— Мама, ну далеко еще?

— Сколько еще переться по этой жаре?

— Надеюсь там будет где-нибудь продаваться пиво.

— Зря потащились, лучше бы остались в отеле, лежали на шезлонгах у бассейна.

— А где сувенирная лавка?

Русский, английский, немецкий, испанский языки смешивались, переплетаясь между собой, неся общий посыл, занимающий всех туристов — когда появится чертова пирамида, ради которой они проснулись так рано, чтобы успеть на экскурсию к знаменитому древнему храму.

— Сережа, ну ты идешь? — Светка недовольно оглянулась, заметив, что я притормозил.

Я посмотрел на девушку и на секунду залюбовался. Загорелая, стройная, с ладной фигуркой, короткие белые шортики и обтягивающий топ, поверх наброшенная рубашка свободного кроя, тоже белого цвета под жаркий латиноамериканский климат, густые русые волосы распущены, на носу большие солнечные очки.

— Сейчас-сейчас, — пробубнил я, быстро прикидывая, успею ли смотаться до ближайших деревьев, чтобы сделать по-маленькому. Проклятый лимонад, купленный в придорожной забегаловке, просился наружу. Еще парочка немцев впереди, похоже, испытывала похожие чувства. Как и я, они совершили ошибку, поведясь на рекламу на небрежно сколоченном щите, обещающем «свежесть и прохладу летнего утра», и теперь дружно гадали, когда на пути попадется туалет.

— Надо было пиво пить, а не эту мочу, хоть было бы из-за чего мучиться, — пробормотал идущий впереди бюргер на немецком.

Я едва не рассмеялся, потому что буквально пару минут назад меня посещали похожие мысли. Бутылочка мексиканского пива была бы куда приятнее той приторной дряни, что торговали в забегаловке.

— Ну, Сережа, не отставай, видишь же, уже уходят, — Светка не успокаивалась. Голова колонны, состоящая из туристов, достигла поворота и начала медленно втягиваться, выпадая из поля зрения.

Прокляв все на свете, в первую очередь местные власти, за каким-то чертом запретившим туристическим автобусам приближаться к местной достопримечательности своим ходом (о культурном наследии они заботятся, ага, скорее о хозяевах мелких лавочек, разбросанных на всем протяжении пути, с которых наверняка дерут повышенные налоги), я еще раз быстро огляделся и, не обращая внимания на возмущенный крик Светки, рысью припустил к ближайшим зарослям.

Идущие впереди немцы заметили маневр коллеги по несчастью, но не рискнули повторить, все еще надеясь на появление нормального туалета. На мой взгляд, глупая идея. Судя по обустроенности тропки, по которой двигались туристы, уборные если и будут, то в самом конце пути. И то не факт, учитывая трепетное отношение местных к своим «реликвиям». По крайней мере трудно вообразить у развалин древнего храма ряды кабинок с биотуалетами, не то что более основательные строения.

— Я сейчас, — на ходу крикнул я, махнув Светке рукой, успев краем глаза заметить, как она недовольно отворачивается. Кажется, остаток дня меня будут ждать придирки и упреки в «нецивилизованном» поведении.

«В конце концов, сам виноват, — мелькнула мысль с досадой, — надо было звать в отпуск Таньку, она никогда не ворчит и не попрекает, зацикливаясь на мелочах. Но вот фигуркой Светка даст форе любой, что и определило окончательный выбор. Похоже, зря. Ночью на кровати в отеле с ней, конечно, поинтересней, только вот постоянное нытье и придирки уже на третий день начали раздражать. А ведь отпуск едва начался»

Чертыхаясь, припоминая всех и вся, я забежал за ближайшие деревья, бросил на землю рюкзак и быстро начал делать свое дело, не обращая внимания на вдруг сгустившуюся тишину.

В следующую секунду тело пронзила дикая боль. Не знаю, что это было, напоминало удар током, волна прокатилась по нервам, ударила в зубы, а затем в голову. Перед глазами взорвалась вспышка. Не выдержав, я закричал:

— А-а-а-а!!!

Не понимая, что это, наполовину ослепший, крутанулся на месте, упав на землю. Тело выгнуло дугой, по мышцам словно пробежал чистый огонь. Ничего не соображая, попытался перекатиться, будто это спасет от боли, но вместо этого получил новую порцию электрического разряда, ударившего прямо в мозги. Последнее что запомнил — листва джунглей, настолько яркая и сочная, словно выжженная на сетчатке закрывшихся глаз.

Очнулся резко, как от повернутого выключателя. Ощутив себя лежащим на земле и увидев над головой ту же листву, удивился. Неужели провалялся так мало, или у местных не принято оказывать первую помощь? И если уж на то пошло, что это вообще было? Откуда возник электрический разряд, ударивший столь неожиданно? Наступил на оголенный кабель, пока делал свои дела? Или хуже, попал на него струей и получил удар током?

Машинально проверил сохранность самого дорогого для мужчины. Из горла вырвался облегченный выдох. Фу-ух, кажется, все в порядке. И только после этого попытался подняться. Встал на колено и замер. Тропы не было. Как и туристов. И вообще, местность выглядела незнакомо. В том смысле, что джунгли были на месте (или скорее лес, деревья вроде другие, хотя в этом не разбираюсь), но вот остальное отсутствовало.

— Что за хрень? — я с трудом приподнялся. Мышцы сводило от спазмов, но болевые ощущения проходили. Значит прошло какое-то время, молчаливо подсказало подсознание, не зная, как реагировать на изменение обстановки вокруг.

— Эй!!! Ау!!! Люди!!! Светка!!! — за каким-то чертом принялся орать я, прекрасно видя, что местность вокруг совершенно другая.

Может, когда отходил за деревья, не заметил обрыв? А когда ударило током, скатился вниз, где остался лежать? Но где тогда склон? Не мог же потенциальный овраг быть настолько глубоким. А если так, то падение должно оставить повреждения на теле. А тут ни царапин, даже маленькой ссадины нет.

— Какого черта? — я растерянно огляделся, полностью приходя в себя.

Утоптанной сотней иностранных ног любителей поглазеть на древние храмы тропы не было. Ни тропы, ни какого-либо другого человеческого присутствия. Только просвет между деревьями с густой травой. Именно там раньше находилась дорожка, по которой двигалась группа туристов.

Мистика какая-то, раз и лес другой. Местность вроде та, но в то же время не та. Более дикая что ли, заросшая, без признаков цивилизации.

Из горла вырвался нервный смешок. Такого не могло быть, потому что не могло быть никогда. Я ведь, кажется, всего на секунду отключился. По крайней мере ощущения были именно такие. Раз и открыл глаза. Или нет?

Уже не скрывая паники, рванул вперед, крича:

— Эй!!! Люди!!! Люди!!!

Сначала на автомате на русском, затем на английском, немецком и французском, которые знал с горем пополам. В ответ тишина. Окружающий лес выглядел вымершим, даже обычных природных звуков нет.

Это стало напрягать, слишком давила неестественная тишина на нервы. Подчиняясь инстинкту, двинулся по просеке, где, по идее, раньше находилась туристическая тропа. Направление совпадало, только вместо утоптанного грунта под ногами мелькала густая трава. Пока шел, не оставлял попыток хоть до кого-нибудь докричаться

— Эй!!! Помогите!!! Я здесь!!!

Но никто в ответ не откликался, лес-джунгли вокруг словно вымерли, и это начало напрягать.

Где все⁈ Куда делись⁈ В группе было почти тридцать человек, не могли же все разом исчезнуть⁈

Паника нарастала, затапливая сознание. Не обращая внимание на внезапную боль в ноге, заковылял быстрее, пока вдруг резко не остановился. Так, стоп. Что-то туплю, у меня же навороченный смартфон последней модели, где экстренный вызов ловится даже через спутники.

Лихорадочные поиски в карманах ничего не дали. Перед глазами мелькнуло воспоминание, как перекладываю чересчур большую для карманов шорт «лопату» в рюкзак. Разумеется, по такой жаре я был не в джинсах и не штанах, а карман в легкой рубашке-поло и вовсе не предназначался для ношения тяжелых девайсов. Рюкзак же остался где-то там на земле, вместе с туристами.

— С. ка!! Б. ть!! — выматерился, потому что… да потому, ничего другого больше в голову не приходило. Страх липким ручейком заползал за воротник от непонимания произошедших метаморфоз с окружающей местностью.

Джунгли есть, но другие, больше похожие на лес. И вместо дороги не пойми что. Куда все девалось? Разве такое возможно? Забродили дурацкие мысли о переносе во времени. Может, меня в будущее перенесло? Пошел отлить, и хоп — двести лет тому вперед. Бывает же такое, квантовая физика, блуждающие провалы в пространстве…

Из рта вырвался нервный смешок. Так и спятить недолго. Путешественник во времени хренов. Я еще раз огляделся, на этот раз взяв себя в руки, но снова помешала вязкая тишина, она буквально давила на нервы. По спине пробежал холодок. Проскальзывало в этой тишине нечто пугающее, заставляющее не останавливаться и двигаться дальше.

Я прибавил шаг, тут же охнул, в правой ноге снова стрельнуло. Плевать, хоть ползком, но подальше отсюда. Что-то подсказывало, что если остаться, то произойдет нечто страшное.

Все это напоминало дурной сон. Светка пропала, туристы пропали, гид пропал, даже проклятая тропа исчезла, словно ее никогда не было. А может, и правда галлюцинации? Лежу сейчас в туземной больничке под капельницей, и мерещится всякая муть.

Предположение заставило на секунду остановиться, но давящее безволие вынудило вновь зашевелить ногами. Сам не заметил, как перешел на быстрый шаг, забывая о боли в ноге. Вскоре показался поворот, но не тот, куда ранее заворачивала туристическая колонна, а идущий зигзагом. Справа налево и еще раз. Когда стена деревьев разошлась, перед глазами открылось строение.

— Твою мать, а это что еще такое?

Подсознательно ожидал увидеть пирамиду, на которую ехали на экскурсию, но вместо нее обнаружились неизвестные развалины. Обвалившаяся крыша, мощное основание, потрескавшиеся обломки каменных стен, заросшие травой, походили на что угодно, только не на древний храм инков. И, разумеется, никаких толп туристов.

Побитые временем ступени формировали подобие короткой лестницы, упирающейся в площадку, заросшую пышной травой. Отполированные дождем и ветром каменные плиты дополняли картину. Архитектура явно не латиноамериканская, скорее европейская или похожая. В центре круглое строение. Башня? Толстая и приземистая, наполовину разрушенная, видны обвалившиеся пролеты, ведущие в никуда.

Что это? И откуда оно здесь? Вопросы без ответов. Неужели и правда сон? Результат действия успокаивающих?

Я сильно ущипнул себя за руку. Повторил. Ничего не изменилось. Яростно потер глаза, надеясь, что морок развеется. Но каменные руины не пожелали исчезать. Наверное, так и сходят с ума — видят то, чего не может быть в действительности.

Тишина еще больше сгустилась, став чуть ли не осязаемой. Звуки листвы, стрекотание насекомых — вообще ничего, пусто, воздух словно застыл, проявившись на физическом уровне. Зловещие развалины не выглядели местом, куда стоит идти, но упрямство городского жителя современного мегаполиса, не верившего в мистику, заставило сделать шаг вперед.

Ступенька за ступенькой, я поднялся на самый верх, подсознательно ожидая появления непонятно чего. Но ничего не происходило, над головой все так же светило солнце, внушая дополнительную уверенность. Происходи дело ночью, десять раз бы подумал, идти ли к подозрительным руинам, но в свете яркого дня страхи казались выдумкой, какой пугают детей.

Шагнув на последнюю ступеньку, окончательно расслабился. Ничего страшного не произошло. Развалины оставались развалинами, да мрачными, да страшноватыми, но все остальное лишь игра богатого воображения.

— Идиотизм, — произнес громко вслух. И вдруг понял, что сделал это специально, чтобы было не так страшно, потому что страх никуда не исчез. Тянуло от этого места чем-то недобрым, что заставляло сердце сжиматься, ускоряя по венам бег крови.

Однако руины оставались руинами. И никаких следов толп туристов, аборигенов с их дурацкими палатками, а главное — огромной пирамиды, которую, по идее, должно быть видно издалека.

Не двигаясь с места, осмотрел руины необычно толстой башни с обвалившимися стенами. Кроме травы и хаотично разбросанных камней ничего заслуживающего внимания. Ни ржавых обломков железных конструкций, какие наверняка должны применяться при строительстве подобных сооружений, ни сгнивших деревянных балок перекрытия. Это наводило на мысль об одном — руинам очень много лет.

Ерунда какая-то. Я растеряно потоптался, оглядываясь по сторонам. Ни одного признака современной цивилизации не наблюдалось. Только лес-джунгли и руины неизвестного происхождения, которых здесь быть не должно.

— Эй!! Есть кто живой⁈ — крикнул, чтобы хоть как-нибудь среагировать.

И резко замолк, потому что крик будто завяз в окружающей тишине. По спине пробежал холодок, снова в сознание начал заползать липкий страх, провоцируя панику. Оказавшись в непонятной ситуации, это на диване легко представлять, каким будешь героем, в тишине и спокойствии придумывая тысячи линий неизменно верного поведения, но здесь и сейчас разум впал в ступор. Я просто не понимал, как такое вообще возможно и как такое могло произойти.

Но самое паршивое — окружающая действительность до омерзения выглядела реальной. Это не плод разыгравшегося воображения, не глюки и не странный сон, похожий на кошмар, все происходило наяву.

Буквально меньше часа назад я шел по пыльной дороге вместе с группой туристов, мечтая осмотреть древний храм, а сейчас стою непонятно где и не понимаю, что происходит. Все это походило на бред, от которого хотелось поскорее очнуться.

«Может, я умер, и это чистилище?» — новая мысль мелькнула внезапно, овладела сознанием, проносясь через сеть умозаключений, выстраиваемых перепуганным разумом. Сошел с тропы отлить, наступил на оголенный провод (знать бы еще, какого черта он делал в джунглях!) и прямиком отправился на небеса.

Предположение вызвало очередной нервный смешок. В это можно было поверить, не будь все вокруг слишком реальным. Однако быстро стало не до смеха, сзади потянуло мертвым холодом, еще через секунду между лопаток словно вонзился чей-то колючий взгляд.

Нет, хватит изображать из себя бесстрашного героя.

— Да ну вас на хрен с такими страшилками, — я развернулся, собираясь бодрой рысью спуститься по только что пройденным побитыми ступенькам, и вдруг с ужасом понял, что не могу пошевелиться, ноги не слушались. Вот теперь стало по-настоящему страшно.

Сверху все так же светило жаркое солнце, вокруг расстилался лес, но неестественная тишина стала практически осязаемой. Казалось, еще чуть-чуть, и ее можно будет потрогать руками.

Ко мне что-то приближалось. Нечто неосязаемое и одновременно реальное, как стоящие позади руины. Оно двигалось быстро, идя откуда-то из-под земли, и оно несло с собой волны ужаса.

Я дернулся, пытаясь сдвинуться с места, но ноги крепко держали, не давая сделать даже малюсенький шаг. Казалось, тело перестало мне принадлежать. Ужас нарастал, а мышцы не желали двигаться, единственное, на что хватило — развернуться вполоборота лицом к руинам, чтобы успеть заметить, как из-под обломков камней выметнулась узкая тень, обрела объем и рванула вперед подобно почуявшей добычу гончей. Секунда, и она обвилась вокруг меня наподобие змеи, заползая в рот, уши, нос и глаза тонкими струйками дыма. Барьеры вокруг разума мгновенно оказались проломлены, сознание обволокла тьма и наступила темнота.

Время не пощадило один из многочисленных фортов Старой Империи. Разрушились стены, обвалилась башня, исчезли казармы, где некогда жил гарнизон. Хозяйственные постройки превратились в руины. Лишь подземные уровни сохранились, но и они приходили в негодность под влиянием пролетавших столетий. Некогда гордый оплот власти империи напоминал жалкий огрызок себя прежнего. Исчезла мощь защитных заклятий, ушли в небытие магические нити, некогда связывающие форт с другими собратьями. На смену пришли упадок и запустение.

Га-Хор Куэль Ас-Аджар помнил, когда крепость выглядела по-другому. Помнил солдат в черном и золоте зачарованной брони. Помнил кудесников и заклинателей, стоящих на страже Старой Империи. Не мог не помнить, ведь он был один из них.

Но главное — помнил предательство и ритуал развоплощения, который провели над ним бывшие, как он считал, соратники. И дикая, невыносимая боль, разрывающая личность на части, стирающая грани сознания, разбивающая дух на осколки, в попытке стереть то, что раньше составляло единую общность.

Он помнил. И в последний миг завершения ритуала сумел сохранить себя. Не используя колдовство, не применяя заклятья, на одной лишь воле ему удалось удержаться, цепляясь за мир, как цепляется утопающий. Он потерял физическую оболочку, но сумел сохранить остатки разума, вехи воспоминаний и частицы разбитой на осколки памяти, ставшей похожей на иссеченное полотно.

Он помнил. Но иногда забывал, вынужденный впадать в сон, чтобы выжить. Он сам не знал, почему так отчаянно цепляется за подобие жизни, в которое его превратили.

Дух не обладал силой прежнего носителя. Часто приходили сомнения, что он — это он, а не куски уничтоженной личности. И сомневался, есть ли смысл оставаться, или же стоило окончательно уйти. За грань, туда, куда рано или поздно уходят все смертные.

Но ярость и ненависть, поселившиеся внутри, не позволяли так легко сдаться. Ему хотелось сотворить с ними то, что некогда сделали с ним. Развоплотить, разорвать душу на части, превратить в подобие себя прежнего, лишить посмертия, не дать восстановиться, навсегда привязав к этому слою реальности.

Но время шло, и он начал забывать, кто это — «они», кого он хотел наказать за собственное призрачное существование. В форт забредали путники, он убивал их, едва почуяв приближение разумных. Убивал, пользуясь остатками силы, связанной с ошметками некогда мощной колдовской сети, оставшейся после падения форта.

Он убивал, выпивал души и тем самым продлял свое подобие жизни. Ничтожные бродяги, авантюристы, пытающиеся найти сокровища в руинах древней крепости Старой Империи, случайно сбившиеся с торгового тракта купцы — все они становились его жертвами, став пищей голодной до тепла человеческих тел тени.

Но в последний раз что-то изменилось. Пробуждение вышло резким, как от толчка. Почуяв добычу, Га-Хор Куэль Ас-Аджар сразу определил, что подошедший слишком близко к обиталищу человек имеет зачатки колдовского дара. Слабого, едва заметного, но дара. И это вселило надежду. Он сначала даже не понял, какую, только тень мелькнула внутри тени, в которую древний заклинатель превратился. А потом пришло понимание, голодная сущность отступила назад, позволив действовать тем ничтожным крохам прежней личности, которые еще оставались.

Это была возможность, о которой он так долго подсознательно мечтал. Он никогда не думал о том, чтобы вырваться из темницы, в которую превратился для него форт. Но что-то изменилось в жалких остатках сущности, исчезли ярость и ненависть, заменившись чем-то другим. Растаяло, как дымка, желание отомстить. Он хотел еще раз ощутить свободу. Идти, куда вздумается, делать, что захочет, не подчиняясь жуткому голоду.

Но главное, он хотел обрести материальное тело, чтобы прикоснуться к материальным вещам. Потрогать листву на деревьях, провести пальцем по шероховатой поверхности камня, подставить под ветер лицо, почувствовать капли дождя, падающие на ладонь. Хоть что-то, лишь бы вырваться из состояния тени. И стоящий снаружи человек мог ему это предоставить.

Га-Хор Куэль Ас-Аджар при жизни был опытным заклинателем, знал множество чар и умел многое, до чего современным колдунам было далеко. Его нематериальная форма в чем-то ослабила магический дар, но в чем-то сделала намного сильней, позволив осуществить то, что при других обстоятельствах сделать было бы невозможно.

Он обратился в черный дым и рванул наверх из подземелий форта подобно голодной гончей, почуявшей добычу. Мысли об осторожности оставили его, слишком долго он здесь находился. Проникновение удалось осуществить необычайно легко, позволив с ходу войти в глубины сознания незнакомца.

Незримые путы сковали чужой разум, неумелые попытки возвести барьеры воли на пути продвижения оказались смяты и отброшены прочь. Призрачные щупальца в виде черного дыма все глубже проникали внутрь подставившегося глупца.

Попавшийся экземпляр выглядел многообещающе. Правда, мягкий, как глина, изнеженный, слабый, не способный на сильные поступки. Но похоже, эта слабость проистекала из жизни, которую вел человек.

Но в конечном итоге, при должном умении и обращении даже из глины можно сотворить сталь. А так у образца имелись вполне неплохие задатки. Почувствовав ауру руин, не испугался, а значит есть воля. Поднялся на самый верх, почти достигнув входа в форт, значит есть смелость.

Любой другой, увидев развалины крепости Старой Империи, старался бы держаться подальше и только под гнетом сильных обстоятельств позволил бы себе подойти. Именно таких глупцов в свое время Га-Хор Куэль Ас-Аджар поглотил без остатка, используя выпитые души как топливо для продления собственной призрачной жизни.

Сломив барьеры воли и жалкие попытки сопротивления, заклинатель проник в глубины разума смертного, достигнув областей памяти, и почти сразу несказанно удивился. Человек оказался выходцем из другого мира.

Открытие так поразило, что на несколько мгновений он остановился, пытаясь понять, как такое вообще возможно. Судя по воспоминаниям, перед тем как оказаться здесь, человек находился недалеко от некого древнего храма. Возможно, собранная вокруг культового сооружения энергия, на котором долгое время фокусировались мысли и чувства тысяч верующих и проводимые там обряды, создали аномалию, прорвавшую ткань реальности между мирами.

Возникло множество факторов, и невозможное стало возможным. Переплетение сил на той стороне каким-то образом соединились с остатками магических плетений вокруг форта, образовалась щель, куда провалился смертный. Окажись на его месте другой, без способностей к магии, его бы убило на месте. Упал бы замертво, как от удара молнии, слишком много оказалось сконцентрировано энергии в одной точке. Но ему повезло, дар позволил перенестись, поглощая гулявшую вокруг силу. Поэтому он так быстро восстановился, хотя, по идее, должен был еще долго лежать, приходя в себя после перехода.

И все равно, образец выглядел перспективным. Конечно, придется внести изменения, чтобы укрепить и завершить магический внутренний облик. Иначе слабая оболочка его просто не выдержит. Для этого идеально подойдет ритуал Дэзире — обряд разделения и насыщения силой. И тогда сосуд станет идеальным вместилищем для Га-Хора.

Но только для начала не помешает узнать побольше о его мире, древний призрак был не уверен, что после ритуала поглощения удастся сохранить память смертному, поэтому начал изучать его воспоминания. Стоило углубиться, как тень накрыло волной чуждых понятий и эмоций…

«… гигантские железные птицы, с ревом проносящиеся по небесам… невообразимые толпы народа, идущие по делам в воздушной гавани… огромные города без конца и края… здания-башни, упирающиеся в небо могучими стражами… странного вида металлические повозки, бесконечной лентой уходящие за горизонт… утопающие в огнях невиданные городские кварталы…»

Все это оказалось настолько чуждым и непонятным, что Га-Хор смешался, не зная, как реагировать. Никогда прежде он не видел ничего подобного. Другой мир был ужасен в своей непохожести на привычный порядок вещей и в то же время прекрасен из-за своей новизны. Призрак не заметил, как начал с увлечением просматривать чужую жизнь, впитывая ее словно губка.

Но о первоначальной задаче он не забыл, параллельно плетя колдовскую сеть внутри разума жертвы. Обряд разделения и поглощения силы обязательно будет проведен. Действовать оказалось неожиданно трудно, сказывались прошедшие века, но процесс шел, обволакивая сознание чужака невидимой паутиной, должной высосать из него части сознательной жизни.

В последний момент Га-Хор передумал и решил оставить часть воспоминаний смертного себе, слишком интересны оказались знания о другом мире. Это стало ошибкой, решившей исход. Переделывая плетение, он не заметил, как жертва очнулась, поняла, что происходит, и начала сопротивляться.

Поднялась яростная борьба. Нити заклятья рвались, часть перешла на самого Га-Хора, энергия, должная завершить обряд, потеряв ориентир, начала расползаться, изменяя суть заклинания.

Отчаянное сопротивление жалкого смертного оказалось неожиданно сильным. Это привело призрака в ужас, он вдруг понял, что происходит — они с жертвой поменялись местами. Но хуже всего — Га-Хор Куэль Ас-Аджар оказался не так силен, как о себе думал. Последние победы над перепуганными купцами внушили ложную уверенность в собственном превосходстве, и теперь за это следовала расплата. Он пытался, но уже был не в состоянии остановить развернувшийся на сто восемьдесят градусов процесс поглощения.

Жалкий вой, полный тоски, сотряс ментальные основы распадавшейся личности, но до этого никому уже не было дела. Мир любит победителей и презирает неудачников, считавших себя сильней остальных.

Я очнулся, ощущая, как из горла вырывается хриплые вдохи и выдохи. Было трудно дышать, тело горело странным холодным огнем. Мышцы не слушались, внутри то и дело пробегали сильные судороги. Тело тряслось в конвульсиях, испытав шок.

Что это?

Прошедшее возникло перед мысленным взором подобной яркой вспышке. Я с кем-то боролся, где-то там, глубоко внутри себя. Ощущая себя распятым, я нашел в себе силы затрепыхаться, как бабочка, попавшая в паутину.

Мерцающие воронки перетекали потоками сложной энергии, волны искажений бежали одна за одной, и за всем этим ощущалась чья-то воля. Меня выпивали. Как бокал изысканного вина. Извлекали память и воспоминания до мельчайших подробностей.

Понимание пришло неожиданно, нахлынуло волной, заставив сопротивляться. Жажда жизни взяла верх над страхом, отбросив сомнения. Я боролся, одновременно осознавая, что проигрываю, неизвестный соперник оказался невероятно силен.

И снова накатил страх от безысходности. Бесполезно бороться, когда другая сторона настолько сильна. Как ни странно, мысль вызвала неожиданную реакцию, из глубин души поднялось то, что называют инстинктом самосохранения. Обратившись в звериную жажду жизни, она дала вторженцу жесткий отпор.

Я понял, что хочет сделать тварь, похожая на густую тень. Она хотела поглотить меня, завладев телом, как сосудом. Но что-то пошло не так. Тень увлеклась, просматривая человеческие воспоминания. Слишком чуждым показался ей другой мир, отголосок удивления и интереса донесся даже до меня. Настолько непохожим на все, что она видела ранее, оказались фрагменты, извлеченные из моей памяти. И тень увлеклась, принялась делать два дела сразу, что позволило усилить напор, ломая странную светящуюся конструкцию, складывающуюся вокруг моего личного «я».

Не сколько осмысленно, сколько на чистой ярости, так хотелось жить, я принялся ломать все вокруг, подчиняясь инстинктам. Я не думал, я лишь хотел вырваться из ловушки, не ощущая ничего, кроме желания выжить.

Никогда не воспринимая себя бойцом, сам не ожидал от себя такой решительности. Хотелось жить, не позволяя завладеть своим телом и душой, словно пустым сосудом. Тень не ожидала подобного сопротивления, и в какой-то момент контроль с ее стороны начал слабнуть.

Неистовая борьба принесла плоды, все вдруг резко переменилось, путы разорвались, и мы с тенью поменялись местами. Призрачная паутина прошла сквозь меня, облепив собственного создателя. И раздался вой, не слышный обычным человеческим ухом, воспринимаемый лишь на ментальном уровне. Он ударил волной, вымывая сознание в реальность.

Я открыл глаза, ощущая себя лежащим на земле, тяжело дыша и не понимая, что происходит. Тело ломило, в висках поселилась боль, в голове слышался шум. Глазные яблоки кололо иголками откуда-то изнутри. Что-то стало со зрением, сдвинулось восприятие, на периферии словно возникла черная мошкара, сходясь и расходясь в липкие темные ленты.

Открытие стало неожиданным, заставило замереть, потянуться к глазам протереть, избавляясь от странного эффекта, но вновь накатившая боль заставила отвлечься в первую очередь заботясь о физической оболочке.

«Физической оболочке???!!!»

Я ошарашенно замер, не понимая, откуда возникла подобная мысль. Стало неуютно, вспомнилась мерцающая паутина и поменявшиеся местами жертва и сознание палача. Накатил страх. Но в этот раз страх был осознанный, взвешенный. Я хладнокровно следил за собой со стороны, сохраняя удивительное спокойствие. Не замечал раньше у себя такого умения владеть собой. Неужели это досталось от Тени?

Надо подумать. Я — это все еще Я, Сергей Кровицкий, а не кто-то другой. Не Тень, что пыталась завладеть телом.

Сущность переоценила свои силы и недооценила жертву. Внезапное понимание было подобно озарению, осветившему разум. Смысл произошедшего нахлынуло волной. Тень пыталась забрать мое тело и память, но вместо этого мы поменялись местами и заклятье-обряд сработало обратным образом, передав мне часть чужака.

Неясные обрывки и видения проскальзывали по краю сознания, не давая за себя зацепиться. Разум словно раздвоился, впитывая витавшие там остатки уничтоженной сущности.

— Га-Хор Куэль Ас-Аджар, — каркающим голосом вдруг произнес я вслух, удивив в первую очередь себя.

Что за черт? Какой еще Га-Хор? Какой Куэль Ас-Аджар? Я — это Я! Или уже не совсем я? Неуверенность скользнула в голове. Черт знает, что за призрак проводил ритуал, но он явно пошел не плану, наделив меня свойствами сгинувшей сущности.

Воздействие оказалось серьезным. Я сел, легко отстраняясь от боли, хотя раньше обязательно бы полежал, страдая и жалея себя. Но теперь мне было наплевать на терзавшую тело боль. Есть и есть, мыслить она не мешает. Это вызвало очередной виток изумления.

Частицы личности тени впитались в основу моей личности, изменяя ее, дополняя, преобразуя, лепя, как из мягкой глины, выковывая стальной клинок, нечувствительный к таким мелочам, как физическая слабость.

Слабость… Тень, а точнее, кем она раньше была, презирала слабость, считая ее недостойной, и эта черта передалась мне. Если ты слаб, то уязвим. Философия мар-шааг не терпит такого…

Какой еще мар-шааг? Однако ответа на этот вопрос не последовало. Лишь возникла уверенность, что это нечто важное.

Я встал и уверенно направился к старому имперскому форту. Витавшая вокруг аура давящей тишины больше не беспокоила, ведь все вокруг теперь мне было знакомо.

Десять метров прямо, четыре налево, перед глазами каменистая площадка с остатками арочной конструкции — когда-то здесь находился вход в старый имперский форпост. Сейчас перед ним небольшое кладбище последних из заблудившихся караванов с торгового тракта, рискнувших переночевать рядом с руинами древнего форта.

Я остановился, окидывая быстрым взглядом сгнившие остовы телег, побелевшие скелеты людей, лошадей. Поморщился. Тень не побрезговала даже животными.

Рядом валялись мятые тюки, разбитые ящики, содержимое давно пришло в негодность из-за сырости и дождей. Купцы в основном везли ткани, и большая часть превратилась в труху.

— А это что-то другое, — я наклонился, выуживая из травы ржавый меч. Точнее, обломок меча, смотревшийся для глаз жителя двадцать первого века музейной диковинкой.

При близком осмотре клинок произвел еще более грустное впечатление, таким если кого и убьешь, то только себя, случайно порезавшись и получив заражение крови. Жалкое зрелище.

Быстрый поиск по месту стоянки каравана больше ничего не дал. На земле валялся хлам, давно не пригодный к использованию. Время беспощадно расправилось с тем, до чего не дотянулись жадные лапы призрачной твари.

Я оглянулся на руины, где-то должны лежать останки авантюристов, решивших, что здесь хранятся сокровища с имперских времен. Попытка проникнуть на нижние уровни заканчивалась всегда одинаково — приходила тень и убивала глупцов, высасывая жизненные соки подобно бокалу изысканного вина.

— Идиоты шли на закланье, не понимая, что превращались в обед для голодной твари, — пробормотал я. Замер и на секунду прищурился.

А ведь я знал, где вход на нижние уровни. Не догадывался, не предполагал, а именно знал, причем точно, благодаря частичкам чуждой памяти, что сейчас болтались в моей голове. Больше того, мелькнуло воспоминание о тайнике, устроенном во времена, когда форт функционировал в привычном режиме.

Комендант форта обожал золото, старался его добыть, зачастую используя грязные методы. Даже шантажом и вымогательством не брезговал, лишь бы увеличить содержимое кошелька.

Га-Хор Куэль Ас-Аджар знал о его слабости, относился с презрением, но не трогал, предполагая использовать в будущем, когда возникнет нужда надавить на несговорчивого вояку. Так же он был в курсе, где последний предпочитал хранить добытое богатство — в подземных помещениях крепости комендант устроил тайник в дальнем закутке. Призраку не нужны были деньги при жизни, тем более не стали нужны после смерти, но он точно помнил, где в свое время жадный вояка устроил свой схрон.

Перед глазами мелькнула заросшая паутиной стена с каменной кладкой. Один из камней должен отодвигаться, для этого следует надавить на правый нижний угол, потянуть на себя верхнюю часть, лучше использовать упор для более быстрого доставания камня…

Я тряхнул головой, прогоняя видение. Вот черт, я ни разу там не был, а сейчас словно только что побывал. И что поразительно — я точно знал, куда идти, включая повороты и точное расстояние до тайника.

Самым сложным оказалось найти створки сдвоенных металлических дверей, они скрывались за обломками и травой. Благодаря нематериальной сущности, Тень не обращала внимание на образовавшийся со временем хлам, а мне пришлось постараться, разгребая дорогу.

К счастью, до меня уже здесь не раз проходили. Расхитители гробниц и руин, искавшие в развалинах форта старинные артефакты, выполнили основную работу.

Отплевываясь от пыли и убирая с лица налипшую паутину, я уставился в черный провал. Из темноты несло холодом, сыростью. Затхлый запах чего-то непонятного дополнял картину прохода на нижние уровни подземелья. В голове мелькнуло сомнение.

Идти, не идти? А если идти, то как? В темноте без света не развернешься. Наощупь? Восприятие бестелесной твари и живого человека разные, то, что для первой незаметно, второму может принести гибель. Наступлю не туда, случайно порежусь, еще что-нибудь, и шансы остаться в живых скатятся к нулю.

Нужен огонь для освещения, для защиты. Крупных животных внизу нет, тень много веков назад вывела всех конкурентов, способных отпугнуть от развалин людей. Но мелкие хищники вроде грызунов могли остаться. Укус крыс вполне мог нести бешенство. Без уколов это тоже потенциальная смерть.

Поймав себя на рассуждении, что делать, если вдруг какая-то тварь все же укусит, я призадумался. Слишком хладнокровно для меня прежнего. И если подумать, вообще слишком спокойно принял факт переноса. Это ведь другой мир. Дом непонятно где, как вернуться обратно — тоже неясно. Возникал логичный вопрос — откуда такое ледяное спокойствие?

Собственная выдержка поражала, как и сдержанность в оценке происходящего. Как будто каждый день происходило такое. По идее, любой другой уже бился бы в истерике от самого факта переноса в другой мир, где обитают странные тени, способные вселяться в живые тела. Я же невозмутимо стою у входа в подземелье развалин древнего форта и прикидываю, как туда буду залезать.

Это явно ненормальное поведение, выбивающееся за привычные рамки. Где паника, где боязнь, смятение? Где, в конце концов, банальный страх? Вместо него бесстрастная настороженность с хладнокровной оценкой возможных угроз, если все-таки будет принято решение спуститься вниз. Это настолько не походило на меня, что бросалось в глаза.

— С таким хладнокровием только на бирже и в покер играть, — пробормотал я, поняв, что это остатки влияния Тени. Видно, в прошлой жизни она, или скорее оно, отличалось ледяным хладнокровием.

Похоже, Га-Хор Куэль Ас-Аджар был крутым мужиком при жизни, черты характера остались даже после перехода в состояние призрака, а это многое говорило о личности.

Тень коснулась меня, проникла внутрь, изменила, передав часть своих свойств. И теперь я уже не совсем я, а нечто другое. Я и раньше не считал себя тюфяком (по крайней мере, так думал), но сейчас происходило нечто запредельное, нетипичное для обычного жителя современного мегаполиса.

— Ходячий подарок для психиатра, — губ коснулась жесткая усмешка.

Еще один признак внутреннего спокойствия. Старый я после того, как очнулся, побежал бы к месту, где появился, ведомый иррациональной надеждой, что проход не закрыт, что удастся вернуться в родной мир.

Я другой понимал, что это невозможно, что щель, через которую не повезло провалиться, закрыта самим фактом осуществленного перехода, и делать там нечего. Слишком много факторов должно совпасть, чтобы ткань реальности вновь истончилась…

«Ткань реальности»? А вот это точно очередной привет от частицы Тени, как и в случае с «физической оболочкой». Интересно, кем он был при жизни? Явно не обычный солдат, тянущий лямку в отдаленном гарнизоне. Судя по тому, что ему удалось остаться в «живых» (если существование в форме призрака можно назвать жизнью), он явно не был обычным человеком…

Я вздрогнул, вдруг поняв, что все это означало. Это же чертова магия! Вот откуда Тень и вся происходящая чертовщина! До этого мгновения я почему-то не задумывался о наличии призрака в материальном мире, где их не должно быть, тем более в виде сгустков черного дыма. Но магия все объясняла.

Открытие оказалось столь внезапным, что личина хладнокровного ублюдка, готового ко всему, треснула, обнажая личность растерянного горожанина двадцать первого века.

— Ну охренеть, — я с силой потер лицо. В голове замелькало: магия, развалины, другой мир, куча скелетов. Проклятье! Я ведь действительно пялился на разбросанные по земле белые кости с равнодушием опытного патологоанатома. А так не должно быть, я в жизни до этого не видел мертвецов.

Осознание произошедших событий докатилось до разума, взорвавшись сверхновой. Все внесенные в личность изменения смыло волной. Я стоял, тупо пялясь в темный провал, и не знал, что делать. Мозги впали в ступор. Пять минут я не двигался, позволяя страху и панике вновь проявиться. Одновременно вторая половина разума хладнокровно наблюдала за слабостью, готовая подхватить «руль», когда первая пойдет вразнос.

Ощущение оказалось столь необычным, что я постоял, наслаждаясь моментом. Одной частью я чувствовал страх и желание бежать в попытке скрыться от окружающего дурдома, а второй понимал, что это бесполезно и что от проблем не убежишь, их надо решать.

Потрясающее состояние. Никогда раньше не испытывал ничего подобного. И самое поразительное, хладнокровная часть сознания в любой момент была готова взять управление на себя, не позволяя случиться худшему. Я испытал слабость, но одновременно слабость находилась под жестким контролем. Что это за дерьмо? И словно в ответ в голове всплыло:

Мар-шааг…

Опять эти непонятное слово. Что-то оно означает, и почему было так важно для Тени? И теперь стало важно для меня. Или нет? И это всего лишь постэффект после неправильно прошедшего ритуала? В любом случае, надо что-то решать.

Сходить к воротам, подобрать деревянные детали телег, соорудить подобие факела, спуститься во тьму, добраться до тайника, взять золото. Зачем? Места вокруг малолюдные, но деньги пригодятся везде, рано или поздно выйду на торговый тракт, который проходит неподалеку, а с золотом в любой ситуации спокойнее.

Логично? Логично! Одна проблема, как поджечь импровизированный факел. Никаких спичек и зажигалок нет, а трением добывать огонь не умею.

— Надо было больше смотреть программ о выживании, — ругнулся я. И резко замер.

Что-то сместилось в зрении, изменилось, превратив тьму провала в серые сумерки. Преображение произошло незаметно, разум не сразу осознал, и только через секунду дошло увиденное.

— Твою мать, — я озадаченно почесал затылок. Это что, какой-то аналог режима ночного видения? Еще один подарок от Тени?

Я поднял голову на яркое солнце и тут же быстро зажмурился, глаза словно обожгло пламенем. Проклятье, стоит быть осторожней.

Снова перевел взгляд в темный провал, теперь были видны побитые ступеньки, идущие вниз под плавным углом. Идти, не идти? Спускаться или выбрать другой путь? Например, ведущий за пределы разрушенного форта.

Но частичка Тени подсказывала, что внизу ничего опасного нет. Там вообще после прошедших столетий ничего кроме пыли и грязи не осталось. В свое время призрак распугал всех, сделав руины своим единоличным владением. Сейчас его нет, а значит в подвале ничего угрожающего.

И все равно еще несколько секунд я стоял у края, не ступая на лестницу, ведущую вниз. Непроглядная тьма превратилась в черно-белый сумрак. Происходящее уже даже не удивляло. После всего умение видеть в темноте воспринималась на уровне еще одного эпизода с окружающими вокруг странностями.

Идти? Не идти? Что-то внутри мешало сделать следующий шаг, несмотря на видение замурованного в каменной стене тайника. Невнятное предчувствие чего-то дурного витало по периферии сознании не давая сделать следующий шаг.

Надо уходить — вопило чутье. Но разум отказывался сдаваться. Золото пригодится, если выйду к людям, с ним будет легче устроиться. Не всегда же жить в лесу. Хочется нормального обращения, хочется переночевать в трактире, в удобной комнате, с горячей ванной, с хорошей сытной едой. Кстати, о последнем, есть уже охота, надо выбираться из развалин, искать цивилизацию.

Приняв решение, я все же сделал шаг и… ничего не произошло. Из-под сандалий взметнулось облачко пыли, повисло в воздухе, медленно опускаясь. Я рассмеялся из-за собственной мнительности. Черт, так можно бояться чего угодно…

В следующее мгновение громко щелкнуло, и ступени под ногами со страшным скрипом сдвинулись, формируя пологий спуск.

Твою мать!

Я не удержался, покатился вниз, как с ледяной горки, кувыркаясь и переворачиваясь, собирая по пути пыль и грязь.

Ловушка, чертова ловушка для кретинов, лезущих куда не надо. Обидно признавать, но я стал одним из таких кретинов. Теперь главное, чтобы внизу не оказалось кольев или глубокой ямы с еще какой-нибудь гадостью.

Первая попытка зацепиться и остановить скольжение ни к чему не привела. Просто не за что было зацепиться. Вторая получилась удачней, ногти царапнули по стене, замедлив падение. К несчастью, полностью удержаться не удалось, но все вскоре закончилось — я с грохотом врезался в пол, перекатился и замер, медленно вдыхая взлетевшую пыль, мысленно ощупывая тело на предмет повреждений.

Вроде ничего не сломано. Изгавлялся, конечно, но это не страшно. Сел и тут же громко чихнул, ощущая себя дураком — в следующий раз стоит прислушаться к внутреннему чутью и не лезть куда не надо.

Вот тебе и трактир, и торговый тракт, и горячая ванна с едой. Похоже, Тень не знала о ловушке или забыла, сколько она уже проторчала здесь лет? Для призрака физические объекты не важны, как для людей, он тут пролетал в мгновение ока.

М-да… Ладно, бывает. Вместо того, чтобы сидеть и ругаться, быстро взял себя в руки, руководствуясь принципом — толку злиться и тратить время на то, что уже произошло? Надо двигаться дальше.

Поразительное хладнокровие, так не хватавшее мне в прошлой жизни.

Я спокойно поднялся, огляделся, благо внезапно обнаруженное умение видеть в темноте (в черно-белых красках, но хоть что-то), никуда не исчезло.

Широкий проход, высокий потолок, коридор в форме прямоугольника, уходящий во мрак. Справа ответвление, раньше там находилась темница…

Хмм… любопытно. Твердая уверенность, что в указанном направлении раньше располагалась темница, возникла сама собой. Железные решетки толщиной с запястье взрослого мужчины давно сгнили, но разделение на камеры с подпирающими потолок столбами должно остаться на месте.

— Туда нам не надо, — задумчиво произнес я, устав удивляться от чужих знаний, и развернулся в противоположную сторону. Разрозненная память Тени подсказала, что там будет глубокая ниша в стене, что ведет к небольшую комнатку, где когда-то располагалась оружейная, сейчас там ничего нет.

Оставался прямой коридор, уходящий во мрак. Прежде чем пойти дальше, решил проверить, смогу ли вернуться обратно. Ступеньки лестницы оставались сложенными, создавая гладкую поверхность под наклоном. Далеко верху светился проем открытого входа в подземелье.

Метров десять-двенадцать, не меньше. Как только шею не свернул, пока падал? Несколько раз точно кувыркнулся. Повезло.

Итак, назад наверх? Или дальше по коридору? Раз уж все равно скатился вниз, то имеет смысл осмотреться. Самое интересное, больше никаких нехороших предчувствий. Оно, похоже, сработало только перед ловушкой, сейчас молчало, давая возможность выбирать.

Попробовал подняться по наклонной поверхности, легко это сделал, подошва сандалий почти не скользила. Значит путь назад открыт.

Вообще, очень странная ловушка, зачем вкладывать столько сил, чтобы превратить лестницу в горку? Это на случай, чтобы нападающим было трудно спускаться, когда форт наверху захватят? Глупость, можно придумать миллион других способов, как сделать это намного эффективнее…

Перед мысленным взором мелькнуло видение, как два человека в кожаных передниках осторожно спускают по наклону большую бочку. Еще один стоит внизу и терпеливо ждет, пока грузчики закончат. Его рука лежит на…

Я огляделся, почти сразу приметив в углублении справа рычаг на стене. Разумеется, тут же нажал, хотя и пришлось приложить усилия.

Жуткий скрип — и лестница приняла прежний вид, со ступенями. Удивительно, но спустя века механизм продолжал работать.

Стало понятно, что никакая это не ловушка, а способ спускать вниз груз. Очень бережно и очень осторожно. Что навевало на мысли, что в бочках находилось явно не вино. Возможно, что-то взрывоопасное, боящееся малейших сотрясений и вибраций.

Ладно, с этим разобрались, путь назад свободен, а значит можно изучить остальную часть подземелий. Я двинулся по коридору, внимательно глядя под ноги, благо черно-белое зрение позволяло ориентироваться даже во тьме.

Проклятье. Чувствую себя искателем приключений и расхитителем гробниц.

Способность видеть в темноте превращала мрак в серые сумерки, позволяя ориентироваться в подземелье. Однако ночное видение не спасало от других неприятностей. Липкая паутина лезла в глаза, затхлый воздух забивал нос, создавая сухость в горле. Несколько раз не выдержал и громко чихнул, приглушенное эхо прокатилось по коридору, мячиком отскакивая от каменных стен. Вязкая тишина давила на нервы, одновременно успокаивая, что внизу никого нет.

— Сожрала тварь всех, даже крыс, — пробормотал я пнув, подвернувшийся под ноги, непонятно откуда взявшийся обломок ящика. Интересно, а он здесь откуда? Явно не со времен падения форта, с тех прошла не одна сотня лет. Я точно знал это, благодаря отрывкам из памяти тени. В большинстве они носили беспорядочный характер, перемешиваясь с моими воспоминаниями, но кое-что полезное иногда все же проскакивало.

Странно еще, что не сошел с ума от такого необычного состояния. Вторжение чужого разума оставило глубокий след, оказав воздействие на глубинные пласты личности, изменяя характер, словно пластичный материал.

Любопытно, если все-таки удастся вернуться домой, как быстро меня запрут в психушке? С таким пациентом можно диссертации по психиатрии написать. Не говоря уже о самом факте пребывания в чужом мире.

Представив, какая суматоха поднимется вокруг скромной фигуры потерявшегося туриста при возвращении, я хмыкнул. М-да, наверное, точно запрут, если рассказать правду. Лучше помалкивать, если нет желания провести остаток жизни в заведениях психиатрического толка. Или хуже — в секретных правительственных лабораториях.

— Осталась сущая мелочь, найти работающий переход, — по лицу пробежала кривая усмешка.

Память, опыт и знания тени подсказывали, что сделать это будет трудно, практически невозможно. Образование провала в другой слой реальности требует невероятного стечения обстоятельств, направленных на одно — истончить ткани реальности сразу с двух сторон для создания стабильного перехода.

Шанс даже не один к тысяче, а к миллиону. Необходимо чтобы сошлось много разноплановых факторов, но главное — нужна невероятная прорва энергии, скопившейся по обе стороны пробиваемой границы.

Проще говоря, создать туннель, находясь на одной стороне, невозможно, необходимы усилия с противоположного края, иначе ничего не получится. Не знаю, откуда я это знал, но тень была в этом твердо уверена. Путешествия между мирами — явление настолько редкое, что проходило в графе мифов и легенд.

— А значит никакой в ближайшие годы пина-колады, — пробормотал я.

Еще одна странность, при мысли о возвращении домой в душе сохранялось спокойствие. Ни паники, ни страха, лишь твердая уверенность, что от подобных эмоций нет толку. Раньше мог впасть в отчаяние, в первую очередь жалея себя, возможно, даже заплакать, а сейчас отмахнулся, как от бесполезного занятия, мешающего выжить. Такая перестройка сознания даже нравилась. Всегда хотел иметь сильный характер, из тех, что называют стальным.

Между тем главный коридор кончился, влево и вправо вели ответвления, посередине стена с остатками держателей для факелов. Если верить воспоминаниям призрака, следовало идти налево, туда я и повернул. Широкий проход сменился узким, где мог пройти один человек. Изредка попадались пустые комнаты, никаких дверей или перегородок, все давно сгнило, превратилось в труху.

Воздух стал еще более сухой, а тьма вокруг чуть ли не осязаемой, и это несмотря на умение видеть в темноте. Что-то изменилось в окружающем мире, сдвинулось, сделав нижние уровни более мрачными, хотя казалось, это уже невозможно.

— Надеюсь, у сдохшей тени не было приятеля или приятельницы, — я остановился, внутренним чутьем поняв, что дошел до нужного места.

Комнатка, где комендант разместил тайник, не отличалась от прочих. Такое же маленькое тупиковое помещение с одним входом. На полу грязь, по углам паутина, в воздухе пыль. Ничего особенного, точно такие же остались позади, но я точно знал, что золото именно здесь. А точнее, справа, у места, где когда-то находилась дверь, в каменной кладке на высоте полутора метров.

Осталась мелочь — вытащить камень, игравший роль барьера, и завладеть богатством умершего имперского вояки.

Я надавил на нижний правый угол, одновременно потянув на себя верхнюю часть, как было в видении. Серый брусок дрогнул, легко выскальзывая из паза. Подобная легкость сразу вызвала подозрения. Отбросив камень в сторону, я засунул руку в проем, пошарив в углублении.

Проклятье! Так и знал, кто-то уже здесь побывал и забрал золото. Чертова коменданта обокрали, и не удивлюсь, если при жизни, когда в форте началась заварушка. А тень об этом не знала. Тогда его звали Га-Хор Куэль Ас-Аджар, и он был занят более важными делами, чем проверка сохранности наворованного добра жадного вояки.

— Вот и верь после этого призракам, — проворчал я, но вместо того, чтобы уйти, вновь засунул руку в нишу и принялся тщательно шарить. Может, когда воры тащили спрятанное золото, торопясь, что-нибудь выронили, наверняка в тайник коменданта залезли подчиненного из солдат, больше некому. И наверняка спешили, а раз так, то вполне могли обронить пару монет.

Предположение оказалось верным, спустя несколько секунд упорных поисков пальцы наткнулись на металлические кружки, закатившиеся в дальний угол.

Есть! Сколько их там? Раз, два, три… что-то мало, может, еще есть? Однако дальнейшие поиски ни к чему не привели. Тайник был пуст. Только три небольших монетки, размером со среднюю пуговицу.

Вытащив добычу, я внимательно ее осмотрел. Тяжелые. И, судя по всему, действительно золотые. Грязные, в пыли, но угадывался мужской профиль на одной стороне и знак качества имперской чеканки на другой.

Хмм… «знак качества имперской чеканки». Еще один элемент из воспоминаний тени.

Нельзя сказать, что отсутствие основного золота вызвало разочарование. Поселившаяся внутри холодная собранность не позволила разгуляться эмоциям. Но легкая досада все же присутствовала. Она и заставила задуматься, что делать дальше.

Разум заработал быстро и четко, анализируя ситуацию.

Способность видеть в темноте в любой момент могла исчезнуть так же неожиданно, как появилась. Следовательно, далеко уходить опасно. С другой стороны, стало ясно, что понятие полезности и бесполезности у нас с тенью разные, и она вполне могла не посчитать важным то, что могло пригодиться мне. К тому же, и это главное — простота пройденного пути позволяла вернуться обратно даже в абсолютной тьме, главное не потерять ориентир в виде стены, и останется сущая мелочь — добраться до главного коридора, где на другом конце хорошо виден свет, льющийся из дверного проема.

Решено, пройдем еще чуть дальше, без фанатизма, только чтобы оглядеться получше.

Засунув монетки в карман шорт, я двинулся вперед, заглядывая в каждое встречающее на пути помещение. Когда-то в них располагались казармы для части гарнизона, размещенного внизу, но теперь здесь даже не осталось топчанов, на которых спали солдаты. За прошедшие века сгнило все, превратилось в пыль и труху.

В черно-белом зрении заброшенное каменное подземелье выглядело сюрреалистично, вызывая ассоциации с компьютерной игрой. Казалось, сижу дома перед монитором, но стоило вдохнуть затхлый воздух, как наваждение спадало, возвращая к суровой реальности, где тени обладали собственным разумом, умели проникать в тела, завладевая сознанием, и где можно умереть от заражения крови, напоровшись на ржавый гвоздь.

Представив, как буду умирать в катакомбах, я передернул плечами. Жуткая перспектива сдохнуть в подобно рода местах. Как бы потом тоже не превратиться в призрака.

Наконец коридор вывел в небольшой зал вытянутой формы, одна половина имела вид полукруга, вторая заканчивалась глухим тупичком. Все, конец дороги, дальше пути нет. И что обидно, внутри тоже ничего стоящего… стоп, а это что такое?

В дальнем углу стоял то ли стол, то ли лежанка из камня. Благодаря этому он не разделил судьбу остальной мебели, сделанной из древесины, и даже спустя века выглядел вполне сносно.

Но самое главное, на нем лежало несколько книг. Да-да, книг, я глазам своим не поверил, когда рассмотрел находку поближе. Массивные фолианты размером с альбомный лист и толщиной в кулак взрослого человека спокойно лежали на каменной поверхности, словно не прошла уйма времени.

— Какого черта? — я подошел ближе и ошарашено уставился на три тома, лежащих стопкой с краю стола. На них был невероятно толстый слой пыли, с правого края заросли паутиной, но если отбросить эти мелочи, книги выглядели целыми и невредимыми.

Не прикасаясь, обошел стол и заглянул вниз. Пусто. Ничего кроме привычной пыли и грязи. Перевел задумчивый взгляд на книги. Интуиция подсказывала — если что-то выбивается из привычного порядка вещей, к этому стоит отнестись с настороженностью.

Может, они как-то защищены? Например, магией. Возьмешь в руки, и шарахнет электрическим разрядом в пару десятков тысяч вольт. Будешь лежать, дергаться, как от падучей.

С другой стороны, на книгах лежала пыль, это могло говорить о снятии первоначального контура оберегающего заклятья…

«Первоначальный контур оберегающего заклятья»… хмм… ладно…

Я подошел ближе, визуально изучая тома. Толстые, внушительные обложки из плотной кожи, запираются на застежку, на углах металлические уголки. Сами книги довольно большие из разряда «такой легко и убить». На обложке лежащей сверху книги никаких надписей, только символ из овалов и прямых линий, формирующий подобие треугольника. Стоп, нет, чем-то это напоминало пентаграмму, не совсем обычную, но все же похоже. Две другие рассмотреть не удалось.

Еще несколько секунд я стоял, не решаясь прикоснуться, в первую очередь прислушиваясь к чутью на опасность. Вроде пусто. Быстро дотронулся кончиком пальца до верхней книги и резко отдернул назад. Ничего.

— Смешно, если окажется забытый журнал квартирмейстера по припасам для форта, — хмыкнул я, уверенно толкая первую книгу. Фолиант упал на столешницу, в воздух взметнулось облачко пыли. Ничего не произошло, не завыли магические системы защиты, не ударило током.

Второй том последовала за первым, теперь все три лежали на столе, выстроившись в беспорядке в подобие линии. Я наклонился, изучая обложки первых двух книг.

Оформление похоже, та же плотная кожа, жесткий переплет, застежки, металлические уголки по краям, но рисунок другой. У первой заключенный в круг многоугольник (тоже похоже на тип пентаграммы), у другой — витиеватая надпись. Она и привлекла основное внимание.

Буквы-символы походили на помесь арабского и иероглифов. Какой-то совершенно незнакомый язык. Значки располагались близко друг к другу, почти впритык, иногда наползая один на другой.

Я глядел на короткую строчку, чувствуя, как начинает кружиться голова. Чем дольше смотрел, тем больше странные буковки что-то напоминали. Я будто старался вспомнить давно позабытый язык. Ощущение было необычным, в какой-то момент дамбу в разуме словно прорвало, из горла вырвалось:

— «Основы и противодействия».

Нет, не так, не противодействия, а угрозы… тоже нет… предупреждение? Опять не то. Вторую часть фразы можно было перевести по-разному, в зависимости от контекста передаваемого смысла. Само слово вроде означало опасность. Автор предупреждал об опасности? Но при чем здесь тогда основы? Основы чего? Я задумался, все еще не беря книги в руки. Это подождет, сначала надо разобраться, что здесь написано. Похоже, это что-то вроде учебника, где читателю говорят, что следует соблюдать осторожность.

Любопытный подход. Прямо в названии инструкция — осторожно, убьет! Точнее, если не будешь осторожен при изучении содержимого, то можешь остаться без башки.

Способность прочитать написанное на странном языке после ночного зрения не удивила, способность читать на языке времен жизни призрака воспринималась как нечто само собой разумеющееся. Если призрак передал часть своей памяти, то почему бы среди прочего не оказаться способности читать на староимперском?

Старая Империя… по впечатлениям призрака, она существовала около пятисот лет назад, но это было сугубо его личное восприятие. На самом деле могло пройти намного больше, тень часто погружалась в сон, выпадая из реальности. Сколько в действительности прошло, она просто не знала. И все это время книги лежали здесь, почти не тронутые временем, за исключением толстого слоя пыли.

Могло быть такое? Только при одном условии — фолианты оберегала магия. Скорее всего, воздействующая на сами книги, придавая материалу долговечность.

— Посмотрим, что пишут в странного вида книжках.

Осторожное касание, книга кольнула холодом, остатки магии продолжали защищать своих подопечных. С глухим стуком обложка упала стол, открывая титульную страницу.

Снова напряженное вглядывание в текст. Понимание написанного тяжело продиралось сквозь разум, неохотно выдавая смысл текста.

— «Сохгар Сакхар» — «Бытие через принятие сути».

Цитата? Вступительное слово? Вводная часть? Я несколько секунд вглядывался в символы, проговаривая про себя текст.

Следующая страница несла на себе изображение сложного рисунка, отдаленно напоминающего знак с обложки первого фолианта, но теперь внизу шла витиеватая подпись, объясняющая значение каждой фигуры.

Стороны света — Север и Юг, концентрация силы, основные узлы для сброса излишков энергии, еще что-то непонятное, обозначенное, как «знак Туар». В центре «Ключ», дающий доступ к «метке-якорю», по бокам полукругом «запирающая печать». И поверх всего этого тонкие, едва заметные черные лини, складывающие в смутно знакомый узор.

Вглядываясь в рисунок, я словно проваливался в него, пришлось тряхнуть головой, прогоняя наваждение.

— Будь я проклят, если это не паутинка, на которую пыталась поймать меня тень, — я поскреб подбородок, обдумывая увиденное. Что это? Учебник магии? Точнее, пособие по ритуалистике.

Взгляд метнулся к заглавию, где располагался знак «Туар». Кажется, одновременно он обозначал рисунок на странице и являлся названием ритуала. И это явно не то, что делала тень, паутинка здесь накрывала изображение, но не служила основой, значит, это не то, что делал призрак, а нечто иное, предназначенное для других целей.

Я перелистнул еще несколько страниц, подробный текст сплошным массивом разбавлялся картинками с изображением сложных фигур, выполненных с удивительной точностью. Каждый завиток был тщательно прорисован, каждая линия выделялась насыщенно черным, не давая глазам себя обмануть, чтобы даже случайно не сделать ошибку.

Книга точно была каким-то учебным пособием, но с особенностями. Если правильно понял, упор делался на не теоретическую часть, а на практику. Давались основы, до остального адепт должен был дойти сам. Но не потому, что автор поленился расписать все подробно, а потому, что каждый маг обладал персональными, отличными от других характеристиками, к которым нужно подгонять ритуал.

Я вернулся к первому тексту и начал читать, логично предположив, что там должно объяснение. И преуспел, почти сразу найдя ответ на интересующий вопрос.

Оказывается, система магии здесь была не каноничной, со спецификой, в том плане, что заклинания выучивались не по строго заданному шаблону, а подгонялись каждому заклинателю под индивидуальные особенности дара. Заклятья вплетались в суть чародея, становились частью его. Больше того, каждое необходимо было развивать в дальнейшем самостоятельно.

Крякнув от натуги, я поднял книгу (тяжелая, сволочь, такой и правда убить можно) и медленно направился к выходу. Прежде чем изучать оставшуюся часть подземелий (неисследованной оставалась правая сторона), следовало подумать о пище. В животе урчало, а питаться воздухом я не привык.

Сколько времени человек может прожить без еды и воды? Где-то читал, что долго. По крайней мере, что касается еды. Тридцать-сорок дней без вреда для здоровья, потом истощение с необратимыми последствиями для организма. Довольно большой срок. С водой сложнее, не больше пяти суток, и то если повезет. Дальше обезвоживание и смерть. Без жидкости тело умирает, и это сейчас главная проблема.

Скинув книгу на землю, я выпрямился и огляделся. Вокруг остатки стен, заросшие травой, и разрушенная башня, бывшая центральным зданием форта.

Еда отошла на второй план, пить хотелось все сильнее, особенно после таскания тяжелейшего фолианта, и давящей сверху жары. Проклятое солнце никак не спускалось, пекло как в горячей печи.

Рассуждая логично — вряд ли сооружение подобного типа, как имперский форт, оставят без стратегического запаса воды, тем более разместят в местности, куда ее придется доставлять издалека. Значит, источник должен находиться где-то здесь. Возможно, на территории небольшой крепости в старые времена имелся родник или колодец, но даже туда вода откуда-то должна пребывать.

— Надо было больше смотреть фильмов про выживание, — пробормотал я, вспомнив, что в пустынях воду ищут вроде при помощи веточек. Или согнутой проволоки? Черт, даже будь она у меня, все равно не знал бы, что делать.

Но стоять на месте тоже не вариант. Первым делом стоит внимательно осмотреться на месте погибшего торгового каравана. Может, что найдется полезное?

Оставив книгу у входа в подземные уровни, двинулся к обвалившемуся арочному проему, где когда-то стояли ворота. Перед ним валялись скелеты, остатки телег, сгнившие тюки, железные обломки непонятного назначения, дырявый котел, еще какие-то предметы, чье предназначение определить не удалось.

— Не густо, — я встряхнул на ладони горсть мелких монеток, что удалось найти в наполовину разложившемся кожаном мешочке. Должно быть, раньше он выполнял роль кошелька.

Так же нашлась пара почерневших от времени браслетов, цепочка и два потемневших кольца. Непонятно из какого металла, но вряд ли украшения будут делать из простого железа. Пригодится.

Взвесив в руке знакомый обломок меча, задумался. Оружие пришло в негодность, но что-то подсказывало, что кроме прочего на его целостность повлияло не только время. Да и не могла пара десятков лет превратить неплохой по виду клинок в убожество. Именно столько, судя по ощущению призрака, прошло с момента его нападения на людей. На это указывало состояние телег и обрывки тканей из разворошенных тюков.

Кстати, об этом, если представить картину каравана, то выходило, что многое из него отсутствовало. На птиц и зверей списать не получится, здесь явно поработал человек. Выходит, сюда кто-то приходил, и наверняка сразу после гибели торговцев, пока обожравшаяся тень сладко спала, переваривая поглощенную силу.

Что касается меча, то его не стали брать, потому что уже тогда он был таким. Наверное, бывший владелец пытался отмахнуться от призрака, оружие прошло сквозь тень, металл под воздействием магии изменился, разломавшись пополам, превратившись в изъеденный коррозией обломок.

Вывод напрашивался один.

— Неподалеку живут люди, — я поглядел на заросшую травой колею дороги, уходящей на запад. — Деревня или нечто подобное.

Обратил на себя внимание лес — точно не джунгли, до этого приглядывался, занятый мыслями о переносе, теперь понял, что отличия серьезные. Деревья другие, и не столь плотные заросли, как в окрестностях пирамиды на другой стороне.

Итак, дорога есть, оружие есть — скептический взгляд на обломок в руке, надо двигаться. Судя по тому, что удалось прочитать текст в книге, изъясниться с местными смогу, на крайний случай есть руки и пальцы — универсальный метод общения с туземными продавцами. Заплатить, опять же, тоже есть чем. Рука хлопнула по карману, где к золотым кругляшкам присоединились их более потертые братья.

Подумав о деньгах, положил в карман шорт найденные украшения. Тоже один из признаков, что караван обворовали уже после гибели. Сколько скелетов на земле? Не меньше двух десятков. От такого количества людей должно остаться больше вещей, чем цепочка, два кольца и десяток мелких монеток. Их быстро обыскали, но пропустили мою добычу. Возможно, даже сняли одежду. Оружие точно забрали, потому что кроме половинки меча среди белевших костей даже завалявшегося кинжала не нашлось.

Деревня точно недалеко, максимум день пути. Местные, должно быть, знают о «проклятом месте» и периодически сюда наведываются в поисках добычи после пиршества тени. Не удивлюсь даже, если отправляют путников в ловушку намеренно, чтобы самим руки не марать.

Деревенские всегда были хитрыми, себе на уме, чужаков не привечали и вполне могли придумать способ избавляться от заявившихся гостей, заодно обогащаясь на этом.

— Только не все тюки утащили почему-то, — рассуждая вслух, я в очередной раз оглядел разбросанные обрывки тканей. — Кто-то помешал? Может, тень проснулась и, не веря своему счастью, рванула наверх? Туземцы увидели хозяина развалин и быстренько разбежались, бросая по пути что не успели утащить.

Сценарий выглядел правдоподобно. Оставался нюанс — если караван пришел сюда двадцать лет назад, то почему после никого не было? В деревню перестали приезжать чужаки? Или у местных взыграла совесть, и практика отправки на закланье прекратилась? В последнее слабо верилось.

— Будет обидно, если деревню сожгли, — я пнул подвернувший под ноги обломок пустого ящика, ничуть не удивляясь хладнокровной мысли об уничтожении поселения. Реалии этого мира, к которым Га-Хор Куэль Ас-Аджар давно привык и передал эту привычку вместе с частью себя новому владельцу.

Я обернулся на форт, там лежала книга. Непонятно почему, но меня к ней тянуло, приходилось заставлять отвлекаться на более насущные проблемы.

И тем не менее, книга важна. Внутренний голос буквально кричал об этом, настойчиво предлагая взять в руки и почитать. Причем часть, доставшаяся от тени, нисколько не возражала, а вроде даже одобряла подобный подход. Информация в найденном фолианте важнее еды и питья, на которую временно можно забить.

Глянув на солнце и примерно прикинув время, я решил поддаться искушению и вновь вернулся к оставленной книги. Через минуту сам не заметил, как погрузился в чтение.

После тщательного изучения первых страниц пришло понимание, что это все-таки не учебник, а скорее технический справочник. Точнее, сборник инструкций для создания форм-заготовок. Основ — как здесь назывались заклинания.

Как у опытного повара под рукой всегда книга с рецептами, так и у Га-Хора при жизни находилась эта книга под рукой. На случай, если вдруг придется освежить память, формируя очередную схему заклятья.

Концепция построения заклинаний выглядела одновременно сложной и в тоже время простой, где требовалось только правильно провести нужный обряд для создания лекала — формы, на которую в дальнейшем ложились основные свойства созданных чар.

Но что самое интересное, заклятья могли получаться разные. Строилась пентаграмма, проводился ритуал, и только потом формировалось заклинание. Одновременно проходила привязка к хозяину.

Каждый заклинатель создавал собственный узор, отличный от изначального. Звучит слегка запутанно, но именно так все происходило. Нет определенного набора чар, каждый владеющий даром создавал свою основу, на которую ложилась его личная сила.

Например, физическое воздействие. В пояснении к первому рисунку указывалось, что начальный облик заклинание могло принять любое, в зависимости от предпочтений мага. Теневой клинок, стилет, любой другой предмет, похожий на оружие. Или не обязательно на оружие. Форму заклятью можно придать любую.

Потом владелец развивал его. То есть, получив «заготовку», следовало ее усовершенствовать, превратить в нечто большее, созданное по индивидуальному «дизайну», наделенное оригинальными свойствами.

Заклинание вплеталось в энергетический каркас мага (оболочку, ауру — названий было множество, главное суть). Параллельно маг учился взаимодействовать с ним, воспринимая заклятье частью себя.

На этом месте я покачал головой. М-да, это вам не бросаться готовыми файерболами, когда выучил готовую формулу и дело в шляпе. Здесь все намного сложнее и зависит исключительно от упорства самого заклинателя. Можно выучить основы и удовлетвориться начальным уровнем, а можно совершенствоваться, делая чары сильней.

Одна проблема — ограничение по количеству возможных плетений. Нельзя выучить все подряд и потом сделать их одинаково сильными. Придется выбирать. Вот зачем Га-Хор держал книгу под рукой, он экспериментировал, подбирал новые заклинания, которые потом собирался развивать. Такая книга должна быть у каждого заклинателя, со временем силы растут, появляется возможность «добавлять» новые чары в арсенал. Но к выбору стоит подходить осторожно, учитывая особенности собственной энергетической оболочки.

Такой путь развития сложен, требует времени, знаний и усилий. Но зато «набор» действующих чар получается сбалансирован. Нельзя, чтобы они конфликтовали друг с другом, иначе энергетический каркас пойдет вразнос, и пострадает сам маг. Это почти наука, где требуется упорство и самодисциплина.

А еще концентрация и умение достигать поставленной цели. Неудивительно, что маги (они же заклинатели) в этом мире штучный товар. Кстати, заклинатели потому и заклинатели, потому что «заклинают» плетения, осваивая и приучая их.

Необходима жесткая самодисциплина и не менее жесткая целеустремленность. Вот откуда такие качества характера у тени, часть которых передалась и мне как наследство. При жизни Га-Хор был весьма неординарной личностью.

А еще все это невероятно дорого. Нужно искать составляющие для ритуалов. Чем выше уровень заклинания, тем уникальнее и дороже ингредиенты. Некоторые маги тратили целое состояние на поиск нужных элементов для повышения собственной силы.

— Похоже, стать быстро супермагом не получится, а жаль, — шутливо посетовал я.

А задатки у меня, похоже, присутствовали. По крайней мере, так считала тень. Именно наличие слабых способностей позволило перейти через границу между мирами, обычного человека бы сожгло.

Впрочем, был иной путь. Существовали маги другого типа, кто не хотел изменять и улучшать себя и предпочитал пользоваться «базовым» набором, данным от рождения. Они применяли «костыли» в виде артефактов. Утверждали, что идут по дороге познания, но познают не себя, а «мертвый дух» неживых предметов. Настоящие заклинатели таких презирали, относились с пренебрежением, считая слабыми.

Я захлопнул книгу. Жаль, что все это пока бесполезно. Несмотря на уверенность в наличии способностей, применить на практике знания из книги невозможно. Нужны ингредиенты для ритуала создания и привязки даже простейших заклятий. Которых, разумеется, нет.

Желудок заурчал, напоминая о себе. Во рту ощущалась сухость, хотелось пить. Взглянув на солнце, не удержался и выругался. Не стоило отвлекаться. Впрочем, неважно, что сделано, то сделано, нужно сосредоточиться на выживании.

Поймав себя на этой мысли, усмехнулся. Должно быть, Га-Хор Куэль Ас-Аджар был действительно целеустремленным засранцем, частичка этой решительности передалась мне, изменив характер жителя современного мегаполиса.

Надо идти искать деревню, другого выбора нет. Спрятав книгу у входа в подземелье, я решительно направился прочь от форта, не отвлекаясь ни на что лишнее. Левый карман шорт оттягивали найденные монетки и украшения, в правой руке покоился обломок меча.

Несмотря на заброшенность старая дорога оказалась вполне сносной, позволяя держать неплохой темп. Понимание, что возвращаться без еды и воды в развалины бесполезно, стимулировало не останавливаться даже на короткие передышки.

Трудно сказать, сколько шел, по внутренним ощущениям — не меньше пяти часов. За это время солнце достаточно низко опустилось, остро встал вопрос о ночевке. Я уже прикидывал, где бы получше устроиться, когда вдруг понял, что дорога слегка изменилась. Начала попадаться примятая трава, углубилась колея, кажется, по ней недавно проезжали повозка.

Изучение ближайших деревьев показало просвет неподалеку, как раз чтобы проехала не слишком широкая крестьянская телега.

— За дровами ездят? — предположил я, заглядывая в узкую просеку, где увидел неглубокую колею. Точно телега проехала.

Впрочем, с одинаковой вероятностью на другом конце дорожки-ответвления могла находиться пасека, охотничья делянка или что-то еще. Идти проверять не хотелось. Кто знает, насколько далеко придется углубляться в лес. А если действительно только поляна с вырубкой? Срубленными деревьями жажду не погасишь.

Решил не отвлекаться и двинулся дальше. Шел спокойным, размеренным шагом. Ни зверей, ни людей, только птицы изредка поют меж деревьев. Через два часа начали сгущаться сумерки, знаменуя приход вечера. Именно тогда оказалась опушка. Прямо перед ней раскинулся скошенный луг, что указывало на следы человеческой деятельности.

Есть! Вдалеке мелькнул поднимающийся в небо сизый дымок. В каком-то доме топили печку. Вскоре показались и сами дома, бревенчатые, с участками, окруженные изгородью.

На всякий случай припал к земле, изучая деревню. Примечательно — нет частокола. Хотя память Тени подсказывала, что удаленно расположенные поселения обычно защищали более основательно на случай прихода лихих людишек или дикого зверя. В иных случаях даже строили башни для лучников и наблюдателей.

Но тут селяне, похоже, чувствовали себя уверенно, раз не построили даже обычного частокола. Подобная беспечность могла говорить о двух вещах. Первое и самое очевидное — жители умеют себя защищать и без посторонних заборов, возможно, имеют опыт и оружие. В вольных поселениях, не плативших дань феодалам, такое было в порядке вещей.

Второе — деревня вовсе не находилась в отдаленном месте, как думала Тень, за века могло многое измениться, в том числе освоение новых земель. И окружающий регион теперь вовсе не глухая окраина, как было во времена форта, а вполне цивилизованный край.

Идиллическая картина мирной деревушки вызывала умиротворение. Прежний я уже несся бы вперед, крича какую-нибудь глупость и захлебываясь от радости. Новый я неспешно жевал травинку и, несмотря на жажду, хладнокровно просчитывал риски выхода к людям.

Но жрать и пить надо. Можно пробраться тайно и украсть еду, в таком случае шанс быть пойманным на сто процентов гарантировал конфликт с местными. А можно пойти и спокойно договориться, пользуясь скудными знаниями языка и неплохим запасом наличности. В последнем случае тоже имелся риск, не признает чужака во мне только слепой, одни шорты с футболкой чего стоят, вряд ли кто из местных одевались схожим образом. Однако и вероятность мирного исхода наличествовала.

Все это возвращало к вопросу: как поступить?

Размышления прервали внезапно зазвучавшие звонкие удары металла о металл. Разнеслись над крышами домов, эхом прокатившись над скошенным лугом.

Кузница. А точнее, кузнец. Благодаря специфике работы, все кузнецы обладают спокойным, уравновешенным нравом. Буйным коня не подкуешь, серп не выправишь. Вот с кем следовало начинать разговор. По крайней мере, сразу бросаться не станет.

К тому же пока светло, ночью точно никто не откроет. Приняв решение, я встал и направился на звук, обходя деревню по широкой дуге, заходя с другой стороны. Благо, местная кузница находилась на отшибе.

Надеюсь, все пройдет нормально, иначе придется бежать, а драться с толпой крестьян, вооруженных топорами и вилами, я не собирался.

— Донг! Донг! Донг! — раздавались резкие удары из-под навеса. Покрасневшая заготовка сминалась, принимая нужную форму. Молот в руках кузнеца ритмично поднимался и опускался, выбирая места, куда бить. Массивный, в кожаном фартуке и голый по пояс, с увитыми мышцами мощными руками, его лицо наполовину скрывала густая черная борода.

— Донг! Донг! Донг!

Поглядев на то, что скоро станет подковой, Ивор удовлетворенно подхватил щипцами заготовку, быстро опуская в лохань с холодной водой. Густой белый пар вырвался одновременно с громким шипением, разносясь по небольшому двору.

Привычный звук не помешал кузнецу вычленить из окружающего фона скрип калитки.

— Доброго вечера, мастер Ивор, — раздался женский голос за спиной.

Ивор обернулся, без всякого удивления увидев Марту, деревенскую знахарку, которой обещал поправить и наточить нож.

— И тебе доброго вечера, — добродушно прогудел кузнец, вспоминая, что сегодня вместо десятка подков удалось сделать всего три. А все из-за младшенького, неугомонный бегал по лесу, споткнулся и скатился в овраг, откуда его потом вытаскивали с разбитой головой.

— Как мой там, живой? — Ивор ушел от знахарки пару часов назад, куда принесли сына, но все равно поинтересовался, зная, что иной раз раны на голове ведут себя неожиданным образом.

Марта спокойно махнула.

— Спит твой малец, все с ним будет в порядке.

Кузнец пробормотал нечто удовлетворительное в бороду. Младшего он любил, позволял больше обычного, возможно, поэтому тот всегда попадал в неприятности. Жена ругалась, но тоже ничего не могла поделать, выгораживая иной раз мелкого даже от отца.

— Ну и хорошо, — Ивор посмотрел на сверток в руке женщины. — Принесла?

Знахарка кивнула, разворачивая из тряпки нож с изогнутым лезвием и крепкой деревянной рукояткой. Кузнец оценил изделие незнакомого мастера, цокнув языком. С таким и по лесу не зазорно ходить. А думал, принесет огрызок, что обычно лежит на кухне.

— Вот, кончик откололся и затупился, — Марта аккуратно сложился тряпицу, засунув за пояс. Бережливое отношение знахарки к вещам было общеизвестно. Впрочем, этим страдали все деревенские. До города далеко, купцы приезжают редко, и только на ярмарке, проходящей пару раз в году (весной и осенью, если повезет), можно что-то купить.

— Хорошо, сделаю. Подождешь? Или позже занести, когда будет готово? — Ивор и так собирался сегодня-завтра навестить сына, так что последний вариант был даже удобен.

Марта заколебалась, не зная, что ответить, потом, видимо, вспомнила о пораненном мальчугане, улыбнулась и открыла рот, но в этот момент калитка вновь скрипнула.

Вошедший во двор сразу не понравился Ивору. Непонятная одежда, похожая на лохмотья, явно нездешняя, странная дырявая обувь. Но самое главное глаза — взгляд незнакомца словно просвечивал, проникая в душу человека.

— Что нужно? Починить? — кузнец мрачно указал на обломок в руке нежданного гостя, сходу определив в нем сломанный меч.

Парень как-то странно посмотрел на кусок металла в своей руке, словно только что о нем вспомнил, отрицательно покачал головой. Помедлил, затем указал на колодец в дальнем углу, сделав жест рукой.

Ивор догадался — просит попить. Только почему не словами? Пожав плечами, бородач сделал шаг к ведру с водой, откуда сам пил, на секунду замешкался, успев заметить лицо Марты. Знахарка выглядела испуганной. За все годы жизни в деревне он ни разу не видел, что бы бойкая бабенка, занимающаяся травами, чего-то в жизни боялась.

Кузнец быстро взглянул на незнакомца, тот продолжал стоять, по невыразительному лицу блуждала приветливая улыбка. Гость не выказывал нетерпение, несмотря на заминку с водой.

Помедлив, Ивор все же решил напоить незнакомца, по старым поверьям, если гость вкусил еды или воды под кровом чужого дома, то не может причинить хозяевам вреда. Неизвестно, следовал ли этому правилу зашедший во дворик кузни, но лучше так, чем самому начинать конфликт.

Щедро зачерпнув ковш, Ивор протянул его незнакомцу. Тот принял, пробормотав в ответ что-то непонятное, и приложился, делая большие глотки.

Пил быстро, но аккуратно, не забывая контролировать окружающее пространство несмотря на то, что видно, что испытывает жажду. Такая сдержанность вызвала еще больше подозрений у кузнеца. В молодости ему пришлось побродить по свету, знал таких необычных людей, думающих в первую очередь не животом и тем, что пониже. Такие умеют обуздать желания и возвыситься над слабостями, это делало их чрезвычайно опасными.

Сбоку подошла Марта, быстро прошептала:

— Дай ему что хочет, и пусть уходит.

Женщина не отрывала глаз от фигуры незнакомца. Ивор прогудел в бороду согласие, гость ему самому не нравился. Было в нем нечто, вызывающее опаску.

— Головорез, думаешь? Из какой-нибудь шайки? — тихо спросил кузнец и, к удивлению, увидел, как знахарка быстро затрясла головой.

— Нет, хуже. У него темная аура, никакой убивец такой не имеет.

Заявление заставило задуматься. В первую очередь Ивор вспомнил, конечно, о семье в доме неподалеку, жена и трое детей готовили ужин, ожидая отца. Потом на ум пришла вся деревня, людей в ней проживало немало.

— Может, мужиков позвать? — тихо спросил он.

— Нет, он не будет делать зла, если его не трогать. Просто сделай, что просит, и позволь уйти.

Ивор хмуро кивнул, признавая за знахаркой опыт в таких делах. Распознать опасность и как ее избежать. А в незнакомце чувствовалась именно опасность, точнее, скрытая угроза, как взведенный арбалет, готовый выстрелить смертью.

Кузнец вздрогнул, перед глазами вдруг мелькнуло видение — черная тень, накрывающая деревушку и начинающая смертоносную жатву…

— Благодарю, — гость протянул пустой ковш обратно. Помедлил, будто о чем-то размышляя или прислушиваясь к чему-то внутри себя, затем, медленно подбирая слова, проговорил. — Я хочу купить… еду… пищу… питье, — жест в сторону колодца. — Воды… в бурдюке…

Брови Ивора скакнули вверх, незнакомец говорил на староимперском диалекте. Чересчур правильно, четко выговаривая каждый слог. Сейчас так говорили только высокородные аристократы, чья история рода уходила в тьму веков, когда континент сотрясали войны Наследия.

Судя по лицу, Марта тоже удивилась, услышав нехарактерный для обычных людей говор, сделала страшные глаза Ивору, призывая следовать совету не связываться с непонятным гостем.

Могла и не напоминать, кузнец и сам не собирался этого делать, а услышав диалект выходца из высшей знати, и вовсе передумал влезать в чужие дела. Кто знает, как этот парень оказался здесь, почему от него веяло тьмой и вместо нормальной одежды глупые на вид лохмотья. Но от всего этого за лигу несло проблемам, куда обычному человеку лучше не влезать. Поговаривали, что многие знатные семьи, особенно из числа носителей древней крови, до сих пор баловались запретной магией, проводили тайные ритуалы, изменяя свою внутреннюю суть, данную Создателем.

— Я схожу за едой, ты посторожи его, только во имя всех праведников, ничего не делай. Не приведи Создатель… — Марта не окончила фразу. С шорохом взметнулась широкая юбка, только знахарку и видели. Ивору ничего не оставалось, как повернуться к гостю, хмуро прикидывая, что делать, если последний все же станет буянить.

Однако тот смирно стоял, с интересом разглядывая навес, под которым находилась наковальня, бочка с водой, печь и меха. Кажется, он видел деревенскую кузнецу впервые.

«Небось в замке жил, не высовывая носа из роскошных покоев», — раздраженно подумал Ивор, невесть с чего вдруг разозлившись на стоящего напротив парня. Приглядевшись, он понял, что руки незнакомца не знали мозолей, кожа белая и гладкая даже на пальцах.

Последнее заставило задуматься. Неужели его не учили обращению бою? Таких, как он, с пеленок учат обращаться с оружием. Тогда почему на ладонях нет характерных мозолей? И телосложение, если на то пошло, выглядело слишком расхлябанным.

Ивору приходилось видеть аристократов, и мало кто из них был изнеженным слабаком (хотя такие тоже попадались). Но обычно высокородные учились сражаться. Ведь у рода могло быть много врагов, и никто не будет спрашивать, воин ты или нет, попытаются убить при любой подвернувшейся возможности. Поэтому те, кто хотел прожить долгую жизнь, заранее готовились, обучаясь обращаться с оружием с ранних лет.

Вернулась Марта, неся в вытянутой руке холщовый мешок, судя по скорости обращения, ходила не к себе, а заглянула к соседям.

— Ломоть хлеба, головка сыра, кусок кровяной колбасы, варенные яйца, лук, вяленное мясо, немного эля и вода, — сказала она, протягивая еду незнакомцу.

Тот вслушивался в речь женщины, будто пытаясь понять. Доброжелательно улыбнулся — черные глаза при этом оставались холодными. Выудил из странных коротких штанов пару монеток. Знахарка заколебалась, но все же взяла протянутые деньги.

Ивор крякнул от такой неосторожности, тихо спросил:

— Может, не брать, вдруг проклятые?

Марта изрекла:

— На осенней ярмарке торговцам отдадим.

Кузнец не стал спорить, настоящие деньги деревенские видели редко, в основном торгуя в обмен.

Забрав еду, незнакомец молча развернулся и, не прощаясь, вышел в калитку, аккуратно прикрыв за собой дверь. Из груди Ивора вырвался облегченный вздох, только сейчас он понял, что последние секунды неосознанно задерживал дыхание, ожидая от гостя неприятности. Слава праведникам и светлым богам, похоже, незнакомцу тоже было не с руки устраивать ссору.

Ушел — и бездна с ним, лишь бы больше не возвращался.

— Гляди, похоже, серебро, — сказала Марта, внимательно изучив монетки. Старые, потертые временем, на них едва угадывался рисунок, но вес и толщина ощущались четко, позволив определить металл.

— Обе монеты? — недоверчиво протянул Ивор и почесал затылок.

За две серебрушки можно стол накрыть на пяток человек, и не где-нибудь, а в нормальной харчевне. Тут же такое богатство отдали за колбасу хлеб и сыр.

Недаром говорят, что благородные деньги не считают.

— Обе. Грязные правда, почистить надо, но зато края не обгрызены, — сообщила знахарка и женской основательностью сунула деньги в вырез рубахи.

Кузнец открыл рот, собираясь возмутиться, но махнул рукой. Кто его знает, может, монеты и правда прокляты, а знахарка сможет с проклятьем справиться.

— Как думаешь, кто это был? — вместо возмущения на бесцеремонность наглой бабы спросил Ивор.

Марта на него хитро взглянула, словно догадываясь, о чем он подумал, пожала плечами:

— Да кто его ведает? Пришел — ушел. Главное, чтобы не возвращался.

На этом месте бородач согласно кивнул. Верно, лишь бы не вернулся. Гость, может, и повел себя спокойно, но аура темной силы никуда не делась. Кто знает, чего от такого ждать.

— Я вдруг подумал, а не пришел ли он от развалин имперского форта? — проронил Ивор, и несмотря на весь внушительный рост, сам от своих слов поежился. Сколько кузнец себя помнил, старые руины в нескольких часах пути от деревни всегда пользовались дурной славой.

Марта при этих словах сделала оберегающий знак.

— Не дай пресветлые.

На этом общение Ивора и знахарки закончилось. Забыв о ноже, женщина ушла, задумчиво шепча себе что-то под нос. А кузнец вернулся к подковам. Сначала он думал о том, не сообщить ли о подозрительном незнакомце в замок. Потом вспомнил, что до него несколько дней пути, и передумал. Но самое главное, в ушах продолжали звучать слова, сказанные на староимперском наречии. Если в деле в самом деле замешаны наследники древних фамилий, то от этого простому кузнецу лучше держаться подальше.

Все прошло удивительно просто. Голый по пояс широкоплечий бородач в кожаном переднике сверлил подозрительным взглядом, но не проявил открытой агрессии, позволив женщине продать еды и воды. Удачная идея зайти к кузнецу, а не ломиться в первый попавшийся дом, подняла настроение. Даже огляделся, с интересом изучая нехитрый быт деревенских жителей.

Сделка была закрыта в несколько минут. Пара монеток перекочевала из кармана шорт в руки аборигенов. На меня странно посмотрели, но дали уйти, не поднимая крик, а главное — не зовя других селян на помощь.

Именно этого я подсознательно ожидал, увидев, каким нервным взглядом меня сверлят оба туземца. Не знаю, что им не понравилось, но явно разглядели что-то угрожающее, раз пялились с таким напряжением.

Черт, неужели тень оставила столь сильный отпечаток? И теперь подсознательно люди видят, что со мной что-то не так? Если так, то с этим следует что-то делать, не хочу, чтобы каждый встречный провожал мою скромную персону подозрительным взглядом.

Я остановился у опушки, отойдя от деревенских домом на приличное расстояние. До последнего не верил, что местные не устроят шум с вилами и факелами.

— Так, что тут у нас, — заглянув в переданный женщиной мешок, я быстро перебрал содержимое. — Хлеб, сыр, яйца, лук, мясо, колбаса. А это что?

На свет был извлечен компактный кувшинчик, запечатанный деревянной пробкой. Последним на дне лежал кожаный бурдюк с водой.

Вода — это хорошо, даже просто отлично. Литра три-четыре, не меньше. А в кувшине (пробка с хлопком вылетела), оказалось хмельное. Я принюхался:

— Что-то непонятное.

Дохнуло алкоголем, но легким. Местный аналог вина? Нет, что-то другое, похожее на пиво или сидр. Сделал осторожный глоток, задумчиво обкатав во рту.

А недурно. Чувствуется нотки хмеля и ржи. В голове всплыло — «эль».

И всего за две монеты. Интересно, много переплатил? Судя по вытянувшемуся лицу здоровяка, порядочно. Наверняка хватило бы одной монеты. Но что сделано, то сделано, в следующий раз попробую торговаться.

Вспомнив, как медленно говорил, с трудом подбирая слова, усмехнулся. Ставка на знание языка от тени оправдала себя, но приходилось прилагать усилия, будто выталкивая каждое слово из глубин разума.

Заметил, что когда заговорил, кузнец сильно удивился. Видно, по архаичному звучали фразы, или был жуткий акцент. В конце концов Га-Хор Куэль Ас-Аджар много столетий не общался с живыми, мог что-то забыть. Или за время язык претерпел изменения, такое тоже бывало не раз.

Любопытный момент, когда женщина перечисляла продукты в протянутом вперед мешке, то я ее понял. Слова звучали похоже, но со своими особенностями. Как у двух версий одного языка, усложненный и упрощенный варианты. Возможно, из-за этого удивился кузнец, услышав непривычную версию.

Впрочем, неважно. Главное меня поняли и предоставили требуемое. Еда и вода есть, пора возвращаться обратно.

Можно было задержаться, но слишком опасно, для первого раза достаточно. Соорудив бутерброд из хлеба, сыра и колбасы, я неспешно двинулся по дороге, стараясь держаться поближе к деревьям. Начало темнеть, ощутимо похолодало.

Сначала хотел переночевать у деревни, схоронившись в лесу, но подумав отказался от этой затеи. С кузнецом и неизвестной женщиной вышло пообщаться нормально, но кто мог дать гарантию, что с остальными будет так же? Донесут, и сюда прискачут солдаты ближайшего феодала. А мне сейчас и толпы крестьян хватит, не то что схватиться с профессиональными вояками.

Прожевав очередной кусок, запил глотком эля. Манящие теплом и уютом деревенские дома остались позади, впереди лежал темный неприветливый лес. Предстоял долгий переход к руинам форта ночью.

Забавно, но руины, казавшиеся до этого зловещими, теперь воспринимались чуть ли не родными. В предрассветных сумерках развалины выглядели почти как дом, куда можно вернуться после долгого путешествия.

— Пора оформлять ипотеку, заезжать и жить, — хмыкнул я, без особого восторга разглядывая стелящийся над травой туман.

Когда-то леса вокруг имперской крепости не было. Знание пришло внезапно, подобно вспышке. Всю растительность вокруг вырубили для лучшего обзора, а сам форт находился на пригорке, контролируя проходящий мимо торговый тракт, в те времена весьма оживленный.

Но минуло пять столетий, и на месте оплота власти Старой Империи остались только развилины, вокруг которых появились деревья.

— Ничто не бывает вечным, — сказал я и начал быстро подниматься по знакомой дороге, ведущей к остаткам врат и погибшего каравана.

Пройдя через обвалившуюся арку и добравшись до спрятанной у входа книги, бросил на землю мешок с едой, постоял, а потом, к собственному изумлению, улегся на землю и спокойно заснул, словно подчиняясь внутренней команде дать организму необходимый отдых.

Снилась всякая чертовщина. Горящие в воздухе знаки, налитые лиловым огнем. Странные фигуры, парящие в воздухе и исходившие свечением. Гортанные призывы, раздававшиеся вокруг.

Потом вообще начался ад, на сознание обрушился поток непроницаемого мрака, плотного как камень и одновременно подвижного. Я захлебывался, стараясь держаться повыше, но течение захватывало, утягивая в воронку.

Разум обуяла паника, одновременно хлынули знания подобно мощной реке. Барьеры пали, открывая палитру незнакомого мира. Уже не разрозненные куски, а более связанные части чужой памяти входили в сознании, подвергая личность окончательной трансформации.

В какой-то момент я ощутил себя в центре пустоты. Тьма вокруг пульсировала как живая, текла, обволакивая искорку человеческого сознания, выглядевшую песчинкой на фоне окружающей бесконечности.

Понять себя… нет, не так. Познать себя… познать пределы собственного могущества.

Я увидел себя со стороны, свою прошлую жизнь. Насколько ничтожной и мелочной она казалась. Сколь мелкие проблемы ее населяли. Что выглядело важным, но в действительности являлось незначительным.

Без целей, без амбиций, скучное серое существование простейшей амебы. Еще одной личинки, никогда не превратившейся в бабочку. Без стремления к лучшему, отличному от привычной жизни вокруг, в том числе лучшей версии себя.

Я мог прожить такую жизнь и даже не понять, что потратил годы впустую. Примитивные желания и столь же примитивные потребности вели сквозь время со скоростью пролетающих мимо лет.

Жизнь, определенная другими, где все невозможно, потому что слишком глубоко погряз в пучине повседневности. Тебя затягивает в этот водоворот все глубже, и ты с ужасом понимаешь, что обратно пути нет…

Я резко проснулся, судорожно дыша, как выброшенная на берег рыба. Лоб покрывал липкий пот, кончики пальцев подрагивали. По лицу скользнули солнечные лучи, утро оказалось в самом разгаре.

Сколько проспал? Три-четыре часа? А ощущение, будто всю ночь разгружал вагоны.

— Чертов Га-Хор и его чертов мар-шааг, — простонал я и замер.

Проклятье, а ведь это действительно так. «Восхождение к собственному могуществу» — желание, амбиции и цель, переданные от духа Га-Хор Куэль Ас-Аджара, заклинателя и великого колдуна, погибшего в ходе мятежа и предательства.

Вот откуда кадры из прошлой жизни. Показать ничтожность собственного существования. Больше того, теперь я точно знал, что такое «мар-шааг». Древнее искусство пути духа и одновременно философское учение, не терпящее слабости. Если ты слаб, то уязвим. Всегда совершенствоваться, во всем, в телесных, в магических формах. Нет предела, есть только лень и нежелание возвыситься над собой прежним. Превзойти вчерашнюю версию себя и достигнуть идеала тебя сегодняшнего.

Мар-шааг изучали не только колдуны и заклинатели, его активно применяли в жизни люди без магического дара. Среди аристократии философия была весьма популярна. Даже если сами не практиковали, благородные весьма уважительно относились к адептам мар-шааг, отдавая должное их силе воли и духа.

Но именно заклинатели в свое время использовали практику этого философского течения для изучения магических техник. Оно идеально дополнило стремление одаренных становиться сильнее, превращаясь в нечто большее, чем обычный человек. Вставая выше обыденности и разрушая пределы, выстроенные окружающим обществом. Потому что для адептов мар-шааг не было авторитетов, они проповедовали собственные принципы и никогда не оглядывались на других.

— Отрицание через познание, — тихо проронил я, перестав удивляться всплывающим в глубине сознания чужим знаниям.

Натруженные долгим переходом мышцы пульсировали ноющей болью. Я взглянул на руки и ноги и понял их слабость, ощутил тело и осознал его неподготовленность.

Принялся отжиматься, не обращая внимания на боль. Нужно привести себя в форму. Это сейчас казалось естественным. Тело слабое, требует тренировок, необходима сила и выносливость для дальнейшего пути.

Я не особый любитель спортзала, но теперь отжимался с ожесточением. Готовность спать на голой земле, терпеть холод и боль, пить ледяную воду — философия мар-шааг пропитала мое сознание и душу.

Тренировался не потому, что так надо или кто-то сказал, а исключительно из эгоистических соображений. Впереди неизвестность и чужой мир, слабых сжирают, а значит не следует быть слабым. Все просто. И плевать на остальное.

Закончив с отжиманиями, принялся за приседания, потом выполнил еще несколько упражнений, всплывших в памяти. Потный и опустошенный, опустился на землю, поджав ноги под себя. По телу катился пот, мышцы наполнились приятной усталостью от хорошо выполненной работы.

— Вернусь качком, все знакомые обзавидуются, — лица коснулась слабая улыбка.

Взгляд зацепился за лежащую рядом книгу. Вспомнились ее товарки, оставшиеся внизу, и не изученное до конца подземелье, где справа оставался неисследованный проход.

Наскоро перекусив остатками колбасы и сыра (есть почему-то совсем не хотелось), подошел к провалу, ведущему вниз. Темный полумрак привычно рассеялся, заменившись черно-белыми сумерками. Что интересно, без всякого участия со стороны разума, способность срабатывала автоматически, именно благодаря ей переход через ночной лес прошел с такой легкостью.

— Ну, а теперь покатушки, — помня о складывающейся лестнице, я подготовился, слегка согнув ноги. Когда ступени исчезли, превращаясь в наклонную плоскость, я уже был готов и покатился вниз, словно с горки.

— Ох-ре-не-еть!!! — радость необычного спуска накрыла, как в детстве. Под сводами зала разнесся веселый смех, вперемешку с ругательствами, когда сандалии цеплялись за шероховатости каменных плит.

Я скатился вниз, в последний момент прыгнув и резко остановившись посреди главного коридора. Послышался долгий протяжный скрип, эхом отражаясь от стен с каменной кладкой — лестница возвращалась в исходное положение.

Накатило веселье, чуть ли не насвистывая без остановок, двинулся по главному коридору, не обращая внимания на боковые ответвления, до самого конца. После сна внутри наступила какая-то упорядоченность, принеся душе покой. Растерянность, скрывающаяся в глубинах сознания от попадания в другой мир, исчезла, заменившись спокойствием. Появилось понимание, что делать дальше. По крайней мере в ближайшие дни.

— Все будет отлично, — вслух проронил я, перестав веселиться и останавливаясь у развилки. Налево коридор, комната и каменный стол, похожий на алтарь с книгами. Направо неисследованная часть.

Сначала вытащить оставшиеся два фолианта наружу или посмотреть, что скрывается в неизведанной стороне? Помедлив, выбрал второе. За книгами всегда успею вернуться.

Правая сторона коридора ничем не отличалась от левой, та же пыль, паутина и грязь. Затхлый воздух, щекочущий ноздри, и каменные стены, давящие со всех сторон. Хорошо нет клаустрофобии, иначе поход в подземелье мог закончится у входа.

Когда-то форт защищала мощная колдовская сеть, окутывающая здание в несколько слоев, как плотное покрывало. Защиту обеспечивали артефакты, вмурованные в основание фундамента. Сейчас вместо них лишь горстки праха. Магия выгорела, превращая камень в пыль. Последний всплеск был вчера, в момент моего перехода. Остатки энергии высвободились, сжигая частицы хитроумных плетений.

Жаль, при должной сноровке энергию артефактов можно было использовать к собственной выгоде. Например, для проведения начального ритуала. Если правильно подойти к вопросу, то многие ингредиенты заменялись излишками магии. Работало это только на первых этапах построения основ заклинаний, но в моем случае служило идеальным выходом с учетом недоступности других способов.

Правая сторона подземных уровней форта оказалась зеркальным отражением левой. Тот же коридор, те же комнаты по бокам, в конце просторное помещение. Только в отличие от левой, здесь комната оказалась в форме круглого зала.

Пол выложен гранитными плитами, поверх них рисунок — треугольник, заключенный в круг со сферами на кончике каждого луча. По линиям струились канавки, сейчас забитые грязью и пылью. Когда-то они выполняли роль проводников излишков энергии.

Заклинательный зал? Нет, кое-что поважнее. Отсюда пять столетий назад, когда имперский форпост функционировал в полную силу, штатные заклинатели связывались с коллегами из других фортов посредством ментальных призывов.

Обелиск в центре треугольника помогал использовать тонкий мир, чтобы путешествовать путем построения астральных проекций разума. Это было магическое устройство, созданное гением имперских магических лабораторий. Для его работы требовалась особая субстанция — Синяя вода. Именно для ее спуска в свое время придумали складывающуюся лестницу. Вещество было нестабильным и обладало чрезвычайно разрушительным потенциалом.

