Снег тихо падал за окнами замка. Сад и все его обитатели мирно спали, ожидая наступления весны. Лишь несколько хищных птиц все кружили над башнями, будто надеялись рано или поздно полакомиться свежей плотью. А во дворце царил беспорядок. Слуги и стража носились по коридорам, сталкиваясь плечами и шепотом ругаясь. Каждый куда-то спешил, словно боялся оказаться не там, где нужно.

Оно и понятно — сегодня король снова женится. И Мегга́на становится полноправной королевой Та́рвелда, и моей мачехой.

Она всегда стоит по правую руку от отца: статная, тонкая талия, роскошные платья — причём всегда только красные, острые плечи, длинные черные волосы, спускавшиеся ниже поясницы. Ее губы были такими яркими, будто она красила их кровью. Но больше всего меня настораживали ее глаза. Серые, настолько светлые, что иногда казалось, они совсем прозрачные. В них редко задерживалось что-то живое.

Мне было двенадцать и по спине пробежал холод, когда наши глаза впервые встретились. Я сразу невзлюбила ее. С самого начала Мег была какой-то приторно-сладкой: все мне позволяла и всегда защищала перед отцом. Любой другой ребенок, наверное, обрадовался, но не я.

Мои опасения были небеспочвенными.

Я не один раз видела, как она жадно смотрит на корону моей матери. Как темными ночами говорит со стражей в глухом уголке сада, нервно оглядываясь по сторонам. Как она жестоко обращается с прислугой. И как ее фальшивая улыбка сочится ядом.

Но были и совсем другие ее стороны, которые ставили меня в тупик.

Меггана часто говорила о моем будущем: просила сократить уроки, чтобы я могла быть просто ребенком. Иногда она тайком забирала меня с уроков, и мы отправлялись в город, посмотреть спектакли. Она выполняла все мои прихоти. И в такие моменты я была ребенком, у меня появлялось детство, о котором я так мечтала.

Вот мне уже пятнадцать, и этого достаточно, чтобы понять: за вежливостью пряталось что-то иное.

Мне казалось, что Мега́нна что-то делает с папой. Но доказать ничего не могла. По какой-то причине никто в замке не замечал, как меняется король. Или… не хотел замечать.

Его глаза совсем изменились, да и он сам менялся с пугающей скоростью. Раньше он всегда ходил с гордо поднятой головой и прямой спиной. Теперь же его плечи медленно, но неумолимо опускались, как под невидимой тяжестью, превращая его в сгорбленного старика. Властный, басистый голос стал хриплым и тихим. Голубые глаза, которые когда-то светили ярче любой звезды, постепенно угасали и становились пустыми. Они оживали лишь когда он смотрел на свою новую возлюбленную.

Перед сном я часто вспоминала, как проходили наши вечера.

Мне было десять. Я виновато поднимала глазки и поджимала губы. Пускала слезу, если было нужно.

— Эли́ра Э́льдрант, я уже говорил тебе, и этот раз последний, не смей пробираться в мой кабинет! — ругал меня отец, — Эти книги очень редкие и старые. А еще, они не для детей!

Мне не хватало маминых сказок. А библиотека не пестрила разнообразием. И я брала книги из отцовского кабинета. Они тоже были так себе. Все про войну. Что-то было про границы. Эта книга показалась мне интересной, потому что на обложке были нарисованы три континента, а снизу, вверх тормашками, еще один. Думала, что это сказка, а оказалось что-то на другом языке.

— Ты меня поняла? — строгий голос отца заставлял дрожать, как лист на ветру.

Я часто кивала:

— Прости, папочка! Я больше не буду!

— И чтобы больше не сбегала с уроков! Я больше не буду выслушивать жалобы твоих учителей! Отправлю в сельскую.

Я боялась сельской школы. Там было много детей и все они неприятно пахли. Бегали куры, кошки и собаки. Всюду была грязь. А многие ужасно кашляли. Некоторые — кровью.

— Нет! Я больше не буду!

Еще как буду. И никакая сельская школа меня не ждала.

Раньше я сбегала с уроков, чтобы послушать, как проходили собрания.

Мне было тринадцать. Я в очередной раз сбежала с урока по верховой езде. Лошадь меня не слушалась и все пыталась скинуть с себя. А учитель, полненький маленький мужчина с неприятным писклявым голосом, ругал меня:

— Говорил я вам — с ней дружить надо! Лаского! Что вы бьете ее без причин? Конечно, она будет вас сбрасывать!

Тронный зал был идеальным местом, чтобы спрятаться. Все знали, что я именно здесь. Но никто не осмеливался зайти.

Это была самая большая комната в нашем дворце. В самом конце, на небольшой сцене, стоял отцовский престол. Он был вдвое выше и шире отца. Спинка его была обрамлена красным деревом с красивым узором. Отец заказывал эту работу из Сола́риана. Говорил, что там красное дерево раньше росло на каждом шагу. И если его срубают, то уже на утро дерево вырастает заново. Я перестала верить в эти сказки еще в девять лет.

Окна здесь были огромные с цветным стеклом. И под лучами солнца зал переливался всеми цветами радуги. Толстые колонны были обклеены маленькими зеркалами, которые преломляли свет и разноцветные солнечные зайчики гуляли повсюду. В детстве я любила гоняться за ними.

Я пряталась с обратной стороны престола. Кидала на пол подушку, из рюкзака доставала виноград и тихо сидела. Слушала.

По обе стороны от трона сидели советники короля. Один из них мне очень не нравился. Высокий, худой, старый. И голос его царапал слух. А глаза — хитрые. Порой мне казалось, что ему куда больше лет, чем он говорил.

— Ваше Величество, — начинал советник, — посол Сола́риана Адам Куп.

— Ваше Величество.

Голос посла оказался мягким и успокаивающим. Что нельзя было сказать про отца. Строгость. Уверенность. Непоколебимость. Он тогда уже был болен, но еще мог вести свои дела.

— С горечью сообщаю, что Его Величество король Сола́ри скончался.

Дерево слегка скрипнуло под тяжестью тела отца и толкнуло меня в спину.

— Отправьте королевской семье мои соболезнования и соберите дары. Адам, прошу вас взять все необходимое для похорон.

— Спасибо, ваше Величество.

— Я не смогу присутствовать. Поэтому напишу письмо. Зайдите вечером, — голос отца дрогнул и легкий кашель эхом разошелся по залу. — Кто теперь примет бразды правления?

— Принцы еще юны… — начал Адам, но советник перебил его.

Это был мужчина чуть старше отца. Он был полноват, но всегда плескал энергией. А еще казался мне смешным из-за его длинных усов, которые закручивались кверху. Он говорил очень низко, и всегда запинался. Папа называл его евнухом. Тогда я не знала значения этого слова и думала, что так его и зовут. Став постарше, просила прощения, но продолжала называть его Нух.

— Ваше Величество, э… думаю, э, это стоит обсудить с, э, корол ем Ва́льтером. Важно, чтобы, э, регент...

Отец ударил кулаком по подлокотнику.

— Сначала дослушайте гостя.

— Прошу, э, прощения, мой, э, король... — голос его дрожал.

Я выглянула и краем глаза увидела, как Нух пятится, кланяясь.

— Что на счет королевы?

Тишина на несколько секунд заполнила зал и я услышала, как дыхание отца учащается. Сердце вдруг сжалось. Захотелось выскочить и прогнать всех, чтобы папа ушел отдыхать.

— Плохо дело, — вздохнул отец и постучал пальцами по дереву, — Есть кто-то на примете?

По толпе разошлись шёпоты. Не могла разобрать о чем они говорили.

— Адам, в полночь выступайте в путь. У Ва́льтера есть человек. Оттуда сразу скачите домой. Не задерживайтесь!

Что-то насторожило меня в тоне отца. Он будто волновался и боялся.

— Да, Ваше Величество!

Я просидела там несколько часов, пока мои ноги не стали неметь.

Отец раздавал указания о постройках, торговых путях и армиях. Зачем-то большую часть отправляли на Шелковые перевалы между Мо́рвейндом и Сола́рианом.

Мне тогда думалось, что грядет еще одна война.

Но нет.

Пришел голод.

Прогуливаясь за пределами дворца я наблюдала, как дети бродят, словно живые трупы: кости, обтянутые кожей, огромные животы, грустные глаза.

Люди убивали за последнюю крошку черствого хлеба.

Мое сердце наливалось кровью. И я все реже выходила за ворота.

Весна становилась короче. Ее и без этого было мало — всего два месяца. Еще сократились поставки продовольствия из Сола́риана.

— Там дела совсем плохи... — сказал как-то отец за ужином.

— Что-то серьезное? — голос Мегга́ны был нежным и спокойным, казалось, ее не заботили эти вопросы.

— Урожай сгорает. Его становится только меньше, — отец потирал переносицу и погружался в мысли. — Думаю, стоит поставить еще теплицы и привести из окраин людей...

— Дела Солариана должен решать их король… — все так же спокойно отвечала Меггана, попивая вино.

— Ты прекрасно понимаешь, в чем дело...

— Понимаю.

А когда мне исполнилось четырнадцать, папе стало совсем плохо. Он перестал меня замечать. Для него я стала тенью во дворце — а значит, и для всех остальных. Только моя нянечка грустно вздыхала, каждый вечер сидя рядом со мной, обещая не уходить до самого утра. Я боялась, что Меггана доберётся и до меня. Что однажды проснусь такой же пустой и чужой, каким стал теперь отец.

А я не хотела терять рассудок.

Я хотела спасти папу.

Вернуть того человека, который любил меня всем сердцем и оберегал от любой, даже самой незначительной угрозы, а иногда и ругал за мое безрассудство.

И вот сейчас, стоя у окна в своей комнате, погруженная в теплые воспоминания, я тихо плакала. Меня терзала реальность, в которой отец уже не сможет самостоятельно выйти к гостям. Где эти же гости будут улыбаться и делать вид, что все хорошо: пожимать ему руку, желать долгих лет жизни и счастливого брака.

Но долго ли продлиться его жизнь?

*****

К началу свадьбы бальный зал был уже полон людей. Отец сидел на престоле, склонив голову. Меггана улыбалась за двоих и часто поправляла позу отца. По губам я читала:

— Фред, милый, расправь плечи...

Отец выдавливал подобие улыбки и на несколько минут поднимал голову. Но каждый раз возвращался в позу умирающего старика.

Мне казалось, что люди приехали не на свадьбу, а на заранее спланированные похороны. Были лорды и генералы из всех трех континентов. Особенно выделялся король Эштор Ва́льтер — правитель соседнего континента Мо́рвейнд, граничившего с нами на западе. Он был другом моего отца еще со времён Континентальной войны, которая длилась около ста лет.

Ее причиной стала смерть последнего императора древней империи Асто́р. После него не осталось законного наследника, и началась борьба за власть. Особенно ожесточённые сражения шли за Шелковые перевалы — главные торговые пути континентов. Именно там, в одном из самых кровавых сражений войны, впервые встретились два юных солдата — Фре́дрин Э́льдрант, мой отец, и Эштор Вальтер. Спустя семь лет война закончилась. Старые династии были почти уничтожены, и на престолы взошли новые правители. Среди них были и два молодых героя войны: мой отец и Вальтер. Чтобы сохранить мир, они поклялись, что их дома всегда будут союзниками. А лучшим способом закрепить союз стал брак между их детьми. Так, моя судьба была решена еще до того, как я научилась ходить.

Если быть честной, я никогда не видела своего будущего мужа. Конечно, уже в этом году я стану его законной женой и наследной королевой его земель, но до этого мне оставалось только фантазировать, каким он будет.

Сейчас, глядя на короля Вальтера, я вырисовывала в воображении его сына. Король был высок и статен, и я не сомневалась, что его сын унаследовал эту величавую осанку. Темно-карие глаза, почти черные, взгляд из-под бровей, делающий лицо суровым… Казалось, что в этом взгляде уже скрыта власть, а может, и что-то опасное. Сын Вальтера был старше меня всего на три года, но, возможно, его юное лицо уже обладало той же холодной грозностью. Губы короля были тонкой полоской, и я надеялась, что у его сына они будут более пухлые — маленькая слабость, которую я себе позволяла. С волосами было сложнее: Вальтер всегда стригся коротко, и это делало его еще более строгим, почти устрашающим. Иногда мне казалось, что в наследнике отца уже есть что-то, чего я должна опасаться, хотя сама еще не понимала, чего именно.

Да, глядя на отца, трудно во всей красе представить его сына. Но внутри меня тихо, как шепот, поселилось тревожное чувство: иногда величие и власть приходят с ценой, и иногда эта цена оказывается слишком высокой.

*****

Вечер тянулся почти бесконечно. Толпа сгущалась. Воздуха было все меньше. Луна пробивалась сквозь цветное стекло и играла на стенах и потолке. Музыка звучала все громче и пары выходили танцевать, выкрикивая что-то на ходу.

Я вгляделась в Вальтера. Показалось немного странным, что он прибыл один. Без жены. А потом я заметила, как он куда-то смотрит. Убийственно холодно. Проследила — и сразу увидела ее.

Меганна.

Я поняла: нужно действовать.

Протиснулась сквозь толпу к Вальтеру и поклонилась, как подобает. А затем, улыбаясь, сквозь зубы сказала:

— Вы тоже заметили, что отец сильно изменился?

Вальтер слегка опустил голову и ответил едва заметной улыбкой:

— Еще бы… — он наклонился ко мне и шепотом добавил, чтобы никто не слышал, — Я точно уверен, что уже видел ее… но не могу вспомнить, как бы ни старался.

Не мог вспомнить? Что это вообще значи т?

Я слегка нахмурилась, глаза выдали смесь непонимания и страха:

— Что вы имеете в виду, дядя Эштор?

Вальтер замялся, поняв, что сказал лишнее, но я уже была настроена узнать все.

— Элира, — обратился ко мне король, почти с отцовской нежностью, — как насчёт того, чтобы покинуть дворец со мной? Тогда я смогу тебе все поведать…

Я потеряла дар речи. Я должна была отправиться в дом Вальтеров в свой шестнадцатый день рождения с отцом и... новой мамой. Почему он хочет забрать меня так скоро? Мысли бились друг о друга, а сердце о ребра.

Медленно оглядела зал. Гости смеялись, перемещались между столами, пили вино — все выглядело привычно и спокойно. Но мой взгляд тут же зацепился за стражников. Их спины были прямыми, плечи напряжены, глаза метались по залу. Один едва заметно скользнул к двери, другой задержал взгляд на потолке, высматривая что-то. Мельком они переглядывались, а руки на рукоятках мечей дрожали едва заметно.

Прислуга тоже казалась странной: кто-то неловко споткнулся, другой резко изменил направление, третья служанка мельком бросила взгляд в темный угол зала, будто боится, что кто-то наблюдает. Эти мелочи складывались в ощущение надвигающейся опасности, хотя гости вокруг были спокойны и ни о чем не подозревали.

Но сердце не верило в нормальность и куда-то невидимо толкало себя с каждой секундой.

Вальтер был рядом. Он мягко накрыл своей большой рукой мою — крепко и успокаивающе.

— Все в порядке, — прошептал он, наклонившись. — Не переживай.

Я вдохнула, пытаясь отпустить тревогу, но мой взгляд тут же упал на Меггану.

Темная фигура скользнула через расступившуюся толпу, легким шагом, почти бесшумно. Ее красное платье переливалось в свете ламп, черные волосы струились по плечам, а улыбка была слишком яркой, слишком уверенной. На шее блестел черный медальон, который раньше я не видела.

Вальтер слегка сильнее сжал мою руку, отрывая от мыслей. Он был якорем в этом море опасности. Но ледяная тревога охватила меня, когда Меганна приблизилась к нам.

— Милая, — начала мачеха с яркой, почти приторной улыбкой, — представишь мне своего друга?

Королева перевела взгляд на Вальтера, и я готова поклясться, что на мгновение увидела в ее глазах вспышку ненависти. Ни холодного раздражения — нет. Это было что-то темнее. Как будто она готова была убить его прямо здесь, посреди зала.

Я замялась, сглотнула ком в горле. Уже собиралась представить Вальтера дрожащим голосом, но он опередил меня.

— Друга? — холодно переспросил он. Его взгляд скользнул по Меганне с головы до ног — медленно, презрительно. — А вы, миледи, похоже, не слишком готовились к празднеству.

Ощутила, как его рука чуть крепче сжала мою. В этом простом жесте была уверенность и злость, и почему-то часть этой силы передалась и мне.

— Прошу прощения? — ответила мачеха. Ее улыбка осталась безупречной, но в голосе зазвенело едва заметное раздражение.

— Король Морвейнда из дома Вальтер. Мое имя — Эштор, — спокойно произнес он. — Я давний и верный друг отца девочки.

Я была почти уверена, что он сделал это нарочно. Дядя Эштор явно что-то знал… или хотя бы подозревал. И это я понимала совершенно ясно.

Меганна перевела на меня свои бледно-серые глаза. Я заставила себя улыбнуться.

— Элира, — мягко сказала она, — не могла бы ты проведать отца? Он у себя в комнате.

— С ним что-то случилось? — испугалась я.

— Нет, нет, что ты, — ответила она все с той же безупречной улыбкой. — Просто устал… и выпил чуть больше, чем следовало.

Она продолжала смотреть на меня своими пустыми, почти прозрачными глазами, и от этого взгляда по спине пробежал холод.

Меггана Эльдрант

День начался так же, как и десятки предыдущих. Я помогла Фреду умыться, проследила, чтобы он хоть немного позавтракал, а затем вывела его в сад. Лекари говорили, что ему нужно больше свежего воздуха. Но все мы знали причину его болезни и что никакой ветер не поможет ему поправиться.

Фред медленно брёл по дорожке, тяжело опираясь на мою руку. Каждый шаг давался ему с усилием. Иногда казалось, что он идёт только потому, что не хочет показывать слабость.

— Я... — начал Фред, заливаясь кашлем, — я попросил Вальтера забрать Лиру...

Приступ согнул его пополам. Такой сильный, что я невольно придержала его за плечи, опасаясь, что он упадёт прямо на гравий.

С каждым днём смотреть на это становилось тяжелее. Когда-то этот человек мог сражаться несколько суток подряд, не выпуская меч из рук. Тогда мы были по разные стороны баррикад. Но с тех пор утекло много воды. Теперь он задыхался после нескольких десятков шагов.

Я дождалась, пока кашель немного стих.

— Почему так скоро? В этом нет необходимости.

Он долго молчал. Казалось, собирал силы не для ответа, а просто для следующего вдоха.

— Я думаю...

Ещё один приступ заставил его закрыть рот ладонью.

Я осторожно развернула его к дому. Было больно каждый раз наблюдать за этим. Но и помочь я не могла.

— Идем в дом...

— Я думаю, что нужно ее увести... — продолжил Фред, — Чтобы никто не знал. Если ее мать была права, — он сделал глубокий вдох, сдерживая новую волну разрывающего горло кашля, — А она не права, я это точно знаю...

— Тогда зачем?

Он посмотрел на меня. В его потускневших глазах всё ещё жила та же решимость, из-за которой люди когда-то добровольно шли за ним на войну.

— Если есть хоть капля правды в словах Эло́уэн, то пусть Ли́ра уедет.

Я опустила взгляд.

С Элирой всё всегда было непросто. Перед смертью Эло́уэн я дала ей слово. Не Фреду. Ей. Обещала стать женой её мужа. Обещала занять её место рядом с их дочерью. Обещала защищать девочку так же, как защищала бы собственную.

Я старалась. Правда старалась.

Только Элира никогда не позволяла приблизиться настолько, чтобы почувствовать себя матерью. И винить её в этом было невозможно. Если смотреть со стороны, я действительно выглядела холодной. Время научило меня не показывать слабость. Сначала это была маска. Потом привычка. А однажды я перестала понимать, где заканчивается одно и начинается другое. Поэтому, когда дело касалось Элиры, я всегда вспоминала Эло́уэн. Что бы она сделала? Что сказала бы?

Фред воспитывал дочь из страха. Элоуэн воспитывала её будущим. И их желания все чаще расходились. Я не имела права выбирать между ними. Поэтому лишь коротко кивнула. Спорить с Фредом, даже больным, было все равно, что биться о железную дверь.

Свадьба получилась куда пышнее, чем мы рассчитывали. Во двор стекались дворяне со всех трёх континентов. Музыканты, купцы, дипломаты, дальние родственники, о существовании которых никто не вспоминал годами. Людей было столько, что казалось, будто сам замок стал теснее.

Мне это не нравилось.

Поэтому ещё утром я приказала усилить стражу. Каждому караулу выдала отдельные распоряжения. Следить за воротами. Проверять приглашения. Запоминать незнакомые лица. Не выпускать из виду пустые коридоры. Фред называл это чрезмерной осторожностью. Я называла опытом. Опыт редко ошибается. Именно поэтому мужчина, разговаривавший сейчас с Элирой, не понравился мне сразу. Я ещё не успела разглядеть его лицо. Но интуиция уже требовала держаться настороже.

Высокий. Тёмный камзол. Спокойная осанка человека, который привык входить куда угодно без приглашения.

Элира улыбалась ему слишком свободно. Мне это совершенно не понравилось. Я приблизилась, сохраняя самую приветливую улыбку, на какую только была способна.

— Милая, представишь мне своего друга?

Мужчина медленно повернулся. Наши взгляды встретились. И я сразу пожалела, что подошла.

— Друга? — переспросил мужчина.

И тут же принялся осматривать меня. Его взгляд неторопливо скользнул по моему платью. Да еще так нагло, словно шлюху собирался снять.

— А вы, миледи, похоже, не слишком готовились к празднеству.

— Прошу прощения? — я изо всех сил старалась сохранить безупречную улыбку, но в голосе все равно зазвенело раздражение.

— Король Морвейнда из дома Вальтер. Мое имя — Эштор, — спокойно произнес он. — Я давний и верный друг отца девочки.

Имя ударило сильнее пощёчины.

Вот же...

Я столько лет надеялась больше никогда его не увидеть. Находиться с этим человеком в одном помещении было так же противно, как стоять у гниющего трупа.

Элира удивлённо переводила взгляд с меня на него. Она ещё ничего не понимала. И слава Богам.

— Элира, — как можно мягче я обратилась к девочке, — не могла бы ты проведать отца? Он у себя в комнате.

— С ним что-то случилось?

— Нет, нет, что ты. Просто устал… и выпил чуть больше, чем следовало.

Элира не стала ждать разрешения. И я была рада, что она не услышит нашего разговора.

— Значит, всё-таки добралась до трона.

Эштор смотрел на меня так, будто перед ним стояло старое привидение.

— Не ожидал?

— Ожидал многого, — он медленно усмехнулся. — Но не этого.

Я выдержала его взгляд. Перед глазами вспыхнули переговорные залы. Крики. Рассыпанные по полу документы. Нож, воткнувшийся в дверь моей спальни. Яд в кубке. Наёмник, пробравшийся ночью через окно. И каждый раз за этим стоял один и тот же человек.

Тогда ему было недостаточно победить в споре. Он хотел, чтобы я вообще перестала существовать. Потому что женщине не место среди правителей. Потому что мой дом давно утратил влияние. Потому что, по его мнению, я родилась не того пола. А теперь именно мне принадлежала корона, с которой ему приходилось считаться. Наверное, судьба всё-таки умела смеяться.

— В этот раз пришлёшь убийцу сразу или сначала яд? — спросила я, отворачиваясь от гостя.

— Фред вообще в курсе кто ты такая, Мег? — спросил Эштор и я уловила ту же нотку неприязни, что пряталась и в моем голосе.

— Если ты считаешь меня врагом, беги и расскажи ему все, — я приблизилась к нему так близко, что могла ощутить его гнев кожей, — но ты знаешь, что я здесь не просто так. Мне достанется не только корона. Тебе ли не знать?

Эштор не ответил. Хотел. Я видела. Но слова так и не покинули его мыслей.

— Я забираю...

— Я знаю, — перебила я, — Если с ней что-то случится, — кулаки сжались сами собой, — отвечать будешь передо мной лично.

Эштор только усмехнулся. Обошел меня, толкнув в плечо. Наигранно поклонился и сказал:

— Ты мне не соперник.

Пришла моя очередь промолчать. Вскрывать все карты было бы глупым решением. Пусть считает меня слабее. Пусть считает, что знает обо мне всё. Но, за столько лет, я успела убедиться: люди чаще всего погибают не от чужого меча.

Их убивает собственная уверенность.

Элира Эльдрант

Я неслась по длинным коридорам замка. Казалось, грудь треснет под напором ударов сердца. Ноги то и дело норовили подставить меня и отказаться бежать дальше. В голове была тысяча мыслей — и все, почему-то, только плохие. Перед глазами всплывали картины, мешая мне ясно видеть путь. Вот я врываюсь в комнату к отцу — а он бездыханно лежит на кровати.

Или у камина в кресле.

Или у открытого окна.

Или того хуже...

За окном. На брусчатке, где его кровь рисует круги, впитываясь в те уголки земли, куда еще могла просочиться.

Я молилась всем Богам, о которых только могла знать. Вспомнила рассказы мамы, когда мне было три года. Она поведала мне тогда о своих Богах. О тех, кого уже забыли и долгие века не вспоминали. И только она и ее народ могли говорить о них тайно в небольшой зале, где собирались тёплыми вечерами. Я не помнила их имён, мне хватало и того, что я про них что-то да знала.

Остановилась у двери. Комната отца прямо за ней. Но я не спешила войти. Странно, я же так боялась опоздать. А ведь даже не знала, что меня ждет. И может все мои мысли просто страх и не более?

Я прислушалась.

Тишина.

С силой зажмурилась, словно это могло защитить меня от того, что ждет за дверью. Снова вспомнила всех Богов и осторожно толкнула дверь. Глаза упали на кровать.

Никого.

Ни отца.

Ни крови.

Медленно вошла.

— Паап? — тихо протянула я, дрожащим голосом, еще не отдышавшись.

— Э́ли?

Я повернулась к горящему камину. Он сидел в кресле и смотрел на меня — так же, как раньше.

С теплом.

С любовью.

— Ты в порядке? — спросила я. Сердце успокоилось и больше не желало покинуть тело. Дыхание выровнялось. Тревога немного отступила, но все еще была рядом — готовая в любой момент накрыть меня снова.

— Да, — отец еле улыбнулся и перевёл взгляд на огонь, — я рад, что ты пришла. Мне нужно тебе кое-что сказать. Ты будешь слушать меня внимательно. Не перебивать. А после сделаешь все в точности, как я скажу.

В его тоне пронеслись те самые нотки строгого отца. Как прежде. Но все еще с заботой. Я быстро закивала и уселась рядом, у его ног, положив голову ему на колено. Тяжелая и грубая рука отца нежно прошлась по моим волосам.

— Элира, — начал отец, — я уверен, что Эштор уже сделал тебе предложение поехать с ним. Я хочу, чтобы ты приняла это приглашение. По некоторым причинам я не могу сказать тебе всего. Но знай, что так будет лучше и для тебя и для меня.

Отец тяжело вздохнул. Я даже осмелилась подумать, что эти слова причиняют ему боль. Физическую.

— Эштор тебе все объяснит и позаботится о том, чтобы ты получила все самое лучшее и достойное тебя. Ты должна верить ему и не перечить. Пообещай, что будешь слушаться.

Я подняла голову на отца и мне ужасно захотелось зарыдать и закричать.

Я не хотела покидать отца.

Я хотела его спасти.

А он хочет от меня избавиться?

— Эли, — отец прикоснулся к моей щеке и вытер слезу, которая только собралась упасть, — не смей возвращаться, пока не будешь готова.

Мои глаза округлились от этих слов.

Что это все значило?

Отец что-то знал, но не мог мне сказать.

Почему? Что ему мешало? Это все мачеха? Или я смотрела не туда? Или моя личная неприязнь затмила разум?

Или... или... Было слишком много «или». Слишком много догадок.

Кинулась в объятия отца. Он крепко обнял меня. Я ощутила себя той маленькой пятилетней девочкой. Как тогда, когда я упала с лошади. Или когда умерла мама, мне было семь. Все те воспоминания, а их было много, когда отец так же сжимал меня в объятиях и весь мир был мне нипочем.

Но не сейчас.

Сейчас все трещало по швам.

— Я не хочу тебя бросать. Я не могу тебя оставить! — рыдала я в его плечо.

А отец лишь нежно гладил меня по спине и повторял:

— Можешь и сделаешь. Потому что так надо и потому, что я так сказал. Я буду ждать тебя. Когда ты вернешься я все еще буду здесь. Живой и здоровый. Обещаю, — улыбнулся отец.

Крепко сжала его в объятиях, а потом отстранилась. Глаза затмевала пелена слез и я смутно видела отца, но точно знала, что он смотрит на меня с любовью и заботой.

Кивнула.

Согласилась уехать.

Понимала, что отец никогда бы не сделал ничего, что могло бы мне навредить. А во всех причинах я разберусь. Обязательно.

Сердце разрывалось на части. Видеть отца таким — пустым, отстраненным, почти что мёртвым — резало без ножа. Его глаза провалились и кожа свисала под собственной тяжестью. Я сжимала кулаки до побеления костяшек, смотря на его руки: тонкие, слабые. Замечала, как он изо всех сил борется с болезнью. Но она побеждала каждую секунду. И осознание, что ни один доктор не справился, била по вискам со словами: это ваша последняя встреча.

Дверь скрипнула.

Обернулась.

На пороге стоял парнишка — один из слуг.

— Его Величество король Вальтер ожидает вас, моя принцесса, у вашей комнаты.

— Спасибо. Я уже иду.

— Эли, я люблю тебя и буду ждать домой, — сказал папа, а потом его глаза снова померкли. Улыбка сошла с губ. Он отвернулся от меня и замер, точно живая статуя.

В коридоре, через открытую дверь, я услышала шаги. Это была Меггана. За то время, что она жила у нас, я выучила все звуки, которые она издавала: шаги, смех, недовольное постукивание ногтями.

Я смахнула слезы. И сделала это очень вовремя. Она вошла.

— Эли, деточка, — с широкой улыбкой начала Мег, — это правда, что ты нас покидаешь раньше времени? — она сложила руки у сердца, изображая глубокую печаль.

— Увы... — тихо произнесла я и еле улыбнулась. Не хотела вести с ней диалог и не хотела слушать о том, как она меня любит и прочее, прочее, прочее... А говорила она это очень часто и с каждым разом слова теряли ценность и больше походили на необходимость, чем на искренность.

— Детка, может я поеду с тобой? Тебе так будет легче все это перенести...

— Спасибо, за предложение... мама, — слово далось мне с трудом, — но я думаю, что вам лучше остаться с отцом.

— Наверное, ты права.

Она подошла к двери и схватилась за ручку, открывая ее еще шире. Что было явным приглашением покинуть комнату. Как я и сделала.

У моей комнаты ждал Вальтер. Он стоял лицом ко мне и не источал ни одной эмоции. Его всегда было сложно прочитать. Зато он мог прочесть каждого.

Я поклонилась, когда подошла достаточно близко. Он лишь склонил голову.

Никогда не понимала зачем он это делает. Он ведь король и не обязан склонять голову или выказывать уважение. Тем более я совсем девчонка.

— Элира, — тихо и серьёзно произнес Вальтер, — переодевайся в самую удобную одежду. Мы поедем верхом. Думаю, что у тебя есть что-то подходящее.

— Уже сейчас? — так же тихо спросила я, будто нас мог кто-то услышать, сидя в темных углах коридора, где глаза не могли развеять мрак.

— Немедленно, — это все, что он сказал и открыл мне дверь.

Молча вошла. Слезы снова подступили, но я не позволила им пролиться. Я ничего не понимала. Неизвестность давила. Обстановка казалась чужой и пугающей. Чем больше приходилось строить догадки, тем сильнее рос страх.

Грустно оглядела комнату. Пыталась запомнить каждый уголок и каждую мелочь. Понимала, что, возможно, стою здесь в последний раз. А если не в последний, то вернусь еще не скоро.

Закрыла дверь и на мгновение прислонилась к ней спиной. Тишина комнаты показалась странной и непривычной после всего, что сегодня случилось. И того, что еще могло случиться.

Затем медленно прошла к шкафу и распахнула тяжелые деревянные створки. Внутри висели десятки платьев — шелковые, бархатные, расшитые золотыми нитями. Платья принцессы. Платья для балов, приёмов и церемоний. Я их не очень-то и любила. Хорошо, что сейчас они были не нужны.

Провела рукой по мягкой ткани и остановилась на тёмно-синем костюме для верховой езды. Он был простым по сравнению с моими платьями, и за это любила его больше всего. Плотные брюки, высокая рубашка с застёжками и короткий камзол, который не мешал держаться в седле.

Быстро расшнуровала платье и позволила тяжелой ткани соскользнуть на пол. На мгновение стало холодно, и я поежилась. Натянув брюки, заправила их в высокие кожаные сапоги. Кожа была мягкой и уже давно приняла форму моих ног — отец подарил их мне несколько лет назад. Кто бы знал, что тот день будет последним проведённым вдвоем. Сразу после он встретил Меггану и я больше не имела особого значения. Застегнула рубашку и надела камзол. Ткань плотно легла по фигуре, сразу делая движения легче и свободнее. Волосы мешали. Быстро собрала их и туго перевязала лентой, которая первая попалась под руку.

На мгновение остановилась перед зеркалом.

Оттуда на меня смотрела не принцесса в дорогом платье. Передо мной стояла девочка, готовая к дороге. Но такая напуганная и растерянная, не понимающая, что ее ждет. Девочка, которая хотела спасти отца, но не понимала, что для этого нужно.

Я глубоко вдохнула. Кивнула сама себе. Медленно оглядела комнату еще раз — кровать, окно, маленький стол у стены, где я когда-то училась читать, кресло, в котором нянечка рассказывала мне сказки перед сном. Я задержала взгляд на всем этом чуть дольше, чем следовало. И решительно вышла из комнаты, не оглядываясь.

Вальтер ждал.

И дорога тоже.

*****

Вальтер крепко держал меня за руку и уверенно шагал по коридорам дворца. Его шаги были быстрыми, почти бесшумными. Но он вел меня совсем не тем путём, которым обычно идут в конюшни. Мы уже третий раз проходили один и тот же коридор. Я нахмурилась и тихо спросила:

— Дядя Эштор… вы не заблудились?

Он даже не посмотрел на меня:

— Нет.

Мы снова свернули за угол. Я была уверена, что видела этот гобелен несколько минут назад.

— Тогда… почему мы ходим кругами?

— Нас должны видеть, — спокойно ответил он.

Я не сразу поняла:

— Видеть?

— Все, — коротко сказал король. — Слуги. Стража. Любой, кто встретится.

Опустила взгляд на свой костюм для верховой езды:

— Но на мне одежда для дороги.

Вальтер едва заметно усмехнулся:

— Поверь мне, Элира, никто не запомнит, во что ты была одета.

— Почему вы так уверены?

Он наконец взглянул на меня — коротко, внимательно.

— Потому что никто не смотрит по-настоящему. Люди видят лишь то, что привыкли видеть. Принцессу во дворце. Гостя рядом с ней. Мы гуляем. Разговариваем. Ничего необычного, — он слегка сжал мою руку, — Это они и запомнят.

Мы снова прошли мимо двух стражников. Они почтительно склонили головы и сразу отвернулись.

— Почему никто не должен знать, что мы уезжаем? — прошептала я.

— Они знают, что ты уедешь, — ответил Вальтер. — Но не знают когда. Я сказал — через неделю, — он остановился у поворота и быстро оглядел пустой коридор, — А мы уезжаем сейчас.

Холодок скользнул вдоль позвоночника.

— Чтобы не было хвоста, — тихо добавил он. — Я не собираюсь приводить шпиона в свой дом.

После этого я больше не задавала вопросов. Все равно не понимала происходящего. Чувствовала себя рыбой, которую выловили из родного пруда и бросили в чужую воду. Пыталась найти хоть что-то знакомое, хоть что-то привычное — но вокруг все было чужим.

Мир, в котором я выросла, начал рассыпаться все быстрее.

И я больше не знала, где мое место.

Мы гуляли по коридорам еще минут двадцать прежде, чем выйти на задний двор. Оттуда мы направились к воротам, которые ограждали дворец от реки Каэль.

Сады сейчас спали. Их нежно окутало снежное одеяло. Весной тут особенно красиво. Фруктовые деревья, которые, не знаю как, смогли прижиться в нашем климате, цветут пышным цветом. Некоторые из них я так и не запомнила. Но сейчас с тоской оглядывала каждое, вспоминая ту красоту, которую увижу еще не скоро. Я вспомнила, как мы с отцом и мамой, гуляли здесь днями на пролёт. Аромат фруктов и цветов ударил мне в нос. Я перенеслась в те дни. Солнце тогда светило ярче, смех был звонче, небо чище, без единого облака.

Мама была жива.

Отец был собой.

А я была совсем кроха, которая не знала, что такое смерть.

Скрип ворот вернул меня в реальность. Вальтер спешил к реке. Не знаю почему, но она никогда не замерзала. Даже в самые жуткие морозы, которые уносили самых сильных.

Сейчас на берегу стояла небольшая лодка. В ней кто-то сидел. Вальтер протянул мне руку, приглашая сесть. Я осторожно ступила на борт.

— Сейчас нам надо добраться до ближайшей деревни, там ждут лошади, — объяснил Вальтер.

А я не сводила глаз с парня. Не могла его разглядеть. Лицо он прятал под длинным капюшоном.

Плыли мы молча. Вальтер все время смотрел по сторонам, выискивая тех, кто мог увязаться за нами. Я же все всматривалась в темноту капюшона. Парень явно был молод. Возможно, чуть старше меня. Во дворце было достаточно мальчишек моего возраста, и старше на несколько лет. Я видела сходства с ними и парнем, сидящем напротив меня. Плечи не такие широкие и массивные, как у Вальтера. Руки в перчатках еще не мужские, но уже не детские. Ему явно было около семнадцати лет. Если, конечно, ночной мрак не исказил картинку.

*****

Я потеряла счет времени. Казалось, мы плывём вечность, и тишина растягивала это ощущение. Подняла голову к небу.

— Там, далеко за пределами наших земель, живут Боги, — говорила мне мама, смотря на ночное небо, — У них свои законы, порядки, своя культура. И свои враги.

— А что они сделали, чтобы у них были враги? — спрашивала я.

Мне было пять. Не думаю, что тогда я в полной мере понимала смысл всех слов.

— Просто в мире, в любом мире, есть такие люди, которые могут завидовать тебе, — мама нежно погладила меня по щеке и ее глаза стали грустными, — И их зависть может перерасти в гнев, ярость и принести много бед. Боги верят, что зависть и гнев порождает самую сильную магию.

— Мамочка, но ведь магии не существует! — возразила я и звонко засмеялась.

— Все-то ты знаешь... — улыбнулась мама и защекотала меня, — Лира, однажды ты...

Дальше я не помнила. Сколько бы ни пыталась — ее последние слова ускользали из памяти.

— Прибыли. Элира, ты первая.

Вальтер протянул мне руку и помог выйти из лодки. На берегу стояли три черные лошади — запряжённые и готовые к пути.

*****

По-прежнему незнакомец скакал впереди. Затем Вальтер и я.

Мне явно не хватало опыта. Я сильно отставала. И Вальтеру приходилось часто замедляться, чтобы не терять меня из виду.

Мы скакали по узкой тропе, в глухом лесу, в кромешной тьме. Мне было страшно, что какой-нибудь зверь может выскочить из-за любого куста и разорвать как меня, так и мою лошадь.

Может поэтому я ехала медленнее остальных? Может лошадь чувствовала мой страх и потому не гнала быстрее?

— Элира, нужно поспешить! — строго сказал Вальтер и вырвал меня из моего воображения. Там я уже лежала в луже крови, а огромный зверь потрошил мои кишки с довольной мордой.

— Я стараюсь! — крикнула так, чтобы ветер не унёс мои слова, — Лошадь не идет быстрее!

Вальтер хотел мне возразить, но парень, ехавший впереди, замедлился и поравнялся со мной. Теперь я видела его. Ему и вправду было не больше восемнадцати. Черные глаза в свете луны иногда поблескивали, отражая ее свет. Взгляд суровый, тяжелый из-под густых черных бровей. Скулы были напряжены так сильно, что я видела как ходят мышцы на его лице. Черные волосы были чуть длиннее, чем у Вальтера. Временами они падали ему на глаза. Я увидела явное сходство с королем.

И только сейчас поняла.

Передо мной все это время был мой будущий муж.

Я даже немного потерялась. Взгляд вызывал во мне тревогу и я невольно боялась его. Казалось, он знал обо мне больше, чем я сама.

Мои глаза забегали в разные стороны. Старалась не смотреть на него. Руки сжали поводья до боли в пальцах. Тело напряглось. Я была еще совсем юной, чтобы выходить замуж. И именно эти мысли меня сейчас волновали: я не хочу замуж, не хочу за него.

Он слишком приблизился, что я почувствовала легкое тепло его одежды и едва уловимый запах кожи. Его локоть почти касался моего. Краем глаза я заметила, как он поднимает руку.

Замахивается. Что он собирается сделать?!

Сердце рвалось наружу, дыхание застыло в груди. Я сжалась, насколько могла. Зажмурила глаза.

И вдруг раздался резкий глухой звук.

Лошадь сорвалась с места.

Я вскрикнула, едва удерживаясь в седле.

Мой взгляд успел встретить его — а он… даже не моргнул.

Тропа сужалась. Темнота сгущалась, пытаясь проглотить меня целиком. Ветви деревьев висели так низко, что царапали мне лицо. Земля разлеталась под копытами моей лошади. Воздух стал холодным и обжигал пораненные щеки.

Я щурила глаза и пряталась за гриву лошади как могла. Меня все время тянуло назад. Вот-вот и полечу под копыта.

Вальтер вскоре поравнялся со мной, как и его сын. Теперь мы мчались наравне.

За горизонтом небо стало светлеть: звезды гасли, уступая место медленно поднимающемуся солнцу. Я могла теперь разглядеть лес вокруг — он уже не казался таким страшным, и за каждым деревом не спрятался зверь.

Странно, что сегодня я часто думала о смерти.

— Нужно остановиться. Впереди река. Лошади должны отдохнуть, — сказал Вальтер и слегка замедлил шаг. Я сделала то же самое.

Примерно через триста метров послышался шум воды. Лошади были отпущены на свободу, но Вальтер успокоил меня:

— Они не убегут. Напьются и вернутся сами. Ты пока отдыхай.

Он протянул мне фляжку с водой, и я жадно пила. Тело устало: ноги гудели, спина ныла. Руки еще терпели, но я ощущала, как напряжение сковывает движения. Упала на влажную от росы траву и опустила голову на колени. Мысли пустились в пляс.

Отец знает, но молчит. Дядя Эштор тоже знает и лишь обещает все рассказать, если я соглашусь поехать с ним. Даже сын Вальтера, кажется, понимает, что происходит, раз ждал нас в лодке... Только меня держат в неведении. — размышляла я, разглядывая траву и ее маленьких обитателей.

Подняла глаза на юного принца. Он был на голову выше меня, строгий, серьёзный и почти лишён эмоций — точная копия Вальтера, только младше и мрачнее.

Наверное, он почувствовал мой взгляд. Потому что как только я закончила изучать его руки, перешла к губам. Они изгибались в ехидной улыбке. Я сама невольно улыбнулась и подняла глаза выше.

Он смотрит на меня.

Щеки загорелись и я замотала головой в поисках любого занятия.

Он же видел, что я смотрю. Смысл теперь это скрывать?

— Что, понравился? — спросил принц усаживаясь напротив меня.

Дыхание остановилось. Я смотрела в землю, не решаясь ни ответить, ни посмотреть на него.

Принц усмехнулся. Наклонил голову, заглядывая в мои глаза.

Я часто была так близко к парням. На уроках танцев. Но ни один из них не был моим будущим мужем. Не был человеком, которого меня заставляли обожать. Сейчас я готова была испариться прям на месте. В груди что-то дрогнуло. По спине прошли мурашки.

— Говорить, вроде, умеешь. Так чего молчишь? — спросил принц. Улыбка уже покинула его. В глазах читалось: я теряю терпение.

— Да... — кашель оборвал мои слова. Лишь когда он стих, я договорила, — В смысле, говорить могу...

Уголки его губ разошлись в широкой улыбке. Он протянул мне флягу с водой.

— Попей...

Кивнула и сделала пару глотков, но тело еще не отпускало дрожь. Ни от седла. Ни от страха перед принцем.

— Элира? — позвал Вальтер, — Ты отдохнула?

Я вздрогнула, вскочила на ноги и торопливо отряхнулась от налипших травинок и капель росы. Лошади начали возвращаться, и я улыбнулась: напьются и вернутся.

— Да, — кивнула я. — Готова ехать дальше.

Через несколько часов мы приблизились к деревушке. На въезде нас встретила старая, выцветшая табличка. Надпись почти стёрлась: удалось разобрать лишь первую букву «К» и последние две, «он». Река неторопливо текла вдоль домов, а вдалеке возвышались старые мельницы, выделявшиеся среди остальных построек. Домики выглядели ветхими, многие были залатаны, но жители явно заботились о них, поддерживая в порядке.

Цветущие деревья и кустарники добавляли жизнь серым мрачным фасадам. Груши цвели повсюду, яблони только готовились раскрыть свои цветки. Воздух наполнялся ароматом ранней сирени, примешанный ирисом. У некоторых домов давала цвет вейгела. А во двориках виднелись молодые цветы нарцисса.

Было раннее утро. Жители только выходили из домов. Многие, кто нас успел заметить, с удивлением наблюдали. На мгновение замирали, а потом кланялись почти до земли.

— Доброго утра! — крикнул Вальтер, соскочив с лошади. — Нам нужен кров, еда и вода! Лошадей тоже нужно обслужить. Раньше здесь был постоялый двор, он еще стоит?

Из-за ворот ветхого домика вышел низенький, сгорбленный старик. Его кожа была покрыта морщинами, зубов почти не осталось, руки дрожали, ноги едва держали тело.

— Вверх по реке, в нескольких ярдах от мельницы, ваше Превосходительство.

Вальтер кивнул, дал старцу несколько золотых и пожал хрупкую руку.

— Спасибо, отец, — сказал он и вновь сел на лошадь. Я последовала за ним.

Меня не покидала одна мысль: жители называли королем Вальтера, а не моего отца. Но как такое возможно? Мы еще не пересекли границу континентов. Нам предстояло доплыть до Тайгу, пройти через Шелковый перевал и только потом выйти к Туманному. Либо идти через порт Нариз в Ярый. Оба пути заняли бы куда больше времени, чем потребовалось нам. Чем дольше я об этом думала, тем больше возникало вопросов.

Всего несколько минут и мы уже у постоялого двора. Это был домик в два этажа, и тянулся в длину. Впечатляло, что деревушка была крошечной и ветхой: несколько десятков домов, покосившихся от времени и ветров. И все же этот постоялый двор был способен принять четыре десятка путников. Значит, дорога через эти места была оживлённой.

Вывеска гласила: «Старая мельница».

Вальтер и его сын уже были внутри. Говорили с мужчиной. Видимо хозяин.

Совсем рядом текла река, а чуть выше по течению стояла первая мельница. Она была окрашена в красный. Но краска местами отпадала, оголяя серые кирпичи и заплатки из дерева. Ее огромные лопасти лениво вращались, приводимые в движение течением реки.

У дома было много разных цветов: некоторые еще не распустились. А те, что давали цвет, пестрили синим, розовым и белым. Они украшали старый серо-коричневый вид дома. Подойдя ближе к двери, я увидела небольшую доску, прибитую к стене. На ней висели разные новости деревни и королевства. Я пробежалась глазами и зацепилась за одну из новостей:

«Великий король континента из дома Вальтер приглашает всех людей доброй воли на празднование свадьбы своего наследника. Празднество начнется в первый месяц перевеса, в день полной луны, и будет длиться три недели. Пейте ешьте и радуйтесь вместе с нами!»

Сразу под этим объявлением висела карта. На ней жирной красной линией был отмечен путь ко дворцу, для тех, кто не знал как добраться.

Ноги будто приросли к полу. Ни от того, что Вальтер заранее планировал свадьбу.

Нет. Это было вполне ожидаемо.

Мы были так далеко от моего дома.

Морвейнд. Как мы могли преодолеть расстояние в месяц всего за одну ночь?!

Увиденное казалось невозможным.

*****

Я лежала в маленькой темной комнате. Из освещения было только пара свечей на столике рядом с кроватью. Пламя игриво плескалось по стенам и потолку, наполняя мое воображение причудливыми образами.

За окном было тихо и спокойно. Легкий ветер шелестел в ветвях деревьев, убаюкивая уставшую деревню и меня. Яркие звезды и луна освещали крыши домов и верхушки деревьев. Иногда издалека доносились звуки животных: ленивое мяуканье кошек, редкий лай собак.

И как им не спалось в такую тихую ночь?

Кровать оказалась на удивление мягкой и удобной. Почти такой же, как в моей комнате во дворце, только в два раза уже. Напротив стоял ветхий стул, на который я сложила одежду. Садиться на него я бы не рискнула — он выглядел так, словно мог развалиться от одного неловкого движения. Вот и все, что было в этой комнате.

Пусто. Просто. И все же, на удивление, здесь было уютно.

Наверное, из-за тихой деревенской ночи за окном, реки неподалёку и приятных людей, которые здесь жили.

Снова и снова я гадала как мы оказались в Морвейнде. Прокручивала весь путь от начала до этого момента: не спала, не отвлекалась, всегда смотрела вперед, следила за дорогой.

Объяснений не находилось.

Я не решалась подойти к Вальтеру. Не хотела тревожить его сейчас. Мы еще не во дворце и, кто знает, сколько здесь ушей. Последние события подсказывали мне быть осторожной.

Закрыла глаза и ощутила себя в комнате отца. В его объятиях. Слезы потекли сами собой. Я ощутила его руки, его дыхание и тихий голос. Я хотела сказать ему столько всего… Но не сказала, что люблю. Не сказала, что сделаю все, чтобы вернуться и спасти его.

Только вот от чего или кого мне стоит его спасать? От Мегганы?

Я, конечно, ее не любила, но у меня не было никаких доказательств — только неоправданные подозрения. Она осыпала меня подарками с самого первого дня: куклы, платья, поездки, балы в честь моих именин. Всегда мне улыбалась и обращалась ласково.

Мысли рисовали на потолке воспоминание.

В прошлом году, на мой день рождения, Меггана отменила все уроки.

— Отец возразить не может. А назойливые учителя пусть идут ко мне! — сказала Мег, беря меня за руку.

Я смотрела в ее пустые глаза, которые никак не сочетались с приторной улыбкой.

— Я лучше пойду... — робко отвечала я, — Нужно учиться...

— Ни один учитель, — Меггана наклонилась ко мне, взяла за плечи и в глазах на секунду промелькнуло сочувствие, — Не научит тебя любить.

— Любовь тут ни при чем... — мой взгляд скользнул вниз.

Ее руки были холодными, как погода за окнами. И дрожь расходилась по телу.

— Быть хорошей женой — не значит знать все на свете.

Она потянула меня за руку. Мы шли по коридору и слуги, боясь, кланялись. А Мег гордо поднимала голову и что-то мне говорила. Я не слушала. Представляла, как учителя, один за другим, угрожают пальцем, как слюна разлетается в стороны и вечное:

— Ваша матушка не одобрила бы такие выходки!

Мои размышления перебил легкий стук в дверь.

— Кто там? — настороженно спросила я.

— Элира, можно войти?

Голос был мне знаком — томный, бархатный. Сын Вальтера. Я забралась под одеяло, смахивая слезы.

— Войдите... — неуверенно произнесла я.

Дверь тихо и со скрипом открылась. На пороге стоял младший Вальтер. Волосы были мокрые и теперь спадали на глаза. Капли текли по шее и уходили под рубашку. Черные глаза отражали огонь свечи и меня в ее тусклом свете. В руках была маленькая металлическая коробка.

Когда принц переступил порог, я замерла. Волнение захлестнуло меня с головой.

— День был долгий и полон всякого. Я не представился, — уголок губ скользнул вверх всего на мгновение. Он, закрывая за собой дверь, подошел к краю кровати, — Ты, видимо, уже поняла, что я сын короля. — он чуть прищурился, смотря на меня.

Я только кивнула.

Он говорил так тихо и его голос успокаивал, отгоняя все дурные мысли. И это шло вразрез моим первым ощущения от его вида на лошади.

— Мое имя Ре́йнар, — он взглядом спросил разрешения присесть, убирая одеяло чуть в сторону.

Робко склонила голову в знак согласия.

И почему его не устроил тот старый стул?

— Я пришел спросить, — он отвел взгляд, достал из коробки бутылек с какой-то жидкостью и вату. — Как ты смотришь на то, чтобы отменить помолвку?

Меня будто пригвоздило к месту.

Отменить?!

Меня готовили стать женой наследника с пяти лет. С самого утра и до позднего вечера. Учитель не отпускал меня, пока я красиво и изящно не напишу письмо, в котором нужно было выразить самые теплые чувства к будущему мужу.

— Я понимаю, что это неожиданно, — серьёзно продолжил Рейнар. Он осторожно промокнул вату и потянулся ко мне. Холодные капли упали на кисть, медленно стекли и впитались в тонкое одеяло.

Я чуть отстранилась.

— Я еще не говорил с отцом, но полагаю, что он согласится. Ты еще совсем ребенок, а я думал...

— Мне почти шестнадцать! — возразила я, — В следующем месяце.

Что я хотела доказать? Зачем вообще открыла рот?

Рейнар оценил меня с ног до головы. Легкий смешок сорвался с его губ.

— Ну, тогда это меняет все.

Он приблизился, наклонился надо мной. Мокрая вата коснулась моей щеки. Там где были раны от ударов веток слегка начало щипать. Машинально я отдернула голову и зажмурилась. Рейнар задержал мое лицо рукой и повернул на себя.

— А мне совсем скоро девятнадцать. Пусть тебе и шестнадцать — ты все еще юная. Я вообще сомневаюсь, что отцы приняли верное решение. Ты подумай, — шепнул он, смотря мне в глаза.

Сердце провалилось в пятки. Кулаки сжались сами собой.

А как же математика, о которой мне все твердили, что это самое важное в жизни?! А как же нянечка, которая била меня по рукам всякий раз, как я брала не ту вилку, не тот бокал, не той рукой, не теми пальцами?!

Дыхание замедлилось. Щеки загорелись. Не от смущения. Вовсе нет. От злости, которая переполняла меня.

Вблизи его лицо было еще суровее. Но в нем было необъяснимое прекрасное.

— Поверь, ты не захочешь быть моей женой, — добавил Рейнар, ухмыляясь, — И я не горю желанием жениться на тебе.

Меня охватило желание возразить. Я не отводила глаз от его лица и руки, которая с осторожностью обрабатывала мои мелкие ранки. Ощущала его дыхание на себе. Чувствовала его запах: он пах шоколадом. Черные глаза терялись в темноте комнаты. Я видела только чуть приоткрытые губы.

Невольно закусила нижнюю губу. Покалывание прокатилось по ним.

Кусать губы — мое, наверное, любимое занятие в моменты, когда не контролирую ситуацию.

— Но... — я говорила тихо, почти шепотом, — этот союз должен сплотить два континента. Это было решено еще до нашего рождения.

Меня мучила верховая езда, после которой каждый раз болело все тело и я не могла нормально выспаться. А на уроках танцев я оттоптала все пальцы всем моим партнерам. Порвала не одно платье. Получала прутиком по плечам всякий раз, как они хоть чуть-чуть падали вниз. И по спине, если вдруг она не достаточно прямая. Я не говорю, что ничему не научилась. Просто брала то, что казалось для меня действительно важным. Но нельзя просто взять и стереть годы учебы и упреков, что я буду никчемной женой, если не усвою все на отлично.

— Да, — тихо сказал Рейнар и отстранился, — мы не имеем власти. Свадьба должна пройти через несколько месяцев. А мы только что познакомились. К тому же, ты совсем юная для такого шага. И, повторюсь: ты не захочешь этого. А я уже не хочу.

С одной стороны — я сбросила бы с себя оковы брака, которого не хотела ни я, ни он. Могла бы все время посвятить действительно важным вещам. Не думаю, что наши отцы вдруг рассорятся, если свадьбы не будет.

Но с другой — моего прошлого не изменить. Я не знала ничего другого. Меня не учили быть просто ребенком, наслаждаться жизнью, делать что-то для души и сердца.

Рейнар встал с кровати. Легко улыбнулся мне. Свеча отразилась в его глазах. Я не нашла, что ему сказать. Не имела представлений как отмена помолвки повлияет на союз. И его слова: ты не захочешь быть моей женой, — что они под собой скрывали? Что скрывал наследник престола?

А что было бы, если мы не встретились вплоть до моих именин? Он так же отверг бы меня? При моем отце и всем континенте?

— Подумай... — сказал Рейнар, закрывая за собой дверь.

Теперь я осталась одна — только я и мои мысли, бурлящие и неумолимые, как ночная река за окном.

Мы выехали с первыми лучами солнца. Сон еще манил за собой, но резвая лошадь не давала расслабиться. Ветер игрался с моими волосами. А я все заглядывалась на принца. Он ехал чуть впереди. Ровная спина, напряженные плечи, шея, сильные руки. Ночной разговор не выходил из головы.

Если он так уверен, что отец согласится, зачем нужно было меня забирать?

Пейзажи сливались в сплошное пятно, центром которого была темная фигура Рейнара. Его черные волосы вытащили из глубин воспоминание. Разговор с мамой.

Мне тогда только исполнилось шесть. Мы бродили по весеннему саду. Снег тихо падал, а это значило, что скоро все живое уйдёт на долгий сон.

— Эли, ты знаешь, зачем тебе все эти уроки?

Я мотала головой:

— А ты знаешь?

Теплая рука мамы едва касалась моей макушки. Она тяжело вздохнула и остановилась. Присела и глаза ее будто просили прощения. Я тогда почему-то хотела заплакать. Будто чувствовала все наперед.

— Однажды тебе придется выйти замуж, — она замолчала и отвела глаза. Подбирала слова.

Я поняла это по тому, как беззвучно шевелятся ее губы.

— Когда ты станешь старше, я расскажу тебе о нем. Но ты должна знать — это ради всего мира.

Мама умерла через год так ничего мне и не рассказав. Я спрашивала у отца и он говорил:

— Ты обещана Морвейнду. Будешь совсем как мама.

Но почему это было ради всего мира — отец лишь пожимал плечами. Говорил, что у мамы, с ее сказками о Богах, свое видение.

— Элира?! — окликнул меня Вальтер, — Ты где летаешь?

От его строгого тона я будто очнулась ото сна. Глаза забегали, ища короля.

— Простите, дядя Эштор... — тихо сказала я и опустила голову.

— Уже к вечеру мы будет во дворце, — спокойно сказал он, — сейчас привал.

Я кивнула. Остановила лошадь и спешилась. Кобыла тут же побежала на поиски еды и воды. А я наконец-то огляделась вокруг. Так погрузилась в мысли, что не заметила, как мы проскакали пол дня. Не заметила, как поля наполнились красками: зеленые, желтые, красные, фиолетовые. Цветы были на каждом шагу и каждый был по-своему прекрасен. Пахло свежей травой. А запах цветов смешивался — сладость с легкой горчинкой. Солнце было высоко над головой и грело почти как летом. Пушистые облака медленно плыли по своим делам, не смея затмить короля неба — солнце.

Вдохнула полной грудью и улыбнулась. Закрыла глаза. Подняла голову к небу, давая солнечным лучам поцеловать меня. Но вскоре солнце затмили.

Неужели тучи?

Рейнар стоял и смотрел на меня сверху вниз. Его непоколебимое лицо было так близко. Я не смела двигаться. Он внимательно изучал меня.

— Ты подумала? — тихо спросил Рейнар.

Я глубоко вдохнула. Легкие наполнил уже знакомый запах.

— Я думаю... — начала я, и голос едва заметно дрогнул, — думаю, что решение за твоим отцом.

Уголки губ Рейнара скользнули вверх. В глазах отразилось... облегчение?

— Отец! — крикнул он, смотря на меня еще несколько секунд, — Мы можем отменить свадьбу.

Рейнар отошел на несколько шагов назад и принялся осушать фляжку. Он не спрашивал про свадьбу, а просто утвердил решение. Значит, отец все знал и предоставил нам выбор?

Я выпрямилась, стараясь сохранить спокойствие. Но сердце уже колотилось как безумное, а пальцы выдавали мое волнение легкой дрожью.

— Я еще не принял решение, — сердито сказал Вальтер.

По спине прошли мурашки. Ветер сменил направление, играя теми прядями, которые выбились из общей кучи.

— Я уже говорил тебе, Рей, — почти криком начал Вальтер и подошел к сыну вплотную, — что та девка не достойная партия для тебя. Ты либо женишься на Элире и занимаешь мое место. Либо ты идешь служить и никогда тебе или твоим детям не унаследовать трон.

На лбу Вальтера выступили вены. Мышцы шеи напряглись. Кулаки сжались. Рейнар, казалось, отражал всю злость и ярость отца.

— У тебя больше нет наследников! — возразил он, — Если я не унаследую престол, то весь континент погрузится в хаос.

— Поэтому ты и женишься на Элире.

Вальтер стоял гордо и смотрел на сына сверху вниз. Мышцы на его лице ходили. Королю явно не нравилось поведение сына.

— Ты обещал подумать, — чуть смягчил тон принц и виновато опустил глаза.

— Не надейся, что сможешь уйти от ответственности.

Вальтер поправил ворот рубашки. Кинул последний надменный взгляд на сына, пуская молнию в его сердце, и отошел в тень дерева.

Я напряглась от макушки до кончиков пальцев ног. Меня волной накрывал их гнев. Захотелось стать насекомым и спрятаться за какую-нибудь травинку. Чтобы меня не видели, не слышали.

*****

Как и говорил Вальтер, вечером мы добрались до дворца.

Огромные ворота, украшенные металлическим плющом и золотыми розами, медленно и плавно раскрылись перед нами. Нас встречало несколько человек. Один сразу подошел к королю, поклонился и взял поводья в руки. Вальтер спешился. Я последовала его примеру.

— Ваше Величество, комната готова. Одежды прямо сейчас укладывают в гардеробную. Если желаете, ужин горячий и готов к подаче, — смиренно сказал мужчина. Он был лет на десять старше короля. Но ростом был головы на две ниже. Худощав и горбился. Его лицо покрывали мелкие морщины. Тонкие пальцы слегка дрожали. То ли от холода. То ли от старости.

Ко мне подошла девушка в длинном, прямом, черном платье и белоснежном переднике. Служанка. Ее черные волосы были собраны в косу и аккуратно лежали на плече. Голубые глаза смотрели с добром. Пухлые алые губы украшала милая улыбка. Ее кожа была почти что белой, напоминающей снег.

— Принцесса, меня зовут Мария, — обратилась она ко мне. Ее голос был такой нежный и сладкий для слуха. — Я буду помогать вам во всем. Можете на меня положиться.

Девушка сделала легкий поклон и встала за спиной, на пару шагов назад. Она была выше меня почти на голову. И, как мне показалось, старше года на два.

Была еще одна девушка. Ростом и возрастом с Марию. Ее кожа светилась здоровьем. Зеленые глаза смотрели уверенно и дерзко. Губы цвета красной розы. Ее фигура была идеальной, как у тех принцесс, которых я встречала на балах. На ней была странная для меня одежда: кожаные штаны, обтягивающие длинные и стройные ноги, белая рубашка по фигуре с довольно смелым декольте, а поверх кожаная куртка, длиной доходящая до талии. На левом бедре висел длинный меч. Она подошла к Рейнару и нежно ему улыбнулась. А ее глаза оценивающе разглядывали меня. Рейнар вытянулся и улыбнулся.

Что-то мне подсказывало, что она была причиной, по которой Рейнар хочет отменить помолвку.

— Элира, Мария проводит тебя в комнату. Располагайся. На ужин тебя пригласят, если захочешь, — сказал Вальтер и повернулся на сына, — А ты, — его суровые глаза оценили девушку, — и ты. Чтобы я больше не видел вас вместе!

Рейнар напрягся, но промолчал. А вот девушка не скрывала недовольства.

— И ты ничего не скажешь? — ее голос был звонким и резал слух.

— Заткнись и иди к себе, — ответил ей Рейнар и поспешил догнать отца.

Девушка сложила руки на груди. Ее лицо обратилось ко мне. Смотрела, как на грязь.

Я неловко улыбнулась и помахала ей. На что девушка громко фыркнула и ушла.

Внутри, впервые в жизни, возникло понимание: я здесь чужая.

Дорога к замку шла через сад. Все почти как у меня дома. Разные фруктовые деревья, цветы, всех возможных окрасов и форм. Выложенные камнем аллеи, деревянные лавки и качели в мягкой, даже на вид, траве.

Сам замок был огромный. Мне не хватало просто поднять голову вверх, чтобы увидеть его полностью. Белые стены, казалось, терялись в облаках. Первые два этажа были плотно забиты виноградной лозой. По обе стороны от огромной двери стояли металлические лавки, покрытые мягкими коврами и подушками.

Внутри все сверкало и блестело. Стены украшали разные картины, вазы, скульптуры, оружие. Лестницы были покрыты красным ковром. Перила — вьюнком.

Мария отвела меня в комнату на четвертом этаже. Предложила мне помочь переодеться и принять ванну, но я решила, что справлюсь сама и отпустила ее. Она сказала, что вернется, чтобы провести меня на ужин, когда все будет готово.

Сама комната была раза в два, а то и три, больше моей прежней. По центру стояла огромная мягкая кровать. Балдахин алого цвета окутывал ее со всех сторон. Сразу за кроватью стояла ширма. За ней вместительная ванна, банные принадлежности, ночные рубашки и халаты.

По другую сторону от кровати, почти у выхода, была еще одна дверь. За ней была маленькая комната, которая вмещала в себя огромное количество нарядов. Цвета пестрили, а ткани поражали воображение.

Но были не только платья.

По правую сторону от двери я увидела одежду, похожую на ту, в которой была девушка с мечом. Мне показалось это странным, но я пропустила это мимо. Мало ли чья была эта комната до меня.

Так же были два огромных окна — от пола и до самого потолка. По обе стороны от каждого аккуратно сложены шторы из шелка цвета ночного неба.

Все это место — замок, сад, комната — было невероятно красивым в свете луны. Я даже не могла представить каково здесь будет уже утром, когда взойдет солнце. Мое сердце трепетало. Я вдыхала ароматы и голова кружилась от сладости и красоты.

Я решила насладиться моментом. Не спеша, сняла всю одежду. И забралась в горячую ванну. Мария подготовилась и набрала ее заранее. Вода окутывала меня теплом и расслабляла мышцы. Пахло ванилью и жасмином. Я откинула голову на край ванны и отдалась ощущениям. Атмосфера дарила спокойствие, не смотря на все, что было пройдено за последние дни. Сейчас это было то, что нужно — отстраниться.

Не знаю сколько пролежала в ванной. Но меня вернул в тело стук в дверь.

— Элира?

Рейнар.

Что ему еще надо? Зачем было приходить сейчас?

Я тяжело вздохнула.

— Подожди минуту! — крикнула и поспешила покинуть ванну. Схватила первый попавшийся халат и накинула на мокрое тело. Ткань была мягкой и теплой. Не давала прохладе остудить тело. Плотно закуталась и открыла дверь.

Рейнар вошел, не спрашивая.

— Конечно, проходи... — протянула я, когда он уже устраивался на краю моей кровати.

Закрыла дверь, облокотившись на нее спиной.

— Что-то нужно? — робко спросила я. Почему-то в его присутствии вся моя уверенность пряталась, и пульс, и дыхание теряли свою ровность.

— Как дела? — спросил он легко и непринужденно.

У меня округлились глаза.

Он пришел, выманил меня из ванны чтобы спросить как дела? Что с ним не так?

— Вообще, все равно. Я пришел узнать владеешь ли ты хоть каким-то оружием, — его черные глаза медленно переместились с окна на меня. И снова никаких эмоций.

Погодите. Владею ли я оружием? Этого не было в списке хорошей жены.

Я покачала головой:

— Зачем?

Рейнар пожал плечами и медленно направился в мою сторону. Я вжалась в дверь. Руки сжимали дверную ручку так сильно, что побелели костяшки. Принц оказался в паре сантиметров от меня и я ощутила тепло его дыхания.

В какую игру он играл? Почему он так себя ведет? Я не могла уловить логику в его действиях.

— Завтра будет тяжелый день. Постарайся выспаться, — спокойно говорил он, облокотившись рукой на дверь, — Среди платьев есть форма. Надень сразу с утра. На завтраке плотно поешь, а на ужин я бы рекомендовал не ходить. Ляг спать.

— Я не понимаю...

— Отец велел смотреть за тобой. И я готовлю тебя заранее. Просто сделай как я говорю. Все остальное узнаешь завтра, — Рейнар выдавил подобие улыбки.

Я громко выпустила воздух. Принц заметил это. Он чуть улыбнулся и наклонился к моему лицу.

Меня окутал жар, исходящий от него. Губы приоткрылись, вдыхая как можно больше воздуха. По спине прокатился холод.

— Не советую... — начал принц грозно, — влюбляться... — он оттолкнул меня от двери и вышел.

— Н-да... — протянула я, закрывая дверь.

Несколько секунд стояла и не могла отдышаться. Прыгнуть в сугроб — вот что мне помогло бы.

Последствие присутствия Рейнара сменилось непонятным чувством — смесь обиды, усталости и неопределенности. Я плюхнулась на кровать лицом вниз и громко закричала. Мягкие одеяла поглощали звук. Тело отпускали мысли и напряжение.

Завтра меня ждет очередной сюрприз. Но откроются ли тайны?

Проснулась я раньше, чем следовало. Мария придет еще не скоро, поэтому решила упростить ей работу и привела себя в порядок: умылась, расчесала волосы и достала ту самую форму.

Это были короткие сапоги цвета махагона — на шнуровке и с массивной подошвой. К ним прилагались штаны того же оттенка, сшитые из неизвестного мне плотного материала, с черными кожаными вставками от бедра до колена. Рубаха была белоснежной, самой простой. Поверх всего полагалась приталеная короткая курта из той же ткани, что и штаны. Ее цвет напоминал ночное небо — глубокий, темный, почти черный.

Не долго думая, натянула все это на себя и подошла к зеркалу. В отражении я больше не видела напуганного ребенка, вынужденного бежать из отчего дома. Теперь передо мной стояла девушка — уверенная, хотя все еще с ноткой страха, но готовая к любым испытаниям.

Темно-русые волосы легкой волной спускались чуть ниже лопаток. Губы цвета спелой вишни выглядели мягкими. Четкая линия челюсти, едва смягченная остатками детской пухлости щёк, придавала лицу одновременно строгость и нежность. Вздернутый аккуратный нос и бледная для здешнего климата кожа создавали тонкий контраст с большими серо-зелеными глазами, в которых отражалась легкая растерянность, словно первое пробуждение после долгого сна.

Мое телосложение не было таким впечатляющим, как у девушки Рейнара. У меня не было ее длинных ног, но они все же оставались стройными. Тонкая талия намекала на хрупкость, грудь была маленькой и аккуратной, а бедра — мягкими и гармоничными. Руки и шея изящны, будто были созданы для легких, быстрых движений. Еще бы — всю жизнь я училась танцам, осваивая грацию и плавность. Гибкость была моей силой, хотя силы настоящей это мне не прибавляло.

— А наряд очень удобный...

Одежда плотно облегала тело, повторяя каждую линию, но при этом не сковывала движений — казалось, сама подстраивается под меня. Я никогда раньше не носила ничего подобного: платья были тесными и тяжелыми, а здесь — лёгкость и свобода, которые ощущаются каждой клеткой.

Я улыбнулась самой себе. Не знала, что меня сегодня ждет, но уже была приятно удивлена и довольна.

В дверь постучали и сразу же вошли.

Мария.

— Миледи, как вам спалось? — произнесла она с легкой улыбкой.

— Привыкнуть будет не сложно, — улыбнулась я в ответ.

Мария оглядела меня с ног до головы.

— Вы прекрасны! Вам очень идет! Давайте я приведу ваши волосы в порядок?

Я кивнула и присела на край кровати. Девушка с осторожностью обращалась с моими волосами — дома такой роскоши не было. Через пару минут мои волосы превратились в аккуратный и красивый колосок.

— Ты волшебница, Мари, — похвалила я девушку.

Она не ответила, только улыбалась. А потом молча ушла убирать комнату. Меня окутала неловкость. Будто сейчас я не там, где надо. Вздохнула и быстро выскочила в коридор, оставив Марию с ее делами наедине.

И кто бы мог подумать — столкнулась с принцем. Он вышел из комнаты напротив. Его волосы были зачесаны назад. На нем тоже была форма, такого же цвета. А в глазах была какая-то игривость.

Может он не такой суровый, каким показался мне сначала?

— Салют, — коротко сказал он, приложив два пальца к виску, как бы отдавая честь. — Как спалось?

— Привет, — сухо ответила я, — Не плохо.

Еще около минуты мы стояли друг напротив друга. Я разглядывала коридор, чтобы не встретиться с ним глазами. А Рейнар… нагло пялился, тщательно оценивая каждый изгиб. Я почувствовала легкое раздражение, смешанное с неким волнением, которое он теперь вызывал во мне.

— Тебе идет, — нарушил тишину Рейнар.

Глаза зацепились за какой-то летний пейзаж напротив. Пульс подскакивал с каждой секундой.

Да что ж такое, Лира?! Возьми себя в руки! — ругала я себя.

— Покажешь дорогу?

Рейнар молча двинулся с места. Я пошла следом, наблюдая за каждым его движением. Спина прямая, плечи расправлены, походка ровная и уверенная, будто каждый шаг заранее продуман. Даже сзади он выглядел статно — в нем была та строгая сила, которую невозможно не заметить. Взгляд невольно цеплялся за линию его шеи, за силуэт, который не требовал слов, чтобы заявить о себе. Он был уверен во всем — во внешнем виде, в походке, в каждом жесте. И это… завораживало.

*****

Завтрак оказался неожиданно скромным. На стол подали тёплую кашу, свежий хлеб, варёные яйца и немного сыра. Для королевского замка всё выглядело почти по-домашнему, но после долгой дороги даже такая еда казалась настоящим пиром.

Я ела быстро, хотя изо всех сил старалась не показывать, насколько голодна. Организм требовал ещё, желудок болезненно сжимался после каждого проглоченного кусочка, однако просить добавки было бы верхом глупости. Здесь и без того внимательно следили за каждым моим движением.

За длинным столом, кроме меня и Вальтеров, сидело ещё несколько человек. Мужчины в тёмных камзолах негромко переговаривались между собой, иногда раскрывали какие-то бумаги, но разговор неизменно обрывался всякий раз, когда кто-нибудь случайно встречался со мной взглядом. Никто не смотрел открыто. Однако это было бы даже хуже. Я чувствовала их осторожность почти физически, словно стала не гостьей, а опасным зверем, которого пока решили не сажать на цепь.

Воздух в столовой постепенно густел. Казалось, его можно было потрогать рукой. Он давил на плечи, мешал дышать и всё сильнее убеждал меня, что я нахожусь среди людей, которые не знают, чего ждать от моего появления.

Дома всё было иначе.

Отец ничего от меня не скрывал. По крайней мере, мне всегда казалось именно так. Он не понижал голос, не прятал документы и не замолкал, когда я входила в комнату. Здесь же каждое слово будто проходило через невидимые весы. Его осторожно примеряли, взвешивали и только потом позволяли сорваться с губ.

Я опустила взгляд в тарелку, делая вид, что меня интересует исключительно завтрак.

Лучше не слушать. Лучше вообще не показывать, что понимаю хоть что-то.

— Ваше Величество, — раздался слева знакомый голос.

Я сразу узнала того самого пожилого мужчину, который встречал нас накануне. Вчера он показался мне добродушным, однако при дневном свете стало ясно, насколько обманчивым было первое впечатление. Теперь я замечала, как напряжённо он держится, как внимательно следит за лицами окружающих и как настороженно замирает всякий раз, когда кто-то подходит слишком близко.

— Сегодня необходимо посетить перевал на границе с Соларианом.

Я незаметно сильнее сжала ложку.

Солариан.

Само название неприятно царапнуло память. О Морвейнде отец говорил редко. О Тарвелде ещё реже. Но Солариан в его рассказах присутствовал всегда. Не как соседнее государство, а как старая рана, которую невозможно вылечить окончательно. О ней не любили говорить вслух, однако она постоянно напоминала о себе.

— Кроме того, — перебил другой советник, высокий худощавый мужчина с неприятно тонким голосом, — её Величество Тарвелда просила передать, чтобы мы не беспокоились о людях.

Я замерла.

Её Величество...

Эти два слова ударили неожиданно сильно. Настолько, что я перестала чувствовать собственные пальцы, всё ещё сжимавшие ложку.

Нет…

Я не позволила себе закончить эту мысль. Медленно подняла взгляд на Вальтера. Король продолжал спокойно завтракать, будто ничего особенного не произошло. Он неторопливо разрезал мясо, сделал несколько глотков вина и только после этого произнёс:

— Отправьте гонца.

Ложка выскользнула из моих пальцев. Она ударилась о край тарелки так звонко, что разговоры вокруг мгновенно стихли. Звук ещё несколько раз отразился от каменных стен столовой, прежде чем окончательно растворился в наступившей тишине.

Я резко подняла голову. Вальтер уже смотрел на меня. Не с раздражением. Не с удивлением. Так смотрят на человека, который случайно оказался там, где его не ждали.

— Что прикажете передать, Ваше Величество? — осторожно спросил один из советников.

Король даже не повернулся к нему. Его взгляд всё ещё был прикован ко мне. Мне вдруг показалось, что он прекрасно понял, какие именно слова заставили меня вздрогнуть. Я попыталась снова взять ложку, но пальцы слушались плохо.

Советник негромко кашлянул:

— Ваше Величество?

Вальтер наконец отвёл от меня взгляд и едва заметно поднял ладонь.

— Позже. Всё потом.

Советники переглянулись, но никто не стал задавать новых вопросов.

Я сглотнула, пытаясь избавиться от внезапной сухости во рту.

Он промолчал из-за меня.

Не знаю почему, но была уверена именно в этом. Сейчас он закончит завтрак. Повернётся. Назовёт моё имя. И после этого уже ничего не останется прежним.

— Рейнар.

Из груди сам собой вырвался облегчённый выдох. Настолько громкий, что я испугалась, не услышали ли его остальные.

Принц сидел прямо напротив меня. Только теперь я заметила, насколько он изменился. Ещё час назад он легко улыбался, отпускал колкости и будто нарочно выводил меня из себя. Сейчас от того человека не осталось почти ничего. Его лицо стало жёстче. Взгляд потемнел. Плечи были напряжены так сильно, словно он ждал удара.

— Да, отец.

— Сегодня ты едешь со мной.

Рейнар нахмурился:

— Но...

Ладонь Вальтера с такой силой опустилась на стол, что подпрыгнули кубки, а столовые приборы жалобно звякнули о тарелки. Я вздрогнула вместе со всеми.

— Тебе был отдан приказ.

Король не повысил голос. Наоборот, он говорил спокойно, почти холодно, и именно это пугало сильнее любого крика.

Рейнар медленно поднял глаза:

— Отец...

— Сейчас я не отец, — сказал Вальтер и выпрямился. Корона на его голове вдруг показалась мне тяжелее, чем была минуту назад. — Сейчас я твой король.

В столовой стало так тихо, что я услышала потрескивание дров в дальнем камине. Даже слуги перестали двигаться. Все ждали, что ответит наследник.

Рейнар молчал долго. Потом медленно опустился обратно на стул, будто вместе с этим движением проглатывал всё, что хотел сказать.

Я смотрела на него и никак не могла понять, что чувствую.

Дома такого никогда не происходило. Мой отец сначала был отцом и только потом королём. Здесь же всё оказалось иначе. Корона будто давно вытеснила человека, оставив вместо него только правителя.

Первым нарушил молчание Вальтер. Он снова посмотрел на меня:

— Элира...

Я подняла голову.

—... после завтрака останься.

Я молча кивнула, хотя внутри всё уже сжималось от тревоги. Что бы он ни собирался сказать, избежать этого разговора уже не получится.

*****

Когда столовая опустела, стало ещё хуже. Тише и опаснее.

Вальтер пересел ближе.

Я так и не подняла глаз. Продолжала смотреть в пустую тарелку. Белую, чистую, будто за этим столом никогда не сидели люди и не звучали слова, от которых всё внутри переворачивалось.

— У тебя есть вопросы?

Есть. Их слишком много. Они теснились в голове, цеплялись друг за друга, не позволяя выбрать, какой из них важнее.

— Да... — собственный голос показался чужим.

— Тогда задавай.

Я переплела пальцы под столом так крепко, что ногти впились в кожу.

— Почему... вы забрали меня так рано?

Вальтер не ответил сразу. Он молчал всего несколько секунд, но мне показалось, будто за это время успел перебрать десятки возможных ответов, решая, сколько правды я готова услышать.

— По просьбе твоего отца.

Что-то болезненно сжалось под рёбрами.

Я невольно вдохнула глубже.

— Ты видела, что с ним происходит.

Видела. Каждый день. Каждый раз, когда он заходился кашлем. Каждый раз, когда делал вид, будто ничего страшного не случилось.

— Мы решили, что так будет лучше.

Лучше... Для кого?

— Вы знаете, что с ним?

Вальтер едва заметно улыбнулся. Не насмешливо. Скорее как человек, которому давно известен ответ, но он не может им поделиться.

— Сейчас тебе будет сложно понять...

Я медленно покачала головой.

Нет. Не надо снова говорить, что ещё не время.

—...но, когда ты освоишься в школе...

Я всё-таки перебила его:

— Почему не сейчас?

Взгляд так и не поднялся от стола. Я боялась посмотреть ему в глаза. Боялась, что если встречусь с ним взглядом, то уже не смогу остановиться и начну задавать вопросы, на которые он всё равно не ответит.

Вальтер тяжело выдохнул:

— Я расскажу, когда пойму, что ты готова.

Он выдержал короткую паузу, словно хотел, чтобы эти слова прозвучали особенно ясно.

— Не раньше.

По спине пробежал холодок. Я прикусила губу и медленно кивнула и заставила себя сдаться.

Нет. Не сдаться. Отступить.

— Как мы преодолели такое расстояние за одну ночь?

Наши взгляды встретились. Вальтер смотрел слишком долго. Внимательно изучал меня, будто пытался понять, сколько ещё я выдержу, прежде чем окончательно потеряю равновесие.

Раздражение медленно поднималось изнутри.

Король поднялся из-за стола и подошёл ко мне. Его тяжёлые ладони легли мне на плечи. Тёплые и совершенно чужие.

— Элира... — тихо произнёс он, и его голос прозвучал непривычно мягко. — Река, по которой мы плыли...

Он ненадолго замолчал. Не потому, что не знал, что сказать. Знал, просто давал мне время, чтобы сказанное им смогло прижиться.

—... не подчиняется времени и расстоянию.

Воздух словно стал тяжелее. Слова повисли между нами, медленно оседая где-то глубоко внутри.

— С того самого момента, как ты ступила в лодку, ты вошла в мир магии и Богов.

Я смотрела на него, но смысл сказанного никак не складывался в голове.

Что он вообще несёт?

Слова долетали до меня, но будто разбивались о невидимую стену, так и не становясь понятнее.

— Да, до сегодняшнего дня магия была для тебя всего лишь сказкой, но...

— Это связано с папой?

Я вскочила так резко, что ножки стула с противным скрежетом проехались по каменному полу.

— Скажите!

Вальтер снова замолчал. Именно тогда, когда мне нужен был ответ.

Я резко сбросила его руку со своего плеча.

Не трогай. Не трогай меня.

Комната становилась слишком огромной и расплывалась перед глазами. Свет казался невыносимо ярким, а каждый звук отдавался в висках тупой болью. Я машинально схватилась за край стола. Плотная ткань скатерти смялась под пальцами.

Настоящая.

Наверное, сейчас только она и казалась настоящей.

— Магия — это сказка, — вдруг прозвучал в голове голос учителя. Чёткий. Холодный. Без единого сомнения. — Она не имеет никакого отношения к действительности.

Я верила ему. Знала, что так и есть. В том мире всё было просто. Понятно. Правильно.

— С твоим отцом всё будет хорошо.

— Какая магия?! — голос сорвался прежде, чем я успела себя остановить. — Какие ещё Боги?!

— Твоя мама...

— Вы шутите? — перебила я уже почти шёпотом.

Ноги перестали держать. Я опустилась на стул так резко, что дерево больно впилось в позвоночник. Холод рождался изнутри, заставляя меня дрожать. Мысли метались одна за другой, сталкиваясь между собой, путаясь, не позволяя ухватиться хотя бы за одну.

— Твой мир изменился... — тихо сказал Вальтер. По его голосу было понятно, каких усилий ему стоит сохранять спокойствие.

Но сейчас мне было всё равно. Я медленно подняла на него взгляд.

— Он не изменился, — горло болезненно сжалось. — Он развалился.

Тело обмякло, будто из него разом исчезли все силы. Даже сделать шаг казалось невозможным. Весь мой мир, всё, во что я верила и что считала непреложной истиной, медленно трещало по швам, рассыпаясь прямо у меня на глазах.

Повисла тишина. Недолгая, но такая обманчиво спокойная.

— При чём здесь мама?

Я снова поднялась на ноги и перед глазами на мгновение потемнело, пол качнулся под ногами, но это уже не имело значения. Гнев поднялся так внезапно, что я даже не успела его остановить. Он захлестнул меня целиком, вытеснив страх, растерянность и остатки здравого смысла.

— Вы забрали меня! Оставили отца! Протащили через... через это! — я беспомощно взмахнула рукой, не находя слов. — А теперь говорите, что магия существует? Что всё это правда? Что я должна где-то учиться? Где? Зачем?

Слёзы застилали глаза, превращая комнату в размытое пятно. Я так сильно сжимала кулаки, что ногти впились в ладони. Острая боль полоснула кожу, и между пальцами выступили тёплые капли крови.

Меня будто бросили в огонь, который не обжигал кожу, а медленно выжигал изнутри всё, что ещё оставалось привычным и понятным. Боль была единственным чувством, которое я всё ещё могла узнать.

Она хотя бы не лгала.

Вальтер медленно поднялся и осторожно выставил перед собой ладонь, словно пытался успокоить дикого зверя.

Только я уже не хотела успокаиваться.

От одной мысли, что даже отец столько лет скрывал от меня правду, внутри разливалось тяжёлое, липкое чувство предательства.

Мама...

Она столько раз рассказывала мне сказки о Богах, о древней магии, о чудесах, а потом неизменно улыбалась и говорила, что всё это лишь красивые легенды её предков. Что никто никогда не видел настоящей магии. Что её не существует.

Что её никогда не существовало.

Почему теперь всё это вдруг стало моей жизнью?

Мама.

Отец.

Лодка.

Магия.

И вдруг... полный штиль.

Стало так тихо, что я услышала собственное дыхание. Гнев исчез так же внезапно, как и появился. Дрожь постепенно отпустила. Пальцы сами собой разжались, и только теперь я почувствовала, как ноют ладони, израненные собственными ногтями. Веки налились тяжестью. Ноги подогнулись. Я уже не пыталась удержаться. Мир медленно поплыл перед глазами, и в тот момент, когда пол почти ушёл из-под ног, чьи-то руки крепко подхватили меня за талию.

Я медленно повернула голову.

Рейнар.

Он смотрел на меня без тревоги, без сожаления, без единой эмоции. И почему-то именно это испугало меня сильнее всего.

Пустота медленно разливалась по телу, вытягивая из меня силы по капле, пока не осталось ничего, кроме тяжести и странного безразличия.

— Что... происходит?

Собственный голос прозвучал так тихо, словно принадлежал кому-то другому.

— Прекрати! — голос Вальтера донёсся будто из-под воды. — Она теряет сознание!

Веки становились всё тяжелее. Перед глазами сгущалась чёрная пелена, а сердце билось всё медленнее, словно забывало свое предназначение.

— Ей нужно успокоиться, — сухо произнёс Рейнар.

Он осторожно усадил меня на стул и сделал несколько шагов назад.

Теперь я видела его полностью. Он стоял неподвижно и смотрел на меня своими чёрными глазами, в которых можно было заблудиться. Челюсть была сжата так сильно, что под кожей перекатывались напряжённые мышцы. Руки он привычно убрал за спину, но даже отсюда я заметила, как сильно они напряжены.

И вдруг воздух рывком ворвался в лёгкие. Я жадно вдохнула несколько раз подряд. Сердце будто вспомнило, что должно биться, и сразу пустилось вскачь, отдаваясь болью где-то под рёбрами.

Я закашлялась. Каждый вдох царапал горло.

— Всё. Она в порядке.

В порядке?

Я машинально посмотрела на свои ладони. Небольшие полумесяцы от ногтей. Несколько капель крови. И боль. Так много боли, что её хватало на всё тело. Но ран почти не было. Он не причинил мне вреда. По крайней мере, не такого, который можно увидеть.

— Что... это было? — едва слышно спросила я.

— Рейнар способен забирать жизненную силу, — спокойно ответил Вальтер, подходя к сыну.

Страх присел на плечи, свесив ноги, и смеялся как безумец, пробуждая во мне истерику.

— Как ты себя чувствуешь?

Я медленно подняла на принца взгляд.

— Он... почти убил меня...

Теперь слёзы уже никто не мог остановить. Они свободно катились по щекам.

— Я чувствовала... как сердце...

— Я знаю, когда нужно остановиться, — с нескрываемым презрением произнёс Рейнар. На его губах появилась довольная улыбка. — Ты просто слабая.

Он выдержал короткую паузу и почти лениво добавил:

— Меньше минуты.

Глухой удар разнёсся по комнате. Рейнар резко согнулся пополам, хватая ртом воздух. Вальтер медленно опустил руку, будто всего лишь поставил точку в разговоре.

Меня передёрнуло.

— Это вы называете успокоить? — я резко вскочила, еле удержав равновесие. Пришлось ухватиться за край стола, чтобы не упасть.

— Не подходи ко мне, — голос дрожал. — Никогда. Даже на шаг.

Рейнар медленно выпрямился, всё ещё сдерживая боль.

— Наши комнаты находятся напротив, Эльдрант, — спокойно произнёс он. — Так что придётся привыкнуть.

— Проваливай.

Вальтер сказал это негромко. Но возражать сын не стал. Он молча развернулся и вышел.

Дверь закрылась. Комнату снова накрыла тишина. Я продолжала стоять, вцепившись в столешницу так сильно, что заболели пальцы.

В голове была только одна мысль: Рейнар обладал магией. Настоящей. Значит... В той школе все такие? Или только такие чудовища, как он?

Эштор Вальтер

Боги, почему именно сейчас на мои плечи взваливается такой неподъемный груз?

У меня и без того множество проблем, которые требуют своего внимания немедленно. Теперь еще и дочь Эльдранта. Фред был и остаётся моим верным другом. Мы прошли через многое рука об руку. Но надо же было ему вмешаться в порядок вещей...

Всю дорогу от Та́рвена, столицы Та́рвелда, я думал о том, как открыть этой хрупкой девочке правду, которую ее отец так старательно скрывал. Искал подходящие слова, но они ускользали от меня.

Еще и сын добавил масла в огонь. Он ведь знает наше положение. Знает, что от него требуется и все равно упирается в закрытые двери.

Сначала я хотел отложить разговор с Элирой. Но увидев ее испуганные глаза за завтраком, понял: тянуть нельзя.

Я рассказал ей ровно столько, сколько посчитал нужным. Пусть привыкает к новой реальности постепенно. И у меня будет меньше головной боли.

Когда я почувствовал ее эмоции, когда они начали давить на меня, первой мыслью было просто забрать их. Да, потом ей пришлось бы немного пострадать, зато за это время она успела бы принять правду. Но Рейнар, как всегда, решил отличиться.

И что ему не хватало? Я почти никогда не ограничивал его свободу. Не заставлял жить по правилам. И все равно он каждый раз находил способ показать свою силу.

Теперь ему придется жить с женой, которая боится его до потери пульса. А без этого брака у меня не будет наследников.

— Самуэ́ль, — обратился я к советнику, — приведи Рейнара. Немедленно.

С сыном я всегда разговаривал только за закрытыми дверями кабинета. Все, что звучало здесь, никогда не выходило за его пределы.

Мягкое кресло окутало тело и на секунду я расслабился, отпустил все невзгоды, но тут же взял себя в руки.

Не время!

Мой кабинет никогда не отличался обилием света. Узкие окна пропускали его слишком мало, а лампы едва справлялись с полумраком. Поэтому на столе всегда горели десятки свечей. Возраст давал о себе знать, и в темноте я видел уже не так хорошо, как прежде.

Запах табака давно стал частью этой комнаты. Я курил часто. Еще чаще, когда нервничал. А в последние годы нервничать приходилось слишком часто.

Одну стену полностью занимали книги, свитки и старая макулатура. Все это копилось здесь с самого начала моего правления. Некоторые документы сохранились еще со времён императора, но прикоснуться к ним значило уничтожить их навсегда.

Напротив висели портреты моей семьи.

Самым большим был портрет деда. Именно он первым заявил права на Морвейнд после смерти императора и до последнего вздоха сражался за них.

Рядом висел отец. После смерти деда он продолжил его борьбу и до самой своей гибели отстаивал интересы нашего дома. Благодаря ему я тот, кто есть.

Если бы не портрет матери, я, наверное, давно забыл бы ее лицо. Что странно, ведь моя жена чем-то напоминает ее.

На свой портрет я редко смотрел. На нем был молодой человек, которого еще не успели отравить война и предательство.

А вот портрет Рейнара всегда заставлял задержаться. Этот мальчишка словно родился взрослым. С самого детства холодный. Отстранённый. Упрямый. Он всегда получал желаемое, не задумываясь о цене.

Особенно холоден он был к собственной матери. До сих пор не знаю, с чего все началось, но ненавидели они друг друга одинаково сильно. Или́с, моя жена, отказалась заниматься сыном сразу после его рождения. С тех пор ничего не изменилось. Когда я выбирал себе жену, даже представить не мог, насколько жестокой она окажется.

Стук в дверь оборвал мои мысли.

Я поднялся, обошел стол и опёрся ладонями о толстую деревянную столешницу.

— Входи.

— Ты звал, отец? — спросил Рейнар, переступая порог.

— Закрой дверь.

Он молча выполнил приказ.

Мой отец воспитывал меня как солдата. Я никогда не называл его папой. Сам я оказался менее суровым. Но иногда, как сейчас, мне казалось, что его голос продолжает звучать через мой.

— Что это было после завтрака?

Я старался говорить спокойно, сдержанно. Но где-то на подкорке сознания медленно и уверено росла ярость.

— Она психовала. Ты и сам хотел ее успокоить. Я видел...

— Так не вмешивался бы.

Спиной я ощущал, как сын смотрит на меня. Всегда одинаково: зло и отстранённо.

— После тебя она бы потом несколько часов в истерике провела или в паранойе. После меня нет последствий.

И тут я не выдержал. Голос прорвался сам собой. Кулак ударился о стол. В один шаг оказался рядом с сыном, схватил его за воротник и почти прорычал:

— Она тебя боится! Как ты собираешься исправлять это?!

Грудь тяжело вздымалась, а в груди дикие звери скребли когтями.

Рейнар смотрел на меня спокойно, но я чувствовал его страх. Совсем слабый, почти незаметный. Чувствовал, как едва заметно дрожат его руки.

— Если твоя жена будет тебя бояться, она не ляжет с тобой в одну постель! Тогда у тебя не будет наследников! — короткая пауза дала мне сделать глубокий вдох и чуть остудить нрав. — А без наследников у тебя не будет Морвейнда. Не будет ни одного континента.

Император оставил после себя много грязи, в которой до сих пор тонут все правители. И я бы хотел, чтобы Рейнар не познал этой участи. Но война была не ради этого.

Мой дед и отец умерли не за это.

Я сражался не за это.

Я бился за право быть на вершине.

За право быть королем.

За то, чтобы мои потомки оставались великими.

За силу и власть и за все их последствия.

— Ты извинишься перед ней. И сделаешь так, чтобы она тебя полюбила.

Другого выхода у меня не было. Когда Фредрин предложил Элиру в жены Рейнару, я не сомневался ни секунды. А слова его жены так и остались для меня пустым звуком. Я всегда считал ее немного сумасшедшей.

— Отец...

— Ваше величество, — холодно перебил я.

Рейнар недовольно сжал челюсти.

— Ваше величество, — с нежеланием повторил Рей, — это неправильно. Я не могу заставить ее...

— Это приказ твоего короля.

Я подошел вплотную и упёрся лбом в его лоб.

— Будь так добр... выполни его.

Элира Эльдрант

Вальтер хотел отправить меня на занятия, но я отказалась. На удивление, он не стал спорить. Только предупредил, что это первый и последний раз, когда он идёт мне навстречу.

Стоило двери закрыться, как ноги сами понесли меня по комнате. Я ходила без всякой цели. От окна к кровати. От кровати к двери. Потом обратно. Куртка полетела на пол первой. Следом сапоги. Я даже не посмотрела, куда они упали. Руки сами расстёгивали пуговицы, избавляясь от одежды так поспешно, будто вместе с ней можно было снять всё, что произошло за это утро.

Нельзя. Ничего нельзя.

Я остановилась посреди комнаты и медленно выдохнула.

— Хорошо... — пробормотала себе под нос. — Давай попробуем понять хоть что-нибудь.

Мысли путались.

Мег.

Отец.

Вальтер.

Рейнар.

Магия.

Каждое новое слово цеплялось за предыдущее и превращалось в клубок, который невозможно распутать.

Если отец знал... Нет. Он точно знал. Иначе зачем отправил бы меня сюда именно сейчас?

Я опустилась на край кровати, но усидела всего несколько секунд. Снова поднялась. Спокойно думать не получалось. Ноги сами продолжали мерить комнату шагами.

— Если отец боялся Мег... тогда почему столько лет держал её рядом?

Ответ не находился.

— А потом сказал вернуться... когда буду готова. Готова к чему? К магии? К Богам? Или к тому, что всё, во что я верила шестнадцать лет, оказалось ложью?

Я подошла к ванной и машинально потянулась за первым, что попалось под руку.

Халат. Тонкий, шёлковый. Розовый. Я недоверчиво посмотрела на него. Мама любила такие. Часто ходила в них по комнате, пока расчёсывала волосы или читала перед сном. Я всегда удивлялась, как ей не холодно. Теперь выбирать не приходилось. Ткань приятно скользнула по коже, неожиданно успокаивая. Хотя бы ненадолго.

Остановилась у окна. Из него был виден огромный цветущий сад. Теперь в лучах солнца. И он на мгновение заставил мои мысли успокоиться. Внизу было пусто и я не постеснялась развалиться в кресле, закинув ноги на подлокотник.

Волосы освободились из красивой косы и, успев принять форму мелкой волны, аккуратно спадали вниз. Я откинула голову назад и запустила руки в волосы, массируя кожу. Глаза машинально закрылись, а вот мысли продолжали идти.

Мама часто рассказывала сказки. Вернее, я всегда думала, что это сказки. Теперь уже не была уверена.

Я закрыла глаза. Запах её духов всплыл в памяти раньше слов. Тонкие пальцы перебирали мои волосы. Тёплое одеяло. Свет свечи.

— Кайра была Богиней войны. Она всегда рвалась в бой. Ей было мало просто наблюдать. Она жаждала крови...

— Мамочка, мне страшно...

— Тише, Лира, это просто сказка, — мама улыбнулась и крепче прижала меня к себе, — Кайра на самом деле добрая. Она помогала только хорошим людям...

— А как она понимала, кто хороший?

— Бог и все видят. Твое прошлое, будущее, настоящее. Видят твои чувства и эмоции, которые ты пытаешься скрыть. Видят твою душу. И именно душа открывает Бог ам твою суть.

— Душа?

— Да, милая, душа. Если ты добрый человек, твоя душа будет источать свет, прям как солнышко. А если ты плохой — душа будет чернее ночи.

— А я могу увидеть душу?