— Уронишь бочку, и форта как не бывало, — задумчиво проронил я, изучая края круга. Там вились замысловатые колдовские знаки, напоминающие руны. Если память тени не врет, они служили сдерживающим барьером для гуляющей в воздухе в ходе «сеансов» энергии.

Точная копия такого же зала некогда находилась на верхнем этаже башни. Но башня разрушилась, и остался только этот, тоже давно не работающий, не способный отправить сознание в тонкий мир.

Понимание этого пришло внезапно, стоило увидеть рисунок. Га-Хор Куэль Ас-Аджар не раз стоял в этом зале, общаясь с заклинателями из других имперских фортов. Это был способ магической связи. Но тень так же помнила, что при умелой сноровке обелиск мог переносить на огромные расстояния и физические тела — заклинателей, обладающих нужным набором умений. Для этого было необходимо трансформировать собственную оболочку особым образом, внеся изменения для перехода в тонкий мир. Сам Га-Хор так не умел, но знал тех, кто путешествовал таким образом.

Впрочем, сейчас это уже не имело значения, «тонкие пути» и обелиски, способные их обеспечивать, давно перестали работать, превратившись в один из многочисленных мифов о Старой Империи.

Собственно, все, осмотр можно считать законченным. Ничего удивительного, что ничего не осталось за пять прошедших столетий. С книгами повезло, но исключительно из-за того, что их защитили магией.

Ради любопытства я заглянул в закуток, куда в былое время устанавливались емкости с Синей водой. Жидкость обладала множеством полезных свойств, среди прочего умея многократно усиливать силу заклинателя. Но сейчас кроме сгнившей трухи истлевших бочек на каменных постаментах ничего не осталось.

— Жаль, для первого ритуала парочка бочек была бы кстати, — я пнул непонятно откуда взявшийся булыжник и развернулся на выход. В последний миг в черном-белом фоне ночного зрении что-то сверкнуло.

А это еще что? Булыжник оказался не булыжником, а огромным кристаллом размером с кулак взрослого человека. Толстый слой пыли сделал из него неприметную каменюку. Удар сбил часть грязи, позволив обнажится драгоценным внутренностям.

И такое сокровище просто так валяется под ногами? Я почесал затылок, не спеша прикасаться к подозрительной вещи. Может, ловушка? С другой стороны, я его уже пнул, и ничего не случилось. Вполне могло статься так, что ценный артефакт забыли в ходе эвакуации, когда форт начал рушиться.

Такие кристаллы служили центром фокусировки для собираемой энергии. Они не были наполнителями в полном смысле этого слова, скорее служили передаточным звеном, как линза, создающая один тонкий луч из множества разрозненных. Для лучшего манипулирования поступающей извне энергии.

Вещь ценная, но совершенно бесполезная. Судя по размеру, этот кристалл использовали для работы с обелиском при ментальном переходе в тонкие миры. Подобные манипуляции для меня будут недостижимы еще долгие годы.

— Но не выбрасывать же, — пробормотал я и поднял «булыжник».

Кристалл оказался тяжел, имел множество острых граней и плохо лежал в руке. А еще от него тянуло тяжелым холодом. Несмотря на то, что он явно давно не использовался, ощущалась в нем мрачная скрытая сила.

Очищенный от грязи камень тускло засверкал в черно-белом фоне ночного зрения. Из чистого любопытства я нашел место, куда вставлялся кристалл. Расположенное в основании треугольника углубление приняло многогранник, как родной. Встав в пазы, кристалл наполовину утонул в каменной плите, органично вписавшись, будто всегда находился на этом месте.

— И что дальше? — я потер подбородок.

Скорее из интереса, чем на самом деле надеясь, что древний механизм заработает, я шагнул в центр рисунка. В ту же секунду меня накрыло. Это длилось меньше мгновения и походило на вспышку, но на какой-то миг я ощутил себя парящим над землей, глядя вниз как сквозь призрачную дымку.

— Проклятье! — видение пропало так же быстро, как появилось. Ощутив себя стоящим на камнях, я качнулся, с трудом сохранив равновесие.

Увиденное можно было списать на галлюцинации, если бы не слишком подробное изображение разрушенного форта с окрестностями вокруг. Целую секунду я будто висел над ними, воспринимая мир сквозь искаженное прозрачное стекло.

Потом все резко кончилось. Чудом сохранившиеся в рисунке на полу остатки энергии ушли, выталкивая сознание из тонкого мира обратно.

В висках закололо, будто ледяные спицы воткнули, из груди вырвался вдох. Голова начала раскалываться, как после долгой пьянки.

— Черт, если после секунды такой эффект, представляю, что заклинатели чувствовали после десятиминутного разговора, — я с силой потер виски, прогоняя боль.

Больше ничего не случилось, обелиск отдал последние крохи энергии, активировав первый этап начала «сеанса» связи. Но все было кончено, устройство окончательно умерло.

— Последняя вспышка жизни перед окончательной смертью, — продекларировал я и резко замер.

Видение длилось мгновение, воспринималось как мутная картинка через толстое стекло, но даже в этих условиях я успел заметить несколько сгустков рваных клочков тумана на самой границе видимости.

Люди. Именно так через тонкий мир выглядели ауры чужого сознания. По старому торговому тракту двигалась группа людей. Но самое любопытное — впереди по ходу движения виднелось еще несколько туманных клочков. И будь я проклят, если это не лесная засада.

Мне понадобилось несколько десятков минут, чтобы добраться. Нападающие грамотно выбрали место для засады — прогалина старого тракта изгибалась, закрывая обзор, по краям росли густые кустарники, давая возможность спрятать стрелков.

Мне удалось подобраться достаточно близко, с этой стороны нападающие никого не ждали, сосредоточив внимания на дороге.

Их оказалось не меньше десятка. Все вооружены, половина с арбалетами, у остальных луки, у каждого на поясе либо короткий клинок, каким удобно орудовать среди плотно стоящих деревьев, либо топорик с укороченной рукоятью, идеально подходивший для боя в лесу. Кто-то хорошо подготовился, зная, что действовать придется не на открытом пространстве, где эффективнее был бы длинный меч и хороший, окованный железом, щит.

Почти все одеты в легкие кожаные доспехи, у одного плотная куртка с нашитыми поверх кусками проволоки. Парочка щеголяла в короткой кольчуге, выбивающейся из-под наброшенной сверху накидки. Не похоже на регулярные войска. Впрочем, для обычных разбойников вооружены слишком хорошо.

В свое время Га-Хор Куэль Ас-Аджар немало погонял лесных бандитов по окрестным чащобам, действуя в составе рейдовых отрядов имперских солдат. Егеря просили помощи в выслеживании грабителей с большой дороги, нападавших на купеческие караваны, заклинатель не отказывал, пользуясь случаем попрактиковаться в магии. Но сам воевал редко, считая ниже своего достоинства связываться с бандитами, зато часто видел трупы и лежбища после разгрома. Так что опыт в таких делах у тени имелся.

Нет, это явно не лесные разбойники. По крайней мере не обычного толка. А значит и те, ради кого они сюда пришли, тоже оказались здесь не случайно. Ни один торговец в здравом уме не полезет на заброшенный тракт, пользующийся дурной славой.

Я мысленно прикинул путь неизвестных, двигались они с противоположной стороны от деревни. Это заставляло задуматься. Не к заброшенному ли форту направляются нежданные гости? Больше ничего интересного в этой глуши нет.

Между тем по засевшим в засаде пробежала волна знаков приготовиться. Стало ясно, что десяток находится только с одной стороны, еще столько же оказалось напротив, и, судя по всему, вооружены они так же основательно. Итого двадцать стрелков. Неплохо.

Прошло еще несколько минут, прежде чем показался отряд. Точнее, это был обоз, состоящий из двух повозок и десятка сопровождающих всадников. Впереди ехал воин, закованный в доспехи. Похожий на рыцаря, он то и дело сканировал лес подозрительным взглядом. К несчастью для него, нападающие действительно грамотно выбрали место для засады и до последнего их присутствие ничего не выдавало.

Залп.

Свистнули стрелы. Следом с щелчком в полет отправились короткие, но мощные болты арбалетов. Раздался испуганный крик, за ним ржание лошади. На землю упало несколько тел.

Хрипы раненых, ругательства и проклятия. За несколько секунд обоз лишился половины защитников, и это несмотря на то, что всадники были гораздо лучше экипированы своих оппонентов — металлические нагрудники вместо легкой кожаной брони. Ловко пущенным стрелам, попавшим в незащищенные места, и тем более мощным арбалетным болтам, пробивающим листы металла насквозь, на данный факт было наплевать.

— Вот и все, — слегка разочарованно проронил я, понимая, что бой фактически закончен.

Рыцарь-предводитель лежит мертвым на земле — его буквально истыкали болтами и стрелами. Остальные, застигнутые врасплох засадой, навострились разворачивать коней и, нахлестывая, удирать назад по дороге, бросив повозки.

Казалось, все одним залпом нападающие решили исход дела, больше оказывать сопротивление некому. Но это оказалось обманчивым впечатлением.

Сидящий рядом с возницей человек, на которого при атаке не обратили внимание, вдруг резко вскинулся, выбрасывая руку вверх. Он что-то подбросил над головой, выкрикнув гортанным голосом короткую фразу.

Яркая вспышка.

Выскочившие из кустарников фигуры высветило насквозь, как на рентгене. В следующие мгновение на землю осыпались белые кости — все, что осталось от людей. Участь товарищей потрясла нападавших, снова в воздухе засвистели стрелы и болты, но все они словно вязли в мелкой паутине, сформировавшейся вокруг вставшего на козлы человека.

«Маг!» — понял я. Об этом же догадались стрелки, перестав стрелять.

Удивительно, но присутствие в обозе колдуна не остановило атаку, наоборот, поняв, что от луков и арбалетов нет толку, воины в кожаных доспехах упрямо полезли вперед, рискуя получить «рентгеновский удар».

— Психи, — прошептал я, с изумлением наблюдая, как все оставшиеся пятнадцать человек, выхватив клинки и топоры, кинулись к повозке.

Будь я на их месте, то, увидев мага, без раздумий бросился бы назад, подальше в лес, скрываясь за деревьями, не давая колдуну хорошенько прицелиться. Но похоже, у местных лесных бандитов на этот счет имелось собственное мнение, и они упрямо побежали в атаку.

Хотя, возможно, они что-то знали, что позволило им так рисковать своей шкурой.

Я спокойно стоял в стороне, с академическим интересом наблюдая за происходящим. Все это воспринималось какой-то игрой, кадрами из фильма, где ты в роли стороннего наблюдателя.

Увидев, что смерть коллег не вызвала ожидаемого бегства, колдун выпрямился еще больше, хотя казалось, это уже невозможно. Воздух вокруг него замерцал, сгустился. Прямо перед ним медленно вырисовывался силуэт странного многогранника, переливающегося синим огнем. Он проступил, наливаясь объемом, формируя нечто, похожее на завесу.

Нападающие без слов бросились к магу, не давая завершить заклинание. Но они уже опоздали, висящая в воздухе фигура напиталась силой.

Хлопок.

Многогранник взорвался. Сотни осколков, обретя материальность, с бешеной скоростью разлетелись в разные стороны, подобно картечи. Бегущих изрешетило в мгновение ока, окровавленные тела отбросило назад. Ни один не успел ничего сделать.

— Твою мать, — медленно выдохнул я, впечатленный увиденным.

Продемонстрированная боевая магия вызвала уважение. Секунда, и полтора десятка амбалов падают на землю, истыканные осколками, словно дикобразы. Кожаные доспехи иссекло, в некоторых местах тела пробило насквозь. Бегущие первые попали под основной удар, превратившись в окровавленные ошметки.

Однако, как оказалось, колдун рано праздновал победу. Опустив руки, он довольно сел рядом с чудом выжившим возницей. В следующее мгновение раздался резкий свист, и сразу три стрелы вылетели из зарослей, на этот раз поразив заклинателя прямо в грудь.

Маг удивленно уставился на торчащие оперения, начал медленно заваливаться назад. Возница дернулся, наконец-то решив разумно удрать, но в него тоже вонзились стрелы, убивая наповал.

Красиво. Отвлекли внимание массированной атакой, а в засаде остался резерв, который и довершил разгром. Я задумчиво потер щеку, ощущая подушечками пальцев щетину. Черт, побриться бы — некстати выскочила совершенно неуместная для ситуации мысль.

На дорогу вышли три лучника с наложенными на тетиву стрелами. Настороженно поведя глазами, они медленно приблизились к повозкам. Парочка раненых из числа защитников была безжалостно добита ножами. Нарезая круги, они осмотрели тела, проверяя своих и чужих на предмет признаков жизни. Ни один из нападающих не выжил, все погибли от рук колдуна.

И только проверив всех, они осторожно приблизились к телу мага, держа его под прицелом. Один из троицы не выдержал и спустил тетиву. Стрела вонзилась точно напротив сердца, задрожав оперением.

— Хватит, он мертв, — сказал другой и уже более уверенно наклонился над трупом.

Зря он это сделал. Да и вообще, похоже, не следовало подходить близко к лежащему магу. К полной неожиданности для всех и для меня в том числе, он вдруг захрипел и попытался подняться.

Я от удивления раскрыл рот. Истыканный стрелами, окровавленный, маг оживал на глазах, рисуя перед собой пальцами заковыристый знак. В отличие от меня троица не стала молча пялиться на происходящее, главный бешено заорал:

— Убейте его!

Поздно, знак налился силой и вспыхнул сверхновой звездой. Дохнуло нестерпимым жаром. Обугленные тела разбойников швырнуло в разные стороны. Колдун постоял, любуясь делом рук своих, и медленно завалился назад, теперь уже окончательно умирая. Огненное заклинание забрало последние силы.

Бой закончился, противники перебили друг друга. На старом заброшенном тракте осталось лежать три десятка тел, и наступила оглушающая тишина.

Я задумчиво пожевал травинку, оглядывая место бойни, отметив, что лучники никому не дали уйти. После первого залпа хладнокровно добили в спины пытавшихся сбежать всадников.

Похоже, всех перебили. Охранников — устроившие засаду, а их в свою очередь прикончил колдун. Из этого проистекал вывод — самая опасная боевая единица лежит под колесами первой повозки. А значит туда идти точно не стоит. Вдруг живучий засранец вновь оживет.

— Чертов некромант, — ругнулся я, вспомнив, как истыканное стрелами тело упрямо поднимается на ноги. Увидишь — не поверишь, что такое возможно.

С другой стороны, Га-Хор Куэль Ас-Аджар наблюдал вещи и покруче, да и сам выкидывал фокусы, от которых у обычных людей глаза лезли на лоб. В этом мире есть магия, а значит возможно все.

— Но слишком близко, пожалуй, не подойду, — пробурчал я и начал обходить место побоища, подбираясь к обозу с хвоста.

Весь бой занял не больше десяти-пятнадцати минут, даже меньше. Парочка лошадей зацепилась поводьям за ветки и теперь стояла, шумно втягивая воздух через ноздри, испугано кося глазом на мертвецов.

— Тихо, тихо, — я приподнял руку, показывая, что в ней ничего нет, медленно подходя к коню. Его бывший владелец лежал рядом, уставившись мертвыми глазами в небеса. Мужчина средних лет, крепко сложенный. Броня — стальной нагрудник, и шлем, притороченный к седлу. Короткая спутанная бородка, нос пересекал уродливый шрам.

Странно, по виду бывалый вояка, а умер, получив стрелу в спину. Почему побежал, а не начал драться? Даже попав в ловушку, опытные бойцы знают, что нельзя подставлять спину.

— Похоже, колдун сэкономил на охране и нанял не таких крутых бойцов, как сам думал, — задумчиво проронил я, изучая мертвеца.

Остальные охранники обоза в целом не отличались от коллеги. Такие же плотные, хорошо сложенные, физически развитые, броня железная, не кожаная, что бросалось в глаза. На поясах тяжелые полуторные мечи и кинжалы. Почти у всех шлемы, которые никто не успел надеть.

— Засаду они явно не ожидали, — я почесал затылок, в очередной раз огляделся. И тут вдруг понял, что с телами что-то не так. Точнее, не с телами, а надетыми на них нагрудниками. Память Га-Хора подсказала, что несмотря на плотные поддоспешники, броня явно ковалась не под этих людей.

— Где-то разжились приличным доспехом и решили сыграть роль опытных рубак? — рассуждая вслух, проронил я. Тогда это объясняло попытку сбежать, бросив на произвол судьбы повозки и пассажиров.

Впрочем, никаких пассажиров, за исключением возниц и ехавшего на первой повозке заклинателя, нет. Похоже, внутри везли только груз.

Я откинул холстину на замыкающей повозке и сразу недоуменно нахмурился. Что это? Ящики? И бочки. На товары купеческого обоза не похоже. Или нет? В ящиках оказались глиняные бутыли, широкое горлышко запечатано восковой пробкой. Вино? Сбив одну, я отшатнулся, резкий запах ударил в нос, вызывая жжение. Какого черта? Не похоже на то, что можно употреблять внутрь.

Из глубины всплыло знание — так могла пахнуть одна из разновидностей Синей воды, использовавшейся для активации Обелиска.

— Токсичная дрянь, — я сплюнул, прогоняя прогорклый привкус изо рта. Один вдох, и будто хлебнул этой штуки.

Выходит, предположение подтвердилось — обоз и в самом деле направлялся к разрушенному форту. Это объясняло присутствие заклинателя. Похоже, он собирался активировать древний механизм в подземельях бывшей имперской твердыни.

Я обошел вторую повозку и шагнул к первой, сразу замерев на месте. Привалившийся к колесу заклинатель смотрел прямо на меня, и взгляд его был осмысленный!

Сандар умирал, он знал это. Даже нанесенный на предплечье символ вечности не помог. А ведь в свое время он заплатил за него огромные деньги, долго искал редкие реагенты для магических красок. Рисунок вышел изумительный, насыщенный силой. Девицы в заведении мадам Рошаль всегда с удовольствием разглядывали необычное изображение, гладя кожу нежными пальчиками. Жаль, что больше его никто не увидит.

Он думал о последних секундах жизни, когда внезапно услышал шум. Кто-то осторожно ступал по земле, обходя мертвые тела.

Через мгновение в поле зрения Сандара попал парень в смешной одежде: коротких обрезанных штанах и такой же рубахе. Взгляды умирающего и незнакомца скрестились, и заклинатель вздрогнул. Он увидел в глазах парня тень старых эпох, от которых потянуло седой древностью.

По лицу Сандара скользнула слабая улыбка. Значит он опоздал, Тень нашла себе другого носителя. А значит слухи не врали, и все действительно так, как ему рассказывали. Он просто не успел.

Стало обидно и одновременно радостно, что план, который многие считали безумным, едва не осуществился. Если бы не проклятые разбойники, напавшие почти в конце пути. А ведь путешествие было долгим. Дорога из Аз-Гарада, порта пяти морей, заняла почти два месяца, он так спешил, что забыл о опасностях, подстерегающих путников на дороге.

Конечная цель ослепила, лишила осторожности, оставалось немного, и он забылся, мыслями находясь уже внутри древнего форта. Ошибка, стоящая жизни, провал, который не изменить. Смешно, он никогда не думал, что будет так умирать. Осталось сделать последнее, чтобы его труды не пропали зря.

Сандар сделал жест рукой, незнакомец насторожился. Понимая, чего он боится, заклинатель слабо усмехнулся и указал на лежащую рядом сумку из выделанной кожи. Там находились записи, его личный дневник, исследования и выписки из старых трактатов. Это была огромная работа, и будет обидно, если все пропадет. Пусть уж лучше достанется этому смешно одетому парню, чем сгниет в лесу.

А воспользоваться информацией он явно сможет, Сандр почувствовал дар, слабый, едва заметный, но все равно ощутимый дар к магии.

Последней мыслью умирающего была мысль об обманчивой судьбе. Смешно, как все-таки бывает в жизни. Затем пришла успокоительная темнота.

На этот раз он действительно умер, откинул голову назад, замерев со странной улыбкой, будто перед смертью ему рассказали смешную, но горькую шутку.

Перед тем как испустить последний вздох, он явственно шевельнул рукой. Движение насторожило, заставив замереть — я отлично помнил участь тех, кто думал, что заклинатель погиб, но тело дернулось в последний раз и наконец окончательно застыло.

— Живучий, гад, — ругнулся я, на мгновение испытав острый укол страха, когда мужик дернул рукой, слишком хорошо помнил, что случилось после этого. А валяться на земле обугленной головешкой не входило в мои планы.

На что он указывал? Вроде на валяющуюся рядом сумку. Не отрывая напряженного взгляда от мертвеца, я осторожно поднял ее и заглянул внутрь. Какие-то бумаги, книги и свитки. Надо будет разобраться на досуге.

Но сначала стоило заняться остальными трофеями, слишком много всего от погибших осталось, чтобы оставлять бесхозным в лесу на радость деревенским, которые наверняка рано или поздно наткнутся на побитый обоз.

«Сегодня пятый день эксперимента. Метка Тонких Путей прижилась, встав на место в Сумеречном Круге. Противоречий с остальными заклятьями нет. Баланс структур стабильный, нарушений не наблюдается. Но отклика все равно нет. Не понимаю, почему»

«Шестой день. Метка все так же не откликается. Наполнил оболочку по максимуму, реакции ноль. Пытаюсь перестроить контур, снизив влияние на внешнее воздействие. Нужны ингредиенты для нового ритуала. Деньги заканчиваются, похоже, снова придется оказывать услуги толстым идиотам из Торговых рядов»

«Двадцатый день. Есть отклик! Получилось! Оказалось, требовалась основа с другой резонансной структурой! Но главное — работающий Обелиск. Именно его наличие решило проблему. Активация происходит не по установке метки Сумеречного Круга, а при взаимодействии с внешним источником, создающим Тонкие Пути. Древние были правы, ставя такой предохранитель, иначе заклинателя могло разорвать на части, если тот пытался напитать силой Метку без привязки к определенному месту. В очередной раз убеждаюсь, что имперские чародеи были на голову выше нынешних кретинов, называющих себя полноценными магами»

«Тридцатый день. Пришлось потратить последние монеты. Алхимическая лаборатория Сторца на Королевской улице затребовала двадцать золотых за один мерный бочонок Синей воды. И ведь знают, ублюдки, что во времена Старой Империи точно такой же бочонок обходился не больше чем в два золотых орла. Сторц заявляет, что это из-за высокого риска, но я думаю, просто лжет. Как у и всех, у него стало мало заказов, и хитрая сволочь просто хочет нажиться, понимая, что ни к кому другому я не смогу обратиться»

«Сорок шестой день. Наконец удалось отыскать Обелиск. Смешно, оказывается, в окрестностях Чакрайского торгового тракта в свое время стояла целая башня, принадлежащая Коллегии имперских заклинателей. Судя по записям из городского архива, там раньше проводились опасные опыты, поэтому имперский наместник приказал убрать башню подальше от города»

«Семидесятый день. Все сработало! Ха-ха, эти придурки говорили, что я зря трачу время, но все получилось. Несмотря на безмерную жадность, Сторц отлично знает свое дело, Синяя вода напитала энергией фокусирующий кристалл, и Обелиск ожил. Правда, на короткое время, но все же ожил, хотя говорили, что это невозможно, что творения имперских кудесников больше никогда заработают. Но у меня получилось! Я оказался прав, а все остальные не правы!»

«Сто десятый день экспериментов. Обелиск так и молчит. Отклика нет, несмотря на присутствие Метки. Максимум, чего удалось добиться, это запуск астральной проекции. Забавно ощущать себя парящим в виде призрака, незабываемые ощущения. Но все это не то. Полноценный перенос не срабатывает»

«Сто одиннадцатый день. Понял, в чем ошибка. Недостаточно энергии в точке отправления. Точка приема тоже требует полноценной подпитки. Хотя в старых трактатах четко указывалось, что переход возможен и при наличии только исходной привязки. Похоже, у меня просто недостаточно энергии для пробоя с одного конца. Требуется точка выхода. Может, это как-то удастся обойти? Ведь получалось у заклинателей Старой Империи»

«Сто семьдесят первый день эксперимента. Удалось прокинуть призрачную нить. Старая имперская паутина, связывающая между собой Обелиски, давно порвалась, но отдельные элементы все еще могут взаимодействовать друг с другом. Одна проблема, необходимо укрепить связи. Похоже, все же придется покинуть Аз-Гарад»

На этом месте я прервал чтение, помешав висящий над костром котелок. Не знаю, как назвать варившееся в нем блюдо, когда побросал в кипящую воду все подряд, но пахло изумительно.

— Каша с травами, специями и кусочками сала, — пробормотал я, принюхиваясь к булькающему вареву. На кашу оно, конечно, мало походило, но плевать.

Взгляд снова метнулся к лежащему на коленях дневнику погибшего заклинателя. Забавно, но он, похоже, нашел способ добиться своего. Судя по записям, у него вышло то, к чему другие даже не пытались подступиться, заранее считая задумку безнадежной.

Но Сандар не стал считаться с замшелыми авторитетами и решил сделать по-своему. Причем сделал по уму, а не бросаясь наобум. Сначала прошел долгий путь теоретической подготовки с поиском в архивах и библиотеках. На это ушло пару лет. И только потом приступил к практической части, начав серию экспериментов.

В конечном итоге у энтузиаста получилось. Он прокинул призрачную сеть и начал накачивать ее эфирной энергией, судя по датам в сводной таблице, прикрепленной к журналу экспериментов. Журнал находился отдельно от дневника и представлял собой тонкую тетрадь, изобилующую сокращениями вроде — крт. 1–8. Отр-1. нр. Кск-5 (понятия не имею, что это значит, скорее всего заметки, понятые только исследователю).

И что интересно, когда Сандар уезжал, то оставил на другом конце кристалл-накопитель, поддерживающий переток энергии в прежнем режиме. Сформировалась критическая масса, и что-то пошло не так. Обелиск в заброшенном форте, получив энергию, открыл тонкий мир, границы между пластами реальности истончились. Древний механизм вошел в резонанс с храмом инков в другом мире, и возник пространственный пробой, которого быть не должно.

В результате меня затянуло, как в воронку. Я оказался не в том месте и не в то время. Не повезло.

— Стоило ехать в Доминикану, — проронил я задумчиво, наконец точно поняв, что случилось.

Сандар запустил Обелиск дистанционно, накачал его энергией, пытаясь использовать Метку Тонких Путей для физического перехода, а когда не получилось, оставил на другом конце «батарейку», а сам направился сюда, собираясь закрепить нить с другой стороны.

Если бы не этот энтузиаст, я бы сейчас пил мексиканское пиво и валял в постели Светку, наслаждаясь заслуженным отдыхом.

— И тот придурок был бы жив, если бы сидел на попе ровно, не пытаясь что-то доказать, — со вздохом сожаления проговорил я, понимая, что ничего не изменить.

Что любопытно, старый разрушенный форт был выбран не случайно. Еще до экспериментов с Обелисками молодой заклинатель (относительно молодой для его профессии) начал собирать слухи о странной сущности, убивающей на заброшенном тракте путников. За пять столетий скопилось достаточно историй, чтобы по кабакам и тавернам пошли гулять байки о зловещих развалинах.

И Сандар решил совместить два дела, поймать сущность, заключив ее в некий Камень Душ, и активировать Обелиск, попытавшись перенестись обратно при помощи Метки Тонких Путей.

— Какой хитрый индивид, — я хмыкнул, добравшись в тексте до места, где заклинатель подробно описывает, как будет использовать полученные от тени знания. Он догадался, что это может быть призрак одного из магов древности, и предполагал, что найдет способ выудить из него необходимую информацию.

Но на первом месте для него, конечно, оставалось восстановление Обелиска. Тонкие пути не зря называются Тонкими, во время мятежа имперские форпосты, связанные между собой, подверглись разорению. Под удар попали в том числе «штатные средства связи» гарнизонов. Произошел своеобразный скачок напряжения, и сформированная из ментальных призывов «паутинка» лопнула, порвалась на отдельные лоскуты. Ее и хотел использовать Сандар в собственных целях, не чураясь при этом прихватить и «бесхозную» тень.

— И рыбку съесть, и на х… сесть, — усмехнулся я и наклонился к котелку с ложкой в руке, попробовать кашу.

И резко замер. Аз-Гарад — его называли городом-портом пяти морей. Га-Хор Куэль Ас-Аджар знал его, бывал там во времена Старой империи. У города было интересное месторасположение, с выходящим в открытое море длинной косой и рядом скал. Целая сеть мостов и каменных оснований, возведенных прямо в воде, создавало неповторимый архитектурный стиль. А сеть причалов и гаваней, находящихся с разных сторон, позволяло называть портом нескольких морей.

Перед глазами вдруг все поплыло, костер и окружающий мир исчез. Я моргнул и увидел перед собой изумительной красоты здания. Я ощутил себя стоящим на широком балконе. Передо мной находились каменные перила, правая рука сжимала бокал вина. Позади стояли распахнутые настежь двойные двери. Там, в глубине комнаты пряталась огромная кровать под балдахином, на которой спала обнаженная девушка…

Так же резко, как появилось, видение растаяло. Я встряхнул головой. Проклятье, это что-то новенькое — флешбэки из старых воспоминаний умершего чародея. Такого еще не было.

Я даже ощутил, что он чувствовал в том момент. Га-Хор стоял в небрежной позе, с властным выражением лица, надменно взирая на расстилающийся внизу город. Он знал себе цену и поэтому бесился от того, что его назначили в забытый всеми богами форт в глухой окраине.

— Охренеть, — я с силой потер виски, спасаясь от наваждения. В какой-то миг я ощутил себя имперским заклинателем, по приказу Коллегии имперских магов отправленным в далекий гарнизон, и это назначение казалось мне несправедливым.

Черт, так и спятить недолго. Если куски памяти умершего чародея будут и дальше всплывать в голове, то неизвестно, чем это в итоге закончится. Не потеряюсь ли я в этой чехарде, перестав ощущать себя личностью?

Ладно, об этом позже, надо поесть. Каша поспела, а горячее куда лучше засохшего хлеба и черствого сыра. Сняв котелок и установив его на три камня, зачерпнул ложку, осторожно подув на варево. Попробовал, прислушиваясь к ощущениям. Вроде неплохо, есть можно.

Пока ел, нет-нет да кидал быстрые взгляды в сторону повозок, привезенных с места засады. Пришлось помучаться, особое упрямство проявила одна из лошадок, не желая уходить с места гибели хозяина-возницы. Хотя вокруг валялись в изрядном количестве мертвецы.

Но справился, привел, заодно сняв с воинов все, что могло показаться полезным или дорогим. Трофеев вышло много, большую часть пришлось оставить, потому что не помешалось в повозки. Оружие, броня, кошельки, седельные сумки с личными вещами — целая гора добра, от большинства которого в глухом лесу мало толку.

Вот если бы оказаться в городе и загнать все разом в какой-нибудь местный ломбард или старьевщику — другое дело. Но тащить с собой кучу бесполезного хлама — то еще удовольствие.

Самым главным и самым ценным оказался груз заклинателя. Многочисленные ящики и бочонки с магическими реагентами Сандар вез для активации и дальнейшего функционирования Обелиска, намереваясь разместиться в старом форте с комфортом. Не исключено, что заклинатель планировал сделать из развалин своеобразный аналог полевой лаборатории для проведения экспериментов в сфере магии тонких путей.

Последнее натолкнуло на мысль о себе. Пора тоже приниматься за дело, сидеть в старом форте до бесконечности нельзя. Необходимо выбираться в обжитые места, желательно в какой-нибудь город. Если пространственный пробой в другой мир сработал раз, то возможно, удаться повторить процесс и перенестись обратно домой. Но для начала необходимо освоить хотя бы азы.

Дар — как чистое полотно, и только заклинатель решает, какой нанести на него рисунок. Как выстроить внутренние энергетические каналы, какие освоить заклятья. Это важно, потому что изменить контур Сумеречного Круга потом будет невозможно.

Это своеобразный каркас, замкнутый на внутреннюю энергетику тела. Способности у меня были, это показала и Тень, передавшая часть своей силы (обычный человек умер бы на месте), и сам факт перехода (другого бы изжарило, выбросив в лес в виде горелых головешек). Слияние с призрачной сущностью дало толчок, одновременно заложив фундамент, на котором можно возвести здания.

— Домик, который построил Джек, — я криво улыбнулся.

Самое забавно, что меня уже не удивляли размышления о подобных вещах. А магия воспринималась как нечто привычное и знакомое. Личность Га-Хора многое передала мне, заставив относится к миру меча и магии как к чему-то привычному.

Спорю на что угодно, не попытайся Тень меня захватить и останься я прежним, то уже подыхал бы от голода, заблудившись в лесу, не зная толком, что делать. Но случилось то, что случилось, и судьба сделала крутой поворот, наделив горожанина двадцать первого века стальной волей древнего колдуна, адепта учения Мар-шааг, не привыкшего отступать перед трудностями.

А значит шансы на выживание многократно повысились. Осталось лишь этим воспользоваться.

Начальный ритуал прост и не требует редких ингредиентов. Собственно, это даже не ритуал творения чар, а создание так называемого Сумеречного Круга. Все необходимое имелось в повозке Сандара, а инструкции есть в книге Основ с детальными иллюстрациями.

Я открыл фолиант на нужной странице. Выглядело действительно все просто. Начертить на земле круг, заключить его в треугольник силы, создавая перевернутую пирамиду стабильности. Ориентация по сторонам света: север-юг. Вершина, как символ вечности, скрепляет нижнюю часть узлом силы. Внутренний узор служит замком активации. По лучам расположить ингредиенты: кусок кварца, человеческую кость, горку праха, сингаурские коренья и связку трав, выращенных на закате.

Разумеется, сами ингредиенты ничего не значат, это лишь символы, скрывающие внутри необходимый тип энергии. Дальше шла активация рисунка с высвобождением магической силы и созданием Сумеречного Круга заклинателя.

Что такое Сумеречный Круг? Если говорить современным языком, то это нечто вроде интерфейса. На пожелтевших страницах он изображался в виде сдвоенного круга с маленькими сферами по окружности. Каждая сфера — какое-либо заклятье. Количество напрямую зависит от личных способностей мага. На первых этапах их обычно пять, но может быть больше или меньше. Со временем можно увеличить количество, но это требует определенных манипуляций на уровне внутренней энергетики.

Каждое заклятье в дальнейшем можно развивать, делая базовое плетение более сильным, наделяя его дополнительными функциями.

В качестве примера приводились чары «Лианы». На начальном этапе этим заклинанием с трудом можно уронить одного человека, чтобы он запутался в своих ногах. На высших ступенях — без труда опрокинуть скачущую на тебя конную лаву. Это если развивать заклятье в классическом исполнении. Но имелись и другие варианты, в том числе превращающие «Лианы» в некое подобие огненных зарослей, вырастающих на пути врага в считанные секунды.

Все зависело от личных предпочтений. Маг мог выбрать собственный путь, отличающийся от вышеупомянутых примеров. Главное, чтобы изначальное заклятье видоизменялось в русле общего функционирования. Проще говоря, невозможно «Лианы» превратить в чары, вызывающие дождь, зато можно сделать из них аналог минного поля с колючей травой, бьющей по площадям.

Каждая ступень требовала отдельного ритуала. Чем выше и сильней, тем сложней подготовка и дальнейший этап преобразования существующей «основы-заклятья». Для самых могущественных видов необходимы редкие ингредиенты, которые так просто не купить в обычной алхимической лавке.

Маг, он же заклинатель, не мог взять книгу и пропеть заклинания, наблюдая, как творятся чудеса. Заклятье в буквальном смысле выжигалось во внутренней сути, заключаясь в Сумеречный Круг. Поэтому чародеи обычно имели ограниченный набор заклинаний, но зато каждым владели на высшем уровне.

Но опять же — не всегда. Если хватало денег, упорства и сил достигнуть нужного уровня. Часто все заканчивалось стандартным комплектом, ориентированным по заранее выбранной специализации.

— А там как пойдет, — сказал я, мазнув еще раз рассеянным взглядом по желтоватой странице книге, слишком гладкой для обычной бумаги. Словно покрыта тонким слоем пластика. Даже забавно.

Ладно, хватит размышлять, пора действовать. Если хочу выжить, пора приниматься за дело.

Руки царапали землю, из горла вырвался хрип, тело каталось по земле, сбивая лиловое пламя выжженного в почве рисунка. Трава вокруг высохла, словно из нее выпили жизнь. Воздух стал плотным, как битум, перемешанный с запахом серы.

— Кха-а, — во рту скопилась слюна, сплюнув которую, я наконец остановился, прислушиваясь к эху утихающей боли.

А ведь все начиналось хорошо. Пентаграмма колдовского рисунка, элементы стабилизации и фокусировании энергетических потоков проводимого ритуала заняли свое место. Прозвучала формула активации, всего на несколько слов.

Магия потекла, как вода, высвобождая силу. Фиолетовое свечение побежало по канавкам, вспыхивая редкими искорками. Из ниоткуда возник ледяной ветер, вымораживая организм, следом без паузы побежала волна жара. В глазах возникло мерцание, внутренние органы будто превратились в кисель. Стало нестерпимо больно.

Преодолевая страдания, я остался стоять, чувствуя, как нечто формируется в районе груди, создавая образ идеального круга. Выжигая все, он налился объемом, повисая перед мысленным взором, как символ предвестника будущего могущества. Выглядело невероятно.

Сумеречный круг стал частью меня, переплетаясь и создавая энергетические потоки внутри организма. Они окутали тело изнутри, подобно плотной паутине, одновременно наполняя восторгом и причиняя дикую боль.

Меня мутило, сердце бухало, как сумасшедшее. Кости ломило, мышцы натянулись как струны. И тем не менее, я был доволен, видя в сознании горящий лиловым огнем круг. Первый шаг всегда труден.

А потом пришло время отката, и боль стала нестерпимой. Не воля, не сознание, не рассудок — тело сломалось и подвело, рухнув на землю и начав кататься по земле, не обращая внимание на полыхающие фиолетовым искры.

Беспрестанно тошнило, дикая боль накрыла с головой. Казалось, каждая клеточка организма превратилась в оголенный нерв и к нему подвели электричество.

Вскоре отпустило, но до сих пор бил озноб. Перестройка организма завершалась, как следствие окончательного пробуждения дара.

— Делайте такое упражнение два раза в день, и ничего не будет болеть, — хрипло выдохнул я и рассмеялся от облегчения, что все прекратилось.

Взгляд скользнул по превратившейся в сухую солому траве. Любопытный эффект, а ведь минуту назад была сочной, зеленой, налитой жизнью. Пентаграмма выпила из почвы жизнь одним глотком. Интересно, если бы в этот момент поблизости оказалось животное, его бы тоже убило, превратив в высохшую мумию? О таком в книге не упоминалось.

Может, где-то допущена ошибка? Хотя Круг — вот он, горит перед мысленным взором, я его четко вижу, ощущая исходящие от него потоки энергии. Значит все вышло, пусть и с небольшими огрехами.

— Первый блин всегда комом, — произнес я, с кряхтением поднимаясь.

И тут же направился к повозке, взять ингредиенты для еще одного ритуала. Сумеречный Круг появился, надо продолжить, выстраивая первое заклинание, иначе толку от первого ритуала будет ноль.

Кто-нибудь другой сделал бы перерыв, но не Га-Хор Куэль Ас-Аджар — ревностный адепт древнего искусства пути духа. Не останавливаться на достигнутом, если сделал первый шаг, делай второй, не откладывая в долгий ящик.

Совершенство не терпит колеблющихся, такова философия Мар-шааг. Всегда иди вперед, изменяясь в телесных и в магических формах. Любая остановка — шаг назад. Нет предела идеала, есть только лень и нежелание возвыситься над собой прежним. Превзойти вчерашнюю версию себя, создавая образ себя нынешнего.

Дар есть, а значит нужна первая основа. Заготовка для заклинания, действующая в Сумеречном Круге.

Я провел предварительную подготовку заранее и выбрал плетение из найденной в катакомбах книги, поэтому второй этап не занял много времени. Единственное, вторая пентаграмма находилась чуть в стороне, вычерченная в земле острием кинжала одного из разбойников.

И все равно, когда наступило время активации второго магического рисунка, я на секунду заколебался, вспомнив дикую боль, пронзившую тело в первый раз. Слишком болезненным оказался опыт создания Круга.

— Нерешительность — удел слабых, — пробормотал я древнюю мантру, всплывшую из обрывков памяти Га-Хора. Имперский заклинатель знал, о чем говорил, он в своей жизни никогда не колебался.

— Если ты слаб, то это твой выбор. Сила и воля способны сокрушить любую преграду, — еще два постулата адептов мар-шааг, произнесенные вслух, помогли окончательно решиться, развеяв остатки сомнений.

В конце концов, зря, что ли, столько часов корячился, вычерчивая сложносоставные рисунки, копаясь в вещах мертвого заклинателя, отыскивая нужные ингредиенты для проведения ритуалов? Тогда проще сесть и ничего не делать, покорно дожидаясь смерти, чем останавливаться на полпути.

Я встал в центр пентаграммы, глубоко вздохнул и выкрикнул формулу активации. Гортанные слова колдовского наречия прозвучали быстрой скороговоркой. Небольшая пауза, и завершая призыв уже на староимперском:

— По праву силы, повелеваю!

Рисунок вспыхнул ярким фиолетовым огнем. Установленный в основание «пирамиды стабильности» фокусирующий кристалл треснул и раскололся на две половинки. Из осколков вырвался белый луч, тут же подхваченный сиреневым пламенем. Оно втянуло свет, словно губка, изменяя по своему образу и подобию, поглощая, не оставляя следа.

Остальные элементы из нескольких камней определенной породы и человеческих костей вспыхнули и погасли, превращаясь в горстки праха. Завыл невидимый ветер, трава вокруг пентаграммы стала стремительно желтеть, но внутри рисунка оставалась полная неподвижность. Казалось, время застыло, позволив наблюдать происходящие снаружи метаморфозы.

Попавший на пути лиловой волны камень покрылся сеткой мелких трещин. Пышный куст неизвестного растения на глазах увядал. Почва почернела и обуглилась. Случайно забытый трофейный плащ расползся на лоскуты.

Буйство энергии длилось короткой время, успев нанести окружающей местности урон. Затем началось преобразование, аморфная масса силы вытягивалась, создавая гибкие жгуты-щупальца. Достигнув нужного размера и напитавшись магией, они начали принимать форму огромного когтя.

Светящийся фиолетовым огнем фантомный коготь повис в воздухе в основании начерченной пирамиды, долгую секунду находился в неподвижности, затем резко уменьшился, став напоминать вытянутый кинжал.

Теперь «Коготь» висел прямо передо мной, заключенный в центр пентаграммы. Он переливался лиловым, делаясь иногда полупрозрачным, а иногда обретая твердость алмаза.

— По праву силы! — тихо произнес я, протягивая руку вперед.

Откликаясь на призыв, «коготь-кинжал» втянулся в ладонь призрачным сгустком. В районе проникновения на мгновение возникло жжение, но быстро прошло. Больше никаких видимых следов на коже не осталось.

Сумеречный Круг вспыхнул, заключенная во внутренний контур, одна из сфер замерцала, в ней проступило изображение когтя, видное только мне. Судя по оставшемуся месту внутри, Круг еще мог вместить как минимум пять заклинаний. Значит базовый набор — шесть. Неплохо, совсем неплохо для новичка. Хотя тут, думаю, стоит поблагодарить Га-Хора, именно его влияние усилило слабые крохи дара, которые до этого были.

Заняв место, Коготь замерцал фиолетовым огнем и начал затухать после того, как огонь в вырытых канавках пентаграммы стал гаснуть. Из груди вырвался вздох. Ритуал подошел к завершению. Осталась мелочь — проверить срабатывание заклятья.

Переступив через нарисованные на земле линии, я подошел к ближайшему кусту и сделал, как описано в книге: сосредоточился, мысленно потянулся к знаку заклятья, напитав силой, представляя, как коготь бьет.

Резкий шелест, и ветка кустарника упала на землю, срезанная с удивительной четкостью. На мгновение в воздухе мелькнул образ когтя, сотканного из пепельного дыма, одновременно напоминая формой извилистый кинжал и коготь неизвестного хищника.

— Недурно, — я наклонился, оценив ровность среза. Так и вражескую руку можно под корень срубить.

Знак Когтя в Сумеречном Круге потускнел. «Заряд» кончился. До следующего применения придется ждать, пока заклинание снова обретет силу. Слишком мал у меня пока личный резерв.

Жаль, что «коготь» еще какое-то время будет лишь слабым подобием того, чем должен стать в реальности. Его необходимо напитать, взрастить, сделав по настоящему смертоносным оружием. Пока это не более чем опасная игрушка, способная убить, но бесполезная против опытного противника. Впрочем, все зависит от того, насколько неожиданным будет удар. При ловкости и везении можно и хорошо защищенного рыцаря завалить, главное попасть куда нужно.

Вряд ли на данном этапе «коготь-кинжал» способен пробить хорошую сталь. Или сила проникающего удара будет зависеть от количества влитой энергии? Надо провести испытания, благо, что подходящего материала под рукой полно, не зря же тащил доспехи убитых воинов с места засады.

Странно, но эйфорию не чувствовал, ни восторга, ни радости, лишь осознание факта хорошо выполненной работы. Принял как данность с ощущением — сделал дело, переходи к следующему, порадоваться можно потом. Тем более, радоваться особо нечему, я почти не сомневался в успехе.

Поймал себя на этой мысли и усмехнулся. М-да, тяжело адептам мар-шааг наслаждаться жизнью. Хорошо еще, что я в начале пути и смогу скорректировать собственный подход к учению.

Следующие четыре дня отсыпался. Благо съестных припасов хватало с избытком. Не нужно беспокоиться, переживать, где достать еду. Это сильно экономило время.

Просыпался, тренировался, ел, снова засыпал. Отжимания, приседания чередовались с другими упражнениями, которые вспомнил, но в старой жизни почти не применял, здесь же использовал по полной.

Работал до изнеможения с максимальной нагрузкой, пока мышцы не начали отказывать. Следуя заповедям древнего учения мар-шааг: не думать, а действовать, сосредоточившись на цели. Как механизм, стремящийся стать безупречным, сгоняя прежнюю рыхлость.

Такую бы целеустремленность в прежней жизни — можно горы свернуть. Мысль вызвала усмешку. Следовало попасть в другой мир, схватиться с призрачной тенью, поглотить часть ее, чтобы открыть в себе нечто новое.

Что интересно, было четкое понимание, что если бы не частичка личности древнего заклинателя, скорее всего старая версия меня никогда бы не решилась ни на что подобное, ни на эксперименты с магией, ни на приведение себя в порядок. Так бы и мыкался по лесам, пока однажды не сдох, напоровшись либо на дикого зверя, либо на разбойников.

К счастью, этого не произошло, и теперь новая версия меня усиленно готовилась к познанию нового мира, где изнеженным инфантилам, привыкшим к городскому комфорту, делать нечего, сгинут за несколько дней.

В перерывах между тренировками читал книги, не только найденные в подземельях имперского форта, но и обнаруженные среди вещей погибшего заклинателя. Это многое дало, в том числе ценные знания. Старинные фолианты открывали мир магии с неожиданной стороны, показывая преимущества обладания даром. Это подстегивало не хуже желания жить.

Ну и, конечно, практиковался. Теория без практики — пыль, бесполезное времяпрепровождение. Так говорила философия мар-шааг, так подсказывал опыт.

Путем экспериментов стало понятно, что время «перезарядки» заклятья длилось в районе трех минут. Сократить на меньшее никак не получалось. Как и усилить мощность удара. Коготь пробивал сталь, но всего лишь на пару сантиметров, что совершенно недостаточно для нанесения серьезных ран.

Если под стальным листом нагрудника находилась кольчуга (даже легкая, почти невесомая, именно в такой был ехавший впереди обоза и погибший первым рыцарь), а также хороший поддоспешник, то повреждения и вовсе напоминали неглубокий укол. От такого не только умереть, свалиться с седла невозможно.

Полученные сведения могли бы смутить, если бы я не знал, что «Коготь-кинжал» — всего лишь заготовка, основа, из которой в дальнейшем можно вырастить все что угодно. В том числе превратить в заклятье, рубящее хорошо экипированных латников наповал. Или того хуже — разваливающее заключенных в железо воинов на две половинки.

С вываливающимися кишками, хлещущей кровью, дикими криками ужаса. Грязно и не эстетично, зато оказывающее деморализующий эффект на остальных.

Что касается Сумеречного Круга, то он теперь постоянно висел в подсознании, готовый к вызову в любой миг. Сначала такое соседство вызывало дискомфорт, потом привык. Сроднился. Активация заклинания занимала мгновение, достаточно было сосредоточиться на нужной сфере, и чары срабатывали. Если использовать несколько раз подряд, возникало чувство опустошения, не мешавшее, но вызывающее опасение длительностью действия. Больше негативных физических проявлений применение магии не несло.

И, разумеется, все это время подбирал второе для освоения заклинание и столкнулся со сложностями. Во-первых, как выяснилось, оценка в шесть условных «пустых слотов» оказалась ошибочной, Круг вмещал только пять заклятий, сказывалось отсутствие опыта, приведшее к неправильным выводам. Поэтому следовало более тщательно отнестись к выбору. В конечном итоге остановился на «лечилке», найденной в книге Основ.

И здесь наступило «во-вторых»: целительские заклятья всегда были сложнее боевых, потому что изначально были направлены внутрь организма (со временем можно лечить и других, но для этого заклинание надо серьезно модифицировать), что делало чары подобного типа трудными в освоении даже на начальных этапах.

Короче говоря, не нашлось нужных ингредиентов для проведения ритуала. Плюс сложность была на порядок выше, чем при создании Когтя.

Пришлось отступить. Хотел вместо этого выбрать классический Щит (раз уж первое заклятье ярко выраженно атакующее), но решил повременить, понимая, что переиграть назад уже ничего не получится. К таким вещам следует подходить с особым тщанием, взвешивая все «за» и «против», а главное — изучая, куда это может привести.

Магический Щит — дело, конечно, полезное, но что из него в дельнейшем можно вырастить, до какой степени развить? Прикрыть от физических атак целый отряд? Звучит неплохо, но слишком однотипно и предсказуемо. Другие маги наверняка научились справляться с подобной защитой.

Нет, нужно нечто иное, нечто неожиданное, обладающее универсальным функционалом для использования в нескольких плоскостях.

Необходимое заклинание нашлось не сразу, пришлось перелопатить всю книгу Основ, чтобы найти заготовку, подходящую под нужные требования. Этой заготовкой стал «Туман».

На первый взгляд, неоднозначный выбор. Кому нужна способность вызывать белесую пелену на небольшой площади? Но помогли заметки на полях рядом с описанием Основы, сделанные рукой Га-Хора. В свое время заклинатель долго думал, подбирая себе новое заклинание, и в конечном итоге остановился на Тумане. Почему? Из-за ветки дальнейшего развития. Га-Хор верил, что из безобидного с виду заклятья можно сделать универсальный инструмент, пригодный для использования в разных ситуациях.

Многие чары в развитии в конечном итоге упирались в потолок. Их некуда было больше совершенствовать, потому что предел достигнут. А имелись такие, что вначале кажутся ерундой, но на высших уровнях становились всесокрушающим оружием, зачастую решавшим исход целого сражения путем одиночного применения.

Это дорогого стоило. Другой вопрос, что и доведения до ума такой штуки обходилось недешево и занимало кучу времени. Но усилия того стоили.

Поэтому «Туман». Ну а после пора начинать думать, куда двигать дальше. Стоило заканчивать с сидением в лесу и по-настоящему осваиваться в новом мире.

— Ннн-ооо, пошли, родимые! — прицокнул я, помедлил и чертыхнулся.

Левая лошадь послушно перешла на бодрый шаг, а вот правая вновь замедлилась, проявляя строптивый характер. Не нравилась ей быстро идти, даже когда это позволяла дорога.

За флегматичный характер первая лошадь получила у меня прозвище Буренка, вторая за дурной нрав — Тормозуха. Но надо признать, обе в целом неплохо выполняли свои обязанности, везя меня и повозку по старому торговому тракту. Лучше так, чем идти просто пешком.

Шел третий день путешествия. Моросил мелкий противный дождь, похолодало. Погода все больше напоминала раннюю осень. Пришлось переодеться, избавившись от неподходящих туристических шорт и футболки. Больше всего жалко было расставаться с легкими сандалиями, местная обувь оказалась жутко неудобной и тяжелой. Но выбора нет, либо так, либо привлекать к себе внимание, выбиваясь из привычного фона.

В целом оделся основательно: рубаха, штаны, сапоги, легкий кожаный нагрудник, поверх плотный плащ с глубоким капюшоном, который весьма пригодился в дождь. Сидя на козлах, держа в руках поводья, я ощущал себя достаточно комфортно, чтобы не жаловаться на разыгравшуюся непогоду.

Доспехи надевать не стал, слишком тяжелые, нет привычки, сноровки и опыта, будут только мешать. Но зато большую часть забрал с собой, решив не оставлять добро гнить в подземелье разрушенного форта, куда в основном снес бочонки с Синей водой, занимающих большую часть груза погибшего чародея.

Также в повозке лежали найденные на нижних уровнях имперского форпоста зачарованные книги. В сумке покоились записки Сандара и несколько особо редких ингредиентов.

Отдельно находились деньги, которых оказалось неожиданно много. Найденные у погибших наемников и напавших на них разбойников, они представляли приличную по местным меркам сумму. Монеты разного достоинства приятной тяжестью оттягивали кошелек в виде кожаного мешочка. Сотня серебряных монет, два десятка золотых (золото было у Сандара, похоже, заклинатель рассчитывал на долгое путешествие и заранее подготовился), медных без счета. Если сложить вместе, то выходило весьма неплохо, как минимум с голоду не помру.

Наличие хорошей суммы денег на первоначальном этапе подготовки к путешествию даже вызвало мысль отказаться от найденных на поле боя трофеев. Но жадность взяла свое, заставив с кряхтением заняться погрузкой нелегких оружия и доспехов, как железных, так и кожаных, которых оказалось неожиданно много.

— Ннн–ооо, пошли, родимые! — Тормозуха сбавила шаг, снова пришлось ее подгонять. Упрямая животина не желала держать темп. Не складывалось у меня с гужевым транспортом.

— Две лошадиные силы, блин, — подобрав поводья за один конец, другим хлестнул по крупу вредной скотины. Помогло, лошадь прибавила в скорости. Ненадолго, скорее всего, но с дурной овцы хоть шерсти клок, тащиться по лесу уже надоело.

Приходилось обедать в полевых условиях, ночевать под открытым небом, терпеть ночной холод и понимать, что в ближайшее время ничего лучшего не предвидится. Если бы не сущность тени, я бы, скорее всего, просто не выдержал.

В свое время Га-Хор Куэль Ас-Аджар мог неделями вести жизнь изнеженного аристократа. Вино, красивые женщины, изысканные блюда, шелк и атлас в постельном белье, купальня с горячей водой, просторные апартаменты, обставленные дорогой мебелью. Все это для него было не в новинку.

Но в то же время при необходимости имперский заклинатель легко мог обходиться малым, живя с простыми солдатами, питаясь с ними из одного котла, оставаясь неприхотливым в быту, как аскет. Для него это не было необычным и всегда в первую очередь проявлялось исключительно с точки зрения философии мар-шааг.

Надо для тренировки быть по шею в грязи? Значит, так будет. Все для усовершенствования навыков. Придется терпеть лишения и питаться мерзкой едой? Неважно, если это поможет взойти на очередную ступень могущества.

Кстати, об этом.

Не покидая козел и не отпуская поводья, я вытянул правую руку в сторону от дороги, вызывая из глубин сознания Сумеречный круг. Колдовское колесо с заклятьями послушно проявилось перед мысленным взором, вспыхнуло на секунду лиловым огнем и зависло в воздухе, невидимое никому, кроме заклинателя.

— Пиф! — сказал я, картинно изобразив пальцами выстрел из пистолета.

Ветка проплывающего мимо дерева хрустнула и послушно развалилась на две половинки. Меньшая упала на сырую землю, разбрасывая с листвы капли дождя, большая осталась торчать огрызком из ствола.

«Иконка» Когтя-кинжала в Круге потускнела, показывая истощение заряда. Конечно, никакая это была не икона, скорее объемная сфера, заключенная во внутренний круг колдовского символа, но иногда было приятно вспоминать термины из прошлой жизни.

— Паф, — тут же без паузы сказал я, наведя указательный палец на ложбинку между деревьев.

В воздухе словно разорвалась дымовая шашка. Белесая дымка накрыла небольшую площадь молочно-белым туманом. Метров десять в диаметре, не меньше.

К сожалению, туман быстро рассеивался, и в этом был виноват не дождь, продолжавший моросить с неба. Жидкая консистенция дымовой завесы объяснялась исключительно слабостью самого заклинания.

Первый уровень ни на что не годился, разве что суеверных селян пугать вызванным «чародейством». И то не факт, что сработает. Деревенские, как правило, прагматичные, увидят, что дымка вреда не причиняет, могут за оглобли схватиться.

Первое применение второго изученного заклятья поначалу вызвало разочарование. Ругался за понапрасну использованное место в Сумеречном Круге. Коготь на фоне жиденького белесого облачка выглядел перспективнее в качестве потенциального средства атаки…

Хм… атаки… еще один всплывший элемент изменившегося сознания. Сергей Кровицкий никогда бы так не сказал, скорее применил бы обтекаемый термин типа «самообороны», но никак не атаки. Особой воинственности за мной никогда не водилось, тем более желания кого-то атаковать. Зато у древнего колдуна с этим полный порядок. Надо напасть — нападет. Убить — убьет. Без сомнений, без колебаний, ведомый лишь инстинктами природного заклинателя, адепта старинного философского учения, не терпящего в последователях проявления слабости.

— Секир башка, и дело закрыто, — хмыкнул я, поймав себя на мысли о применении магии против других людей.

Не вызывало сомнений — если придется, пущу в ход не колеблясь. Не потому что хочу кого-то убить, а потому что так надо.

Га-Хор не любил причинять боль другим, но если требовали обстоятельства, без колебаний шел на это. В том числе пытал. Без удовольствия, не получая наслаждение, как выполняя неприятную, но нужную работу.

Необходимая жестокость, так назывались в трактатах мар-шааг такие деяния. Похоже на наше меньшее зло…

Меня вдруг накрыло, и я увидел еще одну картинку из прошлого тени.

Га-Хор находился в зале трактира, напротив стоял высокий бугай в одеждах наемника. Он сказал что-то оскорбительное, направленное в адрес заклинателя, не понимая, с кем имеет дело. Колдун поймал взгляд задиры, протянул невидимую линию от себя к нему и жестко продавил чужой разум, беря под контроль. Это была не магия в чистом виде, нечто иное, позволявшее навязывать свою волю более слабому существу. С сильной личностью такой фокус бы не сработал.

И здоровяк поплыл, враз сделавшись похожим на расслабившуюся амебу. Его приятели ему что-то говорили, сидя за соседним столом, но тот стоял, пошатываясь, будто получив удар в лоб. Ворча, дружки мордоворота стали подниматься с лавок. Кто-то подхватывал лежащий рядом топор, кто-то — прислоненный к стене меч в ножнах. Засверкав, появилась обнаженная сталь, мгновенно переводя заурядную кабацкую драку в серьезную схватку.

Их было семеро против одного, но казалось, заклинателя это ничуть не смутило.

Фигура Га-Хора стала напоминать натянутую тетиву, готовую разжаться в смертельном замахе. Казалось, еще чуть-чуть, и смерть пойдет гулять по залу, собирая кровавую жатву. Глаза колдуна заволокло облачком тьмы, черты худощавого лица еще больше заострились, сделав его похожим на хищника перед прыжком. В теле чувствовалось напряжение, готовое выплеснуться вовне.

Га-Хор Куэль Ас-Аджар готовился не просто убивать, заодно он собирался проверить одну из своих теорий. Недавно он разработал любопытную концепцию совмещенного боя на клинках, одновременно используя магию и острую сталь, и теперь собирался проверить полученные навыки на практике.

Несмотря на Сумеречные Круг применение магии требовало концентрации. В бою сложно сосредоточиться на внутреннем зрении, цепляясь за нужную сферу заклятий. Фокус сбивался, и плетение могло попасть не туда или хуже — сработать нестандартно. Но Га-Хор был уверен в успехе.

И вдруг все переменилось. Готовящиеся к смертоубийству наемники что-то почувствовали, по ним скользнула волна неуверенности. Задиристость и желание отомстить за униженного товарища заменились задумчивостью. Одно дело бросаться на худощавого замухрышку, явно использовавшего какой-то артефакт (так они подумали) и совсем другое — сцепиться со смертельно опасным существом, в которое внезапно превратился задохлик…

Флешбек закончился так же резко, как начался, возвращая сознание в реальность. Вновь вокруг моросил дождь, по натянутому на голове капюшону стекали капли воды. Руки вцепились в поводья, повозка едва тащилась, ведомая неохотно переступающими ногами лошадьми.

— Проклятье, — я тряхнул головой, прогоняя остатки видения.

Интересно, чем стычка закончилось? Кабацкие задиры одумались и отступили? Или же зал трактира украсился кровью и выпущенной требухой? Почему-то не возникало сомнений, что Га-Хор вполне мог исполнить задуманное, перебив семерку хорошо вооруженных бойцов.

Кстати, если я больше не совсем я, не Сергей Кровицкий, то кто я? Надо подобрать псевдоним, желательно какое-нибудь местное имя. Ха! Может, Га-Хор? Это будет символично, взять имя сущности, передавшей часть личности и памяти человеку. Все равно что получить наследие.

— Паф! — вытянутая рука, и еще одна срезанная ветка падает вниз, орошая землю брызгами дождевых капель.

За эти дни я перепробовал разные способы, дополнение жестом оказалось одним из самых удобных — проще прицеливаться.

Перед ударом в воздухе мелькает образ сотканного из пепельной дымки устрашающего когтя. Всего на мгновение, как росчерк, потухающий после того, как заклятье сработало. Оказывающий деморализующий эффект на стороннего наблюдателя. Лично я бы испугался, если бы из пустоты вдруг возникло нечто, похожее на коготь–кинжал, сотканный из сгустка теней, пронзил плоть, а затем испарился.

Кровь, болевой шок, страх и опасение, что непонятная штука снова вернется. Суммарно все это не вызывало настроения дальше сражаться.

«Коготь» отыгрывал свою роль на твердую пять. «Туман»… здесь сложнее. У второго заклятья был хороший потенциал развития, заметки на полях гласили, что уже на втором уровне чары можно подвергнуть модификации, превращая безвредную дымку в грозного помощника на поле боя.

Заклятье можно наделить необычными свойствами. Например, чтобы обжигало, как кислота. Для этого необходимо видоизменить изначальное плетение, усилить особым образом через ритуальный круг. Но для этого нужны недостающие ингредиенты: цветок Гавы, закаленный в сердце горна наконечник стрелы, порошок Суры. И главное — очень редка травка, цветущая у подножья одной очень далекой горы, обладающая неприятной особенностью жечь пальцы, если сорвать растение без перчаток. Именно ядовитое жжение передается туману.

Воздействие не смертельное, но крайне неприятное, мешающее в бою. А главное, не влияющее на самого заклинателя. После ритуала у создателя появлялся своеобразный иммунитет.

— Пиф!

— Паф!

Падали срезанные ветки, взрывным образом возникали сгустки тумана. Один за другим, с перерывом в две-три минуты, пока Сумеречный Круг не начинал тускнеть, сигнализируя об истощении внутренних энергетических резервов. Следовала пауза и небольшой отдых, затем очередной этап попарного применения заклинаний.

Отработка до полного автоматизма, стремление к совершенству, внедренное в сознательную часть личности использования магических атрибутов, ставших частью изменившееся личности. Раз за разом, без устали, не задумываясь об отдыхе. Потому что так надо. Потому что этого требовали установки адепта мар-шааг.

Кто бы рассказал в прошлой жизни, что буду заниматься (неважно чем) с таким механическим усердием, не поверил бы. Сейчас это казалось само собой разумевшимся. Доведение до идеального исполнения, чтобы потом полученное знание не подвело — это укладывалось в правила подхода самосовершенствования последователей древнего философского учения.

Воин мог стоять перед манекеном и отрабатывать один удар тысячу раз, день за днем взмахивая клинком и опуская его, добиваясь идеального исполнения. Когда наступит время, он выхватит меч и сам не заметит, как нанесет удар, поражая противника быстрее мысли. Но делает он не для того, чтобы покрасоваться, а потому что ему нравится сама красота четко выверенного удара. Кривой взмах и неправильно опустившееся лезвие оскорбляет вкус почитателя силы.

Нет предела совершенства, есть только лень, мешающая достичь лучшей версии себя прежнего. Возвыситься над собой, достичь максимальных пределов, стать лучшим — вот основной постулат последователей мар-шааг.

— Пиф!

— Паф!

И так без конца до самого вечера. Когда начало темнеть, остановился. Дождь продолжал моросить, костер развести не удалось, ужин ограничился головкой сыра, куском вяленого мяса и разваливающимся от сырости хлебом. Спать пришлось под повозкой, закутавшись в еще один плащ.

Утро встретило промозглой погодой и кашлем, вырывающимся из рта.

— Чтоб меня, надеюсь, я не сдохну в этом проклятом лесу, — я привычно ругнулся вслух, запрягая лошадей.

Дальше снова путь и опять упорные тренировки. Время до обеда пролетело незаметно, солнце встало высоко, начав понемногу греть, пробиваясь сквозь листву деревьев. Хотел сделать остановку, развести огонь, чтобы нормально посушиться, но неожиданно впереди мелькнул просвет. Похоже, чащоба наконец-то закончилась.

Слава богам.

Опушка появилась через несколько минут на границе огромного поля. И здесь меня снова накрыло. Я знал это место. Точнее, его знал Га-Хор в своей прошлой жизни.

…В ушах звуки ржания лошадей, звон клинков и отборные ругательства, вырывающиеся из глоток бьющихся воинов. Когда-то здесь сошлись две армии. Имперский военачальник бросил вызов наместнику здешней провинции, поднял мятеж и попытался организовать себе отдельно взятое королевство с собой во главе. Из столицы прислали подкрепление, произошло крупное сражение, вошедшее в историю под названием Битва Проигранных Армий. Никто не одержал убедительную победу, с обеих сторон полегло огромное количество солдат.

Позже стало понятно, что это одна из первых ласточек разворачивающейся трагедии падения Старой Империи…

Мысль-воспоминание мелькнула и пропала, оставив после себя ощущение послевкусия важного знания — где-то впереди должен находиться трактир на перекрестке дорог. Обычно такие места передавались по наследству, одновременно служа источником стабильного дохода для целых поколений хозяев постоялого двора.

Если повезет, сегодня удастся переночевать под крышей в сухой постели, поесть горячую еду и нормально отдохнуть. И чем черт не шутит — возможно, даже принять горячую ванну. На последнее, конечно, надежды мало, но надеяться стоило. А значит, вперед.

— Ннн–ооо, пошли, родимые!!!

Нильс замер на границе кустарника, разглядывая место побоища. Дождь шелестел, смазывая картинку, но все было понятно и без нее. Отряд Рока устроил засаду, но не сумел воспользоваться преимуществом и проиграл, получив жесткий отпор.

Впрочем, охране обоза тоже серьезно досталось. Судя по валяющимся телам, большинство охранников не пережили внезапную встречу в лесу.

— Глупо, — следопыт поморщился.

Рок был хорошим бойцом, грамотным командиром и выбрал отличное место для нападения, но совершил примитивную ошибку, недооценив заклинателя. А ведь это главное в подобного рода делах — быть всегда готовым к неожиданностям, импровизируя на ходу.

Но похоже, старый приятель сглупил и вместо того, чтобы отступить, нарвавшись на чародея, бездумно попер вперед, надеясь ошеломить напористостью. Старый фокус, когда противник не ожидает продолжения атаки и теряется, увидев, как враг упорно идет напролом.

— Глупо, очень глупо, — Нильс покачал головой. В этот раз фокус не сработал.

Он оставался на месте, сливаясь с листвой кустарников и деревьев, зелено-коричневая одежда делала лазутчика практически невидимкой. За несколько дней лесное зверье успело полакомиться мертвечиной, но тела еще не растащили, позволяя составить примерное представление о произошедшем. И если верить увиденному, то следовал один вывод — всех нападавших перебили, потом часть выживших из обоза взяла одну повозку, бросив вторую, и направилась прочь.

Нильс стоял, рассматривал, прислушивался и даже принюхивался, не обращая внимания на моросящую слякоть. Капюшон кожаной куртки защищал от дождя, позволяя воде стекать по плотной поверхности. Так он простоял не меньше десятка минут, легко поспорив неподвижностью с каменной статуей, и только убедившись, что поблизости действительно никого нет, включая диких зверей, сделал шаг вперед, бесшумной тенью скользнув к месту стычки.

Тело погибшего чародея лежало, прислонившись к колесу повозки. Это вызвало вопрос. Если кто-то из охранников уцелел, то почему не позаботился о телах товарищей, бросив их гнить в лесу? И почему не похоронил хотя бы главного нанимателя? Неужели вторую повозку забрал кто-то другой, не из числа сопровождавших обоз? А если так, то кто это был?

Вспомнилась пройденная день назад деревня. Кузнец и знахарка показались Нильсу тогда подозрительными, слишком странно на него смотрели, словно чего-то опасаясь. А вот остальные крестьяне выглядели и вели себя обычно для поселения, где редко бывают чужаки. Могла эта парочка случайно наткнуться на разбитый обоз и забрать одну из повозок, свалив туда доспехи и оружие умерших?

Нильс сразу приметил, что у большинства воинов отсутствует броня, хотя, судя по виду, каждый как минимум имел нагрудник. Мечи, топоры тоже отсутствовали, показывая, что тела обыскали.

Значит, деревенские? Поэтому и боялись, думали, что он или кто-то другой придет требовать украденное добро?

На первый взгляд, предположение выглядело логичным, если бы не одно «но» — крестьяне — народ, конечно, смекалистый и не упустят шанс поживиться, таща в свои хибары все, что плохо лежит. Но даже они не рискнут, обирая убитых в лесу воинов, не зная, кому они служат. За такое можно и на виселице закончить жизнь. Прецеденты случились.

К тому же, следы второй повозки и лошадей, они уводили не в сторону деревни, а вглубь леса, что наводило на мысли.

Обыскав еще раз тело мертвого заклинателя и еще более тщательно — повозку, рядом с которой тот лежал, Нильс разочарованно выдохнул. Искомой вещи нет. Либо забрал неизвестный, либо информация изначально была неверна, и чародей вовсе не вез то, за чем охотились люди Рока.

Мазнув взглядом по телу командира наемников, не чуравшихся браться даже за скользкие дела за гранью закона, следопыт не выдержал и сплюнул. Проклятый дурак, ему же говорили дождаться, не лезть на рожон и тщательно подготовиться. Но нет, захотел взять куш, чтобы иметь возможность потом торговаться, увеличивая долю вознаграждения.

— Ты всегда был не сдержанным и жадным идиотом, — произнес Нильс эпитафию над мертвецом, молча развернулся и направился по следу первой повозки.

Дождь не мешал, даже плохо разбирающийся в лесу не потерялся бы, четкая колея выделялась в рыхлой почве, подобно хорошо протоптанной дороге. Она, впрочем, ей и была, являясь частью ответвления старого торгового тракта.

Поэтому Нильс нисколько не удивился, заметив в конце пути старые развалины незнакомого строения. Куда-то в конечном итоге дорога должна была привести.

Снова замерев среди деревьев, следопыт разглядывал каменные руины, мысленно пытаясь представить, как они выглядели изначально. По всему выходило, что раньше это был имперский форпост — один из множества фортов, до сих пор разбросанных по обжитым землям. Они встречались частенько, в основном пустые и давно покинутые, многие разобранные ушлыми крестьянами на камни для коровников и домов, некоторые остались в неприкосновенности, как памятник ушедшему имперскому величию, часть до сих пор использовалась по назначению, только хозяева там теперь были другие.

Лежащий перед глазами Нильса форт, похоже, был разрушен очень давно, не исключено, что еще во времена Империи. Может быть, даже в тот самый мятеж, приведший к падению некогда сильнейшего государства в мире.

Над развалинами витала аура смерти. Давящая тяжелой пеленой, она заставляла оставаться на месте, не спешить подходить. Нильс обладал кое-какими умениями и четко ощущал, как некогда здесь погибло много людей.

Он ждал и наблюдал, пытаясь определить, есть ли кто-нибудь внутри живой. И чем больше проходило времени, тем сильней убеждался, что форт покинут. Но след вел туда, и пришлось подойти ближе, но тут же остановиться. Проклятье, как же он сразу не заметил — след двойной. Идет в форт, а затем из него, но поворачивает на прогалину. Скорее всего, там начинается еще одна дорога, вновь выходящая к старому торговому тракту.

Предстояло решить, что делать дальше — идти в развалины или же сразу отправиться по основному следу. Украденная повозка явно прошла там, характерные канавки от колес на это четко указывали. Но перед этим неизвестный зачем-то заезжал в форт и, видимо, провел там какое-то время.

Нильс задумался. Заходить внутрь не хотелось, слишком сильные оказались витавшие над руинами эманации смерти. С другой стороны, там могла оказаться подсказка о личности рискнувшего ограбить попавший в засаду обоз. Он решился рискнуть. Худощавая фигура лазутчика скользнула из-под защиты листвы по дороге.

У разрушенной арки ворот обнаружились сгнившие остовы телег, скелеты и разбросанные тюки, изломанные корзины и ящики, почти превратившиеся в труху. Что это? Разграбленный купеческий караван? Откуда он здесь? Нильс осторожно обошел средоточие смерти, сделал шаг и почти сразу остановился. Магией буквально дохнуло навстречу, вызвав машинальную задержку дыхания.

Кто-то недавно здесь колдовал. И, кажется, использовал для этого ритуалистику. Не сдержавшись, Нильс присвистнул, увидев на земле выжженный круг. Еще два обнаружились неподалеку. В почве угадываются линии, складывающиеся в сложносоставной рисунок, напоминающий пентаграмму.

Колдовство. Не слишком мощное, судя по изображению на земле начертанных линий. Начальные этапы, кто-то пробуждал дар, и судя по наличию второй и третьей пентаграмм — удачно. Иначе все бы закончилось на первой.

Хмм, наш неизвестный вор? Информация вызвала удивление. Неужели Сандара здесь кто-то ждал? Заклинатель решил не рисковать и с кем-то разделил тайну. Тот отправился на место первым, подготавливая старый форт к магическим экспериментам.

Нильс плохо разбирался в технике создания заклятий, принятой в Старой Империи, это никогда не прельщало его. В свое время он нахватался по верхам, не являясь по сути настоящим магом. Не состоял в Коллегии, пусть нынешняя Коллегия и была бледной тенью той изначальной Коллегии имперских чародеев. Но даже его скудных знаний хватило понять, что проведенные ритуалы являлись первоначальным этапом создания Основ заклинаний.

Здесь был новичок? Но такого бы Сандар не стал брать в напарники. Проще и эффективнее найти уже разбирающегося в магии, чем обучать с нуля неопытного неофита.

Получалась какая-то ерунда.

Что он здесь делал? Жил? Тогда неизвестный смелее, чем большинство людей. Сам Нильс ни за что бы не согласился провести даже одну ночь в таком месте.

Помедлив, он обошел руины по кругу, не поленившись заглянуть во все уголки, включая темный провал, ведущий на нижние уровни. В подземелье спускаться без подготовки нельзя, неизвестно, какие внизу могут оказаться ловушки. Подумав так, он отошел от проема, сосредоточившись на других следах пребывания неизвестного в форте.

Кострище, остатки еды, лежанка. Судя по всему, здесь жил один человек, и провел он тут не меньше двух-трех дней. Несколько раз спускался в подземелье и вообще занимался непонятной детальностью, включая колдовство.

Это не могло быть случайностью. Или все же могло? За свою жизнь Нильсу приходилось сталкиваться и с более необычными совпадениями, когда казалось, что такое физически невозможно.

— И невозможное становится возможным, — задумчиво продекламировал Нильс.

Случайность или нет, но кто-то тут колдовал, и колдовал серьезно, создавая Основы. Это был путь, ведущий наверх.

Достичь пределов собственного могущества, а затем… перешагнуть их. Древние имперские чародеи обожали такие штуки. Когда все думали, что это невозможно, они восходили на новую ступень. И заклинания приобретали убийственную мощь, сродни божественным проявлениям.

Занимаясь самообразованием, в свое время Нильс прочел много разных книг, в том числе запретных, и точно знал, что многие сказки — вовсе не сказки. И что действительно существовали заклинатели, стирающие в пыль целые города. Например, несокрушимой волной чистого пламени. А ведь начиналось все с обычного файербола.

Это нынешние волшебники, овладев парой заклятий и повысив их на несколько рангов считают, что достигли предела. Но правда в том, что предела нет. Есть лишь страх и слабость идти вперед, невзирая ни на что.

И похоже, сейчас кто-то ступил на этот путь. Оставалось выяснить, пойдет неизвестный дорогой древних чародеев или удовольствуется меньшим. Что-то подсказывало, что ему не посчастливилось наткнуться на первый вариант. А значит, следовало вести себя еще более осторожно.

Нильс протянул руку к поясу и вытащил из маленького мешочка пучок засохшей травы. Достал огниво и поднес добытый огонек к сухим листикам. Вспыхнув, они загорелись, дав густой плотный дым, который следопыт втянул в ноздри.

Сознание моментально прояснилось, окружающий мир стал четким, получив небывалую резкость. Казалось, он видел все, от мельчайшего куска запутавшей паутины между двумя промокшими булыжными, до трещин в остатках стен разрушенного форта.

Он потянул носом и уловил частицы, неуловимые для обычного человеческого существа, с характерным оттенком. След вел прочь от развалин. Искомой вещи здесь нет, а значит, нет причин задерживаться. Жаль, все могло закончиться очень быстро.

Когда действие дыма закончилось, Нильса повело, он уселся на сырую землю, не обращая внимания на льющий дождь. Всегда одно и тоже. Слабость в ногах, головокружение, легкая дезориентация. Теперь пару часов тело будет словно чужое. За все приходиться расплачиваться, в том числе даже за применение столь примитивной магии. Заклинателям с этим проще, у них есть Сумеречный Круг, берущий на себя основную нагрузку, простым смертным приходиться выкручиваться.

— Боги и бездна, — Нильс нашарил на бедре фляжку и сделал глоток. Сухость в горле напоминала пустыню.

Именно поэтому он не любил применять сэльскую травку, после нее всегда становилось плохо. У некоторых откат протекал более плавно, но ему не повезло, проклятые особенности организма.

Зато результат есть — искомого предмета в развалинах нет. Что радовало, иначе пришлось бы обыскивать подземелье, чего совсем не хотелось. Кто знает, насколько далеко тянутся нижние уровни старого имперского форта. Имперцы были теми еще затейниками, могли соорудить целую цепь подземных переходов на случай осады. Все же форпост являлся военным строением, а у любых вояк паранойя в крови.

Оседлав лошадь, Нильс неспешно двинулся по старой заросшей дороге. Неизвестный обгонял его на пару дней, но Нильс был уверен, что рано или поздно его нагонит. И заберет то, ради чего устраивалась засада на обоз погибшего заклинателя.

Просторный зал имел вытянутую форму. В центре находилась жаровня, у дальней стены стояла длинная стойка с выстроенными в ряд бочонками за спиной «бармена» — огромного мужика в засаленном фартуке, то и дело наполнявшего массивные кружки пенным напитком.

Слышался говор. В воздухе витали запахи лука, прокисшего эля, горелой капусты и еще чего-то непонятного, с привкусом горечи.

Здание было выстроено наполовину из камня, верхняя часть и второй этаж состояла из сложенных бревен, настолько больших, что было непонятно, как их сюда затащили. Посетителей оказалось неожиданно много, перед моим приездом на постоялый двор как раз прибыл очередной купеческий караван. Плюс сюда приходили крестьяне с окрестных деревень пропустить кружечку эля, погонщики скота, бродячие торговцы и всякий люд, кого непогода застала в дороге.

Я не стал выделяться, заняв место в дальнем углу, завернувшись в плащ, стараясь не привлекаться к себе внимание. Общался короткими фразами. Еще при разговоре с кузнецом в деревне заметил, что слова у меня звучат по-другому, будто с акцентом. Что в целом неудивительно, учитывая, что знание языка досталось от Га-Хора, умершего пять веков назад.

Задумавшись, сделал глоток из кружки с элем, не заметив, как рядом остановился мужик, по виду классический громила. Черная борода, из-за плеча выглядывает рукоять топора, лезвие которого видно сбоку (здоровая штука, такой не только чурки рубить, но и лошадь напополам развалить можно), удобная кожаная одежда.

— Это ты, что ли, приехал на длинной повозке? — напористо спросил он.

Помедлив, я коротко ответил:

— Я, — и окинул быстрым взглядом парочку приятелей здоровяка, вставших поодаль.

Черт, может стоило оставить повозку в лесу? Похоже, кое-кто сунул нос под наброшенные сверху тряпки, разглядев сваленные в кучу доспехи.

— Откуда у тебя столько брони?

Я мысленно чертыхнулся. Проклятье, а все жадность, надо было оставить собранное с поля боя железо в развалинах форта. Денег и без этого хватало. Но нет, надо взять с собой все.

— Нашел, — лаконично ответил я, впервые за разговор поднимая на здоровяка голову. — А что, хочешь купить?

Несмотря на физическое превосходство, бугай вздрогнул. Не знаю, что он разглядел в моем взгляде, но тон сбавил, перед этим быстро оглядев мою фигуру, закутанную в плащ. Не увидев оружия, позволявшее вести себя уверенно, нахмурился, не понимая источника наглости. И все равно что-то заставляло его вести себя с незнакомцем осторожно, подозревая скрытый подвох.

Умный малый, хоть внешне и выглядит тупым громилой. Опыт Га-Хора подсказывал, что такие опаснее всего.

— Мой хозяин хочет поговорить с тобой, — бугай махнул рукой назад.

За самым большим столом в зале отдыхала компания из пары десятков человек. Судя по виду, это были члены приехавшего передо мной купеческого каравана. Во главе сидел дородный мужик в роскошных по местным меркам одеяниях. Вероятно, главный купец.

Торговец узнал о товаре и хочет скупить его оптом? Логично? Вроде да. Что же, не самый худший вариант.

— Почему бы и не поговорить, — я пожал плечами и, подхватив кружку с элем, двинулся к указанному столу.

Торговец был толст, как боров, и лыс, как колено. Держался самоуверенно, поглядывая на других свысока. Но, наверное, так и надо вести себя главе каравана, показывая превосходство даже в мелочах, иначе люди слушать не будут.

— Значит, повозка твоя? — спросил он, стоило мне усесться за стол.

Здоровяк с топором встал за спиной, и мне это совершено не понравилось. Полученная от имперского чародея привычка контролировать окружающее пространство взвыла протестом.

— Скажи своему человеку, чтобы не стоял позади меня, — ровным тоном попросил я.

Торговец приподнял бровь, словно удивляясь проявленной наглости от непонятного субъекта, похожего на бродягу, но подумав, кивнул, сделав знак громиле отойти в сторону. Впрочем, недалеко, удерживая в поле зрения хозяина.

— Меня зовут Мердок Аквания, я странствующий торговец, как ты уже, вероятно, понял, — произнес толстяк и испытывающее уставился, словно его имя должно быть мне знакомо.

Может, и так, и окрестные крестьяне слышали про него, наверняка приезжает на сельские ярмарки, но лично для меня и теневой сущности имя оказалось пустым звуком.

Тем не менее, я наклонил голову, показывая, что услышал собеседника, и одновременно отдавая уважение его роду деятельности. Не знаю, как сейчас, но именно так во времена Га-Хора реагировали на представление незнакомого человека. Жест, как дань вежливости, не более.

— Га-Хор, — в ответ представился я и замолчал.

Боров пожамкал губами, недовольный, что его не узнали.

— Ты не похож на торговца, — резко сказал он.

Я оставался спокойным, пожал плечами.

— Я и не говорил, что торговец.

Повисла пауза, толстяк явно мысленно заранее выстроил будущий разговор и теперь не знал, как реагировать на нестандартное поведение собеседника. Впрочем, он быстро собрался, не даром командовал над столькими людьми. Умение соображать в любой ситуации у подобных людей в крови, иначе долго бы не задержались на своем месте.

— Откуда у тебя полная повозка доспехов? Украл?

Торговец решил не изобретать велосипед, начав классический наезд на беззащитного одиночку, за которым никого нет. В принципе, не самый глупый подход применительно к ситуации. Надавить, вызвать растерянность, возможно, пустить в ход немного угрозы и заставить продать интересующий товар по гораздо меньшей цене, чем он действительно стоит.

Наверняка лысый уже видел повозку своей со всем содержимым и теперь прикидывал, как этого добиться, потратив как можно меньше монет. Его нехитрые мысли буквально читались на лоснящейся физиономии. А ведь наверняка считал себя хитрым и умным. Стало даже немного смешно.

— Предлагаю сразу перейти к делу. Хотите купить доспехи и оружие? Хорошо, я не против. Пятьдесят золотых. В таком случае сама повозка и одна из лошадей будет моим личным подарком, как оптовому покупателю, — от Тормозухи я решил избавиться, пусть другие с ней мучаются, а вот Буренку хотел оставить как необходимое средство передвижения. Идти пешком не хотелось.

Толстяк нахмурился, все же он не был глуп и понял, что обычный бродяга скорее всего не знает таких слов, как «оптовый покупатель». Но погорел я не на этом.

— Ты говоришь слишком правильно для бродяги, — теперь торговец смотрел на меня с прищуром.

Я мысленно выругался. Проклятье, знал же, что надо ограничиться короткими фразами.

— Так говорят высокородные аристократы на староимперском наречии, — произнес Мердок Аквания, теперь он выглядел задумчивым и даже озадаченным.

Не вязалось у него то, что видели глаза и слышали уши. По виду напротив сидел обычный закутанный в плащ оборванец, каких сотни встречаются на дороге. Но при этом говорит, как выходец из старинной знати. И как вишенка на торте — непонятно откуда взявшаяся повозка, полная стальных и кожаных доспехов неплохой выделки вперемешку с оружием, которое где-нибудь в городе стоит целое состояние.

Понятно, почему у купца возникли сомнения. Я решил еще больше вызвать растерянность, чтобы ушлый торгаш не вздумал давить, считая себя в выигрышном положении.

Я приподнял руку и шевельнул указательным пальцем. Металлический кубок, стоящий справа от толстяка, качнулся. В воздухе мелькнула пепельная дымка в форме когтя-кинжала. Секунда, и две части покатились по столешнице, громыхая. Люди за столом вздрогнули. Здоровяк с топором шевельнулся, но остался на месте, остановленный жестом хозяина.

— Впечатляет, — признал торговец, разглядывая очень тонкий срез на одной части разваленного напополам кубка.

Теперь караванщики на меня поглядывали с опаской. Даже самый тупой понял, что стал свидетелем проявления колдовства.

— Маг, значит, — словно рассуждая сам с собой, протянул Мердок Аквания и, кажется, даже повеселел.

— Заклинатель, — уточнил я, и тут же добавил. — Впрочем, думаю, особой разницы для обычных людей нет.

Торговец с усмешкой кивнул. Похоже, он действительно испытывал облегчение от прояснения статуса потенциального партнера по сделке. В целом, его можно понять, приходит не пойми кто, предлагает купить кучу боевого железа, требуя баснословные по местным меркам деньги. Прогадаешь — выставишь себя дураком, лишишься репутации. Пойдет по народу молва, что Мердок Аквания несерьезный человек, имеющий дела с непонятными проходимцами.

К тому же статус солидного дельца не позволял согласиться на наглые условия бродяги, не рискуя стать в дальнейшем посмешищем. А завладеть ходким товаром хотелось. Броня хорошей выделки — редкая вещь, пойдет на ура и в замках феодалов, и на базаре любого города. Как и оружие, которое всегда всем нужно.

С заклинателя иной спрос. Даже если потом придут настоящие хозяева купленного товара, можно легко отбрехаться, свалив все на колдуна, непонятно откуда явившегося и предложившего хорошую цену. Какой торговец откажется от выгодной сделки? Поэтому Мердок Аквания повеселел, но по старой привычке попробовал поторговаться.

— Пятьдесят золотых — много, к тому же, у меня и нет с собой столько, — он испытывающее взглянул на меня. — Дам двадцать, и прямо сейчас.

Сумму я назвал наобум, ориентируясь по записям в дневнике Сандара, но по реакции определил, что более или менее угадал. Осталось настоять на своем, не ведясь на купеческие уловки.

— Пятьдесят. И меня вполне устроит вексель от Торгового Дома Моранов.

Семья Моран владела прибыльным бизнесом в сфере ростовщичества и являлась признанным авторитетом в деле займов кредитно-денежных средств. По сути, они были прообразом банковской системы, раскинувшейся на множество городов.

Почти как Тамплиеры, в свое время превратившие ростовщический бизнес в крупное банковское дело, охватившее всю Европу. Закончили они, правда, не очень, но у здешних дельцов, полагаю, больше шансов остаться в живых, так как в политику они особо не лезут. Обо всем этом я тоже узнал из записок погибшего заклинателя.

— У меня есть вексель на сто золотых, но не на пятьдесят, — уперся торговец.

По его знаку нас к этому моменту оставили одних, позволив говорить откровенно. Только здоровяк с топором и с парой подручных маячили неподалеку. Оставаться совсем наедине с колдуном толстый торговец опасался. Но как любой делец, понимал, что незачем рядовым караванщикам греть уши, когда идет обсуждение таких сумм.

— Неужели отправляясь в сельские районы, вы взяли обязательства на сто золотых? — мягко засомневался я, намекая. — Кому в этой глуши могут понадобится такие деньги, огромные даже по меркам больших городов, не говоря уже о деревенской глухомани?

Толстяк засопел. Видно, что и хочется, и колется. На повозке, доверху набитой боевым железом, можно поднять не меньше двухсот, а может, даже и трехсот процентов прибыли. Распродавая трофеи по частям, такие деньги вполне можно заработать. Товар выгодный, разойдется как горячие пирожки. Особенно в районах, где приличного кузнеца-оружейника днем с огнем не сыскать.

Я это понимал, он это понимал, но продолжал ломаться, изображая степенную задумчивость.

— Не стану скрывать, у меня есть векселя на меньшую сумму, остатки можно добить настоящими монетами, но тогда у меня совсем не останется наличных. А каравану еще идти не один день, — торговец сложил руки перед собой. Мясистый палец случайно тронул половинку разрубленного кубка. Кстати, похоже, из серебра. Боров оказался чистюлей, не захотел пить из трактирных глиняных кружек, как остальные. Наверняка приказал принести себе отдельно и хорошего вина, пока подчиненные давились прокисшим элем.

— Могу разменять половину золота на медь и серебро, — предложил я. — И взять оставшуюся часть векселями.

Предложение не встретило воодушевления.

— И все равно, пятьдесят — это слишком много, — сказал купец.

Упрямый засранец, упертый, как Тормозуха. Кстати, об этом.

— Не забывайте, что кроме брони и оружия, вы получаете отличную крепкую повозку и лошадь, — напомнил я. — И в своем великодушии я не стану требовать за них денег.

Физиономия борова скривилась, показывая, где он видел великодушие колдуна.

Ладно, черт с ним, пусть будет сорок пять. Я озвучил новую сумму. Глазки купца заблестели, понял, что получилось продавить. А где одна уступка, там и вторая. Глядишь, и до первого предложения в двадцать золотых монет удастся добраться.

Захотелось врезать чем-нибудь тяжелым по наглой лоснящейся физиономии. Га-Хор никогда не был силен в торговле, прежний я тоже не торговался с уличными торговцами, поэтому у более опытного в таких делах главы каравана имелись все шансы снизить изначальную цену.

Против этого существовал только один прием — проявить ответную упертость и ни снижать сумму ни на золотой. Что я и сделал.

Следующие двадцать минут прошли в жарком обсуждении недостатков предоставляемого товара и бедности лысого толстяка, кому скоро есть будет нечего, если «его колдовское великолепие» не сжалится над бедным Мердоком Аквания, доедающим последний пуд соли.

Было даже забавно, но я стоял на своем, в какой-то момент удивив, назвав прежнюю сумму в пятьдесят золотых. Толстяк опешил, вытаращился на меня, вытер выступивший на лбу пот (умаялся, бедолага, расписывая тяжелую жизнь), но потом бросился в бой с утроенной силой.

И знаете, это начало срабатывать. Я действительно начала задумываться о тридцати монетах, лишь бы завершить сделку и перестать слышать нытье вперемешку с усталым шепотом о нелегкой доли купца.

Блин, он реально меня чуть не уговорил. Но в этот момент двери трактира распахнулись, впуская с улицы ораву новых посетителей. И зал вдруг резко притих. По лицу торговца растеклась бледность.

— Боюсь, уважаемый Га-Хор, наши переговоры подошли к концу, — сказал он, с обреченностью глядя на вошедших.

Я тоже посмотрел на них. Десяток крепко сложенных мужиков, неплохо вооруженных, но не похожих на солдат, скорее на нечто среднее между наемниками и охранниками караванов. Сальные грязные волосы, морды, больше подходящие уголовникам, развязанное поведение. Главарь стоял впереди, глядя на присутствующих в зале с кривой ухмылкой абсолютно превосходства. Понадобилась секунда, чтобы сообразить, кто пожаловал на постоялый двор в гости.

— Разбойники? — я вопросительно приподнял бровь, взглянув на купца, и получил в ответ мрачный кивок.

— Лесной Барон. Ходили слухи, что он со своей ватагой подался к побережью. Врали, похоже, — торговец с безнадегой махнул рукой.

Поведение удивило, похоже, он заранее смирился с судьбой, точнее, с тем, что последует дальше. Но самое поразительное, даже здоровяк с топором глядел на бандитов с явной растерянностью.

В этот момент один из разбойников сгреб пытавшуюся пройти мимо подавальщицу. Жирная волосатая рука нырнула в вырез платья и начала там увлеченно шуровать. Сам обладатель руки в этот момент порыкивал от удовольствия. Девушка пискнула, но вырваться не посмела.

Какие непосредственные ребята, с инстинктами, как у приматов. Захотел бабу, схватил ближайшую, разложил на столе, задрал подол и с увлечением принялся за дело. Это, похоже, вскоре и последует, а сиськи помять — это в качестве разогрева. Никто из сидящих в зале не подумал вступиться за девушку. Даже хозяин трактира мрачно глядел на происходящее из-за стойки, но не вмешивался.

— Теперь мы оба можем попрощаться с нашим товаром, я — со своим караваном, вы — со своей повозкой, — Мердок Аквания выдавил жалкую улыбку.

Я нахмурился.

— Их всего десять. Неужели ваши люди с ними не справятся?

— Вы не понимаете, это здесь их десять, на самом деле в ватаге Лесного Барона больше сотни человек.

— Но их же здесь нет? — недоуменно протянул я. И вдруг понял, что вижу банальный страх.

В свое время ушлый главарь разбойников так внушил людям такой ужас, что ему сдавались даже без ощутимого преимущества. Такое бывало, когда человек сам себя пугал больше, чем в действительно стоило бояться. Но зачастую если взглянуть трезво, отбросив мысли, обычно все выглядит не таким безнадежным. Надо лишь взять себя в руки, беспристрастно оценив ситуацию.

— Но здесь их немного, почему бы просто всех не убить? — спокойным тоном осведомился я.

Толстяк вытащился на меня. В глазах внезапно мелькнула безумная надежда.

— Точно, вы же колдун! Уважаемый Га-Хор, убейте бандитов, и я соглашусь на вашу цену в пятьдесят золотых!

Вот же хитрая бестия, даже стоя на краю, старается выторговать преимущества. За спасение каравана фактически хочет заплатить разницу от последней цены в сорок пять золотых. То есть, предлагает мне за пять монет ввязаться в бой против вооруженного десятка бойцов. Пусть разбойников, и скорее всего не очень умелых, но вполне неплохо вооруженных острым железом.

Так и хотелось буркнуть: нашел дурака. Но вместо этого я рассудительным тоном сделал встречное предложение:

— Договоримся так, я обеспечиваю внезапность удара, но в атаке участвуют ваши люди, — последовал кивок в сторону здоровяка с топором и его двух приятелей, а также еще несколько караванщиков, по виду похожих на охранников. — Гарантирую, что у них будет несколько секунд, прежде чем противник придет в себя. Этого будет достаточно, чтобы вывести из строя как минимум половину наших лесных друзей. Что даст несомненное преимущество.

— В гробу я видел таких друзей, — сплюнул торговец, но задумался.

Я не давил, понимая, что клиенту надо созреть. К тому же время подходило к концу, еще немного, и ввалившиеся в трактир разбойники начнут действовать. Следовало поторапливаться. Наконец лысый изрек, пытаясь вывернуть ситуацию:

— Они захотят забрать и вашу повозку.

Скрывающаяся за короткой репликой нехитрая мысль прослеживалась на ура. Мол, попробует отобрать у колдуна броню и оружие, тот всех убьет и сделает это бесплатно, защищая свое добро. Какая очаровательная наивность.

— Полагаю, после небольшой демонстрации мы с ними договоримся, — успокоил я собеседника, и тот помрачнел. Если сработало с ним — разваленный надвое кубок до сих пор покоился на столе, сработает и с лесными дикарями, магии все бояться.

А вот с вольным купцом такого не будет. Если заклинателя оставят в покое, то его точно разденут до трусов.

— Чего вы хотите? — угрюмо выдохнул он.

— Вы передаете мне вексель Дома Моранов на сто золотых, взамен я помогаю вашим людям уничтожить разбойников, отдаю повозку с доспехами, плюс вам достанется все, что будет найдено у Лесного Барона. Договорились?

Торговец пожевал губами, размышляя. Сделка не выглядела особо привлекательной, но когда выбора нет, приходится идти и на более худшие условия.

— Договорились, — скрипя сердце согласился купец, мрачно взглянул на меня и спросил. — Теперь рассказывайте, как вы предлагаете с ними разделаться?

Чем проще, тем эффективнее. Старый принцип, срабатывающий в любой сфере. Зачем усложнять, если можно обойтись простым планом?

Мердок Аквания сказал «разделаться», но Га-Хор Куэль Ас-Аджар не признавал полумер, особенно в таких важных делах, как избавление от противников. Поэтому не разделаться — убить. Если ввязался в бой, то бей без жалости, чтобы враг не смог нанести ответный удар. Старая заповедь мастера меча, у которого в свое время заклинатель взял пару уроков, пытаясь совместить магию с искусством владения клинком.

Если действовать быстро и жестко в замкнутом пространстве, численное преимущество разбойников будет сведено к нулю. К тому же здесь не лес, и главный залог внезапности удара — «Туман» — получится густым и насыщенным, застав врасплох всех, за исключением тех, кто будет заранее предупрежден. В этом и есть преимущество атаки охранников каравана.

Здоровяк с топором, кстати, не сразу согласился осуществить задуманное. Паршивец только выглядел грозно, и до последнего не желал связываться с Лесным Бароном и его людьми. Купцу пришлось пригрозить и одновременно пообещать премию за участие в схватке. Кнут и пряник сработали. Плюс к месту пришлось напоминание, что на их стороне будет колдун. Это стало последним аргументом, магию обычные люди уважали и побаивались.

Впрочем, не обошлось без вопросов со стороны главного караванщика. На осторожное уточнение, почему заклинатель не перебьет всех щелчком пальцев, купец получил ответ о нежелании тратить магию на всяких подонков и важно закивал. Должно быть, слышал, что маги неохотно используют свои силы, если этого можно избежать. Берегут для более важного, чем лесные отбросы.

Не признаваться же, что не уверен, что справлюсь даже с одним. К тому же, я не собирался делать грязную работу за других, выступая ангелом-хранителем для людей, всего несколько минут назад собиравшихся нагреть меня на деньги. Пусть поработают амбалы с топорами, за это им платят.

— Готовы? — спросил я.

Бородач мрачно кивнул, два его приятеля уже рассредоточились по залу, как и несколько других охранников каравана.

— Начали, — я щелкнул пальцами.

В ту же секунду зал трактира залила молочно-белея патока. В замкнутом пространстве туман действительно оказался невероятно густой — не было видно ничего на расстоянии вытянутой руки.

Для всех, кроме меня. Я отлично все видел в отличие от остальных — особенность применения чар, когда заклинатель не подтвержден влиянию собственного творения. И поэтому рассмотрел, как здоровяк с топором нанес первый удар. Со свистом огромное лезвие опустилось на стоящего ближе всех к главарю разбойника, с легкостью перерубая плечо.

— А-а-а-а!!! — из горла бандита вырвался дикий крик. В ту же секунду со смачным хлюпаньем на деревянный пол упала отрубленная рука. Во все стороны брызнула кровь. Разбойник не выдержал и рухнул, испытав болевой шок.

Черт, это было эпично. Хотя, по идее, следовало первым вывести из строя Лесного Барона, без главаря остальная свора потеряла бы остатки уверенности, в первую очередь думая о побеге. А тот уже начал орать, сориентировавшись.

— Все ко мне! Ко мне! Отходим к двери! Не бежать!

Блин, прямо Кутузов со стратегией отступления. И чего разорался, все равно ничего не видно. Разбойники толкались, шумно ругаясь и пыхтя, как стадо взбесившихся кабанов. Это и стало ошибкой. Ориентируясь на крики, охранники купца подобрались достаточно близко и принялись наносить удары мечами и топорами.