— Нет. Душу ты не увидишь, но ты можешь смотреть на поступки. Человек может казаться тебе злым. У него будут злые глаза. Но самая яркая душа.

— А у меня какая душа?

— Ты еще совсем маленькая. Твою душу Бог и...

И снова провал. Дальше я ничего не помнила. Как бы ни старалась.

Все сказки были одинаковыми. Мама начинала говорить о Богах, я задавала слишком много вопросов, и мы надолго уходили от самой истории. А когда мама все-таки возвращалась к сказке — я уже засыпала.

Размышления прервал тихий звук. Мелкие камушки ударялись о стекло.

Я чуть повернула голову и взглянула в окно.

Опять этот ч е ртов Рейнар.

Резко вскочив с кресла, задёрнула шторы и, прежде чем закрыть его от себя, показала в окно средний палец. В последнюю секунду я заметила, как он поймал мой жест и игриво улыбнулся.

Он чуть не убил меня пару часов назад. А теперь что? Решил «мило» побеседовать?

Вернулась к креслу и тяжело плюхнулась в него. Глаза сами закрылись. В груди стало тесно. По спине пробежал холодок. Я обняла себя за плечи так крепко, что ногти сразу впились в кожу. Боль пришла почти мгновенно. Маленькая. Понятная. Настоящая. Её можно было терпеть.

Только ее и удавалась терпеть.

*****

Следующим утром я сама отправилась в библиотеку.

Замок оказался настолько большим, что до нужного крыла пришлось идти добрых пятнадцать минут. Коридоры постепенно пустели, шаги начинали звучать громче, а разговоры, доносившиеся из жилой части дворца, растворялись где-то позади. Здесь было тихо. Не той уютной тишиной, что бывает дома перед сном, а другой. Старой. Почти торжественной.

Двустворчатые дубовые двери открылись неожиданно легко. Я остановилась на пороге. Библиотека занимала два этажа. Высокие книжные шкафы поднимались почти до самого потолка и соединялись узкими галереями с резными деревянными перилами. По ним тянулись длинные лестницы на колёсиках, позволяя добраться до самых верхних полок. Казалось, книги здесь никогда не заканчивались. Они заполняли стены от пола до потолка, прятались в нишах, лежали аккуратными стопками на широких подоконниках и даже на небольших столиках между креслами. Сквозь высокие арочные окна внутрь проникал мягкий утренний свет. Пыль медленно кружилась в солнечных лучах, будто время здесь текло иначе, чем в остальном замке. Пахло старой бумагой, древесиной, воском и чем-то сладковатым. Наверное, засушенными травами, которыми перекладывали страницы, чтобы книги не отсыревали.

Я невольно улыбнулась.

Если где-то и можно было спрятаться от всего происходящего, то именно здесь. К сожалению, ненадолго.

На большом дубовом столе у открытого окна уже лежала аккуратная стопка книг. Рядом стоял пожилой мужчина в длинном сером плаще.

— Его Величество просил передать, что начинать следует именно с них, — спокойно произнес он, заметив мой взгляд. — Если возникнут вопросы, обращайтесь.

— Спасибо.

Старик едва заметно поклонился и бесшумно исчез между стеллажами.

Я опустилась в мягкое кресло и осторожно провела ладонью по верхней книге.

За ночь злость немного улеглась. Не исчезла. Просто перестала управлять мной. Отец отправил меня сюда не просто так. Теперь я понимала это гораздо лучше, чем вчера. Если уж оказалась здесь, значит, обязана узнать всё, что от меня столько лет скрывали.

Первой книгой оказался толстый потрёпанный том под названием «Храм и чаша». Название не обещало ничего интересного.

Я ошиблась.

«В трудах первых исследовательских экспедиций упоминается хорошо сохранившийся храм, обнаруженный глубоко под землей на континенте Морвейнд. Авторы единодушно отмечают, что центральная камера святилища была пуста. В ней находилась лишь одна каменная чаша, наполненная кровью. Никаких иных предметов, надписей или следов пребывания людей обнаружить не удалось.»

С транно. И довольно мерзко.

«Особое внимание исследователей привлекло состояние содержимого чаши. Несмотря на невозможность определить срок ее пребывания в храме, кровь не имела признаков свёртывания, высыхания или разложения. Напротив, по всем наблюдаемым признакам она оставалась свежей. На основании этого была выдвинута гипотеза о регулярном пополнении чаши. Однако произведенные расчёты показали, что для поддержания подобного объёма потребовалось бы количество крови, сопоставимое с кровью не менее семи взрослых лошадей. Ни поселений, ни следов постоянного пребывания людей или животных в окрестностях храма обнаружено не было. Во время третьего дня исследования один из членов экспедиции нарушил установленный запрет и прикоснулся к поверхности крови. По свидетельствам очевидцев, разрушение его тела произошло мгновенно. Не осталось ни костей, ни одежды, ни личных вещей. На месте, где он стоял мгновение назад, обнаружили лишь тонкий слой серой пыли.»

Я невольно отодвинулась от книги. С моим ярким воображением нельзя читать такое. Особенно, если это считается чистой правдой.

Я ощутила на себе, как испаряется тело. Затем — страх второго ученого. Как округлились его глаза. Я бы кинулась бежать, не оглядываясь, и никогда больше не выходила из комнаты.

«Через несколько десятков лет к храму вернулась новая экспедиция. До центральной камеры добрались только двое: девушка и ее совсем юный спутник. Примечательно, что авторы отчёта нигде не называют их имён. Во всех сохранившихся записях они упоминаются лишь как «женщина» и «юноша».»

Мне подумалось, что они знали имена, но по каким-то причинам утаили их. Может эти дети играют особую роль? Может, чтобы защитить их?

«Юноша добровольно коснулся крови, находившейся в чаше. Контакт не привёл к последствиям, описанным в предыдущих экспедиционных отчётах. Испытуемый не получил повреждений и сохранил полную жизнеспособность. Этот случай стал первым документально подтверждённым нарушением установленной закономерности.»

Я нахмурилась.

Значит, дело не в чаше с кровью … А в человеке?

«Через несколько дней после контакта с содержимым чаши юноша продемонстрировал способность мгновенно замораживать воду. Первым задокументированным случаем стало образование льда на поверхности пруда. Каким образом проявилась эта способность и что послужило причиной ее возникновения, в исследовательских материалах не уточняется.»

Интересно, что стало с мальчиком, когда он раскрыл способности?

«Девушка не прикоснулась к крови, однако в тот же день произошёл другой необъяснимый случай. Во время несчастного случая лезвие топора сломалось о ее кожу, не оставив на теле даже малейшей царапины. Каких-либо объяснений этому явлению авторы исследования не приводят.»

Я захлопнула книгу и некоторое время смотрела на потрескавшуюся кожаную обложку. Что-то во всей этой истории не складывалось. Если прикосновение к крови убило одного человека и никак не навредило другому, значит дело было вовсе не в чаше. Если девушка вообще не приближалась к ней, но в тот же день получила способность, значит причина скрывалась где-то ещё.

Я невольно вспомнила Рейнара. Он тоже обладал силой. Значит, и он когда-то оказался рядом с этой чашей? Или магия выбирала людей совсем иначе?

Ответов книга не давала. Вместо них она оставляла ещё больше вопросов.

Я потерла затекшую шею. Наверное, просидела здесь уже часа четыре. Солнце успело подняться высоко и теперь медленно двигалось к западу. Открытое окно впускало в библиотеку запах цветущего сада и множество звуков. Где-то неподалёку повара громко спорили, перекрикивая звон металлической посуды. Чуть дальше тренировались солдаты. Удары деревянных мечей звучали ритмично, словно кто-то отбивал размеренный марш. На каменной дорожке сидели две девушки в одинаковых серых платьях с открытыми плечами. Их широкополые шляпы почти полностью скрывали лица от солнца. Они смеялись над чем-то, наклоняясь друг к другу так близко, словно делились большой тайной. Чуть дальше расположились двое молодых мужчин. Одного я не знала. Второго узнала сразу.

Рейнар.

Он сидел боком ко мне, лениво опираясь локтем о скамью. Солнечный свет скользил по его темным волосам, а короткие рукава тренировочной рубашки открывали сильные руки.

Именно в этот момент он поднял голову. Наши взгляды встретились. В груди неприятно кольнуло. Тело словно вспомнило вчерашнее утро быстрее памяти. Я почти почувствовала, как снова исчезает воздух, а сердце становится тяжелым и медленным. Поспешно отвернулась.

— Спокойно... — тихо сказала самой себе, прижимая ладонь к груди. — Он ничего не делает. Всё уже закончилось.

Дыхание постепенно выровнялось.

— Элира?

Я резко подняла голову.

Вальтер двигался так тихо, что я даже не слышала его шагов.

— Как продвигается чтение?

— Пока успела закончить только одну книгу.

Я подвинула том к нему.

— «Храм и чаша».

Король мельком взглянул на обложку и понимающе кивнул.

— Хороший выбор для начала.

— Скорее, хороший способ окончательно запутаться.

Он едва заметно улыбнулся.

— Значит, книга справилась со своей задачей.

Я удивлённо посмотрела на него.

— Она должна была запутать меня?

— Нет. Она должна была заставить тебя задавать вопросы.

Я провела пальцами по переплёту.

— Тогда первый вопрос уже есть.

Вальтер молча ждал.

— Почему все решили, что источником силы была именно чаша? Ведь один человек погиб, другой выжил, а девушка вообще к ней не прикоснулась.

Король заметно оживился:

— Именно поэтому историки до сих пор спорят между собой.

— То есть никто не знает?

— Никто не знает наверняка.

Он сделал небольшую паузу.

— Всё, что записано в этой книге, основано на свидетельствах очевидцев. Выводы авторов могли оказаться ошибочными.

Я медленно кивнула. Эта мысль почему-то принесла облегчение.

Значит, сомневаться было не запрещено.

— А второй учёный?

Вальтер внимательно посмотрел на меня.

— Что именно тебя интересует?

— Он ведь остался жив.

— Остался.

— Значит, с ним можно поговорить? — я произнесла это с явной насмешкой, но вот Вальтер не принял мои слова за шутку.

На этот раз улыбка на лице короля стала шире:

— Именно это я и хотел услышать.

Я удивлённо подняла брови:

— Он жив?

— Да.

Несколько секунд я просто смотрела на Вальтера.

— Но... этой истории несколько сотен лет.

— И ты сможешь задать ему все свои вопросы сама.

Наверное, именно сейчас у меня получилось выглядеть совершенно глупо.

— Как?

— Позже.

Конечно. Опять позже.

Из груди вырвался тяжелый вздох.

— Ты говорила с Рейнаром?

Голова сама собой качнулась из стороны в сторону. Не хотела даже говоритьо нем, не то чтос ним.

— Не думаю, что смогу. Он чуть не убил меня.

— Он не хотел.

Я чуть склонила голову набок, не сдержав короткого смешка:

— Вы так уверены...

— Рейнар может показаться холодным и жестоким. Это у него от меня, — спокойно ответил Вальтер. — Но он не плохой человек. Уверен, он хотел бы перед тобой извиниться.

— Не думаю...

Вальтер подошёл ближе и осторожно убрал выбившуюся прядь волос мне за ухо. Этот жест должен был выглядеть по-отечески. Но почему-то казался чужим.

— Тебе и не нужно думать.

Я нахмурилась от слишком резкого ответа. Почти приказа.

Вальтер поправил ворот рубашки и чуть наклонился ко мне:

— Он твой жених. Хочешь ты этого или нет.

Плечи невольно напряглись. Я знала об этом с самого детства. Знала так же хорошо, как собственное имя. Но сейчас эти слова прозвучали иначе. Будто вчерашнего утра вовсе не существовало. Будто Рейнар не стоял надо мной, забирая мою жизнь, а я не чувствовала, как сердце медленно останавливается.

Вальтер осторожно провел ладонью по моим волосам, старательно изображая заботливого отца. Затем улыбнулся, но эта улыбка не коснулась его глаз. Она выглядела такой же безупречной, как и всегда, и такой же пустой.

Не сказав больше ни слова, король развернулся и вышел.

Любил же он оставлять последнее слово за собой.

Я еще несколько секунд сидела неподвижно, прислушиваясь к удаляющимся шагам. Потом машинально посмотрела в окно.

Скамья уже пустовала.

*****

Сад жил собственной жизнью. По дорожкам бегали дети, за ними неторопливо шли нянечки, а на скамейках небольшими компаниями сидели юноши и девушки, споря так горячо, что временами их смех долетал даже до окон библиотеки.

Дорога до школы оказалась гораздо длиннее, чем я ожидала. Пришлось миновать несколько внутренних садов, пересечь широкую площадь с фонтаном, затем долго идти по узкой дорожке, выложенной серой брусчаткой. К тому моменту, когда впереди наконец показалось школьное здание, ноги уже начинали приятно гудеть.

Любопытство заставило меня обернуться. Даже отойдя так далеко, все равно не могла разглядеть башни дворца.

Насколько же он огромен?

А вот у школы был только один этаж. После дворца она казалась почти бедной. Ни ковров, ни позолоты, ни тяжёлых люстр. Голый камень, деревянные двери и длинные коридоры, в которых пахло мелом, маслом для оружия и холодным железом. Огромные окна пускали слишком много света и выставляли происходящее на всеобщее обозрение. Голые серые стены хранили на себе портреты каких-то великих людей, которых я не знала. Мой прошлый учитель не посвящал меня в их биографии и труды. На стенах между портретами висели мечи. Полированные клинки ловили солнечный свет и холодно поблескивали, словно даже здесь напоминали, чему в этих стенах учат прежде всего.

Кабинеты были укомплектованы столами и стульями для каждого ученика. Некоторые оставались пустыми, в них лежали маты для тренировок.

Студенты варьировались по возрасту от пятнадцати до двадцати лет — парни и девушки. Все они носили одинаковую форму, отличающуюся лишь посадкой: у девушек облегала фигуру, не оставляя места для воображения, а у парней она была свободнее.

— Тринадцать... — шептала я, рассматривая таблички на дверях. — Нашла...

Дверь легко отворилась и на меня теперь смотрели человек пятнадцать.

— Элира Эльдрант? — спросила женщина средних лет. — Ко мне можно обращаться — мадам Торрин. Я твой куратор, а так же буду учить тебя владеть оружием.

Она указала на свободное место в средине.

Я заставила себя выпрямить спину, подняла голову и медленно прошла к свободному месту, ощущая на себе десятки любопытных взглядов. По кабинету сразу поползли шепотки. Кто-то оглянулся. Кто-то ткнул соседа локтем. Кто-то улыбнулся. Я сделала вид, что ничего не замечаю.

— Это она?

— Да...

— Совсем не похожа.

— А я думал, красивее.

Мои пальцы намертво сомкнулись на краю стола.

— Эй, принцесса? — мужской голос сзади и легкое касание в спину. — А правда, что принц тебя бросил как только увидел?

Кожа моей куртки тихо скрипнула.

Смех прокатился по классу.

Ни одно слово так и не сорвалось с моих губ. Во дворце мне никогда не приходилось защищаться самой. Достаточно было назвать имя моего отца, и любой спор заканчивался раньше, чем начинался. Здесь же его имя ничего не значило.

— И это наша будущая королева? — шепнул кто-то, — Рейнар с другой. Что будет дальше?

Слова вошли точно под ребра.

— Она сбежит... Вот увидите...

Понятно. Я для вас не более, чем трофей Рейнара. Еще посмотрим...

— Первое правило школы! — громкий голос учителя заставил замолчать всех. — Здесь нет титулов: королей, принцесс, — она посмотрела на меня, вскинув брови.

Ответом стало едва заметное движение головы.

— Нет пекарей и кузнецов. Вы — маги. Солдаты. Те, кто первым пойдет в бой при любой угрозе!

Ладони вспотели. Всю жизнь меня учили совсем другому. Говорить спокойно. Держать осанку. Запоминать родословные, государственные договоры и придворный этикет. Никто никогда не готовил меня становиться солдатом. Тем более магом.

— Второе, — мадам Торрин повысила голос, — Контроль — важнее всего. Когда к вам придет магия — это единственное, что сможет спасти вас от смерти.

Что?!

Воздух застрял на полпути и я закашляла.

Все обернулись на меня.

— Что-то хочешь сказать? — спросила куратор.

— Я... — слова терялись в потоке мыслей, — Я думаю, что вышла ошибка...

— И какая же? — куратор была спокойна. Даже слишком.

— Я не маг... У меня ничего такого нет...

Теперь класс не сдерживался и засмеялся во все горло.

— Зачем нам безродная королева?

— Безродная?! — я возразила быстрее, чем подумала.

— Правило первое! — крикнула куратор и кабинет наполнил холодный ветер, кусающий голые участки кожи.

Я упала на стул и закрылась руками.

Бумаги сорвались со столов. Чернильницы покатились по полу. Чьи-то книги хлопнули, раскрываясь посреди класса. Волосы учеников разметало во все стороны. Красные пальцы и щеки горели от холода. И только мадам Торрин осталась неподвижной. Ни одна прядь не выбилась из идеально собранной причёски.

— Правило первое, — тихо повторила она и надменно кинула взгляд в мою сторону, — Ошибки нет. Слушай молча.

— По...

— Молча!

Я вжалась в стул, будто могла стать им.

Правил оказалось неожиданно много.

Никаких титулов.

Никаких привилегий.

Повиновение.

Контроль.

Ответственность.

С каждым новым правилом мне казалось, будто кто-то медленно стирает прежнюю Элиру. Принцесса Тарвелда здесь никого не интересовала. Девочка, которую готовили к политическим бракам, балам и дипломатическим приёмам, осталась на том заснеженном берегу. Здесь меня собирались учить не улыбаться гостям и не вести переговоры, а держать оружие, выживать и однажды идти на войну. Мир менялся слишком быстро, а я отчаянно не успевала за ним.

— Оружие.

Куратор уселась на край стола и достала из-под длинной юбки небольшой кинжал с кривым, как змея, лезвием. Она легко покрутила кинжал между пальцами, словно тот ничего не весил.

— Ваш верный друг и единственный. Подумайте хорошо, прежде чем брать в руки первое попавшееся.

Учитель снова обратилась глазами ко мне. Каждый раз под ее взглядом хотелось стать меньше.

Парень за моей спиной словно поставил себе цель не замолкать ни на минуту. Стоило мадам Торрин отвернуться, как он снова наклонялся вперед:

— Если принц уже занят, значит ты свободна?

Я молчала. Даже не оборачивалась.

— Гордая? В этих стенах — мы на равных.

По спине прошел холод.

Вряд ли будет легко...

— Все свободны. Кроме Эльдрант, — сказала куратор, сложив руки на груди.

Кабинет опустел за считанные секунды. Я все так же сидела на стуле и желала испариться.

— Элира, — начала мадам Торрин, — Тебе будет сложно.

Глаза зацепились за подол ее юбки. Черный цвет поглощал весь свет, что на него падал.

— Здесь тебя будут проверять. Не дай повода сломать тебя.

Я подняла взгляд. Куратор подошла и облокотилась ладонями на мой стол.

— Я не понимаю... — даже шепот был робким.

Учитель вздохнула:

— Забудь, что ты дочь короля. Что ты невеста наследника.

Ком подступил к горлу.

Забыть, что я дочь своего отца?

— И готовься, что и за пределами школы будет точно так же.

— Почему они назвали меня безродной?

Я моргнула слишком поздно. Капля сорвалась сама.

— Магия играет куда большую роль, чем тебе кажется. Для простого человека это дар. Для короля или королевы она становится второй властью. Правая рука, без которой невозможно удержать государство.

*****

Самым сложным оказалось знакомство с мадам Рутт.

Лицо в шрамах. На правой руке — только большой и указательный пальцы. На шее — странные надписи. Левый глаз затянут серой пеленой. Голос — как зима. Сухой, холодный. Движения резкие.

— Руны — ваши помошники, — говорила она, разминая шею, — Если у вас есть магия, конечно...

В плечо толкнули.

Не обращаем внимания...

— Эльдрант? — шепотом позвал кто-то.

Глаза метнулись в сторону.

Парень. Похожий на того, кто доставал меня ранее, только со шрамом на щеке — глубоким, неровным.

— Прогуляемся? — он мило улыбнулся и подмигнул мне.

Несколько секунд я смотрела на него, не моргая. Потом помотала головой.

— Почему?

Почему?!

Дома все было просто:

— Вот выйдешь замуж и общайся с кем хочешь.

— А сейчас, — мадам Рутт довольно улыбнулась, — Берем иголочки и проверяем: маги вы или самозванцы.

Она уколола указательный палей. Маленькая капля крови тут же взлетела вверх.

У меня внутри все замерло от того, как это красиво и пугающе одновременно.

Мадам Рутт коснулась капли, закрыла глаза. Провела пальцем — кровь потянулась следом:

ᛃᚨ¹

— Это руна означает «да», — учитель открыла глаза. Взгляд прошелся по классу и остановился на мне.

Дрожащие пальцы взяли тонкую иглу.

— Если сможете с третьего раза призвать руну — поздравляю, — безразлично добавила мадам Рутт и собрала пальцы в кулак. Руна растворилась, а кровь разбилась о деревянный пол.

Игла тряслась. Я не решалась проколоть палец.

Странно. В любой ситуации, которая давит на меня и заставляет испытывать самые ужасные чувства, я готова до крови вонзить ногти в ладони, прокусить губу или расцарапать плечи. Но не сейчас.

Давай, Лира, это просто игла...

Один за другим, ученики довольно улыбались, когда их кровь, зависая над партой, обретала очертания рун.

— Эльдрант... — голос мадам Рутт прозвучал слишком громко, — Ты не предприняла ни одной попытки...

— Она безродная, — сказала какая-то девушка в первых рядах.

На что мадам Рутт наградила ее презрительным взглядом.

И меня эти слова снова задели.

Зажмурилась.

Игла вошла под кожу и тонкая нить боли разошлась по пальцу.

Да. Да. Да. Да. — повторяла про себя и представляла руну.

Темнота.

Открыла глаза и готова была опустить руки, но...

Вокруг меня летали сотни символов, излучая солнечный свет. Мне не хватало поворота головы, чтобы рассмотреть каждую. Перед глазами мелькнула та самая и я коснулась ее. Кровь расплылась по форме и на секунду засветилась ярче, чем остальные.

— Хорошая работа... — протянула учитель. Но голос выдал некое беспокойство. — Закончили. Поздравляю.

Кровь упала на стол и тут же испарилась. По классу пошел шепот. Голоса смешивались в один ком и разобрать что-то не было возможным.

Смогла! — улыбнулась себе и за весь день вздохнула полной грудью.

*****

В саду было тихо и спокойно. Ночь медленно подбиралась. Цветы закрывали бутоны. Листья деревьев пели колыбель, убаюкивая своих обитателей. На небе зажигались звезды. В окнах дворца загорались свечи. Ветер становился прохладным и таким приятным — и это наконец было кстати.

Я решила, что до самого утра не буду ни о чем думать. Отдамся ощущениям, дворцу, мягкой кровати и горячей ванне. Сейчас мое тело отпускало напряжение от нескольких часов беготни по коридорам, неподвижности на деревянном стуле и десятков глаз.

Свободная лавка манила сесть и расслабиться. Я не смогла отказать. Мягкие подушки окутали спину. Сняла обувь и вытянула ноги вдоль сидения. Голова машинально ушла назад. Глаза закрылись.

— Хоть бы не уснуть, — улыбнулась сама себе.

— Уснешь и мне придется нести тебя в кровать.

Я подскочила на месте.

— Ты за мной следишь?

Рейнар стоял в шаге от меня и смотрел куда-то вдаль. Я невольно проследила за его глазами. Там стояла она — его возлюбленная. Об этом не надо было даже спрашивать. Его глаза, которые обычно были суровыми и непроницаемыми, сейчас горели желанием и нежностью.

— Нет. Просто ты всегда там, где я, — он усмехнулся и повернулся ко мне. Опустился на корточки. Теперь его лицо было почти на уровне с моим. А глаза медленно теряли нежность, которая еще секунду назад заполняла его полностью.

Мне стало обидно. Я готовилась всю свою жизнь. А он — просто жил.

Отвернулась. Не хотела, чтобы он видел мою грусть. Я была предназначена ему еще задолго до того, как отец встретил маму. Мне не разрешалось заводить дружбу с кем-либо, кроме девочек. Но этим девочкам давали выбор, которого не было у меня.

Сжала кулаки и ногти впились в ладонь. Прошлые раны еще не зажили, пуская мелкие капли крови. Тело меня подводило. Хотела сохранять спокойствие, но дрожь яростно одолевала.

Это не честно! У меня тоже должен был быть выбор! Должно было быть детство!

В горле образовался ком, который я с трудом сглотнула.

— Эй, Эльдрант?

Краем глаза заметила, как Рейнар протягивает ко мне руку.

Внутри все сжалось.

— Что ты делаешь?! — вскрикнула я и вскочила на ноги, отступая на несколько шагов от принца.

Брусчатка пустила холод по моим ступням.

Рейнар вскинул руки перед собой и встал, с улыбкой смотря на меня.

В моих глазах бегал страх. Рейнар видел это. И ему нравилось.

— Боишься? — с ухмылкой прошептал он.

— Не подходи ближе! — скомандовала я и вытянула руку, обозначая расстояние.

Но он не слушал.

Я оглянулась за спину.

Живая изгородь не давала и шанса на побег. Рейнар медленно приближался. За куртку начали цепляться ветки. На месте сердца теперь было пусто. Глаза забегали, ища выход.

Хоть какой-то...

— Да ладно тебе, Лира... — протянул Рейнар и чуть наклонился ко мне.

Сейчас он напоминал мне хищника, который загнал добычу в угол и просто играется перед тем, как убить.

А он мог меня убить. Меньше, чем за минуту.

Я подняла кулаки перед собой. Сама не знаю зачем.

Рейнар залился смехом. В глазах мелькнул озорной огонёк.

— Думаешь, сможешь меня одолеть этим?

В следующий миг он уже крепко сжимал мои запястья одной рукой. Ноющая боль окутала руки.

Мне хотелось исчезнуть.

— Отпусти... — дрожа, потребовала я.

Но он не послушал. Поднял руки над моей головой и теперь я четко ощущала, как он дышит. Как спокойно бьется его сердце, по сравнению с моим — бешеным.

— И вправду... боишься.

Его губы почти коснулись моего уха. По спине прошла новая волна холода.

— Отпусти... — я готова была молить его о пощаде.

Смерть пришла ко мне под маской наследника.

— Я не причиню тебе вреда... — шепнул принц и чуть отстранился. Теперь я смотрела в его глаза, которые смягчились. Тело расслабилось. Тревога и страх отступили, но только на шаг.

— Ты всё-таки моя невеста, — он слегка улыбнулся и осмотрел меня оценивающе — снизу вверх. Задержался на моих ладонях.

— Твою мать, Лира! — возразил Рейнар и опустил мои руки, — Что у тебя за привычки?

Мой взгляд задержался на собственных руках. Совсем маленькие капли крови слегка растеклись по ладони и застыли. На запястье — красный след от его пальцев. Перевела взгляд на принца. Он бережно держал мои руки и рассматривал на наличие других ран.

Я отступила, возвращая себе возможность свободно дышать.

— Я в порядке.

Меня все еще немного трясло. Но теперь больше от холода. Я стояла босиком на холодной земле. Поймав глазами обувь, обошла Рейнара. Спешно натянула ее и хотела уже уйти, но он схватил меня за локоть.

— Прости, что напугал и за то, что было вчера. Я...

— Не думал, что я такая слабая? — перебила я принца, — Простите, Ваше Величество! — я наигранно поклонилась. Во мне проснулась недавняя обида. И, почти крича, выпалила, — Простите, что меня с пеленок учили быть твоей женой, а не махать мечом, как ее! — рукой указала туда, где недавно стояла его любовь, — Я с утра до ночи сидела в кабинетах учителей! Меня учили любить тебя! Без выбора!

Остановилась. Поняла, что дыхание сбивается. Как если бы я бежала много миль без остановок.

Рейнар смотрел на меня без какой-либо эмоции. Как всегда.

— Я не знал... — тихо сказал он и отпустил мою руку.

Я хотела уйти. Просто ноги не слушались. Глаза не переставали смотреть в его.

— Скажи честно, ты хочешь, чтобы мы... — принц сглотнул.

Я ему настолько противна, что он даже не может сказать слово «брак»?

— Отъебись, Рейнар!

Сорвалась с места. Не оглядываясь.

Примечание:

¹Йа (рек-ия на прото-германском) — Да

Рейнар Вальтер

Профессор говорил уже минут двадцать, а я все еще прокручивал в голове утренний разговор с отцом. Понимал его. Вот только раньше подобных задач передо мной никто не ставил. До сих пор все было до смешного просто. Крестьянки, дочери генералов, наследницы мелких домов. Всех можно было впечатлить одинаково: красивыми словами, дорогими подарками или вниманием наследника Морвейнда. Элира же выросла в королевском дворце. Цветами ее не удивишь. Драгоценностями тоже. Она жила среди всего этого с рождения.

И чем, спрашивается, должен впечатлить ее я?

Хотя выбирать ей все равно никто не позволит.

— Вальтер, — голос учителя вернул меня в класс, — что мы делаем, когда пропускаем через себя слишком много магии?

Профессор Ортус — старый, осунувшийся, дрожащий мужчина с седой головой и всякими пятнами на лице. Да и по всему телу, я уверен. Он преподавал контроль магии. Когда-то был советником моего отца, а теперь предпочитал воспитывать будущих магов.

— Ну, во-первых, — начал я, откинувшись на спинке стула, — такого лучше не допускать. А если случилось, то нужно попытаться обуздать свои эмоции и сосредоточиться на потоке. Затем постепенно закрыть его на несколько часов.

Профессор кивнул, но подарил мне не самый довольный взгляд.

Он продолжил урок, но мысли уже были далеко отсюда. В разговоре за спиной. Там Алекс рассказывал что-то более интересное.

Я откинулся назад так, чтобы стул поднялся на задние ножки и я оказался еще ближе, чтобы как следует все услышать.

—... это было в Ракса́ре. На прошлой неделе.

— И откуда ты узнал?

— Моя сестра там живет с мужем. Она написала мне об этом.

— О чем? — шепотом спросил я, не выпуская из виду профессора.

— Из Ярого приплыл мужчина. Без документов. Без имени. И когда его спрашивали откуда он родом, он назвал несуществующий город.

В последнее время подобные слухи всплывали слишком часто. И, если все действительно так, то я отправлюсь ловить таких людей, если отец даст согласие.

— Король Сола́ри запер мужика в темнице. Говорят, что он ждет вердикта твоего отца.

Отец мне не говорил об этом.

— Я очень надеюсь, — голос учителя стал громче, — что вы усвоили сегодняшний урок. Потому что следующий будет проверкой ваших знаний. Урок окончен.

Мы с ребятами лениво покинули класс и побрели на тренировочное поле. Каждый день у нас были мечи, стрелы, копья — все это занимало почти все расписание с перерывали на руны, контроль и стратегию.

— Ты опоздал, — сказал Алекс, пока мы меняли свою форму на более удобную одежду и тонкие латы.

— Отец вызывал, — я тяжело вздохнул, вспомнив, что мне предстоит сделать.

— Что-то секретное? — улыбнулся друг и толкнул меня в плечо. — Или опять по одному и тому же.

Алекс внук одного из советников моего отца. И семья его имеет большое влияние в столице. Мы познакомились еще детьми. Потом вместе сбегали из дворца, впервые напились, впервые оказались в борделе и одинаково плохо врали моему отцу, когда нас ловили. После такого дружба либо заканчивается, либо остается на всю жизнь.

Алекс знал все мои секреты. И даже некоторые государственные тайны. Поэтому я не боялся сказать ему:

— Отец велел влюбить в себя Элиру.

Брови на лице Алекса сошлись на переносице.

— Это... та новенькая?

— Это Эльдрант. По совместительству моя будущая жена.

— Что?! — воскликнул друг.

Я слегка ударил его кулаком по плечу:

— Не строй из себя дурака, умоляю.

Алекс посмеялся, а потом тяжело вздохнул:

— Она уже твоя невеста, зачем влюблять ее в себя?

— Самое смешное, что вчера я советовал ей обратное. А сейчас подойду и попрошу передумать. Лучше не придумаешь!

Вся эта затея с каждой минутой казалась мне абсурдом. Я не желал ни ее любви, ни самого этого брака. Но день свадьбы приближался быстрее, чем мне хотелось.

Раздражение привычно поднялось где-то под рёбрами. Старое. Хорошо знакомое. Отец снова решил за меня.

— К черту, — шепнул я сам себе и взял свой меч с оружейной стойки.

На выходе из палаты меня ослепило солнце на несколько секунд, а затем открылся поистине прекрасный вид. Второгодки страдали от деревянных мечей третьегодок. Некоторые даже сплёвывали кровь под ноги, а затем с криком рвались в атаку. Но сразу оказывались на земле.

Вот где все становилось понятным. На поле боя никто не требовал нравиться людям. Достаточно было оказаться сильнее противника. Здесь я выпускал весь накопившийся гнев. Бился до потери сознания. Зарабатывал синяки. Но после всегда ощущал лёгкость и свободу.

Мадам Торри́н вела наши тренировки, когда была свободна от других дел. Я восхищался этой женщиной. Она могла одолеть любого из нас за считанные секунды. Кто-то говорил, что она родом из самого северного города Та́рвелда — Лора́н. И еще ребенком участвовала в войне.

Когда-нибудь я обязательно превзойду даже ее.

— Сегодня по парам! — крикнула учитель и помахала рукой в воздухе, старательно выравнивая сбившееся дыхание. — Мечи меняем на деревянные. Рейнар, Алекс, Касиан — вас касается.

— Вот же... — оскалился Алекс и кинул на землю свои мечи.

Я молча сменил оружие.

Несколько часов подряд, без перерывов, мы оттачивали один прием за другим. Многие парни уже попрощались с рубашками, как и я. И кожа наливалась красным от жара солнца. Холодный пот не делал лучше, а только щипал обоженые спины. Дышать было сложно, горло горело от каждого вздоха. Мышцы гудели и просили помощи. Ноги подкашивались. Но все мы усердно старались сохранять равновесие.

— Закончили! — наконец крикнула мадам Торрин.

Ближе к вечеру я все же решился поговорить с Элирой. Приказ есть приказ. Да и мне было интересно, чем все это закончится.

Эльдрант мирно лежала на скамье. Только сейчас я по-настоящему рассмотрел ее.

Худенькая.

Маленькая.

Совсем еще девчонка.

И именно ее отец приказал мне очаровать.

Прекрасно. Просто замечательно.

Собравшись с мыслями, я подошел ближе и выбрал очень правильный момент. Она тихо шепнула:

— Хоть бы не уснуть.

— Уснешь и мне придется нести тебя в кровать, — как можно мягче сказал я, но заметил кое-кого через живую изгородь. Она одним своим появлением выбила из головы все мысли об Эльдрант.

Ко мне только сейчас пришло осознание, что я поступаю неправильно именно с ней. С девушкой, которая долгое время была моей единственной. Точнее, единственной в замке.

—... следишь?

Услышал я обрывки слов Эльдрант.

— Нет. Просто ты всегда там, где я, — усмехнулся и опустился на корточки перед невестой. Теперь мое внимание было только для нее — незнакомки. И нужно было начинать действовать.

Обычно хватало пары красивых слов. Иногда букета. Иногда прогулки верхом. Иногда вообще достаточно было просто посмотреть чуть дольше обычного. Женщины редко оказывались сложными.

Одна прядь ее волос выбилась из незамысловатой причёски и я потянулся, чтобы убрать ее за ухо.

— Эй, Эльдрант?

— Что ты делаешь?! — озадачено вскрикнула Эльдрант и вскочила со скамьи. Босиком.

Такой реакции я никак не ожидал. Хотя, после завтрака, наверное, это именно то, что должно было произойти. Я вскинул руки перед собой и улыбнулся так нежно, как только мог по отношению к ней.

Но Эльдрант смотрела на меня безумными глазами и почти что дрожала от страха. А я очень любил, когда меня боятся. Именно из страха приходит любовь и уважение. Безусловные.

— Боишься? — прошептал я, ухмыляясь.

— Не подходи ближе! — Эльдрант выставила руку вперед, пытаясь сохранить спокойствие в голосе, но я уже вошел во вкус.

Поиграем немного?

Изгородь была все ближе, как и я к Эльдрант. Она оглядывалась по сторонам, искала выход, но ее, видимо, не учили тому же, чему учат нас.

— Да ладно тебе, Лира... — я чуть наклонился к ней, шепнув почти на ухо.

А Эльдрант сжала кулаки. Так неумело. Так глупо. Что я не смог сдержать смеха.

— Думаешь, сможешь меня одолеть этим?

Я схватил ее за запястья, чтобы показать насколько она проигрывает в такой ситуации. Если бы сейчас рядом был не я, кто знает, что произошло бы.

— Отпусти...

Еще чего...

Я оказался так близко, сам не заметил, как это произошло, и прошептал ей на ухо:

— И вправду... боишься.

— Отпусти...

— Я не причиню тебе вреда... — сказал я, делая пару шагов назад.

Видимо, я слишком заигрался. Настолько, что сделал только хуже.

— Ты всё-таки моя невеста, — говоря это, я надеялся хотя бы немного развеять обстановку. Глаза сами стали осматривать ее, а потом я увидел ее ладони:

— Твою мать, Лира! Что у тебя за привычки?

Она опустила глаза, но не выдала ни одной эмоции.

Для нее это было нормой.

— Я в порядке.

Эльдрант обошла меня и спешно собиралась уйти.

В голове всплыли слова отца. И его возможный гнев, если я не предприму ни одной попытки. Поэтому я задержал ее за локоть и сказал так искренне, насколько мог:

— Прости, что напугал и за то, что было вчера. Я...

— Не думал, что я такая слабая? — перебила меня Эльдрант, — Простите, Ваше Величество! — она чуть поклонилась, а потом почти закричала, — Простите, что меня с пеленок учили быть твоей женой, а не махать мечом, как ее! Я с утра до ночи сидела в кабинетах учителей! Меня учили любить тебя! Без выбора!

Ее слова должны были хоть что-то во мне пробудить. Хотя бы жалость, но нет. Я оказался в такой же ловушке, как и она. Но я принял судьбу. Я знал, что мне нужно делать и для чего.

— Я не знал... — шепнул я, и отпустил ее руку. Нужно было хотя бы попытаться понять ее. — Скажи честно, ты хочешь, чтобы мы...

Следующие слова так и не сорвались с языка.

— Отъебись, Рейнар!

Она ушла, даже не оглянувшись. Я проводил ее взглядом и невольно усмехнулся. За всю жизнь еще ни одна девушка не посылала меня настолько искренне.

Кажется, впервые в жизни я не вызвал ничего, кроме раздражения. И, как назло, именно эту девушку мне предстояло влюбить в себя.

Элира Эльдрант

Школа жила своей жизнью — шумной, тесной, чужой. И в этой жизни мне отводилась одна роль: та, о которой шепчутся.

Я чувствовала это кожей. Взгляды цеплялись, скользили, задерживались слишком долго. Стоило мне появиться в коридоре — разговоры глохли, чтобы тут же вспыхнуть за спиной. И все сводилось к одному имени.

Рейнар.

Знал ли он об этом?

Вряд ли.

Мы почти не пересекались. Он — третий год. Я — первый. Разные занятия, разная жизнь. Иногда — коридоры. Как сейчас.

Я заметила его раньше, чем успела отвернуться. Высокий. Спокойный. Слишком уверенный в каждом движении — будто мир давно подстроился под него. Он шел, не оглядываясь, и люди сами расступались.

А рядом — она. Алиса́ндра Море́лия. Дочь генерала. Та, рядом с которой все становилось очевидным.

Правильная пара.

— Лира?

Голос зацепил, как крючок, и я остановилась.

— Рейнар… — выдохнула, заставляя губы сложиться в улыбку.

Алиса́ндра молчала. Ее взгляд медленно скользил по мне, задерживаясь на каждой детали. Так смотрят на вещь, прежде чем решить, стоит ли она своей цены. Воздух будто загустел. Грудь болезненно сжалась.

— Как успехи?

Его спокойствие казалось неуместным. Будто все произошедшее не имело никакого значения.

По коридору кто-то прошел, задел плечом. Шепот прокатился волной — негромкий, но цепкий. Я не слышала слов, но знала их смысл. Всегда один и тот же.

— Это все, что ты хотел? — голос вышел холоднее, чем я ожидала.

Улыбка принца исчезла, уступив место напряжению. Рядом с ним Алиса́ндра едва заметно повела плечом — недовольство мелькнуло и тут же спряталось.

Я завела руки за спину. Пальцы сами нашли друг друга и сильно сжались.

— Рейнар?

Раздался новый голос.

Мы обернулись.

Рыжий. Веснушки. На губах играла легкая, почти беззаботная улыбка.

На одно короткое мгновение мне показалось, что все будет хорошо.

— Это та самая? Меньше минуты?

Ошибка.

Он смотрел на меня так, словно перед ним разворачивалось увлекательное зрелище.

— Это моя невеста, — жёстче, чем раньше, сказал Рейнар.

Я вздрогнула.

Невеста.

Одно-единственное слово больно кольнуло где-то внутри. Но парень лишь прищурился:

— А она тогда кто?

Рыжий указал на Алисандру. И на мгновение воздух вспыхнул. Я увидела, как у нее напряглись губы. Как взгляд стал острым. Холодным. Но она молчала.

— Что-то хотел? — с презрением спросил Рейнар.

Парень снова повернулся ко мне:

— Хотел спросить... Не сходит ли принцесса со мной на свидание с приятным продолжением?

Парень подмигнул мне. А его улыбка вызвала во мне отвращение. Что-то внутри щёлкнуло. Пальцы громко и резко хрустнули. Я выдохнула, чувствуя, как слова сами поднимаются к губам.

— Вы, блядь, издеваетесь…

Голос вышел тише, чем хотелось, но в нем не осталось ни страха, ни попытки понравиться. Развернулась, почти резко.

Шаг.

Еще один.

Нужно уйти с ейчас. Пока не задохнулась здесь.

За спиной раздался глухой удар, но я не обернулась. Мне было не интересно знать ни о парне, ни о принце, ни о Сандре. Все это было решено запереть в тот ящик, который никогда в жизни не откроется, оставив все их мысли и жизни в неизвестности для меня.

— А что не так? Определись!

Прозвучало отчётливо. И слишком точно. Что даже вызвало улыбку.

Ноги сами понесли меня вперед.

— Элира Эльдрант, — позвал меня чей-то грубый, хриплый голос.

У двери с табличкой «История» стоял мужчина лет сорока. Темная мантия скрывала его фигуру, пышные рукава — руки. Время почти не тронуло его лицо. Только волосы пропускали седину. Голубые глаза с улыбкой смотрели на меня.

— Да? — ответила я.

— Прошу в мой кабинет.

Мужчина открыл дверь и подождал, когда я войду.

— Меня зовут Ма́ррел То́мпсон. Я буду вашим учителем истории.

— Урок истории будет только... — начала я, но мужчина меня перебил:

— Через два дня. Да, верно.

Он поспешил занять место за своим столом, который был чуть выше, чем ученические.

— Его Величество сказал, что у вас есть вопросы о той книге. Точнее о выжившем ученом, — его губы расползлись в довольной улыбке.

Меня осенило.

Он тот самый.

Раскрыла рот от удивления. Голова на миг опустела. Руки схватились за край стола.

Храм был обнаружен около пятиста лет назад. Сколько же было Томпсону?!

— Как...? — это все, на что у меня хватило сил.

— Понимаю ваше замешательство, — начал он с улыбкой, — Я и сам был в таком же, когда в шестидесятый день рождения обнаружил, что выгляжу и мыслю в сотни раз лучше своих сверстников.

Меня будто пригвоздило к месту. Перебивать его не хотелось. Пусть он все расскажет. Уверена, мистер Томпсон знает, что говорить и без моих вопросов. Мне нужно отойти от шока и тогда спрошу о том, что он еще не рассказал. Но пока...

— Когда мой друг приближался к чаше я заранее знал, что он не выживет, — его глаза наполнились скорбью.

Даже спустя столько лет он не потерял человечность и не забыл своего друга.

— Я кричал ему. Просил вернуться назад. А он даже не обернулся. Я кинулся за ним. Но не смог пройти. Передо мной словно невидимая стена выросла.

Мысли заметались. Глаза тоже.

Значит ли это что чаша пускает к себе человека, не обладающего силой, чтобы восполнить свои? Но погодите...

— Не хмурьте брови, принцесса Эльдрант, — улыбнулся учитель и продолжил, — Я заведомо знаю ваш вопрос. И отвечаю: мы до конца не понимаем, как работает чаша. Но я почти уверен, что она видит душу. За столько лет я все еще не могу говорить точно так как храм исчез. Или... — он сделал паузу и я продолжила за него:

— Или переместился....

— Верно! — вскрикнул мистер Томпсон, — Я его не нашел. К сожалению. Но мы не оставляем попыток. Вы же помните случай того мальчишки?

— Он заморозил пруд. Причин не описывалось, — ответила я. Шок постепенно меня отпускал, а мысль, что передо мной сидит человек, которому больше пятиста лет, взрывала мозг.

— Именно! Дело в том, что мальчик был склонен к плохим вещам. Говорили, что он был сыном какого-то богатого купца и рос в дозволенности. В тот день он почувствовал в себе силу и решил испытать ее на дочери пекаря. Ради забавы. Он заморозил не просто пруд. Он сделал его могилой для пятилетней девочки.

Дух ушел в пятки.

Ей было пять.

В груди закололо так сильно, что я нахмурилась.

— Мальчика казнили на гильотине. Как только его голова коснулась земли, он испарился точно так же, как и мой друг.

— Постойте... — меня охватила паника и осознание, — Важна не чаша, — я на секунду замялась, засомневалась, — Важна кровь в ней.

Томпсон только кивнул.

Сорвалась с места и начала ходить по кабинету кругами. Мысли бились друг о друга, как хищные птицы, борясь за право вырваться первой.

— Чаша видит душу... — шепнула я себе, — Но, мама говорила, что только Боги видят душу. Значит ли это, что кровь в чаше принадлежала Богу? И если это так, то сам Бог наделяет силой?

Сама мысль, что я когда-то буду говорить о Богах и магии настолько серьёзно, рождала нервный смех. Посмотрела на учителя. Искала хоть один знак, что иду по верному пути.

Томпсон сложил руки на груди. Серьёзно глянул на меня и тихо сказал:

— Продолжайте...

Лицо озарилось улыбкой. Море эмоций окутало меня разом. Пальцы задрожали.

— Значит… — начала я осторожно, стараясь не запутаться в догадках, — если чаша видит душу… а кровь в ней — божественная… то… дело в душе?

— Верно, — тихо кивнул Томпсон.

— Но... — я на секунду замолчала, вспоминая разговор с мамой, — Души ведь не только светлые. Но и темные.

Я замерла, обдумывая каждое следующее слово.

— Но если Бог видит, что душа темная, то почему наделяет магией?

Бросила короткий взгляд на учителя. Он сидел неподвижно. Внимательно смотрел, ожидая следующей моей мысли.

— Но ведь не каждый, кто прикоснулся к чаше, обрёл магию. Значит Боги видят заранее, сможет ли человек принять ее. А те, кто не готов, — обречены на смерть… — я замялась, пытаясь уложить это в голове.

— Именно, — Томпсон тяжело вздохнул.

— Поэтому ваш друг...

Я сделала шаг вперед, взгляд загорелся пониманием.

— Значит они ищут сосуд, — мои пальцы сжались в кулаки.

— Да, — кивнул учитель.

Я глубоко вздохнула. Страх и осознание силы переплелись с решимостью.

— Значит, кровь ищет сосуд… — тихо повторила, почти про себя, — И вы первый.

Следующие недели слились в одно и то же утро.

Мария приходила, чтобы привести меня в порядок и убрать комнату. Она всегда говорила, как я прекрасно выгляжу, но никогда не отвечала на мои вопросы.

За завтраком король говорил. О дорогах, о деревнях, о людях. О том, как вчера держал в руках раскалённый металл и пытался выковать меч.

— Нельзя недооценивать труд кузнеца, — говорил он, и в голосе звучала почти детская гордость.

Я слушала. Кивала. Не запоминала. Иногда он смотрел на Рейнара.

Принц сидел напротив. Спокойный, собранный. Слушал внимательно, но без интереса.

— Еще одна деревня возле реки. Думаю, пустить через нее новые торговые пути. Что думаешь, Рей?

— Зачем тебе новый путь? — спрашивал принц.

— Затем, что люди должны жить, — отвечал король.

— Они и так живут.

— Плохо.

— Зачем спрашиваешь, если все решил? — злился Рейнар.

И на этом заканчивалось. В последнее время они часто припирались, оставляя неприятный осадок не только друг у друга.

Я была лишней в этих разговорах.

Школа стала моим вторым домом. Я проводила там большую часть времени. История — моим любимым предметом.

Интересно, студенты понимали, что перед ними человек, который прожил пятьсот лет? Вот меня это знание поражало каждый раз, когда я видела мистера Томпсона.

На прошлой неделе он рассказывал, как образовались границы континентов. И нет, не во время Континентальной войны, а задолго до нее. Асто́р хоть и объединял три континента, но четко ограничивал их друг от друга.

Единственное место, где можно было дышать — занятия по стратегии.

Огромный зал, ряды лавок, уходящие вверх, карта континентов в центре.

И он.

Рейнар.

Он всегда был в компании Сандры и нескольких парней. Один был полной противоположностью Рейнара. Но, как я узнала позже, оказался его лучшим другом. Неужели противоположности все таки притягиваются?

И еще один — крупный, с суровым видом. Больше походил на охранника, чем на друга.

Рейнар слушал внимательно. Брови хмурились. Голова чуть опускалась. Волосы падали на глаза. Руки сложенные в замок, упирались в подбородок. Плечи напрягались.

Я все чаще стала ловить себя на мысли, что засматриваюсь на принца с интересом. Запоминаю привычки и то, как его тело откликается на все вокруг. Именно тело. Потому что лицо всегда носило маску. Либо ухмылка, либо серьезность.

Сандра не оставляла попыток коснуться его, но Рейнар всегда смахивал ее руки. Коротко. Почти незаметно. И каждый раз во мне что-то дергалось. Я не понимала — что именно.

Стратегию вел отец Сандры — генерал Море́лия. Он часто опаздывал или уходил раньше, загруженный делами армии.

Генерал рассказывал нам как лучше всего ориентироваться в неизвестной местности. Особенно в лесах и на болотах, что меня удивляло. Такие места были только близ Шелкового перевала, но там не было ни деревень, ни даже меленьких поселений. Сомневаюсь, что там даже звери водились.

Студенты третьего и второго года слушали особенно внимательно и все записывали, задавали вопросы, когда разговор шел об этих местностях. Будто это имело огромную роль. Будто они знали больше остальных, просто молчали.

— Сегодня снова поговорим про леса и болота... — начал генерал, входя в кабинет. А когда оказался в центре, то очень внимательно глянул на Рейнара и едва заметно кивнул. Рейнар сразу же напрягся. Даже воздух вокруг него почернел.

Я подняла руку впервые:

— Что такого важного там? Почему мы постоянно возвращаемся к этой теме?

Морелия долго смотрел на меня. Секунды тянулись, как горячая смола. Потом он кинул взгляд на Рейнара, глубоко вдохнул и натянул улыбку:

— Если я говорю, что это важно, — он перевёл на меня недобрый взгляд, — значит вопросов быть не должно.

Любые следующие мои попытки что-то спросить благополучно игнорировались.

А порой я всем своим телом чувствовала, как принц прожигает во мне дыру. Но удостовериться в этом не решалась.

Рейнар начал ждать меня. У дверей. У лестниц. В коридорах. Сначала случайно. Потом — нет.

— Перестань бегать от меня, Эльдрант.

Его пальцы сомкнулись на моей талии раньше, чем я успела отступить.

Вздрогнула. Воздух застрял где-то в груди.

— Отпусти… — сказала я, медленно выпуская воздух.

— Давай просто поговорим.

Уперлась руками в его грудь и толкнула изо всех сил. Без толку. Он не усиливал хватку — но и не отпускал. Контролировал.

— Отпусти… или я закричу.

Говорили мы мало. Вообще не говорили. До этого момента я удачно избегала его.

— Не закричишь, — он сказал это так уверено, будто приказывал мне.

Наверное, за все время я впервые посмотрела в его глаза. Два омута, пожирающие с головой. В них можно было разглядеть все, но не его самого.

— Говори со своей возлюбленной! — голос сорвался сам, — А меня оставь в покое!

Тишина нависла всего на секунду, но ощущалась вечностью.

Рей чуть отступил. Ровно на шаг.

— Ревнуешь? — слегка, почти лениво, улыбнулся принц.

Меня это ударило сильнее, чем его руки.

— Запомни, — со всей серьёзность сказала я, — Я выйду за тебя. Но не полюблю.

Улыбка с его губ исчезла мгновенно. Будто ее и не было. Он выпустил меня из своей хватки и вдруг стало холодно. Я толкнула его в грудь и закрыла дверь комнаты перед его лицом.

Я словно пыталась сбежать. От него. От себя самой.

По-настоящему сделать этого не могла, поэтому тешила себя мыслями: отвергая принца вот так, обретаю хотя бы иллюзию выбора.

В комнате я постоянно погружалась в себя, в воспоминания.

— Когда тебе исполнится шестнадцать, — голос отца тогда был бодрым, живым, — Ты наденешь корону Морвейнда.

Помню, тогда я почти что плакала. Понимала, что выбора нет и от этого становилось только хуже.

— Почему принц Вальтер?

— Потому, что я дал клятву.

Отец обнимал меня и почти неслышно говорил:

— Не нужно бояться, дочка... — он обеими руками брал меня за лицо. Его глаза сияли чистой любовью. Брови приподнимались вверх, а губы улыбались так искренее. — Такова твоя судьба...

— Только я ее не выбирала... — говорила себе, смотря на своего отражение.

Каждое утро я ломала себя. Собирала заново по кусочкам. И весь мой мир. Все, что я когда-то знала, каждый день летело в топку.

А новый мне не нравился. Меня окунули в мир, где я оказалась не более, чем собственностью наследника престола. В мир, где за мной не стояла стража и рядом не было отца. Даже Вальтера не было рядом. Хоть он и обещал.

Ощущение беззащитности, которое бродило следом первые несколько недель, медленно рассыпалось. Я училась бороться за себя самостоятельно.

Вставала раньше, чем следовало. Делала различные упражнения, от чего моя фигура заметно подтянулась, но придало ли мне это физической силы — не знаю.

А на прошлой неделе я сдружилась с одной девушкой. Она была на год старше. Но́ра — так ее звали. Смуглая кожа выдавала, что она приехала с тех земель, где вечное лето — Сола́риан. У Норы были каштановые выгоревшие волосы, чуть ниже плеч и она часто оставляла их распущенными. Голубые глаза всегда были полны радости и уверенности. Пухлые алые губы редко прощались с улыбкой. Она была чуть выше меня. Нора — дочь кузнеца — отсюда и крепкое телосложение.

В школе она уже второй год и рассказала мне обо всех опасностях и сплетнях.

— Его Величество наследник, — с явной насмешкой говорила Нора, — уже почти три года водится с Сандрой. Она, конечно, красива и все такое, — Нора помотала руками у головы, — Но бешеная, — на лице подруги отразилось недовольство.

Мне подумалось, что все вокруг такого же мнения об Алисандре. Я и сама искоса поглядывала на нее. Замечала, как все расступаются и корчат недовольные гримасы за ее спиной. Но никто не осмеливался ее задеть. Конечно, она была любовью самого принца. И если бы кто-то причинил ей хоть каплю вреда — имели бы дело с Рейнаром.

— В прошлом году она отправила в лазарет трех девушек.

— Почему? — удивилась я.

— Потому что ей показалось, что они заигрывали с Рейнаром между уроками.

По спине прошел холодок. А за ним осознание, что меня ждет та же участь. Я была невестой принца. А значит — главным соперником. Не думаю, что она бы оставила меня в покое, узнав, что я не чувствую к принцу абсолютно ничего.

Помню, я тогда не могла уснуть до самого утра. Все думала о ней и о нем...

Нет, это не ревность.

Мне было плевать на заносчивого Рейнара!

Просто...

Он ведь был моей жизнью. В прямом смысле. Я не знала других парней. Меня яростно убеждали, что я должна его любить и боготворить. С такими мыслями я просыпалась и засыпала. Хотя тогда даже не видела его.

А что сейчас?

Он ходит с ней за ручку по всей территории дворца. При том, что все вокруг знают о свадьбе, которая уже через два месяца.

Принц так отчаянно пытался поговорить со мной. Утверждал, что должен меня защищать и оберегать. А сам подвергал меня аду на земле.

И Вальтер. Он так злился на сына. Каждое утро упрекал его за отношения с Сандрой. Но обходился лишь словами. Все потому, что генерал Морелия был его хорошим другом. Обидеть его дочь значило обидеть его самого. И это било сильнее. Ведь я была дочерью его лучшего друга. Но меня обидеть он не боялся.

Никто не боялся.

— Скоро вернется еще один сумасшедший и очень советую держаться от него подальше, — предупредила Нора, когда мы встретились после занятий.

От этой информации меня аж подкосило. Мне хватало видеть Сандру и Рейнара, которые одним своим присутствием портили мне жизнь. Теперь будет еще один?

Мне ведь незачем бояться. Я не пуп земли, чтобы все мерзкие люди липли ко мне. И мне не нужно заводить с ним дружбу или вообще разговор. Я решила, что не стоит думать о том, что меня не касается.

— Давай... — глаза подруги загорелись, она повернулась и схватила меня за плечи, — Давай сделаем так, что Рейнар никогда не сможет войти в твою комнату?

— Нора, я... — нервный смешок сорвался с губ.

Неуверенность прокатилась под кожей.

— Не бойся!

Я сцепила пальцы. Мне нужно было всего несколько секунд. Даже мгновений, чтобы понять, что это идея — просто великолепная.

— Была не была!

Мы слишком быстро преодолели сад и лестницу. Запыхались, но были довольны. Улыбки ярче я еще не видела на своем лице.

Сняла куртку и бросила у двери. Нора сделала так же и плюхнулась на кровать.

— Я никогда такого не делала... — призналась подруга.

— Ты... что?

— Ну... — Нора чуть приподнялась на локтях и стала рассматривать потолок. — Я только на оружие накладывала руны. Чтобы, ну знаешь, не сломалось.

Радость тут же улетучилась.

— Я только единожды использовала руны, — тихо сказала я и упала рядом с Норой. — Провал...

— Нет! — воскликнула девушка, — Не провал. Тебе ведь нужно учиться. Вот.

Она была права.

Мадам Рутт обещала выпороть меня, если у меня не получиться что-то кроме «да».

Воздух вошел тяжело. Рубашка тут же прилипла к спине.

— Расслабься, — начала Нора, — Отпусти мысли. Думай только о том, что хочешь, чтобы Рейнар не мог войти в твою комнату.

Села.

Закрыла глаза.

Попробовала представить.

Дверь.

Рейнар.

Его рука на ручке.

И как его отбрасывает назад.

Но единственное, что я видела, это пустоту. И внутри ничего не отзывалось.

— Ну? — шепотом протянула Нора.

— Ничего…

Раздражение настигло быстрее, чем я его ожидала.

Конечно. Почему должно получиться?

Я уже открыла глаза, готовая сказать, что это глупо, что все это — ошибка, что я…

И замерла.

Символы. Сначала один. Потом второй. Потом — десятки. Они вспыхивали и исчезали, накладывались друг на друга, крутились, будто пытались ускользнуть. Слишком быстро.

— Нора… — голос дрогнул. — Ты это видишь?

— Нет. Только ты.

Сердце ударило сильнее.

— Выбирай, — сказала она. — Рисуй на листке только те, которые отзываются в голове.

— А кровь?

— Эм... ну... — девушка чуть замялась, — Я сначала записываю и только потом рисую. У меня не получается, как у мадам Рутт.

Я увидела, как ее глаза потемнели, наполнились грустью. Огоньки на секунду погасли.

— Нельзя отвлекаться...

Я всматривалась. Символы мелькали, путались, давили. Пока один не задержался чуть дольше остальных. Потянулась к нему — мысленно. Он вспыхнул ярче. Потом еще один. И еще. Остальные исчезли. Остались только три. Схватила карандаш. Рука дрожала, но линии ложились точно. Будто я не рисовала — вспоминала.

ᚱᚨᛁᚾᚨᚱ ᚹᚨᛚᚦᛖᚱ ᚾᛁ ᛗᚨᚷ ᛁᚾᚷᚨᚾᚷᚨᚾ ᚺᛖᚱ, ᚾᛖ ᛗᛁᚾᚨᛉ ᚹᛁᛚᛚᛃᚨᛉ²

— Быстрее, — шепнула Нора.

В ответ я лишь наклонила голову и подбежала к двери.

Игла уколола палец.

Боль задержалась лишь на секунду.

Капля крови коснулась дерева.

Потом стала вырисовывать линии.

Один символ.

Второй.

Третий.

Кровь растекалась по дереву. На мгновение ничего не произошло. Вообще ничего. Я даже усмехнулась.

Глупо. Очень глупо было верить…

Но потом руны ярко вспыхнули и тут же погасли. Я даже отшатнулась от неожиданности.

— Ты видела?

— Да... — Нора приподнялась, — И ты побледнела.

Я всмотрелась в дерево двери. Очень внимательно. Искала руны на нем. Искала хоть какие-то изменения. Но все было как обычно. Только… воздух стал тяжелее. Плотнее.

— Как думаешь… сработало? — еле слышно спросила подругу.

Она лишь пожала плечами.

— Проверим, когда мой кинжал сломается.

Примечание:

²Райнар Вальтер ни маг инганган хер, не миназ вильяз (рек-ция на прото-германском) — Рейнар Вальтер не сможет войти в эту комнату без моего согласия

Сегодня был мой день рождения.

Смешно.

Я столько раз прокручивала его в голове, что он почти казался воспоминанием, а не чем-то, что должно произойти.

Дом. Сад. Теплый вечер, в котором свет гирлянд цепляется за листья и путается в волосах. Подруги, смех, липкие от сладостей пальцы, разговоры ни о чем и обо всем сразу. И главное — ощущение, что ты на своем месте.

Здесь этого не было.

Вальтер устроил праздник. Громкий. Пышный. Чужой.

Сад утонул в людях. Они текли туда бесконечным потоком — кто-то в дорогих нарядах, кто-то попроще, ученики, слуги, жители города. Смешались все, и от этого становилось только шумнее. Смех, звон бокалов, обрывки разговоров — все сливалось в один гул, от которого начинала болеть голова.

Я стояла у окна и смотрела на них сверху, как на что-то, к чему не имею никакого отношения.

Мария постаралась.

Алое платье было тяжелым, почти чужим на теле. Оно мягко скользило по коже, но в каждом движении напоминало о себе — подол путался под ногами, ткань цеплялась за пальцы рук, стоило чуть сильнее сжать кулак. На солнце оно переливалось, будто дышало. Волосы она убрала наверх, открыв шею и ключицы. Я всегда считала, что в этом есть что-то… слишком откровенное. Как будто ты беззащитнее, чем должна быть.

Красивая.

Выглядела именно так, как должна выглядеть невеста наследника. Только внутри было пусто.

Я поймала взгляд мужчины внизу. Он улыбнулся, поднял бокал, чуть склонил голову. Автоматически ответила тем же.

Сегодня мне улыбались. Завтра — будут смотреть иначе.

Горло сжало. Резко отвернулась от окна, будто это могло помочь.

Хватит.

Глубокий вдох. Медленный выдох. Еще раз.

Выпрямилась, заставляя плечи занять нужное положение, как учили. Спина — прямая. Подбородок — чуть выше.

Я не просто стою здесь. Я причина, по которой они все собрались.

Эта мысль сначала показалась чужой, но я за нее зацепилась.

— Голову держи, — тихо сказала себе, почти беззвучно. И пошла к двери. Рука легла на ручку. На секунду я замерла — не от страха, скорее от странного ощущения, будто за этой дверью что-то изменится. Открыла и сразу наткнулась на него.

Рейнар.

Он стоял у стены напротив, чуть откинувшись назад, будто давно занял это место и не собирался его покидать. Как будто знал, когда именно я выйду. Черный костюм сидел безупречно — ни складки, ни лишнего движения. Все в нем было выверено до мелочей. Даже эта выбившаяся прядь на лбу выглядела не случайной, а будто нарочно оставленной. Он медленно скользнул взглядом по мне.

Сверху вниз. Не спеша. Оценивающе.

На губах появилась улыбка. Та самая.

— С днем рождения, Эльдрант.

Рей протянул руку. Я даже не дала себе времени подумать. Ударила по его ладони — резко, с сухим звуком — и прошла мимо, будто его там и не было.

— Эй.

Раздражение в его голосе появилось сразу. Не сильное, но заметное.

Я не остановилась.

— Отец велел нам выйти вместе. Он объявит дату свадьбы.

Вот теперь — остановилась. Не потому что хотела. Просто тело отреагировало раньше, чем я успела это контролировать. Сердце дернулось неприятно, как будто споткнулось.

— Свадьба в первый день осени, — сказала я почти механически.

— Уже нет.

Я медленно обернулась.

— Он уезжает в Солариан. Вернется быстро, но решил перенести. На пару недель.

И это ударило странно. Не болью. Облегчением. Резким, почти стыдным. Чуть больше времени. Чуть больше свободы, пусть и иллюзии. Я на секунду прикрыла глаза и вдохнула глубже, чем нужно.

— Хорошо.

Когда мы снова встретились взглядами, во мне уже было больше твердости.

— Мы выйдем вместе, — добавила я. — Но ты меня не трогаешь.

Рейнар усмехнулся:

— Какая ты…

Сделал шаг ко мне.

— …чувствительная.

Я осталась на месте.

Еще шаг.

Расстояние сократилось до опасного. Я чувствовала тепло его тела, слишком отчётливо, слишком близко. В нос ударил знакомый сладкий запах — навязчивый, липкий, как будто он сам был частью его.

Рейнар наклонился. Медленно. Не торопясь, растягивая момент. Проверял, когда я сломаюсь.

Пульс отдавался в ушах. Громче, чем хотелось бы. Но я не сдвинулась ни на шаг.

— Не забывай, что ты моя невеста, — тихо сказал принц. Его дыхание коснулось губ.

Я заставила себя вдохнуть. Медленно. Через силу. Подняла руку. Пальцы легли ему на грудь — сначала просто коснулись ткани, потом упёрлись чуть сильнее.

— А ты не забывай, — так же тихо ответила я, — что это работает в обе стороны.

Рейнар замер едва заметно. Но этого хватило, чтобы надавить сильнее, не отводя взгляда.

— Ты не выше меня, — продолжила я, чуть склоняя голову, — Просто привык, что тебе никто не говорит иначе.

Его глаза изменились. Теперь Рейнар смотрел не сверху. Прямо.

Я сделала полшага вперед. Сама сокращая дистанцию до предела.

— Придется привыкать к другому.

Тишина между нами стала плотной, почти осязаемой.

Я видела, как он чуть глубже вдохнул. Как на секунду напряглась челюсть. Еще мгновение — и это перестало бы быть игрой.

Я не дала. Толкнула его. Резко. Не ожидая. Принц отшатнулся и ударился спиной о стену. Не сильно, но достаточно, чтобы сбить этот его выверенный контроль. На долю секунды этого хватило.

Сделала шаг назад. Потом еще один. Смотрела на него, не отводя взгляда. Запоминала. И только потом развернулась. Пошла к лестнице, не ускоряя шаг, хотя внутри все еще грохотало. Сердце билось слишком быстро. Ладони немного дрожали. Но я не остановилась. И не оглянулась.

*****

В сад Рейнар вышел первым. И этого оказалось достаточно. Никто не объявлял его, не поднимал голос — но пространство вокруг него перестроилось само. Разговоры не стихли, но сбились, словно люди на секунду забыли, о чем говорили. Кто-то шагнул в сторону, кто-то опустил глаза, кто-то, наоборот, уставился слишком открыто — с интересом, который граничил с дерзостью. Он шел так, будто все это — естественно. Будто иначе и быть не может. Легкий наклон головы в ответ на приветствие. Едва заметная улыбка. Ни одного лишнего движения.

Я вышла следом. Теплый воздух коснулся открытых плеч, ткань платья тихо зашуршала о камень. Я не ускорила шаг, не замедлила — просто вошла в это пространство, как в холодную воду. И сразу почувствовала — меня заметили. Взгляды перекинулись быстро. Почти жадно. Я подняла подбородок чуть выше.

Не защищаться. Принимать.

Вальтер увидел меня издалека. И, в отличие от остальных, не стал ждать. Он пошел навстречу сам. Толпа расступалась перед ним иначе, чем перед Рейнаром — не из любопытства и не из уважения. Из привычки подчиняться.

Я вложила ладонь в его руку.

Он притянул меня ближе — не демонстративно, но так, что граница между «рядом» и «под защитой» исчезла.

— Ты сегодня слишком красива, чтобы это было случайностью, — сказал он негромко.

И рядом стоящие тут же сделали вид, что не слушают.

Я позволила себе короткую улыбку.

— Тогда мне повезло, Ваше Величество.

Он хмыкнул — тихо, с одобрением.

Сегодня на нем не было ничего кричащего — но взгляд цеплялся сам. Белый камзол, тяжелая золотая вышивка, темные волосы, зачесанные назад. Никакой суеты, никакого стремления понравиться. Ему не нужно было производить впечатление. Он им был.

— Тебе пришло письмо, — сказал он, наклоняясь ближе.

Мир на секунду сжался до этой фразы.

— От отца.

Воздух никак не хотел помещаться в груди.

— Завтра, — добавил он, наблюдая за моей реакцией. — Сегодня ты здесь.

Его пальцы легко коснулись моей щеки. И это заметили. Я почти физически почувствовала, как вокруг меня меняется отношение. Как будто меня перестали просто рассматривать — и начали учитывать.

Вальтер выпрямился. И в следующую секунду стал другим. Он не повысил голос. Но сад замолчал. Не сразу — постепенно, волной, как если бы звук вытягивали из воздуха.

— Сегодня, — сказал он, и его услышали даже те, кто стоял у самых дальних столов, — мы празднуем шестнадцатый день рождения Элиры Эльдрант. Дочери короля Тарвелда — Фредрина из дома Эльдрант. И по совместительству — моего давнего и лучшего друга.

Он чуть развернул меня к толпе. Я оказалась в центре. Взгляды — десятки, сотни — легли на меня разом. Тяжело и очень внимательно.

Я не отвела глаз.

— Будущей королевы Морвейнда.

Секундное молчание давило на плечи.

— И невесты моего наследника — Рейнара из дома Вальтер.

Теперь повернулись все. И я — тоже.

Рейнар уже не стоял один. Он был окружен — слишком близко, слишком шумно. Девушки тянулись к нему, смеялись, ловили его взгляд, касались рукавов, плеча. Он позволял это. Но не полностью. Я заметила, как он едва заметно уводит руку, когда прикосновение задерживается. Как его взгляд становится на долю секунды холоднее, прежде чем снова смягчиться. Как он контролирует расстояние, даже когда делает вид, что не замечает его. И как Сандра это видит. Она уже двигалась к нему. Не быстро. Не спеша. Но люди расступались перед ней так, точно знали — лучше не мешать.

— Также, — продолжил Вальтер, — свадьба переносится.

Толпа вздохнула. Тихо. Но одновременно. Шепот поднялся мгновенно — быстрый, цепкий.

— Новая дата будет объявлена позже. Послы донесут ее до каждого.

Он сделал шаг вперед. И напряжение тут же осело.

— А сегодня — отдыхайте.

Улыбка вернулась. Но теперь — как часть роли.

— Пусть этот день запомнится.

Его рука легла мне на плечо. Тяжело. Уверенно.

— День рождения моей невестки.

И только после этого шум вернулся громче прежнего. Живее. Опаснее.

Вальтер ушел — и пространство снова стало хаотичным. Но уже не таким, как раньше. Теперь в нем было ожидание.

Я удержала улыбку. Ту самую — выверенную, почти невесомую. Голова чуть выше. Спина ровно.

— Видишь? — тихо сказала Нора, появляясь рядом.

Я даже не заметила, когда она подошла. В платье она выглядела иначе — мягче, но не слабее. Ее взгляд все так же цеплял, как крючок.

— Кого? — спросила я, не поворачивая головы.

— Ее, — Нора едва заметно кивнула.

Сандра уже стояла напротив Рейнара.

— Сейчас начнется, — добавила Нора с тем самым тоном, в котором было больше удовольствия, чем сочувствия.

— Уже началось, — ответила я.

Мы наблюдали. Сандра что-то сказала, активно жестикулируя. Рейнар ответил спокойно. И это было хуже.

Я заметила, как его пальцы на секунду сжались. Как челюсть едва напряглась. Контроль. Он держал его, как оружие.

— Тебе с этим жить, — тихо сказала Нора.

Я перевела на нее взгляд. Она смотрела прямо. Без улыбки.

— Я уже живу, — ответила я.

И это прозвучало иначе, чем раньше.

Нора фыркнула, возвращаясь в привычный тон:

— Ну и выбор у тебя.

— У меня его не было.

— Тогда хотя бы развлекайся, — она чуть наклонилась ко мне. — Например, ломай ему жизнь.

— Начало уже есть.

— Да? — ее глаза загорелись. — Насколько все плохо?

Я приблизилась к ней, почти касаясь плечом.

— Он сегодня впечатался в стену.

Нора замерла на секунду. А потом сжала мою руку.

— Лира… — тихо сказала она. — Я начинаю тебя бояться.

— Рано, — ответила я, возвращая взгляд в толпу.

Там, среди людей, Рейнар на мгновение посмотрел в мою сторону. И я не отвела глаз.

Теперь — нет.

*****

Солнце медленно стекало за линию горизонта, будто не хотело отпускать этот день. Небо тянулось за ним, окрашиваясь в теплые, густые оттенки — золотой, багряный, почти винный. Первые звезды проступали робко, как будто присматривались: можно ли уже занять свое место.

Гости уезжали один за другим. Кто-то кланялся, кто-то целовал воздух у моей щеки, кто-то говорил правильные, выученные пожелания. Я улыбалась. Кивала. Благодарила. И чувствовала, как с каждым таким жестом стираюсь. Ноги гудели. Спина ныла от прямой осанки. Щеки устали держать эту вежливую, почти приклеенную улыбку.

Когда последние экипажи скрылись за воротами, сад наконец выдохнул. Остались только студенты. И вот тогда стало по-настоящему неприятно. Взгляды — не вежливые, не осторожные — острые, скользкие. Шепот уже не прятался.

Я ловила обрывки:

— …она даже не сопротивляется…

— …с такой и обращаться будут…

— …Сандра ее раздавит…

Раньше бы это разорвало меня. Сейчас — только холодно легло где-то внутри.

Я медленно выдохнула и отвела взгляд.

Музыка вдруг стала громче. Смех — живее. Кто-то крикнул, кто-то захлопал, и сад, будто сбросив остатки официальности, превратился в совсем другое место. Живое. Настоящее.

— Пошли, — Нора схватила меня за руку, глаза у нее горели. — Ты должна это увидеть.

— Нора…

— Пошли.

Я попыталась упереться, но это было бесполезно. Она уже тянула меня сквозь толпу, и чем ближе мы подходили, тем сильнее меня захватывало происходящее.

Музыка била в грудь. Смех — в виски. Люди танцевали — не как на балах, не как учили. Свободно. Резко. Живо. Платья взлетали, волосы выбивались, парни уже сбрасывали пиджаки, закатывали рукава. Кто-то кружился, кто-то просто прыгал в такт, кто-то смеялся так, будто никогда в жизни не смеялся до этого.

И вдруг… я поймала себя на том, что улыбаюсь. По-настоящему. Тело само качнулось в ритм. Лёгкость разлилась внутри — непривычная, почти пугающая.

— Иди, — сказала я Норе, отпуская ее руку.

Она не заставила себя ждать — уже через секунду была среди танцующих, растворяясь в этом вихре.

Я осталась чуть в стороне. Наблюдала. Впитывала. И вдруг… почувствовала. Не увидела — сначала именно почувствовала. Как будто кто-то провел пальцами по внутренней стороне рёбер.

Тонко.

Точно.

Резко вдохнула и только потом повернула голову.

Он стоял чуть в стороне.

Рыжие волосы — растрёпанные, как будто он только что прошел сквозь ветер. Рубашка распахнута. Кожа на шее блестела от пота.

И глаза. Серые. Но в этом свете — живые, почти тлеющие.

Он смотрел на меня.

И внутри что-то… отозвалось. Слишком резко. Слишком точно.

— Элира, верно?

Голос был спокойный. Без давления. Без привычного веса титула.

Я на секунду растерялась.

— Верно… А вы?

— Ник.

Просто. Как будто этого достаточно.

— Просто Ник? — я не удержалась от улыбки.

— А зачем больше?

Он сделал шаг ближе и расстояние между нами стало… неправильным. Но таким естественным, … нужным.

— Ты — Элира. Я — Ник. Этого достаточно.

Он протянул руку.

И в этот момент я четко поняла: что-то тянет. Не разум. Не интерес. Тело. Как будто я уже знала это прикосновение.

— Я не танцую… — тихо сказала я.

— Я тоже.

И все равно — его рука оказалась на моей талии. Тепло. Жестко. Уверенно. И я… не отстранилась. Наоборот. Тело само подстроилось под него. Как будто так и должно быть. Как будто я просто… вспомнила.

Музыка подхватила нас. Я не знала шагов, но двигалась. Он вел — легко, без усилия. Ладонь в моей — крепкая, шершавая. Живая. Настоящая. И от этого прикосновения по коже шел ток. Не страх. Не смущение. Что-то глубже. Опаснее.

Каждый поворот — ближе.

Каждое движение — точнее.

Я не слышала никого вокруг. Только музыку. И его дыхание.

— Ты сегодня красивая, — прошептал он.

Губы почти коснулись уха. И меня прошило с головы до пят.

— Ты следил за мной? — выдохнула я.

— Не мог не смотреть.

Его взгляд задержался на моих губах.

И на секунду мне стало трудно дышать. Губы чуть приоткрылись. А потом я четко ощутила, как он тянется ко мне. Как расстояние между нами сокращается. И я поддаюсь этому чувству. Чувству, что так нужно. Что так должно быть.

Но музыка оборвалась. Не сразу — она как будто споткнулась.

Сначала сбился ритм. Кто-то не попал в шаг. Смех стал тише. А потом уже звук растворился, будто его просто задушили.

Я не сразу поняла почему. Потому что все еще была внутри этого движения, внутри чужих рук, внутри этого странного, тянущего ощущения, от которого кружилась голова. Но тело поняло раньше. Напряглось. Словно кто-то провел холодным металлом вдоль позвоночника.

Я медленно повернула голову.

Рейнар.

Он стоял не просто рядом — он стоял так, будто все вокруг принадлежало ему по праву. Люди отступили сами, даже не осознавая этого, оставляя между нами пространство, которое ощущалось как граница.

И он смотрел не на толпу.

На меня.

И только тогда я поняла, что все еще держу Ника за руку. Сжала ее сильнее — почти упрямо.

Ник не отпустил. Даже не попытался.

Наоборот — его пальцы чуть крепче переплелись с моими, и от этого внутри снова что-то откликнулось, болезненно-сладко, неправильно.

Рейнар сделал шаг ближе. Как хищник, который точно знает, что добыча никуда не денется.

— Элира, — произнес он спокойно. И от этого стало только хуже.

Я выпрямилась, хотя сердце уже начинало сбиваться.

— Чего тебе нужно?

Он даже не сразу ответил. Сначала перевел взгляд на наши руки. Потом — на Ника. И в этом взгляде было столько холодного презрения, что воздух будто стал гуще.

— Отпусти, — сказал он тихо.

Не мне.

Ник чуть склонил голову, разглядывая его внимательнее, чем стоило. Уголок губ дернулся.

— А она просила?

У меня внутри что-то сжалось.

Рейнар усмехнулся. Но это была не улыбка.

— Я не спрашиваю.

— Я заметил.

Ник не повышал голос. Не двигался. Даже руку с моей талии не убрал — только пальцы лениво сжались чуть сильнее, как будто проверяя, останусь ли я.

И я… осталась. Черт возьми. Я осталась.

Рейнар это увидел.

Поняла по тому, как у него на мгновение дернулась челюсть. Почти незаметно. Но я уже научилась замечать такие вещи.

— Ты не понимаешь, с кем связался, — произнес он, и голос стал ниже.

— Возможно, — спокойно ответил Ник. — А возможно, ты переоцениваешь себя.

Кто-то рядом тихо выдохнул. Кто-то отступил еще на шаг. Я чувствовала, как напряжение стягивает пространство, как будто сейчас что-то обязательно должно случиться — не крик, не драка… что-то хуже.

Треск.

Невидимый.

Рейнар сделал еще шаг.

Теперь между ними почти не было расстояния.

И я вдруг отчётливо поняла: если кто-то из них двинется — второй не остановится.

— Элира, — теперь он обратился ко мне, не отрывая взгляда от Ника. — Идем.

Это уже не было предложением. Но и приказом — тоже не совсем. Это было ожидание. Что я выберу.

Сердце ударило так сильно, что отдало в горло.

Но я осталась стоять на месте.

Ник тихо усмехнулся у моего уха, и это почти незаметное тепло его дыхания снова сбило меня.

— Похоже, сегодня она остается.

И это стало последней каплей.

Не успела вдохнуть, как Рейнар просто сделал движение — резкое, точное — и в следующую секунду земля исчезла из-под ног. Я ахнула, когда он закинул меня на плечо.

— Ты с ума сошёл?! Отпусти!

Била его, пыталась вырваться, но он шел, не сбиваясь, как будто я ничего не весила. Как будто это было… естественно.

— Рей! — голос Алисандры разрезал воздух.

Она пробиралась к нам, почти толкая людей, лицо искажено — не злостью даже, а чем-то более острым.

Машинально оглягулась назад.

Ник уже держал другую девушку слишком близко. И от этого что-то неприятно кольнуло под рёбрами.

Рейнар не остановился. Даже не обернулся.

— Твою мать, Сандра, не сейчас!

Голос был резкий. Раздраженный. И она остановилась. Просто… остановилась. Как будто ее ударили.

*****

Рейнар нёс меня быстро, почти не сбавляя шаг, и от этого у меня перехватывало дыхание — не столько от движения, сколько от ощущения, что я полностью лишена контроля. Я дёргалась, пыталась вывернуться, упиралась в его плечо, но он даже не замедлился.

И вдруг — руны.

Мысль ударила резко. Внутри все сжалось в тугой, холодный узел.

Если сейчас сработает… Если его откинет — я полечу вместе с ним.

Я замерла на секунду, вслушиваясь в собственное сердцебиение — слишком быстрое, слишком громкое.

Но дверь открылась легко. Будто ничего и не было.

Меня бросило на кровать, и потолок перестал раскачиваться только через пару секунд.

— Как ты…?

Я не договорила.

Он уже задвигал шторы. Тяжелая ткань сомкнулась, и комната мгновенно погрузилась в темноту — плотную, глухую, такую, в которой теряется пространство. На короткий миг стало по-настоящему не по себе.

Тихо. Закрыто.

Вспыхнул огонь.

Одна свеча.

Потом вторая.

Третья.

Тусклый свет медленно вытащил из тени его фигуру. Рейнар стоял напротив, и в этом полумраке его лицо казалось жёстче обычного — резче, холоднее. Глаза темнели так, что в них почти не отражался свет.

Он подошел ближе.

Я автоматически выставила руку, упираясь в его грудь.

Теплую.

Живую.

До боли близкую.

На долю секунды в памяти всплыло другое ощущение — грубая, шершавая ладонь, чужое тепло, которое тянуло, не спрашивая. Я почти вздрогнула от этого сравнения и сильнее надавила на Рейнара, будто отталкивая не только его, но и это воспоминание.

Он не остановился. Просто принял это давление — и все равно оказался ближе, чем я хотела.

— Не подходи к нему.

Голос прозвучал негромко, но в нем было столько жёсткой уверенности, что это даже не воспринималось как приказ. Скорее как нечто, что он уже решил за меня.

Я усмехнулась, хотя внутри все еще дрожало после танца, после этого странного, необъяснимого притяжения.

— А ты кто, чтобы мне это запрещать?

Он чуть склонил голову, изучая меня, будто пытался понять, где именно я сломаюсь.

— Твой будущий муж, если не забыла.

— О, как кстати.

Я оттолкнула его сильнее и встала, увеличивая расстояние между нами. Оно не спасало, но хотя бы давало иллюзию, что я еще контролирую ситуацию.

— Ты даже не понимаешь, о чем говоришь, Лира, — его голос стал тише, глубже, опаснее. — Он...

— Хватит.

Я не повысила голос. Но в нем было столько накопленного, что он все равно прозвучал резко. И дальше меня просто… прорвало. Слова пошли сами — сбиваясь, цепляясь друг за друга, ускоряясь. Я говорила про Сандру, про взгляды, про шепот за спиной, про то, как каждый день меня разбирают на части, а он даже не замечает. Где-то в середине я перестала следить за тем, что именно говорю. Это уже не был разговор — это был поток.

Он сначала попытался перебить. Сделал шаг, открыл рот… Потом остановился и замолчал. И это молчание оказалось куда тяжелее любых слов.

— Я не твоя, — выдохнула я в конце, уже почти без сил.

Тихо. Но в этой тишине это прозвучало отчётливо.

Он медленно шагнул ближе. Почти осторожно. Проверяя, отступлю ли я.

Не отступила. Хотя все внутри сжалось, ожидая этого движения.

— Я пытаюсь тебя защитить.

Я тихо рассмеялась. Звук мне самой показался чужим.

— Ты? Защитить?

Смех сломался, сорвался. Я шагнула к нему и ударила в грудь.

Раз.

Он даже не качнулся.

Еще.

— Ты даже не знаешь, что про меня говорят!

Слова резали. Не резко — глубоко. Проходили сквозь все сразу.

Он напрягся — я увидела, как сжалась челюсть, как на секунду дрогнули пальцы.

— Я не знал.

Тихо. Без защиты. Это ударило сильнее, чем если бы он начал спорить.

— Конечно, не знал.

Снова ударила его, но уже слабее. Сил почти не осталось — только усталость и горечь.

— Ты живёшь в своем мире, Рейнар. Где тебе все можно.

Руки опустились. Дыхание сбилось.

Он поднял руку — медленно, осторожно, будто давая мне время отстраниться — и коснулся моей щеки, стирая слезы. Его пальцы были тёплыми, и это прикосновение оказалось неожиданно мягким.

Я замерла, потому что не ожидала этого от него.

— Я все исправлю, — произнес он шепотом.

Потом притянул меня к себе, и я сначала напряглась, но потом — не сразу, не полностью — все же позволила себе чуть расслабиться.

— Я правда не знал о тебе, Лира, — тихо начал принц, и в этом «правда» было больше усталости, чем оправдания. — Ни имени. Ни лица. Ничего, — чуть отстранился, чтобы видеть меня, но не отпустил. — Отец… — он усмехнулся коротко, безрадостно. — Он редко не душил меня приказами. Но никогда не держал на цепи, как это делают с другими наследниками. Я рос так, будто у меня есть выбор. Понимаешь? Будто моя жизнь… моя.

Его взгляд на секунду ушел в сторону, как будто он видел не меня, а что-то далёкое.

— Я ездил, куда хотел. Делал, что хотел. Ошибался, ввязывался в драки, получал за это, снова лез… — уголок его губ дрогнул. — Влюблялся.

Он выдохнул, медленно.

— Да, влюблялся. По-настоящему, как мне тогда казалось. Приводил девушек во дворец. Уходил. Возвращался. Снова выбирал. Снова ошибался, — провел рукой по моим волосам, чуть сильнее, чем нужно. — Я жил так, будто имею на это право.

Тишина между нами стала плотнее.

— А потом… — его голос стал ниже, глуше, — за день до свадьбы твоего отца он просто поставил меня перед фактом.

Рейнар окинул меня взглядом.

— «У тебя есть невеста», — он усмехнулся, но в этом не было ни капли веселья. — Даже не спросил. Не подготовил. Просто… сказал. Как будто это всегда было частью моей жизни, просто я о ней не знал.

Я чувствовала, как внутри у него все это снова поднимается — не словами, а чем-то глубже.

— И знаешь, что было самым паршивым? — он чуть наклонился ближе. — Я сначала даже не понял, что это значит, — принц покачал головой. — Не сразу дошло, что это не просто союз. Не договор, который можно обсудить. Это… конец.

Слово повисло в воздухе.

— Конец той жизни, к которой я привык. Конец выбора. Конец свободы, к которой меня приучили с детства, — голос стал тише. — А потом я увидел тебя.

Я невольно задержала дыхание.

— И все стало окончательно реальным.

Он смотрел на меня так, будто пытался объяснить то, что сам до конца не принял.

— Ты стояла там… и была не просто «обязательством». Не просто именем в договоре. Живым человеком, — Рей провел языком по губам, будто слова давались с трудом. — И в этот момент я понял, что уже ничего не вернуть, — Рейнар сжал челюсть. — Я не знал, как с этим быть. Не знал, как… принять тебя. Себя. Все это.

Он на секунду закрыл глаза.

— Поэтому я делал единственное, что умел — отталкивал, — его взгляд снова вернулся ко мне. — Грубо. Жестко. Так, чтобы ты сама захотела уйти. Чтобы ты пошла к отцу и отказалась. Чтобы все это… развалилось без моего участия. Удобно, да?

Рейнар горько усмехнулся.

— Сандра… — он замялся, но все же продолжил. — Сандра была частью той жизни. Понятной. Простой. Где не нужно ничего решать, кроме того, кого ты хочешь видеть рядом сегодня, — чуть сжал пальцы на моих плечах. — А потом появилась ты. И все, что было до этого… перестало работать.

Тишина повисла между нами. Тяжелая. Настоящая.

Я слушала. И внутри это не превращалось в оправдание. Но складывалось в понимание. Тяжелое. Неприятное. Настоящее.

— Ты мог сказать, — тихо произнесла я, отстраняясь.

Он замер.

— Ты избегала...

— Потому что ты чуть не убил меня!

Я толкнула его сильнее, чем хотела. Он отступил на шаг, выдохнул сквозь зубы, и в этом выдохе было больше напряжения, чем в любом крике.

Воздух обжёг легкие, собирая меня обратно — по кускам, как делала это каждый день.

— Делай, что хочешь, — сказала я уже ровнее. — Я тоже буду делать, что захочу.

Плотная тишина между нами натянулась.

— Я выполню клятву, — добавила я, отворачиваясь к окну. — Но на этом все.

Он долго не отвечал.

Я почти чувствовала, как в нем что-то сдерживается.

Потом — резкий удар.

Кулак врезался в стену так, что по полу посыпались мелкие камни.

Я вздрогнула, но не повернулась.

— И как ты думаешь, это будет выглядеть?

— А сейчас тебя это волнует?

Он подошел ближе.

Я чувствовала его присутствие спиной — тепло, напряжение, дыхание.

— У тебя своя жизнь, Рейнар. У меня — своя.

Резкое движение — и я оказалась прижатой к стене. Воздух выбило из груди. Он наклонился ближе, и в этом расстоянии было что-то опасное — не физически, глубже.

— Я не буду молчать и терпеть. Но...

Имя он не произнес — как будто само его существование раздражало.

Во мне снова вспыхнула злость.

— Это я терплю!

Голос сорвался. Я толкнула его.

Раз.

Еще.

— Уходи…

Сначала тихо. Почти просьба.

— Уходи!

Била его, уже не контролируя ни силу, ни движение.

Он не останавливал. Не перехватывал руки. Просто стоял и принимал это — и в этом было больше силы, чем в ответном ударе.

А потом вдруг притянул меня к себе. Крепко. Жестко. Так, что вырваться уже не получалось.

— Проваливай, Рей…

— Нет.

Его голос прозвучал у самого виска — низко, близко.

Я чувствовала, как бьется его сердце. Сильнее, чем раньше. И на секунду — всего на секунду — в этом ритме не было злости. Только напряжение. И что-то еще.

— Я все исправлю.

Его дыхание сбилось едва заметно.

— Обещаю...

Рейнар Вальтер.

Несколько месяцев назад

Солнце уже стояло высоко и безжалостно жгло кожу. Еще несколько часов под ним, и я снова обгорю до красноты.

Узкий деревянный балкон едва выдерживал мой вес. На вид он держался исключительно на честном слове. Но это всего лишь второй этаж. Даже если рухнет, шею себе не сверну.

Город Раве́ль был одним из самых крупных в Та́рвелде, но чистотой он не блистал. Узкие улочки, которые вчера мне осточертели, производили не лучшее впечатление. Бродить по ним пьяным — та еще мука. Запах стоял ужасный, зато деньги в этом городе крутились огромные. У каждого купца, в каждой таверне и каждом борделе были лучшие вина, отменная еда, развлечения и дорогие ткани. Торговля у них шла куда лучше, чем в некоторых городах Мо́рвейнда.

— Милый, твое время истекает через пять минут. Плати или собирай вещи, — ласково протянула женщина, лежавшая в кровати.

Хозяйка уверяла, что лучше Милисы в Раве́ле никого не найти. И стоила она немало. Еще хозяйка сказала, что ей уже за тридцать. Меня это не волновало. Ведь ее лицо и тело говорили совсем об обратном.

Рыжие волосы рассыпались по подушке беспорядочными волнами. Аккуратная и упругая грудь так и манила меня вернуться в постель, как и все ее тело, в общем-то.

— Уже собираюсь, — протянул я, натягивая рубашку.

Уходить не хотелось. Таких ночей у меня давно не было, но отдавать такую сумму за эту женщину... черт, конечно, она того стоила.

— Как жаль... — она надула пухлые губки, — Ко мне редко заглядывают такие молодые и горячие парни.

— Я обязательно к тебе вернусь, — улыбнулся я и наклонился, чтобы ее поцеловать, — Только не старей, прошу.

Поцелуй вышел робким, но очень чувственным. В штанах снова стало тесно. Я даже на секунду подумал остаться, но в дверь постучали.

— Рейнар, нам пора!

*****

Алекс уже заплатил за лошадей и нашел самую новую карту. Путь был неблизкий, а наша карта, как показывал опыт, устарела.

Равель не был в наших планах. Мы забрели сюда совершенно случайно. Точнее, наша карта привела нас сюда. Хотя путь мы держали в Тайгу́.

— Сказали, что до Нари́за лучше идти через Брен и Серый бор, — говорил мой друг, пока мы покидали город через главные ворота. — Заночуем в Брене. Серый бор — маленькая деревня, ее пройдём за несколько часов, а там уже и порт.

Я молча кивал.

В Тайгу меня ждал новый меч. Старый стал маловат для моей руки. Отец подарил мне его на тринадцатилетие, а с тех пор я заметно возмужал и теперь отцовский подарок перейдёт в руки какому-нибудь сыну лорда или генерала.

Заказ я делал еще месяца три назад. И только неделю назад он был готов. Но судьба решила, что вместо меча мне больше нужна женщина.

В Тайгу я передал послание, чтобы меч доставили в Нариз. Не знаю, сколько мне придется его ждать.

Конечно, я мог приказать доставить меч в столицу. Но тогда пришлось бы остаться там самому. А мне хотелось только одного: оказаться как можно дальше от отца, дворца и бесконечных проблем, которые почему-то всегда находили меня первыми.

Тело приятно ныло после хорошей пьянки и женщины. Улыбка не спадала с моего лица, ведь мысли снова и снова возвращались к прошлой ночи.

— Знаешь, Ал, — обратился я к другу, нарушив долгую, приятную тишину, — Иногда думаю, что хотел бы вот так жить...

Алекс тихо посмеялся:

— Чтобы так жить, нужно зарабатывать.

— Я, по-твоему, не смогу работать в поле или в кузне? — по-доброму возмутился я, напрягая мыщцы на руках, — Я в одиночку все поле вспашу!

— Только за это поле ты не получишь столько денег, на которые вчера пил, ел и трахался.

— Тут ты прав...

Мы еще молчали некоторое время, разглядывая пейзажи.

Поля тянулись до самого горизонта, и на них трудились люди: дети, женщины, мужчины, старики. Их кожа была загорелой почти до черноты. А спины не разгибались от работы.

Где-то неподалёку тихо шумела река. Пастухи в компании нескольких собак гнали скот. А за деревьями уже начинался Брен.

Солнце садилось, когда мы добрались до постоялого двора.

— У меня все болит, я не выдержу даже одну девку. Давай отдохнём до порта, — просил Ал и я неохотно согласился.

Когда Алекс переступал порог борделя, то не мог остановиться на одной женщине. Покупал сразу двух или трех. А потом страдал весь следующий день.

Мне всегда хватало одной женщины. Если уж платить, то лучшей.

Хозяин постоялого двора накормил нас так, будто мы были его давними друзьями. После целого дня в седле горячее мясо и свежий хлеб показались роскошью. Уснул я мгновенно. А на рассвете Алекс уже колотил в дверь, уверяя, что если мы не выедем сейчас, то опять потеряем полдня.

*****

К вечеру нас встретил порт Нариз шумом, запахом жареной рыбы и бесконечной суетой.

Люди спешили каждый по своим делам. Кто-то тащил на плечах мешки с товаром, кто-то прижимал к груди корзины с едой, а почти каждый второй машинально придерживал кошелёк, будто ожидал, что его вытащат в любую секунду. Я и сам невольно проверил, на месте ли мой.

Следующие несколько дней пролетели незаметно.

Ночами я почти не спал. Не потому, что не мог уснуть. Просто одна женщина сменяла другую, и каждая старалась убедить меня, что она стоит своих денег.

— Мой господин доволен? — спросила девушка, стирая с губ следы своей работы.

— Твой господин... — тихо повторил я, хватая ее за руки и подминая под себя, — пока что не доволен.

Я укусил ее за маленькую упругую грудь и она звонко рассмеялась.

Ее звали то ли Аннабе́т, то ли Аннели́з. Я так и не запомнил. Поэтому называл просто Анни. Кажется, ее это вполне устраивало.

На следующий день была Кэтрин. Я готов был поклясться, что такими руками можно было исцелять людей. По крайней мере, усталость после дороги она снимала лучше любого лекаря.

Потом появилась Амелия.

За нее я заплатил даже больше, чем когда-то за Милису. Позже хозяйка призналась, что девушку продал собственный отец всего месяц назад. Цена складывалась не столько из опыта, сколько из молодости и редкой красоты.

Опыта ей и в правду не доставало, но я не жалел потраченных денег. Пусть хотя бы один вечер рядом с ней проведёт не старый, пропахший потом и вином купец.

Через полторы недели наконец доставили мой новый меч.

Больше задерживаться в Наризе не было смысла.

Алекс нанял капитана и небольшую команду. Корабль выглядел так, будто развалится раньше, чем отчалит, но капитан уверял, что пережил на нем не одну бурю.

Предстояло подняться по Каэ́лю.

Похоже, река решила проверить слова капитана.

Шторм налетел неожиданно. Волны бросали судно из стороны в сторону так, словно хотели перевернуть его. Алекс успел помолиться всем Богам, чьи имена только помнил, а потом принялся придумывать новых. Морская болезнь в сочетании со штормом оказалась для него настоящей пыткой.

Я умирать не собирался. Слишком многое еще хотелось успеть.

Поэтому вместо молитв я помогал команде: таскал канаты, держал снасти, вычерпывал воду. К тому моменту, когда мы наконец пристали к берегам Ярого, одежда промокла насквозь, руки горели от натертых ладоней, а в груди уже начинала подниматься простуда.

Но мы добрались.

Нам предстояло отдохнуть пару дней, пока не найдется свободный корабль, отплывающий в То́ргдол.

Поэтому, как только Алекс окончательно пришел в себя после путешествия, мы отправились в город.

Гре́йвен был портовой столицей Морвейнда. В детстве меня часто привозили сюда. В основном из-за матери. Стоило ей решить пройтись по рынку, как непременно нужно было ехать именно в Грейвен. Отец каждый раз с удовольствием отправлял меня вместе с ней.

Мне не просто не нравились эти поездки. Я ненавидел каждую из них. Да и вообще все, что было связано с матерью.