Брызги крови летели в разные стороны, но усердные подчиненные бородача не останавливались, по достоинству оценив преимущество в форме тумана. Бандиты, в свою очередь, оказались застигнутыми врасплох и попросту не понимали, что происходит. В отличие от них случайные посетители быстро сообразили и попадали на пол, в первую очередь пытаясь забиться под столы и лавки. Умное поведение.

Я наблюдал за развернувшейся резней, не испытывая ничего, кроме ощущения хорошо проделанной работы. Хотя, по идее, должен испытывать страх, как минимум — шок. Но нет, ничего, словно наблюдаю за происходящим со стороны. Наследство имперского чародея продолжало проявлять себя в том числе и таким образом.

Прежний я уже бы забился куда-нибудь в угол вместе с остальными посетителями трактира, с ужасом глядя на развернувшееся кровопролитие. Новый я, получивший частицу сознания тени, хладнокровно наблюдал за схваткой, выжидая удачный момент для удара.

Сейчас.

Один из разбойников подставился, развернулся в мою сторону, оголив шею. Это длилось мгновение, но мне хватило с лихвой.

Жест рукой. В молочном тумане тенью мелькает пепельный коготь. Брызги крови. Хрип. Волосатая рука пытается зажать рану, но все бесполезно. Внутренняя часть меня знает, что не промазала. Перебита артерия, кровь толчками выплескивается наружу. Тело бандита слабеет, он медленно оседает на землю, разжимая открытую рану. Готов.

Совершив убийство, да еще столь хладнокровно, я должен был впасть в ступор или еще каким-либо образом среагировать. Но вместо этого я начал спокойно высматривать следующую цель для хорошо проявившего себя боевого заклятья. Вскоре ей стал сам Лесной Барон, терявший подчиненных с бешеной скоростью. Караванщики вошли в раж и рубили лесных разбойников, как сумасшедшие, ориентируясь на чужие голоса.

Все-таки неплохих людей подобрал себе Мердок Аквания. Обошлось даже без случайных жертв.

А главарь бандитов все же подставился, получив аккуратный разрез в районе шейной артерии. Замер и рухнул вниз. В эту секунду заклятье Тумана перестало действовать, открывая зал для обычных людей.

Зрелище, конечно, было отвратительным. Выпущенные кишки, море крови, отрубленные части тела. И вонь, невероятная вонь, которую не спутать ни с чем. Только так воняло в местах, где одновременно убили много людей.

Простые посетители выбирались из-под столов и лавок, оглядывались, бледнели и по стеночке выбирались наружу. Некоторые, не выдержав, блевали, и утерев рот, следовали за остальными.

— Лесной Барон — слишком претенциозное прозвище для обычного бандита, вы не находите? — учтиво осведомился я у подошедшего Мердока Аквания.

Выглядел купец паршиво, но в отличие от прочих держался, хотя казалось, бледность теперь поселилась на его лице навечно.

Главарь бандитов елозил ногами по полу и никак не хотел умереть. Кровь толчками выходила из раны, орошая доски красным фонтаном. Разбойник хрипел, но упрямо цеплялся за жизнь.

Все-таки я молодец, попал прямо по яремной вене, не у каждого получится, особенно когда цель беспорядочно движется, размахивает руками и дергает головой.

Мердок Аквания и подошедший главный охранник вытаращились на меня как на ненормального, хотя последний только что собственноручно убил как минимум двух бандитов. Спокойное поведение колдуна изумляло, приводило в оторопь, хотя наверняка оба повидали за жизнь многое. Но вот так хладнокровно наблюдать, как человек умирает, пусть тот и был последним подонком, им, похоже, раньше не приходилось.

А я спокойно смотрел, и мне было плевать на подыхающего ублюдка. Он сам выбрал свою судьбу, когда однажды с ножом вышел на большую дорогу. Внутри была лишь холодная беспристрастность и не менее ледяная сосредоточенность от хорошо проделанной работы.

Какой бы у караванщиков ни был опыт, его не сравнить с опытом Га-Хор Куэль Ас—Аджара, боевого заклинателя на службе Старой Империи. Будучи штатным магом форта, в качестве тренировки он участвовала в охоте на таких, как Лесной Барон, и всегда выходил победителем. Смерть еще одного разбойника для него была лишь статистикой.

Наконец главарь разбойников перестал дергаться и затих в растекшейся луже собственной крови.

— Дело сделано. Итак, я выполнил условия сделки? — я перевел взгляд с мертвеца на купца. Толстяк вздрогнул.

— Да-да, да-да, конечно, — заикаясь, произнес он. Вся недавняя спесь с главы караванщиков испарилась.

Он заикался, со лба стекал пот, в глазах застыла ошарашенность, в первую очередь от собственного участия в содеянном.

— Спорю на что угодно, что за голову этого молодца где-нибудь назначена награда, — я небрежно пнул труп Лесного Барона.

Торговец икнул, а вот его охранник среагировал более адекватно, угрюмо кивнув. Похоже, бородач быстрее хозяина пришел в себя. Что неудивительно, все-таки какой-никакой воин.

— Тридцать золотых, — сообщил здоровяк, задумчиво почесал затылок. — Но надо как-то сохранить голову для опознания. Может, в горшке с медом? — он вопросительно уставился на меня, как на специалиста в таких вопросах. Похоже, за последние несколько минут мой авторитет среди караванщиков взлетел на недосягаемую высоту. Даже забавно.

— Думаю, мед — отличная идея, — кивнул я и вновь посмотрел на торговца. — Прошу мой вексель.

С учетом награды за главаря, изначальная сделка теперь не выглядела разорительной для купца, пусть ему и придется поделиться вознаграждением с охранниками. Но смертельный удар нанес я, и по закону имел право на всю сумму. Но мы договорились, что трофеи с бандитов его, так что Мердок Аквания мог праздновать небольшую победу.

Торговец дрожащими руками полез за пазуху, случайно оступился, едва не поскользнувшись на чьих-то выпущенных кишках, вздрогнул и еще проворнее зашарил, пытаясь найти документ.

Конечно, столь дорогую вещь, как вексель, стоит хранить при себе. Я в этом плане выделился, положив сумку с магическими книгами просто на пол у стены. Кстати, надо проверить, не стащил ли кто, воспользовавшись неразберихой.

Нет, на месте, и книги, и запасы ингредиентов Сандара вместе с его записной книжкой и другими записями. Следует быть осторожным, эти вещи стоят намного больше обычного золота. Деньги можно добыть, а где найти книги с объяснением принципа построения колдовства?

— Вот, уважаемый Га-Хор, держите, — пухлая рука купца протянула пергамент.

Я тщательно изучил вексель. Вроде все верно. Алхимические чернила, особого типа бумага с измененным составом. Одна из разновидностей, что использовалась для создания древних фолиантов, переживших несколько веков. Своеобразная защита от влаги и пыли в магическом исполнении. Пергамент жесткий, немного шероховатый. По всем правилам оформленная запись об обязательстве выплатить сто золотых предъявителю сего документа. Печать. Символ Дома Моранов. Вроде подлинная. Такие штуки редко подделывают, а если умельцы находятся, то за ними устраивают охоту.

Несмотря на зачаточное состояние, банковское дело здесь неплохо поставлено. Глядишь, скоро и кредиты начнут выдавать, затем дело дойдет и до ипотеки.

Представив, как бедняк приходит в средневековый банк для покупки глиняной хижины в трущобах, я мысленно усмехнулся. Может, в выгодном деле даже власти поучаствуют.

«Доступно жилье от короля». «Возьмите кредит, чтобы ваши внуки не скучали, выплачивая ваши долги». «Купите хибару в районе речного порта и получите мешок овса в подарок». «Успейте сделать выгодное вложение — приобретите квартиру в районе кожевников. Здесь всегда стоит вонь, зато цены на жилье ниже рыночных».

Я едва не рассмеялся. Похоже, адреналин меня все же зацепил.

Может, стать риелтором? Внедрить пару экономических трюков со старушки Земли и грести деньги лопатой. Можно даже организовать фондовую биржу. С понятием долей в работающих предприятиях они наверняка уже знакомы, осталось развить идею, стану местным Рокфеллером.

Конечно, если местные не обидятся и не попытаются прибить. Нравы здесь простые, в суд подавать не будут, в случае прогорания по-простому выпустят обидчику кишки.

— Все в порядке? — спросил торговец.

С моей стороны последовал утвердительный кивок. Вексель был подлинным, насколько можно судить. И вообще, подделки можно не опасаться по одной простой причине — придя в Торговым Дом Моранов и предъявив фальшивку, первым делом я услышу вежливый вопрос: откуда у меня этот пергамент. Узнав ответ, у банкиров возникнут другие вопросы уже к Мердоку Аквания, и не факт, что последний их сможет пережить.

Толстяк это прекрасно понимал лучше других, так как постоянно имел дела с семьей Моран, поэтому с его стороны подвоха можно не опасаться. Вот если бы на его месте был кто-то другой и речь шла о нелегальной сделке, тогда стоило остеречься.

— Все отлично, — еще раз подтвердил я, в свою очередь запихивая полученный вексель за пазуху. Такое на виду лучше не носить.

Торговец кивнул, уныло огляделся. Из его груди вырвался тяжелый вздох.

— Теперь мне конец.

Странный вывод вызвал с моей стороны недоумение.

— В смысле? — спросил я.

Лысый пошевелил в воздухе пальцами, пытаясь подобрать подходящие слова.

— Ну… меня теперь точно убьют. Отомстят подельники Лесного Барона.

— А им это надо? — логично осведомился я.

Вопрос ввел в ступор.

— Что? — не понял толстяк.

Я заметил:

— Вы слишком переоцениваете это отребье, если считаете, что они будут гоняться за вами в поисках мести. Подумайте сами, разве у таких подонков принято мстить за своих? По-настоящему мстить, тратя на это время и силы.

Услышанное заставило торговца задуматься, кажется, с этой точки зрения он до этого на ситуацию не смотрел. Наморщив лоб, купец произнес:

— Но разве это не требует… — он не закончил.

Я даже знал, что он хотел сказать: «разве этого не требует данное слово верности главарю». Смешно, похоже, громкое прозвище лесного проходимца сыграло с потеющим толстяком злую шутку, он действительно воспринимал его настоящим бароном, а его подельников кем-то вроде дружины.

— Его люди разбегутся по округе, как только станет известно о смерти их предводителя, — терпеливо, как маленьким, объяснил я. Бородач с топором тоже прислушивался к разговору, видимо, испытывая похожие с хозяином опасения насчет мстительности разбойного сброда.

Глупо, на мой взгляд, достаточно знать психологию любых преступных сообществ, чтобы понимать, что там каждый сам за себя. С другой стороны, откуда моим случайным знакомцам быть в курсе подобных подробностей. Да и о психологии здесь слыхом не слыхивали.

— Не волнуйтесь, ничего вам не будет. Наоборот, обретете славу героев, победивших неуловимого Лесного Барона, — я помедлил. — В крайнем случае, можете все валить на меня.

А вот это им явно понравилось. Не они виноваты, а случайно забредший в трактир странствующий колдун. С него и спрос. Возникший из ниоткуда туман видели все, как и перерезанное магией горло. Правда, тогда возникнут трудности с получением вознаграждения за предводителя лесного отребья, но это уже проблемы караванщиков. Пусть решают, что выбрать: избавление от страха или звонкое золото.

— Удачи в дальнейшем путешествии, — я попрощался, подхватил сумку с книгами, и накинув капюшон, вышел на улицу.

Снаружи давно наступила ночь, в руках толпящихся во дворе трактира людей горели факелы. При моем появлении все дружно заткнулись, хотя до этого бурно обсуждали произошедшее. На меня уставились множество глаз. Не обращая на них внимание, я молча направился в сторону конюшни. Народ пугливо отшатнулся от закутанной в темный плащ фигуры.

Когда выезжал верхом, на меня все еще пялились, лишь редкие шепотки долетали из задних рядов, опасливо пересказывая увиденное в зале.

Проклятье, а ведь хотел здесь заночевать. Сухая кровать, теплая комната, горячая еда. Но брезгливость оставаться под крышей с таким количеством трупов, от которых долго еще будут отмывать обеденный зал, перевешивала любой комфорт. Лучше уж на свежем воздухе, чем нюхая весь этот смрад.

Ударив пятками по крупу лошади, я направился в сторону торгового тракта.

Город появился через несколько дней, постепенно проявлялась из-за вершин холмов верхушками черепичных крыш высоких зданий. Под конец заполонив горизонт, став неприступными барьером в виде стены, сложенной из крепкого камня.

Чем ближе был город, тем оживленнее становилось на тракте. Сначала это были отдельные люди, похожие на бродяг, затем их сменили всадники и многочисленные крестьянские подводы, везущие на продажу выращенные продукты.

В одном месте дорогу перегородила отара овец, животные ревели, бестолково толкались, мешая проезду. Два конных и оружных, похожих на солдат из дружины феодала, ругались на растяп-пастухов, допустивших пробку. В воздухе звучали угрозы дать кому-то плетей, но, как ни странно, пара селян не выглядела особо испуганной. Наверное, на это имелись причины, но лень было думать об этом. Вместо этого взгляд соскользнул со спорящих, уцепившись за черепичные крыши и каменные дома, видневшиеся из-за зубчиков крепостной стены.

Добротные строения являлись показателем достатка, как и выложенные булыжником мостовые. На это же указывала высокая каменная стена, окружавшая город по периметру. Постройка подобного защитного сооружения требует огромного количества времени и ресурсов, а главное — желания довести дело до конца.

Что иронично, высокие стены далеко не всегда гарантируют безопасность. При должной сноровке и наличии штурмовых лестниц взять город не составит труда. Понадобится пять-шесть часов, не больше. Главное застать защитников врасплох, устроив атаку с разных сторон. Даже катапульты и требушеты не понадобятся. Не говоря уже об осадных башнях, чье строительство займет несколько дней и потребует много народа….

Мысль мелькнула и пропала, оставив послевкусие твердой уверенности в собственной правоте. Похоже, Га-Хору в прошлой жизни приходилось командовать штурмовыми отрядами. Стоило об этом подумать, как перед глазами мелькнул короткий флешбэк…

…Крики раненых и стоны умирающих. Звон клинков. С неба сыпятся стрелы. Между каменных зубцов осажденной крепости мелькают лучники. Рядом тяжело дышит пехотинец, удерживая тяжелый щит. Точнее, их двое, даже трое, и все прикрывают его — ударную силу идущей в атаку колонны.

Он должен разрушить стены. Точнее, довершить начатое. Трещины, место попаданий снарядов баллисты, уже достаточно расползлись, осталось немного, только подобраться поближе, чтобы нанести последний удар…

Видение резко пропало, перед глазами вновь запруженный подводами тракт, яркое солнце и приближающиеся стены города. Уши терзает блеяние овец и непрекращающаяся ругань парочки вышедших из себя дружинников. Похоже, кто-то все-таки отведает сегодня плетей.

Я тряхнул головой, прогоняя чужие воспоминания. Кусочек другой жизни оказался ярким, насыщенным, как собственный. Я не просто видел себя со стороны, я ощущал себя стоящим за щитами пехотинцев, готовясь применить атакующее заклятье. Даже дрожь пальцев передалась, с бурлящим внутри потоком энергии…

Одинокого всадника стража у ворот окинула подозрительным взглядом. Одиночки не нравились, но оружия нет. Если бы на поясе висел меч, то возникли бы вопросы на предмет причин въезда в город. От наемников и другой похожей публики всегда много шума, и городским властям это не нравится.

Но у меня только кинжал, который не считается полноценным оружием, поэтому получив пошлину в две серебряные монеты, стража беспрепятственно пропустила меня через ворота.

Снова шум запруженной улицы, гам толпы и люди со всех сторон. Повозка зеленщика неудачно выехала из переулка, перегородив дорогу телеге старьевщика. Оба возницы активно ругались, пересыпая друг друга проклятьями. Похоже, пробки — это удел не только современных городов.

— Господин, господин, купите талисман на счастье! Он ограждает от злых сил! — завопил мелкий мальчишка, бросаясь едва не под копыта лошади.

Мазнув по попрошайке равнодушным взглядом, я отвернулся.

— Вы не пожалеете! Этот талисман спасет от проклятых духов! — не успокаивался сорванец. Грязные пальцы удерживали лохматые веревочки с нанизанными костями мертвых крыс.

Мои губы тронула усмешка. Последняя фраза показалась забавным совпадением.

— Ты опоздал со своим чудодейственным средством, духи меня уже захватили, — бросил я, успев заметить, как в испуге вытягивается лицо пацана. А сам он через секунду исчезает в толпе.

Наверное, стоит быть осторожнее со словами, могут поверить, а потом и проверить, не является ли шутник действительно одержимым. Хотя тут за колдовство не отправляют на костер по сравнению со средневековой Европой. Магия не является чем-то необычным, прочно вплетаясь в представление людей, как неотъемлемая часть мира.

Я выбросил малолетнего бизнесмена из головы, сосредоточившись на попадавшихся на дороге вывесках. Нужно найти подходящий для ночлега трактир. Что-нибудь не слишком дорогое, но и не дешевое, где можно заснуть и не проснуться. Где за благополучием постояльцев следят, и где обслуживание на должном уровне. Однако и привлекать к себе внимание, заваливаясь в дорогие заведения, не стоит. Поэтому нужен стабильный середнячок, неброский, но достойный для проживания.

Подходящий вариант появился через пару кварталов, но туда я не повернул, заметив кое-что более интересное. На свисающей с цепей деревянной дощечке было выжжено изображение книги, колбы и песочных часов. Лавка древностей, редких старинных вещиц, магических ингредиентов, свитков и всего остального, связанного с чародейством.

Это я удачно набрел. Нужно пополнить запасы, а точнее, подготовиться к дальнейшим усовершенствованиям заклятий. Благо список компонентов заранее составлен на основе заметок Га-Хора.

«Коготь» и «Туман» необходимо прокачать. Оставаться на начальных уровнях, значит подвергаться жизнь опасности. Въевшиеся в сознание принципы мар-шааг тоже требовали двигаться на пути самосовершенствования.

Остановиться значит деградировать. А это слабость.

— И тогда станешь легкой добычей для более сильного, — пробормотал я древний постулат, толкая массивную дубовую дверь.

Над головой звякнул колокольчик. Перед взглядом предстало просторное помещение, тонувшее в легкой полутьме. Слева и справа под самый потолок стойки. На них разнообразные предметы от кристаллов и пучков трав до причудливых статуэток. Отдельно возвышается шкаф со стеклянными дверцами — там, похоже, самый дорогой товар.

В дальнем углу стойка, за ней продавец — мужчина средних лет. В ухе серьга с крупным камнем, редкие волосы зачесаны назад, на пальцах кольца с драгоценными камнями, одет в нечто напоминающее халат и балахон мага грязно-багрового цвета.

Колоритный персонаж.

— Приветствую уважаемого посвященного. Лавка Элима готова предложить самое лучшее, на самый взыскательный вкус, — не сказал, а пропел человек.

Не знаю, как, но он точно разглядел во мне обладателя магического дара. Пронзительный взгляд равнодушно скользнул по дешевому дорожному плащу, сосредоточившись на лице. Вглядевшись, хозяин лавки удовлетворенно кивнул собственным мыслям.

Тоже одаренный? Не похоже. Кажется, источник прозорливости скрывался на груди мужчины в виде кулона, выглядывавшего из-под халата-балахона. Артефакт, помогающий определить магическую энергию. Неплохо. Как сканер, помогающий отделять серьезных покупателей от случайно забредших зевак. С иными, наверное, и разговаривать бы не стал. Зачем терять время?

— Как я могу к вам обращаться, уважаемый? — склонил голову в коротком поклоне продавец.

— Га-Хор, — коротко ответил я, решив и дальше использовать имя тени. В конце концов, во мне ее память и часть личности, это сближало больше, чем кровное родство.

— Рад с вами познакомиться, уважаемый Га-Хор. Меня зовут Элим, и я счастлив, что судьба свела меня с один из идущих по пути истинного познания, — мужчина сложил перед собой руки в церемониальном жесте и пристально на меня посмотрел, словно ожидая чего-то. Чем больше проходило времени, тем больше напряжения проявлялось в его взгляде.

Мгновение я смотрел ему в глаза, затем усмехнулся. Сложенные особым образом пальцы несли скрытый смысл. К счастью, Га-Хор Куэль Ас-Аджари знал его, поэтому мне не составило труда сложить руки в ответном приветствии.

Это был старинный знак членов Коллегии имперских магов. Во времена Га-Хора его использовали многие и особым секретом он не являлся, служа чем-то вроде рукопожатия. Но видимо, спустя пятьсот лет жест забыли, и теперь только тесно связанные с магическим искусством помнили о его настоящем значении.

Смешно, фактически я играл краплеными картами, пользуясь чужими знаниями. Но какая разница, если это не принесло вред.

Напряжение из глаз Элима исчезло, сменившись гостеприимным приветствием. Он даже ладонью повел, предлагая обратить взор на выставленный товар. Внутреннее чутье подсказало, что если бы не правильный ответ, то ассортимент к продаже значительно бы сократился. Наверняка в лавке есть много всего, не выставленного на витрины.

— Уважаемый Га-Хор, вижу, вы опытный человек, и могу предложить совершенно исключительную вещь, которая, возможно, вас, как ценителя, заинтересует, — произнес Элим.

А вот это уже стандартный прием впарить что-нибудь ненужное. Обладание магическими способностями не делает хорошим торговцем, и среди колдунов встречаются простофили, готовые тратить деньги на все подряд.

На стойку лег наплечник из темного металла с желтыми прожилками.

— Взгляните, это легендарные доспехи имперской гвардии. Дивная редкость, сейчас их почти не найти. В металл интегрировано плетение с защитой от стрел. Для путешественника, долгое время проводящего в дороге, подобный артефакт может стать незаменимой вещью при нападении разбойников, коих в последнее время на дорогах развелось неприличное множество — да покарает их грешные души бездна.

После этих слов последовал выразительный взгляд в сторону моего пыльного дорожного плаща. Прелестно, мне пытаются втюхать дорогую безделушку, которую постоянно придется подзаряжать.

Штука, может, и полезная, но ей еще надо научится пользоваться. К тому же, слишком сильно привлекает внимание. Можно носить под плащом, скрывая сталь тканью, но тогда придется сделать что-то с другим плечом, чтобы экипировка не выделялась. Например, подложить что-нибудь или…

Поймав себя на мысли, что рассуждаю, как буду использовать наплечник, я мысленно усмехнулся. А Элим хорош, представил товар и не стал давить. Озвучил короткую характеристику, мягко указав на достоинства и пропустив недостатки.

— А в правый наплечник вплеталось заклятье усиления удара, — рассеяно обронил я, с интересом разглядывая древний артефакт.

Память тени подсказала, что мне пытались продать. Доспех не полный, не хватало многих элементов. Нагрудник, например служил для поддержания бодрости воина. Га-Хор не раз встречался с подобной экипировкой. Сам не носил, считал слишком обременительным, стесняющим движение, но отдавал должное вплетенным в сталь заклинаниям.

— Увлекаетесь имперской военной историей? — вежливо осведомился Элим, слегка удивленный проявленными знаниями со стороны покупателя.

Он явно не ожидал, что случайный гость имеет представление о спецификации работы имперского гвардейского снаряжения.

Я неопределенно дернул плечом. Не говорить же, что некоторые вещи для Га-Хора привычны. Для него это не исторические реликвии, он неоднократно видел такие доспехи в полном варианте в обычной жизни.

— Не совсем. Но это неважно, я пришел за определенным товаром. Боюсь, наплечник мне в данный момент не столь нужен, может позже, — сказал я и полез за пазуху.

На прилавок лег список. Элим подался вперед, унизанные перстнями пальцы подхватили листок.

— … цветок Гавы, закаленный в сердце горна наконечник стрелы, порошок Суры… — забормотал хозяин лавки. Чем дальше читал, тем сильнее хмурилась его физиономия. Дочитав, он изрек:

— Это будет дорого стоить, уважаемый Га-Хор. Очень дорого.

Сто золотых — это много или мало? С какой стороны посмотреть. С точки зрения крестьянина, это богатство, которое за всю жизнь не заработать. С точки зрения феодала — одна устроенная охота или средней паршивости пир. С точки зрения квалифицированного колдуна — немного редких ингредиентов для проведения очередного ритуала. Я это знал, поэтому был готов к предстоящей цифре.

— Сколько?

— Не меньше ста пятидесяти золотых монет. И это учитывая скидку из-за большого заказа.

Про скидку наверняка соврал. Но и чуть меньшая сумма неподъемна. С учетом полученного от караванщика векселя и всех наличных денег, я мог наскрести не больше ста двадцати золотых. Если все отдать за раз, то не останется даже на банальный ночлег и пропитание. А это не выход, скитаться по улицам и голодать я не собираюсь.

Придется выбирать, либо «Коготь», либо «Туман».

Тут надо пояснить о способах усовершенствований заклятий. Можно выбрать простейший вариант — повысить силу удара, увеличить расстояние, расширить площадь. То есть повлиять на изначальные характеристики, не наделяя чары дополнительными свойствами. Это самый легкий путь, требующий минимальный набор ингредиентов. Но в конечном итоге ведущий в никуда. Будет у меня тогда «Коготь-кинжал» способный развалить доспешного воина с лошадью, но это предел, за который не выйти.

И второй — сложный и дорогой способ, видоизменяющий Основу, расширяющий функционал плетения настолько сильно, что заклятье перестает походить на свою изначальную версию.

Вот именно по этому пути собирался пойти я, прокачивая Сумеречный Круг и входящие в него заклинания. Первый способ — выбор обычных магов, для кого желанный потолок средний уровень. Второй — для мастеров, готовых потратить время и силы для достижения настоящего могущества.

Но главное — нельзя выбрать сначала легкую версию, а потом перейти на вторую. «Заготовка» будет испорчена, и придется довольствовать малым, вроде банального повышения пробивной способности «когтя» или увеличения плотности «тумана». Так что придется пока довольствоваться одним заклинанием.

— Тогда только верхнюю часть, — я очертил ногтем список, поделив его пополам.

Окинув быстрым взглядом выделенные ингредиенты, Элим задумчиво кивнул.

— Полагаю, это можно устроить. Но придется собрать все, поискать недостающее на складе. Вы не против подождать до завтра?

Я собирался остаться в городе как минимум на пару дней, поэтому не возражал.

— Разумеется. Зайду после обеда.

— Все будет готово к вашему приходу, уважаемый Га-Хор, — пообещал хозяин лавки, слегка поклонившись.

Развернувшись, я собрался уходить, когда в спину догнали слова Элима.

— Кстати, уважаемый Га-Хор, если вы не против, я хотел бы обсудить одно дело, которое вас, возможно, заинтересует.

Помедлив, я прямо спросил:

— Это обещает денежную прибыль?

Потому что именно деньги волновали меня в данный момент. Точнее, недостающая сумма для усиления второго заклятья. Не хочу устраивать перекос, оставляя одно плетение более слабым.

Кстати, в Сумеречном Круге имелись еще места, возможно, стоило подумать о других заклинаниях. Например, о целительском. «Малое Восстановление» в дороге могло оказаться куда полезней наплечника имперского гвардейца.

— Эммм… полагаю, да, — протянул Элим, похоже, находясь в некой затруднительности.

В какую авантюру он хочет меня втянуть и насколько это в действительности опасно? Он явно понял, для чего нужны компоненты из списка, опознав усиление боевого заклятья, а значит, искал силовую поддержку. Любопытно, почему для этих целей нельзя нанять опытных рубак? Деньги у хозяина лавки, несомненно, водились.

Но выяснять подробности прямо сейчас было лень, хотелось отдохнуть с долгой дороги.

— Поговорим об этом завтра, — сказал я и попрощавшись, вышел на улицу. Меня ждал трактир и горячий ужин.

Горячая ванна, мыльная вода, в комнате приятный глазу полумрак. На столе остатки ужина, недопитая бутылка вина и раскрытая книга — один из магических манускриптов, найденных в подземельях имперского форта.

Из горла вырывается удовлетворительный вдох, тело приятно расслабленно. На плечах остатки ласковых прикосновений услужливой служанки, ушедшей пару минут назад. Затягивая шнуровку корсета, она довольно улыбалась, обещая прийти еще раз ближе к ночи. Приятные воспоминания об упругих полушариях (и не только) все еще перед глазами — девушка оказалась чудо как хороша.

— Вот это жизнь, — я на секунду погрузился в воду, выпуская на поверхность пузырьки. Вынырнул и вновь глубоко вздохнул, с удовольствием ощущая, как мышцы окончательно расслабились.

Следующие несколько минут проходят в томной тишине, сознание погружается в сумеречное состояние, когда ничего не хочется, даже двигаться. Мысли текут неспешно, то возвращаясь к аппетитным округлостям ушедшей нимфы, то переключаясь на хозяина лавки древностей и его предложение.

Все-таки любопытно, что он хочет и зачем ему я? Может, ловушка? Завладеть деньгами и вернуть обратно ценные ингредиенты. Классический случай, когда продавец не хочет отдавать товар, но жаждет получить его стоимость. Такие приемы в ходу у нечистых на руку, торгующих чем-нибудь незаконным.

«Может, прикончить его раньше, чем он прикончит меня?» — вяло подумал и понял, что это поднимет шум. Элим наверняка в городе фигура известная, даже его исчезновение спровоцирует вопросы.

Или проще, забрать компоненты для ритуала и, не выслушивая предложение, уйти. В этом случае риск минимальный. Другое дело, что тогда лишусь потенциального дела. А деньги нужны.

— Деньги, деньги, дребеденьги. Позабыв покой и лень. Делай деньги, делай деньги. А остальное все дребедень, — промурлыкал я, внезапно вспомнив песенку из старого советского мультика.

Забавно, но сейчас старая жизнь до переноса казалась призрачным миражом, сном, который никак не хотел забываться. Окружающая реальность давила, заставляя забывать о старушке Земле с ее мегаполисами, удобством и комфортом, считавшихся само собой разумеющимися. Сейчас крыша над головой и обычная горячая ванна выглядят верхом цивилизации. Еще немного, и воспоминания о той жизни окончательно потускнеют, может даже возникнут сомнения — а не приснилась ли вся предыдущая жизнь.

— Ну и черт с ними, — ругнулся я, уловив, как меланхолия и хандра незаметно закрадываются в сознание. Только минорного настроения с наступающей депрессией не хватало.

Я зевнул и полез из ванны. Какой только бред не лезет в голову, стоит сильно расслабиться.

Как был голым подошел к столу и взял бокал с вином, сделал глоток, глядя в окно на улицу. Давно наступил поздний вечер, внизу горели факелы, освещая двор трактира. Конюхи распрягали коней, уводя последних в конюшни. Прибыли новые постояльцы. С первого этажа доносились веселые крики, кто-то задорно исполнял похабную песню, перекрывая общий хохот.

Взгляд скользнул с темной улицы обратно в комнату на раскрытую книгу. Это был второй том, найденный на подземных уровнях форта. В отличие от «Основ» здесь приводилась самая разнообразная информация, не обязательно связанная с заклинаниями. Хотя основной массив, конечно, так или иначе касался магии. Этакий справочник по колдовству.

Читать я ее начал в дороге и неожиданно увлекся. Сведения давались в разнобой, и ни о какой упорядоченной классификации речи не шло, но тем не менее коллектив авторов хорошо постарался (написанием этого труда в свое время занималось сразу несколько человек, что неудивительно, учитывая общий объем собранных данных). Читать было интересно, и страницы пролетали незаметно, несмотря на сложности с разбором текста в некоторых местах. Все свободное время теперь у меня уходило именно на этот фолиант.

— Не считая тренировок, от которых отступать нельзя, — тихо пробормотал я, и привычно чертыхнулся. Привычка говорить самим с собой появилась незаметно за время одиночества и не хотела отпускать. Хотя от нее следовало избавиться, иначе сам не заметишь, как проболтаешься о чем-нибудь важном, когда рядом лишние уши.

Словно подтверждая последнюю мысль, дверь позади тихо скрипнула. С проскользнувшим из коридора ветерком пришел запах трав, цветов и свежеиспеченного хлеба. Именно так пахла давешняя служанка, решившая скрасить ночь щедрому гостью.

— Я не вовремя? — спросили меня, а тонкие ручки уже обнимали, нежно касаясь и поглаживая сначала плечи, затем опускаясь ниже.

— Вовремя, — ответил я, сделал еще один глоток из кубка и только после этого повернулся.

Ее губы были слегка припухлыми и несли вкус меда. Шелковистая кожа золотилась в отсветах пылающих во дворе факелов. Большие глаза смотрели с хитринкой, выдавая настрой пошалить. Молодость и свежесть стройного тела манила, выбрасывая из головы лишние мысли.

Я не обманывался и знал, что это притворство. Что служанка лишь выглядит невинным ягненком, а сама достаточно опытна в интимных делах, успев продемонстрировать это во время купания. Но все равно иногда так охота поддаться очарованию, забыть обо всем и погрузиться в состояние безудержного безумства.

Зашуршало, сползая, платье, обнажая упругие груди. Не выдержав, я приподнял девушку и бережно опустил на кровать. В ответ донесся задорный смех, вперед протянулись руки, зовущие обнять и крепко сжать податливое женское тело…

Утро встретило шумом со двора, кто-то выговаривал конюхам на предмет правильного ухаживания за лошадьми. Постель рядом была смята и ожидаемо пуста. Девушка исчезла вместе с выложенной заранее на стол парой серебрушек. Вставали здесь рано, работа в трактире начиналась с утра, моя ночная прелестница наверняка уже хлопочет на кухне.

Я заложил руки за голову и принялся планировать день. К Элиму обещал зайти после обеда, значит время есть. Завтрак, прогулка по городу? Возможно, базар. Надо пользоваться моментом и познакомиться с жизнью горожан поближе, окунуться в повседневность, чтобы не выделяться из толпы.

Потом лавка древностей, нужны ингредиенты. Вне зависимости от итогов разговора — обязательная поездка за город. Нужно как можно быстрее провести ритуал по совершенствованию «Тумана». Как показали события с караванщиками на постоялом дворе, умение защищать себя не причуда, а жизненная необходимость.

Почему-то вспомнился умирающий Лесной Барон. Хрипящий и елозящий ногами по полу, он не вызвал ничего кроме равнодушной холодности. Я смотрел на него с академическим интересом, оценивая точность удара «Когтя». Даже много повидавшие охранники каравана охренели от подобного хладнокровия. Прежний я, скорее всего, блевал бы в углу, увидев труп с выпущенными кишками.

— Нет, прежний я даже бы из развалин форта не выбрался, — пробормотал я, вспоминая возникшую из ниоткуда тень. И белели бы сейчас мои кости в руинах давно разрушенной крепости.

Нет, в бездну подобные мысли.

Одевшись, спустился вниз, насвистывая слышанную вчера пикантную песенку о сумасбродной вдовушке, принимавшей у себя всех подряд мужчин, пока однажды в одно и то же время не заявились отец и сын, ходившие к веселой соседке, не зная друг о друге. Вдовушка не любила споров и предложила проводить время вместе, на что получила радостное согласие.

— Доброе утро, господин Га-Хор, — приветствовал меня хозяин трактира, стоя за барной стойкой. Руки мужчины расставляли огромные глиняные кружки, в которых легко помещалось пару литров хорошего эля. И как из таких чудовищ пьют?

— Доброе, — благосклонно кивнул я, быстрым взглядом окидывая почти пустой зал. Похоже, неплохо вчера повеселились, если большинства постояльцев до сих пор нет.

— Завтрак? Что-нибудь легкое? — предложил трактирщик.

Помедлив, я снова кивнул, уточнил:

— Только побыстрее, не надо стараться.

Но как оказалось, не стараться здесь не умели, поэтому скворчащая сковородка с беконом и огромной яичницей появилась вместе с кувшином прохладного эля через десять минут.

Принесла завтрак моя знакомая фея, мило улыбнулась, успев шепнуть, что если я не против, сегодня ночью она ко мне снова заглянет. Почему нет? Живем один раз, глупо отказываться от удовольствия, тем более такого свежего и юного, но при этом достаточно опытного.

Дальше выход в город. Прогулка заняла несколько часов и не вызвала особого восторга. Узкие улочки (достаточно широкие только в центре и то не всегда), толпы народа, наглые зазывалы, с разбросом предложений от «заглянуть в лавку лучшего оружейника» до «посетить публичный дом с самыми умелыми шлюхами в городе».

Единственное, где задержался — магазин платья, и то потому, что пришлось долго искать подходящую по размерам одежду. Переодевшись, я стал походить то ли на зажиточного торговца, то ли на мелкого дворянина. Впрочем, образ последнего обязательно бы дополнял меч на бедре, но оружия у меня не было.

Приятная неожиданность — в городе обнаружилась вполне сносно работающая канализация — наследие имперских времен. В отличие от средневековой Европы здесь не выливали помои на улицы, метя по головам мимо проходящих людей.

Много каменных зданий, в основном одно- и двухэтажные, изредка трех. Чем ближе к центру, тем чище становились улицы, появлялось больше стражи и ощущение общего достатка. В этом отношении город походил на коллег, где зажиточные жители предпочитали селиться в определенных районах.

Вволю нагулявшись и поглазев на людей (тоже ничего особенного, люди как люди, каждый со своими проблемами), я направился в лавку редкостей.

Дубовая дверь открылась, привычно звякнул над головой колокольчик. Элим, улыбаясь, стоял за стойкой, словно встречая самого желанного клиента. Ждал. Сверток под рукой показывал, что заказ готов.

— Приветствую, уважаемый Га-Хор, рад вас вновь видеть.

— Взаимно, уважаемый Элим, — я обозначил короткий поклон, глазами показывая на сверток. — Полагаю, это мой заказ?

— Все верно, — хозяин лавки быстро его развернул, показывая содержимое.

Баночки, скляночки, связанный пучок трав, бумажный кулечек и одна миниатюрная шкатулочка, выполненная с изумительным мастерством из твердого дерева красноватой породы. Именно в ней находился основной ингредиент для второго уровня «Тумана» — столченная редкая травка, произрастающая у основания далекой горы, обладающая свойством вызывать жжение на человеческой коже.

Проверив все и убедившись, что каждый компонент нужного объема и веса, я вытащил вексель Дома Моранов.

— Здесь сто золотых, у вас найдется сдача?

Оглядев опытным взором бумагу и оценив качество алхимических чернил, торговец сдержанно кивнул.

— Несомненно. Прошу обождать.

Он вернулся из задней комнаты через несколько минут, неся мешочек с золотыми монетами. Звякнув, кошель опустился на стойку.

— Вот, прошу вас, уважаемый Га-Хор.

Развязав тесемки и быстро пересчитав содержимое (на лице хозяина лавки не дрогнул ни один мускул, наоборот в глазах мелькнуло одобрение, хорошая привычка в денежных делах — доверяй, но проверяй). Я убрал полученную сдачу за пазуху.

— Что же, похоже, все в порядке. Рад иметь дело с таким ответственным продавцом. Благодарю, — сказал я.

Элим кивнул, с достоинством принимая похвалу. Он хорошо знал свое дело.

— Вчера вы говорили о некоем предприятии, — продолжил я.

На секунду на лице хозяина лавки возникло сомнение. Кажется, он уже жалел, что вчера завел со мной этот разговор. Но как личность сильная и решительная, решил не отступать, доведя дело до конца.

— Прежде чем мы продолжим, позвольте узнать, что вам известно о проклятьях?

Вопрос стал неожиданностью и вызвал удивление. К счастью, я как раз недавно читал о проклятьях и кое-что знал, в частности, что они сильно отличаются от обычных заклинаний.

Что такое проклятье? Это некое действие, направленное на достижение определенного результата. Но как оказать воздействие на мир, прервать течение времени, изменяя события, подгоняя их под определенный сценарий? Это в принципе невозможно. Понадобится такая прорва энергии, такие силы, которые впору называть божественными. Не говоря уже о способе осуществить задуманное. Столь сложные плетения невозможно создать.

Другое дело — проклятья, направленные против человека, они имели специфическую структуру, завязанную на разум жертвы.

Заклинание-проклятье действует на более тонком уровне, влияя через ментальный образ, проникает в сознание ядовитыми лианами, прорастает внутри, изменяя поведение по заранее заданной схеме. В основном ставят установку навредить себе или находящимся поблизости людям. Специально исковерканное заклинание, привязанное либо к местности, либо к предмету, сводит с ума, делает буйным, вызывает беспричинную агрессию. Человек перестает быть собой, вместо личности возникает клубок кровожадных инстинктов. Паршивая вещь и не менее паршивая смерть.

Бывают и тонкие настройки. Например, нацеленные на смерть определенного рода. Человеку суждено утонуть, и оказавшись в воде, он сам перестает плыть, подчиняясь заложенной в подсознании извращенной ментальной установке.

Попадались и более экзотические типы проклятий. Еще до Старой Империи проклятую магию практиковали колдуны из Великой пустыни. Изобретательные были ребята, с фантазией. Заставляли людей пожирать друг друга, создавая подобие зомби. Или, наоборот, лишали воли — человек останавливался, садился или ложился на землю и умирал. От голода и жажды. Смак в том, что человек знал, что умирает, но не мог ничего с этим поделать. Подчиняясь проклятью, тело не слушалось и погибало.

Существовал и другой вариант — проклятье, накладываемое на местность или на вещи с воздействием на физическом уровне. Болезни, смерти, засуха, голод, недород, погибший урожай — оно могло принимать разные формы и образы. В этом случае проклятье больше походило на стандартные заклинания и имело прямую привязку к неодушевленному предмету.

Об этом я кратко и рассказал Элиму. Судя по удовлетворенности во взгляде, он остался доволен услышанным.

— Все верно, уважаемый Га-Хор, рад, что я не ошибся и вы действительно один из тех, кто идет по пути истинного познания.

Преамбула закончилась, можно переходить к делу. Но я уже догадался, о чем пойдет разговор. И не ошибся.

— В двух днях пути отсюда есть долина. С северной стороны ее подпирает скалистый холм, на его склоне есть пещера…

— Почему не отправить наемников? — не дослушав, перебил я.

Вышло грубо, но нетерпение встретили с пониманием. Элим развел руками.

— Все подошедшие слишком близко начинают вести себя неадекватно, бросаться на товарищей, что, понятно, в конечном итоге ведет к гибели.

Значит, проклятье комбинированного типа, наложено на местность, но действует на мозги. А колдуны и заклинатели, как правило, имеют более дисциплинированный разум с умением не поддаваться навязанному безумию. Поэтому хитрому хозяину лавки нужен такой, как я.

— Не поверю, что у вас нет соответствующего амулета с защитой от ментального проникновения, — тем не менее вежливо засомневался я.

— Он есть, но один, — признал Элим и криво улыбнулся. — А идти туда в одиночку или отправлять кого-то другого…

Значит либо рисковать собственной шкурой, либо довериться незнакомцу, который может сбежать с добычей. То, что в пещере что-то ценное, я догадался, иначе не стали бы накладывать проклятье.

— Что за приз? — спросил я и, заметив недоумение в глазах собеседника, уточнил:

— Что в пещере?

На этом месте хозяин лавки замялся. Не хочет говорить?

— В пещере когда-то жил отшельник, известный своими магическими способностями, — наконец изрек он. — Возможно, после его смерти остались интересные предметы. Я готов поделиться ими или возместить стоимость найденного в денежном эквиваленте.

Несколько секунд я смотрел в глаза торговцу. «Врет, — понял я. — Или не договаривает. С другой стороны, не сидеть же постоянно в городе, развлекаясь с горячей служанкой»

— Хорошо, уважаемый Элим, я согласен.

Первый круг завершен, внешний контур очерчен, необходимые знаки заняли свое положение по периметру перевернутой пирамиды. Остался внутренний круг, и пентаграмма закончена. Останется расставить ингредиенты в нужных местах, и можно приступать к ритуалу.

Я ползал по земле, высунув от усердия язык, то и дело сверяясь с картинкой в книге Основ. Фолиант лежал рядом, раскрытый на странице с заметками Га-Хора об измененном порядке «Тумана».

Направление по сторонам света, четыре основных луча, восемь вспомогательных, на вершинах каждого запирающий символ. Руны подчинения заключены в оболочки сфер отрицания. Последние должны не дать энергии выйти за пределы проводимого ритуала. Если что-то пойдет не так, они задержат распространение, позволив заклинателю вовремя среагировать.

Безопасность наше все.

Пришлось уехать подальше от города и лишних глаз, найти рощу с полянкой внутри, окруженную плотной стеной деревьев и кустарников, прежде чем приступить к работе. Что-то подсказывало, что горожане не будут в восторге, если увидят, как некто чертит странные фигуры на земле под стенами их любимого города. Набежала бы стража с требованием объяснить, что происходит, и не факт, что стали бы слушать. Простой люд побаивается магии, и в большинстве случаев правильно делает.

Если ритуал пойдет не так, последствия могут быть самыми разнообразными, начиная от выброса энергии вовне с разрушениями, до капсуляции процесса внутри пентаграммы с гибелью заклинателя, допустившего ошибку.

Последний вариант особо хотелось бы избежать.

— Блин, — я чертыхнулся, заметив, что одна из линий имеет отклонение. Стоило подумать о возможном провале, как пошли ошибки. Даже на второй ступени усиления не допускались шероховатости. Чем выше уровень, тем строже подход. Любая неточность могла принести мучительную смерть. О подобных случаях упоминалось в фолианте.

Сгореть заживо или упасть с разорванным сердцем — тип смерти зависел от вида усиливаемого заклятья. В моем случае если что-то пойдет не так, меня скорее всего сожжет изнутри кислота. Или снаружи. В любом случае, исход будет крайне болезненный.

— И вряд ли тело найдут в ближайшие дни, — я поднялся на ноги, любуясь своим творением.

Кажется, все. Взгляд, брошенный на страницы открытого фолианта, а затем переведенный на испещренную рисунками почву, подтвердил, что изображение перенесено в точности.

Пришлось повозиться, но оно того стоило. Осталось разложить ингредиенты в нужных местах. Самая главное в центре — столченная травка с подножья далекой горы. Это основной элемент, без него ритуал не имел смысла.

Я бережно вытащил из сумки изящную шкатулку, помедлил, и сохраняя осторожность, приоткрыл крышку. Голыми руками не трогать. Дрянь опасная, как кислота, хватит щепотки, чтобы прожечь кожу насквозь. Поэтому такая редкая. Жаль, что воздействует только на органику. То есть, если в измененный «Туман» попадет вооруженных воин, то жжение появится исключительно на открытых участках тела — лице, руках, шеи и так далее. Что прикрыто одеждой или броней, избежит воздействия.

Правда, сквозь ткань жжение должно сработать, если не будет плотной, но это по обстоятельствам. Сколько слоев, условия применения чар, окажется ли «Туман» в замкнутом пространстве, а если на открытой местности, будет ли ветер. Нюансов много, все не просчитать.

— Ладно, вроде готово, приступим, — я встал на место заклинателя, оглядел в последний раз пентаграмму и нараспев произнес первые слова формулы активации.

Секунду ничего не происходило, затем линии на земле начали исходить едва заметной дымкой. Она стелилась, скручиваясь в небольшие вихри.

Настал момент для второй формулы. Резко сменился тембр и тональность. Я почти выкрикивал фразы, делая упор на гортанно звучащие гласные.

В затылок словно вонзилась сотня мелких, но чрезвычайно острых иголок. По коже рассыпались угольки. Одновременно появились слабость и воодушевление, что все протекает, как надо. Именно в такой последовательности тело заклинателя должно реагировать на вносимые в Сумеречный Круг изменения.

Боль — плата за получаемую силу. Чтобы уметь больших других, требовалось заплатить. Иначе никак. «Хочешь возвыситься — терпи». Так написал Га-Хор, делая пометки.

Это была не классическая ветка развития данного заклинания. Второй ранг любого другого плетения не требовал сложной подготовки и столь редких ингредиентов. Но древний чародей пошел своим путем, преобразовав стандартные чары в нечто иное. В перспективе дающее мощный инструмент для опытного заклинателя.

Перед мысленным взором возник Сумеречный Круг. Налился уже привычным лиловым огнем. Ячейка с «Туманом» вспыхнула особенно ярко, затмевая собой остальной рисунок. На мгновение закружилась голова, в сердце кольнуло, в ногах появилась слабость. Именно в такой последовательности, об этом Га-Хор тоже предупреждал, советуя подготовиться, чтобы не упасть. Любой сбой концентрации, и о ритуале можно забыть. Придется начинать заново, высвобождая призванную энергию за контур пентаграммы.

А пентаграмма уже налилась силой, пылая фиолетовым пламенем. Медленно наступали сумерки, и призрачный огонь особенно ярко выделялся на окруженной деревьями поляне.

— Эссе-гор! — выкрикнул я последнее слово-активатор, чувствуя, как волна жара прокатывается по венам. На секунду показалось, что под кожей на руках скользнули фиолетовые струйки энергии.

Сумеречный Круг засиял нестерпимым светом. Казалось, лиловое свечение готовилось выжечь глаза. Я машинально зажмурился, но это не помогло, Круг горел перед мысленным взором. Теперь он ощущался по-другому, еще больше погрузившись в глубины подсознания, вплетаясь в сущность подобно симбионту. Сфера с «Туманом» обрела объем, став более выпуклой, символ заклятья засверкал сиреневым пламенем. Это длилось долгих три секунды, прежде чем сам Круг и знак заклинания не стали медленно гаснуть.

Рисунок пентаграммы вокруг тоже погас, потоки энергии уходили, рассеиваясь в окружающее пространстве мелкими всполохами.

Я вдруг представил подобное представление под стенами города. По лицу пробежала усмешка. Воображаю, какой бы поднялся переполох. Сейчас не времена Старой империи и далеко не в каждом городе есть отделение Коллегии магов. Да и сами маги, говоря откровенно, измельчали.

Попадаются, конечно, упорные самородки, вроде Сандара, пытающиеся достичь истинной силы, но большинство в основном довольствуется малым. У них нет желания напрягаться, идти вперед, пересиливая себя, невзирая на боль и усталость. По крайней мере, именно такое впечатление оставили записи в дневники погибшего заклинателя. Никто из его знакомых, обладающих даром, не захотел попробовать оживить древние обелиски. Их устраивало положение дел, и они ничего не хотели менять.

Бесхребетные слизняки — именно так бы охарактеризовал нынешнее поколение владеющих магическим даром Га-Хор Куэль Ас-Аджар, если бы у него имелась такая возможность.

Название «заклинатель» произошло от слова «заклинать», то есть подчинять своей воле чары, делать их послушными, частью себя, вплетая в сущность, становясь единым целым. Это было уважительное обращение, показывающее, что посвященный достиг определенного уровня. Сейчас все по-другому.

На этом месте я пожал плечами. А может, дела и не так плохи, откуда-то ведь взялся маг-отшельник Элима. Судя по всему, он занимался саморазвитием, для этого удалился от людей, чтобы не мешали глупыми запросами.

— Ладно, об этом потом, — я шагнул за пределы потухшей пентаграммы, прогоняя лишние мысли. И покачнулся.

Мышцы стали вялыми, телом овладела отрешенность, накатила слабость, вызывая желание прилечь. Об этом тоже упоминалось в трактате. Надо пересилить себя и сделать еще один шаг. Что я и сделал. За ним еще и еще, пока выжженный в земле рисунок не остался позади за спиной.

Стоило перейти границу, как эффект моментально сменился. Мышцы стремительно наливалась силой, появилась бодрость, прокатившись по телу. Энергия напитала не только Сумеречный Круг, организм также получил щедрую толику.

— Обалдеть, — я чувствовал себя превосходно.

Казалось, сделай шаг — и перескочишь деревья. Реакции обострились. Мир приобрел необыкновенную четкость. Я видел каждую веточку, каждый листочек, словно в окружающем реальности подкрутили контрастность.

Потрясающий эффект. Жаль, кратковременный…

Обострившийся слух уловил шорох. Мгновение, и на поляну вышли три волка, еще четверо держались позади. Стая. В сгустившихся сумерках глаза зверей горели желтым огнем, не предвещая человеку ничего хорошего. Из горла вожака вырвался глухое рычание. Два хищника обошли его слева и справа, готовясь атаковать добычу с разных сторон.

На секунду возникло сумасбродное желание поиграть, уклоняясь от когтей и клыков. Поселившееся внутри ощущение мощи подсказывало, что ускоренная реакция позволит устроить танцы с волками. Можно выхватить кинжал и прирезать парочку, это также не должно доставить проблем. Перед глазами даже мелькнула картинка, как это происходит.

Но глупое наваждение схлынуло столь же резко, как появилось. Еще не хватало так по идиотский рисковать. Эффект временный, и никто не скажет, когда закончится, а любая рваная рана — стопроцентная смерть.

Поэтому никаких игр. Я щелкнул пальцами, и волчью стаю накрыло молочно-белым туманом. В ту же секунду раздался испуганный визг. Шерсть — это не ткань, тем более не броня, она не закроет от жжения.

— Удачно зашли псинки, прямо на полевое испытание, — пробормотал я, наблюдая, как серые силуэты стремительно исчезают между стволами деревьев. Для меня туман был не слишком густым, позволяя смотреть без преград, объекты внутри воспринимались полупрозрачными силуэтами. Еще одна приятная особенность заклинания по отношению к создателю.

Кстати, об этом. Я быстро подошел к белой дымке и сунул руку внутрь. Клочки тумана скользнули по коже, но ничего не произошло. Значит, защита заклинателя работает и жжение мне не грозит. Неплохо.

Знак использованного заклинания в Сумеречном Круге потускнел. Трудно сказать, сколько осталось до перезарядки, все-таки таймера нет, но оно явно уменьшилось по сравнению с первым уровнем. Незначительно, но разница есть. В таких делах и десятая доля секунды может сыграть роль.

Я глядел, оценивал и анализировал полученный результат с точки зрения исследователя. Предыдущая версия явно уступала новой, и дело не только в кислотном эффекте, тут и насыщенность, и плотность, и площадь накрываемой области — все повысилось. А из волков вышли неплохие подопытные образцы.

Что ж, пришло время возвращаться, но для начала следовало убрать следы ритуала. Это в заброшенном форте, куда раз в десять лет забредают случайные путники, можно бросить все, как есть. Здесь лучше за собой прибраться. Найдет странные выжженные в земле рисунки залетный крестьянин, пригнав коров пастись на поляну, поднимет шум, начнется никому не нужная суматоха. Проще забросать все землей и обрывками трав.

Возвращался, когда окончательно стемнело. Стража на воротах сначала вообще не хотела впускать — после заката въезд в город ограничивался — пришлось расстаться с четырьмя серебряными монетами, по одной на каждую наглую харю, весело скалящую зубы в отсветах факелов у сторожки.

Коррупция и вымогательство — похоже, эти явления неискоренимы ни в одном из миров.

— Подавитесь, ублюдки, — под нос устало пробормотал я, покачиваясь в седле, пока лошадь неспешно двигалась вверх по улице.

На первом этаже трактира снова веселье. Эль и вино лились рекой. Звонко звучали похабные песенки. Какая-то девица вскочила на стол и отплясывала канкан, высоко задирая юбку. Новое развлечение вызвало бурный восторг, раздались одобрительные крики.

Я не стал останавливаться и молча проследовал к лестнице, сделав знак трактирщику подать ужина наверх. Трудно сказать, кем именно он меня считал, но всегда относился с предупредительной обходительностью, еда в комнате была уже через десять минут.

Еще через пару часов пришла давешняя служанка, и начались постельные скачки с подпрыгивающими упругими полушариями, стонами, требованиями «еще» и просьбами не останавливаться…

Утро встретил в седле, выжатый и удовлетворенный. Выехал рано, наскоро перекусив холодным мясом и хлебом, вспоминая прошедшую ночь. Услышав, что завтра уезжаю, девочка расстаралась, не успокаиваясь почти до рассвета. На прощание я щедро ей отсыпал монет, заслужила. Увидев горсть блестящего серебра, девица радостно взвизгнула, повиснув на шее. Жаль, что уже через несколько дней она обо мне забудет. Но я не обольщался, понимал, что у девочки своя жизнь, и я лишь один из ее случайных эпизодов.

— Приветствую, уважаемый Га-Хор, — Элим встретил на выезде из города на развилке дорог. Торговец древностями сменил халат-балахон на более практичное дорожное одеяние.

— Доброе утро, — я поздоровался, быстрым взглядом окидывая спутников торговца.

Двое, судя по ухваткам, бывалые воины. Один повыше и пошире в плечах с притороченным к седлу мощным щитом и даже на вид тяжелым полуторником. Второй телосложением не выделялся, скорее худой, но подвижный. За спиной лук и стрелы.

Охранники, скорее всего профессиональные наемники. Классическая двойка: мечник и лучник. Один прикрывает, второй срезает врагов издалека. Универсальный подход, позволяющий действовать в любых ситуациях. Недурно.

— Позвольте представить моих сопровождающих: это Аш, это Крей. Они будут обеспечивать охрану нашей небольшой экспедиции. А это — уважаемый Га-Хор.

Я знал, что Элим не вытерпит и поедет в таинственную пещеру лично, и понимал, что в одиночку торговец не отправится, поэтому встретил появление охранников без удивления.

Аш был мечником. Крей — лучником. Оба черноволосы, у обоих спокойный взгляд уверенных в себе профи, которым предстояла привычная работа.

— Рад познакомиться, — проронил я.

В ответ короткие кивки. Так и есть, немногословные профессионалы. Наверняка это не первое их дело, и сопровождение важных особ по опасным дорогам для них будничная обыденность.

Хорошо, значит знают, что делают, не придется самому постоянно оставаться настороже. Хотя сильно расслабляться не стоит. Особенно после того, как начнется дележ добычи. Не знаю точно, что мы найдем в пещере, но уверен, ушлый торговец на этот счет мог дать специальные распоряжения своим телохранителям.

Стрела в шею, и нет уважаемого Га-Хора, и все находки автоматически отходят к Элиму. Особенно если найдем что-нибудь очень ценное. В этом случае жадность может застлать глаза на любые предосторожности связывания с колдовством. Это следовало учитывать.

— Ну что, в путь?

Я кивнул.

— В путь.

Элим развернул коня одним движением ног, демонстрируя неплохие задатки наездника. Охранники повторили маневр хозяина, выезжая на тракт. За ними потрусила заводная лошадь с припасами. Я неспешно направился следом.

Несмотря на раннее утро дорога в город была запружена крестьянскими подводами, отарами овец и странниками, предпочитающими пеший ход. Большинство направлялось к распахнутым настежь воротам, где уже образовался затор. Какое-то время мы ехали против течения, пока толпа не рассеялась и не стало свободнее. Ехавший во главе кавалькады Элим тут же этим воспользовался и прибавил скорости. Мы с наемниками повторили маневр, вырываясь из сутолоки торгового тракта. Путешествие началось.

Сложенный в аккуратную кучку хворост весело потрескивал в костре. Крей ловко насаживал кусочки утки на тонкие прутики. До этого он разделал птиц, выщипав перья и разломав на равные доли. А еще раньше днем он же подстрелил их, ловко срезав из лука.

— Выглядит неплохо, — заметил я.

Сидящий по другую сторону костра Элим согласно кивнул. Аш методично продолжал водить точильным камнем по лезвию тяжелого на вид полуторника. Как оказалось, у воина была привычка возиться с оружием в любую свободную минутку.

Для добычи ужина лучник использовал легкие охотничьи стрелы. Но в колчане у него имелись и более грозные снаряды, например бронебойные с граненными наконечником из тщательно обработанной стали. Такие штуки пробивали железные доспехи с расстояния в сто метров.

Если есть такие стрелы, значит сталкивался с хорошо защищенными противниками и знал, что обычными их не взять. Что лишний раз говорило об опыте наемника.

— Завтра мы должны достигнуть долины, оттуда до пещеры рукой подать, — сообщил Элим. — Предлагаю заранее обсудить дальнейшие действия.

— Насколько я понял, план готов, — я кивнул на продолжавшего заточку Аша. — Мы с ним входим в пещеру, пока вы с Креем, — новый кивок в сторону кухарничавшего лучника, — остаетесь ждать снаружи.

Сам торговец заходить внутрь не собирался. Для этих целей, а не только для охраны в дороге, он взял бывалых наемников. Амулет, защищающий от ментального воздействия, наденет крепко сбитый Аш, вооруженный мечом, — более полезный с точки зрения тактики в условиях ограниченного пространства.

Вжик-вжик.

Точильный камень ходил вдоль лезвия, доводя режущую кромку до совершенства. В унисон ему потрескивал хворост.

— Амулет точно сработает? — спросил я, покосившись на могучую фигуру воина. Если у того снесет крышу, мне придется несладко, учитывая, что окажемся в пещере.

Вжик-вжик.

Казалось, солдат удачи не волнуется, что завтра будет рисковать головой, добывая для очередного толстосума магические безделушки. Хорошее самообладание. Или скорее умение контролировать эмоции. С другой стороны, я его почти не знал. Возможно, возня с оружием у наемника — признак волнения.

Вжик-вжик.

Выглядит спокойным. А как попадает под действие проклятья, взбесится и набросится со своим хорошо заточенным чудовищем, способным разрубить лошадь напополам. И двигается быстро, засранец, рефлексы опытного рубаки, от такого не увернешься, особенно когда справа и слева покатые стены.

Вжик-вжик.

Звук начал раздражать. Я понял, что накручиваю себя. И для этого имелись причины. Мне никогда не приходилось противостоять заклинаниям-проклятьям, и я не знал смогу ли это сделать или сам превращусь в кровожадного психа.

Точнее, не так — сущность Га-Хора почти не сомневалась в том, что все получится. В прошлой жизни ему приходилось проделывать подобные трюки. Да что говорить, после смерти он сам превратился в своеобразное подвижное проклятье, привязанное к развалинам форта, — голодным до человеческих душ и жизненного тепла. Но у меня подобной уверенности нет, поэтому присутствовал мандраж. А точнее, сомнения, что все получится.

Может, плюнуть и не рисковать понапрасну? С другой стороны, философия мар-шааг учила, что без риска не бывает побед. В конце концов, одно дело бросаться в авантюру безрассудно, и совсем другое — тщательное продумав шаги. Иначе как узнать, на что ты способен?

Дойти до края, а затем шагнуть дальше, поднимаясь к новым вершинам, невзирая на боль и усталость, ощущая себя победителем. Познавая пределы собственного могущества. Это краеугольный камень, на котором держалось древнее искусство пути духа.

Но и ломиться вперед, тоже нельзя. Так поступают кретины, кому жизнь недорога. Нужен баланс риска и потенциальной награды.

— Уважаемый Га-Хор, не будет ли бесцеремонностью с моей стороны задать вам личный вопрос? — обратился ко мне Элим спустя небольшую паузу.

Крей продолжал возиться с готовкой, Аш точил свою железяку. Я пожал плечами, кивнул.

— Разумеется, — но тут же уточнил:

— Хотя не обещаю ответа.

Торговец взмахнул руками, как бы говоря — ну разумеется, — по его лицу скользнула улыбка.

— Ну конечно, вы вправе не отвечать, если не желаете, — он помедлил и осторожно заметил:

— Я не мог не заметить у вас характерный акцент, будет ли с моей стороны наглостью узнать, откуда вы родом?

Ясно, опять про особенности выговора Га-Хора, родившегося и жившего за пять веков до того, как нынешние люди родились.

— Вы хорошо образованы, умеете вести себя, держитесь с достоинством, это явно указывает на благородное происхождение. Только детей аристократов обучают такому с раннего детства, — торговец улыбнулся, как бы извиняясь, развел руками, показывая — я не мог не заметить.

Верно, не мог, это бросалось в глаза даже караванщикам из купеческого обоза. Но я ничего не мог с этим поделать, привычка говорить так, как когда-то говорила тень, въелась в подсознание не хуже Сумеречного Круга. Любое другое произношение казалось коверканием слов и воспринималось чем-то недостойным. Кто же знал, что сейчас так говорят выходцы из высокородной знати, ведущие свою историю от эпохи Старой Империи.

Элим терпеливо ждал, наемники делали вид, что разговор их не интересует. Но Аш стал чуть медленней водить точильным камнем, а Крей слишком напоказ начал возиться с насаженными на прутики кусочками, создавая иллюзию занятости. Наемники тоже заметили нехарактерный для простолюдина акцент и желали узнать подробности.

Любопытство присуще не только богатым торговцам, но и обычным псам войны.

— К сожалению, именно на этот вопрос я не могу дать ответа, — сказал я и вежливо улыбнулся.

Элим понимающе закивал. Похоже, ничего другого он не ожидал. Аристократы не из тех, кто станет откровенничать со случайными знакомыми, особенно если те из простолюдинов.

Самое забавное, что по меркам двадцать первого века вел я себя обычно. Не плевался, не чавкал, не вытирал грязные руки обо что попало, говорил спокойно, не спеша, не повышая голоса. Для жителей средневековья это казалось верхом хорошего тона. Неудивительно, что меня приняли за выходца из знатной семьи. Это произошло бы даже без характерного говора времен Старой Империи.

Внезапно возившийся с мечом Аш бросил быстрый взгляд на мои руки и тут же отвел в сторону, продолжая как ни в чем не бывало водить точильным камнем вдоль лезвия.

Вжик-вжик.

Я посмотрел на ладони и чертыхнулся. Вот еще один отличительный знак. Даже у самого богатого торговца, за которого все делают слуги, кожа на руках выглядит грубее, чем у меня. Представляю, что подумал наемник — этому сосунку с детства все подносили на блюде, и в руках он ничего тяжелее золотой ложки не держал…

Стоп. А вот это явный прокол, ведь любого благородного с ранних лет обучали обращаться с оружием. После таких тренировок оставались характерные мозоли на ладонях, и будь ты хоть королем, от таких специфических отметин просто так не избавиться.

Я взглянул на охранника, но тот уже опустил голову, следя за точильным камнем.

Вжик-Вжик.

Кажется, он без внешних подсказок нашел объяснение странной гладкости кожи — занятия колдовством. Скорее всего подумал, что у ребенка-аристократа рано обнаружили магический дар и не стали напрягать с железяками, сосредоточив внимание на книгах.

Логичный вывод, хотя и не без погрешностей. Позже наемник наверняка поймет, что даже самых упертых книжных червей из числа отпрысков благородные все равно заставляют учиться обращению с клинком. Потому что в этой среде так принято. Каждый аристократ должен быть воином, чтобы уметь защищать свою честь. Иначе он дерьмо, об которого любой сможет вытереть ноги.

Таковы правила игры. Хочешь смотреть на остальных свысока, будь добр доказать, что имеешь на это право.

И тут меня в очередной раз накрыло. Перед глазами поплыло, яркая вспышка затопила сознание, вытаскивая из глубин кусок чужого воспоминания.

… я стою во дворе замка, мое лицо накрывает изломанная тень сердитого воина. Его волосы с проседью, стальные доспехи несут следы многочисленных ударов. Он что-то выговаривает, сжимая заскорузлыми пальцами рукоять небольшого по размеру меча. Клинок тренировочный, с затупленным лезвием. Кажется, он мой, и его только что выбили из моих рук мощным ударом, отозвавшимся болью в тоненьких мальчишеских пальцах…

Флешбэк из прошлой жизни Га-Хора продлился несколько секунд и остался незамеченным для остальных спутников.

Выходит, Га-Хор Куэль Ас-Аджар действительно имел благородное происхождение. Что, в принципе, неудивительно, учитывая его увлечение мар-шааг. Аристократы уважали древнее искусство самосовершенствования.

— Нет предела совершенства, есть только лень и нежелание возвысится над собой, — машинально проговорил я старинный постулат.

Элим услышал шепот.

— Извините, уважаемый Га-Хор, вы что-то сказали?

Я потряс головой, прогоняя остатки флешбэка.

— Ничего важного, просто мысли вслух, — и не давая торговцу древностями опомниться, задал быстрый вопрос:

— Не расскажете подробнее об отшельнике, в чье убежище мы направляемся?

До этого Элим ограничился лишь кратким пересказом общих слухов, гулявших по кабакам, о могущественном волшебнике, поселившемся в отдаленной пещере. Не верилось, что подготавливая вылазку, хитрый хозяин лавки редкостей не собрал более подробные сведения.

А еще из головы не выходило ощущение, что инициатор нашей небольшой экспедиции что-то скрывал, не делясь с остальными участниками.

— Все, что знал, я уже рассказал, — Элим пожал плечами. — Это был сильный чародей, удалившийся от лишних глаз. Он занимался исследованиями, двигаясь по пути истинного познания, как и вы, уважаемый Га-Хор, — торговец отвесил в мою сторону учтивый поклон. — Но несмотря на закрытость, маг периодически не отказывал в просьбе приходящим к его пещере людям.

— Он помогал? Бесплатно? — я выразительно посмотрел на торговца.

Тот рассмеялся.

— Вы правы, уважаемый Га-Хор, такому поведению явно есть объяснение. Не думаю, что лечение больных являлось актом обычного милосердия. Могу предположить, что это связано с проверкой новых способов магического исцеления, которые было необходимо проверить на живых образцах.

А вот это ближе к истине. Сомнительно, что какой-нибудь маг занимался бы альтруизмом, исцеляя всех направо и налево. Не для того он забрался в такую глушь. Если бы хотел изображать из себя спасителя обиженных и обездоленных сидел бы в крупных городах, где такой публики достаточно. И, судя по всему, Элим был с этим согласен.

— Думаете, он сам наложил проклятье на подходы к пещере?

Торговец пожал плечами.

— Смерть сильного мага порой принимает причудливые формы. Возможно, проклятье явилось следствием одной из таких форм, после того как отшельник испустил дух.

Мне об этом можно не рассказывать. Достаточно вспомнить тень из заброшенного имперского форта.

— Возможно, ему надоели посетители и он просто наложил заклинание–проклятье на окружающие земли, чтобы его больше не беспокоили, — предположил я и уточнил: — Вы не рассматриваете вариант, что отшельник до сих пор жив?

И здесь Элим удивил, твердо ответив:

— Нет. Он точно мертв, я в этом уверен.

По моему лицу скользнула вежливая улыбка.

— Для такой уверенности должны быть серьезные основания. Не расскажете, в чем они заключаются?

Торговец заколебался. Я понял, что на правильном пути, и надавил:

— Согласитесь, что от информированности участников зависит успех всего предприятия, и если мы что-то не будем знать, то это может привести к провалу, — пауза. — А то и к гибели тех, кто зайдет в пещеру.

На этом месте поднял голову Аш, ему предстояло идти внутрь вместе со мной. Да и Крей перестал переворачивать прутики с насаженным кусочками утки. Наемники навострили уши, понимая, что от сказанного зависят их жизни. А точнее, от откровенности нанимателя.

Я специально не давил в дороге, дожидаясь подходящего момента. Оказавшись близко к цели, торговец стал уязвим, понимая, что поворачивать поздно. В отличие от него я мог наплевать и отказаться, спокойно вернувшись в город, если пойму, что партнер что-то недоговаривает. Так что выбора у него не оставалось, пришлось выкладывать все.

— Дело в пещере, возможно, она не то, чем кажется, — произнес Элим.

— В смысле? Внутри что-то скрывается?

Торговец неохотно кивнул.

— У меня нет доказательств, только подозрение, основанное на рассказе одного бродяги, утверждавшего, что он был в убежище великого отшельника и видел его высохшее тело на старой лежанке.

— На этом основана ваша уверенность, что маг умер? — я, не скрываясь, скептически приподнял бровь.

— Не только. Отшельник уже больше года перестал выходить к страждущим, хотя раньше делал это не меньше одного раза в месяц, забирая с собой в пещеру больного, а через пару дней выводя наружу выздоровевшим.

— Или не выводя, — вполголоса вставил я.

Элим кивнул.

— Такое тоже бывало. Но это не смущало отчаявшихся.

Когда хватаешься за соломинку, трудно выбирать. Если нет выбора, стараешься не обращать внимания на неудобные «мелочи». А эксперименты не всегда заканчивались удачно.

— И волшебник перестал выходить. Ладно, я понял. Что насчет самой пещеры?

Торговец помедлил.

— Тот бродяга сказал, что в другом конце пещеры есть вход куда-то еще, вглубь недр, где скрываются волшебные вещи. Он сам не сумел далеко пройти и не знал, что дальше. Но я уверен, что именно с этим таинственным проходом вниз связан факт, что маг выбрал в качестве жилища именно эту пещеру.

Вход, ведущий вниз. Еще один имперский форт, спрятанный под землей? Или другое похожее сооружение. Под управлением Коллегии имперских магов проводилось много экспериментов. Возможно, отшельнику повезло наткнуться на подземный научно-исследовательский комплекс времен Старой Империи. Поэтому ушлый маг устроил там лежбище. Изучал руины, параллельно обкатывая новые знания на отчаявшихся людишках, пришедших за помощью.

Такое вполне могло быть. А значит, риск преодоления проклятья стоил того. Кстати, о нем, возможно, маг наложил защитные чары на подступы к сокровищнице, чтобы другим не досталось. А потом сдох, не успев снять заклинание, которое в свою очередь трансформировалось после смерти создателя в полноценное проклятье.

— Еда готова, — сообщил Крей, снимая с огня прутики с ароматно пахнущими кусочками поджаренного мяса.

Каждому досталось по порции. Плюс Аш вытащил из сумки и раздал по краюхе хлеба и головке твердого сыра. По кругу пустили кожаный бурдюк с разбавленным водой вином.

Мясо оказалось неплохим, имело пряный привкус, было слегка солоноватым, но в меру. Не знаю, как другие, но я свое съел с удовольствием. Даже понравилось, чем-то напомнило шашлык. Не хватало только острого соуса и лука.

— Недурно, — согласился со мной Элим, аккуратно вытирая рот кусочком ткани. Наемники ели быстро и нахраписто, почти не прожевывая, будто стараясь куда-то успеть. В этом они кардинально отличались от нас с торговцем, имевшим неплохие зачатки манер.

Стремительно темнело, стало холодать. В костер полетела новая порция хвороста. Сегодня ехать уже поздно, и мы начали устраиваться на ночлег. Осталось недолго, уже завтра мы увидим долину и вместе с ней таинственную пещеру. Не знаю, что нас ждет внутри, но уверен, будет весьма интересно.

— Это здесь, — Элим остановил лошадь.

Впереди раскинулась небольшая долина, окруженная скалистой грядой и группой холмов в основном с открытым пространством, покрытом редкой цепочкой мелких кустарников и травой. В дальнем конце стояли деревья, где-то там должен находиться родник.

— Пещера на том склоне, — торговец ткнул пальцем влево.

Я пригляделся, вычленив темное пятно на высоте десятиэтажного дома. К нему вела утоптанная дорожка — каменистая поверхность вперемешку с пожухлой травой. Уклон небольшой, но подниматься все равно неудобно.

— Где начинается действие проклятья? — уточнил я.

Элим без колебаний ответил:

— Примерно на половине подъема. Там есть небольшая площадка и камень, как пограничный знак.

Отшельник озаботился, чтобы люди видели, где начинается опасность. Любезно с его стороны.

— Хорошо, лагерь разобьем здесь. Готовимся и выходим, — сказал я и поднял голову на солнце. Было раннее утро, небо чистое, без облачка, комфортная погода напоминала раннюю осень, когда холода еще не наступили, но лето закончилось.

Возражений не последовало, хотя сказанное выглядело как приказ. Наемники покосились на нанимателя, но видя, что тот не против командования колдуна, молча подчинились, слезая с седел.

Аш тут же принялся проверять снаряжение, отдавая заботу о лошади напарнику. Из объемного баула была извлечена дополнительная кольчуга и шлем. Стальной нагрудник прикрыл корпус, руки закрыли наручи. Щит и меч уже были готовы. На пояс воин повесил маленькие мешочки, помеченные ленточками разных цветов.

— А это что? — поинтересовался я.

Ответил Элим, вместе со мной наблюдавший, как экипируется воин.

— Алхимические порошки и зелья. Ускоряют реакцию и силу, лечат средние и легкие раны. Дорогое удовольствие, не каждому по карману, — торговец древностями прицокнул языком, демонстрируя высшую степень похвалы.

Другими словами — стимуляторы. А мечник оказался непрост. Наверняка у лучника похожий запас. Стоят такие алхимические штуки недешево, что косвенно подтверждает класс нанятых воинов.

Интересно, сколько Элим платит этой парочке? Наверняка много, и в отличие от меня, у них фиксированная такса.

— И насколько хороши лечебные зелья?

Торговец древностями пожал плечами.

— Трудно сказать, уважаемый Га-Хор, но полагаю, как минимум, закрыть кровоток они способны. Согласитесь, это немало, чтобы спасти жизнь.

Я молча кивнул, признавая справедливость замечания. Почти уверен, кроме прочего зелья умели обеззараживать раны, не допуская инфекции. Часто именно заражение являлось причиной смерти, а не физические повреждения.

— Я готов, — сообщил Аш и стукнул мечом о щит.

Выглядел воин внушительно.

— Амулет, — Элим шагнул вперед, повесив на шею наемнику ладанку.

Ничего особенного — отполированная деревяшка с покрытой лаком поверхностью, в центре выжжен причудливый знак. На обыкновенной бечевке, даже не на цепочке. Смотрелось дешево, как безделушка, купленная на блошином рынке у проходимца, впаривающего легковерным болванам всякий бред, типа талисманов, защищающих от призраков.

Я взглянул на амулет колдовским зрением и подкорректировал мнение. Как минимум магия в нем присутствовала. По крайней мере, ладанка испускала явственное сияние с желтым оттенком.

— Вы уверены, что эта штука работает? — спросил я, разглядывая могучую фигуру мечника. — Если он взбесится, его будет трудно остановить. Может, попробуем сначала без оружия?

— Уверен, — слегка раздраженно откликнулся Элим, нарушая собственное правило всегда сохранять вежливость.

Все же волнуется. Осталось выяснить, с чем это связано, с близостью вожделенной добычи или сомнениями в правильности работы амулета.

— Я его сам проверял, — признался торговец, заметив, что наемник тоже вопросительно поднял глаза.

Видя, что это не убедило, торговец взмахнул руками, эмоционально воскликнув:

— Ну хотите, я первым пойду! Только за что тогда я вам плачу?

Упоминание вознаграждения решило проблему. Похоже, за поход в пещеру, как больший риск, следовала дополнительная надбавка к стандартной плате. Которая тоже была немаленькой.

— Все в порядке, я готов, — буркнул Аш, на этот раз вопросительно глядя в мою сторону.

Я пожал плечами, кивнув на поднимающуюся вверх тропу.

— После вас.

Наемник проворчал что-то неразборчивое, но двинулся вперед.

На самом деле я собирался сохранять между нами дистанцию, на случай если амулет действительно не сработает. Если воин взбесится, я его просто сброшу вниз. Пусть покатится по склону, может, удары вышибут из наемника дух. На крайний случай им займутся торговец с лучником.

— Только препараты свои пока не пей, — бросил я в спину уверенно поднимающегося мечника. Он не ответил, продолжая подъем. Дождавшись, когда между нами осталось два десятка шагов, я ступил на тропинку.

Подъем оказался легким, каменистая земля — не скользкой. Редкая чахлая трава не мешала ступать по утоптанному склону. Когда появилась площадка, Аш остановился и оглянулся на меня. В глазах виднелся вопрос, что делать дальше.

— Вперед, — приказал я и насторожился, ожидая, что произойдет. Именно там должно начать работать проклятье.

Мечник шагнул и… ничего не произошло. Он принялся спокойно подниматься по склону.

— Что, вообще ничего? — крикнув, удивился я.

Воин притормозил, обернулся, молча покачав головой. Любопытно. Может, никакого проклятья уже и нет?

Однако когда я добрался до площадки, то почти сразу почувствовал невидимое давление на разум.

Оно накатывало волной, обволакивало, проникая в сознание стайкой мелких призрачных змеек. Пытаясь взять под контроль и сломить волю. Я остановился, тряхнул головой. Сделал шаг и ощутил мощный таранный удар через ментальное поле.

Подсказка, как действовать, вынырнула из глубины подсознания, тренированный разум Га-Хора знал, что необходимо предпринять в таких ситуациях. Я возвел ментальные щиты вокруг своей личности, отгородился от внешнего воздействия, четко ощущая себя собой. Собранным. Хладнокровным. С сильной волей.

В этот момент я четко понял, чего хочет проклятье — распад, подчинение, поглощение личности. Разум жертвы стирался, оставляя сгусток примитивных инстинктов, направленных на агрессию. Человек исчезал, вместо него появлялся дикий зверь, жаждущий крови. Взор застилала красная дымка, он не видел ничего кроме очередных жертв, на которых жаждал наброситься.

Какой любопытный эффект.

Я наблюдал за действием проклятья с холодной отстраненностью. Разум оставался спокоен, как скала. Дисциплина помогла сохранить себя от влияния ментальной волны, коверкающей сознание.

Интересно, а как действует выданный наемнику амулет? Судя по отсутствию реакции, Аш даже не заметил воздействия. Значит, ладанка блокирует любое влияние на разум. Любопытно, где ее Элим взял? Нашел или купил? А если купил, то сколько заплатил? Спорю на что угодно, такая штука стоит не меньше сотни золотых. Я бы точно за нее столько отдал…

Черт, проклятье все-таки воздействует на меня, пусть и косвенным образом. Мысли начали путаться, отвлекая на посторонние вещи, увеличивая их важность, словно от этого зависела жизнь. Что совсем не так.

Я помотал головой, приходя в себя, поаплодировав создателю заклинания. Оно просачивалось в глубины разума подобно лианам, незаметно отравляя рассудок.

Отличная работа. Неудивительно, что в пещеру никто не мог зайти. Не добившись успеха напрямую, проклятье двигалось обходными путями, влияя через тонкие вибрации, отвлекая от реального мира. Меня словно загоняли в собственные мысли, заставляя прокручивать их вновь и вновь.

— Неплохо, очень неплохо, — я сплюнул, перед этим до крови закусив губу.

Боль помогла окончательно прийти в себя, сбрасывая наваждение. Идущий впереди Аш уже добрался до входа в пещеру и теперь стоял, разглядывая темный проем. Щит и меч воина находились в боевом положении.

Я вдруг глупо хихикнул, представив, как навстречу ему высовывается голова дракона… И тут же вновь резко тряхнул головой. Это все воздействие заклинания, игры разума, в которые не нужно играть.

— Что там? — я прибавил ход, сосредоточившись на подъеме.

И тут мечник покачнулся. Его словно ударил невидимый ветер, толкая назад. В какой-то момент это стало походить на то, будто Аш уперся в стену и не мог идти дальше.

Я начал быстро просчитывать ситуацию. Второй слой защиты? Локальная привязка на физическом уровне? Заклинание черпает энергию либо напрямую из мира, что маловероятно, потому что затратно, либо от магического накопителя. Последний скорее всего выполнен в форме кристалла.

Внутри пещеры был проведен ритуал, и заклинание осталось привязанным к местности, если найти конкретное место, можно разрушить плетение. Еще проще — найти кристалл, питающий заклинание и разбить его. Без энергии чары рассеются.

Хотя стоп, чары перестанут работать, но не исчезнут. Структура останется, и если найти другой накопитель, то защиту можно включить вновь. Но для этого нужно знать изначальный контур подключения…

Пока я размышлял, строя предположения и прикидывая, как обойти внезапно возникший барьер, Аш сорвал с пояса одну из склянок, зубами выдернул пробку и выпил зелье одним мощным глотком.

Я моргнул.

Миг — и воин взревел, выставил перед собой щит и попер вперед подобно катку. Ветер упрямо отбрасывал могучую фигуру назад, но усиленные алхимией мышцы не сдавались, толкая хозяина вперед. Противостояние длилось пять долгих минут и закончилось победой танка в человеческом облике. Не знаю, на что было рассчитано заклинание, но оно не учитывало появление бойца, использовавшего алхимическое зелье.

— Хрена себе, — я уважительно хмыкнул, наблюдая, как шаг за шагом здоровяк преодолевает сопротивление невидимого ветра, выставив вперед щит. Пока наконец не пересекает невидимую линию, где действие заклинания закончилось — почти у самого входа в пещеру.

Хотя, может, все дело в накопителе, питающем чары, кристалл разрядился. Попробуй такую тушу останови, для этого нужна прорва энергии.

— Впечатляет, — признал я в три прыжка нагнав мечника и становясь рядом.

Рисунок привязки и активации заклятья обнаружился на внутренней стене пещеры у входа. Круг диаметром в полметра содержал витиеватые символы, выполненные обычной коричневой краской. В центре помещался обуглившийся кусочек черного кварца — накопитель.

— Сначала он засверкал, потом потух, — сообщил Аш.

Я кивнул.

— Сгорел, не выдержав перенапряжения.

Я осторожно взял маленький кристалл в руки, но он рассыпался у меня между пальцев щепоткой праха.

Черт с ним, не больно-то и хотелось.

— Вперед.

Наемник приподнял щит и легко переступил через порог, сохраняя настороженность. Я шагнул следом. Огляделись. Просторная пещера походила на обжитую комнату. У левой стены лежанка и сундук. Чуть дальше грубо сколоченный стол с огарком свечи, рядом опрокинутый стул. На земле обрывки пожелтевшего пергамента с пятнами грязи.

— Похоже, это маг, — Аш подошел к лежанке.

Высохшая мумия скалилась на нежданных гостей приоткрытой пастью, провалы на месте глазниц темнели черной засохшей грязью. Выглядели останки отвратительно.

— М-да, — озадаченно пробормотал я. Вместо того, чтобы ставить защиту, лучше бы позаботился о более достойном завершении жизни. Сделал бы заклинание, сжигающее тело, или еще что. Вместо этого оставил гнить собственные останки, как брошенный мусор.

— Паршивая смерть, — согласился воин, оглядываясь.

Я заглянул в сундук у лежанки. Какие-то тряпки, посуда с высохшими остатками еды, костяная ложка, нож, железный котелок и светильник, работающий на масле. Больше ничего полезного.

— А где записи? Где журнал исследований? — я почесал подбородок. Отсутствие книг удивило.

— Может, спрятал? — предположил Аш, внимательным взглядом обегая вытянутую с одного конца пещеру.

— Куда? В тайник? — я скептически огляделся. Жилище умершего мага оказалось не слишком большим, и спрятать тут что-либо не представлялось возможным.

Я осмотрел стены, ища характерные для выемки трещины. Ничего не нашел и покосился на пол. Пусто.

— Здесь проход дальше, — сообщил наемник, успевший дойти до конца.

Узкий лаз вел в темноту, пройти в него можно было только боком. Сразу вспомнилась лампа. К счастью, на дне сундука обнаружилась бутылка с маслом. Остальное было делом техники. Сунув горящий светильник в руки наемника, я кивнул в проем:

— Вперед.

Мечник с сомнением покосился на чадящее и воняющее устройство для добычи света. Помедлил, одним движением перебросил щит за спину и взяв в одну руку меч, а в другую лампу, двинулся в указанном направлении. Я направился следом.

Какое-то время лаз шел прямо, затем начал плавно спускаться. Идти было неудобно, стены казались узкими, навевая мысли о недостатке воздуха и клаустрофобии. Пока наконец проход не стал расширяться. Еще через несколько мгновений раздался удивленный возглас идущего первым наемника. Широкая спина мешала рассмотреть, что так удивило ее хозяина, пришлось ткнуть кулаком, требуя посторониться.

Воин послушно отошел в сторону, и перед моими глазами открылась необычная картина: стены раздвинулись, перетекая из каменистой поверхности в каменную кладку. Будто мы шли по пещере и вдруг оказались в коридоре. Что интересно, в нем было достаточно светло, хотя откуда исходит свет, непонятно.

— Бездна, что это? — Аш растерянно вертел головой.

В стенах коридора неглубокие ниши — в них стояли статуи с разбитыми лицами. Их будто специально раскололи, нанеся удары молотком.

Не знаю, почему, но именно статуи привлекли внимание. Долгие несколько секунд я стоял и смотрел на каменные изваяния. Вроде две руки, две ноги, похожи на человека, но что-то в них было не так. Что-то неправильное, какая-то неточность. Что-то цепляло взгляд, но что именно — непонятно, я никак не мог поймать себя на мысли, что именно смущает в статуях. Казалось, еще немного, и придет ответ…

— Проход ведет дальше, — перебил напряженные размышления Аш, сбивая с толку. Я чертыхнулся.

Мы двинулись дальше. Просторный коридор позволял двигаться сразу двоим, но я все равно держался позади, доверяя реакции профессионального воина. Именно она нас и спасла, когда Аш вдруг резко отшатнулся назад, прокричав:

— Берегись!

Из стен вылетели лезвия, со свистом рассекли воздух и исчезли. Пауза — и вновь вызывающий мурашки свист. Стало понятно, что лезвия крепились на раскачивающихся маятниках.

Это что еще за «Лара Крофт: расхитительница гробниц»?

— Должно быть, мы наступили на плиту, и механизм сработал, — заметил Аш.

— Потрясающе, — проворчал я.

Вспомнился наклонный пол в развалинах имперского форта. Только смертельных ловушек нам не хватало.

Как пройти? Попробовать проскочить? А если нет? Разрежет пополам. Самое паршивое, что лезвия в три ряда и двигались в разнобой с едва заметной задержкой. То есть, одним махом надо преодолеть не меньше трех метров, причем сделать это мгновенно.

Помедлив, Аш потянулся к поясу с алхимическими стимуляторами.

Правильно, нужно ускорить реакцию, тогда получиться проскочить. Все-таки хорошо, что Элим нанял не простых дуболомов, иначе пришлось бы ломать голову, соображая, как преодолеть неожиданную ловушку.

— Вперед, — сказал я, и наемник опрокинул склянку в горло.

Приняв зелье, наемник на мгновение замер, по мощной фигуре пробежала мелкая дрожь. В следующее мгновение силуэт воина расплылся, ускорившись в несколько раз. За ним не поспевал человеческий взгляд, миг — и он оказался на другой стороне коридора, оставляя раскачивающиеся лезвия позади.

Я моргнул, вскинув брови. Черт, даже не заметил перемещения. Надо обязательно узнать подробней об алхимических стимуляторах. Судя по всему, штуки полезные.

В следующее мгновение моя уверенность поколебалась. Стоя по другую сторону, Аш вдруг пошатнулся, согнулся пополам. Из горла наемника вырвался хрип, переходящий в гулкий кашель.

— В чем дело? — я неосознанно сделал шаг вперед, но тут же остановился. В полуметре перед лицом со свистом пронеслась полоса остро заточенной стали.

Стоит быть осторожней, судя по размеру и массе, эти штуки с легкостью развалят человека напополам.

— Ты в порядке? — продолжал допытываться я, так как черноволосый наемник не отвечал. Вместо этого массивный здоровяк изрыгал из себя громкий кашель.

Какого черта с ним происходит? Случайно залетевшую мушку проглотил?

Аш махнул левой рукой, донесся неразборчивый шепот. Правая ладонь шарила в районе пояса, перебирая свисающие мешочки с разноцветными ленточками. Похоже, алхимия сработала не так, как надо. Откат от применения пошел не по плану. За все приходиться платить. За силу. За ускоренную реакцию. Пусть и длится это краткий миг. Но человеческий организм не предназначен для таких перегрузок. Отсюда и расплата.

Еще когда Аш шел, выставив щит, преодолевая сопротивление невидимого ветра, мелькнула мысль, что все не так просто. Связки, кости, мышцы — в этот момент они испытывали колоссальные физические нагрузки и вряд ли для тела такое останется без последствий. Не сейчас, так через какое-то время. Как у профессиональных спортсменов, после окончания карьеры почти всегда имевших проблемы с суставами.

— Эй, ты как? — я начал испытывать нетерпение. Наемнику, конечно, плохо, но в конце концов, он знал на что шел.

— Сейчас… — донеслось невнятное с его стороны.

А лезвия продолжали рассекать воздух, подвешенные на мятниках, — вжих-вжих, — напоминая момент, когда Аш затачивал свой клинок.

Интересно, а как Отшельник проходил через коридор смерти? Не использовал же магию каждый раз. Или все проще, он знал, где плита-активатор, и обходил ее стороной?

Зачем вообще в таком месте ловушки? Не проще ли перегородить вход тяжелой плитой, открывающейся по особому знаку? Или создать каменную дверь, придумав для нее особый ключ? Зачем вообще сложности — маятники, раскачивающий их механизм, подвешенные лезвия?

— Или дело в самой ловушке? — задумчиво пробормотал я, когда лезвия вдруг перестали летать, скрывшись в узких пазах стены.

Возможно, идея не в том, чтобы кого-то не пускать внутрь, а в уничтожении. Как своеобразное принесение в жертву. Если подземелье имеет магическое происхождение, то где-нибудь в кладке могли прятаться специальные накопители, поглощающие жизненную энергию убитых людей. Вроде подзарядки для колдовских систем, обеспечивающих работу подземного комплекса.

— Оно перестало? — наемник тоже заметил, что лезвия прекратили мельтешить. Он выпрямился и стоял, опираясь на стену.

— Наверное, через определенный интервал происходит автоматическое отключение, — сказал я, благоразумно не став входить в коридор. Чутье подсказывало, что все не так просто, иначе любой смог бы пройти, дождавшись, пока ловушка не перестанет работать.

Аш тоже не спешил на собственной шкуре проверять, насколько добротно механизм впал в спячку.

— Что мне делать? — вместо этого спросил он.

В здравомыслии ему не откажешь. Лучше спросить совета у колдуна, чем лезть в пасть незнакомому льву. Я прикинул порядок работы ловушки, отметил, что находящиеся внутри подземелья люди по любому должны были иметь возможность выхода наружу, и предложил:

— Поищи где-нибудь рычаг или нечто подобное. Маятники должны были блокировать, когда проходили с той стороны.

Дальнейших объяснений не потребовалось. Мечник понятливо закивал, принялся осматриваться. Поиск продлился недолго и закончился одобрительным ворчанием воина:

— Кажется, нашел. Сейчас.

Я точно не видел, что он делал, кажется, возился в очередной ниши стены. Через несколько мгновений раздался металлический скрежет.

— Все, сделал. Здесь был рычаг, — доложил Аш и добавил. — Можно идти.

Мои губы тронула скептическая улыбка. Мне бы такую уверенность. Повернул какой-то рычаг, и ловушка отключилась. Может, он где-нибудь внизу унитаз спустил. Кто знает этих древних шутников, создателей коридора.

— Проверить надо, — я выразительно посмотрел на длинный меч в руках наемника.

Воин заколебался, слишком трепетно относился к своему клинку. Но потом все же сделал осторожный шаг вперед, удерживая перед собой тяжелый полуторник.

Ничего не произошло. Но это ничего и не значило. И только дождавшись, пока наемник дойдет до середины, я осторожно шагнул навстречу.

— Все в порядке, — Аш кивнул. Его пальцы немного подрагивали, а тело подергивалось. Действие разгоняющего реакцию эликсира не закончилось, воин в любой момент мог ускориться, выходя за пределы действия лезвий. Только это дало основание наемнику рискнуть, иначе в гробу он видел мои приказы. Это четко читалось в глазах.

Что ж, вполне нормальная реакция. Я бы поступил схожим образом.

— Идем дальше, — я махнул рукой в сторону коридора и предупредил. — Только смотрим под ноги.

Наемник кивнул, вновь занимая место чуть впереди. Какое-то время шли молча. Коридор расширился, потолок приподнялся, чаще стали попадаться ниши со стоящими статуями. Последние не давали покоя. Что-то с ними все же было не так. Не знаю, что именно, но это вызывало нервозность.

— Откуда здесь свет? — не выдержав молчания, подал голос Аш.

Занятый мыслями о странных каменных изваяниях, я не сразу ответил. На ходу огляделся, с освещением и правда проблема — у него нет четкого источника. Такой свет называли рассеянным, он лился словно из ниоткуда. Не слишком яркий, не слишком тусклый, ровный, будто выверенный специально, чтобы комфортно идти.

Наемник не сдержался, подошел к стене, коснулся рукой. Заскорузлые пальцы скользнули по шершавой поверхности. Каменная кладка оказалась равнодушной к попытке найти разгадку непонятного освещения.

— Вряд ли в стене, — заметил я и машинально поднял голову к потолку. Там тоже не оказалось ничего заслуживающего внимания.

Я собирался еще сказать насчет освещения, когда до меня вдруг дошло…

— Они непропорциональны, — прошептал я.

Аш развернулся.

— Что?

— Статуи с разбитыми лицами. Их конечности непропорциональны к длине тела. Слишком длинные. Так не бывает, — я помедлил и задумчиво уточнил: — По крайней мере у людей.

Наемник нахмурился, поудобнее перехватил меч. Щит из-за спины он так и не достал, предпочитая оставаться подвижным.

— В каком смысле — не у людей? — недоуменно протянул он.

Но я и сам пока не знал ответа на свой вопрос. Вместо этого махнул рукой, приказывая идти дальше, и ничего не говорил, пока не появилась еще одна статуя в уже примелькавшейся нише.

— Подожди, — я подошел, внимательно изучая каменную фигуру.

То же разбитое молотком лицо, та же высокая фигура. Скульптура изображала женщину со стройными формами, одетыми в нечто напоминающее… легкие латы? Нет, кажется, все же куртка, только с угловатыми формами. Хотя нет, все же, похоже, броня, но какая-то необычная.

— Что там? — Аш, не сдержав любопытства, подошел ближе.

— Посмотри на руки и ноги, — я кивнул на статую.

Наемник несколько секунд приглядывался, затем его брови удивленно скакнули наверх.

— Что за ерунда? Почему они такие длинные? — выдохнул воин.

— Вот и я о том же. Это явно не человеческая фигура. Посмотри на пропорции, они не характеры для людей.

Аш пригляделся и вдруг отшатнулся, до него тоже дошло.

— Боги, что это?

— Полагаю правильнее сказать — кто, — хмыкнул я.

Я протянул руку и провел пальцами по расколотому лицу статуи, что-то подсказывало, что в свое время там был нечеловеческий лик. Как минимум, мало на него похожий. Затем и разбили, чтобы не видели.

— Здесь что-то еще, — сообщил Аш, стирая пыль и паутину с боковой стенки ниши. Через секунду появился рисунок: фигурки людей (людей ли?), идущих к пирамиде с надстройками и выступами. Кажется, такие пирамиды называются зиккуратами.

А еще они чем-то напоминали те, которые нам хотели показать на экскурсии для туристов. Той самой проклятой экскурсии, из-за которой я здесь оказался.

— Что за дьявольщина, — я удивленно протер каменную поверхность.

— Вам это знакомо? — прищурился Аш. Он заметил мое изумление.

Я неопределенно дернул плечом. Черт его знает, схожесть сооружений весьма формальная. Если правильно помню, у инков храмы все же другие. Но родство есть, пусть и неполное.

Это что, значит, между мирами есть связь? А если так, то, может, получится вернуться домой? Мной овладела радость. Но тут же разбившаяся о хладнокровие адепта мар-шааг. Разум стал анализировать ситуацию.

Если портал и есть, то для начала его надо найти. Затем понять, рабочий ли он, а если рабочий, куда ведет. Потому что на другом конце может оказаться вовсе не родная Земля двадцать первого века, а черт знает что. После надо узнать, как переход активировать. Если портал открывается при помощи магического устройства, типа имперского обелиска, то для запуска скорее всего потребуются ресурсы. Что-то вроде Синей воды, игравшей для древнего колдовского механизма роль топлива.

Плюс непонятно, причем здесь странные нечеловеческие статуи. Если это хозяева зиккуратов, то куда они делись? Чужая раса, обладающая могущественными силами и умеющая перемещаться между мирами, так просто не исчезает…

Мои размышления на этом месте прервали.

— Здесь внизу, кажется, буквы, — заметил Аш.

Но я уже увидел их сам — короткая линия извилистых символов, переплетенных между собой. Если смотреть под углом, напоминали вязь рисунка.

— Вы понимаете, что здесь написано?

Я молча мотнул головой. Знаки ни на что не похожи. Ни я, ни Га-Хор не никогда видели ничего подобного.

— Пошли, нечего стоять, — спустя короткую паузу буркнул я.

Непонятные рисунки и странные статуи с нечеловеческими фигурами оставили в душе осадок беспокойства, но надо делать дело — исследовать проклятое подземелье. Мы слишком мало продвинулись, чтобы возвращаться обратно.

Аш не возражал и пошел по коридору вперед. Правая рука наемника по-прежнему удерживала меч, левая покоилась на поясе, в любой момент готовая сорвать алхимический эликсир.

Кстати, об этом.

— Почему ты начал кашлять? — спросил я в спину наемника.

Какое-то время он молчал, видимо, раздумывая, стоит ли откровенничать с едва знакомым человеком, к тому же колдуном, но все же ответил:

— Некоторые зелья плохо взаимодействуют друг с другом, и если принять подряд, то возникают побочные эффекты. Иногда это просто тошнота, иногда кашель, иногда начинает кружиться голова и перед глазами плывут темные круги.

Ясно. Стимуляторы вступают в конфликт друг с другом, оказывая удвоенное воздействие на организм.

— Ты понимаешь, что такие зелья медленно убивают тебя? — спросил я.

Аш кивнул.

— Мне говорили это перед тем, как продать. И объяснили, что за все требуется платить.

Похоже, на рассуждение одного из последователей мар-шааг. Любопытно. Но поподробнее расспросить наемника о продавце алхимических эликсиров не удалось, коридор в очередной раз претерпел изменение. В этот раз без плавного перехода, резким скачком он вдруг стал треугольным.

— Какого… — Аш в замешательстве остановился, рефлекторно вскинув меч в защитное положение.

Метаморфоза и правда выглядела необычно. Так люди не строили.

Наемник обернулся, в глазах вопрос: может, вернемся, пока не поздно? Я молча покачал головой. Пока кроме статуй и непонятных рисунков мы ничего ценного не нашли, следовательно, возвращаться рано.

— Ты давно знаешь Элима? — вместо этого спросил я.

Внезапный вопрос застал наемника врасплох.

— В смысле? — воин попытался изобразить недоумение. Вышло не очень, плохой из него актер.

— Давно на него работаешь?

И тут произошло это — хват на рукояти клинка изменился, совсем немного, но этого хватило, чтобы насторожиться. Похоже, с этим вопросом я попал в цель.

— Да не очень, пару раз выполняли задания, не больше, — Аш пожал плечами, как бы говоря: разве сейчас место и время обсуждать такое.

Я мысленно хмыкнул.

— Да? А что ты скажешь о той сказочке, что рассказал нам торговец? О бродяге, и о том, как он якобы проник внутрь пещеры и увидел мертвого мага на лежанке. А затем нашел проход, ведущем внутрь холма. О волшебных вещах, которые якобы бродяга увидел, — я усмехнулся. — Как он мог это сделать и вернуться назад, если там ловушка из рассекающих коридор лезвий?

Наемник молчал.

— История шита белыми нитками, — я с прищуром смотрел на воина. Тот несколько секунд молчал.

— Никогда не слышал, чтобы так говорили, — ровным голосом заметил Аш, пытаясь увести разговор в сторону. Вышло настолько неуклюже, что вызвало с моей стороны короткий смешок.

— Слишком много неточностей в рассказе Элима, вот я и подумал, что он знал, что внутри, и отправил вместе со мной не обычного тупого здоровяка, как можно было ожидать, а доверенного человека. Чтобы присмотрел, если что пойдет не так, — я сделал паузу. — Ты ведь его доверенный человек, я не ошибся? Как долго ты работаешь на торговца древностями⁈

Последний вопрос прозвучал, как удар хлыстом. Наемник вздрогнул, пальцы сжались на рукояти меча. Неосознанно Аш переменил положение клинка, и он теперь смотрел на меня в атакующем положении. Сообразив, как это выглядит, воин поспешил исправить ошибку, повернув полуторник боком.

— Я не понимаю, о чем вы говорите, — спокойным тоном произнес он. Но скрытое напряжение выдавало его.

Долгую секунду мы смотрели друг на друга. Сумеречный Круг уже горел перед моим мысленным взором, готовый активировать заклинание «Когтя».

Не знаю, что прочел в моем взгляде воин, но он вдруг окончательно расслабился, опуская меч к земле.

— Хорошо. Признаю, мы с Креем не первый раз работаем на Элима. И даже не второй и не третий. Но богами клянусь, я не больше вашего знаю об этом месте. Если торговцу что-то и известно, то он это оставил при себе.

Прозвучало искренне. И логично. С рядовым исполнителем вряд ли хитрый торгаш стал бы делиться всеми подробностями. Такие хорьки часто оставляют информацию про запас, потому что никому не доверяют.

Впрочем, трудно за это винить. Не самое глупое поведение в бизнесе, где замешаны колдуны.

— Ладно, оставим это, — я махнул рукой.

В конце концов, Элим мог не сказать наемникам, что уже посылал в пещеру разведчика. А в том, что это был не случайный бродяга, а специально отправленный разведчик, проникший в жилище отшельника, я уже не сомневался.

Аш кивнул, вновь повернувшись к необычному треугольному коридору. Нечеловеческий стиль вызывал недоумение, чуждость сшибала, даже наемника проняло. Какое-то время мы шли в тишине. Пару раз на пути попадались развилки, но чтобы не заблудиться и проще возвращаться назад, мы не сворачивали, всегда двигаясь прямо.

Несмотря на изменение формы, коридор продолжал освещаться рассеянным светом, как в предыдущих проходах. Идти было легко, несмотря на статус подземелья воздух сохранял легкую свежесть, что указывало на наличие вентиляции.

Идущий впереди наемник вдруг резко остановился, уставившись на нишу в стене. Статуи в треугольном коридоре перестали попадаться, и это была первая среди них. Я подошел и тоже замер. У этой статуи лицо было целым.

— Семеро праведников, — Аш сделал рукой отвращающий от зла жест.

Каменное изваяние изображало женщину. С заостренными чертами лица, худую, с длинными руками и ногами. И все бы ничего, но изо лба, выгибаясь назад, выходили рога. Тонкие, даже изящные, они придавали ей демонический вид. Она притягивала взгляд хищной красотой, от которой не хотелось отводить глаз. Это завораживало. Несколько долгих секунд мы просто стояли и смотрели на нечеловеческое лицо.

— Все, хватит, пошли дальше, — хриплым голосом выдохнул я, сбрасывая наваждение.

Чуждый облик вызвал растерянность. Незнакомка явно не принадлежала к человеческой расе. Вопросов возникло еще больше, и ни одного ответа на горизонте.

Аш неохотно развернулся и двинулся по коридору. Помедлив, я бросил последний взгляд на статую и направился следом.

— Так значит, плохой был Лесной Барон? — Нильс хлебнул из глиняной кружки, с трудом удержав гримасу отвращения. Эль оказался паршивым.

— Очень плохой, — замахал руками крестьянин. — Приходил в деревни, брал скот, припасы, никого не спрашивал, а если возражали — убивал. Девок портил без разбору, говорил, от них не убудет. А какая особо нравилась, увозил с собой.

— И потом ее никто не видел, — закончил за селянина Нильс, получив в ответ мрачный кивок.

Знакомая история, ватага разбойников начинает промышлять, обкладывает деревеньки оброком, они забирают молодых привлекательных женщин, с которыми сначала развлекаются сами, а потом продают ближе к побережью, где из них делают шлюх, отправляя в бордели. Стандартная схема для подонков, не брезгующих ничем.

Нильс огляделся — несмотря на вечер, в зале трактира немноголюдно. Основные караваны уже прошли, спеша успеть до заморозков, никому не хотелось застрять в забытой богами дыре на всю зиму. Теперь посетители — в основном крестьяне из ближайших деревень, отсюда и качество эля.

В зале горели жаровни, было душно. Воздух пропитали запахи прокисшего вина, горелого лука и плохо приготовленного мяса. Народ в основном молчал, угрюмо уставившись в кружки.

— Невесело у вас здесь, — заметил Нильс.

Крестьянин, кому пообещали за разговор монетку, закивал.

— Так а что веселиться? Говорят, зима будет лютая, а урожай сняли только в половину. Хорошо хоть с лета запасы остались, иначе всей деревней пришлось бы голодать. Вот помню зим десять назад…

— Выходит, колдун не в одиночку напал на Лесного Барона? — перебил словоохотливого селянина Нильс.

Слушать причитания про тяжелую крестьянскую жизнь не входило в его планы. Знал этих хитрых ублюдков, им дай только начать, жалобы не остановишь. А у самих на эль всегда есть. Вот и думай.

— Не один, — с неохотой признал мужичок. — Караванщики помогли. Останавливается у нас здесь один торговец, так вот его люди и напали на ребят Лесного Барона вместе с колдуном.

— А он точно был колдун? — изобразил скепсис следопыт, хотя уже успел опросить других свидетелей и убедился, что кабацкая драка между охранниками каравана и залетными разбойниками как минимум имела несколько странностей. Часть из них прямо указывала на применение магии. Не самой могущественной, судя по описанию тел убитых, но достаточной, чтобы дать преимущество нападающей стороне.

— Точно, — уверенно заявил крестьянин. — Я когда на него взглянул, сразу понял, что знается с темными силами. Взгляд у него был недобрый, — последовала короткая пауза. — Пустой.

— Пустой? — нахмурился Нильс. Странное описание. Такого от других свидетелей не было. Жестокий, кровожадный, даже беспощадный, но не пустой. — В каком смысле пустой?

Крестьянин хлебнул из кружки, помолчал.

— Не было в его глаза ничего — ни радости, ни злости, — наконец изрек он. — Когда барон на полу истекал кровью, смотрел на него, как на подыхающую собаку. А ведь хоть и лиходей и убивец, но все же человек, разве нет?

Нильс неопределенно пожал плечами. У него было другое мнение насчет разбойников с большой дороги. И отношение неизвестного колдуна к убитым бандитам не казалось чем-то экстраординарным. Стража, бывало, поступала и хуже, поймав на горячем любителей чужого добра.

Но дальнейшие слова крестьянина показали, что он не это имел виду. Не жестокость вызвала удивление. Равнодушие.

— В глазах была пустота. Барон елозит по полу ногами, кровь хлещет во все стороны, а колдун стоит и спокойно наблюдает, будто не живой человек перед ним, а невесть что. Нельзя так. Неправильно это, — рубанул рукой мужичок, в очередной раз смачно хлебнув эля.

С таким Нильс тоже сталкивался. Для некоторых заклинателей весь окружающий мир становился одной огромной лабораторией. Они настолько погружались в эксперименты, что больше не отделяли людей от подопытных кроликов. Подобное отношение действительно вызывало страх. Люди чувствовали, что для мага они всего лишь объекты для проверки очередной теории, и старались держатся подальше. Это был подсознательный страх, идущий из глубины.

— Ты говорил про туман, который накрыл банду Лесного Барона перед дракой, какой он был?

— Ага, — закивал крестьянин. — Разом появился. Плотный и белый, ничего не разглядеть. Мой знакомец говорит, что по щелчку пальцев колдуна возник, но я того сам не видел, поэтому врать не буду.

Кончики губ Нильса скептически изогнулись. Насчет степени услышанного вранья за сегодняшний вечер у него имелось свое мнение. Чего ему только не рассказывали за вечер, и сидящий напротив не исключение.

Вспомнить хотя бы начало разговора, когда пришлось говорливого мужичка прервать, строго предупредив, что за ложь не будет заплачено. Потому как начался рассказ чуть ли не с пришествия темных сил в занюханный зал не менее занюханного постоялого двора, где ни варить эль, ни готовить нормально еду с роду не умели. И вел это войско тьмы давешний колдун. Пришлось пригрозить, что байки пусть друг другу зимними вечерами рассказывают, а ему нужны факты. Тогда и начался более или менее внятный разговор.

И все равно периодически приходилось крестьянина одергивать, то и дело уточняя услышанное. Но колдун, похоже, и правда был. И судя по рассказам, приехал он именно со стороны заброшенного тракта, по которому двигался тот, кого Нильс преследовал. А значит, именно он нужен следопыту. Таких совпадений не бывает.

Приехал, разговорился с караванщиками, продал им телегу с товаром — было подозрение, что внутри лежали трофеи, снятые с убитых в лесном побоище. Когда пришел Лесной Барон и его люди, помог новоявленным компаньонам отбиться, лично прикончив главаря.

Любопытный факт, по свидетельству очевидцев, Лесного Барона убил кинжал, сотканный из пепельного дыма. Кто-то говорил, что он был похож на коготь. Но все сходились во мнении о магическом происхождении призванного оружия.

Нильсу приходилось слышать о таких заклятьях, но никогда раньше он с ними не сталкивался. Колдун и правда опасен, а значит, когда он его настигнет, следует держаться настороже.

— Так я пойду? — крестьянин поднял глаза, со значением указав на мелкую монетку, которую следопыт перекатывал между пальцев, как стимул к разговорчивости собеседника.

Мысленно перебрав прошедший разговор и убедившись, что ничего не упустил, Нильс толкнул монетку в сторону мужичка. Кругляш покатился по деревянному столу, закончив путь в кривоватых пальцах селянина. Последний, жадно схватив награду, быстро встал и исчез, торопясь, пока странный незнакомец не передумал.

Лицо Нильса тронула усмешка. Крестьянин только сделал вид, что ушел, сам наверняка затаился на улице, и спустя время зайдет обратно, прикорнув в дальнем уголке, чтобы пропить честное заработанное. Не домой же нести жене, в самом деле.

Впрочем, неважно. Местные деревенские его перестали волновать с момента, как рассказали о случившемся. О происшествии, о котором окрестный люд будет говорить еще несколько лет, приукрашивая насквозь лживыми подробностями. Уже сейчас многие норовили вплести в рассказ несуществующие детали, неся бред о темных силах. А всего-то перебили кучку жалких разбойников.

— И молва понесет о могучем колдуне, повелителе зла, — хмыкнул Нильс и неосторожно отпил из кружки. Лицо следопыта тут же исказила гримаса. Здешнему содержателю постоялого двора следовало отрубить руки за такой мерзкий эль. Насколько же надо не уметь его варить, чтобы получилось такое пойло.

Отставив кружку в сторону, Нильс последний раз огляделся. В большинстве своем посетители все так же продолжали мрачно выпивать, изредка перебрасываясь короткими фразами. На жаровню поставили огромную сковороду и что-то жарили, судя по запаху, нечто мясное, но Нильс с осторожностью стал бы это есть, от скворчащей сковороды несло тухлятиной.

Паршивое место, но выбирать не приходилось. Альтернатива — ночевка под открытым небом — выглядела еще хуже из-за накрапывающего с обеда дождя. Придется переночевать здесь, а завтра с утра снова в путь. Судя по всему, он ненамного отстает от обитателя разрушенного форта. Дней пять-шесть, не больше. А значит, если прибавить, то вполне реально догнать беглеца в ближайшее полнолуние.

Нильс пока не думал, как именно будет отбирать похищенную вещь, но не сомневался в своем праве на обладание. В конце концов, это он выяснил, что именно попало к молодому Сандару, так до конца и не понявшему, какую ценность преподнесла ему в руки судьба. И именно он организовал засаду, посвятив в замысел Рока, командира опытных бойцов, которые на тот момент казались нелишними. Теперь идея привлечь наемников уже не выглядела разумной, нетерпеливые болваны все испортили. И вместо того, чтобы мчаться в сторону побережья с добычей в сумке, Нильс вынужден скитаться по глухим уголкам окраины Старой Империи, ища незнакомого колдуна, завладевшего ценной добычей.

Это раздражало, вызывало злость и вместе с ним нетерпение. Что опасно в подобного рода делах.

Интересно, а колдун знает, что ему повезло найти в вещах погибшего заклинателя? А если знает, что собирается делать?

Коридоры кончились, и начался спуск по лестнице, спиралью уходившей вниз. Чуждая человеческому глазу архитектура все ярче бросалась в глаза. Аура холодной безжалостной силы окутывала подземелье, заставляя чувствовать себя неуютно даже видавшего виды бойца.

Со стороны Аша то и дело раздавались приглушенные ругательства. Ему не нравилось здесь, и он этого не скрывал.

— Может, все-таки повернем? — наконец не выдержав, произнес он, остановившись на очередной площадке. Лестница вела вниз, и ей не было видно ни конца ни края. Спуск напоминал колодец, разбитый на отдельные ярусы.

— Нет, — я покачал головой, глянул вниз, и решил. — Но дальше спускаться не будем, заглянем сюда.

Последовал кивок в сторону прохода, ведущего на ярус-этаж. Наемник со сомнением покосился в сторону начинающегося коридора, но промолчал.

Великая сила — привычка повелевать, вести за собой, не чувствуя сомнений. Люди чувствовали это и неосознанно подчинялись. Поэтому воин неохотно, но все же кивнул.

— Мы пока ничего не нашли, — напомнил я, сглаживая упорство двигаться дальше.

— Может, здесь ничего и нет, — возразил Аш, но послушно шагнул в проход.

Здесь так же из ниоткуда лился рассеянный свет, была каменная кладка и редкие ниши с уже знакомыми статуями. У последних целые лица, что указывало на одно — кто бы ни ломал их наверху, до сюда он не добрался.

Еще реже попадались рисунки на стенах, к демоническим рогоподобным существам добавилось несколько других, низеньких и пузатых. Непонятно, что они делали на изображениях, но кажется, «демоны» их не считали ровней. По крайней мере такое создавалось впечатление.

Но самое главное — кроме статуй странного света и рисунков внутри подземелья мы больше ничего не нашли. Вообще. Даже ловушки больше не попадались. Оставшиеся наверху маятники с лезвиями оказались единственной попыткой остановить забредших внутрь гостей. Казалось, ходи и делай что хочешь. Не древнее подземелье, а проходной двор.

Это вызывало настороженность.

Ощущение сохранялось, пока не начался спуск. В этот момент все изменилось, постепенно начало нарастать напряжение. Ощущение присутствия чуждой враждебной силы нагнеталось с каждой пройденной ступенькой. И это не нравилось даже мне, имевшего выдержку заклинателя, привыкшего к такого рода воздействиям. Что уж говорить о наемнике, почти сразу предложившего повернуть назад.

Но возвращаться с пустыми руками я не хотел. Хотя признавал, что информации для размышлений уже достаточно. Одни каменные изваяния с демоническим обликом чего стоят. Появление нечеловеческой расы застало врасплох, заставив переосмыслить многое из известного.

Га-Хор Куэль Ас-Аджар за всю свою недлинную, но насыщенную жизнь, а также последовавшее после этого посмертие в форме тени, ни разу не слышал о расах, не принадлежащих к роду людскому. И в Старой Империи об этом не знали, как и в Коллегии магов. Это открытие могло перевернуть мир, и отступать было поздно.

— Впереди что-то есть, — сказал Аш, останавливаясь.

Несколько секунд мы напряженно вглядывались вперед.

— Похоже на большое помещение, — неуверенно предположил наемник.

Я кивнул.

— Идем дальше.

Мы прошли до конца коридора и замерли на пороге круглого зала. Сводчатый потолок утыкан шипами, в центре гранитная плита. Над ней колышется зыбкая хмарь белесого тумана. При взгляде на нее между лопаток пробегает дрожь. Нехорошим несло от плиты. Смертью и кровью.

— Не прикасайся, — велел я, осторожно обходя подозрительную плиту по кругу.

Аш понятливо кивнул и отступил в сторону, не мешая работать колдуну. Я осмотрел зал колдовским зрением и с трудом удержал готовый сорваться возглас. В воздухе плыла невидимая обычному человеческому глазу паутинка. Не знаю, что это было, но аура чего-то страшного от нее сшибала еще больше, чем от странной плиты.

— Назад, — я потянул наемника, стараясь, чтобы тот не задел парящую в воздухе призрачную паутинку. Воин не видел белесые нити, но послушно отступил в сторону.

От плиты и паутинки несло смертельной опасностью. Это заставило изменить прежнее решение. Хватит, похоже и правда пора возвращаться, иначе останемся здесь в виде высохших мумий, как бедолага в пещере.

Я шагнул вбок, осторожно обходя паутинку, Аш повторил мой маневр, не отрывая взгляда от дымки над плитой. В какой-то момент она заволновалась, двигаясь подобно волнам. Наше появление спровоцировало реакцию. К чему это приведет, непонятно, но лучше оказаться подальше, пока не поздно.

Зыбкая хмарь белесого тумана вдруг стала стремительно обретать объем, заполняя зал.

— Проклятье, уходим, — уже не сдерживаясь крикнул я, гигантским прыжком преодолевая несколько метров.

Аш оказался еще расторопней, метнувшись к выходу со скоростью молний. Мы слегка разминулись в коридоре, но не останавливаясь, бросились вперед. Бегом к спасительной лестнице и каменному колодцу, ведущему наверх.

Но как потом выяснилось, это было лишь наше субъективное восприятие. Разум отыгрывал ситуацию, обгоняя реальное положение дел. Мы не успели далеко уйти от круглого зала. Воздух сгустился, став вязким, подобно смоле, и мы замерли, как пойманные в паутину мухи.

Ощущение опасности нарастало, обрушиваясь волной, вызывая страх и дикое желание вырваться из ловушки. Но все было тщетно. Рядом от бессилия зарычал Аш. Мышцы на шее воина вздулись, показывая запредельное напряжение.

— Твою мать, — тихо прошептал я, чувствуя, как сознание накрывает пелена безнадежности.

Яркая вспышка режет глаза, короткое чувство дезориентации, и я ощущаю себя стоящим на твердой поверхности. Каменный зал исчез, вместо него появилась другая местность.

Но что это была за местность… Солнца нет, вместо него низкие пылевые облака. Свет багрово-желтый, с кровавыми прожилками. Со всех сторон одновременно сильно дует ветер. Горизонт скрывает песчаные бури, воздух сухой, при каждом вдохе царапает горло.

И посреди всего этого возвышается зиккурат. Огромная пирамида подавляла размерами.

— Боги, где мы? — рядом со стоном поднимается Аш.

Ошеломленный не меньше наемника, я молча качаю головой, до конца не веря в происходящее. И лишь спустя несколько секунд нахожу силы вымолвить:

— Кажется, мы попали в другой мир.

— Что это⁈ Это ведь не правда⁈ Это не может быть правдой! — последнюю фразу Аш почти выкрикнул.

Наемник вертелся, словно надеясь, что багровое небо исчезнет, горизонт очистится и вместо пылевых бурь появится зелень привычного леса. Но напрасные надежды разбивались о реальность — мы находились в мертвой пустыне, где не было даже солнца.

— Проклятье, — я ожесточенно потер подбородок. — Какое дурацкое дежавю.

— Что? — Аш крутанулся на месте, поворачиваясь ко мне. — Что вы сказали?

— Ничего, — буркнул я, не желая тратить время на объяснение незнакомых слов.

Но я его понимал. Шок, несмотря на выдержку, и страх, невзирая на самоконтроль, проникали в сердце липкими ниточками, вызывая растерянность. Мгновение назад мы стояли в центре подземелья, снаружи осталась долина с деревьями, родником и травой, а теперь находимся невесть где. Такое любого выбьет из колеи.

— Этого не может быть, этого просто не может быть. Нам это кажется. Какое-то хитрое заклятье, — забормотал наемник, резко остановился, будто его осенило, и вымолвил. — Туман! Тот проклятый белесый туман! Это он забрал у нас разум, поместив в него картинки другого мира!

Я едва не рассмеялся. Какое интересное рассуждение. И задумался. А что, если правда? Может в тумане был токсин, влияющий на клетки мозга, провоцируя галлюцинации? Еще одна ловушка, но в этот раз более тонкая. Не банальные лезвия, от которых можно увернуться, а нечто изощренное, от которого не сбежать.

Мысль заставила нахмуриться. Проклятье у пещеры пыталось проникнуть в разум через ментальное поле. Могло другое заклятье воздействовать на сознание, создавая другую реальность? Вполне. То есть Га-Хор ни о чем таком раньше не слышал, но ведь это и не стандартный набор заклинаний члена Коллегий имперских магов. Это нечто другое. Иной уровень.

Я задумчиво ущипнул себя за руку. Боль есть. По крайней мере, так ощущалось. Присел на корточки, стараясь не обращать внимание на бьющий со всех сторон ветер, и пропустил через пальцы красноватый песок. Песчинки послушно упали на землю. Все выглядело реалистичным.

— Если это и заползшее в наши головы заклинание, то я понятия не имею, как от него избавиться, — признание прозвучало глухо.

Аш вздрогнул, брутальный наемник стремительно терял контроль. Он вновь завертелся на месте.

— Но разве такие места существуют? — забормотал он. — Может, за Диким Морем?

Растерянность сменилась гневом, гнев перерос в страх и панику. Воин машинально скинул щит со спины, повесив на сгиб в боевом положении. Правая рука сжала меч, готовясь обрушиться на врага. Проблема в том, что биться не с кем. Если это и правда заклятье, то физическая сила здесь не поможет.

— Этого просто не может быть!

— Да заткнись уже! Возьми себя в руки! — не выдержав, рявкнул я и гораздо тише добавил. — Мне надо подумать.

Воин замолчал, перестав вертеться. Пришлось потратить еще несколько ободряющих слов.

— Мы выберемся, — уверенно заявил я, хотя сам подобной уверенности не испытывал. — И вернемся обратно.

Версия с галлюцинациями выглядела слабой, все вокруг слишком реально. К тому же вряд ли бы мы видели одновременно одно и то же, а значит, скорее всего, мир и правда другой.

Безжизненный. Мертвый. Если здесь когда-то и была растительность, то эти времена давно прошли. К тому же нет смысла куда-то идти, рискуя попасть в пылевую бурю, которых здесь, похоже, с избытком. И без того трудно дышать, при каждом вздохе в горле песчинки дерут, как наждачкой.

Оставался единственный вариант — пирамида, точнее, одна из ее разновидностей — зиккурат. Она возвышалась перед нами, мрачная, зловещая, органично вписываясь в окружающий багрово-коричневый пейзаж.

Я пригляделся к сооружению. Портик со входом выдвигался от главной постройки. Справа и слева, как часовые на каменных основаниях, стояли знакомые статуи с демоническим обликом. По сравнению с предыдущими эти отличались большим размером, метров пять в высоту не меньше. Плюс в руках каждый держал копье, уперев древко в землю наконечником вверх.

Мужчина и женщина в легких доспехах необычной формы. Стража?

— Старые знакомцы, а? — сплюнул Аш. Он пришел в себя и теперь делал вид, будто недавно не истерил, причитая, что окружающий мир — выдумка.

— Как бы все вокруг не оказалось родиной этих тварей, — проворчал я и задумчиво заключил. — Им подходит.

Хищные лица с заостренными чертами и тонкие рога, уходящие назад, вписывались в окружающую багрово-красную пылевую действительность.

— Думаете, это мир демонов? — наемник судорожно сжал руку на рукояти клинка, черпая в наличии оружия уверенность. Ему явно неловко от срыва, и теперь пытается реабилитироваться, ведя себя хладнокровно. Получалось не очень. Но по крайней мере, панических возгласов больше нет.

Сам я после периода ошеломления и растерянности сохранял хладнокровие. Да вышло неожиданно, не такого исхода ожидал от вылазки в пещеру умершего отшельника. Но какая разница, если события уже произошли? Нужно работать с тем, что имеем.

А имеем мы другой мир. Хотя нет, не похоже, что здесь кто-то жил. Может, это своеобразная пересадочная станция? Как накопительный транспортный хаб, отправляющий пассажиров после пересадки по другим направлениям?

Тоже не подходит, если бы зиккурат использовался в такой функции, то имелись бы постройки для удобства. Или трафик мал? Один-два путешественника за столетие?

И тем не менее, чутье подсказывало, что перемещение — это лишь одна из функций пирамиды. В действительности она служила гораздо более сложным целям, чем банальный переход в другой мир. На это указывали энергетические потоки, тонкой сеткой опутавшие сооружение со всех сторон. Их не было видно обычным человеческим взглядом, но они были, и это вызывало вопросы.

— Справа! — вдруг воскликнул Аш.

Из-под красно-бурого песка вылезло существо. Хитиновый панцирь, острые жала, три пары лап — чем-то похож на мутировавшего броненосца, только размером с большую собаку.

— А вот и местная фауна, — пробормотал я, инстинктивно вызывая перед внутренним взором Сумеречный круг.

Существо прыгнуло с места. Взвилось в воздух, нацеливаясь на Аша. И тут стало понятно, что кроме жал у него имелся хвост. Гибкий, покрытый хитиновыми пластинами, с острым кончиком, похожим на наконечник копья.

Наемник отработанным движением вскинул щит, принимая врага. Охнул, почувствовав силу удара, и сильным толчком отбросил назад. Ловко извернувшись в воздухе, тварь приземлилась на лапы. Черные глазки внимательно оббежали фигуру воина. На секунду показалось, что в них мелькнул разум. Чуждый, непонятный, но разум.

По спине пробежал холодок. Уже не задумываясь, я нанес удар. Символ «Когтя» вспыхнул и погас. Рядом с головой твари мелькнула расплывшаяся тень, на долю секунды обретя форму кинжала.

Хитиновый панцирь треснул, из раны брызнула грязно-бурая жижа, не похожая на обычную кровь. Существо заверещало и закрутилось на месте, издавая пронзительный писк. Аш не стал дожидаться, прыгнул вперед, нанеся выпад клинком, пригвоздив тварь к песку.

Резкий поворот рукояти меча, громкий хруст и затихающий писк ознаменовали победу.

— Что за мерзость? — воин кончиком меча перевернул существо на спину.

— Понятия не имею, — я подошел, без особого интереса оглядывая подбрюшье, защищенное твердым хитином. Шесть лапок имели три сустава и обладали силой, позволяющей существу совершать мощные прыжки. — Но не советую давать ему укусить себя. Думаю, на жвалах и кончике хвоста яд.

Аш вздрогнул. Загнуться в пустыни от яда неизвестной твари — худшей участи не придумаешь. Разве что быть заживо съеденным этой тварью.

— Бездна, она, кажется, шевелится, — наемник отступил, приподнимая меч.

Я вздрогнул, поняв, что напарник прав. Тварь и правда начала шевелиться. Точнее, ее лапки стали подергиваться.

Мы ударили одновременно, Аш — клинком, сильным рубящим ударом, способным расколоть голову в стальном шлеме, я — уже неплохо зарекомендовавшим себя «Когтем», успевшим перезарядиться.

Снова брызнула бурая жидкость, треснул хитин. Мы кромсали существо до тех пор, пока от него почти ничего не осталось.

— Смотрите, песок впитывает в себя эту дрянь.

Даже не впитывал — всасывал, будто живое существо, питаясь остатками твари.

— Твою мать, — выдохнул я и быстро огляделся.

Показалось, или пылевая стена стала ближе? Да и небо набухает багровым. Пора уходить, пока не накрыло бурей. Хотя что-то подсказывало, что здесь всегда такая погода.

— Туда, — я кивнул в сторону портика-входа. — Может, внутри что-то есть.

— Думаете, там есть портал обратно? — с сомнением произнес Аш. Но в голосе наемника мелькнула надежда. Дикая, почти невозможная, как шанс убраться отсюда, вернувшись в привычный мир, но надежда.

— Я думаю, если убрать пещеру и холм над долиной, то коридоры, по которым мы шли, вполне могли располагаться в такой пирамиде. Как считаешь? — я указал на зиккурат.

Воин нахмурился.

— Хотите сказать, у нас там, — он неопределенно взмахнул рукой, — такая же штука, только под землей?

Я пожал плечами. Ничего путного в голову больше не шло.

— В любом случае, больше идти некуда…

Меня оборвал крик наемника.

— Еще одна!

Из-под песка стремительно выбралась тварь, точная копия первой. Тот же хитиновый панцирь, те же жала, лапы и хвост. И тот же самый прыжок с места за счет упругих суставчатых сочленений.

Тварь взмыла в воздух. Аш взмахнул клинком, снизу вверх рубящим ударом вскрывая панцирь. Хруст. Писк. Выплескивающаяся на песок бурая жидкость. И очередная атака новой твари, появившейся с другой стороны.

— Да откуда они берутся? — возмущенно воскликнул воин, принимая третью тварь на щит.

Я промолчал, вместо этого ударив «Когтем» по существу. Снова бурая жижа вместо крови оросила песок.

— Бежим! — крикнул я.

И мы побежали, тяжело переставляя ноги в сыпучем песке, стремясь добраться до выходящего из пирамиды портика.

Аш на бегу отмахивался мечом. Несколько раз ударил щитом, прерывая атаку новых тварей. Я старался беречь силы, в основном уворачиваясь от длинных жал, ожидая, когда заклинание перезарядится.

Когда достигли входа в зиккурат, я молча махнул рукой, приказывая поторопиться, сам развернулся и мысленно выделив область, активировал второе заклятье Сумеречного Круга. Молочно-белый туман брызнул из ниоткуда, закрыв стиснутый с двух сторон проход. Твари влетели в пелену, не успев затормозить. Раздался тонкий писк, быстро удаляющийся в сторону. Кислота нашла открытые участки тела существ и начала жечь мягкие ткани. Тварям это не понравилось, и они отступили.

— Неплохо, — тяжело дыша, Аш приподнял руку с мечом в приветственном жесте. — Долго эта штука провисит? — он кивнул на туман.

— Недолго, — сказала я, а сам вспомнил, как двигался мечник. То, что он мастер, до этого я только догадывался, теперь убедился. Каждый взмах, каждое движение было точным и экономным. Ничего лишнего, включая удары щитом. Все строго по делу.

Не знаю, сколько ему платил Элим, но он точно стоил потраченных денег. Без наемника пришлось бы туго. «Коготь-кинжал» хорош, как и «Туман», но они слишком долго перезаряжаются для реального боя.

— Пойдем внутрь? — Аш кивнул на темный проход, ведущий в глубь зиккурата.

— У тебя есть идея получше? — риторически спросил я, огляделся на медленно редеющую дымку колдовского тумана и кивнул. — Вперед.

Наемник что-то проворчал себе под нос, но послушно развернулся, удерживая перед собой щит, целя острием меча перед собой. Идти в неизвестность ему не хотелось, но другого выхода нет. Воин достаточно освоился, чтобы понимать, что если хотим выбраться из непонятного места, куда забросила чужая магия, то придется эту магию искать вновь.

Перед нами раскинулось вытянутое с одного конца помещение. Полутьму разгонял рассеянный свет, косвенно указывая на сходство между зиккуратом и подземельем. Выложенный камнем пол под ногами, высокий потолок. Почти копия того, что видели ранее.

— Куда? — Аш остановился.

Впереди развилка. Три коридора, три выбора.

— Прямо, — велел я.

В прошлый раз шли, не сворачивая, незачем менять порядок. Наемник кивнул и двинулся дальше.

Какое-то время шли молча. Периодически я останавливался, чтобы прислушаться, не преследуют ли песчаные твари. Но похоже, хитиновые уродцы внутрь пирамиды не совались. Туман уже рассеялся, проход открыт, но дальше существа не пошли, что намекало на то, что внутри опасней, чем снаружи.

Неприятный вывод.

— Здесь лестница, — заметил Аш, взял паузу и уточнил. — Широкая. Наверх.

Но я ее уже видел и сам. Коридор уперся в небольшое помещение, разделенное на три условных части — справа и слева уходили другие проходы, точные копии того, по которому мы прошли, по центру неожиданно широко начинались ступени, уходя наверх.

— Странная архитектура, — заметил я, почесав щетину на подбородке. Проклятая пыль.

— Если строили демоны, то ничего удивительного, — наемник мотнул головой за спину, намекая на статуи у входа в зиккурат.

— Может быть, — протянул я, изучая лестницу. — Ладно, давай по ступеням, если что, вернемся назад.

Наемник кивнул и двинулся в указанном направлении. Подъем оказался недолгим, закончившись на площадке с проходом, напоминающим сужающуюся воронку. Проклятье, за этим точно стояла нечеловеческая логика, люди так не строили.

— Статуй нет, — заметил Аш, небрежно царапнув кончиком меча кладку стены. После небрежного прикосновения на каменной поверхности осталась царапина.

— Не трогай ничего! — прошипел я, расширениями глазами глядя, как «рана» на камне зарастает.

Проследив за моим взглядом, Аш растерянно сглотнул. Таких фокусов не показывало даже предыдущее подземелье.

— Что это за место? Может, храм? И мы разбудили богов? — разразился очередным бормотанием наемник.

Было видно, снова на грани. Человеческий разум отказывался принимать странности вокруг и пытался найти объяснение в привычных понятиях. Чем не повод свалить все на богов?

— Сомневаюсь, что те рогатые — боги, — буркнул я и покосился на наемника. — Или ты думаешь, боги выглядят именно так?

Воин неразборчиво выругался под нос. Считать демонических существ богами ему не хотелось.

— Может, они построили этот храм, чтобы молиться своим богами, — нашелся он.

Я устало пожал плечами. Честно говоря, мне просто плевать.

— Какая разница, даже если и так, то сомневаюсь, что их боги — это и твои боги тоже.

Заявление заставило заткнуться. Наемнику не хотелось иметь общих богов с рогатыми существами.

— Но все равно, как мы отсюда выберемся? — вновь принялся за старое Аш, стоило пройти очередной переход, похожий на каменный огрызок короткого коридора.

— Так же, как и попасли сюда, — сказал я с удивившей наемника веселостью.

Воин открыл рот, собираясь спросить о причинах радости, но тут же захлопнул, увидев то, что увидел я — круглый зал с плитой центре с лениво колыхающейся дымкой зыбкой хмари над ровной поверхностью. Зал до мельчайших деталей повторял тот, откуда нас перенесло сюда.

— Это оно? — Аш неосознанно сделал шаг вперед.

Я неопределенно пожал плечами, не став распространятся о том, что портал необязательно ведет в родной мир. И что нас могло забросить еще дальше. Туда, после чего пустыня с пылевыми облаками и багровым небом покажется райским местечком.

Но выбора нет, и мы дружно шагнули вперед, наблюдая, как белесый туман начинает раскручиваться, увеличиваясь в размерах. В этот раз мы не побежали, добровольно позволив дымке поглотить себя.

Ощущение дезориентации и мелькающий перед глазами калейдоскоп: срезанная вершина скалы, заснеженная шапка огромной горы, бескрайняя степь и уходящий за горизонт лес, затопленный грот и берег, усеянный ракушками. Везде в том или ином виде плита, где-то засыпанная землей, где-то побитая ветром и непогодой. В одних местах до сих пор лениво стелется дымка, в других давно исчезла, обнажая голую каменную поверхность, испещренную знаками и письменами.

Рисунки знакомые, понадобилось усилие, чтобы вспомнить, где видел их раньше…

Вспышка.

— Проклятье, переверните его! Да переверните! Осторожней! — раздался над головой голос.

Солнце бьет в глаза, тело не слушается. Попытка встать заканчивается неудачей, мышцы словно кисель. К горлу подкатывает тошнота, голова кружится, перед глазами круги. Плохо.

— Осторожней, я сказал! Не дергай, видишь же, плохо!

Голос знакомый. Накатывает узнавание. Элим! Торговец древностями. Откуда он здесь? И где я? Неужели вернулись?

Крепкие пальцы разжимают рот, вставляя между зубов горлышко стеклянного пузырька.

— Это поможет! Пейте, уважаемый Га-Хор, пейте!

Глоток. Горло обжигает. Кашляю лежа, согнувшись пополам. Но, как ни странно, разум проясняется. Слабость проходит, организм наливается силой. Появляется возможность сесть.

— Что… что произошло? — спрашиваю с трудом, оглядываюсь.

Знакомое местечко. Долина с пещерой отшельника, самый дальний конец с деревьями и родником с прозрачной холодной водой. Рядом стреножены кони, горит костер, над пламенем котелок с варевом, разбросаны вещи. Полевой лагерь в миниатюре. Судя по солнцу, время ближе к полудню.

— Вы появились неподалеку, вывалились из пустоты. Сам я не видел, но Крей утверждает, будто вы появились из воздуха. Раз — и возникли, упав на траву, — сообщил Элим.

Я вспомнил калейдоскоп картинок с местностями. Повезло, что не выбросило в одной из них. Похоже, в каждом из мест находилась плита, умеющая перемещать через пространство.

В памяти мелькнули статуи с демоноподобными существами. Боги! Нам ведь это не привиделось? Пустыня, хищные твари, накатывающая пылевая буря и багровое небо без солнца.

— Это был не другой мир, — хрипло выдохнул я и нашел глазами Аша, сидящего рядом. Выглядел мечник не лучше, волосы всколочены, взгляд дикий, лицо покрывает мертвенная бледность.

— Другой мир? — Элим тут же вцепился в услышанное. — О чем вы?

В глазах торговца нетерпение и жадное любопытство. Но он тут же опомнился.

— Конечно, вам надо отдохнуть. Расспросы подождут.

В здравомыслии не откажешь. Умеет обуздывать эмоции, когда надо. Что, с одной стороны, хорошо, с другой — с такими лучше оставаться настороже.

— Надо поесть, — сказал я, ощутив дикий голод.

Нам влили одну из разновидностей алхимических стимуляторов, метаболизм ускорился, пожирая внутренние резервы. Стало лучше, но появился недостаток энергии, которую проще восполнить пищей.

Аш промычал нечто одобрительное, он тоже хотел зверски жрать. Элим засуетился, подгоняя лучника заканчивать с готовкой.

— Сколько нас не было? — спросил я, вновь взглянув на безоблачное небо.

На этом месте торговец вдруг замер, быстро переглянулся с хлопочущим у костра наемником.

— Что? — я насторожился.

Мечник тоже замер, внимательно уставившись на товарищей. Как и я, он почуял неладное.

— Вас не было два дня, — мягким тоном произнес Элим. — Мы считали, что вы погибли и уже собирались возвращаться в город, потому что проклятье еще действует, а второго защитного амулета у меня нет.

Два дня⁈ Я перевел ошарашенный взгляд на Аша, тот выглядел изумленным не меньше меня. Даже бледность отступила перед ошеломительной новостью.

— А в чем дело? — сначала не понял Элим, но быстро догадался. — Для вас прошло меньше времени?

Я кивнул.

— По ощущениям, часов пять-шесть, не больше.

Мечник угрюмо кивнул, подтверждая. С учетом беготни по залам зиккурата, исследованию подземелий и сражению с пустынными тварями — не могли мы провести там сорок восемь часов. Похоже, перемещение только выглядит мгновенным, в действительности забирая из реальной жизни долгие часы.

— А что вы имели ввиду, когда сказали, что это не другой мир? — поняв, что мы не против, Элим мягко принялся за расспросы.

Ладно, бездна с ним, все равно придется рассказать. Я коротко поведал о затянутой пылевыми облаками горизонте, о багровом солнце и стоящей посреди всего этого пирамиде.

Задумавшись, торговец несколько раз потер лоб.

— Знаете, это очень похоже на Великую пустыню, — заявил он под конец рассказа.

Я мрачно кивнул.

— Я уже и сам понял, что такие площадки, похоже, есть в нескольких местах.

Говорить, что обманулся, подумав о переходе в другой мир, основываясь на собственном опыте, не стал. Не хватало еще, чтобы узнали, что пришел из другой реальности.

— Судя по описанию напавших на вас монстров, это одно из тех существ, которое великие колдуны прошлого извратили своей магией. Теперь понятно, откуда здесь проклятье, в Великой пустыне издавна практиковали подобный вид магии.

Верно, было такое. Другой вопрос, что даже во времена Старой империи мастера проклятий считались вымершими. Откуда отшельник узнал их секреты?

Хотя какая разница? Я действительно обманулся, слишком сильно жаждал попасть домой и подсознательно соотнес перенос из зиккурата с появлением у развалин форта. Но это был не межмировой переход…

— Но почему вы появились здесь, в долине, а не внутри подземелья, откуда выходили? — задал важный вопрос Элим.

И на него у меня имелся ответ, но не слишком приятный.

— Потому что сеть сломана, фокусировка Врат сбита, — объяснил я. — Нам сильно повезло, что нас не разорвало на части. Поэтому имперцы не стали пользоваться старыми порталами, а сделали свои, попытавшись повторить их в Обелисках. Правда, не совсем удачно, по Тонким путям могут путешествовать только заклинатели. Но зато безопасно, без риска оказаться разорванным на куски.

— Это как? — поднял голову Аш.

— Это когда одна половина туловища улетает в пылевую пустыню, а вторая падает посреди моря, — любезно пояснил я.

Наемника передернуло. Представленная картина разорванного напополам человеческого тела не порадовала даже бывалого рубаку.

Нам и правда повезло, что не закончили так же. Теперь я четко это понимал.

— Подождите-подождите, при чем здесь имперцы? — не понял Элим. — Они знали об этих порталах?

С моей стороны последовал кивок.

— Перед самым переносом дымка на плите на мгновение расступилась, стали видны символы, очень похожие на те, что использовали в Старой Империи для создания Обелисков. Думаю, имперские маги позаимствовали идею порталов, когда наткнулись на сооружения рогатых. Только полностью скопировать Врата не удалось, и они ограничились тропой через тонкий мир. Это оказалось не так удобно, зато безопасно. В отличие от неправильно работающих плит демонов.

Несколько секунд Элим молчал.

— У меня голова идет кругом, — пожаловался он. — Слишком много сведений за один раз.

Я пожал плечами. Для меня все было ясно. Рогатые, кем бы они ни являлись, пришли в этот мир первыми, построили сеть пространственных переходов из зиккуратов (хотя по поводу предназначения последних имелись сомнения, скорее всего, они служили для чего-то еще, чем играя роль только Врат).

Потом демоноподобные исчезли, куда-то ушли или вымерли, или перебили друг друга, неважно. Вместо них пришли люди. Через какое-то время возникла Старая Империя. Любознательные имперские маги из Коллегии нашли один из зиккуратов и принялись его изучать. А так как упорства им не занимать, в конечном итоге они раскрыли несколько секретов неизвестной древней расы, на их основе создав собственные магические механизмы — Обелиски. Правда, в сильно усеченном виде с возможностью для перехода исключительно узкого круга избранных из числа Заклинателей с меткой тонких путей. Но это уже другой вопрос, специально так было сделано, или и правда скопировать устройство рогатых полностью не удалось.

Теперь в мире две сети пространственных переходов — расы демоноподобных и Старой Империи. И обе не работают. По крайней мере, не как изначально задумывалось.

— Держите, — Крей принес еду.

Две глубокие деревянные миски, доверху наполненные кашей, в свою очередь щедро сдобренной специями и салом. Большие краюхи ржаного хлеба дополнили обед. Мы с Ашем жадно набросились на неприхотливое угощение, на фоне острого голода показавшееся райским нектаром. Ели, пока ложки не заскребли по дну. Мечник икнул и затребовал добавки, я отрицательно покачал головой, поймав вопросительный взгляд лучника.

Поведанная история не выходила из головы Элима, он сидел, рассеяно ел, напряженно о чем-то размышляя. Я догадывался, о чем, но собирался разочаровать торговца древностями. Мне даже было плевать, что он не сказал всей правды об отправленном в пещеру разведчике, выданным за бродягу. Соглашаться на новое предложение я не собирался. И прежде, чем торговец открыл рот, я сказал:

— Это склеп, уважаемый Элим, склеп с мертвыми призраками, — я мотнул головой в сторону темнеющего на склоне холма проема пещеры. — Там нет никаких сокровищ и ничего ценного за исключением множества каменных статуй.

— Но порталы работают! Вы сами сказали, вас перенесло в пустыню! — эмоционально воскликнул Элим, и стало понятно, что он не откажется от дальнейших исследований подземелья. Которое, к слову, похоже, и не совсем подземелье, а засыпанный землей зиккурат.

— Сказал. Перенесло, — признал я.

Торговец замолчал, прищурился.

— Вы не хотите идти туда еще раз, — утвердительно сказал он.

Поколебавшись, я кивнул.

— Не хочу, — согласился и пояснил. — Это потребует времени. Не верю, что творение древних откроет свои секреты с наскока, нужна долгая осада. Вспомните мага-отшельника и сколько он здесь пробыл.

Элим неохотно кивнул. Нет гарантий, что мы достигнем успеха там, где провалился более опытный исследователь, согласившийся жить в пещере и затративший уйму времени на изучение тайн зиккурата.

— Вы не нашли его записи, может, они спрятаны внутри? — сделал последнюю попытку торговец.

Я безразлично пожал плечами.

— Скорее всего. Перед смертью он вполне мог сделать тайник на нижних уровнях. Там полно ниш и потаенных уголков. Но обыскивать их всех… — протянул я.

Элим понятливо вздохнул.

— Займет слишком много времени, — закончил он за меня.

— Верно. Для таких поисков нужны специалисты особого профиля. Думаю, при желании их можно найти.

Взломщики, домушники — изначально именно таких персонажей требовалось посылать вперед. Что, скорее всего, Элим и сделал, наняв «бродягу». Но заниматься вдумчивым изучением объекта — для этого нужны спецы другого профиля. Знатоки магии, истории и мертвых языков. Обычным ворам там делать нечего. Как и дилетантам, к которым несмотря на скромные успехи в познании колдовства, я относил и себя.

— Значит вы уходите, — не спросил, а скорее заявил Элим.

Я кивнул, машинально бросив настороженный взгляд в сторону наемников. Сейчас подходящий момент для внезапного нападения. Хозяину достаточно подать незаметный знак, и дружная парочка бросится, избавляясь от неудобного свидетеля.

Однако Аш спокойно продолжал есть кашу, а Крей возиться у огня. Ни тот, ни другой не сделали попыток потянуться к оружию.

Заметив мой быстрый взгляд, Элим без труда понял, о чем я подумал. Однако не стал что-то объяснять, молча вытащив из-за пазухи сверток пергамента.

— Несмотря на то, что ничего ценного вы не нашли, позвольте отблагодарить вас этим небольшим вознаграждением. За потраченное время, за риск, которому вы подверглись, шагнув в неизвестность, — слегка высокопарно произнес торговец.

В свитке я с удивлением узнал вексель Торгового Дома Моранов на сто золотых. Тот самый, что отдал за ингредиенты для усиления второго ранга «Тумана».

— Признаюсь, не ожидал. Вы меня удивили, — произнес я.

Строить из себя благородного дурака и отнекиваться я не собирался. Как ни посмотри, а торговец прав — риск для жизни был реальный. Чертов портал вполне мог разорвать на куски, выбросив наши с Ашем тела в разных концах света.

А еще я понял, что Элим пытается откупиться. За многочисленную ложь о пещере и маге-отшельнике. Чутье подсказывало, что торговец с самого начала знал о подземелье, скрытом под землей зиккурате, и даже о статуях нечеловеческих существ. Он знал об этом, но не сказал, опасаясь спугнуть от участия в экспедиции. И деньги — всего лишь способ принести извинения. Пусть не прямо, зато весомо с точки зрения предложенной суммы.

— Надеюсь, уважаемый Га-Хор, я могу быть уверенным, что вы никому не расскажете о нашем небольшом приключении? По крайней мере, в ближайшее время, — мягко добавил Элим.

А еще это плата за молчание. Что ж, справедливо. Болтать о таинственных подземельях и статуях рогатых демонов я точно не собирался. Психушек здесь нет, так что могут просто прибить на всякий случай.

— Несомненно, уважаемый Элим, у меня нет привычки распространяться о чужих делах, — прижав ладонь к сердцу, сказал я.

Торговец остался удовлетворен услышанным. Он до сих пор принимал меня за человека благородного происхождения, а такие врать не будут и держат слово, порукой которому их честь.

— Очень рад, — Элим довольно заулыбался. Похоже, невзирая ни на что, он считал вылазку удачной. Подтверждая это, торговец бросил быстрый взгляд вверх в сторону пещеры на склоне холма.

— Вы хотите остаться, — сказал я. — Собираетесь исследователь подземелье.

Торговец неопределенно повел подбородком. Теперь я чужой, не в составе отряда, и откровенничать со мной он не хотел. Логично. И оправданно с точки зрения рачительного человека, заботящегося о своих интересах.

— Думаю, еще рано уезжать, — все же признал Элим и развел руками. — У нас один амулет на троих, но если поискать, уверен, можно найти руны активации действия проклятия.

— Как с невидимым ветром, — вспомнил я.

— Как с невидимым ветром, — подтвердил торговец. — Опыт подсказывает, что у любого заклинания должен быть источник. И если его найти…

— То можно отключить, — закончил за него я. — Понимаю. Но вы не боитесь, что тем самым сделаете пещеру доступной? Если не будет проклятья, внутрь сможет зайти кто угодно.

— Во-первых, для этого есть коридор с раскачивающимися лезвиями. Простой воришка там не пройдет, — объяснил Элим. — А во-вторых, чуть позже я собираюсь отправить Крея за подмогой в город. Мы поставим палатки, разобьем лагерь и выставим охрану, чтобы никто не мешал. Если все пойдет, как надо, позже я позову знакомых с побережья, разбирающихся в магических делах. Возможно, даже приглашу специалиста из Коллегии.

Стало понятно, что торговец не отступит. Для него подземелье стало идеей фикс. Скоро здесь развернется полноценный исследовательский лагерь. Трудно сказать, приведет ли это к чему-нибудь путному, но то, что на изучение подземного сооружения понадобится уйма времени, сомнений не вызывало.

Я бы тоже помог, но чувствовал, что если останусь — застряну надолго. Без гарантий на успех. Чутье подсказывало, что скрытая под землей штука намного опаснее, чем кажется на первый взгляд, и будет цепко хранить свои секреты.

А еще интуиция говорила, что неправильно работающие порталы не помогут вернуться домой.

— Что ж, желаю вам успехов, уважаемый Элим, возможно, мы еще встретимся, — я протянул руку.

Торговец ее с чувством пожал.

— Взаимно, уважаемый Га-Хор. Рад, что судьба свела нас в это время вместе. Надеюсь, вы и дальше продолжите свой путь по дороге истинного познания.

Аш и Крей оказались более немногословными, молча кивнув на прощание. Через полчаса я покачивался в седле, оставляя долину с пещерой за спиной. Впереди ждала новая дорога.

Пламя вспыхнуло, стремительно меняя цвет с насыщенно желтого на лиловый. Пентаграмма продолжала гореть, служа источником поступающей энергии. Перед мысленным взором медленно высвечивался древний символ огня, заключенный в сферу Сумеречного Круга. Это длилось мгновение, после начался стремительный откат с обратным оттоком силы.

— Твою мать, — я охнул, ощутив, как дрогнуло сердце. На секунду показалось, будто в него вонзилось сотни мелких, но острых иголок.

Но Круг продолжил гореть равномерным фиолетовым. Новое заклинание заняло свое место. Теперь у меня был классический файербол.

Или не такой уж и классический? Я обратил внимание на плотный фиолетовый отсвет от канавок затухающей пентаграммы. Не знаю, почему, но именно в такую гамму окрашен мой Сумеречный Круг. От бледного сиреневого до насыщенного пурпура, в зависимости от гуляющих внутри токов энергии и готовности символов заклинаний.

Я вытянул руку и активировал новые чары. Знак в Круге мигнул, сделавшись бледным, над ладонью сформировался сгусток огня. Сочный фиолетовый, густой и одновременно ядовитый, шар слегка подрагивал, медленно вращаясь вокруг оси.

— Недурно, — я оценил новинку, и слегка отведя руку швырнул сгусток в ближайший куст.

Сверкнуло, листья охватило лиловым, послышался треск. В сгустившихся сумерках фиолетовый огонь жадно пожирал листву и тонкие ветки. Выглядело эффектно. И немного зловеще.

Уровень заполнения потускнел, судя по неспешно изменяющемуся рисунку, «перезаряжался» фиолетовый файербол примерно как «Коготь». Не плохо, но и не хорошо.

— Но два лучше, чем один, — пробормотал я, делая шаг за пределы погасшей пентаграммы.

Файребол был один из самых простых заклятий в плане ингредиентов. Поэтому на нем и остановился выбор. Для чего-то другого пришлось бы долго и упорно подбирать компоненты, нередко платя бешенные деньги за нужный кристалл или травку. Как «Малое восстановление», например', которое хотелось бы освоить, но для которого требовалось слишком много даже для активации начального уровня.

Огонь же был не столь требователен, что облегчало задачу. Конечно, можно выбрать что-нибудь более полезное, но история с тварями из пустыни показала, что нужно что-то кроме «Когтя» и «Тумана», слишком долго времени уходит на перезарядку.

Примерно на седьмой день после отъезда из долины, где остался Элим с наемниками, я обзавелся необходимыми ингредиентами для ритуала. Который провел на краю опушки леса, найдя подходящую ровную площадку. Дальше в ход пошли инструкции из книги Основ. Тоже ничего сложного, если следовать написанному. Заметок Га-Хора там не было, заклинателя не интересовали столь заурядные заклинания, но был в подробностях расписан сам процесс. Подозреваю, из-за популярности файербола среди колдунов. Это и оружие, и средство устрашения, и поджечь что-нибудь можно, начиная от костра и заканчивая домом. В хозяйстве такие чары пригодятся.

Первый уровень — размер теннисного мяча и мощность небольшого по силе заряда. Второй уровень — шар чуть больше и мощней. Третий — уже серьезно, как футбольный мяч, обладающий большим поражающим фактором. После попадания взрывался, нанося повреждения по площади.

Любопытный факт, в книге указывалась возможность усиление файербола на разных стадиях развития. То есть, теоретически, уже на первом ранге можно сгусток пламени превратить в шар плазмы, способный прожечь чуть ли не камень.

Конечно, только теоретически, никто таким не занимался, не желая тратить время, ресурсы и силы на подобную ерунду. Тем более с каждым усилением сложность ритуала возрастала в геометрической прогрессии, даже по сравнению с обычным переходом на следующий уровень.

Проще говоря, лучше довести заклинание до третьего ранга, чем прокачивать первый, усиливая его плотность и мощь. Больше толку с практической точки зрения. Но возможность имелась, и это стоило учитывать.

Как правило, заклинатели останавливалась на третьем уровне, довольствуясь огненным снарядом размером с человеческую голову. Этого более чем достаточно для среднего боевого заклятья. Но имелись исключения, на страницах фолианта упоминались несколько магов времен Старой Империи, умудрившиеся не только довести «Огненный шар» до высших ступеней, но и придать ему многократное усиление на последних уровнях.

На выходе получался монстр — пылающий болид, способный выжечь до основания крепостные ворота или разрушить оборонительную башню. Это была невероятная мощь. Колдун превращался в ходячую систему залпового огня, сметая перед собой любые преграды. Прибавить к этому использование объемных накопителей для быстрого восполнения энергии, завязанные на Сумеречный Круг, и такие маги превращались в настоящий кошмар для врагов.

— Ходячие РЗСО, — хмыкнул я, вспомнив описание битвы, где участвовал один из обладателей такого заклятья.

Не указывалось, сколько он потратил времени и сил для своего файербола (который к этому моменту уже перестал быть файереболом, а превратился в нечто непонятное), но противники на собственной шкуре убедились в разрушительной силе прокаченного до упора заклинания. Неизвестный маг выкашивал ряды врагов, делая в шеренгах наступающих войск гигантские просеки. Опустошительный эффект оказался столь велик, что противник бежал до того, как произошло прямое столкновение с союзной пехотой…

— А-а-а-а!! — внезапный крик, прилетевший из-за деревьев, заставил вздрогнуть.

Черт, тут что, деревня неподалеку, а я своим светопреставлением привлек внимание? Хотя с чего так орать?

— Не-ет! Не-ет! Отпустите-ееее! — заливался женский голос, разносясь по округе.

«Голосистая», — недовольно отметила циничная часть личности заклинателя. Житель Земли двадцать первого века вздрогнул, вжав голову в плечи. Какой разный подход и реакция на ситуацию. Но объединившись, они выдали другой результат — я встал, прислушиваясь и пытаясь определить направление. Деревья справа и холмы слева размазывали звук, мешая выявить источник.

— Не-ее на-а-до-оо!! Оставьте его!!

Окажись на моем месте настоящий Га-Хор Куэль Ас-Аджар, он бы пожал плечами и продолжил устраиваться дальше, разводя костер и готовя ужин в серых отсветах наступающего вечера.

Сергей Кровицкий замер бы, суматошно перебирая в голове варианты от глупости вроде вызова полиции (что физически невозможно, до создания правоохранительных органов еще пара веков) до попыток убедить себя, что происходящее его не касается.

Стыдно признаться, но я был таким. Больше того, основная масса поступила бы так же. Лишь единицы бросились бы на помощь и скорее всего бы погибли.

— Чтоб вас всех, — я чертыхнулся и затоптал разгорающийся костер. Быстро побросал вещи в сумку, вскочил в седло.

— Не-е на-а-до-о!! Пре-екра-ати-ите-е!! — неизвестная не выдержала и залилась слезами.

Там явно происходило что-то хреновое. И новая личность, получившаяся из сплава заклинателя Га-Хор Куэль Ас-Аджара и менеджера среднего звена Сергея Кровицкого, желала разобраться и прекратить. Отчасти из эгоистических соображений, не желая слушать всю ночь громкие завывания неизвестной, отчасти подчиняясь гуманистическим соображениям землянина двадцать первого века.

Этакий циничный рыцарь, спасающий невинных дев, но требующий после плату за подвиг. Я хмыкнул. И тут же вновь чертыхнулся, услышав особенно долгий протяжный крик.

— А-а-а-а!!

Режут там, что ли, кого живьем? Что за дерьмо происходит? Я дал шенкеля, заставив коня поторопиться. Обогнуть кусок леса и выехал дальше заняло пару минут. Дальше пошли ровные квадраты остатков собранной пшеницы, которые подтвердили, что где-то поблизости действительно есть деревня.

Плохо, что без карты, так не поймешь, где что находится. Заночуешь в лесу, а потом окажется, что в паре километров по дороге постоялый дом, где удобно отдохнуть. Все проклянешь на свете, особенно попав в непогоду.

Может, какое-нибудь заклинание изучить для этих целей? Разведчик в образе птицы, позволяющий смотреть своими глазами. Так и потенциальные засады можно выявлять, не встречаясь с разбойниками и другим схожим людом.

Хмм… а интересная мысль, надо в книге Основ посмотреть, есть ли подходящее заклинание. Не обязательно в виде птицы, можно что-то другое, главное получить возможность разведывать дорогу впереди. И сейчас бы такая штука пригодилась: вместо того, чтобы ломиться невесть куда, посмотрел издалека, что происходит, и решил, вмешиваться или нет…

На этом месте мысль прервалась, конь вынес на вершину небольшого холма, с него открывался обзор.

Деревенька, несколько десятков домов, одна улица, в центре миниатюрная площадь, на ней происходили основные действия. Толпа крестьян сбилась в кучу. Перед ними кнутом хлестали какого-то мужика. Растянутое тело на чурбаке, голая спина, испещренная кровавыми полосами, и свист ударов.

— Оставьте его!!

Кричала с надрывом девушка, стоя на коленях. Платье разорвано, на лице ссадины и кровоподтеки.

Основная масса селян покорно стоит, молча наблюдая за экзекуцией. Лишь протяжные крики девчонки и свист хлыста нарушают странную тишину, окутавшую деревню.

— Жестко, — я оценил количество крови на спине неизвестного. Кожа в лохмотья, свисает с боков неряшливыми обрывками. Удары не прекращались. Судя по отсутствию реакции, мужик либо вырубился, либо умер.

Орудовал кнутом облаченный в кольчугу солдат. Еще несколько стояли полукругом, не пуская крестьян ближе. Но судя по пассивному поведению, никто и не собирался спасать бедолагу.

Я неспешно тронул коня, въезжая на окраину. Проехал до первых крестьян в задних рядах толпы.

— А сам виноват, нечего было лезть, — сказал тщедушный мужичок в потертой одежде.

— Дура Грета, потерпела бы немножко, как будто впервой. Нет, давай кричать, — поддержал второй, почти точная копия первого.

Еще один селянин убежденно закивал.

— И Ульф дурак, бросился, понимал же, чем кончится. Нет, все равно полез.

— На радость Лютеру, — добавил первый.

Тут я не вытерпел, тронул коня, заставляя подойти ближе. Увлеченные зрелищем, меня не сразу заметили.

— Что здесь происходит, уважаемые? — спросил я.

И все трое испуганно подпрыгнули, резво разворачиваясь, глядя снизу вверх на внезапно возникшего всадника. В сгущающихся сумерках наступающего вечера закутанная в плащ темная фигура показалась зловещей. Мужички одновременно сделали защитный оберег, проведя полукруг на уровне груди.

Какие пугливые. И суеверные. Такими знаками разве что домовых отпугивать, настоящую нечисть подобное не возьмет.

— Дык это… — первым опомнился самый шустрый, слеповато прищурился и добавил, — ваша светлость, преступника наказывают.

— Преступника? — протянул я.

— Ага, преступника, дурной Ульф напал на баронских солдат, вот его и учат уму-разуму, — подключился второй.

Третий подобострастно закивал, напоминая китайского болванчика.

К этому моменту девушка уже перестала кричать, без сил раскинувшись на земле, но я, тем не менее, уточнил:

— А что за крики тогда?

— Так это Грета, тоже дурная. Господин Лютер хотел ее приласкать, так она заорала, как полоумная, бросилась бежать. Будто от нее убудет за мужскую ласку, — сплюнул один из крестьян.

— А Лютер — это… — я приподнял бровь.

— Так баронский сотник, — словоохотливо пояснил первый мужичок. — Они за продуктами для замка пришли, а тут сотник и увидел, что Грета выросла в ладную девку. Он ведь ее видел давно и не знал, что настолько похорошела. Ну и затащил в укромный уголок. А дура давать орать, как оглашенная.

— А орать не стоило, — понятливо кивнул я.

Крестьянин с готовностью подтвердил.

— Ну конечно, что ей, в первый раз, что ли? Потерпела бы чуток. Ну, может, перед другими дружинниками пришлось бы ноги раздвинуть, если бы господин Лютер захотел поделиться. Но ведь это же не долго. Глядишь, и монетку бы получила за старание. А солдаты давно бы уже уехали в замок.

Я оглядел импровизированную площадь. Стало понятно, что привязанный к чурбаку с выгнутой спиной вовсе не мужчина, как показалось сначала, а молодой парень, примерно одних лет с упомянутой девушкой. Видимо, бросился на помощь.

— А Ульф — это, как я понимаю, жених Греты? — уточнил я.

Все трое мужичков закивали.

— Ага, он, окаянный. Сидел бы в избе, так нет, выскочил, когда Грета заголосила. Дрыном господина Лютера по спине перетянул, пока остальные солдаты его не скрутили.

— И правильно сделали, — горячо поддержал второй мужичок. — Дурной мог и до беды довести, пустили бы всем красного петуха, а самих на деревья развесили.

Я лишь качнул головой, поражаясь услышанным размышлениям.

Га-Хор внутри презрительно усмехнулся, поведение селян вызывало у заклинателя отвращение. Они напоминали ему стадо овец, ведомых на бойню. Овцы блеяли, толкались, но покорно шли, куда указывал пастух, безропотно подставляя шею под нож.

Типичная ситуация для средневековья. Баронская дружина приехала в деревню за оброком, налог по-современному, главному приглянулась одна из сочных грудастых молодух, захотел симпатичную крестьяночку по-быстрому попользовать. Но вмешался жених. Которого по итогу обвинили в нападении на солдат владетельного сеньора. Последовало наказание в виде плетей, в назидание остальным, чтобы знали место.

В принципе, ничего особенного. Все согласно веяниям времени. Осталось решить, как поступить, оставить как есть или вмешаться. С одной стороны, сам выступлю нарушителем закона, с другой — буду чувствовать себя слабаком, сбежавшим от проблем. Га-Хор из принципа бы не отступил, заставив заплатить за испорченный вечер у костра. Ему было плевать на крестьян, но свой покой заклинатель ценил особо.

Я тоже по итогу решил вмешаться, потому что происходящее выглядело неправильно. Но перед этим следовало кое-что уточнить, чтобы не бросаться вперед сломя голову.

— А что, Лютер и правда сотник? — спросил я у мужичков.

Трое вновь усиленно закивали.

— Сотник, сотник, кто же еще. У него и лычки есть. Говорят, барон сам придумал.

— И что, в замке прямо сотня дружинников? — небрежным тоном продолжил я.

На этом месте два более сообразительных настороженно замолчали, а словоохотливый с удовольствием выдал:

— Да куда там, повезет, если два десятка наберется.

— Понятно.

И замок скорее всего не замок, а халупа чуть лучше крестьянских хибар. А титул барона самовольно присвоен. Любой главарь шайки мог назваться хоть графом, если мог продержаться больше одного месяца. Недавний пример Лесного Барона в этом показателен.

Я тронул коня, раздвигая толпу. Люди безропотно пропустили невесть откуда взявшегося всадника.

— Кажется, с него хватит, — сказал я, с высоты седла глядя на стоящего в центре дружинника.

Широкоплечий, коренастый, он живо развернулся, демонстрируя неплохую реакцию. Остальные солдаты раздались в стороны, перехватывая удобней копья. Вооружены легко, в основном топоры и копья, только у двоих мечи и еще у парочки луки. Доспехи плохонького качества состояли из ржавых кольчуг и побитых шлемов.

Больше похоже на ополчение, чем на регулярные войска. И выучка скорее всего соответствующая.

— А ты кто такой, чтобы указывать нам? — дерзко спросил солдат с кнутом в руке. Должно быть, это и есть сотник Лютер.

— Тот, кто имеет на это право, — спокойно сказал я и зажег над ладонью сгусток огня. Отсветы фиолетового пламени в вечерних сумерках скользнули по лицам. Люди отшатнулись назад.

Толпа замерла. Наступил критический момент — подчинятся ли солдаты заезжему колдуну или, презрев страх, окажут сопротивление.

Страх — иррациональное чувство, его почти невозможно контролировать, трудно обуздать. Особенно если сознание встречается с тем, чего до конца не понимает. Обычные люди не понимали магию, старались держаться подальше и воспринимали умеющих ей управлять кем-то особенным, отличным от простого человеческого рода. Эта особенность бросалась в глаза, заставляла настороженно относится к любому, проявившему хоть толику способностей к магическому таланту.

Именно непохожесть и скрытый страх приводили к сжиганию на кострах колдунов и ведьм в земной истории. Боязнь чего-то, что обычные люди не понимали, заставляла избавляться от источника страха на уровне безусловных инстинктов.

В этом мире магия была в порядке вещей. Но даже здесь древний страх первобытного человека, прячущегося на заре времен от грома и молний, воспринимался карой небес, вызывал настороженность и неуверенность к любому представителю племени чародеев.

Иррациональный, подсознательный страх перед магией, перед колдунами, умеющими ее применить. Это четко читалось в глазах не только баронских дружинников, но и деревенских.

Стоило загореться колдовскому огню на ладони, как народ шарахнулся в сторону. Но затем, подчиняясь инстинктам, замер, не зная, что заезжий маг будет делать — то ли ограничится демонстрацией силы, то ли начнет швыряться огненными шарами, сжигая людей и дома.

В гуляющих отсветах лилового пламени лица людей посерели, в глазах ужас. Но если деревенские могли показать боязнь, то вояки вынужденно держали лицо.

Будь одни, без сомнения отступили бы, не желая связываться с волшебником. Но на своей земле, в окружении крестьян из оброчной деревни, такой слабости баронские солдаты позволить себе не могли. Я поздно это понял, прочитав по глазам упрямую решимость сотника идти до конца.

— Это владение барона Байхорлда, — наклонив голову, процедил Лютер, опуская кнут и делая осторожный шаг в сторону. Маневр не остался незамеченным, остальные солдаты рассредоточились.

Даже так. Похоже, они действительно собрались идти до конца. Даже у провинциальных дружинников обнаружилась гордость. Плохо, с ходу не напугать, заставить отступить не выйдет. Видно по глазам. Первая растерянность прошла, в дело вступили другие инстинкты — хозяев земли, защищающих ее от чужака.

Но и мне отступать поздно. Здесь не только уязвленная гордость и потеря лица от плохо вооруженной солдатни, больше похожей на сброд, чем на воинов, но и предосторожность, что один из них не выдержит и нападет, стоит повернуться спиной. Могут пустить стрелу или метнуть копье. Страх принимал разные формы, в том числе в виде желания избавится от объекта опасности радикально.

— Езжай по своим делам, путник. Происходящее тебя не касается, — баронский сотник тоже понял мои затруднения и постарался сгладить ситуацию на свой лад. — Здесь вершиться правосудие за нарушение законов власти сеньора над своими людьми.

Самое забавное, что он прав. Не знаю насчет принуждения грудастой крестьянки к сексу, но нападение на стражников наказывалось строго. Потому что силу могла применять только власть, иначе все могло скатиться в анархию. Таков порядок вещей.

И с точки зрения крестьян, все действительно по закону, по традициям, по обычаям, что в это время одно и то же. Но я не они. Мне плевать на порядок. Плевать на баронских солдат, решивших развлечься в деревне. Плевать на самого барона. Я видел перед собой беззаконие и собирался его пресечь, даже если придется пойти против местного феодала.

К тому же, кто сказал, что он прав? С точки зрения землянина двадцать первого века, происходящее было ничем иным, как произволом тех самых представителей закона, который они должны защищать.

В конце концов, в эту эпоху провинциальный барон ничем не отличался от главаря разбойничьей шайки, собирающей дань с захваченных земель.

— А я предлагаю вам отвязать парня и убираться отсюда, пока я окончательно не рассердился, — размеренным тоном произнес я, качнув рукой.

Фиолетовые отблески скользнули по лицам солдат и крестьян, последние, не выдержав, подались назад, не желая вставать между противоборствующими сторонами. Сотник скрипнул зубами, мрачно взглянул на сгусток колдовского огня. Сомнения гуляли во взоре вояки. Помедлив, он оглянулся на исполосованное тело, привязанное к чурбаку.

— Ладно, похоже, с него хватит, — неохотно буркнул сотник, стараясь не встречаться глазами с подчиненными.

Оценив ситуацию, опытный солдат решил не доводить дело до схватки, посчитав, что кучка деревенских того не стоит. В замок, разумеется, сообщат, и барон Байхорлд будет решать, как поступить с заезжим колдуном. Отправлять вслед погоню или ограничиться грозным предупреждением окрестным деревням не принимать на постой незнакомых путников.

Поток мыслей так четко читался по лицу сотника, что я чуть не рассмеялся. Он заранее готовил оправдания не только для собственной совести и подчиненных солдат, но и для хозяина, который наверняка спросит, почему колдуна не повесили.

— Правильно решение… — кивнул я, но не договорил.

Нервы самого молодого солдата не выдержали. Привыкнув смотреть на грязных селян свысока (сам наверняка еще недавно был таким), он не сдержал унижения, вскинув лук. Свистнула выпущенная стрела. Я отклонился в седле, ощутив, как смерть прошла рядом, чиркнув по волосам в районе виска.

Глаза сотника Лютера расширились, за доли секунды он понял, что произойдет дальше, и даже открыл рот, собираясь то ли скомандовать атаковать всем вместе, то ли приказывая замереть на месте.

Уже неважно. Если удар нанесен, то бой должен быть продолжен и атакующий уничтожен. Все остальное — проявление слабости. Так учила философия мар-шааг, не только направляющая по пути самосовершенствования, но и искореняющая слабость.

Я швырнул файербол в лучника. Раздался вопль. Тщедушная фигура вспыхнула, как спичка. Магическое пламя превратила солдата в пылающий фиолетовый факел. С криками от него бросились прочь.

Ближайший солдат попытался неуклюже ткнуть копье в бок лошади. Животное заржало, взвилось на дыбы. Мне с трудом удалось удержаться в седле. Зато противник получил двумя копытами в грудь. Копейщика отбросило назад изломанной куклой.

Один готов.

У меня был не боевой конь, и скорее всего он ударил со страху, но получилось отлично, а главное — неожиданно. Остальные солдаты рванули назад. К этому моменту крестьяне разбежались, очистив площадь. Против меня осталось семеро дружинников, включая сотника. Именно он, сориентировавшись, бешено заорал:

— Убить его!!!

Понял, что назад дороги нет, и попытался воспользоваться численным преимуществом. Не самый глупый подход. Жаль, совершенно неэффективный в нынешних обстоятельствах.

Я щелкаю пальцами, и пространство накрывает белое облако. Туман густой, в вечерних сумерках совершенно непроницаемый для глаз обычного человека. Из глубины тут же раздаются испуганные возгласы бестолково мечущихся солдат. В отличие от них я прекрасно все вижу и наношу хладнокровный удар, выцеливая ближайшего противника.

Сотканный из теней «Коготь» возникает и тут же режет яремную вену одному из дружинников. Вояка падает на землю, захлебываясь кровью, в безуспешной попытке зажать рану на шее. Зря старается, порез больший и глубокий, кровотечение не остановить.

Забываю о практически мертвеце, переношу внимание на следующего. Один из копейщиков случайно находит границу тумана, вываливается в вечернюю прохладу и счастливо улыбается, что покинул колдовскую хмарь.

И умирает с улыбкой на устах, получив огненный шар прямо в голову.

Еще минус один.

Я действовал расчетливо, в первую очередь выбирая тех, кто находился близко к краю тумана. Который, среди прочего, начал активно жечь кислотой, попадая на открытые участки кожи.

Снова крики ужаса от непонимания, что происходит. Баронские солдаты толкались, слепо водя перед собой руками, не видя ничего, кроме густой белой мути. Дождавшись наполнения символа в Сумеречном Круге, я нанес новый удар, выведя из строя очередного противника.

Безжалостно, хладнокровно, просчитывая момент, когда это будет сделать удобно. Я давно заметил за собой такую особенность — в экстремальных ситуациях действовать с холодной головой, и теперь пользовался этим, спокойно уничтожая врагов одного за другим. Полезное свойство, доставшееся от Га-Хора.

«Коготь» и «Пламя» поочередно наполнялись энергией, и так же поочередно я пускал их в ход, убивая с безопасного расстояния. Изредка кому-то удавалось вырваться за пределы круга белой хмари, но он тут же падал, пораженный одним из боевых заклинаний.

Один раз «Туман» пришлось обновить, потому что дымка стала редеть, но это заняло доли секунды, не позволив противнику воспользоваться мелькнувшим просветом. Дальше бой продолжился в прежнем ключе.

Хотя нет, это даже трудно назвать боем, скорее избиением. У баронских солдат не было ни шанса.

Они падали один за другим, пока Лютер не остался один. Схватка сошла на нет. Подождав, пока сотник повернется боком, я нанес удар, перерезая «Когтем» сухожилия сначала на правой ноге вояки, затем на левой. Пепельное лезвие мелькнуло со скоростью молний и тут же исчезло. Сотник со стоном повалился на землю.

Туман рассеивался. Я не слезал с лошади, равнодушно наблюдая, как дымка медленно истаивает. Вечер полностью вступил в свои права, накрывая площадь сумерками.

Откуда-то сбоку возникла тень, обрела объем, превращаясь в девичью фигуру. Грета, невеста Ульфа, бросилась к привязанному жениху, не обращая внимания на валяющиеся вокруг трупы.

— Потерпи, милый, потерпи, я сейчас, — девушка перерезала веревки, держа в руке кухонный нож. Стало понятно, что когда деревенские разбегались, она не потеряла голову и бросилась домой за подходящим для освобождения инструментом.

Храбрая. Как и парень. Таким всегда тяжело.

Откуда-то сбоку прихрамывала старуха и, что-то пробормотав, помогла девчонке с раненым женихом. Не оглядываясь, они утащили его с площади. Надо же, похоже, не все деревенские трусы. Я проводил их взглядом и с высоты седла посмотрел на стонущего сотника. Помедлил и слез с лошади, откинув капюшон с головы.

— У тебя глаза светятся фиолетовым, — сказал Лютер, держась за раны на лодыжках. Тянуться к оружию он не стал, поняв, что бесполезно.

— Да? — задумчиво протянул я и пожал плечами. — Ну, может быть.

Переизбыток перетока энергии и частое применение заклятий в короткий промежуток времени вполне могли вызвать подобный эффект. Но это неважно, никакой угрозы организму это не несло, если не превышать допустимый предел энергетических перегрузок. Га-Хор издавна знал об этом, как и любой более или менее опытный заклинатель. Хотя свечение глаз и не являлось общепринятым феноменом, такое наблюдалось только у заклинателей, имеющих высокий энергетический потенциал.

Что ж, можно порадоваться. Это один из признаков, что со временем Сумеречный Круг можно будет расширить.

— Зачем ты вмешался? Тебе что, больше всех надо? Я же вижу, ты настоящий колдун, для тебя люди ничего не значат, — прошипел Лютер.

Стало немного обидно, зря, что ли, всех спасал. А еще понятно, что говоря о «настоящем колдуне», баронский сотник вовсе не имел ввиду проявленные боевые заклятье, а намекал на нечто, скрывающееся внутри, видное только очень внимательному взгляду.

Холодное безразличие заклинателя, привыкшего смотреть на мир и происходящие в нем процессы с точки зрения не обычного человека, а стороннего наблюдателя, глядевшего на реальность со стылым академическим интересом.

— Потому что иногда нельзя просто отвернуться, сделав вид, что ничего не происходит, — ровным тоном пояснил я.

— Боги обидятся? — лицо сотника прорезала кривая усмешка, как бы говоря: в гробу я видел таких, как ты, с вашей помощью бедным и обездоленным.

По крайней мере, в храбрости ему не откажешь. Другой бы выл, прося милосердия, этот держится, стараясь глядеть, не опуская глаз, хотя не мог не понимать, что теперь для него исход один — на два метра в землю.

— Нет, — спокойно произнес я. — Вряд ли боги обращают внимание на такие мелочи. А мы для них мелочи, если ты еще не понял. Или ты считаешь свою фигуру настолько значимой, что ожидаешь проявления божественных сил?

Здесь я уже не скрыл усмешку, словно предлагая — давай, взывай о помощи, а мы посмотрим, откликнется ли кто-нибудь.

Но сотник понял, что проклятый колдун издевается, и упрямо сжал зубы. Он больше ничего не говорил, угрюмо сверля глазами землю перед собой. Только изредка сквозь плотно сжатые губы прорывались короткие ругательства из-за болей в порезанных ногах.

А я стоял и смотрел на него, не зная, как поступить. То есть, все вроде ясно, надо добить и ехать дальше, оставляя крестьян с их проблемами позади. Но что последует за этим? Барон прознает о случившемся, приедет в деревню с солдатами и накажет провинившихся. И плевать, что виновный — колдун — уже далеко. Авторитет надо поддерживать, пусть даже наказывая невиновных.

Дилемма.

Именно так предлагала поступить частица Га-Хора. Заклинатель плевать хотел на тупое стадо крестьян, не способное защитить себя, оказав даже малейшее сопротивление. Для него, последователя мар-шааг, они были ниже животных, которые, загнанные в угол, хотя бы огрызались, борясь до конца.

Но остатки личности выходца с земли двадцать первого века не давали оставить все как есть, бросив крестьян наедине с яростью взбешенного феодала.

— Сколько людей осталось в замке? — спросил я, подумал и уточнил. — Вооруженных солдат.

Глаза сотника расширились, он сразу понял, что я задумал.

— У тебя не получится, — хрипло выдохнул он.

По моему лицу скользнула улыбка. Я слегка отвел руку в сторону, вновь зажигая на ладони огненный шар. Сгусток фиолетового пламени подрагивал, вращаясь вокруг оси, завораживая взгляд непрерывностью движений.

Лютер сглотнул, машинально бросив быстрый взгляд на солдат, убитых с помощью колдовского огня. Обожженная кожа, волдыри, черные проплешины — выглядели тела не очень даже для мертвецов.

— Итак? Сколько? — я чуть распахнул полы плаща, присаживаясь, намеренно неторопливо поднося лиловый огонь к одной из ног сотника. Лютер вздрогнул, машинально попытавшись отползти, но тут же застонал, потревожив раны. Кровь, кстати, продолжала течь, порезанные сухожилия нарушали подвижность.

— Солдат много, очень много. Сотня, не меньше, — в отчаянной попытке спастись выкрикнул Лютер.

— Да? — протянул я. — А вот крестьяне говорят — не больше двух десятков, — я обвел рукой площадь с лежащими вповалку телами. — И учитывая валящихся здесь, думаю, осталось не больше десятка. Разве не так?

Сотник угрюмо молчал.

— Кстати, замок каменный или деревянный? — уточнил я.

В ответ тишина. Пришлось напомнить о других способах добычи информации.

— Не заставляй тебя жечь живьем, воин. Я это сделаю, не колеблясь. Вспомни, с кем говоришь.

И он вспомнил и понял, что за молчанием скрыться не выйдет. Если придется, проклятый колдун его живьем зажарит, пропекая словно поросенка.

— Наполовину каменный, — нехотя выдавил он. — Верх и стены из бревен. Отец нынешнего барона хотел строить из камня, но каменоломни слишком далеко, а укрытие требовалось срочно. Вот и выбрал старые развалины, подобрав место для замка.

— То есть он пришлый? Не из местных?

— Отец нынешнего барона пришел сюда с побережья, — неохотно выдавил Лютер. — Не знаю подробностей, знаю только, что основался он здесь несколько десятков лет назад, пока не умер, оставив после себя сына — нынешнего барона Байхорлда, — помедлив, сотник уточнил. — Байхорлд — это местное название скалы, на которой стоит замок.

Помедлив, я кивнул. Выходит, барон здесь чужак. Да и титул барона скорее всего условный. Подтверждалась теория о главаре шайки и времени, за которое он сможет удержаться. Следующий наследник мог назваться полноценным графом. А еще через пару поколений появится герцог.

Неплохой карьерный рост для отдельно взятой семейки.

— Что же, сотник Лютер, пожалуй, нам с тобой стоит пообщаться поближе.

Я схлопнул файербол. Лютер расширившимся глазами наблюдал, как брызнувшие язычки пламени коснулись кистей колдуна, нырнув под кожу и побежав по венам лиловыми змейками. Голова сотника обреченно склонилась.

Четыре башни, крепостная стена, донжон и хозяйственные пристройки, внутренний дворик — классическое исполнение, выполненное не в камне, а в дереве. Гарнизон — два десятка солдат, половина из которых сейчас лежит на земле. Значит осталось десять-двенадцать дружинников. Плюс сам барон и его сыновья — парочка половозрелых мордоворотов, обожающих портить девиц, напиваться и забивать насмерть подвернувшуюся под горячую руку прислугу.

Папаша тоже не ушел далеко от отпрысков в «развлечениях». Но предпочитал совсем юных девиц. Их ему привозили из ближайших деревень, сам ездить барон уже не хотел и ленился.

Рассказанное сотником не вызвало удивления.

— Сколько слуг? Судя по отношению, защищать они сеньора не будут, — спросил я, ткнув сотника носком сапога в раненную ногу.

Лютер зашипел, но послушно ответил:

— Около двадцати, в основном на кухне бабы, живут там же, в пристрое, услышат шум, вмешиваться не будут.

— Мужчины?

— Четверо. Конюх и еще трое, за дровами ездят, лесорубы.

Сотник отвечал быстро, не задумываясь, смирившись, что «проклятый колдун» так или иначе выбьет информацию, даже если для этого придется жечь или резать живьем.

— Если ворота и стены замка деревянные, то их легко поджечь, — задумчиво проронил я, цепко посмотрел на пленника и спросил. — Или нет?

Вояка угрюмо вздохнул. Выдавать военные тайны не хотелось. Но по взгляду колдуна видно — придется.

— Внутри стена полая, засыпана битым щебнем и грунтом. Снаружи обмазана глиной, за ней слой высушенной бычьей кожи, которая плохо горит, поверх еще один слой глины. Ворота укреплены полосами железа.

Выслушав, я неспешно кивнул. Ожидаемо. Никто в здравом уме не оставит столь явную уязвимость, превращая собственное жилье в объект для банального поджога.

— Это было бы слишком просто, — пробормотал я, мысленно прикидывая, сможет ли колдовской огонь справиться с подобной защитой. По всему выходило — нет. Заклинание файербола слишком слабо для такого. Вот если бы третий уровень, да с усилением мощности — от доморощенного замка осталось бы пепелище, и даже подходить близко не пришлось, достаточно выбрать удобную позицию для обстрела.

Кстати, об этом.

— Замок на возвышении? Прилегающая территория хорошо просматривается?

Лицо сотника прорезала кривая ухмылка.

— На вершине холма, я же говорил, там раньше были какие-то развалины, нынешний замок стоит на них. В округе все деревья вырублены, незаметно подобраться не получится.

Что же, похоже, папаша нынешнего барона понимал толк в защитных сооружениях и соображал, выбирая место для крепости. Я бы поступил схожим образом, оказавшись на потенциально враждебной территории.

— Вам его не взять, — Лютер лихорадочно облизал губы.

Я пожал плечами.

— Посмотрим.

— Ворота не откроют, а без них на стену не забраться, замок стоит на скале, — повторил он.

— Помню, скала Байхорлд, — рассеяно отозвался я, мысленно прикидывая возможные варианты штурма. Самый простой — выбить ворота. Пытаться жечь стены или обрушить не получится, это понятно. Оставался только главный вход.

В одном из фолиантов есть описание так называемых «одноразовых заклятий», без внесения в Сумеречный Круг. На земле или другой подходящей поверхности чертилась выбранная схема-пентаграмма, в колдовской рисунок вливалась энергия, и происходила активация. Как с невидимым ветром у входа в пещеру, только вместо накопителя и фокуса выступлю я — заклинатель, управляющий чарами напрямую.

Это возможно. Если не усложнять и взять что-нибудь простое из списка. Для сложного потребуется ингредиенты. А так, вполне реально создать «линзу», собрать энергию в пучок, придать форму того же огне-шара и долбануть по створкам ворот.

В теории, должно получится. Правда, это не заклятье из Сумеречного Круга, и перезарядки не будет. А значит, будет только один «выстрел».

Хмм… Рискованно. Может, вместо силы использовать уловку? Притвориться усталым путником, попроситься на постой. А потом…

С «потом» возникли проблемы, даже проникнув внутрь, не уверен, что получится справиться с дружинниками, бароном и его сыновьями, судя по всему, знающими, с какой стороны держаться за меч. И схватка в деревне здесь не выступает примером. Во-первых, удалось застать врасплох, накрыв «Туманом» сразу всех солдат, стоящих компактно. И во-вторых, никто не ожидал нападения с применением колдовства. Обычные вояки растерялись, превратившись в перепуганное стадо баранов, не лучше крестьян.

Барон наверняка не испугается, как минимум быстро придет в себя, постаравшись организовать сопротивление. При грамотном предводителе, воюющем на своей территории, успех схватки зависел от удачи. На которую полагаться в таких делах нельзя.

Как говорится: удача любит подготовку. Вот с подготовкой проблемы.

— Но тебя они знают и пустят, — сказал я, посмотрев на сотника. — Или стража у ворот даже начальству не откроет?

— Если приду без ребят, вряд ли, — мрачно буркнул Лютер, сильнее сжал пораненные ноги. Взгляд исподлобья. — К тому же, какая разница, если все равно скоро истеку кровью.

Черт, верно, порезал я его хорошо. Коготь бил быстро, но сильно, глубоко полосуя плоть. Тем более вены рядом, хотя основные вроде не задел, иначе сотник давно бы сдох от потери крови.

Стоит перевязать, еще пригодится. Я оглянулся, собираясь позвать кого-нибудь из деревенских, как вдруг справа прилетел крик:

— Он должен умереть!

В сгущающихся сумерках силуэт давешней девчонки, в руках здоровый колун, в голосе отчаяние, во взгляде — решимость довести дело до конца.

Я хмыкнул, кивнул сотнику.

— Убить тебя хочет. И согласись, есть за что.

В ответ угрюмое молчание.

— Как там твой жених, живой? — осведомился я.

Девица потопталась на месте, несмотря на яростное желание прикончить несостоявшегося насильника, подходить ближе не рисковала. И можно понять, почему — фигура в плаще с остатками фиолетового свечения вместо глаз отбивала охоту приближаться. Расправившийся с десятком баронских солдат и пленивший их главаря колдун вызывал суеверный ужас. Странно даже, что вышла из дома, другая бы и на такое не решилась. Тем более взяв с собой топор.

— Живой, — неохотно откликнулась девица и гораздо тише добавила. — Но без сознания.

Как же ее, кажется, Грета. Так, по крайней мере, называл ее один из крестьян, заявивший, что с бабенки не убудет за мужскую ласку, может, еще и заплатят. Интересно, свою жену или дочь этот хорек тоже бы подложил под солдат, желая заработать монетку?

— Принеси какие-нибудь тряпки, — велел я, кивнул на лежащего на земле сотника. — Надо перевязать его.

Девчонка вскинулась, в глазах гнев и ненависть, а также нежелание соглашаться на помощь врагу.

А девка боец. Такой не среди забитых крестьян надо рождаться, а где-нибудь на побережье, в вольных городах. Из таких выходят неплохие бизнес-леди, управляющие собственными Торговыми Домами… Или предводительницы пиратских флотилий. Тут уж как повезет.

— Неси, — я придавил возмущение девчонки тяжелым взглядом, заставив глаза сверкнуть фиолетовым пламенем. И она поплыла, не в силах противостоять колдовству. Слишком глубок страх перед магией, даже у таких отчаянно храбрых девиц.

Она испарилась, зато вместо нее появился другой персонаж, осторожно подошедший со стороны самого большого дома в центре деревни. Дородный, но не толстый, с окладистой бородой, одет чуть лучше других селян. Дай угадаю — староста?

— Прощения просим, ваша милость, — прогудел мужик, останавливаясь на безопасном расстоянии. Видно — боязно, но идти надо. Тоже своего рода проявление храбрости. Не только не за себя, за все поселение.

— Вежливые люди сначала представляются, — небрежно указал я, машинально отследив еще две или три фигуры, скрывающиеся в неуклонно наступающей темноте. Сыновья? Соседи? Эти подходить не стали, соблюдая дистанцию.

— Трентон я, ваше колдунство, староста здешний.

Я похвалил себя за верную догадку и мысленно хмыкнул, дивясь эволюции обращения от милости до колдунства. Звучало забавно, но уважительно.

— Чего тебе, Трентон?

Мужик замялся, бросил неуверенный взгляд на Лютера и сказал:

— Что вы с ним сделаете? — и тут же, будто пугаясь собственных слов, торопливо уточнил. — Я не в претензии, понимаю, имеете право, но нам еще здесь жить, а вы уедете дальше. Когда барон прознает…

Тяжкое окончание повисло в воздухе. Пришлось заканчивать мне:

— То накажет всю деревню, что не уберегли его солдат, — я усмехнулся.

Гоняться за приблудным колдуном барону не с руки, к тому же опасно — десяток солдат уже положил, а вот высказать претензии крестьянам будет идеальным выходом из ситуации. Сохранит лицо, покажет себя строгим хозяином.

— Вот и я о том же, ваша милость, — пробубнил староста и замолк.

Я покосился на раненного сотника и вновь уставился на мужика.

— Просишь, чтобы я его не убивал? Чтобы подтвердил, что солдаты не сами убились, что виноват колдун?

Трентон закивал, а по лицу Лютера скользнула довольная усмешка. Которую я быстро стер, жестко пнув по кровоточащей ноге.

— Чего лыбишься? Я еще не принял решения, — и желая напомнить всем присутствующим, что дело не кончено, я отвел руку в сторону — и над ладонью вновь заплясал шар лилового пламени.

Староста вздрогнул, сотник скрипнул зубами. На мгновение наступила вязкая тишина. В голове мелькнула быстрая мысль — может, бросить все, прикончить придурка, да уехать в закат, пусть деревенское дурачье само разбирается.

Подумал и понял, что не сбегу. И дело не только в человеколюбии — деревенским будет нелегко объяснить произошедшую бойню и уйти от гнева барона. И не в проявлении мук совести — как ни посмотри, кашу заварил я, перебив баронских солдат. Но и в банальной предосторожности — вдруг придурку феодалу вожжа под хвост попадет, почувствует себя оскорбленным и устроит погоню. Бегай потом, путая следы. Лучше нанести превентивный удар, решая ситуацию до того, как она станет проблемой.

Как говорится: чайники надо валить до того, как они станут паровозами. Кто этого барона Байхорлда знает, может упрется и чисто из принципа захочет наказать наглеца, отправив вслед дружину во главе с сыновьями.

— Нет, всех придурков надо накрыть разом, избавляясь от проблемы, — задумчиво пробормотал я.

Пришла давешняя девчонка Грета, швырнула на землю рядом с Лютером ворох тряпок. В отсветах фиолетового огня женское лицо исказилось от гнева. Но недавний топор куда-то исчез. На колдовской огонь девица почти не обратила внимание.

Сотник со стоном перевернулся, понял, что перевязывать его никто не будет, и сам потянулся к тряпичным полоскам. Проследив за его действиями и убедившись, что вояка знает, что делать, я повернулся к старосте.

— Вы же понимаете, что после случившегося у вас мало шансов убедить барона в собственной невиновности? Даже если удастся, он все равно вас накажет, просто демонстрируя власть. Это неизбежно, — я помедлил. — И неизвестно до чего дойдет. Может, ограничится еще одной поркой, что вряд ли, а может, отправит на виселицу всех, кто был на площади. Или вообще всю деревню спалит.

В последнее верилось слабо, кто будет жечь источник оброка, и староста на это указал, прогудев:

— Откуда тогда продукты в замок возить будут?

Я пожал плечами.

— Найдут другую деревеньку. Это не проблема. А вот если другие крестьяне поймут, что можно безнаказанно убивать баронских солдат, то ситуация для владетельного сеньора усложнится, — сказал я и понял, что говорю слишком сложно. Несмотря на статус старосты, Трентон оставался обычным крестьянином.

— А мы здесь при чем? — прогудел он, подтверждая последнюю мысль.

Надо доступнее.

— Барон убьет вас, чтобы другие не смели ослушаться. Покажет пример, что бывает за непослушание.

Мужик вскинулся.

— Но ведь это вы… — он не закончил.

— Я, — кивнул я. — Но кому до этого дело? Дружинники мертвы? Мертвы. А на заезжего колдуна можно свалить что угодно. Мало ли что будут болтать. Главное солдаты убиты. Этого барон не оставит, несмотря на разговоры о колдуне и прочем. Это понятно?

Главный крестьянин неуверенно кивнул. До него, медленно но стало доходить, в какой куче дерьма он с деревенскими оказался. И понял, кто основной виновник. В глазах Трентона мелькнула ненависть. Мои губы тронула улыбка, ну наконец-то. Пусть злость и направлена на меня, зато есть четкое понимание, что с возникшей ситуацией надо что-то делать.

— Барон Байхорлд — это проблема. Проблему надо решить. Значит, барона Байхорлда надо убить, — четко проговаривая слова, произнес я.

Глаза старосты в изумлении распахнулись. Покушение на жизнь сеньора выглядело святотатством. Как покушением на основы основ. Я ожидал подобной реакции, поэтому быстро продолжил, стараясь говорить о понятных для простого селянина вещах.

— Даже если всех не убьют, деревню точно разорят. Дома разграбят, молодых и пригожих женщин заберут с собой, часть мужчин казнят. Те, кто выживет, останутся жить на пепелище. А на следующий год оброк обязательно увеличится, чтобы знали, как бунтовать.

— Но мы не бунтовали, — робко возразил староста.

Я незаметно вздохнул. Как же все-таки с ними трудно. Торговец Элим на фоне Трентона настоящий мыслитель. Впрочем, чего ожидать от необразованных крестьян? Быстрой сообразительности? Тут привыкли думать не спеша, зато основательно.

— Это ты так думаешь, барон будет считать иначе. Солдаты бароны убиты? Убиты. Значит, за это должен кто-то заплатить. И неважно, если этот кто-то не имеет к этому отношение. Или ты забыл, что для феодала сервы — грязь? — я на секунду остановился и начал проникновенным тоном. — Подумай о собственном доме, о семье, о достатке, который у тебя сейчас есть. Сколько понадобится лет, чтобы восстановить его снова?

Я целенаправленно бил по самому дорогому. Трентон относился к зажиточному крестьянству, потому и стал старостой, имел чуть больше остальных, хотя и пахал для этого до седьмого пота. И пока остальные мужики шли пропивать лишнюю монетку в ближайший придорожный трактир, он, как рачительный хозяин, бережно откладывал, по крупицам сберегая свое благосостояние.

И вот на этом месте его пробрало, ошарашенное выражение исчезло, сменившись мрачной сосредоточенностью.

— Что я должен делать?

— Дорогу к замку знаешь? Сколько до него ехать?

Трентон на секунду задумался.

— Ежели верхом, то полдня по дороге. Пешком можно сократить через лес.

Обдумав наметившийся план операции, я отрицательно покачал головой.

— Нет, только верхом. Они, — последовал кивок в сторону продолжавшего возиться с перевязкой сотника, — верхом приехали? И взяли с собой телегу для продуктов, так?

— Так, — Староста угрюмо кивнул. Он уже догадался, что последует дальше, и это ему не понравилось. Но проклятый колдун не оставил иного выхода. Либо так, либо разбирайтесь сами.

Хм, может, не такой уж он и туповатый. Прикидывался, пытаясь понять, куда ветер дует, а поняв, отбросил сомнения. Неплохо. Может, идея и выгорит.

— Собери полтора десятка мужиков покрепче, из тех, что знают, с какой стороны держаться за топор. Если кто-то умеет стрелять из лука, тоже зови. Это должны уметь охотники. Есть среди ваших охотники?

И снова мрачный кивок.

— Скажешь, что барон собирается сжечь деревню, убить всех и оставить от домов пепелище. Чтобы этого не произошло, нужно убить барона первыми. И заезжий колдун в этом поможет. Они видели, на что я способен, пойдут.

Трентон пожевал губами, оглянулся на троицу, скрывающуюся в тени сумерек, и задал вопрос:

— А что потом?

Я пожал плечами.

— Станете вольным поселением. Слышал о таких? — со стороны старосты последовал очередной кивок. — Ну вот. Места здесь немноголюдные. Новый хозяин на окрестных землях не сразу появится. За это время успеете освоиться. Научитесь обращаться с оружием, создадите ополчение. Зато никому оброк платить не будете, весь урожай сможете оставить себе.

Предложение выглядело заманчиво, многие крестьяне мечтали о такой вольной жизни, но не все хотели платить за это. Судя по всему, Трентон это понимал, но уже загорелся идей.

— Только одно условие, — предупредил я, гася файербол. — После штурма за мной право первой добычи. Все, что найдем в замке, поделим, но я будут выбирать первым. Идет?

Староста снова кивнул и отправился собирать мужиков.

Утренняя роса на плаще и поводьях, скрип плохо смазанных колес, медленный шаг уставших лошадей — путешествие к замку барона заняло ночь и не принесло особого удовольствия.

— Далеко еще? — недовольно спросил я, успевший отбить зад, управляя телегой. Наваленные в разнобой мешки с продуктами и клетушки с курицами должны были показать стражникам на вратах, что рейд в деревню для отряда сотника не прошел зря.

— Уже скоро, ваше колдунство, — откликнулся Трентон, широко шагая справа. Несмотря на дородную фигуру, держался староста хорошо, признаков усталости не выказывал, несмотря на кольчугу и шлем.

Остальные переодеты в баронских солдат крестьяне тащились следом, изображая пехоту. Зрелище убогое, но думаю, настоящие дружинники выглядели на марше не лучше.