До сих пор не понимаю, почему испытываю столько неприязни к женщине, которая дала мне жизнь. Но одно я знал точно: это чувство было взаимным.

Стоило нам выйти на главную площадь, как нас тут же окружили несколько красивых девушек. Легкие наряды едва прикрывали тела, оставляя простор для воображения.

Алекс застыл с таким выражением лица, что я невольно усмехнулся. Кажется, еще немного, и он действительно пустит слюну.

Девушки кружились вокруг нас под музыку, легко касались рук и плеч, а стоило потянуться к ним, как они тут же ускользали, продолжая смеяться.

На площади становилось все шумнее. Музыканты играли все громче, торговцы наперебой зазывали покупателей, дети носились между прилавками, а воздух был пропитан запахами жареного мяса, пряностей, сладостей и вина. Грейвен праздновал свое трёхсотлетие.

Мы повеселились от души, наелись до отвала и выпили куда больше, чем следовало.

Наутро я проснулся в какой-то темной, маленькой комнате. Рядом мирно спала девушка. Когда голова перестала кружиться, смог рассмотреть ее лицо. Одна из тех танцовщиц, которые встречали нас. Значит, Алекс забрал всех остальных.

Потирая сонные глаза, я медленно встал с кровати и начал искать свои вещи.

— Что-то потерял, принц? — сонным голосом спросила девушка.

Я только поджал губы, сел на край кровати и провел рукой по ее волосам.

Как же ее зовут...?

— Еще совсем рано, спи. Я найду вещи и пойду, — тихо сказал я как можно нежнее. А после недолгой паузы добавил, — Сколько я тебе должен?

Девушка в миг проснулась, подскакивая на кровати.

Вот черт. Она не...

— Простите, ваше Величество, но вам действительно лучше уйти, — сказала она, сдерживая свое недовольство.

Ответить было нечего. Поэтому я быстро пробежался глазами по комнате. Рубашка у окна, брюки у двери, обувь под кроватью — еще никогда я не раздевался так вразброс.

Выходя из комнаты, зачем-то обернулся и задал самый глупый вопрос в своей жизни:

— Как хоть все прошло? Тебе понравилось?

Девушка не ответила. Только отвернулась к окну.

Намёк был понят. Главное теперь запомнить ее лицо, чтобы в следующий визит не совершить ту же ошибку.

Алекса я встретил у постоялого двора в порту Ярого, где мы остановились вчера после прибытия. Выглядел он так себе. Все шипел и при каждом шаге то и дело хватался за пах.

— Хорошая ночка? — спросил я, после завтрака.

Ал только кивал.

Голова, судя по всему, была далеко не главной его проблемой.

На следующий день мы отплыли из Ярого, а к вечеру уже располагались у его сводного брата Тима.

Отец Алекса однажды изменил жене, но не бросил мать Тима, и всячески помогал в воспитании сына. Мать Алекса не возражала, но присутствия Тима не терпела.

Ужин был сытный: жаренное мясо, суп, нарезанные овощи и фрукты. А на десерт к чаю был яблочный пирог.

— Рей, ты слышал про того мужика в Раксаре? — спросил Тим, как бы невзначай, убирая со стола грязную посуду.

— Только со слов Алекса, — честно признался я.

— Мой друг его видел, — тихо сказал Тим, наклоняясь к столу. Кажется, он не хотел, чтобы мать слышала разговор.

Его мать казалась мне отстранённой и немного забитой женщиной. Она не встретила нас и не промолвила ни слова. Все время сидела у камина в гостиной. Губы беззвучно шевелились, а взгляд был прикован к пустоте.

— И что говорит твой друг? — так же тихо спросил я.

Тим мельком глянул на мать и присел. Алекс придвинулся ближе.

— Говорит, что почувствовал правду в его словах.

Друг Тима чувствовал ложь, стоило оказаться в нескольких шагах от человека. Но если прикоснётся, то сможет сказать точно какие слова были правдой, а какие нет.

— Но там была и ложь? — шепотом спросил Алекс. Я с согласием кивнул.

Все эти истории про людей из несуществующих городов и без имён появлялись все чаще с каждым месяцем. Возможную причину я знал. Отец однажды говорил об этом. Но пока это были лишь подозрения. А вот простому народу знать такое не за чем. Рано или поздно мы с этим разберёмся и все забудут, что когда-то такое вообще было.

— Он не уверен.

Шея неприятно затекла, и рука сама потянулась размять мышцы.

— Не стройте догадки. Просто сумасшедшие. Вот и все.

Алекс и Тим переглянулись, но задавать вопросы не стали.

После ужина мы пол ночи говорили о всяком. Делились опытом с женщинами. Рассказывали про драки, в которых успели побывать.

— Тим, ты знал, что свою первую женщину мы с Вальтером разделили на двоих?

Мы расхохотались, а я вдруг почувствовал, как щеки предательски запылали. Картина до сих пор стояла перед глазами: два перепуганных тринадцатилетних девственника и женщина, которая годилась нам в матери. Интересно, она хоть иногда вспоминает нас или давно вычеркнула тот вечер из памяти?

*****

Дорога заняла весь день. Тело ужасно болело, потому что мы гнали лошадей галопом, без остановок.

Как только ворота дворца открылись, я увидел отца. Он сложил руки на груди и смотрел из-под бровей точно мне в душу.

Плевать.

Я отдал поводья кучеру, Алексу кивнул на прощание и теперь стоял напротив разъярённого отца.

— Я давал тебе две недели, — начал он, — А тебя не было больше месяца!

Его голос сорвался на крик и внутри у меня все рухнуло в пятки, но виду я не подавал.

— Карта устарела... — тихо сказал я, отводя взгляд.

Никогда не мог долго смотреть отцу в глаза. Они словно читали меня, как открытую книгу. А свои секреты я выдавать не собирался.

— Завтра мы едем на свадьбу в Та́рвелд. Ты будешь ждать в лодке.

— На лодке опасно! — возразил я, — Ты забыл, что было в прошлый раз?

В последний раз, когда отец воспользовался искажением пространства реки, мы чуть не умерли. Я до сих пор помню то чувство. Меня словно разрывали на части. Очень медленно и мучительно. Я несколько дней не мог избавиться от кошмаров и фантомной боли во всем теле. Даже целитель не мог помочь.

И теперь он хочет снова это испытать?

Безумец, не иначе.

— Я прекрасно помню... — успокоился отец, прочищая горло, — В этот раз все будет нормально.

Как у него все было просто...

— Умойся и через час жду тебя в кабинете.

Мне были ненавистны разговоры в кабинете. Это значило, что он снова лишит меня выбора.

В прошлый раз он велел мне ехать в Солариан с его советниками, чтобы проверить наследников. Я обожал поездки к принцам Сола́ри, но ехать с советниками отца, значит быть под присмотром круглосуточно. Любой неверный шаг — наказание.

— У тебя есть невеста, — сказал отец, когда я опустился в кресло напротив его стола.

Я усмехнулся.

Наверняка очередная попытка вывести меня из себя.

— У меня что?

— Невеста.

Смех вырвался сам собой. Сначала тихий. Потом громче. Я даже ладонью провел по лицу, пытаясь успокоиться.

— Хорошая шутка.

Но отец молчал.

— Ты ведь сейчас шутишь? — улыбка медленно сползла с моего лица.

— Нет.

Несколько секунд я просто смотрел на него, не понимая, что происходит.

— Какого хрена? — я резко поднялся с кресла. — Какого хрена, отец?!

Он даже не дрогнул.

— Ее зовут Элира Эльдрант. Дочь Фредрина.

— Кто?!

Имя ничего мне не говорило. Я никогда не слышал ни об этой девушке, ни о том, что у Фредрина вообще есть дочь.

— И ты сейчас решил поставить меня перед фактом? После всего? После того как столько лет спокойно смотрел, как я живу?

Отец сложил руки на груди.

— Это было решено задолго до того, как ты начал таскать по своей постели каждую смазливую девку, которая улыбнулась тебе на улице.

Я почувствовал, как внутри что-то оборвалось.

— Значит, все это время... все уже было решено?

— Да.

— И ты молчал?

— Потому что считал, что у тебя еще есть время повзрослеть.

Я нервно рассмеялся.

— Повзрослеть? Ты называешь это взрослением? Просто однажды сообщить человеку, что вся его жизнь давно принадлежит кому-то другому?

Я заходил по кабинету, пытаясь успокоиться, но с каждым шагом становилось только хуже.

— У меня были свои планы. Своя жизнь. Ты прекрасно знаешь про Алисандру. Сам ни разу не сказал мне прекратить встречаться с ней. А теперь просто заявляешь: "Поздравляю, сын. Ты женишься на незнакомой девушке".

— Именно так. И чем раньше ты это поймёшь, тем меньше боли себе причинишь.

— Да ты...

Я не смог договорить. Слова застряли в горле.

Отец медленно и неторопливо поднялся из-за стола. Он уже принял решение и не собирался что-то менять.

— Посмотри на себя, Рей. Ты ведёшь себя так, словно я отправляю тебя на казнь.

— А разве нет?! — я ударил ладонью по столу так сильно, что чернильница подпрыгнула. — Ты хочешь запереть меня в браке с женщиной, которую я даже никогда не видел! Лишить меня всего, что я люблю! Моих путешествий. Моей свободы. Моей жизни! И после этого удивляешься, что я не прыгаю от счастья?!

Отец молча, спокойно смотрел на меня.

И это спокойствие бесило сильнее любого крика.

— Свободы? Ты всерьёз решил, что родился свободным? — он сделал несколько шагов ко мне. — Ты наследник Морвейнда. Не крестьянин. Не кузнец. Не наемник. Ты получил обязанности вместе с первым вдохом. Просто до сегодняшнего дня тебе позволяли делать вид, что их не существует.

— Мне плевать!

— А мне нет!

Голос отца ударил по кабинету так, что стекла в окнах задрожали.

— Потому что пока ты разъезжал по борделям, пил вино и воображал себя свободным человеком, я удерживал на плечах целое государство! Каждый день принимал решения, за которые другие платили кровью! И теперь ты смеешь стоять передо мной и жаловаться, что тебе не хочется жениться?

Я сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.

— Это моя жизнь!

— Нет, — он ткнул пальцем мне прямо в грудь. — Это жизнь наследника Морвейнда. И она никогда не принадлежала тебе.

Каждое слово било сильнее удара поддых.

— Ты женишься на Элире Эльдрант. И сделаешь все, чтобы она никогда не увидела того избалованного мальчишку, который сейчас стоит передо мной. Потому что, если она сбежит, последствия придется разгребать не тебе, а всему миру.

— Тогда найди себе другого наследника!

Я почти прорычал эти слова.

В кабинете стало так тихо, что я услышал, как где-то за окном скрипнула ветка.

Отец смотрел на меня несколько долгих секунд. Потом медленно подошел. Настолько близко, что я чувствовал запах табака на его одежде.

— Другого наследника у меня нет.

Он говорил так тихо, что мне пришлось вслушиваться. Почему-то именно в этот момент захотелось сделать шаг назад.

— Есть только ты. И хочешь ты этого или нет, однажды ты займёшь мое место. Поэтому прекрати вести себя как мальчишка и впервые в жизни поступи так, как обязан наследник.

Под кожей искрилась бешеная ярость, желая выйти в мир. Челюсть сжималась до скрипа зубов. И я покинул кабинет, не оборачиваясь на крики отца. Впервые в жизни ушел без разрешения.

Ноги несли меня по лестницам и коридорам. Глаза даже не видели куда, но тело подчинялось. Старое красное дерево выросло будто из ниоткуда. В детстве я всегда колотил его палками после ссор с матерью. Сейчас оно примет мои побои из-за ссоры с отцом.

Глухие удары разносились эхом по двору. Как и мои крики.

Моя жизнь должна была быть свободной. Я хотел сам выбирать, кого любить. Сам решать, где жить. Сам однажды назвать своих детей. Но теперь даже это право у меня отнимали. Оказалось, я без остатка принадлежал короне.

Кровь медленно капала на траву, впитываясь в холодную землю.

Руки болели, пальцы еле разжимались.

Голова была забита только одним: я, мать вашу, женюсь.

*****

Выехать пришлось с первыми лучами солнца. Самых быстрых коней запрягли налегке, без лишнего груза. Только третья лошадь тащила небольшую телегу с лодкой. Всю дорогу я невольно оглядывался, проверяя, на месте ли она. Казалось, если с этой чертовой лодкой что-нибудь случится, я смогу развернуться и вернуться к своей прежней жизни.

Отец не произнес ни слова.

Впрочем, как и я.

Путь от столицы до Каэля занял почти весь день. Потом мы долго шли вдоль берега, пока отец искал нужное место. Искажение пространства не открывалось где попало. Малейшая ошибка могла выбросить человека в десятках лиг от цели. Или не выбросить вовсе.

Мы почти добрались до границы Торгдола, когда отец наконец остановился.

— Здесь.

Я молча спустил лодку на воду.

Холодная река лениво облизывала борта, будто ничем не отличалась от любой другой. Но я прекрасно помнил, что скрывается под этой спокойной гладью.

Пока отец закреплял весла, я смотрел на темную воду и думал лишь об одном.

Еще вчера у меня была жизнь. Сегодня я плыл навстречу женщине, которую никогда не видел.

— Сейчас у руля буду я. Обратно поведёшь лодку ты.

Я лишь кивнул.

Первые минуты ничего не происходило. Потом воздух стал тяжелее, будто сам мир сделал глубокий вдох. Ветер стих. Шум воды исчез. Лес на берегах начал расплываться, словно его смывали дождём с картины. Небо потеряло звезды и превратилось в бесконечную чёрную бездну, в которой не осталось ни луны, ни облаков.

Я почувствовал, как что-то медленно сдавило грудную клетку. Стало тяжело дышать. Магия под кожей беспокойно зашевелилась, словно хотела вырваться наружу.

Отец сидел неподвижно. Его взгляд был прикован к одной точке впереди. Кажется, за все это время он ни разу не моргнул.

Я же изо всех сил цеплялся за реальность.

Время перестало существовать. Секунда могла тянуться вечность. А вечность вдруг схлопывалась в один удар сердца. В какой-то момент мне показалось, что я снова стою в кабинете отца.

Потом увидел лицо матери. Потом Алисандру. Потом девушку, имени которой уже не мог вспомнить. Все они смотрели на меня так, будто знали то, чего не знал я сам.

Я зажмурился в надежде избавиться от них, но лица никуда не исчезли. Они были уже не перед глазами. Они были внутри.

Пальцы свело так сильно, что ногти впились в ладони. Челюсть болела от напряжения. Казалось, еще немного, и зубы просто раскрошатся.

Хотелось закричать.

Хотелось выпрыгнуть из лодки.

Хотелось сделать хоть что-нибудь, лишь бы прекратить это.

Но нельзя.

Стоило поддаться хоть на мгновение, и магия сама завершила бы путь вместо нас.

Я впервые в жизни пожалел, что вообще способен чувствовать магию.

Обычный человек увидел бы лишь спокойную реку. Я же чувствовал, как меня медленно выворачивают наизнанку.

Я не знал, сколько прошло времени. Может, несколько минут. Может, несколько часов. Когда мир наконец перестал расползаться перед глазами, из белесой дымки медленно выступил зимний лес Эльдрантов.

За спиной раздался тяжелый вдох. Потом кашель. Такой надсадный, что мне показалось, будто отец сейчас выплюнет собственные легкие. Он отвернулся, вытер рот рукавом и только после этого поднялся.

— Жди здесь и будь на готове, — приказал отец, выбираясь на заснеженный берег.

— А если я ошибусь? — шепнул я осторожно, ожидая его гнева.

Но отец лишь вздохнул и так же тихо сказал:

— Не ошибёшься. Просто не позволяй реке думать за тебя. Все время держи перед глазами Кайро́н. Хоть на миг отвлечёшься, и она поведёт тебя сама.

Как только я коротко кивнул, отец ушел.

Его не было очень долго. Холод уже пробирался сквозь меховой плащ. Я никогда не любил зиму. До сегодняшнего дня она всегда означала только одно: горячее вино, натопленная комната и женщина, рядом с которой можно забыть обо всем.

— Черт...

Теперь все это осталось по ту сторону реки.

*****

Сначала из лёгкого тумана вышел отец, а уже через несколько мгновений за его спиной появилась она.

Высокая, удивительно хрупкая и совсем юная.

Внутри у меня все болезненно сжалось.

Отец... ты совсем с ума сошёл? Сколько ей вообще лет?

Какое-то время я молча рассматривал ее из-под глубоко надвинутого капюшона. Заплаканные зеленые глаза, раскрасневшиеся от мороза лицо, на котором еще не успело исчезнуть что-то совсем детское, заставили меня невольно задержать взгляд. Даже окажись она одной из девушек в борделе, я бы не посмел ее коснуться. Но это дитя станет моей женой. И кем тогда буду я, если однажды заставлю ее лечь со мной в одну постель?

Это неправильно.

К черту мою жизнь. Я хотя бы успел пожить так, как хотел. Исколесил полмира, напивался до беспамятства, влюблялся, ошибался, просыпался в чужих городах и сам выбирал, куда ехать дальше. А что успела она? Видела ли хоть один город за пределами Тарвена? Знает ли вообще, как выглядит мир? Или вся ее жизнь состояла из уроков, этикета и разговоров о будущем муже, которого она никогда не просила?

Я глубоко вдохнул и крепче сжал весла. Прежде чем заставить себя думать о Кайро́не, я уже принял решение: по возвращении домой попробую убедить отца отказаться от этой свадьбы.

Элира Эльдрант

Утро оказалось прохладным, и воздух на тренировочном дворе звенел так, будто его можно было разрезать. Каменные плиты под ногами еще хранили ночную сырость, а стойки с оружием тянулись вдоль стены — аккуратные, строгие, уставленные металлом, который ловил свет и отдавал его холодными бликами.

Я замедлила шаг.

Все это выглядело слишком… настоящим. Здесь нельзя было спрятаться за вежливой улыбкой или отвести взгляд, как на уроках. Здесь любая ошибка останется на теле.

Практика по оружию всегда, как мне потом сказали, проходила у двух курсов одновременно: первый и второй, затем второй и третий. Чтобы закалить младших.

И придать уверенности старшим...

— Ну что, принцесса, выберешь веер? — лениво протянул кто-то позади.

Узнала голос, но не обернулась. Только плечи чуть напряглись.

— Или подушку? — добавил другой, уже с явной насмешкой.

Рядом со мной Нора фыркнула так громко, что несколько человек обернулись.

— Завидуйте молча, — бросила она через плечо. — У нее хотя бы есть шанс не уронить оружие себе на ногу.

Я невольно усмехнулась, хотя внутри все равно неприятно кольнуло. Пальцы сами собой сжались — будто уже держали оружие и боялись его уронить.

— Спокойно, — тихо сказала Нора, слегка толкнув меня плечом. — Они сейчас сами облажаются. Просто подожди.

Кивнула, глубоко вдохнув.

В центре двора уже стояла мадам Торрин. Она не повышала голос. Ей это было не нужно. Высокая, собранная, с прямой спиной и холодным взглядом, она выглядела так, будто сама могла заменить любое оружие вокруг.

— Построились, — произнесла она.

И этого оказалось достаточно. Шум стих почти сразу. Даже те, кто только что язвил, вытянулись, будто их резко поставили на место. Мадам Торрин медленно прошлась вдоль ряда, останавливаясь на каждом чуть дольше, чем хотелось бы.

— Сегодня вы не просто возьмёте оружие, — сказала она, обращаясь к первогодкам. — Сегодня вы покажете, способны ли вы его удержать. Не руками.

Она чуть наклонила голову.

— Головой.

По спине пробежал холодок.

— Подходите. Выбирайте.

Люди двинулись сразу. Металл зазвенел, когда оружие снимали со стоек.

Я осталась на месте на секунду дольше. Мой взгляд сам нашел кинжалы. Небольшие, легкие, почти незаметные среди остального оружия. Но в них было что-то… правильное. Точное. Как будто они не требовали силы — только уверенности.

— Возьми их, — тихо сказала Нора рядом.

— Думаешь?

— Я знаю, — пожала она плечами. — Ты не про грубую силу.

Медленно протянула руку и взяла один кинжал. Потом второй. Лезвия легли в ладони так, будто я держала их уже не в первый раз. Это было странно… и немного пугающе.

Сделала осторожное движение. Потом еще одно.

— Хм, — Мадам Торрин стояла рядом, наблюдая за моими руками. — Интересный выбор, — сказала она.

— Я не уверена, что справлюсь с чем-то тяжелее, — я подняла на нее взгляд.

Учитель смотрела на меня спокойно.

— Вы не уверены, потому что не пробовали или потому что боитесь выглядеть слабой?

Вопрос попал точно. Я сжала рукояти чуть сильнее.

— Я не хочу быть медленной, — ответила я, и сама удивилась, насколько честно это прозвучало.

На секунду ее взгляд смягчился:

— Тогда смените.

Она кивнула в сторону коротких мечей. Я подошла ближе. Провела пальцами по рукоятям, выбирая. Взяла два — легких, сбалансированных. Вес оказался ощутимым, но не пугающим. Скорее… обязывающим.

— Хорошо, — кивнула мадам Торрин. — Теперь посмотрим, умеете ли вы думать, пока двигаетесь.

Сзади снова послышался шепот:

— Смотри, сейчас она себя же и порежет.

— Я даю ей минуту.

Нора резко обернулась:

— Хотите проверить на себе?

Я не сдержала короткой улыбки. Но внутри все равно оставалось напряжение. Выдохнула, пытаясь сосредоточиться. И в этот момент почувствовала взгляд. Это было не сразу очевидно — сначала просто легкое ощущение, будто по коже провели кончиками пальцев.

У стены стоял Ник. Он не двигался. Просто смотрел. И от этого внутри что-то странно откликнулось. Быстро и очень глубоко Как тогда, в танце — будто меня тянуло к нему не мыслью, а телом.

Резко отвернулась, будто могла этим что-то остановить. И тут же наткнулась на полную противоположность.

Рейнар стоял дальше, почти в тени, но его было невозможно не заметить. Руки скрещены, плечи напряжены, и глаза — темные, тяжелые — были прикованы ко мне. Не к оружию. Ко мне. И от этого внутри что-то сжалось. Совсем иначе, чем с Ником. Не тянуло — держало.

— Сосредоточьтесь, — голос мадам Торрин вернул меня в реальность. — Стойка.

Попыталась повторить то, что видела у других. Ноги — шире, вес вперед, руки — не зажаты.

— Слишком напряжены, — сразу сказала учитель. — Если вы зажаты — вы уже проиграли.

Мадам подошла ближе и поправила мои плечи, чуть опустила локти.

— Не боритесь с оружием. Договоритесь с ним.

Сделала вдох. Попробовала снова. На этот раз движение вышло мягче.

— Уже лучше, — кивнула она. — Теперь шаг.

Двинулась вперед. Потом в сторону. Попыталась удержать равновесие. Мечи требовали контроля.

— Не думайте, — сказала мадам Торрин. — Чувствуйте.

И на секунду у меня получилось. Движение стало естественным. Тело перестало сопротивляться. Лезвия не мешали — продолжали меня.

— Вот! — тихо, но восторженно выдохнула Нора где-то сбоку.

Я даже не повернулась. Потому что снова почувствовала их.

Ник.

Напротив — Рейнар.

Два разных ощущения.

Одно — тянуло. Мягко. Опасно. Почти приятно.

Другое — давило. Удерживало. Не отпускало ни на шаг.

И между ними была я. С мечами в руках. И впервые за все это время мне показалось, что я могу не только защищаться.

*****

— Раньше, — начал мистер Томпсон, когда в классе стих последний шепот, — не было разделения времён года.

Он неторопливо обошел стол, взял книгу, пролистал несколько страниц — не читая, скорее по привычке — и закрыл ее, словно то, о чем он собирался говорить, было куда важнее любых записей.

— А как было? — донеслось с задних рядов.

Зачем-то я обернулась.

Девушка. Почти копия Алисандры — те же черты, та же холодная уверенность во взгляде. Она поймала мои глаза сразу, будто только этого и ждала, и едва заметно усмехнулась. Взгляд — сверху вниз, с презрением, как будто я уже что-то ей задолжала одним фактом своего существования.

Отвернулась, не желая зацикливаться.

И что я вам всем сделала…

— Раньше было так, — продолжил Томпсон, медленно шагая вдоль рядов, заложив руки за спину, — на каждом континенте одновременно наступала зима. Затем весна. Лето. Осень.

— Что такое осень? — перебил кто-то.

В классе сразу стало тише. Внимание натянулось, как струна. Десятки взглядов устремились на учителя. Десятки людей, которые не знали того, что для меня было… почти воспоминанием.

Мистер Томпсон вздохнул, устало, но без раздражения.

— Совсем никто не знает?

Моя рука медленно поднялась. И так же медленно опустилась. Слова застряли где-то между горлом и грудью, не решаясь выйти. Учитель заметил. Подошел ко мне, постучал пальцами по столу — негромко.

— Вот вам и задание, — сказал Томпсон, глядя на весь класс. — Через две недели жду ваши ответы.

Я подняла глаза.

— А почему разделили?

Он чуть улыбнулся — не широко, но так, будто вопрос ему понравился. Вернулся к столу, оперся на него.

— Император был своенравным человеком, — со вздохом начал Томпсон, — А мы до сих пор разбираемся.

Легкий смешок прошелся по кабинету. Все понимали, о чем говорил Томпсон. Но не я.

— Император всей душой любил весну, а все остальное не мог стерпеть. Морвейнд был столицей империи. Поэтому здесь весна и осталась навсегда.

Тишина на несколько секунд заполнила класс.

— Тарвелд был более важной частью империи, — продолжил он, — Там готовили сильнейших воинов. Зима для этого подходила лучше всего. Поэтому теперь там вечные зимы. Ну, а из Солариана император сделал ферму размером с континент. Все, что вы сейчас любите, что едите и пьете. Все это когда впервые было выращено в Солариане. Лето стало идеальным климатом, чтобы собирать урожай по пять, а то и семь раз за год.

— Если император погиб, почему все не вернулось обратно? — спросила та самая девушка.

Томпсон сел на край стола, сцепив пальцы.

— Магия не умирает вместе с носителем. Земля принимает ее и распространяет.

Слова прозвучали слишком просто, для того, что за ними стояло.

— Если земля ее распространяет… — я услышала свой голос как будто со стороны, — то кто ее сдерживает сейчас?

Вопрос повис в воздухе. И в этот момент внутри что-то резко щёлкнуло. Слова мадам Торрин всплыли сами собой, холодные, чёткие: если ты король — магия твоя правая рука.

Сердце сбилось. Я даже не дала ему ответить.

— Короли…

Томпсон кивнул.

И мир… словно чуть сместился. Класс вдруг стал слишком большим. Или это я — слишком маленькой. Спинка стула перестала ощущаться, как будто ее не было вовсе. Пол ушел из-под ног, и я на секунду потеряла опору — не телом, а чем-то глубже.

Короли. Отец.

Мысль пришла не сразу — сначала только чувство. Тяжелое, липкое, как страх, который еще не оформился в слова.

Неужели…

Перед глазами всплыло его лицо. Уставшее. Слишком спокойное. Напряженное там, где никто не видел.

Неужел и из-за этого? Но тогда… Вальтер…

Мысли цеплялись друг за друга, не складываясь в ответ. Только в догадки. И каждая следующая была хуже предыдущей.

Голос Томпсона звучал где-то рядом. Но я его уже не слушала.

Когда урок закончился и класс начал шуметь, подниматься, обсуждать, я осталась сидеть еще на несколько секунд, будто тело не сразу вспомнило, как двигаться. А потом все же подошла к учителю.

— Где я могу узнать о своем отце? — голос дрогнул, но я удержала его.

Он задержал внимание на мне чуть дольше.

— Что именно вы хотите знать?

Горло словно перехватило.

— Он болен. И я хочу понять… это из-за магии императора или…

Томпсон на секунду отвел взгляд, будто что-то обдумывал.

— Я найду вас, когда узнаю больше.

Он улыбнулся — мягко, почти по-отечески — и слегка коснулся моего плеча.

— Не стоит переживать о нем. Поверьте… он будет в порядке.

*****

Рейнар встретился мне в коридоре — у самой двери в сад, где тянуло прохладой и слышались приглушённые голоса снаружи.

Наши взгляды сцепились всего на мгновение, но этого оказалось достаточно, чтобы воздух вокруг нас обрёл вес. Он не отвел глаз сразу — задержал их чуть дольше, чем обычно. И в этом взгляде было слишком много всего: напряжение, усталость… и что-то еще, что я не успела разобрать.

Уже собиралась пройти мимо, как между нами встала Алисандра.

Резко. Почти демонстративно.

Она даже не взглянула на него — все ее внимание было на мне. Скользящий, холодный взгляд сверху вниз, медленный, выверенный, будто она примеряла, с какого угла меня удобнее сломать. Губы чуть тронула улыбка — не настоящая, ровная, отточенная. Мысленно она меня уже убивала.

Я не отвела глаз. Наоборот — чуть опустила подбородок, позволяя взгляду стать тяжелее, глубже. В груди медленно поднималась злость: теплая, вязкая, как расплавленный металл. Почти физически почувствовала, как она наполняет меня, делает устойчивее.

И в этот момент Рейнар легко, но с некой грубостью, толкнул Сандру в спину.

— Шагай... — холодно произнес ей принц, не сводя с меня глаз.

Обещал вс е исправить. Очень вовремя.

Заметила, как уголок губ Сандры дрогнул — совсем чуть-чуть. Она уловила это. Мою реакцию. Его. Все сразу. Ее пальцы скользнули к его руке — уверенно, будто это было естественно. Сжали. И она увела его за собой в сад, не оборачиваясь. Рейнар вырвал руку и я увидела, как округлились глаза Алисандры. Она что-то увидела на лице принца. И этого было достаточно, чтобы теперь на моем лице родилась улыбка.

Нора догнала меня почти бегом и теперь шла рядом.

— Честное слово, — пробормотала я, не отрывая взгляда от дверей, — иногда мне кажется, что она во сне репетирует мою смерть.

Нора тихо прыснула, но тут же покосилась на меня внимательнее.

— Ты ведь знаешь, да? — ее голос стал другим — мягче, но с явной насмешливой искрой. Она легонько толкнула меня плечом.

— Что именно? — протянула, переводя на нее взгляд.

Нора прищурилась, будто ловила момент.

— Все это видят, Лира. Абсолютно все.

Она чуть наклонилась ближе, понизив голос до шепота, от которого по спине пробежали мурашки:

— Он на тебя смотрит так, будто у него выбора нет.

Ноги перестали слушаться.

— Не выдумывай..

— Что? — Нора усмехнулась, отводя взгляд вперед, но уголки ее губ все еще тянулись вверх. — Не подходит. Не трогает. Почти не говорит. Но… он тебя буквально пожирает глазами.

Слова прозвучали слишком уверенно, чтобы их можно было просто отмахнуть.

Попыталась вспомнить. Коридоры. Зал. Сад. Ни разу… Я ведь правда не замечала. Или не хотела замечать?

Нора скосилась на меня — долго, понимающе.

— Ну да, конечно.

Я закатила глаза, стараясь вернуть себе привычное равновесие.

— Что у вас было, когда он утащил тебя с танцев? — не унималась она, снова оживляясь. — Ты исчезла, вернулась — и молчишь, как будто ничего не случилось. Мне, между прочим, интересно.

Конечно, интересно. Только вот объяснить это… куда сложнее, чем пережить.

— Там нечего рассказывать, — бросила я, отворачиваясь и ускоряя шаг.

— Лира…

— Правда.

Нора не поверила. Это было видно по тому, как она чуть приподняла бровь, но спорить не стала — лишь тихо усмехнулась себе под нос.

Я почувствовала, как разговор начинает подбираться слишком близко к тому, что я пока не готова была трогать.

— А как у тебя с тем парнем? — резко спросила я.

Это было удобно. Безопасно. И, главное — позволяло не отвечать. А еще, это моментально сменило внимание Норы. На прошлой недели она все твердила о каком-то парне, с которым познакомилась на моем дне рождении. Ее глаза горели, щеки пылали краской. Я всегда любила слушать ее истории. Она была настоящей со мной. С другими. Ей было плевать на мнение окружающих. Нора всегда говорила: мне жить эту жизнь. Не им.

И была чертовски права.

— Ну... — протянула подруга и румянец снова заиграл на ее щеках. Она закусила губу и закатила глаза, от удовольствия.

— Вы что...? — улыбка на моем лице стала шире. Нора закивала, улыбаясь во все тридцать два.

— Он хорош... — шепотом добавила подруга мне на ухо.

Ответа не нашлось, только легкий толчок в плечо. А большего и не надо было. Нора понимала меня с полуслова, будто мы всю жизнь были знакомы.

— Завтра меня не ищи... — как-то грустно сказала Нора, замедляя шаг.

— Почему?

— Отец забирает меня. Ему нужна помощь.

— Что-то серьезное?

— Ну, как сказать... Король велел выковать три дюжины мечей и столько же наконечников для стрел и копий.

— И ты отправишься в Солариан? Сколько же тебя не будет?

— Может неделю. Может больше.

Нора тяжело вздохнула и взяла меня за руку. Внутри будто вырезали маленький кусочек меня самой. Нора каждый день была рядом и спасала меня своим весельем, настойчивостью, открытостью и тем, как ловко могла поставить кого-то на место.

— Не задерживайся... — сказала я и кинулась в объятия подруги.

— Когда вернусь — жду от тебя полный отчет всех событий. Так что следи за всеми очень внимательно.

Мы посмеялись. Но Нора не шутила. Поэтому мысленно я приготовила огромную тетрадь, где каждый день будет расписан поминутно.

— Мне пора. У меня тренировка. Увидимся после.

Нора чмокнула меня в щеку и скрылась за первым поворотом.

— А у меня руны...

*****

Солнце медленно опускалось за кромку сада, и небо, еще теплое от дня, уже начинало темнеть, впуская в себя первые, одинокие звезды. Воздух стал мягче, гуще — пах травой, нагретой землей и чем-то сладким, почти усыпляющим.

Я остановилась на мгновение, глубже вдохнула и невольно закрыла глаза. На губах сама собой появилась легкая улыбка — редкая, настоящая. И именно в этот момент все испортилось.

Знакомые голоса.

Рейнар и Алисандра.

Открыла глаза и, почти не задумываясь, ускорила шаг. Свернула к живой изгороди и буквально упала на ближайшую лавку, стараясь не шуметь. Сердце почему-то забилось быстрее.

— И зачем мне это? — пробормотала себе под нос, уже понимая, что все равно буду слушать.

— Рей… — голос Сандры дрогнул, сорвался.

— Она плачет? — Нора тихо опустилась рядом, сразу насторожившись.

Я скривилась и закатила глаза, хотя внутри что-то неприятно шевельнулось.

— Если честно, мне плевать… — прошептала слишком поспешно.

Нора повернула ко мне голову, прищурилась:

— Тогда зачем ты здесь сидишь?

— Не знаю, — пожала плечами, не отрывая взгляда от темных силуэтов за кустами, — Сегодня любопытство сильнее меня.

Она тихо усмехнулась, но больше ничего не сказала — прислушалась.

— Сандра, — голос Рейнара прозвучал ровно, жестко, но в нем всё-таки проскользнула усталость, — я уже принял решение.

— Это из-за нее?! — Сандра почти выкрикнула, и ее голос сорвался на хрип.

Нора медленно подняла брови и повернулась ко мне.

— А я говорила… — прошептала она одними губами.

Я метнула в нее недовольный взгляд, и она тут же примирительно подняла ладони, но улыбку сдержать не смогла.

— Из-за кого? — голос Рейнара стал холоднее.

— Твоя дрянь из Тарвелда!

Меня будто толкнули в грудь — воздух застрял и вышел с усилием.

— Боже… — тяжелый выдох. Потом глухой звук — он, кажется, сел на лавку. — Дело в тебе, Сандра. Я уже говорил.

— А все говорят только о том, как ты на нее смотришь! — Сандра захлебнулась словами.

— Потому что это моя обязанность, — резко отрезал он. — Я уже сказал — дело в тебе. Ясно?

Нора рядом довольно потерла ладони, будто смотрела хорошую пьесу. А я сидела, не двигаясь, и ловила каждое слово, даже не замечая, как задерживаю дыхание.

— И что же во мне не так? — голос Сандры стал тихим, ломким.

— Все.

Тишина. Короткая, натянутая. А потом — резкий звук удара.

Нора едва не подпрыгнула.

— Она его ударила?

В ее голосе было слишком много восторга.

Сандра уже плакала открыто, тяжело, с надрывом.

— И что теперь? — она задыхалась словами. — Все твои клятвы… вот так просто?

Шаги. Сначала резкие, потом быстрее, дальше, дальше — брусчатка уносила звук, растворяя его в саду. Остался только ветер. И тяжелый, усталый выдох Рейнара.

Нора осторожно взяла меня под руку и потянула в сторону, к другой лавке — подальше, будто боялась, что нас все-таки заметят.

Мы сели. На секунду стало тихо.

— Думаешь, он сказал правду? — спросила она, лениво разминая шею, но в голосе слышался интерес.

— А ты думаешь — нет? — произнесла, глядя куда-то вперед.

Нора задумалась.

— Думаю… — она чуть наклонила голову, — он не договорил.

Я прикусила нижнюю губу. Сердце начало биться быстрее — без причины. Или причина была, просто я не хотела ее признавать.

— Кстати… — Нора резко выдернула меня из мыслей. — Я ведь говорила тебе про третьего психа.

Медленно повернула к ней голову.

— Зачем ты с ним танцевала?

— Ч… что?.. — я растерялась, действительно растерялась. — Ник?

— Он самый.

Нора смотрела на меня слишком внимательно.

— Рейнар разве ничего тебе про него не сказал?

— Ну… — я сглотнула, — Не то чтобы...

Нора коротко усмехнулась, но в ее взгляде не было ни капли веселья.

— Н-да.

Она на секунду отвела глаза, будто вспоминая.

— У магии Ника есть одна… особенность. Он может подавлять чужую волю. Не полностью — это было бы слишком просто. Частично. Так, чтобы ты все понимала… но все равно делала, как он хочет.

По спине прошел холод.

— Мне кажется, ему это нравится, — тихо добавила она. — Слишком.

Секундная тишина превращала воздух вокруг меня в камень.

— Я видела, как один парень стоял перед ним на коленях, — продолжила Нора, уже тише. — Умолял остановиться. А Ник… просто смотрел. И улыбался.

Кожа покрылась мурашками. Перед глазами вдруг всплыл он. Его руки. Теплые. Сильные. Его дыхание у моей шеи. Тот странный, тягучий момент, когда тело само подстраивалось под него, будто знало этот ритм раньше, чем я успела подумать. Это не сходилось. И почему-то… мне не хотелось, чтобы сходилось.

— Ник редко появляется в школе, — продолжала Нора. — Король держит его подальше от людей. Отправляет на задания, чтобы он не скучал… и не ломал тех, кто рядом.

Голова сама повернулась на ее голос.

— Он делает это… просто от скуки?

Мне самой не понравилось, как прозвучал мой голос. Тихо и неуверенно. Потому что внутри уже поднималось другое. Воспоминание — как легко я поддалась. Как быстро перестала сопротивляться. Как тело само тянулось к нему, будто… искало.

Сердце болезненно сжалось.

— Лира? — Нора нахмурилась.

Я уставилась в землю, пытаясь вернуть себе самообладание.

Стоп.

— Он ужасный человек, — тихо сказала, будто убеждая саму себя. Но внутри это звучало не так уверенно, как хотелось бы. Слишком свежо было ощущение его рук. Слишком ясно — его голос у самого уха. И слишком сильно тянуло обратно.

— У нас осталось несколько часов, — сменила тему Нора, — до моего отъезда. Прогуляемся?

— Куда?

Вопрос прозвучал автоматически.

Я знала здесь все. Дворец. Сад. Школа. Вот где я бродила последние месяцы — до выверенности, до скуки, до ощущения, что могу пройти здесь с закрытыми глазами и ни разу не ошибиться. Знала, какие цветы первыми ловят утренний свет, когда кухня начинает шуметь задолго до завтрака, когда сменяются караульные и как тихо скрипят двери у преподавателей, если приходить раньше всех.

И знала еще кое-что.

Что Рейнар тренируется по вечерам.

Поляна была видна из моего окна — не полностью, ее резало пополам старое красное дерево, но этого хватало. Иногда я останавливалась, будто случайно, и задерживалась дольше, чем собиралась.

Сталь в его руках ловила свет — короткие вспышки, резкие, как удары. Движения были точными, выверенными до жёсткости, будто он бил не дерево, а что-то внутри себя. Я не видела его лица, но этого и не требовалось — в каждом взмахе было слишком много злости, чтобы ошибиться. Иногда он срывался быстрее, чем обычно. Тогда все заканчивалось резко — и через мгновение по коридору разносился звук хлопнувшей двери. Настолько сильный, что у меня в комнате дрожали стекла.

Я не должна была это замечать.

Но замечала.

— Лира?

Руки Норы появились у моего лица будто из ниоткуда.

— Ты где летаешь?

— П... прости...

И только сейчас я поняла, что ушла в себя, вспоминая Рейнара и совсем забыла, где и с кем нахожусь.

— Так куда идем?

— В город.

— В... город? — я запнулась. Все замерло от неизвестности. — Король запрещает мне...

— Почему?

Нора была спокойна. Она смотрела мне в глаза. Они так и манили меня согласиться.

— Всего пару часов.

— Хорошо.

Соглашаться — значило нарушить приказ короля. Но сейчас это казалось важнее любых запретов.

*****

Город встретил нас сразу — без перехода, без паузы, будто мы шагнули не за ворота, а в другой мир. Он пестрил красками так, что первое мгновение даже резало глаза. Невысокие дома теснились друг к другу, каждый — со своим характером: где-то стены выкрашены в теплый жёлтый, где-то в насыщенный синий, а рядом вдруг вспыхивал алый, почти дерзкий. Перед домами тянулись аккуратные лужайки — ухоженные до идеальности, усыпанные цветами, которые росли так густо, будто спорили между собой за право быть замеченными. Улицы были чистыми — не вылизанными до стерильности, а живыми. С тонкими полосами пыли у обочин, с едва заметными следами от колес, с рассыпанными где-то лепестками. За каждым поворотом — голоса. Смех детей, звонкий, свободный, без оглядки. Кто-то бежал мимо, задевая плечом, кто-то спорил, кто-то тянул кого-то за руку, и все это сливалось в один непрерывный, шумный ритм.

Здания поднимались выше ближе к центру — два этажа сменялись тремя, потом пятью, и цвета становились глубже, насыщеннее, как будто город постепенно набирал дыхание. Балконы нависали над улицами, украшенные тканями и цветами, из открытых окон доносились разговоры, музыка, звон посуды.

Магазины стояли вплотную друг к другу, распахнутые настежь. Торговцы не ждали — зазывали. Громко, наперебой, каждый стараясь перекричать соседа. На прилавках — все сразу: ткани, украшения, фрукты, блестящие от сока, какие-то мелкие безделушки, которые хотелось взять в руки просто потому, что они красиво лежали.

Воздух был густой от запахов. Теплая выпечка — сладкая, мягкая, с нотами корицы и меда. Рядом — резкий, насыщенный аромат жареного мяса, жирный, обволакивающий, от которого желудок предательски сжимался. Где-то тянуло специями, где-то — дымом.

И кабаки. Они выдавали себя сразу — громче всех. Двери распахнуты, внутри шум, смех, грубые голоса, звон кружек. Вино там не пили — его выливали в себя, не считая. Оно будто переливалось через край вместе с разговорами, с жестами, с жизнью, которая не умещалась в стенах и выплескивалась прямо на улицу.

Я замедлила шаг. Слишком много всего сразу. Слишком ярко. Слишком… живо.

Нора шла уверенно — не просто вперед, а так, будто город сам подстраивался под ее шаг. Она не оглядывалась, не замедлялась на поворотах, не искала дорогу — знала ее наизусть, как что-то родное, впитанное с детства.

И ее знали. Это чувствовалось сразу — в том, как на нее смотрели, как менялись лица, стоило ей появиться. Люди тянулись к ней почти автоматически: кто-то выходил из лавки, вытирая руки о фартук, кто-то ловил ее за локоть на ходу, чтобы перекинуться парой слов. С балконов ее окликали по имени, махали руками, перегибаясь через перила, и она каждый раз поднимала голову, отвечая — легко, без паузы, будто для нее это было так же естественно, как дышать.

— Нора!

— Ты когда вернулась?

— Опять сбежала без предупреждения?

Смех. Короткие реплики. Чужие ладони, на секунду касающиеся ее плеча. И она отвечала всем. Ее улыбка была теплой, живой — не дежурной, не вежливой, а настоящей. Она никого не пропускала мимо: каждому — взгляд, каждому — слово, иногда короткое, иногда чуть дольше, но всегда вовремя, всегда точно. И в этом не было ни капли усилия — только привычка быть частью этого места.

Вдруг остро почувствовала разницу. Она здесь — своя. А я — просто иду рядом с ней.

— Нам сюда! — Нора даже не замедлилась, только перехватила меня за руку и уверенно потянула к распахнутым дверям.

Кабак будто вдохнул нас внутрь — теплый, шумный, живой. Воздух сразу стал плотнее: вино, дым, жар от кухни, смешанный с голосами и смехом, который не утихал ни на секунду. На нас оборачивались. Но без напряжения — легко, с узнаваемостью. Кто-то поднимал руку, кто-то просто кивал, ловя Нору взглядом. Она отвечала всем — коротким движением головы, улыбкой, словом на ходу.

— Нора! Давно не виделись! — голос раздался от стойки. Парень — лет двадцати, не больше — стоял, опершись локтем, и протирал бокал, но делал это скорее по привычке, чем по необходимости. Его взгляд сразу зацепился за нее — открыто, без попытки скрыть интерес.

Нора остановилась, опираясь на край стойки так, будто это было ее привычное место.

— Да-а… — протянула она с легкой усмешкой, кивнув в мою сторону. — Это Элира. Первогодка.

Я чуть выпрямилась под этим взглядом.

— Привет, — сказала, стараясь, чтобы голос звучал увереннее, чем я себя чувствовала. Улыбка вышла мягче.

Он перевел глаза на меня — быстро, но внимательно, будто что-то отмечая про себя.

— Привет. Что будете?

— Нам что-нибудь легкое, — Нора наклонила голову, будто прислушиваясь к собственному настроению, — Но с характером.

— Понял, — уголок его губ дёрнулся. Он кивнул и сразу развернулся, уходя за стойку. Там, среди высоких стеллажей, уставленных бутылками всех форм и оттенков, он двигался уверенно — без лишних движений, как человек, который знает каждую из них на ощупь.

Я опёрлась на стойку рядом с Норой, все еще оглядываясь. Кабак жил своей жизнью — шумной, теплой, немного хаотичной. И странно… но здесь это не отталкивало. Скорее затягивало.

— Часто тут бываешь?

— Когда удаётся выбраться. — Нора ответила спокойно, но взгляд ее на секунду зацепился за что-то в зале. Она медленно оглядела кабак — людей, свет, движение — и в этом взгляде вдруг мелькнула тихая, почти упрямая тоска. Как будто она смотрела не на место, а на то, что может в нем быть. Потом отвернулась.

— Что не так? — я придвинулась ближе и положила ладонь ей на спину, мягко проводя вверх-вниз.

— В этом городе… — Нора чуть повела плечами, будто сбрасывая напряжение, — я вспоминаю, как это — жить нормально, — она усмехнулась — коротко, без радости, — А в Солариане… я как на цепи.

Брови сами собой сдвинулись. Это слово ударило точно. Я не просто услышала — поняла. Слишком хорошо.

— Мама вечно где-то, — продолжила она, уже тише. Пальцы сжались в кулак, так, что побелели костяшки, — Заказы, поездки, договоренности… все на ней. А когда возвращается — уставшая настолько, что даже говорить не хочет, — ее пальцы медленно сжались в кулак. — А отец… — она выдохнула через нос, будто сдерживая раздражение. — Он живет в кузне.

Я невольно представила это: жар, металл, гул ударов.

— И хочет, чтобы я жила там же, — добавила она, глядя куда-то мимо меня. — С утра до ночи. Без вопросов. Без «не хочу». Без «потом».

Я провела ладонью по ее спине чуть медленнее.

— Ты не любишь это?

Нора на секунду замолчала.

— Люблю, — призналась она неожиданно спокойно. — В этом и проблема, — она усмехнулась — уже с горечью. — Мне нравится металл. Нравится, когда он поддаётся. Когда из куска получается что-то настоящее. Но… — Нора чуть повернула голову ко мне. — Не когда это все, что мне оставляют.

Шум кабака отступил куда-то на второй план.

— Я для него не дочь, — продолжила она тише. — Я продолжение мастерской. Руки, которые не должны уставать. Спина, которая не должна болеть. И голос, который не должен спорить, — она на секунду замолчала, будто прокручивая это в голове снова. — И в такие моменты я становлюсь не ученицей, не собой… — Нора чуть качнула головой, — а просто руками.

Глухо. Точно.

— С утра до ночи. Жар, металл, шум… и ни секунды, чтобы остановиться. Даже подумать некогда — и, может, в этом весь смысл.

Я сжала губы. Слишком знакомо.

— Ты ведь умеешь, — сказала я осторожно.

— Умею, — усмехнулась Нора, — И мне даже нравится. Когда это мой выбор, — ее плечи под моей рукой чуть расслабились. — А не когда меня вытаскивают из моей жизни и вталкивают в чужую.

Шум кабака снова вернулся — громче, ближе. Но между нами все еще держалась эта тихая, плотная пауза.

— Поэтому ты здесь, — сказала я.

— Поэтому я здесь, — кивнула Нора. Она повернулась ко мне, и в ее взгляде уже было больше тепла, — И поэтому я не собираюсь думать о кузне хотя бы сегодня.

Я чуть улыбнулась:

— Тогда давай сделаем вид, что ее вообще не существует.

Нора хмыкнула:

— Договорились.

Грусть растворилась почти незаметно — будто ее просто вытеснили шум, тепло и жизнь вокруг. Смех стал громче, живее; в воздухе плотно смешались запахи хмельного пива и горячей жареной рыбы, которую поставили перед нами — с хрустящей корочкой, обжигающей пальцы, с паром, поднимающимся лениво и густо.

Парень за стойкой — Адак — появлялся рядом так часто, будто у него не было других дел. То подливал, то бросал какую-нибудь шутку, то просто задерживался на лишнюю секунду, ловя взгляд Норы. И она отвечала. Легко, свободно, смеясь уже громче, чем прежде, запрокидывая голову, забываясь в этом моменте так, как забываются только там, где тебе хорошо.

Я почти не вмешивалась. Сидела рядом, наблюдала — и ловила каждую мелочь. Как у нее меняется взгляд. Как уходит напряжение из плеч. Как она перестает следить за словами, за жестами, за собой. Как становится… настоящей. Без оглядки. Без ожиданий. Без чужих требований. И в какой-то момент поймала себя на мысли, что вижу ее не такой, какой привыкла. Не сильной, не уверенной, не той, что всегда держит все под контролем. А просто живой. Слишком живой для той жизни, в которую ее постоянно возвращают. Она смеялась, тянулась за кружкой, что-то говорила Адаку, перебивая его, и в этом не было ни капли напряжения — только чистое, почти упрямое желание урвать себе этот вечер до конца. Как будто она заранее знала, сколько это продлится. И именно поэтому не собиралась экономить. Я смотрела на нее и вдруг ясно поняла: сейчас она не отдыхает. Она проживает вперед. Заливает этот смех, этот шум, это тепло — в те дни, где всего этого не будет.

*****

Чем ближе мы подходили к воротам дворца, тем плотнее становился воздух. Смех еще держался — на инерции, на остатках тепла, — но уже не звучал так свободно. Мы обе это чувствовали. Шли рядом, чуть задевая друг друга плечами, будто этим можно было оттянуть момент, который все равно наступит.

Ворота распахнулись медленно, почти бесшумно. Я невольно обернулась. И вдруг это стало слишком очевидно. Между городом и дворцом будто стояла невидимая граница. Не стена даже — что-то тоньше, но жёстче. Там, за спиной, остались шум, свет, запахи, чужие голоса, жизнь, которая текла сама по себе. Здесь — все становилось тише, ровнее, правильнее.

Город был свободой.

Дворец — клеткой, которую просто научились называть иначе.

— Лира!

Голос Рейнара разрезал это ощущение резко, без предупреждения. Я вздрогнула, как будто меня выдернули из сна.

Он стоял у ворот — собранный, холодный, слишком уместный для этого места.

— О, его величество… — протянула Нора с ленивой насмешкой и преувеличенно склонилась в поклоне.

Я бы улыбнулась, если бы не знала, чем это закончится.

— Вы что, пьяны? — Рейнар скривился, оглядывая нас так, будто перед ним были не мы, а чья-то неудачная шутка.

— А если да? — Нора даже не попыталась смягчить тон. Наоборот — в ней вдруг вспыхнула та самая упрямая дерзость.

Я, напротив, съёжилась. Тепло изнутри резко отступило, оставляя после себя пустоту. Взгляд сам начал метаться — мимо него, в сторону, куда угодно, лишь бы не встречаться с его глазами.

— Нора Беланги, — голос Рейнара стал грозным, но тихим, — тебя ожидает лошадь. Уже минут тридцать.

Он держал себя в руках. Слишком хорошо держал.

Нора на секунду замерла, а потом только хмыкнула — тихо, почти беззлобно.

— Какая забота.

Но спорить не стала. Вместо этого она повернулась ко мне и обняла — резко, крепко, без привычной лёгкости. Словно расставались навсегда. Так, что я на мгновение перестала дышать.

— Не забудь, — шепнула она у самого уха уже без смеха, — я буду ждать полный отчет, принцесса.

Я невольно усмехнулась, уткнувшись ей в плечо.

— Обязательно. Возвращайся скорее.

Она отстранилась, задержала на мне взгляд на долю секунды, а потом развернулась и пошла к конюшне, не оборачиваясь.

Я проводила ее глазами. И только когда шаги Норы стихли, почувствовала, как рядом остался он.

И сбежать уже было некуда.

*****

Плечо обожгло резкой болью — так, что на секунду потемнело в глазах. Пальцы Рейнара впились сильно, почти до хруста, и я поняла: он не рассчитал. Или не захотел. Тело само дернулось в сторону, пытаясь выскользнуть из его хватки, но он только сильнее сжал руку, не давая ни шанса. Дыхание сбилось, стало рваным, поверхностным.

— Ты ведь знаешь правила! — его голос сорвался, ударил так же резко, как его хватка. Рей развернул меня к себе, и я наткнулась на его взгляд — темный, жестокий, с той злостью, которая не кричит, а давит.

Ответ застрял где-то в горле.

Слова были.

Простые.

Очевидные.

Конечно, зна ю.

Правила, запреты, границы — все это вбивали в меня с первого дня, так, что они уже сидели под кожей, как что-то чужое, но неотделимое.

Но сейчас…

Я стиснула зубы, чувствуя, как боль расходится по руке тупыми толчками.

Нора важнее.

Рейнар потащил меня к дворцу так резко, будто за спиной уже что-то рушилось, и останавливаться было нельзя. Пальцы не разжимались ни на секунду, держали крепко, без попытки смягчить, и мне оставалось только поспевать за его шагом, который был быстрым, уверенным для моей пьяной головы. Ноги путались, цеплялись одна за другую. Пару раз я почти теряла равновесие — брусчатка опасно поднималась навстречу, и только его рука удерживала меня от падения. Это злило еще сильнее. Он тянул меня вперед, не давая ни остановиться, ни вырваться, ни даже нормально вдохнуть.

Ночной воздух бил в лицо холодом, постепенно проясняя голову, но вместе с этим по телу расползалась дрожь — тонкая, противная, от которой невозможно было избавиться. Ветер тянул запахи сада — тяжелые, сладкие, почти приторные, — и вместе с ними приносил обрывки голосов.

Тихие, но достаточно близкие, чтобы разобрать.

Рейнар никак не реагировал. Ни поворота головы, ни замедления шага. Либо не слышал. Либо слышал слишком хорошо и понимал.

— Его Величество в курсе, что туда идти опасно?

— На что он вообще надеется?

— Убить Бога…

Слова цеплялись друг за друга, теряли форму, расплывались, но последнее прозвучало отчётливо.

Убить Бог а?

Мысль ударила сильнее, чем холодный воздух. Все внутри резко сжалось, как будто кто-то одним движением выбил опору. Земля под ногами вдруг перестала ощущаться — будто я шла не по камню, а по чему-то пустому, зыбкому. Тело стало чужим, непослушным, отдаленным, как если бы я наблюдала за собой со стороны. Даже его хватка начала теряться где-то на границе ощущений. И на мгновение пропал сам Рейнар. Осталось только это.

Слова.

И пустота, которая начала медленно, но уверенно разрастаться внутри.

— О чем… о чем они говорят? — я вцепилась в его руку и резко потянула на себя, заставляя его сбиться с шага. Рейнар остановился, но в этом движении было сопротивление: он не хотел останавливаться вовсе. Через секунду развернулся ко мне, и от его взгляда стало не по себе — злость в нем была, но не она главная. Что-то глубже. Тяжелее. Рейнар медленно вдохнул, сдержанно, через силу.

— Забудь, что слышала. Поняла? — слова легли ровно, почти спокойно, но это спокойствие не держалось — оно трещало в его голосе, в том, как сжались пальцы на моем локте, как напряглась линия челюсти.

Я покачала головой, чувствуя, как внутри поднимается упрямство, которое уже невозможно остановить.

— О каком Боге они говорят?

Принц смотрел на меня дольше, чем нужно, не отводя глаз. Будто взвешивал, стоит ли вообще что-то говорить. И в этот момент стало ясно — не скажет. Рейнар резко сжал мою руку и потянул за собой, ускоряя шаг без предупреждения, и мне пришлось почти бежать, цепляясь за равновесие, чтобы не рухнуть на камни.

Вот уже распахнулись тяжелые двери дворца. Внутри встретила пустота и тишина, слишком чистая после города, и только наши быстрые шаги разносились по коридору глухим эхом, цепляясь за стены. Лестница появилась резко. Ноги запутались, и в какой-то момент я почти упала. Рука сорвалась вниз, уперлась в мягкий ковер на ступенях, спасая от падения, но Рейнар даже не замедлился — только дёрнул меня вверх, не давая остановиться.

Второй этаж пролетел мимо, как пятно.

Третий — еще быстрее.

Дверь в мою комнату распахнулась резко, с глухим ударом о стену, и в следующую секунду Рей почти бросил меня к кровати. Тело поддалось, рухнуло на край, и мир на мгновение качнулся. Дыхание сбилось окончательно. Кашель одолел горло, жесткий, рвущий, и вместе с ним поднялась тошнота — все, что было выпито и съедено в кабаке, резко напомнило о себе. Сжала зубы, удерживая это внутри, с трудом заставляя себя не согнуться пополам. С усилием забралась на кровать, скидывая обувь — она ударилась о пол, отозвавшись в голове неприятным звоном. Комната на секунду поплыла.

А потом дверь за спиной захлопнулась.

Рейнар был внутри. Он не остановился, не подошел — просто начал мерить комнату шагами, быстрыми, резкими, как будто пытался из них вытолкнуть все, что не мог сказать.

— Остановись… — просила я, отворачиваясь от принца, как будто это бы спасло бы меня от разговора и оставило его по ту сторону комнаты.

— Я не скажу отцу, что ты сбежала. Но это первый и последний раз.

Рейнар остановился напротив кровати, выпрямившись так, будто привычка держать осанку способна удержать и весь этот разговор в рамках допустимого. Палец приподнял в жесте, в котором есть что-то от наставления и что-то от усталого раздражения, будто он уже не раз проигрывал подобные сцены и каждый раз вынужден начинать заново.

Слушать это невыносимо.

Впервые за всю мою жизнь у меня было несколько часов, в которых не существовало ни званий, ни границ, ни обязательств, ни будущих решений, навязанных чужой волей. Я дышала без оглядки, смеялась без расчета, двигалась так, как будто мир не держит меня за горло. И это ощущение свободы оказалось опаснее любого запрета, потому что к нему хотелось вернуться. И…

У бить Бог а!

Мысль вспыхнула резко, разрывая остатки лёгкости.

— Что значит «убить Бога»?

Алкоголь отступил мгновенно, оставляя после себя холодную ясность и тяжесть в висках. Я села на кровати резко, почти рывком, опираясь ладонью о покрывало, которое показалось чужим и грубым. Комната вернула очертания, звуки стали отчётливее, и вместе с этим вернулось ощущение реальности, в которой подобные фразы не должны звучать случайно.

Рейнар закрыл лицо ладонями, как человек, который пытается удержать внутри то, что уже начало просачиваться наружу. Плечи принца напряглись, шея вытянулась, и в этом читалась не просто усталость, а привычка постоянно нести на себе лишний вес слов, решений и последствий.

— Лира… ложись спать, умоляю.

— Нет. Объясни.

Пауза растянулась, и в ней слышалось больше, чем в любом ответе.

Раньше, в те времена, когда отец еще позволял мне быть настойчивой без последствий, я бы не оставила пространства для ухода. Задала бы вопрос еще раз, иначе, и ответ был бы неизбежен.

Но Рейнар не мой отец и сейчас между нами появилась дистанция, которую нельзя преодолеть привычным давлением.

Рейнар опустил руки и посмотрел прямо, куда-то мимо меня.

— Открой дверь, и я пойду.

Он говорил это ровно, почти тихо, без попытки спорить или защищаться, будто предлагал единственный способ завершить разговор, который он не готов продолжать.

Я медленно поднялась с кровати. Каждый шаг — с осторожной точностью, как будто любое лишнее движение могло разрушить хрупкое равновесие между нами. Пол под ногами казался вычищенным до холодного блеска, и тишина в комнате становилась плотной, почти ощутимой, как ткань, натянутая между стенами. Подошла ближе.

Рейнар стоял у двери, упираясь в нее спиной, и в этот момент между нами осталось расстояние, в котором поместилась вся недосказанность. Его взгляд цеплялся за меня, будто он пытался понять, насколько далеко я готова зайти, и не на шутку ли я вообще веду этот разговор.

— Открою, когда расскажешь… — шепнула я. Слова вышли тише, чем должны были, и в них неожиданно появилось то напряжение, которое возникало, когда контроль начинал переходить из рук в руки.

Рейнар смотрел долго, не отводя взгляда, затем взял мою руку осторожно, без давления, как будто проверял, позволю ли я ему остаться в этой близости или оттолкну. В его лице появилась короткая, почти невесомая улыбка, в которой нет победы, но есть знакомая мне игривость.

— Сейчас… — выдохнул он мне прямо у уха. Тепло его голоса прошло по коже, оставляя след, который невозможно игнорировать, и по спине — дрожь, от которой становится одновременно напряжённо и ясно. Он не торопился, не тянул меня за собой, а просто направлял мою руку к холодной металлической ручке, удерживая момент ровно столько, сколько нужно.

Щелчок замка прозвучал коротко и окончательно.

Рейнар отступил, восстанавливая дистанцию так же спокойно, как будто ничего не произошло, хотя воздух между нами уже изменился. Или может так казалось только мне. Потому что, как только дверь открылась, его лицо снова стало прежним: холодным и злым.

— Я иду спать. И ты тоже.

Солнце уже клонилось к закату, и его теплый, уходящий свет разливался по библиотеке густым красноватым оттенком. В этом свете пылинки становились заметнее — медленно кружились в воздухе, будто не спешили оседать. Из приоткрытого окна тянуло прохладой. Коса, над которой утром старалась Мария, давно начала тянуть кожу, и теперь, расплетая ее, я почти с облегчением чувствовала, как по голове проходит мягкая, тянущая боль.

Книга лежала раскрытой на середине. Строки были знакомы — те же, что уже звучали на уроках у мистера Томпсона. Но взгляд все равно скользил по ним, будто этого было недостаточно — хотелось запомнить точнее, глубже, выжечь в памяти. Старые знания приходилось вытеснять, как чужие.

Я откинулась на спинку стула. Вдох вышел рваным. В воздухе едва уловимо пахло вишней. Улыбка появилась сама — короткая, почти незаметная.

— Вот ты где… — голос разрезал тишину резко, чужеродно.

Алисандра приближалась быстро, не скрывая ни шага, ни взгляда. Остановилась у стола и уперлась ладонями в столешницу, наклоняясь вперед.

— Не знаю, что ты ему наговорила, — произнесла она сквозь сжатые зубы, — но он мой.

Первое, что мне захотелось сделать, это начать оправдываться, извиняться. Но так поступила бы та версия меня, которая только прибыла в замок, которая впервые переступила порог школы. Поэтому я медленно поднялась со стула, выпрямилась, не отводя взгляда.

— В следующий раз, — голос прозвучал спокойно, с едва заметной холодной насмешкой, — сначала вспомни, с кем разговариваешь. И подбери слова соответственно.

Не дожидаясь ответа, я опустилась обратно на стул и перевела взгляд к окну, словно разговор уже потерял всякий интерес. А внутри медленно, едва ощутимо поднималась дрожь и гордость за саму себя.

— Да как ты… — голос Алисандры дрогнул. Кулак с силой ударил по столу, книга сдвинулась, звук отозвался в тишине слишком громко. — Еще посмотрим, у кого какое место, — процедила она.

— Свое ты знаешь? — спокойно отозвалась я, не поворачивая головы.

Она шагнула ближе.

— Знаю лучше тебя. Так что держись от него подальше.

Теперь уже пришлось повернуться.

— Или что? — взгляд выдержал ее без колебаний. — Или тебе напомнить, как все на самом деле устроено? — голос стал жёстче. — Я его будущая жена, — слова прозвучали четко, почти отрезая воздух. — Твоя будущая королева.

На секунду в комнате стало тихо. Потом Алисандра рассмеялась — резко, с откровенной насмешкой. Я едва заметно нахмурилась, ту же возвращая себе непоколебимость.

— Королева? — она чуть наклонила голову. — Хочешь знать, что тебя ждет после свадьбы?

— Сомневаюсь, что ты в курсе, — ответила я, не отступая.

Улыбка на ее губах стала другой — уже не просто язвительной.

— Я, в отличие от тебя, там уже была.

Слова легли тяжело, без лишней интонации.

На мгновение стало тихо.

— И это все? — я чуть склонила голову, позволяя голосу остаться ровным. — Предлагаешь гордиться?

В ее глазах вспыхнуло раздражение. Она резко шагнула вперед, рука поднялась.

Я не отступила.

— Только попробуй, — тихо, но четко. Расстояние сократилось до предела. — И мы обе узнаем, что скажет Рейнар.

Рука замерла в воздухе.

Пауза затянулась, напряжение стало почти ощутимым. Потом ее пальцы медленно разжались. Она поправила рукав, сделав вид, что ничего не произошло.

— Я тебя предупредила, — произнесла Сандра уже холоднее. — В следующий раз слов не будет.

Взгляд задержался на секунду дольше, чем нужно. Потом она развернулась и вышла. Шаги быстро стихли за дверью.

Тишина вернулась, но уже другая — тяжелая, вязкая.

Я осталась у стола, не двигаясь, глядя в открытое окно. Вишнёвый запах все еще держался в воздухе, но теперь казался почти лишним. Ладони легли на лицо, будто это могло удержать мысли на месте. Внутри стало пусто и холодно — так, будто после короткой вспышки все резко погасло. Руки сжимались в кулаки и сразу расслаблялись. И так несколько раз, пока буря, сидевшая внутри, не улеглась.

*****

Солнце уже почти ушло за горизонт, и коридоры дворца медленно наполнялись мягкой вечерней тишиной. Библиотека осталась позади, а вместе с ней — запах книг и вишни. Мысли все еще цеплялись за прочитанное, но тело уже требовало другого — тишины, воды, покоя. По дороге куртка сама слетела с плеч, пуговицы на рубашке расстегнулись одна за другой. Обувь ловко оказалась в руках — ноги с облегчением коснулись прохладного ковра, мягкого, почти ласкового после целого дня в жёсткой подошве.

У двери стоял Рейнар.

Шаг замер, будто уперся в невидимую преграду. Несколько секунд ушло на то, чтобы решить — повернуть назад или пройти мимо, будто его здесь нет.

Выбрала второе.

Дверь открылась, и уже через мгновение он вошел следом, не спрашивая разрешения.

— Как к себе домой, — сухо бросила я, проходя вглубь комнаты.

— Это и есть мой дом, — уголок его губ чуть приподнялся.

Отвечать не стала. Разговор затягивать не хотелось.

— Если пришел — говори.

Рейнар не сразу откликнулся. Остановился у стола, скользнул взглядом по комнате, будто проверяя, все ли на месте.

— Я хотел спросить… — голос прозвучал тише обычного.

Неровно.

Взгляд метнулся в сторону, потом обратно — но так и не задержался. Волосы выбились из привычной укладки и падали на глаза, рубашка сидела свободно, без формы он выглядел иначе — моложе, не таким собранным.

— Ты читала письмо? — слова прозвучали почти осторожно.

Воздух в легких остановился. Письмо лежало там же, где и месяц назад.

Нераспечатанное.

— Нет, — ответ вышел быстрее, чем хотелось. — Что-то еще?

Тишина неловко затянулась.

— Рейнар, — я шагнула ближе, всматриваясь в его лицо, — Что с тобой?

Он поднял глаза — и тут же отвел.

— Через неделю мой день рождения, — наконец сказал он. — Отец устраивает бал каждый год, — пальцы сжались, потом разжались. — Я хочу, чтобы ты пошла со мной, — последние слова прозвучали тише, почти вполголоса. На секунду стало странно пусто.

— Алисандра? — вопрос вышел ровным, без лишней интонации.

— Все закончилось.

Коротко. Без пояснений. Логично. И все равно… неудобно.

Мысль о ней мелькнула и тут же зацепилась. Но следом пришла другая — более холодная и трезвая: рано или поздно это случилось бы.

— Это не будет неожиданно, — произнесла я, опускаясь на край кровати. — Мы и так должны появляться вместе.

Колени все равно выдали напряжение, но голос остался ровным.

Рейнар сел рядом. Локоть задел руку, и от этого прикосновения по коже прошла короткая, предательская волна тепла. Запах шоколада завис в воздухе — уже знакомый, слишком узнаваемый.

— Ты права, — он кивнул, чуть улыбнувшись.

Тишина повисла между нами, но не пустая — плотная, наполненная звуками дворца. Где-то внизу звякала посуда, за окном доносились голоса, свечи тихо потрескивали, отдавая тепло.

Взгляд скользнул в его сторону. Он смотрел прямо перед собой, медленно перебирая пальцы, будто собираясь с мыслями. Потом повернулся. Черные глаза поймали свет свечей и стали глубже, темнее. Уверенность нарастала — не резко, а постепенно, как привычное состояние, к которому он просто вернулся. Рей придвинулся ближе. Дыхание коснулось кожи.

— Я наблюдал за тобой, — произнес он тише, но уже без колебаний. Пальцы сомкнулись вокруг моей ладони. — Смотрел, как ты смеешься, как слушаешь на уроках, будто от этого что-то зависит… — голос стал мягче. — Вижу, как ты изменилась, — слова ложились спокойно, без давления, но от этого не становились легче.

Пульс ускорился, ладонь в его руке стала горячей.

— Раньше ты старалась не привлекать внимания, — продолжил он, чуть наклонив голову, — а теперь держишься так, будто имеешь на это полное право. И это сложно не заметить.

Пальцы свободной руки коснулись выбившегося локона, аккуратно убрали его за ухо. Прикосновение задержалось чуть дольше, чем нужно, скользнуло к шее. Тело откликнулось быстрее, чем разум успел это остановить.

— Я это вижу, — Рейнар звучал спокойно, без нажима, как констатация.

Ответ не пришел. Ни сразу, ни спустя секунду. Мысли путались, но выражение лица удалось удержать ровным.

— Ты не обязана отвечать сейчас, — добавил он, чуть тише. Палец едва ощутимо провел по шее, и дыхание сбилось, предательски выдавая реакцию, — Я подожду, — он наклонился и коснулся губами щеки — коротко, почти осторожно. Когда он отстранился, комната будто стала теснее.

Рейнар поднялся и направился к двери.

— Откроешь?

Слова отозвались неожиданно четко — и вместе с ними всплыло воспоминание.

Тот день.

День рождения.

Ссора.

Его раздраженный голос, почти насмешка: руны нужно было наносить на порог или с обратной стороны. Войти я могу, но вот выйти нет.

Тогда это прозвучало как упрёк. Сейчас — как подсказка, которую, оказывается, запомнила.

Я поднялась, медленно подошла к двери и открыла дверь.

Рейнар задержался на пороге, обернулся и коротко подмигнул, будто ничего из сказанного не имело веса.

Дверь закрылась. Тишина вернулась сразу. Я опустилась на пол, прислонившись спиной к дереву. Холод медленно отрезвлял, возвращал контроль. Ладони легли на лицо. Кожа все еще горела — от его слов, от прикосновений, от этого неожиданного поворота, к которому никто не готовил. Внутри что-то изменилось. Не резко, не громко — но ощутимо. Как будто в привычной пустоте вдруг появилось тепло, которое уже не получится просто игнорировать.

Алисандра Морелия. Несколько месяцев назад

На дворе стояла уже глубокая ночь, а меня не отпускала очередная книга, подаренная отцом. Он всегда мечтал о сыне, поэтому сейчас в моих руках был трактат о Континентальной войне. В нем собрали все возможные рассказы самых разных солдат, генералов. Самые разные взгляды на одно и тоже событие.

В детстве мне хотелось читать о любви и прекрасных принцах, вместо тренировок и таких книг, но все быстро изменилось.

В частности, из-за него...

Дверь громко ударилась о стену и в тени я не сразу поняла кто вошел. Но так сделать мог только один человек. И ему очень повезло, что я не спала и не схватилась за кинжал под подушкой. В живых он бы не остался.

— Рейн, ты когда вернулся?

Принц не ответил. Я успела увидеть его раздражение и ярость в глазах прежде, чем он отбросил книгу и навалился сверху. Его холодные руки тут же скользнули под ночную рубашку по внутренней стороне бедра, распуская по коже приятные мурашки. И я бы отдалась ему, как и во все другие ночи, но сейчас видела, что его что-то гложет. Ладонями сильно надавила на его плечи в надежде, что он остановится. Но Рейнар только сильнее сжал мое бедро, а второй рукой схватил меня за волосы.

— Заткнись... — шепнул принц, покрывая мою шею поцелуями, за которыми сразу шли укусы.

Я привыкла к такому и мне даже нравилось. Еще я знала, что он мне изменяет каждый раз, как покидает столицу. Но молчала. Потому что он всяких раз возвращался именно ко мне.

Не знаю, как он обращался с теми девками из борделей, но со мной он был груб. Порой даже жесток. Как сейчас.

— Рейн, прекрати... — шептала я как можно мягче, чтоб не разозлить всех его демонов.

— Лиса, ты сейчас серьёзно?! — Рейнар чуть приподнялся, заглядывая в мои глаза и на одну крошечную секунду мне стало страшно.

— Меня не было больше месяца, а ты просишь остановиться?!

— Что у тебя произошло? — тихо спросила я, проведя ладонью по его щеке, — Расскажи мне.

Рейн глубоко вздохнул и откинулся на спину, закрывая лицо руками.

— Ну же, Рейн...

— Я был у отца.

Дальше спрашивать не имело смысла. Всякий разговор с королем Вальтером означал, что Рейнара лишили выбора или право на что-то очень ценное ему.

— Он сказал...

Рейнар вскочил с кровати и стал мерить комнату шагами, а потом остановился у окна, облокотившись о стену. Я подошла сзади и осторожно обняла его, положив голову ему на плечо.

— Сказал, что я женюсь.

Во мне что-то оборвалось. Все чувства пропали разом. Голова вмиг опустела. Ноги сам сделали несколько шагов назад. И тело мелко задрожало, когда его слова все же опустились на меня.

— Лиса... — нежно протянул Рейн и протянул ко мне руку. Но я не приняла ее. Оттолкнула с такой силой, что плечо заныло.

Конечно, я знала, что однажды Рейнар жениться. Но всегда надеялась на то, что это буду я. Мой отец годами добивался расположения короля. Годами хвастался мной перед ним и даже намекал на союз. Король кивал, улыбался, но ничего не говорил.

Последние три года я была рядом с принцем. Слушала. Молчала. Терпела. Любила.

— Кто она?

— Дочь Эльдранта.

— У короля Тарвелда есть дочь?

Эта новость удивила меня не меньше, чем сам факт женитьбы.

— Я тоже не знал. До сегодня. Но, — Рейн подошел ближе, взяв мое лицо в свои ладони, — Я обещаю, что не откажусь от тебя. Как я могу, моя Лисица...

Сердце болезненно сжалось, оно хотело плакать и кричать. Но слезы для меня огромная роскошшь. И оттолкнуть принца я не могла. Единственное, что могла, это поверить. Как и всегда. Без объяснений, без впоросов. Просто поверить.

Рейнар поцеловал меня. Сначала нежно, осторожно. Будто проверял можно ли уже меня коснуться настолько. А когда я ответила, он углубил поцелуй языком и повалил меня на кровать.

Очередная рубашка была порвана от его страсти. Пальцы крепко сжимались на моих бедрах, на талии и груди. Поцелуи сменялись укусами, оставляя кровопотеки. По телу расходились розоватые следы от его пальцев.

Я позволяла ему все, что он хотел делать со мной. Сначала было больно, но, как сказал отец, ко всему можно привыкнуть и научиться наслаждаться этим.

*****

Наутро Рейнара уже не было в моей постели. И у меня появилось время обдумать все как следует.

В саду, перед школой, я встретилась с сестрёнкой. Моей маленькой копией. Как и меня, отец воспитывал ее строго. Но благодаря мне, у Слоун было чуть больше девичьих штучек, что делало ее более женственной.

— У Тарвелда есть принцесса? — удивилась Слоун, когда я рассказала ей все.

— Да, — протянула я, потирая виски. — Он обещал, что не откажется от меня, но...

— Он до сих пор не знает?

— Нет.

У меня был один единственный секрет от принца. И только незнание его позволяло мне быть рядом до сих пор. И я очень надеялась, что секрет останется таковым.

Занятия пролетели незаметно. Из-за мыслей, из-за того, что меня не спрашивали. А уже вечером вернулся Рейнар.

И она.

Принцесса Тарвелда, о которой никто никогда не знал.

Еще совсем ребенок. Наивный, глупый ребенок.

Но именно она сядет на трон.

—... и ты, — услышала я короля, — чтобы я вас вместе больше не видел!

Слова ударили еще сильнее. Все эти годы король молчал. Тем самым поощряя наши отношения, а теперь в один день решил все разрушить.

Повиновение — одно из правил, которое я собиралась нарушить.

— И ты ничего не скажешь? — обратилась я к принцу.

— Заткнись и иди к себе.

Устраивать сцену перед королем и этой девкой было бы глупо. И я всеми силами сдерживала ураган внутри себя.

Комната встретила пустотой и холодом. Где-то в этой пустоте появилось осознание, что Рейн больше не переступит порог этой комнаты. Не ляжет в эту постель. И никогда больше не прикоснётся ко мне так, как раньше.

Крик вырвался сам собой, наплевав на ночь и на спящих по соседству. Стопки книг слетели с полок, раскрываясь по полу, разрывая страницы. Кровать, которая секунду назад была аккуратно заправлена, потеря все подушки и одеяло в темноте комнаты.

Слез не было.

Была злость.

Обида.

Было ощущение, что моя жизнь катится с огромной горы, на которую я с таким трудом взбиралась.

*****

Месяцы тянулись бесконечно долго. Сначала Рейнар был таким же, каким я привыкла его видеть. Он обнимал меня, целовал на глазах у всех. Наплевав на слова отца, на правила и на принцессу. И все бы ничего, только...

Только ночи теперь проходили в одиночестве. Эльдрант встречалась в коридорах, а Рейнар не упускал возможности поговорить с ней.

А потом все начали шептаться за моей спиной. И Слоун принесла мне не самую приятную новость.

— Он что?! — крикнула я посреди коридора школы, не думая о тех, кто слышит и смотрит.

Сестра только кивнула и виновато опустила глаза.

— Спасибо, что сказала, — спокойно ответила я, обняв ее за плечи. — Я разберусь.

Но разбираться было в не чем. Рейнар все чаще отталкивал меня. Не хотел брать за руку. Не разговаривал. И я заметила то, о чем все говорили — он смотрел на нее постоянно. Так, как когда-то смотрел только на меня.

От этого в груди скребли дикие звери.

Он же, сука, обещал...

Вечером, после занятий я выманила его в сад, решив поговорить обо всем.

— Что между нами происходит, Рейн?

Вокруг было пусто и говорить можно было открыто, не боясь лишних ушей. А тусклый свет луны и свечей не позволял разобрать силуэты на скамье.

— Рейн... — протянула я, касаясь его плеча.

Но его словно молния пронзила. Принц вскочил, сделав пару шагов назад.

— Алисандра, — начал Рейнар и я готова была умереть.

За три года, что мы вместе, он ни разу не назвал меня полным именем. Я ведь была его Лисицей.

— Что. Происходит. Рейн?

Сейчас слезы не казались дорогим удовольствием. Они не просили разрешения или прощения, они просто появились на щеках.

— Мы расстаемся.

Он стоял в трех шагах от меня. Я чуть приподнялась, хотела подойти к нему, обнять, спросить, но он выставил ладонь едва заметно и я опустилась на лавку.

— Нет... — улыбнулась я. Скорее от нарастающей истерики, чем от радости.

— Да. Дело в тебе, — принц чуть склонил голову, потирая шею, — Ты знаешь, я не люблю, когда кто-то мне что-то не договаривает.

— Рейн...

— Сандра, — голос Рейнара прозвучал ровно, уверенно, — я уже принял решение.

— Это из-за нее?! — я почти выкрикнула, и голос сорвался на хрип. Мне было плевать о каком секрете он говорит. Пусть он узнал мой. Пусть. Но то, что было между нами невозможно вот так перечеркнуть.

Но Рейн стоял неподвижно. Смотрел отстранённо. Как будто даже не жалел о решении. Будто даже не любил.

— Из-за кого? — голос Рейнара стал холоднее.

Сдерживаться больше не имело смысла.

— Твоя дрянь из Тарвелда!

— Боже… — тяжело вздохнув, Рейнар присел на лавку. — Дело в тебе, Сандра. Я уже говорил.

— А все говорят только о том, как ты на нее смотришь!

— Потому что это моя обязанность, — резко отрезал он. — Я уже сказал — дело в тебе. Ясно?

— И что же во мне не так? — голос стал тихим, ломким, чужим.

— Все.

Три долбанных года повиновения, терпения, абсолютной любви и оказалось, что во мне все не так. Я сорвалась с места раньше, чем смогла обдумать свои действия. Ладонь впечаталась в щеку принца с такой силой, что остался красных след от моих пальцев.

— И что теперь? — я задыхалась словами. — Все твои клятвы… вот так просто?

Но ответить ему я не дала. Мне не нужны были его оправдания. Сейчас мне нужна была тишина и одиночество, чтобы успокоиться и как следует подумать над следующим шагом.

Рейнар Вальтер.

Неделей ранее.

Приближался день моего рождения. А значит, бал. «Нет» веселью, танцам и вину. «Да» лордам, генералам и важным шишкам.

Лучший день в году.

До самого вечера меня не отпускала одна мысль.

Алисандра.

Я поступил с ней отвратительно. Но иначе уже не мог. Гораздо хуже было бы оставить ее рядом только потому, что когда-то дал обещание. Особенно теперь.

Чертова Эльдрант.

Не знаю, в какой момент я перестал смотреть на нее как на обязанность.

Сначала она просто перестала молчать. Потом однажды едва не сорвала урок стратегии, засыпав генерала Морелию вопросами. Потом начала держать меч так, словно родилась с ним. Потом перестала опускать глаза.

Странно. Раньше я замечал только страх. Теперь замечал все остальное. Ее злость. Сжатую челюсть, когда она пытается не спорить. То, как упрямо возвращается к вопросу, если не получила ответа. Привычку смотреть прямо в глаза. И почему-то именно это не давало мне покоя. Иногда я ловил себя на том, что ищу ее взглядом раньше, чем понимал это. Во время завтрака, во дворе, даже в библиотеке. А если она подходила совсем близко...

Я ненавидел себя за то, что хотел, чтобы она не отходила.

Когда это произошло?

Не знаю.

Не было одного дня. Не было одного разговора. Не было момента, после которого все изменилось. Она просто постепенно перестала быть принцессой Эльдрант.

Стала Элирой.

Я ведь сам сказал ей не влюбляться. Собирался заставить ее доверять мне. Был уверен, что полностью контролирую происходящее.

Какой же идиот.

В итоге проиграл самому себе. И когда вошел в ее комнату... Хотел только пригласить ее на бал. Но начал говорить то, что не собирался.

Стоя посреди комнаты, я сжал волосы обеими руками и тихо выругался. Так тихо, чтобы никто не услышал:

— Когда я, блядь, вообще перестал все контролировать?

Я тяжело выдохнул.

Бесполезно.

Стоило закрыть глаза, и я снова видел ее.

Чертова принцесса... Чертова Элира!

*****

Тело еще не отошло ото сна, но уже лениво плелось по коридору в злосчастный кабинет отца.

И что ему на этот раз пришло в голову?

Мне хватало мыслей об Алисандре. О том, как у нас все было и о том, как все закончилось. Сандра была вторым человеком, после Алекса, которому я доверял свою жизнь, свои секреты.

Конечно, не все.

Но я правда любил ее.

До одного момента.

И мне хватало мыслей об Элире. Она занимала все место внутри моей головы, вытесняя все важное и не очень. И постоянно заставляла меня ломать голову над тем, как получить ее доверие и ее сердце.

Массивная дверь кабинета тяжело отворилась и я переступил порог.

Отец сидел в кресле лицом к узкому окну.

Что он вообще мог через него разглядеть?

— Ты звал меня, отец?

Кресло медленно повернулось. Темные глаза отца смотрели из-под бровей. А на лице застыла злость.

И что на этот раз я сделал не так?

— Ваше Величество, — тихо сказал он и прочистил горло, выпрямляясь в кресле.

— Вы звали, ваше Величество? — переспросил я.

Меня до чертиков бесила его эта привычка. Привычка быть короной до мозга костей.

— Звал. Как дела с Элирой?

Говорить ему, что приказ был выполнен, но не совсем в том порядке, в котором был поставлен — идти на верную смерть. Но и не сказать ничего — значит то же самое.

Руки сами собой ушли за спину. Кулаки сильно сжались, пуская напряжение по телу.

— Я работаю над этим.

— Уже достаточно работать и пора бы приносить плоды.

Сказать что-то в ответ я не смог, поэтому лишь покорно опустил голову.

— Ник объявлялся?

Одно только имя переворачивало внутри меня всё вверх дном. Я возненавидел его почти сразу после появления в школе. А когда увидел, как Элира близко к нему, как смотрит и как тянется к его губам — готов был выпотрошить его как животное.

Но отец велел следить за каждым его шагом, когда он на территории замка. И этот паршивец знал. Знал и вел себя лучше некуда.

— Нет, — как можно спокойней ответил я, переступая с ноги на ногу.

Отец часто закивал и снова отвернулся к окну.

— Мои люди потеряли его след близ перевала. В лесах Торгдола, — спокойно говорил отец. — Когда он объявится, выясни любым способом, где он был и что делал.

— Да, о..., — я запнулся, замолчал на секунду, втянув как можно больше воздуха, — ваше Величество.

— И я надеюсь увидеть влюблённый взгляд принцессы Тарвелда в твою сторону к моему возвращению. Свободен.

Я молча покинул кабинет и осторожно закрыл дверь за собой. Можно было вздохнуть с облегчением. Но расслабляться не имело смысла.

Коридоры были полны слуг, которые покорно кланялись, бросая свои дела. Портреты на стенах смотрели прямо в душу. С какого угла не взгляни на них. А тихое эхо моих шагов ложилось на плечи тяжелым грузом.

Одна задача уже перестала был просто приказом.

Вторая лишь сильнее разжигала ярость.

Элира Эльдрант

Кабинет мадам Рутт встретил плотным, въевшимся запахом табака, который не выветривался даже при открытых окнах. Он держался в воздухе, цеплялся за одежду, оседал где-то в горле.

Сама мадам сидела прямо на столе, закинув ногу на ногу, и листала тонкую книгу — не спеша, почти лениво. На наше появление отреагировала лишь коротким взглядом, в котором не было ни интереса, ни раздражения — только усталое равнодушие.

Мы разошлись по местам. Скрипнули стулья, кто-то тихо выдохнул, кто-то уронил тетрадь — мелкие звуки быстро растворились в тишине.

Когда все расселись, мадам Рутт громко кашлянула и захлопнула книгу. Та с глухим стуком легла на стол. Пальцы правой руки скользнули к шее, коротко потёрли кожу, будто это была привычка, от которой она сама устала.

Взгляд прошелся по классу медленно, цепко, задерживаясь на каждом ровно настолько, чтобы стало неуютно.

— Хорошо. Начинаем, — голос прозвучал сухо, без лишних интонаций. Она выпрямилась, расправила плечи — и в этот момент в ней снова появилось то самое ощущение контроля, из-за которого никто не рисковал расслабляться на ее занятиях.

На столах уже лежало все необходимое: тонкая игла и тетрадь с плотными листами. Так было всегда. Мадам учила не просто вызывать руны — требовала понимать их. Каждую. Четко, без догадок. Поэтому после каждой попытки мы записывали результат: значение и форму.

Моя тетрадь открывалась быстро. На страницах ничего не менялось. Одно слово. «Да». Единственное, что получилось за все время.

Пальцы невольно коснулись края листа. Бумага была уже слегка загнута, уставшая ждать продолжения.

С того первого урока — ни одного результата. Если не считать случая в комнате.

— Саша, Даниэль, Роза, Элира… — голос мадам прозвучал резче, чем раньше. Она даже не повысила его, но он прошелся точно по позвоночнику, — у вас сегодня последняя попытка. Если снова ничего не выйдет — на следующий урок можете не приходить.

По спине прошел холод. Неприятный, липкий. И судя по тому, как кто-то рядом резко втянул воздух — не только у меня.

— Я понимаю, что магия придет к вам еще не скоро, — продолжила она уже спокойнее, проходя между рядами. Шаги были медленные, выверенные. — Но не забывайте: она уже у вас в крови. Это не вопрос «есть или нет». Это вопрос — достанете ли вы ее вовремя.

Она остановилась между столами, бросая взгляд сверху вниз — короткий, точный, почти безжалостный. Тишина в классе стала плотной. Никто не двигался. Даже дыхание будто приглушили, чтобы не мешать.

— В прошлый раз вы закаляли сталь, — уголок ее губ едва заметно дрогнул. — Сегодня попробуем вызывать руны без концентрации.

Воздух в классе дёрнулся — общий вдох, почти синхронный. Кто-то тихо выругался. Кто-то сдвинулся на месте.

— Тихо.

И снова — мгновенная тишина.

Пальцы невольно сжались на краю стола. Даже с концентрацией ничего не выходило. Здесь же… одни только нервы.

— На войне у вас не будет времени закрыть глаза и «настроиться», — мадам вышла в центр класса, и все взгляды автоматически стянулись к ней. — Враг не станет ждать, пока вы соберётесь.

Ее рука двинулась быстро — почти незаметно. В пальцах уже был нож. Лезвие коротко блеснуло. Резкое движение — и тонкая линия разреза легла на левую ладонь. Кровь не успела стечь. Она поднялась в воздух сама — густо, как будто подчиняясь не телу, а воле. Линии начали складываться, вытягиваться, переплетаться между собой.

Руны. Живые. Четкие. Без колебаний. Они повисли перед ней, пульсируя едва заметным светом.

— Вот так, — тихо сказала мадам Рутт, глядя на них, а не на нас. — Без подготовки. Без права на ошибку.

И только тогда стало по-настоящему ясно, насколько мы далеки от этого.

— Все, что вам нужно — держать руны рядом постоянно, — голос мадам Рутт стал тише, но жёстче. Она опустила руку, и кровь тихими, вязкими каплями разлетелась по полу. — Я не требую повторить это сейчас. Сначала — просто призовите. Вперед.

Класс будто сжался. Глубокие вдохи, неровные. Чьи-то губы шевелились в едва слышных шёпотах, кто-то, наоборот, пытался заглушить мысли.

Глаза закрылись сами. Прокуренный воздух лёг в легкие тяжело, неприятно, но это даже помогло — зацепиться за ощущение, удержать себя в теле. Ладони расслабились на столе. Спина осталась прямой, упираясь в жёсткую спинку стула.

Тишина растянулась. Одна минута. Вторая.

Где-то справа тихо выдохнули.

— Готово.

— Есть.

— Я тоже…

Голоса звучали осторожно, но в них уже чувствовалась уверенность. Один за другим ученики возвращались — открывали глаза, выпрямлялись, будто выходили из глубины на поверхность. Перед ними что-то было.

А здесь — только темнота. Пустая. Глухая. Раздражение поднялось резко. Пальцы сами собой сжались. Тело напряглось, пытаясь выдавить из себя хоть что-то. Глаза открылись и дыхание на секунду прервалось.

Руны были рядом. Слишком близко, чтобы их не заметить — и слишком живые, чтобы в них усомниться. Тонкие линии света, теплые, почти золотые, медленно двигались вокруг, пересекаясь, расходясь, снова собираясь. Они не висели в воздухе — тянулись, требовали внимания, будто спорили между собой.

Взгляд остался ровным. Ни один мускул не дрогнул.

— Есть, — мой голос прозвучал спокойно, даже чуть увереннее, чем ожидалось. Только в уголках губ на мгновение мелькнула тень улыбки.

Мадам Рутт коротко кивнула, не задерживая внимания.

Не последняя.

Еще несколько минут ушло на остальных. Кто-то справился сразу, кому-то понадобилось больше времени, но в итоге последний ученик все же выдохнул свое «готово», почти с облегчением.

— Теперь ваша задача — не потерять их.

Мадам вернулась за стол и тяжело опустилась на стул, словно вся демонстрация вытянула из нее больше сил, чем она хотела показать. Бумаги зашуршали под ее пальцами. Она перебирала их медленно, не торопясь, будто специально растягивая время. Этого оказалось достаточно. Связь начала рваться. Сначала у одного — тихое ругательство, почти шепотом. Потом у другого. Кто-то резко втянул воздух, кто-то дёрнул рукой, будто пытался удержать что-то ускользающее.

Руны вокруг дрогнули. Контуры поплыли, линии стали тоньше, нестабильнее. Они растворялись — исчезали на доли секунды и возвращались обратно, уже менее чёткими.

Внутри все сжалось.

Не сейчас. Только не сейчас.

Дыхание стало поверхностным. По спине медленно потянулся холодный пот, неприятно липкий. Взгляд начал рассыпаться — сфокусироваться на чем-то одном становилось все сложнее. Где-то в глубине головы появился звук — глухой, однотонный, как будто в уши непрерывно били из пустой трубы. Руны держались на грани.

— Потеряли? — мадам даже не подняла головы, но в голосе появилась легкая насмешка. — Значит, на сегодня с вас достаточно.

Почти половина класса облегченно выдохнула. Кто-то откинулся на спинку стула, кто-то тихо выругался уже без попытки скрыть это.

Здесь облегчения не было. Руны снова дрогнули, почти исчезли — и вернулись. Слабее, но все еще здесь.

— Нашла… — тихо произнесла мадам Рутт. Теперь в ее руках были несколько листов. На них что-то было нанесено — линии, символы, но с расстояния разобрать не удавалось. Она поднялась и пошла между рядами.

— Каждый получит задание, — лист лёг на стол. — Здесь набор рун. Ваша задача — собрать их в целое. Понять значение. И научиться призывать и активировать без задержки.

Еще один лист. Еще.

— Две недели.

Бумага остановилась передо мной. Руны на ней были неподвижными, холодными — совсем не такими, как те, что все еще едва держались рядом.

— Можете расслабиться.

Только после этих слов стало ясно, насколько напряжено было тело. Пальцы медленно разжались, плечи опустились. И в тот же момент руны исчезли окончательно.

*****

После занятия выдался длинный перерыв, но уходить я не спешила. Класс постепенно пустел, шум голосов растворялся в коридорах, и вскоре остались только тяжелый запах табака да шорох бумаг на столе преподавателя.

— Мадам Рутт, — голос прозвучал тише, чем хотелось, — вы не могли бы объяснить, как снять руны?

Взгляд поднялся не сразу. Она уставилась на меня исподлобья — коротко, жестко, и в этом взгляде без слов читалось все: такие вещи не спрашивают. Эта женщина не нуждалась в угрозах — она ими была.

Шрамы на лице тянулись неровными линиями. Правая рука лежала на столе — только два пальца, большой и указательный, двигались уверенно, как будто других никогда и не было. Один глаз утонул в мутной пелене, лишенный фокуса, но от этого становилось только хуже — второй видел за двоих. На шее, открытой воротом, плотным кольцом шли руны — таких нам не показывали.

Ладони предательски вспотели. Руки ушли за спину, чтобы не выдать себя.

— Не получается, — добавила, стараясь говорить ровно. — Возможно, делаю что-то неправильно.

— Как именно? — ее голос не повышался, но холод в нем заставлял держать спину прямой.

— Сажусь у двери… — слова приходилось подбирать осторожно, будто каждый мог оказаться лишним, — представляю руны, которые нанесла. Их задачу…

Фырканье было резким, почти грубым:

— Кто тебя этому научил?

Вопрос повис в воздухе. Ответа не последовало. Имя Норы так и осталось прикушенным вместе с щекой.

— Тебе не нужно вызывать те же руны и уговаривать их исчезнуть, — она раздражённо махнула рукой. — То, что написано кровью, не стирается.

Фраза ударила точнее, чем хотелось бы. Простая мысль, которую стоило понять сразу. И все же — упущена.

Почему Нора об этом не сказала? Не знала? Или считала очевидным?

— Тогда... как…?

— Пишешь новые, — перебила мадам Рутт. — Которые перекрывают старые. Блокируют. Все.

Настолько просто, что почти раздражает.

— И… что при этом нужно делать? Представлять?

— Ничего не нужно представлять! — в ее голосе впервые прорезалось нетерпение. Она резко повернулась к столу и начала перебирать бумаги. — Когда накладываешь руну, ты не фантазируешь. Ты задаёшь ей смысл. Вкладываешь волю. Понимаешь разницу?

Ответа она не ждала.

— Допустим, — осторожно продолжила я, — нужно не пускать кого-то в комнату…

— Тогда называешь имя, — она даже не обернулась. — И наносишь руну, когда она откликнется. Без лишних игр в воображение.

Все звучало сухо. Четко. Без вариантов. И от этого — убедительно.

— А чтобы заблокировать старые?

Мадам резко развернулась.

— Ставишь им задачу. Чем вы слушали? — раздражение больше не скрывалось. — Написанное кровью не стирается, но подчиняется той же крови. Твоя воля — и они замолкают. Все. Уходи.

Книга полетела через стол без предупреждения. Пришлось поймать ее на рефлексе. Жест рукой — короткий, отрезающий разговор. Спорить не возникло даже мысли.

*****

Книга оказалась куда полезнее, чем ожидалось. Страницы были исписаны плотно, почти без пустых мест. Значения рун, их сочетания, способы активации, варианты искажения смысла. Чем дольше взгляд скользил по строчкам, тем отчётливее становилось понимание: это не просто символы. Это язык. Жёсткий, точный, не терпящий ошибок. Неправильно сформулированная мысль — и результат уже другой. Слабая воля — и руна не отзовётся. Или отзовется… но не так. Пальцы медленно прошлись по краю страницы.

— Значит, не такие уж вы простые…

Мысль прозвучала почти вслух. Терять время не хотелось. Ответ был слишком близко, чтобы откладывать.

Комната.

Порог.

Кровь.

Новые руны, которые закроют старые.

И, возможно, другие — уже правильные. Такие, которые не позволят принцу входить без приглашения.

— Эльдрант!

Голос учителя по боевой подготовке ударил о стены и разошелся по коридору тяжелым эхом, будто каждый кирпич откликнулся на него с запозданием.