Сотник трусил на коне слева. С ним пришлось тяжелей, близость смерти помогла надавить только на начальных этапах, потом пришлось пустить в ход пряник в виде обещания не только отпустить живым после штурма, но и снабдить достаточной суммой денег в форме вознаграждения.

Лютер оказался достаточно умен, чтобы не требовать прямо, но изворотлив, чтобы намекнуть, при каких обстоятельствах будет получено согласие на предательство. Как выяснилось, барона он особо не любил и верностью ему не отличался. Служил только потому, что иного выбора нет. Окрестные края не могли похвастать большим выбором в плане карьеры для воина. Либо в городские стражники, либо в наемники, охранять караваны, либо на службу к феодалу, все остальное — прямой путь в разбойники, которые в большинстве своем рано или поздно заканчивали в петле.

А пахать землю сотник уже не мог, отвык. Да и не хотел становиться крестьянином, откуда, кстати, в свое время и вышел, удрав из отчего дома в пятнадцать лет. Дальше прибился к солдатам удачи, небольшому отряду, разгромленному уже через месяц после появления в нем мальчишки. После еще несколько лет скитаний — попытки овладеть оружием на должном уровне, понимание, что великим бойцом не стать, признание, смирение и согласие пойти под руку барона Байхорлда, предложившего место сотника, вместо прежнего, умершего от лихорадки в одну из зим.

Решение барона могло показаться странным, но на фоне остальных солдат Лютер и правда выглядел более или менее опытным воякой. Другой вопрос, что где-нибудь еще ему не доверили бы сторожить и выгребную яму — в крупном городе на Побережье или землях владетельного сеньора, где к подбору стражи относились требовательно.

Кстати, именно на Побережье собирался рвануть сотник, когда все закончится. Получив деньги, он планировал устроиться в одном из городов, открыть торговую лавку или трактир. Жить тихой мирной жизнью простого горожанина.

Обо всем этом, включая историю жизни, Лютер поведал за время путешествия, рассказывая негромким размеренным тоном. Даже переодетые крестьяне прониклись, у многих на физиономиях мелькнуло сочувствие.

Неплохой трюк, выполненный с определенным изяществом. Прямо на сострадание не давил, жертвой себя не выставлял, понимал, что не пройдет, но спокойный голос и ровное повествование вызвали нужный эффект. Еще недавно боявшиеся и ненавидевшие селяне приняли его если не за своего, то за человека, которого понимали.

Очень неплохо. Не ожидал от провинциального вояки такой изворотливости. Хотя, окажешься в шаге от смерти, и не на такие трюки пойдешь в попытке спастись.

А вот ехавшая в телега Грета не оценила талант рассказчика, то и дело шипела рассерженной кошкой, хватаясь за валяющийся среди мешков топор.

Девчонку, кстати пришлось взять, напросилась, пригрозив побежать следом. Говорю же — боец. В солдата ее переодевать не стали — бессмысленно, даже на расстоянии за мужчину не сойдет, слишком характерные формы. Зато сможет сыграть роль наживки, отвлекая внимание стражников на воротах.

Когда объяснил, заколебалась, затем, упрямо вскинув подбородок, согласилась. Будет «подарком» для сыновей барона от сотника, прихваченным в деревне по случаю. Такое объяснение сойдет, потому что не первый раз баронские солдаты поступали схожим образом. А стражники у ворот будут пялиться на прелести очередной игрушки хозяев, мысленно прикидывая, не перепадет ли им после того, как сеньоры всласть наиграются.

Это был неплохой ход, позволит выиграть несколько лишних секунд, отвлечет внимание от остальных «солдат», которые несмотря на переодевание двигались совсем не как воины, пусть даже такие плохие, как дружинники провинциального барона. Последние тоже особыми воинскими навыками не отличались, но знали, как правильно держать копье, привыкли к лишнему железу на теле и вели себя иначе, чем переодетые в фальшивых воинов крестьяне.

Будь это другой замок или другой феодал, где дружина — это именно дружина, а не ее подобие, я бы ни за что не рискнул на подобный обман, быстро бы раскрыли и подняли тревогу. Но тут могло сработать, поэтому согласился.

— Вон впереди замок, виднеется верхушка, — указал Трентон и нервно облизал мясистые губы.

Нервничает. Не каждый день идешь против сеньора, которому привык платить дань и которого считаешь чуть ли не первым после бога. И что главное — искренне думаешь, что таков истинный порядок вещей, потому что так везде.

— Только не вздумай бежать, когда все начнется, — не глядя на появившийся замок, строго предупредил я. — На тебя будут смотреть, побежишь — и все провалится, понял?

В ответ неуверенный кивок. Проклятье. Боится, хоть и старается не показывать вида. Что поделаешь, крестьянин есть крестьянин. Менталитет мирного землепашца, привыкшего терпеть насилие, но не отвечать на него. Только угроза тотального истребления помогла подвигнуть селян на подвиг выступить против феодала. Плюс мое личное обещание вернуться и сжечь их халупы, если сбегут. Последнее помогло. Перспектива лишиться домов в преддверии зимы испугала не меньше набега баронской дружины.

Они ощущали себя между молотом и наковальней, но послушно шли вперед, потому что другого выхода не было.

И только лишь предупредив угрюмо шагавшего старосту и дождавшись от него кивка, я посмотрел на приближающийся замок.

На первый взгляд, выглядит неказисто. Деревянное сооружение, наспех построенное не самыми лучшими мастерами своего дела. Но чем больше открывался замок, тем большее с ним происходило преображение.

Нет, он так и оставался нелепым уродцем, который можно перешибить щелчком. Но вот основание, на котором он стоял, вызвало изумление. Широкое, из серой скалистой породы, с остатками стен — отвесные строгие линии, ровные, выверенные до идеальной симметричности. Низ замка походил на корпус современного эсминца, поверх которого поставили нелепую избушку.

— Какого черта? — я таращился на невиданное зрелище, едва не открыв от изумления рот, настолько нижняя часть отличалась от верхней. Все равно что к половинке суперсовременного спорткара приделать карету, настолько большими были различия.

Что-то подсказывало, что предыдущий замок построили при помощи магии. А затем так же разрушили, пустив в ход мощнейшие боевые заклятья, способные плавить гранит.

Я даже представил, как происходило строительство. Сначала по заранее разработанному чертежу формировали модель в полный размер, используя иллюзию. Потом конструкцию напитали силой, скала поплыла и начала принимать нужную форму. Камень плавился, вытягивался, превращаясь в стены, башни, донжоны, пока не принял окончательный облик, который изначально задумывался.

Прошли годы, замок подвергся осаде. И, на беду хозяев, враги оказались более искусны в боевой магии. Дальше дело истории, битва проиграна, замок разрушен.

На ум пришли создатели зиккурата. Может, это тоже остатки цивилизации рогатых? Они в магии разбирались и вполне могли построить нечто подобное. Более высокоразвитые магическая цивилизация, хмм…

— Что тут было раньше? — обратился я к Трентону. Одновременно желая получить информацию и подбодрить — увидев замок, староста стал вести себя неуверенно, хмуриться, оглядываясь назад. Стоило отвлечь, пока паника не затопила сознание. Не хватало, чтобы в последний момент передумал, поддавшись глубинному страху серва перед сеньором.

— Раньше? — нахмурил лоб Трентон.

— Развалины. Что о них говорят в народе? Они ведь были еще до того, как сюда приехал предыдущий барон. Какая молва ходила о руинах?

Поняв, чего от него хотят, Трентон нахмурился, но перестал думать о неотвратимо приближающемся замке. Несмотря на дородное телосложение и решимость защитить родной дом от разорения, чем ближе становился конечный пункт похода, тем более нервным он выглядел.

— Так как иначе, всегда ходила худая молва, еще старики завещали не приближаться к скале, называя проклятым местом, — сказал староста и замолк, посчитав миссию завершенной.

Не слишком много. Однако оказалось, крестьянин не закончил.

— Говорят, название это — Байхорлд, с древнего языка что-то означает, но что именно — никто не знает, — Трентон виновато развел руками.

Очень познавательно, я криво усмехнулся. Хотя чего ожидать от безграмотных селян? Проклято место, и все. Ходить нельзя. А почему — это дело десятое.

— Понятно, — я скрипнул зубами. Интересно, а Элим знает об этой скале? Вот кто точно бы сделал подборку, раскопав об интересном артефакте все. А то, что замок — своеобразный артефакт, уже не вызывало сомнений. По крайней мере, его нижняя часть. Деревянные надстройки не в счет.

— А что, во времена Империи приезжал сюда кто-нибудь? — сделал последнюю попытку я.

Трентон покачал головой.

— Про то не ведаю, врать не буду. Но еще мой дед говорил, что скала проклята. С тем и живем и детям передаем.

Я на него покосился, уточнил:

— Не испугались, когда папаша нынешнего барона заявился и стал строить себе замок?

В ответ хмурое молчание. Разговор крестьянина тяготил. А скорее, он не знал, что ответить.

Между тем дорога пошла в подъем, приближаясь к замковым воротам. Высота скалистого основания из-за особенностей окружающей местности только издалека выглядела большой, при приближении оказалось, что все не так плохо. Холмистая поверхность и склон сглаживали эффект, делая замок не таким высоким, как изначально казалось.

— Иди сюда, — повернулся к девице в телеге, велел. — Вытяни руки вперед.

Когда сделала, накинул на запястье бечевку, затянул. Подумал, рванул ворот рубахи. Ткань с треском разорвалась. Грета возмущенно вскрикнула, пытаясь прикрыться. Из разорванной прорехи выскочили крупные упругие груди молочной белизны. Понятно, на что сотник позарился, я бы тоже с такой грудастой крестьянкой не отказался бы провести пару ночей на сеновале.

Подтверждая мысль, Лютер в седле облизнулся. Представил, как было бы хорошо, не припрись в деревню заезжий колдун. Сначала строптивого женишка под кнуты, затем девке подол задрать, держась за аппетитные сиськи.

Нехитрые желания так ясно читались на физиономии вояки, что вызвали усмешку. Наверняка с дружками не раз проворачивал подобное в прошлом. Но в этот не сработало — явился незваный колдун, перебивший веселую шайку.

Я посмотрел на Грету, кивнул, веля сесть так, чтобы было лучше сверху видно. Девчонка яростно сверкнула глазами, но подчинилась. Правильно, приманку должны хорошо рассмотреть.

— Хэй! Хто идет⁈ — крикнули с надвратной площадки.

Из-за края появилась опухшая харя в криво сидящем шлеме.

— Ты что ль, сотник? А что так поздно? Вчерась еще ждали.

М-да, о субординации здесь, похоже, не слышали. Как и о дисциплине. Лютер побагровел.

— А ну, открывай, свиная морда!! Живо!! А то плетей выпишу за дурковатость!

С дурковатостью тут все хорошо. А вот с осторожностью не очень. Стоило голосу сотника затихнуть, как с другой стороны ворот завозились.

— Ух ты, гля, какая бабенка, — рядом с первой башкой появилась еще одна. Оба уставились на Грету. Девчонка правильно поняла свою роль, специально раскинувшись на мешках с продуктами, провокационно разведя ноги в стороны и выставив на обозрение полуголую грудь. Крупные полушария привлекли внимание в первую очередь. Солдаты уставились, жадно пожирая глазами женские прелести.

— Внимание, — тихо проговорил я, предупреждая Трентона.

Староста подрагивал, но держался, даже сделал знак своим, что все в порядке.

Шум за воротами стих. Через секунду что-то упало с гулким стуком, должно быть, запорная балка. Створки медленно поползли в сторону. Сверху послышался торопливый топот, озабоченные морды спешили вниз, успеть к аппетитной бабенке, пока до нее другие не добрались.

— Это будет проще, чем я думал, — пробормотал я, дождался, пока ворота полностью распахнутся, и хладнокровно нанес удар, активировав «Коготь» на стоящем справа стражнике.

Левого толкнул лошадью Лютер. Оружия сотнику не доверили, но этого и не требовалось. Тут же подскочил один из крестьян, с удивительной сноровкой нанеся удар топором. Срубленная голова покатилась с плеч.

Ловко. Должно быть, хорошо натренировался, рубя дрова.

Сотник обернулся, открыл рот, собираясь что-то сказать, и подавился. Грета тоже не теряла времени даром. Девчонка приподнялась, встала на край телеги и с хеканьем опустила спрятанный среди мешков колун на шею несостоявшегося насильника. Сотник вздрогнул всем телом, замер, целую секунду просидев в неподвижности, а затем без звука завалился назад, рухнув с лошади. Из глубокой раны хлестала густая кровь.

Твою мать! Нашла время!

Грета с вызовом уставилась на меня. Говорю же — бой-девка. Ладно, черт с ней, притворимся, что не догадался, зачем с таким упрямством напрашивалась с нами. Сразу понятно, что на барона и замок ей плевать. А вот отомстить за себя и жениха хочет.

— Дура, — ругнулся я, но снова повернулся в сторону ворот, крикнув Трентону. — Пошли двоих наверх, может, там еще кто-нибудь есть.

Хотя вряд ли, не будут же они всей дюжиной стоят на страже. Сам дождался, пока топот по лестнице стихнет и из проема караулки не выскочат двое жадных до женских прелестей придурков.

Сверкнул фиолетовой вспышкой выпущенный файербол. Следом повторил удар сотканный из теней кинжал-коготь. На утоптанную землю, дрыгая ногами, рухнули два тела — одно с обожженным лицом, другое — держась за рану на шее.

Двое вначале, и двое сейчас, итого четверо. Почти треть гарнизона в расход, а мы еще в замок не зашли. Неплохо.

— Знаешь, где казарма? Живо туда! Рубите всех, пока не проснулись!

Судорожный кивок со стороны Трентона.

— Двое со мной, — я соскочил с телеги и бросился к донжону — бревенчатому зданию в центре замкового двора.

В голове мелькнула мысль — что за нелепица, кто так строит, только архитектуру скалистого основания испортили.

Из главной постройки уже шум. Женские голоса вперемешку с мужскими. Должно быть, прислуга. Раннее утро — самое время для начала работы на кухне.

— Проклятье. Живей, — я подгонял своих горе-вояк, но мы все равно не успели. Двор оказался необычно широк для столь маленькой крепости. С треском распахнулись центральные двери, и наружу выскочили баронские сыновья. Здоровые, как парочка буйволов, к счастью, полуодетые, с одними мечами в руках.

Отлично, сами подставились.

И здесь я совершил классическую ошибку — недооценил врага, посчитав, что навыки рядовой солдатни равны умениям подготовленных рыцарей.

Я метнул шар фиолетового огня, метя в левого, и он от него с легкостью увернулся, скользнув в сторону. Еще один удар «Когтем» по второму, но тот вовремя дернулся вбок, словно почуяв угрозу, и пепельный клинок лишь царапнул плечо.

Оба боевых заклятья разряжены, а к нам несутся два здоровых мордоворота с обнаженными клинками наперевес.

А вот теперь, кажется, у нас действительно серьезные проблемы.

Сыновья барона Байхорлда были подонками, садистами, убийцами и насильниками, но они знали правило боя: не уверен — нападай. Сидя в обороне, битву не выиграешь. И поэтому неслись вперед, размахивая мечами, и яростный рев сопровождал две бешено бегущие туши, вызывая трепет и страх.

Признаюсь, даже у меня екнуло сердце. Когда видишь, как на тебя движется парочка огромных мордоворотов с искаженными мордами, да еще остро заточенные клинки в руках, которыми так удобно рубить людей, то поневоле захочешь оказаться подальше.

Двое приданных мне крестьян брызнули в стороны, как испуганные куропатки. Я чертыхнулся. Трентон с остальными у казарм — деревянного барака вытянутой формы, пытаются убить баронских солдат, пока последние спят. Но похоже, там тоже не задалось — слышится шум борьбы. Воспользоваться внезапностью атаки не получилось, но численное превосходство оставалось на стороне людей старосты, надеюсь, не побегут. Все же дружинники тоже не ахти какие вояки, по сути, те же вчерашние селяне, только с чуть большим опытом умения держаться за копья и топоры.

А вот отпрыски барона — дело совершенно иное. Здоровые, тренированные, с бьющей через край энергией, умеющие и любящие убивать. Мышцы вздуваются от напряжения, клинки занесены для удара — один прямой рыцарский, второй — с волнистым лезвием, каким так удобно наносить рваные раны.

Штурм и натиск. Снести все, втоптать в грязь, громя и круша, рубя с дикой силой, разваливая врага напополам — вот что они видели в своем воображении, полностью уверенные, что все будет так. Они настолько не сомневались в победе, что даже не задержались, увернувшись от чар. Как быки, что действуют инстинктивно, увидев красную тряпку. Им плевать, что против них колдун. Нет, не так, они даже не поняли, что против них колдун, они видели перед собой врага, которого надо развалить пополам могучим ударом, а затем потоптаться на кровавых останках.

— Удивительная беспечность, — пробормотал я, подготавливая заклинание.

С другой стороны, их можно понять, наверняка за время жизни баронские сынки не встречали в округе серьезного сопротивления. Да и откуда оно могло быть в этой глуши? Вот если бы росли в более цивилизованных краях, то знали бы, что всегда найдется кто-то сильнее, и проявили бы осторожность, как минимум встретившись с проявлением колдовства.

Но наследникам барона Байхорлда встречались лишь испуганные крестьяне, редко оказывающие сопротивление, и поэтому опыта серьезных схваток у них просто нет…

Зато есть отменная реакция, неплохая подготовка и серьезное желание снести мне голову.

Со стороны я выглядел растерянным, застывшим посреди двора. Но сознание, как и прежде в экстремальных ситуациях, затопило холодной волной. Я четко все видел, анализировал ситуацию, просчитывая варианты собственных действий. Восприятие ускорилось, позволив выиграть несколько лишних секунд личного времени.

Штурм и натиск — баронские сыновья знали, что останавливаться нельзя. Значит, следовало остудить их напор.

Я щелкнул пальцами, мысленно выделив область перед бегущими в человеческом обличье быками. Туман брызнул из ниоткуда, мгновенно накрыв часть двора замка непроницаемой густой белой хмарью. Оба мордоворота с остро заточенными полосками стали в руках влетели внутрь, не останавливаясь. Я прекрасно видел сквозь молочную пелену и смог по достоинству оценить происходящее.

Исчезновение перед глазами цели, кому хотелось снести голову, вызвало секундную растерянность. Баронские отпрыски замахали мечами, словно надеясь, что это поможет разогнать туман. Следом послышались приглушенные крики вперемешку с ругательствами — туман начал жечь кислотой. Учитывая, что оба находились в одних штанах и рубахах, ощущения не из приятных.

Но дальше произошло то, чего я не ожидал. В предыдущий раз, попав в густую, как молоко колдовскую хмарь, баронские солдаты бестолково топтались на месте, водя перед собой руками, как ослепшие. Ни один не догадался выбрать строгое направление и двигаться, не обращая на другое внимания, понимая, что рано или поздно границы тумана появятся. Все, кто выходил, делал это случайно, увидев просвет.

То, что другие не сделали из-за ступора разума, баронские сыновья сделали, подчиняясь звериным инстинктам — понеслись вперед, как бешеные быки.

Я чертыхнулся. Классический случай, когда отсутствие мозгов компенсируется звериным напором. Такие легко пробиваются на работе, добиваясь по жизни большего, чем интеллектуалы, рефлексирующие на любые события.

Вот и здесь. Более умный остановился бы, стараясь понять, что происходит. В крайнем случае, проявить осторожность. А эти не думали, бросились вперед, размахивая мечами, издавая яростный рев.

Пара секунд, и веселая парочка вырвалась из тумана, увидела меня, еще громче взревела и с энтузиазмом рванула вперед, мысленно представляя, как покрошит своими тесаками наглого колдунишку.

— Приехали, — впервые моя уверенность поколебалась. Я с тревогой следил за уровнем заполнения заклятий. Оставалось немного, но и два бешенных быка уже на подходе.

Незаметно ослабив тесемки плаща, делаю осторожный шаг в сторону, внимательно следя за движениями противника. Оба, не сговариваясь, скорректировали маршрут. Оставалась пара метров, когда символы заклинаний засияли фиолетовыми светом.

Еще шаг в сторону, брошенный плащ летит в лицо левого баронского отпрыска, на мгновение заслоняет обзор, чем пользуюсь, нанеся удар магией. В этот раз схитрил, не стал бить прямо, отвлекая внимание от главной атаки.

С яростным рыком сын барона отбросил смятый плащ от лица и… И получил в лицо огненный сгусток лилового пламени, от которого не успел защититься. Файербол мгновенно выжег лицо, оставив после себя черную проплешину. Выглядело отвратительно.

Долгую секунду могучая фигура с выжженным лицом простояла на месте и только потом рухнула, как сваленный памятник. Второй баронский сынок остановился, пораженно разглядывая мертвого брата. Потом перевел взгляд на меня. Взгляд, в котором ничего человеческого не осталось, только безумная жажда убивать.

Проклятье.

В следующую секунду события разбились на отдельные мгновения. Вот баронский сынок делает гигантский прыжок с места, за мгновение преодолевая разделяющее нас расстояние. Вот он вскидывает меч. Волнистое лезвие тускло сверкает в лучах едва показавшегося восходящего солнца. Застигнутый врасплох мгновенным перемещением, я неосознанно делаю шаг назад, путаюсь в ногах и падаю. Из могучего горла врага вырывается торжествующий крик. Лезвие опускается, приближаясь, как в замедленной сьемке. В последний миг что-то толкает изнутри, заставляя откатиться в сторону.

Скрежет ударившего по брусчатке металла. Клинок на ладонь промазал, врезавшись в камень. Поняв, что промахнулся, баронский наследник вновь вскидывает клинок.

Охреневший — от былого хладнокровия не осталось следа — я на автомате вскидываю руку.

Символ «Когтя» мигает и гаснет. Могучая фигура с вознесенным мечом застывает. Вдоль рубахи на уровне живота проходит красная полоса. Слышится хрип, переходящий в булькающий звук захлебывающегося кровью.

На замковый двор падает выпущенная из брюха требуха. Кишки неопрятной кучкой сваливаются у ног баронского сынка, протягиваясь из раны, словно окровавленная змея. Секунду ничего не происходит. Затем в глазах врага загорается ярость, он делает шаг и…

И падает. Ноги подкашиваются, не в силах удержать могучую тушу. Рядом со звоном ударяется о камень выпавший меч.

В замковом дворике наступает оглушительная тишина.

— Охренеть, — я отползаю назад, ошарашенный пронесшейся рядом смертью. Еще чуть-чуть, и этот боров вполне мог разрубить меня пополам, как кочан капусты.

Руки подрагивали, сердце бешено стучит, по венам носятся волны адреналина. Даже в зиккурате не было так страшно, как сейчас.

Надо заняться физической подготовкой. И оружием овладеть, желательно мечом и хотя бы на начальном уровне. Иначе в следующий раз все закончится печально, порубят на куски, и имени не спросят.

Вот что значит полагаться только на инстинктивный страх людей перед магией. Далеко не все похожи на суеверных селян. И чем дальше к Побережью, тем более освоенные земли будут попадаться. А там и крутые воины, и даже маги. Три заклятья не решат проблему самозащиты.

— Эгей! Вы в порядке⁈ — донеслось от казарм.

На пороге стоял Трентон, размахивая левой рукой, привлекая внимание. Правая сжимала окровавленный топор.

— Да, — ответ получился слабым, я откашлялся и крикнул более уверенно. — Да. С ними покончено.

Впрочем, это староста видел и сам, не заметить мертвые туши баронских сынков было сложно.

Кстати, об этом.

— Где барон? — я быстрым шагом направился к донжону. По словам очевидцев, сеньор за последние годы серьезно сдал, но все равно мог представлять опасность.

Из распахнутых настежь дверей высыпала испуганная прислуга. Какая-то бабенка закричала.

— Убили! Убили!

— Заткнись, дура! — рявкнул Трентон и подбежав ко мне, сообщил. — С солдатами покончено. Двое проснулись, но всех зарубили.

— Потери?

Лицо старосты помрачнело.

— Трое.

Хреново. Я ничего не сказал, рявкнул, обращаясь к слугам:

— Где хозяин⁈

И бабенка, что причитала, замахала руками, указывая назад:

— Убили! Убили!

Мы с Трентоном обменялись непонимающими взглядами и, не сговариваясь, быстрым шагом направились ко входу в донжон.

— Кстати, жена у барона есть? — на ходу спросил я.

— Умерла давно, — ответил староста, поудобнее перехватывая топор. Кровь и налипшие на лезвие волосы, кусочки костей и тканей показали, что глава деревенских не отсиживался в стороне, бился со всеми на равных.

Но драться не пришлось, барон обнаружился у основания лестницы, ведущей на второй этаж. Массивная фигура, похожая на кучу тряпья, лежала на полу с проломленной головой. Вокруг растеклась лужа крови. Похоже, властитель замка, услышав шум сражения, побежал вниз, запутался в одежде и покатился по ступеням, неудачно ткнувшись черепушкой об острый угол.

— Жил грешно и помер смешно, — пробормотал я, вспомнив старую поговорку.

— Где-то еще управляющий должен быть, гнида, — глухо пробормотал Трентон.

— Найдите. Замок обыскать, может, еще кто по углам спрятался, — велел я.

Староста угрюмо кивнул и широким шагом направился наружу, командовать переодетыми крестьянами, показавшими себя вполне недурно на фоне настоящих баронских солдат.

Мазнув по мертвому барону рассеянным взглядом, я отвернулся, оглядывая выложенный из бревен просторный зал главного помещения замка. Потолок закопчен, сверху свисает массивная железная люстра с огарками свечей, столы и лавки из массивного дуба, на стенах рога — охотничьи трофеи.

А неплохо, чувствуется колорит. Осталось все обыскать, выбрать и поделить трофеи, а затем можно продолжить путь, к Побережью, где много городов и больше возможностей. И для дальнейшего освоения магии, и для учебы обращения с оружием.

Подумав о последнем, я хмыкнул и направился к выходу. Со двора уже доносились зычные команды, похоже, Трентону понравилось командовать подчиненными, как солдатами. Видимо, вольному поселению все же быть. Что же, могу лишь пожелать им в этом деле удачи, легко точно не будет. Мой же путь лежал дальше.

Старая Империя не относилась к гуманистическим государствам, в ней присутствовало насилие и жесткий диктат. Но одного у нее не отнять — умение создавать иерархию власти, куда бы ни приходили солдаты империи, вслед за которыми появлялись чиновники, выстраивавшие строгую вертикаль, где каждый знал свое место и обязанности.

Даже заклинатели, сильнейшие из владеющих магическим даром, своенравные существа, эгоистичные, скрытные, не желающие делиться секретами, вынуждены были подстраиваться, создав Коллегию магов, напрямую подчинявшуюся трону.

Впрочем, это даже пошло им на пользу. Объединившись, маги достигли невиданных высот в познании магического искусства, которые никогда бы покорили, действуя в одиночку. Они создавали удивительные механизмы, разрабатывали формулы сложнейших заклятий, вызывающие изумление даже сейчас. А точнее — особенно сейчас, когда магия находилась в упадке, и о прежнем величии нынешним магам можно лишь мечтать.

Империя процветала, расширяла границы, ее тень накрыла большую часть обитаемого мира. Но рано или поздно всему приходит конец. Закончилась и эта эпоха. Просуществовав больше тысячи лет, Старая Империя рухнула под тяжестью собственного величия.

После этого рухнул и прежний порядок. Провинции раскололись, многие превратились в королевства. В то время удачливые брали власть в свои руки, наделяя себя титулами, заставляя называть благородными, основывая новые династии. Не потому, что кто-то позволил, а потому что взяли, не спрашивая других. Где-то бесцеремонно и нагло, не оглядываясь на мнение большинства. Где-то исподволь, незаметно прибирая власть в свои руки, оправдываясь общим благом для всех.

Именно последний вариант наблюдался в захваченном замке барона Байхорлда. После штурма Трентон деревенский староста и предводитель ополчения, не только отказался сжечь обитель феодала, как источник зла для всех окрестных крестьян, но и распорядился выставить стражу, туманно заявив, что замок может еще пригодиться.

Надо признать он быстро освоился. От былой растерянности не осталось следа, словно дородный староста каждый день принимал участие в захвате крепостей, убивая прежних хозяев с легкостью равного.

Это вызвало усмешку с моей стороны, но не возражения. Пусть разбираются сами. Что-то подсказывало, что среди деревенских обязательно найдутся несогласные и воцарение нового барона не пройдет. Не исключено, что и замок в итоге сожгут, не желая оставлять под боком символ насильственной эксплуатации сервов.

К слову, о замке, надежды найти нижние уровни не оправдались, под каменной кладкой ничего не оказалось. Срезанная скала и остатки стен — вот и все, что осталось от первой цитадели, поверх которой старый барон выстроил свое бревенчатое убожество, выглядевшее, как деревянная надстройка на корпусе современного военного корабля.

Но кое-что любопытное все же найти удалось — в одном месте очистив грязь, я обнаружил любопытный фрагмент, где камень напоминал зеркало. Он будто расплавился до стеклянного образования, а затем застыл. Что косвенно подтверждало, что в давние времена по цитадели всадили чем-то убойным из арсенала боевой магии. Температура оказалась столь высока, что скалистая поверхность расплавилась. Какие там бушевали в этот момент огненные вихри неизвестно, но камень превратился чуть ли не в воду.

Не исключено, именно мощный магический удар в давние времена либо полностью уничтожил подземные уровни, либо запечатал их, наглухо перекрыв доступ.

Добраться до тайн разрушенной цитадели не получилось. Было обидно, но оставаться, пытаясь продолбить лаз вниз, я не собирался. И потому едва наступило утро следующего дня после штурма, отправился в дорогу.

Я покачивался в седле неспешно идущей лошади. За спиной оставался замок барона Байхорлда и одноименная с ним скала, на которой тот стоял. На вратах замка покачивался повешенный управляющий, найденный в одной из кладовых. Его крестьяне прикончили с особым удовольствием за ежегодное увеличение оброка невзирая на собранный урожай.

До последнего мгновения пока собирался, меня сопровождал взгляд Греты, неугомонный девицы, отправившейся в рейд наравне с мужчинами, и ставшей одним из факторов открытия замковых врат, сыграв роль сладкой приманки для жадных до женской ласки баронских солдат.

Похоже девчонка надеялась, что возьму с собой, хотя по идее у нее в деревне оставался жених, не отошедший от порки. Думаю, дело в адреналине, вкусив отличные от спокойных деревенских будней мгновения, в голове у девицы перемкнуло, пришло понимание, что жизнь может быть совершенно другой.

Не знаю, может и так, но брать ее с собой я не собирался. Возможно, однажды сама сбежит, хлебнув тяжелой жизни крестьянки, но взваливать на себя ответственность за это решение я не хотел.

Что касается взятых в замке трофеев, все оказалось просто. Барон не относился к зажиточным феодалам и не мог похвастать особым богатством. Что неудивительно, учитывая жалкое состояние замка и нахождение в самой глуши.

Хотя кое-что мне перепало, в первую очередь золото, найденное в спальне барона. Его я полностью забрал себе, логично указав пытавшемуся протестовать Трентону, что ему остается весь замок. В котором, кстати, наверняка есть еще тайники.

И второе — это родовой меч барона. Именно барона, а не его сыновей, чьи клинки пусть и выглядели неплохо, но оказались стандартным новоделом с наковальни современных кузнецов.

А вот баронский клинок явно относился к старинным изделиям. Прямой полуторник, достаточно легкий для одной ладони, но в то же время позволявший брать себя обеими руками для мощных размашистых ударов. Классическая прямая гарда с чуть закругленными краями, вдоль лезвия гравировка — змея, обвивающая и грызущая меч, обвитый терновником — очень древний герб, возможно одного из аристократических родов Старой Империи. Это было сокровище, которое нельзя было оставлять в руках малограмотных крестьян. Дураки вполне могли отправить на переплавку или совершить еще какую-нибудь глупость.

Меч был произведением искусства, пришедшим из старых времен, кощунство оставлять его в захолустье. Не знаю сам ли барон был выходцем из старинной семьи, или где-то нашел клинок, в любом случае, теперь он сменил хозяина. К тому же, он пригодиться, если в самом деле займусь изучением боя на мечах.

— Не дрова же им рубить, — пробормотал я, погладив притороченный к седлу клинок.

Между тем замок скрылся за горизонтом, было раннее утро, лошадь шла неспешно, легко неся всадника и переметные сумки с немногочисленными вещами. Погода отличная, небо высокое, голубое, с редкими перистыми облачками, температура комфортная, идеальная для ранней осени.

Можно расслабиться, ни о чем не думать, покачиваясь в седле. Но внутренние установки адепта мар-шааг не позволяли просто так наслаждаться приятной дорогой. Не терпящее слабости философское учение подталкивало к тренировкам в телесных и магических формах.

— «Нет предела совершенства, есть только лень и нежелание возвыситься над собой», — тихо сами проговорили слова губы, складываясь в усмешку.

Забавно, но наследие Га-Хор Куэль Ас-Аджари проникло так глубоко, что стало сутью изменившейся личности. И превзойти вчерашнюю версию себя, став идеалом себя нынешнего, превратилось в неизменную привычку. Теперь по-другому я просто не мог, насколько глубоко въелись установки адепта старинного пути духа.

Не сопротивляясь и подчиняясь внутренним устремлениям, я прямо на ходу начал отрабатывать применение заклинаний. Поочередно «Коготь», «Пламя», «Туман», не отвлекаясь, четко и методично, стараясь сделать использование чар второй натурой, когда магия становится неотъемлемой частью тебя, как дыхание. Чтобы когда придет время, пускать в ход чары не задумываясь, превратив это в инстинкт, не требующий вмешательства разума.

Как мышечная память, когда повторение одного и того же действия запоминается и производится в дальнейшем автоматически, но на энергетическом уровне с использованием Сумеречного Круга, горящего перед мысленным взором лиловым огнем.

И падали на землю срезанные сотканным из теней когтем ветки деревьев, и горели фиолетовым пламенем придорожные кустарники, и возникал и опадал белый-молочный туман. Раз за разом, чередуясь между собой, пока шло заполнение одного знака другим.

Я так сосредоточился, что не сразу заметил, как дорога изменилась. Вместо привычной грунтовки появилась насыпь, выложенная каменными булыжниками, отполированными дождем и ветрами. Ступив на новый покрытие, лошадь пошла чуть быстрей. Раздался топок копыт о камень. Я свесился с седла, изучая поверхность. Не асфальтированное шоссе, но и не продавленная телегами колея. Старый имперский тракт? Похоже. А вот и верстовой столб.

У вытянутой гранитной стелы я придержал лошадь, изучая выбитые в камне письмена. Действительно имперский, точнее, как его сейчас называют — общий. Если верить тексту, то до ближайшего города чуть меньше тридцати лиг. Путем нехитрых вычислений можно прикинуть, что дорога займет четыре-пять дней. Неплохо. В принципе пока никуда не спешу.

Однако произошло непредвиденное — через пару лиг идеальная дорога оборвалась на краю крутого оврага. Судя по торчащим остаткам каменных свай на дне, когда-то здесь проходил мост. Не исключено, что внизу бежала река. Но все закончилось, река пересохла, а мост не выдержал испытание временем.

— Черт, — я ругнулся, глядя на продолжение тракта на другой стороне. Прямая, уходящая вдаль полоса манила ровной поверхностью и легкостью путешествия. Но придется свернуть, лезть на дно оврага, рискуя переломать ноги лошади будет глупостью.

Следующие несколько часов прошли в попытке найти объездной путь. К сожалению, внятного прохода не обнаружилось. Везде либо крутой склон, либо провалы и ямы, где даже человеку опасно ступать. Плюнув, поехал дальше, больше не надеясь вернуться к выложенному камнем имперскому тракту.

Вскоре время перевалило за полдень, пришла пора остановки на обед. Но неожиданно на одном из холмов показалось строение. Старое, обветшалое, чем ближе оно становилось, тем страннее выглядело в глазах человека двадцать первого века.

Клянусь всеми богами, эта штука напоминала радарную станцию, какой она могла бы быть, если бы ее придумывали в эпоху средневековья и развитой магии. Приземистая башня с широким основанием, наверху решетчатая полусфера из металла — видно, что проржавела и частично обрушилась. Но самое поразительное — вокруг колыхались остатки энергетической матрицы, видные в магическом взоре. Они накрывали строение зонтиком, слегка подрагивали и иногда пропадали. Видимо накопители находились на последнем издыхании.

Благодаря памяти Га-Хора я знал, что подобные механизмы оснащались крупными кристаллами — мощными источниками магической энергии. Каким конкретно целям служила эта конструкция я понятия не имел. Коллегия имперских магов тщательно хранила свои секреты, вспомнить хотя бы зиккураты и сеть порталов для пространственных перемещений, и не подпускала к информации о проектах всех подряд. Даже будучи членом Коллегии, Га-Хор не был в курсе всех проводимых экспериментов.

— Надеюсь она не окажется гигантской микроволновкой, — проворчал я, натягивая повод и поворачивая в сторону странной постройки.

Близость нахождения, которой к старому имперскому тракту явно не являлась случайной. По хорошей дороге удобно подвозить строительные материалы и ресурсы. Интересно, что внутри. Судя по слабой активности, механизм не полностью сдох, а значит можно найти что-нибудь ценное. Как минимум, имеющее отношение к магии.

Тем временем местность вновь изменилась, начался подъем, пошел щебень, вперемешку с травой и отдельные валуны. Из-за одного из них и выступил незнакомец, преграждая путь. В руках он держал арбалет.

Я инстинктивно натянули поводя, заставляя лошадь остановиться. Быстро просканировал окрестность и убедившись, что разбойник один, мысленно чертыхнулся. Он весьма грамотно выбрал дистанцию, достаточно далеко, чтобы не попасть под удар «Когтя» или файерболла, но достаточно близко, чтобы не промахнуться по всаднику.

С прищуром уставился на неожиданное препятствие. Худощав, подтянут, одет в зеленое и коричневое, в котором так удобно скрываться в лесу. На сгибе локтя арбалет. Наконечник болта смотрит мне прямо в грудь. Поза напряжена, взгляд с прищуром — готов стрелять в любой миг.

Поняв, что магией не достать, пришлось изображать миролюбие.

— Полагаю тебе нужно золото? — спросил я, мысленно прикидывая возможность поднять коня на дыбы и скатиться вниз, укрывшись за другим валуном. Не идеальный план, но с небольшой гарантией на успех. Куда лучше бездействия.

— Долго же я за тобой гонялся, — непонятно ответил незнакомец.

Я удивленно приподнял бровь.

— Мы знакомы? Встречались раньше?

Вновь пригляделся, пытаясь вспомнить. Ничем непримечательное лицо, увидишь в толпе — не запомнишь.

— Не вздумай пустить в ход свои трюки. Я знаю, что ты заклинатель. Видел круги пентаграмм. Усиление да? — продолжил он.

А вот это уже плохо. Разбойник в курсе против кого вышел, и не испугался. Да и разбойник ли?

Что еще интереснее — видел круги пентаграмм, понял, что речь шла об усилении заклинаний. Значит, разбирается в магии? Тогда совсем хреново, такого обмануть не получится. К тому же назвал не колдуном, как все местные, выбрал старинное название из имперских времен. А это уже кое о чем говорило.

— Бросай сумки на землю, — и тут же без перехода: — Где Камень Душ?

— Какой еще к черту Камень… — начал я и резко замолк.

Проклятый Сандар с его записками. Именно там упоминалось это название — «Камень Душ». С его помощью молодой заклинатель собирался пленить сущность из разрушенного имперского форта, заставив служить себе источником новых знаний. Я даже нашел этот камень в вещах погибшего мага — антрацитово-черный кристалл продолговатой формы, но так и не понял, как им пользоваться.

Незнакомец чуть обернулся назад, нервно облизав губы.

— Быстро сумки на землю! — вновь скомандовал он.

— Ты хочешь Камень Душ? Хорошо, я отдам, не волнуйся, — я развел руками, демонстрируя, что они пусты.

Какого черта он смотрит назад? Ждет подкрепления? Но тогда почему нервничает?

— Видишь, уже бросаю, — я и в самом деле сбросил переметные сумки, желая выиграть время.

— Хорошо, теперь назад, — разбойник повел арбалетом. Пришлось подчиниться. Лучше не провоцировать, уворачиваться от арбалетных болтов пока не умею.

— Все, отхожу…

Закончить не дали, в воздухе свистнула непонятно откуда выпущенная стрела, и незнакомец со стоном рухнул на подогнувшемся колене. Из правой бедра торчала стрела с оперением.

В ситуацию вмешалась третья сторона. Подельники разбойника или нет непонятно, но явно не добропорядочные граждане, случайно забредшие в эту глушь.

Я скатился с лошади, длинным кувырком уйдя за ближайший валун, как и планировал, мельком отметив, как еще несколько стрел ударили в землю рядом. По моему лицу скользнула жесткая усмешка. Меня пытались ограбить, но на грабителя напали другие грабители. Судьба не лишена иронии.

Что-же, похоже придется отбиваться от всех…

Нильс ругнулся, штанина набухла, кровь шла не переставая. Торчащая из бедра стрела вызывала жуткую боль. Наконечник пробил кость, застряв в мягких тканях. Чтобы вытащить, придется проталкивать с другой стороны, надавливая на древко.

— Проклятье!

Однажды его ранили, но в тот раз стрела прошла по касательной, сейчас все оказалось серьезней. Ему приходилось видеть, как у раненных вытаскивали стрелы, энтузиазма это не прибавляло.

— Эй, вы! А ну вылазьте сюда! — крикнул кто-то с вершины холма, на котором стояла башня.

— Ну да, уже бегу, — процедил Нильс и скрипнул зубами, в первую очередь злясь на собственную торопливость.

Ведь знал, что в старых руинах времен Империи засели какие-то придурки. Не предполагал, а точно знал, потому что успел обогнать цель, выискивая подходящее место для засады. Но подумал, что это не помешает, судя по возне, обитатели башни были заняты своими делами. Скорее всего пытались отодрать последнее, что осталось в древнем сооружении.

Нильс даже подумал подождать и выбрать другое место, но маг, упрямо двигался к дурацкой башне, а значит встреча с местными болванами была неизбежна. Он не знал точно, чем закончится стычка между заклинателем и мародерами заброшенных имперских укрытий, — учитывая увиденное в деревне и замке скорее всего смертью большей части банды, — но рисковать не мог. Любая случайность и драгоценный приз, за которым Нильс гонялся уже не одну неделю, мог попасть в руки грязного сброда, даже не представлявшего, какое они могли получить сокровище.

Да, он не мог рисковать, надеясь на мастерство заклинателя, поэтому решил действовать сам. И просчитался. Похоже проклятые разбойники оказались вовсе не такими простофилями, какими он представлял, и заранее выставили дозорного, следить за подходами к башне. Дальше дело истории. Увидев всадника, наблюдатель предупредил своих, те подобрались к месту засады, и не разбираясь обстреляли обоих.

И теперь Нильс ранен, заклинатель не пойми где, а крики кретинов становятся громче.

— Эй, вы! Мы видим вас! Если не выйдете, всех убьем! — пронеслось над склоном.

А до этого вы что пытались сделать⁈ — ядовито подумал Нильс и оторвал край рубахи для перевязки. Подумал, и стянул ремень, перехватывая бедро. Зубами зажал рукоять ножа, чтобы было не так больно.

Отломанная половинка стрелы с оперением отлетела в сторону. Мозолистые пальцы сжали древко. Еще секунда, чтобы решиться.

Резко надавить. Из горла вырвался стон, приглушенный зажатой рукоятью ножа, в которую с дикой силой вонзились зубы. Боль оказалась столь сильна, что из глаз брызнули слезы. Но Нильс продолжал упрямо давить. Наконечник медленно и неохотно показался из плоти.

— Чтоб вас всех, ублюдки… — прошептал следопыт, быстрыми движениями доставая из небольшого мешочка сероватый порошок, тут же посыпая поверх раны.

Нильс взвыл. Ногу обожгло, словно опустили в костер.

— Проклятье! Проклятье! Проклятье! — он бил кулаком по земле, не обращая внимания на появляющиеся ссадины. Боль оказалась слишком большой.

Но все рано или поздно заканчивается, затихла и рана, порошок сработал, заморозив кровоточащее отверстие в бедре, осталось перевязать. Это заняло еще несколько томительно долгих секунд.

Потом он сам не мог сказать точно, что заставило его поднять голову, может подсознание заметило едва заметный шум шагов, может нос уловил запах давно немытого тела, но когда из-за края валуна показался мужик с вознесенным над головой уродливым тесаком, он был готов.

Тихо тренькнул арбалет. Лицо разбойника приняло удивленное выражение. Скосил глаза и увидел, как в груди вырос болт.

— Что… — попытался сказать мертвец, но вместо этого, как и положено мертвецу, рухнул назад.

— Придурок, — ругнулся Нильс и потянулся за вторым болтом. Следовало поторопиться, кто знает сколько еще приятелей дохлого кретина на подходе к его убежищу.

Интересно, как там заклинатель? Судя по увиденному в деревне и замке, а до этого в придорожной корчме, убивать он умел и делал это не колеблясь. Если мародеры не поняли с кем столкнулись, а так скорее всего и есть, то у них серьезные проблемы.

Потому что главное на что надеялся Нильс устраивая засаду — дистанция между собой и целью, чтобы заклятья не достали бедного следопыта, желавшего всего лишь подзаработать.

— Отдал бы Камень и катился куда подальше, я ведь даже его убивать не хотел, — пробормотал Нильс, жестко стягивая повязку на бедре.

Тут он слукавил, убивать или не убивать заклинателя он до конца не решил, понимая, что тот может броситься в погоню. Но в то же время знал, что если идти на дело с убийством в уме, то цель может это почуять. Хорошие маги всегда это замечали, обладая высокой чувствительностью по сравнению с обычными людьми. И тогда делу конец. Какой смысл отдавать добычу, зная, что за ней последует арбалетный болт.

— Эй, заснули там? Раз не хотите выходить, то мы сами к вам придем, но тогда не взыщите — умирать будете страшно, — разлетелся в воздухе зычный глас.

Какие же все-таки придурки. Только дурак поверит разбойникам. Неужели надеются, что они с заклинателем сдадутся?

Стоило об этом подумать, как неожиданно прозвучал голос:

— Хорошо, я сдаюсь. Я не буду сопротивляться.

Нильс изумленно замер, опознав мага, но в следующую секунду понял, что голос слишком спокоен для того, кто собирается отдать себя в руки лихих людишек. Даже последний конюх из купеческого каравана знал на что способна эта публика и до последнего сопротивлялся.

— Выходи! Не заставляй идти за тобой! — грозно крикнул один из бандитов.

Точнее думал, что грозно. Лично Нильс больше испугался спокойного голоса мага, тот явно, что-то задумал.

— Не могу, я подвернул ногу, — жалостливо донеслось из-за крупного валуна, куда заклинатель нырнул, когда начали сыпаться стрелы. В этот раз он понял, что нужно подыграть, изобразив испуганного маленького человека, готового сложить руки, лишь бы не сопротивляться судьбе в лице страшных разбойников.

Нильс не знал, как у него это получилось, но даже он представил сжавшегося испуганного слабака, желавшего одного — лишь бы все поскорее закончилось. Ему приходилось видеть подобное поведение, и как оказалось разбойникам тоже — послышался радостный гогот. Они уже предвкушали, как будут безнаказанно издеваться над трусом, а тот в ответ лишь заискивающее улыбаться.

— Дебилы, — Нильсу захотелось сплюнуть. Насколько была примитивна ловушка, настолько же она оказалась действенной. Заклинателю оставалось просто подождать, пока стадо баранов послушно придет на бойню, полностью уверенное, что ситуация под контролем.

Даже жаль их. Это было настолько очевидно, что следопыт рассмеялся. С горечью, потому что понимал, что следующим будет он. Этот Га-Хор показал себя жестким и хладнокровным ублюдком, готовым пускать в ход боевую магию без малейших сомнений. Оставалось лишь посочувствовать бандитам, и соображать, как побыстрее свалить отсюда, пока маг развлекается с придорожным отребьем.

Нильс попытался приподняться и замер, из-за валунов прилетел дикий вопль.

— Аа-аа-аа!!

Следопыт вздрогнул. Он видел трупы с жуткими ранами, оставшимися после боевых заклинаний, и примерно приставлял, что там сейчас происходит. Бандитов жгут, режут, накрывают белой хмарью. И все это магией, без участия рук.

Иногда ему казалось, что боги совершили ошибку, способствовав появлению магов, потому что нельзя давать смертным такое могущество.

— Аа-аа!! Мои глаза!! Мои глаза!!

Вопли не утихали. Методично и хладнокровно колдун истреблял разбойников, пользуясь своим преимуществом. Бандиты не сразу сообразили на кого наткнулись, а когда поняли, стало поздно.

— Туда придуркам и дорога, — пробормотал Нильс и наконец поднявшись, захромал в сторону, где оставил лошадь. Это было в низине, в небольшой выемке между холмами, до нее пару сотен шагов. Если разбойники окажутся расторопными, возможно заклинателю придется за ними побегать, добивая выживших. После он может отвлечься на башню, куда изначально держал путь, — там наверняка остались еще бандиты, — и у Нильса останется достаточно времени, чтобы скрыться.

В этот момент он уже забыл о Камне Душ, о желании разбогатеть, и мог думать лишь о том, как свалить отсюда подальше и спасти свою жизнь. У него был шанс завладеть добычей, но он его провалил, точнее ему помешали, но это уже неважно. Главное, уметь смириться с поражением и идти дальше. В противном случае, есть риск лишиться головы. А у него она одна. И ни один Камень Душ, сколько бы золота за него не предлагали, не стоил жизни бедного следопыта.

Так что плевать, будут и другие возможности…

— Далеко собрался?

Над головой раздался голос с тем самым пугающим размеренным спокойствием, которая ранее вызвала непроизвольную дрожь.

Нильс медленно обернулся. На плоском валуне стояла фигура в плаще, из-под надвинутого капюшона тусклым лиловым светились глаза. Следопыт сглотнул. Он знал, что означало такое мерцание — заклинатель только что активно применял чары, и до сих пор находился, что называется в боевом режиме. А значит бежать бесполезно, как и вскидывать смотрящий в землю арбалет.

— Я всего лишь хотел забрать Камень Душ, — тихо произнес Нильс, понимая, что оправдания прозвучат глупо. Мало ли кто что хотел, главное результат — к чему в конечном итоге пришла ситуация. Га-Хор был хозяином положения, в его руках находилась жизнь Нильса.

Стало тоскливо, умирать не хотелось. Не возникало сомнений, что заклинатель его убьет. И за попытку ограбления, и за то, что слишком много знал, проследив путь от старого заброшенного имперского форта, где началась вся история.

Проклятье! Проклятье! Проклятье! А ведь так хорошо все начиналось! Сколько было надежд!

Вспомнился Рок, если бы этот придурок со своими головорезами подождал и не поторопился с засадой в лесу, то все могло закончиться иначе. Но судьба не знает сослагательных наклонений, она наказывает за каждый поступок. И всегда — жестко.

— Ты совершил ошибку, и теперь заплатишь за это, — ровным тоном произнес маг и отвел руку в сторону. Над ладонью зажегся фиолетовый огонь, заплясал, принимая форму шара. Даже в свете яркого дня, фиолетовые отсветы колдовского огня вызвали безотчетный ужас. Разум живо нарисовал, как лиловое пламя будет жечь слабую человеческую плоть, оставляя после себя уродливые черные проплешины. Нильс видел убитых при помощи этого заклинания и не желал оказаться на их месте.

— Подожди! Я могу помочь! — воскликнул он в отчаянной надежде, если не спасти жизнь, то хотя бы оттянуть на пару мгновений страшный конец, который уже замаячил перед глазами.

— Помочь? В чем? — колдун казалось удивился. Но голова в капюшоне качнулась, словно предлагая продолжить.

— Ты ведь давно не был в освоенных землях, так ведь? Я помогу освоиться, у меня есть связи среди торговцев, могу достать, что угодно. Редкие ингредиенты. Тебе ведь нужны ингредиенты для дальнейшего усиления заклятий? Я помогу достать. И за много меньшую цену, — Нильс говорил взахлеб, понимая, что секунда промедления принесет смерть, и выдавал все, не особо следя за тем, что говорит, в первую очередь пытаясь заинтересовать мага. Любым, чтобы отсрочить гибель и заставит потушить проклятый огненный шар.

И это сработало. Колдун задумался.

Я задумчиво смотрел на человека с арбалетом и прикидывал, чем он может пригодиться. Идея свести с продавцами редких компонентов для ритуалов выглядела заманчивой. Как ни посмотри, а на Элима я в свое время наткнулся случайно. Далеко не в каждом городе есть торговец древностями, хорошо знающий свое дело, а главное имеющий нужный ассортимент. К тому же не факт, что вместо нужного реагента, тебе не подсунут подделку, что потом повлияет на проводимый обряд.

Этот же, судя по всему, знает о чем говорит. Вспомнить хотя бы о Камне Душ, такое в первый попавшийся ломбард не сдашь, во-первых, цены не дадут, во-вторых, просто не поймут, что предлагается на продажу. Нужно искать ценителей, готовых платить. А это непросто. К случайному скупщику краденного не подойдешь, нужен знающий что почем.

Связи в таких кругах гарантирует понимание рынка магических услуг, что, где, у кого можно купить, а к кому лучше не соваться.

Рискованно? Еще бы. Этот молодчик наставил на меня арбалет и был готов продырявить болтом, лишь бы получить желаемое. И ставлю золотой против медяка — при любой возможности обязательно попробует повторить, скрывшись с добычей.

Кстати, о ней, интересно все же, что такое Камень Душ и для чего он нужен. Сандар писал, что собирался с его помощью пленить тень, но означает ли это, что артефакт предназначен и для чего-то другого? Догадки мелькали, учитывая название, но хотелось услышать подтверждение.

— Что такое Камень Душ?

Человек замер, косясь на сгусток фиолетового огня на моей ладони, словно боясь, что после неправильного ответа тот полетит в него.

Правильно опасался. Если попробует соврать — прикончу. Чтобы не оставлять за спиной лживого ублюдка.

Незнакомец нервно облизал губы и быстро заговорил, словно боясь опоздать:

— Точно не знаю, но говорят, что это с его помощью можно продлить себе жизнь.

Я нахмурился. Продлить жизнь? Честно говоря, не совсем на такое рассчитывал.

— В каком смысле, продлить жизнь? — уточнил я.

Парень пожал плечами, задержка в нависшей над головой смертью приободрила. Не стали убивать сразу, может удастся отбрехаться. Это четко читалось в мимике лица и движениях тела.

— Говорю же: подробностей не знаю, но знающие люди утверждали, что Камень умеет намного больше, чем известно, и одна из функций — дарить лишние годы.

Я прищурился, обдумывав услышанное. Скорее всего: не дарить, а передавать, перед этим забирая у другого живого существа. Теперь понятно откуда такое название. Камень забирал души, трансформировал их в жизненную энергию и питал стареющий организм хозяина. Не исключено, что обладал и другими свойствами. Например, мог служить темницей для захваченной сущности. Вспомнить записи Сандара, он собирался пленить тень, а не просто расщепить ее на питательную энергию.

— Полезная информация, — признал я.

Пленник скривился, судя по виду — будь его воля, он бы приберег сведения на более крайний случай. Но выбирать не приходилось, либо говорить, либо получить файерболом в лицо.

— Хорошо, считай ты меня убедил, — я сжал пальцы в кулак, сминая сгусток лилового пламени. Шар мигнул и втянулся под кожу, пробежав по венам сиреневыми змейками.

Полезный прием, оказывающий ошеломляющий эффект на стороннего зрителя. Но незнакомец удивил, не поведя даже бровью, будто такое наблюдал не раз. Значит действительно не понаслышке знаком с магией, это может оказаться полезным.

— Оружие есть?

В ответ выразительный взгляд. Правильно, как в таких местах без оружия.

— Выкладывай на землю.

Рядом с брошенным ранее арбалетом выросла небольшая кучка холодного оружия. В основном ножи, но сколько их было — целых пять штук. Забавно, но ни меча, ни топора нет.

— Не любишь таскать тяжелые штуки, — хмыкнул я.

Он понял на что намекаю, пожал плечами. Хотя интуиция подсказывала, что если припрет, пару трюков обращения с клинком незнакомец покажет.

— Не люблю привлекать к себе внимание большими железяками, — все же пояснил он.

Я усмехнулся, велел:

— Повернись спиной, заведи руки назад.

Связав, я толкнул пленника в плечо.

— Вперед, к башне.

— Но там же… — возразил он.

— Уже разбежались, — успокоил я. И подталкивая пленника направился вверх по склону.

Сооружение имело форму приземистой башни, с широким основанием, сужаясь к верху. Вход один — узкий проход, будто вырубленный в каменной кладке. Дверей нет, должно быть сгнили за прошедшие века. Внутри пространство разделено на три яруса-этажа. Перекрытия местами обрушились, перегородки, разделяющие на отдельные помещения, тоже. В центре сквозное отверстие, идущее снизу вверх. Если встать, можно увидеть на крыше решетчатую конструкцию. Последняя тоже не пережила столетия — частично разрушена, почти везде проржавела.

Интересно, что за металл. Или скорее сплав. То, что непростой видно, иначе давно бы обратился в прах. Но даже укрепление алхимическими добавками не помогло сдержать влияние времени. Все-таки с падения Старой Империи прошло больше полутысячи лет.

Любопытно, какие сигналы здесь ловили? Или не сигналы и дело в другом? Это явно имперская постройка. Их стиль — крупные каменные блоки, массивность и основательность — такое ни с чем не перепутать, форт, где я появился, выстроен в похожей манере.

Лагерь мародеров нашелся на первом этаже. Судя по вороху вещей, находились они здесь долго. Только непонятно, чем занимались. Собирали металлолом? Увидев груду элементов конструкций, я усмехнулся. Повеяло чем-то родным. Стало смешно. Хотя здесь с металлом дела обстояли хуже. Особенно в сельской местности, где инструменты часто делали из плохого железа, заменяя и выправляя каждый сезон.

— Сиди здесь. Не вздумай дергаться, — придерживая пленника за плечо, я надавил стопой на заднюю часть его ног, заставляя встать на колени.

Сделал шаг оглядываясь, чувствуя, как энергетика башни медленно проникает в тело. Несмотря на разрушение, когда-то тут гуляли мощные силы, и это до сих пор ощущалось. Наверное, здесь хорошо проводить магические ритуалы.

А вот Обелиска Тонких Путей нет. Это заставило задуматься. Значит не форпост, который в обязательном порядке оснащался подобными механизмами. Видимо и правда какой-то экспериментальный объект. Полазить бы в архивах Коллегии, выяснить для чего предназначался. Хотя наверняка там много всего интересного, не только про эту постройку.

На первом этаже пол в центре выложен пентаграммой. Наполовину засыпана грязью и мусором, но рисунок угадывается — прямо над проломом, ведущим на крышу, где установлена решетчатая конструкция. Явно не случайное совпадение.

Фокусировка идущей снизу-вверх энергии? Переток от пентаграммы к конструкции? Или наоборот — прием приходящих сверху электрических разрядов, скажем для подпитки накопителей.

Кстати, в полу выемки, расположены в строгом порядке. В них удобно вставлять кристаллы. Сейчас ничего нет, мародеры растащили, но раньше явно кристаллы присутствовали.

— Оставь дикарям самолет и через день найдешь пустой остов, — пробормотал я, вспомнив эпизод из одного фильма.

Послышалось шуршание, пленник елозил пытаясь поудобнее устроиться. Я вспомнил, что даже не спросил, как зовут.

— Имя? — резко, как удар хлыста прозвучал вопрос.

Незнакомец вздрогнул. Он до сих пор оглядывался, не веря, что разбойники разбежались. В последнем я был уверен, потому что нагнал достаточно жути, чтобы бросить все и бежать сломя голову подальше от страшного колдуна.

Когда на твоих глазах человеку, с которым ты с утра завтракал, насквозь прожигает грудь сгустком фиолетового пламени, поневоле испытаешь шок. Запах паленной человеческой плоти бьет в нос, в уши летят дикие крики. Куда ни кинь взгляд изувеченные магией тела, а колдун не останавливается, продолжает убивать с методичностью хорошо отлаженного механизма.

И сердце не выдерживает, страх заполняет сознание, в панике ты бежишь, не разбирая дороги, лишь бы оказаться подальше от страшного места.

Я видел, как разбойники-мародеры разбегались. Окажись на моем месте кто-то другой, более понятный, вроде стражи, то скорее всего они сопротивлялись бы, защищая свое. Привычная сталь не вызывала ужас, ей можно противопоставить другую сталь. Но магия ошеломила, вызвала страх. Противостоять ей они не могли, поэтому бежали, бросив все.

— Имя? — повторил я, прибавив в голос жесткости.

— Нильс, — парень понял, что лучше не испытывать терпение пленителя.

— Ты маг? Откуда знаешь про усиления заклинаний? Сколько их у тебя в Сумеречном Круге?

По лицу пленника скользнула печальная усмешка.

— Куда мне до Сумеречного Круга. У меня даже не полноценный дар. Всего лишь высокая чувствительность.

— Но ты много знаешь, — указал я. — Слишком много для обывателя.

Он пожал плечами.

— Нахватался в свое время по верхам, когда еще верил, что смогу стать настоящим заклинателем.

Понятно. Ситуация, когда амбиции не подкрепились возможностями. Но за старание можно похвалить. Не всякий будет пытаться, зная, что шансы на успех невелики.

У парня похоже не развита энергетическая матрица для формирования первой основы любых заклинаний — Сумеречного Круга. Слишком низкий порог резерва наполнения оболочки. В книгах Га-Хора указывалось, что данный недостаток можно преодолеть, расширив резерв внутренней энергетики. Такие процедуры проводили кандидатам в Коллегию, когда потенциал будущего мага признавался достойным внедряемым изменениям. Но делали это редко, слишком велик риск летального исхода.

— Значит, всю жизнь мечтал стать магом, — задумчиво проронил я. — Что-ж, похвальное желание. Но почему не пошел до конца?

Нильс вскинул голову, в глазах недоумение.

— В каком смысле? — не понял он.

Я коротко рассказал о нужных ритуалах, повышающих магический потенциал. Слушал он внимательно, жадно ловя каждое слово. После этого сказал:

— Слухи про это ходят давно, особенно среди тех, кому не повезло родиться с полноценным магическим даром, но в каждом свитке и книге описания нужного ритуала всегда разные. Никто не знает, какой именно нужно применить.

С моей стороны последовал понимающий кивок. Может быть так, что за пять веков нашлись ушлые ребятки, подделавшие свитки и продававшие их легковерным простофилям, желающим обрести «магическое могущество»? Конечно. Без всяких сомнений.

Подобные мечты могут увлечь, застилая глаза, заставляя не обращать внимание на нестыковки. Которые наверняка есть, и знающие люди подмечали их, используя в своих целях, изготавливая фальшивые трактаты, где описаны «правильные» ритуалы. Ложь ширилась, и вскоре стало непонятно, где подлинник, а где подделка. И даже самые недалекие забросили это дело, понимая, что фальшивка может убить.

Кстати, в настоящем ритуале процент выживших тоже колебался в промежутке от тридцати до семидесяти процентов. Слишком глубокое воздействие оказывалось на организм, внутренняя энергетика полностью перестраивалась, неся риск смертельного исхода.

— У меня есть оригинал, — сказал я.

Сказал тем будничным тоном, каким говорят о пустяках. Нильс вскинулся, в глазах вспыхнула безумная надежда, но тут же погасла. Вспомнил о Камне Душ, о засаде, а главное о наставленном на меня арбалете. Такое не принято прощать.

— Что, неужели не интересно?

— Хотите поманить даром, а потом обмануть? — глухо откликнулся парень. — Знаем, проходили.

— Почему обмануть? Если заслужишь, по-настоящему заслужишь, то расскажу, что делать, опишу в подробностях весь процесс. Хотя сразу предупреждаю, это смертельно опасно и далеко не каждый, получал на выходе то, что хотел. Многие умирали, — я помедлил. — По крайней мере так было при приеме в Коллегию.

— Коллегию имперских магов? — удивился Нильс. — Ее же давно нет, — он запнулся. — То есть Коллегия есть, но это уже давно не та Коллегия, что была во времена Старой Империи.

— Верно. Но записки из той эпохи остались. Как и книги. Думаю, кое-кто до сих пор хранит описание настоящего ритуала усиления магических способностей, но не раскрывает это, не желая плодить конкурентов, — по моему лицу скользнула усмешка, я взглянул пленнику в глаза и спросил: — Или ты бы поступил по-другому? Раздал знания всем желающим?

И готовое сорваться проклятье в адрес тех, кто скрывал остатки истинных знаний, замерли на устах пленника. Лицо приняло задумчивое выражение, медленно переходящее в понимание.

Соображает.

— Теперь понял? Спорю на что угодно, когда ты обращался к своим знакомым в поисках записей о ритуале, многие отрицательно качали головами, или пытались втюхать фальшивку. При этом где-нибудь в задней комнате на пыльной полке у них хранился фолиант с подробным описанием нужной процедуры.

Это он тоже понимал — человеческую жадность и нежелание делиться знаниями даже с хорошими знакомыми.

— А со мной вы значит поделитесь. Просто так, — криво усмехнулся следопыт.

Я поморщился, но сказал:

— Поделюсь. Во-первых, потому что мне это ничего не будет стоить. Вряд ли ты сможешь стать мне конкурентом. А если и станешь, то это даже в плюс для развития магии, которая, если ты не заметил, находится в глубоком упадке, — я скрестил руки на груди. — Ну а во-вторых, я отдаем тебе записи не просто так. Придется отработать подарок.

Пленник взглянул исподлобья. Он все еще стоял на коленях, со связанными за спиной руками, и не мог двигаться без разрешения.

— Не боитесь, что обману и сбегу? — угрюмо выдохнул он.

Даже не сомневался, что услышу нечто подобное.

— Не думай, что все будет просто. В одиночку ритуал не провести, нужен как минимум один сильный заклинатель для направления изменений. Именно поэтому его практиковали только в Коллегии магов. Один не справишься, — размеренным тоном пояснил я, заставив Нильс сникнуть. Вряд ли у него имелись друзья или знакомые, достаточно разбирающиеся в магических обрядах, чтобы провести требуемый ритуал. А если и были, то он не мог им доверять на сто процентов, понимая, какое сокровище передаст в их руки.

— Какие у меня гарантии, что вы не обманете? — глухо спросил парень, вновь поднимая взгляд.

— Хороший вопрос, — одобрительно кивнул я. — Наше знакомство началось не слишком хорошо, — последовал выразительный взгляд, намекающий на наставленный арбалет. В ответ мрачный кивок.

— Однако, — продолжил я. — Я человек не злопамятный. В конечном счете у тебя имелись причины испытывать ко мне негативный чувства. Я бы сам злился, если бы пришлось проделать такой путь за вещью, которую считал практически своей.

В глазах парня недоверие. Высказанное понимание не принято всерьез. Другого не ожидал. Трудно убедить того, кто привык везде видеть подвох. Забавно, но я тоже ему не доверял.

— На самом деле все просто, если отвлечься от обстоятельств, предшествующих нашему знакомству, мы заключим стандартную сделку. Ты помогаешь мне, ну скажем в течении тридцати дней или до того, как доберемся до Аз-Гарада…

— До Порта пяти морей? — перебил меня изумленный Нильс. — Зачем вам туда?

Я молча посмотрел на него, взяв паузу, пока лицо парня не приняло выражение готовности внимательно слушать.

— Во-первых не перебивай, а во-вторых — это одна из возможных целей путешествия к Побережью. Я еще не выбрал куда именно хочу, но Аз-Гарад один из потенциальных вариантов.

Когда-то давно, еще будучи живым человеком Га-Хор Куэль Ас-Аджар посетил этот город, почему бы не повторить это, приехав туда в обличье изменившейся личности?

— И вы мне поможете провести ритуал? — спросил Нильс.

По моим губам скользнула усмешка.

— А вот это уже придется заслужить. Одно дело отдать копию описания ритуала, и совсем другое помощь в его проведении. Время есть, думаю, сможешь дать или сообщить такое, ради чего я рискну встать вместе с тобой в круг пентаграммы.

В этот раз молчание длилось дольше. Следопыт серьезно обдумывал предложение. В альтернативу быстрой казни он уже не верил, что совершенно зря. Идея по-быстрому избавиться от наглеца, пытавшегося меня ограбить, не уходила полностью, став мыслью, отправленной про запас.

— То есть никаких гарантий, — задумчиво проронил Нильс, словно рассуждая сам с собой. — Только слово, что все так и будет.

— Да, но ты должен понимать, что такие как я, словами не разбрасываемся.

Следопыт ответил долгим взглядом, но не выдержав, отвел в сторону.

— Хотелось бы, конечно, что-нибудь более убедительное, — пробормотал он.

Я рассмеялся.

— А ты наглец. Забыл, что твоя жизнь в моих руках? Или думаешь, мы торгуемся? — я наклонился чуть вперед, позволив капюшону полностью скрыть лицо. — Все очень просто парень: я ставлю условия, ты либо соглашаешься, либо нет.

Голос прозвучал шелестом опавшей листвы. Нильс вздрогнул. Вкупе с наброшенным на голову капюшоном сцена выглядела зловеще.

— Но имей ввиду, — продолжил я. — Если ты соглашаешься, то соглашаешься без условий. А если предашь…- на вытянутой вперед ладони зажегся шарик лилового пламени. — Скажем так, умирать ты будешь очень долго.

Пленник сглотнул, не отводя зачарованных глаз от сгустка колдовского огня.

— Так мы договорились?

Последовал судорожный кивок. Не знаю, насколько искренний, но выглядело правдиво.

— Твои ножи и арбалет пока останутся снаружи, — сказал я, сделав знак повернуться спиной. Резкий удар кинжалом и перерезанная веревка опала на землю двумя обрывками.

— Не вздумай делать глупости, — предупредил я. — Помни о призе в конце пути.

Полагаю предательства со стороны пленника пока можно не ждать. По крайней мере в ближайшее время. За шанс стать если не полноценным магом, то хотя бы приблизиться к этому, он на многое пойдет. Главное не перегнуть палку и не требовать невыполнимого

Нильс медленно, не делая резких движений поднялся на ноги, потер запястья и кивнул на лагерь разбойников на первом этаже башни, где в окружении вещей тихо тлело кострище. Едва заметный дымок поднимался вверх, устремляясь в отверстие, ведущее на верхние этажи и дальше к ржавой решетчатой конструкции, сквозь которое проглядывало голубое небо.

— Вы уверен, что они не вернуться?

— А ты бы вернулся? — задал риторический вопрос я и добавил: — Не волнуйся, как минимум время до завтра есть. Потом беглецы опомнятся, придут в себя, начнут соображать. Скорее всего пошлют одиночного разведчика, посмотреть издалека что происходит. Но нас к этому моменту уже здесь не будет.

— Не хотите ночевать в башне? Несмотря на то, что она дает хоть какое-то укрытие? — слегка удивился Нильс.

— Не хочу, — подтвердил я. — Понятия не имею каким целям служила эта конструкция в прошлом, но энергетические остатки до сих пор видны в магическом фоне. Думаю, именно поэтому трава вокруг башни пожухла, а ниже по склону нормальная.

Следопыт задумался, вспоминая наружный ландшафт.

— Считаете это сделала магия? — он недоверчиво нахмурился.

— Возможно, — я уклонился от прямого ответа. Рассказывать про радиацию и другие вредные излучения не стал. Не поверит и не поймет. Но еще Га-Хор знал, что напитанные по максимуму высокоэнергетические конструкты, способны оказывать негативный эффект на живую плоть.

Я отступил на шаг, махнув рукой в сторону первого яруса-этажа.

— Ладно, хватить болтать, пойдем осмотримся. Может найдем что-нибудь полезное.

— Думаете, после мародеров что-нибудь осталось? Наши сбежавшие друзья явно здесь были не первыми, — засомневался Нильс, но послушно ступил в указанном направлении, где начинался зал первого этажа, с выложенной по центру пентаграммой.

— Скорее всего нет, — признал я. — Но надо проверить. Вдруг они пропустили что-нибудь. Они могли не знать куда смотреть.

Следопыт недоверчиво скривил губы, но возражать не стал. И мы двинулись изучать заброшенное строение времен расцвета имперской эпохи. В конце концов может действительно удастся найти что-нибудь интересное.

На импровизированной стоянке мародеров ничего особенного. Обычное барахло, грязное, вонючее. Какое не тронешь рукой, без острой необходимости. Даже разбросанные бытовые мелочи, вроде потертого котелка, выглядели мерзко, словно его не мыли, а вылизывали, оставляя до следующего раза. Что такое гигиена бандиты не знали.

Даже у Нильса на лице отвращение. А когда подошли к дальней стене, оба одновременно поморщились. Следопыт не выдержал и сплюнул. Разбойники устроили внутри башни сортир.

— Грязные животные, хоть бы снаружи устроили выгребную яму, гадили где жрали и спали. Ублюдки, — проговорил Нильс, брезгливо оглядываясь.

Не поспоришь, ароматы вокруг соответствующие. Зрелище донельзя мерзкое.

— Подонки, — буркнул я, как бы объясняя подобное поведение.

Следопыт помедлил, покосился, кивнул. Если живешь, как свинья, то и будешь свиньей, против не возразишь.

В одном месте ворох окровавленного тряпья. Я поворошил носком сапога, так и знал — смятая мужская и женская одежда, судя по разрезам и красным пятнам, снятая с трупов.

— Похоже наши друзья промышляли не только сбором металла, -задумчиво обронил я.

А вот здесь на лице Нильса мелькнуло равнодушие. Деятельность на большой дороге вызывала у него большее понимание, чем привычка гадить в нескольких метрах от места сна и принятия пищи.

Брезгливый, но не по части крови. Непонятно, хорошо или плохо. Думаю, в нашем случае все же хорошо. Получить в спутники слюнтяя, падающего в обморок от вида крови, хуже, чем если станет морщить нос, уловив запах выгребной ямы.

— Здесь рисунок, — указал следопыт, ткнув пальцем в центр зала.

С моей стороны последовал неспешный кивок, выложенную цветным камнем пентаграмму я приметил в первую очередь. Она располагалась в стороне от лагеря разбойников, прямо под проломом, ведущим к верхним уровням, где виднелась ржавая металлическая конструкция с проглядывающими кусками чистого неба.

Судя по идеально ровной форме, отверстие делали при строительстве изначально, оно не явилось следствием разрушений, как перекрытия и перегородки. Следовательно — пентаграмма и решетчатая «антенна» между собой связаны.

Я задрал голову, взглянув на мир через колдовской взор. За исключением макушки с мерцающей полусферой, напоминающей формой изогнутый зонтик, то появляющейся, то пропадающей, никаких энергетических проявлений больше не было.

— Нет активности, — указал я, и кивнув наверх пояснил: — А там мерцает. И временами довольно сильно.

Нильс поднял глаза, сквозь ярусы-этажи изучая решетчатую конструкцию. Вряд ли он видел мерцание потоков энергии.

— Как думаете, для чего она предназначалась? — спросил он, имея ввиду проржавевшую конструкцию.

— Понятия не имею, — я пожал плечами. — Может какой-то экспериментальный образец. Имперская Коллегия проводила много изысканий в области магии.

— Но она продолжает работать, разве нет?

Я быстро взглянул на следопыта. Похоже чувствительность, о которой тот говорил, действительно имела место. Он не видел энергетическую полусферу с прорехами, но ощущал ее присутствие.

Любопытно. Впрочем, может и видел, но не так четко, как я. Или не хотел говорить.

— Сейчас меня больше интересует пентаграмма на полу, — сказал я и велел: — А ну-ка помоги.

Мы начали очищать выложенное камнем изображение, и чем яснее проступал рисунок из-под грязи и мусора, тем больше приходило понимание для чего его нанесли, да еще столь неординарным способом.

— Это стандартная схема восьмилучевой звезды, заключенная в круг отрицания, — пробормотал я, когда пентаграмма показалась полностью.

— Такие используют для фокусировки и концентрации исходящих потоков, — проявил осведомленность Нильс, заслужив от меня одобрительный кивок. Впрочем, едва заметный из-за накинутого на голову капюшона.

Что не отменяло верности замечания. Парнишка соображает, не знаю, как насчет «нахватался по верхам», но кое-какие знания после самостоятельной учебы у него остались. Часто подобные самоучки знают и умеют больше, чем те, кому вдалбливали знания в специализированных учебных заведениях.

— Главное, что она универсального типа, — заметил я, задумчиво разглядывая каменное изображение огромной пентаграммы.

В голове зародилась мысль, как использовать в своих целях столь полезный инструмент. Да еще, где столь мощный, насыщенный магический фон. Здесь все буквально переполнено силой, это могло пригодиться. В конце концов, глупо упускать возможность, что сама плывет в руки.

Пришлось отвлечься, иначе стал уже прикидывать имеющиеся в распоряжении ингредиенты, и какой с их помощью можно провести ритуал, какое заклятье усилить или изучить новое с нуля. В Сумеречном Круге оставалось два пустых слота, требовавших заполнения. Один точно пойдет на «лечилку» — восстановление от ран. А вот вариант для второго еще не подобран. Может сделать сейчас? Время и место подходящее.

Жаль для целительского заклятья нет нужных компонентов, но вместо него можно выбрать другое. Я почесал подбородок, отрешенно разглядывая рисунок на полу и мысленно перебирая страницы книги Основ.

Ладно, пока отложим. Для начала нужно осмотреться.

— Пошли на второй этаж, — велел я, кивнув следопыту идти чуть впереди. Оставлять его за спиной я не собирался.

Нильс послушно зашагал в сторону лестницы, примыкающей к внутренней стене башни. Мы поднялись на второй ярус, и я хмыкнул — огромное пространство оказалось пустым. Вообще ничего, даже разрушенных перегородок.

— Похоже так изначально задумывалось, — проронил я, разглядывая просторный зал без каких-либо помещений. Ровная поверхность и сквозная дыра в полу, идущая с нижних уровней башни.

— Могли сделать жилые помещения, — пробормотал Нильс.

Я усмехнулся, вспомнив о вредных излучениях.

— Сомневаюсь, что имперские маги здесь жили. Это исследовательский объект, здесь проводили эксперименты, скорее всего опасные для жизни.

— И только для этого возвели такую махину? — не поверил следопыт.

С моей стороны последовало неопределенное пожатие плеч.

— У Старой Империи было много ресурсов, они могли позволить себе строить сооружения не взирая на размер. Главное получить результат. Уверен Коллегия хорошо спонсировалась из казны.

Нильс промолчал, продолжая разглядывать огромный пустой зал, где ничего не было. В его голове не умещалось, как кто-то может строить нечто подобное, тратя время и деньги, а потом не использовать это хотя бы по минимуму. Уверен, окажись он на месте имперских заклинателей, то сдавал бы пустующую башню между экспериментами под склад.

Коммерческая жилка в характере нового знакомца присутствовала. Что неудивительно, учитывая сферу деятельности — находить и продавать редкие артефакты требует определенного склада ума.

— Пошли дальше.

Мы поднялись на третий и последний этаж здания. Здесь наконец удалось найти кое-что интересное.

— Что это? — нахмурился Нильс.

Недалеко от лестницы прямо на полу в беспорядке валялись продолговатые цилиндры-многогранники. Из неизвестно металла, очень тяжелые на вид, с отсутствующей стенкой сбоку.

Похоже на контейнеры странной формы. В голове замелькали слова: ячейки, соты, утопить стержни в пазы…

Я резко остановился, встряхнул головой. Очередной флешбэк от Га-Хора, только оформленный в слова. Хорошо без видений, оставаться беззащитным, застывая на месте рядом со следопытом опасно.

— Смотрите, внутри что-то есть, — Нильс перевернул один из цилиндров ногой. Они были сантиметров в сорок в длину и весили много, понадобилось усилие, чтобы сдвинуть один с места.

Внутри и правда кое-что оказалось: стержень в виде стеклянной трубки, вставленный вертикально. Внутри трубки натянута синяя проволока.

В голове снова замелькали смутные образы. Рука сама потянулась, легко выдернув стеклянную полость из фиксирующих пазов, поднеся к глазам.

Проволока внутри напоминала вольфрамовую нить, но имела насыщенно яркий синий цвет.

— Синяя Вода, — пробормотал я, словно узнавая предмет.

Нильс навострил уши.

— Что?

— Ничего, — рассказывать подробности работы имперских Обелисков я не собирался.

Но факт интересный. Благодаря памяти Га-Хора я знал, что элемент, используемый в древних механизмах, как топливо, мог принимать разные формы. В том числе столь необычные.

Проволока — не проволока вовсе. Это что-то вроде проводника и одновременно накопителя. Правда непонятно каким целям служат цилиндры-контейнеры. Но это уже неважно, башня перестала выполнять изначальные функции.

Все равно, что наткнуться на заброшенный военный объект времен советской эпохи с кучей шкафов, напичканных непонятным оборудованием, и не понимать для чего это нужно, хотя отдельные детали приборов и узнаешь.

— Сломай мозг — получи конфетку, — пробормотал я, машинально перейдя на русский.

Нильс нахмурился, пытаясь определить язык, не преуспел и отвернулся, подумав, что услышал одно из колдовских наречий. Вместо этого спросил:

— Как думаете почему их не забрали? — и указал на валяющиеся цилиндры.

— Слишком тугоплавкие, не пригодны для повторного использования, — предположил я. Хотя на самом деле плевать. Может мародеры оставили третий этаж напоследок, может поленились связываться с тяжелыми на вид железными чушками, да еще с непонятными стеклянными трубочками внутри.

А вообще, лично я перестал обращать внимание на мусор — а это был именно мусор, что ни говори. Остатки былой более развитой цивилизации, переставшие работать и превратившиеся в бесполезную груду металлолома.

В прошлом цилиндры наверняка играли важную роль в проводимых исследованиях, но спустя сотни лет, они превратились в неработающий хлам. Кстати, судя по форме, эти штуки явно куда-то вставлялись. Только ничего подходящего вокруг нет.

Жаль, было бы любопытно посмотреть, как это работало и чему служило.

— Это последний этаж, — заметил Нильс.

Я кивнул. Да, последний. Выше только крыша и громадная металлическая конструкция. Вблизи через отверстие в центре зала, она выглядела еще более потрепанной временем. Как только еще не свалилась вниз. Если рухнет, половину башни погребет под собой.

Похоже следопыт подумал о том же, поежился, глядя на решетчатую махину и вымолвил:

— Опасно.

— Пошли отсюда, — я обвел прощальным взглядом зал третьего яруса-этажа. Ничего примечательного здесь нет.

Больше всего меня заинтересовала энергетическая матрица, мерцающая и пропадающая над металлической конструкцией. Благодаря ей магический фон внутри башни насыщен сверх меры и любые манипуляции будут проходить очень легко. Но добраться до нее физически невозможно. Как и воздействовать дистанционно при помощи чар.

Набрав полную грудь воздуха, я медленно выдохнул, ощущая гуляющие вокруг токи энергии. Все-таки поразительно, глянешь — свалка свалкой, с кучей ненужного барахла, которое сейчас уже не применить. Но если использовать колдовской взор — то открывалась совершенно другая картина. Показывающая, какие здесь раньше гуляли грациозные потоки энергии.

Идеальное место для очередного ритуала по овладению новым заклятьем. Лучше не придумаешь…

Когда вновь спустились на первый этаж, я велел Нильсу:

— Повернись, руки за спину.

Парень дернулся, в глазах мелькнул страх. Сквозь него медленно проступало недоумение.

— Мы же договорились, — пробормотал он нахмурившись.

— Договорились, — подтвердил я и добавил: — Но мне кое-что надо сделать, и я не собираюсь оставлять тебя на свободе, позволяя шляться без присмотра, пока я занят. Ясно?

Пока говорил, неосознанно довернул голову и покосился в сторону пентаграммы на полу первого этажа. Нильс проследил за взглядом, вздохнул. Догадался, что я собрался колдовать и знал, что в такие моменты маги становятся уязвимыми.

Нет ничего проще, чем подойти и ткнуть занятого заклинателя ножом в спину. Я так подставлять не собирался.

— Я бы все равно ничего вам не сделал, — пробормотал Нильс, но послушно развернулся, складывая руки назад.

— Будем считать это предосторожностью, — сказал я, усаживая связанного парня у стены рядом с входом в башню.

Следующие десять минут прошли с возвращением лошадей с вещами, сначала моей, потом моего неожиданного спутника. Последним принес арбалет и ножи.

Снаружи все так же светило солнце, погода отличная, свежий ветерок. День в разгаре, осень почти не чувствуется. По дороге оглядывался, несколько раз останавливался, прислушиваясь. Но ничего кроме обычного шума в холмистых местах не услышал. Разбойников нет, видимо далеко убежали. Не знаю когда вернутся, но точно не в ближайшую пару часов. Хорошо. Скорее всего завтра отправят разведчика посмотреть, что происходит, но нас уже тут не будет.

Время есть. Для чего? Конечно, для изучения нового заклинания. Пока осматривали башню параллельно обдумывал пришедшую ранее мысль использовать насыщенный энергетический фон в собственных целях. Если сделать правильно, ритуал пройдет на ура.

Заклятье тоже выбрал — «Щит». На этот вариант натолкнули Синие нити в цилиндрах. Производная от Синей Воды являлась подходящим ингредиентом для создания этого заклинания.

Окончательную точку поставило воспоминание о недавнем событии — падающие с неба стрелы пока скатывался с лошади, совершая прыжок-кувырок за валун в поисках укрытия. Окажись под рукой подходящее заклинание не пришлось бы выполнять внезапные акробатические трюки.

«Щит» относился к классическим заклинаниям защитного типа. Имел малую энергозатратность и высокую эффективность против физических атак разного уровня сложности. На первых ступенях — отклонить летящие стрелы, на последних — выставить невидимую стену, в которую врежется несущийся с большой скоростью закованный с головы до ног в железо всадник.

В остальном — неплохой инструмент для нейтрализации нападений от обычных людей. Сразу уточню — против других чар «Щит» не работает. Это сделало его непопулярным среди заклинателей во времена Старой Империи. Тогда имелись более универсальные способы, умеющие отразить урон на физическом и магическом уровнях.

В моем случае выбирать не приходилось. Когда еще я встречу другого мага, тем более начну с ним воевать. А вот придурков со стрелами и хорошо заточенным железом на дорогах хватает. Защитное заклинание в этих условиях пригодится.

К тому же, глупо упускать такой шанс, насыщенный магический фон и пентаграмма на полу облегчат проведение ритуала.

— Что вы собираетесь делать? — спросил Нильс, когда я проходил мимо.

— Заткнись, — бросил я, успокоил: — Тебе ничего не угрожает. Сиди тихо и не дергайся, а главное не пытайся бежать.

И высыпал ворох синих нитей в вершину пентаграммы. Остальные компоненты были извлечены из сумки вместе с книгой Основ. Нильс вперил в фолиант жадный взор.

Интересно, когда до него дойдет, что без меня книга для него бесполезна. Как минимум придется искать знающего человека, разбирающегося в обозначениях, принятых в имперской Коллегии. Конечно, рано или поздно текст расшифровать можно, переведя в нормальный язык, и даже найти необходимые ингредиенты. Но и там ждал подвох — для конечного результата нужен еще один заклинатель. В отличие от изучения новых заклятий в этом случае требовался маг-проводник, помогающий неофиту изменить собственную энергетическую структуру.

Ладно, снова отвлекся. Вроде готово, первый уровень основы прост, трудностей возникнуть не должно. Пора приступать к ритуалу.

— Ну что, видно что-нибудь? — нерешительный шепот прилетел снизу. Устраивающийся на валуне разбойник цыкнул на товарища, веля замолчать. Еще несколько секунд сверху доносилась возня. У второго вновь не выдержали нервы.

— Ну что там? Ушли? — говорил он опасливо, то и дело оглядываясь. Перед глазами все еще стояло устроенное колдуном дневное побоище. Будь его воля, ни за что бы не вернулся к башне так быстро.

Но наступил вечер, и главарь банды Шорх вспомнил, что заначка всей банды осталась внутри их недавнего обиталища, и что когда все началось, он вместе с подчиненными бросился сломя голову вон, не успев очистить тайник. Проявление нерасторопности лидера вызвало ропот среди остальных разбойников. Недовольных оказалось слишком много, возникли сомнения, едва не приведшие к мятежу.

С таким всегда очень просто. В разбойничьей среде не принято прощать ошибок, особенно касающихся всех, и вожак здесь не исключение. Когда ропот медленно перерос в скрежет вытаскиваемых из ножен кинжалов, Шорх в очередной раз проявил лидерский дар, сумев убедить, что в первую очередь надо отправить к башне разведчиков, а уж затем решать, правильно ли он поступил, бросив накопленные богатства. Логики в этом не было, но слова прозвучали столь убедительно, что сразу нашлись два «добровольца».

Разумеется, никакими добровольцами они не были, просто остальные переглянувшись, выбрали парочку тех, кого не жалко. С этим, как и со сменой лидера, тоже всегда было просто.

И они отправились сюда, избегая альтернативы в виде перерезанных глоток. Подошли с востока, держась на расстоянии, стараясь, чтобы между башней и ними оставалось как можно больше валунов. На один из которых одному из разведчиков в конечном итоге пришлось забраться, так как ничего путного с земли разглядеть не удалось.

— Ну что там? — в нетерпении спросил второй, и в очередной раз боязливо огляделся.

Пока шли, наступил вечер, похолодало, небо заволокли неприветливые тучи. Стало темнеть, как бывает осеню. Сумерки наступили быстро, что не прибавляло решительности. Каждая тень казалась опасным колдуном, устроившим засаду на ротозеев, решивших вернуться обратно.

— Кажется лошади, — наконец донеслось с вершины валуна, следом послышался невнятный шум. Наблюдатель вновь заерзал, стараясь не сползти с неудобной скалистой поверхности.

— Лошади? Какие лошади? — не понял первый. А потом до него дошло. — Быстрее слезай! Пошли отсюда!

Яростный призыв на несколько секунд остался без ответа. Второй заозирался, словно ожидая увидеть выскочившего из-за ближайшего булыжника мрачную фигуру с надвинутым капюшоном на голове. Потная ладонь стискивала топорик на поясе, но разум понимал, что это бесполезно, обычной железякой колдуна не проймешь.

Нужно что-то убойное, например зачарованный меч. Во всех сказаниях так — герои убивали злодеев зачарованными мечами. Иной бы засомневался, кто в этой истории герой, а кто злодей. Но разбойники были твердо уверены, что они пострадавшая сторона, а магия всегда противна человеческой сущности. Значит они герои, а колдун злодей, и это не вызывало сомнений.

Правда изображать героя, идти и повергать зло в обличие закутанной в плащ темной фигуры, никто не торопился. Даже разведчиков назначили «добровольцами», вынудив вернуться под угрозой жестокой расправы.

Все это промелькнуло в голове второго разбойника, пока он в очередной раз озирался, боязливым взглядом мечась между каменными глыбами, пока наконец нервы не выдержали, и он не сделал осторожный шаг в сторону, собираясь бросить все и бежать. От товарища, от колдуна, от страшной башни. Но в этот момент сверху вновь прилетел голос:

— Кажется там что-то происходит.

— Где? — все же нашел в себе силы спросить разбойник внизу.

Фраза заставила замереть, переборов страх, проникший слишком глубоко внутрь. Но вторая половинка рассудка напомнила, что возвращение в одиночку Шорх и остальные члены банды не поймут, и дело закончится тем с чего началось — перерезанной глоткой. Он бы убежал и просто так, если бы не понимал, что одному в этих краях не выжить.

— Лезь сюда, — велели с вершины и даже для помощи протянули руку. Которую, тем не менее, второй разбойник не спешил принимать, вместо этого опасливо спросив:

— Зачем? — и следом уточнив: — Тебе и так все видно, расскажешь потом.

Но возражение не встретило понимания.

— Лезь говорю! — яростный шепот прозвучал чуть громче, и оба разведчика не сговариваясь замерли, прислушиваясь к окружающим звукам.

— Ну, — поторопил наблюдатель, убедившись, что никого кроме сверчков поблизости нет. Под вечер эти твари начинали вылезать из нор, разбавляя сгущающиеся сумерки непрерывным стрекотанием.

— Сейчас, сейчас, — поняв, что напарник не отстанет, второй разведчик вцепился в протянутую ладонь и потянул на себя, тем самым, чуть не свалив первого обратно на землю.

— Осторожней, придурок, — и вновь гневный шепот разлетелся по округе.

— Да заткнись ты, — неожиданно для самого себя осмелел разбойник внизу. Уровень страха превысил допустимые нормы, превратившись в назойливую тень, когда становится все равно.

Еще пару минут они шумно возились, пока первый поднимал второго наверх. Когда все закончилось, оба не сговариваясь посмотрели вниз. До земли оставалось больше двух метров, темнота медленно обступала холм, делая подножье плохо различимым. Оба одновременно подумали об одном и том же.

— Как бы ноги не сломать, когда будем спускаться, — пробурчал один, а второй мстительно добавил:

— Или не пришлось прыгать.

Идея забраться наверх теперь не казалась такой привлекательной.

Но дело сделано и обратной дороги нет. Либо они наблюдают за башней, либо Шорх и остальные члены банды достанут ржавые ножи и вскроют им глотки.

Когда устроились, второй заговорил, будто продолжая прерванный разговор, впрочем, так оно и было.

— Говорю тебе, владыки Старой Империи вернулись, все они были могучими колдунами. Когда пришла беда и все начало рушиться, самые сильные заснули, а сейчас проснулись, и приперлись к себе домой. А тут мы. Вот они и взбесились, — горячий шепот бил прямо в ухо, первый дернул головой, отодвигаясь.

— Ну да, только вот другой не был колдуном, — возразил он. — Он из арбалета стрелял, я видел.

— Ну и что? Может он слуга колдуна, — нашелся с ответом боязливый.

На это возразить первый разведчик не смог, с его стороны послышалось угрюмое сопение. Наконец не найдя аргументов, он яростно буркнул:

— Да заткнись ты со своими сказками. «Владыки Старой Империи», — передразнил он. — Меньше надо верить во всякую чушь. Как один из них мог вернуться, если Империя крокнулась невесть сколько веков назад? Да они все давно подохли за это время.

— Погрузились в колдовской сон, — вякнул второй и получил заслуженный подзатыльник.

— Заткнись! Хватит нести бред. Думаешь Шорх будет слушать твою болтовню, когда спросит за тайник? Нет, он прикажет засунуть язык в задницу и идти искать проклятые деньги, которые сам, дебил, потерял, — на этом месте первый разведчик осекся, покосившись на напарника, не донесет ли за ругань в сторону лидера. Однако тот вытаращился на башню, едва не раскрыв от изумления рот.

— Что это?

Первый перевел взгляд на вершину холма и замер с отвисшей челюстью. В сгущающихся сумерках башня казалась громадой, нависающей над окрестностями темным исполином. Причудливая конструкция на крыше придавала древнему сооружению еще более мистический вид. Именно там, на самом верху начало происходить что-то странное.

— Что это? — повторил второй, более эмоциональный разбойник. И первый нехотя сквозь зубы процедил:

— Магия.

Слово прозвучало как проклятье. Но оно полностью описало происходящее. На вершине старинной башни возникло мерцание. Сначала в форме небольших искорок ярко-синего цвета, похожих на отдельные искры из стреляющего костра. Затем они разрослись, стали плотнее, образуя отдельные сгустки сияющей плазмы. Разбойники не знали этого слова, но если бы знали, описали увиденное именно так.

Мерцание разрасталось. Отсветы коснулись нависших над башней туч, выглядевшими мрачными, как предзнаменование надвигающейся грозы.

— Надо уходить, — непослушными губами произнес второй разбойник.

И первый в этот раз был с ним согласен. Происходило нечто странное, далекое для их понимания.

Магия. Это слово объясняло все.

Синий свет превратился в насыщенно фиолетовый, выглядевший особо зловеще на фоне низких тяжелых туч. Мерцание усиливалось, пока вдруг из центра башни в небо не ударил столб лилового цвета. Облака озарились сиреневым.

— Боги, — выдохнул второй разбойник, хватаясь за оберег на груди.

Второй в ответ разразился тихими ругательствами, ошарашенными глазами наблюдая, как небо меняет цвет.

Скопления облаков закрутило круговерть вокруг столба фиолетового света. В какой-то момент свечение стало настолько нестерпимым, что заставило прищуриться. В этот момент башню словно высветило изнутри лиловым сиянием. Каменная кладка огромного сооружения на мгновение стала прозрачной.

Зрелище оказалось столь ошеломляющим, что разведчики не выдержали. Чтобы не происходило внутри древней башни, это стало последней каплей. Не сговариваясь оба бросились вниз, не заметив, как спустились с валуна.

Пусть Шорх сам туда лезет, если хочет, с них достаточно. Владыки Старой империи, обычный колдун или нет, но связываться с тем, кто способен устраивать подобные светопреставления разбойники не желали.

Понимание, что ритуал идет не так, пришло на половине пути. Перед этим подготовка затянулась, мощный энергетический фон вынудил внести коррективы в изначальную схему, что потребовало дополнительного времени. Начало пришлось перенести ближе к вечеру.

Сначала все шло стандартно, точно по описанию в книге Основ. Сумеречный Круг налился силой, место для нового заклинания зажглось сиреневым светом, показывая готовность принять в свой контур плетение. В голове уже мелькали мысли, как опробовать новые чары, когда процесс вдруг пошел вразнос.

Я стоял в центре пентаграммы и хорошо видел с чего все началось. Знаки по периметру вспыхнули, по выложенным в камне линиям пронеслись искры света. Синего, как источник одного из главных ингредиентов. И стало понятно, что явилось изначальной причиной пошедшего не по плану обряда.

Не стоило использовать извлеченные из трубочек синие нити. Их применяли здесь раньше, и скрытые от посторонних глаз энергетические конструкты откликнулись на появление «старых друзей», существенно расширив поток вливающейся в контур пентаграммы энергии.

Это было похоже, будто кто-то открыл запирающий шлюз, энергии хлынуло столько, что защитные линии не выдержали, вместо барьера став для силы проводником. Энергия пребывала и не заканчивалась. Сначала накрыла первый этаж, затем второй и рванула на третий, пока не вернулась обратно, ударив мощным потоком в изначальный исток, послуживший началом для ритуала — меня.

Тело тряхнуло, как от удара миллиона вольт открытой энергии. На секунду показалось, что душа покинула физическую оболочку, зависнув в центре башни, точно между первым и вторым ярусом. Накатило дежавю. Когда заработал Обелиск в заброшенном форте на несколько мгновений открыв Путь Тонких Путей, было похожее ощущение. Я словно увидел себя со стороны, повисшим над центром гигантской пентаграммы, выложенной камнем на полу башни.

Вокруг бушевал энергетический шторм. Других слов для описания не находилось. Хуже того, он проходил через меня, и синие потоки энергии окрашивались в насыщенно лиловый под влиянием продолжавшего сверкать перед мысленным взором Сумеречного Круга.

Это было одновременно завораживающее и страшно. Никто не мог сказать к чему приведет такой поток энергии. Это был целый океан безостановочно вливающийся и выходящий наружу в измененном виде магической силы. Но как он изменял себя, так же он изменял и меня, и это вызывало опаску.

В какой-то миг тело приподняло над землей, руки раскинулись в стороны, капюшон слетел, из глаз лился сиреневый свет, в тон бушующей вокруг энергии. Организм пронзило миллиардами разрядов, но это не вызвало боль, наоборот появилось ощущение бесконечного наслаждения, я ощутил себя всемогущим. Мощь собранной энергии магического фона сконцентрировалась и превратилась в сверкающий столб фиолетового света, ударившего в небеса.

Висящие низко тучи темными изломанными линиями откликнулись на вторжение, сворачиваясь в спираль. Поток энергии усиливался, создавая вокруг бешенный круговорот. Я ощутил себя стоящим в центре гигантского смерча. Долгие века она скапливалась в этом месте и наконец получила возможность вырваться наружу, использовав заклинателя и пентаграмму, как врата.

Лиловые электрические разряды били во все стороны, превращались в лианы, ползали по каменным стенам башни подобно живым змеям. Скручивались в спирали, переходили в иные непонятые формы и вновь проникали в меня, проходили сквозь, изменяя и создавая новые связи в изменившейся энергетической матрице.

Сумеречный Круг уже не сиял, а бил бешенным сиреневым светом. Бушующая вокруг энергия меняла его и вместе с ним меняла меня, наделяя другими свойствами. Я пытался совладать с творящимися вокруг безумием, но понял, что процесс пошел вразнос и осталось лишь одно — постараться не потеряться в бурных потоках энергии.

Напор усиливался, перейдя на очередную ступень. Каменные стены башни будто высветило изнутри лиловым, как рентгеном. На секунду показалось, что они потеряли материальность, став призрачными конструктами. Железная решетка наверху засверкала и начала осыпаться черным прахом, не выдержав проходящие через нее потоки энергии. Металл и камень превращались в зернистую пыль.

Нильс тоже не выдержал. Просидевший с начала ритуала у стены следопыт все это время медленно отползал назад, пока не очутился у самого входа в башню. Когда стены высветило насквозь он уже не смог сдержаться и выкатился наружу со связанными за рукой руками.

В отличие от него, я никуда уйти не мог, только наблюдать за творящимся вокруг безумием. К счастью, строители башни в свое время хорошо постарались, пентаграмма была выстроена в точном соответствии с канонами защитных формул, принятых в Имперской Коллегии магов.

Энергия бушевала, но она оставалась в строго заданных рамках, не разнося вокруг все подряд, концентрируясь в форме столба света. Если бы не рисунок на каменных плитах, скорее всего произошел бы неконтролируемый выброс и все закончилось гигантским взрывом, разметавшим башню по окрестностям.