— Мистер Кор, — я повернулась к нему на пятках и сдержанно улыбнулась, хотя внутри все уже неприятно сжалось. Осознание пришло сразу и безошибочно: сейчас меня вытащат на мат.

— Далеко собрались? — в его голосе скользнула насмешка, а широкий жест указал прямо в центр зала.

Ирония ситуации была почти забавной: из одного кабинета меня только что выставили, а в другой втянули без права на отказ. Мысль мелькнула и тут же исчезла — не до нее.

Я шагнула вперед. Зал, как и всегда, казался отрезанным от внешнего мира. Ни окон, ни дневного света — только плотный воздух, пропитанный потом, тканью и чем-то металлическим. Пол устилали толстые маты, которые, несмотря на видимую надёжность, редко спасали от реальной боли. Под самым потолком тянулся ряд свечей, их пламя колыхалось от движения и отбрасывало живые, нервные тени.

Кор уже стоял почти в центре, медленно разминая шею. Кости хрустнули так отчётливо, что у кого-то за спиной тихо вырвался смешок.

— Сегодня у нас почти десять новеньких, — его голос стал громче, плотнее, — значит, пора заканчивать с иллюзиями. Спокойная жизнь закончилась. Посмотрим, кто из вас выдержит, а кто сломается.

Он обвёл зал взглядом, задержавшись на каждом чуть дольше, чем нужно.

— Встаем в пары. Без жалости. Без пауз. Работаете до команды.

Зал тут же ожил. Голоса, шаги, быстрые переглядывания. Ученики расходились, находя себе противников. Нас делили по уровню, поэтому знакомые лица попадались редко, и это даже облегчало задачу — меньше ожиданий, меньше лишних взглядов.

Я осталась стоять на месте.

— Эльдрант!

Имя прозвучало резко.

— В пару.

Из толпы отделилась девушка. Высокая, с широкими плечами и собранными в тугой хвост светлыми волосами. Двигалась она спокойно, без лишней суеты, и это было куда неприятнее, чем любая агрессия. Я уже видела ее раньше — на занятиях. Но не знала имени. Только то, что она очень близка с Сандрой.

Девушка остановилась напротив и чуть наклонила голову, рассматривая меня с ленивым интересом.

— Готова, принцесса?

Ответа не последовало. Внутри уже шел быстрый, холодный расчёт, в котором не было ни уверенности, ни иллюзий.

Индивидуальные тренировки, которые удалось выбить у Вальтера месяц назад, проходили раз в неделю. Никаких спаррингов там не было — только изматывающие упражнения, работа на выносливость и удары по тяжелой груше до дрожи в руках. Он не щадил, но и не ломал. И сейчас стало очевидно, насколько этого оказалось недостаточно. Здесь все было иначе.

— Начали! — рявкнул Кор.

Она не пошла — рванула сразу. Расстояние исчезло мгновенно. Я едва успела поднять руки, когда ее ладонь врезалась в плечо, сбивая баланс. Шаг назад дался с трудом, но второго уже не было — она оказалась вплотную. Локоть резко вошел в ребра, выбивая воздух из легких.

— Следи за ногами, — бросила она почти спокойно.

Раздражение вспыхнуло быстро, как искра. Я пошла вперед, вкладывая в движение все, что было — удар в корпус должен был хотя бы остановить ее. Но она перехватила руку на полпути, легко, почти лениво, и дернула на себя.

Мир перевернулся. Мат встретил спину глухим ударом, воздух окончательно покинул легкие, а в глазах на мгновение вспыхнули светлые пятна. Не давая ни секунды на восстановление, она оказалась сверху, прижимая запястье к полу.

— Медленно.

Попытка вырваться оказалась бесполезной. Колено вдавилось в бедро, усиливая давление, пальцы сжались сильнее, и в следующую секунду кулак с силой врезался в лицо. Боль вспыхнула мгновенно и резко. Зубы сжались сами собой.

Отступать не хотелось.

Свободная нога резко ударила по ее голени. Девушка едва заметно дрогнула, но хватка ослабла ровно настолько, чтобы вывернуться. Перекат, толчок плечом — и теперь уже она оказалась на спине.

Мы поднялись почти одновременно.

Дыхание сбилось, грудь тяжело поднималась, руки начали предательски дрожать. Она смотрела с тем же спокойствием, будто все происходящее укладывалось в заранее известный сценарий.

— Уже лучше, — протянула она, — но пока бесполезно.

Теперь соперница не спешила. Двигалась медленно, выверенно, давая мне время сделать ошибку.

Я отступила на шаг.

Рывок последовал мгновенно. Удар пришелся в скулу, голова дернулась в сторону, в ушах зазвенело. Следом — резкий толчок ногой в грудь. Ноги запутались, и я опустилась на колени, чувствуя, как по подбородку начинает стекать теплая кровь.

— Вставай, — голос ее оставался ровным.

Поднялась не потому что могла — потому что иначе было нельзя. Кор стоял у стены, наблюдая. Вмешиваться он не собирался.

Значит, это продолжится.

Она снова двинулась вперед. Удар в плечо сбил равновесие, колено врезалось в живот, выбивая остатки воздуха. Попытка ответить захлебнулась на полпути — она перехватила руку и резко дернула. Хруст прозвучал отчётливо. Боль вспыхнула такой силой, что на секунду исчезло все остальное. Рука тут же обмякла, повисла бесполезным грузом.

— Быстро, — заметила девушка почти равнодушно.

Меня оттолкнули назад. Шаг, еще один, попытка удержаться. Боль пульсировала в плече, дыхание сбивалось, но тело все равно пошло вперед, питавшись только адреналином.

Рывок оказался ошибкой.

Соперница легко ушла в сторону, подставив ногу. Падение получилось жёстким — голова ударилась о мат, и на мгновение мир погас. Вернуться в реальность не успела — ворот рубашки дёрнули вверх, и следующий удар пришелся прямо в лицо.

Один.

Звон в ушах усилился.

Второй.

Губа лопнула, во рту появился вкус крови.

Третий.

Картинка поплыла.

Попытка защититься выглядела жалко — одна рука не работала, вторая едва подчинялась.

— Покажи, на что способна, принцесса.

Ответить получилось только движением вперед. Попытка ударить головой оказалась предсказуемой — ее рука уже легла на плечо, то самое, и резко вывернула его. Боль накрыла волной, лишая опоры. Колени ударились о мат. Мир сузился до точки перед глазами.

— Уже все?

Слова доносились будто издалека. Голова поднялась с трудом. Один глаз почти не открывался, но взгляд все равно зацепился за нее.

Я не отступлю...

Она усмехнулась, толкнула в грудь, и тело снова оказалось на спине. Потолок качнулся, свечи расплылись в дрожащие пятна света.

Шаги приблизились.

Меня снова дёрнули вверх, но удержаться не получилось — равновесие исчезало быстрее, чем удавалось его поймать.

— Достаточно, — голос Кора прозвучал жестко и окончательно.

Хватка исчезла. Тело не удержалось и снова упало на мат, уже без попыток смягчить падение. Холод медленно пробирался сквозь ткань, дыхание давалось с трудом, каждое движение отзывалось болью в рёбрах и плече.

— Унесите.

Чьи-то руки осторожно коснулись лица, проверяя, в сознании ли я. Зал плыл, лица смешивались в размытые пятна.

Возразить не получилось. Мысль сформировалась, но до слов так и не дошла. Пламя свечей вытянулось, потянулось вверх и медленно растворилось в темноте.

*****

Глаза открылись уже в комнате. Потолок сначала плыл, будто его забыли закрепить на месте, и только через несколько секунд вернулся туда, где должен быть. Мария металась рядом — слышался ее голос, но слова доходили с опозданием, вязли по пути. Голова была тяжелой, как после долгого падения. Плечо ныло глубоко, тупо, не отпуская ни на секунду. Губы отказывались подчиняться — стоило попробовать пошевелиться, как боль сразу же напоминала о себе. Левый глаз заплыл так, что казался чужим.

— Принцесса, как вы себя чувствуете?

Мария нависла надо мной, и вместе с ее голосом пришел запах корицы — теплый, домашний, совершенно неуместный рядом с тем, что сейчас происходило. В ее глазах смешались облегчение и тревога, будто она до конца не верила, что я пришла в себя.

— Намално… — выдавила я, и собственный голос показался чужим.

— Я скажу Его Величеству и принцу, что вы очнулись.

Она улыбнулась — быстро, нервно — и почти сразу исчезла за дверью. Остановить ее не получилось. Даже приподняться оказалось задачей, с которой тело справлялось неохотно: стоило опереться на руку, как боль разлилась по спине и плечу, заставляя замереть.

Наверное, живого места не осталось.

Осознание пришло следом — на мне ничего, кроме бинта, который поддерживал плечо. Холодный воздух касался кожи, и мысль о том, что сюда сейчас зайдут, заставила снова опуститься обратно на подушки.

— Элира? — голос Вальтера прозвучал у двери — спокойный, ровный, без лишних оттенков. Он вошел быстро, но остановился на расстоянии, будто не спешил приближаться. Взгляд скользнул по лицу, по перевязке, по тому, как я лежу, и задержался на секунду дольше, чем нужно.

— Хорошо, что ты пришла в себя.

Ни резкости, ни мягкости — просто факт.

Я попыталась улыбнуться, но получилось скорее тенью.

— Потерпи пару дней. Вернется целитель — приведет тебя в порядок.

Сказано было так, будто речь шла о починке сломанной вещи, а не о человеке. И странно — это даже успокаивало больше, чем сочувствие.

— Твой отец идет на поправку, — добавил он после паузы.

Сердце дернулось резко, почти больно.

— Он и Меггана приедут на свадьбу.

Пальцы Вальтера коротко коснулись моей руки — жест сдержанный, почти формальный, но в нем все равно чувствовалась осторожность.

— Рейнар зайдет вечером. Сейчас он на занятиях. Отдыхай. И пока поспи. Я сказал Марии принести тебе чаю. Он поможет немного убавить боль. А уже через два дня будешь бегать как раньше, — он не задержался. Просто кивнул и вышел, оставив после себя тишину, которая вдруг стала ощутимой.

*****

Чай, который Мария принесла почти сразу, я с трудом выпила. Но он и вправду смог немного приглушить боль. Я даже смогла встать и Мария накинула на меня ночную шелковую рубашку на тонких бретельках. В зеркало посмотреть не решалась. Примерно представляла, насколько опухший и заплывший глаз, насколько изуродована губа.

Наверное, останется шрам.

Пока боль не вернулась, я присела в кресло и наблюдала за жизнью в саду.

Солнце садилось, а люди все ходили и не спешили забраться под теплое одеяло. Фонари освещали лавки, на которых студенты обсуждали прошедший день. Второе окно было чуть приоткрыто и из него до меня доносились все те же звуки с кухни и неба. И все те же запахи цветов и фруктовых деревьев, и сладких пирогов. Через пять дней у принца праздник и подготовка шла полным ходом.

— Лира?

Я медленно обернулась.

Рейнар стоял в дверях, держал куртку в руках. Рубашка на нем была расстёгнута у горла, местами прилипла к телу, подчёркивая плечи и грудь. Капли пота стекали по шее, исчезая где-то под тканью. Он дышал тяжело — как после долгой тренировки или бега. И от него тянуло теплом. И тем самым запахом шоколада, который я уже научилась узнавать раньше, чем видела его самого.

— Привет, — он натянул улыбку на уставшее лицо, — Слышал, как тебя... — он сжал кулак и мягко прикоснулся к своей щеке.

Я кивнула.

Говорить не хотелось — и не только из-за губы.

Он прошел внутрь, не спрашивая, и сел на край кровати, откидываясь назад, как будто это действительно его место.

Внутри поднялось раздражение — тихое, упрямое. Но стоило взгляду зацепиться за него, как оно тут же растворилось в чем-то другом, более сложном.

— Почему проиграла?

Вопрос прозвучал спокойно, но в нем не было ни сочувствия, ни попытки смягчить.

Я пожала плечом — осторожно.

— Ты ведь занималась, — продолжил он, поворачивая голову ко мне.

Попытка что-то сказать обернулась невнятным шипение. Он нахмурился на секунду, потом прищурился, складывая картину самостоятельно.

— Он тебя жалел.

Конечно жалел. И сейчас это звуч ит как приговор.

Рейнар сел ровнее, опираясь на локти. Рубашка натянулась, подчёркивая руки, и взгляд сам скользнул по ним — медленно, явно.

Он это заметил. Улыбка изменилась — стала ленивой, чуть тягучей.

— Нравится?

И, не дожидаясь ответа, Рей чуть напряг мышцы, как будто специально.

Горло пересохло. Отвела взгляд, чувствуя, как тепло смешивается со злостью, неприятно скручивая живот.

— Давай я буду тебя тренировать? — вдруг сказал Рейнар. — А что? Я победил больше, чем проиграл и считаюсь одним из лучших.

— Кнешна, ты ж принс, — выдавила я и Рейнар залился звонким смехом, откидываясь на кровати.

— А можешь еще что-нибудь сказать? Ты такая смешная!

Я схватила маленькую подушку из-под спины здоровой рукой и, собрав все силы, которые у меня были, швырнула в принца.

— Пшел ты...

Рейнар с легкостью поймал подушку и сразу закинул ее под голову.

— Не больно? — спросил принц.

Я покачала головой, хотя боль отозвалась в плече тонкой нитью.

Он вдруг замолчал, посмотрел внимательнее.

— За пять дней твои отеки не пройдут! Как же мы будем прятать твою мордашку?

Меня чуть не убили. Почти лишили глаза. А ты думаешь о празднике?

Кулак на здоровой руке слегка сжался. На ближайшее время — это единственное, как я могу выразить недовольство.

— Ндешь дугую...

— Я не хочу другую.

Рука расслабилась. В памяти всплыл наш последний разговор и мир на секунду остановился. Не могла до конца поверить и принять его признание. Вдруг, это еще одна его игра?

— Отец говорил, когда приедет целитель?

Пальцами показала: два.

— Через два дня? — переспросил принц. — Хорошо.

Он встал и подошел ближе, опустился на пол передо мной. Его рука коснулась колена — почти невесомо, но тело отреагировало мгновенно, отстранившись само, без команды.

— Не трону, — тихо сказал он.

Но взгляд… взгляд говорил совсем другое. В нем не было мягкости. Ни той, что была раньше, ни той, которую я ожидала увидеть.

Там было внимание.

Интерес.

И что-то темное, от чего по коже прошел холодок, смешанный с теплом.

— Когда поправишься, начнем уроки, — сказал принц и придвинулся ближе.

— Мне нуна пофпать... — медленно выдавила я.

Сейчас было не самое лучшее время, чтобы снова открываться мне. Да и я не хотела вываливать все карты на стол. Тем более, что не могла определиться и разобраться в своих собственных чувствах.

— Конечно.

Но вместо того чтобы отойти, Рей просто поднял меня на руки. Осторожно, но без предупреждения. Тело отозвалось сразу — напряжением, жаром, странной слабостью в ногах. Я почувствовала его тепло, его запах так близко и ясно.

Он опустил меня на кровать и остался рядом.

— Предлагаю тебе сейчас заблокировать ту неудачную попытку отделаться от меня.

Смысл дошёл не сразу.

Руны...

— Лира?

Я кивнула.

— Закрой глаза, подумай обо мне и заблокируй руны. Те, которые тебе нужны сразу явятся.

Мне не нужно было закрывать глаза, чтобы увидеть руны. Они шли ко мне сами, когда знали, что нужны. А вот мысли о Рейнаре могли все испортить. Потому что в голову шли самые тайные желания, а мое богатое воображение не просило разрешения разгуляться. Потому я думала о том, чтобы заблокировать ту неудачу на двери.

Укол в палец слегка выбил меня из колеи и символы перед глазами погасли, но почти сразу же вернулись.

— Не нужно идти к двери, просто нарисуй их в воздухе. Дорогу они найдут сами.

Так и сделала.

Моя кровь рисовала в воздухе нужные узоры и не падала на пол. У меня перехватило дыхание. Это было так красиво и так пугающе одновременно.

Наверное, стоит уже привыкнуть...

Когда закончила, руны сами поплыли к двери, а там растворились, как только коснулись дерева.

— Вот и все, — сказал Рейнар, а потом...

Мой палец оказался на его губах. Он слизывал кровь, которая осталась на нем.

Я не двигалась минуты две. От макушки и до самых пят горела. Еще немного и превращусь в лаву, поджигая все вокруг. Забыла о том, что у меня заплывший глаз, опухшая губа и вывихнуто плечо. На эти мгновения боль меня оставила, давая дорогу чему-то неизведанному. Пальцы на ногах сжались, пуская напряжение до колен. Ляжки крепко сомкнулись друг с другом.

Я увидела, как горят глаза Рейнара. Не лаской и заботой.

Желанием.

— Теперь я могу войти и выйти когда захочу, — шепнул принц. — Обещай только не ставить запреты, — он улыбнулся и потянулся ко мне.

Что ты хочешь сделать?! — запаниковала, но вида не падала. Я вообще не двигалась.

Он поцеловал меня в щеку, совсем близко к губам. А потом просто молча ушел. Дверь закрылась, оставляя меня сидеть, не двигаться, пытаясь понять, что именно сейчас произошло — и почему тело до сих пор реагирует так, будто все только начинается.

*****

Утро встретило терпимой болью — не мягкой, но уже не той, что вышибает дыхание и заставляет считать секунды между вдохами. Этого оказалось достаточно, чтобы не оставаться в постели.

Прятаться — значит отставать. Здесь никто не станет подстраиваться.

Мария стояла за спиной, аккуратно разбирая пряди.

— Может, все же останетесь? Или хотя бы в сад… плечо еще не держит, да и лицо… — в ее голосе не было приказа, только осторожная попытка удержать.

— Спсибо… но я иду, — вышло неровно, губа болезненно напомнила о себе, но тон остался твёрдым.

В зеркале — не вчерашняя девочка. Взгляд стал резче, словно за эти месяцы его наточили о чужие слова и собственные ошибки. Скулы очертились, придавая лицу ту самую холодную взрослость, которую раньше приходилось играть. Теперь она просто была. Веснушки на переносице едва заметно вспыхнули под утренним светом. Странно, что именно их Рейнар разглядел первым.

— Рубашку с рукавами вы не наденете без боли, — Мария показала льняную, без рукавов, мягкую, как летний воздух. — Эта будет легче.

Кивок вместо ответа. Ткань действительно легла по телу так, будто подстроилась под него сама.

— Можт… сегда ее носить? — слова цеплялись друг за друга, но смысл дошёл.

Мария улыбнулась, не комментируя.

— Сегодня приготовлю ванну с новыми травами. Говорят, снимает боль.

Забота ощущалась не как обязанность, а как что-то личное. Это было редкостью в этих стенах.

*****

— Элира, попрошу вас остаться, — голос мистера Томпсона остановил уже на выходе.

Попытка улыбнуться вышла кривой.

— Желаю скорейшего выздоровления, — он подошел ближе, изучая лицо внимательнее, чем обычно. — Я был у вашего отца.

Внутри все стянулось в узел так резко, будто кто-то дёрнул за невидимую нить. Томпсон уловил это сразу.

— Не стоит переживать. Он чувствует себя значительно лучше.

Воздух вернулся в легкие.

— А Меггана? — вопрос сорвался неожиданно четко.

— В полном порядке. И, думаю, мне стоит сразу развеять ваши опасения: она не имеет отношения к его болезни.

Слова легли холодно и спокойно.

Томпсон сделал шаг назад, переходя к лекции.

— Помните, я говорил о природе магии государств? О том, что она питается силой правителя?

Я кивнула.

— В роду вашего отца не было магов. Не было ни одного человека, у которого она бы проявилась. И король Фредрин — не исключение. А вот ваша мать обладала силой. Пока она была жива, магия держалась на ней.

Мир на секунду качнулся.

— Мама…

— Она удерживала ее до конца. После смерти… — он замолчал, позволяя мысли дойти самой, — магии пришлось искать новый источник. И остался только ваш отец.

Пальцы сами сжались.

Вот откуда эта медленная, необратимая слабость.

Не болезнь.

Истощение.

— Он не мог сопротивляться, — продолжил Томпсон. — Но решение о браке с Мегганой оказалось верным, — добавил он уже мягче.

Брови сами сошлись.

— Она… облдат способнстями? — губа предательски дернулась, но вопрос прорвался.

— Да. После свадьбы она стала полноправной правительницей и приняла на себя эту нагрузку.

Тишина на секунду повисла между словами.

Все прежние мысли о ней — холодные, колючие, удобные — начали рассыпаться. Не сразу, не полностью, но достаточно, чтобы стало неудобно держаться за них дальше.

— А если бы… не она?

Томпсон не стал смягчать:

— К концу года ваш отец бы умер. Вы не можете унаследовать трон, будучи связанной с другим королевством. Чары императора остались бы без контроля. Лед бы пошел дальше.

На секунду показалось, что пол двинулся, лишая меня равновесия. Ладонь здоровой руки коснулась холодного дерева стола и через нос вошел холодный воздух, приземляя меня.

— Чары… не просто питаются… — слова давались через боль, — короли… сдерживают их...

Кровь снова коснулась губ, но это уже не имело значения.

Томпсон кивнул, даже с легким одобрением:

— Именно. Правитель — не источник, а якорь. Если магию некому держать — она выходит из-под контроля.

Дальше можно было не объяснять. Два и два сложились сами. Отец не просто правил. Он умирал за свои земли. И шел на это добровольно.

*****

Из кабинета я вышла уже не просто задумчивой — с ощущением, будто внутри меня кто-то аккуратно разложил по полочкам чужую жизнь и оставил без права что-либо менять. Картина сложилась слишком четко и холодно. Остался только один недостающий кусок — мама. И тот вопрос, который теперь не отпускал: какую роль во всем этом играю я. Ответы стоило искать в тишине собственной комнаты. Но, свернув в коридор, услышала как снаружи донесся шум — не просто голоса, а густой, возбужденный гул, в котором смешались азарт, злость и чужая жажда зрелища.

Толпа.

И в центре — бой.

Ноги сами понесли туда, не спрашивая согласия.

— Давай!

— Бей!

— Справа!

Пришлось буквально проталкиваться сквозь людей. Чужие локти впивались в бока, кто-то резко толкнул в плечо — боль вспыхнула мгновенно, разливаясь по руке и спине, но отступать уже было поздно. Я стиснула зубы так, что зазвенело в висках, и, игнорируя протесты тела, протиснулась вперед.

И замерла.

В центре круга стояли двое.

Рейнар.

И Ник.

Оба были уже не в форме — в крови. В чужой и своей, смешанной до одинакового темного цвета. На траве под ногами темнели пятна, впитавшиеся в землю, как будто она давно привыкла к таким зрелищам и больше не сопротивлялась.

Они двигались резко, почти зверино, без лишних слов, без пауз, как люди, которым не нужно объяснять друг другу правила. Каждый удар был не просто попыткой одолеть — в нем было что-то личное, давно накопленное и наконец получившее право выйти наружу.

— А ты стал сильнее… — голос Ника звучал глухо, но в нем не было ни капли усталости. Он провел тыльной стороной ладони по губам, размазывая кровь по подбородку, и улыбнулся так, будто происходящее доставляло ему удовольствие. И в этом было что-то неправильное.

Темное.

Притягательное.

Взгляд цеплялся за Ника против воли.

В его движениях не было той прямоты, что у Рейнара — в них скользила глубина, как в омуте, в который нельзя смотреть слишком долго, потому что начинаешь забывать, зачем стоишь на берегу.

— А ты так и остался придурком, — холодно отрезал Рейнар и сплюнул кровь прямо под ноги противника. Он не улыбался. В нем не было этой тьмы. Только жестокость. Холодная, уверенная сила, привыкшая побеждать не потому, что иначе нельзя, а потому что так устроен мир.

Ник двинулся первым — резко, почти без предупреждения, и уже в следующую секунду его кулак врезался в скулу Рейнара с таким звуком, что у меня внутри все сжалось. Голова принца дернулась, кровь брызнула из разбитой губы, но он не отступил, наоборот, шагнул вперед, врезаясь плечом в корпус противника и сбивая его дыхание.

Они сцепились вплотную, и бой потерял даже видимость аккуратности: удары стали короткими, тяжелыми, грязными, пальцы вцеплялись в одежду, ткань трещала, локти били по ребрам, колени находили живот. В какой-то момент Ник провел рукой по боку Рейнара, и рубашка разошлась под пальцами, оставляя на коже длинный порез, из которого сразу выступила кровь.

Рейнар ответил без колебаний — короткий удар снизу, в челюсть, заставил голову Ника откинуться назад, но тот лишь рассмеялся, сплёвывая кровь и снова бросаясь вперед.

Они рухнули на траву вместе. Рейнар оказался сверху. И тогда все окончательно потеряло границы. Он бил его с такой яростью, будто хотел выбить не только дыхание, но и саму возможность встать снова. Кулаки врезались в лицо Ника раз за разом, с глухим влажным звуком, от которого хотелось отвернуться — и невозможно было это сделать. Кожа на костяшках быстро лопнула, кровь смешивалась, стекала по пальцам, по запястьям, капала вниз, впитываясь в траву.

Ник перестал сопротивляться не сразу. Сначала пытался закрываться, потом лишь дёрнулся пару раз, а затем просто обмяк под ударами.

Рейнар замер только тогда, когда дыхание стало рваным и тяжелым, и медленно поднялся, отступая на шаг, словно возвращаясь из какого-то другого состояния.

Ник остался лежать неподвижно.

Толпа загудела, кто-то рванулся вперед, но в этот момент Рейнар повернул голову. И задержал на мне взгляд. Кровь стекала по его подбородку, по шее, оставляя темные дорожки, и от этого взгляд казался еще тяжелее, еще глубже. Он не пытался вытереться, не спешил привести себя в порядок, будто этот вид был ему привычен. Принц взял у кого-то куртку и направился ко мне, не отрывая взгляда.

— Теперь мы будем идеальной парой на балу, — сказал он с легкой усмешкой, как будто все произошедшее было всего лишь неудачной шуткой.

Улыбка все же коснулась губ, хотя боль тут же напомнила о себе.

Краем глаза я заметила Сандру. Она смотрела так, будто прожигала насквозь, и в этом взгляде не было ни капли сомнений — только желание уничтожить. Но стоило Рейнару повернуться в ее сторону, как все изменилось: злость сменилась чем-то другим, более темным, почти жадным, направленным уже не на меня.

Я отвернулась. Не хотела видеть.

Позади послышался хрип. Ник не потерял сознание. Он медленно приподнялся, отталкивая руки тех, кто пытался его удержать, и, закашлявшись, сплюнул кровь, которая густо растеклась по траве.

— Ты одолел меня в драке, — произнес он хрипло, проводя ладонью по разбитым губам, — но не думай, что победил в войне.

В этих словах не было ни злости, ни отчаяния. Только уверенность. Спокойная, неприятная, как знание того, что все еще впереди. Его взгляд нашел меня сразу. Не скользнул — зацепился и не отпустил. На разбитом лице эта улыбка казалась почти неуместной, но именно она делала его опасным. В ней не было ни боли, ни поражения, только какое-то странное, тихое удовольствие, будто происходящее было лишь частью игры, правила которой знали только он и… кто-то еще.

По коже прошел холод. И следом — что-то другое. Тонкое, почти незаметное, но упрямое, как нить, которую невозможно оборвать, сколько ни пытайся не замечать.

Меня потянуло к нему.

Нелогично.

Неправильно.

Но это чувство не спрашивало разрешения.

Пальцы на моей руке сомкнулись резко.

Рейнар.

Жестко. Уверенно. Так, что сомнений не оставалось ни у меня, ни у тех, кто стоял вокруг. Принц не смотрел на Ника, не отвечал на его слова. Ему это было не нужно. Этот жест говорил громче.

Тепло накрыло мгновенно, вытесняя чужую тьму, но не уничтожая ее полностью, а отодвигая на второй план. В этом тепле не было мягкости — в нем чувствовалась власть, привычка забирать, удерживать, не спрашивая, хотят ли этого.

Щеки предательски вспыхнули, но он уже тянул меня за собой, уводя прочь, не давая ни оглянуться, ни задержаться. И только когда шум остался позади, стало ясно, что тишины не будет. Потому что внутри все только началось.

*****

Я впервые оказалась в комнате принца, и это ощущение не имело ничего общего с теми холодными, выверенными пространствами, к которым я успела привыкнуть во дворце. Здесь было… живо. Чуть небрежно, будто порядок пытался удержаться, но каждый раз уступал характеру хозяина.

По углам громоздились стопки книг — не выставленные напоказ, а действительно читаемые; у входа в гардеробную лежало оружие, его бросили после очередной тренировки, не утруждая себя лишними движениями; у кровати — разбросанная одежда, кресло у окна тоже не избежало этой участи.

Рейнар, не тратя ни секунды на объяснения, смахнул одеяло на пол и опустился на край кровати, будто это было самым естественным продолжением произошедшего.

Пока мой взгляд скользил по комнате, он уже успел избавиться почти от всей одежды. Осознание этого пришло не сразу, а когда пришло — щеки предательски вспыхнули. Я отвернулась, закрыв лицо ладонью, словно это могло стереть увиденное.

— Неужели ни разу не видела полуголого парня? — в его голосе мелькнула насмешка, мягкая, но цепляющая.

— Нет, — выдох получился почти неслышным, и в нем было больше правды, чем хотелось бы признавать.

— Я надел штаны, — бросил он уже без прежней игривости.

Обернулась медленно, с осторожностью, будто могла застать его на лжи.

Не застала.

Рейнар тем временем уже нашел какую-то тряпку и, не церемонясь, начал стирать с себя кровь. Грубое движение, равнодушное к тому, насколько больно это может быть.

Взгляд зацепился на его руках. На напрягающихся мышцах. Скользнул ниже — на его грудь, в мелких, едва заметных шрамах. Потом на его торс, словно высеченный из камня. Воздух в легких запнулся, возвращая мысли и глаза на место.

— Что ты… — слова сорвались сами собой, прежде чем успела их удержать.

Он поднял бровь, глядя прямо:

— Что не так?

Ответа не потребовалось. Просто забрала у него ткань и, не глядя, прошла за ширму. В тазу еще оставалась прохладная вода, почти прозрачная, будто она и не знала, что сейчас будет смывать. Чистую ткань нашла сразу, смочила, с трудом отжала одной рукой — пальцы не слушались, плечо отзывалось болью при каждом лишнем усилии.

— Пойдет… — пробормотала себе под нос, больше чтобы убедиться, чем для чего-то еще.

Стоило повернуться, как расстояние между нами исчезло. Я буквально врезалась в него. Тепло ударило первым. Настоящее, живое, плотное. Кровь — не только его — подсохла на коже, оставляя темные следы, но под этим всем ощущалась сила, напряжение, дыхание. Его присутствие никогда не было тихим, даже когда он молчал.

Подняв взгляд, я встретилась с его глазами. Черные, неподвижные, внимательные до болезненного.

— Кровь уже засохла, — слова давались тяжело, губа болезненно тянулась при каждом звуке, — сухой тканью не убрать…

Потянулась к его лицу. Влажная ткань коснулась кожи, и он чуть прищурился, но не отстранился.

— Сядешь? — тихо предложила я, кивнув на табурет.

Он подчинился без лишних слов. Теперь не нужно было тянуться, и расстояние стало опасно удобным. Я подошла ближе, почти вплотную, и осторожно начала стирать кровь с лица. Его ладони легли на мои ноги, чуть выше колен. Не резко, не требовательно — просто оказались там, будто так и должно быть. И каждый раз, когда ткань задевала рану, пальцы сжимались сильнее. Это ощущение отзывалось во мне странно: легкое вздрагивание, за которым тянулось тепло, медленное и тягучее, оно знало дорогу и не собиралось сворачивать.

Я старалась сосредоточиться на деле. Стереть кровь с лица, затем с шеи, не позволяя взгляду скользнуть ниже. Коснуться его плеч или груди означало перейти черту, которую я еще не была готова даже назвать.

Когда лицо было чистым, ополоснула ткань, сжала ее в ладони и протянула ему. Он поднял взгляд не сразу, а когда поднял — в нем уже не было прежней усталости.

— Продолжай, — тихо сказал Рей, и в этом спокойствии было куда больше власти, чем в любой грубости, — мне это нравится.

Я покачала головой, стараясь не встречаться с его глазами:

— Дальше сам…

Шаг назад казался единственным разумным решением.

Но он не позволил.

Рейнар поднялся и притянул меня к себе за талию так уверенно, будто сомнений не существовало вовсе. Воздух исчез. Легкие будто забыли, как работать, а сердце, наоборот, решило напомнить о себе с удвоенной силой. Его дыхание коснулось шеи — близко, опасно близко. Кожа мгновенно отозвалась, по спине прошла дрожь, и я почувствовала, как напрягаются его мышцы, как под ладонью бьется его сердце — быстро, тяжело, почти так же, как мое.

Мы правда… одинаково это ощущаем?

Закрыла глаза, пытаясь удержать хоть какое-то равновесие внутри себя.

Не получилось.

Губы принца коснулись моей шеи. Не требовательно, не резко — почти осторожно, но от этого только сильнее. Я вздрогнула, пальцы непроизвольно сжались.

— Что ты делаешь? — голос вышел тихим, теплым, чужим.

Он замер на мгновение, которое показалось длиннее, чем должно было быть. Его губы еще касались кожи, но движения исчезли, осталась только эта точка соприкосновения, от которой расходилось все остальное.

— Прости… — выдохнул он в конце.

Тепло исчезло, как будто его отняли. Он отступил, и холод накрыл мгновенно, резко, болезненно.

Я видела, как поднимается и опускается его грудь, слышала, как сбивается его дыхание, и с удивлением понимала, что внутри меня происходит то же самое.

Но это ничего не объясняло. Ни того, что я чувствую. Ни того, что должна чувствовать. И это было страшнее всего.

Я сорвалась с места прежде, чем он успел сказать что-то еще.

— Лира! — голос догнал уже у двери.

Не обернулась.

Дверь моей комнаты захлопнулась быстрее, чем успела подумать.

Рей постучал, негромко, без прежней уверенности.

— Не сейчас… — выдох сорвался с губ, когда я уже сползала вниз по холодному дереву, — пожалуйста, не сейчас…

*****

Мария разбудила меня раньше обычного, будто утро решило ворваться в комнату без стука и вытряхнуть из сна вместе с остатками сил.

— Госпожа, скоро прибудет целитель. Он спешит, значит и нам стоит, — говорила она, уже стягивая с меня одеяло и впуская в кожу холод.

Глаз все еще наливался тяжестью, как если бы под веком лежал кусок свинца, губа тянула и ныла при малейшем движении, но сильнее всего отзывалось плечо — глухо, настойчиво, с каждым вдохом напоминая о себе так, будто внутри что-то застряло не на месте.

Ночь не дала отдыха. Мысли возвращались к Рейнару снова и снова, будто цеплялись за него, как за занозу, которую невозможно ни вытащить, ни перестать чувствовать.

Мария помогла мне надеть платье в пол — простое, прямое, без лишней тяжести. Ткань мягко скользнула по коже, не давя на раны, и это казалось почти роскошью.

— Сегодня выходной, — пояснила она, заметив мой взгляд. — Все отдыхают от занятий.

Кивок вышел медленным.

День без уроков казался подарком, но тело воспринимало его как отсрочку перед чем-то неизбежным.

Мария не успела закончить с волосами. Дверь открылась резко, и в комнату вошел Вальтер вместе с худощавым мужчиной, в котором с первого взгляда угадывалось что-то чуждое, холодное, как лезвие, оставленное на морозе.

— Элира, это королевский целитель — Керрос.

Мужчина склонил голову и сел, изучая меня так спокойно, будто перед ним стоял не человек, а задача.

— Подойдите.

Ноги сами сделали шаг. Внутри неприятно сжалось.

— Прошу не сопротивляться.

Это прозвучало почти мягко, но тело мгновенно напряглось, будто заранее знало, что будет дальше.

Керрос закрыл глаза. Несколько секунд тянулись вязко, как густой мёд, а потом он встал и выставил ладони.

И мир сорвался.

Тело оторвалось от пола резко, без предупреждения, будто кто-то выдернул меня из собственной кожи. В следующую секунду боль ударила так, что воздух в легких превратился в стекло. Она не была одной, а разорвалась на десятки разных ощущений. Голову сжало, ее будто обхватили железные тиски и начали медленно закручивать, выдавливая мысли, звуки, саму возможность дышать. В висках зазвенело, и этот звон быстро превратился в непрерывный гул, будто в черепе раздували раскалённый металл. Плечо вспыхнуло ярче всего. Казалось, внутрь запустили зверя с клыками, который рвал связки, цеплялся за кость и тянул, тянул, пока не начинало казаться, что рука сейчас просто останется где-то позади, отдельно от меня.

Я закричала, не узнавая собственного голоса. Он вышел хриплым, надломленным, будто его тоже разорвали на части.

— Не сопротивляйтесь! — крик Керроса прорезал боль, но не достиг ее глубины.

Тело выгнулось, как чужое. Мышцы напряглись до предела, позвоночник будто натянули, как струну, готовую лопнуть от малейшего движения.

— Пре... кра... ти... те... — слова рвались из горла, цепляясь друг за друга, но боль только усилилась, отвечая на каждую попытку сопротивления новым ударом.

— Элира, не бойся. Это необходимо, — голос Вальтера доносился будто из-под воды, глухо, отдалённо, и в нем не было той мягкости, на которую хотелось опереться. Только контроль. Только требование выстоять.

Горячая волна прошла по лицу, и глаз вспыхнул так, будто под веко вогнали раскалённую иглу и начали медленно проворачивать. Кожа натянулась, затрещала, а затем будто разошлась и срослась снова, оставляя после себя пульсирующее жжение.

— Рана затягивается… — сквозь зубы сказал Керрос.

Плечо в этот момент перестало быть просто болью. Оно стало центром всего, что происходило. Что-то внутри резко сместилось, и ощущение было таким, словно кость вынули, провернули и вставили обратно не совсем туда, где она должна быть.

Глухой щелчок отозвался внутри тела, как удар по пустой бочке.

Мир на секунду исчез.

Сознание вспыхнуло белым и тут же провалилось обратно, но боль не ушла — она просто изменилась, стала глубже, плотнее, будто впиталась в каждую клетку.

Свет от ладоней Керроса прожигал кожу, входил внутрь, как раскалённые нити, которые стягивали разорванное, сшивали, ломали и заново собирали.

Губа онемела резко, как если бы ее отрезали от тела. Затем это чувство поползло к глазу, к виску, оставляя после себя странную пустоту. Плечо держалось дольше всех, будто отказывалось отпускать боль, цепляясь за нее, как за последнюю возможность напомнить о себе.

— Еще немного… самая глубокая рана.

Внутри все дрожало. Сердце билось так быстро, что казалось — еще один удар, и оно просто разорвётся, не выдержав.

— Дыши.

Приказ Вальтера прозвучал резко, без тени сомнения.

Вдох получился судорожным, как будто воздух приходилось проталкивать сквозь узкое горло, выдох — тяжелым, с привкусом металла.

И затем все оборвалось. Тело рухнуло вниз, встречаясь с полом, и эта прохлада показалась почти спасением. Боль не исчезла, но превратилась в глухую пульсацию, как далёкий барабан, который все еще звучит, но уже не оглушает. Потолок расплылся перед глазами, и только спустя мгновение я смогла различить лица.

— Если бы не сопротивлялась, было бы быстрее, — устало бросил Керрос.

Вальтер взял меня за руку. Его пальцы были тёплыми, но взгляд оставался собранным, почти холодным, как у человека, который оценил результат и остался им доволен.

— С выздоровлением.

В его голосе звучала легкая улыбка, но она не грела.

— К черту такое выздоровление… — слова вышли хрипло, но уже понятнее.

В спину отдался стук приближающихся шагов.

Рейнар.

— Почему она так кричала? — спросил принц.

Мои губы расплылись в облегчённой улыбке.

— Сопротивлялась, — отрезал Керрос. — Мне пора, ваше Величество, — строго сказал мужчина и направился к выходу. — Через пару минут боль утихнет.

Дверь закрылась и Вальтер поднял меня, усаживая в кресло. Рейнар рассмеялся тихо, и этот звук будто прорезал остатки боли, заменяя ее чем-то другим.

— Иди, отец. Я присмотрю за ней.

— Мне нужно собирать вещи, — сказал король, обращаясь ко мне, — Завтра я отбываю в Солариан.

Мои глаза округлились.

— Но...

— Да, — перебил меня Вальтер, — Планы меняются молниеносно. — он улыбнулся и наклонился ко мне, чтобы поцеловать в лоб.

Улыбка благодарности образовалась на моем лице как что-то необходимое, заученное. Но в действительности «спасибо», за пройденные мучения, я бы не сказала.

— А ты — оденься! — строго сказал Вальтер сыну и вышел.

— Я думал, тебя убивают.

Рей выглядел так же, как вчера — растрёпанный, без рубашки, с тем же напряжением в плечах, которое не исчезло даже после драки. Кожа еще хранила следы недавних ударов, а взгляд, темный и цепкий, скользнул по мне с таким вниманием, будто пытался проверить, вся ли я на месте.

— Как видишь, жива.

— Ты сопротивлялась, — заметил он, склоняя голову.

Кивок вышел почти ленивым.

— Глупо.

— Я не умею иначе.

Рейнар усмехнулся, но в его взгляде мелькнуло что-то острое, почти хищное.

— Научишься.

Принц склонил голову набок и сделал пару шагов в мою сторону. Теперь смотрел на меня сверху вниз.

— Куда собралась?

— В библиотеку… — слова дались с трудом, пришлось вытаскивать их сквозь вязкую боль, которая медленно отступала, цепляясь за кожу.

Рейнар улыбнулся, медленно, с тем самым выражением, от которого хотелось одновременно отстраниться и остаться на месте.

— Хорошо. Я с тобой.

Рей тут же поспешил покинуть комнату, а через несколько минут уже ждал у двери, довольно улыбаясь.

*****

Мы спускались молча, и тишина между нами была не пустой, а плотной, как теплый воздух перед грозой. Подол платья цеплялся за ступени, и приходилось приподнимать его чуть выше, чем позволяла привычка. Слуги, занятые своими делами, замедляли шаги, стоило принцу появиться в их поле зрения, и склоняли головы с той выверенной покорностью, которую невозможно спутать ни с чем другим. Служанки, напротив, не скрывали живого интереса: тихие смешки, быстрые взгляды через плечо, шепот, который рассыпался за спиной, словно мелкие бусины.

Прекрасный Рейнар, похититель чужих сердец.

Мысль пришла сама, и от нее стало неожиданно тесно в груди, будто кто-то осторожно, но настойчиво сжал внутри что-то хрупкое. Неловкое осознание кольнуло: мое собственное сердце, кажется, уже стояло в очереди за этим же исходом.

Центральный зал встретил нас запахом чистоты и жизни. Цветочное мыло, отполированные до блеска поверхности, звонкий смех — все это смешивалось в единый шум, в котором не было ни тревоги, ни напряжения. Люди двигались быстро, уверенно, будто праздник уже стоял у дверей и требовал безупречности во всем.

Рейнар замедлил шаг, и теперь его пальцы иногда касались моих — едва заметно, будто случайно, но достаточно, чтобы мысли сбивались, точно напуганные птицы.

— И что тебе понадобилось в библиотеке? — спросил он, не глядя на меня.

Короткий взгляд в его сторону, и снова вперед, будто это прикосновение ничего не значило. Будто только мне от него становилось тесно под рёбрами. Или правда только мне.

— Томпсон говорил, что земля впитала магию и может лишь распространять ее, — начала я, пытаясь собрать мысли в нечто цельное. — Правители сдерживают чары, а император перед смертью назвал имена трех королей задолго до их рождения, — я замедлилась, втянула воздух глубже, чем требовалось. — Хочу понять, чем он руководствовался, называя имя моего отца.

Рейнар не отреагировал сразу. Ни слова, ни жеста, ни даже тени эмоции. Именно таким он был когда-то рядом со мной — холодным, собранным, словно каждое чувство проходило через строгий отбор, прежде чем получить право проявиться.

— Не знаю насчёт короля Солариана, но у твоего отца есть способности, — добавила я, внимательно следя за его лицом.

Принц лишь перевёл взгляд, и уголок губ чуть приподнялся:

— Догадалась.

— Догадалась, — передразнила я, чувствуя, как раздражение мягко переплетается с чем-то еще.

Рей открыл двери библиотеки и пропустил меня вперед. Воздух внутри был другим — тише, гуще, наполненный запахом старых страниц и легким дыханием сада, проникающим через открытые окна. Людей оказалось больше обычного, но даже их присутствие не разрушало ощущение уединённости.

— Думаю, твой отец контролирует эмоции других, — произнесла я, не глядя на него.

Ответ мне был не нужен. Воспоминания сами сложились в чёткую цепочку: его прикосновения, спокойствие, которое накрывало мгновенно, будто чужая воля мягко, но уверенно ложилась поверх моей.

— Нам на второй.

Рейнар пошел вперед, и я последовала за ним, вспоминая, как он шел так же в день моего рождения. Тогда внутри кипели злость и страх, и все же взгляд упрямо цеплялся за его спину. Сейчас этих чувств не было, но на их месте выросло что-то другое — более тихое, опасное именно своей неопределённостью.

— А мой отец… — продолжила я, — у него нет ни намёка на магию. Тогда почему император назвал его имя?

Второй этаж встретил длинным коридором и высокими стеллажами, уходящими вверх так, что верхние полки терялись в легкой пыли. Я остановилась у маленького круглого столика, опираясь на него локтем, отмечая про себя, как легко тело подчиняется движениям, будто недавней боли и не было.

— Должен же был хоть один оставить объяснение, — тихо сказала я.

Рейнар положил передо мной книгу. Затем еще одну. И еще.

— Все, где есть упоминания императора.

— Скромно, — пробормотала я, проводя пальцами по вискам.

Страницы шелестели быстро. Слова скользили мимо, не задерживаясь, будто не хотели раскрывать свои тайны.

— Будешь читать все подряд? — голос Рейнара прозвучал совсем близко. Он стоял за спиной, упёршись руками в стол по обе стороны от меня. Тепло его тела почти касалось моей спины, и от этого становилось трудно сосредоточиться.

— Нет. Пройдусь поверхностно. У меня не так много времени.

Его дыхание коснулось уха, и по коже пробежала тонкая дрожь.

— Хорошо.

Он не отходил.

Страницы сменяли друг друга, книги возвращались на полки, время растягивалось, растворяясь в тишине. Когда последняя книга закрылась, внутри осталась только пустота.

— Ничего.

Разочарование легло тяжело, как пыль на верхних полках.

— Тогда пойдем ко мне, — спокойно предложил Рейнар. — В моих книгах может быть больше.

Слова прозвучали слишком просто, но тело отреагировало иначе. Воспоминания о вчерашнем дне всплыли резко, заставляя кожу под платьем нагреться, будто воздух стал гуще.

— Те книги не из библиотеки?

Он склонил голову, и пряди волос упали на глаза.

— Я собирал их сам. И отец привозил.

— Понятно.

— Рей?

Голос Алисандры прозвучал, как резкий удар по натянутой струне. Она стояла напротив, сложив руки, и ее взгляд был холодным, тяжелым, как перед бурей. Легкое платье не смягчало этого ощущения, а разрез на юбке лишь подчёркивал уверенность в каждом ее движении.

Рейнар мгновенно оказался передо мной, отрезая от ее взгляда.

— Сандра.

— Теперь ты с ней не расстаешься?

— Это все, что ты хотела сказать?

Его голос стал другим — ровным, холодным, без намека на мягкость. Таким он был когда-то со мной. Роли сменились.

— Эта сука тебя не заслуживает!

Слова ударили, оставляя после себя жгучий след.

— Следи за языком, — резко ответил Рейнар.

Я выглянула из-за его плеча и тут же встретила взгляд Сандры — острый, жёсткий, полный желания не просто ранить, а уничтожить.

— Ты издеваешься? Ты мне обещал!

— Ты знала, что я не женюсь на тебе.

Отступила на шаг, не желая становиться частью этого разговора, но не в силах уйти.

— Ты клялся мне!

— Клялся, — резко бросил он. — И зря. Потому что ты первая нарушила свое слово.

Тишина повисла тяжелой ношей.

— Ты пряталась по углам с Ником. Думала, я не узнаю?

Слова упали, как камни.

Сандра рванулась вперед, и прежде чем я успела понять, что происходит, звук пощёчины разрезал воздух. Рейнар едва заметно качнулся, но тут же схватил ее за запястья, сдерживая.

— Ты чокнутая? — вырвалось у меня.

Ответом стал плевок в лицо. Теплая влага стекла по щеке, и от этого стало не столько больно, сколько омерзительно. Я вытерла лицо подолом, чувствуя, как внутри поднимается глухая, тяжелая злость.

— Бешеная…

Рейнар резко оттолкнул ее, и она едва удержалась на ногах.

— Не подходи к ней.

Его голос стал жёстче, чем прежде, в нем не осталось ни намёка на прежнюю лёгкость.

— Ты поняла?

Сандра молчала, но взгляд ее говорил громче любых слов.

— Ты поняла?!

Крик ударил так, что даже я вздрогнула. В следующую секунду Рейнар обнял меня за талию, направляя к выходу. А Сандра совершила ошибку, о которой я предупреждала ее еще неделю назад.

Только краем глаза заметила, как она замахивается небольшим, но острым кинжалом. Пришлось реагировать быстро и я прижалась к Рейнару как можно ближе.

Знала: он защитит.

Теперь — да.

Лезвие прошло мимо спины, но задело ткань юбки и разрезало ее от бедра до колена.

Сердце на минуту перестало биться, проверяя пострадала я или только платье.

Но Рейнар не думал. Он вырвал кинжал из рук Алисандры и откинул его подальше.

— Ты пожалеешь, — сказал принц, сокращая между ними дистанцию. — Это я обещаю.

Сидящие внизу уже давно оставили свои дела, но теперь подходили ближе, чтобы не упустить ни одной детали.

Алисандра тихо пустила слезу, оставаясь неподвижной.

Рейнар, собирая ткань разорванного платья, вывел меня из библиотеки, не давая ни оглянуться, ни вернуться назад.

*****

— Поэтому ты подрался с Ником? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри уже поднималась тяжелая, липкая волна, вызванная одним только его именем.

Рейнар ответил не сразу, и в этой паузе я с неожиданной ясностью ощутила, как где-то глубоко, под рёбрами, шевельнулось что-то чужое. Не воспоминание — оно было бы проще.

Скорее след.

Имя Ника будто задело невидимую струну, и она отозвалась глухо, тянуще, так, что невозможно было ни заглушить этот звук, ни объяснить его. И именно это пугало сильнее всего. Потому что рядом со мной стоял Рейнар.

— Нет, — спокойно сказал он, глядя куда-то мимо меня. — Это из-за тебя.

Дай мне услышать вс е, что угодно, но не это.

Слова застряли в горле. Молчала, пока он вел меня по коридорам, молчала, когда мы вошли в его комнату, когда он протянул мне свою рубашку. Я закрылась за ширмой, стянула испорченное платье, в котором еще жила чужая злость и собственное унижение, и на секунду задержала дыхание, прежде чем накинуть на себя его вещь. Ткань скользнула по коже, мягкая, теплая, пропитанная его запахом — притягательным до дрожи.

Слишком много всего происходило сразу.

Я вышла и села на край кровати, сцепив пальцы, будто это могло удержать меня от того, что происходило внутри.

Рейнар лежал, закрыв лицо ладонями. Его грудь тяжело поднималась и опускалась, дыхание было неровным, будто он снова в той драке — или из того, что последовало за ней.

— Он сказал, что ты будешь его, — тихо произнес принц, не убирая рук. — Сказал, что это вопрос времени.

Сердце толкнулось болезненно.

— Сказал, что ты сама выберешь его.

Я замерла. И в этот момент то самое чувство внутри откликнулось сильнее, будто эти слова коснулись его напрямую.

Это неправильно.

— Я бы никогда не выбрала его, — прошептала я, но собственный голос прозвучал не так уверенно, как хотелось. Где-то глубже, под словами, под мыслями, под всем, что я могла контролировать, оставалось тихое, упрямое «а если…», от которого хотелось избавиться — и которое не исчезало.

Рейнар сел, теперь он был напротив меня. Я не смотрела, но чувствовала его взгляд кожей, как чувствовала его присутствие — плотное, уверенное, почти давящее, но в этом давлении не было угрозы. В нем была власть. И странным образом — безопасность.

— Рей… — первой потянулась к нему, касаясь его плеча, чувствуя под пальцами напряжённые мышцы. — Я с самого начала выбирала тебя.

Это была правда.

Раньше.

Потому что теперь я уже не была уверена, что понимаю, что именно во мне делает этот выбор.

Его глаза поднялись на меня. Темные. Глубокие. В них не было мягкости, но была сила, от которой невозможно было отвести взгляд. Ладонь принца коснулась моей щеки, медленно скользнула вниз, к шее, к волосам, и в этом простом движении было больше, чем в любых словах. Тепло разлилось по телу, медленно, захватывая дыхание. Внизу живота потянуло, почти болезненно, и я судорожно втянула воздух, пытаясь удержать хоть какую-то ясность.

Я понимала, что нужно остановиться, но не двигалась.

Его рука легла на мое бедро и медленно пошла выше.

Тело напряглось, но не оттолкнуло.

— Я не зайду дальше, пока ты не разрешишь, — тихо сказал он, и в его голосе слышалось напряжение, с которым он держал себя.

Я сглотнула, но не ответила.

Мысли требовали отступить.

Тело — остаться.

Еще немного, и граница была бы пройдена, но он остановился сам, будто натолкнулся на что-то внутри себя, и опустил руку обратно.

Вдохнул, и его губы тронула едва заметная улыбка.

Я моргнула несколько раз, возвращаясь в себя, цепляясь взглядом за что угодно, лишь бы не за него.

— Этого не избежать, — тихо сказала я. — После свадьбы мы обязаны…

— У нас будет год, чтобы закрепить союз, — перебил Рейнар. — А если потребуется, я буду ждать и пять лет.

С моих губ сорвался легкий смех, но без веселья.

— Тогда почему ты хотел отменить свадьбу?

Рейнар отстранился, и вместе с этим стало легче дышать.

— Потому что не знал тебя.

— Вранье, — резко ответила я, вставая. Подошла к стопке книг, провела пальцами по переплетам, собирая с них тонкий слой пыли. — Факт того, что ты узнал обо мне за несколько месяцев до самой свадьбы — не делает нас незнакомцами, — тихо сказала, открывая книгу, — У тебя было и есть время узнать меня.

— Я в один день потерял все возможности, все свое будущее, которое упорно строил годами. Я был зол и хотел сохранить свою прежнюю жизнь, — спокойно ответил принц.

Но я заметила, как напряглись его руки.

— Есть еще причина. Ты не говоришь.

Он усмехнулся, но в этом звуке была тень раздражения.

— С чего это?

— Твое лицо прочитать сложно. Но вот тело тебя подводит, — довольно сказала я, поднимая глаза из-под бровей на Рейнара.

Он нервно засмеялся.

— Когда же ты успела изучить реакции моего тела?

— Я наблюдательная...

Признаться ему в том, что я изо дня в день наблюдала за ним, было бы почти безумием. В том, что каждый вечер находила повод задержать взгляд на том самом дереве, где он тренировался в одиночестве, и смотрела, как его движения становятся все резче, тяжелее, будто он не оттачивает удары, а вытравливает из себя что-то лишнее, — в этом было слишком много правды, чтобы облечь ее в слова. Не легче было бы сказать, что я невольно искала его взгляд за завтраками, ловила его силуэт на уроках стратегии, замечала раньше других в длинных коридорах, где он проходил мимо, даже не оглядываясь. И уж точно невозможно было бы признаться, что я не раз выбиралась на его тренировки, прячась среди других, лишь бы снова увидеть, как он двигается, как дышит, как живет в этом напряжении.

И даже здесь, в этом странном, почти навязчивом внимании, была трещина. Потому что, когда там был Ник, все остальное будто отступало. Взгляд сам собой тянулся к нему, цеплялся, задерживался дольше, чем следовало, и я каждый раз ловила себя на этом с раздражением, с непониманием, с тихой, почти стыдной злостью на саму себя.

А когда его не было — я смотрела на Рейнара. И это должно было быть проще. Должно было.

Я сжала пальцы, пытаясь унять беспокойство, которое разрасталось внутри.

Что со мной происходит?

Я стою в комнате принца. Моего будущего мужа. Человека, к которому меня тянет ясно, ощутимо, почти болезненно — так, что это можно назвать, можно принять, можно объяснить.

И все же где-то глубже оставалось другое.

Тень. Имя. Ощущение, которое не исчезает, сколько бы я ни пыталась от него отвернуться.

Почему, ч е рт возьми, Ник до сих пор не выходит у меня из головы?

Страница перевернулась резко в попытке сбросить мое состояние, и взгляд зацепился за строки, от которых дыхание сбилось.

— Ты, блядь, серьёзно?! — крикнула я и книга затряслась в моих руках.

Рейнар подскочил и в пару шагов оказался у меня за спиной.

Ноги еле держали меня. Осознание прочитанного погрузило меня в глубокие размышления и я не слышала слов принца.

— Я знала, что отец самый обычный человек, — тихо начала я, — И именно поэтому было странным, что именно его назвал император, — книга в руках едва дрогнула, — Но не император называл имена правителей, а его последняя жена.

Ладони вспотели. Казалось, что череп становился тесным — вот-вот расколется пополам. Мысли сталкивались друг с другом, не давая мне сосредоточиться.

— И она... — я обернулась к Рейнару, — назвала дом моей матери, — заглянула в глаза принца и почувствовала, как слезы накатывают от смешения радости и отчаяния. — Она назвала ее имя.

Мысли вдруг замерли. На некоторое время я не могла думать ни о чем. Просто смотрела сквозь принца.

— Ты... — шепотом начала я, — Ты знал?

Я отшатнулась. Вспотевшая ладонь коснулась холодной стены. Книга прижалась к груди.

— Лира... — говорил Рейнар.

Смотрела на него, видела, как шевелятся его губы, как напрягается его тело, как он хмурит брови. Но шум в ушах не позволял слышать его ясно.

Мир качнулся.

Корона предназначалась мне. Я должна была нести чары императора после матери. Я должна была сесть на престол.

Я!

Не отец.

Не Меггана.

С самого рождения это было для меня.

Но...

— Ты знал… — голос сорвался, — с самого начала?

Рейнар отвел взгляд. Это было хуже всего. Он не пытался оправдываться. Не пытался спорить. Он просто… принимал все заранее.

— Отец рассказал мне не все. Я...

В груди что-то надломилось.

— Почему ты молчал? — прошептала я. — Ты так усердно пытался от меня избавиться! Тебе стоило просто сказать мне правду! Я бы не спрашивала разрешения. Просто уехала.

— Я не мог, — резко ответил он.

Увидела, как он с силой сжал кулаки, как набухли вены на его шее.

Смех, не спрашивая разрешения, вырвался наружу: громкий, истерический.

Неужели великий и ужасный Рейнар чего-то не мог.

— Почему? Что тебе мешало? Твой отец.... — злость накатила с новой силой, — он знал, когда забирал меня...

Рейнар шагнул ближе.

— Отец запретил...

— И именно тогда ты решил его послушаться? Вам очень повезло, что отец женился на Меггане и она приняла чары на себя! Повезло, что я ничего не знала!

— Ты бы не смогла нести чары, — начал Рейнар спокойно и тихо, выставив руки перед собой, словно успокаивал дикую кошку. — Пока тебе не исполнится восемнадцать — магия не спрашивает разрешения.

— Вот, что он имел ввиду… — губы задрожали, — когда сказал, чтобы я не возвращалась, пока не буду готовой…

Рейнар чуть кивнул, скорее из необходимости, чем в подтверждение моих мыслей.

— А сейчас? — я подняла на принца глаза, — Меггана же взяла на себя эту ношу. Теперь я могу вернуться?

Несколько секунд тишины превращались в вечность. И пульс ускорялся с каждым ударом сердца.

— Насколько я понял, — начал Рейнар, — сейчас магия сопротивляется. Она стала сильнее, напитавшись твоим отцом и распространилась достаточно далеко.

Рейнар оказался совсем рядом.

— Меггана борется. И пока все получается...

— Мое присутствие все испортит...

— Да. И, если ты вернешься, она почует тебя, твою беспомощность перед ней...

Воздух стал густым. Горячим. Рубашка вдруг стала меня душить.

— То есть... потом мне предстоит потом сдерживать чары императора?

— Нет. Ты станешь моей женой.

— И что? — с губ сорвался нервный смешок.

— Ты не можешь быть королевой Морвейнда и Тарвелда одновременно, — улыбнулся Рейнар.

— Но это мое право...

— Нет, — спокойно сказал принц, облокотившись о стену, — Корону наследуют сыновья. Это ты должна была знать и без меня.

Знала. Но осознание всего не давало мне мыслить холодно.

— Зачем тогда отец сказал вернуться, когда я буду готова?

Я упала на колени, ощутив вес безысходности, слабости... и еще столько всего. И злость. Она пожирала меня медленно, с самых глубин аккуратно вырываясь наружу.

Рейнар тут же оказался рядом, хватая меня за плечи.

— Она назвала имя моей матери. Имя, Рейнар...

Принц погладил меня по волосам, усаживаясь напротив.

— Я...

— Нет!

Все три континента хранили слишком много тайн и Рейнар, как наследник, знал каждую из них. Но говорил только о тех, о которых ему разрешали говорить.

Но и я была наследницей.

— Это ваш план? Вы... — голос дрожал, как и все тело.

Я услышала тяжелый долгий вздох принца.

— О чем ты говоришь? — его голос звучал строго.

— Наш брак не просто союз... Не договорённость старых друзей. Что спрятано под этой маской?

Он встал и отошел к кровати. Сел на край и сжал кулаки до побеления костяшек.

Мои пальцы тоже сжались. К горлу подступала тошнота.

— Ты знаешь правду. Она тебе не нравится. И поэтому ты хотел отказаться от меня, — я говорила уверенно. Мне не нужно было подтверждение — я уже знала.

— Нет никакой маски, — вспылил Рейнар, — Ты думаешь, что наши отцы замешаны в какой-то херне столетней давности? Что есть какое-то тупое пророчество? Или что? — он мерил комнату шагами. — Или может они видели будущее и заранее нашли выход? Что?! — Рейнар развёл руками, повернувшись ко мне.

Грудь медленно поднялась вверх, успокаивая все тело.

— Жена императора назвала мою мать, как королеву.

— Она не провидец... Она не могла этого знать.

Рейнар заметно злился. Но я оставалась спокойной, хотя слезы все еще текли, а книга дрожала в руках.

— Так или иначе Тарвелдом правила мама. Не отец, — я подошла к принцу вплотную, — И корона должна была стать моей.

Рейнар сделал пару шагов ко мне.

Я сделала столько же от него.

— Мне осточертели ваши тайны! — кричала я, выбросив книгу, — Я не инструмент, не вещь. Меня нельзя заткнуть просто проявив ласку!

Рейнар смотрел в мои глаза. Тихо, молча, смиренно. Руки сжимались в кулаки вдоль тела. Спина прямая.

Рубашка липла к спине, волосы на затылке уже были мокрые.

Я ходила из стороны в сторону, размахивая руками.

Злость, страх, облегчение, обида, вина, растерянность... они навалились одновременно, смешались так тесно, что перестали отличаться друг от друга. И в какой-то момент внутри не осталось ничего, кроме пустоты.

— Со мной нужно считаться! — я остановилась у двери, пальцы схватились за ручку. — Я больше не собираюсь плыть по течению.

Дверь захлопнулась за спиной. Моя комната встретила успокаивающим запахом жасмина и ванили. Грудь, которая резко поднималась вверх каждую секунду, постепенно успокоилась. Дрожь в руках осталась фантомом.

Я опустилась в ванну, не сняв одежду. Погрузилась под воду и отпустила все, что было прожито за день.

Завтра, когда встанет солнце, я обязательно со всем разберусь. Но сейчас нужно было разобраться в самой себе.

Горячая ванна после долгого дня оказалась самым правильным решением. Тело постепенно отпускало напряжение, будто растворяясь в теплой воде. Волосы липли к коже, тянулись влажными прядями по плечам и спине, переплетаясь с лепестками незнакомых мне растений.

— Послы короля привезли их из Солариана, — говорила Мария, когда наполняла ванну. — Я не запомнила их название, но в следующий раз принесу вам целую банку.

Запах был сладким, густым, с виноградной нотой, от которой слегка кружилась голова. Горячая вода расслабляла тело, и я откинула голову, закрывая глаза. Теперь можно было подумать спокойно, собрать все воедино. Картина почти сложилась.

Почти.

Оставалась еще одна фигура, которая упрямо не открывала себя — Ник.

Слова, которые он сказал Рейнару… они не могли прозвучать просто так. В них было слишком много уверенности. Слишком много знания. У них должно было быть свое место.

Вода едва заметно дрогнула, когда из открытого окна подул теплый ветер.

— Может ли Ник быть кем-то, кто не во власти трех королей? — тихо проговорила я.

Он обладал сильными магическими способностями. Они не просто подавляли — они лишали воли. Почти так же, как действовали чары императора. Слишком похоже.

— Может, есть другая сторона? — размышляла я, проводя пальцами по поверхности воды. — Есть три континента. Союзники. Вальтер и отец — точно. Солариан, вроде как, тоже. Раз все поехали туда искать ответы…

Мысль зацепилась и потянулась дальше.

А если есть кто-то ещ е? Кто-то, кто не входит ни в один союз.

Чем больше я об этом думала, тем меньше это казалось фантазией. Если такой игрок существует, Ник вполне мог быть с ним связан.

— Но какой ему толк от меня?

Я опустилась в воду почти полностью, оставляя над поверхностью только глаза. Теплая влага сомкнулась над ушами, приглушая звуки.

Неужели мо е происхождение действительно может сыграть кому-то на руку?

Размышления об этом вызывали почти физическое отторжение.

Я не предмет. Я не вещь, которой можно завладеть.

И все же внутри что-то тревожно подсказывало: для кого-то это может не иметь значения.

Через пятнадцать минут уже лежала в кровати, разглядывая, как балдахин мягко переливается в лунном свете.

Мысль вспыхнула резко.

— Руны…

Я приподнялась, чувствуя, как по спине проходит легкий холод, не имеющий ничего общего с остывшим воздухом.

— Если ими можно сделать почти все… значит, они могут дать ответы?

Сердце сбилось с ритма. Воздух передо мной стал ощущаться плотнее. Сначала я подумала, что это игра света. Но потом в этом свете что-то дрогнуло. Руны не появились сразу. Они всплывали из пустоты — медленно, одна за другой, как если бы их вытягивали из глубины, куда мне не следовало заглядывать. Одна из них загорелась ярче остальных. И это было не просто свечение. Она смотрела.

— Да… — прошептала я, хотя не была уверена, что говорю это себе.

Улыбка появилась сама, но в ней уже не было прежней лёгкости.

— Сколько правды я могу узнать? — тихо спросила я. — Наверняка есть то, чего мне знать не стоит…

Не успела договорить, как руны вспыхнули: резко, ярко. Как будто вопрос их не остановил — а только подтолкнул. Они выстроились в линию передо мной, но не ровно, а с легким, почти незаметным смещением, будто каждая из них занимала свое место не по моей воле:

ᚨᛚᛚᚨ ᚱᚢᚾᛟ ᚺᚢᛚᛁᛞᚨᛉ ᛁᚾ ᛊᚨᚷᛟᛗ ᚠᚨᚱᚨᚷᛖᛏᚨᚾᛟ ᚷᛟᛞᛟ³

Руки сами потянулись к книге, которую на днях мадам Рутт кинула в меня. Пожелтевшие страницы путали глаза и на расшифровку ушло больше десяти минут.

— Все ответы спрятаны в легендах о давно забытых Богах.

Тело окаменело:

— Мамины сказки?

Руны не исчезли. Дрогнули. Отозвались.

ᛁᚾ ᛚᛁᚢᛞᛟᛗ ᚹᚨᚱᛁᛉ ᚺᛚᚨᚢᛞᚨ, ᚺᚨᛚᛞᚨᚾ ᛗᚨᚷᚨᚾᛞᛖ ⁴

Пульс ударил в виски. Я прикусила губу — сильнее, чем нужно. Капля крови сорвалась. Но не упала. Она остановилась в воздухе. И на этот раз это не выглядело случайностью. Символы потянулись к ней. Я почувствовала это почти физически — как если бы что-то невидимое провело пальцами по моей коже изнутри. В груди стало тесно.

— Нет… — тихо сказала я, даже не будучи уверенной, кому именно.

Я не хотела их кормить. Не хотела, чтобы они брали что-то от меня. Но стоило этой мысли оформиться, как капля дрогнула — и резко ударилась о страницу. Словно ее отпустили или бросили. Замерла, глядя на расплывающееся пятно.

Символы загорелись ярче. Теперь их свет уже не казался мягким. Он был… настойчивым.

— Я была ребенком… — тихо сказала я, пытаясь вернуть контроль над голосом. — Я не запомнила всего…

Ответ не заставил себя ждать. Символы начали выстраиваться снова. Быстрее, не дожидаясь моего согласия.

Расшифровка давалась тяжело. Значения наслаивались друг на друга, и каждое казалось правильным — и одновременно ложным:

ᚹᛁᛏᚨᚾ ᛟᚱᛚᚨᚷ, ᛊᛟᚲᛁᛃᚨᛉ ᚺᚨᛁᛗᚨᛉ ⁵

Голова начала гудеть.

— Чтобы узнать свою… — зажмурилась, сжимая книгу, — свой путь… свое место… предназначение… ищи…

Слова не сходились. Смысл ускользал.

Руны дрогнули. И одна из них вспыхнула ярче остальных, почти обжигая взгляд.

— Ищи… что?! — сорвался голос. — Дом?

Слово повисло в воздухе. Простое, но будто бы пустое. И в то же время… невероятно тяжелое.

Символы замерли на короткое мгновение. И в этом молчании было что-то… оценивающее. А затем свет погас. Я осталась одна с книгой, с пятном крови на странице. И с этим словом.

— Дом… — тихо повторила я, опускаясь в кресло.

В комнате было тепло, но по спине медленно полз холод.

— Дом… ищи дом…

И чем дольше я повторяла это, тем отчётливее становилось ощущение, что руны дали не ответ. Они задали направление. И теперь все остальное — на мне.

Примечание:³Алла рно хулидаз ин сагом фарагетано годо (рек-ия на прото-германском) — Все ответы спрятаны в легендах о давно забытых Богах.

⁴Ин лиудом вариз хлауда, хальдан магандэ (рек-ия на прото-германском) — В сказках звучала истина, способная уберечь.

⁵ Витан орлаг, сокияз хай (рек-ия на прото-германском) — Чтобы узнать свое предназначение, ищи дом.

Сегодня день рождения Рейнара. Уже с самого утра по дворцу бегали слуги. У них было пять дней на подготовку. Но они все равно боялись что-то забыть. Это я понимала по крикам, которые доносились из открытого окна из сада. Даже плотно закрытая дверь не мешала голосам слуг проникнуть в комнату.

— Госпожа? — вошла Мария. — Пора вставать и готовиться. К обеду вас с принцем будут ждать гости.

Девушка стянула с меня теплое одеяло. Потом закрыла окна и пошла наполнять ванну.

— Мариии... — протянула я, сползая с кровати, — неужели нельзя еще чуть-чуть полежать?

— Ни в коем случае, — Мария появилась передо мной. Ее кулаки уперлись в бока. — Нужно начинать уже сейчас, — она вздохнула, когда я не двинулась с места, развалившись на полу, — Нужно вас умыть! — она загнула палец, — Потом собрать волосы! — еще один палец загнулся на ее маленькой ручке, — Надеть платье! Вы видели какое оно? — она указала на дверь гардеробной, — Нет? А я — да!

Я лежала, надув губы, представляя сколько мучений мне предстоит вынести только на сборах. Что будет на балу?

— Нужно будет закрепить маску! — продолжала Мария загибать пальцы, — А она очень хрупкая! Еще...

— Я поняла... — перебила я девушку и лениво поднялась на ноги.

Расслабиться в ванной не получилось. Мария все время меня торопила и бегала вокруг. С волосами она возилась дольше, чем обычно. Но потраченное время стоило того.

Мои волосы распускались мягкими волнами, лениво скользя по плечам. Часть волос Мария собрала в косу. Мелкие серебристые нити блестели в волосах, переливаясь. Несколько тонких шпилек с кристаллами, которые ловили свет, едва заметно мерцали. Легкая вуаль аромата трав и лепестков плотно обволокла голову, а волосы переливались на свету.

Я взглянула в зеркало — отражение улыбнулось мне. Причёска была не просто красивой, она поражала воображение.

— Боги, Мари... — я не находила слов, чтобы описать такую красоту, — Ты — волшебница!

Девушка лишь улыбнулась мне, а потом похлопала меня по плечу:

— Время надеть платье.

Я тяжело вздохнула, но кивнула.

Не знаю сколько прошло времени, когда Мария тяжело выдохнула и сказала:

— Все... осталась маска...

Я повернулась к зеркалу.

Платье… Оно, казалось, соткано из самих звёзд. Ткань струилась по телу мягкими волнами, словно знала, куда ложится и как повторить каждое движение. Цвет напоминал звездное ночное небо. Корсет обтягивал талию так, что казалось, он сам держит осанку. Дышать было трудно. Но я уже давно привыкла к такому.

Не зря меня целыми днями в Тарвелде гоняли учителя.

Я медленно повернулась перед зеркалом, наблюдая, как солнечный свет играет на переливающейся ткани, и сердце чуть дрогнуло. Именно так выглядела бы встреча дня и ночи.

— Я не видела это платье у себя. Когда ты успела его принести? — спросила я Марию. Она возилась с какой-то коробкой у двери.

— Пока вы спали, — ответила девушка, а потом повернулась ко мне и, как мне показалось, осуждающе, добавила, — Вам стоить уделить внимание своей безопасности. Я вошла. А вы даже не дрогнули. Так крепко спали.

Мои брови возмущенно поплыли вверх.

— Кто может войти? Только ты появляешься без стука и разрешения. — сухо ответила я.

Но ее слова заставили меня усомниться в своих собственных.

— Принц может войти, — сказала Мария, будто это было слишком очевидно.

— И что он сделает? — непонимающе спросила я, — Рейнар бы не зашел без разрешения.

Мария пожала плечами и попыталась скрыть улыбку.

— Что ты хочешь еще сказать? — теперь и я не могла сдержать улыбку и повернулась на Марию.

Девушка подошла ко мне. В ее руках была хрустальная маска. Крошечные цветы розовых и голубых оттенков утопали в почти черном цвете, напоминающем своим узором бурлящие волны.

— Скажу вам по секрету, — начала Мария и аккуратно приложила маску к моему лицу, — Конечно, нельзя раскрывать такие секреты...

Я нахмурила брови.

Какие еще секреты?

Но перебивать Марию не стала. К тому же, это самый длинный и откровенный наш разговор. И мне это нравилось. Мы становились подругами.

— Среди слуг ходят разговоры...

— Точнее, слухи... — все же перебила я Марию и губы сложились в тонкую линию.

— Как вам угодно, — ехидно улыбнулась девушка, — Говорят, что принц часто стоит у вашей двери и не решается даже постучать...

— И как это может грозить моей безопасности? — сказала я, сохранив каменное лицо, хотя внутри расплывалась в довольной улыбке.

— Ну, а вдруг однажды он все таки решится, а вы будете так же сладко спать?

— Не выдумывай, Мари... Ничего он не сделает. И пусть ваши... разговоры прекратятся.

Мария с улыбкой кивнула и завязала тонкую ленту от маски на затылке, спрятав ее несколькими локонами.

— Готово, — хлопнула Мария, — Вы прекрасны!

— Спасибо, Мари, — я похлопала девушку по плечу и отпустила ее отдыхать.

*****

Пока я осталась одна, решила воспользоваться моментом и открыла лежащую на столе книгу. Ее вчера мне дал Рейнар. Значит там могло быть что-то важное.

— Интересно, а он сам читал эти книги?

Я пролистала несколько страниц. А потом увидела знакомое имя — Йорг.

— Это имя Бога... огня? — вспоминала я.

Когда-то мама рассказывала о нем сказки. О его дарах людям. О том, как он черпал силы у самого солнца.

— Души... — протянула я, будто это слово могло чем-то мне помочь. А потом вдруг стала искать связь, — Пока ты мал, Боги не видят твою душу. Магия не спрашивает твоего согласия до восемнадцати. Может ли это быть связано? — по привычке я прикусила губу. — Нужно спросить Томпсона... — закивала и пока оставила эти мысли на другой, менее важный день.

В дверь постучали через несколько минут.

— Элира?

Рейнар.

Пора.

Я поспешила открыть дверь, оставляя в комнате все переживания и ту ссору накануне. Как бы сильно я не злилась, как бы не хотела узнать все как можно скорее, сегодня день принадлежал Рейнару и портить его очень не хотелось.

Принц стоял передо мной в иссиня-черном костюме, который делал его еще привлекательнее. На лице почти такая же хрустальная маска. Только в ней были не цветы, а маленькие алмазы, которые напоминали звезды.

Я вдохнула полной грудью и улыбнулась, когда Рей протянул мне руку.

— Ты прекрасна... — шепнул Рейнар.

— Ты тоже, — улыбнулась я. — С днем рождения!

Бальный зал, который еще вчера так старательно начищали слуги, был полон людей. Все в роскошных нарядах и самых разных масках. Только бросив взгляд невозможно было сразу понять кто перед тобой.

Еще один праздник, где я чужая... — вздохнула я и крепче сжала плечо принца.

Маски пестрили красками, заполняя мою голову. Я пошатнулась.

Тревога?

Сердце разгонялось до бешеной скорости. Держать дыхание в узде было все сложнее. Ногти впивались в камзол принца. В глазах все кружилось, сливаясь в одну массу.

— Лира...

Шепот принца заставил все приостановиться на несколько секунд. Я подняла на него испуганные глаза.

— Что с тобой? — так же шепотом спросил Рейнар.

Я пожала плечами.

Если бы я знала.

Глаза забегали по толпе и я заметила зеленые, смотрящие мне в душу.

Все исчезло.

Алисандра?

Я знала только одни зеленые женские глаза. Но в этих я не узнавала ее.

Два изумрудных огонька не давали мне отвести взгляд. Я не видела ни ее наряда, ни маски. Я вообще ничего не видела. Меня вдруг окутал мрак.

— Что, черт возьми, происходит? — мои мысли эхом разошлись в темноте.

Я перестала ощущать Рейнара рядом. Не было его руки. Не было его тихого голоса, который успокаивал меня. Не было его тепла.

— Элира Эльдрант, — отозвалось в моих мыслях. Словно кто-то проник в мою голову.

Я хотела оглянуться. Но два изумруда не разрешали.

— Кто ты?! — занервничала, потирая вспотевшие ладони о платье.

— Элира, дочь Фредрина и Элоуэн, — продолжал женский грубый голос в моей голове.

Холод окутал меня до самых костей. Колени предательски дрожали. Мрак вырисовывал женскую фигуру.

— Мы ждем тебя... — сказала женщина.

— Кто и где? — голос дрожал даже в мыслях.

Солнечный свет. Пестрые краски нарядов и масок. Резкий сладкий запах вина. Шум голосов. И...

— Рейнар... — обернулась на принца.

Через маску я видела его напуганные глаза. Его руки крепко прижимали меня к его груди.

Стук моего сердца отдавался в каждой клетке тела. Я словила себя на том, что не дышу.

— Лира... — обеспокоенно говорил Рейнар, — Что случилось? Что с тобой?

Я часто заморгала, осознавая реальность. Сделала глубокий вдох.

— Не сейчас... — сказала я и отстранилась.

*****

Весь вечер я старалась улыбаться, поддерживать разговоры и держать лицо. Рейнар редко был рядом. Его занимали разговоры с разными персонами. Даже если я всматривалась в их лица в масках, все равно не находила знакомые черты.

Ну, разве что Алисандру.

Ее не нужно было даже искать. Она кидала из своих глаз молнии в мою сторону. Казалось, что я единственная, кого она видит.

— Принцесса? — мужской бархатный голос привлек мое внимание.

Я обернулась и улыбка покинула меня.

Не нужно было даже разглядывать человека. Я видела его глаза и этого оказалось достаточно.

— Ник без титула и дома... — съязвила я.

Хотела сбежать, сделать вид, что меня кто-то зовёт. Но Ник удержал меня за локоть.

— Ну куда вы сбегаете? — улыбнулся парень и притянул в свои объятия.

— Не советую применять на меня свои силы... — шепотом сказала я.

Мурашки прошлись по позвоночнику. И совсем не такие, как в первую нашу встречу. Но он все еще заполнял все пространство собой.

— Потанцуем?

Я не успела даже пискнуть, как Ник закружил меня в танце в толпе с другими гостями.

— Что-то мне это напоминает... — сказала я, когда оказалась достаточно близко.

Я не сопротивлялась танцу. Гости сочли бы меня невежественной, если бы сейчас оставила Ника посреди зала. И невидимая сила не давала мне этого сделать, даже если бы решилась.

— Как вам живется во власти короля Морвейнда? — улыбнулся Ник и в мою сторону шагнул смертельный холод.

— Я не предмет. Мною никто не владеет, — резко ответила я. Ладони предательски вспотели.

— Вы не предмет. Но вами владеют, — спокойно говорил Ник, — Взять хотя бы наследника, — он скользнул глазами в сторону Рейнара.

— Мной. Никто. Не. Владеет. — повторила я жесте и была рада, что голос не дрогнул. — Что тебе нужно от меня?

Глаза Ника загорелись.

— Я ждал этого вопроса, — хищно улыбнулся парень.

Он взял меня за талию. Я наклонилась, отворачиваясь от него. Потом он плавно поднял меня и теперь был слишком близко. Его дыхание было очень холодным. Как если бы меня окунули в зимний снежный вечер. Но оставлял после себя толику тепла, за которым все тело гналось следом.

— Кое-кто хочет видеть вас в гостях.

— Кто? — я пыталась скрыть любопытство.

— Скажем, — протянул Ник, — четвёртая сторона конфликта.

— Конфликта? — мои брови сошлись на переносице.

Я уже думала о возможной четвертой стороне. И была права, что Ник к ней относится. Но конфликт. О чем шла речь?

— А вас не посвятили? — улыбнулся Ник и поднял руку, закружив меня.

Я не нашла, что ответить. Глазами словила Рейнара. Он, улыбаясь, говорил с двумя девушками. Закрались мысли, что он знает. И что все вокруг знают, но почему-то очень умело скрывают.

— Если вам, принцесса, хочется знать больше, — шепотом начал Ник, — буду ждать вас завтра, после занятий, у старой конюшни.

Музыка сменилась. Танец закончился. Пары расходились по залу, хватая вино.

Ник исчез так же быстро, как появился. А внутри меня укрепилось то самое чувство, тянущее саму суть меня на сторону, о которой я даже не знала.

Что от меня скрывают? Глубокий вдох, Лира! — успокаивала себя. — Все рассуждения после праздника.

*****

Все оставшееся время Рейнар не отходил от меня. Его рука легко касалась моей талии и направляла куда ему было нужно. Я повиновалась. Сейчас не то время, чтобы спорить.

Мы проводили каждого гостя, пока бальный зал не опустел.

— Наконец-то... — с облегчением выдохнул принц и снял маску, отдав ее первому попавшемуся слуге. — Из меня все соки выпили...

— Не то слово... — протянула я.

В голове всплыли слова Ника и теперь, когда бал закончился, я металась в выборе. И в сомнениях: нужно ли мне это? До этого все мои мысли были только об отце. Теперь я понимаю, что ответы могут лежать гораздо глубже. И где-то на закромах сознания рождалась мысль, что все это может быть связано. Тонкими нитями, едва уловимыми глазу. Что ответ на этот вопрос может подтолкнуть меня на шаг ближе к ответу. Пусть даже незначительному.

— Мы можем поговорить кое о чем? — решилась я и сердце провалилось под землю.

Рейнар поднял на меня черные глаза, в которых уже было осознание, что разговор будет не простой.

— Хорошо...

*****

— Не смей идти с ним на встречу!

Голос Рейнара ударился о стены и вернулся к нам глухим эхом.

Он привёл меня туда, куда уже много столетий не ступала нога человека. Когда-то здесь молились Богам. Теперь — только плесень, паутина и тяжелый запах сырости. Подол моего платья сразу почернел, собирая на себя вековую грязь ковров. Сквозь дыру в потолке падал холодный лунный свет. Он будто прокладывал путь — но не к выходу.

— Если ты все расскажешь, мне не придется идти, — ответила я. — Что вы от меня скрываете?

Я устала. Все время в Морвейнде только и делала, что собирала чужие тайны по кускам. Теперь мне нужны были ответы.

Прямые.

Без намеков.

Рейнар провел пальцами по переносице. Его скулы напряглись.

— Лира… давай не сейчас.

— Сейчас, — я сделала решительный шаг к двери. — Если не скажешь ты — скажет Ник. Здесь он будет куда сговорчивее.

Не успела пройти и трех шагов, как пальцы Рейнара резко сомкнулись на моем запястье. Он развернул меня к себе так быстро, что ноги перестали ощущать землю. Теперь между нами не осталось места даже для воздуха.

Я готова была провалиться сквозь пол. Превратиться в пыль. В его взгляде из-под темных бровей был гнев. Ревность. И что-то еще — холодное, почти чужое. Спустя столько недель я снова по-настоящему испугалась его.

— Мне больно… — тихо сказала я, пытаясь высвободиться.

Он не отпустил.

— Ты не пойдешь с ним, — слова он будто выдавливал. — И не будешь спрашивать меня о четвертой стороне. Поняла?!

Я молча смотрела ему в глаза и чувствовала, как страх медленно поднимается к горлу.

— Если придется, я…

— Меня кто-то ждет, — перебила я. Голос сорвался. — Я слышала ее. В голове. Она знает, кто я. Знает моих родителей. Сказала… что они ждут меня.

К концу фразы дыхание стало рваным. Хотелось бежать. Просто исчезнуть, чтобы этот взгляд больше никогда не нашел меня. Но не могла. Мне нужны были ответы.

Пальцы на моем запястье сжались еще сильнее и я больше не могла сдержать спокойствия на лице.

— Рей… — почти прошептала.

Он опустил глаза. Увидел красные следы на моей коже — и резко отпустил.

— Прости.

Голос стал другим. Тише. Мягче.

Я потерла запястья.

— Они говорили об одном и том же? — спросила я.

— Нет, — отрезал он слишком быстро.

Он знал. Или только догадывался?

— Тогда объясни.

Тишина стала тяжелой. Она давила на виски.

Рейнар отвернулся. Одной рукой сжал волосы на затылке. Вторую я не видела.

— Рейнар…?

Он шикнул.

Я развела руками и опустилась на корточки. Ноги гудели от неудобных туфель. Корсет не давал вдохнуть полной грудью. Хотелось сорвать все это и бросить в грязь.

Минуты тянулись медленно. Желание просто уйти становилось все сильнее.

Подняла голову, когда увидела его сапоги прямо перед собой.

— Ты не пойдешь с Ником. Никуда, — сказал он уже спокойнее.

Я открыла рот, но он поднял ладонь.

— Не я должен тебе это говорить. Отец взял с меня обещание.

Замерла. Принц опустился напротив. Холодный ветер из дыры в потолке заставил меня вздрогнуть.

Всем телом ощутила, как напряжён Рейнар. В его глазах метался выбор: я или клятва отцу. Он тяжело втянул воздух прежде чем начать:

— Император получал силу не так, как мы.

В груди неприятно кольнуло.

— Мы берём ее из источника, — продолжил он. — Это… как стоять под водопадом.

Я представила, как поток давит на плечи. Как трещат кости. Как невозможно вдохнуть.

— Нужно сопротивляться каждую секунду. Стоит ослабнуть — магия начнёт заполнять тело без остановки.

По спине пробежал холод.

— И ты умрёшь, — он сказал это почти спокойно. — Магия не любит слабаков.

Холодный воздух резко вошел в легкие. Пальцы сжали ткань платья.

Они все так живут? Каждый день? Готовые сломаться?

Я не хотела такой силы.

— А император… — Рейнар замолчал на секунду. — Он брал ее у Богов.

— Что?

До недавних пор Боги были сказками. Пылью старых книг. А теперь я слышу о них почти каждый день...

— Он пообещал вернуть им величие. Вечную память. Власть.

Мир отдалился. В голове вспыхнул голос мамы:

«Не все Бог и хотят жить рядом с людьми. Некоторые хочет сделать нас рабами…»

— На вид такие же. Но стоит им оказаться рядом и ты уже в их власти, — прошептала я.

Рейнар нахмурился.

— Таким Богам поклонялся император.

Он кивнул.

Я больше не могла оставаться на месте. Вскочила и стала ходить из стороны в сторону. Мысль, что император намеренно шел на сделку с теми, кто желал сделать нас рабами, не укладывалась в голове. Томпсон говорил, что Астор был хоть и прихотливым, но заботливым и благородным правителем. Люди его любили. Неужели, за всей этой добротой была своя выгода. Но какая?

— Мы думаем, Ник связан с ними, — тихо сказал он.

— Почему?

— Он пришел в школу три года назад. Уже с силой. Единственный.

Рей отвернулся и пошел вглубь зала. Походка выдавала его волнение.

— И?

— За два года до того, как вообще должен был получить магию.

Ну, конечно... я была права...

Я догнала его не сразу. Шла медленно, выбирая куда ступать. Будто пол мог провалиться в любую секунду. В глазах гулял страх под руку с волнением и тревогой — лучшие друзья. Зубы постукивали от лёгкого холода.

— Почему я не должна знать?

Он остановился. Сжал кулаки так, что побелели кости. Вены на шее медленно выступали.

— Один из Темных Богов среди нас. И Ник повел бы тебя к нему.

У меня подкосились ноги.

— Почему… меня?

— Из-за связи с императором. У них на тебя свои планы.

Пустота наполнила тело. Но через секунду камзол Рейнара лег мне на плечи, обдал теплом, запуская под кожу приятные мурашки.

Мы подошли к разрушенной сцене. Стол был завален почерневшими свечами и иконами.

— Какая у меня может быть связь с императором? — осторожно спросила я, нахмурив брови.

Почему с каждым днем загадок становится все больше?

— Я... — Рей провел языком по внутренней стороне губы и опустил глаза, — я не могу тебе сказать...

— Конечно... — шепнула я, не позволяя гневу завладеть мной, — я так и думала.

— Просто знай, что мы хотим тебя защитить...

Рейнар протянул мне руку, но я сделала полшага назад со словами:

— Не получится защитить меня, утаивая все.

Принц сжал пальцы в кулак и опёрся им о ветхий стол.

— Здесь, со мной, ты будешь в безопасности. Просто скажи, что не пойдёшь к Нику? — осторожно спросил он, разглядывая мою маску.

Я не сказала, что не пойду. Но и обратного — тоже. Ответов Рея мне было мало. Они не отвечали на все мои вопросы, только добавили еще одну загадку.

Рейнар улыбнулся, но в его глазах все еще оставалась тревога.

*****

Сад окутывала глубокая ночь. Луна спряталась за облаками. И даже звезды не желали сиять.

Я остановилась у невысокого столба, на котором догорали три свечи. Хрусталь маски тут же заиграл в их тусклом свете.

— Помоги снять... — попросила я Рейнара.

Маска хоть и была легкой, но за весь день обрела вес и теперь сама голова была тяжелее.

Рейнар запустил руки в мои волосы, пытаясь отыскать тонкую ленту, которую Мария так тщательно спрятала в локонах.

— Ай! — вскрикнула я, когда кожу головы резко кольнуло. — Без волос меня оставишь!

— Прости... — виновато протянул принц.

Ему понадобилось несколько минут, чтобы освободить меня от оков.

— Спасибо... — с облегчением выдохнула я. — Надеюсь, Мария не спит...

— Смеешься? — перебил меня Рейнар, — На дворе глубокая ночь. Мария уже десятый сон видит.

Принц был в шаге впереди меня и постоянно оборачивался, боясь упустить из виду.

— Это платье снять будет тяжело без ее помощи...

Корсет туго затянут и Мария сделала все, чтобы я не отыскала верёвочки самостоятельно. А эти пышные юбки? Сколько времени уйдёт, чтобы понять какая лента принадлежит какой юбке?

— Я могу помочь, — довольная улыбка расплылась на губах принца.

Если бы не темнота ночи, он бы заметил как мои щеки налились румянцем.

— Спасибо, за вашу доброту, ваше Величество, — я пыталась сдержать холодный тон, — но я сама как-нибудь справлюсь.

Даже в темноте я увидела, как его черные глаза игриво сверкнули.

— Ну, ты знаешь, где меня искать...

— Уверена, что ты появишься сам. Ты же вечно торчишь под моей дверью.

Смех Рейнара окутал меня, ласкал мое сердце и я словила себя на мысли, что готова слушать его смех и голос постоянно.

Так, Лира, выброси это из головы! У тебя другие заботы! — поругала себя мысленно.

— Рад, что вы с Марией сдружились, — мягко сказал Рейнар, не отрицая моих обвинений. — Понадобилось... — он призадумался, — почти полгода, чтобы вы привыкли к друг другу.

А ведь и правда. Я уже здесь так долго. И только вчера Мария позволила себе сказать больше двух слов в мой адрес. Хотя я не один раз пыталась завести с ней разговор.

В груди вдруг потеплело.

Мы уже были у дверей наших комнат. И я уже попрощалась и готова была закрыть дверь перед принцем. Но он остановил меня.

— Уверена, что справишься с платьем? — тихо спросил он и чуть поддался в мою сторону.

Я услышала его запах. Все тот же шоколад. В голове всплыли разные варианты того, как все может закончится, если я пущу принца в комнату.

Втянула воздух через приоткрытые губы и на выдохе резко ответила:

— Нет!

И закрыла дверь.

— Я тут, совсем рядом... — напомнил мне Рейнар и я услышала, как закрылась и его дверь.

Громко выдохнула. Облегчение на несколько секунд окутало мое тело. Но нужно было освободиться от платья. Было принято решение сначала заняться юбками.

С ними я провозилась почти час. Если не больше. Мои нервы были на исходе. Я постоянно ругалась вслух. По лице и спине уже стекал пот. А дыхание сбивалось. Словно я не юбки снимала, а бежала без остановки на другой континент.

— Твою. Мать! — крикнула я и с психом дёрнула очередную юбку. — Больше. Никогда. В. Жизни. Не. Надену. Платье! — последнее слово сорвалось на писклявый крик.

Я была готова заплакать.

Вдох.

Выдох.

Лента поддалась — развязалась. Юбка тяжело упала на пол.

— Еще две, — старалась сохранять спокойствие я. — Проще простого.

Как же я ошиблась. Ленты от этих юбок запутались между собой в тугие узлы. Пальцы были уже красные и ужасно ныли. Челюсти сильно сжимались и отзывались болью в зубах.

— Да к черту вас! — не выдержала я.

Стремительно оказавшись у стола, отыскала ножницы.

Спустя столько времени мучений и потраченных нервов мне не было жаль резать юбки. От бедра и до самого пола порезала обе по очереди. Тяжелая и самая пышная часть платья опустилась на пол.

— Может и корсет порезать? — размышляла я, смотря в зеркало.

— Мария тебя убьёт...

Голос принца заставил меня вздрогнуть и поднять столько ткани, сколько поместилось в руки, чтобы закрыть ноги. Ткань юбок так громко шуршала подо мной, что я не услышала, как открылась дверь.

— Какого черта, Рейнар?! — возмутилась я.

Принц стоял ко мне спиной у слегка приткрытой двери.

— Твои крики не дают мне уснуть... Ты в курсе который час? — в голосе принца послышалась нотка издевки.

— Выметайся!

Я была не в том настроении, чтобы быть милой и растерянной принцессой, которая тает при одном только его виде. Сейчас у меня в руках большие ножницы и кто знает на что способна принцесса в порыве гнева.

— Я бы мог развязать твой корсет. Ты бы легла спать. Я тоже. И твои крики не будили бы половину замка, — говорил Рейнар, не оборачиваясь. — Я, если что, ничего не видел...

— И что? Мне теперь тебя расцеловать? — возразила я, не понижая тона.

— Было бы не плохо.

Услышала, как он довольно улыбается.

Еще чуть-чуть и ножницы могут треснуть — так сильно я сжимала их в руке.

Глаза забегали по комнате. Не кидать же ножницы в принца. Поэтому в дверь полетела подушка, следом еще одна. И все это я приправила злым криком:

— Я сказала — убирайся к черту!

Волосы растрепались. И теперь липли к вспотевшему лицу. Сердце вырывалось из груди. Казалось и оно хочет кричать и метать в принца подушки.

Но он только вздохнул и теперь стремительно шел на меня.

Мои глаза округлились. Я сделала несколько шагов назад, но ноги запутались в лежащих на полу юбках и я замерла. Следующий шаг мог сбить меня с ног.

Я стояла перед ним, пусть и закрываясь юбками, но полуголая. Моя истерика и крики не убедили его оставить меня в покое.

Что с ним не так?

— Будешь сопротивляться, придется усмирить твой пыл... — очень серьёзно сказал Рейнар, когда оказался в паре сантиметров от меня.

Глаза тут же зацепились за его руки.

Рей был готов применить ко мне силу.

От осознания этого мое сердце предательски покинуло тело. Если бы могло, покинуло бы континент.

Под кожей гуляли холодные мурашки.

Рейнар развернул меня спиной к себе, забрав из моих рук ножницы.

Я притянула ткань юбок ближе и выше.

Теперь, когда он грозил «усмирить» меня, я не смела даже дышать.

— Все... — сказал Рейнар, разворачивая меня. На удивление он справился быстро.

Теперь пришлось придерживать еще и корсет.

— Если бы ты сразу согласилась на мою помощь, то не мучилась пол ночи и давно бы уже сладко спала, — на губах появилась легкая улыбка.

А я не смела двигаться. Страх бродил совсем радом.

Рейнар понял.

— Прости, что напугал... — его глаза виновато опустились в пол.

Тяжелый ком с трудом провалился в желудок, но тело все же чуть отпустило напряжение.

— Никогда так не делай... — ответила я и Рей поднял на меня глаза. Улыбка коснулась губ. Он сделал шаг ближе ко мне.

Я не двинулась. Некуда. Ноги запутались в тканях.

— Я обещаю, — шепнул Рейнар.

Его пальцы заправили мои выбившиеся пряди за ухо. Горячая ладонь коснулась шеи и слегка сжалась.

Глаза опустились куда-то вглубь ткани. И напряжение вдруг сменило направление.

Он погладил меня по плечу. Потом по провел по спине и еле ощутимо приблизился.

Даже страх не заставил меня перестать тянуться к нему.

— Добрых снов! — сказал принц. Его мягкие губы коснулись моего лба. Он тепло мне улыбнулся и ушел к себе, осторожно закрыв дверь.

Я громко выдохнула. Корсет и юбки упали на пол. Первое, что я сделала, — закрыла дверь на щеколду. Чтоб наверняка. Руки дрожали. То ли от страха, то ли от принца.

— Все! Хватит! — поругала я себя шепотом и поспешила залезть под одеяло, в надежде, что оно снимет с меня весь день.

Ранний подъем, школа, иногда библиотека. Бессмысленные разговоры с Марией. Неловкие — с Рейнаром. Немного знаний о рунах, о магии и ее контроле, хотя я всем сердцем надеялась никогда не получить эту чёртову магию. Ночные мысли о приближающейся свадьбе. Странные неразборчивые сны.

В них я слышала маму и отца. Слышала, но не понимала о чем они говорят. Будто на другом языке, понятном только им двоим. Видела родные стены замка, в котором выросла. Комнату матери и ее умирающее тело. Я стояла рядом, не смея коснуться ее. Знала, что это только сон и могу, хотя бы так, попрощаться. Но не двигалась. А она смотрела на меня тусклыми глазами и, как мне казалось, видела меня так же ясно, как на яву. Ее губы мелко шевелились без звука и даже прочесть ее слова не получалось.