А Сумеречный Круг все сиял нестерпимым светом, а потом вдруг начал плавиться, потек как воск, меняя привычные очертания, приобретая новые. Форма круга не изменилась, даже наполнение осталось прежним, но в центре появилась сфера, которой не было раньше. Она походила на знак для очередного заклятья, но имела куда больший размер.

Символ «Щита» тоже претерпел изменение, его словно разделило на две части, в каждой знак не похожий на другой. Стало понятно, что классическая Основа под воздействием бушующих вокруг энергетических бурь стала иной, чем изначально планировалось.

А затем проклятая башня все же начала рушиться. Огромные глыбы падали, вдребезги разбивая перекрытия между этажами, коверкая пол, а вместе с ним и рисунок пентаграммы.

Грохот камнепада бил по ушам. Фиолетовый свет залил пространство вокруг, последнее что помню — падение с высоты, удар головой и ощущение, как кто-то сильно дергает за край плаща, вытаскивая из-под сыпавшихся сверху камней. Дальше пришла темнота.

Рассвет заалел на краю горизонта. Солнце еще не показалось, но уже готовилось выйти во всей красе, знаменуя начало раннего утра. Прохлада воздуха заставляла ежиться, придвигаясь ближе к кострищу, а туманная дымка лениво стелилась над землей, скрывая стебли пожухлой травы.

Нильс поежился. Собранный в спешке сущняк подходил к концу, огонь едва тлел, почти не давая тепла. Взгляд следопыта метнулся к вершине соседнего холма, где еще вчера стояла огромная башня, теперь там руины. Каменные обломки разбросаны, на многих следы подпалин и черных проплешин. Некоторые расколоты на мелкие части, что вызывает особую дрожь. Нужна серьезная сила, чтобы разломать подобные блоки, да и вообще разрушить такое сооружение. Имперцы строили основательно и знали толк в защитных постройках.

Из груди вырвался вздох. Взгляд от развалин метнулся к лежащему на другой стороне костра человеку. Лицо оставалось спокойным, словно тот спал, но следопыт понимал, что это не может быть обычным сном — не после случившегося, и теперь гадал, сколько пролежит без сознания заклинатель, устроивший разгром древней башни, простоявшей с имперских времен, но не выдержавшей посещение одного не совсем обычного человека. Да и человека ли?

Нильсу многое пришлось повидать в своей жизни, поездить по свету, но даже в самых кошмарных видениях, но не мог представить подобного, что произошло сегодня ночью. Это был ужас, когда сознание затапливает страх, а единственное на что готов реагировать разум — паника с желанием сбежать как можно подальше. Он до сих пор не мог сказать, что заставило вернуться обратно. И не только подойти к башне, но и вновь зайти внутрь, когда та начала рушиться, чтобы вытащить колдуна, за которым он столько недель следил.

Губы изогнулись в кривой усмешке. Какая ирония, сначала Нильс пытался его ограбить и едва не убил, а затем спас, вытаскивая из-под падающих обломков, рискуя жизнью. Поступок глупый, необъяснимый с точки зрения логики. Но сделанный, потому что по-другому в тот момент по-другому было нельзя.

— Идиот, — следопыт ругнулся.

Глаза метнулись к сложенным неподалеку сумкам. Тем самым, что принадлежали заклинателю, несущие в себе столь ценные книги, что за них некоторые без сомнений убьют. Там же лежал и кристалл — Камень Душ, магическая реликвия, за которой Нильс охотился уже долгое время, стоящий баснословное состояние.

По уму, надо забрать все и бежать, так бы поступил любой на его месте. Самые жестокие и беспринципные еще бы сунули кинжал под ребра бессознательному колдуну, чтобы когда очнется, не отправился в погоню за своим добром и местью вору. Самые умные сбежали бы еще ночью и вообще не возвращались назад, спасая страшного заклинателя.

Вместо этого Нильс сначала сунулся в башню, затем оттащил спасенного мага подальше, а после пол ночи гонялся за лошадьми, сбежавшими после начавшегося светопреставления. И теперь сидел у костра, дожидаясь, когда колдун придет в себя.

Глупое, дурацкое поведение. Узнай кто из знакомых — рассмеялся бы в лицо, обозвав идиотом, и оказался бы прав, на это нечего возразить. И тем не менее оставался на месте, потому что в какой-то момент начал действовать, подчиняясь инстинкту, отодвинув разум на второй план.

Он не знал точно откуда, но был твердо уверен, что прибранные к рукам книги и могущественный артефакт не помогут исполнить давнюю мечту — стать магом. Настоящим, умеющим творить истинное волшебство, а не показывать дешевые фокусы на ярмарке, приводя в восторг публику, состоящую из обычных людей, а значит ничего не понимающих в настоящей магии. Этим он увлекался в детстве, пока не понял, что балаганные трюки — лишь жалкая пародия на реальные заклинания, не имеющие отношению к истинному волшебству.

Все началось много лет назад. Нильс вырос в простом рыбацком поселке, где не знают другой жизни, не связанной с ежедневным выходом в море. Из поколения в поколение отцы передавали детям секреты ремесла, чтобы те со временем занимали их место, добывая из морских пучин пропитание для семьи.

Нильса ждала такая же судьба, и до семи лет она не казалась глупому мальчишке чем-то плохим. Все вокруг так жили, а значит это нормально. Так рассуждал в то время он, и это выглядело естественным.

Все изменил один случай. В месте, где находился рыбацкий поселок, раз в десять лет происходил особенно мощный отлив. Вода уходила далеко от берега, обнажая дно на многие метры. Никто не знал с чем это связано, но еще старики говорили, что так было с давних времен, о чем ведали их отцы и деды, а тем в свою очередь передавали их предки.

Никто не знал, почему происходило это явление, да и особо это никого не заботило. Отлив длился всего пару дней, а потом все приходило в норму, вода возвращалась и все становилось, как раньше.

Именно в один из таких отливов произошло событие, изменившее жизнь тогда еще малолетнего Нильса. Когда вода ушла, стайка ребятишек из рыбацкого поселка бросилась играть и бегать по недавнему дну. Они собирали ракушки, разные вещи, принесенные к берегу морем, бегали и дурачились. Пока один из мальчишек не наткнулся на необычный камень. Он был плоский, большой, нес на себе странные письмена. На его поверхности торчали два столбика с разных сторон. Даже не столбики, а обрубки, обломанные у основания.

Когда Нильс увидел необычный камень, то сразу почувствовал смутное беспокойство. Тогда он еще не понимал, что происходит, что его неразвитый дар реагирует на проявление магии. И не мог предупредить остальных детей держаться от таинственной каменной штуки подальше.

Желая показать удаль, один из парней постарше взобрался на диковинную каменную плиту. Сделал шаг, пройдя между огрызками столбов и… исчез. Это оказалось столь неожиданным, что в первые мгновение никто не понял, что произошло. Многие подумали, что парень просто спрыгнул с другой стороны. И только Нильс догадался, что случилось нечто ужасное, потому что в момент исчезновения ощутил необычное чувство, реагируя на всплеск магии, невидимой для простых человеческих глаз.

Когда о случившемся рассказали взрослым, те отругали детей, думая, что их дурачат. Однако пропавшего мальчика так и не нашли, а камень лежал в указанном месте. К нему запретили подходить, опасаясь древнего колдовства. Потом вода вернулась, и каменная плита с письменами скрылась. До сих пор Нильс не знал, принесло ли загадочные камень во время отлива, или же он всегда лежал там — на дне, всего в сотне метрах от берега.

Много позже, узнав об имперских Обелисках, он думал, что исчезнувший в тот раз мальчик, прошел как раз через один из таких древних механизмов, сработавших на присутствие живого существа. Но от теории пришлось отказаться, потому что в описании четко указывалось, что для путешествий через Обелиски требовалась Метка Тонких Путей. Которой разумеется не могло быть у простого мальчишки из рыбацкого поселения.

Он так и не разгадал эту загадку, зато тот случай круто изменил его жизнь. Нильс не пошел по пути родителей, не стал рыбаком, вместо этого сбежав из дома в пятнадцать, в попытках найти свой собственный путь.

Потом были долгие годы поисков и скитаний, полные, как успехов, так и разочарований. В конце концов ему пришлось признать, что дорога мага не для него, и что необходимо как-то устраиваться в жизни. Так он стал охотником за древними вещами и редкостями. Благодаря полученным ранее знаниям, у него получилось стать одним из лучших в своем ремесле, и Камень Душ должен был стать венцом его карьеры. Но тут случился странный колдун, невероятно могущественный, заставший старую мечту вспыхнуть с новой силой.

Нильс вновь посмотрел на лежащего колдуна, от фигуры в темном плаще даже в бессознательном состоянии веяло злой силой. Жестокий и безжалостный, со стальной волей, способной сломить любую преграду, не признающей ничего, кроме своей цели, идущей до конца невзирая на сопротивление всего мира. Именно о таких магах-заклинателях времен Старой Империи рассказывали древние хроники. Они стояли на особом счету даже в Коллегии. Поговаривали, именно они устроили мятеж, приведший к падению Империи, не желая больше исполнять приказы чиновничьих крыс из императорской канцелярии.

Правда это или нет, никто не знал, Империя разрушилась слишком быстро. Но лично Нильс думал, что к падению привели сразу несколько факторов, начиная от недовольства сильнейших заклинателей из Коллегии и заканчивая амбициями властолюбивых наместников, желавших править лично, превратившие бывшие провинции в королевства.

— И всему пришел конец, — пробормотал Нильс и поворошил прутиком погасший костер. Следовало подкинуть дров, но вокруг не осталось даже мелкого хвороста. Светало, в любой момент к башне могли заявится ее бывшие обитатели. Без колдуна справится в одиночку с разбойниками не было шансов.

Мелькнула мысль взвалить бессознательное тело на лошадь, перекинув через седло, чтобы уехать подальше, но он не знал в каком состоянии находился маг с точки зрения внутренних повреждений. Может его нельзя двигать, Нильсу уже приходилось видеть, как раненные после такого умирали от внутреннего кровотечения.

Но и сидеть на месте, ожидая появления мародеров глупо. Скоро станет светло, и даже с большого расстояния можно будет увидеть разрушенный остов башни. После этого разбойники наверняка не выдержат и подберутся поближе, понаблюдать, что случилось. Близко подходить не станут, поостерегутся. Но в конечном итоге обязательно заметят импровизированные лагерь с костром и двумя стреноженными лошадьми, и подойдя ближе поймут, что колдун без сознания.

Что произойдет дальше оставалось лишь гадать. Либо бандиты удовольствуются пассивным наблюдением — во что совершенно не верилось. Либо попытаются атаковать, воспользовавшись бессознательным состоянием колдуна.

Лично Нильс ставил на второй вариант и потому усиленно размышлял, что делать дальше. Оставаться на месте становилось все опаснее и поездка заклинателя, перекинутым через седло, уже не выглядела чрезмерной.

К счастью, когда следопыт уже решил приступать к делу, собирая вещи, колдун вдруг вздрогнул и открыл глаза, уставившись на спасителя тяжелым взглядом.

Тело ломит, как после сильных перегрузок, каждая мышца болит, конечности налиты тяжестью, в голове туман, мысли ускользают, как тени. Сколько продлилось это состояние трудно сказать, но в конечном итоге разум начал постепенно проясняться.

Думать было сложно, первые мгновение даже не мог осознать себя, и что хуже — вспомнить свое имя. Кто я? Где я? Эти вопросы скользили в сознании подобно легким дуновением ветра. В какой-то момент стало легче, и я вспомнил: себя, прошлую жизнь, перенос, другой мир, разрушенный форт и все события, последовавшие за этим. Они обрушились подобно водопаду, и осознавшая себя личность на несколько секунд захлебнулась в воспоминаниях, перепутанных с отрезками памяти давно умершего Га-Хора.

Это было странное ощущение, когда твою жизнь будто нарезали слоями, перемешали и сбросили сверху, позволив упасть, как придется. Я даже заблудился в памяти, не зная, какая принадлежит прежнему я, а какая совершенно иной личности — тени, оставшейся доживать век в заброшенном форте.

Но все рано или поздно подходит к концу, удалось и мне справиться с бардаком в голове, ощутив себя прежним. Мысли выстраивались в четком порядке, холодном сосредоточении, присущим адептам мар-шааг.

И сразу на ум пришли последние мгновения пошедшего не по плану ритуала. Проклятые синие нити. Они все же сыграли свою роль, став ключом для открытия врат в магическом фоне, откуда хлынул безудержный поток свободной энергии, накопленный в башне за последнюю половину тысячи лет. Не знаю, что делало это сооружение в прежние времена, но с ролью невольного накопителя она справилась отлично.

Я считал, что внес достаточные коррективы в проводимый обряд, но даже не представлял объемов свободной энергии. Ее оказалось так много, что пентаграмма в конечном итоге не выдержала. Произошел чудовищный по силе выброс, закончившийся разрушением башни.

Вот что бывает, когда не учитываешь все детали, вплоть до мельчайших. И все пошло наперекосяк. Хотя… смотря с какой стороны посмотреть. Ритуал все-таки завершился, я жив, новое заклинание заняло свое место.

Но без последствий все же не обошлось. Сумеречный Круг изменился.

Я вызвал его усилием воли, и он послушно повис перед мысленным взором, переливаясь лиловым свечением. Первое что бросилось в глаза — пустое место в центре, похожее на ячейку для заклятья, но гораздо больших размеров.

Что это, место для еще одного заклинания? Чутье подсказывало, что нет. Стоило об этом подумать, как в голове всплыло:

«Центр — это средоточие. Средоточие — это источник. Источник любой магии сам заклинатель. Все остальное лишь инструмент».

Похоже Га-Хор в прошлой жизни либо лично встречался с чем-то подобным, либо читал описание похожих случаев, и теперь подсказывал, пользуясь старыми знаниями. «Средоточие» — не заклинание в чистом виде, а нечто другое, оказывающее комплексное воздействие на самого заклинателя.

Сила, скорость, выносливость, рефлексы, размер энергетической оболочки — области влияния разнообразны. Если потратить небольшое состояние, то при удаче можно добиться эффектов, сопоставимых с действием дорогостоящих алхимических зелий. А если вложить еще одну гору золота — то результаты внесенных изменений можно зафиксировать, сделав постоянными.

Но опять же, все это требовало весьма специфических ритуалов и компонентов. Поэтому на данный момент выгоды от приобретения никакой. Только потенциал, требующий развития.

Сам Сумеречный Круг тоже изменился, налился силой, сиял, наполненной энергией под завязку. Но главное работал. Больше того, заклятья получили усиление. Не скакнули на один уровень — к сожалению без соответствующих ингредиентов и ритуалов это невозможно, именно они дают новые свойства, — но значительно прибавили в изначальных параметрах. «Кинжал-коготь» бил сильней, «Туман» накрывал гораздо большую площадь. «Пламя» создавало более плотный файерболл, способный прожечь не самые лучшие доспехи.

Приятный маленький бонус за пережитое безумие.

Что касается новичка, символ «Щита» разделился наискосок на две части. В одной сверкало и переливалось фиолетовым обозначение «Щита», как и задумывалось. А вот в другой обнаружилось нечто незнакомое. Не сразу сообразил, что это другое заклинание, и что избыток энергии повлиял на изначальную ключ-схему из книги Основ, разделив ее на две половинки. Это было необычно, но кажется не несло вреда. Знать бы еще, что означает второй символ.

Стоило об этом подумать, как из глубин подсознание всплыло определение — «Молот», заклинание, основанное на сжатых воздушных ударах, невидимый таран, бьющий вперед с дикой силой.

Похоже оба этих плетения имели общие корни, что позволило расщепить исходный ключ-код Основы на две близкородственные части. Таким образом, вместо одного я получил два заклинания, что не могло не радовать.

Что касается внутренней энергетики, то вторжение больших потоков энергии повлияли на базовый уровень энергетического резерва. Не знаю, как не выжгло всю нервную систему к чертям, заодно прожарив всю тушку до уровня хорошо запеченного кролика, но полученная трансформация так же не вызывала протестов.

Как говорится: все что не убивает, делает нас сильнее. В моем случае, значительно улучшает исходное состояние.

Ладно, со всем этим можно разобраться и позже. А сейчас пора просыпаться.

Я поднял тяжелый взгляд на сидящего напротив Нильса. Между нами медленно тлел погасший костер. Судя по освещению, едва наступило ранее утро. Было прохладно, но не холодно.

Следопыт сидел неподвижно, настороженно следя за каждым моим движением. Заметив осознанность в моих глазах, медленно поднял руку, указывая на костер:

— Хворост закончился, — проронил и замер в ожидании, наблюдая за реакцией.

Он боялся меня больше прежнего. Неудивительно, после устроенного я и сам себя начал опасаться. То, что произошло, было не под силу обычному человеку, и даже магу. Случившееся лежало за пределами обычных способностей. Я не только удержал чертов поток, но и сумел перенаправить его в безопасное русло. Но главное, после этого выжил, и даже приобрел больше, чем имел изначально, хотя должен был сдохнуть на середине пошедшего не по плану ритуала.

— У вас глаза до сих пор светятся, — осторожно заметил парень.

Да, это возможно, энергия все еще бурлила внутри, требуя выхода. Ее действительно оказалось слишком много, большая часть ушла через разрушение башни, но что-то осталось, подпитывая энергетическую оболочку изнутри, напоминая не до конца заглушенный реактор.

— Почему не ушел? — спросил я, хотя кажется догадывался об ответе.

Когда очнулся, успел мельком оглядеться. Лошади стреножены, сумки не тронуты, свалены в кучу. Спорю на что угодно, книги на месте, как и кристалл — Камень Душ.

— А следовало? — вопросом на вопрос дерзко ответил следопыт.

Кажется, до сих пор сомневался в принятом решении. Похвально. У парня есть мозги, понимает, что это возможно не самый умный его поступок. Другой бы свалил, и может поступил правильно.

— Тебе решать, — я пожал плечами. Точнее едва заметно дернул, до сих пор ощущая во всем теле ломоту. Здорово меня приложило. Воздействие шло изнутри, подвергая организм колоссальным нагрузкам. Проклятый магический фон, неплохо в свое время его накачали. Интересно, чем же занимались здесь имперские маги и какие цели преследовали?

Взгляд метнулся к вершине холма. В дымке утреннего тумана развалины башни выглядели таинственными руинами, которым тысячи лет. И не скажешь, что древнее сооружение разнесло по кусочкам только вчера.

— Неплохо, — я оценил деяние рук своих.

Нильс пробормотал под нос что-то неразборчивое.

— Что? — я повернулся к нему.

— Я говорю, разбойники могут вернуться, — четко произнес парень, хотя могу поклясться, перед этим он сказал нечто другое. Ругательное, просившееся на язык при виде превращенную в развалины имперскую башню. Она тут простояла черт знает сколько веков, пока не пришел я и не собрался провести ритуал для изучения нового заклятья.

— А ты бы вернулся, увидев это? — спросил я, отвечая на замечание, и кивнул на вершину холма.

Нильс неопределенно дернул плечом, посмотрел в указанном направлении, потом вновь взглянул на меня, успев бросить по сторонам настороженный взгляд.

— Теперь думаю вряд ли, — произнес он.

Намекал на меня, пришедшего в себя. Увидев разгромленную по камешку башню, а главное виновника рядом, ни один мародер в здравом уме сюда не сунется, побоится.

Выглядело логично, и я не стал спорить, вместо этого сказав:

— Хочу есть, — голос прозвучал глухо.

Нильс кивнул, указав на сумки.

— Есть сало, головка лука, немного вяленого мяса и хлеб.

Я покачал головой.

— Мне надо что-нибудь более основательное.

Снова пожатие плеч со стороны следопыта, следом кивок в этот раз на костер.

— Дрова закончились, а собирать… — он не договорил, повернулся в сторону видневшейся вдалеке полоске леса, даже верхом до нее добираться не один час.

Оценив расстояние, я отрицательно качнул головой. Пока не до путешествий. После пережитых потрясений организму требовался отдых, и обязательно пища. Это чувствовалось каждой клеточкой тела. Энергия, конечно, хорошо, но надо что-нибудь более существенное, желательно из материального мира. Питаться магией я пока не умею.

— У стены лежало несколько вязанок дров, -вспомнил я и велел: — Посмотри в развалинах, может что-нибудь осталось.

Нильс поглядел в сторону холма.

— Идти туда? Вы же сами говорили, что там опасно. Пожухлая трава, магия и все такое.

— Уже нет, — успокоил я. — Вся магия вышла. Теперь тут не опаснее, чем в других местах. Концентрация энергии не выше обычных значений.

Следопыт задумался, мысленно смирившись, что идти придется, но все еще колеблясь. Пришлось поторопить.

— Чем быстрее пойдешь, тем быстрее вернешься. Не задерживай процесс готовки, или сам не хочешь есть?

Судя по лицу, он бы с удовольствием ограничился салом, луком и хлебом, но сидя в седле, удаляясь от проклятого места. Разнесенная по камушкам древняя башня внушала страх с желанием держаться подальше. Но сделать это он мог только один, видя, что никуда уезжать я не собираюсь. А если начал что-то делать, то делай до конца, включая спасение упрямого колдуна.

— Хорошо, я схожу, — Нильс плавно поднялся, демонстрируя пластику опытного лазутчика.

Перед тем как уйти, он достал из седельной сумки баклажку с вином.

— Разбавленное, — предупредил, протягивая через окончательно погасший костер.

— Сойдет, — буркнул я, принимая подарок.

Глоток вина сейчас действительно не повредит.

Когда фигура в коричнево-зеленой одежде скрылась между валунов, я занялся внутренней инвентаризацией.

Самочувствие — на троечку. Общее состояние — вроде нормально, если не считать голода, но все равно ощущаю себя разбитым. Мышцы болят, суставы ноют, будто всю ночь разгружал вагоны. Разум прояснился, больше никакой путаницы. Это плюс. Что касается остального, то полагаю нужно время, чтобы прийти в себя.

Особое внимание Сумеречному Кругу. Здесь изменения кардинальные. Появление в центре новой ячейки — «Средоточия» вызвало опаску. Непонятно чего от него ожидать. То есть, ясно конечно, что через него можно воздействовать на тело, внося коррективы. Но если что-то пойдет не так? Последствия могут оказаться разнообразными, от появления рогов на голове до выращенных дополнительных конечностей. Черт его знает, как эта штука работает. Становится мутантом не хотелось.

— Надо бы поискать информацию об этом, — задумчиво проронил я, переводя внимания со Средоточия на остальные заклятья.

«Коготь» — все так же первый ранг, но усилился.

Я вытянул руку в сторону ближайшего булыжника и активировал чары. Сверкнуло, на гладкой поверхности появился глубокий разрез. Недурно, может даже пробьет не самые хорошие доспехи. По крайней мере, кольчугу точно должен вспороть.

«Туман» — ранг второй, тоже усиленный.

Щелчок пальцев, и мысленно отмеченная площадка между двумя большими валунами накрыло плотной молочной пеленой. Она брызнула из ниоткуда, моментально накрыв выбранную область. Площадь поражения увеличилась процентов на двадцать, степень кислотности скорее всего тоже. Идти проверять было лень.

«Пламя» — первый ранг, так же получил усиление.

Я вытянул руку, активируя заклинание. Над ладонью заплясал сгусток фиолетового огня. Визуально он не изменился, но чутье подсказывало, что теперь файерболл может прожечь не только ткани и дерево, но и металл. При удаче разумеется. В плазменный шар, сжигающий перед собой все подряд, он пока что не превратился. А жаль. И размер бы побольше. Перед глазами мелькнула картина, как протуберанец фиолетового огня скашивает шеренги закованных в сталь воинов. Выглядело эпично.

Ладно, хватит мечтать. Я метнул файерболл и оценил степень нанесенных повреждений на скалистой поверхности. Выглядело неплохо, оплавило камень на пять баллов из десяти. Не идеал, но стремление чувствуется.

Теперь к новым приобретением.

«Щит» — первый уровень, сразу усиленный. Проверить эффективность пока затруднительно, только посмотреть, как работает. Я активировал символ. Первую секунду показалось, что ничего не произошло, затем глаз разглядел легкое подрагивание воздуха на расстоянии полуметра перед собой.

Хмм… вытянул руку, попробовал продавить. Показалось будто толкаю упругую пленку. Рябь имела форму полусферы и охватывала спереди и с боков.

Интересно, а если отойти? Я сделал шаг назад. Пленка послушно переместилась. Значит привязка не локальная, а фактическая, к создателю. Это хорошо. Но тогда почему не окружает со всех сторон? Или это только на первом уровне? Я повернулся влево, вправо, следя, как едва заметная воздушная рябь послушно меняет положение. При каждой перемене закрывало только переднюю полусферу. То есть, болт в затылок или под лопатку в спину получить все же можно. Плохо. С другой стороны, глупо ожидать, что сразу получится идеальная защита.

— Ладно, черт с ней, доработаем, — пробормотал я, вспоминая порядок развития «Щита» в книге Основ. Кажется, там не нужны особенно редкие ингредиенты, но даже их у меня сейчас нет. Придется подождать.

Дальше еще один новичок — «Молот». Тоже первый ранг и тоже сразу усиленный. Символ делил место в одной ячейке со «Щитом», поделенный наискосок пополам. Как и «Щит», его я тоже еще не применял.

Взгляд нашел неподалеку валун. В рассветных сумерках выглядит темной глыбой, несокрушимой и мощной. Высота по грудь, чтобы обхватить не хватит одного человека. Достойная цель для проверки.

— Посмотрим

Вытянутая рука ощутила толчок. Значок заклинания мигнул и погас. Валун вздрогнул, но не сдвинулся с места. Трава у подножья на секунду склонилась, как от порыва сильного ветра. Больше никаких проявлений не последовало.

Хиловато. Хотя, с другой стороны, чего ожидать от первого ранга? Что здоровая каменюка улетит за горизонт? Вздрогнула, уже хорошо, показала, что заклинание действует. Валуны им не валить, зато сбить с ног, заставляя катиться по земле обычного человека можно.

При условии конечно, что он не будет закован в цельный доспех. Такого первым рангом не сдвинуть.

— Всегда есть подвох, — вздохнул я, но скорее одобрительно. Большего не ждал, то что срабатывает как нужно уже радость. После бурных потоков энергии, проходивших через Сумеречный Круг, заклинания вообще могли перестать функционировать. Или действовать не так, как изначально закладывалось создателями.

Осталось «Средоточие», проверить его пока невозможно. Нужна информация, нужны ингредиенты, нужен ритуал…

С развалин послышалось невнятное восклицание.

— Нашел? — я повысил голос.

— Да, — донеслось из обломков башни и спустя короткую паузу: — И не только дрова.

Между валунов показалась спускающаяся по склону фигура. Нильс шел упругой походкой, за левым плечом болталась связка хвороста — надо же, выжила после разрушения башни, — в правой руке следопыт удерживал кожаный мешочек.

— Что там? — спросил я, дождавшись пока он подойдет ближе, кивнув на мешочек.

— Часть высыпалась, пришлось собирать, — непонятно ответил парень. — Зато благодаря этому заметил, как блестят на камнях. Иначе ни за что бы не догадался.

Я нахмурился, о чем он черт возьми? Может пока скакал среди обломков поскользнулся и ударился головой? Что за бред он несет?

— Вот, — Нильс остановился, сбросив вязанку возле потухшего кострища. Права рука протянулась вперед, передавая мешочек.

Я уже догадался по форме, что внутри. Но все равно высыпал на ладонь. Многочисленные монеты разного достоинства засверкали в лучах медленно встающего солнца. Целая горсть: золото, серебро, медь, разных форм и размеров. У некоторых необычная чеканка, могущая поспорить с произведениями искусства по точности, другие более простые, с едва обработанными краями.

— Настоящая коллекция, — буркнул я, без особого интереса разглядывая небольшое состояние в своих руках. — Должно быть заначка наших приятелей мародеров.

Нильс кивнул.

— Я тоже об этом подумал, — сказал и застыл, нерешительно ожидая, что последует дальше.

Я на глазок отсыпал половину, вернул в мешочек и бросил следопыту. Вторую высыпал в свой кошель. Парень удивленно поймал подарок.

— Считай это наша общая добыча, — объяснил я свой поступок.

Следопыт медленно кивнул, принимая деньги, но ничего не сказал, хотя по лицу видно — в голове крутится рой вопросов. Наверняка так не принято поступать, в том смысле — не делить найденное поровну. В такой ситуации лидер большую часть оставляет себе, но мне плевать, я слишком устал, чтобы соблюдать неписанные правила. К тому же, вместе с векселем Торгового Дома Моранов и остатками наличности у меня около ста двадцати монет золотом. С полученным сейчас — не меньше ста пятидесяти. Небольшое состояние по меркам обычных людей. Если особо не транжирить можно прожить несколько лет в городе.

— Кстати, ты не забыл, что за помощь в проведении ритуала должен сделать что-нибудь особенное? — проронил я, наблюдая, как Нильс убрав мешочек, достает из груды вещей небольшой котелок.

— Разве я не спас вам жизнь, вытащив из-под падающих обломков башни? — обернувшись спросил парень.

— Этим ты делал одолжение не мне, а себе, — хмыкнул я. — И не вздумай спорить, думаешь, я не понял, откуда проявленное благородство?

Крыть нечем, и Нильс передернул плечом, как бы говоря: да, все мы в первую очередь думаем о себе, а у вас разве не так?

Устраивать полемику, тем более философские диспуты я не собирался, неспешно тянул вино, закусывая кусочками вяленого мяса, размышляя о дальнейшем пути, глядя, как следопыт возиться у костра. Получалось неплохо, чувствовался опыт ночлега под открытым небом. Развести огонь, выбрать ветки потолще, соорудить треногу, набрать воды в котелок, подвесить над пламенем. Все быстро, четко, но без суеты.

Когда вода закипела в котелок отправилось пшено. Спустя какое-то время следом полетели кусочки сала, а уже потом толченые травки со специями. Варево получилось по походному специфическим, но сытным. К моменту как было готово окончательно рассвело. Стало тепло, и сброшенный с плеч плащ остался лежать на земле.

— Что касается упомянутого ранее, кажется я знаю, чем могу заплатить за помощь в проведении ритуала, — сказал Нильс, передавая мою порцию.

— Ну-ну, — промычал я, жадно набрасываясь на еду. Похлебка — а по сути каша с салом и специями, оказалась вполне ничего. Под разбавленное вино и с краюхой зачерствевшего ржаного хлеба и вовсе пища богов.

Поглядев, как ем, Нильс подождал, нарочито неспешно принявшись за свою порцию, одновременно говоря:

— Я знаю одно место, где могут находиться ценные магические артефакты. Думаю, вам будет интересно.

Информация заставила на секунду отвлечься от поглощения каши. С моей стороны последовал острый прищуренный взгляд.

— Если знаешь о таком месте, то почему сам туда не сходил раньше? — резонно осведомился я.

Нильс помедлил, лицо прорезала кривая усмешка.

— Все не так просто, в одиночку туда соваться опасно. А собирать отряд, значит привлекать к себе внимание. К тому же, нет уверенности, что даже с наемниками дело выгорит.

— То есть, место опасное, — сделал вывод я, после короткого размышления.

— Опасное, — подтвердил следопыт. — Но если удастся, то усилия многократно окупятся.

Стало интересно. Самую чуточку. Не думаю, что сидящий напротив парень попытается подставить, не после случившегося, но и развешивать уши, соглашаясь на все подряд, я не собирался. Время дорого, а за призрачными химерами можно гоняться до бесконечности.

— Давай подробности. Что там такого интересного в этом месте?

Нильс помедлил, убеждаясь, что полностью завладел вниманием, и принялся рассказывать…

И снова дождь. Моросит, медленно стекает по луке седла, по накинутому на голову капюшону, делая плащ тяжелым, как свинцовые одеяния. Небо хмурое, без просвета. Злой ветер бьет в лицо, принося с собой мерзкие капли. Холодно. Промокшая насквозь одежда сковывает движение, изредка тело начинает бить дрожь, вызывая мысли о простудных заболеваниях.

Но даже при такой мерзкой погоде и настроении идет отработка полученных заклинаний до идеального исполнения. Не потому что, кто-то заставляет, стоя за спиной с занесенным мечом, а потому что этого требует внутренняя суть адепта учения, зародившегося на заре веков. Раз за разом, повторяя, добиваясь совершенства даже такой мелочи, как активация Сумеречного Круга.

И падали на землю срезанные «Когтем» ветки редких кустарников, и брызгала во все стороны молочная муть, и вгрызались с шипением в мокрую землю файерболлы, гаснув всполохами фиолетового огня. И возникала перед глазами воздушная рябь активированного «Щита», и бороздила почву невидимая волна запущенного «Молота».

Моросящий дождь, холодный ветер — неважно, тренировка не заканчивалась, знаки заклятий вспыхивали и гасли, вновь наливались силой и снова шли в ход, потому что того требовали установки ревностного последователя древнего искусства пути духа.

Лес сменился степью, дорога погрязла в слякоти, лошади едва переступали ноги, утопая копытами в грязи, но каждая свободная минута уходила на освоение новых и старых заклятий, добиваясь полного слияния с магической сущностью. Точно так же, как пять веков назад поступал Га-Хор Куэль Ас-Аджар, впервые вступив на путь заклинателя.

— Вы практикуете мар-шааг. Только они с таким остервенением изнуряют себя невзирая на внешние обстоятельства, — проронил Нильс, большую часть дня молча наблюдая за моим поведением, не вмешиваясь. — Сейчас это редкость. Хотя конечно о древнем философском учении не забыли. Мар-шааг до сих пор пользуется популярностью, особенно среди знатных семейств.

Сказал и испытывающее взглянул. Лошадь следопыта шла слева, по бокам от дороги раскинулись заброшенные поля, и лишь на самом краю горизонта виднелось нечто напоминающее лес.

Я покосился на следопыта, но ничего не ответил. Знакомая история — заподозрил выходца из подобной семьи — аристократа с чередой благородных предков за спиной. Такое не удивляло, учитывая характерный акцент на старинном наречии, принятый среди высшей аристократии, чьи корни уходили во времена Старой империи.

Спорить бесполезно, как и убеждать в чем-либо, все равно не поверит. К тому же, уверен, когда Нильс ловил лошадей у разрушенной башни, несмотря на проявленную лояльность, в вещах моих он успел покопаться. Не для того, чтобы своровать, а просто посмотреть, утоляя любопытство, присущее любому человеку.

И наверняка наткнулся на меч, подобранный с тела барона Байхорлда. Меч, который обязательно вызовет вопросы, стоит на него внимательно посмотреть. Одно изображение герба чего стоит — обвивающая и грызущая клинок змея в обрамлении колючих веток терновника. Старинный символ, из времен эпохи империи.

— Говорят раньше это было одним из условий, вступления в Коллегию, — продолжил Нильс и стало понятно, что он не остановится.

Я поморщился. Из-под капюшона глухо донеслось:

— На твоем месте я бы лучше думал о том, как проникнуть в то место, не вызвав среди обитателей переполоха. Неохота устраивать бойню, прорываясь к заветному сундуку.

— Это не обязательно может быть сундук, — машинально ответил Нильс и задумался.

История, которую он рассказал у подножья разрушенной башни не отличалась подробностями. Около трех лет назад, занимаясь своей главной деятельностью — поиском и перепродажей магических артефактов, Нильс наткнулся на один интересный факт, в конечном итоге приведший его к общине неких религиозных фанатиков, занимающихся почти тем же, что и он — собиранием редких магических вещиц. Только в отличие от него, после они не продавали их на сторону, а оставляли себе, собирая своеобразную коллекцию.

У следопыта не получилось выяснить детали, в частности для чего странным культистам нужны колдовские артефакты, зато сумел узнать место их главного обитания. Даже подобрался туда, начал кружить неподалеку, прикидывая, как проникнуть внутрь.

После его что-то отвлекло, появились другие дела, несколько раз пытался возвращаться, но полноценно заняться интересным местом не получалось. К тому же, напрягла хорошая охрана, не уступающая в сноровке опытной дружине барона. Соваться в одиночку, все равно что подставляться под мечи и топоры. А остро заточенные железяки Нильс не любил, о чем поведал ранее.

— Ты уверен, что их там не больше полусотни? Может за прошедшее годы их число возросло? — проронил я, скользнув рассеянным взглядом по свинцовым тучам и непроглядному горизонту. Скверно, похоже ненастье надолго, а через несколько часов пора устраиваться на ночлег. Надеюсь за это время появится хоть какое-то строение, ночевать под дождем — то еще удовольствие.

— Я там был прошлым летом, и все оставалось так же, как и в предыдущие разы. Зачем чему-то меняться? — передернул плечами следопыт и последовал моему примеру, подняв глаза на грязно-серое небо. Лицо парня исказила гримаса раздражения, он тоже понял, что придется ночевать под открытым небом, и данная перспектива пришлась ему не по душе, дождь лил не переставая.

— Судя по твоим словам, они фанатики, могли изменить поведение просто потому что так велел их лидер. Мало ли что взбрело ему в голову, — справедливо заметил я. — Кстати, ты точно не знаешь, зачем они собирают магические артефакты? Дело это хлопотное, дорогое, требует много сил и времени, а главное денег. Таким просто так не начинают заниматься, если для этого нет веских причин.

Нильс покачал головой.

— Этого я не знаю, зато могу сказать, что занимаются они этим очень давно. Некоторые мои друзья среди торговцев древностями считают их постоянными клиентами на протяжении многих лет.

— И что, если о них знают, ни у кого не возникло мысли ограбить богатых клиентов? Или твои приятели для подобных дел слишком щепетильны?

Нильс усмехнулся.

— Конечно нет. В этой сфере крутится много народу, в том числе нечистого на руку, — он замолчал, и спустя паузу продолжил: — Я пытался выяснить не пробовал ли кто-нибудь влезть в убежище культистов, но ничего конкретного не разузнал. Думаю даже если что-то и было, то такое скрывают.

— Чтобы не отпугнуть других клиентов, — понимающее кивнул я. Логично, если разойдется молва, что очередного покупателя древностей ограбили, то к такому торговцу перестанут ходить. А круг это узкий, многие друг друга знают и не захотят терять постоянных покупателей.

Лучше доить корову каждый день, чем сразу пускать на мясо.

— Но я слышал одну вещь, — неожиданно продолжил Нильс, хотя казалось разговор завершен. — Один знакомый рассказывал, что лет пятнадцать назад, эти странные парни искали некую статую и предлагали за нее любые деньги. Тогда многие взбудоражились, потому что за статую предлагали плату чуть ли не по весу золотом.

— Статую? — я насторожился.

— Ага, — парень пожал плечами. — Только никто так и не понял какую именно, все быстро заглохло, и награда была отменена, — он замолчал и задумчиво добавил: — Должно быть нашли. Повезло кому-то.

Я сделал вид, что сказанное не заинтересовало, но внутри все вопило: — статуя! Не знаю почему, но я был уверен, что странные культисты искали не обычную каменное изваяние, а статую демоноподобных существ. Возможно, сработала интуиция, возможно повлияло то, что сам недавно видел такие, но внутри возникло убеждение, что религиозным фанатикам Нильса известно о нечеловеческой расе, затерявшейся в веках, чьими достижениями воспользовались маги Имперской Коллегии.

Нильс вдруг насторожился, и покосился в мою сторону. У засранца хорошо развито чутье, понял, что рассказ о статуях меня заинтересовал.

— Думаете, если они нашли эту статую, то поставили где-то на видном месте? Вроде алтаря, как в храмах? — осторожно осведомился он.

Я пожал плечами, с трудом двигаясь в промокшем насквозь плаще. Дождь моросил не переставая, лошади устало брели по забитой грязью дороге, уходящая за горизонт степь внушала тоску.

— Понятия не имею, — наконец ответил я, постаравшись сделать голос равнодушным.

Нильс ничего не сказал, догадавшись, что развивать тему не стоит. Упрямый заклинатель либо отмолчится, либо велит заткнутся и не лезть не в свое дело. Зато понял, что вопрос с культистами решен. До этого, я не дал прямого ответа, согласен ли считать полученную информацию платой за участие в ритуале по расширению магических способностей следопыта. Теперь дело можно считать решеным, такой случай упускать нельзя.

История и впрямь оказалась интересной. Если странным фанатикам действительно известно о рогатых, то может получится у них что-нибудь разузнать. А главное — не является ли их культ поклонением этим существам. Если так, то они точно в курсе о древней цивилизации.

— Впереди повозка, — сказал Нильс. Рука следопыта приподнялась, указывая вдоль дороги.

Пришлось поднапрячься, чтобы разглядеть неясное темное пятно на границе уходящей вдаль дороги. И позавидовать зоркости глаз следопыта. Для меня край горизонта терялся в мутной дымке моросящего дождя.

— Кажется она одна, не купеческий караван, — откликнулся я и добавил: — Странно, в этих краях в одиночку не путешествуют.

— Даже во времена Старой Империи окрестные земли считались кордоном, — согласился Нильс. — А в таких местах разбойников, как грязи.

На ум пришел Лесной Барон с дружками, дергающиеся тела на полу трактира и разлитая как вино кровь, впутывающаяся в доски.

— Люди твари такие, везде выживают, — проворчал я, недовольный, что концентрация адепта мар-шааг на мгновение дала трещину. Подумаешь дохлый разбойник, об этой падали даже вспоминать большая честь.

— Кажется я догадываюсь, кто это, — заметил Нильс, слегка приподнимаясь в седле.

Черт его знает, что он там разглядел, я лишь видел общие очертания.

— Уже видел такие повозки раньше, — пояснил следопыт. — Или схожие. Все они в чем-то напоминают друг друга — куча скарба и вещей. Ездят между поселениями, в основном удаленными деревнями, покупают и продают всякий хлам.

— Повозка старьевщика? — догадался я.

— Ага, на таких обычно даже разбойники не обращают внимание, так как нечего брать. С другой стороны, они могли оказать услугу и рассказать, если по дороге видели стражников, отправленных ловить тех самых разбойников.

— Поэтому не боится, — понял я.

В принципе понятно, этакий образчик бродячего торговца и лазутчика, не исключено работающего на обе стороны: и разбойникам подскажет, и людям барона слово шепнет, подсказав, где последних лучше искать. За небольшое вознаграждение и разрешение беспрепятственного проезда.

Время шло, дождь продолжал моросить, лошади лениво брели по дороге, утопая копытами в грязи, повозка медленно вырастала в размерах, позволяя себя рассмотреть.

Высокие борта, большие колеса, на козлах мужичок неопределенных лет. Голова скрыта в надвинутом капюшоне, только торчит колышком седая бородка. Плащ из сшитых между собой разных полосок кожи. На крюке сбоку повозки болтается лампа. Звук ударов о стенки повозки приглушал дождь. Тент из плотной ткани, похоже непромокаемый.

Несмотря на грязь повозка идет уверенно, не застревая. Две лошади в упряжке не выглядят усталыми или заморенными, как наши. Значит в пути не слишком долго. Где-то близко деревня? Хмм… это будет подходящим местом для будущего ночлега.

— Приветствую, добрые господа, — первым поздоровался возница растягивая щербатый рот в улыбке. Главное правило безлюдной дороги — будь со всеми приветливым, если не хочешь нарваться на неприятности.

— Приветствуем, — сухо кивнул Нильс, быстрым взглядом буквально сканируя повозку на предмет нахождения внутри лишних людей. Сквозь ткань так удобно бить из арбалетов.

Впрочем, вряд ли у мужичка найдется столь сложный и дорогой механизм для убийства себе подобных. Лук — да, даже в деревнях их навалом, у каждого охотника есть. Но что-то более продвинутое в технологическом плане — вряд ли.

Свой, кстати, арбалет, Нильс зарядил несмотря на дождь и риск испортить дорогую тетиву, и теперь наложенный в желоб наконечник болта смотрел прямо в грудь мужичонки.

— У меня нет ничего заслуживающего вашего внимания, добрые господа, — приподнял руки старьевщик. — Но если все же что-то найдете, то можете забирать бесплатно, я не стану возражать.

Голос прозвучал кротко, что вызвало хищную усмешку со стороны следопыта. Я вдруг подумал, что моему новому знакомцу раньше похоже приходилось выходить на большую дорогу в поисках пропитания.

Вот что порой можно узнать даже по случайно искривленным губам и выражению лица. Казалось мелочь, но это заставило по другому посмотреть на уровень доверия между компаньонами.

Хотя, я Нильсу и до этого особо не доверял.

В этот момент из повозки донесся гогот гуся. Ухмылка Нильса стала шире, лицо возницы наоборот превратилось в печаль. Понял, что от халявной живности мы не откажемся.

— Мы не разбойники, — поморщился я и велел Нильсу: — Убери арбалет.

Следопыт послушно отвел оружие в сторону, так чтобы болт больше не смотрел на мужичка. Но далеко не убрал, держа наготове.

Старьевщик напоказ облегченно выдохнул. Слишком демонстративно на мой взгляд, но что не сделаешь, чтобы остаться в живых.

— Продаешь гуся? — каша с салом и специями уже в печенках сидела, хотелось нормального мяса. — И вообще, есть еще еда? Мы заплатим.

Мой голос прозвучал властно и уверенно. Бродячий торговец засуетился, убирая вожжи, приговаривая:

— Как не есть, конечно, есть, ваша милость. Все что, вашей светлости, угодно.

Еще немного и «величеством» назовет. Случайно перехваченный взгляд мужичка подтвердил: да хоть «преосвященством», лишь бы не грабили и не убивали. А уж какие «их милости» ездят по таким дорогам, одним богам известно. Практичность мужичка преобладала только над умением приспосабливаться для выживаемости.

— И колбаса кровяная деревенская есть, и окорок, и хлеб свежий…

— Откуда свежий? — перебил я. — Деревня близко?

Торговец на мгновение замялся, махнул рукой куда-то назад.

— Пол дня отсюда, не деревня, а постоялый двор. Там и живность, и припасы можно пополнить. Хозяин внятный, сильно цену не дерет, — косноязычно поведал мужичок и добавил: — И путников привечает.

Ну это понятно, чем еще заниматься в таких далях от оживленных путей.

— Хорошо, на всякий случай мы все же возьмем немного еды у тебя, вдруг не успеем до постоялого двора засветло добраться, — сказал я и резко осекся. Замер, уставившись на повозку.

Нильс мгновенно насторожился, миг — и арбалет вновь смотрит в грудь возницы. Тот замер, не смея пошевелиться.

— Ваша милость… — проблеял он растерянно.

Я резким взмахом велел заткнуться, прислушиваясь к ощущениям. Что-то не так.

Еще недавно лениво моросящий дождь усилился, пошел ливнем. Мы сидели в седлах посреди заполненной грязью дороги, напротив замерла повозка старьевщика, а я все не мог понять, что же привлекло внимание. Пока в голове вдруг не щелкнуло — из повозки шло магическое излучение. Слабое, почти незаметное, но все же явственно ощущаемое.

— Что там у тебя? Что внутри? — спросил я. Голова с капюшоном качнулась, указывая на повозку.

Возница нахмурился, пожал плечами.

— Да ерунда всякая, везу на продажу…

Я не дал договорить, перебив:

— Покажи, хочу посмотреть.

Мужичок вытащил доску, откинул часть боковой стенки, повозился внутри повозки и растянул тент, укрепив его на подпорках. Получилась импровизированная торговая лавка, какие встречаются на базаре.

— Ловко, — оценил Нильс.

Но арбалет не убрал, продолжая отслеживать каждое движение старьевщика.

— Не пристрели его случайно, — проворчал я. Театральная исполнительность следопыта раздражала, он словно показывал с каким тщанием заботится о безопасности.

С другой стороны, при таких случайных встречах по-другому нельзя. Мало ли кто мог скрываться под личиной бродячего торговца. Для лазутчиков и наемных убийц это неплохое прикрытие.

А мужичок между тем споро выкладывал на прилавок — кусок ровной доски, установленный вдоль борта повозки, — свой нехитрый товар. Которого, к слову, оказалось неожиданного много.

— Ну и хлам, — хмыкнул Нильс, брезгливо разглядывая выставленные на продажу вещи.

В нос ударил запах затхлости и сырой ткани. Средневековый мобильный торгмаг и правда не мог похвастать качеством товаров, зато с лихвой перекрывал ассортиментом. Чего тут только не было. Точнее, какого только барахла. И посуда с подозрительными пятнами, и воняющая старьем и сыростью одежда, и дрянного качества ножи, дешевые украшения, катушки ниток, иголки, ржавые серпы, парочка кривых кос, которые придется выправлять перед работой, и еще куча всего, едва пригодного к применению.

— И ты это продаешь? — слегка удивился я. Кто станет покупать такой мусор? Разве что действительно крестьяне из удаленных деревень, куда не доходят купеческие караваны, а до ближайшего города несколько недель пути.

— Да, ваша милость, — мужичок виновато развел руками, как бы прося прощения за качество выставленного товара.

Понятно почему таких как он не грабят, тут взять просто нечего. Это же рухлядь. Точнее целая куча, в которой придется возиться век, в бесплодных попытках найти что-нибудь стоящее.

Я прислушался к ощущениям, цепкий взгляд просканировал лежащие на доске предметы. К этому моменту мы с Нильсом спешились, и теперь стояли под навесом, сапогами утопая в грязи.

Понадобилось несколько секунд, чтобы зацепить источник магического излучения.

— Что тут у нас, — я небрежно разбросал бытовую мелочь из иголок и огарков свечей. Под грязным куском тряпки, на которой лежали последние, обнаружился потертый кулон.

Достаточно невзрачный, дабы не привлекать внимание, давно нечищеный, с обычной на вид цепочкой. Вытянутая овальная форма, в центре непонятный тусклый камень, заключенный в рамку из неизвестного металла, слишком тяжелого для обычной стали или железа.

— Откуда это у тебя? — спросил я, поднимая кулон за цепочку.

Торговец растерянно пожал плечами.

— Не знаю, добрый господин, где-то купил или подобрал, уже и не упомню.

В глазах мужичка поселилась грусть — подумал заберем приглянувшееся бесплатно.

— Я покупаю это, — сказал я. — Сколько хочешь?

Мужичок открыл рот, подумал и захлопнул обратно. Сомнения понятны, назовешь слишком много — обзовут сквалыгой и отберут, слишком мало — будешь после жалеть, гадая, что мог запросить больше. Но главное он и сам не знал точной стоимости представленного товара и скорее всего цену называл разную, глядя на реакцию покупателей. С нами такой фокус не прошел, и теперь старьевщик сомневался, что ответить.

— Как скажете, ваша милость, так и будет, — обреченно проговорил он, так и не додумавшись до более внятного ответа.

Рядом хмыкнул Нильс, он тоже просчитал ситуацию и сомнения бродячего торговца. Я поморщился, обдирать, тем более забирать просто так, не позволяло ощущения равновесия, присущее адептам мар-шааг.

Можно, конечно, отобрать и ничего не платить, но зачем загрязнять сознание плохими поступками, если проще заплатить. Разум штука сложная, потом будет цепляться за этот случай, вспоминая не к месту. Это не значит, что нужно становится добреньким и всем все прощать, играя бескорыстного бессребреника, помогающего бедным и обездоленным — на таких любят ездить, свесив ножки, — но и становится отъявленным подонком, творящим зло ради зла не вариант — собьет внутренний покой и концентрацию.

Так что…

— Десять серебряных монет, — произнес я.

Нильс охнул. Мужичок вытаращил глаза, мгновенно став похожим на пучеглазую рыбу.

— Согласен?

Не в силах ничего произнести торговец усиленно закивал. Следопыт тронул меня за локоть, тихо заметив:

— Не слишком ли за грязную цацку? И одной монеты много за эту ерунду.

Капюшон повернулся в сторону следопыта, в глубине тускло сверкнули лиловые искры из глаз. Парень вздрогнул и тут же отдернул руку обратно.

— Извините, ваша милость, — промямлил он, сообразив, что позволил себе лишнее.

Этого казалось достаточно, но я все же решил прояснить:

— Не лезь, если не просят. Тем более не ставь под сомнение мои решения. Понял?

— Да, — следопыт коротко поклонился. — Еще раз приношу свои извинения.

Старьевщик с любопытством наблюдал за разыгрывавшейся сценкой, но стоило мне повернуться, как тут же сделал вид, что разглядывает что-то у себя на прилавке.

— Еще нам нужна еда, — напомнил я.

Мужичок заулыбался щербатым ртом, собирался что-то сказать, но в этот момент случайно заглянул в глубину наброшенного на голову капюшона, и осекся, испуганно приподняв руку для отвращающего зла жеста.

Нильс зло рявкнул.

— Руку отрежу, болван! — и уже более спокойно пояснил: — Его милость, маг, если еще не заметил, тупая ты деревенщина.

Старьевщик усиленно закивал, стараясь не встречаться со мной взглядом, а главное не заглядывать больше под капюшон.

Чертовы энергетические перегрузки все еще давали о себе знать, проявляясь в том числе в виде фиолетовых искр, мелькающих в глубине глаз.

— А вот и припасы, — торговец начал суетливо начал выставлять на импровизированный прилавок еду, стараясь скрыть испуг и нервозность.

Не каждый день на дороге попадается настоящий колдун. В отличие от благородных господ и разбойников, от которых знали, чего ожидать, встреча с магом по мнению простонародья всегда могла закончится разными способами. Все знают, что колдуны безумцы, вдруг взбесится и превратит в жабу. И плевать, что о таких случаях лишь ходили невнятные слухи, ни разу не подтвержденные фактами.

На доске появился кусок копченного окорока, хлеб, сыр, связка кровяных колбасок, лепешки, несколько овощей. Нильс наклонился и начал придирчиво изучать выставленные припасы, принюхиваясь и пробуя кусочки на зуб.

Как ни странно, в отличие от остального барахла, еда оказалась вполне в неплохом виде. Должно быть тоже вез на продажу, а не только себе. А грязное и воняющее мясо не станет покупать даже самый последний селянин, поэтому перевозка проводилась в относительной чистоте.

— Есть еще пять кувшинов эля, — сказал старьевщик, глядя на Нильса. Понял, что решает он, брать или не брать. На арбалет больше не смотрел, хотя следопыт не убрал его далеко, держа под рукой в положении, чтобы при необходимости сразу выстрелить.

— Давай два. И пару лепешек еще добавь, — велел Нильс, повернулся ко мне: — Кажется все в порядке.

— Много не бери, дальше по дороге постоялый двор, — напомнил я, достал из-за пояса десяток серебрушек и бросил торговцу. — Это за амулет, — пауза, и еще парочка монет достоинством пониже отправилась следом: — А это за еду.

— Благодарю, ваша милость, — старьевщик склонился в глубоком поклоне. — Это очень щедро с вашей стороны.

— Еще бы, — хмыкнул Нильс, но тут же заткнулся, вместо этого принявшись убирать купленные припасы в мешок.

Я едва заметно качнул головой на прощение и шагнул к лошади. Довольный торговец принялся разбирать палатку, превращая ее обратно в повозку. Всего одна сделка обеспечила его минимум на ближайшие несколько месяцев. Серебром редко платили в деревнях куда он до этого забредал, обычно медью, а то и вовсе бартером. А тут такая удача, неудивительно, что лучился от удовольствия, несмотря на продолжавший лить дождь.

Который, кстати, усилился, полило, как из ведра. Стена ливня еще больше сузила границу видимости, ориентироваться пришлось исключительно по забитой грязью дороге, где скрылась под водой видная до этого колея.

— Мы тут скорее утонем, чем замерзнем, — проворчал Нильс, кутаясь в плащ.

Повозка старьевщика скрылась за пеленой дождя, впереди только забитая мутью дорога.

Я крепко сжал приобретенный амулет в кулаке, постаравшись абстрагироваться от ливня, ветра, холода и вообще любых мешающих сосредоточению внешних помех. Разум очистился, сконцентрировался на нужной цели — еще одна полезная особенность последователей мар-шааг.

Действовал по наитию подчиняясь подсказкам из глубин подсознания сущности Га-Хора. Перед внутренним взором вспыхнул, переливаясь лиловым Сумеречный Круг. Я мысленно до самой последней черточки представил зажатый в руке амулет и поместил его в центр Круга. Секунду ничего не происходило. По краю сознания мелькнуло разочарование, тут же исчезнувшее, потому что область в центре вдруг подернулась рябью и засияла.

Вместо пустоты появилось изображение кулона. Еще через миг, я понял, что представлял из себя амулет. Знание возникло из ниоткуда, появившись подобно озарению, но чутье подсказывало, что это сработало некое сканирующее свойство, изначально заложенное в Сумеречный Круг.

Говоря по-современному: прошедшие после башни изменения дали доступ к скрытому об обычных пользователей функционалу, который там всегда был, но им могли пользоваться не все. Кто бы в свое время не придумал Сумеречный Круг, он сразу наделил его множеством свойств, раскрывающихся по мере взросления мага.

Чем больше рост силы, чем больше знаний, тем больший доступ получал оператор.

В этом был смысл. Не станешь ведь давать в руки младенца острый нож или вручать подростку огнестрельное оружие. Последствия окажутся катастрофическими. В Коллегии это понимали, и позаботились о безопасности не только окружающих, но и самих магов, могущих натворить дел.

Что касается кулона, то это оказался накопитель. Плохенький в плане отдачи энергии, но зато с хорошим объемом. На данный момент — почти полностью разрядившийся. Именно излучение остатков энергии позволили его выделить среди хлама старьевщика.

— Не расскажете, что за амулет вы приобрели у барахольщика? — с интересом спросил Нильс, когда я открыл глаза и огляделся. К сожалению дождь и не думал заканчиваться, за последнее время еще больше усилившись. Лошади едва передвигали ноги, утопая в грязи.

Вот уж точно — разверзлись хляби небесные. Проклятье, где же чертов постоялый двор?

— Это не амулет, скорее талисман, а точнее накопитель, — ответил я, вглядываясь в стену ливня. Одежда промокла насквозь, если бы не гуляющие по телу потоки энергии, давно бы стучал зубами от стылого холода.

Подумав об этом, с подозрением покосился на следопыта. Выглядел он не хуже меня и держался уверенно. Меня поддерживала магия, а его что?

— Тебе что, не холодно? — осведомился я, гадая о причинах такого поведения.

Можно, конечно, списать на привычку к дальним дорогам, ночевкам под открытым небом и закаленному организму. Но вода была ледяной и ветер невероятно холодным, тут даже йог начнет дрожать, не выдержав проявление стылой осени.

— Было холодно, пока я не принял немного согревающего лекарства, — Нильс похлопал себя по боку.

— В смысле вино? — не понял я.

Тут он на мгновение смутился, затем все же сознался:

— Не совсем. У меня есть несколько алхимических порошков и зелий на все случаи жизни. В том числе, против холода. Штука дорогая, но стоит каждого заплаченного за нее медяка.

Опять алхимия. Вспомнились наемники Элима. Помниться у Аша тоже был набор алхимических препаратов с самым разнообразным воздействием на организм. Удовольствие не из дешевых, зато эффективное.

— Хотите? У меня еще немного осталось, — предложил Нильс.

Я покачал головой.

— Мне не нужны искусственные стимуляторы.

Дальше ехали в тишине. Я как мог пытался почистить амулет — черт с ним, пусть будет амулет, — от грязи, под проливным дождем сделать это оказалось довольно просто. Вскоре цепочка и оправа приняли более или менее пристойный вид, напоминая тусклое серебро. Хотя по ощущениям, это был другой металл, даже скорее сплав из разных металлов. Впрочем неважно.

Сам камень выглядел дешевой стекляшкой, размером с треть кулака. Я повесил его на грудь и начал закачивать энергию, создав узкий канал от собственной энергетической оболочки к внешней среде.

Вливал медленно, соблюдая осторожность. По мере наполнения камень менял цвет, сначала на бледной розовый, затем с красноватым оттенком, пока наконец не остановился на насыщенно фиолетовом. Цвет не удивил, органично дополнив образ Сумеречного Круга.

После этого начались тренировки по быстрому восполнению энергетического резерва использованных заклятий. Оказалось очень удобно хвататься за висящий на груди кулон, мгновенно перезаряжая истраченные чары.

Одна проблема — путем проб и ошибок стало понятно, что заполнить ячейку за раз можно только одну. Низкая отдача накопителя накладывала ограничения по обратному перетоку энергии. Не получалось разом заполнить все истраченные плетения.

— Не идеально, но хоть что-то, — пробормотал я, с удовольствием ощущая тепло от висящего на груди камня. Теперь он больше походил на драгоценность — странный фиолетовый аметист в металлической оболочке.

Мысли вновь перескочили на Сумеречный Круг. Интересно какие еще секреты скрывает колдовской конструкт, вплавленный в сознание заклинателя? Уверен, способность определять свойства магических предметов далеко не все, на что он способен. Плюс не давало покоя «Средоточие», появившаяся в центре Круга большая ячейка по идее должна быть чем-то заполнена. Но чем, и как этого добиться?

Нужно повторно тщательно проштудировать книги. Может что-то пропустил и информация где-то там, скрывается в тексте. В конце концов, есть иносказания и отсылки, если знать что искать, то будет проще…

— Кажется впереди что-то есть, — подал голос Нильс

Занятый размышлениями, последние часы я перестал обращать внимание на окружающую реальность. Льющий без остановки дождь в этом хорошо помогал, так как ничего вокруг не изменялось — все та же заполненная грязью дорога, по которой устало переставляли ноги лошади, и все та же беспросветная пелена ливня.

Сквозь последнюю и проступили смутные очертания нескольких строений, обнесенных забором.

— Похоже на постоялый двор, — в голосе следопыта мелькнуло облегчение. — Сегодня выспимся под крышей.

Я кивнул, промокший насквозь капюшон тяжело качнулся следом. Пригляделся. Несколько приземистых зданий, главное из крупных бревен. Вокруг частокол, ворота настежь распахнуты. Стоило через них въехать, как на крыльцо выскочил молодой парень и не обращая внимания на дождь, подскочил к нам.

— Добро пожаловать, милостивые господа, я позабочусь о ваших лошадях.

Мы с Нильсом тяжело слезли на землю, и не сговариваясь дружно шагнули к крыльцу. Поднялись, массивная дверь неохотно подалась, со скрипом открываясь. В лицо ударила волна тепла от горящего камина, следом прилетел запах готовящейся еды.

— Отлично, — потер руками Нильс.

Я молча кивнул, и мы отправились искать столик, поближе к огню, благо народу в зале оказалось немного. Навстречу вышел дородный хозяин, Нильс с ним начал о чем-то переговариваться. Но меня это не заинтересовало, главное побыстрее обсушиться, а уж потом можно решать остальные дела. Промокшая насквозь одежда уже прилично достала.

— Я обо всем договорился, — сообщил Нильс на ходу растирая и протягивая ладони к огню. — Две комнаты, ужин, горячие ванны — все подготовят в течении получаса. Сейчас принесут горячее вино со специями, чтобы согреться.

— Хорошо, — я кивком поблагодарил следопыта, с удобством устроившись перед камином, перед этим сбросив сырой плащ прямо на пол.

Нильс помедлил, о чем-то раздумывая, сказал:

— Думаю надо немного здесь переждать.

— Переждать непогоду? — уточнил я, не отрываясь глядя в огонь. Пляшущие языки пламени завораживали причудливым танцем.

— И не только, — следопыт помолчал и добавил: — Если верить хозяину харчевни дальше впереди по дороге идет война.

Подогретое вино с травами и специями приятно согревало изнутри. Снаружи дополнял камин, обдавая жаром хорошо растопленного очага. Я сделал глоток и едва не зажмурился от удовольствия. После бесконечной дороги, ветра и ливня, сидеть просто так перед огнем, попивая горячий напиток, можно сравнить только с райским блаженством.

— Война, — задумчиво проронил я, возвращаясь к вопросу. — И кто воюет?

Спросил без всякого интереса, в голосе равнодушие. Следопыт, дожидавшийся пока служанка отойдет, с удивлением покосился в мою сторону. Не ожидал столь ярко выраженного безразличия. Изогнул брови, ответил:

— Ольц и Андар, два королевства.

Пауза. Достаточно длинная, чтобы понять, что услышанная информация принята к сведению, но все еще не вызывает особого любопытства. Я со скукой уточнил:

— И в чем причина вражды?

— Медные рудники и каменоломня на скалистом кряже…

— Не могут поделить? — перебил я.

Парень пожал плечами, будто показывая — а чего еще ожидать?

— Каждый считает своей собственностью.

Стандартная ситуация, даже банальная, особенно для кордона.

— Война вспыхнула недавно?

— Нет, воюют уже второй или третий год.

— И ты не слышал об этом раньше? — я впервые за разговор чуть повернул голову к собеседнику.

Нильс, надо отдать должное, сразу сообразил на что намек, а точнее невысказанная претензия. Если вел по дороге, то должен был учитывать фактор развернувшихся боевых действий и предупредить заранее, предложив сделать крюк. Учитывая, что война длится больше года, не слышать про нее исколесивший окрестные земли следопыт не мог. Возникал справедливый вопрос: почему молчал?

— У них постоянно стычки, но обычно то затихают, то разгораются вновь, — последовало пояснение. — Активные боевые действия длятся недолго, у обеих сторон не хватает ресурсов воевать на постоянной основе, и часто все завершается договорным перемирием. Учитывая наступление зимы, я думал, у них сейчас как раз затишье.

Я неспешно качнул головой, принимая оправдание. Зимой не воюют, это аксиома. По крайней мере стараются этого не делать, слишком сложно и дорого по сравнению с летом. Вспомнить едва переступавших в грязи лошадей и становится ясно откуда такая сезонность. Пехота вообще бы еле передвигалась, утопая в слякоти. Прибавить небоевые потери от холода и непогоды, и идти воевать совсем расхочется. Даже за медные рудники.

— Ольц и Андар, звучит, как название имперских провинций, — задумчиво обронил я.

Нильс закивал.

— Так и есть, оба королевства сформировались на основе бывших областей Старой Империи. Пятьсот лет назад, когда начало все рушиться, наместники решили, что им с троном дальше не по пути и объявили себя независимыми правителями.

— И основали собственные королевские династии, — закончил я, подумал и уточнил: — Кто-нибудь из потомков тех наместников дожил да наших дней?

— Имеете в виду, сохранились ли изначальные династии? Нет, — Нильс покачал головой. — Насколько известно, короли там менялись часто, особенно в Ольце, где народ более буйный, склонный к мятежам.

— И какой-нибудь граф или герцог не раз пользовался этой особенностью местных, — хмыкнул я. Звучало знакомо. Впрочем, чего удивляться, люди всегда оставались людьми, со слабостями и недостатками, а главное неумением заглядывать на два шага вперед. По крайней мере так было с большинством.

— В Андаре народ поспокойней, но тоже несколько раз уже сменили правителей. Последний случай произошел десять лет назад, когда леди Иана вступила в сговор с принцем крови…

— Избавь меня от подробностей, — я отмахнулся. — Подозреваю речь идет о дворцовом перевороте, а не о вооруженном мятеже, а это всегда запутанно для непосвященных в ситуацию.

В глазах следопыта вновь мелькнуло удивление от пренебрежения в моем тоне. Обычно люди с большим вниманием выслушивали подобные истории, обязательно имея свое мнение на события, которым они спешили поделиться с собеседником. Мне же было плевать.

— Вам уже приходилось сталкиваться с таким? — уважительно поинтересовался он.

— Нет, но это всегда одно и то же, — я усмехнулся. — Да и какая разница, кто и за что воюет, если тебя это не касается напрямую? Или ты думаешь, что можешь каким-либо образом на ситуацию повлиять? — я вопросительно уставился на следопыта.

Нильс ошарашенно открыл рот.

— Я? — изумленно выдохнул он. — На противостояние между Ольцом и Андаром? Каким образом⁈

Его настолько ошеломило предположение, что на несколько секунд парень подвис, мысленно представляя, как простой охотник за магическими древностями может оказать влияние на два воюющих королевства.

— Вот видишь. А если не можешь на это повлиять или изменить, то какой смысл рассуждать об этом, тратя время? — спросил я.

И тут до него наконец дошло.

— Кажется я понимаю, о чем вы, — задумчиво проронил Нильс.

Теперь в голосе парня прозвучало намного больше уважительности, чем ранее, когда подумал, что я участвовал в дворцовых переворотах. Высказанная, а главное осознанная мудрость, была намного ценнее предполагаемой лихости при смене очередной династии. Короли приходили и уходили, если следить за каждым, да еще тратить время на это, никакой жизни не хватит.

— Вам плевать на эту войну. Да и на сами Ольц и Андар тоже, — понимающе кивнул следопыт.

Я покосился на него, баюкая в руках чашу с подогретым вином, и спросил:

— А тебе нет?

Возникла пауза. Обдумав, Нильс вновь кивнул.

— Да, наверное, вы правы, плевать. У меня там нет интересов или родственников.

— Ты не понял главного: глупо беспокоиться о том, на что не способен оказать влияние, — заметил я и пожал плечами: — Впрочем, дело твое на что тратить жизнь.

Следопыт задумался. В этот момент подошла служанка — дебелая девка поперек стола шире в грязном переднике, — и начала выгружать на стол многочисленные тарелки. Несмотря на внешний вид подавальщицы, пахло от блюд изумительно.

Горячий суп из баранины, тушенные бобы с крольчатиной, хлеб в корзинке, кувшин вина, кукурузные лепешки. Отдельно копченный окорок и кровяные колбаски, купленные у старьевщика — их Нильс велел нарезать и подать с остальным, опасаясь, что в дороге испортятся.

— Неплохо, — ноздри жадно втянули одуряющие запахи свежеприготовленной пищи.

Тарелок оказалось так много, что на второй заход пришел лично хозяин постоялого двора, помогая служанке.

Несмотря на жуткий голод, я подавил яростное желание наброситься на выставленную еду, сдержав порыв и сосредоточившись на главном в данный момент в данном конкретном месте.

— Так значит говоришь впереди по дороге война, — сказал я, глядя на хозяина таверны.

— Угу, добрые господа, как есть окаянная война, — прогудел здоровяк. — Воюют уже шестую седмицу, говорят уже две битвы произошло.

— Две битвы? — протянул я. — И как, кто вышел победителем?

Нильс почти сразу, как первая миска с горячим супом оказалась на столе, взялся за ложку, но замер, внимательно следя за разговором. Несмотря на то, что парень не являлся адептом мар-шааг и не умел отринуть лишние желания, чтобы сконцентрироваться на главном, до него дошло, что выведать, что творится дальше по дороге жизненно важно для нас.

И надо отдать должное, следопыт сдержал порыв, аккуратно отложив ложку в сторону. Я бросил на него одобрительный взгляд и вновь повернулся к трактирщику.

— Так что, известно кто победил — Ольц или Андар?

Мужик развел руками, как бы прося прощения за то, что не может поведать многого.

— Да кто-ж их знает, одни говорят, что войска Ольца подловили андарцев и ударили во фланг, рассеяв треть вражеской армии. Другие, что военачальники Андара устроили хитроумную ловушку, куда угодили отряды ольцесцев, и где чуть ли не погиб племянник короля. Слухи ходят разные, добрые господа, а какие из них правда, а какие ложь — кто-ж их знает.

Я понимающе смежил веки. Как там говорится: первой на войне погибает правда.

Каждая сторона преувеличивает своих успехи и преуменьшает вражеские. А то и вовсе ничего не говорит или выдумывает, заранее выставляя себя победителем. Обычное поведение в ходе боевых действий. И королям своим наверняка с места событий докладывают о том, что почти победили. Впрочем, для нас важно лишь одно: насколько широко разошелся пожар войны и как его обогнуть, не рискуя нарваться на военные отряды, которые наверняка шныряют по ближайшим окрестностям.

— И что, никакой объездной дороги нет? — осведомился я.

— Как нет, конечно есть — старый тракт, идущий южнее, — пробубнил трактирщик.

Опять старый тракт. Я незаметно поморщился. Эти старые заброшенные дороги у меня уже в печенках сидели. Но что еще ожидать от малонаселенных краев?

— Только поговаривают на южный тракт тоже захаживают патрули, то из Ольца, то из Андара, — продолжил хозяин. — Следят, знало быть, чтобы враги не обошли и не ударили откуда не ждут.

С моей стороны последовал понимающий кивок. Разведка, скорее всего конная, легкие летучие отряды, контролирующие тыл и фланги воюющих армий. На секунду я замер, перед глазами пронеслось расплывчатое видение из прошлой жизни Га-Хора. Кажется ему приходилось участвовать в подобных патрулях, выступая усилением для всадников.

В ушах легкий гул, слышатся крики, звон мечей и обжигающий жар пламени. Похоже в тот раз отряд Га-Хора вступил в бой с противником, которого тоже поддерживал маг. Я мотнул головой, прогоняя остатки невнятных воспоминаний. Хорошо полностью не накрыло, сидел бы в прострации, изумляя поведением Нильса с трактирщиком.

— Кто-нибудь ходил недавно по южному тракту? — уточнил я. — Как там дорога? Встречаются постоялые дворы для ночлега? И что с разбойниками? Да и вообще с обстановкой?

Сказал и сам себе уточнил: про разбойников можно не спрашивать, если там регулярно появляются патрули противоборствующих армий, то обычному разбойному люду делать нечего — мигом поймают и определят в петлю. С этим у любых вояк просто, даже в город для суда не повезут, развесят на ближайших деревьях.

Другой вопрос, не стали ли солдаты сами сборщиками дорожных «податей», вместо лесных братьев. В таких ситуациях подобное происходило сплошь и рядом. Отправили отряд на разведку, а те решили подзаработать, требуя с проезжающих путников небольшой денежный взнос за охрану.

Мелькнувшее предположение тут же подтвердил хозяин трактира.

— Караван прошел пару седмиц назад, сказали пришлось заплатить за проезд, то ли Ольцу, то ли Андару. Офицер, что был с солдатами не представился, но заявил купцам, что без платы они дальше не проедут.

Я хмыкнул. Классика. Даже стало неинтересно, что угадал с такой точностью устремление жадности человеческих душ. Хотя думаю, заслуга здесь не моя, а Га-Хора, наверняка, когда был в патруле, сам участвовал в подобном. Официально это не считалось вымогательством, скорее небольшой подработкой, рискующих головой воинов на службе любимого короля. Который, к слову, наверняка сквозь пальцы смотрел на такие шалости.

— Караванщики небось рады, что отделались легко, — хмыкнул Нильс.

Хозяин кивнул.

— Не без этого. Другие могли разграбить весь караван, списав все на залетных людишек.

— А что насчет мест для ночлега? — напомнил я. Трястись от сырости и холода, ночуя под открытым небом совершенно не вдохновляло. — Есть на тракте постоялые дворы?

— Как не быть, есть. Только… — толстяк замялся, но потом все же сказал: — Солдаты туда тоже захаживают. Ежели что, могут и спросить: кто, куда, откуда. Сами понимаете, — он развел руками.

— Понимаем, — не стал спорить я, кивнул: — Спасибо за информацию.

Катнул мелкую монетку по столешнице. Трактирщик ловко сгреб вознаграждение толстыми пальцами, заулыбался.

— Благодарю, ваша милость.

Опять. Похоже в этих краях везде так, чуть дашь немного денег, как сразу величают по благородному. Добавь пару монет сверху, и станешь — его светлостью, а если золотой, то сразу сиятельством, а то и величеством.

Нильс заухмылялся, но ничего не сказал. Дородный хозяин еще раз поклонился и направился к стоящим за стойкой бочонками, наливать остальным посетителям эль.

Мы принялись за еду. Следопыт ел быстро, опуская и поднимая ложку из тарелки супа с бараниной, так же молча переключился на бобы, не забывая изредка бросать по сторонам настороженные взгляды.

Я ел неторопливо, кромсал кусочки мяса, поддевал на кончик ножа, используя вместо отсутствующей вилки, ложкой орудовал аккуратно, не чавкал с прихлебыванием, как буйвол на водопое. Причем делал это на автомате, машинально, не следя за собой. В конце концов подобное поведение обратило на себя внимание сотрапезника. Нильс на секунду перестал жевать, о чем-то подумал, но ничего не сказал, хмыкнул и вновь продолжил усиленно насыщаться.

Разделавшись с супом и ощутим приятную тяжесть в животе, я лениво ковырялся в тарелке с бобами и мясом, пока не отодвинул прочь, не доев больше половины.

— Уже наелись? — осведомился Нильс, глядя на меня странным взглядом.

Только через секунду я сообразил, о чем подумал наблюдательный следопыт: пользуется столовыми приборами, есть аккуратно, не шумит, оставил недоеденной пищу, за которую заплачено полновесным серебром — так могли вести себя только высокородные аристократы. Даже самый захудалый барон обязательно бы доел, и вел себя более развязно, невзирая на благородное происхождение.

— Заклинателям много есть вредно, мозги заплывут жиром, — нравоучительным тоном заметил я. Кончики губ тронулись, складываясь в тонкую усмешку, показывая, что сказанное шутка.

Замерший на секунду Нильс облегченно выдохнул и рассмеялся.

— А я уж принял за чистую монету, подумал: как это не жрать? Может еще и баб нельзя?

— А разве ты не слышал об аскетах, практикующих ограничения для увеличения силы? — парировал я.

Следопыт задумался, следом нахмурился.

— Да, что-то слыхал о таком, — в раздумье произнес он, с сомнением взглянув на меня: — Неужели, чтобы стать магом, придется отказаться от удовольствий?

Я поморщился.

— Ты опять плохо слушал. Они это делают не для того, чтобы сохранить существующие силы, а чтобы увеличить их. Не знаю насчет эффективности полной аскезы, но уверен, что изначальные способности не зависят от того, задираешь ты подол случайной девке и обжираешься при этом мясо и вином. Иначе вся Коллегия состояла бы из девственников и трезвенников, живущих на подножном корме.

Нильс счастливо расхохотался.

— Да уж, представляю, как бы это выглядело.

Громкий смех привлек внимание остальных посетителей. Несколько человек за дальним столом посмотрели в нашем направлении, но спустя пару секунд вернулись к своему разговору.

К этому моменту дородная служанка обошла зал, зажигая толстые свечи. От малейшего ветерка пламя дергалось, по стенам и потолку начинали танцевать тени. Но мало кто обращал на это внимание, привыкли.

— Значит, попробуем прорваться через южный тракт? — утолив голод осведомился Нильс.

Я усмехнулся:

— Разборки между бывшими имперскими провинциями меня не интересуют.

Влезать в чужую войну, будет глупостью, тем более подставляться.

— А если остановит патруль, как сказал трактирщик, или вовсе попробуют задержать? — допытывался Нильс.

— Значит или Ольц или Андар лишится десятка солдат, — спокойно ответил я.

И столько жесткой уверенности прозвучало в моих словах, что следопыт вздрогнул и заткнулся.

— Ладно, пожалуй на сегодня хватит, — сказал я спустя короткую паузу. — Допиваем вино и спать. Завтра выезжаем с утра, не хочу задерживаться в этих неспокойных краях дольше необходимого.

Следопыту ничего не оставалось, как согласно кивнуть.

И снова дорога, и снова проливной дождь. Только в этот раз качество покрытия оказалось лучше, южный тракт хоть и относился к заброшенным, в былые времена являлся частью имперских дорог, артериями пересекающими территории огромного государства. Где-то они сохранялись в первозданном виде, где-то за ними ухаживали, где-то разрушились, став безмолвным памятником былому величию гордого трона.

Нам повезло, вместо забитой водой и грязью колеи ноги лошадей ступали по выщербленным булыжникам, стесанным ветром и сменой времен года за прошедшие столетия, но все еще не расползшиеся в разные стороны.

Поначалу феномен вызвал удивление — как при почти средневековых технологиях дорога сохранилась в столь неплохом виде, но потом пришло понимание, что слой камней был невероятно толст, уложен плотно и подозреваю залит неким скрепляющим раствором, не исключено с применением алхимических реагентов.

— Хорошо ехать по нормальной дороге, — будто прочитав мои мысли, обронил Нильс.

Я кивнул, с удовольствием ощущая теплоту и сухость плаща с капюшоном. Несмотря на ливень, одежда не успела промокнуть, что делало начало путешествия почти приятным.

Хорошее настроение так же питал плотный завтрак, уютно устроившийся в желудке. Скворчащая яичница с кусочками сала и жареным луком до сих пор мелькала перед глазами. Сытно, а главное невероятно вкусно. Хозяин трактира знал, как порадовать гостей, собирающихся выезжать ранним утром под проливной дождь, и позаботился об этом.

— Да, куда лучше, чем месить грязь, — откликнулся я.

Кажется, следопыт хотел о чем-то поговорить, но не знал, как подступиться к интересующей теме, и зашел издалека с нейтрального замечания.

Ночлег с проживанием, питанием и припасами в дорогу обошлись по серебряной монете с каждого. Плата в очередной раз напомнила о дешевизне жизни в приграничных районах, и о богатстве, имеющемся у меня в кошельке. Не знаю, как на побережье, где большие и развитые города, но в здешних краях, имея сто пятьдесят золотых монет можно жить, как король ни в чем себе не отказывая на протяжении нескольких лет.

Или больше — купить себе замок, а точнее отряд наемников, которые его завоюют, и жить, как феодал, обложив прилегающие деревеньки оброком. Стать вольным бароном Приграничья с дружиной и землями. При наличии магических способностей даже не придется особо стараться, титул и статус сами упадут в руки.

Подумал и хмыкнул. А дальше что? Сидеть в замке, изредка выезжая на охоту, бесконечно пировать с ближайшими соратниками, раз в полгода ездить по гостям и ярмаркам, чтобы прикупить товары, которые не могут сделать замковые ремесленники? Для кого-то такая жизнь возможно предел мечтаний, но я скорее всего стухну от скуки, через пару месяцев взвою и рвану в более цивилизованные края.

Га-Хор Куэль Ас-Аджар никогда не хотел такой жизни, иначе пошел бы по другому пути. Поэтому в свое время он с таким негодованием воспринял ссылку в удаленный форт на окраинах Империи. А так как во мне растворилась часть него, трудно ожидать, что мои внутренние устремления поменяются на что-то другое.

— И завтрак оказался вполне неплох, — добавил Нильс и продолжил: — Если бы не дождь, вообще была бы красота.

Дождь и правда надоел до печеночных колик. Я даже на секунду пожалел, что не принял предложение следопыта переждать непогоду на постоялом дворе в тепле перед горящим камином, попивая подогретое со специями вино. Сильное искушение для обычного человека, до этого весь день мокнувшего под проливным ливнем, но недостаточное для адепта мар-шааг. К тому же, кто знает сколько придется ждать, осень в разгаре, в это время года редко бывают ясные дни.

— И лошадей почистили и покормили, — не успокаивался парень.

Заходил он настолько издалека, что мне надоело.

— Ты о чем-то хочешь спросить? — в лоб осведомился я, слегка повернув голову с наброшенным капюшоном.

Взгляд Нильса нырнул в темноту на месте лица, и тут же испуганно скакнул ниже, где между полами плаща на груди мелькнул налитый фиолетовым медальон. Я решил не прятать камень, держа в быстрой доступности, кто знает, когда вдруг понадобится излишек энергии.

— Да, кхм… вы вчера говорили о том, что не надо беспокоиться о вещах, на которые не можешь влиять. Это один из постулатов древнего искусства пути духа?

По моим губам скользнула невидимая для собеседника улыбка. Вот оно что, мальчик хочет узнать побольше о мар-шааг. Похоже за ночь случайно оброненная фраза произвела должное впечатление, заставив не привыкшего задумываться о таких вещах охотника за древностями поскрипеть мозгами и сделать соответствующие выводы.

— Скорее один из аспектов, — поправил я. — И он включает намного более обширную область, чем кажется на первый взгляд.

Не знаю почему, но я решил преподать Нильсу пару уроков, основываясь на знаниях, полученных вместе с памятью Га-Хора. Забавно, но по возрасту мы со следопытом почти ровесники, однако после всего случившегося, я чувствовал себя гораздо старше и мудрее его, и это тоже чувствовалось, оказывая влияние на взаимоотношения внутри нашей маленькой группы. Парень ни разу не пытался оспаривать моего старшинства, и если он хочет узнать больше, то почему бы и нет. Получив полноценные магические способности, некоторые аспекты мар-шааг в будущем ему пригодятся.

— Ты часто задумываешься о прошлом? — спросил я.

Вопрос явно застал врасплох, не такого ожидал Нильс, ожидая урока. И тем не менее ответ был чрезвычайно важен.

— Да вроде не особо, — следопыт передернул плечом, показывая недоумение от странного начала.

— На самом деле постоянно. Мы не замечаем этого, но наши мысли то и дело возвращаются к прошлому. Мы обдумываем события, собственные поступки, действия других людей и пытаемся понять, что бы изменилось, если бы все пошло по-другому, если бы мы поступили иным образом, и к чему бы это привело. Это неосознанно, но всегда всплывает в разуме. Иногда человек даже не замечает, пока не ловит себя на таких мыслях. Понимаешь, о чем я?

Нильс на секунду задумался, медленно кивнул.

— Кажется да. Я действительно часто думал, как бы пошла моя жизнь, если бы в тот день, когда нашли каменный постамент на обмелевшем дне, меня не было бы рядом. Возможно, я бы сейчас вместе с отцом и братьями ловил рыбу.

— Или закончил жизнь в петле, все равно сбежав из дома под влиянием неугомонного характера, и прибившись к шайке разбойников, — хмыкнул я.

Следопыт вздрогнул, повернулся, даже открыл рот, собираясь что-то сказать, но нахмурившись закрыл обратно. По лбу пролегла складка, лицо приняло крайне задумчивое выражение.

Верно, толчок в виде чувствительности к магическим проявлениям мог оказаться одним из многих факторов, заставивших юного пацана отказаться от семейного промысла, выбрав собственный путь. Это также мог быть случайно услышанный рассказ о дальних странах, или встреча с наемником, по сравнению с мужчинами из рыбацкого поселка не знавших ничего кроме лодок и сетей, выглядевшим пришельцем из другого мира, где можно достичь всего, что пожелаешь.

Причин могло быть множество, но итог один — неугомонный характер в конечном итоге толкнул бы молодого Нильса ступить на дорогу другой жизни.

— Я всегда отличался от остальных ребят, — криво усмехнулся следопыт. — Так что, возможно вы правы. В конечном итоге, я бы сбежал из родной деревушки, не захотев становится простым рыбаком.

— Хорошо, что ты это понял. Но мы говорим о другом — как часто ты задумываешься о том выборе? И вообще о других прошлых поступках? Можешь не отвечать, скажу за тебя — часто. Даже несмотря на то, что иногда ты этого даже не замечаешь. Ты задумываешься и погружаешься в пучину давно пройденных поступков и событий.

Нильс кивнул.

— Кажется я понимаю, о чем вы. Да, если подумать, это действительно так, — он передернул плечами, кутаясь в плащ. Взгляд парня машинально скользнул к затянутому свинцовыми тучами небу, просвета не наблюдалось.

Дождь лил не переставая. Справа от насыпи, по которой проходил тракт, тянулась холмистая местность, изредка разбавляемая крупными возвышенностями. Слева шли поля с видневшейся на самом краю горизонта стеной леса. Изредка деревья подступали к дороге, выгибаясь странными выбросами в форме редких чащ, но потом быстро отступали обратно, словно лесу кто-то запретил приближаться к имперскому тракту.

Забавно, может на тракт наложено какое-то хитрое заклинание? А точнее целый комплекс чар, контролирующих сохранность пути? Нисколько бы не удивился, Имперская Коллегия в эпоху расцвета проделывала и не такие фокусы. Правда я ничего не видел, в том числе через колдовской взор, но плетения могли быть спрятаны глубоко под землей. Отсюда неприятие деревьев, что-то преграждало разрастанию корневой системы, заодно поддерживая целостность каменной поверхности.

— Возвращаясь к прошлому, как и в случае с событиями, на которые ты не можешь повлиять, оно недоступно для каких-либо действий. Его нет. Прошлое исчезло, как только произошло, и ты ничего не можешь с этим поделать. Понимаешь? Надо чтоб понимал. А главное осознал, эта мысль должна проникнуть в сознании, став частью личности. Прошлого нет, есть только настоящее, в котором ты живешь и взаимодействуешь с миром. Именно из настоящего вырастает будущее, и именно ты решаешь каким ему быть. Но если ты постоянно будешь думать о прошлом, тогда ты будешь в нем жить, и твое будущее будет подвержено изменению старых ошибок, которые будут влиять на тебя даже из прошлого. Поэтому его надо забыть, не думать, извлечь уроки и выбросить из головы. И ни в коем случае не гадать, что бы случилось, если бы ты поступил в тот или иной момент иначе. Потому что это бесполезно, все уже произошло, и случившегося не изменить. Глупо тратить время и силы на то, чего не можешь изменить. Надо двигаться дальше, опираясь на полученный опыт. И только так ты будешь приближаться к лучшей версии себя прежнего, самосовершенствуясь и работая над собой, каждый день проживая жизнь в настоящем.

Я говорил размеренным тоном, глядя перед собой, будто не волнуясь понял ли собеседник сказанное. Озвученная концепция заставила следопыта нахмуриться. Философия и метафизика восприятия осознанной реальности не входила в базовый набор изучения охотников за магическими редкостями. Но благодаря сообразительности и природной пытливости ума спустя небольшой промежуток времени Нильс все же вник в сказанное, и уважительно качнул головой.

— Надо же, никогда бы не подумал, но в этом действительно что-то есть.

— Рад, что тебе понравилось, — мое лицо прорезала кривая усмешка, невидимая из-за низко надвинутого капюшона.

Какое-то время мы ехали в молчании, Нильс обдумывал услышанное. Наконец он не выдержал и неуверенно протянул:

— Но сила…

— Сила не имеет значение, важна только воля, — резко ответил я, и понял, что возглас шел из глубины, прорвалась сущность настоящего Га-Хор Куэль Ас-Аджари, урожденного аристократа и заклинателя, искреннее считающего, что сильная воля способна сломить любые преграды. Я помедлил, успокаиваясь, и уже более спокойным тоном пояснил: — Если есть воля, любые препятствия не страшны. В том числе умение перестроить собственный разум. Не думай о прошлом, не думай о вещах, на которые не можешь повлиять. Сосредоточься на главном — на себе и своих способностях. Нет предела пути, есть только нежелание становится лучше. Возвыситься и превзойти вчерашнюю версию себя, превратив в идеал.

Последнее полностью к относилось к классическим постулатам мар-шааг, и Нильс кивнул, соглашаясь.

Трудно сказать, будет ли от спонтанной лекции толк, но слова должны заставить задуматься. Если повезет, сделает разум парня более дисциплинированным, умеющим сосредотачиваться на главном.

Именно из таких небольших кирпичиков со временем формировалась личность адептов древнего учения. Сначала умение не отвлекаться на посторонние вещи, которые находятся вне зоны контроля, затем концентрация на собственном изменении.

Перестройка сознания дело нелегкое. Стирание старых установок и прорастание новых требует усилий и внутренней самодисциплины. Как машина, едущая по привычной колее, не так легко столкнуть ее в сторону, тем более направить в другом направлении, сворачивая со старого пути.

Но если это все же получится, то награда не заставит себя ждать. Новая дорога приведет к новым свершениям, в совершенно другие места, где ты никогда прежде не был. Даст новый опыт, научит иному, преобразив твою жизнь.

Интуитивно Нильс догадывался об этом — что не будет легко. Но судя по настрою останавливаться не собирался, желая идти до конца, как бы трудно не оказалось. Потому что в конечном итоге он действительно сбежал бы из рыбацкой деревушки, даже если бы не имел магический дар…

Высоко в небе громыхнуло, оглушительный раскат прокатился над равниной, отдаваясь в ушах. Следом среди низких туч сверкнула череда молний. Невероятно ярких, выжигающих рисунок на радужке глаз. Я заморгал, избавляясь от отпечатка причудливого узора. Рядом ругнулся Нильс, тряся головой. Дождь будто дождавшись небесного знака обрушился с утроенной силой. Поток ливня буквально рухнул на плечи, мгновенно делая одежду сырой.

— Какого черта… — я оглянулся, мысленно прикидывая не поздно ли повернуть назад и второй раз за утро жалея, что не принял предложение переждать непогоду в тепле перед очагом.

Сейчас бы в натопленный зал трактира, горячий кубок вина в руках, сидеть перед камином, слушая завывания ветра за плотно закрытыми ставнями, а не вот это вот все…

— Дерьмо, — я поплотнее укутался в плащ, дав коню шенкеля. Тот резво припустил, снизу едва слышно донесся звук цокота копыт по выложенным булыжникам тракте, по которым хлынул поток воды.

— Проклятье, — рядом ругался следопыт, пытаясь поплотнее запахнуть плащ. Мощные порывы ветра били навстречу, делая бесполезным надвинутый на голову капюшон.

Первым не выдержал Нильс, что-то нашарив на поясе. Быстрый глоток, и опустошенный пузырек летит под ноги коня. Спустя несколько секунд прилетает громкий вздох облегчения, зелье подействовало, разогнав по телу тепло.

Покосившись на спутника и оценив эффект от пущенных в ход стимуляторов, я тоже обратился взор внутрь себя, вызывая свернутые в спираль запасы энергии. Небольшое усилие и магия побежала по венам, наполняя организм силой и бодростью.

Стало так хорошо, что не удержавшись вновь пришпорил коня. Рядом припустил Нильс, удерживаясь руками за повод. Какое-то время мы просто скакали, не обращая внимание на дождь, затем лошади самовольно вновь перешли на размеренный шаг. Двигаться в таком ливне животным было трудно и понукания оказались бесполезны.

Ладно, черт с ними, все равно никуда не спешим.

Следующие несколько часов прошли без происшествий и почти без разговоров. Нильс в основном молчал, обдумывая новую для себя концепцию жизни с разумом свободным от мусора прошлого, а я усиленно тренировался, чередуя использование амулета-накопителя и заклинаний.

Дождь то утихал, но начинал лить с удвоенной силой, пока наконец не закончился. В небе появился долгожданный просвет, ехать сразу стало легче, и кони уже без понуканий прибавили шаг.

— Впереди мост, — указал Нильс, поднимая руку.

Я кивнул, каменный мост был виден издалека, и в отличие от встреченного мной ранее, от которого остались одни сваи, этот был в порядке. По крайней мере выглядел целым, разве что бортики по краям слишком низкие, через такие легко перелететь.

Внизу с большой скоростью бежала небольшая, но бурная река. Вышедшая из берегов из-за ливня вода приобрела грязный оттенок. Утонуть в такой, все равно, что захлебнуться в канаве.

— Осторожней, не свались, — буркнул я, направляясь на мост. И тут же дернул повод на себя, придерживая лошадь.

— Что? — вперед высунулся Нильс.

— Не знаю, кажется на другой стороне что-то есть.

Что-то там действительно было, а точнее кто-то. А еще точнее — пять трупов и пять мертвых лошадей на другой стороне реки у начала моста.

— Вперед, — приказал я, хотя Нильс машинально подал назад, собираясь развернуться.

— Но… — попытался возразить следопыт.

— Другой дороги нет, — перебил я и указал на бурную реку под мостом, несущую потоки воды после ливня. — Или предлагаешь найти иной переход? Сколько понадобится дней, чтобы это сделать и где гарантия, что есть другой мост? А если снова начнется ливень? На тракте есть шанс наткнуться на трактир, в безлюдных землях это не получится сделать, хочешь ютиться у костра под открытым небом?

Говорил я спокойным тоном, одновременно внимательно разглядывая местность по другую сторону моста. Вроде чисто, место для засады организовать негде, все как на ладони. Невысокая насыпь, на ней выложенная камнем старая имперская дорога, слева и справа поля, на горизонте чисто, только в паре-тройке лиг на западе виднеется нечто напоминающее лес.

— Нет, просто, думаю надо быть осторожней, — пробормотал Нильс, устраивая поудобнее на луке седла заряженный арбалет.

Неплохая сноровка, даже не заметил, как достал и зарядил. Благо конструкция позволяла сделать это не спешиваясь.

— Поехали, — бросил я и первым поудобнее перехватив повод, ударил пятками по крупу коня, заставляя двигаться дальше.

Мост пересекли быстро, останавливаясь у трупов. Мертвецы животным не понравились, послышалось ржание, кони попятились, переступая ногами, отодвигаясь от мертвых собратьев.

— Тихо-тихо, — я похлопал по шее своего, успокаивая.

Нильс замер рядом, несколько секунд молча пялился на мертвяков, затем вдруг громко икнул.

— У них нет ран, — удивленно сообщил он.

Я нахмурился, взгляд метнулся к мертвым телам. Судя по внешним признакам это были или солдаты или воины какого-нибудь феодала. Учитывая масштабные боевые действия неподалеку, первое выглядело более логичным.

Скорее всего один из упомянутых трактирщиком патрулей Ольца или Андара. Легкая кожаная броня, покатые шлемы, напоминающие простые шапки, плащи. Из оружия короткие клинки и топоры, у парочки к седлам приторочены луки с колчанами, полными стрел.

И самое главное, как верно заметил Нильс — на трупах ни одного видимого следа повреждений.

— Любопытно, — я поднял брови.

Пять мертвых солдат, столько же мертвых лошадей, лежат на земле, застыв почти в одинаковых позах. Как будто ехали и вдруг всех разом настиг сердечный удар. Причем и людей и животных одновременно. Из них словно выпили жизнь.

Я повел рукой ощущая едва заметную вибрацию. Легкие остаточные следы — возмущение в магическом фоне, не успели рассеяться. Хотя и без них видно, что патруль убили колдовством.

— Магия, — мрачно произнес Нильс.

Я кивнул.

— И весьма неординарная. Это тебе не классический файерболл, сжигающий лицо врага. И даже не теневой клинок, наносящий быстрые раны. Кто бы это не сделал, он применил нестандартные чары.

Следопыт слез с коня, наклонился над ближайшим телом. Ловкие тонкие пальцы быстро обшарили пояс на предмет ценностей. Через пару секунд на свет появилось несколько мелких монет, в основном медь и серебро, но для этих краев даже это небольшое богатство.

— Кто бы их не убил, он даже не взял деньги, — резюмировал Нильс поднимаясь.

— А разбойники вообще раздели бы до трусов, сбросив трупы в канаву, — добавил я.

— Вряд ли среди разбойников мог затесаться маг, способный одним ударом уничтожить конный отряд, — справедливо возразил следопыт.

— Может и так, — невпопад ответил я, с высоты седла изучая расположение тел убитых лошадей и людей. Действительно все выглядело так, будто их накрыло разом.

Незнакомая магия вызвала беспокойство. Если не знаешь, с чем столкнешься, то не сможешь этому противостоять. Судя по всему, это не физическое воздействие, а нечто другое. Какой-то удар, проведенный на уровне тонкого мира, разрывающий связь между духовным и материальным.

Хотя нет, такое подходит только для обладающих разумом и самосознанием, животные бы не пострадали. Тогда что? Ответа на этот вопрос ни у меня, ни у Га-Хора не было.

— Неплохой трюк, — задумчиво обронил я, разглядывая мертвецов с академическим интересом.

Как черт возьми они это сделали? Или он? Маг, обладающий непонятной силой. То, что в деле замешана магия не вызывало сомнений, но это могло быть действие не заклинания, а амулета.

Нильс похоже подумал о том же.

— Может это какой-нибудь магический артефакт? Они действуют мгновенно. Путника остановили, он достал жезл…

— Жезл? — удивился я.

Следопыт пожал плечами.

— Может не жезл, может кулон, — взгляд парня машинально скользнул к моей груди, где висел амулет-накопитель. — В любом случае, видно, что патруль застали врасплох, никто даже оружие выхватить не успел, как всех положили.

Говоря, Нильс не забывал обходить по очереди тела, обыскивая каждое на предмет ценностей. В основном брал деньги, вытаскивая из поясов и высыпая из кошельков монеты разного размера и достоинства. Оружие оставалось на месте, как и броня, вполне приличная, кстати, на вид. Выделенная кожа, хороший крой, элементы подогнаны под владельцев. Видно, что регулярные войска, а не случайная шайка бандитов.

— Припасы не бери, — предупредил я. — Кто знает, как магия повлияла на продукты.

К седлу каждой мертвой лошади приторочены сумки, внутри свертки с едой и другая необходимая в дороге бытовая мелочь, вроде посуды.

— Не дурак, — Нильс отступил от выпавшего на землю куска копченного окорока. Выглядевшего так аппетитно, что окажись на нашем месте кто-то другой, вполне мог рискнуть подобрать.

И скорее всего через пару дней в полной мере ощутил на себе все прелести побочных эффектов тлетворных остатков заклятья, впитавшихся в продукты.

Монеты вроде нормальные, по крайней мере никаких следов вредного излучения нет. Никакой ауры, никакого свечения, как обычно бывает с наполненной магической энергией вещью.

— Меня вот что интересует, — глухо произнес я. — Обычно в таких патрулях должно быть больше людей. Как минимум десяток солдат под предводительством офицера. Если так, то где остальные?

В отличие от Нильса, я так и не слез с лошади, застыв над местом побоища темным изваянием в образе всадника в плаще с глубоко надвинутым капюшоном. Следопыт замер и заозирался, до него быстро дошло.

— Хотите сказать, кто-то выжил?

— Хочу сказать, что отряд вполне мог разделиться на короткое время и сейчас приятели погибших усиленно ищут дружков. Если нас рядом с ними обнаружат…

Продолжать не требовалось. Застигнутый на месте преступления человек автоматически становился главным подозреваемым. В нашем случае — сразу преступником. Судопроизводство в эту эпоху отличалось простотой, никто особо заморачиваться не будет, разбираясь, что в действительности произошло. Увидят трупы и нападут, мстя за погибших товарищей.