Еще мне снился отец, сидящий у камина. Еще молодой. Наверное, чуть старше меня сейчас. Он говорил сам с собой и явно злился, но смысл его слов ускользал от меня, как бы сильно я не цеплялась за него.

Снился тронный зал, где мама гордо восседала на престоле, а отец стоял рядом, будто был ее советником. Смотрел на нее с трепетом и уважением, когда она раздавала указы.

Просыпаясь, я всегда ощущала внутри странную тяжесть и неодолимую тоску. Я так скучала по родителям и по дому, что мое воображение рисовало сказки во снах.

Так и пролетел месяц. А потом Нора наконец-то вернулась.

— Как же я скучала! — мои руки все сильнее сжимали плечи подруги, не желая отпускать ни на секунду.

Нора так же сильно отвечала на объятия и мы почти что плакали, смеясь от радости.

— Я спала всю дорогу... — лениво говорила Нора, пока мы медленно шли по саду, прячась от жаркого солнца под кронами деревьев.

— Тебя не было дольше, чем...

— Прости... — перебила подруга.

— Нет. Ты не виновата... — я нежно коснулась ее плеча и предложила присесть на лавку. До следующего урока было еще достаточно времени. — Что тебя так задержало?

Нора так же лениво упала на лавку, закинула голову и глубоко втянула воздух. Ее тело вроде бы расслабилось, но все еще сохраняло некое напряжение. Наверное, не отпускало работу в кузне.

— Король Солариана как обезумевший приказал всем кузням работать днем и ночью, чтобы сделать как можно больше оружия, — Нора сгорбилась и встревоженно посмотрела на меня. — А потом каждый маг на континенте должен был наложить самые разные руны на каждый клинок, каждый наконечник...

Мое тело напряглось.

— Грядет еще одна война... — тихо сказала подруга. Ее челюсть сжалась. Пальцы сложились в замок.

— Темный среди людей... — шепотом сказала я, приблизившись к Норе так, чтобы никто другой не смог меня услышать.

Глаза девушки округлились.

— Один?

Я пожала плечами:

— Рей сказал, что один. Что ты знаешь о них?

Нора потерла шею и оглянулась по сторонам:

— Знаю, что ни одна многочисленная армия не сможет противостоять всего одному Темному, — она глубоко вздохнула, — Только Бог может стать достойным соперником.

Холод пробежал по спине. И на секунду показалось, что солнце утратило свой жар.

— Среди нас есть Боги?

Нора пожала плечами:

— Никто никогда в глаза Бога не видел.

*****

Нора Белланги. Месяц в Солариане

Ехать верхом на лошади после даже небольшой пьянки, то еще приключение. Живот скручивает и фантомная тошнота всегда где-то в глотке, но никогда не выходит наружу. Голова гудит, а держаться в седле так же трудно, как в первый раз.

Я провела всю ночь в седле, пока за горизонтом, вместе с поднимающимся солнцем, не показались леса Торгдола.

— Еще пару часов и перевал... — сказала я самой себе, чтобы хоть чуть-чуть подбодрить.

Возвращение домой всегда означало испорченное настроение, ссоры и порой драки. Но как бы сильно я не желала, никогда не перестану быть Белланги, дочерью кузнецов и их единственной наследницей.

Леса скрывали меня от палящего солнца, которое становилось только жарче, по мере того, как я приближалась к границе Солариана. Птицы пели свои замысловатые песни. Где-то в глуби выли волки. Насекомые, как надоедливые торговцы, все жужжали под ухом, не желая уходить. Пришлось натянуть капюшон на лоб и придерживать у подбородка, чтобы ни одна букашка не смела залезть под ворот.

Лошадь я отпустила у подножья гор. Она бы не смогла взобраться и тем более пересечь перевал. Не смотря на выложенную узкую тропу, высота пугала даже самых смелых.

На самой высокой точке я устроила привал. Ветер тут был холодный и это было подарком, после мучительной жары почти двое суток. Но костёр я все же зажгла.

Странно, что дорога была пуста. Я была единственным путником. Хотя еще несколько лет назад, Шелковый перевал был полон людей. Кто-то вёз небольшие товары, кто-то просто бежал от прежней жизни, надеясь, что в Морвейнде все будет иначе.

Но нигде не бывает иначе.

*****

Уже к вечеру меня встретил город Илор. Почти пустой, тихий, но такой успокаивающий. После столицы Валмор и даже замка Вальтеров, стало как-то непривычно идти в полной тишине. Не слышать свое имя на каждом углу и не улыбаться прохожим.

С самого начала Солариан дал мне понять, что время, проведённое за работой, не оставит ничего кроме пустоты внутри.

Я купила немного еды и воды, взяла первую попавшуюся лошадь и снова понеслась в путь.

Сначала пересекла столицу — Астер, — названную в честь императора. Город также не встретил привычным шумом. Торговцы не зазывали прохожих, кабаки не ломились от пьяниц, бордели, казалось, пустуют.

А когда солнце снова обожгло кожу своим первым лучом, я уже стояла на пороге своего дома. Тайлиб большой город, а наша кузня самая крупная в нем. И сейчас, когда утро только-только завладело землей, отец уже трудился в кузне.

— Нора?

Голос матери заставил меня медленно обернуться.

Мама была родом из Арниса, одного из северных городов Тарвелда. Раньше, когда она только встретила отца, ее кожа была белее снега, но за годы работы в кузне, за столько лет жизни в вечном лете, кожа загорела так, что ее было не отличить от уроженцев Солариана. Разве что прямые черные волосы ее выдавали. Хотя и они выцветали на кончиках.

— Ты только вернулась? — спросила она, подходя ближе.

Иногда я представляла, как она обнимает меня после долгой разлуки, как говорит, что скучала.

Но это только мечты.

В реальности, она положила руку мне на плечо и едва улыбнулась:

— С возвращением. Надеюсь, ты не голодна.

*****

Дом встретил привычным жаром, запахом пота и раскалённого метала. Многие вещи были покрыты пылью, посуда хранила на себе застывшие кусочки еды, над которой уже летали насекомые. Кажется, за последний месяц никто почти не заходил в дом иначе как поспать.

— Гарет! — крикнула мать, завязывая на спине фартук кузнеца.

Отец вошел, протирая руки от грязи, но она не желала покидать его, оставаясь вечным его спутником.

И мне вдруг сдавило горло.

От отчаяния.

От обиды.

В который раз я ясно осознала, что меня ждет такое же будущее. Просто потому, что выбора у меня нет. Его сделали за меня родители с первым моим вздохом. Даже мое имя — Нора, — имя какого-то Бога, который был покровителем то ли кузнецов, то ли железа. Не помню и, если честно, хотела бы никогда не вспоминать.

— О, вы обе здесь, — произнес отец, кивая мне.

— Привет, — сухо протянула я.

— Твой фартук в твоей комнате. Там, где ты его оставила.

Я нехотя кивнула и зашагала в комнату, которую уже давно не считала своей.

Видела бы меня сейчас Элира. Она бы не узнала меня. Или узнала с другой, более темной стороны.

*****

В кузнице стоял тяжелый, монотонный стук. Удар о жесткое железо. Ни одной искры. Заготовка давно остыла, но я продолжала методично поднимать и опускать молот, уставившись в одну точку на наковальне пустующим взглядом. Я работала на пределе сил, превратившись в живой часовой механизм.

Чья-то рука тяжелой хваткой легла поверх моего запястья прямо в момент замаха, жестко зафиксировав молот в воздухе. Ритм сбился.

— Хватит. Она уже холодная.

Голос прозвучал будто сквозь толщу воды. Я не сразу перевела взгляд с серого, изуродованного куска железа на пришедшего. Только сейчас до меня начал доходить запах гаснущего горна, гулкая тишина вокруг и дикая, свинцовая тяжесть в плечах. Я медленно опустила молот на пол, так и не выронив его, и впервые за весь вечер смогла выдохнуть.

— Отец, мне нужен отдых, — устало протянула я, почти моля о перерыве.

— Отдохнешь, когда закончим работу.

Сказал, как отрезал.

Но внутри меня поднималось сопротивление. Я не желала работать на износ, губить себя в этом жарком месте только потому, что я Белланги.

— Я иду отдыхать, — сказала я, собрав остатки сил в кулак.

Ноги еле перебирались по усыпанному песком полу. Спина отказывалась держать осанку, горбилась и ужасно ныла от каждого шага.

— Я сказал, — отец перехватил меня за локоть, — отдохнешь потом.

Наши глаза встретились. Такие одинаковые, что порой я словно смотрела в зеркало.

— А я сказала, что иду отдыхать!

*****

Сначала я осушила несколько ковшей с водой. Залпом. Одну за другой. И только потом смогла расслабить тело. Пусть стул был жестковат и давил на кости, но это не имело значения. Главное, что я просто сижу. Без дела, без молота в руке, без жара в лицо и спину.

Я даже почти погрузилась в сон, но дверь распахнулась так резко, ударившись о стену, что я соскочила с места, выставляя кулаки перед собой.

На пороге стояли несколько солдат. Совсем молодые парни из королевской гвардии. Они спокойно оценили меня снизу вверх.

Может они не ожидали увидеть девчонку после работы в кузне? Может их смутил мой грязный вид? Или мой запах?

Плевать. Меня никогда не заботило мнение других и их косые взгляды.

Гвардеец, тот, что повыше, прочистил горло и громко начал:

— Послание от короля Солари первому кузнецу континента Гарету Белланги!

— Чего орешь? — так же громко спросила я, усаживаясь обратно на стул.

Солдаты переглянулись между собой, что-то шепнули, а потом снова уставились на меня, словно готовы были арестовать за такую мелкую шалость.

Я, довольно улыбнувшись, вытянула руки вперед:

— Пожалуйста, я хотя бы высплюсь.

Из кузни сначала вышла мать. Она протерла руки влажной тряпкой и кивнула солдатам.

— Я его жена, Айва Белланги. Что у вас?

Солдаты снова переглянулись.

Готова спорить, что они только вчера вышли на службу и вообще понятия не имеют, как себя вести и что делать.

— Я здесь, — голос отца разрезал пространство. Он подошел к парням, возвышаясь над ними. Отец мог бы одной рукой схватить их обоих за горло и даже не напрячься.

— Его Величество...

— По делу, — перебил отец, разминая шею.

— Если в вашей семье есть маги, то отправьте их вместе с оружием во дворец.

— Зачем?

Вот она — возможность уйти от бесконечной работы.

Усталость на миг отступила.

— Король велел, — голос гвардейца дрогнул под тяжелым взглядом отца, — наложить руны на оружие. Потребуется любой маг, любого возраста.

— Отец! — вскочила я, готовая хоть сейчас отправиться в столицу.

Но он даже не обернулся.

— У нас нет магов. Мы просто кузнецы.

*****

Всякий раз, как я начинала говорить, отец перебивал меня одним только словом:

— Работай!

И я работала.

День.

Ночь.

Несколько секунд на то, чтобы утолить жажду.

Несколько минут, чтобы перекусить.

Я уже не ощущала свое тело. Словно меня вынули из него и оставили где-то на полке наблюдать, как оно борется с усталостью и болью. Как оно борется внутри и снаружи.

Молот ударился о раскалённый металл. Затем еще раз, но сильнее.

В каждый следующий я вкладывала всю ярость, на которую была способна. Всю обиду, которая копилась много лет.

Звон ударялся о череп, распространяя боль по телу. И выпуская слезы.

Когда я плакала в последний раз? Это было так давно...

Молот в последний раз опустился на заготовку. Пальцы расслабились. Плечи опустились.

— С меня хватит, — шепнула я.

— Работай! — вновь повторил отец.

И я сорвалась. Не дожидаясь ответа, бросилась в дом.

— С меня хватит!

Входя, я судорожно сняла фартук. Он полетел в какой-то пыльный угол. Схватила первую попавшуюся тряпку и смочила ее в грязной воде. Стала стирать грязь с лица и рук.

Не получалось.

Она словно въелась под кожу.

Грудь часто вздымалась, воздух в легких дрожал, как и все тело.

— Нора, вернись в кузню!

В дом залетел отец с молотом в руке. Будто он был частью его руки.

— Я сказала! — крикнула я, отбрасывая тряпку в сторону.

— Нора! — вмешалась мама.

И внутри все оборвалось.

Я любила кузню.

Любила, когда сама выбирала ее, а не когда меня заставляли, когда лишали отдыха и права на сон.

— Отдохни пять минут и возвращайся к работе, — спокойно сказала мать и уже отвернулась от меня, делая шаг к кузне.

— Мне осточертело торчать здесь днем и ночью! — кулаки сжимались, останавливая дрожь в руках, — Я ухожу! Ищите себе другую наследницу!

Родители что-то кричали мне вслед, но я уже не слышала, не слушала. Только подгоняла лошадь мчаться быстрее.

— Жди, столица.

*****

У главных ворот я сразу же обратилась к солдатам, проверяющим всех, кто, по их мнению, был подозрительный.

На меня они тоже сначала смотрели, как на врага, шепчась между собой.

Я не смогла удержать себя от глубокого вздоха:

— Я Нора Белланги, дочь первого кузнеца Солариана.

Говорить это значило подтвердить свою судьбу, но по-другому бы не получилось.

— И что же тебе нужно, Нора Белланги? — спросил мужчина, выходя из-за спин солдат.

— Я могу накладывать руны на оружие. Королю ведь нужен каждый маг континента.

Мужчина внимательно осмотрел меня. Молчал несколько долгих секунд, а потом кивнул. И внутри у меня словно запархали бабочки.

Я — маг.

Не только руки, умеющие ковать железо.

Не только дочь своих родителей.

Я могу принести пользу там, где меня не будут морить голодом ради работы.

Ворота дворца распахнулись с неприятным скрипом.

Не поморщиться я не смогла.

— Кто ковал эти ворота? — тихо спросила.

Капитан Кольт, мужчина, говоривший со мной у ворот столицы, оказался капитаном гвардейцев. Выглядел он лет на тридцать. Поэтому я удивленно разинула рот, узнав о его должности.

Наш генерал Морелия стал капитаном только в сорок четыре, и только пару лет назад занял пост генерала.

— Хочешь исправить? — с усмешкой спросил он.

— Зря вы во мне сомневаетесь, — усмехнулась я, слезая с лошади.

Капитан подозвал какую-то девушку и что-то шепнул ей на ухо. Та коротко склонила голову и подошла ко мне.

— Лиза не умеет говорить, так что разговоры с ней не веди, — начал Кольт, разворачивая лошадь. — Она отведёт тебя умыться и переодеться. А потом к остальным. Не подведи, Белланги.

*****

Лиза отвела меня в тронный зал. Он был полон под завязку. Столы стояли по всему периметру, а между ними гордо ходил какой-то старик, внимательно проверяя каждую деталь.

Лиза кивнула мне и поспешила покинуть зал, а я осталась стоять на пороге.

Столько магов не было даже в школе.

Старики, юноши и девушки, мужчины и женщины, даже несколько детей лет десяти — двенадцати.

Не думала, что будущих магов можно распознать уже в таком возрасте.

Старик заметил меня издалека и теперь стремительно приближался. Я даже втянула голову в плечи.

— Маг? — спросил он.

Я коротко вдохнула через нос, расправила плечи и я уверенно произнесла:

— Иначе меня бы здесь не было.

Старик с прищуром оглядел мое лицо, а потом развернулся, поманив пальцем.

Идя между рядами, невольно заглядывалась на руны, которые не просто наносили кровью, их выцарапывали на металле.

Чтоб наверняка? — подумала я, нахмурившись, — Это ведь так не работает, да?

— Твой стол, — сказал старик, касаясь края дерева, — оружие здесь, — он легонько пнул деревянный короб у стола, — Приступай. Ужин будет через два часа.

*****

Девушка за соседним столом объяснила, что нужно закалить сталь любой руной, которая не позволит оружию ни сломаться, ни затупиться.

— Хорошо, это я знаю, — шепнула я самой себе и приступила к работе.

Руны не шли ко мне, как к Элире, или другим магам. Они не принимали мою кровь сразу. Будто не принимали меня вовсе. Повезло, что я знала нужные руны наизусть.

Острое лезвие ножа легко прошлось по ладони. Алая вязкая жидкость тут же наполнила небольшую миску.

Я сжала в левой руке плотную ткань, которая лежала на краю, а правой принялась рисовать руну на рукоятках мечей, на лезвиях кинжалов, на наконечниках стрел — это было самое сложное.

Только я отвлеклась на скрип двери.

Юный король Солари и его младший брат шли уверенно, не обращая внимания на работающих.

Я отвела взгляд, но невольно прислушалась к их разговору.

— Думаешь, стоит? — просил принц, не заботясь о лишних ушах.

Но и король о них не заботился:

— Другого выхода нет. Ты знаешь, что они не правы. Знаешь, что трактуют историю так, как им выгодно. Мы не можем...

— Я понял, — перебил принц, потерев переносицу. — Я поеду и все сделаю. Как надо.

Вот ведь угораздило услышать то, чего не должна знать.

А я и не знала.

Я ведь даже не поняла о чем они говорят.

Так ведь? — успокаивала я себя, но руки уже дрожали.

*****

Оружия стало меньше только к концу месяца. Левая ладонь не заживала уже очень долго и постоянно напоминала о себе ноющей болью. Благо, что спала я в чистом месте и кормили очень хорошо. А еще каждый день можно было посещать общие купели. Жаль, что целителя не было. Конечно, исцеление было бы болезненным, как и всегда. Но не сопротивляться я уже давно научилась.

Спасибо, школа.

И тот разговор братьев Солари не выходил из головы, как бы сильно я ни старалась. Горячая вода хотя бы ненадолго успокаивала мысли. Поэтому каждый день я пользовалась доступом в купели.

Путь к ним вел через внутренний двор замка. Сады цвели и пахли, птицы, самые разные, вили гнезда, а солнце все так же пекло кожу.

Работа закончилась только что, и ноги спешили окунуться в горячую воду. Но меня снова остановил разговор.

И почему во мне столько любопытства?

Я присела на лавку в тени молодого красного дерева. Прямо за моей спиной, за живой изгородью говорили Солари.

Даже воздух решил сосредоточиться на их голосах.

—... так он сказал, — услышала я обрывки слов короля.

— Хорошо, это проще простого, — легко отозвался его младший брат.

— Это не на один вечер. Год, даже больше. Сможешь делать это на расстоянии?

— Легко. Я не обременён чарами.

— Да, но...

— Легко, сказал же.

— Мы должны продержаться в этой войне.

Потом я услышала только звуки их отдаляющихся шагов, но осталась сидеть неподвижно. Кажется, даже не дышала.

Если раньше разговоры о Богах и возможной войне были для меня просто страшилками, то сейчас я словно стала той самой заготовкой, по которой ударил молот.

Континенты прожили в мире всего двадцать лет. Неужели им не хватило той бойни... мира оказалось недостаточно?

Элира Эльдрант

После разговора с Норой все уроки прошли как в тумане. Темный, Ник, Боги, война — не покидали моих мыслей. Но собрать это во что-то действительно дельное не получалось. Слишком мало знала, слишком много разных кусков. Будто мне дали книгу, вырвав из нее все страницы и перемешав, а мне теперь нужно собрать все по порядку.

— Элира? — мужской голос выбил меня из мыслей. Медленно обернулась, осознавая, что уже довольно долго хожу кругами по пустым коридорам школы. Солнце садилось, и красный свет омывал стены, картины и отражался в клинках. На мгновение мне почудилось, что это кровь.

— Элира? — повторил парень громче.

Рыжий. Тот, что когда-то получил от Рейнара. За что — уже не помнила.

— Да? — еле слышно отозвалась, поднимая на него глаза.

— Король хочет тебя видеть.

В его голосе я услышала нотку тревоги или чего-то похожего.

— Зачем?

Брови парня приподнялись:

— Мне велели только передать.

Не ответила. Кивнула и, проходя мимо, услышала его шепот:

— Ты сделала только хуже...

Хуже...?

Время остановилось на секунду. Сердце пропустило удар. Резко обернулась, но парень уже скрылся за поворотом.

*****

Огромный зал встретил молчанием. Вальтер сидел на троне, который стоял на высоком подиуме. Смотрел будто в никуда, загруженный мыслями. Хмурился и тяжело вздыхал каждую минуту, подпирая подбородок кулаком.

— Ваше Величество... — я поклонилась у двери и подошла ближе.

— Эльдрант... — протянул король.

Впервые он назвал меня не по имени. Ниоткуда, словно ледяная игла, кольнуло чувство вины.

— Мне не нравится то, как ты усердно ищешь ответы... — начал Вальтер, чуть выпрямляя спину.

Челюсть сжалась. Втянула как можно больше воздуха, но промолчала.

— Император, Темный, война... — его глаза резко вонзились в меня, точно клинок меж глаз. — Твоя судьба стать женой моего наследника...

Стало вдруг холодно и страшно так сильно, что онемели руки и ноги. Невидимая ноша росла и поднималась к горлу.

— Я всегда считал тебя своей дочерью... — голос его стал ниже, — Где-то позволял тебе больше, чем нужно...

Тяжесть сдавливала виски, будто сам Вальтер сжимал мою голову.

— Ты должна была просто приехать, учиться, и ждать свадьбу, — король поднялся на ноги, — Но ты решила играть в Бога.

Колени дрогнули, еле удерживая меня. Рюкзак упал на мраморный пол почти без звука. Но вот шаги Вальтера раздавались в каждой части тела.

— Хотела стать королевой?

Рейнар...

— Теперь я начинаю понимать, почему твоя мать скрывала от тебя правду...

Воздух громко покинул легкие. Я упала на колени и слезы градом полились, не спрашивая почему и зачем. Слова Вальтера не задевали меня настолько, чтобы плакать... Обжигало другое...

— Ваше Величество... — прошептала я, содрогаясь. Внутри стало пусто. И эта пустота заполнялась слезами.

Вальтер теперь стоял совсем близко. Его тяжелая ладонь коснулась затылка и все мои кости будто затрещали от неистовой тоски и вины. Он вытягивал наружу все мои самые старые раны, все сожаления и тихо наслаждался.

— Прошу... — кричала я, хватаясь за сердце, хотя оно уже давно было не на месте, утонувшее где-то в печали.

— От тебя требуется просто быть. Не лезть туда, где тебя видеть не хотят...

Тело дрожало. Шея с трудом держала голову. А Вальтер, не отрывая руки, ходил вокруг. Медленно. Звуки его шагов эхом разносились не по комнате, а внутри меня.

— Дядя Эштор...

— Нет, Эльдрант, — тихо возразил король.

Я уже не понимала, где заканчиваются мои чувства и начинается наваждение Вальтера. Перед глазами проносились картины прошлого: умирающая мама, слезы отца, его болезнь, Меггана и я. Почему-то всегда в центре всего. Будто вина за все лежит на мне. Словно я могла все исправить еще тогда — малышкой. И та беспомощность семилетней девочки так остро пронзила мое тело, так ярко наложилась на все прожитые годы, что сейчас, сидя на коленях в слезах я была готова отказаться от всего, лишь бы не допустить еще больше ошибок, чтобы не страдать так, как сейчас. Готова была подчиниться и «просто быть».

*****

Дни сменялись один за другим. Люди вокруг не менялись и порой казалось, что все они пристально наблюдают за каждым моим шагом, каждым вздохом. Страх оказаться не там преследовал меня даже за закрытой дверью комнаты. Даже в одиночестве. Даже во сне.

Избегала Марию. Не отвечала на ее вопросы, запирая дверь на щеколду. Рейнара... его шаги в коридоре заставляли сжиматься желудок. Вечерами смотрела на него через окно и даже в мыслях не знала, что ему сказать. Может «Спасибо, что рассказываешь отцу о наших разговорах?» или «Пошел ты, Рейнар, со своей заботой!»? Нору не из страха за себя — из страха за нее. А Томпсона... просто чтобы не видеть сочувствия в глазах.

— Все мы знаем, что когда-то Боги жили среди людей... — говорил учитель, медленно расхаживая между рядами, — Но знаете ли вы почему?

— Они желали помогать смертным.

— Да. Это правильный ответ. Но не единственный. Элира, может вы знаете?

Я задержала дыхание на несколько секунд. И в эти секунды в моей голове страх нарисовал мне Вальтера, входящего в класс, тянущего ко мне руку с довольной, жуткой улыбкой, и как его магия снова накрывает меня и отправляет в прошлое.

— Нет, мистер Томпсон.

— Кто-нибудь? — голос учителя был спокойный, ровный и я цеплялась за него, чтобы не утонуть.

— Их мир... рухнул? — спросил кто-то с первых рядов.

Томпсон улыбнулся и покачал головой.

— Забавно. Это называется эпоха просвещения. Боги жили среди людей не как правители, а как наставники: учили языку, ремёслам, этике. Они были первыми учителями магии и теми, кто вообще породил магов. А еще они породили жрецов.

Мелкий, еле слышный шепот разошелся по кабинету, скрывая шаги Томпсона. На соседней парте зашуршала тетрадь. Сзади — карандаш ударился о пол.

— Жрецы... — учитель остановился и нахмурился, — редкие потомки, помнящие учения Богов интуитивно. Им не нужны уроки и книги. Они видят сны о будущем и прошлом. Они чувствуют магию в предметах и людях. Они видят руны, не закрывая глаз. Знают, когда перед ними Бог.

Тишина остановила время. Загляни в глаза каждому сидящему в классе и поймёшь: никто и понятия не имел о жрецах.

— Вскоре, после ухода почти всех Богов, началась эпоха лжецов, — Томпсон сложил руки на груди, оперевшись о стену у окна. — Жрецы были редкостью уже тогда и стали появляться лжежрецы, которые завладевали вниманием людей. Позже взяли под контроль власть и всячески наживались на горе простых людей.

— А что сейчас? — почти шепотом спросила одна из студенток. Догадки прошлись между рядами. Услышала только: они вернуться... И кровь в жилах застыла.

Нельзя было это слышать. Нельзя!

— Истинных жрецов никто не видел уже многие годы. Мы не можем сказать точно вымерли они или нет. А вот лжецы иногда появляются в отдаленных городах. Но и они стали редкостью.

Учитель прошел к своему столу, лениво оглядел класс и тихо вздохнул.

— А как понять, что перед тобой жрец?

— Только на поле боя. Жрецом может быть ваш добрый сосед, который всю жизнь занимался только садом или наша повариха. Кто угодно. Он сам может не знать об этом, пока судьба не подкинет ему шанса раскрыть свой дар.

— Вы говорили, что они видят сны. Как они могут не знать?

— Все мы видим сны. И порой думаем, что они вещие. Так же и жрец, не знающий о себе. Видит сны, но не понимает, о чем они, о ком. Тем более в наше время, когда никто уже даже и не помнит о их существовании.

— Они все потомки Богов?

— Без исключения...

Без исключения?

Все мои мысли... вдруг перестали быть догадкой. В груди дрогнул теплый, тяжелый отзвук, будто кровь узнала свое имя. Давление Вальтера не исчезло, но отступило на шаг. И этого хватило, чтобы вдохнуть.

— Урок окончен, — учитель хлопнул в ладоши и мило улыбнулся. — Вам задание: попытайтесь найти то, о чем уже многие века никто не помнит или не знает.

Стулья заскрипели по деревянному полу. Голоса стали громче. Смех. Меня обдавало легкой прохладой от проходящих мимо. Взгляд устремился в окно. Серые тучи закрывали солнце, которое так отчаянно билось за право быть на виду. Ветер раскачивал деревья сильнее обычного. Листья не могли больше держаться за свое место и срывались в бурный танец с пылью и лепестками цветов. А я все ждала, когда стихия передумает.

*****

Боевая подготовка в этот раз прошла гладко: без драк и моря крови. Кор стоял в центре с одним из студентов третьего года. Невысокий, но достаточно крепкий парень разминал шею, пока учитель объяснял нам, как действовать, если тебя ослепили.

— Первое, что вам необходимо сделать — это обратиться к магии, если вы владеете ею в совершенстве. Если же ее у вас пока нет — к рунам. Если же и с ними проблемы... — учитель вздохнул и пожал плечами. — У меня для вас плохие новости.

По толпе прошелся легкий смешок. Все были так уверены в своих силах. В магии, которой у них еще не было. Даже в рунах, с которыми многие не дружили.

— Полагайтесь на звуки и запахи, — закончил учитель и закрыл глаза.

Его соперник принял боевую стойку и осторожно двинулся по кругу, стараясь не издавать ни звука.

Магия? — первое, о чем я подумала. Ведь невозможно двигаться так тихо, когда маты шуршат даже от одного взгляда на них.

— Слушайте ветер, он подскажет направление, — почти шепотом говорил Кор, осторожно переступая с ноги на ногу. Его тело напряглось, на шее и руках вздулись вены. — Он принесёт запах вашего противника.

— Вы бы лучше показали, чем болтали! — выкрикнул из толпы какой-то парень, и толпа одобрительно зашептала.

Кор не обратил на это внимания, только чуть наклонил голову. Его соперник присел и, как мне показалось, задержал дыхание. Он вынес ногу вперед и чуть не задел голень учителя, но тот сделал шаг назад, развернулся боком и резко выбросил руку. Пальцы легли на макушку противника и сжались, собирая его волосы в кулак.

— Даже если ваш соперник искусный маг, — низко и тихо произнес Кор, открывая один глаз, — он не может скрыть свое присутствие полностью.

*****

Коридоры школы сливались с проходящими студентами, преподавателями и всем тем, что висело на стенах. Словно я шла по совершенно пустому пространству. Солнце отливало розоватым светом, а люди казались серыми, бесформенными пятнами. Мои мысли оживали, превращаясь в образы, которые я видела яснее собственных рук.

— Элира... — голос мамы всплыл из неоткуда и нежно погладил по сердцу. Ком в горле не заставил себя ждать.

— Эли?

Я обернулась в надежде увидеть ее. Не знаю, сделала ли я это на самом деле или только мысленно. Вокруг царила все та же пустота. Серые пятна и смутные образы говорили разом, накладываясь друг на друга:

— Все жрецы — потомки Богов...

— Может ты тот самый жрец?

— Бред!

— Я хочу защитить тебя!

— Вас ждут в гости.

— О каком конфликте говорил Ник?

— Рей сказал, что он отвел бы тебя к Темному!

Ноги перестали слушаться. Они вросли в пол, как корни старого дерева. Мимо проходили призрачные фигуры: я, Рейнар, Ник, Вальтер. Где-то вдали маячил силуэт, похожий на отца, а за ним — Меггана.

— Элира... — не переставала звать мама.

Мне хотелось пойти на ее голос, и будь я младше, я бы обязательно это сделала. Но я знала, что она мертва. Видела своими глазами. И сейчас понимала: это лишь мое подсознание отчаянно ищет островок спокойствия. И только мама могла бы дать мне его.

— Твоя судьба — стать женой Рейнара Вальтера, — голос отца оказался слишком близко, и я резко обернулась. Пусто.

— Ты выйдешь замуж, — шептала мама с другой стороны, — Но помни, что это ради всего мира.

Сердце забилось быстрее, разгоняя кровь. Ноги оторвались от земли, и я бросилась на этот голос.

Мама, это правда ты?

Дыхание сбивалось, ноги путались, легкие горели.

— Ты не можешь игнорировать это!

Пустота обрела смутные очертания тронного зала моего отца. Я замедлилась.

— Я не желаю слышать это! — кричал папа.

Я сделала пару шагов вперед.

Мама...

Она сидела на троне, выпрямив спину. Руки сжаты в кулаки, губы поджаты. Легкий румянец никогда не покидал ее лица. Даже в день похорон. Светлые волосы мелкой волной спускались по спине почти до колен. Ее голубые глаза сердито смотрели на отца. Еще молодого, статного, здорового. Он ходил из стороны в сторону, сложив руки за спиной и качая головой.

— Нет, Элоуэн.

— Фредрин, я не могу это изменить.

— Можешь! — крик эхом разошелся по залу. Отец остановился. Мама встала.

Мама! Папа! — с криком бросилась я к ним, но...

— Я понимаю твой страх, Фред, — строго начала мама, медленно спускаясь по ступеням, — Но я не могу изменить судьбу нашей дочери, — она коснулась плоского живота, и меня осенило: я еще не родилась.

— Ты даже не можешь быть уверена, что беременна! — огрызнулся отец, но мама только сделала несколько шагов в его сторону, нахмурив брови.

— Я не обладаю выдающимися способностями, но магия во мне есть, — строго сказала мама, — И она откликается на магию плода внутри меня.

— С чего ты взяла, что это девочка? — не унимался отец. Но он уже не смотрел ей в глаза, а голос обретал нотки смятения.

— Я видела ее. Я знаю, что ее ждет. И я не могу этого изменить. Не могу и не буду.

— Если не можешь ты... — отец приблизился к ней вплотную, — это сделаю я.

Руки сами собой потянулись за ним, когда он поспешил к выходу. Ноги понесли меня следом, но все исчезло: комната испарилась, ее сдуло ветром, стоило отцу скрыться за дверью.

Мама стояла неподвижно и смотрела перед собой. Я бросилась к ней, но как только оказалась достаточно близко, она растворилась.

— Нет... нет! Прошу! — закричала я, прижимая руки к груди и падая на колени. Слезы полились с новой силой. — Прошу...

— Лира?

На секунду тишина оглушила меня.

— Лира?

Голос Норы прорывался сквозь туман, и ее рука тяжело легла мне на плечо. Я вздрогнула, вскакивая на ноги.

— Нора? — прищурилась я, потому что не видела ничего, кроме тускло-желтого света.

— Лира, ты в порядке?

Подруга взяла меня за руку и буквально вытянула в реальный мир. Краски, свет, звуки — все это ослепило меня на несколько секунд, а потом я увидела ее грустное лицо, сад, людей, школу. Не долго думая, я обняла ее так крепко, как не обнимала даже в день ее отъезда.

— Лира, что с тобой происходит? — встревоженно спросила она.

И в этот момент дар речи пропал, а затылок обожгло фантомным, тяжелым взглядом Вальтера, хотя его здесь не было.

— Лира?

Нора отстранилась, взяла меня за плечи, огляделась вокруг и, кажется, все поняла.

*****

Где-то рядом журчала река. Деревья росли здесь так, как им хотелось: не соблюдая ровных линий и строгих рядов. Розы мирно соседствовали с лавандой, рядом теснились шалфей и астильба. Кроны высоких деревьев укрывали от палящего солнца и чужих глаз.

Нора не отпускала мои плечи, ее пальцы крепко сжимали ткань моей куртки, а взгляд был прикован к тропинке перед нами. Она изо всех сил старалась не возвращать меня мыслями на пару часов назад.

— Сандра просит отца забрать ее на границу, — говорила подруга, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Говорят, она хочет бросить учёбу и стать солдатом на границе с Соларианом.

— Я думала, она целитель...

— Да. Керрос хотел взять ее под свое крыло. Но она упрямится и не желает оставаться в замке.

Мне было глубоко плевать на судьбу Алисандры. Но целительство — очень редкий дар среди способных, и я прекрасно понимала: случись что, Сандра была бы куда нужнее здесь, в замке.

Я оглянулась на цветы, но увидела совсем другое.

— Я видела маму... — вырвалось у меня тихо.

Нора на секунду замерла, но вопросов не задала. Она просто крепче сжала мои плечи.

— Видела прошлое... — добавила я, и голос предательски дрогнул. Пульс участился, ударяя в виски тугими, горячими толчками. Колени затряслись, подкашиваясь под внезапной тяжестью.

— Тебе нужно просто быть... — король словно шел рядом, его голос эхом отдавался в черепе, контролируя каждое мое движение.

— Отец желал изменить мою судьбу, и, видимо, брак с Рейнаром и есть это изменение... — пробормотала я, пытаясь цепляться за логику.

— Просто быть! — кричал Вальтер в голове, и его магическое давление сдавило горло, не давая вдохнуть.

Проваливай! Прочь из моей головы! — мысленно закричала, зажмурив глаза до боли в висках. Стало тяжело дышать. Воздух казался густым, как вода. Нора растерянно смотрела на меня, ее руки замерли, не зная, как помочь.

— Я в норме, — выдавила сквозь зубы.

Вдох.

Выдох.

Еще раз.

Облегчение.

Спокойствие.

Тишина.

— В норме, — повторила уже вслух, открывая глаза и встречаясь взглядом с обеспокоенными голубыми глазами подруги.

Мы сели на траву у реки. Она скрывала наши голоса своим шумным течением, а птицы изо всех сил помогали ей в этом.

— Ты уверена, что это было видение прошлого? — наконец спросила Нора.

Неуверенно кивнула:

— Ну, не сон это точно...

Подруга легла на траву, закинув руки за голову.

— Вам уже говорили про жрецов?

— Немного.

Я легла рядом, разглядывая те облака, которые не скрывались за кронами деревьев.

— У жрецов иная сила, — тихо начала Нора. — Они не могут подчинять людей, как Ник, вызывать ветер, как Торрин. Вся магия уходит на руны, сны и видения.

— Я не могу знать наверняка...

— Не можешь... — шепнула подруга и повернулась ко мне. — Но король точно знает. А значит, и Рейнар.

В памяти всплыл один из разговоров с принцем, случившийся еще до встречи с Вальтером. Урок мадам Торрин только закончился.

— Сегодня я заберу все книги, которые дал тебе, и те, что ты брала в библиотеке, — он тогда крепко сжимал мое запястье.

— Отпусти. Мне больно, — я вырывалась, но все попытки были провальными.

— Никаких вопросов о Земном и Нике, — его хватка усиливалась. Он приблизился и заговорил шепотом, — И Томпсон больше тебе не помощник. Поняла?

— Рейнар узнал об этом не так давно, — шепнула я, поворачиваясь к ней.

— Почему ты так уверена?

— Просто уверена.

— Не думай, что принц вдруг стал другим человеком только рядом с тобой, — предупредила Нора.

От этих слов я чуть приподнялась на локте.

— Я не знаю никакого другого Рейнара.

Нора усмехнулась, глядя в небо:

— Значит, тебе повезло.

Эштор Вальтер.

Ранее.

Юный король Солари изо всех сил пытался удержать чары императора, но справлялся он даже хуже Фредрина, не смотря на сильную магию внутри него.

Все из-за возраста. Он был старше моего сына всего на год или два. И я стал переживать, что и Рейнара ждет подобная судьба.

Мне было двадцать четыре, когда я принял корону Морвейнда и согласился нести чары. Тогда я уже в совершенстве владел своей силой. Рейнару будет двадцать. Он все еще ведет себя как ребенок. Все еще не представляет какой это труд и насколько велика ответственность.

— Эдриан, — обратился я к королю, взбираясь на лошадь, — ты уверен, что продержишься?

Парень только кивнул и выдавил подобие улыбки.

Вопросов я больше не задавал.

— До встречи, — только сказал на прощание.

Лошадь гнала без остановки через всю столицу. Потом через Илор. Я даже заставил ее ступить на перевал, хотя раньше ни одно животное не ступало на эту тропу. Потом преодолел леса Торгдола и уже на рассвете был у ворот замка.

Как и всегда, меня встретил советник и предложил отдых, еду и вино.

— Собери совет через час. И Рейнар тоже должен быть, — сказал я, отдавая поводья кучеру.

Советник кивнул и тут же скрылся в саду.

Час тянулся мучительно долго. Каждый потерянный день делал ситуацию только хуже, а значит действовать нужно было немедленно.

— Если король Солари скончается, думаете его брат сможет вынести чары? — я говорил спокойно, но внутри все равно поднималось раздражение. Особенно сильно давили эмоции всех присутствующих. Все они сдерживали страх, волнение. Кто-то не переставал испытывать уважение.

Рейнар оставался в стороне. Его раздражало, что я могу прочесть его, и поэтому научился прятать свои чувства в далёкий ящик.

Морелия был единственным, кто сохранял спокойствие и я всеми силами старался зацепиться именно за него.

— В нашем замке много сильных магов, которые могут принять чары на себя, — начал кто-то из толпы.

Я не смотрел, стоял спиной и просто слушал, концентрируясь за маленький островок спокойствия слева от меня.

— Да, как это было, когда их отец умер.

Дерек Солари — первый король Солариана. Один из немногих, кого я уважал во время войны. Его семья держалась особняком, претендуя только на Солариан. К их счастью, они были единственными претендентами. Так что особых потерь не понесли. В отличии от моей семьи. Или Фреда.

— Что приносит разведка? Вы нашли их?

Тишина на несколько секунд принесла покой в душу, но следом пришла ярость. Я развернулся, оглядывая каждого внимательнее обычного. Кулаки сжимались до боли и магия искрилась под кожей.

— Чем вы вообще занимались?! — кричал я, отпустив спокойствие Морелии, дав волю своим собственным эмоциям.

Толпа молчала, опустив головы.

— Мы, — начал Морелия, — проверили весь лес Торгдола, — он подошел к столу, в котором была высечена карта и указал на леса близ перевала. — Здесь, — он указал на подножья гор у реки Каэль, — одни болота. Мы потеряли там около двух десятков солдат.

— На болотах?! — крик разрывал горло.

Но генерал оставался спокойным:

— Я думаю, что это не только болота, — он перевёл взгляд с карты на меня, — кто-то искусно управляет этим местом.

Несколько глубоких вдохов смогли немного сместить гнев. И я продолжил уже спокойнее, поправил рукава:

— Предположения?

— Пока нет, — отрезал генерал, обходя стол с другой стороны. — Мы можем зайти со стороны Оберски, — продолжил он.

— Думаешь там Каэль менее агрессивная? — спросил я, разминая шею. Глаза рыскали по карте, ища хотя какой-то безопасный путь. Но его не было.

— Мы можем попытаться. Томпсон старше всех нас вместе взятых, он мог бы попробовать.

— И лишиться единственного, кто знает историю не по книгам? — вдруг вмешался Рейнар.

*****

Несколько часов подряд мы искали решение нашей проблемы. Один из советников предложил взять под стражу единственного, кого мы подозревали совершенно ясно и в чьём участии не сомневались, не имея веских доказательств. Другой согласился с планом Морелии переплыть Каэль через Оберски или же через Лорейнкол. Но для этого нужно было согласие Фредрина и... Мегганы. А Рейнар категорически был против того, чтобы использовать Томпсона. И я был согласен с ним. Отчасти. Кто-то предложил осушить болота. Хотя бы попробовать. Но тогда мы бы рискнули еще несколькими десятками человек. А король Солари не мог предоставить нам людей.

Я не сомневался в его преданности континентам и своему государству, но все чаще он предпочитал оставаться в стороне, отмахиваясь своим самочувствием.

Он не был так истощён, как Фред не так давно. У него это было куда глубже. Сама его магия гасла, словно чары императора стали умнее и теперь питались не только беспомощными людьми, но и магами.

Как скоро это коснётся и меня?

Потом кто-то из многочисленной толпы вдруг сказал:

— Что, если мы не будем осушать болота, а просто сожжём все до тла?

План имел место быть. Но эти леса и болота слишком близко к городу. Городу, которым владею я. Люди могут пострадать.

— Я подумаю, — устало произнес я и распустил собрание. — Рейнар, останься.

Сын лишь склонил голову, оставшись в кресле.

Когда комната опустела, тишина была долгожданным подарком. И весь комок чужих эмоций медленно сполз с моих плеч. Наконец-то я мог вздохнуть полной грудью.

— Ну что? — спросил я спустя несколько минут молчания, закуривая.

— Она что-то чувствует ко мне, — тихо ответил Рейнар, но я не услышал радости в голосе.

— Но?

— Но... — протянул сын, — сложно... — выдохнул он.

— Что именно?

— Ее заботят слишком многие вещи разом.

Этого я пытался избежать, но контролировать любопытство принцессы, находясь не рядом, не получалось. А Рейнар, как послушный щенок, делал все, чтобы получить ее доверие. Я не сужу его за это. Но...

— Что она знает?

Рейнар долго молчал и я ясно почувствовал, как его эмоции трещат, пытаясь остаться под замком. Невидимая нить натянулась внутри меня: осознание, что придется поступать жестоко.

— Знает, что ее мать правила, а не отец, — начал Рей, не поднимая головы, — Знает, что отец самый обычный. Слышала разговор стражи о том, что ты хочешь убить Бога...

— Ты сказал ей? — перебил я сына, делая глубокую затяжку.

— Нет.

— Хорошо, что еще?

— Достаточно знает про чары. И про то, что не император называл имена наследников.

Я старался сохранять спокойствие. Изо всех сил. Кулаки сжимались и разжимались. Кресло становилось слишком тесным.

— Что еще она знает про третью жену императора?

— Ничего. Я забрал все книги, которые у нее были.

Элоуэн не могла оказаться правой во всем. Эта женщина была безумной. Одержимой.

— Она знает, что есть какая-то четвёртая сторона и Ник приглашал ее на встречу.

Слова повисли в воздухе на несколько мгновений. Чтобы уложить их в голове, потребовалось время.

— Принцесса слишком много знает, слишком любопытная.

Фред взял с меня обещание, что слова его жены останутся в прошлом, между нами. Что его дочь никогда не услышит их. Но Элира подобралась так близко самостоятельно. А я был слишком занят, чтобы контролировать.

— Отец, прошу, не делай ей больно... — сын вскочил с кресла и сложил руки в замок перед лицом.

— Даже Боги не оказались милостивыми. Почему должен я?

Элира Эльдрант

На боевой подготовке я ни разу не победила.

Мне дважды разбили губу и бровь. От помощи Керроса я наотрез отказалась: переносить ту адскую, выворачивающую наизнанку боль снова мне не хотелось. Мария приносила мне обычные мази, и они справлялись не хуже.

Дольше всего заживали костяшки на руках. Они были почти в дребезги, потому что я продолжала отрабатывать удары самостоятельно.

Рейнар предлагал заниматься со мной, но я отмахнулась. Это была бы катастрофически плохая идея, зная, как мое тело предательски реагирует на его близость.

— Закрывай лицо! — кричал мне капитан, когда я снова пропустила его удар. Благо, он бил не в полную силу.

Раньше он бинтовал мне руки, чтобы не оставлять ран, но после первой же драки я от этого отказалась. И теперь костяшки страдали не только на тренировках, но и после них.

— Держи опору! Тебя легко сбить с ног!

— Я пытаюсь! — огрызалась я.

Я сама попросила его быть ко мне строже:

— Если вы будете меня беречь, я ничему не научусь. Поэтому, пожалуйста...

Он нехотя согласился и иногда даже выходил со мной на мат.

— Ветер подует, и ты упадёшь! Твои ноги должны быть как корни дерева!

— Я знаю!

Знала, но никак не могла стоять твердо.

Был теплый день. Солнце уже почти садилось, раскрашивая небо в оттенки багрового и золотого. Я вышла подышать воздухом, потная и запыхавшаяся, после урока с капитаном.

Нора ждала меня на лавке с флягой воды.

— И куда ты так усердно готовишься? — непонимающе спрашивала она. — Зачем издеваться над собой?

— Я просто хочу быть сильнее. У всех есть магия, а я могу защитить себя только своими руками, — легкие жадно хватали воздух. Я упала на лавку, и тело тут же расслабилось на мягкой подушке, наполняясь приятной волной мурашек.

— Уже через две недели ты станешь наследной королевой Морвейнда. Тебе не надо переживать за себя, — говорила Нора с грустью смотря на меня. — У тебя будет целая свита, готовая умереть за тебя, и...

— Только... — перебила я подругу, — эта свита сейчас учится со мной в одной школе и испепеляет меня одними только глазами, — я перевела дыхание. — А другая ее часть усердно пытается покалечить меня на матах. Так что... — я наигранно улыбнулась, — да, ты права. Не стоит переживать.

Я с жадностью накинулась на воду. Нора чуть улыбнулась, и ее глаза блеснули в свете заходящего солнца.

— Что ты хочешь мне рассказать? — довольная улыбка расплылась на моих губах. Я уже достаточно хорошо знала Нору, чтобы понять: у нее есть маленький секрет.

— Он такой милый! — протянула подруга и вскочила на ноги, кружась. — Он... он такой высокий и красивый!

Я искренне радовалась за нее. Она наконец встретила достойного человека.

— Он тоже сын кузнеца и уже с одиннадцати лет владеет молотом. Представляешь!? — радовалась Нора.

Я довольно кивала, не смея перебить ее счастье.

А вот кое-кто не мог не испортить момент.

Краем глаза я заметила, как сад в миг опустел. Птицы замолкли. Даже ветер, казалось, перестал шелестеть листвой. Улыбка сошла с моих губ. Нора смотрела на меня со страхом в глазах.

— Принцесса так и не явилась на встречу.

Голос Ника заполнил все вокруг, низкий и бархатный, и по спине пробежал холод, который почему-то обжёг кожу.

— Нора, увидимся позже... — кинула я подруге, сверля ее взглядом и беззвучно приказывая бежать, пока это чудовище не взялось за нее.

Нора, спотыкаясь, рванула прочь.

Теперь я осталась одна. Тишина давила на уши, подкидывая слова Норы о его издевательствах над людьми.

Стать одной из его жертв — спасибо, лучше сразу снесите голову.

— Это было так давно, а ты только сейчас вспомнил? — я старалась сохранять спокойствие и держать лицо, хотя пальцы уже впились в ткань рубашки.

— Я в ту ночь уехал по делам. И меня долго не было, если ты не заметила...

— Не заметила, — очень уверенно соврала я.

Ник медленно опустился рядом со мной. Лавка скрипнула под его весом. Я ощутила, как от него веет смертельным холодом, и что-то неизвестное внутри меня тянулось к этому холоду, как мотылёк к огню.

Это было неправильно.

Это было опасно.

Но мое тело, вопреки разуму, запомнило этот запах — металл и что-то древнее, темное.

— Принцесса решила показать зубки? — почти шепотом спросил Ник.

Он придвинулся настолько близко, что его колено коснулось моего бедра. Тепло его тела контрастировало с ледяным голосом.

— У тебя кровь на губе, — заметил он, и в его серых глазах мелькнуло что-то похожее на голод. — Тебе идет. Делает тебя... настоящей.

Я не смотрела на него.

Сидела ровно.

Не двигалась.

Старалась унять пульс, который предательски ускорялся и от страха, и от чего-то другого.

Его пальцы медленно поднялись и коснулись моей щеки. Шершавые, грубые, но движение было обманчиво нежным. Он провел большим пальцем по моей нижней губе, размазывая каплю крови.

— А знаешь, мой друг... — его голос опустился еще ниже, вибрируя где-то у меня в грудной клетке.

— Ты хотел сказать — хозяин? — перебила я его и наконец посмотрела в его пустые серые глаза, которые медленно наливались кровью.

Уголок его губ дрогнул в подобии улыбки.

— Упрямство — это тоже форма подчинения, Элира.

Легкие стремительно пустели. Его рука скользнула с лица на шею.

Не резко.

Почти ласково.

А затем сомкнулась.

— Не думай, что твой принц защитит тебя, — зло прошипел Ник, приближая лицо к моему. Его дыхание было холодным, но губы горели. — Где же он сейчас?

Я хватала ртом воздух. Отчаянно пыталась оттолкнуть его, но силы стремительно таяли. Сама жизнь медленно выходила из меня, но внутри, на самом дне сознания, тлел странный, извращённый восторг от его власти надо мной. И этого я испугалась куда сильнее, чем приближающейся смерти.

Он меня задушит. Прямо здесь...

— Не д... думаю... — еле слышно выдавила я из последних сил. — ч-что... твой... хозяин...

Глаза Ника сверкнули бешеной злостью, и возможности вздохнуть больше не было.

—... будет рад.... если... т-ты... убьёшь... ме... ня...

Я вырвала из себя эти слова, сама не зная как. Но это того стоило.

Рука в миг ослабла.

Воздух обжёг легкие, словно битое стекло. Кашель вырывался наружу, раздирая горло. Я согнулась, рухнув на землю.

— Ты... — голос Ника прозвучал прямо у моего уха.

Я ощущала его разъярённое дыхание и слышала, как бешено бьется его сердце.

Или это было мое?

Резкая тяга за волосы заставила голову запрокинуться. Тупая боль разлилась по скальпу и прокатилась вниз по позвоночнику. Ник, сжав мои волосы в кулаке, рывком подтянул меня к себе. Наши лица оказались в опасной близости. Я видела каждую ресницу, каждый расширенный зрачок.

— Ты чувствуешь это? — прошептал он, и его губы почти коснулись моих. — Это не страх, принцесса. Это признание. Твоя кровь знает мою.

Я извивалась, впиваясь ногтями в его запястье — под ногтями уже была разодранная кожа и кровь.

Нику не было до этого дела.

— Ты доиграешься.

Он приблизился к моему лицу, и я не упустила возможности плюнуть ему в подбородок.

— Сука... — сорвалось с губ Ника, но в его голосе проскользнуло нечто похожее на восхищение. Он резко швырнул меня на землю, а жёсткий сапог врезался в живот, заставляя сложиться пополам от боли.

Глухой крик вырвался наружу вместе с кровью. Я открыла рот, но воздух не пришел на помощь.

— Советую прийти добровольно, — как змея прошипел парень, вытирая подбородок тыльной стороной ладони. — Не заставляй меня ломать тебя. Мне нравится, когда ты сопротивляешься. Но я могу заставить тебя умолять.

Шум застилал слух, но я различала его твёрдую поступь, удаляющуюся прочь.

Дрожащими руками подтянулась и, превозмогая тупую боль в животе, медленно забралась на лавку. Дыхание и сердце, казалось, никогда не вернутся в строй. Кашель не покидал легких. А страх сел рядом и нежно погладил меня по спине.

Но хуже всего было другое.

Я прикоснулась пальцами к шее, где еще горели следы его рук. И вместо того, чтобы чувствовать только боль, я ощутила пустоту там, где его кожа касалась моей.

*****

Я не помнила, как вернулась в комнату. Не знаю, видел ли меня кто-то по пути.

Помню только, как подкашивались ноги. Как горело тело. Как кровь застывала на подбородке. Помню, как шея гудела, все еще ощущая прикосновение рук Ника. Помню, как голова упала на мягкую подушку.

А потом меня позвали.

Я открыла глаза — и сразу ощутила боль от сильного ветра. Он сбивал с ног, а мелкие песчинки впивались в кожу, оставляя порезы и разрывая одежду на лохмотья. Солнце пожирало меня, оставляя ожоги, которые тут же заполнялись песком.

— Элира Эльдрант, — произнес голос.

Я вспомнила.

Глаза — два изумруда.

Мрак.

И ее голос.

Каждый порыв ветра отзывался болью в мышцах; тело будто гудело изнутри. Я закрывала лицо руками и шла.

Просто вперед.

Оттуда она звала меня.

Потом ноги начали проваливаться в грязь. Меня засасывало, а я не могла сопротивляться. Глаза наполнились страхом, и солёные слезы ударились о губы.

Я хотела кричать.

Пыталась.

Но лишь зря раскрывала рот в бесконечных попытках.

— Иди к нам… — эхом пронёсся женский голос.

Я провалилась сквозь грязь и упала на твёрдый снег. Буря окутала все вокруг, и я не видела дальше собственной руки.

— Иди… — повторила она.

И я повиновалась.

Тело дрожало от холода, и лед начал покрывать мою кожу, сковывая движения.

Отчаянно тянулась руками вперед, надеясь, что там, куда не доставали глаза, появится чья-то рука и вытащит меня из этого ада.

Так и застыла, зовя на помощь, превратилась в ледяную статую.

— Мы ждем…

Голос прозвучал где-то внутри меня.

Лед треснул, разделяя меня на мелкие осколки, и они начали таять.

Я медленно умирала.

Теряла саму себя.

Видела, как растаяли кусочки моих рук и ног. Потом в воду превратился мой глаз.

А потом — темнота.

Руки схватились за горло. Не могла вздохнуть. Открыла глаза и забилась в истерике. Вокруг, на много миль, была только вода. Я тонула, погружаясь в пучину мрака.

И осознание: я снова умру…

Мотала руками и ногами в разные стороны, пытаясь подняться выше, чтобы найти край, где смогу вдохнуть. Но невидимая сила тянула меня вниз.

Кричала.

Изо рта поднимались миллионы мелких пузырей.

Это был мой последний воздух.

Глаза закрылись. Сердце издало последний протяжный стук.

Темнота.

Глухой свет свечи ударил по векам.

Комната.

За окном — бесконечный мрак.

Я захотела бежать.

Кинула взгляд на дверь.

Сплошная стена.

Выхода не было.

— Элира…

Снова ее голос.

Меня накрыло волной тревоги. Сама душа рвалась покинуть тело.

Слезы текли ручьём. Страх поселился в каждой клетке и пожирал меня заживо.

Я вскочила с кровати.

Не зная, куда бежать, прыгнула в окно. Осколки вонзились мне в руки, ноги, живот, щеки. Острая боль поселилась даже в костях.

Темнота окутала меня. Я не понимала, где верх, где низ.

Алые капли крови покидали мое тело и зависали в пространстве.

Воздух стал заходить неровно.

— Не бойся. Подойди.

Голос заставил меня оглянуться. Я искала в темноте хоть что-то.

А потом…

Два изумруда, как маленькие свечи, загорелись совсем близко.

Я замерла.

Перестала дышать.

Сердце остановилось.

— Не бойся…

Голос прозвучал, и из темноты начали проступать бледные пухлые губы, прямой нос и чёткие, острые скулы. Белоснежные волосы спустились из ниоткуда, падая по плечам. С каждой секундой ее кожа становилась все светлее. Зеленые глаза моргнули, скрытые густыми серыми ресницами, и казалось, что они видят меня насквозь.

Потом я заметила, как сама тьма аккуратно, дюйм за дюймом, вырисовывает ее тело. Каждое движение — с предельной точностью, как художник, который создаёт живую скульптуру из воздуха. Женщина предстала обнажённой. Ее бледная кожа сияла в полумраке, отражая свет, которого, казалось, не должно было быть. Она была почти нереальной — будто возникшая из самой ночи, — и каждый изгиб ее тела манил и одновременно внушал трепет.

Горло сжалось. Пульс ощущался каждой клеткой.

— Прими нас… — сказала женщина и вдруг кинулась на меня.

Ее губы распахнулись, обнажая острые, как иглы, зубы. Ногти превратились в длинные когти, изогнутые, как у хищной птицы, скребущие воздух. Зеленые глаза вспыхнули кровавым светом, а зрачки сузились до тонких щёлочек, полных безумия. По ее фарфоровой коже потекли алые ручьи — тонкие струйки крови стекали по щекам и зависали в воздухе, оставляя во мраке кровавые узоры. Из открытых ноздрей шел едкий запах железа, дыхание прерывисто рвалось с хрипом, а тело дрожало от внутренней ярости.

Я не думала ни секунды. Сорвалась с места.

Мне казалось, что я бегу на месте. Паника пожирала все мысли, оставляя только одно: бежать!

Обернулась в последний раз — и увидела ее.

Когти вонзились в мою спину, будто острые мечи, раздирая плоть. Зубы вспарывали шею, сдирая с меня жизнь по кускам. Кровь хлынула фонтаном, как вино из переполненной бочки, обжигая кожу и пропитывая одежду. Сердце искало спасения, но было уже слишком поздно: боль и ужас поглощали все.

— Нет! — крикнула я и открыла глаза.

Ребра ломились наружу. Легкие обжигал прохладный воздух.

Я встала с кровати и отдышалась. Оглядела комнату: за окном — сад, дверь — на месте.

— Сон… — шепот сорвался с губ.

Я подошла к зеркалу.

Шею украшали следы пальцев Ника. Подбородок — в застывшей крови. Одежда — грязная, испачканная. Грудь часто вздымалась и ощущалась тяжелой.

Глаза сразу обратились к рукам. Мелкие длинные порезы покрывали кисти, не оставляя живого места. Кровь сочилась, но не спешила покидать свой дом.

Первобытный страх заполнил комнату. Мне стало холодно. Губы задрожали.

Сон просочился в реальность.

Руки были поранены во сне. В песчаной буре.

Слезы, мелкими каплями, падали на пол.

Я упала на колени.

— Что со мной…? — сквозь слезы прошептала я.

Тело пронзила острая боль, и я рухнула на спину, ощущая холод пола.

Крик сорвался с губ. Теперь я слышала себя.

Зрение подводило, окуная меня в темноту на несколько секунд.

Спина выгнулась. Казалось, на кости опускался молот наковальни.

По ногам пошел жар, заполняя все тело.

К груди будто прижали раскалённое клеймо.

Я срывала с себя одежду. Царапала руки и ноги, чтобы избавиться от адских мук.

Неужели я все еще спала?

Тело взмокло. Волосы прилипали к щекам и плечам. На губах оставался привкус соли и железа.

Надо мной появилась фигура.

Я взмолилась:

— Пожалуйста!

— Просто прими нас… — все тот же женский голос.

Я рыдала. Мне хотелось остановить все это. И если она может мне помочь — я готова рискнуть.

— Приму… приму… приму… я принимаю! — еле выговорила я.

Женщина нависла надо мной. Ее белые волосы коснулись моего лица. И она вошла в мое тело, будто душа вернулась на свое место.

Я свернулась клубком, обняла себя за колени и тихо плакала.

— Спасибо… спасибо… — шептала я.

— Используй силу с умом, — прозвучало в голове.

Глаза мои округлились.

— Силу…? — осознание приходило постепенно.

Все мучения сменили направление. Меня словно выкинули на мороз у горящего камина. Будто стянули с меня кожу, вывернули наизнанку и надели обратно, пришивая огромной горячей иглой, гниющими нитками. Мои органы будто лопались, вырастали заново за секунду и снова взрывались.

Мне не было больно.

Я ощущала, как меняюсь.

По венам теперь текла горячая кровь. Я чувствовала, как она кипит, и как краснеет кожа от этого жара.

— Лира!

Я услышала его голос, но он был так далеко и глубоко, что казался недосягаемым, нереальным.

— Рей… — шепнула я и поползла к двери.

У меня не было сил встать на ноги. Руки не держали тело. Я тянулась к двери, будто могла через всю комнату достать до ручки.

Дверь открылась сама.

Медленно. Со скрипом.

Принц стоял на пороге несколько секунд неподвижно.

А потом наши глаза встретились — и вот он уже держит меня в своих руках, прижимает к груди и что-то говорит.

Я не понимала.

Слова слились в один звук. Шум в голове не давал сосредоточиться.

— Лира… — услышала я.

И прежде чем тьма поглотила меня, я почувствовала, как по щеке скользнула одна-единственная слеза... черная, как смоль.

*****

Голову будто налили свинцом. Веки не слушались и тяжело смыкались всякий раз, когда я пыталась осмотреться. Свет резал глаза, приходилось щуриться. По телу будто бы пробежало стадо лошадей, оставляя после себя лишь глухую, тотальную боль.

Шторы едва колыхались от ветра из открытого окна. Оттуда доносились уже привычные звуки сада. Но балдахин, который раньше радовал меня, теперь сняли.

Зачем?

В нос ударил резкий запах мяты и чабреца. То, что нужно для моего мозга. Жаль, телу это не поможет.

Я смогла сфокусировать зрение.

Мария металась по комнате. На краю кровати, свесив голову, сидел принц. Его рука крепко, до побеления костяшек, сжимала мою ладонь. У двери тихо переговаривались Вальтер и...

Меггана?

Я попыталась приподнять голову. Неприятная, тянущая волна прокатилась от макушки вниз по позвоночнику.

— Очнулась... — выдохнула Мария. Из ее рук выскользнул какой-то предмет и с громким звоном разбился о пол. Звук ударил мне прямо по мозгам.

Вальтер и Меггана тут же поспешили к кровати. Рейнар вскочил, и его теплая, но дрожащая ладонь упала мне на щеку.

— Эй... — шепнул он.

В его темных глазах метался неподдельный страх.

Я попыталась улыбнуться. Губы были сухими, потрескавшимися, во рту образовалась пустыня.

— Элира... — донёсся сладкий, но надломленный голос мачехи.

Перевела на нее взгляд.

Она... плакала.

Я не могла сейчас мыслить ясно, но видеть слезы Мегганы было чем-то за пределами моего понимания.

Попыталась чуть приподняться, но ребра предательски заныли, пригвождая меня обратно к матрасу.

— Я позову Керроса, — резко сказал Вальтер, разворачиваясь к двери.

Я с трудом смогла поднять только один палец в знак протеста.

— Нет, — сказала за меня Мег.

Она увидела мой жест. Поняла.

— Лира справится сама, — кивнула мачеха и осторожно присела на край кровати. — Справится... — повторила она, и слезы с новой силой потекли по ее щекам, оставляя блестящие дорожки.

Вальтер замешкался.

— Эльдрант, ты уверена? — переспросил король спустя несколько минут давящей тишины.

— Уверена, — строго отрезала Мег, оглядываясь на короля через плечо. — Не могли бы вы нас оставить, ваше Величество? — обратилась она к нему уже мягче, но с непоколебимой твёрдостью.

— Да. Хорошо.

Я видела напряжение короля, его нежелание уходить. Но он кивнул и вышел.

Рейнара Меггана одарила лишь мягкой, грустной улыбкой. Затем ее серые, почти прозрачные глаза заглянули в мои. Она несколько секунд молча смотрела, будто заглядывала мне в самую душу, что-то там искала и находила.

— Ты читала письмо? — спросила мачеха.

Мне не нужно было отвечать или двигаться. Каким-то образом она заранее знала ответ.

— Не страшно, — Мег часто закивала, ее тело чуть дрожало, а глаза кричали о том, что она хочет кое-что рассказать.

— Где... где папа? — выдохнула я.

Взгляд заметался по комнате в надежде уловить знакомый силуэт.

— Фред прибудет завтра. Он еще в пути из Солариана, — успокоила меня Меггана.

По груди словно погладили шёлком.

— А вы... не были с ним? — каждое слово давалось мне с трудом, но я сопротивлялась каждой клеткой. Я знала, что во мне что-то изменилось. Понимала, что во мне живет какая-то сила. И если это та самая магия, о которой говорил Рей, то мне придется сдерживать ее напор. А значит, я не могу быть слабой.

Смерть меня не достанет.

Не сейчас.

— Я была нужнее здесь, дома... — грустно улыбнулась Меггана и чуть отвела взгляд.

Что-то было не так. Неужели она не в силах сдерживать чары императора?

— А сейчас?

— Она в курсе, — вмешался Рей.

Его голос обнимал меня и убаюкивал. И как же мне не хватало его в ту ужасную ночь пробуждения.

На слова принца уголки губ Мег на секунду приподнялись, но я видела ее недовольство. Она предпочла бы, чтобы я оставалась просто принцессой, просто невестой. Кем угодно, но не той, кто сейчас лежал перед ней. Я бы и сама предпочла такой сценарий.

— Боги помогли мне ненадолго запечатать чары, — начала она, и мышцы на ее шее напряглись, как струны.

Я перевела взгляд на Рейнара. Он был спокоен. Даже слишком. А во мне нарастала цунами вопросов.

Если он так реагирует, значит, он был в курсе всего? И давал мне те книги, которые дадут нужные ответы? Почему сам не сказал? Зачем было закидывать меня тайнами?

— И какая у них цена? — спросил Рейнар, чуть склонив голову ко мне.

Несколько секунд мачеха молчала. Я видела, как меняется ее лицо, взгляд. Как сильно сжимается челюсть. Как блестят глаза.

— Мой первенец, — отрезала Мег.

Кулаки сжались, и я услышала, как хрустнули кости ее пальцев. Она вскочила с кровати и резко отвернулась к окну.

— Сын? Ты родила сына? — почти крича, спросила я.

Ребра взмолили о пощаде, когда я поднялась на трясущихся руках. Глаза защипало, а в горле поселился острый осколок непонимания.

— Не родила.

Меггана медленно повернулась к нам. Ее серые глаза блестели от горьких, бесконечных слез. Она прижимала руки к животу и почти рвала красную ткань своего платья.

— Я отдала своего нерождённого сына... чтобы иметь право быть здесь. Рядом с тобой, — почти шепотом, захлёбываясь, сказала Мег. Ее подбородок и губы дрожали. Плечи всхлипывали.

Я не нашла подходящих слов. Сказать ей «спасибо»?

За что?!

За то, что она убила своего ребенка в утробе?!

Ради меня?!

С каждой секундой ее жертва давила на меня невидимой, свинцовой тяжестью. Я чувствовала, как подо мной рождается пропасть, а сердце сжимается от невозможности принять это. Страх сливался с благодарностью, ужас — с горечью, и я будто парила между жизнью и смертью. Я слышала собственный пульс в ушах, ощущала дыхание, которое прерывисто срывалось, и каждый удар ее сердца — такого решительного, священного и ужасного одновременно — отдавался в моей груди, разрывая меня изнутри.

Тишина после ее слов стала невыносимой.

Она давила.

Ломала.

Заполняла легкие, не давая вдохнуть.

Я смотрела на Меггану и не узнавала ее. Сейчас передо мной стояла не женщина, а жертвенник.

Каменный.

Холодный.

Облитый кровью и слезами.

И этого никто не видел.

В груди что-то дрогнуло. Сначала едва заметно. Потом сильнее. Словно внутри меня проснулось существо, которое долго спало и теперь медленно, с хрустом открывало глаза.

— Лира… — тихо позвал Рейнар.

Я не ответила. Потому что не могла.

Мир начал странно изгибаться. Очертания комнаты потекли, как воск у горящей свечи. Стены будто сделали шаг назад. Пол, наоборот, приблизился. Воздух стал густым. Тяжелым. Его можно было почти потрогать.

Я втянула его в себя. И задохнулась.

Грудь резко поднялась. По венам прошелся жар — быстрый и жгучий, как вспышка молнии. Пальцы свело. Я попыталась сжать их в кулак, но они не слушались.

— Что с ней?! — голос Рея прорезал пространство, полный паники.

— Назад! — резко скомандовала Меггана.

Она уже все поняла.

Я — нет.

Боль пришла внезапно. Она не была похожа на ту, что была раньше. Она не рвала. Не жгла. Она распирала. Будто мое тело стало слишком маленьким сосудом для того, что теперь жило внутри.

Пронзающий слух крик вырвался откуда-то из глубины моей души. И в тот же миг окна взорвались. Стекло разлетелось в стороны прозрачным, сверкающим дождём. Шторы взметнулись вверх, точно их подхватил невидимый шторм.

Рейнар рывком прижал меня к себе, закрывая своим телом от осколков. Его руки дрожали. Я чувствовала это сквозь жар, который исходил от моей собственной кожи.

— Все хорошо… — шептал он, прижимая мое лицо к своей груди. — Все хорошо, Лира. Я здесь.

Но это было неправдой. Потому что я больше не была здесь. Меня тянуло куда-то глубже.

Внутрь.

В темноту, где снова вспыхнули два изумруда.

— Повеселимся? — прошелестел знакомый, бархатный голос в моей голове.

Я шумно втянула воздух. И вдруг поняла, что слышу не только его.

Я слышала кровь. Как она густо течёт по венам Рейнара. Как сердце Мегганы бьется быстрее, чем должно, в диком ужасе.

Мир раскрылся слишком широко, впустив в меня все сразу.

Я зажала уши руками, но это не помогало.

— Остановите… — прохрипела я. — Сделайте так, чтобы они замолчали…

Но никто не мог. Потому что это была я.

Моя сила.

— Рейнар! — крик Мег пронзил перепонки насквозь, словно громкость выкрутили на максимум. — Отойди! Она убьёт тебя!

Глаза вспыхнули.

Как она может такое говорить?

Сила заискрилась на коже. Вены наполнились цветом, рисуя по моему телу светящиеся красные дороги.

— Эли! — снова крикнула Мег чрезвычайно громко.

Я сглотнула жгучую кислоту в горле. Опустила глаза.

— Рей... — шепнула я.

Он не двигался. Черные глаза были обращены ко мне, но не видели меня. Они не видели ничего. Его алые губы потускнели, на лице проступила сетка вен. Он становился холодным и пустым.

— Эли... — взмолилась мачеха. — Ты убиваешь его...

Тревога повязала на горле узел и медленно, с удовольствием затягивала его. Только теперь я увидела, как крепко держу принца за руку. Увидела как мою кисть окутывала кружевная перчатка, сотканная из чистой алой энергии. Казалось, её нити были сплетены из жидкого рубинового света: они медленно пульсировали, меняли рисунок и переливались при каждом движении пальцев, словно магия сама решила принять осязаемую форму.

— Как же вкусно... — прошипел голос у меня в голове.

Я часто заморгала и с ужасом отдернула руку.

Слезы обрели свободу.

— Рей... — все тело, внутри и снаружи, задрожало, и я не решалась снова коснуться его. Я бы хотела навалиться на него и трясти, чтобы он поскорее очнулся.

Но не могла.

Я смотрела на тело. Не на принца. На почти серый цвет его кожи. На вены, которые выступили и обрели почти черный оттенок. На бледные губы. На пустые глаза. Не слышала его дыхания. Не слышала его сердца.

— Что... что я сделала...? — мои виноватые глаза обратились за помощью к Меггане. Я в панике осматривала комнату.

Стекло на полу и кровати. Кресло перевёрнуто, сломана ножка — теперь она могла послужить оружием, и мне захотелось упасть сердцем на ее острие. Шторы наполовину содраны с потолка, готовые выпрыгнуть в сад. Книги разбросаны и порваны. В саду слышались непонятные голоса, слившиеся в один гул страха и паники.

Мег осторожно приблизилась.

— Все хорошо... — ее серые глаза смотрели с пониманием и безграничной заботой.

Она опустила руки на спину Рея. Серый, почти черный свет окутал принца.

Мег напряглась.

Я чувствовала, как магия течёт по ее венам, и мне вдруг захотелось забрать ее.

Я была голодна.

Это не я! Это не мои мысли! Не мои желания! — кричала я в мыслях, запирая за собой тяжелые железные двери от всех этих навязчивых, чужих желаний.

Через несколько секунд Рей громко, судорожно вздохнул и залился тяжелым кашлем. Он с трудом встал с кровати и, заплетаясь в собственных ногах, подошел к разбитому окну, хватая ртом свежий воздух.

Я смотрела на его спину и молилась всем Богам, чтобы он был в порядке.

— Что я наделала? — рыдала я.

Мег обняла меня за плечи. Ее грудь тяжело вздымалась, сердце вот-вот сорвётся с места.

Я сопротивлялась.

Она не должна меня трогать. Я не должна к ней прикасаться. Я могу и с ней сделать такое же.

Но она была сильней.

— Тихо, Эли... — ее холодная ладонь коснулась моей щеки. Этот холод напомнил мне родные, суровые зимы Тарвелда.

Сдалась.

Тело обмякло, как будто из меня вынули скелет.

Рейнар не оборачивался. Смотрел куда-то вдаль, пытаясь усмирить кашель и восстановить дыхание. Его плечи дрожали, как листья на ветру. Руки сжимались в кулаки, но сил не хватало даже на это.

На меня с огромной тяжестью ложилась вся комната.

— Я не хотела всего этого... — грудь вздрагивала всякий раз, когда пыталась взять чуть больше воздуха, чем позволяли легкие. — Я... я же просто должна была выйти замуж... Это все, что от меня ждали... — говорила я почти шепотом, лицо щипало от солёных слез.

— Я бы тоже не хотела для тебя такой участи... — так же тихо сказала Мег, целуя меня в макушку.

И вдруг я оказалась дома.

Вот мне пять, и мама обнимает меня, так же целует в макушку и успокаивает после... Уже не помню, после чего.

— Элоуэн покинула нас прежде, чем успела что-то рассказать. Прости, Эли...

Слова Мег отозвались ударом молота по мозгам.

— Мама что-то знала?

— Только она и знала...

Весенний ветер погладил меня по волосам и заполнил комнату цветочным запахом. Пыль рисовала свои странные картины в лучах света. Плечи принца выровнялись. Он медленно повернулся. Я увидела тень страха в его глазах, но он почти сразу испарился. На его место пришли забота и понимание.

— Рей... — протянула я, прося прощения одним только его именем.

— Я в норме, — сказал принц уверенно и твердо, делая шаг ко мне. — В норме.

Меггана Эльдрант. Ранее.

Фреду становилось лучше с каждым днем и я не могла не радоваться. Только чары императора давили на меня с такой силой, какой я не ожидала.

Элоуэн рассказывала, что это небольшой дискомфорт. Словно каждый день у тебя забирают крупицу магии, но она почти сразу приходит в норму.

Сейчас моя магия в норму не приходила.

Но каким-то чудом у нас получилось зачать ребенка.

Я хотела обрадовать Фреда, но он был занят делами континентов и теперь собирался в Солариан.

— Будь осторожен в пути.

Я поцеловала мужа на прощание с глубоким вдохом.

Как только ворота за ним закрылись, пустота окутала меня полностью. Раньше, еще до встречи с Фредом, даже до встречи с Элоуэн, я любила эту пустоту, наслаждалась каждой секундой. Ведь война не давала возможности вдохнуть полной грудью. Не давала успокоения.

Но теперь... теперь моя любовь к Фредрину не знала границ, и расставаться с ним неизвестно насколько, хранить маленький сюрприз под сердцем — оказалось мучительно с первой секунды.

— Ваше Величество, народ ждет аудиенции, — сказала женщина за моей спиной.

Клара — та, кого я сделала своей правой рукой. Один из советников Фреда оказался лживым и жадным человеком. Не понимаю, как король не замечал этого.

Тронный зал встретил шумом голосов, которые тихли как только я проходила мимо, и сразу же начинались снова за моей спиной.

— Ее Величество королева Тарвелда Меггана Эльдрант готова выслушать каждого, — громко начала Клара, стоя на самой нижней ступени подиума.

На поясе у нее всегда висел меч. А тело покрывали металлические латы, но не громоздкие. Они скорее были для виду, чем для защиты. Но я знала, что защита ей не нужна. Эта женщина прошла войну, не получив ни одного шрама, и была искуснее любого гвардейца континента.

В центр вышел старик. Его руки дрожали, а голос был такой тихий, что мне приходилось щуриться и наклоняться вперед, поворачивая голову, чтобы хотя бы понять смысл его слов.

— Ваша милость, я приехал из города Вельн. И мы бы хотели просить у вас разрешения построить мост через реку Каэль. Не все наши люди способны оплатить корабль. Будь у нас прямая дорога, мы могли бы чаще бывать в столице и запасаться необходимым.

Мост решил бы проблемы этих людей. Но для магов это было бы мучительно. Каэль не простая река, у нее свой характер и своя собственная магия, которая не подчиняется ни магам, ни природе.

Я глубоко вздохнула, выпрямляя спину.

— Спасибо, что проделали такой путь. Обратную дорогу вам оплатит дворец. И покроет все ваши расходы. Берите то, что вам необходимо и то, что может понадобиться вашему городу в ближайшем будущем. Над вашей просьбой я подумаю.

Даже если бы у реки не было того, что есть сейчас, ее течение слишком сильное. И строительство оказалось бы очень рискованным, может даже невозможным.

После была женщина из Лорана. Она просила целителя в город, потому что их скончался неделей ранее, а больных становится больше.

Если бы все было так просто.

— Я отправлю гонцов к королям и узнаю, что можно сделать. Если через неделю у меня не будет постоянного целителя для вас, я приеду сама на некоторое время и сделаю все возможное.

Женщина почти заплакала, освобождая место для следующего. Парень просил о работе. И еще с несколько дюжин человек просили о том же. Старушка пришла с просьбой приставить к ней какого-нибудь молодого работягу, который мог бы продолжить ее дело. У нее не было семьи, не было наследников, но были огромные поля, кормившие весь Арнис.

Потом еще. Еще. Еще.

Я потеряла счет времени, счет людей, с которыми говорила. Голова словно плавилась, а плечи так ныли, словно на них лежал огромный валун. Под сердцем кольнуло и я с трудом смогла сдержать страх в глазах. Каждую секунду я думала лишь о том, чтобы мой ребенок оказался здоров и жив, чтобы чары не смогли повлиять на его развитие.

Солнце уже садилось, когда в зале осталось всего три человека.

Усталость давила на все тело. И чары императора ощущались сильнее всего именно в такие моменты. Будто под кожей, кроме твоей магии, есть еще кто-то, кто безжалостно гоняет ее по венам, откусывает по кусочку и довольно скалится, а потом снова пускается в погоню, словно это безобидная детская игра.

— Ваше Величество, — начал мужчина, поклонившись, но не сказал больше ни слова.

— Я вас слушаю, — тихо произнесла я, убирая волосы за ухо.

— Это мы вас слушаем, — сказала женщина за его спиной.

*****

Зал вдруг стал тесным. Воздух потяжелел настолько, что каждый вдох приходилось будто отвоёвывать.

Я никак не могла заставить себя поверить, что разговор действительно происходит. Слова звучали. Складывались в предложения. Доходили до слуха. Но разум отказывался принимать их.

— И что мне теперь делать? — спросила я наконец.

Даже война не выбивала почву из-под ног так безжалостно.

Парень, сидевший прямо на ступенях подиума, лениво пожал плечами.

— Ты, конечно, можешь отправиться к ней, — он удобнее расположился на ступенях, — но чары с такого расстояния не сможешь сдержать.

— Или, — продолжил за него мужчина, — можешь остаться здесь.

— А как же свадьба? Элира ждет меня.

— Значит, будет ждать напрасно, — вмешалась женщина, молчавшая все это время.

Три человека.

Три Бога, пришедшие предупредить... и напугать.

— Ей будет сложно. Она понесёт разрушение не только во дворец, но в свою собственную жизнь, — лениво протянул парень, закидывая голову назад.

Бог грани — Кайл. Тот, кто стоит на границе между жизнью и смертью. Тот, кто забирает себе юность у тех, кому было не суждено родиться.

— Ну, не все так плохо, — улыбаясь сказала женщина, — просто немного потеряется. С кем не случалось?

Богиня непрожитых судеб — Вельма. Второе доказательство того, что с моим ребенком что-то не так.

Челюсть дрогнула. Слеза сорвалась раньше, чем я осознала, что плачу. Руки легли на живот и монотонно ходили кругами, словно пытались коснуться ребенка через кожу, чтобы запомнить его лицо, его маленькие ручки...

— Ты можешь попытаться спасти своего ребенка, — начал мужчина, — Или можешь попытаться помочь чужому.

Бог времени — Крован. Тот, кто сможет на время сдержать чары, чтобы я могла быть рядом с Элирой.

Тишина стала почти осязаемой.

Трое.

Три Бога.

Они пришли...

Нет.

Не поэтому.

Крован посмотрел на меня так спокойно, будто произносил истину, существовавшую задолго до нашего рождения:

— Твой сын все равно не увидит этот мир.

Я покачала головой.

— Нет... — с губ сорвался короткий, почти истерический смешок. — Ты ошибаешься.

Крован молчал.

— Вы же Боги... Вы можете ошибаться? Ведь можете?!

Никто не ответил. И внутри все скручивалось в тугой узел. Я сделала шаг вперед. Потом еще один.

— Если дело во мне... заберите мою магию. Заберите жизнь.

Кайл сидел на ступеньках, не смотря в мою сторону. Крован отвернулся к окну, словно даже не слышал. И только Вельма смотрела мне в глаза. Но не было в ней сочувствия, жалости — ничего, что могло бы вытянуть меня из глубины.

— Хотите годы? Заберите годы. Хотите память? Хотите мое имя? Хотите, чтобы меня забыли? Заберите все... — голос дрогнул. — Только не его...

Пальцы вцепились в ткань платья на животе так сильно, что ногти прорвали шёлк.

— Он же еще ничего не видел... — воздух перестал доходить до легких. — Он не видел солнца... — слезы уже невозможно было остановить. — Он даже не сделал первый вдох...

Мир расплылся.

Каменный пол встретил меня раньше, чем я успела выставить руки.

Я обняла живот обеими руками так крепко, словно могла удержать его внутри себя.

Словно если прижму сильнее... смогу спасти его.

— Пожалуйста...

Не знаю, к кому я обращалась.

К Богам.

К миру.

Ко времени.

— Я мать... Не заставляйте меня выбирать...

Боги молчали и до меня наконец дошло: они пришли не предложить выбор, они пришли сообщить, что его больше нет.

Элира Эльдрант

Я брела по длинному коридору, еле перебирая ногами. Ладони скользили по шершавой стене, служившей мне единственной опорой. Мягкий ковер под ногами теперь казался холодными, острыми скалами. Перед глазами все расходилось волнами. Казалось, я иду по палубе корабля в открытом океане, прямо навстречу надвигающейся буре.

— Принцесса, позвольте вам помочь! — постоянно повторяла за спиной Мария, то и дело протягивая ко мне руки. Но я строго запретила к себе прикасаться.

Как сказала Меггана: я стала одной из тех, к кому пришла сила. И теперь мне придется до последнего вздоха стоять под натиском этого водопада. Сдерживать магию, не допуская ее слишком глубоко в тело, чтобы не сгореть заживо.

— Принцесса... — снова начала девушка, умоляя позволить ей подойти ближе.

— Нет! — громко и жестко отрезала я.

Нельзя, чтобы пострадал еще кто-то. Мне хватило осознания того, что я чуть не высосала жизнь из Рейнара, и даже не сразу это поняла.

— Сюда... — тихо произнесла она и открыла дверь в мою новую комнату.

Она почти не отличалась от прежней, разве что окна здесь были целы, а моих вещей еще не было. Последнее поправимо, а вот первое... надеюсь, больше не повторится.

— Я наполню ванну, — сказала Мария и тут же скрылась за ширмой.

Зажурчала вода, и почти сразу по комнате разлился сладковатый запах жасмина. Я с трудом присела на край кровати. У этой комнаты было еще одно отличие: она была темнее. Сюда не проникало столько солнца, к которому я уже привыкла. Здесь было больше теней, заполняющих все углы.

Прид е тся привыкать.

Как оказалось, я проспала почти неделю. Все думали, что я уже не очнусь, потому что мое сердце билось все тише с каждым днем.

Наверное, было бы лучше, если бы я действительно умерла.

Ноги учились ходить заново. Легкие забыли вкус полноценного вдоха, и я быстро уставала. Слава Богам, руки были целы, а все те жуткие раны мне, похоже, только померещились.

А вот женщина с глазами цвета изумруда оказалась куда более реальной.

— Я не могу говорить с полной уверенностью, — объясняла мне Меггана, когда я рассказала ей обо всем. — Но женщина по описанию очень напоминает одну Богиню, — ее руки выдавали легкую панику. — Я не назову тебе ее имени. Не помню. Помню кто-то рассказывал историю о том, как она пыталась вразумить императора, — Мег подняла глаза к потолку, то ли пытаясь что-то вспомнить, то ли просто подбирая слова, чтобы не сказать лишнего. — Богиня долга и клятвы...

Я не была способна ни на какую реакцию. Но мысли заметались, пытаясь найти ответ: почему она пришла именно ко мне?

— Госпожа, — Мария вышла из-за ширмы и попыталась улыбнуться. Ее голубые глаза отчаянно пытались скрыть страх передо мной, но получалось так себе. — Ванна готова. Я вам помогу...

— Нет, Мари, — спокойно сказала я, вливая в слова как можно больше нежности и заботы, — И, прошу тебя, не как слугу, как подругу...

Мои глаза предательски закололи. Мария была со мной каждое утро и каждый вечер. Она приносила мне хорошие новости, собирала травы для ванны. Она стала моей правой рукой, моим близким другом. И сейчас...

— Не приходи сюда, пока я сама тебя не позову.

Мария прижала руки к груди и так сильно сжала полотенце в тонких пальцах, что побелели костяшки. По ее щеке еле заметно скатилась слеза.

— Но, госпожа...

— Прошу... — тихо протянула я. Мне тоже было больно ее выгонять. К тому же, я не знала, навсегда ли это. Вдруг я больше не смогу прикасаться к людям, не причиняя им вреда? Вдруг я обречена держать дистанцию с каждым, кто проходит мимо? Не говоря уже о тех, кого я люблю.

Мария простояла еще несколько минут. Я видела, как внутри нее происходит борьба, но в итоге она сдалась. Кивнула и вышла, бросив на прощание:

— Я буду ждать.

Дверь закрылась с мягким, почти неслышным щелчком.

Еще одно отличие этой комнаты: дверь не скрипит. И эта идеальная, звенящая тишина пугала меня больше всего.

*****

После ванны мне действительно стало куда легче. Я смогла отпустить мысли и расслабиться. Пусть и не сразу. Но вот закрыть глаза так и не решилась.

За окном ярко светили звезды, а ночной ветер шелестел в листве, убаюкивая сад. Веки тяжелели, клонясь в сон, но я заставляла себя смотреть в темноту. Не хотела снова видеть эти изумруды. Не хотела видеть ее белоснежную кожу.

Острые зубы.

Орлиные когти.

Кровь.

Мою кровь.

Чтобы не уснуть, я решила поговорить с рунами.

Сами звезды, казалось, спустились с небес и зажглись теперь в моей комнате, окружая меня мягким сиянием. Я могла даже протянуть руку коснуться их холодного света.

Руны всегда приходили сами, стоило лишь позвать.

— Богиня долга... — прошептала я, разглядывая парящие символы. — Вы знаете, что ей от меня нужно?

Ответа не было несколько минут, и мне даже показалось, что сегодня руны не хотят вести разговоры.

Но потом...

— Хераз скульда варп тайназ.⁶

Я услышала оркестр голосов: мужские, женские, детские. Они сливались в единый хор, звучащий прямо в голове.

Мне не нужно было тянуться за книгой и искать ответ на страницах. Я слышала их так рядом и так четко. И понимала каждое слово.

— Ч... что...? — волосы на теле встали дыбом, а по затылку пробежал странный холодок, словно кто-то провел по коже ледяными пальцами.

— Хераз скульда — тайназ⁷, — запел хор, и эхо отозвалось в каждой клетке тела.

— Я... я... — от осознания происходящего заплетался язык. — Как это понять?

Яркий свет прожёг глаза на несколько секунд, прежде чем оставить меня в одиночестве.

— Лира? — послышался голос Рейнара из-за двери.

— Нет-нет-нет... — прошептала я, оглядываясь в сотый раз. — Что... что будет, если он войдет? — растерянность сковала меня крепче любых цепей.

— Лира, у тебя все хорошо? — стук в дверь отдавался в моей опустевшей голове глухим эхом. — Я вхожу...

Дверь открылась.

Ноги будто приросли к полу, не решаясь сделать шаг ни назад, ни навстречу.

— Ты в порядке? — выдохнул принц спустя несколько секунд молчания. Он долго решался сделать шаг через порог.

Слова не находились. Радость видеть его заполняла грудь теплом, но Рей не должен быть так близко к человеку, который может его убить. Еще утром я почти высосала из него жизнь.

— Лира? — нарушил тишину Рей и осторожно переступил порог.

— Я... — руки беспомощно ударились о бедра.

Каждый его шаг сокращал между нами расстояние. И, заметив это, внутри все сжалось в тугой, болезненный узел.

— Стой, где стоишь! — скомандовала я.

Не сейчас.

Я не могла подпустить его близко. Повезло, что тогда рядом была Мег и она все исправила. А если бы ее не было? Он бы не стоял так близко сейчас. Он бы лежал бездыханным в деревянном гробу.

— Я не боюсь, — спокойно сказал принц, и уголки его губ дрогнули в легкой улыбке. — Знаешь почему?

Я покачала головой. Мне не нужно знать, боится он или нет. Было достаточно моего собственного страха.

— Твоя мачеха сказала, что сила вырвалась из-за того, что ты узнала про ее жертву. Тебя обуяли не самые светлые эмоции и вот... — говорил Рей и его черные глаза сияли уверенностью, как и каждый шаг.

Я сжала ткань ночной рубашки на бедрах. Услышала, как она скрипнула под давлением. В ушах зазвенело. Челюсть свело от напряжения.

— Тебе тоже нужно перестать бояться и понять, — Рей оказался рядом. Я вдохнула его запах. Все тот же шоколад. Его дыхание, было теплым и обволакивающим. Жар его тела отдавался внизу живота приятной тяжестью, — что это ты контролируешь магию, а не она тебя.

Я это понимала. Нас этому учили. Но на словах все было легко. Эта чертова Богиня погрузила меня в адские мучения, от которых сама реальность треснула. Заставила согласиться на то, чего я не понимала. А потом, ради своего веселья, заставила меня «выпить» Рейнара.

Меня обдало жаром, когда пальцы Рея коснулись моих губ. Невольно я громко втянула воздух. Принц ухмыльнулся и сделал шаг назад, давая мне пространство

Ненавижу, как легко он выводит меня из равновесия.

— Как тебе новая комната? — спросил Рей, оглядываясь.

Я только пожала плечами.

— Я... — слова застревали на полпути, так и не решившись выйти. Слишком свежим были боль, страх, отчаяние. Слишком отчётливым мёртвое тело принца.

Не без труда я добралась до кровати, оставив попытки что-либо сказать, и забралась на середину, чтобы оказаться как можно дальше от принца.

Я обязана держать дистанцию.

— Говорить, вроде, умеешь. Так чего молчишь? — улыбнулся Рей, усаживаясь на край кровати рядом со мной. Матрас слегка прогнулся.

— А что мне сказать?

— Ну, — Рей почесал затылок, — не знаю. Например, «да, мне нравится моя новая комната», — его голос был выше, явно изображая мой.

Смешок сорвался с губ, а взгляд зацепился за принца. Он меня не боялся. Смотрел как прежде: нежно, с заботой и желанием.

А я его убила.

Сразу окунулась в воспоминания о том самом первом завтраке. Я тогда тряслась, когда Рей оказывался рядом. Боялась его силы, его самого. Но теперь он был на моем месте и... кажется понимал все последствия магии и просто принимал меня.

— А вообще, здесь уютно, — продолжал размышлять вслух принц. — В комнате немного темнее, но всегда можно добавить больше свечей.

Я не могла сдержать улыбки. Пару часов назад я была окутана страхом и паникой. Прогнала Марию. Обещала себе никого не подпускать, пока не разберусь в этой силе. А теперь принц сидит рядом и прогоняет все плохое, что случилось или могло случится. Он не спрашивал о силе, о Нике или о Богине. Он просто рядом.

И этого достаточно, чтобы все мои трещины начали зарастать.

Несколько часов подряд мы просто говорили ни о чем. Впервые. Рей рассказал мне о том, как прошла неделя в школе. Как Нора ходила за ним хвостиком, выпытывая о моем самочувствии.

— Клянусь, мне хотелось придушить ее! — говорил Рей, тряся руками, — Как ты ее терпишь? У нее вообще рот затыкается?

Я смеялась.

По-настоящему.

Свободно.

Так, как не смеялась уже очень давно. И в этом смехе вдруг стало так спокойно, будто весь мир на время перестал существовать.

За эти несколько часов я забыла обо всем на свете.

Рей осторожно касался моих пальцев. Сначала я вздрагивала, отстранялась. Но он не оставлял попыток. Коснулся ладони и, когда я не ощутила того, что было утром, позволила держать меня за руку. Сейчас я была готова позволить ему абсолютно все.

— Еще пару дней и ты бы пропустила нашу свадьбу, — улыбнулся принц.

Меня это задело. Я на минуточку расстроилась. Ведь правда могла проспать свадьбу. И только это для меня было важно.

Рей, что же ты со мной делаешь?

— Было бы грустно пропустить день, к которому я готовилась всю жизнь, — состроила гримасу и почти сразу залилась смехом.

Поразительно, как все просто ушло, даже не на второй, на сто второй план. Я могу легко держать себя в руках. Могу касаться Рея, не вытягивая из него магию. Могу не бояться закрыть глаза. Не бояться ее.

И это все из-за одного человека.

Рейнара Вальтера.

Моего будущего мужа.

Человека, который...

— Кажется, мне нравится... — сорвалось с губ раньше, чем я успела остановить себя. Ладонь сама взлетела к губам. Глаза выпучились от изумления. Я ведь не хотела говорить вслух. Сердце остановилось на несколько секунд, а потом сорвалось в галоп.

Рейнар тоже не ожидал такое услышать. Его губы чуть приоткрылись. Он моргнул, пытаясь понять не послышалось ли ему.

Шок.

Паника.

Что же делать?

Я ёрзала на месте. Одеяло запуталось в ногах.

Рейнар замер напротив и, увидев его, я тоже перестала двигаться. Глаза упорно старались сбежать, но всякий раз возвращались к нему.

— Я... — слова путались, — Рей, я...

Он уже сидел передо мной.

Слишком близко.

Я подняла глаза. И больше не смогла их отвести.

Он коснулся моего лица так осторожно, будто боялся, что я исчезну. Теплая ладонь легла на щеку, большой палец едва заметно провел по коже.

Воздуха становилось все меньше. Или это я задерживала дыхание. Не знаю.

— Я плохо расслышал. Кажется нравится? — тихо спросил он. Голос был почти шепотом, обволакивая всю комнату.

Слова застряли где-то глубоко внутри. Но, кажется, он понял и без них.

Рей наклонился медленно. Даже слишком медленно. Я успела заметить, как дрогнули его ресницы. Как он тоже волнуется.

Наши губы встретились осторожно. Почти несмело.

Сначала это было просто прикосновение — теплое, мягкое, как проверка. Потом он чуть сильнее притянул меня к себе, и я сама подалась навстречу. Все внутри стало легким. Тело словно потеряло вес. Я закрыла глаза и позволила себе раствориться в этом моменте. Его дыхание согревало кожу, пальцы скользнули на талию, удерживая меня рядом.

Впервые мне не хотелось отступить.

Тишину наполняло биение двух сердец.

Когда Рейнар отстранился, мы оба дышали чуть быстрее, чем нужно. Его лоб на секунду коснулся моего.

— А мне уже давно не кажется… — прошептал он.

И в этой простой фразе было столько тепла, что я впервые за долгое время почувствовала: я действительно дома.

Примечание:⁶ Хераз скульда варп тайназ (рек-ия на прото-германском) — Ее долг стал твоим.

⁷ Хераз скульда — тайназ (рек-ия на прото-германском) — Ее долг — твой.

*****

На утро, умываясь, я все думала о рунах. Так хотелось задать им еще пару вопросов, но они обделили меня вниманием, как бы усердно их не звала.

Я пожалела, что прогнала Марию вчера, когда дело дошло до волос — не умела самостоятельно заплетаться, хотя очень старалась. Но времени было не много, поэтому в порыве раздражения просто обвязала лентой затылок, собирая все в небрежный пучок.

Зеркало отражало солнечный свет, которого теперь было мучительно мало. Солнечные зайчики играли на стенах и потолке, напоминая о прежней, более спокойной жизни. Сад уже ожил, и ученики сонно брели в сторону школы, ворча что-то себе под нос.

Птицы, которые раньше всегда заглядывали в мои окна, теперь не приближались близко. Они будто боялись меня. Может, чувствовали во мне что-то новое? Чужое?

Я не хотела думать о произошедшем. О магии и о Богине. Если бы можно было, вернулась бы назад и отказала этой беловолосой. Мало того, что она наградила меня смертельной силой, так еще и долг свой на меня взвалила.

Чем я заслужила такие испытания?

Полгода назад мои мир разрушился, когда Вальтер сказал, что нужно собирать новый. Я собирала его по кусочкам. Но неделю назад и он рухнул.

Прошло так много времени с тех пор, как я покинула дом. В груди поселилось тревожное предвкушение встречи с самым главным мужчиной в моей жизни.

С отцом.

Все мне говорили, что он уже полностью здоров и чары императоры оставили его в покое благодаря Меггане. Но я все равно боялась, что в нем могло что-то переломиться навсегда и он уже не тот, что раньше.

— Так, Лира, отставить! — говорила я своему отражению в зеркале.

Удивительно, как сильно я изменилась за последние месяцы. Или это сила так преобразила меня всего за неделю? Волосы заметно отросли, кончики почти касались ягодиц. Веснушки стали ярче и рассыпались даже по подбородку. На губах остался еле заметный шрам — подарок той злобной суки. Тело стало крепче. Тренировки давали о себе знать. А серо-зеленый цвет глаз стал темнее и глубже. Почти как у той Богини долга, которая через мучения заставила меня принять ее. Не уверенна, что это честно...

— Сегодня должен быть хороший день! — попыталась убедить себя.

Рейнара я так и не встретила. Ни за завтраком, ни в саду.

Не избегает ли он меня?

Это было бы очень подозрительно.

Зато Томпсон караулил меня у входа в школу. Его глаза горели лихорадочным блеском, будто он не спал несколько ночей, жаждав скорее поговорить со мной.

— Элира, — он почти сразу взял меня за локоть, — Нам нужно кое-что обсудить.

Я насторожилась.

Ночью я почти забыла обо всем и хотела бы никогда не вспоминать. Но понимала, что этого нельзя избежать. К тому же, мне нужны ответы или хотя бы намеки на правильные.

Мы молча вошли в кабинет. Дверь закрылась слишком громко, отрезая нас от внешнего мира.

Томпсон ходил по классу как маятник.

— Ваша матушка рассказала мне о Богине долга... — последние слова он сказал почти шепотом.

Я медленно опустилась на стул. Колени не слушались, примерно представляя, какой разговор меня ждет. И его возможные последствия — гнев Вальтера. Но сегодня любопытство победило страх.

— Ее звали Кайя, — начал Томпсон с мягкой улыбкой на лице. — Мне посчастливилось видеть ее однажды.

Воздух загустел. Слова прозвучали тихо, но повисли тяжелым грузом.

Конечно, Томпсону более пятиста лет. Его самого можно посчитать божеством. Но...

— Я тогда прибыл к императору. Он что-то от меня хотел, но так и не принял. Тогда Кайя и вышла ко мне.

Пальцы сами сжались в кулак. Легкие громко выпустили воздух. Брови сошлись на переносице в ожидании подвоха.

— Зачем?

— Я тогда не понял ее слов и подумал, что этот Бог сошёл с ума, — засмеялся Томпсон.

Но мне было не до смеха. Я уже понимала к чему он ведет.

— Сначала она сказала, что император слеп и не понимает, что обещает, — учитель потер ладони, — И просила меня о помощи, — он кинул на меня взгляд из-под бровей, давая слишком прямой намёк. — Она сказала «Мой долг — защитить ваш мир. Но смерть дышит в спину...»

— Она знала, что ее убьют? — по спине медленно прошелся холод.

— Да, — ответ прозвучал безжалостно. Томпсон кашлянул и открыл старую, потрепанную книгу.

Я на секунду закрыла глаза, соображая.

— После рассказа королевы Мегганы я потратил время и нашел старые записи, — пыль разошлась по кабинету, когда учитель осторожно подул на страницы.

Я зашлась кашлем, махая рукой.

— Кайя была матерью третьей жены императора. И ваше древо куда короче, чем я представлял, — пояснил учитель, подняв на меня обеспокоенные глаза. — Кайя, затем Оливия — так звали жену императора. У нее была дочь — Сара. Мать покойной Элоуэн, вашей матушки. И, наконец, вы — Элира Эльдрант.

Пыль все еще кружилась в луче света, и мне вдруг показалось, что время замедлилось.

Каждое имя оставляло след.

Мое — глубже остальных.

Сердце билось неровно, не узнавая собственного ритма. Где-то внутри поднялся страх. Древний. Чужой. Будто он уже тянул ко мне руки.

Осознание приходило медленно, потому что я не желала понимать: ее долг теперь мой. Кайя наложила на меня всю эту тяжесть. А мама оставила меня в неведении. Она надеялась, что это не коснется меня? Даже если так, это могло бы коснуться моих детей. И что бы я им сказала? Развела бы руками и бросила в омут неопределенности, как поступили со мной?! Я заслуживала знать хотя бы половину. Хотя бы про эту самую Богиню и ее долг. Этого было бы более чем достаточно.

— И... и что мне нужно делать? — дрожащим голосом спросила я, сложив пальцы на переносице. Еще одна головная боль с короной на голове.

— Закрыть двери... — вздохнул Томпсон и я следом за ним. — Один Темный среди нас и он может привести нас к нужному месту.

— И как мы его найдём? — я начинала нервничать. Учитель говорил так, будто это все проще, чем моргнуть.

— Ник поможет нам.

Впервые я увидела, как Томпсон превращается в охотника: взгляд становится острым, губы сжимаются в тонкую линию. Он будто стал выше, и вокруг него нарастала тьма. А меня съела комната, став мучительно тесной.

— Уже помог.

Я резко подняла голову, вскочив с места, ощутив холод смерти за спиной только от одного имени.

— Вечная жизнь — не основная моя сила, — продолжил Томпсон спокойно. — Это вроде приятного бонуса.

Слишком много всего!

Ответственность, о которой я не просила.

Сраный долг.

Чертова смертоносная магия.

И минимум ответов!

Только сейчас, стоя напротив Томпсона, поняла, насколько сильно я утомлена. Руки готовы были опуститься прямо здесь и сейчас, не дожидаясь момента, когда я буду на грани смерти от рук Ника, например. А что будет, если я перейду дорогу Темному?

«Ветер подует — и тебя снесёт» — слова капитана врезались в сознание горечью правды.

Я опустила глаза на руки. Они тряслись. От понимая собственной никчёмности. Глаза закрывались. В ушах стоял шум. Посмотрела на учителя. Он что-то бурно мне рассказывал, а я, впервые, не слушала его.

— Просто найди разлом... — сказал мне голос в голове. Четкий. Холодный.

Я не подала виду, чтобы Томпсон не завалил меня вопросами, но тело заметно напряглось.

— Время на исходе.

Стул противно скрипнул, когда я вскочила с места и молча вылетела из кабинета.

— Элира?! — голос Томпсона еле догнал меня.

Я не обернулась.

Мне нужна была Меггана.

*****

Шаг постепенно переключился на бег. Ноги сами несли меня через сад, снося прохожих на своем пути. В спину летели крики возмущения. Но я не слышала ничего, кроме своих мыслей.

Тяжелая дверь дворца еле поддалась и медленно открылась, впуская меня в большой пустой зал. Справа и слева вверх уходили бесконечные ступеньки, покрытые красным ковром. По центру стоял небольшой фонтан. Вода журчала и дарила успокоение любому.

Но не мне.

Не сегодня.

Где мне ее искать? — гадала я, выбирая направление.

Легкие обжигало сбитое горячее дыхание. Голова готова была взорваться. А вот ноги не сдавались. И я была благодарна за это.

А потом в нос ударил запах.

Он не был похож на цветы, фрукты, вино или еду. Даже не на кровь, не на дым. Но все мое тело среагировало на этот запах, и я четко понимала: так пахнет магия Мегганы.

В груди будто оборвалась нить.

Страх присел на плечи, пробуждая воспоминания, которые я так усердно запирала за железной дверью. Ногти впились в ладони. Губу обдало кипятком, и легкий, едва уловимый вкус железа коснулся языка.

Я не могла доверять своей магии.

Вдруг она выльется из меня и причинит вред Мег? Она уже потеряла из-за меня сына. Она не может потерять еще и жизнь.

Зажмурила глаза и присела, сдавливая виски, прогоняя магию из тела и мыслей. Мне не нужна была ее помощь, которая может оказаться ловушкой.

Но я не смогла.

Через несколько секунд я уже неслась по лестнице вверх, пропуская за раз по три ступени. Горло горело, и кашель был уже близко.

Я оказалась на пятом этаже. Коридор был пуст. Только портреты осуждающе смотрели на меня.

Бежала, собирая ковер под ногами, и спотыкалась, почти падая.

Запах Мегганы был все ближе и сильнее дурманил мне голову. Во мне просыпалось желание забрать все. Словно ее магия принадлежала мне по праву.

Но это ведь не так! Прекрати! Ты либо помогаешь, либо проваливай! — кричала я не своим мыслям. В ответ слышала только смех.

Дверь распахнулась, и я согнулась пополам, подавившись кашлем, который так долго ожидал своего выхода.

Взгляд упал на руки, и мне захотелось отойти подольше от самой себя.

Подушечки пальцев заиграли красным кружевом, которое медленно забиралось выше, к ладоням.

— Нет, нет, нет! — все громче повторяла я, пытаясь сбросить с себя это страшное безобразие.

— Эли? — голос Мегганы заставил меня остановиться и осмотреть комнату.

Огромное окно впускало утреннее солнце, которое переливалось алым цветом из-за полупрозрачных штор. По центру стоял большой круглый стол из мрамора, который служил картой. Теперь на нем очень яркими красными флажками была отмечена одна местность за пределами всех континентов. Стулья с высокими мягкими спинками. Их было около десяти. Считать было трудно от запахов, которые ударили по мозгам.

Так много магии в одной комнате. И она сводила меня с ума.

Я сопротивлялась до хруста костей.

Я должна была быть сильнее!

На меня смотрели несколько пар глаз.

Меггана. Ее магия пахла рождением: человека, дерева, цветка — не имело значения. Ее сила возвращала жизнь. И была слаще всех.

Рейнар пах серой. Его магия пахла серой. Я больше не слышала его привычный шоколад. Его будто вырезали из памяти.

Вальтер отдавал спокойствием, и он был моим спасением. Возможно.

Если он контролирует эмоции, сможет ли он усмирить в моей голове чужое желание?

Мадам Рутт, учитель по применению рун. От нее исходил едва заметный запах пыли. Я не могла понять, чем славится ее магия, но ясно понимала, что это что-то древнее и не столь важное для моего голода. Ее можно оставить на десерт.

Нет! Нельзя думать о них, как о еде!

— Ошибаешься! — ответил мне голос, шипя, как змея. — Только так мы станем сильнее!

Я упала на колени.

Вся кисть покрылась кружевом. Вены вдоль всей руки превратились в красные реки.

Паника вцепилась в меня, как ржавый капкан.

Крик вырвался из горла.

— Не подходи! — скомандовала кому-то Мег и присела напротив, заглядывая в мои заплаканные глаза.

Я попятилась назад, сопротивляясь желанию иссушить ее.

— Ближе, Элира, ну же!

Не мечтай, стерва!

— Эштор, помоги, пожалуйста.

Все тело тряслось. Кости будто ломались. Во мне сидела не я одна. Кайя не просто повесила на меня долг. Она поселилась во мне и теперь пытается забрать контроль. Сейчас я ощутила ее внутри.

— Глупая девка! Мне нужно питаться. Тебе нужно питаться! Ты...

Глаза залила серая пелена. На секунду я ослепла. А Вальтер уже сидел напротив и держал меня за плечо.

Тело забилось в конвульсиях, вырываясь, отдаляясь как можно дальше. Но он не отпускал.

— Не пускай его! — кричала Кайя у меня в голове.

Я не желала ее слушать. Пальцы запустились под волосы, и я с силой тянула их. Будто могла вырвать Кайю из головы вместе с ними.

Плечо взорвалось яркой вспышкой.

— У тебя нет выбора! — крикнула Кайя и спряталась в тёмном углу моего сознания.

Сначала пропали запахи магии. Их заменили вино, свежие маковые булочки, слегка солёный сыр и сладкий виноград. Цветы по углам комнаты тоже не остались без моего внимания: розы, фиалки, пионы.

Потом вены стали обычными, и кровавое кружево будто медленно стянули, как перчатки.

Я отдышалась. Но все еще была в холодном одеяле страха.

Вальтер похлопал меня по плечу. Его дыхание сбилось. Видимо, ему пришлось потратить невероятно много сил. Он плюхнулся на стул, громко выдыхая.

— Я бы предпочёл, чтобы Эльдрант научилась самостоятельно справляться, — сказал Вальтер и что-то кольнуло меня в сердце. — Я не молод, чтобы пропускать через себя столько магии...

На меня легло чувство вины.

Опять.

Теперь я огромная заноза в заднице для каждого, пока не сдружусь с этой вечно голодной Богиней.

— Спасибо, Эштор, — с улыбкой сказала Мег, и ее все такая же холодная рука коснулась моей щеки с материнской нежностью. — Все хорошо.

Я снова оглядела комнату.

Рейнар стоял у окна и закрывал собой мадам Рутт. В ее глазах был первобытный страх. Она бы лучше отдалась зверю на растерзание, чем попала бы под мои страшные руки. Вокруг нее витали руны. Я успела прочесть только парочку из множества, только они были мне знакомы:

ᛊᚲᛁᛚᛞᚢᛉ⁸.

ᚹᚨᚾᛞᚢᛉ⁹.

Она строила барьер, чтобы не пустить меня близко.

А вот Рейнар не боялся. Он смотрел на меня холодными, спокойными глазами. Будто ничего не произошло: ни сейчас, ни тогда. Но он боялся за других.

Видимо ему придется однажды прибирать за мной трупы.

— Мама... — начала шепотом я, обращаясь к Мег, — Я... я просто хотела поговорить. Она накинулась так резко. Я пыталась... — слезы наворачивались на глаза. Еще один камень вины добавился в общую кучу.

Неужели теперь это чувство будет моим лучшим другом?

Примечание:⁸ Скильдуз (рек-ия на прото-германском) — Защита

⁹ Вандуз (рек-ия на прото-германском) — Стена

*****

Меггана обернулась ко всем присутствующим, помогая мне подняться на ноги. Я не решалась смотреть кому-либо в глаза. Особенно мадам Рутт. Она все еще ограждала себя невидимой стеной, и ее холодный взгляд жег кожу.

— Прошу вас продолжить собрание без меня, — сказала Меггана твердо, и мы вышли за дверь.

Мачеха осторожно закрыла ее, отрезая нас от любопытных взглядов, и повела меня по коридору.

— Все позади, Эли, — шептала она, поддерживая меня под локоть.

Но меня не покидали вина и стыд за то, что я могла сделать. Голод все еще раздирал руку фантомной болью, напоминая о том, насколько близко я была к черте. Если бы не Вальтер, Кайя наверняка завладела бы моим телом и питалась ими до последнего удара сердца.

Сделала глубокий вдох, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце.

Я обязательно попрошу у всех прощения. Но сейчас нужно сосредоточиться на другом.

Прокручивая в голове разговор с Томпсоном, я решилась нарушить молчание:

— Учитель Томпсон рассказал мне о Богине долга. Немного. Кайя. Так ее звали. Она сказала найти разлом. Сказала, что время на исходе.

Меггана чуть ускорила шаг. Мы спустились по лестнице на второй этаж, где нас встретила прислуга и проводила в одну из комнат. Меггана остановилась на пороге.

Комната была светлой, но небольшой и скромной. Здесь пахло так же сладко, как от самой Мегганы. Не совсем тот аристократичный холод, которого ждешь от королевы Тарвелда. Но ей, похоже, нравилось.

Прислугу Меггана оставила за дверью:

— Не подслушивать! Никого не пускать!

— Даже короля и принца? — неуверенно переспросила девушка.

— Им здесь делать нечего! — отрезала Меггана и сама заперла дверь на защелку. — Что еще она сказала? — обратилась мачеха уже ко мне.

Я замялась. Сомнения повисли вокруг меня тяжелым туманом. Случись это все полгода назад, я бы никогда в жизни не пошла к Меггане за советом. А сейчас она оказалась первой, к кому я понеслась сломя голову.

— Мне нужно... питаться, — шепнула дрожащим голосом и заметила, как пальцы мачехи едва заметно дрогнули.

Мег громко и нервно заходила по комнате. Ее длинные черные волосы плавно летали вслед за ней, отдавая блеском в солнечных лучах. Красное платье красиво подчёркивало ее фигуру, повторяя каждый быстрый шаг в своеобразном танце тревоги.

— Она говорит с тобой... — констатировала Меггана.

Кивнула, и воздух в комнате стал тяжелым. Взгляд упал на дверь — заперта. Меггана заперта со мной в комнате. Единственный возможный выход — окно. Я инстинктивно сделала шаг к нему.

Если ты хоть раз попытаешься взять контроль, я выброшусь из окна, — пригрозила я Кайе в мыслях, зная, что Богиня слушает.

— Тебе придется рано или поздно принять мои условия. По-другому тебе не справиться, — голос Кайи отозвался эхом в голове, сухой и безжалостный. А следом перед глазами всплыл образ умирающего Рейнара, бледного и безжизненного.

Я на секунду зажмурила глаза, прогоняя наваждение.

Мы сойдёмся только на моих условиях, — строго ответила я внутренне и переключила внимание на Меггану.

Она все ходила по комнате и что-то бормотала себе под нос. Потом резко остановилась. Повернулась ко мне:

— Что сказал Томпсон?

— Что от Кайи начинается род моей матери. Мой, — с трудом выдавила я, сглатывая ком в горле. — И что он хочет найти Темного.

В глазах мачехи увидела внутреннюю борьбу. Она закусила губу и сложила руки на груди. Ее голова слегка покачивалась, взвешивая каждую мысль.

— Ладно... — вдруг выдала она.

Мои глаза округлились. Я ожидала возмущения, страха, вопросов. Но не этого спокойного согласия.

— Твой отец приедет вечером, — продолжила Мег. — Он должен привести некоторые книги, свитки и прочие артефакты, что сохранились со времён правления императора.

Уголки моих губ дрогнули в улыбке. Отец совсем скоро будет здесь. В теле родилась радость, согревающая изнутри. Он не просто будет рядом — что лучше любой награды, — он привезёт ответы на множество моих вопросов.

Но эта радость прожила недолго. В глаза кинулось собственное отражение в оконном стекле — размытое, чужое — и вдруг ясно представила, как отец отворачивается от меня. Как в его взгляде медленно гаснет любовь.

Его можно понять.

Его дочь стала чудовищем.

Опасностью.

Оружием, которое он не сможет ни принять, ни уничтожить.

А жертва Мегганы?

Я лишила его наследника.

Что может быть хуже?

Пальцы сами сжали ткань рубашки. И та жалобно хрустнула, будто пыталась вырваться из моего плена.

— Хватит страдать! — резко выплюнул голос Кайи у меня в голове. — Ты меня своей жалостью задушишь. Мерзость. И как мой потомок мог оказаться таким слабым?

Ее раздражение скребло по нервам, но я не ответила. Сейчас у меня не было сил спорить с ней.

Повернулась к Меггане. Она стояла у стола, нахмурив брови, пытаясь сложить невидимую карту будущего.

— Мама... — голос предательски дрогнул. — Ты думаешь, нам стоит отправиться за Темным?

Вопрос прозвучал тише, чем я хотела. Хотя внутри я уже знала ответ.

Меггана подняла на меня глаза.

— Я... — начала она и замолчала.

Тишина растянулась между нами, густая, как дым после пожара. Я слышала только собственное дыхание и далёкий стук крови в висках.

— Это необходимо, — наконец сказала она. — Но только после того, как ты научишься контролировать силу. Иначе... я не пущу тебя.

В ее голосе не было угрозы. Только твёрдое решение.

Я кивнула. Мы обе понимали — другого пути нет.

— Я пойду к себе, — тихо сказала я и направилась к двери.

Рука легла на ручку. Холод металла прошелся по коже, как напоминание. Назад дороги больше не было.

— Элира.

Я обернулась. Королева смотрела на меня долго и внимательно:

— Постарайся поговорить с ней. Мы все на одной стороне.

Кайя не была темным Богом при жизни, и у нас один долг, пронесённый через года. Мы действительно были на одной стороне, но она почему-то стала об этом забывать.

*****

На первом этаже, у фонтана, мне преградил путь Рейнар.

И я сразу вспомнила тот день, когда он лежал на моей кровати, источая лишь трупный холод. А следом перед глазами всплыла совсем свежая картина: кабинет, и Рейнар, закрывающий собой мадам Рутт. Я поежилась. Как же прекрасно было бы сейчас стать черепахой: спрятаться в панцирь, чтобы ни я не смогла коснуться кого-то, ни меня не тронули. Все были бы в безопасности.

— Лира... — тихо начал Рей и протянул ко мне руку, но я отшатнулась.

Сейчас рядом с принцем я не ощущала приятного, тянущего чувства в животе. Все это превращалось в ноющую боль, которая предупреждала: лучше держись подальше.

Рука принца медленно опустилась, как и его взгляд:

— Может, поговорим?

— Нет, Рей, — отрезала я, и сердце пронзили тысячи кинжалов. — И знаешь, забудь, что я тогда тебе сказала. Хорошо?

Мой голос дрожал, а на глазах выступили слезы. Было больно его отвергать, особенно за несколько дней до свадьбы. Но это было необходимо. По-хорошему, меня нужно было запереть глубоко под землей и забыть.

— Что? Ты, блядь, серьёзно сейчас?! — возмутился Рей и подошел вплотную, не пропуская меня к лестнице.

— Хочешь жить — держись подальше! — с большим трудом я собрала в себе всю злость, которую только могла испытать к нему, чтобы сказать эти слова достаточно убедительно.

— А мальчик сладкий... И на вкус, и на вид... Особенно на вкус, — голос Кайи, ее мысли и желания пробудили во мне дикий голод, и магия напёрла с новой силой.

Мои слова повергли Рейнара в шок. Я видела, как в его черных глазах промелькнула обида. Скулы напряглись. Пальцы хрустнули. Воздух вокруг него будто почернел. Дыхание обжигало, как кипящая вода.

— Даже не думай, что смогла напугать меня, — почти шепотом говорил Рей, но так строго. Со всей суровостью будущего короля.

Его дыхание расходилось по моему телу, пробуждая уже не мурашки. Ладони будто обдали горячим паром, а подушечки пальцев пронзили множество мелких иголок. Его запах шоколада смешался с еле уловимым запахом серы. И я сглотнула. Это сочетание показалось мне самым прекрасным и желанным.

Не мне.

Кайе.

— Пропусти меня. Я... — дыхание участилось, и внутри все завязалось в тугой узел. — Она прорывается... — шепнула я, умоляя принца взглядом.

Но он не сдвинулся с места. Пространство наполнилось его гневом. Пальцы сжались на моих плечах, обжигая болью.

Вскрикнула.

Он приблизился. Его губы почти коснулись моих, и я вздохнула, отворачиваясь.

— Какой горячий парень... — протянула Кая. — На твоем месте я бы не думала и уже давно испробовала его.

Я всем телом ощутила ее желание. Она оставила попытки напрямую наполнить меня магией, но все еще была наготове.

Ты при первой же возможности сожрёшь его! — пыталась мысленно запереть ее, спрятать подальше.

— На одну ночь могу отложить пир, — делая одолжение, промурлыкала Богиня. — Ну или просто отдай мне контроль, и я сама повеселюсь с ним. Он даже не заметит подмены.

Будь так добра... оставь меня хоть на пять минут!

— Какие мы нежные...

— Как бы она ни прорывалась... — говорил Рей шепотом, соблазняя каждую мою клетку своим теплом, — ты сильнее. Потому что это твое тело, а она просто гость...

Я сжала кулаки. Пальцы снова закололо. Богиню обидели его слова, и она попыталась вырваться.

— Я покажу тебе гостя! — кричала она, и меня рвало напополам. Все тело затряслось, напряглось. Я даже перестала дышать.

Не смей! — кричала ей в ответ.

Закрыла глаза. Рейнар что-то говорил, но я не слышала. Все мое внимание было внутри. Сейчас оно принадлежало Кайе. Ногти впились в ладони, по губе прошлась жгучая боль от укуса.

Сейчас ты успокоишь свой паршивый характер и будешь сидеть тихо! — я направляла на нее всю свою ярость. — Ты не тронешь никого, кто мне дорог. Не тронешь, пока я не позволю!

— Мелкая дрянь! — злилась Кая. — Ты ничего не понимаешь!

Объяснишь, когда мы будем одни! А сейчас заткнись и все свои желания оставь при себе!

Мысленно, выковав огромную клетку, швырнула Кайю внутрь, заперла на сотни замков и забросила ключи в самые темные глубины своего сознания.

Получилось.

Ненадолго.

Ощущала, как она скребётся изнутри. Но сейчас в моей голове была только я, мои мысли и мои желания.

Кинула взгляд на принца. Он был напряжён, а в глазах читалось полное непонимание.

— Ты вообще слушаешь? — спросил он, поднимая брови.

— Да... — вяло ответила я и хотела отойти подальше, но он слишком крепко держал меня. И, наверное, стоило сказать «спасибо». Иначе ноги бы не выдержали веса моего тела.

— Вальтер! — голос у двери заставил нас обернуться.

Там стоял парень в форме с двумя короткими мечами на поясе. Открыв дверь, он пустил в зал немного света и легкий ветер, который принес запахи с кухни. В животе предательски заурчало. Парень поднял руки вверх, возмущаясь:

— Я тебя уже час жду! Мы опоздаем!

— Мне нужно идти, но я зайду к тебе вечером. И я не собираюсь держаться подальше! — бросил Рей, не отрывая от меня взгляда.

Почувствовала, как он напрягся на секунду, а потом развернулся и ушел. Почти убежал.

Смотрела ему вслед и осознавала, как между нами медленно росла стена. Стена, которую он упорно ломал, а я отчаянно воздвигала.

Дверь за моей спиной закрылась почти бесшумно, отрезая меня от внешнего мира. Комната встретила густым, приторно-сладким запахом вишни. Он был тяжелым, почти вязким. Сколько бы я ни вдыхала — воздуха все равно не хватало, чтобы насытиться им до конца.

Окна были плотно закрыты, и шум с улицы не проникал внутрь. Тишина стояла гробовая. Казалось, можно услышать, как густая струйка бежит по венам. Беспорядок цеплялся за взгляд из каждого угла: разбросанные книги, смятая одежда, опрокинутая чашка, из которой медленно растекалось темное пятно. Но сил привести все в порядок не было.

Я уже пропустила два занятия, а идти на оставшиеся не было ни малейшего желания. Упав на кровать лицом в подушку, выпустила на свободу все, что копилось внутри. Крик вырвался сам — резкий, надрывный. Он разодрал горло, сорвался в хрип. Все тело свело судорогой. Мышцы натянулись до предела, будто еще мгновение — и я действительно взорвусь изнутри.

А потом меня накрыла невероятная, звенящая легкость. Словно тело на секунду подняли в воздух и вытряхнули из него все самое мерзкое и тяжелое.

— Какая же ты мелкая, жалкая дрянь, — прозвучало у меня за спиной.

Не в мыслях.

В комнате.

Кайя.

Я подскочила так резко, что в глазах потемнело. Сознание будто споткнулось, отказываясь принимать происходящее.

Кайя парила в воздухе перед кроватью. Она улыбалась, как довольный хищник, оценивающий добычу. Ее кожа, казавшаяся мне прежде белоснежной, теперь отливала мертвенно-серым, словно была припорошена пеплом, и едва заметно пульсировала внутренним светом. Волосы текли по воздуху, как расплавленное серебро. И только глаза оставались прежними — холодными и всевидящими.

— Что глаза выпучила? — лениво наклонила ко мне голову Богиня, поднимая бровь.

— Как... — челюсть задрожала. — Почему... я тебя вижу?

— Во-первых, — она подняла указательный палец, — только посмей еще раз запереть меня в глубинах своего сознания.

Я непроизвольно попятилась к изголовью кровати. Пальцы сами собой сжались в кулаки. Впервые в жизни пожалела, что до сих пор так плохо владею оружием.

— А во-вторых, — она чуть отстранилась и приподняла голову к потолку, — Меггана в чем-то права.

Кайе было явно неприятно это признавать, но для меня эти слова прозвучали как снятие оков.

— Мы на одной стороне, и пора бы уже договориться.

— И как с тобой договариваться, если ты готова сожрать любого, кто подвернется под руку? — возмутилась я.

Ее глаза блеснули в луче света, пробившемся сквозь щель в шторах. Воздух вокруг стал тяжелым и осязаемым, как перед грозой.

— Потому что я голодная! — крикнула Кайя.

Шторы взмыли к потолку, будто их рванула невидимая рука. Холодный ветер хлестнул по коже, покрывая тело мелкой дрожью.

— Я почти сто лет скиталась между мирами! Искала тебя! Твоя глупая мать постаралась, а я чуть не угодила в поток, откуда уже не возвращаются!

Ее волосы разлетелись в разные стороны, а сама она начала расти, заполняя собой все пространство комнаты, заставляя меня впечататься в матрас. Я сдерживала дрожь, как могла, но прерывистое дыхание меня выдавало. Кайя приблизилась, и ее глаза стали для меня зеркалом, в котором я видела собственную ничтожность.

— И вы бы все передохли, как муравьи!

Я учуяла ее запах. Он смешивался с вишней в комнате и поначалу казался приятным, сладким. Пока не попал в горло. Меня скрутило. Кашель вырвался с такой силой, что в глазах снова потемнело. Горячая струя испачкала мои руки и подушки. Теперь в воздухе пахло еще и железом. Живот сжался, готовый отторгнуть все содержимое, но выходила только кровь. Слезы кололи глаза. Я задыхалась. Кровь не останавливалась. Комната поплыла и накрылась серой пеленой.

— Мой долг — защитить людей, закрыть этот чертов разлом... — уже спокойнее, почти буднично произнесла Кайя. — Нужно только найти... — последнее слова она произнесла одними только губами, отворачивая голову.

Ветер стих. Пространство снова сжалось до обычных размеров комнаты. Я попыталась встать с кровати и тут же рухнула. Пол встретил меня негостеприимно: удар разошелся по вискам и затылку противным, назойливым звоном. Я услышала, как Кайя тяжело выдохнула. Будто она возится с безнадежно больным ребенком.

— Закончила бы... сама... свой долг! — попыталась крикнуть я, собрав все силы. Вышло паршиво, сквозь хрип и кровь.

Богиня закатила глаза и опустилась рядом со мной на пол. Кончики ее пальцев коснулись лужи крови подо мной. Глаза на мгновение стали глубже и темнее. Она поднесла пальцы к губам и с нескрываемым, извращенным удовольствием облизала их. Испачканные губы разошлись в широкой улыбке. Мое лицо перекосило от отвращения, и это тут же выдало новую порцию крови.

Ее ладонь резко врезалась мне в лоб. Я чуть не рухнула обратно, но что-то невидимое и жесткое не дало мне пошевелиться. Тело словно пронзила молния. Каждый орган вспыхнул адской болью и тут же погас. Я даже не успела крикнуть, как все закончилось — только холодный, липкий пот покрыл кожу.

Пора бы уже привыкнуть к магии... — говорила я себе, поднимаясь на ноги и заметно шатаясь.

— Закончила бы, — развела руками Богиня и с грацией упала в кресло. Языком она лениво слизывала остатки крови с губ, прикрывая глаза от удовольствия. — Если бы меня не убили.

Слабость одолевала меня, но я нашла силы судорожно сорвать с себя куртку, затем рубашку, швырнув их под ноги. Дрожащими руками схватила первую попавшуюся ткань и яростно, до красноты, растирала кровь с груди и живота. Будто она была чужой, ядовитой. Внутри меня переполнялась бочка: злость, отвращение, обида. Тяжелый воздух медленно наполнял легкие, успокаивая нервы. Я, как могла, взяла себя в руки.

— Ты сказала, что была между мирами. Что это значит? — спросила я, смахивая с кровати все, что испачкала.

— Вы не знаете про источники магии? — насмешливо спросила Кайя, поворачивая ко мне голову.

Мне вдруг показалось, что Кайя не старше Рейнара или даже меня. Во сне она была другой, величественной и далекой.

— Ты про чашу с кро... — я не успела даже закончить, а Кайя тут же залилась громким, звонким смехом, хватаясь за живот.

Я почувствовала себя глупой.

— Что смешного?

— А то! — громко отчеканила Богиня, постепенно останавливаясь. — Эта чаша... Нет, начнем с того, что источника два. Темные и светлые души. Изначально — это души Богов. Но теперь и души магов. Мёртвых, естественно.

Она сложила ногу на ногу и внимательно разглядывала книги на моем столе, как если бы они были занимательным чтением.

— А что с чашей? — спросила я.

В голове заметались мысли, пытаясь сложить разрозненные факты в единую картину. Я уселась на край кровати и прижала окровавленную подушку к груди, надеясь, что она скроет бешеный стук сердца и хоть как-то поможет унять легкое головокружение. По спине прошли неприятные мурашки. На руку упала тяжелая капля пота. Казалось, передо мной весь мир замер, давая возможность подумать как следует.

— Эта чаша — не более чем древний ритуал, — вмешалась в мои размышления Кайя. — Раньше была традиция: осушать Бога после смерти и наполнять чашу его эссенцией. На случай, если найдется новое тело. Сосуд.

Сначала меня передернуло. Я живо представила, как Бога выжимают, как грязную тряпку, чтобы не оставить в мире даже маленькой капли его силы.

— Томпсон, — произнесла я почти шепотом, вспоминая наш с ним первый разговор.

— Да, Томпсон стал первым сосудом, — спокойно говорила Кайя, оценивающе смотря на мои мучения. — Потом еще двое. Но мальчик слишком быстро оказался без головы.

— Значит, Томпсон — Бог?

— Можно сказать и так.

Мой мир в который раз терпел болезненную перестройку.

— Почему ты голодная?

— А ты попробуй сто лет полетать по миру... — Кайя лениво водила пальцем в воздухе. — Смотреть, как нарушаются клятвы, не выплачиваются долги, — ее глаза сверкнули древней, первобытной яростью, — и не иметь возможности прийти за платой!

Значило ли это, что Кайя ведомая своей силой? В мыслях родилось сомнение: может, она и не хотела никого убивать, но магия требует. Я ведь тоже поддавалась на эти желания.

— Голодна ты или твоя магия? — задала я главный вопрос.

— Я и есть моя магия, — отрезала она.

Теория рухнула, не успев сложиться. Но все остальное, сказанное Богиней, аккуратно ложилось по полочкам, рисуя полную картину того мира, в котором я теперь была постоянным гостем. Оставалось только понять: как накормить голодную Богиню, никого не убив.

Я посмотрела на Кайю. Она буравила меня взглядом, словно читала мысли, и хищно улыбалась.

— Твой красавчик идет. Чувствуешь? — кивнула она мне в сторону двери. — Оставлю вас наедине.

Она махнула рукой — как королева поверженному воину — и начала растворяться. Тихо. Медленно. Словно ветер развеял серый пепел.

— И как к такому привыкнуть… — выдохнула я в пустоту.

*****

— Элира!

Дверь распахнулась прежде, чем я успела даже пискнуть. Рейнар влетел в комнату и решительно направился ко мне.

— Пора поговорить!

— Пора запереть для тебя вход! — огрызнулась, отступая к окну.

Я выставила перед собой тяжелое кресло, как щит. Пальцы впились в его спинку. Кайя сказала, что оставит нас наедине... но доверять ей — значит добровольно шагать к обрыву. Я набрала полную грудь воздуха. Рейнар был уже на расстоянии вытянутой руки.

— Я же сказал — я не боюсь. Мне плевать на твою... кто бы там у тебя ни жил, — в его голосе дрожала злость и обида.

— Я не просто так прошу тебя не подходить. И ты прекрасно знаешь причину!

Холод.

Пустые глаза.

Отсутствие дыхания.

Серые, вздувшиеся вены.

Эти жуткие картины на мгновение легли поверх его живого, тёплого лица. Кровь закипела. Пальцы заныли. Колени предательски дрогнули.

— Лира... — Рей потер переносицу. — Я же сказал...

— Да! — перебила, сорвавшись на крик. — И я сказала! Хочешь жить — держись подальше!

Ребра распирало от боли. Я начала влюбляться в этого человека. Мы так сблизились. А теперь... теперь я становилась его погибелью. Меня так тянуло к нему и так яростно отталкивало одновременно. Эти противоречивые желания могли разорвать меня надвое.

— Не смей отказываться от меня! — крикнул Рей, грозя мне пальцем. Но в его черных глазах была не угроза. Приказ.

Я бы хотела...

— Пока я не контролирую... это... — глаза опустились на ладонь. Обычную. Почти. На секунду мне почудилось проклятое красное кружево под кожей, и дыхание перехватило. — Я буду отказываться от тебя.

Сжала кулак и отвернулась к окну. Там солнце освещало двор. Ветер играл в листве деревьев. Слуги бегали по своим делам, ученики прогуливали уроки.

Мир жил — без нашей трагедии.

— А я не собираюсь, — тихо сказал принц и сделал шаг вперед.

Я машинально отскочила и уперлась спиной в холодную стену.

— Лира...

— Нет.

Я спрятала руки за спину, будто это могло что-то изменить. Рей был напряжён до предела. Вены надулись на шее и руках, челюсть сильно сжалась, губы побелели. Я осматривала его с ног до головы. Только сейчас заметила: он мокрый. Рубашка прилипала к телу, с волос падали мелкие капли, медленно стекая по лицу и шее. Во мне разгорелся знакомый огонь. Как раньше. Всего на мгновение, потому что следом пришел запах его магии.

Не сейчас. Нельзя!

— Я буду учить тебя, — предложил Рейнар, и его глаза просияли.

— Нет.

— Почему?!

— Потому что я не стою под водопадом, как ты... — тихо сказала я, словно признаваясь в преступлении. — Во мне сила Бога.

Глаза принца на секунду округлились. Но он не собирался сдаваться.

— Пусть так, — неуверенно начал он. — Твоя мама поможет. Она же в курсе?

— Рей, мне никто не поможет. Здесь я сама по себе...

Голова безнадежно опустилась. Сказав это вслух, я в полной мере ощутила свое одиночество.

Обречена.

Нести долг, суть которого не знала до конца. Бороться с голодом Кайи и с ней самой. Разбираться с магией самостоятельно. Ни один учитель в школе никогда не сталкивался с таким случаем. Томпсон был у меня на примете, но я сомневалась, что он вообще в курсе, что сам является Богом.

— Скажи, что делать. Я буду помогать, — не унимался принц, делая маленькие, осторожные шаги ко мне.

— Если бы я знала... — в горле образовался ком, и все тело напряглось, чтобы сдержать слезы. — Ты сказал, что придёшь вечером. Солнце еще не село... — прошептала я, смотря в пол.

— Освободился пораньше.

Его руки упали мне на плечи и я невольно вздрогнула.

— Или сбежал?

— Или так.

Неужели Кайя пошла на уступки?

Я не ощущала покалывания в пальцах. Почти не чувствовала голода. Не находила в себе и следа чужого присутствия. Позволила себе расслабиться. Медленно и осторожно.

— Если ты станешь монстром, я тоже им стану, — прошептал Рей, и я ощутила его горячее дыхание у себя на шее. Опьяняющее тепло. Он обнял меня за талию и прижал к себе. Крепче с каждой секундой. Я телом чувствовала, как разгорается его сердце и как срывается дыхание, как его руки не желают меня отпускать. Я тоже не хотела.

Слезы вырвались с тихим всхлипом. Обняла его в ответ. В кулаках сжимала ткань его куртки, притягивая еще ближе, хотя между нами не осталось и миллиметра свободного пространства.

Хотела раствориться в нем.

Остановить время.

Чтобы Кайя не возвращалась.

Чтобы не было долга.

Темных.

Ника.

Никого.

Только мы.

Хотела чувствовать его тепло и запах.

Слышать его сердце.

Забыть обо всем и просто быть.

Его мягкие губы коснулись моей шеи, оставляя нежный, обжигающий поцелуй.

— Лира... — шепнул Рей, и я закрыла глаза, — я никогда не откажусь от тебя.

— Рей... — так же тихо ответила я, — я опасна для всех, у кого есть хоть капля магии...

— Тогда я положу к твоим ногам всех магов. И упаду сам.

Это было больше, чем просто «я люблю тебя». Солёные реки текли без остановки, обжигая губы. Сердце разрывалось от благодарности и животного страха. Рейнар чуть отстранился, и его ладонь нежно обняла мою щеку. Его глаза отдавали грустью и абсолютной преданностью. Губы слегка приоткрылись.

Я не могла больше ждать момента. Возможно, это наш последний спокойный день. День, когда я его не убью. И поцеловала его первой. Неловко. Почти по-детски. Но Рей тут же взял инициативу и углубил поцелуй.

Горячий воздух.

Страсть.

Осознание — что это может не повториться.

Рей крепко держал меня за талию и шею. Я почти рвала на нем рубашку. Жар разливался по низу живота, заставляя забыть о страхе и просить большего. Сердца встречались в каждой клетке. Дыхание стало рваным, горячим.

Глухой хруст ткани заставил меня на секунду замереть. Пальцы Рейнара сжались слишком сильно, и тонкая рубаха треснула по шву. Принц бросил короткий взгляд на ткань, по которой медленно расползалось красное пятно. Кровь проступала сквозь ткань, пачкая и его мокрую рубашку. Но он смотрел только в мои глаза.

Его рука потянулась к шторам, и одним махом он задернул их наполовину, погружая комнату в полумрак. И снова вернулся к моим губам. Уже нежно. Аккуратно. Будто я была фарфоровой куклой, которая вот-вот разобьётся.

— Откуда кровь? — сквозь поцелуй спросил принц, прижимая меня к стене.

— Будем считать... что это плата за непослушание, — тяжело дыша, ответила я почти шепотом.

Руки Рейнара медленно и нежно спускались по моему телу.

Шея.

Грудь.

Талия.

Дыхание застыло, и внизу потянуло еще сильнее, обжигая изнутри. Я была готова сгореть дотла. Мир плавился. Я чувствовала желание Рейнара. Его шея, плечи, торс напрягались под моими руками. Он сдерживал себя изо всех сил.

Что будет, если я позволю?

— Прости... — выдавил Рей, резко прерывая поцелуй.

— Что...?

Принц чуть отстранился и тяжело положил голову мне на плечо. Я запустила руку в его мокрые волосы.

— Нельзя... Не сейчас... — задыхаясь, говорил Рейнар.

Я только кивала.

И вправду — нельзя. Через пару дней свадьба. А это значит, что меня будут проверять на невинность. И если узнают правду, брак аннулируют без разбирательств.

Рей сделал пару шагов назад. Оперся на спинку кресла, снял свою куртку и протянул ее мне, чтобы я прикрылась. Он по-прежнему не смотрел ниже моей шеи. И моя благодарность не знала границ.

*****

Я облокотилась о край ванны, смывая с груди запекшуюся кровь. Вода быстро мутнела, окрашиваясь в бледно-розовый. Тонкие струйки стекали по коже, одновременно щекоча и обжигая.

Мое тело все еще помнило близость Рейнара. Его поцелуи. Его руки. Внизу живота тянуло сладкой, липкой тяжестью, от которой становилось неловко даже перед самой собой.

— И что нужно сделать? — спросил Рей.

Он лежал на кровати, свесив ноги. С рубашкой он попрощался, чем не только смущал меня, но и не давал погаснуть тому пламени, которое нас недавно пожирало. Свет из окна ложился на его плечи, подчёркивая рельеф напряжённых мышц.

— Нужно... ее накормить, — слова прозвучали глухо. Я замерла, глядя на свое отражение в воде — расплывшееся, тревожное. — Может... через руны? Это ведь тоже магия.

— И как ты себе это представляешь? — в голосе принца проскользнула осторожная насмешка, смешанная с сомнением.

Я вытерлась полотенцем и накинула чистую рубашку. Его рубашку. Ту самую, в которой однажды сбежала из его комнаты и так и не вернула. Мария застирала ее и оставила на полке в ванной. Сейчас она оказалась как раз кстати.

Влажные штаны мягко сползли на пол. Ткань коснулась бедер — длинная, теплая, хранящая остатки его запаха. Или это моя кожа уже намертво впитала его аромат?

— Рунами можно напитать предметы, — продолжила я, стараясь говорить ровно. — Может, я смогу вытянуть магию из них.

Чем больше я об этом думала, тем правильнее казалась эта идея. Если получится хоть немного утихомирить голод Кайи — это будет моя маленькая победа.

— У меня есть несколько вещей, — сказал Рей после небольшой паузы. — Вечером занесу.

Когда вышла к Рейнару, он замер. Его взгляд медленно скользнул по мне сверху вниз, и в комнате снова стало жарко. Щеки предательски покраснели, и я отвернулась, пинком отправляя испачканное постельное белье в ванную.

— Вечером приезжает отец.

— Переживаешь? — Рей приподнялся на локтях и не сводил с меня глаз. Я чувствовала этот взгляд даже спиной.

— Да. Немного...

В груди неприятно кольнуло. Я боялась, что отец возненавидит меня.

За то, кем стала.

За ту жертву, на которую пошла Меггана.

Где-то глубоко я верила, что он все еще любит меня. Но страх быть отвергнутой побеждал в любом внутреннем споре.

— Эй... — теплые руки Рейнара легли мне на талию.

Вздрогнула — скорее по привычке, чем от испуга.

— Не бойся, — прошептал Рей, и его дыхание прошлось по моей спине. — Все будет хорошо. Он же твой отец.

Я закрыла глаза и позволила себе расслабиться. Рей поцеловал меня в макушку и крепко прижал к себе. На секунду весь мир перестал существовать. Тишина окутала нас с головой, и только наши сердца отдавались гулким эхом в ушах.

— Что, если я и ему сделаю больно? — прошептала я.

— Этого не будет, — ответил Рейнар слишком спокойно.

— Это не просто магия. Это сила. Это... голод.

Слово повисло между нами. Наши сердца пропустили удар одновременно.

— Значит, будем кормить, — нахмурился Рей.

Я невольно усмехнулась.

— Она не ручной зверь.

— Любую силу можно подчинить. Нужно только найти подход.

Мне так хотелось ему верить. Развернувшись, я провела ладонью по его щеке. Так хотелось потянуться за поцелуем. Но сдержалась.

Рейнар напрягся.

Я — следом.

В мыслях, едва уловимо, появилась она. Кайя. Она не стремилась забрать контроль. Молчала. Но я физически ощущала нарастающий голод. Богиня сдерживала себя из последних сил.

Я отошла к столу и схватилась за книгу с рунами. Пальцы дрожали — от усталости, от нашей близости и от страха, что не успею.

— Нужно начинать... Она еле держится...

— Твой Бог? — растерянный взгляд принца не давал мне покоя. Он погрузил меня в мир магии. А я погружала его в мир Богов. И в моем мире было куда больше крови.

— Кайя.

Имя прозвучало почти шепотом. По коже словно прошлись миллионами маленьких иголок. Я вцепилась в книгу, боясь двинуться.

— Лира? — Рей оказался слишком близко.

Я прислушалась.

Тишина.

Мое сердце.

Мое — и его.

— Уходи, — сказала я твердо. — Оставь у двери все, что не жалко. И не заходи.

— Я...

— Не. Заходи.

Во мне больше не было страха. Руки перестали дрожать. Спина выпрямилась, готовая к любому удару. Я понимала, что нужно делать, и решительно шла к цели. Рейнар тихо кивнул и вышел из комнаты, плотно закрыв за собой дверь.

— Терпи, Кайя, — прошептала я.

Опустила взгляд на ладонь. На мгновение проклятое кружево вспыхнуло цветом.

Слишком быстро, чтобы быть уверенной. Слишком ясно, чтобы отрицать.

— День будет долгий.

*****

Я наглухо закрыла все окна. Рейнар оставил у двери несколько кинжалов, пару мечей и обычные ножи. Я разложила их на столе, а саму дверь для верности подперла тяжелым креслом.

На всякий случай.

Пальцы неприятно покалывало. Красные узоры медленно ползли по ладони, захватывая кисть.

— Кайя... — шепнула я. В груди поселилась хрупкая надежда, что все получится. — Пожалуйста...

Коснулась первого кинжала. Рукоять обдала ладонь жаром. Вены мгновенно окрасились в багровый цвет и поползли выше по руке. Впервые мне показалось это красивым, завораживающим.

Голод отозвался во рту тошнотворным медным привкусом. Где-то в глубинах сознания я услышала, как кричит Кайя. Бешено, разрывая связки, но пока еще далеко, вне моей прямой досягаемости.

Кинжал на секунду вспыхнул тёмно-синим цветом и погас. Я почувствовала во рту резкий вкус серы.

Магия Рейнара.

Она текла по моим венам, густая и тяжелая, наполняя меня чужой, но такой желанной жизнью. Желудок благодарно сжался, требуя еще.

Крик Богини отозвался эхом. А потом я ощутила ее совсем близко. Словно смотрела ее глазами. Моя рука потянулась к мечу. Лезвие издало пронзительный звон, заполняя голову. Оно точно так же вспыхнуло и погасло, щедро делясь силой. Запах серы окутал меня с ног до головы, дурманя разум.

— Еще... Еще... — требовала Кайя.

Я физически ощутила, как ее когти скребут мне грудь изнутри, как острые зубы впиваются в вены, высасывая силу. Боли не было. Было извращенное наслаждение.

— Держи себя в руках. Прошу! — сорвалась на крик, когда все вокруг накрыла плотная красная вуаль. Голод медленно отступал. Бешеные крики Богини стихали. Я ощутила контроль над телом, над мыслями, над магией.

Впитав еще два кинжала, смогла четко ощутить, как покалывает ладонь, когда энергия проходит через пальцы. Я проследила весь ее путь по венам: он вел к глазам, отчего они наливались кровью. А потом магия разошлась по всему телу, меня будто укутывали в тяжелое, теплое покрывало.

Так легко.

Спокойно.

Тихо.

И так... приятно. Приятно ощущать эту силу. Даже отголоски голода теперь были приятными. Даже мысль о том, что я могу, точно так же, как и эти мечи, выпить кого-то до последней капли, рождала хищную улыбку.

— Ты как? — спросила я, когда последнее оружие вернулось на стол. Лезвие одного из ножей жалобно треснуло. Магия разошлась по телу. Голода уже давно не было, но едкий запах серы все еще касался губ.

— Лучше… — облегченно выдохнула Кайя.

— Рада, что сработало, — довольно улыбнулась я.

Красные пути медленно спустились вниз. Кружево впитало их в себя и растеклось, не оставляя следов на коже.

— Пора договориться, — шепнула я, поднимая голову к потолку.

Теперь я ощущала магию каждой своей клеткой. И мне нравилось это могущество. Комната вдруг показалась мне тесной. Темнота — манящей. Я двинулась к окну, чтобы впустить воздух, но ноги предательски подкосились. Я тяжело рухнула на пол. Из носа потекла кровь, капая на ковер темными пятнами. Голова закружилась, мир поплыл.

— Не думай, что ты контролируешь меня. Этих крох недостаточно. Мне нужен пир, — голос Кайи заскрёб в горле, вибрируя властью и злобой. — Мы договоримся. Но на моих условиях.

Ее смех бил меня, как хлыст.

— Ошибаешься... — прошептала я.

Найдя в себе силы, я встала. Пол уходил из-под ног, делая каждый шаг нереальным. Свечи на столе вспыхнули сами собой, и их резкий треск отозвался болью в висках.

— У нас одна цель! — сорвалась я на крик. Кровь текла по губам. — Хочешь ты или нет... — я почти задыхалась, — но это ты просишь у меня помощи!

Яростный рёв Кайи взорвался в голове. Руки коснулись холодной стены, пытаясь успокоить бешеный пульс. Я распахнула шторы, впуская солнечный свет. Он наполнил комнату теплом, но перед глазами все еще плыло. Заметила, как за окном проходящие люди останавливаются и смотрят на меня.

— Лира!

Голос Рейнара заставил меня резко обернуться. Комната опасно качнулась.

— Все хорошо! — крикнула я, нервно усмехнувшись. — Получилось!

Почти...

— Впусти меня! — требовал Рей, и его кулак глухо ударил о дверь. Удар отозвался болью в моих мозгах.

— Дай мне время.

Я сползла по стене вниз. Пальцы вцепились в волосы. Вдыхала носом, выдыхала ртом. С каждой секундой сердце успокаивалось. Головокружение отступало. Ноги крепли.

— Ты все еще слабая... — Кайя была рядом в выжидательной тишине.

— Не свалишь — запру тебя в глубокой темной тюрьме, — сердито прошептала я.

Она лишь посмеялась. Но спорить не стала.

— Пока что я сыта... — злобно прошептала Богиня, отступая в темные уголки моего разума. — Но это только пока.

Я неслась по коридорам, сбивая все на своем пути. Отец подъезжал к замку.

Слезы текли по щекам, и ветер тут же сносил их. Кто-то что-то кричал мне вслед, но я не слышала их голосов. Только свое резвое сердце, которое отдавалось гулким эхом в ушах и горле. Дыхание сорвалось с привычного ритма. Воздух становился горячим в легких и обжигал все тело, вырываясь наружу почти кашлем.

Я выбежала в сад. Десятки глаз обратились ко мне. Услышала, как по их венам течёт магия. Запахи смешались в единый, дурманящий напиток. Но меня не волновали они. Голода не было.

Пока что.

По узким дорожкам выбежала к воротам, которые все еще были закрыты. Вальтер и Меггана, в окружении нескольких слуг, стояли рядом, обмениваясь напряжёнными, полными скрытой тревоги взглядами. Рейнар стоял напротив них. Он смотрел на меня с лаской и теплом.

Я остановилась. Кашель всё-таки вырвался наружу. Меня все еще преследовали запахи сада, но сейчас к ним добавились еще три аромата. И запах серы был самым сладким и манящим из них.

—... с каких пор, Мег? — донесся голос Вальтера.

— Я была еще девчонкой, — холодно отвечала мачеха, не смотря на короля.

— Все мы были детьми тогда, но знали за что сражаемся!

— Что ты хочешь от меня, Вальтер? — злилась Мег, а потом ее серые глаза наши меня и она замолчала, тихо мне улыбнувшись. Вальтер обернулся и его грудь медленно поднялась вверх. Я облизнула пересохшие губы, когда кашель чуть успокоился. Тяжело дыша, подошла к мачехе и королю.

— Как дела, Эли? — улыбнулась Мег. Ее черные волосы блеснули в свете заходящего солнца.

— Хо... хорошо... — пыталась отдышаться я.

— Что скажешь про... — Вальтер приставил палец к виску, изображая сумасшествие.

Мои брови возмущенно поползли вверх.

— Он думает, что ты сумасшедшая, — сказала мне Кайя и захихикала, как довольный, злой ребенок.

— В полном порядке, — холодно ответила и отвернулась, сложив руки на груди.

Рейнар приближался. С каждым его шагом запах серы, смешанный с шоколадом, становился все ярче, заполняя мои мысли, легкие, сердце. Во мне рождалось желание. Желала не его тела. Я жаждала его магии.

Я подскочила на месте, когда непонятно откуда раздался торжественный шум барабанов.

— Его Величество, король Тарвелда — Фредрин из дома Эльдрант!

Ворота медленно и бесшумно раскрылись, впуская темноту густого леса. Первыми выехали две черные лошади. Верхом сидели советники отца. Их измученные лица умоляли о подушке и сладком сне. Следом вышла лошадь отца. Темнота медленно вырисовывала его силуэт. Лицо. Руки. Улыбку.

Слезы вырвались без предупреждения.

Папа.

Светлые волосы слегка выгорели на солнце. На носу и щеках едва заметны веснушки. Уголки глаз тронула мелкая сеть морщин. Но глаза были живыми, ясными — теми самыми звездами, которые я так люблю. И улыбка... самая светлая на всем белом свете. Именно она дарила мне спокойствие в самые тяжелые дни.

Путники спешились.

Вальтер был первым, кто подошел к отцу.

Я не смела приблизиться.

— Рад тебя видеть! — улыбнулся Вальтер и заключил друга в крепкие объятия.

— А я-то как рад! — засмеялся отец, и в порыве радости ноги Вальтера оторвались от земли.

Папа был не просто здоров. К нему вернулась былая сила. От этого моей улыбке не было конца.

— Дорогой, — Меггана обняла мужа и нежно поцеловала в щеку. — Наконец-то ты здесь...

Я видела любовь в их глазах. Впервые. Каждое движение говорило: они любят друг друга так искренне, как никто другой на свете не может.

Все внутри застыло, когда взгляд отца встретился со мной. Он осматривал меня с ног до головы. Будто видел впервые. Улыбки больше не было на его лице. В глазах не было той привычной ласки и тепла. Я больше не была его маленькой принцессой.

Глупой дочуркой.

Любимой дочерью.

Сердце так сильно сжалось от боли, что руки невольно впились в ткань рубашки до хруста. До хруста собственных костей. Я готова была кричать. Но ни один звук не покинул горла. Мне хотелось броситься в эти объятия. Но ноги не двигались. Они стали камнем.

— Лира... — голос Рейнара за спиной вытянул меня из омута.

— Он меня не узнает? — сквозь слезы прошептала я.

Рей не ответил.

Отец сделал несколько неуверенных шагов в мою сторону. Меггана мягко остановила его и что-то шепнула на ухо. Глаза отца расширились от удивления. Он сорвался с места, и вот он уже рядом. Тянет ко мне руку. Она дрожит. Как и я.

— Пап? — неуверенно произнесла я.

— Уже так темно, — начал отец, и в его голосе дрогнула нотка смущения, — А у твоего старика совсем плохо со зрением.

И я сорвалась с места. Вцепилась в его плечи и крепко прижала к себе. Отец, как всегда, пах еловым лесом. И этот чистый аромат перебил все запахи магии, которые плотно сидели в носу и мыслях. Я услышала, как радостно, ровно бьется его сердце. И мое собственное заплакало от облегчения.

Он помнит! Помнит! Просто не разглядел!

Меня накрывало счастье. Эмоции выплёскивались через край. Кричать и смеяться — все, что мне сейчас хотелось.

— Я так скучала, папа! — выкрикнула, уткнувшись лицом в его плечо.

Отец крепко обнимал меня, и все проблемы остались позади.

Нерешенные?

Пусть.

Зарылась от них в плече отца. Мне снова пять. Семь. Восемь. Он снова рядом. Укрывает меня от всего мира. Защищает от всего плохого. Мое сердце поили сладким вином. Мысли испарились. Боль. Обида. Злость. Все пропало.

— И я скучал, Элира.

Отец отстранился, снова внимательно осматривая меня. Ему не нужно было говорить. Глаза говорили куда больше.

— Ты так выросла. Так изменилась, — слезы навернулись на его глаза.

Я тихо всхлипывала, кивая.

— Он еще не знает, чем твоя мамаша пожертвовала, чтобы просто быть рядом, — голос Кайи врезался в мое сознание на огромной скорости.

Сердце ушло в пятки. Глаза мигом высохли. Время замедлилось. Воздух морозил внутренности. Обернулась на Рейнара. Он мило улыбался, смотря на нас с отцом. Меггана стояла в нескольких метрах позади и нервно перебирала пальцами.

Не сказала. Но скажет. И что тогда? Отец обрушит на меня весь свой гнев? Откажется от меня? Что будет?

— Эли? — отец слегка потряс меня за плечи, возвращая в реальность.

— Да... — потерянная, я не спешила выходить из картины смертельного будущего.

— Идем в дом.

Отец улыбнулся и подошел к Рейнару.

— Рад видеть тебя, Рей, — отец пожал ему руку. — В последний раз ты был совсем крохой. Сколько же прошло лет? — легкая, приятная грусть коснулась его сердца.

Рей улыбался, держа спину ровно, искоса поглядывая на меня.

— Ты точная копия своего отца в молодости! Эш, ты погляди! Вырастил свою копию? — отец засмеялся и двинулся в сторону замка.

Я еще несколько секунд не двигалась. Радость сменилась липким волнением и тяжелым ожиданием.

Рей вернулся за мной. Обеспокоенно заглянул в мои глаза. Вопрос всплыл в моей голове раньше, чем он его произнес.

— Она не рассказала? — шепнула я.

Первый шаг дался тяжело, словно выбираясь из болота, а меня все тянуло на дно. Руки безвольно опустились вдоль тела. Из меня вырезали все живое и светлое, что только могло быть и что могло еще родиться.

Рей обнял меня за плечи.

Сера.

Теперь он будет пахнуть только так.

Сглотнула.

Магия манила меня. Контролировать себя пока было легко. Но это закончится.

Все это скоро закончится.

*****

Я шла более уверенно, когда мы добрались до сада. Рейнар был рядом и порой касался моей руки, вопросительно поглядывая. Я коротко кивала.

Отец и Меггана шли под руку, улыбаясь друг другу. Вальтер шел впереди всех, время от времени грозно оглядываясь на мачеху и на меня.

Я стала угрозой.

Для него.

Для его сына.

Для его континента.

Он смотрел на меня так же, как смотрел на Меггану в день их свадьбы.

Убийственно.

Я сжала уголок куртки и повернулась к принцу.

— Я думаю, что твой отец захочет отменить свадьбу.

— Чего... — Рейнар на секунду замедлился. Его рука дрогнула.

— Он так смотрит на меня...

В сердце будто вонзили кинжал и медленно провернули.

— Что ж... — вздохнул принц, — этому не бывать. На следующей неделе ты станешь моей женой. Точка, — он сказал это с такой серьезностью, что теперь крепко взял меня за руку.

Его магия слегка уколола мою ладонь.

Не сейчас...

— Какое славное было бы приветствие для твоего папеньки, — прошипела Кайя.

Я увидела ее ехидную улыбку перед внутренним взором и мысленно сорвала с этого лица кожу. Мне было бы очень приятно сделать это не только в мыслях. Злая усмешка разошлась по моим губам. На секунду стало страшно от собственных мыслей.

— Ты теперь такая. Сила кружит тебе голову. От себя не уйдёшь! — безумно рассмеялась Кайя, пропадая в затворках моего сознания.

«Душа формируется в восемнадцать. И только тебе выбирать, кем быть».

Неужели я стану той тьмой, которой боялась в детстве?

Мы не пошли в столовую. Не остановились в кабинете Вальтера. Мы шли в ту комнату, где стоял мраморный стол с картой. Красные флажки за пределами континента. Я, лишённая рассудка. Мадам Рутт, которая теперь, вероятно, не впустит меня на свой урок. По спине прошел холодок.

Рейнар сжал мою руку крепче. Я оглянулась на него. Он напрягся.

Вспомнил то же, что и я?

— Почему мы здесь? Я не была на собраниях ни разу... почему сейчас? — шептала я.

— Твоя мачеха настояла на том, чтобы ты принимала участие.

Меггана.

Женщина, которую я считала злом. Боялась, избегала. А сейчас она стала для меня ближе, чем родной отец. Я была так слепа, что не видела, как она делала все для меня. Она дала мне частичку детства. Дала любовь, которую не мог дать отец из-за чар императора. Она приехала сюда, чтобы помочь мне пережить этот кошмар. Она давит на самого короля, чтобы я была в курсе всего. Сейчас я была ей бесконечно благодарна. Она единственная понимала, что именно мне придется бороться с Темными.

Мне.

Не армиям королей.

Не магам.

Мне.

Широкая дверь легко отворилась под руками Вальтера. Кабинет встретил нас пламенем свечей, ароматом цветов и ночным небом за окном. Вальтер встал во главе стола. Отец и Меггана — по правую руку от него. Рейнар — по левую. Я осталась стоять напротив Вальтера.

Он пытался не смотреть на меня.

Не со злостью.

Выходило так себе. И это меня разрушало. Он стал для меня недосягаемым, непроницаемым. Таким, каким я помнила его с раннего детства.

— Солариан не может предоставить нам даже треть своих войск, — начал мой отец с полной серьёзностью в голосе.

Я насторожилась.

Зачем нам войска? У нас один единственный Т е мный, Ник, и место, откуда они могут пробраться. Но ведь не пробрались... пока.

— Юный король держит чары. Но он юн, — развёл руками отец.

Все заметно напряглись, зная, что может последовать за упоминанием возраста короля. Но не я. Перевела взгляд на Рейнара. Он не смотрел в мою сторону. Меггана незаметно выставила ладонь: потом, тихо.

Вальтер повернулся ко мне спиной. Незнание накрывало волной тревоги, затягивая в пучину.

Кайя, ты в курсе? — мысленно позвала я Богиню.

— А что мне будет за информацию? — ее голос язвительно уколол сознание.

Я сжала кулаки. Челюсть напряглась. Мне уже хватало чужого запаха магии. А вот собственной хотелось бы избежать.

Выполнение долга — вот цена за информацию и покладистое поведение.

Богиня фыркнула, и всякий ее след исчез. Словно ее никогда и не было в моей голове. Паника начала расползаться по мыслям.

Кайя! — звала я ее.

В ответ — тишина.

— Чары запечатаны. Пока что, — голос Мегганы вернул меня в комнату. — За Тарвелд мы можем не переживать еще приличное количество времени.

Она скажет? — мысли бились друг о друга, заглушая все остальное. Я искала спасения во взгляде Рейнара, Мегганы, отца. Никто не смотрел в мою сторону. Руки начали дрожать.

— Примерное местонахождение разлома мы знаем.

— Только примерное? — грубый голос Вальтера ударился о стены, как молот.

— Да. Магам не стоит приближаться к разлому, — Мег вздохнула и осмотрела карту. Синий флажок опустился между Соларианом и Морвейндом. Где-то выше Шелкового перевала.

Глазами я проследила возможные дороги. Там сплошные непроходимые леса да болота. Там даже зверю опасно находиться.

Но о каком разломе шла речь? Не поэтому ли на стратегии мы так часто возвращались к болотам?

— И как решать?

— Я позаимствовал некоторые старые книги в запретных архивах Солариана.

Я задержала дыхание. Про это говорила Мег. Там все нужные мне ответы.

— Их доставят в твой кабинет, Эштор.

— Что-то узнал?

— Я бы так не сказал, — вздохнул отец, потирая переносицу, — В архивах сказали, что после смерти императора почти все было сожжено. В тех книгах, — отец на секунду замолчал, словно подбирал слова, — в них нет ничего такого, чего мы бы не знали. Ну или почти. И, — отец указал на синий флажок, — последнее место разлома обозначалось здесь. Но попасть туда будет непросто.

— Почему? — вмешался Рей.

— Разведка донесла, что болота высушены. Кто-то построил там крепость. И этот «кто-то» вполне может быть тем самым...

— Мы выполним долг! — голос Кайи неожиданно для меня самой подарил мне облегчение. Я была не одна. — Но сначала устроим пир...

Я услышала, как Кайя облизнулась. И мне захотелось сделать то же самое. Ярость, ненависть, предвкушение заполнили меня с ног до головы. Приятные мурашки прошлись под кожей, и хищная улыбка застыла на моих губах. Взгляд из-под бровей делал меня самым опасным хищником в этой комнате.

— Лира... — шепот Рейнара вырвал меня из сладких, мрачных мыслей. — Что с тобой?

Я покачала головой. Расправила плечи и опустилась на мягкий стул. Рейнар сел рядом. Его рука упала на мое колено.

— Все хорошо? Может, выйти? — в его глазах читалось беспокойство.

— Я контролирую себя, — дерзко ответила, что стало удивлением не только для принца.

— Мы не можем отправиться так скоро! — почти крикнула Меггана. — Наши дети женятся! Дайте им побыть обычными людьми!

Я склонила голову набок, потирая запястье. Глаза рисовали узоры на ковре.

— Я была права... — шепнула я, наклонившись к Рею.

Он не ответил мне. Резко вскочил и громко, грозно начал:

— Свадьбе быть, отец! Это даже не обсуждается!

Уверенность его голоса подарила частичку силы и мне. Я тихо выдохнула и гордо подняла голову на Вальтера. Он пожирал меня глазами.

Больно.

— Мы итак долго откладывали это событие, — мягко начал отец, — Народ ждет. Я тоже думаю, что не стоит откладывать. За неделю ничего плохого не случится.

Он легко положил руку на плечо короля. Тот резко смахнул ее, не сводя с меня глаз. Брови отца сошлись к переносице:

— Что с тобой, Эштор?!

— Твоя дочь не сядет на мой трон! — крикнул Вальтер, ткнув в меня пальцем.

Я оставалась спокойной и не двинулась с места. Ожидала именно этого — очередного разрушения моего мира.

— Что ты несешь? — сердился отец.

Он глазами просил помощи у Мег.

— Вальтер, ее магия не делает ее монстром...

— Делает, — перебил ее король и повернулся к другу. — Твоя дочь хуже Темного!

— Магия? — отец пал в замешательство, ожидая чего угодно, но явно не этого.

На несколько секунд комнату окутала тишина. В ней я слышала сердцебиение каждого. И мое захотело разорваться. Отец молча упал на стул, потеряв дар речи и возможность вдохнуть. Меггана присела рядом и тихо зашептала ему что-то на ухо.

— Монстр здесь не она, а ты! — нарушил тишину Рей.

Глаза короля полезли на лоб. Он хотел было что-то крикнуть, но вмешалась Меггана:

— Свадьба будет! Моя дочь сядет на твой трон! На этом тема закрыта!

Меггана облокотилась на стол, сверля взглядом карту. Глаза отца бегали от меня к Вальтеру, ища ответы.

Король не подходил близко ко мне. Держался на расстоянии. Но воздух между нами накалялся до предела.

— Твой Бог... внутри тебя... темный. Ты принесёшь смерть в наши дома! — прошипел Вальтер, грозя мне пальцем.

Отец вскочил и потянул друга за плечо. Тот отмахнулся. Рейнар встал между нами, расправив плечи. Мышцы напряглись. Кулаки сжались.

Я же сохраняла ледяное спокойствие. Прошлая я позавидовала бы этой выдержке.

Медленно поднявшись, положила руку на плечо Рейнара, склонила голову набок и мило улыбнулась.

— Мой Бог такой же темный, как ваша душа, ваше Величество.

— Что ты такое говоришь?! — вмешался отец.

Внутри меня вспыхнуло пламя, которое сложно было держать в узде. В нос ударил густой запах магии Вальтера, заглушив все остальные ароматы. Я физически ощутила, как его сердце бьется в моих руках. Пальцы приятно заныли от предвкушения. В этом момент милая и робкая Элира умерла, дав дорогу совершенно другому человеку: смелому, сильному, готовому сделать шаг в бездну и утонуть во тьме, если будет нужно. И эта Элира была самым опасным зверем. Кровожадным и голодным до мозга костей.

И мне это Элира начинала нравится.

— Вернёмся к более важным делам! — выдавила Мег сквозь зубы, сжимая кулаки под столом.

Отец обернулся к жене, молча задавая вопрос.

— Обсудим это наедине, — сказала Мег и подошла к Вальтеру. Она встала опасно близко к королю, и воздух вокруг них сгустился. — Наша дочь — твое единственное спасение. Ты сам это прекрасно знаешь. Так что, будь добр — вернись на свое место!

Я тихо выдохнула через рот, садясь на стул. Подушечки пальцев едва заметно покраснели. Магия просилась наружу. Рейнар присел рядом. Его глаза упали на мои руки, и он накрыл их своими, согревая холодную кожу.

— Рей... — еле слышно шепнула я.

— Я в порядке, — он наклонился к моему уху. — Если нужно, можешь взять немного.

Я не взяла. Не потому, что не хотела. Хотела. Но я не монстр, каким считал меня Вальтер. Я могу себя контролировать.

— Как мы подберемся ближе? — начал Вальтер недовольным тоном, игнорируя напряжение. — Если ты говоришь, что магам нельзя приближаться?

Я перевела глаза на Мег. Она смотрела на меня из-под бровей.

— Рейнар и Элира, — сказала она и выпрямилась, глядя прямо на короля.

— Мой сын не пойдет туда!

— Мне не пять лет! Я иду! — возразил принц.

Во мне что-то вдруг проснулось. Нечто приятное. От этого улыбка сама собой разошлась по лицу. Отец смотрел на меня и не узнавал. Страх, боль, непонимание — его верные спутники в этот вечер.

— Решено, — спокойно сказала мачеха, потерев ладони.

— Здесь решаю я! — возразил Вальтер. Его кулак громко ударился о край стола. Несколько свечей упали на пол и потухли.

— Здесь решаем все мы! — вмешался отец. — На кону не только твой дом. На кону миллионы жизней!

Я была рада, что отец не требовал ответов здесь и сейчас. Он встал на сторону своей семьи просто потому, что так было необходимо. Сердце довольно ударилось о ребра.

— Значит, решено, — повторила Мег. — Пока отложим подготовку к походу. Нужно думать о свадьбе. Можем закончить собрание.

Мег и отец тихо покинули кабинет. Я с каждым днем узнавала эту женщину с новой стороны. И она становилась для меня примером.

— Не смей причинять боль моему сыну, — грозно шепнул Вальтер, проходя мимо меня, и тоже вышел. Дверь громко захлопнулась, задув еще несколько свечей.

— «Мой Бог такой же темный, как ваша душа»? — смеясь, повернулся ко мне Рейнар.

Я усмехнулась в ответ:

— У каждого правителя руки по локоть в крови.

Вдруг я поняла, что уже думаю не о разломе, не о свадьбе, не о страхе, я думаю только о том, как это было — чувствовать чужую, пульсирующую магию в своих руках.

Приятно. Но мало. Хочу ещ е...

Я шла по густому болоту. Грязь тянула меня в свой омут, хватая за ноги. Руки цеплялись за сухие островки, земля забивалась в сапоги. Смрад не давал дышать полной грудью. Высокие деревья почти не пропускали света, а легкий туман окутывал землю. Вдали стояла каменная стена, на вершине которой ходили фигуры. За стеной виднелась башня замка, уходящая в кроны.

— Давай! Вперед! — кричала мне Кайя.

Я остановилась. Сил больше не было. Тяжелое дыхание переходило в надрывный кашель. Вонь отравляла легкие.

— Еще несколько шагов, Эльдрант! — командовала Богиня.

— Я не могу!

Пальцы укололо. Вены заполнились привычной обжигающей краской. Кружево окутало кисти. Магия проявилась в каждой травинке. Я забирала ее до последней капли. Зеленая трава в миг иссыхала, рассыпаясь в пепел. Силы вернулись.

Шаг.

Еще один.

Выбралась.

Упала на спину, ощущая плотную, твердую землю. Руки коснулись ее и осушили на расстоянии десятка шагов. Глаза окутала красная пелена. В груди родилось небывалое наслаждение. Я облизнула пересохшие губы. Глаза закатились от удовольствия.

— Вставай. Он рядом, — шепнула Кайя, и ее страх мгновенно передался мне.

Я подскочила раньше, чем в землю рядом со мной воткнулся меч.

— Моя, — с отвращением прошипел высокий мужчина в черном плаще.

Я сглотнула.

Вот она — смерть.

Его голубые глаза смотрели глубоко, видя не меня, а Кайю. Стало тяжело дышать. Он схватил Богиню за горло.

— Хва... хватай меч... — еле произнесла она.

Думать было некогда. Меч тут же оказался в моей руке. Магия наполнила клинок. Кайя громко вобрала воздух в легкие и зло оскалилась.

— Предатель... — шепнула она.

Меч загорелся, поглощая всякий свет, пробивающийся из крон деревьев. Невиданная мною раньше сила скользнула по венам. Она дарила насыщение. Такое сладкое. Манящее.

— Я заберу твою жизнь... — оскалилась я, выставляя меч перед собой. Острие тут же коснулось груди мужчины, и тот издал протяжный, хриплый вздох. Его пальцы потянулись к моему горлу.

— Осторожно... не дай кос...

Я очнулась, тяжело дыша. Сон рассыпался, оставляя после себя легкий запах болота и привкус силы на языке. Оглядела руки. Кружево медленно отступало под кожу.

— Что это, блядь, было? — шепотом выругалась я, выравнивая пульс.

— Ты просила информацию, — довольно произнесла Кайя, и ее когти погладили мое сердце, рождая желание сожрать того мужчину.

— Больше походило на воспоминание...

Я откинулась на спину, накрываясь одеялом с головой.

— Так и есть. В тот день я умерла, — с печалью сказала Богиня. — Просто немного изменила картинку для тебя, любимая... — последнее слово она протянула с таким отвращением, что, будь у нее физическое тело, ее бы вырвало.

Ответа не последовало, и Кайя скрылась в глубинах моего разума.

Думать о чувствах тысячелетней Богини?

Спасибо, лучше посплю. Подумаю о ней утром.

Солнце прожигало веки, нагревая одеяло. Тяжело вздохнув, я поднялась. Пыль танцевала в солнечных лучах. Вещи были разбросаны по комнате. Отсутствие Марии было налицо.

Как же я скучала по ней.

Приняв ванну, натянув форму и небрежно завязав волосы, я выскочила в коридор. Рей ждал у двери.

— Копуша... — улыбнулся принц и щипнул меня за щеку.

Он потянулся за поцелуем, но я ловко обошла его.

— Эй... — возмущенно протянул Рей, догоняя меня.

Я бы с великим удовольствием растворилась в его руках и губах. Но тогда не смогу нормально мыслить. А этого никак нельзя допустить. Контроль — вот мой спутник, которого я буду целовать, если потребуется.

Я возвращалась к занятиям спустя три дня. Магия будет на каждом шагу. Слишком много соблазна.

Страшно ли мне?

Еще как.

Но меня также манит ощутить эти запахи и утонуть в блаженстве.

— Элира Эльдрант, ты начинаешь мне нравиться... — протянула Кайя, погладив меня по голове. От этого становилось жутко.

В кого я превращаюсь?

— Как твой отец? — спросила я Рейнара, когда мы вышли в сад.

— Справится, — выдохнул принц, касаясь моей ладони. Он поднес ее к губам и нежно поцеловал. — Встретимся вечером на собрании.

От поцелуя по коже побежали мурашки, но новость о собрании тут же их перебила. Рейнар скрылся в толпе прежде, чем я успела открыть рот.

— Лира!

Нора.

Невольно я принюхалась.

Пусто. Магия еще не пришла к ней. Значит, она в безопасности рядом со мной.

— Я так переживала! — подруга заключила меня в крепкие объятия.

Стало так тепло и спокойно. Она всегда спасала меня своим присутствием.

— Прости... — протянула я, — Пока не могу рассказать тебе всего.

Нора недоверчиво покосилась на меня.

— Все уже в курсе, Лира... — ее голос надломился.

Все знают? Она не боится быть так близко?

Пульс участился. Ладони загорелись. Я сжала кулаки. Челюсть напряглась.

— Что именно? — сквозь зубы спросила я, отворачиваясь.

— К тебе пришла магия. Страшная, — Нора вцепилась ногтями в книгу. Та жалобно хрустнула.

— Не боишься быть так близко? — с ухмылкой спросила я. Желание поиграть с ней, как с жертвой, родилось неожиданно и так же резко пропало.

— Не боюсь, — уверенно сказала Нора и положила руку мне на плечо.

Я искоса глянула на подругу и легко улыбнулась.

Ещ е один верный человек рядом?

Как и ожидалось, мадам Рутт не пустила меня даже на порог. Я пыталась попросить прощения, объясниться. Она просто захлопнула передо мной дверь.

— Н-да...

Я облокотилась о холодную шершавую стену и медленно сползла вниз.

— Привыкай, что большинство будет отворачиваться от тебя... — сказала Богиня, словно присаживаясь рядом.

И как быть?

— Жить...

Все, что еще держалось, рухнуло.

Может, это была я? То, кем всегда была?

Я бы не удивилась. На мои плечи упал слишком тяжкий груз.

Я, мать вашу, обещанная будущему королю. Вс е! Вот чего от меня ждали.

Но судьба решила, что этого мало, и подкинула мне подарки:

Вышвырнула из родного дома.

Окунула в магию, чуть не убив.

Влюбила в принца, подсовывая Ника.

Наградила Богиней долга.

Делает так, что от меня отворачиваются.

Вскоре будет и шестой подарок — гнев отца?

Думая обо всем этом, я не ощущала грусти, тяжести или предательства.

Нет.

Смирение — единственный верный путь.

Глухие шаги эхом расходились по коридору. Из-за угла вышла фигура в черном плаще и глубоком капюшоне. Едва уловимый сладковатый вкус родился на языке. Мне не нужно было видеть лица.

Я знала, кто идет.

Медленно поднявшись, спрятала руки за спину. Пальцы привычно покалывало, рождая интерес и легкий голод. Довольная улыбка появилась незаметно. Голова чуть опустилась вниз. Теперь я смотрела из-под бровей, ощущая, как по венам медленно, но верно поднимается магия.

— Я думала, ты на границе, — с наигранным дружелюбием сказала я, когда фигура оказалась в нескольких шагах от меня.

Ответа не было. Но я уже ощущала ее сердце в своих руках. Оно билось так быстро. Так приятно.

— Дыши глубже, — нежно посоветовала, облизнув губы.

Хищник во мне просыпался с каждой секундой, опьяняя разум, тело и магию. Я уже не думала, что хорошо, а что плохо. Я желала ее сладкую силу. Желала ее жизнь. Богиня внутри меня сидела тихо и наблюдала с довольной улыбкой, скаля зубы.

Левый кулак расслабился. Я перебирала пальцы в воздухе, ощущая невидимую магию собеседницы. Вкус уже достиг желудка, осталось только коснуться, чтобы насытить свой голод.

— Ну же, Алисандра... — злая улыбка расширилась. — Не хочешь поговорить со мной?

Мелкими, медленными шажками, чтобы не спугнуть добычу, я шла навстречу. Магия стремилась коснуться глаз, но я не позволяла. Нельзя, чтобы она убежала раньше времени.

— От нее несет смрадом... — огрызнулась Кайя, и я насторожилась. Замерла на месте, разглядывая коридор и сад за окнами.

Никого.

— Как далеко ты была от Шелкового перевала? — сердито спросила я.

«Это ты пряталась по углам с Ником!» — слова Рейнара всплыли в голове, и осознание пришло слишком быстро.

Девушка молчала. Закрывалась одной рукой, вторая уже держала рукоять меча. Ее сердце разрывалось от страха. Она старалась не дышать.

— Как далеко?! — крик вырвался сам по себе.

Ноги уверенно несли меня навстречу. Руки, одетые в прекрасное красное кружево, уже не прятала. Улыбки больше не было. Был звериный оскал. Глаза заполнились кровью. Красная пелена стала родной.

— Предатель... — шипела Кайя, выпуская когти.

Нужно, чтобы она просто потеряла сознание. Не больше, — просила Богиню. Она не была согласна, ей хотелось выпить Алисандру до дна.

Сандра пятилась. Очень медленно. Надеялась, что я не замечу.

Глупая.

Я чувствовала ее сердце. Оно билось так громко, что отдавалось у меня в висках.

— Не убегай… — тихо сказала я. — Это только усложнит.

Алисандра резко вытянула меч. Сталь дрогнула в ее руке.

— Не подходи, — ее голос приятно сорвался.

Я вдохнула глубже. Сладкий вкус стал гуще. Почти материальным.

— Как далеко ты была от перевала? — повторила я уже спокойнее.

Она молчала.

— Пахнет... страхом. Сломай ее, — зашевелилась внутри меня Кайя.

Нет, — прошептала я одними губами.

Сделала шаг.

Еще.

Теперь между нами оставалось чуть больше вытянутой руки. Магия на ее коже дрожала, как тонкая вуаль. Стоило коснуться — и она станет моей.

— Я не хочу причинять тебе боль, — почти ласково сказала я.

Лезвие метнулось вперед. Я даже не шелохнулась. Кружево вспыхнуло ярче. Меч остановился в воздухе, словно налетел на невидимую стену.

— Невозможно… — глаза Алисандры расширились.

— Все возможно, — улыбнулась я.

Пальцы сжались. Невидимая хватка сомкнулась на ее горле. Она захрипела, роняя меч.

— Говори.

— Я… я не… — легкие были не на ее стороне.

Кайя зашипела.

— Возьми больше. Она выдержит, — облизнулась Богиня, и я вместе с ней.

Я позволила магии проникнуть внутрь.

Чуть-чуть.

Тепло. Сила. Жизнь.

Голова закружилась от наслаждения.

Алисандра вскрикнула и обмякла.

Я отпустила.

Она рухнула на колени, жадно глотая воздух.

— Перевал… — прохрипела она. — Он уже знает о тебе… все знают…

— Кто?

Сандра подняла на меня взгляд. Ее страх наполнял меня удовольствием.

— Тот… кто...

Сердце внутри меня дрогнуло. Кайя замерла.

— Те… кто служат ему. Они уже в школе… среди нас…

Коридор вдруг показался слишком длинным. Слишком пустым.

— Они знают, что ты сосуд… знают, что ты можешь забирать магию… — ее голос дрожал. — Им приказали наблюдать. Ждать.

— Добро пожаловать, — довольно улыбнулась внутри Кайя.

— Где они? — резко спросила я.

Алисандра покачала головой.

— Я не знаю… Они не показывают лица… Только знак… на запястье…

Она подняла рукав. На запястье тлела руна, будто кто-то попытался стереть ее… но она упрямо возвращалась.

— Забери, — тихо заурчала Богиня.

Желание вспыхнуло мгновенно.

Сильное.

Дикое.

Я присела перед Сандрой.

— Мне жаль, — прошептала я почти нежно, сверкая кровавыми глазами.

Алисандра поняла.

— Не надо… пожалуйста… — ее глаза наполнились ужасом. Тело задрожало. Она пыталась вырваться, но мои пальцы уже коснулись ее запястья. Мир сузился до одной точки. До одного удара сердца. Магия хлынула в меня, как из разорвавшейся плотины.

Слишком много.

Слишком сладко.

Хотелось больше.

Ещ е. Ещ е...

Но я резко отдернула руку.

Алисандра потеряла сознание и повалилась на бок.

Я тяжело дышала, уставившись на собственные ладони. Кружево стало гуще. Темнее.

— Ты учишься, — прошептала Кайя с восхищением.

Я теряю себя.

В конце коридора послышались голоса. Смех. Шаги. Обычная жизнь. Но теперь я знала — она лишь притворяется обычной.

Я медленно поднялась.

Если они уже здесь... значит, времени почти не осталось.

И впервые за долгое время мне стало по-настоящему интересно: кто кого сожрёт первым?

*****

Меггана уверенно шла впереди и уже в третий раз задавала один и тот же вопрос:

— Ты уверена, Эли?

— Да.

Раздражение поднималось медленно, но верно. В последнее время оно вообще жило где-то под кожей — вместе с голодом. С ненасытной, жгучей жаждой магии. Матушке могло крупно не повезти, окажись она на месте Алисандры — все закончилось бы за считанные секунды.

— Хорошо… — выдохнула Меггана.

Дверь кабинета совета распахнулась. Запах ударил в голову мгновенно. Раньше я различала цветы, влажную землю, приближающийся дождь. Теперь — только магию. Она была везде.

Разной.

Живой.

Манящей.

Кайя внутри меня оживала, как зверь, запертый в тесной клетке. Тянула когтистые лапы — и не могла достать. От этого бесилась еще сильнее.

Меггана вошла первой — с гордо поднятой головой. Она обняла меня за плечи, напоминая всем в комнате: она под моей защитой. Провела к стулу напротив Вальтера, а сама осталась стоять рядом, опершись ладонями о край мраморной карты.

Отец сидел между мной и королем. Он рассматривал границы континентов так внимательно, будто от этого зависела судьба всего мира. Вальтер пытался улыбаться. Но злость пряталась в уголках его губ. Его сердце билось у меня в висках. Громче всех.

Лучше всех держалась мадам Рутт. Ее изуродованная рука лежала на столе спокойно, но оставшиеся пальцы были готовы в любой момент вспороть воздух защитным барьером. Свое сердце она держала в железной узде.

Только Томпсон был по-настоящему рад. Он улыбался во все тридцать два, а глаза горели почти детским восторгом.

— Элира, — кивнул он и присел одновременно со мной. — Рад видеть вас в добром здравии.

— Взаимно, мистер Томпсон.

Я улыбнулась ему искренне. Но начать разговор не решалась. Кайя полагала, что он до сих пор не до конца понимает, кем стал в тот день. Неизвестность его реакции откладывала все на потом.

— Где Рейнар? — тихо спросила я. Томпсон лишь пожал плечами.

— Нам хватает и одного проблемного студента, — голос мадам Рутт едва заметно дрогнул. Она следила за каждым моим движением, как ястреб.

— Крейн докучает вам? — надменно уточнила матушка, прекрасно понимая, о ком речь.

Крейн?

Я развалилась в кресле, изображая скуку. Осознание того, что меня боятся, придавало уверенности. А еще — рождало вседозволенность. И я пользовалась этим. Я не была птицей, запертой в клетке, я родилась в ней. Но теперь могла вырваться на свободу.

— Не нужно делать вид, что вы не поняли, королева Эльдрант, — так же холодно ответила мадам Рутт.

Ногти матушки противно, с тихим скрежетом, скользнули по мрамору. По моему телу прокатилась волна мурашек.

— Не нужно делать вид, что Элира не поймала предателя.

Я медленно закивала. С каменным, непроницаемым лицом.

— Алисандра Морелия — наша лучшая ученица.

— Ваша лучшая ученица — предатель, — протянула я, разводя руками. — И, если вы еще не в курсе... она не одна.

Я поднялась. Обошла стол. Алые розы в высокой вазе привлекли внимание. Их аромат едва пробивался сквозь густой шум магии. Но был таким мягким... почти забытым.

— Помнится, Ваше Величество не желало пускать в дом шпиона, — я медленно повернулась к Вальтеру. — Теперь ваш дом — их логово.

Ощущение власти растекалось по телу теплой, тягучей волной. Запретным наслаждением. Подушечки пальцев приятно покалывало, а Кайя внутри довольно урчала.

— Это нам еще предстоит выяснить, — строго произнес Вальтер. Он повернулся ко мне. Правая рука уже лежала на рукояти меча. Плечи напряжены. Взгляд холодный, тяжелый. Осознание того, что он может усмирить меня и мою магию, чуть притушило пылающий во мне пожар. Моя сила инстинктивно сжалась, почувствовав его давление.

— Не выяснять нужно. Действовать, — вмешался отец. — Ты видел руну на ее запястье. Мадам Рутт, вы узнали ее значение?

Впервые за долгие годы я не могла прочитать отца. Это раздражало. Сбивало вкус победы. Путало мысли. Он еще ни разу на меня не взглянул.

Уже отказался от меня? Ненавидит?

— Наутиз тейваз¹°, — спокойно ответила мадам. — Безусловное подчинение. Верность.

В комнате стало тише. Даже магия на секунду потеряла свои запахи.

— Кому? — спросил король.

— Тому, кто поставил руну.

Меггана резко выпрямилась:

— Значит, в школе действует культ.

— Значит, в школе действует армия, — поправила я.

Все взгляды обратились ко мне. Я улыбнулась. Слишком широко.

— Они не просто шпионят. Они ждут приказа.

Сердца присутствующих пропустили удар. Я услышала это отчётливо, как глухой сбившийся ритм.

— Как мы можем бороться с ними в стенах замка? — тихо спросил отец.

Я медленно повернулась к нему. Кружево магии заблестело на кончиках моих пальцев. Провела ими по нижней губе, склонив голову набок. Безумие рождалось на их глазах. Я уже ощущала магию тех бедолаг, что пришли за мной.

— Я не буду их останавливать, — полюбившаяся мне злая улыбка расплылась по губам. — Я заберу их силу.

Томпсон резко вдохнул. Мадам Рутт вскочила. Король наполовину вытащил меч из ножен. Голод внутри меня стал почти невыносимым. И Кайя… Кайя больше не сидела в клетке.

Меггана в одно мгновение оказалась передо мной. Я подняла на нее безразличный взгляд.

— Эли, не нужно пугать всех. Прибери свою магию, — командным, но тихим голосом говорила матушка, заслоняя меня ото всех.

— Да не собирались мы… — фыркнула Богиня внутри.

— Я и не собиралась. Я контролирую, — натянула я милую, невинную улыбку и вернулась на свое место.

Меч короля со звоном вернулся в ножны. И сердце его поймало спокойный ритм.

— Я предлагаю поступить так, — начал Вальтер, возвращаясь к карте. — Отправим лучших магов выше перевала, — зелёный флажок опустился чуть ниже синего. — Пусть разведают обстановку. Хоть один, но вернется.

Все переглянулись. Недовольно. Но кивнули.

— Для меченых во дворце устроим ловушку на свадьбе.

Меггана громко втянула воздух, но Вальтер одним ледяным взглядом заставил ее молчать.

— Мы не можем ждать. Морелия не сдастся просто так. Нам нужны еще пленные, — король потер виски и закрыл глаза, опускаясь на стул. — Придумаем, как заманить их.

Отец потер отросшую бороду. Его руки напряглись, а глаза не отпускали из своих объятий какую-то точку на карте.

— Отец? — тихо спросила я, наклоняя к нему голову.

Он не посмотрел на меня. Не дал даже коснуться.

Знает… и винит… вот и очередной подарок судьбы…

— Все еще будет, — успокоила меня Кайя, и ее призрачные руки на моих плечах казались реальнее, чем у каждого в этой комнате.

— Идея хорошая, — кивнул отец Вальтеру и поднялся с места, обходя стол. — Нужно пригласить брата короля. Его магия будет как раз кстати.

— Когда он пробудился? — спросила Меггана, кинув на меня короткий, оценивающий взгляд.

— Несколько месяцев назад.

— Король справится? — спросил Томпсон.

Я невольно улыбнулась, посмотрев на него. Беззаботный, но серьезный. Его, казалось, не волновало происходящее в комнате. Ни моя магия, ни нависшая угроза. Маленьким ножиком он ковырялся под ногтями и покачивался на стуле.

— Это его долг, — возразила мадам Рутт. Словно ее лично оскорбил этот вопрос.

— Если он не справится, этот долг станет нашим, — монотонно ответил учитель и из-под бровей посмотрел на меня. Подмигнул.

— Нынешний король Солариана всего на два года старше твоего принца, — уселась рядышком Кайя, разминая пальцы.

Я закинула ногу на ногу и чуть сползла на стуле.

Ясно… Вот кому не повезло больше, чем мне.

Примечание:¹° Наутиз тейваз — (рек-ция на прото-германском) — Я связан необходимостью служить.

*****

— Где гарантия, что меченые не видели Сандру? — почти кричала Меггана, пожирая взглядом Вальтера. — В твоем доме не один предатель. Ты не можешь верить даже собственной служанке!

Слова мачехи натолкнули меня на мысль, что и Мария может оказаться в их числе. Я невольно напряглась.

— Вдруг она шла не одна? И кто-то успел сбежать и уже на полпути к Темному? — Меггана сжимала кулаки, и я видела, как ее магия искрится перламутром. — Об этом ты думал?

Я осторожно встала и подошла к столу, разглядывая карту.

— Мож…

— Сядь! — перебил меня отец, даже не взглянув в мою сторону.

Я вздрогнула и послушалась.

— Что за трусость? — начинала беситься Кайя внутри меня.

Воздух, наполненный чужой магией, тяжело вошел в легкие. Голова чуть закружилась.

— Об этом я подумаю наедине! — крикнул Вальтер, и флажки на карте затряслись от удара его кулака о мрамор.

— Я продолжу допрос сразу после собрания, — спокойно вставил Томпсон, выпрямляя спину. — Алисандра — сильный воин, но слабый маг. К полуночи у нас будут ответы.

Глаза учителя едва заметно блеснули тем самым удовольствием, которое я не раз замечала у себя.

Какую же силу он скрывает?

Отец кивнул Томпсону и встал, поправляя ворот рубашки. Его напряжение я ощущала так же ясно, как свое собственное.

— Я предлагаю закончить здесь и начать осмотр всех, кто работает в замке. Тихо. Чтобы слухи не разошлись. И, — он повернулся к Вальтеру, — Эштор, если есть возможность, приведи Элиона как можно скорее.

Вальтер кивнул. Совет начал расходиться. Шепот. Взгляды. Осторожные шаги. Я вдыхала их магию. Только вдыхала. И от этого голод становился почти болезненным.

— Ты перегибаешь, — тихо сказал отец, когда в комнате остались только мы.

Я подняла на него глаза.

Наконец.

— Перегибаю? — я усмехнулась. — Я спасаю вас.

— Ты наслаждаешься этим.

Слова ударили сильнее любой магии. Кайя внутри замерла.

— А ты — боишься, — прошептала я.

Он впервые смотрел прямо на меня. И в этом взгляде не было страха. Только холодное, расчётливое понимание.

— Нет, Элира. Я считаю…

В груди что-то неприятно сжалось.

— Если ты сорвешься… — продолжил он, и его голос стал стальным. — Я буду тем, кто тебя остановит.

Мир на секунду качнулся. Кайя тихо рассмеялась:

— О… вот это уже интересно.

Все, что я ощущала до этого момента, испарилось за мгновение. Я стояла перед отцом совершенно пустая. Тишина забрала с собой все звуки. Даже стук моего сердца.

— В каком смысле? — руки начинали дрожать.

— Я убью тебя, — сказал он спокойно и решительно.

В меня вонзились миллиарды ядовитых стрел. Он больше не видел во мне маленькую, беззащитную дочь. Он видел угрозу всему живому. Мышцы на лице ходили сами по себе, создавая гримасы злости, страха и предательства. Ноги не слушались. Воздух поступал слишком часто, ударяясь о бешено колотящееся сердце. Пульс отдавался в висках, руках, животе.

Кайя ушла. Оставила меня одну. Желание осушить его за это предательство переполняло меня. Но магия мне не поможет.

— Ты не можешь… — сквозь зубы выдавила я.

— Могу и сделаю. Дай мне только повод, — он пригрозил мне пальцем и навис надо мной.

Он больше не любил меня. Глаза выдавали это с пугающей ясностью.

— Я твоя дочь… — глаза горели солью.

— Ты, без пяти минут, жена принца Вальтера, — надменный и спокойный голос отца бил сильнее наковальни. — Моя дочь умерла, когда приняла этого монстра.

Мир покрылся трещинами. Мне было мало в нем места. Мало воздуха. Слезы текли рекой. Я слышала, как они разбиваются о деревянный пол. Слышала, как рвётся на части мое сердце. Ощущала, как его сжигают заживо.

— Нет… не говори так… — сдерживая дрожь, шептала я.

Руки тянулись к нему. Просили прощения. Но ни один мускул на его лице не дрогнул. Его глаза покрылись льдом. Только для меня. Отец похоронил меня. Он узнал все и похоронил меня заживо.

— Пап… — протянула я.

Он молчал. А потом развернулся и ушел. Закрыл за собой дверь. И просто ушел.

Колени жалобно заныли при встрече с полом. Ногти впивались в ладони. Алые капли падали на штаны. Крик разорвал горло. Разорвал меня. Я упала, захлебываясь слезами. Хватала себя за волосы и вырывала их. Пустота окружила и топила. Кровь пачкала волосы, лицо, одежду. Я свернулась калачиком и рыдала, кусая себя за руки, за колени. Куда могла дотянуться. Била себя по лицу и телу. Делала все, чтобы заглушить внутреннюю, невыносимую боль.

Чьи-то теплые руки коснулись меня. Сквозь пелену слез я не сразу разглядела лицо. Рыдания поутихли, оставив только всхлипы и нехватку воздуха.

— Принцесса…

Мария.

От радости слышать ее и хоть немного видеть, я тут же бросилась ее обнимать. Руки крепко прижимали ее к телу.

— Мари… — шептала я ей в плечо.

— Вставайте. Я отведу вас в комнату…

Ее тихий, нежный голос успокаивал меня. Огрубевшие от постоянной работы руки вытирали слезы.

Всем, кому не лень, оглядывались на нас, пока мы шли по длинным коридорам и лестницам. Слуги шептались о крови, которая отпечаталась повсюду.

— Что с ней стало? — шептал женский голос.

А мужской отвечал все тем же шепотом:

— С ума сходит от этой проклятой магии…

— Жили как-то без нее и еще столько бы прожили. Тьфу!

— Принцесса, видимо, совсем плохая…

— Она же принца чуть не убила…

— Мимо ее комнаты прохожу, а она сама с собой говорит. Каждый день…

— А ну, заткнулись все! — крикнула Мария.

Мои глаза округлились. Никогда раньше девушка не говорила так громко и так грозно. По большей части мне было плевать, что они говорят про меня. Им несказанно повезло, что они пустышки. Но то, что Мария заступилась за меня, вызвало легкую улыбку и бесконечную благодарность.

— Как вам не стыдно! — продолжала Мария на ходу. — Языки бы вам всем отрезала! Черти!

— Элира!

Встревоженный голос Норы придал мне еще больше сил. Я не осталась одна. Да, от меня отказался отец. Но у меня остались люди, которые пока что рядом. И сейчас мне этого было достаточно.

— Лира, что произошло? — подбежала подруга и обняла меня. Кровь отпечаталась на ее белой рубашке. — Мария, беги вперед. Набери ванну. Я помогу принцессе.

Мария кивнула и кинулась вперед без оглядки. Нора приобняла меня, помогая идти.

— Нора, я в порядке. Не ранена. Идти могу сама, — тихо сказала я подруге.

Краем глаза заметила, как слуги все еще переглядываются и переговариваются.

Сволочи... Живите, пока можете...

— Что случилось, подруга?

Я потёрла опухшие глаза и смогла вдохнуть полной грудью.

— Не здесь... — я оглянулась на всех вокруг и мысленно убила каждого.

Говорить об отце не хотелось. Нора не знала всей правды. Вынесет ли она ее?

Комната встретила меня уже забытым ароматом жасмина. Теплый пар расходился по помещению, создавая легкий туман. Окна были зашторены. Горели свечи, и их треск оказался таким родным и теплым.