— Кстати, это Ольц или Андар? Чьи солдаты? — на всякий случай уточнил я, вдруг пригодится. Хотя в действительности мне наплевать. Единственное что заинтересовало во всей этой истории — способ, которым убили конных разведчиков. Кто бы это не сделал, он обладал Силой. И, честно говоря, не уверен, что смогу с ним справиться, если кривая дорожка вдруг все же столкнет нас на перекрестке судьбы.

— Кажется ольцсцы, — неуверенно предположил Нильс. — Знаки на кожаных нагрудниках похожи на королевский герб Ольца.

Тут ему в голову пришла интересная мысль.

— А может они столкнулись с патрулем андарцев, а среди тех находился маг, который и убил вражеских солдат? — следопыт посмотрел на меня.

Я обдумал идею. Звучало не так дико, как показалось на первый взгляд. Га-Хор в свое время тоже периодически ездил с отрядами в рейды и патрули. Правда сейчас не времена Старой Империи, и владеющих магией не так много. Но мог же андарский король бросить в бой все силы, желая наконец овладеть рудниками, за которые война шла уже третий год.

— Может быть, — задумчиво обронил я, спустя короткую паузу велел: — Закачивай, едем дальше.

Следопыт отступил от трупов, легко взобрался на лошадь. Прощальный взгляд скользнул по неподвижным телам. Зрелище внушало дрожь своей неестественностью. Страшно вот так умереть, внезапно, от неизвестной магии.

Тракт шел прямо, как стрела, никуда не сворачивая, изредка слегка приподнимаясь и опускаясь, но в большинстве оставаясь на одном уровне. Даже когда пошла холмистая местность, дорога не петляла, пролегая точно по намеченному маршруту.

Хорошее и ровное покрытие. Интересно, почему этот путь в свое время забросили? Или трактирщик сказал не так — не заброшенный, просто старый? Но людей все равно нет, хотя по такой дороге удобно передвигаться целыми караванами.

Кони несли легко, весело перебирая ногами. Просвет в небе быстро исчез, оставив после себя серую облачность, но дождя больше не было. Ветер дул прохладный, но терпимый, воздух после ливня налился свежестью. Время уверенно перевалило за полдень, тихое урчание в животе напомнило о необходимости перекусить.

Я уже открыл рот, собираясь предложить сделать короткий привал, как Нильс вдруг вскинул руку

— Смотрите!

Взгляд метнулся в указанном направлении, брови скакнули наверх.

— Это еще что? — увиденное зрелище настолько поразило, что рука дернула повод, приказывая коню остановиться. Рядом замер Нильс.

Несколько секунд мы ошарашенно пялились, едва не открыв от удивления рты.

Представьте холмистую местность, слева и справа группа возвышенностей и ровно посередине пустое пространство, ровное, вытянутое с одного конца на другой. И ровно в центре — расположенные последовательно друг за другом три гигантских углубления, до жути напоминающие воронки от мощных взрывов.

— Бомбардировка, мать ее, — тихо пробормотал я, неосознанно перейдя на русский. Услышав незнакомый язык, Нильс покосился, но промолчал.

В первом углублении черный песок вместо почвы, крупные гранулы покрывают все пространство, тяжелым саваном поднимаясь с дна до самых краев. Во втором стекловидная масса, спеклась с травой, землей и осколками камней. В третьей на первый взгляд ничего, но если приглядеться, становится ясно, что с ней тоже нечисто — внутри трава не растет. Даже пожухлого пучка нет, только перемешанный грунт.

Как будто пролетел бомбардировщик и сбросил одну за другой три авиабомбы с разными по принципу действия боеголовками. В одной что-то превратило все в кристаллический песок антрацитово-черного цвета. В другой спекло землю от сверхвысоких температур. В последней обратило в прах живые растения, оставив после себя голую почву.

Что это? Испытательный полигон? Как в случае с башней и непонятной конструкцией только в военных целях? Шарахнули явно чем-то убойным, такое куда попало не рискнешь сбрасывать.

Или перед нами отголоски мятежа, приведшего к развалу Старой Империи? Дрались тогда все со всеми, били наотмашь, не считаясь с последствиями, в ход шло все подряд из магических арсеналов.

— Вы когда-нибудь видели что-нибудь подобное? — тихо спросил Нильс.

Вид беспощадного разрушения, а также отголоски примененной когда-то мощи вызвал трепет даже у повидавшего опытного охотника за древностями.

Я открыл рот, собираясь ответить и запнулся, потому что вдруг подумал, что аналог чего-то похожего все же видел. Не сам лично, и не здесь, а на экране телевизора, глядя на последствия современной войны.

Заметив заминку, Нильс удивленно повернулся и странно на меня посмотрел. Но помедлив, ничего не сказал, вновь уставившись на завораживающее зрелище.

— Зато теперь понятно, почему по тракту стараются особо не ездить, если только нет другого выбора, — заметил я. — Боятся этих провалов.

А точнее неизвестности, что они несут. Но об этом я уже не сказал вслух, решив не нагонять жути на и без этого впечатленного следопыта.

Перед нами был очередной памятник прошлым свершениям более развитой цивилизации. Пусть и в магическом плане. Ставлю медяк против полновесного золотого, так сейчас не умели. Коллегия имперских магов хранила много секретов, и большинство унесла с собой могилу. Нынешнее сборище магов не более чем бледная тень своих прародителей. Даже если в запасниках или архивах есть описание примененных здесь заклятий, их скорее всего не смогут использовать. Не хватит знаний и способностей. Все равно что предложить крестьянину из начала двадцатого века попробовать воспользоваться компьютером. А ведь прошло всего сто лет с изобретения оного. Тут же минуло пять столетий. Сколько всего было утеряно и забыто.

— В архивах бы покопаться, — тихо проронил я. В отличие от нынешних магов, у меня было преимущество — остатки памяти Га-Хора. Даже разрозненные воспоминания опытного заклинателя лучше, чем ничего.

— Думаете это как-то связано? — Нильс кивнул себе за спину, где в паре часов пути назад остались тела убитых всадников Ольца.

— С этим? — я указал на воронки, подумал, отрицательно качнул головой. — Вряд ли, слишком несопоставим масштаб. К тому же, этим впадинам явно не один век.

— Точнее чуть больше пяти столетий, — тут же поправил следопыт, толсто намекнув на эпоху падения Старой империи.

Я кивнул, соглашаясь.

— Да, скорее всего так, — помедлил. — Ладно, поехали, нечего тут стоять.

Самое интересное, что никаких магических проявлений над впадинами не заметно, в отличии от тех же убитых солдат. Вообще ничего, словно воронки имели естественное происхождение, хотя конечно ничего естественного в них не было. Чего хотя бы стоит черный песок…

— Стой! — резко воскликнул я, осаживая лошадь.

Нильс быстро огляделся, арбалет уже на сгибе локтя, готовый к выстрелу, и лишь после этого посмотрел на меня.

— Что?

— Подожди, я сейчас, — и не дожидаясь ответной реплики дал коню шенкеля, съезжая с тракта, прямо туда, где находились воронки. Следопыт что-то прокричал в спину, кажется протестуя, но я не слушал, быстро скача в сторону странного памятника былого величия заклинателей старой Коллегии.

На все про все понадобилось сорок минут, все это время Нильс терпеливо ждал на тракте, прикрывая с арбалетом наизготовку, пока я носился от одного углубления к другому.

Все же странно, в таких удобно скапливаться воде, особенно после проливного дождя, но даже на дне ничего нет. В том числе там, где внутренняя поверхность спеклась в стекловидную массу. Куда уходит вода? И как просачивается сквозь плотную структуру? Или она только выглядит плотной, а на самом деле пористая, просто не видит человеческий глаз? Сплошные загадки.

Я вернулся обратно, в седельной сумке лежали заботливо свернутые кусок бледного стекла, горсть черного песка крупными гранулами и немного земли, вырезанной в форме квадрата кинжалом.

Ингредиенты. Не знаю какими свойствами они обладают, но спорю на что угодно, что необычными. Возможно, пригодятся в будущих ритуалах. Пусть на первый взгляд магии в них нет, но многие компоненты тоже не относились к магическим предметам, однако их с успехом использовали в колдовских обрядах.

Нильс ничего не сказал, догадавшись зачем я ездил, и, кажется, на секунду пожалел, что не поехал следом. Некоторые редкие ингредиенты стоили невероятно дорого, иногда по стоимости перекрывая даже полноценные артефакты.

— Едем.

Кони пошли ходко, с удовольствием ступая по ровной поверхности тракта. Нильс несколько раз оглядывался на необычные углубления, так они его поразили, пока наконец проявления древней магии окончательно не скрылись из глаз. Я же думал о другом. Много загадок и тайн скрывала старая Имперская Коллегия. Интересно, удастся ли их когда-нибудь разгадать? Хотя бы малую часть. А если да, буду ли я в этом участвовать? Хотелось бы надеться.

Привал сделали в небольшой роще, лентой метнувшейся к тракту и застывшей на незримой границе. Деревья там стояли могучие, летом наверняка хорошо отдыхать в тени огромных крон, раскинувшихся на десятки метров. Но не сегодня, осень, сырость, ветер свободно гуляет между толстых деревьев. Опавшая листва не спасет от очередного дождя.

— Могло быть хуже, — пробормотал Нильс, сбрасывая сумки на землю.

По молчаливому уговору обязанности повара на себя взял следопыт. Я уселся на поваленное дерево, наблюдая, как быстро и ловко спутник собирает хворост. Вскоре в неглубокой ложбинке весело затрещал яркий костер.

— Надеюсь ты не забыл продукты на постоялом дворе, — буркнул я, пододвигаясь к огню. Намокший плащ остался лежать скинутым на земле. Было холодно, хотелось согреться.

— Полный набор, — Нильс похлопал по разбухшему мешку, куда хозяин трактира сложил припасы в дорогу, и жизнерадостно заключил: — Сейчас поедим.

Он выглядел оживленным, в глазах бодрость, движения быстрые и энергичные. У меня наоборот настроение испортилось, кости ломило, появилась слабость и нежелание ничего делать. Слишком много сил ушло на тренировки. Магическое истощение перешло на физический уровень, влияя на общий настрой, необходима передышка для восполнения потраченных резервов.

Медленный вдох. Задержка дыхания. Такой же медленный выдох. Я сидел перед костром применяя дыхательную технику, вгоняя сознание в транс, ускоряя отдых, наполняя тело выносливостью.

Нильс не мешал, молча возился с готовкой, изредка бросая в мою сторону заинтересованные взгляды.

Окружающий мир поблек, чтобы через секунду вспыхнуть с невероятной четкостью. Восприятие усилилось скачком, позволив осознать окружающий мир, как единое целое с расширившимся сознанием.

Холодный ветер обдувает со всех стороны, так что языки костра прыгают, как сумасшедшие. Небо затянуто тучами, но с редкими просветами. Время далеко пополудни, но до заката не меньше пяти-шести часов. Погода умеренная, типичная для осени в этих краях.

Разум очистился, вымывая из тела и разума чувство усталости. Вскоре это ощущение ушло из мышц. С кончиком ног до макушки прокатилась волна бодрости. Стало значительно лучше.

Я открыл глаза и первое что увидел — Нильса. Следопыт сидел на корточках по другую сторону костра и пялился, забыв о мешке в руках. Увидев, что смотрю, смутился.

— Извините, — пробормотал он, вновь залезая в мешок с продуктами. Потом не выдержал и отвлекся, подняв голову: — А этому тоже можно научиться? — спросил и не дожидаясь ответа пояснил: — Ваша аура всего за несколько секунд сменила цвет, с блеклого стала насыщенной, словно ее накрыло мощным потоком.

Я помедлил, приходя в себя после короткого, но интенсивного транса восстановления. И только после этого нехотя ответил:

— Для этого необходима развитая внутренняя энергетическая структура. Но даже с ней примененная техника не даст восполнения истраченных резервов. Я лишь, фигурально выражаясь «достал со дна остатки» и распределил их по внешнему слою оболочки тонкого тела для усиленного воздействия на организм.

Рука Нильса протянулась через огонь с баклажкой с вином.

— То есть, это не полное восстановление, — уточнил он.

Я сделал глоток, пожал плечами и пояснил:

— Энергия не появляется из ниоткуда мгновенно, она накапливается постепенно, нужно время, чтобы опустошенные внутренние резервы пришли в норму. Можно использовать накопители, — рука дотронулась до кулона на груди, — но без острой необходимости этого лучше не делать, иначе организм привыкнет к постоянным внешним источникам и деградирует.

На расстеленной тряпице появились куски валяного мяса, четверть круга сыра — твердого, как камень, но невероятно сытного, хлеб, и пара яблок. Следопыт в нерешительности взглянул на костер, затем на меня:

— Может горячее не будем готовить? Воды не так много. Предлагаю подождать до вечера, может попадется родник.

С моей стороны последовал неспешный кивок. Лучше и правда по-быстрому обсушиться, перекусить и отправиться дальше. Если начнем кашеварить, то задержимся минимум на час-полтора. Даже самая примитивная похлебка требует времени на готовку. Потом будем есть, после захотим отдохнуть, не ехать же с набитыми животами в дорогу.

— Лучше плотный ужин, чем плотный обед, — согласился я.

Нильс облегченно вздохнул, ему тоже не особо хотелось возиться с едой. К тому же, имелся немаленький шанс встретить по пути обещанный постоялый двор. Если трактирщик, конечно, не соврал и на Южном тракте действительно попадались места для ночлега.

Через пару минут мы жевали холодное мясо, откусывали сыр и заедали хлебом. Неплохое вино разбавляло скудный перекус, приятно согревая организм изнутри.

— Недурно. Мне приходилось питаться гораздо хуже, — поделился Нильс, сделав мощный глоток из баклажки.

— Не налегай, — посоветовал я, и сам приложился к горловине кожаного бурдюка.

А впрочем, охотник за древностями прав, и правда все довольно недурно, в том смысле, что могло оказаться гораздо хуже. Мы могли не встретить постоялый двор, где переночевали и пополнили припасы, дождь мог до сих пор лить, как из ведра, а навстречу могли попасться патрули Ольца и Андара. В общем, следовало быть благодарными за то что есть, а не ныть чего не было.

И при всем при этом, мертвые солдаты у моста никак не желали выходить из головы. И похоже не только у меня, задумчиво глядя в огонь, Нильс вдруг заговорил:

— Это было года четыре назад. Я принес знакомому торговцу добычу. Мы слегка поспорили из-за цены, а затем в лавку зашел еще один посетитель. Обычный мужик, ничего особенного, из тех, на ком не зацепится взгляд. Напоминал зажиточного горожанина из тех, что за жизнь ни разу не покидал пределы родного города. Я еще помню подумал, зачем такому сычу к старине Альберту, у того весьма специфический товар и обычной рухлядью он не торгует.

Следопыт сделал паузу и приложился к баклажке. Я внимательно слушал, рассеяно отправляя в рот поочередно кусочки мяса, хлеба и сыра, делая редкие глотки вина.

— Хозяин лавки попросил меня обождать, а сам отошел к гостю. Они начали о чем-то шептаться. Судя по всему, у них действительно были какие-то общие дела. Меня это удивило, хотя и не особо, в нашей сфере какие только личности не попадается. Однажды даже…

— Ты не закончил про лавку, — напомнил я.

Последовала заминка.

— А точно, — по лицу Нильса скользнула слабая улыбка. — Короче, эти двое там о чем-то шептались, когда в лавку зашел еще один — высокий мужик, закутанный в балахон. Ни лица, ни рук не видать, только одна темная фигура, — последовал выразительны взгляд в сторону валяющегося на земле рядом со мной плаща.

— Это был маг? — спросил я.

Нильс кивнул.

— И еще какой. Я даже не понял сначала что происходит. Пришелец подошел к зажиточному горожанину и что-то властно потребовал. Я не слышал, что именно, но интонации были именно такие — в приказном тоне. Тот идиот, на свою беду, посмел огрызнуться. Не знаю какие у них были дела, но даже у меня при случайном взгляде на темную фигуру по спине пробежал холодок, — следопыт сделал еще один глоток, переживая старое воспоминание: — Короче тот первый стал ругаться, и зря он это сделал. Даже до Альберта дошло, что дело нечисто, и он отступил за прилавок, — из горла Нильса вырвался смешок. — Старина Альберт всегда чует, когда пахнет жаренным. Он не дурак и сразу сообразил, что к чему. Это я кретин, стоял и смотрел, будто попал на представление в дешевом театре на улице Малых Горшечников.

Парень замолчал, вновь прикладываясь к баклажке, будто пытаясь отогнать однажды виденное в лавке торговца.

— Что произошло? — холодным тоном осведомился я, показывая, что переживания сейчас не к месту.

Следопыт это ощутил, поперхнулся, но не отвел взгляд от огня, размеренным тоном продолжив:

— Тень. Его проклятая тень ожила. Того в балахоне. Я глазам своим не поверил, когда она скользнула вперед, как живая и соединилась с тенью другого мужика. Накрыла и поглотила, обретя упругость и плотность, — тут Нильс на секунду остановился и эмоционально вскинул голову, взглянув мне прямо в глаза: — Клянусь всеми богами, на секунду мне показалось, что она сейчас встанет, обретя объем и превратившись в черного человека. Я даже забыл дышать, пока она ползала по деревянному полу, переваривая поглощенную тень горожанина.

— Что с ним случилось? С горожанином? — быстро уточнил я.

Нильс запнулся, по лицу скользнула кривая усмешка.

— Он упал. Упал замертво прямо там. А тот в балахоне просто развернулся и вышел. И мы с Альбертом, еще целых две минуты стояли истуканами, не зная, что делать. Потом вызвали стражу, и городской лекарь сказал, что тот мужик умер от разрыва сердца и что смерть случайная. Мы естественно не стали его разубеждать.

Естественно. Иначе живая тень незнакомца в следующий раз могла полакомиться тенями других слишком разговорчивых свидетелей.

— Он не снял капюшон и, казалось, не смотрел по сторонам, но я был уверен, что он видит все, и меня, и Альберта, но спокойно ушел, оставив нас в живых, — сказал Нильс.

Я неспешно кивнул.

— Потому что вам все равно бы не поверили, даже если бы рассказали что видели.

Следопыт мрачно кивнул. Я отправил в рот очередной мясной кусочек.

Что касается накинутого на голову капюшона, то все не так просто, как могло показаться на первый взгляд. Это не только защита от дождя, ветра и любой другой непогоды, это барьер, ограждающий от мелочей вроде яркого солнца, сбивающих концентрацию с внутреннего потока упорядоченного сознания. И носили маги капюшоны не чтобы придать себе таинственности, а чтобы закрыть разум от отвлекающих факторов внешнего мира. При этом, они хорошо контролировали окружающее пространство, используя магическое составляющее собственной личности.

— А еще тот тип в балахоне ощущался по-другому, — неожиданно продолжил Нильс и посмотрел на меня: — Иногда я ощущаю вас так же, как плотный монолитный сгусток полный злой и безжалостной силы.

Я оставил без внимания сомнительный комплимент. В небе на мгновение возник просвет, солнце прорвалось сквозь ненастье, преобразовав окружающий мир. Реальность расцвела живыми красками, но свинцовые тучи не отступали и в конечном итоге задавили жизнерадостное светило, вновь принося тяжесть серости осени.

Спустя небольшую паузу я заметил:

— Вам с приятелем не повезло. Судя по всему, вы столкнулись с кем-то, имеющим знания старой Коллегии, но главное, обладающего способностями применять их на практике. Странно, конечно, что он вас не убил. Не могу сказать, что проявил бы схожее милосердие в таких обстоятельствах.

Нильс вздрогнул, настолько равнодушными прозвучали мои слова. Он понял, что это не рисовка, не попытка оказать впечатление. Мне это просто не нужно. Я другой, отличный от всех магов, встреченных им ранее. И холодная безжалостная жестокость является такой же чертой характера, как упорство и терпение в ежедневном стремлении овладеть всеми гранями мар-шааг — древнего искусства пути духа.

Таково наследие Га-Хор Куэль Ас-Аджари. За образом заклинателя скрывалась непреклонная воля заклинателя из легенд времен имперской эпохи. Великой эпохи, когда на просторах освоенных земель безраздельно властвовала могучая магия.

И следопыт это осознал, кажется впервые за все время нашего знакомства. И теперь лихорадочно размышлял, не зная, как реагировать.

— Ты вспомнил об этом случае, думая об убитых солдатах? — я не дал ему особо задуматься.

Парень вздрогнул, кивнул.

— Да, это очень похоже. Может их тоже убили тенью?

Я хмыкнул. Предположение не хуже многих. Можно строить догадки о чем угодно, но толку от этого нет, только время терять.

— Сейчас это не так важно, — заметил я. — Вряд ли неизвестный колдун бродит по округе, выискивая новые жертвы.

— Возможно, — согласился Нильс и резко замер. Глаза парня распахнулись, челюсть отвисла, из рта едва не вывалился кусок жаренного мяса. — Эт-то чт-о-о… — заикаясь проговорил он, глядя мне за спину.

Я плавно обернулся, не чувствуя опасности. Если что-то и было, то находилось оно далеко.

Так и оказалось. На вершине одного из удаленных холмов замер волк. Но что это был за волк: громадный, в холке по грудь взрослому мужчине, с крупной лобастой головой, с большой пастью. И полностью черный. Шерсть торчит острыми, шипами, с них словно стекают клочки темного тумана. Крупные глаза горят ярко синим огнем.

По спине пробежала дрожь. Это не обычный зверь. Возможно, создан при помощи магии. Или результат многочисленных мутаций зараженных территорий.

— Твою мать, — пораженный не меньше Нильса, я застыл, жадно разглядывая странного хищника. То, что хищник не вызывало сомнений, как двигается, как смотрит, как наклоняет голову.

— Что это? — повторно спросил Нильс, будто у меня за пару секунд появились ответы. Голос следопыта ощутим дрожал.

Я пожал плечами, потрясенно наблюдая за волком. Зрелище оказалось столь необычным, что броня отрешенности адепта мар-шааг дала трещину.

В следующее мгновение вершина холма оказалась пуста, чудовищная тварь исчезла, неуловимым для человеческих глаз плавным движением развернувшись на месте и скрывшись по другую сторону возвышенности.

— Проклятье, — я шумно выдохнул, только сейчас заметив, что машинально задержал дыхание.

— Никогда таких раньше не видел, — по другую сторону костра медленно приходил в себя Нильс. — Видели его размеры? Это же настоящее чудовище! А глаза⁈ Они горят синим! — тут он запнулся и нахмурился. — Впрочем, на западе отсюда, есть район Темнолесья, поговаривают там тоже водятся огромные волки. Может он оттуда?

— Или это чья-то домашняя зверушка сбежала, — хмыкнул я, стремительно возвращая себе хладнокровие и собранность.

Ну да, здоровый волк, зубы, как кинжалы, глаза светятся, но ведь один. Вот если бы оказалась стая…

Я задумался, даже от одного чудовища неизвестно, как отбиваться, может на него не действует магия, а уж от нескольких… разве что на деревья залезть.

Взгляд метнулся к ближайшим необхватным стволам, самая нижняя ветка толщиной в бедро взрослого мужчины находилась на уровне трех человеческих ростов. Попробуй заберись. Разве что кинжалы использовать, как крюки, и то не факт, что поможет.

— Чья-бы не была эта «собачка» она похоже не слишком агрессивная, иначе уже неслась бы сюда разорвать наши глотки, — произнес я.

Нильс вздрогнул, из рта следопыта вырвался нервный смешок.

— Да уж…

Я же подумал о том, что возможно похожие твари в свое время были выпущены из лабораторий Коллегии, или сами оттуда сбежали во времена беспорядков пять столетий назад. Прижились, адаптировались. Некоторые со временем изменились, оставив только большой размер и мощные мышцы, другие выродились, превратившись в обычных волков, и совсем небольшая часть сумела передать следующим поколениям изначальные гены с заложенными магическими свойствами. Именно на них пошла особо яростная охота в цивилизованных землях развитого Побережья с его крупными городами. И только здесь, в Приграничье, на самых дальних кордонах они сохранились в виде единичных экземплярах, находясь на грани уничтожения.

Впрочем, это лишь мои измышления, все могло оказаться совершенно по-другому. Например, перед нами результат чего-то эксперимента из нынешних времен. Мало ли способных магов пытаются овладеть знаниями прошлого.

— Ладно, поехали, пока собачка сюда не вернулась, — велел я.

Мы быстро собрались и вскоре вновь выехали на старый тракт. Погода не радовала, но хоть дождя нет, а значит все не так плохо. Путешествие в сторону Побережья продолжалось.

— Что это?

— Где?

— Кажется шум. Вон оттуда.

Рука машинально натянула повод, конь послушно остановился. Я взглянул в указанном направлении. За последний два часа местность вокруг тракта почти не изменилась, слева поля, справа холмистая равнина. Именно в ее сторону ткнулась рука следопыта.

— Кажется звуки сражения… — начал он и осекся. На вершине одного из холмов сверкнула зарница — ярко голубая, похожая на всполох колдовского огня.

— Магия, — слегка удивился я, в голове машинально всплыли образы мертвецов у моста и странного волка.

Что за край, одна чертовщина, проехать без приключений нельзя.

— Посмотрим? — Нильс предложил несмело, явно надеясь на отрицательный ответ.

И его нужно дать, спокойно двигаясь дальше, не наше дело вмешиваться в чужие разборки, но в этот момент далекий шум стал особенно громкий, до тракта долетели отзвуки звона мечей, криков и стонов.

— Там сражаются, — ровным тоном произнес я.

Помедлив, спутник кивнул, тоже узнав характерные для битвы звуки.

— Должно быть патрули Андара и Ольца схлестнулись, — предположил он.

— Возможно… — я не договорил, в воздух взметнулся ослепительный синий свет. — И кто-то колдует, надо посмотреть, хотя бы издалека.

Нильс неохотно согласился, хотя видно с куда большим удовольствием поехал бы дальше, не обращая внимание на чужое сражение. В чем-то я с ним согласен, и скорее всего тоже проехал бы мимо, если бы не проявление магии. Вдруг удастся подсмотреть что-нибудь интересное, или больше — узнать. Нет ничего более ценного, чем новые знания. За них часто приходиться платить высокую цену, и очень редко они достаются просто так. Возможно это как раз один из таких случаев, глупо упускать возможность, само идущую в руки.

— Близко подходить не будем, зайдем со стороны, соблюдая дистанцию, — заверил я.

Вместо ответа следопыт полез за арбалетом. В ложе лег приготовленный болт, хищно сверкнул металлический наконечник с зазубренными гранями. Самое паршивое получить в бок такой снаряд, попытаешься вытащить, вместе с ним полезут кишки, одновременно изорвет все внутренности.

Разум автоматический примерил такую рану на себе, и я мысленно поморщился. Может не зря в свое время Церковь запретила такое оружие. Или это были не арбалеты? С историей у меня всегда были проблемы. Но что-то там священники точно запрещали. Впрочем, сейчас это не ко времени, в этом мире подобных запретов нет, тут даже магией пользуются.

В подтверждении последней мысли над холмами снова сверкнуло. Кто-то пустил в ход особенно сильное заклинание. Непонятно, работа это мага, свитка или артефакта, но выглядело внушительно.

— Сначала сделаем крюк, зайдем с северо-востока. Кто бы не сражался, он наверняка учел фактор расположения тракта.

— Согласен.

Мы повернули коней, спускаясь с насыпи и двигаясь в указанном направлении. Понадобилось около двадцати минут, чтобы достичь точки, откуда открывался вид на происходящее.

Это действительно было сражение. Сотня воинов окружили холм, на вершине которого оборонялось не больше двух десятков солдат. Наседали крепко, не давая сбежать, и давно бы смяли, если бы в ряды обороняющихся не затесался маг.

В темно-синем плаще, он стоял на возвышенности, посылая в нападающих сгустки молний. Именно от них над горизонтом вспыхивали зарницы, показывая, что кроме прочего идет магический бой.

Выглядела картина сюрреалистично для выходца с Земли двадцать первого века, и привычно для Га-Хора. Ему в прошлой жизни и не такое приходилось наблюдать. Так что вторая половина сознания осталась спокойна, хладнокровно наблюдая за развернувшимся сражением.

Зато часть землянина нетерпеливо ерзала, желая поближе посмотреть на небывалое зрелище. Пришлось прибегнуть к технике отрешенности, подавляя порыв, оставаясь в седле ледяным изваянием. Словно такое видел не раз. Впрочем, в какой-то мере так оно и было на самом деле, учитывая сущность имперского заклинателя.

— Невероятно, — рядом выдохнул Нильс. В глазах восторг, в голове уже представляет себя на месте незнакомого чародея.

Вот она мечта наяву — желание стать тем, кто умеет метать молнии, заставляя врагов трепетать.

— Смотри, предводители противников, — я кивнул на несколько воинов, державшихся поодаль от основной массы сражающихся.

Класс совершенно другой, доспехи из легкой, но прочной стали, такое не купишь на деревенских ярмарках. Не обычные воины, рыцари.

— Должно быть офицеры, — предположил следопыт, удостоив военачальников мимолетного взгляда. Все внимание занимал незнакомый маг, обрушивающий на врагов ворохи молний.

Холодный мертвенный свет то и дело вспыхивал, следом долетал сильный разряд, и еще два или три солдата падали на землю с дикими воплями, или сразу без звука превращались в обоженные головешки.

В какой-то момент особенно сильный порыв налетевшего ветра сбросил с головы колдуна капюшон. В воздухе растрепались короткие черные волосы, стали видны тонкие черты утонченного лица.

— Девка, — пораженно ахнул Нильс.

Я выразил удивление слегка приподнятой бровью. Действительно неожиданно. Из-за плаща не поймешь, мужчина или женщина, но подсознательно ожидаешь увидеть мужчину. Уж не знаю почему, ведь магический дар в равной степени мог появится и у противоположного пола. По крайней мере во времена Империи женщин в Коллегии хватало с избытком.

— Не высовывайся, — предупредил я, сдавая назад.

В этот момент женщина-маг подняла над головой руки, между ними зародилось сияние, превращаясь в гигантскую шаровую молнию. Она начала стремительно расширяться. Один удар сердца и уже размером с футбольный мяч, два — с голову крупного медведя. Три — еще больше.

Сфера шипела, потрескивала вырастая в диаметре, яркое свечение било в глаза. Противник в замешательстве остановился. Несмотря на понукание рыцарей никто из обычных солдат не торопился вперед, сработал инстинкт самосохранения.

— Сейчас она им покажет, — пробормотал Нильс.

Я же оценивал мощь пущенного в ход заклятья, хладнокровно анализировал, раскладывая на составляющие. У магички Сумеречный Круг явно не первого и даже не второго уровня, и заклинания в нем советующие. Но что особенно поразительно, все чары относились к одному стихиальному типу. Таких, кажется, называли магами одной стихии.

Все заклинания из арсенала подобных заклинателей принадлежали к одному виду, в нашем случае — все так или иначе связанное с молнией. Сначала брюнетка швырялась простыми разрядами, затем из выброшенных вперед кончиков пальцев били ветвистые молнии, сплетаясь на заключительном этапе в мощный пучок. И вот сейчас — огромная сфера, вырастающая в размерах.

На лицо как минимум три разных заклинания, и все прокачены до хороших рангов, позволяя убивать неплохо экипированных солдат. Не знаю, как насчет закованных в сталь рыцарей, но с кожаными доспехами и отдельными металлическими кирасами магия незнакомки справлялась неплохо.

Подобный подход к формированию Сумеречного Круга имел, как свои недостатки, так и преимущества. Главное из последнего — заклятья одной стихии значительно усиливали друг друга даже без дополнительных ритуалов. Это было огромное преимущество, дающее возможности по развитию чар без отвлечения внимания на увеличение силы используемых заклятий.

Однако имелся и недостаток, вытекающих из способа подбора заклинаний. Нельзя вплести в Круг заклятье Огня, если основная направленность выбрана Молния. Возникнет конфликт между стихиями. Отсюда ограничение доступного арсенала чар.

В общем, имелись в таком подходе свои плюсы и минусы. Насколько знаю, спорят о преимуществах и недостатках принадлежности к одной стихии со времен Старой Империи. В Коллегии, например, так и не смогли прийти к однозначному выводу в этом вопросе, ломая копья в многочисленных спорах. Поклонники одного типа магии утверждали, что узкая специализация позволит достичь небывалых высот в изучении конкретных заклинаний, но их противники справедливо указывали, что этого так же можно достичь, не жертвуя остальными ветвями развития.

А между тем сверкающая сфера, сотканная из разрядов, достигла в диаметре больше полутора метров, засияла между вскинутыми над головой руками магички, напоминая маленькое солнце странно-синего цвета.

Многие враги не выдержали зрелища и попятились, отходя к основанию склона холма, где их встретили повелительные крики начальников-рыцарей, приказывающих идти вперед. Но солдатам это не очень-то хотелось.

Понимаю их, увидев наверху шар плазмы, горящей ярко-синим, только дурак попрет напролом.

В колдовском взоре происходящее выглядело еще более впечатляюще. Какое бы заклинание в ход не пустила магичка, оно было невероятно мощным по силе. Потоки энергии буквально бурлили, зарождаясь на периферии и стекаясь к центру, образуя идеальную по форме окружность. Внутри сплетались электрические разряды, создавая плотную область сплошных молний.

— Потрясающе, — тихо прошептал я, по достоинству оценив демонстрируемое мастерство.

На какой-то момент над холмом и окрестностями наступила ошеломленная тишина, все уставились наверх, глядя на гигантскую шаровую молнию. Затем воздух разорвал яростный крик:

— Вперед, грязные свиньи!! Убейте ведьму!!

— Убейте ведьму!!

— Убейте!!

Подхватили другие голоса, и стена солдат неохотно качнулась вперед. Подавая пример, двое рыцарей спрыгнули с коней и бросились по склону наверх. Закованные в блестящую сталь фигуры двигались удивительно резво для своих габаритов и навьюченного на тела железа.

— Сейчас ей башку снесут, — угрюмо выдохнул Нильс. — У этих наверняка в запасе защитные амулеты. Знаю таких, не побежали бы, если бы не были уверены, что им ничего не грозит.

Похоже следопыт недолюбливал рыцарское сословие, сработал триггер какой-то старой обиды. Лично я не сомневался в храбрости таких вот сияющих начищенной сталью фигур. И дело не в личных качествах, просто трусость в такой среде порицается, как явление, и если поймают на недостойном поведении, можно легко попрощаться с рыцарским достоинством. От тебя отвернуться, перестанут уважать, не захотят иметь дело. Хуже того, твой род будет опозорен, понадобятся невероятные усилия, чтобы очистить имя от грязи.

Конечно, это не значит, что все рыцари храбрецы, помогающие сирым и убогим. Разумеется нет. Есть среди них и негодяи и подонки, которые грабят и убивают без разбора. Но что касается битв и сражений — там отворачивать, тем более бежать, нельзя. Коллеги по цеху не оценят. И не примут подобного поведения. Зарезать крестьянина, стоптать поля, поджечь дом, изнасиловать его жену и дочь можно. Хотя такое тоже особо не приветствуется, но как говорится: на войне, как на войне. Однако отвернуть и сбежать с поля боя, проявив трусость, гораздо худший грех. Расплата последует незамедлительно и будет крайне сурова.

— Вот сейчас, ну, почти добежали, — бормотал Нильс, непонятно за кого болея.

Я посмотрел на небо — все так же затянуто серыми тучами. Медленно наступали сумерки, оттого сияние огромной шаровой молнии все сильнее слепило глаза.

— Что она медлит? Дура! — не удержался от восклицания следопыт.

Я видел перетоки энергии и мог сказать, что завершение заклинания близко, но не стал говорить, зрители поняли это и без меня.

Сфера вдруг резко сжалась, во все стороны выбросились извивающиеся жгуты электрических разрядов. Яркая вспышка. И тут же следом приглушенный рокот. Огромная шаровая молния сорвалась с рук магички, с бешенной скоростью полетела вниз, выжигая перед собой все живое.

В рядах наступающих возникла прореха. Послышались вопли. Обожженные, ослепшие и искалеченные люди бросились назад. Поздно, наступил финальный аккорд. Выполняя заложенные функции, сфера закончила путь и взорвалась. Еще одна вспышка, на этот раз сопровождаемая громовым раскатом, прокатилась по холмам подобно волне.

Конь подо мной заржал и встал на дыбы, испуганный шумом. Рядом успокаивал своего Нильс, с трудом удерживаясь в седле.

— Проклятье! Да стой ты скотина, — ругался он.

Я перевел взгляд на устроенное побоище. Как минимум половина вражеских солдат валялась на земле, мертвые, оглушенные, воющие от боли. Среди массы коричневой брони выделялись два ярких пятна — тела в начищенных до зеркального блеска доспехов.

Понадобилась секунда, чтобы сообразить. Металл. Он стал проводником и рыцарей поджарило изнутри. Пропекло до хрустящей корочки, несмотря на защиту всех артефактов. Если, конечно, они вообще были.

— Впечатляет, — я покачал головой.

Вот оно, зримое подтверждение силы раскаченных до высоких уровней заклинаний. Это не второй и даже не третий ранг, пятый, а может и выше. Один удар и полсотни отправляются на небеса.

Хотя нет, раненных тоже много, но с местным уровнем медицины, скорее всего не жильцы. А самое главное — наиболее опасные и целеустремленные уничтожены на подходе. Если бы рыцари добрались до вершины, магичке явно бы пришлось нелегко. Даже ее охрана из двух десятков солдат могла не выдержать напора двух металлических чудовищ, прущих вперед с упорством тяжелых катков.

— Гот-всь! Залп! — раздалось внезапно.

Коллеги безвременно погибших офицеров не стали терять времени даром. Десяток лучников, находящихся в запасе, дружно шагнули вперед, вскидывая небольшие, но мощные луки. Воздух прорезал ворох выпущенных стрел. Но надежда, что после использования сильного заклинания маг окажется уязвим, оказалась напрасной.

К одинокой фигурке в ниспадающем до пят синем плащ дружно шагнули два рослых воина. Вверх взметнулись щиты, тут же послышался дробный перестук, стрелы бесполезно впились в выставленную преграду.

Неплохо. Явно обучены прикрывать подопечную в такие моменты, чтобы той не пришлось тратить время и силы, защищаясь от внезапных атак.

Очень хорошо. Даже отлично. Видно, что не просто отряд, а спаянная группа, натасканная работать в паре именно с магом.

— Сейчас снова полезут, — пробормотал Нильс, наконец справившись с конем под собой. Тот до сих пор тряс гривой, поводя налитыми кровью глазами, прядал ушами и переступал с ноги на ногу, но попыток сбежать, сбросив седока, больше не делал.

Удивительно, но мне удалось совладать со своими гораздо быстрее. Должно быть дали о себе знать навыки Га-Хора, считавшегося неплохим наездником.

— Думаешь? — протянул я, оценив потери пострадавшей от шаровой молнии стороны, кивнул, заметив, что зычные крики рыцарей уже наводили порядок среди выживших. — Пожалуй ты прав. Похоже парни не успокоятся, пока не снесут башку ведьме.

Я помедлил, оценивая новую расстановку сил. Если подумать, то преимущество все равно на стороне рыцарей. Даже с учетом продемонстрированной мощи, магичке придется нелегко.

Мелькнула мысль помочь, впрочем, так же быстро исчезнувшая. Дерутся двое — третий не лезь. Неизвестно еще, кто в этой истории прав, кто виноват.

— Ладно, поехали, это не наша драка.

— Кажется уже наша, — пробормотал Нильс и указал в сторону.

Я проследил за его взглядом. К нам приближался отряд всадников, не меньше десятка человек. И судя по решительному виду — с самыми недружественными намерениями.

Быстрый анализ показал, что пытаться договориться бесполезно. Будут с ходу бить, колоть и рубить, без разговоров, без попыток выяснить личность. Потому как разгорячены боем, в бешенстве от смерти товарищей и вообще удачный повод хоть на ком-то сорвать злость за большие потери.

Отступление и бегство? Не вариант. Пока доберемся до тракта, пока наберем скорость, утыкают стрелами издалека. В крайнем случае, пустятся в погоню, отпускать нас точно не станут и будут преследовать до конца.

Выбора не оставалось.

— Готовься к бою, — бросил я и обратился к собственной магии.

Мгновение и перед мысленным взором все сильнее разгораясь засиял насыщенно-лиловым Сумеречный Круг.

Опережая всех впереди неслись три всадника. В занесенных над головой руках короткие, но тяжелые на вид клинки, напоминают палаши, какими так удобно рубить сверху вниз. Легкие кожаные доспехи, покатые шлемы, за плечами дорожные плащи, сейчас отброшенные за спину. Похожи на легкую кавалерию, идеально подходящую для патрулирования и дальней разведки.

Рядом щелкнул арбалет. Послышался короткий злой вскрик, и тут же один из скакавшей впереди троицы завалился на бок, сползая с крупа коня. Короткий болт ударил в плечо и застрял, войдя на глубину пяти пальцев.

— Промазал, — буркнул я и бросил: — Целься лучше, нам пленные не нужны.

Проявлять благородство в таких обстоятельствах все равно что подставлять шею под меч. Идущие в атаку колебаться не будут, порубят в капусту и имени не спросят. Вон как у всех перекошены рожи.

— Придурки, сначала хотя бы спросили кто мы, — пропыхтел Нильс, перезаражая свою убойную игрушку, не слезая с седла.

Вот тоже интересный момент, обычно арбалеты довольно трудно перезарядить даже находясь на земле, слишком тугой рычаг требует приложения усилий. А следопыт все делает прямо с коня, причем не видно, что ему это доставляет неудобство. Похоже арбалет не обычный, модернизированный как раз для стрельбы верхом.

— Готово, — он вновь вскинул ложе арбалета параллельно земле, нацелившись на приближающуюся кучу всадников. Там уже поняли, что по ним стреляют и попытались разойтись в стороны, чтобы не стать легкой мишенью. Но местность этого не позволила, справа и слева отряд зажимали холмы.

Новый щелчок. Мимо. Болт улетел, воин успел пригнуться, продемонстрировав неплохую реакцию.

— Мазила, — хмыкнул я.

— Может вы тоже вступите в бой, ваша милость, — ядовито осведомился Нильс, начиная возиться с новым болтом.

Я хмуро взглянул на всадников, оценил расстояние и опустил руку. Пока далеко. Хотя Сумеречный Круг уже горел лиловым огнем, готовый к использованию.

— Пусть подойдут ближе, не хочу потом гоняться за выжившими, — спокойно произнес я.

Нильс на замечание лишь крякнул, одновременно по физиономии парня скользнула одобрительная гримаса, маг не замер в нерешительности, он просто просчитывает ситуацию. Странно, мог бы уже понять, что меня не испугать орущей толпой кретинов, кому заняться нечем, как нападать на случайных путников.

— А магичка еще жива, — заметил следопыт, вновь вскидывая арбалет к плечу. На этот раз он целился дольше, и результат не заставил себя ждать.

Щелчок, — и второй всадник валится под ноги собственной лошади. Все происходит очень быстро, но я успеваю заметить, как болт вошел точно в центр груди.

— Неплохо, — признал я, отдавая должное выстрелу.

Зато приятели убитого не оценили проявленного мастерства, со стороны всадников прилетел бешенный рев. Ход отряда ускорился, воины бешено нахлестывали коней, спеша добраться до обидчиков.

Логика из разряда: а нас за что? Думали покуражиться над беззащитной жертвой, а получив отпор, рассвирепели. Таких точно лучше поубивать.

Я щелкнул пальцами. Перед скачущим отрядом из ниоткуда брызнула молочно-белая дымка. Плотная, непроницаемая для обычных человеческих глаз, обжигающая кислотой, она возникла, в мгновение ока накрыв всех солдат. Из глубины дымки прилетело дикое ржание лошадей. Не ожидавшие такой подставы животные резко остановились, многие сбросили всадников и безумно тряся головой бросились прочь.

Я отвел руку в сторону, над ладонью зажегся сгусток фиолетового огня. Замерзший Нильс завороженно наблюдал за творимым колдовством. Потерявшие коней кавалеристы слепо тыкались в разные стороны, не видя границ непонятно откуда возникшего тумана и не понимая, что происходит. Некоторые достали палаши, поводя острием в разные стороны. И каждый жмурился и ругался, ощущая, как плотный туман жжет открытые участки кожи и глаза.

Еще немного помедлив, я швырнул файерболл во вражеского солдата ближе всех подошедшего к границе тумана. Стоит ему разглядеть просвет и оказаться на открытом пространстве, как сразу закричит, предупреждая остальных.

Огненный шар прочертил пространство, оставляя за собой фиолетовый след. На таком расстоянии попасть точно в голову не получилось, но фигуре в кожаной броне хватило и попадания в бок.

— А-а-а-а!!! — взревел он, крутанувшись на месте и рухнув на землю. Крик почти сразу стих, файерболл выжег почти половину внутренностей, с таким ранами не живут.

Остальные испугались дикого вопля, с удвоенным рвением начали шевелиться, и сразу двое оказались на границе молочной пелены. Пришлось поторапливаться.

«Коготь» сверкнул в воздухе легкой тенью, и второй солдат рухнул, орошая почву кровью. Усиленное заклятье пробило легкий доспех, добравшись до жизненно важных органов.

Три заклинания оказались разряженными. Остался «Молот» и «Щит». Можно, конечно, прикоснутся к амулету, осуществив перезарядку, но я не хотел привыкать к легким путям. Однажды кулон может не сработать, его могут украсть или найдется умелец, умеющий блокировать подобные артефакты. Лучше полагаться на свои силы, от которых всегда знаешь, чего ожидать.

Рядом нетерпеливо ерзал Нильс, для него туманная дымка оставалась непроницаемой, он слышал крики, ругань, но не мог понять, куда стрелять. Кончик уложенного в желоб болта то и дело сдвигался, реагируя на новый шум.

— Прибереги выстрелы, — велел я, жестом заставив опустить оружие. Следопыт послушно положил арбалет на луку седла.

— Сколько осталось? — спросил он.

— Шестеро, — ответил я.

По лицу парня скользнула злорадная усмешка.

— Не так плохо, почти половина.

Верно, скакало десять, двоих уложил Нильс, двоих я. Вполне недурно для пары минут боя.

— Чего вы ждете?

— Пока они встанут компактно, у меня последнее атакующее заклятье, — пояснил я.

Символы «Пламени» и «Когтя» наливались лиловым свечением, но к сожалению недостаточно быстро для новых ударов. Еще немного и противник сообразит двигаться в любом направлении, где заканчивается область тумана.

В этот момент сразу трое нащупали друг друга, взялись за руки и подтверждая выше сказанное двинулись, вытянувшись в цепочку. Черт, сообразительные ублюдки. Впрочем, других в дальнюю разведку не берут.

Я выждал пока они встанут наиболее удобно для атаки и активировал «Молот».

Сотканный из сжатых потоков воздуха таран ударил резко и неожиданно. Всю троицу швырнуло назад и даже проволокло по земле. Однако недостаточно сильно, чтобы переломать кости, всего лишь слегка оглушив.

— Проклятье, они через десяток секунд очухаются и поднимутся. Надо усиливать заклинание, — пробормотал я.

Рука сама потянулась к кулону, ждать больше нельзя, надо срочно…

По спине скользнул предостерегающий холодок. Подчиняясь инстинкту, я резко дернулся вбок, свесившись с седла. Сверху мелькнули стрелы, как раз там, где только что находился мой корпус. Еще немного и стал бы подушечкой для иголок.

Справа послышался сдавленный стон и яростные ругательства. Нильсу повезло меньше, уловив движение с моей стороны он успел лишь отклониться, это спасло ему жизнь, но не уберегло правое плечо, по которому скользнула стрела. К счастью, едва задев, оставив на память кровавую ссадину.

— Бездна! Нас обошли! — крикнул и так очевидное Нильс, спрыгивая на землю и укрываясь за лошадью.

Пока мы думали, что контролируем ситуацию, разбираясь с основным отрядом, парочка лучников зашла со стороны, дождалась удобного момента и выпустила стрелы, едва не поставив точку в развернувшемся противостоянии всего двумя удачными выстрелами.

А ведь стрелы прошли близко, если бы не предчувствие опасности и не отличная реакция, когда не думаешь, а действуешь, то лежать нам под ногами коней мертвыми тушками.

Я резко выпрямился в седле, став отличной мишенью. Нильс предостерегающе вскрикнул. Я повел рукой, активируя «Щит». Вовремя, сразу две стрелы вонзились в невидимую преграду.

Стрелять из лука сидя, тем более лежа, физически невозможно. Как и из-за укрытия, разве только навесом, но тогда надо ориентироваться на подсказки других. Не наш случай. Оба стрелка стояли на склоне одного из холмов, представляя из себя идеально расположенные мишени.

Пальцы схватили кулон и резко сжались. В следующий миг висящий перед мысленным взором Сумеречный Круг вспыхнул. Знаки заклятий обрели объем, сигнализируя о готовности к применению.

Росчерк «Когтя», и почти сразу летящий вперед огненный шар. Две фигурки упали на землю с разными повреждениями на теле.

— Неплохо, — пробормотал Нильс, вскинул арбалет и выстрелил от бедра. Показавшийся из тумана солдат рухнул, из горла остался торчать болт.

— Хороший выстрел, — похвалил я и вновь щелкнул пальцами, накрывая уже закрытую область новой порцией тумана. Послышались крики, усиленная концентрация кислотной дымки усилила воздействие на открытые участки тела. Оставшиеся в живых терли руки и лица в бесполезных попытках избавиться от жжения, бестолково мечась из стороны в сторону.

— Кажется с них довольно, — произнес я.

— Лучше добить, — посоветовал Нильс, ловко перезаражая арбалет. Левый глаз следопыта косил на вершину холма, где продолжалось сражение магички против воинов под предводительством рыцарей. Сверкающие сталью фигуры уже почти добрались до вершины, охрана брюнетки вступила в бой, стараясь не дать оттеснить себя и позволив врагам занять удобную позицию для атаки.

Женщина в темно-синем плаще держалась позади, ее прикрывали два щитоносца. Пока простые солдаты бились, ведьма торопилась восстановить силы после мощного заклятья, наверняка опустошившего ее энергетические резервы.

Интересно, а накопитель у нее есть? Или алхимические зелья, быстро приводящие запас магии в норму? Последнее, в отличие от кристаллов, конечно вредная дрянь из-за прямого воздействия на организм, зато эффективная в критических ситуациях.

«Бутылочка с маной» стоила, как хороший боевой конь, но могла спасти жизнь, если мага прижмет. Злоупотреблять таким зельем категорически не рекомендовалось. Действовало оно как наркотик, вызывая привыкание, но что хуже — разрушало организм изнутри. Это как форсаж для внутренней энергетической матрицы, если все время гнать на предельной скорости рано или поздно обязательно произойдет сбой, исковеркав каналы энергетической оболочки.

Коллегия с давних времен знала о подобных эликсирах, но применяла их с крайней осторожностью. И не напрасно, что может быть хуже, чем маг-наркоман с расшатанным даром и нестабильной психикой?

Рядом раздался щелчок, Нильс не терял времени даром, подстрелив еще одного вражеского солдата, умудрившегося вывалиться с рычанием из обжигающего кислотой дымки.

Последних добил я, дождавшись перезарядки заклятий, поочередно пуская в ход «Коготь» и файерболл, хладнокровно выбирая удобный момент для атаки. Вскоре все было кончено. Белая хмарь рассеялась, на земле остались лежать мертвые тела в легких кожаных доспехах.

— Как рана? — осведомился я.

— Царапина, — Нильс отмахнулся, как если бы речь шла о нестоящей упоминания мелочи.

Я быстро огляделся, сражение продолжалось и даже усилилось. Занявших оборону на вершине холма уверенно теснили, трудно сказать сколько им осталось, но то что недолго уже ясно.

— Уходим, — велел я и взялся за повод.

Нильс удивленно приподнял бровь.

— Нас уже видели, если уйдем сейчас, после победы обязательно отправят погоню. Мы положили двенадцать их человек, такое не прощают.

Я быстро обдумал ситуацию. А ведь он прав. Нас видели, но пока решили сосредоточиться на главном противнике, чтобы не распылять силы. Но когда все кончится, наверняка захотят отомстить.

— Не веришь в победу магички? — я криво усмехнулся, в первую очередь злясь на себя, что вообще в это ввязался. Следовало ехать дальше, и выбросить из головы странные синие зарницы. Мало ли кто и почему применяет магию, а знания можно найти и в книгах. С другой стороны, не разведать обстановку мы не могли, кто знает, как неизвестное событие повлияет на дорогу впереди.

В общем, выбор без выбора. И так, и так нехорошо.

— Предлагаешь напасть?

— И добить уцелевших, — уверенно кивнул Нильс. — А потом быстро уехать, чтобы о нашем присутствии здесь никто не узнал. Так спокойнее, сужу по прошлому опыту.

Перебить свидетелей — что может быть прозаичнее для охотника за древностями, ходящего по краю закона.

— Мы не преступники, — поморщился я. — И всего лишь защищали свои жизни.

— Попробуйте это потом объяснить андарцам. Уверен, они с пониманием отнесутся к тому, что вы убили двенадцать их солдат.

Я недоуменно сдвинул брови.

— Откуда знаешь, что это андарцы?

— Символ, — пояснил Нильс и уточнил: — На кожаных нагрудниках.

Возникла пауза, я усиленно размышлял.

— Если на нас напали андарцы, то выходит на холме засели ольцсцы, — спустя пару секунд сделал логичный вывод я.

— Видимо так, — следопыт пожал плечами. — По крайней мере на разбойников они не похожи, не с магом в составе отряда.

— Убитые у моста тоже несли герб королевства Ольц, — задумчиво припомнил я. — Выходит магичка тут ни причем, вряд ли бы она стала убивать своих.

А жаль, теория выглядела многообещающе. Мощный электрический разряд вполне мог стать причиной остановки сердца у пятерых воинов, включая их лошадей. Но похоже это чья-то другого работа.

— Так что, нападаем? Если уж все равно ввязались, — Нильс перебросил на сгиб локтя заряженный арбалет.

Вместо ответа я привстал в стременах и внимательно огляделся, не обращая внимание на доносящийся лязг оружия, крики и стоны. Вроде никого нет, хотя с этой проклятой холмистой местностью не угадать, всего в паре сотен метров мог скрываться еще один вооруженный до зубов отряд головорезов.

— Убиваем только андарцев, — наконец решил я. — Раз уж они напали на нас, ответим им взаимной любезностью.

— Ольцсцев не добиваем? — деловито уточнил Нильс.

Я на него покосился, правда он это не видел из-за накинутого на мою голову плаща. Что-то следопыт стал слишком самоуверенным после легких побед, такое к добру не приводит.

Однако в чем-то парень прав, идеальным решением было бы чтобы противоборствующие стороны перебили друг друга, и о нашем участии вообще никто не узнал. Но такое вряд ли будет.

К черту, что сделано, то сделано, но и усугублять ситуацию станет ошибкой.

— Только андарцы, — сухо ответил я. — С ольцсцами постараемся договориться.

— Если они станут нас слушать, — проворчал Нильс, но увидев темноту повернувшегося в его сторону капюшона поспешно заткнулся.

Мы не стали лезть напролом, выждали удобный момент, когда нападающие окончательно втянуться на вершину. Рубка шла страшная, трое оставшихся в живых рыцарей на острие клина легковооруженной пехоты буквально прорывались вперед, сметая перед собой все живое.

К этому моменту магичка пришла в себя, но силы окончательно не восстановила. Две жалкие молнии, слабые подобия прошлых ударов, лишь раззадорили нападающих, уже видевших проклятую ведьму за спиной воинов-телохранителей.

До них оставалось немного, а потом в дело вступили мы.

Я щелкнул пальцам. Часть нападающих скрылась в густой дымке тумана, сразу внеся разброд и вызвав панику. Неожиданный удар застал врасплох, дезориентированные солдаты тыкались в разные стороны, слепо водя перед собой руками.

К несчастью, особенности рельефа не позволили использовать заклятье с максимальной эффективностью, половина молочно-белой хмари попала на склон и начала скользить вниз, теряя плотность.

Выстрелы из арбалета Нильса и поочередно пущенные в ход заклятья убрали с игровой доски десяток фигур, оставляя у врага численное преимущество. Я выбросил руку вперед и сбил «Молотом» еще троих, заставив тела в кожаной броне покатиться с вершины холма. Но остальные уже перестраивались, собираясь встретить нового врага во всеоружии.

Солдаты Ольца воспряли духом и с удвоенной яростью бросились в бой. Андарцы попятились, со стороны рыцарей послышался бешенный рев не отступать. Ведьма что-то выкрикнула, вскидывая над головой руку. Вспыхнул серебристый свет, обжигая глаза. Следом раздался громкий треск. И с неба ударили молнии, прочертив идеально ровную линию. Разряды били из пустоты, зарождаясь на уровне трех человеческих ростов.

Я вновь сжал в кулаке кулон, чувствуя, как энергия накопителя перетекает в Сумеречный Круг и ударил воздушным тараном, метя в сверкающие металлические фигуры.

Сражение вспыхнуло с новой силой, воины с обеих сторон дрались с небывалым ожесточением, рубя без жалости даже если вдруг кто-то поднимал руки, пытаясь сдаться в плен. Это была настоящая мясорубка, и она так же резко закончилась, как началась.

Наступила оглушительная тишина, лишь стоны раненных разносились над вершиной. Победил отряд Ольца, но какой ценой, в живых из отряда женщины-мага почти никого не осталось.

Мертвые тела, изрубленные доспехи, кровь, выпущенные кишки, мерзкий смрад, лезущий в ноздри, и стоны раненных, молящих о пощаде. Так выглядит поле боя после любого сражения, маленького или большого неважно, итог всегда один. У раненных почти нет шансов выжить, потому что мечи и топоры оставляют слишком серьезные повреждения, с которыми вряд ли справится даже медицина двадцать первого века.

Поводя наконечников лежащего в ложе арбалета болта, Нильс осторожно ступал, стараясь держаться подальше от тех, кто подавал голос. К нам тянулись руки, но во многих взглядах кроме мольбы была ярость. Ярость и ненависть за то, что остались в живых, что стоим на ногах, в то время как они лежат на холодной земле и медленно умирают. Они понимали, что уже не жильцы и за это нас ненавидели.

— Никак к такому не привыкну, — пробормотал Нильс, отворачивая лицо от молоденького паренька, кому еще жить и жить многие годы, если бы не сглупил, записавшись в солдаты, отправившись воевать за интересы короля, которого вряд ли в жизни хоть раз видел.

Тяжкое зрелище, угнетающее. Даже меня проняло, пошатнув холодную сосредоточенность адепта мар-шааг.

— Они сами выбрали свою судьбу, — тихо обронил я, стараясь не встречаться глазами с умирающими. Это было нетрудно, учитывая наброшенный на голову капюшон. Впрочем, многие раненные сами поспешно отводили взгляд в сторону, в испуге принимая закутанную в плащ фигуру за отправленного по их души жнеца.

— Их могли забрать в новобранцы насильно, — возразил Нильс и пожал плечами. — Я видел такое и раньше.

— Могли, — согласился я.

И Ольц и Андар действительно могли проводить принудительный рекрутинг, учитывая третий год войны, но что-то подсказывало, что большинство солдат все же добровольно пришло в королевские войска. Каждый год из деревень сбегало огромное количество молодых парней, не желающих всю жизнь простоять у плуга. И куда идти недорослю, не знающему и не умеющему ничего? Только в армию. Испокон веков пехота формировалась из молодых бычков, наслушавшихся историй о легких деньгах и беззаботной жизни профессиональных военных.

Наконец мы добрались до вершины, выжившие солдаты Ольца встретили нас настороженно. Жалка горстка, почти все в той или иной степени ранены. Телохранители магички убиты, рядом валяются изрубленные щиты. Чуть дальше тела рыцарей, из последних сил ведьма поразила их молнией. Но и сама получила удар, судя по бледному лицу — смертельный.

— Стой, — нам преградили путь. Кряжистый воин в побитых доспехах латника повелительно выставил руку вперед. Особое подозрение у него вызвала моя закутанная в плащ фигура. Голова скрыта глубоким капюшоном, глаз и лица не видно, вместо них темнота, лишь на груди тускло мерцает сиреневым светом кулон.

— Маг, — слабым шепотом произнесла лежащая на земле магичка. — Пропустите его.

Воин нехотя сдвинулся с места, но рука в кольчужной перчатке легла на рукоять меча. В сторону Нильса метнулся предостерегающий взгляд, советующий держать пальцы подальше от спусковой скобы, и вообще не наводить кончик заряженного болта на кого-либо из присутствующих даже случайно. Следопыт хмыкнул, но послушно опустил арбалет.

— Маг, — повторила девушка, пытаясь заглянуть в темноту капюшона. В голосе скользнули вопросительные нотки.

Я понял и снял капюшон, взглянув на раненную магичку. Она ответила внимательным взглядом, кончики ее губ сложились в слабую улыбку. В глубине моих глаз до сих пор проскальзывали сиреневые отблески, как отражение эха недавно примененных заклятий.

— Ты меня не боишься? — слегка удивился я, ощутив облегчение со стороны девушки. Словно она ожидала увидеть кого-то другого и напряглась, а разглядев расслабилась.

— Незачем, — она вяло махнула рукой.

— Мы не участвуем в войне и не состоим в армии Андара, — на всякий случай уточнил я.

Магичка кивнула.

— Знаю… — она помолчала. — Они наняли мертвителя. Даже не знаю, где эти ублюдки нашли эту тварь. Меня отправили разобраться с ней, но как видишь ничего не получилось, — по лицу брюнетки скользнула кривая улыбка.

Она была красива, той утонченной аристократической красотой, что вызывает ошеломленное восхищение. И вместе с тем в ней чувствовалась твердость характера. Даже сейчас, лежа на земле с огромной рваной раной в боку, она не забыла о долге.

— Нужно его найти, пока он не натворил дел. Не знаю зачем андарцы с ним связались, но они понятия не имеют, чем все в итоге закончится, — измученно проронила магичка.

По прекрасному лицу стремительно разливалась мертвенная бледность. Ей удалось остановить кровотечение, но полностью залечить рану не вышло, и сейчас внутренние повреждения давали о себе знать.

— У тебя нет никаких заклятий лечения? — спросил я, понимая, что бесполезно. Стихийница молнии не могла иметь в Сумеречном Круге чары, относящиеся к целительству. Иначе они ослабили бы Круг, вступив в противоречие с остальными плетениями.

— Нет… был свиток Малого Исцеления, но я его использовала два дня назад, когда напала на след мертвителя… — кончики изящно очерченных губ дрогнули, складываясь в кривую усмешку, словно предлагая посмеяться над судьбой.

— Понятно, — сказал я, потому что не знал, что еще сказать.

— Госпожа, если мы сейчас же уедем, то успеем… — подал голос тот самый коренастый воин, что не хотел нас с Нильсом пропускать.

— Я умру раньше, чем мы куда-нибудь доедем, — тускло произнесла магичка, не удостоив верного помощника даже взглядом, все ее внимание было сосредоточенно на мне.

Мне это не понравилось, чувствовалось за сосредоточенным взглядом некое желание навесить на подвергнувшегося мага некие обязанности. И интуиция подсказывала, что это будет связано с упомянутым выше мертвителем.

— У тебя ничего нет подходящего? — спросил я, поворачиваясь к Нильсу.

Среди набора его алхимических зелий и порошков наверняка есть что-нибудь для лечения, в том числе глубоких проникающих ран. Следопыт замялся, явно не желая расставаться с дорогим эликсиром, за который платят по весу золотом, да еще отдавая его незнакомке.

— Давай, не жадничай, я заплачу, — поторопил я.

Нильс вздохнул и неохотно полез в пояс. Наблюдавший за сценой воин в стальных доспехах возмущенно открыл рот, явно собираясь высказать сопляку, все что он о нем думает. И что тот молчал, что у него есть целебное зелье, пока его госпожа умирает.

Магичка повела себя спокойно, будто не заметив, что появился шанс спастись, она все еще неотрывно смотрела на меня. И ее сосредоточенный взгляд все больше вызывал беспокойство. Нутром чую, хочет попросить найти и разобраться с мертвителем. Кем бы он не являлся.

— Как ваше имя? — спросила она.

Я помедлил, вежливость требовала ответить, но чутье подсказывало молчать. Незнакомца труднее попросить что-либо сделать.

— Перед вами благородный Га-Хор Куэль Ас-Аджар, — слегка высокопарно неожиданно сказал Нильс и спустя мгновение представился сам: — А меня зовут Нильс, просто Нильс.

Я метнул на него раздраженный взгляд, но следопыт предпочел сделать вид, что не заметил. Это была маленькая месть за то, что заставил поделиться ценным алхимическим зельем.

Паршивец, выпороть бы его.

— Аристо, и судя по имени старая имперская кровь, мне повезло, — тихим голосом произнесла магичека. — Меня зовут Селия. Селия из Ольца. У меня к тебе просьба Га-Хор Куэль Ас-Аджар.

Ну вот, предчувствие не обмануло. Проклятье, только этого не хватало.

— Найти и убить мертвителя, — настала моя очередь криво усмехаться.

— Ты догадлив, — слабо улыбнулась девушка.

Хотелось ляпнуть что-нибудь из разряда: ты конечно красотка хоть куда, и я не отказался бы с тобой покувыркаться в постели, но идти неведомо куда, преследуя непонятно кого ради этого не согласен.

И это бы сработало с обычным человеком, но не со мной, и не с ней, не здесь и не сейчас, и не при таких обстоятельствах. Это не земля двадцать первого века, в этом мире от просьб умирающих так просто не отмахиваются. Как минимум ее придется внимательно выслушать.

— Старый закон требует убить мертвителя, где бы он не находился, и ты как маг, должен это знать, — проговорила Селия.

— Коллегия мертва уже пол тысячи лет, — автоматически сказал я, и только через секунду понял, что произнес.

Из глубин сознания стремительно проявлялось знание от Га-Хора насчет личностей мертвителей и всем, что с ними связано. Чужое знание проникало внутрь подобно лианам, прорастая в новую личность, обретая объем, как неизменные постулаты, когда невозможен отказ.

Проклятье…

— Да, Коллегии уже нет. Но ты идешь по пути истинного знания, я же вижу. К тому же вы имперские рода всегда были приверженцами старых законов, разве нет?

Я неохотно кивнул. Проклятая девчонка права. Дело тут не в ней и не во мне, и даже не в Ольце и Андаре, все намного серьезнее. И открутиться от этого просто так не получиться.

— Найди мертвителя пока он не обрел полную силу и не обзавелся свитой, и убей, — тихо прошептала девушка. Ее глаза медленно закрылись, дыхание стало прерывистым, кожа окончательно превратилась в белый мрамор, делая лицо похожим на изысканную маску.

— Где твое проклятое зелье, ублюдок?!! — рявкнул воин, протягивая руку в стальной перчатке, чтобы хорошенько встряхнуть Нильса и поторопить. Госпожа умирала, и опытный вояка не собирался сдерживаться.

— Сейчас-сейчас, — забормотал следопыт, вытаскивая из-за пояса стеклянную склянку размером с мизинец. Внутри переливалась красным густая жидкость. Он протянул ее мне, игнорируя перекошенное злобой лицо старого солдата — Полный концентрат, это должно помочь.

Я взял пузырек, скептично оценив объем.

— Думаешь хватит? Это даже на глоток не тянет.

— Это полный концентрат, — повторил Нильс и пояснил: — Среднее зелье восстановление, если по староимперской классификации.

— Среднее?!! — взревел кряжистый воин.

Следопыт быстро к нему повернулся.

— Этого более чем достаточно, учитывая рану вашей хозяйки. К тому же, ничего более сильного у меня все равно нет. Либо среднее зелье, либо ничего.

Воин побагровел, явно собираясь сказать что-нибудь дерзкому сопляку, рука в кольчужной перчатке шарила у пояса в поисках рукояти меча. Нильс сохранял ледяное спокойствие, невозмутимо глядя на вспыльчивого вояку. Его успокоили свои же, заставив отступить и не мешать лечению госпожи.

Я же между тем с сомнением откупорил микроскопическую крышку и поднес открытую бутылочку к носу. И тут же отдернув голову обратно. Резкий запах бил в ноздри подобно кислотному яду. Ну и гадость. Представляю какая она на вкус.

— Надо вылить в рот, — подсказал Нильс, разорвав поединок взглядов с воином. Тот глядел бешено, следопыт отвечал безмятежностью.

Хорошая выдержка, знает, когда не стоит лезть на рожон. А вот вояка слишком сильно играет на публику, видно, что старается выставить себя верным защитником госпожи, тем самым заслужив благосклонность.

Дурак или карьерист непонятно, но то, что от такого показного рвения ничего хорошего лучше не ждать, ясно. Вряд ли бы магичка доверила свою жизнь такому болвану, скорее всего главным был кто-то из тех двоих, что прикрывали и защищали ее до конца, чьи тела сейчас лежали рядом с изрубленными щитами.

— Вылить и все? — уточнил я, опускаясь на колени рядом с потерявшей сознание Селией.

— Да, — подтвердил Нильс.

Я осторожно приоткрыл губы магички, мимолетно отметив идеальную форму и притягательную припухлость, и осторожно поднес склянку с зельем. Густая, как кровь и такая же красная жидкость тягучей каплей потекла в приоткрытый рот девушки. Ощутив что-то на языке, она сделала глотательное движение выпивая зелье.

Долгих целых пять секунд ничего не происходило.

— Не сработало? — предположил я.

Нильс нахмурился.

— Не должно, я за него целых пять золотых отвалил…

Он не закончил, послышался судорожный вздох, глаза магички резко распахнулись, лицо порозовело, из горла вырвался хрип. Несколько мгновений Селия из Ольца просто лежала и таращилась в небо. Серые тучи слегка потемнели в преддверии наступающей ночи, но без дождя. Потом брюнетка так же резко откинулась назад, вновь теряя сознание. Голова безвольно склонилась на бок, но дыхание выровнялось, став размеренным и глубоким.

— Вот и все, теперь нужно время, чтобы рана затянулась, процесс уже идет, но требуется покой, — прокомментировал произошедшее Нильс.

Я проверил пульс у раненной — спокойный и ровный, откинул край плаща в месте проникновения клинка и с удивлением отметил, что края раны действительно слегка затянулись. Пока не до конца, но вектор явно направлен на дальнейшее исцеление.

— Шрам останется, но его можно снять у целителя, — Нильс с интересом вытянулся, глядя на белую женскую кожу.

Вояка в стальном нагруднике что-то угрожающе прорычал, но сделал это тихо, скорее предупреждая, чем на самом деле собираясь вступить в драку.

— С меня пять золотых, — буркнул я, поднимаясь на ноги, кивнул чересчур эмоциональному солдату. — Увозите ее.

— Но он сказал, что госпоже нужен покой, — возразил воин с неохотой указав на Нильса, тот кивнул. Я поморщился.

— Собираетесь ждать, пока приятели погибших андарцев припрутся сюда? Их наверняка уже ищут, а вас не так много, чтобы вступать в полноценный бой. К тому же, ваша главное оружие сейчас недееспособно, — я кивнул на бессознательное женское тело в синем плаще.

К общей неожиданности для всех в этот момент магичка вдруг резко распахнула глаза. Пылающий взгляд уставился мне прямо в лицо.

— Мертвитель скрывается на северо-востоке отсюда, найди его, — быстро проговорила она и уже слабеющим голосом добавила: — Я должна тебе Га-Хор Куэль Ас-Аджар…

Ее голова безвольно мотнулась назад, и она вновь потеряла сознание. Несколько секунд стояла тишина.

— Вообще это мое зелье, это мне она должна, — пробубнил слегка обиженно Нильс.

— Я его у тебя купил, — напомнил я, кивнул воину. — Забирайте госпожу и как можно скорее уезжайте отсюда. Даже если прямо сейчас андарцы не пустятся в погоню, то все равно обязательно разошлют по округе патрули. Сражение подняло слишком много шума.

— Патрули Ольца тоже ходят вдоль тракта, — хмуро напомнил вояка, но все же махнул рукой своим, приказывая подвести лошадей.

Я не ответил, резко развернувшись, так что полы плаща взметнулись вверх, и молча направился к подножью холма, где были оставлены наши кони. Нильс пристроился рядом, не забывая бросать по сторонам настороженные взгляды. Снаряженный арбалет лежал на сгибе локтя, готовый в любой момент к выстрелу.

В спину нам неслись запоздалые слова благодарности. Примечательно, но никто из раненных не осмелился попросить зелье лечения для себя, понимая, что драгоценный эликсир вряд ли кто-нибудь потратит на обычных солдат.

Хотя могли бы попытаться, пообещав обшарить карманы убитых врагов и набрать те самые пять золотых для собственного исцеления. Все лучше, чем покорно ожидать смерти, покорившись судьбе.

Овцы, даже с мечами и броне, все равно овцы. Таких можно гнать на убой и все равно ничего не будет.

Откуда такие мысли? Я сам сейчас чувствовал себя точно такой же овцой. Проклятая магичка все же наложила обязательство, от которого не отвертеться. Чертова сущность Га-Хора, имперского заклинателя, вступила в противоборство с половинкой выходца с Земли двадцать первого века и одержала убедительную победу.

С мертвителем придется разбираться, потому что в ином случае, последствия действительно могут оказаться катастрофическими. И самое паршивое, что похоже придется разбираться именно мне.

Лучше бы и правда никуда не сворачивали и ехали дальше по тракту.

И вновь под копытами плотная покрытие южного тракта, кони идут ходко, изредка переходя на рысь. Стемнело, тучи разошлись, над головой засияли звезды. Одновременно похолодало, заставив поплотнее кутаться в плащ.

Нильса хватило примерно на два часа, все это время следопыт терпеливо молчал, ни о чем не спрашивая, хотя видно, что не терпится обсудить произошедшее на вершине холма. Особенно странный разговор с магичкой, вызвавший на лбу обычного отстраненного заклинателя складки, указывающие на напряженные мысли.

Наконец я не выдержал, практически на физическом уровне ощутив дикое любопытство со стороны спутника.

— Спрашивай, — глухо буркнул я из-под надвинутого капюшона.

Словно давно ожидая разрешения из Нильса посыпался ворох вопросов:

— Что за мертвители? Мы теперь едем на северо-восток? Это обязательно? Тракт идет к побережью, а это чистый восток. Будем поворачивать? Но зачем? Вы же эту ведьму увидели в первый раз жизни, какая разница за кем она охотилась, и почему теперь это должны делать вы? Если андарцы взяли этого мертвителя на службу, то может не стоит вмешиваться в их противостояние с Ольцем?

Черт, похоже он действительно сдерживался из последних сил. Я мрачно усмехнулся. И что самое паршивое, пустыми отговорками отделаться не получится, как и полуправдой, тем более молчанием. Следопыт должен знать на что идет и иметь возможность отказаться. По сути это не его дело. Это меня гонят вперед установки давно умершего имперского заклинателя. В свое время Коллегия хорошо позаботилась о том, чтобы услышав об определенных вещах, маги реагировали заданным образом. Это были догмы, принятые в магическом сообществе.

— Мертветили особые колдуны, чернокнижники, если хочешь, способные делать то, что другим не под силу, — помедлив, изрек я, не зная, как подступиться к обсуждаемому вопросу.

— Например что? — быстро спросил Нильс.

— Например оживлять мертвых, — я слегка повернул голову к спутнику. — Что полагаю уже понятно из названия — мертвители.

— Оживлять мертвых? — следопыт нахмурился. — Разве это возможно? Думал такое не под силу обычным магам, разве что каким-нибудь жрецам, обращающимся напрямую к божественным силам, но я о таких не слыхал.

— Это нечто другое. Мертвые не возвращаются в привычном понимании слова к жизни, скорее становятся похожими на кукол, послушных воле создателя. Сам мертвитель тоже не совсем человек. После обрядов, превративших его в повелителя мертвых, его внутренняя сущность меняется, и вместе с ней меняется его тело. Это очень темная магия, запрещенная еще на заре веков. В свое время Коллегия позаботилась, чтобы мертвители вместе с мастерами проклятий стали лишь образами из страшных легенд.

— Они устроили на них охоту?

Я помедлил, неохотно буркнул:

— Что-то вроде того.

Нильс ухмыльнулся.

— Судя по всему удачно, раз уже пять столетий о них ничего не слышно.

— Гораздо больше. Последний случай появления мертвителя был известен за триста лет до падения Старой Империи, — пауза. — В тот раз погибло очень много людей.

Знания, возникающие в сознании, становились все более всеобъемлющими, проявились детали и подробности, переданные через память и опыт Га-Хора. Я действительно знал о чем говорил…

'… плавающие под высоким потолком светящиеся шары скудно освещали огромный зал. Длинные ряды стеллажей, забитые старинными фолиантами, уходили в глубину и терялись в темноте, куда не доходил свет. Несмотря на запущенность, пыли нигде не было, смотритель главной библиотеки Коллегии заботился о чистоте в своем царстве, используя специальную магию.

Я стоял у подставки для книг, на ней лежал раскрытый том древнего научного трактата, написанный за три века до моего поступления на обучение. Буквы мелкие, плохо различимые, но надо закончить до утра, назавтра наставник обещал тщательно расспросить о теме последнего занятия.

Свет мигает, и тени испуганно шарахаются в разные стороны по углами, но я не обращаю внимание, слишком увлекает написанное на пожелтевших страницах. Речь идет о старой угрозе, вынудившей Коллегию издать специальный эдикт, неукоснительно предписывающий к исполнению всякого, кто столкнется с проявлениями запретных знаний.

И не зря. Всего один мертвитель, и целая провинция оказалась в огне, чтобы затем превратиться в безжизненную пустыню, населенную ожившими мертвецами. Хуже того, зараза начала распространяться, выходя далеко за границы и перекидываясь подобно болезни на соседние земли. Понадобилось две имперские армии только чтобы остановить распространение, и специальный отряд заклинателей, переброшенный из столицы, чтобы выжечь инфекцию, предотвратив масштабную эпидемию, способную разойтись по имперским владениям. С источником боролись высшие маги, прибывшие с магистром лично. Мертвителя в конечном итоге убили, но цену за это заплатили огромную: сотни тысяч погибших и вымершие провинции, где еще многие годы никто не селился. Тогда и было создано правило, при первых признаках силы мертвителя, как можно быстрее уничтожать его, бросая на это все силы. Это была обязанность каждого члена Коллегии без всяких исключений.

Я читал быстро, запоминая имена и даты, но основное внимание уделив методам борьбы с мертвителями. Наставник не возражал против истории, но предпочитал знания, которые можно применять на практике. Очередная страница переворачивается, желтый листок едва слышно скрипит, свет над головой снова мигает, заставляя тени метаться по стеллажам и корешкам книг…'

— Огонь, — сказал я, выныривая из чужих воспоминаний. — Они бояться огня.

— Кто? — удивился Нильс. — Мертвители?

— Да. Благодаря «Средоточию» и измененному Сумеречному Кругу они преобразовали свои тела, сделав их невосприимчивыми к большинству физических повреждений. Их можно бить, рубить, колоть — все бесполезно, переродившаяся плоть лишь отзовется слабыми отголосками боли. Потому что в ней практически нет болевых рецепторов, а нервная система похожа на прогнившие лианы, по которым бегут только импульсы, связанные с магией неживого посмертия.

— Неживого? То есть, они как нежить?

— Разумная нежить, — указал я и снова замолк, пытаясь достать из памяти еще что-нибудь интересное.

Кони перешли на бодрую рысь, леса и поля справа и слева от дороги превратились в темные изваяния, пугающие и мрачные. Звезды поблекли, в небе снова появились облака, пока еще редкие, но грозящие полностью закрыть небосвод.

— Может устроим привал? Ночь в самом разгаре, не помешает отдохнуть, — подал голос Нильс.

Я обдумал предложение, отрицательно качнул головой.

— Надо уйти от места столкновения подальше. И андарцы и ольцсцы будут рыскать по округе в поисках друг друга, заодно проверяя всех подозрительных путников, принимая их за шпионов другой стороны, — последовал выразительный взгляд на одежду следопыта, удобную, чтобы скрываться в лесу, и притороченный к луке седла арбалет — нехарактерное оружие для простых странников. — Или думаешь, мы сойдем за купцов?

Нильс ухмыльнулся.

— Ну это вряд ли. Но почему вы думаете, что они станут проверять всех подряд?

Я пожал плечами.

— Разве это не очевидно? Магичка сказала, что ее отправили разобраться с мертвителем, пока он не вошел в полную силу и не обзавелся свитой, — я сделал паузу. — Полагаю речь идет о поднятых мертвецах, которые станут костяком будущей армии нежити.

— И что? — нахмурился Нильс.

Из моей груди вырвался усталый вздох, объяснять очевидные вещи было утомительно, но пришлось продолжить, потому что судя всему следопыт действительно не до конца понимал в какой переплет мы попали.

— Увидев раны на телах убитых солдат, военачальники Андара догадаются, что об их замысле с привлечением мертвителя стало известно, и что против него отправили мага, и будут стараться нейтрализовать его до того, как тот доберется до черного колдуна. В основном они, конечно, сосредоточат усилия на поиске небольших, но мобильных отрядах, могущих сопровождать мага, но и одиночек не станут пропускать, стараясь опознать владеющего магическим даром, — я посмотрел на Нильса. — Мы с тобой идеально подходим под возможное описание.

— А Ольц будет этому мешать, в свою очередь занимаясь поисками мертвителя, — заключил Нильс, наконец поняв общую расстановку сил.

— В идеале нам с тобой вообще стоит сойти с дороги, но думаю окрестности уже кишат патрулями обоих королевств. И до нашего появления южный тракт находился под плотным контролем.

— Но дорогу проще перекрыть, здесь все на виду.

— И поэтому обе стороны держат его под наблюдением в первую очередь, — я зевнул. Хотелось спать, день оказался слишком насыщенным. Но под задницей все еще покачивающее седло и идущий легкой рысью конь. Которому кстати, тоже рано или поздно понадобится отдых. Может и правда сделать привал, урвать пару часов сна, затем снова продолжить путь?

Я начал обдумывать эту идею, оглядываясь в поисках подходящего места. Чем больше наступала темнота, заслоняя тучами звездное полотно, тем контрастнее и четче становился окружающий мир — проявлялась способность ночного зрения.

— Волк, — помедлив, проронил я и уточнил: — Черное чудовище с торчащей шерстью и пылающими синим огнем глазами.

— С него еще стекала темная дымка, как вода, — Нильс зябко передернул плечами. — Не хотелось бы с этой тварью встречаться, — он покосился на меня. — А почему вы о нем вспомнили?

— Возможно это зверушка нашего приятеля мертвителя. А убитые у моста солдаты… — я замолк.

— Его работа, — закончил Нильс.

— Верно. Все один к одному. Наверняка в арсенале порождений темной бездны есть заклятья, высасывающие из живых созданий жизненную силу. Думаю, разъезд ольцсцев нарвался на темного мага и тот прикончил их, оставив валяться тела вместе с убитыми лошадьми.

— Это бы многое объяснило, — пробормотал следопыт и задумался.

Впрочем, надолго его не хватило.

— То есть, имея магический дар, можно стать мертвителем? Судя по вашим словам, для этого необходимо лишь Сумеречный Круг.

— Не простой Круг, а более развитый, на высших ступенях, позволяющих изменять изнутри собственное тело, напрямую влияя на проходящие в организме процессы, — указал я. — Это делает «Средоточие», расположенное в центре Сумеречного Круга, не у всех оно есть.

— Но сама возможность имеется, — настырно продолжал допытываться Нильс.

Настала моя очередь косится в его сторону, а точнее обозначать едва заметный поворот головы с надвинутым капюшоном. В сгустившейся темноте жест выглядел как движение сгустка мрака, более темного и плотного, чем окружающая реальность. Следопыт немного смутился.

— Судя по вашим словами, этот мертвитель не из слабаков, раз уж на его поиски отправили целый отряд во главе с не самой последней магичкой. Может получить такие способности не самый худший вариант? — пробормотал он и замолк, ожидая ответа.

Я вздохнул, мысленно криво усмехнувшись. Всегда одно и то же — жажда власти и силы, и полное непонимание какую за это придется платить цену. А главное — полное убеждение собственной правоты, которая как правило потом выходит боком. Амбиции это хорошо, но надо знать, когда лучше остановиться, и какие линии лучше вообще никогда не пересекать.

— Разве ты не слышал, что я сказал? Мертвитель не просто один из магов, это существо совершенно другого порядка, — терпеливо принялся объяснять я. — Изменения зайдут так далеко, что твое тело преобразится, плоть станет наполовину мертвой. Ты перестанешь быть человеком, и простые человеческие удовольствия вроде еды и питья станут для тебя недоступными. Принимать пищу ты, конечно, полностью не прекратишь, но перестанешь испытывать вкус. Еда станет похожа на сухой песок, а любой напиток будет напоминать влажную пыль. Хочешь до конца существования питаться таким образом?

Представив описанную картину, охотник за древностями передернул плечами.

— Упаси боги от такой участи, — он машинально поднял руку, собираясь сотворить знак отвращающего зло, но в последний миг остановился, бросив быстрый взгляд на мою темную фигуру, закутанную в тяжелый дорожный плащ.

— Что касается женщин, то о них тоже можешь забыть, любые плотские удовольствия станут для тебя попросту недоступными в виду физической невозможности выполнить нужные действия, — произнес я, сделав вид, что не заметил взгляда парня, безжалостно вгоняя гвозди в гроб его мечты стать мертвителем. — Надеюсь ты понимаешь, о чем я.

— То есть… — Нильс ошеломленно уставился в район между своих ног, долгую секунду смотрел, затем тихим шепотом произнес: — … у них там вообще ничего нет? Как же тогда… — он запнулся.

— А зачем живому мертвецу теплая женская плоть? Только чтобы выпить жизненные соки, но никак не для того, чтобы разложить на столе и попользовать в свое удовольствие.

Следопыт вздрогнул.

— Преимущество, впрочем, тоже есть, — продолжил я. — Это уже упомянутая сила и мощь, способность создавать умертвий, управлять ими, как марионетками, а главное заражать людей особой болезнью, превращающей их в полуживых-полумертвых чудовищ. Если мертвитель войдет в полную силу, остановить его крайне трудно. В последний раз для этого понадобились усилия нескольких полков тяжелой имперской пехоты и ударного отряда отборных боевых магов Коллегии, отправленных воевать в приграничную провинцию, где расползлась зараза.

— Для этого вы согласились выполнить просьбу раненной магички? — быстро вставил Нильс.

Подумав, я кивнул. Кроме вбитых в сознание установок имперского заклинателя, отправиться за мертвителем требовал банальный здравый смысл. Сейчас не времена империи, если дрянь распространится, то остановить ее будет просто некому. Целые города и королевства обратся в скопище голодных до живой человеческой плоти умертвий. И что тогда делать? Удирать на другой континент? Не факт, что со временем мертвитель со своей свитой не доберется и до туда, став многократно сильней.

— Если его не остановить сейчас, то станет поздно. Твари появятся везде, расходясь по обитаемым землям подобно волнам от брошенных в воду камням. И чем больше будет проходить времени, тем труднее их будет уничтожить. С ростом подвластного «войска» будет расти личная сила мертвителя. Его Сумеречный Круг получит заклятья, не уступающие по мощи чарам самых высоких рангов. Представь выжженный черным круг диаметров в три тысячи шагов, где не останется ничего живого, и подумай, что можно этому противопоставить.

Нильс потрясенно умолк, и лишь спустя паузу осторожно спросил:

— Твари будут убивать пока не остановятся?

С моей стороны последовал неспешный кивок.

— Хуже того, их будет направлять воля темного мага. А это намного опаснее. Города побережья захлестнет волна нежити, задержать их смогут лишь высокие стены, но и то ненадолго, пока не подойдет повелитель. А тот сможет справиться с преградой, используя могущественные заклятья, — я помедлил и негромко произнес: — Но начнут они с окружающих земель, в частности с Ольца и Андара.

— Но неужели король Андара этого не понимал, когда привлекал мертвителя в свою войну с Ольцем? — недоуменно протянул Нильс.

— Думаю он понятия не имеет с кем связался, — хмыкнул я. — Сегодня мало найдется людей, кто знает на что способны эти твари, для большинства они страшилки из полузабытых легенд.

Больше Нильс ничего не спрашивал, кони прибавили ход, перейдя на легкую рысь. Вскоре вдали показались желтые огоньки, россыпью раскинувшиеся вокруг построек. Обещанный трактирщиком постоялый двор все же нашелся на тракте.

Осталось выяснить не воспользовались ли его гостеприимством отряд одной из противоборствующих сторон, а если так, то сможем ли мы отбрехаться, притворившись обычными усталыми путниками.

Надеюсь, что да. Вступать в очередную схватку, чтобы потом нестись вскачь в ночь, уходя от потенциальной погони, совсем не хотелось.

Смутные силуэты превратились в частокол и видневшиеся над ним крыши построек. Огоньками стали факелы, горящие по бокам распахнутых настежь ворот, и еще несколько штук, чьи отблески виднелись в темноте ночного воздуха.

Распахнутых настежь ворота… а сейчас глубокая ночь. Подобное легкомысленное поведение нетипично для этих краев.

Неладное почувствовал не только я, Нильс придержал лошадь, рука потянулась к притороченному к седлу арбалету.

— Хей, есть кто живой⁈ — крикнул он, нацелив свою игрушку на проем между распахнутых створок.

— Не ори, — глухо буркнул я и осторожно слез с коня. Помедлил и принялся расшнуровывать мешок с мечом — наследием барона Байхорлда. Хотя сомневаюсь, что клинок действительно изначально принадлежал этому придурку, скорее купил, украл или смародерничал, а в конечном итоге достался мне, придя из глубин веков эпохи расцвета Старой Империи.

— Зачем он вам? — не понял Нильс.

Я не ответил, потому что сам толком не знал, почему вдруг вспомнил о старом трофее. Точнее знал, но признаваться в этом даже себе в глубине души не хотел, не то что озвучивать вслух. Внутри теплилась надежда, что ошибся и может пронесет.

— Вы же не умете им пользоваться, — заметил следопыт, последовав моему примеру слезая с седла. Даже в этом мгновение он не выпускал из поля зрения проем распахнутых настежь ворот пугающего постоялого двора.

А он был именно пугающим, безлюдным и страшным глубокой ночью в свете едва слышно потрескивающих факелов.

Что касается навыков обращения с оружием, то рубить мертвую плоть много умений не требуется.

— Думаете ловушка? Солдаты Ольца или Андара? — Нильс тоже не хотел верить в мелькнувшую в голове догадку и перечислял самые неочевидные идеи пустоты придорожной таверны.

Какой вояка будет устраивать ловушку, изображая постоялый двор покинутым? Правильно — никакой. Это глупо и малоэффективно. Куда проще изобразить оживление, заманить гостей внутрь, а уж там оглушить и повязать. Здесь же все выглядело ровно наоборот.

— Тихо, — сказал я, накинул поводя на частокол. Конь тихо ржанул, переступая копытами, ему тоже не нравилось соседство выглядевших покинутыми построек.

— За мной. Только не суетись, если что быстро отходим назад, — приказал я, заходя в раскрытые ворота.

Глаза быстро обшарили открывшийся впереди двор. Ничего особенного, типичная планировка для придорожного трактира, главное массивное строение в два этажа и несколько вспомогательных построек. Все из дерева, что неудивительно, камень слишком расточительно для обычного постоялого двора.

— Проверь там, — я кивнул на конюшню и видневшийся в дальнем конце навес. Сам принялся внимательно оглядывать главное здание. Ставни на некоторых окнах закрыты, а где открыты темень, ни одного огонька. Кстати, об этом. — Факел возьми.

Нильс послушно метнулся к одному из торчащих в держателе факелов. Их было немного, всего пять или шесть. Судя по всему в обычное время их использовали для освещения двора, чтобы принять и расседлать лошадей запоздавших путников после наступления темноты.

Я тоже не стал пренебрегать факелом, хотя мог видеть и без него, но в первую очередь он сейчас выступал источником огня, что могло оказаться гораздо полезней.

Нильс вернулся через пару минут, доложив:

— В конюшне пусто, под навесом телеги с зерном, льном и кажется медом, хотя может и эль, там несколько бочек. Похоже на купеческий обоз, возвращающийся после закупок в сельской местности в город преддверии зимы.

— Люди?

Следопыт мотнул головой.

— Никого, — помедлил и уточнил: — Ни живых, ни мертвых.

— Кровь, обрывки одежды, следы борьбы?

И снова мотание головой.

— Ничего. Будто никого и не было, — Нильс зябко повел плечами, с трудом удерживая арбалет на сгибе локтя. Делать это одной рукой было неудобно, но вторую занимал чадящий факел.

Я покосился на стреляющее болтами оружие, в иных обстоятельствах от него был прок, но явно не сейчас.

— Оставь его, возьми лучше кинжал.

Нильс с сомнением покосился на любимую игрушку, о чем-то быстро подумал и скривился, признавая правоту.

— Действительно, он только мешает.

Арбалет остался у крыльца, сами мы взошли по коротким ступеням, идя плечом к плечу. У меня в одной руке меч, в другой факел, у Нильс так же, только вместо клинка короткий кинжал. Следопыта ощутимо потряхивало.

— Не дергайся, если что быстро отходим назад, — напомнил я собственные недавние инструкции и успокоил: — Изображать героев, вступая в схватку с мировым злом не будем.

Как ни странно, это подействовало, хорошо осознавать, что предводитель не дурак и не станет глупо бросаться вперед, рискуя не только своей головой, но и головой подчиненных. Понимание этого простого факта следопыта приободрило, хотя мог уже изучить меня и понять, что идти с открытым забралом на врага явно не в моем духе. Так поступают глупцы или кому жить не хочется.

Скрипнула открываясь дверь. Свет от факелов скользнул через порог, освещая главный зал трактира. Грубо сколоченные столы и лавки, валяющаяся на полу посуда, запах пригорелого мяса и скисшего эля. Ничего особенного, везде так, если бы не полная безлюдность.

— Хэй, есть кто живой? — все же не вытерпел Нильс. Он явно нервничал. Учитывая подозрения на что можем наткнуться, трудно в этом винить, меня и самого немного потряхивало.

Я не стал в этот раз его отдергивать, вместо этого внимательно прислушался, не донесется ли звук шаркающих шагов, громкое дыхание или иные признаки чужого присутствия.

Но нет, в ответ на возглас лишь оглушающая тишина.

— Смотрите, вон там, что это? — Нильс сделал шаг, обходя стол. Рука с факелом приподнялась, изломанные тени от огня запрыгали по стенам и полу.

— Не трогай, — ровным тоном произнес я, скрывая внутреннее напряжение.

Больше всего это походило на лужицу вязкого вещества светло-серого цвета. На первый взгляд ерунда, что-то пролили, не донесли с кухни, если бы в воздухе над ней не копошилось серое мельтешение, напоминающее мошкару.

— Что это? — повторил следопыт. — Я чувствую магию.

Я тоже ее чувствовал, и поэтому напрягся. Ничего хорошего как правило чужое колдовство не несло, поэтому следовало соблюдать осторожность.

— Для мошкары уже поздно, осень в разгаре, они должны спать.

— Это не мошкара, — я обошел лужицу по широкой дуге, отслеживая, как сгусток серого мельтешения перестраивается вместе со мной, реагируя на движение.

— А что? Подарок от нашего друга мертвителя? — Нильс несмело хохотнул и тут же резко замолк, услышав равнодушный ответ с моей стороны.

— Полагаю да. Думаю, это что-то вроде разносчика заразы. Люди заходят, видят непонятное, подходя ближе и мошкара на них бросается. Видел, как она дернулась, когда я подошел слишком близко? Эта дрянь явно нацелена на живых людей, — я подумал и уточнил: — Или животных. Или вообще любых существ, кто сможет стать переносчиком.

Следопыт опасливо отступил ближе к двери, факел в его руке дернулся и зашипел, слегка уменьшаясь в размере. В ответ темнота в зале трактира сгустилась.

— Тогда почему они не летают и не набрасываются на нас? — спросил Нильс, заняв удобную позицию у выхода, одновременно держа в поле зрения все помещение.

— Думаю дело в серой массе, это что-то вроде питания для них, улетят далеко сдохнут, — я пожал плечами. — Впрочем могу ошибаться.

Нильс открыл рот, собираясь что-то спросить, но в этот момент я перехватил поудобнее факел и резким тычком сунул его прямо в облачко серого мельтешения.

Яркая вспышка на мгновение осветила зал. Следом послышался треск, горела серая лужица, будто на нее плеснули бензином. Мошкара сгорела мгновенно, как обычные комары, даже мельчайшего праха не осталось.

— Вы рисковали, — проворчал Нильс, подходя ближе, с интересом наблюдая, как серая вещество превращается в такую же слизь, уменьшаясь в размерах. Она сгорала в пламени, испуская тонкую струйку смрадного дыма.

— Мертвитель боится огня, как и все его творения, — задумчиво проговорил я. — Не уверен правда насчет умертвий и существ более высокого ранга из личной свиты, вряд ли им хватит простого факела. Но думаю, их тоже можно сжечь, используя подходящие средства.

— Вроде алхимического огня, который плавит даже камень крепостных стен? — Нильс кивнул. — Кажется я понял, вашу мысль. Сжечь ублюдка и все его проклятое воинство.

Я лишь хмыкнул.

— Очень надеюсь, что до воинства дело еще не дошло, иначе нас с тобой прикончат быстрее, чем мы успеем добраться до первоисточника проблем.

— Логично, — пробормотал Нилсь и огляделся. — Думаете здесь никого нет? Раз оставлена эта дрянь, — кивок в сторону уже тлеющей серой жижи.

Хмм… хороший вопрос. А вдруг еще к этой штуке есть засада? Двойной удар так сказать.

— Надо осмотреться, — решил я и подавая пример первым направился на второй этаж по скрипящей лестнице, держа в одной руке обнаженный клинок с гербом неизвестного древнего рода, а в другой чадящий факел.

Черт, сейчас бы не помешал какой-нибудь респиратор, не только от вони брызгающего искрами факела, но и как защита от потенциального заражения. Спорю на что угодно, серая мошкара, нападая на жертву в первую очередь лезет в ноздри и рот.

Осмотр жилых комнат ничего не дал, только подтвердил, что на постоялый двор действительно приехали караванщики. Куча шмоток, какие-то сумки и мешки с личными вещами, несколько топоров и плохого качества короткие клинки, отдаленно напоминающие мачете.

Нильс возился внизу, в первую очередь проводя инвентаризацию кухни и подсобных помещений с кладовыми. Брать что-либо съестное я категорически запретил, опасаясь колдовской заразы, но там было достаточно места чтобы спрятаться выжившим.

Не найдя ничего путного внутри, мы вышли наружу и обыскали прилегающую территорию.

И там нам наконец повезло. Хотя, как сказать, лично я бы не хотел такого «везения».

Мы долго стояли, глядя на страшную находку. Мы нашли их на заднем дворе, в яме с компостом — сваленные в кучу тела, не меньше пяти-шести штук. Маловато для купеческого обоза, случайных посетителей и работающих на постоялом дворе персонала.

— Где остальные? — спросил в пустоту Нильс, стараясь не смотреть на обезображенные лица. Трупы несли следы странных уродств, кожа вспухла волдырями, стала серого цвета, глаза глубоко запали, волосы поредели, выпав неряшливыми комками.

— Видимо ушли с новым хозяином, — предположил я, приседая, чтобы ближе рассмотреть повреждения на мертвецах.

— Не надо, — протестующе воскликнул Нильс. — Помните про ту дрянь внутри трактира, вдруг здесь такое же.

— Вряд ли, — я с сомнением покачал головой. — Думаю это бракованные умертвия, не сумевшие пройти полный цикл обращения. Мертвитель от них избавился, не желая возиться с бесполезным грузом.

Со стороны следопыта последовал долгий взгляд на обезображенных мертвецов.

— Считаете у него с ними не получилось? Но почему?

Я пожал плечами, выпрямляясь.

— Понятия не имею. Может что-то пошло не так. Если он из новичков, а так скорее всего и есть, и учился по книгам, то мог где-то ошибиться.

— А это результат его ошибок? — факел в руках Нильса качнулся в сторону ямы. В голосе следопыта скользнуло ощутимое омерзение.

— Теперь ты понимаешь, почему мертвителя надо остановить и почему магичка из Ольца требовала непременно его найти. Представь ямы, полные трупов, рядом с захваченными городами. Эта дрянь будет распространяться подобное пожару, и даже не потребует непосредственного присутствия самого чернокнижника. В какой-то момент он обязательно научиться делать из каждого умертвия источник заражения и армии мертвых начнут расползаться по землям без контроля. Два месяца, три — и в конечном итоге вся эта дрянь доползет до многолюдных городов побережья. Получив такую мощь, мертвитель станет непобедимым. Даже во времена империи понадобились огромные силы, чтобы справиться с заразой, а сейчас это сделать будет почти невозможно, — глухо поведал я.

Проблема и правда вырисовывалась нешуточная. Опасность даже не в самом темном маге, а в его способности оставлять маленькие источники заражения, какой мы нашли в обеденной зале. Эта дрянь будет превращать людей в монстров, создавая бесконечные подкрепления для хозяина.

— Надо их сжечь, — сказал Нильс, кивнув на трупы.

— Надо тут все сжечь, — поправил его я, поведя факелом по кругу, обводя постройки постоялого двора.

Следопыт кивнул.

— Я займусь, видел в подвале бочки с вином, думаю они хорошо помогут разгореться огню.

— Хорошо, делай.