— Принцесса, ванна готова. Грязную одежду я забираю. Верну завтра. Постельное свежее...

— Спасибо, Мари, — улыбнулась я. — Жду тебя утром.

Девушка озарилась счастливой улыбкой, поклонилась и тихо закрыла за собой дверь.

Я медленно разделась и тут же залезла в ванну. Тело вздрогнуло. Горячая вода расслабила мышцы. Приятный аромат окутал голову, разгоняя все дурные мысли. Он был таким родным и таким чужим одновременно. Я так давно не ощущала других запахов. Была одна только магия, приправленная жаждой. Но теперь я будто вернулась на год назад. Во времена, когда не знала о магии. Не видела в лицо принца. Боялась Мегганы и посещала ненавистные уроки прилежной жены. Во времена, когда впервые покинула дом. Встретила Рейнара, Нору, Ника и Сандру. Когда подружилась с Марией. Когда Вальтер смотрел на меня как на дочь. Когда отец, пусть и больной, но любил меня.

— Лира? — Нора присела на стул рядом, выдернув меня из воспоминаний.

Легкие громко втянули воздух, расслабляя тело еще больше.

— Что случилось? — голубые глаза подруги отражали каждую свечу и теперь были похожи на звездное небо. Ее брови сложились домиком, а каштановые волосы смешно вились на макушке.

— Я не уверена, что могу рассказать тебе все, — начала я, отводя глаза. Врать подруге не хотелось.

— Я никому не скажу. Ты ведь знаешь.

Тишина наполнила комнату. Только треск свечей, наши ровные сердца и вода в ванной. Я молчала долго. Нора не торопила меня. Она всегда давала мне достаточно времени для раздумий.

— Ладно... — вздохнула я и окунула волосы в воду. — Только молчи. Умоляю.

— Могила.

Я рассказала Норе про Темного. Про Кайю и чары императора. Про Ника и Алисандру. Про жертву Мегганы.

— Я так поняла, что Мег рассказала отцу все. И он возненавидел меня.

Нора ахнула.

— Но… он же твой отец…

— Он сказал, что если потребуется — убьёт меня. Что я мертва для него.

— Этот нерождённый сын... Твоя мачеха сама даже не знала, что в положении, пока ее не попросили заплатить. Я уверена...

Нора ходила по комнате кругами, активно жестикулируя и выкрикивая:

— Охринеть! Это же безумие! И ты молчала?!

Наверное, ее мир тоже только что рухнул. Ей нужно было время, чтобы все это переварить.

— Почему твоя Богиня просила тебя принять ее? Она могла взять силой.

Нора замерла на месте и теперь медленно поворачивалась ко мне. Глаза ее были больше, чем обычно, а челюсть вот-вот отпадет.

— Что с тобой? — почти смеясь, спросила я.

— Я просто пытаюсь понять, — Нора продолжила рисовать круги.

Вода остыла, и я выбралась из ванны. Закуталась в большое полотенце и плюхнулась вдоль кровати.

— Если душа формируется в восемнадцать, — неуверенно начала подруга, — и у всех наших магия пришла в этом же возрасте… То почему к тебе она пришла раньше? На два года!

— Я об этом не думала...

Нора упала рядом, и теперь мы смотрели в потолок, думая, как мне кажется, об одном и том же.

Я звала Кайю. Но она не слушала.

Не слышала.

Не хотела.

— Что, если это у вас в роду такое... — Нора замялась, подбирая слова, — ну...

Так и не нашла.

Я залилась смехом.

— Что?

— Ну, назовём это особенностью!

Попытки подумать об этом увенчались провалом. Поэтому я просто пожала плечами.

— Может, моя Богиня просто вежливая? Тем более она сказала, что время на исходе.

— Я пойду с тобой, — резко вставила Нора.

Я тут же подскочила.

— Нет.

— Да!

— Нора, нет!

Я не могла подвергнуть подругу такой опасности, сама не зная, в какую игру согласилась играть. И втягивать Нору — ни за что!

— Почему? — возмущалась подруга. Она встала у кровати и стала мне доказывать, — Я умею обращаться с мечом, и с молотом, и с топором! Я сильная. Я выносливая. Я... я...

— Я знаю, Нора, — взяла подругу за руку. — Это опасно. Это не поход. Это прямой путь в ад.

Глаза Норы не боялись ни моих слов, ни моих рассказов. В них была только стальная решимость.

— Я иду с тобой. Точка.

— Нора...

— Все. Мне пора. Уже поздно.

Я пыталась крикнуть ей вслед все то же «опасно», но она не слушала. Нора махала мне на прощание рукой, медленно закрывая дверь.

Фредрин Эльдрант. Ранее.

Встреча с дочерью должна была пройти не так. Мы не виделись больше полугода. И мне казалось, что все начинается хорошо. Хотел после пройтись с ней по саду, узнать как ей жилось все это время, сдружилась ли она с кем-то, попросить прощения за молчание, за все. Обнять и пообещать, что теперь все будет по-другому, потому что я рядом.

Но Эштор выбил землю из-под ног, воздух из легких. А Элира... моя Элира была совсем не той девочкой, какой я помнил ее.

Коридор казался бесконечным. Голос жены далёким. Мысли слишком навязчивыми.

— Фред! — крикнула Мег и я остановился.

— Ты знала?

— Давай не здесь... — она взяла меня под локоть и касание ее рук стало вдруг таким чужим, неприятным.

Я понимаю, что скрывал от дочери правду.

Но Меггана должна была сказать мне сразу.

Написать.

Приехать самой.

Все, что угодно.

Я должен был знать заранее и не выглядеть беспомощным ребенком в кругу умных взрослых.

Комната Мег окутала голову сладким запахом, но успокоения не подарила.

— Ты знала? — повторил я вопрос, отходя к окну.

Смотреть на жену не хотелось. Вообще ничего не хотелось.

Ее молчание растягивалось в бесконечность и довило на плечи.

— Мег...

— Знала, — перебила меня жена и я медленно повернулся к ней.

— Сколько ты знаешь?

— Элоуэн мне все рассказала.

Невидимые нити внутри меня оборвались, бросая душу в бездну отчаяния, страха, стыда и ненависти. Разговор с давно погибшей женой сам собой всплыл в памяти. И как бы сильно я не пытался прогнать его, он возвращался так настойчиво, что сдержать слез не вышло.

Тело упало в кресло, дрожащие руки опустились на деревянные подлокотники.

— Слова Элоуэн... — голос дрогнул, — она была не права.

— Фред...

— Она была не права! — крикнул я, вскочив с места.

Точно так же я кричал на Элоуэн, когда она вывалила на меня свои сны, убеждая, что это видения будущего. Она говорила, что избежать этого нельзя.

Но у меня получалось.

Шестнадцать лет у меня получалось.

Кулак ударился в стену. Боль в костяшках немного отрезвила.

Меггана тихо вздохнула.

— Ты ненавидишь ее? — спросила она.

Я ответил сразу, даже не подумав:

— Нет.

И только после понял, что солгал самому себе. Я ненавидел не Элиру, а тот день, когда не оказался рядом, чтобы защитить дочь, тот день, когда это существо все же добралось до нее.

— Фред, — Мег осторожно коснулась моего плеча и я даже вздрогнул.

Ее руки всегда были холодными и сейчас я ощущал этот холод даже сквозь одежду.

— Элира никуда не исчезла, — продолжала жена, — это все еще она.

— Нет.

Всего одно слово заставило Меггану замолчать, потому что она и сама понимала, видела как Элира смотрит, ее улыбку, холодную, чужую. Не такой она улыбалась еще год назад.

Я сильнее сжал кулаки.

Меггана тихо всхлипывала рядом:

— Ты не можешь отрицать того, что знаешь уже много лет.

Глаза закрылись. Я втянул больше воздуха.

— Она твоя дочь в конце концов!

Но это не помогло.

— Больше нет! — крикнул я, заглядывая в глаза Мегганы, — Эта тварь забрала ее!

— Это Бог!

— Плевать!

Крик был таким сильным, что болело горло, и слюна летела в разные стороны.

— Я потерял дочь!

— Не говори так. Ты пожалеешь о своих словах!

Я приблизился к жене, смотря на нее сверху вниз. Ее глаза молили меня, словно богом был я, но тем, кто не отвечает на молитвы.

— Она наслаждается силой. Моя дочь никогда бы не посмела причинить кому-то боль! — я схватил Мег за плечи и сжал пальцы так сильно, что почувствовал ее пульс, — Моя дочь никогда бы не наслаждалась страхом и болью других!

Меггана мотала головой и ее лицо было влажным от бесконечных слез.

— Однажды она переступит черту и я буду тем, кто убьёт ее.

Мег побледнела и одними только губами произнесла:

— Нет...

Я не осмелился ответить или даже кивнуть.

Но слова прозвучали не в порыве ярости, не от злости или ненависти. Они были моим решением.

Я знал, что однажды она сорвётся. И я не позволю кому-то другому решить ее судьбу. До недавних пор только мне было позволено решать за нее. И только я могу лишить ее головы.

Элира Эльдрант

Сегодня был первый день свадьбы. А Рейнар исчез. Несколько дней его не видели ни в школе, ни во дворце. Тревога просачивалась в тело ледяными, тяжелыми каплями. Вальтер избегал разговоров наедине, а в присутствии других просто игнорировал мои вопросы. Отец лишь зло косился на меня. Не подходил. Не говорил. Я видела, как Меггана нервничает, бросая на меня встревоженные взгляды, но и она не решалась подойти близко.

Стены в любой комнате давили со всех сторон. Воздух заряжался статикой, предвещая грозу. Косые взгляды отравляли мысли. Единственным спасением были Мария и Нора, которые теперь редко оставляли меня одну.

— Ваша матушка велела быть вам в этом платье, — тихо сказала Мария, входя в комнату.

Я сидела в кресле у окна, разглядывая мелкие фигурки будущих гостей внизу. Почти все они были магами. Их сила сочилась сквозь открытое окно, безжалостно вытесняя из комнаты ароматы жасмина, ванили и тёплого ветра.

— Принцесса? — окликнула меня Мария, но я не ответила.

Кайя все еще молчала. Я ощущала ее присутствие внутри, знала — она меня слышит. Но она не отвечала. Не было даже малейшего колебания. Словно умерла.

Я звала ее целыми днями. Звала во сне. Тишина. И что-то подсказывало мне быть предельно осторожной.

— Элира!

Нора уже во второй раз громко хлопнула дверью. В саду некоторые гости пытались разглядеть мои окна и то, что происходит за ними. Их сердца бились спокойно. Но не у всех. Среди такой толпы, на таком расстоянии, я не могла понять, у кого именно пульс выдаёт истинные чувства.

— Лира!

Нора схватила меня за плечи и слегка потрясла. Я медленно повернула голову.

— Ты где летаешь? — возмущалась подруга.

— Мари, оставь платье на кровати. Я сама переоденусь, — сказала я, не сводя глаз с Норы.

— А как же волосы?

— Нора мне поможет. Твоя помощь сейчас нужнее кому-нибудь другому...

Мария неуверенно поклонилась и замялась у двери на несколько секунд, прежде чем выйти, оставив нас одних.

Нора облокотилась о стол и сложила руки на груди. На ней было атласное платье в пол цвета ясного неба, которое отлично сочеталось с ее глазами. Тонкие бретельки подчеркивали линию плеч, а нескромное декольте оставляло простор для воображения. Но больше всего меня заинтересовал дерзкий разрез вдоль левой ноги, от пола и до бедра. И то, что за ним так старательно, но не совсем ловко пряталось.

— Зачем тебе кинжалы на свадьбе? — спросила я монотонно.

Нора облизнула губы, ее грудь заметно поднялась. Она потерла ладони, а затем прикрыла оголившуюся ногу, поправляя ткань.

— Так надо...

— Что ты скрываешь?

После разговора с отцом меня мало что волновало. Все возможные эмоции и чувства были надёжно заперты в глубокий черный ящик. Я сидела спокойно, ровно. Сердце не спешило и не опаздывало, сохраняя ровное дыхание.

— Король велел всем быть готовыми, — тихо сказала подруга, чуть наклоняясь ко мне.

— К чему?

— После того, что ты мне рассказала, я понимаю, к чему именно...

— К чему он велел быть готовыми, Нора?

Я подошла к кровати. Будь я на несколько месяцев младше, сошла бы с ума от восторга.

Платье. Никаких огромных юбок и жутких корсетов. Я оглядела все его детали: тонкие бретели, бюст, вышитый кружевом и едва тронутый нежно-розовым цветом. Белоснежная ткань блестела под любым углом и на ощупь была нежнее бархата.

— Сказал быть готовыми, и все. Без объяснений, — пожала плечами Нора.

Солнце смотрело на меня сквозь стекло, но тени в углах комнаты уже начали сгущаться. Пульс Норы ускорялся, но она хорошо держалась. И мы обе понимали: эта свадьба станет охотой.

Что ж, видимо, будет весело...

Дверь комнаты распахнулась, с грохотом ударившись о стену. Меггана тяжело дышала. Я чувствовала, как ее бешеный пульс отдаётся на кончиках моих пальцев. Магия окутала тело. Хищник внутри проснулся.

— Ты... — она указала на Нору дрожащим пальцем, — на выход!

Нора обеспокоенно окинула меня взглядом. Я коротко кивнула, и подруга, бросив на мачеху настороженный взгляд, поспешила выйти.

Мег в пару шагов оказалась рядом. Ее ледяные руки вцепились в мои плечи.

— Эли, — она дрожала, пытаясь отдышаться, — следи за каждым, кто будет в нескольких шагах от тебя. — Она замолчала, лихорадочно осматривая комнату. — По возможности.

На секунду мое сердце кольнуло.

— Что происходит?

— Ночью...

Страх мачехи заполнил комнату, сгущая воздух до состояния густого тумана.

—... лошадь принесла тело...

Мои кулаки сжались. Магия заискрилась под кожей, требуя выхода.

—... с запиской... — Меггана отошла к окну, резко закрыла его и задёрнула штору, — он будет на свадьбе...

Я дрожаще выдохнула, с трудом сдерживая хищную улыбку. По венам разлилось теплое, почти сладкое чувство предвкушения. По коже пробежали мурашки.

— Ты... — Мег нахмурилась, вглядываясь в мое лицо, — ты чего такая довольная?

Я покачала головой и отвернулась, опустив глаза на руки. Пальцы наполовину натянули красное кружево. Я сжала кулаки и прижала руки к груди.

Вовремя.

Меггана силой развернула меня к себе. Ее ногти впивались в мои плечи, разнося холод по коже. Эта боль доставляла приятное, звенящее покалывание. Так и хотелось сказать: сожми пальцы сильнее, пусти мою кровь.

— Эли! Что с тобой стало?

Сердце мачехи волнительно билось. Ее серые глаза бегали по моему лицу. Раньше они казались мне мёртвыми, холодными. Сейчас в них читалась искренняя, отчаянная любовь к чужому ребенку.

— Что стало с отцом? — тихо спросила я.

Женщина сделала пару шагов назад и опустила глаза.

— Он не хочет меня слышать. Я каждый день ругаю его за то, что он так с тобой поступил, — она всхлипнула. — Я пыталась объяснить ему все, взяв обещание, что он не станет отталкивать тебя..

— Король не держит слово... — шепнула я самой себе.

Грусть, обида, злость — ее эмоции окутывали меня, смешиваясь с запахом магии. Я впитывала их, как губка, но внутри была пугающая, звенящая пустота. Я больше не чувствовала так, как раньше.

— Он не желает говорить даже со мной, — слеза прокатилась по ее щеке и впиталась в темный подол платья.

— Это из-за твоей жертвы?

— Нет... нет. Я не сказала ему об этом...

Мои глаза округлились. Губы пересохли, а пульс забился в висках.

— Эли, давай оставим это на потом? — Меггана резко стерла слезы и подошла к кровати, беря себя в руки. — Я понимаю, что тебе больно, — она взяла мое платье и мягко подтолкнула меня к зеркалу. — Я обещаю, что мы с этим разберёмся. Но сейчас нужно думать о безопасности дворца.

Я посмотрела на свое отражение. Красное кружево медленно отступало под кожу, но хищный блеск в глазах оставался.

Эта охота будет только моей.

*****

Бальный зал утопал в цветах. Белые, алые, золотистые — они спускались со сводов, переплетались на колоннах и рассыпались по столам.

Жаль, что я не ощущала их запаха.

Центр зала, как всегда, был пуст, окружённый столами, ломящимися от изысканных закусок. Слуги сновали между гостями, едва успевая наполнять бокалы вином. Девушки и парни смеялись, пританцовывая под музыку, а мужчины и женщины с гордо поднятыми головами и серьёзным видом обсуждали свои дела.

Отец и Вальтер улыбались, стоя рядом с юным парнем.

Его магия ускользала от моего восприятия, не давая насладиться ее вкусом.

Рыжие волосы вились, наполовину прикрывая уши, а затылок был коротко сострижен. В правом ухе блестела маленькая серьга. Синие глаза бегали по гостям, игриво поблескивая, а довольная улыбка не спадала с лица. Он был высок, но не выше Рейнара, и ничуть не уступал ему в телосложении.

Рейнар.

Как бы ни старалась, я не видела и не ощущала его в этом зале.

И Кайя все еще молчала. Из самых глубин сознания начали приходить мысли: она молчит не просто так.

Я стояла на лестнице, примерно в семи ступенях от почти стеклянного пола. Все тело напряглось, магия была наготове, чтобы вырваться наружу.

— Все эти запахи... — шепнула я себе, аккуратно прикрыв пальцем нос.

Меггана подошла сзади и приобняла меня за талию.

— Я провожу тебя к отцу, — сказала она и вздохнула.

— Уверена, что это необходимо?

— Он твой отец, что бы он ни говорил.

Я кивнула, и мы спустились. Гости расступались, образуя узкий коридор. Все мило улыбались и кланялись. Но я слышала их сердца. И уже мысленно выбрала несколько жертв. Злая улыбка растянулась незаметно, а пальцы едва кольнуло.

— Элира, познакомься, — улыбнулась Меггана, когда мы подошли к отцу. Она указала на парня. — Это младший брат короля Солариана — Элион Солари.

Я мягко поклонилась. Принц склонил голову в ответ.

Даже так близко его магия оставалась скрытой от меня. Я чувствовала каждого в этом зале, но не его. И это дико манило.

Хочешь поиграть? Давай поиграем...

Я мило улыбнулась, пряча хищный оскал.

— Элион, это Элира Эльдрант. Наша дочь, — улыбаясь, сказал отец.

Он не смотрел на меня, но вел себя так, будто между нами ничего не произошло.

Игра на публику?

Под моими пальцами сердце принца пропустило удар. Его глаза блеснули, а улыбка на секунду дрогнула.

— Рад с вами познакомиться, принцесса! — его бархатный голос мягко коснулся ушей.

Сколько же разбитых сердец ты хранишь?

— А почему же вы тогда прячетесь? — улыбнулась я, чуть склонив голову в его сторону. Я втянула воздух поглубже, пытаясь уловить хоть что-то.

Брови Элиона на секунду дрогнули. Пульс запнулся. Меггана незаметно щипнула меня за локоть.

— Элира, веди себя прилично! — вмешался Вальтер, мгновенно переключив мое внимание на себя.

— Говоря о приличии... — я выпрямилась, оглядывая зал, — где Рейнар?

Вальтер и отец переглянулись. Но никто не торопился отвечать. Принц не сводил с меня подозрительного взгляда, а Меггана заметно нервничала.

— Вы не против, если я украду принцессу на один танец? — нарушил тишину Элион, протягивая мне руку.

Я приняла приглашение, не дожидаясь одобрения родителей. Элион был рядом, но его магия все еще оставалась скрытой, будто он сам решал, что мне показывать. Я ощущала лишь легкий, едва заметный отголосок силы, и это лишь подстёгивало мой интерес.

— Его Высочество знает, как может быть опасна принцесса? — усмехнулась я, удерживая его взгляд.

— Знает, — тихо ответил принц. Его глаза сверкнули, предугадывая каждый мой шаг. — А принцесса знает, как может быть опасен брат короля?

Я лишь склонила голову, едва касаясь его пальцев.

— Если бы вы не прятались, я могла бы это оценить...

Музыка зазвучала громче. Его рука легла на мою талию уверенно, но осторожно, будто он уважал мои невидимые правила. Я ответила зеркальным движением, держась почти нарочито близко, испытывая его на терпение.

— Что ты прячешь? — шепнула я, скользнув взглядом по его плечу. — Я не могу уловить твою магию.

— Может, ее нет, — сказал он тихо, слегка наклонившись. Его дыхание коснулось моей щеки, и я почувствовала лишь слабое тепло, не более. — Не думала?

Мы кружились. Наши тела в танце почти сливались, но каждый шаг был проверкой, а каждый взгляд — вызовом. Я играла с ним, как кошка с мышью, наслаждаясь тем, что он ловко следит за каждым моим движением, не раскрывая своих карт.

— Король в срочном порядке вызвал бесполезного человека? — спросила я, приподняв бровь. — Как глупо.

— Его сын женится, — ответил он, и в его улыбке таилось что-то недосказанное. — Я гость. Не более.

Я задержала руку на его предплечье чуть дольше, чем нужно. На мгновение по моим венам пробежало напряжение.

— Не нужно играть со мной, — я сжала его руку сильнее. Наигранная улыбка коснулась моих губ.

— Я не играю, — ответил он, чуть наклонившись так, что мои волосы коснулись его плеча. — Я защищаюсь.

Танец завершился, но напряжение между нами осталось. Он не подавал виду, но стук его сердца в моих руках выдавал его с потрохами.

Элион сделал два шага назад и склонил голову. Я присела в реверансе, подняв на него глаза из-под бровей.

— Меня не нужно бояться, — мило улыбнулась я. — Тебя я не трону.

Элион скромно улыбнулся, снова протягивая мне руку.

— Я не боюсь.

Я вложила свою ладонь в его. На секунду красное кружево магии коснулось его кожи, прощупывая кровь в поисках магии. Рука принца напряглась, но он не отстранился.

— Уверен? — шепнула я, облизнув губы. Едва уловимый голод наполнил желудок, но я жестко контролировала его.

Элион чуть прокашлялся и поправил ворот рубашки. Его кровь буквально кипела.

— Элира, — к нам подошла Меггана, — пройдём со мной?

Она улыбнулась принцу и взяла меня под локоть. Элион, не сказав ни слова, поспешил скрыться в толпе.

*****

Меггана открыла дверь моей старой комнаты.

— Я оставлю вас...

Я замерла в двух шагах от порога.

Сера.

— Рейнар! — я бросилась в полумрак комнаты, лихорадочно оглядываясь.

Пусто. Только у окна, облокотившись о стену, стоял он.

Живой.

Колени предательски подкосились.

Рейнар медленно повернулся. В его черных глазах застыла пустота. Губа была разбита, на щеке виднелась свежая царапина. Я подошла быстро, почти не чувствуя пола под ногами, и коснулась его лица. Руки дрожали.

Теплый. Настоящий.

— Что произошло? — шепотом спросила я.

— Ник... — коротко бросил принц. Его руки легли мне на талию. — Ушел, сука... — его челюсть напряглась, глаза сверкнули холодной яростью. Пальцы сжались чуть сильнее, чем нужно.

Я напряглась и сглотнула.

— Тебя не было несколько дней. Почему ты не предупредил меня?

— Мне не дали... Отец отправил меня в путь, не дав дойти до первого занятия.

Его теплая ладонь коснулась моей щеки. Губы приоткрылись. Я жадно вдыхала его родной аромат, чувствуя, как сердце Рейнара отзывается в моих мыслях. Его большой палец медленно прошелся по моим губам. Он приблизился.

— Прости, — шепнул Рей. — Я так скучал...

Я потянула его за ворот. Наши губы встретились. Тепло мгновенно разлилось по телу. Мурашки побежали под кожей. Желание тянуло меня к нему еще ближе. Его руки скользнули по спине, жестко задержались на талии.

— И что же мне теперь делать с твоей мордашкой? — тяжело шепнула я, пытаясь улыбнуться. — У нас ведь свадьба. А ты опоздал.

Рейнар не ответил. Пальцы в моих волосах сжались, заставляя запрокинуть голову. Приятная, острая боль отозвалась по позвоночнику. Я чувствовала его напряженное тело своим. Мы поцеловались снова. Я пыталась поймать его ритм — и не могла.

— Нам нужно спуститься... — шепнул Рей, кусая меня за нижнюю губу.

Тихо и коротко простонала, кивнула, но отходить не собиралась. Рей развернул меня и прижал к стене. Его рука сжала бедро — ткань платья тихо хрустнула. Я вздрогнула. Наши губы снова встретились. Жадный. Грубый поцелуй. Кожа ощущала его магию, его желание, но внутри поднималось странное напряжение. Магия была — и будто нет.

— Нужно спуститься... — тяжело дыша, повторил Рей, неохотно отступая.

— Хорошо... — кивнула я, жадно хватая воздух.

— Нужно переодеться...

Я вышла в коридор. Рейнар скрылся за дверью своей комнаты.

Тишина.

Я прислонилась к стене и только тогда заметила: кисти снова оплетает красное кружево. Пол ушел из-под ног.

Не было ни одного знака повреждения на нем. Или я просто ослепла? Было ли больно Рейнару? Почему я не ощутила магию — ни свою, ни его?

Страх, ставший таким чужим, схватил меня за горло. Воздуха стало мало. В глазах темнело, а желудок дважды перевернулся. Я судорожно трясла руками, смахивая красноту с кожи, будто это случилось в самый первый раз. Все те же чувства и эмоции полились в меня водопадом.

Скрипнула дверь.

Все пропало.

Мысли разошлись по углам и смирно ждали.

Рейнар.

Темно-синий костюм идеально сидел по фигуре, белая рубашка, счастливые глаза.

Магия просочилась, но не тронула его?

— Идем? — улыбнулся принц и протянул мне руку. Я смотрела на нее дольше, чем нужно. Он сам взял мою руку. Тело напряглось. Я опустила глаза. Ничего.

Показалось?

Два этажа мы шли молча. Я лихорадочно перебирала в голове варианты.

Рейнар был спокоен. Как-то слишком.

— Где ты был? — осмелилась нарушить тишину, чуть повернув к нему голову.

— На полпути к Шелковому Перевалу... — ответил принц, и его челюсть дрогнула. Как и моя.

— Он отправил тебя на разведку? — злость съедала меня медленно, с наслаждением.

Я остановилась. Кожа на голове начала зудеть, ногти впивались в нее. Мир качнулся.

— Лира... — тихий голос Рейнара сейчас не спасал меня. Не возвращал в реальность. Топил глубже, разгоняя воображение.

— А Ник? — нервно спросила я.

— Я был в дороге почти сутки. Было ощущение, что он ждал меня...

Сомнения подкрались со спины: что если все это не просто так?

— Он долго водил меня за нос. Будто играл в какую-то свою извращенную игру... — Рей положил руку мне на талию, подталкивая к лестнице. — Он не хотел драться по-настоящему. Ушел при первой возможности, оставив меня в пыли.

Мысли не могли собраться воедино. Взгляд уходил сквозь стены. И только когда мы ступили на стеклянный пол бального зала, маска милой и доброй принцессы вернулась на место. Хотя каждый уже знал: я не та, кем хочу казаться.

Аромат магии наполнил легкие.

— Тебе говорили про записку?

Принц молча кивнул, скользя внимательным взглядом по гостям.

Музыка ударила резко и тут же стихла.

Вальтер вышел в центр зала и громко, с широкой улыбкой начал:

— Сегодня два дома станут одной семьей!

Аплодисменты заполонили зал, отдаваясь дрожью в моей груди.

— Мой сын примет бразды правления уже через год!

Снова крики и радостные хлопки. Но только несколько человек не проявляли ни того, ни другого. Рейнар. Элион. И я.

— Дети, прошу вас, подойдите... — Вальтер поманил нас рукой.

Осторожно ступая, я улыбалась и разглядывала руки каждого, кого могла видеть достаточно четко.

— Произнесите клятвы и скрепите союз кровью.

Я повернулась к принцу. Его черные глаза хранили тепло и любовь. А еще — осознание того, что через год ему нести бремя отца. Брать на себя чары.

Мои глаза тоже отдавали теплом и любовью. А еще решимостью: никто более не будет нести на себе эти чары.

Мой мир сузился до одного человека. Зал для меня опустел и покрылся мраком. Рейнар был ярким солнцем, указывающим путь. Я словно грелась у камина.

Вспомнилось, как все начиналось. Как это было нелепо и глупо. И скажи мне кто-нибудь тогда, что я буду готова убить весь мир ради него — покрутила бы у виска пальцем.

Его теплые руки коснулись моих. Мягкие губы сложились в прелестной улыбке.

— Под светом солнца и луны...

— И в полном мраке...

— Под прицелом смерти...

— И в изобилии двора...

— Клянусь беречь тебя...

— Твою любовь...

— И быть верным до скончания веков.

— И быть верной до скончания веков.

Наши ладони повернулись к потолку. Острое лезвие прошлось по ним, оставляя красные ручьи. Капли медленно разбивались о пол, где сливались в одно целое. Я накрыла его руки своими.

— Его кровь теперь твоя... — Вальтер туго обвязал наши переплетённые ладони белой тканью, которая вмиг пропиталась алым.

— Ее кровь теперь твоя... — мой отец накрыл наши головы почти прозрачной, мерцающей вуалью.

Наши сердца бились в такт друг другу. Глаза смотрели вглубь. А в тишине разума шептал лишь один голос: путь впереди будет тернистым.

*****

Свадьба закончилась далеко за полночь. Отец и Вальтер выпили слишком много вина и теперь стояли в тени колонны, бурно о чем-то споря. Меггана со скучающим видом наблюдала за ними издалека. Элион и Рейнар решили пройтись по саду — их связывало слишком много общих воспоминаний.

— Гость так и не пожаловал, — я присела рядом с Мегганой, допивая вино.

— Как знать... Может, решил держаться в тени и просто наблюдать, — тихо ответила она.

— Его не было.

Меггана медленно повернулась ко мне.

— Откуда тебе знать? — сквозь зубы произнесла женщина. Длинный черный локон скрыл половину ее лица, а серые глаза стали почти белыми.

Воздух застрял в легких. На мгновение зал почернел. Магия была наготове.

Кайя... где же ты?

— Ты видела его хоть раз? — тихо спросила я, отводя глаза в сторону темных углов.

— Нет, — отрезала женщина. Она поднялась, слегка пошатываясь, и потянулась за полупустой бутылкой вина.

— Стоило ли так много пить, ожидая гостя? Это безрассудно...

— Благодаря этому вину, — Меггана потрясла бутылкой, — я вычислила семерых с руной.

Вино полилось на стол. Я вздохнула, поймала глазами Марию и кивнула ей в сторону мачехи. Девушка поняла без слов и тут же подбежала протирать скатерть.

Меггана с внезапным, неестественным презрением осмотрела Марию. Во мне поднялась злость, но я все так же тихо и смиренно сидела, не желая устраивать сцену.

— А ну, дай! — вдруг взвизгнула Меггана и резко схватила служанку за запястье.

Стул со скрипом отъехал по полу. Пальцы, окутанные красным кружевом, впились в плечо мачехи.

— Отпусти ее, — холодно приказала я.

Меггана залилась звонким, неестественно высоким смехом и с силой оттолкнула девушку. Мария шлёпнулась на пол, ахнув от боли.

— Мария, набери ванну. Я скоро буду, — бросила я, не сводя глаз с мачехи.

Испуганная Мария часто закивала и бросилась бежать.

— Я тебя не боюсь, Элира... — с насмешкой произнесла Меггана.

Но это был уже не ее голос. Ее сладкая магия вдруг сжала мое горло. Пальцами нащупала ее слишком медленный, неестественный пульс. И меня обдало холодным, мерзким ветром.

— Что с тобой происходит? — тихо спросила, впиваясь ногтями в ее плечо. Вены под моей рукой медленно обретали темный цвет.

Меггана прикрыла глаза и запрокинула голову. Ее губы мгновенно побледнели. Ткань платья почернела, превратившись в тяжелый, грязный плащ. Магия сменилась — Мегганы внутри больше не было. Белые глаза опустились на меня. Острый нос жадно принюхивался.

— Твоя мачеха... — прошипела фигура, скаля черные зубы, — слишком заурядная.

Я осмотрелась одним лишь взглядом, не смея повернуть голову. Вокруг никто ничего не замечал. Двери в сад были плотно закрыты.

— Где Мег?

— Жива, — самодовольная улыбка сделала это лицо еще страшнее.

— Почему никто не обращает на тебя внимания?

Сердце начинало разгоняться. Паника сковала тело.

Кайя? Вернись, прошу!

Тишина.

— А никто меня и не видит. Юная принцесса болтает с матушкой — разве стоит вмешиваться?

Я отдернула руку. Опустила глаза. Красные вены на моей коже потемнели. Кружево магии заражалось гнилью.

— Что... что ты сделал?

Зубы затряслись от холода. Пальцы окоченели. Ноги словно прилипли к стеклянному полу.

— Хочу пригласить тебя в гости, — мужчина залился хриплым смехом.

В миг меня окутала тьма. Я падала без конца. Тело опутали невидимые, ледяные оковы.

— Тебе очень понравится.

Голос был везде. На моих глазах отпечатали его истинный образ.

— Что ты делаешь?! — кричала я, но голос не уходил далеко. Он летал вокруг и пропадал бесследно.

— Не порть сюрприз, принцесса, — с наигранной обидой произнес мужчина.

Спина коснулась чего-то холодного и твёрдого. Тело вздрогнуло. Темнота медленно разошлась, и теперь я разглядела длинный черный плащ, а потом лицо, которое уже знала наизусть.

Позади него стоял Ник. Весь в черном. Пара мечей за спиной, в руках — кинжал. На подбородке кожа разошлась надвое, на щеке засохла кровь.

— Крейн, пора подготовить для гостьи камеру, — ласково говорил мужчина, наклонившись ко мне слишком близко.

Крейн. Вот о ком тогда шла речь.

Я осмотрелась. Двор, полный людей. И только половина из них — маги. Все в черном и вооружены. Высокие каменные стены, похожие на те, что я видела во сне. Высокие деревья сливаются с ночным, беззвёздным небом. Значит, башня еще выше.

Я продолжала звать Кайю. Она слышала меня. Я чувствовала ее присутствие.

Но почему она молчит?

Ник наклонился надо мной, мило и одновременно дерзко улыбаясь.

— Принцесса испачкалась...

И только сейчас я заметила, что лежу в грязи. Вонь тут же пробилась сквозь запах магии.

— Мерзость! — выкрикнула я, и Ник легко, как пушинку, поднял меня на ноги.

— Прошу, вперед! — с довольным лицом он толкнул меня в спину.

Я запнулась и чудом не упала. Когда-то белая юбка платья теперь липла к ногам, мешая идти. Грязь стекала по икрам. Холод пробивал до костей. Запах сожжённого поля щекотал язык. Моя магия искрилась где-то внутри, отчаянно пытаясь пробиться наружу. Но что-то держало ее на тяжелой, невидимой цепи.

Толпа с презрением смотрела и скалила зубы. Кто-то поднес кинжал к горлу, обещая смерть.

Плевать. Скоро они все будут мертвы.

Руки приклеились к телу. Я не могла даже сжать пальцы. Мокрые волосы, источающие теперь непереносимую вонь, липли к лицу.

— Я знаю, что мы чуть выше перевала. И во дворце знают, где меня искать... — прошипела я, оборачиваясь.

Ник был спокоен.

Нет.

Доволен.

— Никто не узнает, что ты здесь, принцесса.

— С чего ты взял?

— С того, что для всех во дворце ты никуда не пропала, — его голова склонилась на бок, и серые глаза блеснули азартом.

Холод сменился обжигающим жаром.

— Я вас всех сожру! — крикнула прямо в лицо Крейну.

Ник приблизился и его грубая ладонь коснулась щеки, убирая мокрые пряди волос. Ровное, холодное дыхание коснулось моей шеи. Я напряглась.

Роли сменились. Охотником была не я.

— Милая Элира, — шептал Ник мне на ухо, — бедная принцесса... — его голос был сладок, но бил, как молот. — Принц не спасет тебя. Он даже не поймет, что в его постели сейчас не ты, а пустая оболочка.

Земля ушла из-под ног. Магия бушевала, но не могла вырваться. Мы были в клетке.

Ник поцеловал меня в щеку. Его губы оставили жаркий, обжигающий отголосок под кожей.

— Мне не нужен принц, — прошептала я, и его улыбка стала по-настоящему хищной.

Камера оказалась крошечной, лишенной даже намёка на окно. Одна тяжелая металлическая дверь, не пропускающая ни капли света. Даже когда ее открывали, снаружи всегда стояла непроглядная тьма. Из «удобств» здесь были лишь узкая железная кровать с тонким, продавленным матрасом, параша для нужд и камин, тепла от которого едва хватало, чтобы не окоченеть насмерть.

Кормили меня какой-то мутной, безвкусной жижей и водой. Вкус у этого всегда был паршивый, затхлый. Первые несколько раз меня выворачивало наизнанку, но потом организм смирился и стал привыкать.

Из-за отсутствия окон не понимала, сколько прошло времени: дней, недель, а может, и месяцев. Сначала отсчитывала промежутки между приёмами пищи, но они всегда были хаотичными. Я царапала палочки на каменной стене, пытаясь хоть как-то фиксировать минуты, но сбилась уже не помню когда.

Пыталась призвать руны — тщетно. Магию как будто заблокировали. Я ее ощущала: она искрилась под кожей и рвалась наружу. Но стоило ей коснуться кончиков пальцев, как невидимые, ледяные цепи резко отбрасывали ее обратно, вглубь тела. Кайя все еще молчала. И никаких попыток вырваться не делала.

Мне все время снились кошмары, в которых Рейнар закрывал крышку моего гроба. Потом он отворачивался и с любовью смотрел на другую девушку. На меня, но совершенно другую. На секунду наши глаза встречались и во мне рождалась надежда. Но Рей только подмигивал и улыбался. А в голове я слышала его слова: я никогда не любил тебя по-настоящему. Я должен был просто держать тебя рядом.

Еще видела во сне маму. Она смотрела на меня очень грустными глазами, словно ожидала от меня чего-то большего. И я кричала ей, что в этом нет моей вины, что я ничего не сделала. Но она только мотала головой и отворачивалась от меня.

Видела отца и его пустое сердце. В нем не было места не только мне, но и Меггане. Я видела, как он стоит напротив меня и его глаза загораются яростью и слова: «Я убью тебя. Дай только повод», как клеймо, впечатались в мой мозг.

Я просыпалась в криках о помощи и прощении.

Сначала.

Потом я просыпалась от криков ярости.

На себя.

На Рея и на отца.

На Вальтера и на маму.

Мне казалось, что в углах кто-то дышит. Я замирала, переставая дышать сама, вглядывалась в непроглядную тьму, пока глаза не начинали гореть от напряжения. Вспышки несуществующего света, шелест платья, которого не было, касания к плечу... Мой собственный разум, сойдя с ума от одиночества, стал моим главным палачом.

Я начинала медленно всех ненавидеть.

За то, что не спасли меня.

За то, что до сих пор не пришли за мной.

Что забыли и отвернулись, когда я так в них нуждалась.

А когда не спала, то думала об одном и том же: сколько я здесь? Почему за мной до сих пор никто не пришел? Неужели я не была так нужна Рею? Неужели все его внимание и забота лишь игра? А что если так? Что, если я была пешкой в их игре? Но Нора? Нора же была настоящей?

Я плакала. Очень много и часто. У меня болела голова и горели глаза. И не хватало сил сделать себе больно. Ни укусить, ни поцарапать. Мне приходилось чувствовать боль внутри себя. И это ломало меня. Каждую секунду.

Но что было хуже всего, так это то, что на мне все еще было свадебное платье. Грязь на нем давно высохла, превратившись в панцирь, и источала вонь, к которой я уже привыкла и почти перестала замечать. Однако, оно все еще дарило воспоминания, от которых внутри рождался дикий зверь, желающий насытиться кровью. Волосы, спекшиеся от грязи и времени, теперь напоминали жёсткие колья. Не будь они такими ломкими, сошли бы за примитивное оружие.

Я стала замечать, как одежда медленно, но верно начинает висеть на теле. Кисти стали тоньше, пальцы — длиннее и острее. Плечи заострились. Касаясь своего лица, я обнаружила, как сильно впали щеки и глаза.

Хорошо, что здесь не было зеркала.

Чтобы хоть как-то согреться, я перетащила кровать ближе к несчастному, чахнущему камину. Помогало так себе, но это было хоть что-то.

Замки знакомо, предательски захрустели, и дверь медленно отворилась.

Ник Крейн. Мой единственный посетитель.

Как и всегда, он молча поставил миску с едой и кувшин с водой на пол у порога.

— Ну и как ты тут поживаешь? — он медленно присел на край моей кровати и подставил ладони к огню, потирая их.

— Сколько я уже здесь?

Ник лишь пожимал плечами. И у меня внутри все болезненно сжималось. Эта неизвестность угнетала, сводила с ума. Воображение лихорадочно рисовало самые страшные картины, и я не могла его остановить.

Серые глаза Ника всегда искрились тихим, садистским удовольствием. Он был полон сил, энергии и жизни — в полном контрасте со мной. Он часто пытался вывести меня из себя, наслаждаясь каждой моей реакцией.

— Тебе так важно это знать? — его, теперь обманчиво теплые, руки коснулись моего лица. Он осторожно провел пальцами по грязной щеке, запутался в спутанных волосах, коснулся шеи и игриво, почти ласково улыбнулся. — Я могу изменить твое положение. Тебе просто нужно согласиться.

— Я уже вышла замуж! — возражала я раз за разом, срываясь на хрип.

— Вышла... — усмехнулся Ник, и его лицо оказалось в паре сантиметров от моего. — Только вот во дворце сейчас не ты. И не с тобой Рейнар делит ложе. Не тебя он усадил на трон.

Я сжала пальцы в кулаки, насколько позволяли силы, и затаила дыхание.

— Откуда тебе знать?

Я не желала думать о том, что Рейнар не увидел подмены. Что он каждый день целует и клянется в любви не мне. Он должен был понять. Прийти за мной.

Но его не было.

Правда была очевидна и невыносима.

Невыносимым было и то, что, не смотря на выходки Ника, на его жестокость, меня все еще тянуло к нему. Где-то из глубин сознания, словно корабль со дня океана, всплывало необъяснимое притяжение, с которым было невозможно бороться. И, если раньше это пугало, то сейчас становилось обыденностью.

— О, поверь. Я знаю куда больше, чем ты думаешь... — его горячее дыхание коснулось моей шеи. Следом по коже скользнули губы.

Я оттолкнула Ника, собрав все крохи сил, что у меня остались. Он отступил лишь на шаг, даже не пошатнувшись.

— Не прикасайся ко мне!

Пальцы заискрились, и на мгновение я ощутила на кончиках его сердце. Ровное, уверенное, насмешливое.

— Не пытайся применить магию. Сколько раз тебе повторять? — голова Ника упала набок, и его глаза лениво поймали отблеск огня камина.

— Ты объяснишь, что он со мной сделал? — выпалила я.

— Твоя Богиня не говорила тебе не прикасаться? — улыбка Ника стала почти злой. — Ах, да... Она же молчит.

— Что ты знаешь?! Он что-то сделал и с ней?! — страх холодными иглами подбирался по позвоночнику, поднимая волосы на затылке.

— Тебе нужно только согласиться стать моей. И все тебе вернется.

Крейн наклонился ко мне и потянул за подбородок, заставляя поднять голову. Он почти поцеловал меня. Но я смогла вырваться и, собрав всю слюну во рту, плюнула ему в лицо.

— Сука... — прошипел сквозь зубы Крейн.

Пощечина прозвучала как выстрел. Оглушительный звук заложил уши, а щека мгновенно загорелась, наливаясь кровью. Боль тупой волной разошлась по всей голове.

— Пойми ты уже наконец! — крикнул Ник, усаживаясь напротив меня на корточки. — Жизнь каждого, кем ты дорожишь, продолжается! Они настолько тебя «любят», что даже не заметили, что рядом с ними уже не ты!

Эти слова кинжалом прошлись по самому сердцу, разрывая его на части.

— Сколько... сколько я уже здесь? — голос начал предательски дрожать. Руки обхватили плечи, ногти вонзились в кожу, пытаясь удержать меня в реальности.

Ник глубоко и тяжело вздохнул. Он погладил меня по щеке, большим пальцем стирая слезу, которая вырвалась раньше остальных.

— Год.

Мир снова треснул. Теперь окончательно. Без права на возвращение назад.

— Год... — шепотом повторила я, и голова опустела, превратившись в звенящую пустоту.

Ник был прав.

*****

Тишина.

Темнота.

Тусклый, умирающий свет камина.

Все тянулось бесконечно.

Меня съедали мысли о Рейнаре. Во сне я видела его так четко и так реально. Касалась его, целовала, прижимала к себе. Наши тела сливались воедино — и все рассыпалось прахом от осознания, что я лишь беспомощный наблюдатель. Что Рей сейчас счастлив не со мной.

«Я тебя не отпущу, слышишь?»

Его голос отдавался ледяным холодом по спине и тупой болью в сердце.

Я просыпалась в слезах. Без сил.

Часто вспоминала Нору и наши разговоры — ни о чем и обо всем сразу. Ее смех и яркие глаза. Ее теплые руки на моем плече и обещание быть рядом несмотря ни на что.

Но самым тяжелым было вспоминать отца. Мысли уходили глубоко — туда, где он был рядом и защищал меня. Потом — день, когда пришлось покинуть дом. Он сказал мне возвращаться, когда я буду готова. А после его слова резали тупым, ржавым ножом.

Он не знал о жертве Мегганы. Злился, потому что я приняла Кайю. Называл нас обеих монстрами. И его глаза теряли любовь и ласку. Теперь в них отражалась только моя могила.

Дверь отворилась со скрипом.

Каждый раз я хотела броситься через нее. Просто бежать — куда глаза глядят. Сквозь мрак и холод. Через болота. Через людей. Но у меня просто не было сил. Ноги еле держали тело, и большую часть времени я просто сидела или лежала. Платье сползало с плеч, которые уже не могли его держать.

— Элира, как твои дела? — бодрый голос Ника, уверенная походка и все та же мерзкая похлёбка.

— Погляди сам... — я развела руки в стороны, демонстрируя свое истощение.

Ник скорчил гримасу, сел рядом и погладил меня по щеке. Я уже не сопротивлялась. На это не было сил.

— Просто скажи «да». И все. Будет тебе теплая постель, вкусная еда, новые одежды и горячая ванна, — он заглядывал в мои тусклые глаза и почти умолял меня.

— Зачем тебе все это? — сухие, потрескавшиеся губы почти не шевелились.

Его грудь приподнялась, наполняясь воздухом. Он замешкался, отвел глаза и отошел к стене — туда, где когда-то я считала минуты до его прихода.

— Хочу спасти тебя от смерти.

— Если я соглашусь, ко мне вернется магия. Думаешь, я не сожру вас всех при первой возможности?

Я говорила спокойно. На ярость просто не было энергии.

— Ты, конечно, можешь попытаться, — Ник сложил руки за спиной.

Рукава его рубашки чуть приподнялись, и я смогла рассмотреть его запястье. Рун нет. Чистая кожа.

— Но я уверен, что ты ничего не сделаешь, — со строгой, пугающей уверенностью произнес он, почти шепотом.

Я перевела взгляд на его глаза.

— Почему?

— Потому что я могу предложить тебе куда больше, чем три континента.

Ник в два шага оказался надо мной.

Холод железной кровати пробивал даже сквозь тонкий матрас, обжигая спину. Его руки упали по обе стороны от моей головы, запирая меня в ловушку.

В глазах — непоколебимая уверенность. На губах — хищная улыбка. Та самая, которой когда-то улыбалась я, глядя на свою жертву.

— Меня не интересует власть! — пальцы вцепились в бедра, пуская ноющую боль по затёкшим ногам.

Ник усмехнулся и наклонился ближе. Его холодный аромат коснулся моего носа.

— А если я скажу, что брак со мной сможет спасти всех?

Смешок вырвался сам по себе. Я прикрыла рот ладонью.

— И кто же ты? Бог?

Его серые глаза на мгновение обернулись кроваво-красным. По лицу выступили черные, пульсирующие вены. Кожа обрела мертвенно-серый цвет, а улыбка хищника оголила острые, нечеловеческие клыки.

Страх, которого я раньше не испытывала, начал прорастать под кожей. Медленно. Неумолимо.

— Я — твой долг.

Комната сузилась. Стены выдавливали воздух. Пол вытягивал жизнь. Треск камина пожирал мое сердце.

— Что...

Крейн склонился к моей шее, и его язык медленно, с отвратительной нежностью, скользнул по коже сверху вниз.

Тошнота подступила к горлу. Я уперлась руками в его грудь, но не смогла сдвинуть его и на миллиметр.

Ник схватил меня за запястья и легко поднял их над головой, прижав к изголовью.

Красные глаза на секунду задержались на моих губах.

Он облизнулся.

В груди что-то болезненно кольнуло.

— Сюрприз! — пропел Ник, и его лицо в миг стало прежним, человеческим. Он легко, почти невесомо коснулся губами кончика моего носа и чуть отстранился.

Я заёрзала в отчаянной попытке вырваться. Колено Ника легло между моих ног, уперевшись в бедро.

Жар, исходящий от него, ощущался слишком отчётливо. Кончики пальцев едва кольнуло — я на мгновение поймала его учащённый пульс.

— Ты хоть знаешь, какой долг на тебя взвалила Кайя?

Последний рывок.

Провал.

Тело обмякло.

Сбилось даже дыхание.

— Хочешь сказать — ты знаешь? — прошипела я, скаля зубы.

Он кивнул.

И это спокойствие... почему-то хотелось верить в его слова. И ведь где-то глубоко я всегда это знала.

Пальцами свободной руки он осторожно провел по моим губам, задержавшись на нижней. Затем скользнул по подбородку, шее, между грудей, собирая складки ткани и чуть потянув ее вниз.

— Какая же ты худая... — шепнул парень и, поцеловав меня в плечо, уронил на него голову и расслабился.

Воздух с тихим стоном вышел из моих легких под тяжестью его тела.

— Кое-кто постарался... — тихо сказала я.

— Да. Ты.

Во мне поднялось слабое, бессильное возмущение.

— Я?! Это ты кормил меня всякой дрянью и запер в темноте и холоде!

— Да. Но у тебя был выбор. И ты выбирала это.

Кайя? Кайя! Вернись и объяснись!

Внутренний голос срывался на хрип, разносился эхом, ударяясь о череп. Желание проснуться от этого затянувшегося кошмара ломало кости.

Все это не может быть правдой! Не может...

Слеза медленно скатилась по виску, впитываясь в сухие, грязные волосы.

Мир расплывался, смешиваясь в образы прошлого.

— Однажды ты выйдешь замуж... — голос мамы был тихим и хриплым. Она лежала в темной комнате — свет причинял ей боль, оставляя красные пятна на теле. — Тебя будут терзать сомнения... — она закашлялась, и кровь брызнула на рукава моего платья.

Мне было семь.

— Но это будет правильно. Прости, что не рассказала все раньше. Ты ведь еще такая крошка...

Ее рука, на которой, казалось, на кости натянули только кожу, коснулась моей щеки.

Я плакала.

Тихо.

Сжимала плотное одеяло, под которым ей всегда было холодно.

— Кр... — кашель оборвал слово, и она слабо перевернулась на бок.

— Мамочка! — вскрикнула я.

В комнату вбежал отец. Я умоляла сквозь слезы оставить меня с ней. Попрощаться. Царапала его, била. Он вынес меня в коридор. А через несколько часов я узнала, что ее не стало.

Навсегда.

Не может быть, чтобы она хотела сказать «Крейн»... Не может!

В горле образовался тяжелый ком.

Ник отпустил мои руки и обнял за талию. Его дыхание замедлилось и стало чуть горячее.

Я медленно повернула голову.

— Уснул... — почти одними губами сказала я.

Его губы были чуть приоткрыты. Лицо и тело полностью расслаблены. Рыжие волосы словно светились в тусклом свете камина.

Предательская краска поднялась по щекам.

Я отвернулась. Глаза искали, за что зацепиться. Только холодная каменная стена не блистала вариантами.

Кайя... прошу тебя. Вернись!

И только сейчас, в этой звенящей, давящей тишине, я осознала страшную правду: прошел целый год, как она замолчала.

*****

Не знаю, сколько я пролежала неподвижно, но вскоре веки обрели свинцовую тяжесть, и я провалилась в сон под тихое, размеренное сопение моего врага.

— Элира...

Голос мамы донесся отовсюду. Я прищурилась, пытаясь разглядеть хоть что-то в белой мгле, окружающей меня.

— Мама...

Из тумана ко мне приближался маленький зеленый островок. Мимо текла спокойная река, а высокое дерево прятало в своей тени небольшой столик. На стуле за ним сидела мама. Все такая же молодая и красивая. Она широко улыбалась, но глаза ее были полны бездонной печали.

— Эли... — почти шепотом сказала она и протянула ко мне руки.

Несколько секунд я стояла неподвижно, осознавая, что вижу действительно ее. Что это не галлюцинация...

— Это твой сон... — прочла она мои мысли и заключила меня в объятия.

Мои ослабевшие руки, как могли, сомкнулись на ее спине. Слезы вырвались наружу вместе с болью, которая так долго копилась внутри.

— У нас мало времени. Я буду говорить. Ты слушай внимательно и постарайся понять меня.

Не понимая, к чему мама ведет, я все же кивнула.

Она вернулась за стол и глубоко вздохнула:

— Я знала твое будущее. Но твой отец не желал, чтобы ты становилась сосудом. Поэтому мне приходилось стирать все твои сны, все намеки на единственный верный путь...

Я слушала, и мое сердце обливалось кровью.

Он знал, что меня ждет, и все равно возненавидел.

— Если бы не союз с домом Вальтеров, тебе бы не пришлось проходить через все это сейчас, — голос мамы задрожал, и она взяла меня за руку. Одинокая, холодная слеза упала на мою кисть.

— Мам...?

— Мое вмешательство затруднило поиски Кайи. Усугубило ситуацию с Темными и...

Подул ледяной ветер. Река, дерево, мама — все это вдруг начало рассыпаться, будто и не существовало вовсе.

Я резко открыла глаза, жадно вдыхая смрадный, спёртый воздух камеры.

Крейн все еще спал рядом. Спокойный. Безобидный. И такой...

Нет, Элира... Нет...

Я аккуратно приподняла руку Ника, села. Так же медленно и бесшумно убрала его ногу со своего пути и встала, пытаясь удержать равновесие.

Дверь!

Резко обернулась.

Закрыта.

Но может, не на замок?

Подошла на цыпочках.

Толкнула.

— Черт...

Побег не удался.

Я опустилась на холодный пол вдоль двери и запрокинула голову. Глаза машинально закрылись.

Может, и правда... стоит согласиться? Рейнар уже год живет своей жизнью. Все они... спокойно живут дальше, даже не подозревая, что рядом не я.

Злость, обида и ненависть тяжелым, удушающим комом поднимались к горлу.

Хотелось кричать.

Хотелось уничтожить все вокруг.

Рейнар! Чертов защитник! Как ты мог спутать меня с кем-то? Ты обещал! Ты, сука, обещал!

Я дала волю слезам. Это было все, на что у меня сейчас хватало сил.

Глубоко вздохнув, Ник перевернулся на другой бок. Огонь камина на мгновение осветил его лицо. Мир и спокойствие. Почти невинный. На подбородке — шрам. Веснушки хаотично разбросаны по лицу. Губы даже на вид казались мягкими. Мой взгляд задержался на них. А через секунду они расплылись в довольной, хищной улыбке.

Я вжалась в дверь и отвернулась, яростно стирая грязь и слезы с лица.

Крейн лениво приподнялся, склоняя голову вперед.

— Подумала? — нарушил он тишину.

Отвечать не торопилась. Сжимала пальцами холодный камень пола и не сводила глаз с огня.

— Хорошо... — вздохнул Ник и встал, расправляя плечи. — Долг Кайи — спасти людей. Она не могла закрыть разлом. Не могла впитать его магию.

Я слушала внимательно каждое слово.

— Вообще, могла...

Легкая волна надежды поднялась к груди. Но в следующую секунду испарилась.

— Но сделала бы только хуже.

— Тогда что?

— Кайя была единственной дочерью Верховного.

Я резко обернулась к Нику.

— Откуда ты знаешь?

Он не ответил. Только продолжил, глядя в огонь:

— И было решено отдать ее в жены сыну другого Верховного. Темного.

Пульс замедлился, но удары в висках стали громче.

— Так Темные жили бы в своем новом мире. Разлом бы они закрыли и забрали чары императора с собой.

В своем новом мире?

— А что с их старым миром?

— Кайя дала клятву — выйти замуж и навсегда покинуть родной дом и людей.

Брови нахмурились.

Ты нарочно меня игнорируешь?!

— Но так вышло, что она была влюблена в человека. И когда пришло время делать переход...

Он замолчал. Прислушался.

Я обернулась на дверь и напряглась.

— Он убил ее, чтобы она не досталась Темным... — эти слова Ник произнес тихо, на автомате. — Уйди от двери, — скомандовал он, протягивая ко мне руку.

Спина коснулась холодной стены в самом темном углу. Ник встал, закрывая меня собой. Дыхание рвалось и становилось громче. Глаза забегали.

Чего я боюсь?

Дверь со скрипом открылась.

Длинная фигура пустила по стенам искажённые тени от небольшого фонаря в руках.

— Ты здесь слишком долго, — его грубый, вибрирующий голос заставил меня инстинктивно зажать рот и нос.

— Я здесь столько, сколько решу сам, — безэмоционально ответил Ник, закидывая голову назад.

Мужчина выглянул из-за плеча Ника. Наши глаза встретились на несколько секунд. Он усмехнулся, и от этой улыбки по коже побежал мороз.

Магия во мне рвалась наружу, билась о невидимые прутья клетки. Но как всегда — безрезультатно.

— Мы не можем больше играть в эти игры, — прошипел он, переводя белые, лишённые зрачков глаза на меня. — Либо мы умрем. Либо забирай ее силой, — он кивнул в мою сторону, а потом просто ушел, закрывая за собой дверь.

Тело прилипло к стене и начало мелко дрожать. Ник медленно подошел ко мне. Его глаза сверкнули кроваво-красным и тут же вернули свой серый цвет.

— Последний шанс спасти всех, — шепнул он и хищно улыбнулся.

— Что... — слова обрывались от холода, — что с Кайей?

Крейн тихо вдохнул и протянул руку, касаясь пальцем моих рёбер.

Волна нестерпимого жара прошила тело насквозь, заставляя кости трещать, а меня — вскрикнуть от боли. Глаза с силой зажмурились. Ноги подкосились. Я сползла по стене вниз, хватаясь руками за горло, словно весь этот жар и боль концентрировались именно там.

— Руна на руке Алисандры была ловушкой медленного действия, — он сел рядом и коснулся моей пылающей щеки. — Ты впитала ее магию. И она медленно сковывала Кайю, пока не утащила на самое дно.

Я осознала, как сильно горю. Платье стало тесным, колючим. Тело перестало быть моим. Меня будто разрывали на части и сшивали заново. Медленно. Мучительно.

— Я освобожу ее. Только нужно сказать «да», — голос Ника был пугающе спокойным и холодным. Его рука казалась почти невесомой. Глаза меняли цвет каждую секунду.

Крик вырывался наружу, но каменные стены поглощали его.

Руки.

Ноги.

Их словно ломали и выворачивали наизнанку.

Рука Ника легла мне на плечо и сильно сжалась.

— Просто скажи «да»! — голос Ника сорвался. Впервые за этот год.

Боль накатывала волнами.

Ломила.

Сшивала.

Снова ломала.

Я зажмурилась.

Не от боли.

От мыслей.

Рейнар.

Его руки.

Его голос.

Его «я не отпущу».

Он уже отпустил.

Год назад.

Нора.

Смех.

Свет.

Тепло.

Она бы сказала: держись.

А если держаться — значит умереть?

Отец.

«Я убью тебя, дай только повод».

Он уже сделал выбор.

Кайя...

Тишина.

Пустота.

Она молчала весь год.

Крик сорвался сам.

Горло разодрало.

Ник наклонился ближе.

— Ты умрёшь, Лира, — сказал он шепотом, нежно, — И вместе с тобой — все, за кого ты так цепляешься.

Ложь. Наверное. А если нет?

Я открыла глаза. Посмотрела на него впервые — не как на врага. Как на выход. Отвратительный. Но единственный.

— Ты обещаешь... — голос треснул, — что она вернется?

Ник не спешил отвечать. Будто нарочно тянул время, наслаждаясь моими криками.

— Да.

Этого было достаточно. Я закрыла глаза. И впервые за долгое время перестала сопротивляться.

— Да, — тихо произнесла я, но внутри что-то оборвалось, и уже не вернулось.

Ник Крейн

Я ребенок, родившейся через год после окончания войны.

Слабый.

Больной.

Бедный.

Сирота.

Отец погиб за несколько месяцев до моего рождения. Мать — во время родов.

Меня отправили в приют в город Раксар.

Все было не плохо, пока мне не исполнилось семь.

Дети стали жестокими.

Теперь-то я понимаю, что они всегда были такими.

Меня закидывали камнями. Отбирали последние крохи. Рвали единственную одежду. Все потому, что я родился в Вельне. Темные волосы выдавали мою принадлежность к Тарвелду. А учителя в этой захудалой приютской школе почему-то всей душой ненавидели Тарвелд. И привили эту ненависть всем соларианским сиротам.

Защищаться я научился только к десяти годам.

Не потому, что вдруг научился драться.

Не из ненависти, которая жила во мне постоянно.

Не из обиды.

Просто моя жизнь изменилась с приходом Бога.

Тот ужас все еще стоит у меня перед глазами.

Ночь была такой темной, что дальше вытянутой руки увидеть что-то было невозможно. Я долго пытался уснуть, вглядываясь в этот мрак. А потом содрогнулся. Пара серых глаз смотрели глубоко в меня, словно читали всю мою жизнь. Я не осмелился пошевелиться. Холод страха окутывал меня полностью, а когда услышал в голове голос, то не смог сдержать слез.

— Николас Монд Крейн, — говорил мужчина, — приготовься к боли.

И я провалился сквозь дерево кровати в грязь, которая засасывала мое худощавое тело. Она сковывала руки и ноги, пока я не стал захлёбываться ею.

Я не успел даже почувствовать страх, как уже летел с огромной высоты. Песчаная буря не щадила: разъедала одежду и кожу, заполняла глаза и рот.

Слезы текли ручьями, но не помогали.

Крик вырывался без звука.

Я даже не мог позвать на помощь.

Родители мертвы.

Воспитателям все равно.

А дети... они бы присоединились к пытке.

Удар о землю выбил из меня весь воздух. Снег окрасился моей кровью.

Тело дрожало.

Помогите...

Я и сам не знал кого зову.

Ком в горле нарастал и мне хотелось кричать, молить о пощаде, но меня никто не слышал.

Никто, кроме него.

— Терпи, дитя, — шепнул голос в голове.

И в этот момент я превратился в ледяную статую, трещавшую по швам. Темнота на несколько секунд подарила надежду на конец, но она была началом еще одной пытки.

Воздуха не было и я задыхался, размахивая руками на глубине, из которой не видно ни дна, ни берега.

— Прими нас, — сказал голос.

А я мотал головой. Хотел выбраться. Или умереть.

Хватит! Хватит меня мучать! — кричал я в мыслях, пока рот безнадежно открывался, заполняя легкие водой.

— Прими нас.

Когда темная пелена стала заполнять глаза, я осознал, что не желаю умирать и закричал: принимаю!

Пузырьки воды разошлись вокруг в хаотичном танце. Легкие машинально сделали вдох. И, казалось, — это последний. Но последовал еще один. И я поднялся на кровати, жадно хватая воздух. Слезы застилали взор, а тело взмокло от холодного пота.

*****

Несколько дней я был охвачен страхом.

Буквально.

Ходил, оглядываясь по сторонам. Ведь этот голос был повсюду. Я игнорировал его и пытался спрятаться. Закрывал уши и глаза. Но надежда всякий раз ломалась.

А потом...

Один из обидчиков пришел в комнату, когда воспитателей не было. Он перевернул мою кровать, разорвав подушку. Сломал тумбу, которую только недавно заменили. Меня тогда выпороли. Потому что воспитатели были уверены, что ее сломал я.

— Ну что, Монд, — смеялся мальчик, — готов поиграть?

В его руках блеснул старый кухонный нож.

Я сглотнул ком в горле и все тело напряглось, ожидая удара. Но за столько лет я научился смотреть в глаза тем, кто меня бьёт, и теперь не отвел взгляда.

Только удара не последовало.

Мои кулаки сжимались, оставляя на ладонях следы от ногтей.

Сначала лезвие брякнуло о каменный пол.

Мои глаза округлились, но опустить их вниз не получалось. Словно кто-то завладел телом.

Потом обидчик упал на одно колено, корчась от боли. Слезы почти сразу выступили на его глазах. Он шевелил губами, но не мог произнести ни слова. А его друзья с ужасом смотрели на меня. Что-то кричали, но я слышал лишь отрывки.

—...нд!

—...сти!

—...тит!

Но очень четко услышал голос:

— Теперь ты можешь наказать каждого, кто причинил тебе боль.

И я наконец понял: голос был внутри меня.

*****

Спустя год я сбежал из приюта.

Не знаю, откуда, но внутри поселилась навязчивая мысль, что за пределами этого дома я буду в большей безопасности.

Из Раксара я отправился куда глаза глядят. А компанию мне составил голос в моей голове.

— Кто ты? — спросил я робко.

Ведь иногда мне казалось, что я сошёл с ума, что мне отбили мозги хулиганы или еще чего хуже.

— Меня зовут Хагал, — говорил мужчина, — я Темный Бог тени и покорности.

Кровь в жилах застыла, сковывая дальнейшие шаги.

— И что тебе нужно от меня?

— Ты мой потомок. Пока это все, что тебе следует знать.

Прошло несколько часов молчаливой дороги, прежде чем я всё же начал задавать вопросы:

— Что ты сделал с тем мальчиком?

— Это можешь сделать и ты.

И снова тишина.

Перед глазами всплыл тот день. Я вдруг ощутил вкус их страха. Страха того мальчика с ножом. И по лицу расплылась улыбка. Я встряхнул головой.

Никогда раньше меня не посещали мысли о причинении вреда другим. Всегда думал, что нужно быть лучше, выше. Нужно терпеть и ждать.

Но мне больше не нужно было терпеть.

— Научи меня, — попросил я Бога с полной решимостью в голосе.

*****

Несколько лет я жил в деревне Оазис на берегу озера. Из хлама и мусора соорудил себе небольшой шалаш. Еду крал на рынках или на полях. И каждый день учился силе Бога.

Поначалу все было сложно. Я причинял животным боль: ломал лапы, хвосты, иногда шеи. И чувствовал себя паршиво.

— Твои нити слишком толстые для их тел, — учил Хагал, — вливай магию тонко, нити должны быть не толще капли росы.

Магия позволяла мне контролировать любое живое существо полностью или частично. Как мне будет угодно.

И к четырнадцати я владел этим в совершенстве. За моей спиной уже были убийства людей. Но те мужики заслуживали смерти.

Кто-то пытался причинить вред мне. Кто-то хотел нажиться на бедной старушке. Другие — изнасиловать ребенка.

И я не жалел о своих поступках. Слишком долго был тем, кто смотрит со стороны. А быть карой оказалось куда веселее.

Сначала я заставлял их мучиться. Одного крошечного воздействия хватало, чтобы погрузить их души в омут страха. Потом заставлял голыми руками отрывать себе уши, носы, ломать пальцы на руках и ногах, отрезать себе языки и причинные места.

После такого я оставался чистым, но с ног до головы в крови.

Бог внутри меня довольно смеялся, и я смеялся вместе с ним.

Со временем я научился чуять страх. Это дарило особое удовольствие.

Иногда я баловался от скуки и пугал жителей из тени. По деревне быстро поползли слухи о нечисти. И скоро все подозрения привели ко мне.

*****

Я ушел раньше, чем меня нашли жители Оазиса.

Первое время я провел в Тайлибе. Там не было озера, у которого я мог жить вдали от всех, но были бордели, куда требовались рабочие руки.

За годы тренировок с Хагалом, пусть он был только в моей голове, я заметно подрос и раздался в плечах. Украденное не давало коже обтянуть кости. И хозяйка борделя с радостью меня приняла. Даже предлагала стать одним из тех, кто будет ублажать женщин.

— Я была бы первой, чей бордель предоставлял бы такие услуги. А ты был бы богат, — говорила она, потирая ладони.

— И не мечтай, старуха, — с презрением отвечал я.

Странно, что она не выгнала меня после такого. Наверное, все надеялась уговорить меня.

Утром я убирал двор и сам дом, помогал на кухне, обслуживал лошадей и людей. А после полуночи выбирался в тихое место, находил бедолаг без дома и семьи, и оттачивал свое мастерство. Я заставлял их больные тела танцевать, избивать себя и бегать по ночным оживлённым улицам. Наблюдал за ними с довольной улыбкой. А Хагал хвалил меня за мастерство.

— Настолько далеко ты еще не держал нитей, — говорил он, когда очередной бездомный скрылся за поворотом. Он был в метрах ста от меня, но я все еще контролировал его тело своими прочными невидимыми нитями.

— Нам пора поговорить.

Хагал отбил всю радость этими словами. Я коротко кивнул, облокотившись о стену в темном переулке.

— Сильнее ты станешь уже после восемнадцати, — начал Темный, — сейчас ты на пределе своих возможностей. И я горжусь тобой.

Настало долгое молчание, которое играло на нервах.

— Ну и? — поторопил я Бога.

— Ты должен выполнить мой долг, — твердо сказал он и снова замолчал.

Какой? — нервно спросил я, хмуря брови.

— Найди сосуд Светлого Бога, — как-то тяжело говорил он, — и сделай так, чтобы она согласилась стать твоей женой.

Что за бред ты несешь?

— Сто лет назад я должен был жениться на Богине долга и клятвы. Наш союз смог бы закрыть разлом.

О разломе я знал не много. Хагал говорил о нем вскользь. Большую часть я узнал из разговоров гвардейцев в борделе. Эти болваны не умели держать языки за зубами и все выкладывали куртизанкам. А они всем делились со мной.

— Твой отец был моим внуком.

Я даже подавился слюной.

Когда-то давно Хагал сказал, что я его потомок, но чтобы настолько...

— Богиня умерла в день, когда должна была выйти за меня, — спокойно продолжал Темный. — Поэтому я вскоре пустил потомство среди людей и ушел из жизни, — он замолчал и в голове вдруг стало непривычно пусто.

Я стоял неподвижно, не зная, что должен испытывать: радость, что у меня уже есть жена или злость, что все решили задолго до моего рождения.

— Кайя, Богиня, — поправил сам себя Хагал, — уже давно в поисках и я думаю, что время пришло.

И где мне ее искать?

Темный задумался. Я слышал его мысли. Правда неразборчиво, как гул сотни голосов.

— Отправляйся в столицу Валмор. Там есть школа. Потомок Кайи обязан быть магом, а значит будет учиться там.

Как я пойму, что это она?

— Ты почувствуешь. И она тоже.

*****

Морвейнд ярко контрастировал с Соларианом. Здесь каждый город и деревня были шумными и живыми. Спрятаться в тени, чтобы позабавиться с бездомными, даже с животными, было невозможно.

Особенно в столице. Каждый переулок был освящён, каждый угол был забит влюблёнными парами или гвардейцами.

Бесит...

Школа, как оказалось, находилась на территории замка Вальтеров. И попасть туда было сложнее, чем я представлял.

Пройти через ворота не вышло. Даже после слов, что я маг. Стража только посмеялась и прогнала меня. Ночью они забили друг друга до потери сознания.

Не без моей помощи, конечно.

И открытое воровство не проложило мне путь во дворец. Сначала меня побила палкой старушка, у которой я украл кусок вяленого мяса. Потом пытались избить гвардейцы.

Но им не повезло. Бедняги отрезали себе пару пальцев и по полуха.

Пришлось снова идти на работу в бордель, где меня приняли с распростёртыми объятиями.

Однажды к нам заглянул один юнец. Примерно моего возраста. Он стоял на пороге, переминаясь с ноги на ногу, и что-то бормотал себе под нос, глядя в пол.

Его узнала Агата. Ей было чуть больше тридцати и, как оказалось, она обслуживала этого мальца год или два назад. Да еще и не одного.

Моему смеху не было предела.

За него взялась новенькая: девушка лет двадцати, проданная семьей за долги.

А я отправился к Агате.

— Откуда он? — спросил я, заходя в ее комнату.

Она подпрыгнула на месте, а на моем языке отпечатался ее легкий испуг, заставив меня довольно улыбнуться.

— Боги, Монд...

— Ник, — возразил я.

Монд — имя забитого мальчишки из приюта, который боялся собственной тени. Я ненавидел этого мальчика. Ненавидел его имя.

— Ник, что тебе нужно? — осторожно спросила Агата.

Все в борделе знали, что я могу быть опасным. Пару раз я усмирял особо грубых посетителей. После хозяйка подняла мне жалованье, и поселила в одну из лучших комнат.

— Тот пацан, — я кивнул в сторону двери, — он из дворца?

Агата кивнула, отворачиваясь к зеркалу.

— Что знаешь? — спросил я, удобно устраиваясь на ее кровати.

— Что ты хочешь знать? — женщина повернулась ко мне, смотря из-под бровей.

Я довольно улыбнулся:

— Школа.

— Да, он там учится.

— Что нужно, чтобы попасть туда?

Агата некоторое время молчала, хмуря брови, словно вспоминала.

— В прошлом году король собирал детей на главной площади, — начала она тихо, — в этом — не знаю, как все пройдет.

— Хорошо, — кивнул я. — Что мне нужно сделать?

— Ох, — вздохнула женщина, — там что-то про руны было, — она пошевелила пальцами в воздухе и закатила глаза.

Рунам Хагал меня не учил. Но если у меня уже есть сила, нужны ли они мне?

— Спасибо, Агата, — улыбнулся я и поклонился, выходя из комнаты.

— Руны — самая простая вещь, — отозвался Темный, — ты и без меня справишься.

Ответом послужил уверенный кивок: если Хагал говорит, что это проще простого, значит мне не о чем переживать.

*****

Король не придумал ничего нового и провел отбор в школу на той же площади.

В центре стоял огромный фонтан со статуей какого-то Бога. Улочки уходили во всех направлениях. И сцена перегораживала один из них. Его Величество не удосужился почтить народ своим присутствием. Был какой-то мужчина и две женщины. Одна из них была особо уродлива: лицо в шрамах, один глаз слепой, шея в странных надписях, а на правой руке только два пальца.

У них была вступительная речь, которую я успешно прослушал. Потом они вызывали по одному ребёнку на сцену и просили что-то им показать. Особо пристально смотрела женщина со шрамами. Так, будто презирала само существование этих детей.

— Будь осторожен рядом с мужчиной, — сказал Хагал, когда я продвинулся в толпе, — подчини какую-нибудь муху. Покажи им волшебство, а не убийство.

И что должна сделать муха? — озадачено спросил я.

— Пусть полетает как-то необычно, присядет на кого-нибудь, помашет лапкой. Не знаю, придумай!

До сих пор я наслаждался мучениями и кровью своих кукол, теперь придется насладиться доброй сказочкой.

На сцену вышел парень. К нему подошла женщина и что-то шепнула на ухо. Парень кивнул и вдохнул полной грудью. Потом закрыл глаза. В его руках сверкнула небольшая игла, которой он проткнул палец. В следующую секунду его кровь витала в воздухе, обретая очертания каких-то символов.

Это мне нужно сделать?

— Этому тебя научит одноглазая, — посмеялся Хагал.

Затем вышла девочка лет тринадцати. Она проделала то же самое и мужчина похлопал ее по плечу, направляя к толпе за сценой.

Я поднялся на носочки, чтобы получше разглядеть количество человек, которые прошли тест. Их оказалось не больше двенадцати.

Я буду следующим.

Когда очередь дошла до меня, я размял шею, поднимаясь по ступеням. Ко мне подошла женщина и на ухо произнесла:

— Закрой глаза и призови руны, — она чуть помолчала, — повторяй «да», когда нужная загорится ярче остальных, — она вложила в мою ладонь иглу, — уколи палец, чтобы пошла кровь и позволь рунам напитаться твоей магией.

Женщина отстранилась, улыбнувшись мне. Но улыбка тут же пропала с ее лица. Потому что я смотрел в полном недоумении.

— Я не знаю, что это такое.

— Тогда тебе нечего здесь делать, — вмешалась одноглазая, кивнув страже.

Сделав пару шагов к центру, я с полной уверенностью произнес:

— Я именно там, где должен быть.

Мужчина, вскинув руку, остановил солдат и заглянул в мои глаза.

— Ты из Тарвелда? — спросил он, подходя ближе.

— У меня нет дома.

— Как ты можешь доказать свои способности, если не рунами?

Довольная улыбка расплылась у меня на губах. Только слова Хагала всплыли в голове, и я отвернулся, ища глазами какое-нибудь животное или насекомое.

— Ну же? — торопил меня мужчина.

— Я могу подчинить своей воле любое живое существо, — сухо ответил я, не отвлекаясь от поисков.

За спиной послышались шаги.

— Вот тебе живое существо, — сказал мужчина и я обернулся.

Стражник стоял сзади, смотрел на меня сверху вниз, словно желал раздавить.

Сейчас ты будешь просить о милости...

Я вытянул руку, попросив его сделать пару шагов вперед. Он шагнул только после согласия своего начальника.

Легкие набрали больше воздуха, затем полностью от него избавились. Пульс замедлился. Глаза уловили невидимые нити. Я поднял одну руку. Нити зацепились за подушечки пальцев и потянулись к макушке стражника.

Танцуй... — шепнул я в мыслях и гвардеец умело зашагал по сцене, двигаясь не хуже танцовщиц цирка.

Страх солдата оставался на языке, заставляя облизнуть губы. Рождал азарт и желание зайти дальше.

— Хватит, — сказал Хагал.

Рука упала вдоль тела, а стражник — на колени. Он задыхался, кашлял, плакал.

Одним пальцем я потянулся к нему снова, заставляя унять свои слезы.

Хочешь жить — молчи.

Ник Крейн

Дворец наконец-то принял меня в свои объятия. Такой роскоши я никогда в жизни не видел. Казалось, что все деньги трех континентов были именно здесь. Башни уходили за облака, сад пестрил красками и запахами, даже слуги были одеты с иголочки: все чистые, опрятные, с прямыми спинами, словно такие же члены королевской семьи.

Меня поселили на первом этаже замка в жилой части, вместе со всеми. И даже здесь условия поражали: у каждого своя комната с ванной. Нам выдали несколько комплектов одежды, расписание уроков, завтраков, обедов и ужинов.

С самого начала на меня косо смотрели, а я наслаждался вкусом их страха. Особенно сладким был страх наследника престола.

Я не сразу запомнил его имя. Только после седьмой нашей драки, если я не сбился со счёту.

— Вальтер, тебе доставляет удовольствие бояться меня или боль, которую я тебе причиняю? — довольно скалился я, когда принц почти терял сознание, лежа на земле.

Я медленно встал с него, стирая белой рубашкой кровь с губ и виска. Бил он отменно, даже посильнее, чем когда-то в приюте, но быстро проигрывал.

— Пошел ты, Крейн! — плюнул принц в мою сторону.

Мне стоило поднять всего один палец, чтобы его глаза заполнились ужасом. Это заставляло меня смеяться от всей души. Хагалу это тоже нравилось, но он все равно попрекал меня:

— Пока не найдёшь ее, лучше держи себя в руках.

Он сам напросился.

— Я знаю. Но пожалуйста. Ты здесь не для драк.

Темный не давал мне забыть про долг и сосуд, который все никак не появлялся в школе.

А тот мужчина с площади оказался учителем истории. Мистер Томпсон. Хагал рассказал мне о нем то, что знал сам. А знал он немного.

— Меня не волнуют дела других, — объяснял он.

И меня не волновали дела других. Волновало только то, что Томпсон рассказывал совсем не ту историю. И все вокруг верили в эту хорошо прописанную ложь. Это злило больше всего.

И наивные ученики второго года, только получившие магию, третьего — только научившиеся контролю. Они так усердно пытались доказать свое превосходство. И превосходно ломались под моими самыми жалкими усилиями. Молили о помощи. Особо умные пытались сопротивляться и в итоге не находили ничего лучше, чем перерезать себе горло.

Лучшей жизни и представить нельзя.

*****

— Ты в своем уме?! — кричал на меня король на глазах у всей школы. — Что мне говорить их семьям?

Учителя или принц, а может и те и другой, донесли его Величеству о нескольких учениках, скончавшихся после перепалки со мной.

Я не поднимал головы, пока он кричал на меня. Прятал свою довольную улыбку и искренне гордился результатами своей работы.

— Что с тобой вообще не так?!

Он толкнул меня в плечо, заставляя сделать шаг назад. Опущенная голова не могла скрыть от короля моего восторга, но скрывала от других.

— Хочется показать силу?! — не унимался Вальтер. — Тогда твое обучение продолжится за пределами этого двора!

— Говорил же... — послышался усталый голос Хагала.

Это, несомненно, затруднит мои поиски, но не остановит их.

— Генерал, соберите все, где может пригодиться этот паршивец, — приказал король, отворачиваясь от меня. — Он должен появляться здесь не чаще раза в месяц.

Так и случилось.

Я побывал в каждом городе, в каждой деревушке, в каждом лесу и на каждом болоте Морвейнда. Меня приставляли к гвардейцам в тюрьмы, где я помогал виновным дойти до виселицы или гильотины. Усмирял их, когда топоры замахивались над головами. И мне нравилось. Крови было столько, что можно было купаться в ней. А страха... столько криков о помощи, столько молитв.

Хорошо, что Боги не спешили отвечать.

И, как наказывал король, раз в месяц я возвращался в школу, где меня проверяли на знания контроля, рун и владение оружием.

Контролем я овладел задолго до школы. Руны были для меня бесполезны, я даже не старался. Оружие, в принципе, тоже. Но, по настоянию Хагала, я освоил базу.

Потом сдавал отчет генералу Морелия о пройденном пути и выполненной работе. После он загружал меня новыми заданиями. Они пытались вымотать меня, но на драки времени у меня всегда хватало.

— Не забудь убрать за собой трупы... — кинул Рейнар в мою сторону, когда я мирно проходил мимо.

— А то неженка принц может потерять сознание? — ответил я с улыбкой, даже не оборачиваясь.

Он тут же схватил меня за ворот и припечатал к стене.

Рейнар Вальтер — человек, который хотел всем доказать, что не боится меня, но как же сладок был его страх.

— Умерь пыл, принцесска, — похлопал я его по щеке.

Вальтер сделал пару шагов назад, сжимая кулаки до побеления.

— Хочешь снова подраться? — игриво спросил я, расстёгивая куртку.

— Не собираюсь марать руки о грязь.

Этот парень думал, что задевает меня. Каждый раз придумывал что-то новое.

— Когда ты уже поймешь, что тебе меня не победить? Ни сейчас. Ни потом.

Рейнар бросился в мою сторону, но мне хватило вскинуть палец в его сторону, как нити зацепились за его виски, остановив в шаге от меня.

— Я уже ухожу, а ты пока постой и подумай о поведении.

Рейнара я отпустил, когда ворота замка выпустили меня в столицу.

*****

Приказы генерала, короля, казни, разъезды, школа — так прошел целый год. Я познал женское тело и вкус вина, что стало еще одним частым развлечением. Женщины меня любили, когда я не подчинял их ради острых ощущений. Хотя некоторым это нравилось.

А потом Хагал сказал:

— Пора.

Я не понял сразу, что он имеет в виду. Он даже не готовил меня к этому. Повезло, что была глухая ночь, а постоялый двор Хорна был почти пуст и стоял на окраине близ гор.

Острая боль пронзила тело насквозь. Голову словно сжимали тисками, суставы выкручивали, а кости ломали. И так по бесконечному кругу, пока перед глазами не стали появляться картины чужой жизни.

— Хагал! — кричал я, не ощущая его внутри. — Хагал!

Я видел знакомые болота Морвейнда. Видел беловолосую девушку, идущую в мою сторону. Но она падает, а из спины торчит меч. Горло разрывает крик. До боли. До хрипа.

Видел совершенно другой мир. В нем даже воздух ощущался иначе. Я сидел за круглым столом. На плече лежала чья-то мужская рука.

— Отец, почему именно я? — голос был не моим и моим одновременно.

— Только ты так же силён, как она.

Потом еще девушка. Она плакала и злилась. Что-то кричала и била меня маленькими кулаками. А я стоял, не шевелился и грудь сдавливало от боли.

Пространство исказилось и перед глазами показалась уже другая: хрупкая, маленькая. Я обнимал ее, целовал и искренне любил. А потом попрощался через письмо.

Потом видел клинок в груди, и глаза медленно закрылись.

Я умер.

Хагал умер.

Потом приют: все эти избиения и издевательства, голод и страх, слезы и бессонные ночи. Столица и все мои развлечения. Школа и принц под моими окровавленными руками.

— Я дарую тебе вечную жизнь и право занять мое место, — сказал Хагал где-то очень далеко.

Я упал на холодный пол, изгибаясь от боли. Ногти ломались, скребя деревянный пол, оставляя кровавые следы. Слезы, спустя много лет, вырвались наружу с гортанным криком. Я ощутил, как внутренности взрываются в моем теле и создают себя заново. Как глаза заполняет красная пелена. Увидел, как руки покрываются черными дорогами вен.

А потом темнота.

Глаза открылись от солнечного света, проникающего сквозь тонкие шторы.

Я все так же лежал на полу, свернувшись калачиком. Тело ощущало фантомную боль с грузом прожитой ночи. Хагала больше не было в моей голове, но я ощущал его присутствие глубже. Будто он был там, где должен был быть.

Повернувшись к зеркалу, я отшатнулся. Потом пригляделся.

Когда-то серо-зеленые глаза стали почти что прозрачными. Черные волосы окрасились в рыжий.

— Теперь все будут думать, что я соларианец... — шепнул я, проводя пальцами по волосам. — И что это было? Почему ты не рассказал мне раньше?

Единственное, что я знал совершенно точно, — я видел отрывки из жизни Хагала, видел свое прошлое, и...

— Я, мать вашу, бессмертный Темный Бог тени и покорности.

*****

Во дворце сразу разошлись слухи про мое внешнее преображение. Король приказал своему сыну следить за мной.

Наивные, думали я не узнаю.

А вот подруга принца оказалась куда интереснее.

Алисандра Морелия, дочь генерала, верная спутница Рейнара Вальтера, претендентка на престол. Девушка, скрывающая страшную тайну.

Страшную для тех, кто верил в ложную историю.

Великолепную — для меня.

Не пришлось даже подчинять ее. Алисандра сама тянулась ко мне, как мотылёк к огню. И я этим пользовался.

— Куда поселили новеньких? — спрашивал я, пряча девушку за собой от чужих глаз.

— Все там же, — фыркнула Алисандра, сложив руки на груди.

— Так-так, — протянул я, наматывая локон ее волос на палец, — кто-то боится потерять свое место.

— Я не боюсь, — огрызнулась девушка, но тут же виновато опустила глаза.

Я молчал, ожидая продолжения ее рассказа.

— Девушка из Солариана, — тихо начала Сандра, — дочь какого-то кузнеца...

— Мне не нужно перечисление каждого, — перебил я.

Сандра кивнула и продолжила:

— Несколько из Тарвелда, — она скорчила носик с таким видом, словно перед ней положили нечто смердящее, — парочка из Солариана и куча местных.

— Хорошо, — улыбнулся я, поцеловав девушку в щечку, — Спасибо, Лисичка...

Так называл ее принц, и я знал, что это заденет ее.

Сандра сжала кулаки, оттолкнула меня в сторону и поспешила уйти.

— Поиграем позже, ребята...

Генерал отправил меня в Солариан. К королевской семье. И я не ожидал, что знакомство с братьями Солари перевернёт мою жизнь.

Элион Солари восхищался мной и, иногда мне казалось, готов был поклоняться. Его старший брат — Эдриан, — был куда спокойнее.

Каким-то образом мы сдружились, и я получил доступ в закрытые архивы.

Днем я разъезжал по столице и территории замка, вечером — прогрызал гранит науки.

— Как дела? — голос Элиона заставил меня расправить плечи и откинуться на спинку стула.

— Очень даже неплохо, — ответил я, разминая шею.

— Поделишься?

Несколько минут я молчал, укладывая в голове прочитанное за последние несколько часов. Потом тихо и осторожно, собирая всю цепочку в мыслях, начал:

— Ты знал, что разлом открылся не из-за Темных?

Элион часто закивал, поджав губы:

— Архивы от того и закрыты, что рассказывают не то, что нужно континентам.

— Это я уже понял... — протянул я, потирая переносицу. — Вальтер?

Принц присел напротив, протягивая печальное:

— Да...

— Странно, что он боролся за Морвейнд, когда все, что ему нужно контролировать именно здесь.

Элион пролистал какой-то труд, к которому я еще не притронулся, и поднял на меня глаза:

— Мы с братом будем на твоей стороне.

Союзники были нужны мне как никогда.

Пару месяцев назад я узнал, что Вальтер открыл охоту на людей, которые стали появляться из ниоткуда, без имени, из городов, не указанных на картах. Он знал, кто они. Узнал и я, когда оказался на задержании одного из них.

Еще один дар Хагала — видеть темные души, чувствовать их на расстоянии в несколько шагов. Я даже мог указать на ребенка, чья душа будет темной.

Я видел своих людей.

Как увидел Элиона.

И обязан был защитить их.

На столе я развернул карту континентов.

— Здесь, — я указал на болотистую местность в лесах Торгдола, — нужно построить лагерь.

— А лучше крепость, — улыбнулся принц.

— Да, — усмехнулся я. — Чуть выше, — палец скользнул по карте туда, где заканчиваются болота и протекает Каэль, — разлом.

— Откуда ты знаешь?

— Видел во время слияния с Хагалом, — быстро ответил я, не желая вспоминать тот день. — Но нужно обойти болота.

— Оставь это мне, — бодро ответил принц, выпрямляя спину. — Я знаю одного парня, который сделает это за пару дней.

— А как ты собрался воздвигать крепость?

— И такого парня я тоже знаю.

*****

Пока король Вальтер всеми силами боролся с темными магами, я успешно создавал свою маленькую империю. Из архивов Солариана, с разрешения Эдриана, я вынес все, что могло бы помочь Вальтеру добраться до разлома. Забрал историю его образования. Хотя уверен, что короли и без этого знали о нем правду. Забрал единственный экземпляр, написанный темным жрецом о том, как его закрыть. Труды о сосудах и жрецах, о слиянии и том, как подготовиться к этому. Примерную карту Темного мира и все, что связано с ним.

Элион, как и обещал, за несколько дней осушил болота, за пару месяцев воздвиг крепость и защитил все возможные ходы к ней с помощью рун. Теперь болота пропускали людей только с темной душой.

В городах Солариана я нашел дюжину темных, и переправил через перевал в крепость прежде, чем начался третий год и генерал прислал за мной гонца во дворец Солари.

Как только я прошел через ворота дворца, что-то тут же потянуло в груди, словно за струну до предела.

«Ты поймёшь» — сказал когда-то Хагал, и почему-то я был уверен, что это тот самый момент.

Прибыл я спустя пару месяцев после начала учебного года, а значит генерал и король уже давно в ярости и готовы забросить меня в самое, по их мнению, ужасное место.

И им бы поторопиться...

Я выжидал Алисандру у ее комнаты почти целый день. И когда она показалась за поворотом, сразу понял, что меня ждет увлекательный рассказ.

— Ты не вовремя... — огрызнулась Сандра, нервно открывая дверь.

— Я всегда вовремя, — устало произнес я, уже располагаясь в кресле. — Кто новенький?

— Моя сестренка, и как обычно.

— Я бы не сказал, что у тебя как обычно.

Сандра замерла у зеркала, глубоко вдыхая:

— Месяц назад пришла еще одна.

— Другое дело, — улыбнулся я, удобно развалившись.

— Элира Эльдрант...

— Эльдрант?

Я прожил большую часть своей жизни в Солариане, однако прекрасно знал, что у короля Тарвелда не было детей.

— Представь себе, — развела руками девушка, — еще и невеста Рейнара.

Сдержать смех я не мог. Так уж был устроен мой извращённый разум.

— И что думаешь делать?

— Не знаю, думаю.

На несколько минут повисла тишина. Сандра жестоко расчёсывала волосы. Я тихо наблюдал, а когда понял, что она не собирается больше говорить, подошел к окну.

— Где ее поселили?

— Где-то на четвертом.

Разглядывая прохожих через окно, я столкнулся взглядами с Рейнаром. Он сжал кулаки и, кажется, покраснел, поняв, в чьей комнате я находился.

Для пущего эффекта я начал расстёгивать рубашку, поворачиваясь к принцу спиной.

Мне было суждено стать Темным...

*****

Вернулся в школу я только спустя месяц. И меня снова накрыло это чувство натянутой струны где-то под рёбрами.

Сначала я бродил по школе, прислушиваясь к нему, подходя ближе к каждой незнакомой девушке. Потом вышел в сад. Обошел все тропинки, все тайные проходы, заглянул под каждое дерево.

— Твою мать, — тихо выругался, когда солнце уже садилось, а я так и не смог найти ее.

— Крейн.

Голос мадам Рутт мог лишить слуха и я скорчился, повернувшись к ней.

— Да, мадам.

Рутт осмотрела меня единственным глазом с ног до головы и щёлкнула языком:

— За мной...

Набрав побольше воздуха в легкие, двинулся следом за учителем. В груди все еще натягивалась струна, но чем дальше я уходил от замка, тем слабее было это чувство. А я не желал потерять его.

Одноглазая привела меня в какую-то темную комнату. За столом, на котором была одна-единственная свеча, сидел Томпсон.

— Мадам, вам хорошо видно? — спросил я женщину, осматривая темные углы.

Она только фыркнула и захлопнула дверь, оставив нас наедине.

— Ник, мне нужна твоя помощь, — начал Томпсон очень тихо.

Я так же тихо спросил:

— С каких пор?

Учитель начал хрустеть суставами на пальцах, не моргая, смотря на пламя свечи.

Тишина растягивалась, и я не спешил продолжить разговор. Спешил скорее сбежать от него.

У меня куда более важные дела...

— Король хочет уничтожить Темных, — вдруг продолжил мужчина и я тяжело вздохнул. — Считает, что они во всем виноваты. Но что-то здесь не сходится.

— От меня вам что нужно?

Я провел пальцами по волосам, в сотый раз оглядывая комнату.

— Я знаю только то, что однажды стал сосудом для Бога, но не знаю, каким Богом он был, — вздохнул мужчина, потерев глаза. — Я был слишком стар.

— Я все еще не понимаю, что вы хотите от меня, — уверенно соврал я, ведь понимал, что Томпсон боится смерти и, не прямо, но просит о помощи.

Знает ли он обо мне? Скорее всего. Но сколько он знает — вопрос остаётся открытым.

Учитель глубоко вдохнул и встал из-за стола, подойдя ближе ко мне. Тело среагировало быстрее мыслей, и я сделал два шага назад.

— Ник, — тихо начал Томпсон, — я понял, кто ты при первой встрече...

Пальцы расслабились, ощущая покалывания на кончиках.

—... и до сих пор не сказал королю...

Легкие медленно избавились от воздуха.

—... мне просто нужно знать, где искать Темного.

Сердце пропустило удар, расслабляя тело.

— Что? — тихо спросил я.

Мужчина облокотился о стол и склонил голову:

— Я знаю, что твоя душа темная, — он говорил медленно, — и почти уверен, что ты знаком с Темным Богом.

Молчание подогревало воздух вокруг нас. А я прислушался к биению сердца Томпсона. Если бы он был Темным, я бы понял это сразу. Понял бы, если бы он был Светлым.

Но он ощущался пустым.

*****

Музыка, сотни голосов, запахи еды и вина, ароматы чужих духов смешивались в один ком, от которого хотелось сбежать. Но под рёбрами тянуло так сильно, что сделать шаг назад было невозможно.

— Что празднуем? — спросил я первого попавшегося, схватив под локоть и даже несмотря на него.

— Д... день рождения... — ответил робкий женский голос.

Я медленно повернул на нее голову, осмотрел лицо и еще несколько секунд прислушивался. Струны натягивались, но не из-за нее.

Толпа становилась меньше, а студенты собирались где-то в глубине сада, у небольшого оркестра музыкантов. И меня потянуло туда. Словно подтолкнули в спину. И уже через несколько минут она повернулась ко мне.

Элира Эльдрант? Ты и есть потомок, обещанный стать моей навечно?

Мысли путались между собой, а тело не слушалось, подчиняясь чему-то, что сидело глубоко внутри. Словно сам Хагал тянулся к ней. Или что-то более древнее, могущественное. Отвести глаз было невозможно, как невозможно было не заговорить.

«Ты должен сделать так, чтобы она согласилась стать твоей женой» — говорил мне Хагал. И теперь, зная, кому ее продали, это было проще простого.

Рейнар был любителем женщин. Он грубо с ними обращался. И всегда нарушал данное кому-либо слово.

Ты станешь сосудом для Богини клятв, — думал я, не сводя с нее глаз, — что же она скажет про принца, почуяв столько нарушенных обещаний?

А потом не сдержался и закружил ее в танце. Сердце принцессы срывалось в бешеный ритм. Она ощущала нашу связь, но вряд ли понимала ее природу. Но понимал я и потому не оставлял ей возможности думать о ком-то еще. Касался ее нежно и осторожно, словно она была фарфоровой куклой. Шептал на ухо о ее красоте и запахе. Пахла она все еще невинно: ни капли пролитой крови, ни одного убийства. И только предательство, о котором она еще не знала.

Принцесса первой потянулась ко мне. Наверное, это был бы ее первый поцелуй, и я готов был украсть его, но Рейнар появился из ниоткуда.

Как всегда, вовремя...

*****

Прошло уже достаточно времени с нашей последней встречи, но струна все еще натягивалась, тянула меня обратно и приносила с собой ноющую боль, словно я мог сломаться вдали от нее.

Сидя на полу в маленькой комнате крепости, построенной Элионом, я разложил перед собой труды о сосудах Богов.

Из открытого окна доносились оживлённые голоса. За все это время крепость приняла еще несколько десятков людей. Кто-то был магом, кто-то обычным человеком с темной душой, кто-то только готовился принять душу. Люди сами построили теплицы, и стали выращивать овощи и фрукты. Разнообразием еда не пестрила, но хотя бы была.

Глаза бегали по страницам десятка книг, пытаясь уловить хоть что-то полезное.

Рука потянулась к самой дальней книге.

— Из трактата Верховного Жреца о... — лениво прочел я, — какое длинное название...

Первая страница почти рассыпалась от времени, храня только обрывки старого портрета, нарисованного от руки. Следующая хранила на себе старинный герб.

Видимо, Астор, — подумал я, листая дальше.

«Не кровь делает человека сосудом. Не возраст. Не сила его магии.

Сосудом может стать всякий, чья душа уже обрела завершённость и способна удержать Божественную Сущность. Не имеет значения, рождён ли он магом или смертным. Ибо Бог не ищет силу. Бог ищет вместилище.

Когда избранный принимает в себя Сущность после рождения собственной души, начинается Великое Слияние.

Если душа смертного окажется крепче плоти и не устрашится вечности, она соединится с Богом, и двое станут одним. Но если Бог узрит, что сосуд не выдержит соединения и погибнет прежде, чем Слияние завершится, Он отвергнет собственное бессмертие, растворит Себя в душе избранного и дарует ей вечную жизнь.

Так рождаются Пустые Боги.»

Дыхание перехватило и теперь разговор с Томпсоном, ощущение его пустоты стало понятным.

Глаза округлились, руки запустились в волосы. Я встал, подходя к окну. Облокотился ладонями о холодный камень и глубоко выдохнул.

— Вот же... — вырвалось у меня с истерическим смехом.

Обернувшись на книгу через плечо, я не двигался некоторое время. Укладывал приобретённые знания по полочкам.

— Стоит ли говорить ему? — размышлял я вслух, прикусывая щеку изнутри. — Ладно, дальше.

Поднял книгу и удобнее улёгся на кровати, найдя глазами строку, на которой остановился:

«Их сила более не принадлежит древнему Божеству. Она принадлежит человеку. Их воля становится законом собственной магии, а сама магия более не зависит ни от мира, ни от веры смертных.

Но существует иной путь.

Иногда Сущность входит в дитя прежде, чем к нему приходит душа.»

— О, это было со мной... здесь я знаю... — шепнул я, скользя взглядом дальше.

«... Тогда Сущность занимает место души, и начинается последнее Слияние. Если избранный устоит, он перестает быть человеком. Если дрогнет, погибнет не только сосуд. Погибнет и Бог.

Да будет известно каждому хранителю святилища: с мерть Сущности не есть смерть одного Бога. Она есть смерть части мироздания. Когда угаснет Бог Огня, люди еще будут помнить, как высекать искры из камня. Они сложат тысячи костров. Они повторят все известные им ритуалы. Но ни один огонь более не родится. Не потому, что исчезло знание. Потому что исчезло само право мира знать пламя. Ибо Боги не правят миром. Они и есть основания, на которых он воздвигнут.»

Книга закрылась. Глаза тоже. Струна в груди натянулась до предела.

Принцессе нельзя умереть во время слияния...

Отложив трактат, найдя чистый листок бумаги и чернила, я быстро написал письмо братьям Солари: «Если это возможно, найдите мне труды, где могут быть подсказки как помочь Богу найти свой сосуд раньше времени. Николас Крейн. Письмо из крепости.»

Выглянув в окно, окрикнул одного из друзей Элиона. Он без вопросов поднялся ко мне.

— Передай в руки Элиону или Эдриану. Никому кроме. Понял? — строго говорил я, передавая письмо.

Парень кивнул и тут же отправился собирать лошадь. А я вернулся к книге.

«Посему величайшей ошибкой станет оставить сосуд среди людей.

Любовь рождает страх. Страх рождает желание удержать. А тот, кто желает удержать мир, не способен пережить вечность.

До часа Слияния сосуд должен быть отделен от всего живого. Ни голос друга, ни плач матери, ни прикосновение возлюбленной не должны достигнуть его.

Руной Подчинения надлежит запечатать разум, дабы Сущность не коснулась его прежде времени.

Лишь в безмолвии человек способен узреть истину. Мир продолжит свое течение без него. И он продолжит существование без мира.

Когда же избранный добровольно откажется от всего, что прежде называл своим, Слияние перестанет быть битвой.

Тогда родится Бог. Не наследник древней Сущности. Не ее продолжение.

А Тот, Кто превзойдёт своего Предшественника.»

План начал складываться сам собой. Осталось только подождать, когда пробудится Элион, и заставить принцессу принять Богиню раньше времени.

*****

Находиться на территории дворца и даже в столице теперь было опасно. Король открыл на меня охоту: посылал за мной целые отряды. Но бедняги терялись в лесах, или умирали в болотах.

Крепость стала моим новым домом. Но становилось только хуже.

Мало того, что меня круглые сутки болезненно тянуло к принцессе, так еще и пребывание в этом мире стало приносить мучения.

— Элион не может приехать, — доложила Мики, положив письмо на край стола.

— Черт... — тихо выругался я, закрывая лицо ладонями, запрокидывая голову назад. — Он что-то говорил?

— Сказал, что все в письме.

Я долго смотрел на него и не решался открыть. Что-то подсказывало мне, что ничего хорошего меня в нем не ждало.

— Пусть Коби запряжёт лошадь, — крикнул я вслед Мики, и она кивнула, не оборачиваясь.

Единственный безопасный путь в Солариан проходил вдоль реки Каэль до Раксара. А там, если повезёт не встретить гвардейцев Морвейнда, прямой путь до столицы.

Лошадь стояла на краю леса и никак не хотела идти дальше. Река пугала ее не столько шумом, сколько энергией, исходившей из глубин.

— Я ведь могу заставить тебя, вредное ты животное! — кричал я на кобылу, стуча пятками по ее бокам.

— Что тебе сделало животное, Хагал?

Голос раздался словно отовсюду сразу. Низкий, грубый, скребущий перепонки.

Я тут же ухватился за нити, готовый атаковать в любой момент.

— Ты меня не узнаешь?

Со стороны реки вышел мужчина: белые глаза без зрачков, серая кожа, черный плащ висел, как мешок на теле, кисти тонкие и дрожащие.

Сделав глубокий вдох, отпустил нити и чуть расслабился в седле.

— Ты кто такой? — спросил я, чуть повысив голос.

— Хагал? — переспросил он и наклонился в мою сторону, делая осторожные шаги.

— Мы прошли слияние. Теперь я вместо него, — сказал я с усмешкой, но скорее грустной. — Ты кто?

Мужчина подошел ближе и опустился передо мной на одно колено.

— Мой король, Верховный оставил трон, уйдя на покой. Твое время пришло, — он поднял на меня пустые глаза, но почему-то я увидел в них надежду. Словно видел не оболочку, а куда глубже.

— Старик, я не король, — начал я, оглядываясь по сторонам, — у меня других дел по горло.

Он медленно встал, коснулся морды лошади и та вмиг успокоилась.

— Я знаю, повелитель. Я помогу.

*****

Старика звали Корн. Он прибыл из Темного мира, чтобы вернуть Хагала, но не знал, что тот умер много лет назад, и теперь стал моим советником, каким был для Верховного, и каким хотел быть для Хагала. Я только пожал плечами. Все эти королевские дела меня не интересовали. Моя жизнь была полна красок, в основном красной, но в этом и прелесть.

Будет ли так же, взойди я на престол? Хотя сейчас даже подумать об этом не получалось как следует, потому что под сердцем, где-то глубже, тянула чертова струна, ведущая меня только теми дорогами, которые шли к Элире Эльдрант.

— Этот мир не предназначен для Темных. Ни душ, ни магов, ни тем более Богов, — говорил Корн, ведя за собой лошадь.

— Почему? Столько лет мы живём здесь.

— Чем сильнее Темный, тем быстрее он увядает, — пожал плечами Корн, глядя куда-то под ноги.

— Это из-за разлома?

— Так было всегда. Этот мир слаб и поэтому цепляется за наши силы, чтобы напитать свои.

Некоторое время мы молчали, только лошадь иногда фыркала.

— А чары императора? Они ведь уничтожают все вокруг...

Старик вздохнул и остановился оборачиваясь ко мне:

— Чары такие же неподвластные, как река Каэль. Вернись они в свой мир, поселились бы в каком-нибудь озере или море, — он посмеялся разведя руками, — и пугали всех жителей своей силой, — Корн вздохнул, размял пальцы на руках и подмигнул мне, довольно улыбнувшись, — Держись крепче.

Мир вокруг перестал существовать, окрасившись в непробиваемый черный. Потерялось осознание пространства. Голова закружилась и я сильнее сжал поводья.

Мрак рассеялся спустя несколько секунд, открывая взору дворец Солари.

И тело смогло наконец расслабиться, глубоко набрав в легкие горячего воздуха.

— Что это было? — возразил я, слезая с лошади.

— Добрались без лишних глаз, — сказал Корн, уводя лошадь в сторону. — Спасибо бы сказал.

— Минуту назад ты был добрым стариком, что с тобой стало?

Он не ответил, разведя руки в стороны.

Я потер глаза пальцами и, немного помедлив, вошел во дворец.

Элион уже спускался по лестнице с улыбкой на лице.

— Ник, почему не предупредил? — принц почти подбежал ко мне, заключая в крепкие объятия.

— Я ждал тебя. Ты не приехал. Поэтому приехал я, — с улыбкой произнес, хлопая парня по плечу. — Где Эдриан?

Элион заметно изменился в лице. Я, по привычке, вдохнул глубже.

— Элион... — обеспокоенно начал я.

Принц прикусил губу, как виноватый ребенок, со словами:

— Ник, я... я не знал...

— Как такое возможно?

Год назад я ощущал Элиона как будущего темного мага. Ощущал это и в последнюю нашу встречу. Он был одним из тех, на кого я надеялся так же, как на самого себя.

А теперь пусто.

— Эдриан не покидает архивы. Пытается найти, но...

Не дожидаясь, когда Элион закончит, я сорвался с места. Дорога в архивы давно въелась в мою память, и я знал каждый поворот интуитивно.

Тяжелая дверь была слегка приоткрыта, пуская достаточно воздуха, чтобы не задохнуться и минимум света, чтобы не повредить древние тексты.

— Эдриан! — крикнул я во все горло. Эхо разошлось по огромной комнате лабиринтов из стеллажей и полок.

— Седьмой ряд, четвёртый поворот направо! — ответил король.

Ноги сами понесли меня в нужном направлении.

Эдриан сидел на пыльном, сыром полу и листал огромную книгу дрожащими руками.

— Я уже неделю здесь... — устало шепнул король. — Может, я где-то упустил? — он поднял на меня красные от бессонных ночей глаза.

— Иди, я тебя заменю.

Похлопав друга по плечу, забрал у него книгу и помог выбраться из архивов. Наказал Элиону проследить за братом и не отходить, пока тот не захрапит.

— Посмотрим, — я присел у огромной стопки книг, пронося рядом лампу, чтобы разглядеть расплывающиеся буквы.

Я перебрал эту стопку книг. Просмотрел свитки неподалёку. Пролистал документы. Даже забрался на самую верхнюю полку.

Ничего.

Но сдаваться было нельзя.

Из приоткрытой двери больше не проникал солнечный свет, а ветерок сменил направление. Я шел мимо рядов, просматривая каждую книгу на каждой полке.

Удача всегда улыбается мне.

Листов двадцать, не больше, скреплены между собой старой, сгнившей бечёвкой. На первой странице непонятные мне символы. Зато вторая сразу же начала давать ответы.

Не читая полностью, спрятав ветхие листы под куртку, я рванул на поиски братьев Солари.

*****

Коридоры.

Открывающиеся двери.

Лестницы.

Чужие лица.

Ноги неустанно несли меня вперед, постепенно срываясь на бег.

На лице застыла детская улыбка. Как тогда, когда у меня впервые получилось подчинить животное, не сломав ему ни одной кости.

— Я нашел! — крикнул я, открывая последнюю дверь на моем пути.

Эдриан лежал на кровати. Элион сидел рядом, разглядывая потолок, словно он был интересной книгой. На мое присутствие братья соскочили с мест.

— Что там?

— Как? Где?

Я достал старые листы и бросил на кровать. Эдриан тут же схватил их, Элион присел рядом. Их глаза бегали по строкам и расширялись от удивления.

— Ты, мать твою, — я подошёл к Элиону и схватил его за лицо, сжимая щеки, чтобы он смотрел мне прямо в глаза, — ты не сломан! Вход просто запечатан!

Я разжал пальцы. Элион жадно глотнул воздух, не сводя с меня ошарашенных глаз. Эдриан рядом едва не рвал ветхие листы, всматриваясь в пожелтевшие от времени строки.

— Этому документу почти сотня лет... — голос короля звучал сухо, по-мертвецки. — Это древний обычай. Если у младенца видели отголоски тёмной души, жрецы запечатывали вход для неё ещё в колыбели. Из-за императора. Они боялись нового Разлома.

— Они заперли дух, но не смогли сдержать силу, — выплюнул я, тяжело дыша.

До меня только сейчас дошёл весь ужас происходящего.

Вот почему Элион казался пустым!

Тёмная магия от предназначенной ему души всё-таки просачивалась в его жилы, но самой души внутри не было. Жрецы заколотили дверь перед её носом.

Элион подался вперёд, сжимая край одеяла. В его взоре затеплилась надежда — дикая, опасная.

— Сними её, Ник... Ты же Темный. Ты чувствуешь всё это. Сними эту печать!

Я посмотрел на старые страницы, испещрённые сложными, непонятными мне символами.

Чёртовы руны.

Я умел ломать кости, подчинять тварей и проливать кровь, но в этих каракулях не смыслил абсолютно ничего.

— Я не могу, Эл, — моя детская улыбка окончательно исчезла. — Я не знаю, как снять эту печать. Мы нашли причину, но замок на твоей тьме висит слишком крепко.

*****

Бал в честь именин наследника был идеальным местом, чтобы скрыться в толпе. Каждый гость обязан был носить маску и быть влиятельным человеком.

Маска на мне была.

Влияние — тоже.

И плевать, что оно совсем не такое, какое было необходимо Морвейнду и его королю.

Принцессу не пришлось даже искать, ноги сами несли меня к ней. Сложнее было сохранять спокойствие и холод: струна тянулась к ней сквозь кости и кожу, пытаясь разорвать меня.

Элира теперь смотрела на меня по-другому. Вкус ее страха оседал в горле, но не приносил удовольствия, только холод по спине.

Рейнар успел промыть ей мозги?

В танце она старалась держаться подальше, но я упорно сокращал дистанцию. Глаза выдавали ее желание оказаться ближе, но разум отчаянно желал сбежать, наплевав на все.

Я вежливо намекнул ей, что окружение водит ее за нос, скрывает правду и пытается подчинить. И так же вежливо пригласил на встречу, где собирался рассказать ей всю правду, в надежде, что не придется ломать принцессу.

Но Элира не пришла. А ждать я не мог. Каждая минута во дворце могла стоить мне свободы. На прощание я оставил Томпсону отрывок из трактата, объясняющий его природу, Алисандре — точный маршрут до крепости и поспешил покинуть столицу.

В крепости ждал Элион с огромной стопкой книг. Я не успел даже переступить порог столовой, как принц пустился рассказывать, что нашел и что может быть полезно. И только спустя почти час я остановил его:

— Повтори.

— Что именно? — поднял глаза Эл.

— Ты сказал что-то про метку. Руна?

Элион слегка улыбнулся:

— Нет, руны я в расчёт не брал, зная, что ты с ними не дружишь...

Смешок вырвался сам собой:

— Ближе к делу.

— Самый безопасный, но не уверен, что действенный, способ — это смешать кровь. Твою и ее, — спокойно сказал Элион, не отрывая от меня глаз.

— То, что нужно.

С моими силами я мог бы заставить ее пустить кровь. Или сделать это сам. Легко, просто и как я люблю.

Возвращался во дворец спустя месяц. Пришлось сильно постараться, чтобы остаться незамеченным.

Сначала около дюжины гвардейцев у главных ворот. Раньше я не подчинял больше трех человек одновременно, теперь права на ошибку не было. Тем более, что убийство привлекло бы куда больше внимания.

Сердце еле билось, держась только на страхе, тянущемся вдоль нитей. Пришлось копаться в их мозгах, чтобы они не могли вспомнить меня, а если и могли, то не произнесли бы имя.

Потом пришлось избавиться от посетителей сада при школе. Человек здесь было еще больше, и тело напрягалось при каждом шаге. Ощущать столько жизней, которые тянутся по тонкой линии к подушечкам моих пальцев, было невыносимо мерзко в той же мере, как и приятно.

Элира сидела на лавке с подругой, которую я тут же схватил, заставляя сначала ощутить страх и только потом сбежать.

Пусть принцесса думает, что смогла спасти ее от меня.

— Принцесса так и не явилась на встречу, — протянул я, стараясь ступать легко и непринужденно. В груди резко потянуло, обжигая тело. На мгновения я подумал, что нити могут оборваться, но они только укрепились, словно связь с принцессой питала мою магию.

— Это было так давно, а ты только сейчас вспомнил? — спокойно произнесла принцесса. По крайней мере очень старалась, но я уже увидел, как ее пальцы сжались на краю рубашки.

— Я в ту ночь уехал по делам. И меня долго не было, если ты не заметила...

— Не заметила.

Я медленно присел на лавку рядом с принцессой и четко ощутил, как ее тянет ко мне, как меня тянет в ответ.

Это было приятно, но сбивало с пути.

— Принцесса решила показать зубки? — шепотом протянул я, намеренно потянувшись к ней настолько близко, что как только мое колено коснулось ее бедра, она едва заметно вздрогнула. На языке остался вкус ее мерзкого страха, но сладость ее желания разбавляла его.

— У тебя кровь на губе...

Даже заставлять не пришлось.

— Тебе идет. Делает тебя... настоящей.

Воспользовавшись тем, что принцесса не смотрит в мою сторону, я полоснул большой палец маленьким лезвием. Кровь не заставила меня ждать, и я тут же провел пальцем по ее нижней губе. Кровь размазалась. Смешалась.

Дело сделано?

— А знаешь, мой друг... — начал я тихо, в надежде, что получиться забрать ее мирно.

Но принцесса оказалась дерзкой.

— Ты хотел сказать — хозяин?

Перебила она и уверенно заглянула в мои глаза. Ее серо-зеленые, такими когда-то были и мои, послужили мне зеркалом, в котором мое лицо перекосило от гнева.

Уголки губ дрогнул в подобии улыбки:

— Упрямство — это тоже форма подчинения, Элира.

Мне было десять, когда мною кто-то владел в последний раз. С тех пор владыкой всегда был я.

Как она смеет так со мной обращаться?

Рука сама скользнула к ее шее и пальцы медленно смыкались под тяжестью нитей, державших десятки человек.

— Не думай, что твой принц защитит тебя. Где же он сейчас?

Расстояние между нашими лицами сокращалось, воздух в ее легких заканчивался, а желание все еще смешивалось со страхом.

Ты такая же больная, как и я...

— Не д... думаю... — еле слышно выдавила принцесса, — ч-что... твой... хозяин...

Пальцы сомкнулись окончательно. Гнев заполнил мое тело.

Никто не смеет владеть мной!

—... будет рад.... если... т-ты... убьёшь... ме... ня...

Хватка ослабла. Ее смерть не то, что мне было нужно, но родившееся внутри отвращение заставляло смотреть на Элиру с презрением. А струна натянулась до боли, стараясь сместить эти чувства.

Эльдрант закашлялась, хватаясь за горло, и рухнула на землю.

— Ты...

Резко схватив ее за волосы, я заставил Элиру запрокинуть голову и смотреть мне в глаза. Пусть запомнит это лицо и пусть оно снится ей в кошмарах, но пусть желает меня, как никого в своей жизни.

— Ты чувствуешь это? — прошептал я, почти касаясь ее губ. — Это не страх, принцесса. Это признание. Твоя кровь знает мою.

Ее ногти впивались в кожу на моих руках, пуская кровь.

Приятно.

Принцесса извивалась всем телом, не замечая, как делает больно только себе.

— Ты доиграешься.

Я приблизился, и в следующую секунду в меня полетела слюна.

Зря...

— Сука... — выругался я с неким восхищением, ведь принцесса оказалась не такой простой и наивной. Так пусть пострадает немного.

Я швырнул ее на землю. Мой сапог со всей силы, которую еще не забрали нити, врезался в ее живот. Она согнулась пополам. Рот распахнулся без звука, выплеснув кровь.

Не думая, я сделал неглубокий надрез на ладони, и сдавил кулак над лужей ее крови.

— Советую прийти добровольно. Не заставляй меня ломать тебя. Мне нравится, когда ты сопротивляешься. Но я могу заставить тебя умолять.

Нити медленно разрывались от количества людей, от их страха и от принцессы. Она выжала из меня все. Заставила окунуться в прошлое. Заставила меня сорваться. И...

— Больная сука...

Все это время ей нравилось мое обращение к ней.

— Чертов долг...

Ник Крейн

Когда я вернулся в крепость, Алисандра ждала меня у ворот.

Руки сложены на груди. На лице смешались злость и принятие. Глаза еще не высохли от слез.

— Надеюсь, ты не привела за собой неприятелей... — протянул я, проходя мимо.

Девушка схватила меня за локоть, заставив остановиться. Я медленно повернул к ней голову, смотря из-под бровей сначала на ее лицо, потом на руку.

Сандра сделала полшага назад.

— Говори, — велел я, всеми силами сохраняя спокойствие.

— Он любит ее. И она, кажется, любит его, — тихо произнесла Сандра, смотря под ноги.

— Придется им сильно разочароваться.

Мне было плевать на их любовь. На любые чувства. Я никогда никого не любил. Никогда не знал, что значит защищать тех, кто тебе дорог. Мне был дорог только я. Себя и защищал всю жизнь.

Братья Солари стали мне друзьями, но они не требовали от меня чего-то подобного. Все люди, находившиеся здесь, знали, что, не смотря на королевский титул, я оставался верен только себе. И, видимо, их это устраивало. Потому что каждый был верен мне настолько, что это ощущалось в воздухе.

Любить Элиру я не обязан. Как и она не обязана любить меня. Единственное, что от нее требуется — дать согласие. Это моя единственная цель.

Но мне принесло бы невообразимое наслаждение видеть глаза Рейнара, когда он увидит, что обе его любимые за моей спиной, на моей стороне, готовые отдать за меня жизнь.

Невольно я улыбнулся своим мыслям, и осадок, оставшийся после встречи с принцессой, медленно растворился.

— Элион отправлял что-нибудь? — спросил я, заходя в столовую.

С недавних пор она служила нам не только во время еды, но и все оставшееся время. Здесь мы проводили собрания. По углам и на свободных столах были самые разные документы и книги. Здесь я оставался ночами, словно был в собственном кабинете.

— Старик Корн отправился забрать все, — ответила Мики.

— Не называй его стариком, — пригрозил я пальцем девушке.

Мики была одной из первых, кого я нашел. Она сама взялась за людей, сплотив их вокруг меня. Подтолкнула их на строительство теплиц. Следила за комфортом новоприбывших, за едой и собрала небольшой отряд, который неустанно следил за периметром крепости и за границей болот. Она же стала тренировать молодых ребят, не умеющих держать оружие.

Хорошо, что она взяла это на себя. У меня были дела поважнее. Но иногда она слишком пользовалась своим положением. Как сейчас. Корна стариком называл только я. Любого другого он мог бы закинуть в вечное ничто.

Мики коротко кивнула, сложив руки за спиной.

— Разбуди, когда он прибудет.

— Крейн! — окликнула Сандра.

Я глубоко вдохнул, оборачиваясь:

— Что еще?

Эта девушка была красива, умна, но умела одним присутствием нервировать все мое существо.

— Ладно, потом... — выдавила Сандра, чем еще больше вывела меня из себя.

Сон ко мне так и не пришел. Рана на ладони все никак не могла перестать источать ноющую боль, струна в груди вибрировала так сильно, словно пыталась сообщить мне что-то.

— Неужто Богиня нашла своего потомка? — шепнул я, опустив голову вниз.

Если я верно догадался, то мне необходимо как можно скорее забрать принцессу и изолировать от мира.

— Она не умрет...

*****

— Ты уже знаешь, что делать дальше? — спросил старик, усаживаясь на край моей кровати.

Элион тихо закрыл дверь, проверив, что коридор пуст.

— Вальтер хочет видеть меня на свадьбе, — сказал принц, сложив руки за спиной.

— Что он хочет?

Неделю назад я отправил Алисандру во дворец. Все считали, что она служит у перевала, проверяя тех немногих, кто пересекал границу.

Она была идеальной приманкой.

На ее запястье Корн нанёс руну подчинения, которая должна была медленно заблокировать разум принцессы от Богини, и свести ее магию на нет.

Еще десять человек были пустышками. Руна на их запястье была просто рисунком.

Алисандра не вернулась, а значит Элира попалась в мои сети.

— Они схватили Алисандру. И теперь хотят поймать всех, кто может быть с ней в сговоре.

Злая улыбка расплылась по моим губам. Взглянув на Корна, увидел, что и он был доволен проделанной работой.

— Когда свадьба? — спросил старик.

— Через два дня.

Я отошел к окну, вдохнув полной грудью.

— Что у тебя за сила, малец, напомни?

Кровать слегка заскрипела, когда Корн повернулся к принцу.

— Да, Эл, напомни, — обернулся я, понимая задумку советника.

Глаза принца бегали от меня к Корну и постепенно расширялись от восторга.

— Значит, — начал он, — план моего брата оказался лучшим?

Вместо ответа я и Корн только кивнули. Принц гордо поднял голову с довольной улыбкой:

— Я могу создать точную копию Элиры Эльдрант, — сказал Эл, склонив голову набок. — За несколько минут.

Корн встал, расправляя плечи.

— А я отвлеку.

— Готовься потерять все, принцесса, — сказал я, отворачиваясь к окну.

****

Солнце уже давно село, а принцессы все еще не было в моих руках.

Кулаки часто сжимались, пытаясь унять беспокойство. Несколько часов назад я заставил Рейнара дышать пылью, сбивая его с пути. Ведь он был так близок, чтобы найти крепость. Сначала я хотел просто убить его, но быстро отказался от этой мысли. Видеть его разочарование было бы куда приятнее.

Вальтеры даже не подозревали, что Солариан был не на их стороне. Не подозревали, что человек, которого король пригласил для борьбы со мной, мой человек.

Двери столовой были широко открыты. Люди молча ждали. Час сменялся следующим. Кто-то уходил спать. Кто-то засыпал, сидя за столом. Но каждый был вооружён до зубов. На случай, если все сорвётся. Но, как и всегда, удача улыбнулась мне.

Принцесса в белом платье упала в грязь посреди двора.

Выдохнув с облегчением, я поспешил встретить гостью.

Элира в панике разглядывала Корна, пока глаза не зацепились за меня.

— Крейн, пора подготовить для гостьи камеру, — протянул Корн, склоняясь над Элирой.

Глаза принцессы округлились и тут же забегали, осматривая двор, который заполнился людьми.

Корн уступил мне место, и теперь я мог осмотреть свою будущую жену как следует. Белое платье окрасилось в болотно-серый, уложенные волосы растрепались.

— Принцесса испачкалась... — шепнул я, наклоняясь ближе.

— Мерзость! — выкрикнула она.

Что сразу вызвало у меня легкий смех. Схватив девушку за плечи, поднял ее на ноги и подтолкнул в спину:

— Прошу, вперед!

Принцесса с осторожностью делала шаги, но страха в ней не было, скорее бешеное желание расправиться с каждым из присутствующих.

— Я знаю, что мы чуть выше перевала. И во дворце знают, где меня искать... — прошипела она, оборачиваясь ко мне.

Глаза потеряли былую наивность и серость Тарвелда. Глубокий зелёный больше не мог стать зеркалом, но мог стать омутом.

Не думал, что буду настолько доволен ее изменениями и удавшимся планом.

— Никто не узнает, что ты здесь, принцесса.

— С чего ты взял?

— С того, что для всех во дворце ты никуда не пропала, — протянул я, склонив голову набок.

Струна все еще натягивалась, но теперь вместо боли пробуждался азарт.

— Я вас всех сожру! — крикнула принцесса.

Я сделал шаг вперед, убрал мокрую от грязи прядь волос с ее лица и увидел, как она на секунду задержала дыхание.

С тех пор, как Элира заполучила Богиню, она сильно изменилась внутренне. Я понимал это во взгляде, в том, как ровно бьется ее сердце, как она смотрит на меня с узнаванием.

Эта девушка успела ощутить власть и вкусить контроль. И ей это нравилось.

Но сейчас она оказалась на месте жертвы.

— Милая Элира, — шепнул я ей на ухо, — бедная принцесса... принц не спасет тебя. Он даже не поймет, что в его постели сейчас не ты, а пустая оболочка.

Первый шаг к тому, чтобы сломать ее.

Мои губы коснулись ее грязной щеки, и принцесса замерла на несколько мгновений.

Тянет, принцесса? Правильно. Запомни это чувство.

— Мне не нужен принц.

На моих губах появилась хищная улыбка и мысль: может все пройдет куда быстрее?

*****

Первые несколько месяцев принцесса упорно старалась сохранить рассудок и веру во спасение. Потом медленно, но верно, стала ломаться.

Она плакала во сне и звала принца, отца, мать. Плакала, когда просыпалась. Навзрыд, не жалея себя. И так же в слезах засыпала.

Потом начала проклинать себя. Просить прощения у кого-то.

И настал тот день, когда она стала проклинать всех вокруг. Когда во снах она видела правду, когда слезы сменились на яростный крик, когда она перестала сопротивляться и начала ломать себя сама.

Все это время Корн уверял меня, что как только принцесса даст согласие, магия руны, которую она когда-то впитала, перестанет действовать.

Я верил ему, но где-то глубоко рождалось сомнение, что несмотря на все, Элира останется верна тем, кто вводил ее в заблуждения всю жизнь.

Сон больше не снимал усталость. Струна натягивалась, передавая мне часть страданий Элиры. А Вальтеры нашли путь к крепости. Они не могли пройти через границу, но могли пройти стрелы. И каждую неделю нам приходилось отбиваться от них.

Эдриан отказал королю Морвейнда в предоставлении армии, и Вальтер приказал людям сжечь Торгдол под гербом гвардии Солариана. Это позволило ему начать войну без разбирательств.

Эштор Вальтер, человек, который с пеленок был погружен в хаос войны, и двадцать лет мира наскучили ему.

Я помогал Солариану из тени. Но это не спасло народ от гибели.

Рейнар успел принять на себя чары императора и теперь его магия затухала. Раньше он был силён почти так же, как я, теперь единственным его оружием был меч.

Элион поддерживал свою куклу на расстоянии, но потом нашел способ сделать ее самостоятельной с помощью рун. Копия принцессы стала жить своей жизнью. И никто так и не догадался о подмене.

Однажды, после очередного налёта Вальтеров, я встретил подругу Элиры. Ощутив ее, решил рассказать всю правду, но она отказалась верить и сбежала. Не знаю, рассказала ли она все королю, или решила, что мои слова не стоят этого, но больше я ее не видел.

Алисандра время от времени скрашивала мои ночи и, кажется, на что-то надеялась. Но меня не волновали ее чувства.

Потребовался год, чтобы Элира сказала «да». В этот миг я ощутил, как с плеч свалилась огромная гора. Теперь, переступив через нее, я мог с легкостью идти дальше. И чем быстрее, тем лучше.

Все темные испытывали боль, которая росла вместе с разломом. Нас тянуло обратно, в место, которое всегда было нашим домом, пусть мы его и не видели. Но разлом работал в одну сторону. И пройти через него значило умереть.

Элира Эльдрант станет моей женой после слияния, и я отправлю всех на родные земли, закрою разлом и сяду на трон, принадлежавший мне по праву. Все мои дороги неизменно вели к этому. С самого рождения выбор был неизбежен.

Элира Эльдрант

Я все еще была в камере. Где-то глубоко в костях продолжала ныть фантомная боль, хотя физически тело было абсолютно здорово. Не считая ужасной худобы и слоя грязи, который давно стал моей второй кожей.

Магия медленно возвращалась. Я уже могла натянуть на пальцы призрачные кружевные перчатки, но на большее не хватало сил. Да и сама я была не своя.

Тело.

Мысли.

Желания.

Словно в меня подселили кого-то чужого, и теперь он дёргал за ниточки. А еще в груди рождалось липкое отвращение.

Может, к себе.

К выбору, который я сделала ради других.

Или к положению, в котором пребывала этот бесконечный год.

А может, и к чему-то большему.

Кто знает, сколько времени прошло с последнего визита Ника.

Я стянула тонкий матрас на пол и придвинула его ближе к жалкому камину. Села. Мелкие камни впивались в кости, но зато ноги наконец-то были в тепле.

Темнота внутри меня больше не была пустой. Она дернулась — не от боли.

От присутствия.

— Наконец-то, — мой голос сорвался на хрип. — Ты здесь.

Кайя ответила не сразу.

— Не начинай, — голос был сухим. Резким. Без прежней, обманчивой мягкости.

Год молчания, — я зло усмехнулась, — и ты еще будешь ставить условия?

— Буду. Потому что у нас нет времени на твои истерики.

Тепло внутри дернулось, как от пощёчины. Я сжала зубы, заставляя себя успокоиться.

Тогда говори по делу, — я закатила глаза, но вслух промолчала.

Тишина продлилась всего пару секунд и уже начала давить на виски.

— Разлом не просто открыт, — продолжила Кайя. — Он шире с каждым годом.

В смысле?

— В прямом. Это не дыра. Это процесс.

Какой еще процесс? — я нахмурилась, вглядываясь в тлеющие угли.

— Поглощение.

Что?

— Разлом должен был быть закрыт вскоре после моей клятвы Верховным, но этого не случилось.

Потому что ты умерла.

— Потому что союз не был заключён.

Я медленно выпрямилась, чувствуя, как по спине пробегает холод.

То есть…

— Пока брак не совершён, разлом будет расти.

Голос Богини стал напряжённее, но Кайя не заставила себя ждать:

— В этом состоянии он тянет энергию из обоих миров. Искажает их. Смешивает.

Перед глазами вспыхнули образы: магия, боль, чужие тени, пожирающие реальность.

Поэтому все разваливается…

— Поэтому все еще держится, — резко поправила Кайя. — Но недолго.

Пальцы непроизвольно хрустнули.

И брак — это… что? Печать, закрывающая ворота?

— Нет. Это объединение энергии.

Объясни нормально.

Кайя раздражённо выдохнула прямо мне в сознание:

— Сейчас миры наложены друг на друга. Неправильно. Неустойчиво. Брак создаёт стабильную, неразрывную связь между носителями двух сторон — и дает достаточно энергии...

... чтобы закрыть его...

Замерло не только мое тело.

— Прямо через нас?

— Да.

То есть мы... центр?

— Да.

Пульс ощущался где-то в горле.

Это звучит как смертельно.

— Ну, сказать точно не могу. Не было возможности прочувствовать.

Утешила, — горький смешок сорвался с губ.

— Я не утешаю. Я объясняю.

— Хорошо, — тихо сказала я, взвешивая каждое слово. — Допустим, разлом закроется. А темные?

— Уйдут.

Почему?

— Потому что здесь им больно.

— А сейчас? — я прищурилась, глядя на огонь в тусклом камине.

— Сейчас разлом... — Кайя сделала короткую паузу, прежде чем продолжить, —... пропускает в этот мир крупицы силы их мира. Этого достаточно, чтобы темные не погибли сразу.

— Пока я не выйду за него… они будут приходить? — тихо произнесла я вслух.

— Не по своей воле.

Пока все не рухнет?

— Да.

Коротко. Жестко. Без права на апелляцию.

Голова тяжело коснулась грязных коленей.

— Хорошо. Тогда объясни другое.

Кайя будто заранее знала, к чему приведет следующий вопрос.

— Почему именно я должна с ним связаться? Почему нельзя просто… закрыть это магией?

На этот раз раздражение в голосе Богини стало явным, обжигающим:

— Потому что это не похоже ни на чью магию, Элира. Это выше. Сильнее. Это клятва.

И?

— Клятва выше магии.

Я прикусила внутреннюю сторону щеки до вкуса железа.

Это ты сейчас красиво сказала. А по факту?

— По факту: любую магию можно сломать. Клятву — нет. Даже если ты попытаешься закрыть разлом грубой силой, — продолжила Кайя, — он откроется снова. И шире.

Почему?

— Потому что долг не выполнен.

Я резко подняла голову:

— То есть мир будет ломаться, пока я…

— Пока ты не сделаешь то, что должна.

Слова легли на плечи свинцовой плитой. Без вариантов.

Я долго молчала, слушая треск поленьев.

— А Ник? — шепотом спросила я, будто боялась, что мои мысли могут долететь до него сквозь стены.

— Что «Ник»?

— Почему именно он?

— Не задавай глупых вопросов.

— Я не задаю глупых вопросов! — резко огрызнулась я, срываясь на крик. — Я пытаюсь понять, почему должна связать себя именно с ним!

Тишина в камере резко обострилась, став звенящей.

— Потому что он — вторая сторона.

Я сжала кулаки. Но через секунду… поняла.

— Если не он… — сердце на миг замерло, — то никто?

— Именно.

Другого нет?

— Нет.

— Значит, — выдохнула я, чувствуя, как внутри все обрывается, — это не «брак с Темным Богом». Это брак с единственным, кто может закрыть разлом.

Я закрыла глаза, прижимая ладони к пылающим щекам.

— И если я откажусь…

— Он откроется шире.

И все пойдет по наклонной.

— Уже идет.

Короткий смешок получился слишком громким, слишком истеричным для этой камеры.

— Прекрасно. Есть еще что-то, что ты решила утаить?

На этот раз Кайя ответила не сразу. Пауза затянулась.

Я напряглась, сжимая край матраса.

— Говори.

— После связи ты не сможешь разорвать эту нить. Ты будешь чувствовать его. Всегда.

— Переживу, — поморщилась я, отворачиваясь к двери.

— Нет, — холодно отрезала Кайя. — Не «переживешь». Ты изменишься.

— Насколько? — спросила я, осознавая истинные масштабы жертвы.

— Достаточно.

Воздух медленно вышел из легких, оставляя после себя тяжесть всех слов.

— То есть я либо теряю себя… либо мир.

— Да, — ответила Богиня без колебаний. Без тени сомнения.

Истерика поднималась медленно, наполняя горечью и безнадегой.

— Отличный выбор.

— Это не выбор, Элира. Это долг.

— Сколько времени этот разлом держался... и вдруг сейчас решил сломать все жизни разом...

— Он не держался, — тихо начала Кайя, — процесс просто замедлился, пока я не нашла тебя.

Я не ответила. Впервые за все время не попыталась спорить, искать лазейки или кричать. Тишина камеры и тишина в моей голове слились воедино, став одной тяжелой, давящей массой.

Кайя молчала. Но в этой тишине больше не было ее прежней ледяной уверенности. Только тяжелое, вибрирующее эхо неизбежности, от которого по коже медленно полз холод.

— Почему ты не сказала сразу про союз с...?

— Я надеялась обойти правила, — Кайя глубоко вздохнула. — Я думала, что ты найдёшь разлом и нашей силы хватит, чтобы закрыть его, — ее голос дрогнул. — Мне не хотелось, чтобы ты жила мою жизнь. Хотелось, чтобы у тебя была своя собственная.

— Но разлом впитать невозможно в одиночку... — шепотом произнесла я, закрывая глаза.

— Не просто в одиночку...

— Без скреплённого союза, я поняла.

*****

Дневной свет согревал все мое тело, наполняя несвойственным мне счастьем.

— Как давно я не видела солнца, Рей. Ты даже не представляешь, как я рада!

Принц сидел рядом, но не смотрел на меня. Не слушал. И, казалось, даже не слышал.

— Рей… — я протянула к нему руку, и пальцы прошли насквозь. Силуэт парня на секунду поплыл, как отражение в ряби воды, но тут же обрёл чёткие очертания.

— Рей? — на глазах наворачивались слезы, а тело одолевала мелкая дрожь.

Медленно поднявшись из-за стола, я огляделась: тронный зал, полный людей, слуг. Меггана стояла в объятиях отца и широко улыбалась, смотря в мою сторону. Но видела не меня. Вальтер с женой кружили в танце, смеясь. Нора стояла в тени колонны, держа руку на бедре. Там, я знала, она прятала кинжалы.

Я обернулась и увидела: Рейнар с любовью в глазах смотрел на меня. На другую меня. На обманку.

— Чертова фальшивка! — крикнула я, пытаясь смазать ее силуэт, но он упорно возвращался назло мне.

Я наклонилась к ней ближе, вглядываясь в чужое лицо:

— Где же твои веснушки?

Взгляд переметнулся на Рейнара, который держал эту «меня» за руку.

— Не ты ли заметил их раньше всех? — прошипела я. — Где же теперь твоя внимательность, принц?

Внутри закипала ярость. Кулаки сжались до хруста. Жаль, что ударить его по-настоящему не выйдет.

— Вы все! — закричала я, и голос сорвался на визг. — Предатели! Твари!

Кровь закипала. Красное кружево уже пускало жгучие реки по моим венам.

— Я жертвую собой ради вас всех! А вы?!

Зрение перекрыла красная пелена. Я была готова выпить каждого из них до дна, до последнего вздоха. Перерезать глотки всем тем, кого не смогу выпить. Сжечь Морвейнд, Тарвелд. Сжечь школу. А на десерт оставить Рейнара и заставить его смотреть, как горит его мир.

— Ты, блядь, мне клялся!

— Эли...

Снова мама. Ее холодная рука упала мне на плечо и осторожно развернула к себе.

— Эли... — повторила она, нежно улыбаясь. — Ты ведь не такая...

— А какая?! — закричала я.

Сейчас я не желала слушать о добре и зле. О том, что я хорошая девочка. Что должна, а что нет. Я желала, чтобы все те, кто клялся мне в любви и верности, ощутили на собственной шкуре все то, через что мне пришлось пройти. Чтобы их кости ломали наживую. Чтобы они давились той жижей, которая служила мне едой последний год. Чтобы они ощущали тот безумный голод и вину за свою магию. Чтобы они срали в той же комнате, где едят и спят. Чтобы эта вонь стала для них родной. Чтобы они почувствовали все на себе!

— Такая. И знаешь, кому нужно сказать «спасибо»? — я приблизилась так близко, что мне даже показалось, будто я ощущаю сердцебиение матери. — Нужно сказать это вам с отцом.

Все растворилось так же быстро, как и появилось. Темнота была недолгой. Всего несколько секунд.

А потом я открыла глаза.

Каменный потолок встретил меня, как обычно, — темнотой и холодом. Камин все так же еле теплился. И дверь все так же была наглухо закрыта.

Я присела на край кровати и взглянула на руки. Красное кружево медленно отступало под кожу, пока вовсе не растаяло.

— И снова сон просочился в реальность... — прошептала я и придвинулась ближе к огню.

— Мне жаль, что тебе пришлось переживать все это в одиночку, — тихо вмешалась Кайя.

Мне дико хотелось послать ее куда подальше. Но я понимала: и у нее жизнь была не сахар.

— Что делать дальше? — спросила я вслух, и в моем голосе не осталось ни дрожи, ни слез. Только холодный, стальной расчёт.

— Единственный выход — отказаться от них, пока еще есть время...

*****

Дверь знакомо отворилась. Но на этот раз Ник не вошел. Не принес еды и воды. Он остался молча стоять в проёме, протягивая мне руку.

Мне понадобилось несколько минут, чтобы окончательно принять его. Принять свой новый мир.

— Давай, Эльдрант...

Я могу отказаться.

— И обречь всех на почти что гибель?

А как же я?

Внутри, казалось, все вымерло: надежда на светлое будущее, вера в то, что отец еще может меня принять. Любовь тоже умерла. Не осталось и веры в то, что я что-то значу для тех, кто остался там, за стенами.

Я смотрела на Ника. Его серые глаза, чуть прикрытые, блестели в тусклом свете камина. Рыжеватые пряди падали на лоб, добавляя ему загадочности и тьмы. Мягкие губы легко изогнулись в улыбке. Тело расслаблено, дыхание ровное. И магия...

Она пахла... я не могла это описать.

— Потому что он не обычный человек, не обычный маг, — объяснила Богиня, сглотнув. Не от страха, от желания. Ее тянуло к тому, что было внутри этого парня. Как тянуло меня. — Запах Крейна и Темного смешался несколько лет назад. Как и они сами.

— Ты идешь, принцесса? — нарушил молчание Ник, поманив меня пальцем.

Кивнув, я медленно сделала несколько шагов в его сторону. Этого было достаточно, чтобы оказаться рядом. Я наконец-то переступила порог камеры. С меня словно слетели тяжелые оковы, но вот дышать легче не стало.

За руку Ника я так и не взяла, и он усмехнулся, уверенно обнимая меня за талию.

— Капризная... — шепнул он и мягко подтолкнул меня вперед. — Советую закрыть глаза, чтобы не ослепнуть.

Совет я приняла, зажмурившись как можно сильнее. Крейн едва касался моей спины, направляя в нужную сторону.

И вот... свет.

Веки обожгло. Слезы потекли сами по себе. То ли от радости, то ли от боли.

— С возвращением... — съязвил Ник шепотом мне в ухо, оставаясь мучительно близко.

Открыть глаза я не решалась. Пальцы сжали ткань почти что деревянного от грязи платья, и оно тут же громко захрустело.

— Знаешь... — начал Крейн, — я встану перед тобой. Так должно быть легче.

— Можно открывать... — добавила Богиня таким же шепотом, мысленно приобнимая меня за плечи.

Сначала открылся один глаз. Первые несколько секунд я видела мутно. Свет казался нестерпимо ярким, несмотря на кроны деревьев, которые почти не пропускали солнце. И несмотря на Ника, который заслонил меня собой, прикрыв мои глаза ладонями.

Я усмехнулась.

Ужасный Ник Крейн сначала сделал меня пленницей. Теперь изображает заботу. Какая ирония.

Следом я открыла и второй глаз. Проморгавшись, потёрла веки и наполнила легкие до предела свежим воздухом. Запахи влажного леса наполнили все мое существо. Но со следующим вдохом меня захлестнули запахи магии почти каждого, кто находился в радиусе нескольких метров.

— Как же хочется есть...

Еще один вдох, и голод начал туманить разум. Я больше не видела людей. Я видела еду. За одно мгновение кисти оделись в темное кружево, вены налились густой краской, а глаза залила багровая вуаль.

Ник убрал руки и довольно улыбнулся.

Я склонила голову набок и взглянула на него из-под бровей. Руки так и чесались схватить его за горло.

— Бери! — облизывалась Кайя, и я вместе с ней.

Ник наклонился ко мне, касаясь холодным пальцем моих пересохших губ.

— Хочешь перекусить? — почти шепотом спросил парень.

Я кивнула, хищно оскалившись.

— Хорошо. Бери.

Он взял мою руку и медленно, без тени страха, положил мою кисть себе на горло. Мой пульс подскочил, дыхание участилось. Но Ник оставался пугающе спокойным.

— Бери! — уже кричала Богиня.

И я взяла.

Кружево на моей коже потемнело, жадно впитывая магию Крейна. Такую сладкую, желанную, неизведанную. Я все еще не понимала, чем именно пахнет его магия, но, казалось, желала всегда именно ее.

Или его?

Вены набухли, пропуская «еду» дальше по телу. Через все органы, через каждую клетку. Мои глаза закатились от удовольствия. Извращенного. Почти сексуального. Я закусила нижнюю губу и запрокинула голову назад, сжимая горло «жертвы» все сильнее и сильнее.

Привычный оттенок кожи Ника сменился на сероватый, почти пепельный. Его глаза налились кровью. Вены на лице и шее почернели и вздулись, а довольная улыбка обнажила острые клыки.

— Нравится? — спросил он низким, хриплым голосом. — Можешь не отвечать. Вижу, что нравится.

Отрицать не было смысла. Мне действительно нравилось. Нравилось Кайе.

Когда голод был утолён, кружево само растворилось, кровь покинула глаза, и вены потеряли цвет. Моя рука все еще оставалась на шее Ника, кожа которого постепенно становилась привычной, человеческой.

— Какое блаженство... — протянула Кайя и, кажется, ушла глубоко в тень сознания наслаждаться в одиночестве.

— Понравилось? — разминая шею, спросил парень.

Я отдернула руку. Глаза забегали в разные стороны. Пальцы нервно потерли ладонь.

— Так себе... — отрезала я, дерзко посмотрев Нику прямо в глаза.

— Правда? — ухмыльнулся он. — Так и не скажешь...

Восстановив дыхание, я выпрямила спину. Оглядела внимательно двор и всех, кого видела достаточно хорошо.

Алисандра сидела в тени деревянного навеса и чистила свой меч. Тот самый, который когда-то был наставлен на меня. Рядом была ее сестренка. Когда-то мы учились вместе.

Так и знала, что они заодно...

Были и некоторые из друзей Рейнара. В школе они всегда были рядом и, как мне казалось, были преданы ему.

Только казалось...

Двор был полон тех, кто когда-то учился со мной, с Норой и Рейнаром. Все те люди, которые клялись в верности Морвейнду. Королю. Оказались предателями. Теперь я такой же предатель, как и они — для мира за этими стенами.

Если, конечно, они об этом узнают.

— Принцессе пора принять ванну и переодеться, — вмешался в мои размышления Ник, небрежно, но с пугающей собственнической легкостью закидывая руку мне на плечо.

Взглянуть в зеркало и не расплакаться — задача невыполнимая. Впалые щеки и глаза. Острые, торчащие плечи и бедра. Кожа стала бледной, почти прозрачной. Волосы обломались, и мне пришлось обрезать их до подбородка. Они сразу же завились в мелкие, непослушные кудри на кончиках, лишь подчёркивая и без того острые скулы. Губы потрескались и пересохли. Порой они кровоточили, но я уже давно перестала обращать на это внимание.

Одежда, которую дал Ник, висела на мне, как на вешалке. О чем я ему сразу и заявила. Штаны вечно сползали, и проблему пришлось решать с помощью толстого шнурка, затянутого на талии.

— Потерпи, пока не вернешься в форму, — говорил Ник, разводя руками. — Швеи у нас нет.

Выбора не было. Приходилось соглашаться со всеми условиями. С вечной грязью не только во дворе, но и в самой комнате. С холодными каменными стенами, которые не согревал даже самый яркий камин. Конечно, мне было не привыкать, но по теплу я скучала не меньше, чем по дневному свету.

Привыкать приходилось и к тотальной самостоятельности. Никакой Марии или другой служанки. Каждый здесь сам себе слуга. С одной стороны — это свобода. С другой — как узнавать о всех слухах и новостях? Ну и отношение ко мне было, мягко говоря, не самым радушным. Алисандра и ее сестренка все так же убивали меня в своих мечтах.

— Ты отняла у меня Рейнара, теперь решила и Ника увести? — бросила как-то Сандра за ужином, сверля меня взглядом.

Отвечать я не стала. Ей бы не понравилось услышать правду.

А тот страшный мужчина в плаще, как выяснилось, был советником Ника. Точнее, советником того Темного, что жил внутри него. Но не суть. Суть в том, что Вальтер был не прав, утверждая, что среди нас один-единственный Темный. Их даже не два. А может, за последний год все изменилось, и я снова делаю поспешные выводы.

Раздражает, что я все еще вспоминаю о них. Словно они прожгли в моей памяти особое, незаживающее место.

Жутко бесит!

Крейн не трогал меня уже несколько дней. Совсем. Не подходил. Не говорил со мной. Только кивал через длинный стол за ужином. Подмигивал, когда видел меня в окне или через двор. Слал воздушные поцелуи, хищно улыбаясь. Но не более того. И это должно было меня радовать, но почему-то лишь злило.

— Он держал меня в камере год! Кормил дрянью. А еще однажды избил. Дважды! — злилась я, ходя кругами по тесной комнате.

— Так действует клятва. Кровь, — спокойно парировала Кайя. — Я бы хотела помочь, но и я под ее властью.

— И что? — я развела руками в бессилии. — Я буду его ненавидеть, но желать до потери пульса?

— Ненависть уйдет. Когда мы сольёмся.

— Что значит «сольёмся»?

Легкие набрали слишком много воздуха. Кашель не заставил себя долго ждать, выворачивая наизнанку, а потом тело внезапно наполнилось невесомостью. И Кайя уже парила передо мной.

— Ты хотя бы предупреждай... — выдохнула я, усаживаясь на жёсткую кровать. Она была лучше предыдущей, тюремной, но до моей кровати в замке ей было бесконечно далеко.

— Сольёмся, — начала Богиня, плавно пролетая над моей головой, — значит, станем одним целым.

Брови взмыли вверх, губы поджались.

— Не поняла?

— Прости, кажется, все мозги в той камере оставила...

Кайя тяжело вздохнула и опустилась рядом, ее призрачный облик стал чуть плотнее.

— В восемнадцать твоя душа должна окончательно сформироваться. Но в тебе уже есть моя часть. Так что я стану твоей душой, если можно так выразиться. Растворюсь в тебе. И все.

— И я смогу, как Ник, перевоплощаться?

Кайя кивнула.

— Я буду тебя слышать?

— Нет.

Я потёрла шею, опустив голову. Внезапно внутри все сжалось от странного, щемящего чувства.

— Я так привыкла к тебе...

— Меня не было год. И совсем скоро тебе уже исполнится восемнадцать.

— Скоро?

— Да...

Стук в дверь заставил меня вздрогнуть так резко, что сердце болезненно ударилось о рёбра. Кайя, ещё мгновение назад стоявшая рядом, растворилась в воздухе быстрее, чем я успела повернуть голову. Её силуэт рассыпался, а затем привычное покалывание разлилось по всему телу, когда Богиня вновь вернулась внутрь меня. По позвоночнику пробежал холод, и я невольно обхватила себя руками, пытаясь избавиться от этого странного ощущения.

— Кто? — громко спросила я, поправляя слишком широкую рубашку.

— Пора на собрание.

Ник.

Даже двух слов оказалось достаточно, чтобы узнать его голос.

Я открыла дверь почти сразу.

Он уже собирался уходить. Стоял ко мне спиной, засунув руки в карманы тёмных брюк. Рыжие волосы были собраны в высокий коротких хвост, а на плечах лежала старая чёрная куртка, которую он, кажется, не снимал никогда.

Крейн только коротко обернулся.

— Идёшь?

— А у меня есть выбор?

Уголок его губ едва заметно дрогнул.

— Всегда.

Он не стал ждать ответа и направился во двор.

Я проводила его взглядом.

Странный человек.

Иногда мне казалось, что он вообще не умеет отдавать приказы. Даже тогда, когда был обязан. Наверное, именно это отличало его от всех правителей, которых я знала раньше. Ник ничего не скрывал. Если он принимал решение, его знали все. Если ошибался, признавал это первым. Если появлялась плохая новость, он рассказывал её каждому, а не только ближайшим советникам. Поэтому почти каждый вечер, когда солнце начинало тонуть за болотными деревьями, люди собирались в столовой.

«У вас будет целая ночь, чтобы обдумать мои слова и решить, готовы ли вы идти дальше».

Эту фразу он повторял так часто, что её уже знали наизусть.

Когда я вышла во двор, столовая снова оказалась переполненной. За длинными столами почти не осталось свободных мест. Кто-то сидел прямо на полу, прислонившись к стенам. Остальные стояли снаружи, небольшими группами, негромко переговариваясь между собой.

Почти каждую неделю крепость принимала новых тёмных магов. Некоторые приходили сами. Других приводили разведчики. Третьих приносили на руках.

Солнце ещё цеплялось за верхушки деревьев, окрашивая их в темно-медный цвет, однако по земле уже полз густой туман. Он обволакивал сапоги, скрывал выбоины между камнями и постепенно подбирался к стенам крепости.

Воздух пах сыростью. Дымом. Мокрой древесиной. И той самой болотной водой, запах которой уже успел стать привычным.

Я всё чаще ловила себя на мысли, что перестала его замечать. Как и вечную грязь. Как сырость в комнате. Как холод, который не мог прогнать даже раскалённый камин.

Человек действительно способен привыкнуть ко всему. Даже к тому, чего раньше не смог бы вынести и одного дня.

Мой взгляд почти сразу нашёл Алисандру. Она стояла рядом со Слоун и разговаривала с двумя совсем юными девушками. Те без остановки плакали, а Сандра терпеливо держала одну из них за ладонь, позволяя выплакать всё, что накопилось внутри.

Слоун молча обнимала вторую за плечи.

— Они пробудились несколько дней назад, — тихо сказала Кайя.

Я невольно задержала взгляд на девушках. Они выглядели растерянными. Испуганными. Совсем как я когда-то.

— Странно, — прошептала я. — Их становится всё больше.

— Мир возвращает украденное, — спокойно ответила Кайя. — Пока разлом открыт, души продолжают искать своих хозяев.

Я уже открыла рот, чтобы спросить ещё что-то, но над двором разнёсся спокойный голос Ника.

— Все собрались?

Я подняла голову.

Крейн уже стоял на длинном столе посреди двора. Высоко. Так, чтобы его видели все. И всё равно не выглядел человеком, который наслаждается вниманием. Он медленно оглядывал людей. Неторопливо. Внимательно. Словно проверял не количество собравшихся, а каждого по отдельности. Губы едва заметно двигались. Он пересчитывал. Или вспоминал имена. Я сама не заметила, как задержала дыхание. Почему-то мне захотелось, чтобы он посмотрел именно на меня.

Глупость. Совершенная глупость. И всё же...

Его взгляд действительно остановился на мне.

Не на секунду.

Гораздо дольше, чем было нужно. В этот момент исчезли и люди, и шум, и болотный запах. Остались только его серые глаза.

Спокойные.

Уставшие.

И почему-то... тёплые. Будто он проверял лишь одно.

Жива ли я.

Здорова ли.

Не стало ли хуже.

Сердце почему-то ударило сильнее.

Именно в этот момент Алисандра легко поднялась на стол. Она привычным движением обняла Ника за плечи и что-то тихо сказала ему на ухо. Он сразу повернул голову к ней. Ответил. Даже улыбнулся. А потом вновь посмотрел на толпу. Словно меня там никогда и не было.

Что-то неприятно кольнуло под рёбрами. Я раздражённо отвела взгляд.

Началось... Не хватало ещё ревновать человека, который целый год держал меня в камере.

Я отошла немного в сторону. Туда, где меня почти не было видно. Но слышно было каждое слово.

— Для начала хочу представить тех, кто присоединился к нам совсем недавно.

Он кивнул в сторону девушек, рядом с которыми стояли Алисандра и Слоун.

Все взгляды сразу обратились туда. Новенькие смутились. Одна опустила голову, другая сильнее вцепилась в ладонь Сандры.

— Не бойтесь, — спокойно сказал Ник. — Здесь никто не станет смотреть на вас как на чудовищ.

Эти слова заставили меня усмехнуться.

Странно. Когда-то и мне хотелось услышать нечто подобное. Хотя бы один раз.

— Мики, после собрания размести девушек. Пусть пока поживут вместе. Так будет легче привыкнуть.

Мики коротко кивнула. Она никогда не задавала лишних вопросов.

— Кроме этого, вчера из разведки вернулись Кай и Яр.

Теперь оживилась уже толпа. Несколько человек сразу обернулись к высоким воротам, будто только сейчас заметили вернувшихся.

Я невольно сделала шаг вперёд. После каждой разведки Ник рассказывал всё. Даже плохие новости. Особенно плохие. Он считал, что люди имеют право знать, ради чего продолжают жить здесь.

— Хороших новостей немного, — честно признался он.

На его лице не появилось даже намёка на улыбку.

— Нас по-прежнему считают виновниками всего происходящего.

Кто-то тихо выругался.

— Континенты всё ещё уверены, что стоит убить каждого Тёмного, и разлом исчезнет сам собой.

Несколько человек устало покачали головами. Эта надежда существовала уже слишком давно. И слишком дорого нам обходилась.

Ник перевёл взгляд на Алисандру.

— Поэтому завтра Сандра возвращается домой.

Девушка медленно подняла голову. На её лице не было страха. Только тяжёлая усталость.

— Она попытается убедить своего отца отказаться от войны.

По толпе пробежал тревожный шёпот. Все понимали, насколько это опасно. Генерал Морелия был человеком, который всю жизнь посвятил королю Вальтеру. Вернуться к нему сейчас означало добровольно войти в пасть зверя. Но Сандра даже не попыталась спорить. Только глубоко вдохнула. И коротко кивнула.

Мне почему-то стало её жаль. Совсем немного. Но жаль.

Из глубины двора робко поднялась рука. Та самая девушка, которую несколько минут назад утешала Слоун.

— Можно спросить?

— Конечно.

Она долго собиралась с силами. Настолько долго, что мне захотелось ответить за неё самой.

— Когда... когда мы уйдём...

Голос сорвался. Она судорожно сглотнула.

— Можно взять с собой родителей?

Во дворе снова стало тихо.

Я увидела, как Ник медленно закрыл глаза. Всего на секунду. Будто заранее знал этот вопрос. И заранее ненавидел собственный ответ.

— Они тоже Тёмные?

Девушка покачала головой:

— Нет...

Крейн тяжело выдохнул.

— Тогда нет.

Её лицо побелело.

— Почему?

Теперь этот вопрос звучал совсем иначе. Не как просьба. Как крик. Как последняя надежда.

Ник не отвёл взгляд.

Наверное, именно за это люди и продолжали ему верить. Он никогда не прятался от чужой боли.

— Потому что их души принадлежат этому миру.

Он говорил тихо. Очень спокойно. Но каждое слово ложилось на двор тяжёлым камнем.

— Магия Тёмного мира поддерживает только тех, кто родился частью него.

Он медленно перевёл взгляд на всех собравшихся.

— Если обычный человек перейдёт вместе с нами...

Ник ненадолго замолчал. Подбирал слова. Или просто не хотел их произносить.

—...он начнёт угасать. Не сразу. Постепенно. Сначала исчезнет магия. Потом силы. Потом сама жизнь.

Я почувствовала, как девушка едва удержалась на ногах. Слоун сразу поддержала её за локоть.

— Но... — ее голос дрожал. — Они же мои родители...

— Я знаю.

В этот момент Ник выглядел старше своих лет. Намного старше.

— Именно поэтому они должны остаться. Когда разлом закроется, энергия перестанет покидать континенты. Ваши семьи смогут жить спокойно. Впервые за очень долгое время.

Никто не ответил.

Я поймала себя на мысли, что тоже молчу. Хотя внутри уже начинал разгораться спор.

— Но ведь я тоже не тёмный маг...

Все головы одновременно повернулись в мою сторону.

Ник встретился со мной взглядом, и выражение его лица сразу стало серьёзнее.

— Ты совсем другой случай, принцесса.

Я уже собиралась возразить, потому что в голове одна за другой рождались десятки вопросов, однако он спокойно поднял ладонь, прося меня не перебивать.

И, как ни странно, этого оказалось достаточно, чтобы я замолчала, хотя внутри все отчаянно требовало продолжить спор.

— Для тех, кто еще не знает, — голос Ника легко перекрыл весь гул столовой, — я объясню, почему мы вообще оказались здесь.

Он неторопливо сел на край длинного стола и сцепил пальцы в замок. Рыжие волосы упали на лоб, почти скрывая серые глаза. Казалось, он собирался с мыслями. Или с силами.

Разговоры постепенно стихли. Даже те, кто стоял снаружи, перестали переговариваться.

— Разлом появился не сам по себе, — продолжил Крейн. — Его создал человек.

По толпе прокатился едва слышный шёпот.

— Наш император.

Кто-то негромко выругался. Несколько человек недоверчиво переглянулись. Я тоже нахмурилась. Всё, что рассказывали нам на уроках истории, никак не вязалось с этими словами. Император объединил три континента. Разделил их по временам года. Погиб чуть больше ста лет назад. После его смерти началась война за власть. Так говорили книги. Так говорили преподаватели. Так говорил отец. Рейнар как-то сказал, что император брал силу у Богов. Но никто никогда не упоминал разлом.

Ник медленно поднял голову.

— Вам рассказывают красивую историю. Наверное, так действительно проще жить, — он горько усмехнулся. — Только красивые истории редко бывают правдивыми.

Крейн ненадолго замолчал. Он не выглядел злым. Скорее... уставшим человеком, которому надоело повторять одно и то же.

— Между нашими мирами когда-то существовал проход. Не разлом, — он покачал головой. — Просто дверь.

Мне стало трудно представить это. Два мира. Без страха. Без войны. Без крови. Словно речь шла не о двух мирах, а о соседних домах.

— Через неё наши народы могли встречаться. Мы торговали, обменивались знаниями, учились друг у друга. Иногда ссорились. Иногда помогали. Всё было... нормально, — последнее слово он произнёс почти с сожалением. — Император оказался в Темном мире ещё молодым.

Ник говорил спокойно, но я почему-то не могла отвести взгляд от его лица. Каждое следующее предложение будто давалось ему тяжелее предыдущего. А голос едва заметно дрожал. Замечала ли это только я или еще кто-то — не знаю. Но что-то мне подсказывало, что он бы не хотел этого.

— Магия существовала и у вас. Сильные маги рождались всегда. Но рядом с нашей она казалась слабее. Не хуже. Просто... слабее.

Из толпы поднялась рука.

— И он захотел получить вашу силу?

— Захотел.

Ник даже не посмотрел на говорившего. Он смотрел куда-то поверх наших голов. Словно видел совсем другое место.

— Он хотел сделать свой мир сильнее.

Я удивлённо подняла брови. Это прозвучало совсем не так, как я ожидала. Не жадность или власть. Желание помочь.

Ник словно почувствовал мою мысль.

— Не спешите делать из него чудовище, — он тяжело выдохнул. — По нашим хроникам император действительно хотел спасти континенты. Он видел болезни. Видел голод. Он считал, что если перенесёт часть нашей энергии сюда, люди перестанут бороться за выживание.

В дворе стало тихо настолько, что я услышала, как грозно бьется сердце Ника.

— И что сделали Тёмные? — осторожно спросил кто-то.

Крейн долго молчал.

— Они отказали.

По толпе прокатился облегчённый вздох. Но Ник тут же покачал головой.

— Только император не привык принимать отказ.

Крейн медленно поднялся со стола. Теперь казалось, что говорить сидя ему тяжело. Он начал прохаживаться между людьми. Неторопливо. Размеренно. И каждый шаг отдавался глухим эхом.

— Он возвращался снова и снова, — тихо продолжил Ник. — Не сдавался. Просил. Спорил. Убеждал. Каждый раз приходил с новыми доводами, обещая, что использует эту силу только во благо своего народа.

Крейн медленно прошёлся вдоль людей. Никто не осмелился нарушить тишину.

— Я не считаю его безумцем, — неожиданно сказал он. — Думаю, он действительно хотел спасти свой мир.

Эти слова заставили многих поднять головы.

— Но благие намерения не всегда делают человека правым.

Ник остановился. Несколько секунд он молча смотрел на свои ладони, будто видел на них следы чужих ошибок. Затем медленно сжал пальцы в кулак.

— И однажды он всё-таки нашёл способ вынести часть нашей силы за пределы Тёмного мира.

По моей спине пробежал холод.

— Именно эта сила сделала магию ваших королевств значительно сильнее. Именно благодаря ей появились границы, которые удерживали времена года. Именно она позволила построить тот мир, который вы знаете сейчас.

Крейн поднял взгляд. Его серые глаза впервые за всё собрание казались почти чёрными.

— Но никто не подумал о главном, — он сделал паузу. — Эта энергия живая. Она принадлежала нашему миру. И всегда стремилась вернуться домой.

Я почувствовала, как внутри что-то неприятно сжалось.

— Стоило энергии оказаться по разные стороны миров, как она начала искать друг друга.

Ник медленно развёл руки.

— Представьте две половины одного сердца, — он посмотрел на каждого из нас. — Их невозможно удерживать порознь вечно.

Я больше не дышала.

— Сначала проход начал трещать, — голос Ника стал совсем тихим. Приходилось вслушиваться в каждое слово. — Потом стены между мирами начали истончаться, — он медленно сжал кулак. — А чуть больше ста лет назад дверь не выдержала.

По столовой будто пробежал ледяной ветер.

— Она разорвалась.

Тишина стала почти осязаемой.

— Так появился разлом.

Ник больше не двигался. Он стоял посреди людей совершенно неподвижно.

— С тех пор энергия продолжает утекать из нашего мира в ваш, — Крейн медленно перевёл взгляд на меня. — Здесь она не погибает, — потом посмотрел на остальных. — А разрушает всё, к чему прикасается.

Его голос звучал спокойно. Без пафоса. Без желания напугать. Только правда.

— Поэтому Солариан медленно превращается в пустыню.

Я вздрогнула.

— Поэтому Тарвелд становится холоднее с каждым годом.

Он посмотрел на мужчину из Морвейнда.

— Поэтому ваши земли больше не могут прокормить собственных людей.

Ник глубоко вдохнул.

— Ваши короли думают, что уничтожив Темных, они уничтожат источник проблемы, — он устало покачал головой. — Но невозможно затушить пожар, разбивая лампу.

Несколько человек опустили головы. Кто-то тихо выругался. Кто-то заплакал.

— Если убить нас, разлом не исчезнет, — Крейн посмотрел на всех сразу. — Он останется.

И продолжит пожирать оба мира.

Я не заметила, как подошла ближе. Теперь между нами оставалось всего несколько шагов. Ник повернулся ко мне. Наши взгляды встретились.

— Закрыть его можно только двумя энергиями, — он говорил уже не толпе. — Той, что принадлежит этому миру... — его взгляд не отпускал моего. —...и той, что принадлежит вашему.

Я не понимала, почему внутри всё переворачивается. Почему именно сейчас. Почему именно его слова.

— Одной владею я, — Крейн устало улыбнулся. — Второй... — посмотрел прямо мне в глаза. —...владеет Элира.

В столовой стало так тихо, что казалось, будто весь мир перестал дышать вместе со мной.

Собрание продолжалось еще час или больше, но я все еще была в этой истории. Прокручивала слова Ника и пыталась найти хоть что-то, что сделает его неправым. Потому что осознание того, что все семнадцать лет я жила во лжи, рубило тупым топором.

Ты знала? — обратилась я к Кайе.

— Знала... — тихо ответила Богиня и будто приобняла меня.

Могла бы рассказать... ну так... знаешь, ради приличия...

— Ты не спрашивала, — слишком спокойно отозвалась Кайя.

Я много о чем не спрашивала, потому что была уверена в людях и их словах. А теперь оказывается, что единственный в ком я могу быть уверена, это Ник Крейн, Темный, мать его, Бог!

Кайя не ответила. Снова скрылась где-то в сознании, где я ее не слышу и не ощущаю. Оставила меня посреди двора совершенно одну. Потому что даже люди уже разошлись по комнатам.

Я еще несколько минут стояла неподвижно, осознавая свое положение, всю свою жизнь и людей, которые были рядом. Но внутри было пусто. Ни обиды, ни ненависти, даже любви, даже симпатии к ним не было. Словно прежняя я умерла, не оставив даже пыли.

*****

Я смогла смириться с историей про императора. Это было давно и не имело значения. У нас уже был разлом и вот-вот мы его закроем. Именно поэтому мысли о грядущем слиянии не покидали меня ни на секунду. За завтраком еда казалась безвкусной, на тренировках я теряла счет ударам.

— Элира! — крикнула Мики, вырывая меня из оцепенения.

Она была темным магом и, как выяснилось позже, из Солариана. И я заметила закономерность: все соларианцы были рыжими. Ну, или почти. Вывод напрашивался сам собой — Ник родом оттуда.

— Лира! — Мики подошла вплотную, преграждая путь к деревянному манекену, который я методично избивала уже который час. — Прекрати!

Я тяжело дышала, горячий воздух обжигал легкие, не давая вымолвить ни слова. Ноги и руки предательски дрожали, вот-вот грозя обмякнуть и отправить меня в грязь без сознания. Девушка жестко перехватила мое запястье и оттащила прочь.

— Либо идешь отдыхать, либо я зову Крейна, — отрезала она.

Я согнулась пополам, уперевшись ладонями в колени, а затем просто осела в грязь, роняя голову.

— Черт... Ник! Кто-нибудь, позовите Ника!

— Нет. Мики, прошу, не надо... — взмолилась я, смотря на нее настолько мило, насколько была способна в таком виде.

Девушка тяжело вздохнула, покачала головой, огляделась и, наклонившись, тихо прошептала:

— В этот раз твой номер не пройдет.

— Черт...

Пока я сидела в луже грязи, ожидая Ника, мысли о чертовом слиянии не давали покоя. Как это пройдет? Будет ли это агонией? Или Кайя просто растворится во мне, а я даже не замечу момента?

Тело ныло от переутомления. Я так желала вернуть свое прежнее «я». То, где кожа светилась здоровьем, а не была обтянута бледной пергаментной оболочкой, под которой можно было пересчитать каждую кость. Когда я не задыхалась, поднимаясь по лестнице. Когда моя фигура была... просто красивой.

—...и так постоянно. Я не думаю, что это ей на пользу, — донёсся голос Мики.

— Я понял, — ответил низкий, бархатный тембр.

Ник.

Впервые за несколько недель он оказался так близко. Его голос уже не казался мне ледяным, а он сам не вызывал прежнего животного страха. Жаль, что тело по-прежнему предательски тянулось к нему. Особенно сейчас, когда он стоял всего в паре шагов.

— Эльдрант, прекрати... я сгораю от твоей похоти! — взвизгнула Кайя в моей голове, а я мысленно возмутилась:

Какая еще похоть? Ты с ума сошла?!

— Да ты вся краснеешь, глядя на него. Потерпи до восемнадцати. Очень прошу.

От ее слов я, конечно же, залилась краской.

— Вставай. Пошли, — скомандовал Ник, тут же отвернувшись и сделав пару шагов прочь.

Он тоже это чувствует?

— Есть сомнения?

— Куда? — крикнула ему вслед, едва не сорвавшись на предательскую дрожь в голосе.

Ник обернулся через плечо. Его серые глаза, казавшиеся почти белыми с такого расстояния, сверкнули азартом. Этот взгляд я ни с чем не спутаю. Сама когда-то смотрела так же. Я делала много такого раньше, что теперь с ужасом и узнаванием вижу в Нике.

Увы...

— Вставай и пошли. Без вопросов, принцесса.

*****

Тускло освещенная комната, заставленная самым разным оружием, встретила меня далеко не самым приятным запахом.

— Здесь тысяча мышей сдохла? — поморщилась я, зажимая нос.

Ник лишь усмехнулся. Его, кажется, этот запах совершенно не волновал.

— Я покажу тебе пару приёмов и упражнений, которые ты будешь делать самостоятельно по часу. Раз в несколько дней, — сказал парень, проходя вглубь помещения.

Там, прислоненный к стене, стоял потрепанный мат, а рядом мягкая кукла в мой рост. Крейн небрежно отодвинул мат от стены, и тот с глухим шлепком ударился о пол.

— Иди сюда, — он поманил меня пальцем.

Я глубоко вдохнула, пытаясь унять то внутри, что так яро тянулось к нему. Сделала несколько робких шагов. Ноги все еще дрожали после недавней тренировки. Руки тоже. Перебороть эту слабость не получалось.

— Что ты такая медленная? — фыркнул Ник и, сделав резкий шаг ко мне, потянул за руку на себя.

— Что ты делаешь?

— Снижаю твою нагруз...

— Нет, — перебила я, высвобождая руку. — Что ты делаешь?

Его брови поползли вверх. В глазах мелькнуло непонимание и что-то еще, неуловимое. Запах комнаты перестал меня беспокоить, потому что теперь я ощущала только его аромат. Все такой же странный, но дурманяще-обволакивающий.

— Ты просил меня стать твоей, — я пожала плечами, внимательнее осматривая комнату. — Но этот год в камере кажется мне твоей весьма неудачной шуткой.

Крейн громко выдохнул и сделал шаг навстречу.

— Слушай, Эльдрант.

Еще шаг.

Его теплое дыхание обожгло кожу. По спине пробежали мурашки, сменяемые ледяной дрожью.

— Чтобы закрыть разлом, ты должна быть в форме.

Еще шаг.

Я видела каждую веснушку на его лице. Заметила их и на шее, родинку у уха и множество мелких шрамов, которых раньше не замечала.

— Если пойдем сейчас, магия тебя уничтожит, и потребуется еще несколько десятков лет, если не больше, чтобы просто выжить.

Последний шаг.

Нет, полшага.

Кончик его носа почти коснулся моего.

И его сердце замерло, а затем забилось чуть быстрее.

Как и мое.

— Теперь понятно?

Я кивнула, глядя в его глаза и утопая в запахе магии, пока наваждение вело ожесточённую борьбу с разумом.

— Хорошо. Теперь смотри.

Крейн отошел, сбрасывая куртку. Бросил ее куда-то в темноту.

Черт...

Теперь он был в рубашке с коротким рукавом, которая плотно облегала фигуру, позволяя в полной мере оценить рельеф его тела. Пусть и через ткань.

— Протяни руку и схвати меня за предплечье. Крепко, будто хочешь удержать, — попросил он, принимая нейтральную стойку.

Мои пальцы сомкнулись на его руке, и я почувствовала жар его кожи и напряжённые мышцы.

Он накрыл мою кисть своей ладонью. Его пальцы оказались удивительно большими и горячими, хотя раньше всегда казались мне ледяными.

— Секрет не в грубой силе, а в векторе, — произнес он, и его голос прозвучал чуть ниже и хрипловатее, чем обычно. Он тут же прочистил горло, возвращая строгий тон. — Смотри. Я делаю шаг внутрь, к твоему центру тяжести...

Он сократил дистанцию до неприлично малой. Теперь я чувствовала запах его магии, смешанный с легким, чисто мужским ароматом разогретого тела, а кончиками пальцев ощущала его слегка учащённый пульс. Мой инстинкт кричал отступить, но другая, более предательская часть нутра хотела прижаться ближе. Я стиснула челюсть, заставляя себя смотреть на наши сцепленные руки, а не на его губы, которые были опасно близко.

—...накрываю твою руку сверху и разворачиваю кисть вовнутрь, — продолжил он.

Его большой палец нашел уязвимую точку на моем запястье и мягко, но неумолимо нажал. Невольно я выдохнула, и тело дрогнуло.

— Расслабь плечо, — тут же скомандовал он. Его ладонь на долю секунды задержалась на моем предплечье, скользя по коже чуть дольше, чем требовала техника, словно ему не хотелось убирать руку. — Если будешь сопротивляться инерции, вывихнешь сустав. Доверься движению.

— Я не сопротивляюсь, — бросила я резко.

— Я вижу, — ответил он. В его глазах на мгновение вспыхнуло опасное удовольствие, но он тут же отвел взгляд, сосредотачиваясь на моем локте. — Теперь сделай шаг назад своей правой ногой, уводя мой центр тяжести. Вот так.

Он направил мое движение, и я, повинуясь простому рычагу, легко вышла из захвата, сделав пол-оборота, и оказалась теперь за его спиной. Но вместо того чтобы сразу отстраниться, мы замерли. Моя грудь почти касалась его спины, и я ясно ощущала, как напряглись его лопатки, как он на мгновение задержал дыхание.

Секунда тянулась неестественно долго. В зале стояла звенящая тишина, нарушаемая лишь нашим сбившимся дыханием.

Ник первым сделал шаг вперед, разрывая контакт. Я тут же отшатнулась назад, поправляя выбившуюся прядь волос и делая вид, что с внезапным интересом изучаю потрепанный мат.

— Хорошо, — сказал Крейн, и его голос снова стал ровным, хотя уголок его губ предательски дрогнул. — Повторим еще раз. И в этот постарайся не смотреть мне в глаза. Это отвлекает от механики приёма.

— Я и не смотрела, — солгала я, чувствуя, как предательски разгораются щеки, и снова протянула к нему руку.

*****

— И есть тебе нужно больше, — бросил Ник напоследок, выходя из комнаты.

Он велел мне отрабатывать прием на тряпичной кукле. Но недолго.

— Через час приду проверить, — предупредил Крейн, и дверь за ним осторожно, но окончательно щёлкнула замком.

Потерев ладони, я уселась на мат. Внутри все ходило ходуном, не находя себе места. Подушечки пальцев приятно покалывали, но это было не то чувство, что я испытывала с Рейнаром. Его я желала осушить до последней капли, и лишь разум отчаянно отгораживал меня от этого звериного порыва.

С Ником же не было голода. Не было желания «выпить» его магию. Это проявлялось иначе — не как жажда, а как странное, тягучее притяжение. Как узнавание.

— Нет... Я не могу об этом всерьёз думать, — прошептала я, мотая головой.

— Но ты думаешь, — тихо вмешалась Кайя.

В ее голосе не было привычной язвительности. Только глухая, неожиданная тоска.

— Будь он рядом в школе, ты бы ощущала это тогда же. И я бы сразу все поняла...

Ее эмоции просочились ко мне, и я, склонив голову на колени, с острой тоской пожалела о том, что не пошла навстречу Нику, когда он звал меня тогда, на балу.

— Тогда, может быть, не пришлось бы прожить этот год, — прошептала я.

— Возможно... — согласилась Богиня.

Легкие наполнились воздухом, собирая остатки сил в кулак. Встала. И снова, сквозь боль и сомнения, продолжила отрабатывать прием.

*****

Спустя час дверь комнаты с глухим ударом врезалась в стену. Ник ворвался, тяжело дыша.

Влажные от пота волосы прилипли ко лбу, лишь слегка прикрывая налитые кровью глаза. На шее вздулись вены, приобретая нездоровый, черноватый оттенок. Он все еще оставался человеком, но скалился, словно загнанный хищник, глядя на меня из-под светлых бровей. Рукав куртки был изодран, рубашка потеряла почти все пуговицы, а на боку зиял длинный, но неглубокий порез.

Я медленно поднялась на ноги, и полюбившееся красное кружево тут же оплело мои кисти, готовое выпустить магию наружу. Мысленно, кончиками пальцев, нащупала его сердце сквозь пространство. Оно билось в быстром, лишенном ритма танце, срываясь в бешеную гонку.

— Ник? — осторожно протянула я, выставляя руку перед собой в защитном жесте.

Опасность сгустилась в воздухе, пощипывая кожу мелкими, колючими разрядами и делая пространство тяжелым, как свинец.

Что с ним?

Кайя молчала. Довольная, сытая — в таком состоянии она редко выходила на связь. И, к своему удивлению, я порой очень скучала по ней прежней: ворчливой, вечно недовольной и злой. По той Кайе, которая разогревала меня изнутри своим напором, желанием и яростью.

— Крейн! — крикнула я уже громче, делая осторожный шаг в сторону двери, оставляя себе путь к отступлению.

Он молчал. Медленно ходил кругами, сохраняя между нами дистанцию в несколько шагов. Смотрел и скалился, точно дикий зверь.

Его магия заполняла мои легкие, дурманя и заставляя приблизиться, но разум отчаянно кричал об опасности. И сейчас я слушала именно его. Мне совершенно не хотелось вновь оказаться под его сапогами, в грязи и крови.

Наконец он остановился. Замер, но так и не свёл с меня глаз. Краснота в его взгляде сгустилась, и теперь мне казалось, что даже кожа его бледнеет, обретая тот самый серый, мертвенный оттенок.

Темный просится погулять?

Мое сердце пустилось в бешеный пляс.

Шаг к двери.

Еще один. Осторожный. Медленный.

Я не сводила с Ника глаз, боясь упустить даже малейшее движение. Капли его крови разбивались о каменный пол с такой громкостью, что мне приходилось щуриться от этого звука.

Левой рукой я продолжала магически удерживать его бешеный ритм. Правая была наготове, чтобы вцепиться в любую часть его тела и впитать все, до единой капли.

Теперь и во мне рождалась ярость, дикое желание отомстить за причинённую боль. Красные реки заполнили вены на руках и лице. Глаза уже привыкли к багровой пелене. Я чуть наклонила голову, перенося вес тела на одну ногу, готовая к броску.

Ник улыбнулся.

Я ответила тем же.

Но улыбка тут же слетела с моих губ, потому что в одно мгновение он оказался прямо передо мной. Мне пришлось отступить.

Шаг назад.

Потом еще один.

И еще. Пока спина не коснулась холодной, шершавой каменной стены.

Дверь...

Она была чуть левее. Всего три шага, и можно сбежать.

Ни за что!

Я уверенно выдержала его тяжелый, мрачный взгляд. Вновь поймала этот бешеный ритм его сердца и поняла: это не Темный просится поиграть. Это его истинная, неизменная суть.

— Принцесса боится? — спросил парень низким, томным голосом.

— Принцесса желает придушить тебя, — ответила я, метая в него яростные молнии взглядом.

Он приблизился. Чуть наклонился, и наши лбы соприкоснулись. И почему-то я оказалась куда холоднее, чем он.

Крейн довольно оскалился, упираясь ладонями в стену по обе стороны от моей головы, и глубоко втянул воздух, вдыхая мой аромат.

— Знаешь, чем ты пахнешь? — его шепот обжёг шею. — Ты все еще пахнешь собой. Тебя еще можно отличить.

Я молчала. Старалась дышать ровно, сжав челюсть до боли.

— Ты...

Каменная кладка слева захрустела под его напором, и мелкие крошки посыпались на пол. Очередная капля его крови шлёпнулась на мой сапог. Я вытянулась до предела, желая либо провалиться сквозь землю, либо пройти сквозь эту стену. Это кричал страх. Но рядом с ним бушевала ярость, жаждущая вцепиться Крейну в горло. И была третья сторона — тягучее, предательское влечение. И я разрывалась на части изнутри.

Я ведь ненавижу этого человека. Он мерзкий. Злой. Он...

Сама того не замечая, я закусила нижнюю губу, и Ник тут же расплылся в довольной, хищной улыбке, наклоняясь еще ближе.

К черту...

Я резко протянула руку и коснулась его оголенной груди, влажной от пота и сырости. Кружево магии мгновенно наполнилось цветом. Сила прокатилась по моим рукам, шее, лицу, окрашивая глаза в еще более темный, густой красный. Его магия влилась в меня, прокатившись по груди, животу и спускаясь к ногам.

Меня словно возвращали к жизни. На какое-то время мне даже показалось, что моя прежняя, здоровая фигура возвращается ко мне. Отчасти так и было. Магия Крейна не только унимала мой голод — она давала мне силы и возможности, какие были у меня раньше. Даже больше.

— И почему ты все еще не подыхаешь? — прошипела я, сокращая расстояние между нами до опасного минимума.

Страх испарился, и холодная стена за спиной перестала существовать. Дикое желание и жгучая ненависть смешались воедино, и теперь мне хотелось раскусить его губы до крови, исцарапать, лишить сил, довести до грани смерти — но при этом дарить ему безумное наслаждение.

Рука Ника скользнула по моей спине, задержавшись ниже талии, почти на бедрах. Он притянул меня вплотную, и мне пришлось привстать на цыпочки. Но я не убрала руку с его груди, продолжая жадно впитывать магию. Это доставляло мне извращенное, почти греховное наслаждение, от которого кружилась голова.

Черная паутина вен на его лице и шее начала отступать, а глаза вновь обрели свой привычный серый, почти прозрачный оттенок. Но улыбка... эта чертова, самодовольная улыбка никуда не исчезла.

Он резко развернулся, не разжимая объятий, и зашагал широким шагом. Я не поспевала, спотыкаясь о собственные ноги, а затем гравитация сделала свое дело.

Воздух с глухим стоном вырвался из легких. Спина прогнулась от жёсткого удара о тонкий тренировочный мат — ощущение было таким же болезненным, как падение на голый камень. Мгновение спустя Ник оказался между моих ног, упираясь локтями в пол по обе стороны от меня, запирая меня в ловушку из своего тела.

— И что же мне с тобой сделать? — игриво спросил он, заглядывая в мои все еще налитые кровью глаза.

— Почему моя магия на тебя не действует?! — огрызнулась я, пытаясь оттолкнуть его, но это было все равно что толкать каменную стену.

— А чего ты хочешь, чтобы я с тобой сделал? — не унимался Ник.

Его пальцы теперь осторожно скользили по моему лицу: очерчивая скулы, подбородок. Большим пальцем он мягко, но настойчиво оттянул мою нижнюю губу вниз.

Я глубоко вдохнула, и внизу живота предательски приятно потянуло. Ник наклонился еще ниже. Между нашими губами оставался всего миллиметр.

— Ничего не хочешь? — прошептал Крейн. Его колено уверенно уперлось между моих ног.

С моих губ сорвался предательский, еле слышный стон.

— Я тебя... — голос подвёл, воздух застрял в горле, —...ненавижу.

— Как мило... — протянул он.

И поцеловал.

Всего на долю секунды. Но этого хватило, чтобы мои глаза закрылись, поддаваясь его магнетическому напору.

— Я ненавижу тебя точно так же, — его челюсть напряглась, а взгляд внимательно, почти хищно, изучал мое лицо и шею.

Я громко сглотнула. Медленно, прощупывая границы дозволенного, я провела ладонью по его груди, выше, к плечу. Кончиком пальца очертила ключицу. Затем шею. Подбородок. А потом коснулась его губ.

Мягкие... именно такими я их и представляла, когда смотрела на него издалека.

— Как мило... — повторила я его же шепотом.

— И что же мне с тобой сделать? — игриво спросил Ник, заглядывая в мои все еще налитые кровью глаза.

Теперь он оказался опасно близко, и я не смогла сдержать порыв. Одним резким движением оказалась сверху. Его руки, обжигающие и властные, тут же скользнули по моему телу, сжимая талию и бедра. Голова запрокинулась, а из горла вырвался тихий стон наслаждения.

— Принцесса определилась? — голос Ника раздался не снизу, а откуда-то сбоку.

Я резко обернулась. Ник стоял в нескольких шагах, а подо мной... подо мной оказался Рейнар.

Запах серы тут же ударил в ноздри, пробуждая прежний, звериный голод. Магия вспыхнула ярче, сильнее. Пальцы впились в его шею, но наслаждение мгновенно сменилось ледяным гневом.

— Предатель... — прошипела я, вдруг осознавая ужасную правду: в этой сцене предатель — я.

— Он такой сладкий, потому что нарушил столько клятв, — протянула Кайя прямо у меня в голове, облизывая алые губы.

Ник довольно усмехнулся и поманил меня пальцем. Я не успела даже моргнуть, как пространство исказилось, и я оказалась прямо перед ним.

Крейн кивнул в сторону. Я обернулась, и желудок скрутило в тугой, болезненный узел.

— Лира... — шептал Рейнар, лаская мою идеальную копию.

— Рей... — так же тихо отвечала она, прогибаясь под ним, обнимая и целуя его с той страстью, на которую, как мне когда-то казалось, способна была только я.

— Я люблю тебя...

Внутри меня что-то хрупкое окончательно лопнуло. То, что нельзя ни склеить, ни построить заново.

— Он хоть раз видел тебя голой? — тихо спросил Ник, обжигая мою шею горячим дыханием.

— Не совсем...

— Он знал о б этом? — Крейн мягко коснулся моей талии.

Там, под тканью, у меня было еле заметное родимое пятно.

— Вот здесь, — его пальцы слегка сжались, собирая ткань моей рубашки в кулак.

— Откуда ты знаешь?

Голос меня подводил, как и дыхание, и бешено колотящееся сердце. Но осознание того, что это всего лишь сон, придавало мне крохи смелости.

— Твой принц все никак не оставит меня в покое, — проигнорировав мой вопрос, продолжил он, снова указывая в их сторону.

Теперь я видела, как они гуляют верхом по лесу за дворцом. Счастье в глазах Рейнара было самым настоящим. Любовь — неподдельной. И, что самое страшное, то же самое можно было сказать и о моей копии.

— Да и ваши короли, — Ник, положив руку мне на талию, слегка развернул меня, — никак не оставят нас в покое.

Картина вокруг дрогнула и сменилась. Вальтер, отец и Меггана стояли вокруг карты, бурно обсуждая что-то.

— Мы пытаемся найти выход уже полтора года, Эштор!

— Мег, я знаю!

— Ответ у тебя под носом... — вмешался отец.

Он отрастил длинную, неухоженную бороду. Седина окутала почти всю голову. Морщины углубились, а взгляд потерял прежний цвет. Звезды в его глазах потухли.

— Я не отправлю Рея на смерть, — упрямо сказал Вальтер.

— Отправь Элиру! Если бы не ты, Фред, — злилась мачеха, — мы бы не оказались здесь. В этой ситуации.

— Я делал вс е возможное, чтобы защитить е е!

— Солариан превращается в пустыню. Тарвелд почти весь покрыт льдом. Морвейнд жд е т голод.

Ник преградил мне обзор своей широкой грудью:

— Глупцы считают, что мы — причина всех их бед. Не понимая, что мы — их единственное решение.

— Так чего же мы жд е м?

— Твоего совершеннолетия. И скоро нам прид е тся отбиться от очередной армии.

Все вокруг потеряло цвет. Непроглядная тьма сомкнулась над нами, и я невольно прижалась к Нику как можно ближе.

— Не бойся, — улыбнулся Крейн, обнимая меня за плечи. — Это твой сон. Просто я решил немного в нем похозяйничать.

Из мрака начали вырисовываться силуэты высоких деревьев. А вдали, в тени, прятались люди. Вооружённые мечами, луками и кинжалами. Маги. И среди них...

— Нора?

Я настолько погрузилась в свою личную трагедию, что совсем забыла: Нора повзрослела, она теперь такой же маг, как и все. Ее тело окрепло, она будто стала выше. Но больше всего меня поразил ее взгляд: суровый, пустой, будто за этот год она прожила десяток жизней, и все они были пропитаны болью и кровью. На руках — новые, грубые шрамы. А на шее чернела свежая татуировка: паук с кроваво-красными глазами.

— Что с ней стало?

— О, Нора почти мне поверила. И теперь она не знает, на чьей стороне ей быть.

— Когда это было?

— Пару месяцев назад.

Она была так близко. А я... предала ее, оставшись здесь. Ком в горле мешал дышать и мыслить ясно.

— Зачем она тебе?

— Она одна из нас.

— У не е т емная душа...

— Умничка, принцесса, — улыбнулся Крейн, подмигнув мне.

— Не может быть... — все вокруг казалось чудовищно неправильным. Руки затряслись, сжимаясь в кулаки. — Она была самым светлым человеком в моей жизни! Она не может быть темной. Я — да. Но она — нет!

Ник развернул меня. Я не могла больше видеть Нору, но видела его.

Крейн, без оружия, без брони, один против всей армии. В него летели стрелы и кинжалы, покрытые самыми разными рунами. Но он двигался слишком быстро, слишком изящно. Он не убивал, даже не прикасался к магам, стоявшим против него. Но болота словно слушались Ника и поглощали одного за другим. Быстро, тихо, безжалостно.

— Твоя принцесса у меня, — сказал Ник, оказавшись в нескольких шагах от Норы.

Она не спешила поднять на него свой молот. В глазах — внутренняя борьба.

— Ты врешь. Она бы никогда...

— Но она здесь. И твое место здесь!

— Ни за что! — кричала девушка. Глаза ее затмевала черная пелена, а молот срастался с телом, становясь броней.

— Либо ты идешь со мной. Либо уходи. Пока еще жива.

— Она жива, — успокоил меня Крейн, ведь все в миг пропало.

Ник стоял напротив, смотрел на меня чуть опустив голову. Даже в полном мраке, его глаза находили свет, чтобы сверкнуть азартом охотника. Тишина подбиралась отовсюду и, казалось, я не смогу сказать даже слово.

— Ник... — вырвалось у меня от страха потерять голос.

— Принцесса..

Мои пальцы расслабились и разжались. Мелкие, редкие капли крови исчезали в темноте.

— Как ты тут оказался?

— Все потомки Богов — жрецы. Без исключений.

*****

В этой крепости день почти не отличался от ночи. Высокие деревья упорно скрывали нас от солнца. Никаких цветов. Лишь тёмно-зелёная хвоя, переходящая в чёрную кору. Из каждого угла несло сыростью и прелью. А на улице всем правил запах болот, тягучий и густой, проникавший повсюду.

Люди все так же косились на меня. Место обитания сменилось, а вот взгляды — нет.

Каждый день я отрабатывала новые приемы, которым учил Ник. Ела то, что он приносил. Ложилась и вставала по его невидимому расписанию. Я превращалась в механизм, отточенный его волей.

— Погляди, ты почти вернулась в форму! — воскликнула Кайя, стоило мне открыть глаза. Ее голос прозвучал неестественно громко, а восторг казался почти нездоровым.

— Вещи все еще висят, как на вешалке, — сонно пробормотала я, выбираясь из-под тяжёлого одеяла.

Босые ноги коснулись ледяного каменного пола, и мурашки побежали по коже, даруя горькую бодрость. Я сняла с себя грубую ткань и подошла к тусклому, покрытому трещинами зеркалу. Короткие волосы торчали во все стороны, напоминая птичье гнездо.

— Когда ты в последний раз мылась? — с неприкрытым отвращением протянула Кайя.

Не знаю. Недели две назад...

— Боги, спасите. Теперь понятно, почему Крейн не торопится...

Чего?!

Щеки предательски залились жаром. Скрывать, что я об этом думала, не имело смысла — она и так все чувствовала. Но озвучивать это вот так... Тем более что это не мое желание. Это все магия. Клятва. Верно?

— Что? — протянула Кайя, не унимаясь. — Не говори, что не хочешь!

Он держал меня год в камере. Запер тебя хрен знает где. И ты вот так просто рассуждаешь о нем?

Несколько минут Богиня молчала. А я разглядывала себя в зеркале, склонив голову. Тело и вправду стало выглядеть живым. Кости скрылись под набирающим силу мышечным каркасом. Грудь снова обрела форму, бедра округлились. Но год в камере не прошел бесследно: кожа была испещрена мелкими шрамами, особенно на руках и ногах. А родимое пятно на талии выцвело, став еще тусклее.

— Если бы Крейн был обычным человеком... — тихо начала Кайя, — ябы давно разорвала его на части. Но...

Но что?

— Став сосудом, слившись с Богом, он и есть Темный. И даже если бы я горела желанием его уничтожить, но из-за клятвы магия не действует на него. Так и его на тебя.

Богиня тяжело вздохнула, и я почувствовала ее призрачное прикосновение к плечам.

— Твой путь был прописан задолго до твоего рождения, Эльдрант.

— Прописан твоей смертью... — шепотом закончила я, принимая эту горькую, единственно верную правду.

Потому что все остальные пути вели в никуда. Или к краху всего мира.

*****

Двор, как всегда, был полон людей. Они уже привыкли к моему присутствию и почти не замечали меня. Не обращались без необходимости, пока я сама не заговаривала первой.

— Сегодня у тебя выходной, — протянула Мики, жестом показывая мне развернуться обратно.

Я не стала задавать вопросов. Медленно повернулась на пятках и двинулась куда глядят глаза. За месяцы пребывания здесь я так и не смогла в полной мере оценить масштаб крепости. Видела только двор, комнату, где тренировалась, столовую, главный зал. Ах, не будем забывать про саму камеру.

Я обошла здание с восточной стороны, и взору открылись огромные поля, стоящие на них теплицы и еще с дюжину человек, которые ковырялись в земле, отчаянно пытаясь вырастить что-то съедобное.

Чуть левее, в тени невысокого дерева, что само по себе было удивлением, стояло деревянное сооружение, больше походившее на сарай. Но огромные щели между досками выдавали, что внутри кто-то есть.

— Проверим, — шепнула я себе и непринужденно двинулась в ту сторону.

— Эй! — окликнул меня кто-то, и я сделала вид, что это не мне.

— Эльдрант!

На этот раз я обернулась.

Парень, чуть выше меня. Темные волосы и голубые глаза. Хорошо сложен, но, как по мне, худоват. Загорелая кожа хранила множество шрамов даже на лице.

— Коби, — протянула я.

Он был одним из немногих, кто не питал ко мне ненависти и всегда был рад помочь. Коби первое время провожал меня на тренировки, чтобы я не заблудилась, потом — в ту комнату с матом, которая теперь отзывалась во мне красными щеками. В столовой всегда садился рядом. Но он никогда не говорил со мной о чем-то серьезном. Мило улыбался и менял тему.

— Тебе туда нельзя, — сказал Коби, подойдя ближе.

Я прикусила внутреннюю сторону щеки.

И чем это лучше моего пребывания в замке?

— Тем, что ты на своем месте, — отозвалась Кайя и снова пропала. Ее редко волновало происходящее. Думаю, из-за того, что я наконец знала, в чем мой долг, и рядом был Ник. А еще, наверное, она делала так, чтобы я привыкла к ее отсутствию.

— Почему? Что там?

Коби потер шею, глядя на теплицы, явно ища способ увернуться от вопроса.

— Ты уже ела?

— Коби...

— Принцесса? — голос Ника врезался в меня, заставляя обернуться и тут же зажмуриться.

Крейн шел ко мне полуголый, а его штаны сидели слишком низко, чтобы я могла сделать вид, будто ничего не заметила.

— Знаешь, я еще не ела, — протянула я в сторону Коби и потянулась, чтобы схватить его за локоть и увести подальше. Но Ник уже закинул руку мне на плечи. Жар, исходящий от него, и его запах заполнили все пространство. Подушечки пальцев закололо, ощущая его пульс. Слегка ускоренный, будто он бегал или тренировался. Ну или...

Нет...

— Куда собралась? — шепнул Ник мне на ухо, и по спине пробежали мурашки.

Я знаю, что не должна так реагировать на человека, который год издевался надо мной. Но что я могла поделать? Да, я его ненавидела. И он меня — точно так же. Просто... у нас не было выбора.

— Хотели поесть, — робко произнес Коби, а потом махнул рукой. — Но у меня много работы. Я пойду.

Он кивнул Нику. Тот ответил тем же, и все его внимание перешло ко мне.