Через полчаса мы ехали, покачиваясь в седле, за нашими спинами полыхало гигантское пожарище, горело все, включая частокол. Пламя поднималось так высоко, что было издалека видно в ночной темноте. Это беспокоило, заставляя пришпоривать коней, прибавляя скорость. Неизвестно как скоро стервятники из числа патрулей слетится на пожар, но то, что это случится, не возникало сомнений, слишком яркое зрелище мы устроили за собой.

— Ближе к утру выгорит, если дождь не пойдет, — заметил Нильс уже в который раз оглядываясь назад. В глазах скрытый восторг. Кажется ему понравилось палить дома, пиромант хренов.

— Главное сейчас не нарваться на кого-нибудь из наших приятелей из Ольца или Андара, — глухо проворчал я, не обращая внимания на огромное зарево за спиной. Я ехал все также закутавшись в плащ, с низкой надвинутым капюшоном. Изредка между складок на груди мелькал тускло сверкающий фиолетовым кулон. — Ты уверен, что следы ведут именно в эту сторону?

Последний вопрос заставил следопыта оторваться от завораживающего огня, уверен, не будь острой необходимости, он бы сейчас стоял и пялился на пламя, как завороженный.

— Уверен, кто бы там не прошел, он не особо скрывался. Множество следов ног, шли явно пешком, что исключает разведчиков вражеских армий, те предпочитают передвигаться верхом. Значит это либо выжившие с постоялого двора, кому повезло удрать до прихода мертвителя, либо он сам с своими новыми друзьями из числа обращенных. Лично я ставлю на последнее, в поисках помощи обычные люди пошли бы по тракту, эти же ломятся вбок, к тому же как раз на северо-восток, куда указывала магичка, — быстро проговорил Нильс и вновь нетерпеливо поерзал в седле, явно желая в очередной раз оглянуться.

Ну точно пиромант, какая-то нездоровая страсть к огню. Хотя в нашей ситуации это даже плюс. Надеюсь, он с таким же энтузиазмом спалит мертвителя, с каким поджигал несчастный постоялый двор.

Следы, к слову, нашел тоже Нильс, пройдясь немного в сторону и с ходу обнаружив множество отпечатков ног. Шли точно пешком, и шли толпой, в направлении указанном волшебницей из Ольца, что явно не могло быть простым совпадением.

— Насколько мы отстаем? Хотя бы примерно? И сколько умертвий в этой толпе?

Нильс с независимым видом пожал плечами, наконец забыв о пожаре за спиной.

— Трудно точно сказать, судя по продолжавшим гореть факелам на воротах и во дворе трактира, думаю нападение произошло в начале ночи или поздним вечером, так что часов шесть у них есть. Что касается количества мертвяков, то думаю их не меньше полутора десятков, если судить по оставленным следам.

— Полтора десятка, — задумчиво проронил я. — Мертвитель не мог их сразу превратить в сильных монстров, для этого требуется время. Значит у нас есть шанс.

— К тому же они двигаются не слишком быстро, — указал Нильс. — След очень уж характерный, так идут шаркающей походкой. Если не прибавят в скорости, то к утру должны догнать.

Я кивнул.

— Хорошо, тогда ходу.

Мы не сговариваясь пришпорили лошадей и под звёздным полотном ночного неба устремились в погоню.

Человек ленивое существо, инертное по своей сути, идет туда, куда идут все. При этом это весьма эгоистичное существо, не станет шевелить пальцем, если этого не потребуют экстренные обстоятельства, возникшие прямо здесь и прямо сейчас.

Абстрактная угроза совершенно не воспринимается, считается чем-то далеким, несущественным, даже если вдруг появляются обстоятельства ее чрезвычайной серьезности. Но даже тогда основная масса продолжает ждать, что проблему решат за нее и совершенно не собирается добровольно куда-то отправляться и что-то делать, искренне считая, что это не их дело, невзирая на то, что опасность касается всех.

Такова людская натура и от этого никуда не деться. «Своя хата с краю» — появилась не просто так, поговорка великолепно отражает суть человеческой природы, которая всеми силами противиться любым попыткам привлечь к чему-то, заставить делать что-то, да еще при этом без осязаемого вознаграждения, лишь со смутной благодарностью, которой можно вообще не дождаться.

И нельзя за это винить. Кто бросит все и пойдет противостоять неведомой угрозе, если последняя не подступила к порогу дома? И неважно, что со временем это совершенно точно случится, ведь здесь и сейчас все нормально, а значит можно расслабиться и ничего не предпринимать.

Такова сущность большинства, лишь единицы способны отправиться в путь ради общественного блага, спасая от угрозы, которой пока нет. Но даже эти единицы воспринимаются основной массой, как странные безумцы, кому просто него делать.

Большая часть покрутит пальцем у виска и продолжит заниматься своими делами, пока не станет слишком поздно. И вот тогда начнутся крики: спасите нас, помогите, вы обязаны это сделать!

Обязанность, которую непременно попробуют переложить на чужие плечи даже в момент наивысшей опасности, чтобы самим стоять в стороне и наблюдать, как напрягаются другие и много позже небрежно похлопать спасителя по плечу, сказав, что он молодец.

Такова человеческая натура. Не уметь смотреть в будущее и надеется на случай. Или найдется дурак, что сделает все за них, пока они будут наслаждаться жизнью. Не идиоты ведь лезть в пекло, пусть этим займутся другие. А когда станет слишком горячо, можно возопить и позвать на помощь, обязательно кто-нибудь придет и сделает все что потребуется. А толпа потом, так и быть, покричит здравицу в честь спасителей, чтобы позже разойтись по кабакам, праздную победу и одновременно внутри надсмехаясь над дураками, рисковавшими своими жизнями ради той самой толпы.

Я прекрасно знал это все, и по прошлой жизни, и по жизни Га-Хора, имевшим богатый жизненный опыт, и знавшим, что в большинстве своем люди неблагодарные свиньи и что стараться ради них гиблое дело. Серая масса все равно не поймет, в крайнем случае покачает головой, удивляясь чужой глупости.

Ни одному «нормальному» человеку не придет в голову отправляться куда-то ради спасения чьих-то жизней, если это его не касается напрямую. Ведь это глупо и неразумно, а главное ничего не даст. Даже гипотетической благодарности не дождаться, ведь люди не просили их спасать.

И как сказано выше, я отлично это понимал, и ловя на себе косые взгляды Нильса нисколько не удивлялся реакции. Для следопыта это было дико и странно — пускаться в погоню за опасным врагом, который может убить, только ради того, чтобы не допустить большого кровопролития в будущем, спасти людей, которые даже не знают о нависшей над ними опасности.

Даже действия магички из Ольсца и ее солдат были для него более понятными. Ведь в конечном итоге, в первую очередь они спасали свое королевство от нашествия нежити, а лишь затем заботились, чтобы зараза не распространилась на остальные земли. Если бы они знали, что мертвитель направится в другую сторону, и точно не станет нападать на них, то сто бы раз подумали, прежде чем отправляться в путь на борьбу с ужасным монстром и его не менее чудовищной свитой.

Потому что такова человеческая натура. И этого не изменить.

Разве что волшебница могла бы что-нибудь предпринять, понимая нависшую над всеми опасность, но и то не факт, ведь в о мертвителях уже многие столетия не было слышно, Коллегия распущена (настоящая, имперская), никто не заставляет бросать все дела, ради устранения мифической угрозы.

И в таких обстоятельствах наше поведение выглядело для Нильса плохо объяснимым, ведь на храброго героя, отправляющегося убивать драконов, я совершенно не походил.

Скорее наоборот, в своем темном дорожном плаще с постоянно надвинутым на голову капюшоном и явно колдовским медальоном на груди, я больше напоминал повелителя тех самых драконов, желающим захватить мир. И тем удивительнее была моя готовность свернуть с пути, чтобы сразиться с угрозой. Особенно после постоялого двора с кучей трупов в выгребной яме, что прямо указывало на более чем серьезную опасность будущего врага.

В конце концов, нахмуренная задумчивость из глаз следопыта исчезла, заменившись уверенностью. Он думал, что понял, для чего мы все это делаем.

Разумеется, ради силы и власти. А точнее их дальнейшего приобретения. Ведь черный маг мог стать источником дополнительного могущества, а у него могли быть волшебные амулеты и тайные книги с древними знаниями, и еще куча всего, что может пригодиться любому магу.

Получив таким образом свое внутреннее объяснение странным «геройским» поступкам, Нильс окончательно успокоился, перестав бросать в мою сторону косые взгляды, вместо этого полностью сосредоточившись на выявлении следов мертвителя с его новообращенной свитой.

Мы ехали всю ночь и все утро, но так и настигли ни чернокнижника, ни его созданий. Мы даже не увидели никого на горизонте, чтобы подтвердить, что погоня идет по верному пути.

Вскоре погода испортилась, пошел снег. Крупные сырые хлопья падали, оседая на одежде и лошадях тяжелым покровом, стелясь над дорогой, опускаясь на землю.

— Рановато для снега, — пробормотал Нильс, кутаясь в плащ.

Похолодало, небо затянуло тучами, превращая окружающий мир в неприветливое место, где не хотелось быть.

Дорога раскисла, хотя дорогой это трудно назвать. Скорее направление на уходящий вдаль равнине с редкими вкраплениями чащ и мелких лесков, кустарников, временами переходящих в холмистую местность.

Догнать мертвителя ни утром, ни днем не получилось, то ли расчеты Нильса оказались неверны, то ли черный маг прибавил скорости. В конечном итоге все-таки пришлось сделать привал. Мы не двужильные, наши лошади тем более. Никакая магия и никакие алхимические эликсиры не могли заменить полноценный отдых со сном.

Выбрали место посуше у основания большого дуба. Одинокий и могучий, он рос посреди поля, великаном возвышаясь над окружающими землями словно безмолвный страж, следящий за своими владениями изо дня в день из года в год, минуя столетия с невозмутимостью истинного долгожителя.

— Хоть ветра нет, — потер ладони Нильс, успев пробежаться по округе и быстро собрать валежник.

— Зато снега в изобилии, — ровным тоном заметил я, подняв голову к небу. Листва на дубе давно опала, лысая крона не могла защитить от валившего липкого снегопада. Пока редкого, но грозящего вырасти в нечто серьезное, мешая продолжать путь.

Чиркнуло кресало, в аккуратно сложенный костер метнулся робкий сноп искр, следопыт чертыхнулся.

— Слишком сыро, — пожаловался он.

Я без слов зажег на ладони огонь и метнул в край собранного валежника. Ярко вспыхнуло, колдовское пламя с жадностью начало пожирать беспомощную древесину. Фиолетовые отсветы магического заклятья постепенно истончились, переходя в привычный желто-оранжевый цвет. Вскоре горел обычный огонь, не напоминая, что был разожжен колдовским способом.

— Неплохо иметь под рукой мага, — пробормотал Нильс и поспешно улыбнулся, показывая, что это всего лишь шутка.

— Ты уверен, что сможешь потом отыскать следы? — спросил я и кивнул на затянутое тучами небо: — Снег не помешает найти нашего общего друга?

Следопыт пожал плечами.

— Судя по последним часам, он двигался в одном направлении — строго на северо-восток, вряд ли свернет в ближайшее время. Иначе зачем идти в ту сторону, никуда не сворачивая.

— Может он ждал непогоду, — хмуро заметил я, но в глубине души был согласен со следопытом.

Во-первых, мертвитель не знал о нас и о том, что его преследуют, и соответственно не путал следы. Во-вторых, его явно что-то гнало в указанном направлении, о котором также упоминала магичка из Ольца. Это не могло быть совпадением, черному магу что-то нужно там — на северо-востоке. Подозреваю это напрямую связано с его планами создать армию, или хотя бы отряд готовых умертвий.

А главное, кроме следов на земле, в магическом фоне за мертвителем оставался тонкий флер его колдовства. Почти незаметный, но если знать куда смотреть, вполне ощутимый. Так что, даже без навыков Нильса, я знал, что смогу найти чернокнижника, хотя и не хотел об этом распространяться. Пусть следопыт думает, что он тоже полезен.

Пока Нильс возился с готовкой, я вытащил меч. Подушечки пальцев пробежались по гравировке на лезвии с изображением змеи, обвивающей и грызущей меч, обвитый терновником. Взвесил в руке клинок, идеальная балансировка. Нет, такое произведение искусства не могло принадлежать заштатному болвану-барону.

Я задумчиво провел кончиком пальцем по кромке лезвия, ощупал рукоять и гарду, помедлил и сделал то, что сначала не собирался делать — обратился к внутреннему источнику магии и напитал металл силой.

По лезвию скользнули струйки энергии насыщенно фиолетового цвета, сочного и яркого, будто чистый огонь. На другой стороне костра пораженно охнул Нильс.

— И с другим оружием так можно? — быстро спросил он. Рука парня неосознанно коснулась рукояти кинжала на поясе.

Подумав, я отрицательно качнул головой.

— Вряд ли, — с сожалением протянул я и пояснил: — Клинок очень древний, у него особый металл, способный взаимодействовать с магической энергии. Правда не уверен, что это не наносит ему вред, но думаю на какое-то время запаса прочности хватит.

— Это усиливает силу удара? — наивно осведомился следопыт.

Я хмыкнул.

— Скорее проникающее воздействие. Хотя насчет этого тоже сомнения. Вряд ли мечом владел настоящий маг или заклинатель, они обычно не используют холодное оружие. Думаю это просто одно из свойств, случайно появившихся в ходе ковки. В старые времена любили привлекать специалистов из Коллегии для создания ценных вещей, которые потом хранили в родовой сокровищнице. Полагаю при создании клинка использовались алхимические реагенты и накладывались заклятья. Это сделало его долговечным, а главное — отличным от остальных мечей. Отсюда и необычные особенности вроде умения проводить магическую энергию.

Я поднялся на ноги и пару раз взмахнул мечом. Получилось неумело и неуклюже. Нильс скептически наблюдал за спонтанной разминкой.

— Такими движениями только дрова рубить, — хмыкнул он, но я не обиделся, понимал, что нахальный охотник за древностями полностью прав, боец на мечах из меня аховый. Как бы себе ногу не отрубить, не то что кому-нибудь голову. С другой стороны, попасть по медленно двигающемуся объекту вполне по силам даже такому профану, как я. А это в нашем случае вполне достаточно.

Против умертвий бесполезно использовать «Туман» или «Коготь». Более или менее эффективными останутся «Молот» и «Файерболл». «Щит» выступит временным барьером, но полноценным атакующим заклятьем стать не сможет. Поэтому приходится изворачиваться, находить другие пути, в том числе с использованием непривычных инструментов вроде меча.

Жить захочешь и не так раскорячишься. Хотя если честно никаких позывов к экзерцициям с холодным оружием у меня особо не возникало. Никогда не понимал любви к остро заточенным железякам.

Хотя… я провел по лезвию кончиками пальцев… было в холодном оружии все же что-то завораживающее. Инстинктивное, что есть в глубине души любого мужчины, поневоле заставляющая любоваться идеальной красотой клинка. Это как с красотой хорошо сложенного женского тела, ни один мужчина не сможет пройти мимо, не остановив взор.

— Жаль, храмовники перестали появляться в наших краях, — заметил Нильс, ловко сооружая из трех воткнутых в землю палок треногу и подвешивая на ней котелок.

Когда вода закипела в котелок полетело пшено, пучки трав и кусочки вялено мяса. Варево получилась не слишком приятным на вид, зато очень сытным и питательным.

— Какие храмовники? — не понял я, откладывая в сторону меч и доставая из седельной сумки хлеб и сыр. Баклажка с разбавленным вином была вытащена ранее.

Следопыт удивленно воззрился на меня.

— Вы никогда не слышали о храмовниках? — в голосе недоверие, в глазах сомнение.

И тут меня накрыло флешбеком.

'… я стою где-то на возвышенности, откуда так удобно метать огненные шары. Справа деревянный мост, его прикрывает шеренга щитоносцев, слева низина, там идет страшная рубка, сошлись не меньше трех сотен, остервенело уничтожая друг друга. Первые пытались прорваться к переправе, вторые старались их остановить, время поджимало, но обоз с припасами еще не подошел, а его обязательно следовало переправить на другой берег.

Внезапно шум битвы слегка изменился, незаметно для постороннего уха, и как выстрел грома для внимательного наблюдателя. Криков обороняющихся стало больше, звон клинков громче, стоны раненных и удары щитов чаще.

Он шел сквозь строй и по обеим сторонам от него падали солдаты как подрубленные. Обоерукий воин, сметающий всех на своем пути.

В руках два слегка изогнутых клинка, длинные лезвия будто исходят голубоватым огнем. Не магия, просто необычная сталь, отличающая от простого железа, как ограненный алмаз от стеклянной побрякушки.

Воин был олицетворением холодной и безжалостной силы, способной сломить любое сопротивление, уничтожить любое препятствие. Рядом кто-то испуганно выдохнул:

— Жнец.

Я знал что это обозначит. Не имя, не прозвище. Титул. Титул, который почти невозможно заслужить.

Как высокородный Га-Хор Куэль Ас-Аджар знал несколько больше обычных людей и по праву мог оценить прозвучавшее замечание. А оценив, сделать вывод, что с высокой долей вероятности битва проиграна.

Таких воинов обучали в далекой крепости, получившей среди простых людей названия храма, хотя никаким храмом в прямом смысле слова крепость не была. Просто горная цитадель, затерянная на самых непроходимых вершинах. У нее не было названия, поэтому многие называли ее просто храм. Испокон веков оттуда выходили лучшие из лучших воины, способных творить настоящие чудеса в обращении с оружием. Принимали туда далеко не всех, смертность при подготовке зашкаливала, каждый кандидат подвергалась невероятным испытанием. Но те, кто в итоге проходил весь курс, становился подлинным мастером.

Их было немного, но они были лучшие. Особую касту из них составляли жнецы, это был титул прошедших все ступени обучения и шагнувших далеко выше, став настоящими виртуозами клинка.

И каждый них руководствовался простым правилом: начал убивать — не останавливайся.

Что жнец и делал.

Аура воина наполнилась холодной безжалостной силой и абсолютного подавляющего превосходства. Тяжелый взгляд давил, обещая смерть. Многие солдаты с опаской начали пятиться, нервно прячась за щитами, сжимая рукоятей мечей в подрагивающих руках.

Воин действовал уверенно и стремительно. В какой-то момент он еще больше ускорился. Пластика движений претерпела изменения, внеся свою долю страха. Бесшумно и грациозного воин с двумя мечами скользнул вперед и сразу два щитоносца рухнули, не успев заметить ударов, похожих на росчерк молний. Силуэт расплылся и словно стал тенью. А еще через секунду началась настоящая бойня…'

Я встряхнул головой, прогоняя видение, помедлил, задумчиво глядя в огонь и медленно обронил, повторяя сказанное Нильсом раньше:

— Да, жаль, что храмовники перестали появляться в этих краях…

… по краю сознания скользнули смутные образы, кажется, чего-то важного, попытался ухватить и зафиксировать, но ускользнули, как тонкие струйки тумана меж пальцев.

Встряхнул головой и нахмурился. В глубине души словно острые стержни проявились постулаты ревностного адепта мар-шааг. Не отвлекаться. Отринуть лишние мысли. Сосредоточится на главном. А главное сейчас мертвитель.

Надо разобраться с полумертвым ублюдком и его слугами. Не потому, что жаль толстых бюргеров из городов побережье или крестьян. И не из-за замшелых установок канувшей в небытие Коллегии. А потому что возможные последствия могут оказаться намного ужаснее, чем способен представить человеческий ум.

Жить в царстве живых мертвецом я точно не собирался, а значит с угрозой надо разобраться. Следовательно, необходимо сконцентрироваться на этой задаче, и ни на что не отвлекаться.

— Кажется готово, — пробормотал Нильс с другой стороны костра. Пальцы следопыта удерживали ложку, с которой он только что снял пробу из котелка. Несмотря не на самый презентабельный вид варева, запахи с булькающей поверхности расходились самые завлекательные.

— Надеюсь опять не пересолил, — буркнул я.

Была у моего спутника такая нехорошая привычка сыпать соль на глаз, как правило сильно перебарщивая. С другой стороны, альтернатива могла оказаться хуже. Повар из него не слишком умелый, но из меня еще хуже, так что пусть лучше занимается он.

Мы быстро поели, пшеничная похлебка с кусочками мяса и травами оказалась вполне неплоха, полностью оправдывая витавшие над ней ароматы. Сделав по щедрому глотку разбавленного вина, устроились у костра, отдыхая. Нильс почти сразу задремал, пользуясь подвернувшейся передышкой, в этом он походил на бывалых ветеранов-солдат, способных спать даже в самых непривычных условиях…

На этом месте я резко остановился. Прошлый я, с Земли, не мог знать такие подробности из быта солдат, значит снова дала о себе знать половинка Га-Хора, проведшего немало времени среди гарнизона форта. Наша память с заклинателем все больше переплеталась между собой, иногда даже было непонятно, где чьи воспоминания, настолько все перемешалось, наслаиваясь друг на друга.

Единственный плюс, что это были именно отдельные фрагменты, личность древнего мага была разбита на множество осколков, и он не мог подавить меня, завладев физической оболочкой. Фактически его уже не было, но он оставил свои знания. Это было хорошо с точки зрения безопасности, куда хуже, если бы внутри пытались ужиться два полноценных сознания. Не уверен, что со временем он бы меня не подавил, или не свел с ума, попытавшись подчинить своей воле. Такой исход мог оказаться хуже всего.

И снова мысли скользнули в сторону. Сейчас не время думать о том, чего не случилось, стоит сконцентрироваться на главной проблеме.

Я уставился в пламя костра, не обращая внимание на отвлекающие факторы вроде ветра и продолжавших падать крупных хлопьев снега. Я намеренно обратился внутрь себя, чего раньше не делал, целенаправленно погружаясь в память Га-Хора, ища любые упоминания о мертвителях.

Сначала ничего не происходило, но чем больше проходило времени, тем лучше стало получаться. Ощущения были необычные, все равно что просматривать обрывочное видео на большой скорости не связанных между собой кусков.

Однако попытка найти что-то целенаправленно в итоге ни к чему не привела. Мелькало что-то смутное, едва осязаемое на грани чувствительности, но не превращаясь в что-то конкретное.

Вскоре разболелась голова, в висках заломило, перед глазами плавали темные круги, а тело болело так, словно пробежал марафон.

— Здорово отдохнул, — я сплюнул. Тягучая слюна шлепнулась в сырую землю. В горле пересохло, как в пустыне.

А ведь это лишь небольшое усилие, попытка погрузиться в глубины чужих отрывочных знаний, и столь жесткий обратный эффект. Мне будто по рукам дали, веля не лезть куда не надо.

— Что за дерьмо? — я поднес горлышко баклажки с вином к губам и сделал глоток, пытаясь смыть сухость и прояснить голову.

Сколько прошло? Пять-десять минут? И такой результат. Похоже в этом деле и правда нельзя торопиться. Все должно произойти само собой, постепенно.

Если подумать в этом присутствовала логика. Ведь даже отрывочная память сущности, по сути, представляла целую жизнь. Жизнь, которую прожил заклинатель. А я хотел ее просмотреть за пару минут. Это не чертов корневой каталог в операционной системе с функцией поиска.

Так и правда недолго сойти с ума.

— Проклятье, — я поплотнее закутался в плащ, глядя в пламя лениво потрескивающего костра, не делая больше попыток добраться до информации о мертвителях в своей голове. Она у меня одна, и если что-то замкнет, исправить будет невозможно. Будем разбираться с тем, что есть.

Через два часа проснулся Нильс и сменил меня на страже. Засыпать обоим сразу было слишком легкомысленно в наших обстоятельствах, всегда нужна одна пара бодрствующих глаз следить за окружающей обстановкой. И дело даже не в мертвителе или его слугах, в этих краях хватало и других опасностей начиная от случайных разбойников и заканчивая диким зверьем, всегда готовым полакомиться беспечной добычей. А заснуть и проснуться от ощущения, что твою ногу обгладывает какой-нибудь волк — не самая здравая мысль.

Свернув лагерь и наскоро перекусив холодным мясом и сыром, двинулись дальше. Время уверенно перевалило за полдень, но по небу этого было не видать, все заполонили низкие свинцовые тучи. Погода окончательно испортилась, повалил влажный снег. Дорога, а точнее то, по чему ступали лошади, превратилась в слякоть, к счастью, недостаточное глубокую, что позволило двигаться дальше.

Через час Нильс не выдержал:

— Может стоило подождать и объединиться с отрядом Ольца? Ведьма наверняка вызвала подкрепление.

Следопыта терзали сомнения, но нельзя его за это винить, любой на его месте начал бы нервничать. Странно еще, что так долго держался.

— Если мертвитель действительно настолько опасен, то не лучше бы идти против него вместе с поддержкой? — покачиваясь справа в седле, Нильс вопросительно уставился в мою сторону. Придется ответить, а точнее дать пояснение. Хотя на мой взгляд, все и так кристально понятно.

— Сейчас очень большое значение имеет фактор времени, — терпеливо принялся объяснять я. — Мертвитель и правда силен и опасен, но станет еще сильней и опасней, если дать ему возможность обзавестись полной свитой. Сам подумай, одно дело сражаться с одним черным магом, и совершенно другое, когда его окружает толпа умертвий, каждое из которых легко может разорвать на клочки закованного в доспехи латника. Эти твари обладают чудовищной мощью, и со временем она только растет. Любое промедление и придется сражаться против целой армии живых мертвецов.

— Но… — неуверенно протянул следопыт. Рука в перчатке машинально коснулась ложа притороченного к седлу арбалета: — … вы уверены, что мы с ним справимся? Даже магичка при поддержке отряда воинов не смогла его остановить.

— Ведьму и ее солдат разбили андарцы — обычные солдаты под предводительством группы рыцарей, — напомнил я. — Уверен, она даже не встречалась с мертвителем.

— Почему? — Нильс недоуменно нахмурился и возразил: — Вы этого не можете знать наверняка.

Я мысленно усмехнулся. Иногда чувствую себя гением в стране дураков. Может это наследие землянина двадцать первого века дает о себе знать, а точнее привычка обрабатывать в короткий промежуток времени огромное количество информации. Мозг поневоле анализирует поступающие данные, делая выводы, не всегда очевидные для местных, привыкших к более размеренной и неторопливой жизни.

Это не значит, что Нильс тупой, скорее заторможенный по сравнению со мной. Для других этого не видно, мне бросается в глаза. Пока следопыт размышляет, я успеваю все обдумать и сделать соответствующие выводы.

— Потому что магичке дали прямой приказ: любыми средствами избавиться от угрозы. Если бы они встретились, то либо мертвитель был бы мертв, либо она, в зависимости от того, кто бы одержал победу. Другого просто не могло случиться. И если она при нашей встрече была жива, то…

— То значит она не встречалась с черным магом, — понятливо завершил Нильс, помедлил и задумчиво пробормотал: — Да, в этом есть смысл.

Говорю же, сообразительный, но слегка замедленный по сравнению со мной. Особенности окружающей среды. Если парня поместить в быстрый век изобилия информации, то рано или поздно он тоже начнет мыслить молниеносно по сравнению с земляками.

Впрочем, он и без этого быстро адаптируется, подстраиваясь под мой темп. Уверен, еще пара месяцев, и следопыт сам себя не узнает. Как говорится, с кем поведешься.

— Там что-то есть, — рука Нильса поднялась, указывая вперед.

Сквозь пелену падающих хлопьев сырого снега проступил темный вытянутый к небу силуэт. Широкое основание покоилось на занесенной снегом возвышенности.

Дозорная башня времен Старой империи.

Давно покинутая гарнизоном, одинокая и заброшенная, как памятник былому величию имперских полков.

Я посмотрел на мир глазами заклинателя, тонкий след в магическом фоне вел к подножию башни, там расплывался пятном, и тянулся дальше, уходя на северо-восток едва заметной нитью.

— Может он там, — предположил Нильс, кладя правую руку на арбалет, одновременно левой потянувшись к мешочку с болтами.

Я покачал головой.

— Нет, мертвителя там нет, хотя он и задержался у башни зачем-то.

— Откуда вы знаете? — удивился следопыт и понятливо замолк. Магия. Он тоже обратился к своей способности чувствовать присутствие магических проявлений, подождал и шумно вздохнул. — Вы правы, там колдовали, но делали это какое-то время назад.

Ответа с моей стороны не последовало, вместо этого я ударил пятками бок коня, заставляя прибавить ходу. Нильс повторил мой маневр и несколько минут мы скакали молча, наблюдая, как темная громадина древнего оплота имперской власти быстро приближается.

Это была именно башня, а не форпост, высотой не меньше пятнадцати-двадцати метров. Полагаю в старое время ее использовали для наблюдения за окрестными землями. А раз так, то внутри обязательно должен находиться Обелиск для магической связи с другими имперскими крепостями и фортами для передачи информации и вызова подмоги в случае необходимости.

— Умели раньше строить, я таких громад даже на побережье на видел, — пропыхтел Нильс, подпрыгивая в седле. Кони неслись, разбрызгивая копытами сырую грязь, перемешанную со снегом.

— Она и должна быть высокой, — буркнул я, безошибочно беря вправо, чтобы зайти к месту, где ощущалось основное влияние магии.

Пошел склон, лошади сбавили ход, пришлось понукать, заставляя подниматься. Когда пошла более или менее ровная поверхность, мы окончательно взобрались на уровень основания башни и двинулись кругом.

— Вон там вход, — ткнул пальцем в темный проем следопыт.

— Нас не это интересует, — возразил я, твердой рукой натягивая повод вправо, заставляя коня повернуть.

Через несколько секунд мы выехали к нужному месту. Разглядев, что лежит на земле Нильс тихо выругался. С моих уст тоже едва не сорвались проклятия, единственное что остановило — я ожидал увидеть нечто подобное.

Трупы. Но в этот раз не сваленные в небрежную кучу, а аккуратно выложенные в форме сложного рисунка.

Судя по одежде — селяне, причем не из самых зажиточных, скорее бедняки, что едва перебиваются с хлеба на воду в ожидании нового урожая. Неровные рваные раны будто разрывали зубами. Земля вокруг изрезана, угадывается сложносоставная пентаграмма. Отдельные части тела на вершинах лучей, но так же есть свободное пространство для других ингредиентов. И над всем бьющий в нос запах мертвечины.

— Здесь проводили ритуал, не исключено для изучения новых заклинаний, — сказал я и спрыгнул с коня.

Наклонился и взял немного земли. Пальцы смяли комья черной почвы и покатали между подушечек. Понюхал, ощущая мерзкий смрад, и выбросил, отряхнув руки.

— А это что? — Нильс указал на короткие колышки, воткнутые по сторонам света вдоль периметра пентаграммы. На каждом насаженный сверху человеческий череп с облезлой уродливой кожей, кусочками мяса и чего-то буро-красного вперемешку с серым, напоминающим мозговое вещество.

— Полагаю один из элементов ритуала, — я пожал плечами изучая место проведенного обряда не с точки зрения обывателя, которого наверняка увиденное зрелище повергнет в шок, а от лица заклинателя, бесстрастно анализирующего место работы коллеги-мага. Пусть этот маг и использует в своей деятельности мерзкие методы, включающие массовые убийства людей.

— Больной ублюдок, — лицо Нильса перекосилось в отвращении. — Он безумец.

Сказал убежденно, не сомневаясь в собственной правоте. И с точки зрения человека с нормальной психикой следопыт полностью прав. Мертвитель выглядел кем угодно, но точно не вменяемым субъектом.

В тоже время это был философский вопрос. Являлся ли психом патологоанатом, вскрывая трупы умерших людей? Нет, он просто занимался своим делом. Даже если это вызывало неприятие у другого нормального индивида.

— Нет, — спокойно возразил я, отвечая на реплику Нильса. — Он просто следует своему однажды выбранному пути. Он мертвитель и делает то, что положено для мертвителя и его магии. Как и магичка из Ольца и любой другой идущий по дороге познания магии.

Снег валил не переставая, покрывая тела и рисунок на земле белым саваном. Низкое небо, казалось, зависло прямо над головами. В серой хмари плотных туч не было видно не единого просвета. Я поднял голову, из груди вырвался глубокий вздох.

Нильс бросил на меня внимательный взгляд.

— Вас это не пугает? — спросил он.

Я помедлил, снова посмотрел на выложенные узором тела, обдумывая ответ.

— Меня больше бы испугало, если бы мертвитель оставлял после себя цветочные поляны, — честно сказал я, кивнул на пентаграмму: — А это вписывается в общую картину.

Следопыт неуверенно кивнул, он понял эту простую мысль. Действительно, что может быть страшнее, чем непредсказуемый враг, от которого не знаешь чего ожидать. Пока же черный маг полностью оправдывал свое призвание. А значит шансы с ним справиться были достаточно велики.

— Что, уже не хочешь темной силы и власти? — с усмешкой спросил я.

Нильс зябко передернул плечами.

— Не таким образом, — решительно заявил он, и в этот раз я с ним был согласен.

Оставлять после себя горы трупов, после каждого освоения заклятья проводя подобные ритуалы — так и правда свихнуться недолго. Разве что мертвитель действительно обладал исковерканной психикой, как предположил следопыт. Глядя на изувеченные тела в это легко верилось.

— Надо тут все сжечь, как на постоялом дворе, — сказал Нильс.

Опять не терпится побаловаться с огнем? Жаль, но в этот раз придется огорчить внутренние устремления пироманта.

— Некогда, — я отрицательно покачал головой. — Во-первых слишком сыро, во-вторых, сами тела не будут гореть, нужны дрова, а здесь как видишь никаких деревьев поблизости нет. А даже если бы и были, пришлось бы провозиться несколько часов, — я взобрался в седло. — Ну а главное, мертвецов не пытались обратить, их всего лишь использовали, как материал для ритуала. Это просто мертвые тела, в них нет магии.

Я развернул коня и направил его вдоль башни, ища спуск вниз. Не мешало бы заглянуть внутрь башни, но похоже времени действительно оставалось все меньше. С каждым часом мертвитель становился сильней. Если не успеем справиться с ним до того, как войдет в полную силу… даже думать не хочу, к чему тогда приведет наша встреча.

Впереди показался ельник. Сырой, темный и мрачный, как воплощение чьих-то оживших кошмаров. Его появление не стало сюрпризом, за полчаса до этого почва начала меняться, становясь мягкой и упругой, выдавая появление мха, покрытого снегом. Он как ковер расстилался вокруг, заставляя лошадей ступать осторожно. Копыта проваливались, животные чувствовали себя неуютно в отличие от нахождения на твердой поверхности.

Гнилистый запах поднимался от земли, заставляя морщить нос. Нильс сквозь зубы выругался, местечко и правда выглядело не слишком приветливым, из тех от которых по спине бежит холодок. Уверен, даже в разгар яркого летнего дня, когда солнце высоко и вокруг все отлично, сюда мало кто захочет подойти слишком близко. Несло от ельника чем-то нехорошим, чем-то плохим.

Чувствуя это лошади заволновались. Вырвалось хриплое ржание, последовала попытка попятиться.

— Стой, скотина, — Нильс резко дернул за повод.

И до меня внезапно дошло — старые ели окутывала аура смерти. Вот откуда мрачная давящая атмосфера.

— Там кладбище, — уверенно сказал я.

Нильс нахмурился.

— Откуда вы знаете? — и так же быстро: — Вы не можете этого знать!

Он почти выкрикнул последнюю фразу, нервы следопыта не выдержали. Сейчас затея преследовать темного мага выглядела в глазах охотника за древностями полным безумием.

Вместо ответа я взглянул на небо, снегопад прекратился, но свинцовые тучи не думали уходить. Сколько сейчас по стандартному времени? Далеко перевалило за полдень. Три вечера, четыре, пять? Хотя для пяти пока слишком светло, но в любом случае, скоро начнет быстро темнеть, так стоит ли соваться в логово врага при наступлении ночи? Вопрос риторический. Все темные твари любят ночное время суток. К тому же, в отличие от меня, следопыту понадобится факел, чтобы ориентироваться между мрачных елей.

Но и ждать подходящего случая невозможно. Да и будет ли он?

— Там кладбище, потому что мертвителю нужны не деревья, а условия для дальнейшей работы, — спокойным тоном сказал я. Из-за скрывающего лицо капюшона слова прозвучали глухо.

По лицу Нильса скользнула тень неуверенности.

— Неужели будет выкапывать старые могилы? — спросил он, нахмурился и уточнил: — Чтобы поднимать мертвецов.

Во мне поднялась волна раздражения, что за чушь он несет, от страха совсем мозги поехали не в ту сторону.

— Конечно нет, кого ты будешь поднимать, истлевшие кости? Как их оживлять без остальных частей тела? На чем они будут держаться? Даже мертвая гниющая плоть остается плотью, позволяя созданиям мертвителя двигаться. А кости это всего лишь кости. Если для чего-то они и нужны, то исключительно в качестве ингредиентов для проведения ритуалов.

Следопыт подумал, мысленно представив шагающий скелет, и ухмыльнулся, картина и правда выглядела забавно.

— Нет, дело в ауре и эманациях смерти. Они пропитали все вокруг — воздух, почву, саму суть окружающей природы. Это помогает при некоторых сложных обрядах, требующих специфических условий. Судя по всему, ельник очень старый, и кладбище скорее всего тоже. Помнишь имперскую башню? Там был избыток энергии, она скопилась за прошедшие века, пока стояла башня. Здесь тоже самое, но тут скапливалась энергия особого типа, с некротическим оттенком. Для мертвителя это все равно что колодец полный освежающей прохладной воды в жаркий солнечный день. Он здесь сильней и это плохо для нас, что не удалось его перехватить раньше.

Конь под Нильсом переступил, жалобно ржанул, предпринимая безуспешную попытку развернуться, но хозяйская рука жестко перехватила повод, не позволяя этого сделать.

Странно, но мой слушается намного лучше, хватило одного раздраженного рывка, чтобы встал, как вкопанный, не мешая думать. Я не удержался и похлопал животное по шее, благодаря за сдержанность. Нильс удивленно на меня посмотрел.

— Может как-нибудь выманить мертвителя сюда? — спустя пару секунд предложил он.

Я молчал, что-то в окружающей земле смущало. Что-то неуловимое, как черное мельтешение в углу глаз.

— Да успокойся ты, сволочина — Нильс дернул за повод, лошадь под ним сделала шаг, и меня озарило.

— Стой! — я не только выкрикнул, но и предостерегающе вскинул руку.

Это подействовало. Каким-то чудом следопыту удалось справиться с пугливой скотиной, заставив ее буквально замереть на месте.

Несколько секунд властвовала тишина.

— Что? — тихо спросил Нильс и быстро огляделся. Его правая рука уже лежала на ложе арбалета, левая медленно развязывала мешочек с болтами и тетивой. Последнюю пришлось снять из-за проклятого снега, иначе промокнет и станет негодной.

Не дождавшись ответа, парень принялся быстро приводить оружие в боевую готовность не слезая с седла. Я молчал, тщательно изучая окрестности. Что же меня встревожило? Это ведь было, мелькнуло по краю сознания, спровоцировав выкрик раньше, чем до мозга дошло, что конкретно являлось причиной.

Такое бывает, некоторые называют это инстинктом, но думаю есть в этом элемент определенного запаздывания разума, когда глубинная часть уже успела переработать поступившую информацию, но пока не смогла выразить это понятыми мозгу словами.

Что-то здесь не так, что-то неправильное. И это точно находится к подступающей к ельнику почве.

Понадобилась еще секунда, чтобы сообразить, а главное увидеть источник возникшего беспокойства.

Сторожевая паутинка.

Она была здесь, невидимая простому человеческому глазу, и едва заметная даже колдовскому взору, на самой грани чувствительности. Нити, разбросанные по примыкающей к ельнику территории, тонкие невесомые, переплетались, образуя сеть, она как покрывало окутывало все вокруг, перекрывая к обители мертвителя любые подходы.

Нельзя пройти, не потревожив бледные нити. Умно. Сигнальная сеть, созданная при помощи колдовства. Я объяснил это Нильсу, тот недоверчиво покачал головой, напрягся, прислушиваясь к собственной способности чувствовать магию и озадаченно нахмурился.

— Я ничего не чувствую, — признался он.

Выходит, у его умения тоже есть ограничения. Впрочем, ничего удивительного, даже я едва не пропустил эту паутинку.

— Поверь, она есть, и если бы мы проехали чуть дальше, то обязательно бы задели одну из нитей, они очень плотно разбросаны.

— Нельзя обойти?

— Нет. И пешком ступая в свободные места тоже. Подозреваю она реагирует даже на близкое соседство, не обязательно задевать отдельную нить, чтобы вся сеть сработала. Очень тонкая работа. Очень, — в моем голосе помимо воли скользнула озадаченность.

Нильс с прищуром на меня покосился, он уже закончил возиться с арбалетом и теперь сидел в седле, придерживая любимую игрушку свободной рукой, другая держала повод.

— Кажется вы не ожидали это увидеть, — проницательно заметил он.

Я помедлил, одновременно обдумывая ответ и ситуацию в целом, которая совершенно неожиданно стала выглядеть еще более сложной.

— Скорее не думал, что наш темный приятель настолько преуспел в колдовстве. До того как стать мертвителем, он конечно мог заниматься магией, но сторожевая паутинка явно создана при помощи чар присущих темным магам. От ее бледных нитей буквально тянет миром мертвых.

Следопыт хмуро посмотрел в сторону ельника, и спустя пару секунд задумчиво произнес:

— Выходит наш враг куда более искусен, чем мы ожидали. Может стоит подождать подкрепления? Магичка из Ольца наверняка не станет полагаться только на нас, случайно встреченных незнакомцев, а постарается собрать новый отряд и броситься в погоню.

Все верно, он говорил правильный вещи, но возникал вопрос: сколько придется ждать и не наделает ли за это время чернокнижник себе новых тварей? Он явно неспроста явился в этот чертов ельник. Если внутри и правда кладбище, а я в этом почти на сто процентов уверен, то кто знает, какой ритуал мертвитель успеет провести. Лично мне хватило постоялого двора и пентаграммы с выложенными телами крестьян, чтобы понять, что мы имеем дело с чрезвычайно опасным противником.

С другой стороны, если дать ему время, он станет еще опаснее. Даже в дороге он умудрился проводить ритуалы, трудно представить, что успеет натворить сидя на месте, да еще в столь подходящем для темной магии месте.

И все же имелись сомнения. Лезть на рожон, рискуя собственной головой, не зная раскладов, все равно, что бросаться в кабацкую драку вслепую, рискуя получить удар ножом с самой неожиданной стороны.

— Если долго будем ждать…

Закончить мне не дали. Метнулась быстрая тень, материализовалась, обретая объем, двигаясь с невероятной скоростью. Нильс лишь успел приглушенно булькнуть:

— Справа… — как захлебнулся в выкрике, резко перехватывая арбалет на манер дубинки.

Чудовищный удар прикладом обрушился на возникшую рядом с лошадью следопыта фигуру. Нильс продемонстрировал великолепные рефлексы, не став рассуждать, а действуя инстинктивно. Он понял, что не успеет развернуть арбалет болтом в сторону внезапно возникшего врага и воспользовался им по-другому.

— Отличная реакция, — похвалил я.

— Что это за дрянь? — следопыта потряхивало. Выброс адреналина чуть ли не заставлял зубы стучать, когда парень пытался сказать слово.

— Похоже на умертвие, — спокойно сказал я и свесился с седла, изучая лежащее на земле создание. Удар Нильса расколол ему череп, как гнилой орех.

Судя по внешним признакам — мужчина, точнее когда-то им был. Чуть выше среднего роста, с обычными пропорциями тела, кожа серая, на голове не хватает волос, а те что есть торчат поредевшими лохмами. Глазницы впалые, в них пустота, как и полагается для бездушной твари. Ногти на руках черные, почти когти. Судя по траектории движения умертвие целилось в бок коня, собираясь его распороть. Когти и выпирающие острые зубы, похожие на кинжальный частокол, позволили бы ему разделаться с животным в считанные мгновение.

По спине пробежал холодок. Вот чем рвали крестьян, прежде чем уложить в пентаграмму. Такими зубками и металл перегрызть можно, не то, что слабую плоть.

И только секунду спустя я сообразил, что тварь поднялась с земли, а до этого лежала, слившись с покрытой сырым снегом поверхностью. Неподвижно, не выдавая себя, до самого момента атаки. А главное — абсолютно невидимая даже для магии.

— Что за черт? — я озадаченно поскреб подбородок. Даже капюшон скинул, разглядывая мертвую тварь.

— Что? — не понял Нильс.

— В ней нет магии, не единого грамма, — объяснил я, подумал нахмурившись и добавил: — Или по крайней мере она совершенно не ощущается.

— Скрыта внутри? — следопыт последовал моему примеру, свесившись с седла, чтобы получше разглядеть поверженную добычу, и тут же выпрямился, сморщив нос: — Ну и вонь.

Ароматы успокоенный мертвяк и правда испускал не самые лучшие. Хотя чего еще ожидать, не будет же оживший труп вонять благовониями.

— Как-то легко я его прибил. Может они не такие опасные, как все считают? — поделился мыслью Нильс.

Меня тоже удивила простота, с которой умертвие было успокоено. Хотя думаю в этом немалая заслуга неплохих рефлексов опытного охотника за древностями, всегда старающегося следить за окружающей обстановкой в ожидании неожиданного удара. Охотясь за чужим добром, никогда не знаешь откуда может прилететь.

Легкость одержанной победы и правда вызывала изумления. Один, пусть и чудовищный по силе удар, и враг валится на землю беспомощной грудой изломанных костей и прогнившего мяса.

— Если у мертвителя остальные слуги такие же слабаки, мы с этим ублюдком быстро разделаемся, — самодовольно изрек Нильс, поглядывая в сторону ельника уже без прежнего страха.

Я усмехнулся.

— Похоже на то и расчет.

Следопыт нахмурился.

— В смысле?

— Что идиоты, с легкостью завалив первое умертвие, с уверенностью ломанутся вперед, как стадо лосей, и попадут в расставленную ловушку, — любезно пояснил я.

Надо отдать ему должное, соображал Нильс быстро.

— Считаете оно специально оказалось таким слабым? — миг и от былого самовольства не осталось следа, парень вновь насторожен, поводя кончиком уложенного в выпускной желоб арбалета болта в поисках новых целей.

Похоже в свое время жизнь неплохо поучила моего спутника. Никакого самомнения, никакого любования собой таким ловким и быстрым. Потому как знал, что всегда найдется кто-то более ловкий и быстрый. Не исключено, что понял это на собственной шкуре, в свое время получив болезненный щелчок по носу.

Хорошо. Самоуверенный дурак в напарниках был бы куда опасней.

— Считаете это ловушка? — спросил Нильс.

Я пожал плечами.

— А сам как думаешь? После увиденного по дороге, станет мертвитель оставлять своего лучшего воина в одиночку охранять дальний периметр логова против возможных преследователей?

Нильс наморщил лоб.

— Нет. До такого идиотизма не додумается даже самый последний городской стражник, имеющий о военной тактике лишь смутные представления.

— Вот и я том же, — я глубоко вздохнул и медленно выдохнул, насыщая мозг кислородом, успокаивая разум.

Картина очевидна, но стали бы ее разглядывать обычные рубаки, воодушевленные легкой победой над считавшимся опасным врагом? Нет, скорее бросились бы вперед, полностью уверенные, что сейчас разделаются с его хозяином, наконец-то поставив в преследовании точку.

На секунду я даже представил, как это могло быть. Селия из Ольца, маг молний, и симпатичная брюнетка, а значит для любого мужчины в первую очередь женщина, пытается приказать воинам повременить, предчувствуя ловушку. Ее не слушают, что может знать женщина о войне и битвах, даже если она маг, и рвутся вперед, невзирая на предупреждения. А дальше…

— А дальше всем конец, — тихо пробормотал я.

Не знаю точно, что именно подготовил мертвитель для встречи нежданных гостей, но глядя на сторожевую нить, которую с трудом заметили даже способности Га-Хора, думаю ничего хорошего.

— Что ты сделаешь, если поймешь, что твою приманку уничтожили? — спросил я.

— Буду ждать, когда враги придут в ловушку, — ответил Нильс.

— Правильно, — я качнул головой. — А если они этого не сделают?

Следопыт задумался.

— Пошлю кого-нибудь проверить, что происходит.

— Одного?

И снова короткая пауза, закончившаяся пожатием плеч.

— Не знаю, вряд ли. Если неизвестный противник уничтожил одного мертвяка, то что ему помешает это сделать снова? Так можно лишиться всех, посылая поодиночке. Наверное проще отправить сразу отряд.

С моей стороны последовал удовлетворенный кивок.

— И тем самым лишить себя части сил, став слабее. Понимаешь, о чем я? — я посмотрел на следопыта. Парень кивнул.

— Вы хотите выманить часть умертвий из ельника, чтобы мертвитель остался без слуг.

Я усмехнулся.

— Ну, всех он вряд ли отпустит, но учитывая, что их у него может быть много, даже пять отправленных сюда, серьезно снизит боевые возможности его свиты.

— Но тогда заходить надо не отсюда, — возразил Нильс. — Мертвитель это обязательно заметит, отследив чужое перемещение через сторожевую паутинку.

— Верно, — я кивнул. — Поэтому…

Я приподнял левую руку, берясь за кулон на шее. Правой последовал колдовской пас, вывернутой ладонью наружу, как бы толкая невидимое перед собой. Собранный сгусток энергии рванулся вперед, соприкасаясь с призрачной сетью. Бледные нити вспыхнули, проявляясь в видимом спектре. Нильс присвистнул, увидев, как широко раскинулась сторожевая паутина, сгорая в ярко лиловом огне.

— Недурно, — оценил он и с хищной готовностью посмотрел на меня: — Что дальше?

По моему лицу скользнула скупая улыбка.

— Полагаю, теперь у нашего приятеля мертвителя появился еще один повод послать своих слуг проверить, что здесь происходит. Ну а мы пока зайдем к нему в гости через заднюю дверь.

Следопыт кровожадно усмехнулся.

— И перережем ублюдку горло.

Я хмыкнул, одними ногами разворачивая коня, и понесся по полю, забирая вправо от ельника. Спустя секунду ко мне присоседился Нильс. Стремя в стремя, мы скакали убивать чернокнижника.

Лошади остались привязанными на опушке. Ельник встретил сгустившимся полумраком, влажным воздухом и запахом гнили, идущим от мрачной коры темных стволов. Стояла неестественная тишина.

Рядом скользящим шагом двигался Нильс, бесшумно и почти незаметно, словно призрак, плывущий по лесу. Не хрустнула ни одна веточка на земле, не колыхнулся ни один листик. Я не демонстрировал подобных умений опытного следопыта, зато обладал преимуществом — способностью видеть в ночи. Именно я направлял движение, ориентируясь в полутьме.

Понадобилось время чтобы добраться до места с раскинувшейся вольготно посередине поляной. В центре и правда нашлось старое кладбище с покосившимися надгробиями и развалившимся склепами. Случайная догадка нашла зримое подтверждение.

— Что он делает? — Нильс припал к поваленной сосне, разглядывая открывшееся пространство.

В сотне метрах впереди почти на другом краю кладбища стояла закутанная в плащ фигура, тот самый мертвитель, кого мы так долго искали.

— Что-то нехорошее, — процедил я, наблюдая через колдовской взор сгустившиеся потоки энергии, собранные над местом проведения ритуала.

Откуда здесь вообще кладбище? Да еще с каменными надгробиями и склепами? Не похоже на обычный деревенский погост, слишком шикарное оформление. Похоже много лет назад где-то поблизости был город, иначе такого соседства не объяснить.

Кладбище было древним, аура смерти витала над ним, напоминая плотную грозовую тучу. Казалось прикоснись — и тебя затянет внутрь. Но что главное — мертвитель действительно проводил ритуал. Земля была изрезана колдовскими символами. Вычерченная в почве глубокими канавками гигантская пентаграмма захватывала почти все кладбище, делая колдовскую схему для фокусировки свободно гуляющей энергии самой большой, что я когда-либо видел.

— Она огромна, — Нильс только сейчас заметил, что манипуляции мертвителя напрямую касаются вычерченных на земле линий.

Что бы мертвитель не задумал, это было что-то грандиозное, выполненное с поистине великим размахом.

— Мы оказались правы, что не стали ждать, — тихо проронил я. — Он уже заканчивает подготовительные работы. Энергия сфокусирована в нужных узлах и точках, осталось активировать конструкт и тогда…

— Тогда что? — жадно спросил Нильс, горячим дыханием задевая ветки ели поблизости.

Я дернул плечами, имитируя пожатие, рассеяно бросил:

— Понятия не имею, но явно ничего хорошего. Здесь собрано огромное количество силы в чьей основе лежит магия смерти. Даже отсюда я чувствую, как эта дрянь разъедает ауру, пытаясь проникнуть в энергетическую оболочку. Он уже наполовину подчинил ее и сделал еще одним элементом защиты.

На поляне было светлей, чем в ельнике, вечер едва вступил в свои права и до полной темноты оставалось еще достаточно времени, чтобы в подробностях разглядеть происходящее.

— Он хочет подгадать начало к полуночи, — сказал я. Мой шепот прозвучал как шелест опавших листьев.

Следопыт согласно качнул головой.

— Я не вижу умертвий, — заметил он и спустя паузу с надеждой уточнил: — Наша уловка удалась? Он отправил слуг проверять дорогу к ельнику?

На это у меня не было ответа. Проклятые мертвяки совершенно не воспринимались через призму магических проявлений. Даже аура обычных людей многократно заметней, а ожившие мертвецы словно деревянные куклы, ни следа колдовской активности.

— Смотри, — я кивнул на ближайшую к нам линию пентаграммы. Это была аккуратно вырытая неглубокая канавка, над ней заклубился легкий белесый дымок. Приготовления к ритуалу шли полным ходом.

Нильс невнятно выругался, теперь и он ощутил сгустки некротической энергии, бьющей по нервам, как по оголенным проводам.

На некоторое время мы замолчали, наблюдая, как фигура в темном балахоне медленно переступает вдоль одного из надгробий, делая пасы руками, будто зачерпывая что-то невидимое из воздуха и разбрасывая вокруг себя.

Вдруг раздался леденящий душу вой. Протяжный и долгий, он несся прямо из центра кладбища. От испуга следопыт шарахнулся назад, едва не завалившись на спину. Я, наоборот, чуть привстал, чтобы разглядеть, что происходит.

Это оказался наш старый знакомец — черный волк со светящимися синим глазами, и шерстью, по которой будто стекает темная дымка. Зверь был привязан к каменной плите и, судя по всему, служил одним из ингредиентов проводимого ритуала.

— Он что собирается его зарезать? — Нильс наконец справился с растерянностью после внезапного воя, пригнувшись к земле.

— Заткнись, — велел я, напряженно обдумывая, что делать дальше.

Умертвий похоже и правда нет, но зато оставалась прорва некротической энергии, которую мертвитель без труда направит против нежданных гостей. Ему даже напрягаться не придется, всего лишь сделает пас, указывая в нужную сторону, и собранная над кладбищем дрянь рванет пожирать жизненную силу желанного человеческого тепла. Нас выпьют, как бокал изысканного вина, и мы ничего не сможем с этим поделать, только усилим проводимый ритуал энергией своих тел.

Но что хуже, и ждать особо нельзя, когда все начнется, мертвитель зайдет внутрь пентаграммы и гуляющая вокруг магия смерти станет для него естественной защитой. Будь мы в другом месте, не на переполненном древней силой кладбище, он бы наоборот в этот момент стал беззащитным, занятый манипуляциями при проведении ритуала, но здесь избыток энергии превратился для темного мага в дополнительную защиту.

По крайней мере до определенного времени, пока энергия не начнет втягиваться в создаваемый конструкт. Вот тогда стоящий в пентаграмме окажется уязвим для внешних атак.

Или нет? Не хватало практического опыта, чтобы правильно оценить обстановку. Но ждать точно нельзя.

— Делаем так: ты обойдешь с другой стороны, дождешься, когда волк в центре начнет особо громко выть, ощущая приближение смерти, это станет сигналом.

— Сигналом для чего? — Нильс повернул голову в мою сторону.

Показалось в глазах следопыта мелькнул испуг. Кажется, он все больше сомневался, зачем ввязался в эту дурацкую авантюру. Трудно за это винить, глядя на гуляющие в воздухе потоки магии смерти я и сам испытывал сомнения.

Может ну его, этого мертвителя, пусть занимается чем хочет, в конце концов можно найти город подальше, поселиться в нем и прожить несколько спокойных лет, пока армия умертвий туда не доберется. А может найдется кто-то другой, кто остановит монстров.

Но это были мысли землянина двадцать первого века, холодная часть имперского заклинателя с презрением отбросила сомнения прочь. Мы здесь, мы пришли, а значит сделаем свое дело, отправив проклятого мертвителя в преисподнюю, где ему самое место.

И этого не изменить.

— Сигналом для чего? — повторил Нильс.

— Сигналом для атаки, выстрелишь из арбалета в волка, — терпеливо ответил я и на секунду задумался. — Или это все-таки пес? Бездна, даже непонятно, что эта за тварь. Может мутировавший волкособ?

— Да какая разница? — нервно воскликнул Нильс. — Арбалетный болт не убьет этого монстра. А меня сразу заметит его хозяин.

— На это и расчет, — хладнокровно пояснил я. — Отвлечешь его внимание, пока я подбираюсь поближе. Магией этого ублюдка не взять, для него мои заклинания, что капли воды, — стекут с окружающей защиты и не заметит. Нужно что-то более действенное, что-то способное поражать на близкой дистанции.

Следопыт покосился на клинок на моем поясе, до этого всегда висевший приточенным к седлу, а то и вовсе находясь в мешке.

— Думаете сразить его мечом? — в голосе парня прозвучал открытый скептицизм.

— Думаю вонзить в него полоску остро заточенной колдовской стали, напитанной магической энергией, — поправил я. — Уверен, мертвителю это не придется по вкусу.

— Но убьет ли это его? — Нильс продолжал испытывать недоверие.

Мне это надоело, а точнее половинке Га-Хора, боевого заклинателя из древнего имперского форта.

— Заткнись и делай что говорят! Или у тебя есть план получше?

Плана у следопыта не было. Точнее был, и заключался он в предложении бросить все и свалить куда подальше, оставив разбираться с проблемой темного мага отряду Ольца или кому-нибудь еще. Нильс даже открыл рот, собираясь высказать это, но подумав захлопнул обратно, угрюмо засопев. Понял, что будет послан далеко и надолго, и что я никуда не уйду. А это разбитые мечты стать настоящим магом и долгие годы поисков в будущем с туманной надеждой найти кого-нибудь вместо меня, кто поможет провести обряд обретения магических способностей.

Нильс мгновенно это просчитал и согласился.

— Хорошо, я сделаю это. Хотя мне это совершенно не нравится.

— Все мы иногда вынуждены делать то, что нам не нравится, — философски заметил я.

На это следопыт лишь угрюмо усмехнулся.

— Помни, сначала загорится пентаграмма, затем завоет волк, когда магия начнет выпивать из него жизнь, и только тогда стреляй. Уяснил? — сказал я.

Со стороны Нильса последовал мрачный кивок.

— Уяснил, — он помедлил. — В мертвителя тоже стрелять?

Я на короткое время задумался, быстро ответил:

— Если успеешь. Не уверен, что он даст шанс на второй выстрел.

Следопыт кивнул во второй раз и бесшумно растворился среди деревьев, только едва заметный шорох прошелестел.

Я принялся ждать. Но как это обычно и бывает, все пошло совершено не так задумывалось. Хотя сначала казалось, что все идет по плану.

Прошел час, стало темнеть. Выкопанные в земле ложбинки пентаграммы наполнились синим свечением, послышался тонкий вой привязанного к плите волка. Фигура темного мага в плаще взмахнула руками, в воздухе поплыли гортанно звучащие слова, сказанные на незнакомом наречии.

Я приподнялся, скользнул вперед, припадая к земле, готовясь подкрасться к занятому ритуалом мертвителю со спины. Но вдруг вой волка резко оборвался, горящие голубым светом глаза потухли, лапы подогнулись, он рухнул, будто из него разом выпили жизнь. Впрочем, наверняка так и было.

— Проклятье.

В следующие несколько секунду произошли события, последовавшие чередом друг за другом.

Нильс выстрелил, но не в волка, а сразу в мервителя. Болт вонзился тому в грудь, чернокнижник обернулся. Взмах рукой в рукаве балахона, болт истаял на глазах и пропал.

Впечатляюще. Тоже так хочу.

Стало видна половинка лица темного мага, он сбросил капюшон, пронзительный взгляд шарил среди ельника, выискивая стрелка.

Мертвитель оказался необычно молод, даже моложе меня. Но при этом совершенно не походил на человека. Трансформации неживой и немертвой плоти зашли слишком далеко. Когда-то это был двадцати может двадцатидвухлетний парень в меру привлекательный, неплохо сложенный. Сейчас он походил на ожившего мертвеца. Под бледной кожей бежали струйки наполненной чернотой вен, глаза глубоко запали, рот обзавелся набором острых зубов. Он напоминал более продвинутую версию умертвия, обладающую собственным разумом.

Чернокнижник что-то повелительно выкрикнул, вскидывая руку над головой. В ту же секунду из окружающего ельника послышался шорох, на поляну высыпала группа оживших мертвецов. Петляя между надгробий, они с удивительным проворством рванули в указанном повелителем направлении — точно в место, где прятался Нильс.

У следопыта оставалось немного времени. Почему-то не возникало сомнений, что одновременно с первой группой, вторая часть умертвий двигается, скрываясь между деревьев, отрезая стрелку путь к отступлению.

Я бросился вперед, очищая разум от лишних мыслей и стараясь пригасить жар бегущей по жилам магии чтобы до последнего мгновения мертвитель не заметил приближения чужака. И мне это удалось, не знаю каким чудом, но удалось. Поняв, что с арбалетчиком почти покончено, чернокнижник вернулся к ритуалу, торопясь возобновить контакт, пока процесс не пошел вразнос.

В это заключалась его ошибка. Он не проверил окрестности на предмет других врагов. Слишком спешил к контролю над пентаграммой.

Нельзя его за это винить, думаю окажись я на его месте, тоже бы в первую очередь постарался спасти ритуал. Тем более, зная, что даже выстрел из мощного арбалета все равно не может причинить телу никакого вреда.

Но у меня был не арбалет, а кое-что получше — древний клинок, созданный при помощи колдовских и алхимических практик, способный напитываться магией и тем самым становиться сильней.

Я бежал между покосившихся надгробии и полуразвалившихся склепов, не обращая внимания как развиваются полы плаща, стараясь держаться вне поля зрения мертвителя. Но в последний миг он все же что-то почувствовал и успел обернуться.

Меч вошел прямо в центр груди. Я не случайно целил туда, в первую очередь стараясь поразить образ средоточия Сумеречного Круга. За секунду до удара, по гладкой поверхности лезвия скользнули струйки фиолетовой энергии, усиливая клинок.

— Чужак, — выдохнул темный маг, пронзительным взглядом словно вторгаясь в мой разум.

Я надавил на рукоять из-за всех сил, лезвие шло туго, будто пронзало не человеческую плоть, а жесткое дерево.

— Сдохни, тварь!

Но мертвитель не собирался так просто умирать, клинок нанес ущерб, но недостаточный. Рука в черной перчатке начала медленно подниматься, собираясь нанести колдовской удар, благо энергии для этого вокруг хватало с избытком.

Стало понятно, что еще мгновение и я труп, меня просто размажут сгустком некротической энергии. И тогда я сделал то единственно что оставалось — зажег на ладони фиолетовый файерболл и всадил прямо в лицо бывшему молодому красавчику.

— А-а-а!!! — завопил он и внезапно сильным рывком дернулся, вырывая из моих рук меч.

Колдовское пламя брызгами расплескалось по физиономии мертвителя, расплавило кожу, выжигая глаза, обнажая и уродуя кости. Маг крутанулся на месте и рухнул, почти сразу затих.

Окружающий мир вдруг обрел резкую четкость. В голове что-то щелкнуло, побуждая к странным действиям. Я присел, переворачивая тело и совершенно неожиданно для себя расчетливым движением вскрыл грудную клетку мертвеца. Развел ребра и запустил внутрь руку, дернул, торжествующе поднимая над головой. В покрытой черной слизью руке все еще билось вырванное живьем сердце.

На подгибающихся ногах подошел Нильс, в глазах следопыта плескались изумление с шоком.

— Что вы делаете? — ошарашенным голосом спросил он.

— Я только что вспомнил, Черное Сердце Мертвителя — одно из самых редчайших ингредиентов в истории магии, — глухо сказал я. — Оно напрямую влияет на Средоточие.

— Вспомнили? — тупо переспросил Нильс, шокированный увиденным.

Я не стал отвечать, вместо этого прислушался к внутренним ощущениям. Ладонь сжалась, подчиняясь всплывшим из глубин разума чужим знаниям. Черное сердце дернулось, словно зная, что произойдет дальше. Хлынул поток энергии, обращаясь к обновленному заклинанию. На покрытой черной слизью поверхности затрепетал лиловый огонек. Еще через секунду пульсирующий сгусток темной плоти вспыхнул колдовским пламенем, испуская смешанный черно-фиолетовый дым.

Следопыт ошарашено наблюдал за происходящим, не смея шевельнуться. Я склонился над горящим сердцем мертвителя и глубоко втянул в себя дым. Тут Нильс не выдержал:

— Во имя бездны, что вы творите⁈

Вместо ответа я повел рукой, вырытые в земле канавки, образующие рисунок пентаграммы, потухли. Одновременно собранная над кладбищем магия мертвых начала рассеиваться. Еще секунду назад клубившаяся над древним погостом мощь пропала, исчезая в неизвестном направлении.

Нильс тоже это почувствовал и подозрительно уставился на меня. Я же наслаждался моментом, дым от горящего сердца втягивался, проникая в самые дальние уголки организма, влияя не только на физическую форму, но и подвергая перестройке энергетическую оболочку, составляющую основу сил любого мага.

Последнее что помню перед тем как провалиться в забытье, напряженное лицо Нильса, и как перед мысленным взором начинает разгораться знак Средоточия в центре Сумеречного Круга, изменяясь и принимая другой вид.

Дальше пришла темнота.

Собранные сучья и ветки негромко потрескивали в костре. Над огнем стелился сизый дымок, уходя в ненастное небо. Несмотря на раннее утро вокруг царствовал полумрак, яснее любых признаков говоря о смене времен года, и о неукротимо наступающей осени. Вскоре станет рано темнеть, придет зима с ее неуютными холодами.

Нильсу никогда не нравилась зима, но образ жизни в большинстве заставлял находиться в краях, где она была особенно жесткой. Ближе к побережью климат мягче, но там не достать особенно редких магических вещиц, разве что залезть в чью-то лавку или сокровищницу, что связано с большим риском. Проще искать в заброшенных старых местах, оставшихся со времен павшей империи.

Следопыт подкинул в костер новую порцию хвороста и задумчиво смотрел, как пламя пожирает добавку. Взгляд невольно метнулся на другую сторону разбитой стоянки, где на одеяле лежал потерявший сознание заклинатель. Он уже второй раз вытаскивал его на своем горбу, и каждый раз после магического ритуала. Сложившаяся тенденция совершенно не радовала, в том смысле, что ему самому хотелось однажды потерять сознание после колдовского обряда, чтобы проснувшись почувствовать себя магом, а не жалким огрызком, каким он себя ощущал.

Взгляд Нильса оставался настороженным, фигура в плаще пугала, произошедшее на кладбище было намного странней, чем обычно случалось в компании с заклинателем.

— Он поджарил и сожрал долбанное сердце мертвяка, — тихо выдохнул Нильс и зябко передернул плечами.

Да, формально заклинатель не поедал черную плоть повелителя мертвых, всего лишь сжег сердце и вдохнул дым. Но бездна и ее обитатели! Разве это нормально⁈ Это полное сумасшествие! Кто вообще такое творит⁈

И что произошло с самим заклинателем? После этих безумств он не превратится в такого же безумного хозяина мертвых? И что в этом случае делать ему, Нильсу? Может нужно забыть о стезе настоящего мага и как можно быстрее и дальше бежать? Наверное, стоило обдумать эту мысль подробнее, но бездна… как же ему хотелось осуществить давешнюю мечту детства.

— Надеюсь ты не проснешься полумертвой ожившей тварью, — тихо произнес Нильс, глядя на спящего мага. Рука невольно легла на ложе заряженного арбалета. Всю ночь он провел буквально в обнимку с оружием, ожидая, когда заклинатель придет в себя. Но наступило утро, а тот так и валялся безмолвным мешком на земле.

Сейчас он полностью беззащитен и если кто-то захочет перерезать горло, то этому может помешать только Нильс. Даже дикие звери могут напасть на могущественного мага, и тот ничего не сможет поделать в таком состоянии, только Нильс его защищал.

Интересно, заклинатель понимает, какую услугу ему оказывает спутник, уже второй раз охраняя безвольную тушку, пока она валяется в отключке после очередного магического обряда? И если да, то когда все демоны бездны, за это последует справедливое вознаграждение⁈ В конце концов, он сделал уже намного больше, о чем они договаривались изначально. Сражение с повелителем армии мертвых в сделку точно не входило.

Вспомнив, как улепетывал между елей от умертвий, Нильс вздрогнул. Тогда смерть оказалась как никогда близко. Еще бы немного и конец. К счастью, когда мертвитель умер, его создания тоже сдохли, попадали на землю, как куча влажного воняющего тряпья.

Теперь он находился в сомнениях, не зная, что делать. Ведь он своими глазами видел, как Га-Хор Куэль Ас-Аджар поглотил разлитую над кладбищем силу мертвителя. Впитал ее словно губка, а потом упал замертво. Не окажется ли так, что когда заклинатель проснется, то станет таким как мертвитель? Может ли энергия определенного типа влиять на живой организм? А если может, то насколько далеко зайдут изменения?

И главное, что все-таки делал мертвитель, зачем проводил ритуал? Это явно было что-то масштабное. И не повлиял ли незаконченный ритуал в конечном итоге на самого заклинателя? Такие объемы силы так просто не пропадают, обязательно следует расплата за попытку подчинить их своей воле.

Нильс поворошил костер и вновь подкинул дров, благо валежника в ельнике хватало с избытком.

После случившегося, он не стал оставаться на кладбище и перетащил вещи и находящегося без сознания заклинателя к оставленным у опушки лошадям, подальше от проклятого кладбища с дохлыми умертвиями и их бывшим хозяином. Перед этим он быстро все обыскал, но кроме одного предмета, не нашел ничего заслуживающего внимания.

Нильс посмотрел на кусок тряпки, на которой лежал предмет и вздохнул.

Трофей представлял собой латную перчатку работы неизвестного мастера-оружейника. Изысканная работа: пластины тонкие, наслаиваются друг на друга, образуя сплошную поверхность без единого зазора. Судя по всему, при использовании плотно облегает руку, становясь, единым целым с носителем. Металл темный, матовый, даже черный, очень необычный, иногда по гладкой поверхности скользит отблеск света, иногда кажется, что свет падает на него и бесследно исчезает, словно впитывается.

И все бы ничего, перчатка, как перчатка, у некоторых богатых рыцарей можно увидеть и не такую, если бы не одно «но» — от нее буквально расходились эманации темной энергии. Это был артефакт. Очень могущественный артефакт, неизвестно для чего предназначенный, но зато напитанный силой под завязку. Похоже мертвитель тоже собирался использовать его в ритуале.

— Кучу денег, наверное, стоит, — проворчал Нильс, с неохотой отрывая взор от латной перчатки.

Кто бы или что бы в свое время не создало ее, он хорошо постарался. Такие изящные вещи сейчас делают редко, а если делают, то требуют живым золотом вперед.

Мысли снова перескочили на мертвителя и на его таинственный ритуал. К счастью незавершенный.

— Ни книг, ни свитков, ничего, он что делал все по памяти? — озадаченно пробормотал Нильс.

Он очень тщательно там все обыскал, все кладбище обшарил в поисках чего-нибудь интересного и полезного, но кроме перчатки ничего не нашел. Это было тем удивительнее, что заклинатель при любой удобном случае утыкался в собственные книги. Но похоже мертвитель имел иной подход в деле освоения магических практик. И это наводило на любопытные мысли…

Фигура в плаще шевельнулась, следопыт насторожился, руки неосознанно потянулась к оружию, правая к арбалету, левая к кинжалу в ножнах на поясе.

Га-Хор Куэль Ас-Аджар медленно выпрямился, капюшон при движении спал, на Нильса взглянули темные зрачки глаз.

— Умертвия? — глухо прозвучал вопрос.

Нильс облизал враз пересохшие губы, вымолвил:

— Сдохли.

Заклинатель и раньше внушал страх непоколебимой уверенностью в себе, а сейчас к этому добавилось ощущение окружающей силы. Она подавляла, заставляя чувствовать себя мелким и незначительным. Казалось хватит одного небрежного движения и незримая громада обрушится на любого несогласного, погребая под убийственной мощью.

Га-Хор замолк, глядя в костер.

— Ваша аура полна черноты, — осторожно заметил Нильс.

— Знаю, — глухо откликнулся заклинатель и успокоил: — Скоро это пройдет. Нужно время для адаптации.

— Какой адаптации? — быстро спросил следопыт, и разочарованно скривил губы, поняв, что ответа не будет.

Какое-то время они сидели в тишине, только костер негромко потрескивал. Земля вокруг стоянки до сих пор белела выпавшим вчера снегом, ночные заморозки не дали покрову растаять. Зато небо наконец-то начало светлеть, знаменуя начало нового дня.

— Ваш меч, я вытащил его из тела мертвителя, но не уверен, что он теперь на что-то годится, — произнес Нильс и положил справа от костра изувеченный клинок.

Соприкосновение с плотью повелителя мертвых оказало на добрую сталь разрушительное воздействие. Металл покрылся уродливой черной ржавчиной, кончик оказался изъеден, как после окунания в чан с алхимической кислотой.

Заклинатель без эмоций взглянул на изувеченный клинок, дернул плечом.

— Неважно. Он бы в любом случае не выдержал после влитой в него магической энергии. Слишком силен оказался напор, даже я не ожидал, что так будет, — он замолчал и вновь уставился в пламя. Создавалось впечатление, что маг смотрел вовсе не в костер, а заглядывал внутрь себя, пытаясь разобраться с произошедшими изменениями.

Многое бы сейчас Нильс дал, чтобы узнать хотя бы часть этих мыслей. Но похоже заклинатель не собирался делиться наблюдениями со спутником. По крайней мере пока.

— Что делал мертвитель? Зачем проводил ритуал? Вы поняли это? — вместо этого спросил следопыт.

Заклинатель помедлил, медленно покачал головой.

— Нет. И это уже неважно. Ритуал не был завершен, а значит изначально вложенные намерения не обрели материальность. Они испарились вместе с создававшим их колдуном.

Короткая пауза.

— Там еще валялось это, — Нильс указал на латную перчатку.

Заклинатель сначала взглянул равнодушно, но затем в глазах мелькнул интерес.

— Это было у мертвителя?

— Рядом с телом, — кивком подтвердил следопыт. — Думаю он собирался использовать ее, как еще один ингредиент для ритуала, как измененного черного волка.

Перед глазами Нильса мелькнула картина с каменной плитой с высохшим телом зверя, из которого магия буквально высосала всю жизнь. Отталкивающее зрелище, вызывающее дрожь своей беспощадностью. Окажись на плите человек, от него остался бы только скелет.

Заклинатель молча продолжал разглядывать перчатку, изучая. Лично Нильс видел только окружающую ауру темной энергии. Наконец маг хрипло произнес:

— Не думаю, что это ингредиент. Скорее это похоже на инструмент, чем на один из элементов обряда. Слишком сложная структура, способная оказывать влияние на магические потоки.

— Вы знаете для чего она нужна? — быстро спросил следопыт.

Га-Хор отрицательно покачал головой, судя по выражению лица им вновь овладело безразличие.

— Нет. Это явно артефакт, но для чего он нужен непонятно, надо разбираться, — он вдруг замолчал и дотронулся до висящего на груди кулона. Под худощавыми пальцами заключенный в металлическую оправу кристалл вдруг треснул, осыпаясь на землю мелкой зернистой крошкой.

Нильс приподнял бровь. Но казалось произошедшее не удивило заклинателя, он равнодушно проследил взглядом за разрушившимся накопителем и снял цепочку, бросив в костер.

— Она кажется из серебра, — нейтральным тоном заметил охотник за древностями.

Но ему не ответили. Заклинатель смотрел в огонь, и в глазах его была странная, пугающая до дрожи пустота. Нильс неосознанно вновь потянулся к арбалету, следя, чтобы тот всегда находился под рукой.

— Слишком много энергии… слишком много всего… — едва слышно прошептал маг.

Нильсу вдруг стало неуютно от такого соседства. Чернота ауры заклинателя и раньше вселяла опаску, а теперь хотелось держаться от нее как можно подальше. Она была словно живая, окутывая фигуру колдуна темной дымкой. Казалось еще немного и оттуда выскочат щупальца, хватая и высасывая живое человеческое тепло.

Это походило на влияние мертвителя, но вместе с тем было чем-то иным. Чем-то дополненным, словно получившим некую завершенность.

Нильс и сам не мог сказать, что это значит, просто таковы оказались его внутренние ощущения, которым за годы опасной жизни он привык доверять. И сейчас они буквально вопили, предупреждая о чрезвычайно опасности сидящего по другую сторону костра существа.

Назвать Га-Хора теперь магом, тем более обычным человеком, у Нильса не поворачивался язык. Только не после всего произошедшего.

Возможно позже, когда по словам заклинателя спадет эффект.

— Надо сжечь тела, — внезапно подал голос Га-Хор не отрывая взора от пламени.

Следопыт кивнул, ему тоже приходила в голову похожая мысль. Но ночью этого сделать не удалось, надо было следить за бессознательным телом самого заклинателя.

— Я сложил умертвия в одну кучу, они попадали почти рядом друг с другом, — сообщил Нильс. — Может снести их к мертвителю? В ельнике хватает валежника, можно набросать сверху и поджечь.

План был не бог весть какой, и скорее всего потребует много времени и усилий из-за ненастной погоды, но ничего более путного больше в голову не пришло. Тем сильнее оказалось удивление, когда заклинатель вдруг неожиданно произнес:

— Нет, этого будет недостаточно. Надо сжечь весь ельник вместе с кладбищем. Слишком глубоко проникла некротическая энергия. Нельзя оставлять это место просто так.

Нильс открыл рот, подумал и медленно закрыл.

— Весь ельник? — тупо переспросил он и обернулся в сторону темнеющей массы деревьев. По сути, это был небольшой лесок, даже не чаща, с просторным пустым пространство в центре, где прятался древний погост. — Как? Деревья сырые, везде снег. Даже если специально разводить костры, понадобится вечность, пока займется настоящий пожар. Слишком много влаги и совершенно неподходящая погода.

Он знал, что говорил разумные вещи, логичные с точки зрения любого нормального человека, но казалось это не особенно заботило заклинателя.

— Надо сжечь все, — решительно обрубил он, показывая, что спор бесполезен. Голос прозвучал глухо, но тем внушительнее оказались сказанные слова.

Следопыт со вздохом кивнул, даже примерно не представляя с какой стороны подступиться к делу. Возможно несколько разведенных костров и правда помогут? По крайней мере можно создать источник с одной стороны, дальше все сделает ветер.

— Потом куда? В трех днях пути отсюда есть город, как раз на границе между Ольцем и Андаром. Город торговый, так называемый вольный, в нем можно передохнуть, прежде чем двигаться дальше, — предложил Нильс, меняя тему. Возможно, собеседник забудет о дурной идеи сжечь лес.

Идея посетить указанный город возникла у него давно, он часто там бывал и знал, что у местных дельцов есть лавки, в том числе специализирующиеся на торговле магическими и алхимическими ингредиентами. То, что нужно для проведения ритуала восхождения.

Он очень хотел обрести подлинные магические способности.

Заклинатель без труда просчитал скрытый подтекст предложения, подумал, кивнул.

— Хорошо, заедем. Но не забывай, ты еще обещал привести меня в общину религиозных фанатиков, где, по твоим словам, много различных магических вещей… — тут его взгляд упал на тускло сверкнувшую темным металлом латную перчатку. — По крайней мере имеющих отношение к магии.

Нильс развел руками.

— А разве вам это еще надо? — спросил он и понял, что вопрос ждали.

Га-Хор признался:

— Меня интересует не только их сокровищница, хочу с ними поговорить. Возможно, у нас найдутся общие темы для беседы.

— Какие темы? — заикнулся Нильс, и замолк.

Маг вдруг резко, но одновременно плавно поднялся, одним слитным движением перетекая из положения сидя, становясь на ноги.

— Что касается ельника, то думаю с этим можно кое-что сделать, — произнес он и двинулся в сторону, на ходу махнув рукой, показывая собрать вещи и привести лошадей.

Еще через несколько минут они стояли на занесенном снегом поле, впереди темнел злосчастный ельник, с прятавшимися внутри проклятым кладбищем.

Га-Хор Куэль Ас-Аджар скинул капюшон с головы, обнажая худощавое лицо. Руки заклинателя взметнулись вверх. Он ничего не говорил, просто стоял, но в его молчании было больше мощи, чем в выкриках заклинаний.

А затем среди серых туч зародилось огромное колесо. Круглое, объемное, с толстыми спицами, сотканное из языков яркого фиолетового пламени. Колесо закрутилось, превращаясь в гигантский светящийся круг, начав медленно опускаться к земле.

Прямо на ельник.

Когда крутящееся лиловое пламя коснулась верхушек первых деревьев послышался громкий треск. Еще через мгновение ельник вспыхнул, как спичка. На последних метрах колесо рухнуло, погребая под собой и влажные ели, и покосившиеся надгробие с разрушенными склепами, превращая все в величественный погребальный костер из бушующего фиолетового огня.

Ненастье отступило, сменившись ясным солнечным днем, впервые за последние дни. Тучи рассеялись, потеплело. Выпавший снег сначала растаял, создав лужи грязи, затем подсох, образуя твердую корку. Стало лучше, даже кони пошли бодрей, ощутив в себе лишние силы.

Мимо проносились поля и редкие кустарники, сменяясь голыми перелесками с опавшей листвой, напоминающей грязный буро-желтый ковер, покрывающий землю. Трава почти исчезла, а где осталась превратилась в пожухлые островки. Несмотря на смену погоды, осень уверенно наступала, забирая у лета последние признаки. Скоро начнет холодать и к этому следует подготовиться.

Покачиваясь в седле и прячась от солнечных лучей в капюшоне, я думал о последних событиях, из головы не выходил сгоревший дотла ельник. На месте его и старого кладбища осталось одно огромное выжженное пятно, пепелище с кучей мертвой золы.

Как получилось сотворить такое? Это было нестандартное заклинание из доступного арсенала Сумеречного Круга. Никакой файерболл не сравнится по мощи с произошедшим. Гигантское огненное колес рухнуло сверху, погребая под собой лесок со всем содержимым, превращая в пепел.

Я долго думал об этом, соотнося собственное видение с обрывками знаний из памяти сущности, и в конце концов пришел к выводу, что имело место избавление от части мертвой энергии, разлитой над кладбищем, а затем впитавшейся в мою энергетическую оболочку. Она начала проникать внутрь, разъедая внутреннюю энергетику подобно кислоте, перестраивая под себя, и что самое худшее — делая то же самое с физическим телом.

Темная энергия давила, ее оказалось слишком много и от нее следовало избавиться. Она проникала внутрь изменяя, наделяя странными свойствами, которые я до конца не понимал.

Изменения начались, я почувствовал это и похоже сделал то единственное, что оставалось — выбросил излишки вовне, соединив их с заклятьем пламени.

Но даже после устроенного светопреставления ее оставалось много, и покачиваясь в седле я ощущал ее влияние на себя. В первую очередь это касалось Сумеречного Круга с вновь изменившимися символами заклятий. Средоточие в центре вообще обрело странный знак, которого до этого не было. Я понятия не имел, что он означает, но почему-то не переживал, в глубине души уверенный, что вскоре само все раскроется.

Не может не раскрыться, иначе в чем смысл. Черное Сердце Мертвителя, ингредиент, который не видели почти восемьсот лет выполнено свое предназначение, изменяя и перестраивая организм на физическом и магическом уровнях.

— Проклятый дым, проклятое сожженное сердце.

Это все Га-Хор, его скрытое влияние, точнее его части, что еще оставалась в глубине памяти, формируя осколки чужой личности.

Когда мертвитель умер, меня словно кто-то подтолкнул изнутри, призывая как можно быстрее действовать, пока сердце не испортилось и не потеряло свои уникальные свойства. В сознании возникла уверенность в дальнейших поступках. Я не сомневался, что все делаю правильно, когда вскрывал грудную клетку повелителя мертвых и вынимал его еще бьющее сердце.

И не сопротивлялся. Проклятая сущность подтолкнула, сжечь сердце и вдохнуть дым. Это заставляло относится к себе настороженно. Нельзя сказать, что не контролировал себя, но отголоски чужой воли, а точнее чужого стремления, ощущались на самой периферии. Можно сказать частица имперского заклинателя продавила решения, иначе я мог долго еще колебаться.

Но проблема в том, Черное Сердце Мертвителя могло сохранять свои свойства только короткое время, дальше оно превращалось в кусок обычной гниющей плоти.

Следовало действовать быстро, принимать решение, и я это сделал, получив дар отрывочных знаний о возможных будущих изменениях.

Адаптация, — слово сказанное Нильсу вырвалось не случайно, уже тогда крохи понимания начали просачиваться в разум отдельными струйками. Организм переваривал чуждую для него энергию, но в какой-то момент не справился, ее оказалось слишком много и пришлось избавляться от излишков.

Дальше дело истории: гигантский огненный круг, висящий в небесах, и сожженный дотла ельник.

Однако процесс внутри организма не закончился и продолжался до сих пор. Нужна была завершенность внутреннего магического облика через призму преобразования Сумеречного Круга с кардинальной перестройкой Средоточия и образования общих связей между ними.

Сложно? Может быть. Но таков был путь на данный момент.

До этого я не понимал, насколько был разобщенным. Колдовской дар на глубинных уровнях казался чужим. Теперь это исчезло, сроднилось. Темная энергия стала мостиком между прошлой жизнью обычного человека и нынешней — заклинателя.

— Все рано или поздно подходит к концу, даже неприятие собственной новой сущности, — тихо пробормотал я, поднял и посмотрел на руку.

Повернул, разглядывая ладонь. Забавно. Одновременно кажется чужой и своей. Адаптация шла полным ходом. Мысль возникла и пропала, как подсказка из глубины чужих воспоминаний.

Черное Сердце Мертвителя. Средоточие. Сумеречный Круг. Все это связано

Внутри происходили процессы на клеточном уровне. Мне становилось то лучше, то хуже. Сознание иногда путалось, иногда становилось кристально чистым, позволяя видеть окружающий мир в мельчайших подробностях. Странное ощущение. Даже после победы над сущностью такого не было. Что провоцировало вопрос: насколько далеко зайдут изменения, и не станет ли тело — телом мертвителя.

И тут пришел быстрый ответ — нет, не станет. Чтобы стать мертвителем нужно нечто большее, чем поглощение темной энергии. Нужные сложные ритуалы, кардинально меняющие магическую суть. То, что произошло со мной всего лишь легкая корректировка по сравнению с этим.

К тому же, трансформацию удалось остановить и пустить по другому руслу. Как? Ведь изначально Сердец Мертвителя следовало съесть, а не сжечь, вдыхая дым от сгорающей плоти. Тогда изменения затронули бы более глубинные свойства. Но даже в этом случае, я или кто-то другой не стал бы мертвителем. Если, конечно, не захотел бы этого сам, завершив преобразование соответствующими обрядами.

А все остальное: Средоточие, Сумеречный Круг, заклинания, входящие в него, все претерпело изменение. Именно они стали основой для поглощения и переработки темной энергии. Через них это изменило и меня самого. Ведь когда ты оказываешь на кого-то влияние, то изменяешься сам, таков закон любого взаимодействия, работающего в обе стороны.

Что же мне это в итоге дало? Хороший вопрос, требующий ответа, а главное изучения изменившихся возможностей. Я чувствовал, что сделал качественный скачок в колдовских дисциплинах, но точно не знал в чем они заключались.

Для этого нужно остановиться и проверять себя.

— Привал, — сказал я и указал на видневшийся вдалеке каменный валун, лежащий посреди поля. Последний час мы ехали, ориентируясь на него, теперь пусть станет местом для лагеря.

Следопыт взглянул на висящее в небе солнце, едва перевалившее зенит, согласно кивнул.

— Хорошо, — согласился он и прибавил ходу. Схватка с мертвителем и последующие события его морально и физически истощили, требовался отдых.

А еще чернота в моей ауре спала, я больше не походил на ожившего повелителя мертвых, и Нильс перестал кидать в мою сторону подозрительные взгляды, то и дело настороженно щупая оружие под рукой. Это выглядело бы смешно, если бы не было так серьезно. Считай меня охотник за редкостями действительно переродившимся мертвителем мог рискнуть напасть ночью. Или как минимум сбежать, забыв об идее стать магом.

Теперь по крайней мере парень смотрел без прежнего напряжения, только легкая зависть мелькала в глазах, и еще немного сомнений, что и правда все прошло гладко, и что заклинатель со временем не превратится в чудовище.

Мы устроились у подножья валуна, выбрав место на солнечной стороне. Кони остались пастись со спутанными ногами, лениво жуя пожухлую травку, которой здесь оказалось больше, чем на поле.

— Я займусь едой, — предусмотрительный следопыт прихватил с собой от ельника запас хвороста, и теперь ловко разжигал костер в небольшой выемке, стремясь, чтобы гуляющий ветер не ускорил горения драгоценного топлива для приготовления еды.

— Не жалей соли и специй, — попросил я. — В прошлый раз похлебка казалась слишком пресной.

— У нас мало осталось приправ, — следопыт пожал плечами, сноровисто вытаскивая из мешка утварь, без которой ни один путешественник в эпоху средневековья не пустится в дорогу.

— Ты сам сказал скоро город, — напомнил я. — Там пополним припасы. Все лучше, чем экономить, жуя безвкусную жижу.

Нильс скорчил гримасу, но согласно кивнул. Гением кулинарии его трудно назвать, но хотя бы его стряпня съедобна. Могло оказаться хуже.

Пока следопыт занимался готовкой я отошел за валун. Надо наконец разобраться с тем насколько сильно изменился Сумеречный Круг.

Итак, «Коготь», на первый взгляд заклинание не претерпело изменений, но если вглядеться глубже, знак все-таки стал другим. Немного, но довольно заметно, если знать на что надо смотреть.

Помедлив, я поймал взглядом тонкую веточку чахлого кустарника и активировал чары. Секунду ничего не происходило, затем веточку срезала мелькнувшая тень. Однако перед этим произошла существенная задержка, раньше срабатывало мгновенно.

— Что за черт?

По идее сила удара должна увеличиться. Подчиняясь странному нахлынувшему чувству, я подождал перезарядки заклятье — благо избыток энергии до сих пор ощущался, делая восполнение использованных чар более быстрым, — вытянул руку и вновь активировал заклинание.

Ладонь ощутила тяжесть. Коготь-кинжал обрел материальность, удобно лег в руке, словно давно ждал этого момента.

— Твою мать, — не выдержав, я ругнулся сквозь зубы, изумленно рассматривая призванное оружие. Вблизи оно выглядело еще более опасным и смертоносным.

Слегка искривленная форма, зеркально-матовая черная поверхность, по верхней кроме идут мелкие зазубрины, оставляющие рваные раны, рукоять холодная на ощупь, слегка шероховатая для крепкого хвата, если вдруг руки измажутся в крови.

— Недурно, — я сделал несколько взмахов. Как и в случае с мечом, получилось так себе, но оружие показалось удобным.

Какой это ранг заклинания? Второй? Скорее третий. О такой возможности в книге Основ упоминалось. Для полноценного призванного оружия требовался целый список редких компонентов, я же похоже получил все сразу, перескочив ступень. Следующий уровень, если верить древнему фолианту, способность оружия принимать разные формы. Меч, булава, секира, а не только коготь-кинжал. Заманчиво, черт возьми. И никаких родовых клинков не надо. Оружие всегда будет под рукой, стоит захотеть и обретет материальность. Осталась сущая мелочь — довести заклинание до ума, а точнее до высших рангов.

— Ладно, это мне нравится, — я хмыкнул, пару раз взмахнув кинжалом еще. Через несколько секунд клинок растаял в воздухе, оставив после себя ощущение холода и тяжести.

Дальше «Туман». Поймав глазами участок поля, я замер. Щелчок пальцами. Из пустоты брызнули во все стороны неряшливые клочья антрацитово-черной дымки.

Все именно так — туман изменил цвет, вместо молочно-белого, став темным, как первозданный мрак. Площадь накрытия увеличилась, но это чисто визуальное ощущение, точных замеров для сравнения с предыдущей версией уже не произвести.

— Хорошо, тоже неплохо, — я не выдержал и усмехнулся. Получившиеся изменения пока радовали.

Наверное, «Туман» теперь можно тоже отнести к третьему уровню, как и «Коготь-кинжал». Неплохо.

Что там дальше по списку? «Пламя», он же классический файерболл. Тут скорее всего без сюрпризов.

Так и оказалось, зажженный над ладонью сгусток пламени ничем не отличался от прежнего. Все тот же шар огня, переливающийся фиолетовым. Разве что размер чуть подрос, и стал выглядеть более плотнее. Повысилась мощность? Похоже на то. Но внешне кардинальных изменений не заметно.

«Щит». Здесь изменения сразу бросались в глаза. Возникшая на расстоянии вытянутой руки пленка обзавелась лиловыми разводами, которые скользили по поверхности защитного заклинания словно юркие змейки. Выглядело эффектно, но сразу выдавало присутствие магического барьера.

Думаю, уровень второй, не меньше. И скорее всего потенциал проникающего сопротивления увеличен. Неплохо, но могло быть лучше.

«Молот». Здесь тоже без изысков. Направленное на валун атакующее заклятье с легким треском откололо кусок. Так же рост на один ранг.

И наконец главное — «Средоточие». Тут все было неоднозначно, а главное не до конца понятно. Символ изменился, а точнее проявился, до этого центр Сумеречного Круга был пустой, теперь там находился колдовской знак, означающий…

Я на секунда задумался… «крепость духа». Подсказка всплыла из памяти, как мимолетная тень, давая разъяснение значения символа.

Спасибо Га-Хор Куэль Ас-Аджар.

Сила, скорость, выносливость, рефлексы, регенерация, размер энергетической оболочки — все повысилось. Воздействию подвергся весь организм. Не знаю откуда я это знал, просто чувствовал. Эффекты, сопоставимы с действием дорогостоящих алхимических зелий, получившие постоянный эффект.

Разумеется, это не сделало из меня бессмертного, отрастить отрубленный палец я не смогу, но раны будут заживать чуть побыстрее. Тоже касается силы и ловкости, стал чуть сильнее и быстрее обычного человека. Не на порядок, а на одну две единицы. Это даст преимущество, но определенно не подавляющее. Какой-нибудь тренированный воин все равно обставит в схватке, а вот справится с неуклюжим городским стражником, наверное, смогу.

Приятный бонус, однако не меняющий ситуацию кардинально.

С Сумеречным Кругом покончено. Осталось латная перчатка из темной стали. Развернув из куска ткани, я осторожно провел по матово-темной поверхности кончиками пальцев. Кожу кольнул ледяной холод. Артефакт реагировал на касание, но не жестко, а скорее предостерегающе. Магическая вещь чувствовала сродство и давала понять, что она не игрушка.

Губы раздвинулись в довольной улыбке. Перчатка не признала меня хозяином, но ощущала между нами связь из-за поглощенной темной энергии и сердца мертвителя. Это хорошо, позволит легче получить контроль над артефактом. Узнать бы еще для чего он.

Прежний прием, провернутый с кулоном, сейчас не сработает, центр Средоточия занят, в него нельзя поместить образ предмета, чтобы узнать о его свойствах. Это не удивило, за все должна быть своя цена. В том числе за изменение свойств организма.

— Где-то потерял, где-то нашел, — задумчиво пробормотал я, разглядывая перчатку, но больше к ней не прикасаясь.

Внутреннее чутье, подкрепленное половинкой сущности имперского заклинателя, уверенно говорило: это не боевой артефакт. Скорее церемониальный предмет со скрытыми функциями. А точнее инструмент для управления магическими потоками, созданный в весьма странной для этого форме. Больше бы подошел жезл или браслет. Интересно, почему перчатка, да еще латная из хорошо подогнанных друг к другу пластин? Но и декоративной она не выглядела. Скорее действительно похожа на элемент настоящей брони. Любопытно, а остальные части комплекта доспехов тоже есть? И если да, то где и какую они выполняют роль?

— Может осталась от мертвителя, убитого восемьсот лет назад? А наш кремированный приятель ее просто нашел? — проронил я и рассеяно огляделся.

В ясном небе продолжало светить солнце, дул легкий освещающий ветерок, на горизонте не облачка. Хорошая погода для путешествия, а значит слегка отдохнем и снова в путь. Надо торопиться, пока вновь не наступило ненастье. Следующие несколько дней хочу провести в тепле под крышей.

Звон мечей, треск щитов, свист стрел, скрежет стали, крики ярости и вопли раненных — все перемешалось, создавая шум, который невозможно ни с чем спутать. Две армии сошлись на поле сражаясь с неистовством обреченных.

И над всем этим карканье воронья, кружащего в небе в ожидании падали.

— Заходят с правого фланга, хотят опрокинуть шеренгу копейщиков и прорваться к центру, — прокомментировал последний маневр одной из противоборствующих сторон Нильс.

Я кивнул. Перестроение длилось последние двадцать минут и закончилось отправкой отряда латников. В этом месте противник начал сдавать, враг это заметил и воспользовался моментом. Без подкрепления план имел все шансы на успех, если исполнители не подведут и действительно прорвут строй копейщиков. Что сделать довольно непросто, учитывая плотность построения шеренг.

— Копейщиков бы перед этим лучникам проредить, стало бы легче, — отозвался я, устраиваясь поудобнее.

Мы расположились на вершине скалистых образований, отсюда открывался потрясающий вид, сражение лежало, как на открытой ладони.

Все началось утром, когда на дороге впереди вдруг мелькнул конный разъезд. Не желая испытывать судьбу и впутываться в очередное неприятности, мы круто взяли вправо, уходя к видневшейся вдали горной гряде, заодно делая большой крюк по округе. Но в итоге смена маршрута не только не помогла, а привела едва ли не в гущу сражения.

Ольц и Андар выяснял отношения. Конный отряд, мелькнувший на горизонте, скорее всего принадлежал одному из королевств и следил, чтобы противнику неожиданно не подошло подкрепление.

К счастью, влететь в объятия боевых отрядов одной из враждующих сторон удалось избежать, но для этого пришлось забирать еще дальше на север, используя в качестве укрытия горный кряж, бывший началом скалистых образований, в которых располагались каменоломни и рудники, за которые между королевствами шла ожесточенная битва.

Далеко заходить не стали, зима в горах это почти стопроцентная смерть, но место для наблюдения за сражением подобрали. Впрочем, совершенно случайно, навыки Нильса, утверждавшего, что там есть тропа, в конечном итоге завели на вершину скалистой возвышенности, окончившейся тупиком.

В лесу следопыт ориентировался получше.

Я уже хотел высказать все что думаю о географическом кретинизме некоторых индивидуумов, когда вдруг бросил случайный взгляд вперед и застыл, завороженный открывшимся зрелищем. Сражение раскинулось перед нами, как на открытой ладони, напоминая кадры то ли с футбольного матча, когда видишь все с верха, то ли компьютерной стратегии с высоты птичьего полета следя за передвижением войск.

Кстати, интересная идея, посадить сюда человека, и чтобы докладывал через магический амулет связи, что видит, передавая информацию в военный штаб, откуда управляют сражением.

Хотя нет, лучше послать самого полководца, пусть видит своими глазами, что происходит и напрямую командует войсками, реагируя на изменения на поле боя с минимальной временной задержкой.

Почти как стратегия, только в реале.

Я даже усмехнулся, представив картину. А потом задумался и понял, что упускаю важный момент — местные знают о магии и давно ей пользуются. Им не нужно никого сюда посылать, в этом нет необходимости, залезать высоко, чтобы все видеть. Если в армии имеются маги, а так скорее всего и есть, причем и с той, и с другой стороны, то они наверняка могут использовать заклинания дальновидения и смотреть глазами, скажем, кружащих над полем воронов. Или использовать другой способ, получая картинку извне.

— Они здесь собрали серьезные силы, — буркнул Нильс. — Похоже и Ольцу и Андару надоело возиться, решили устроить главное сражение.

— Такие сражения называются генеральными, — пояснил я. — Войны на истощение вытягивают слишком много ресурсов, неудивительно, что за три года королевствам это надоело и они решили поставить все на один кон.

Легко вооруженная пехота, похоже недавно набранная из деревень, плохо вооруженная и едва экипированная — основная масса обоих войск. Отдельные отряды латников — элитная ударная сила каждой стороны, этих берегли и не бросали в бой по любому поводу, используя на стратегически важных направлениях, как в последнем случая для опрокидывания правого фланга.

Лучники, копейщики, щитоносцы, прикрывающие от непрерывного ливня стрел, и конечно конница. Легкая и тяжелая рыцарская. Над последними развивались знамена с гербами благородных родов, к которым принадлежали представители рыцарского сословия.

По приблизительным прикидкам на поле собралось не меньше десяти тысяч воинов. Внушительная сила даже для центральных хорошо заселенных районов, не говоря уже об окраинах. Таких массовых битв в этих краях скорее всего не было со времен Старой империи.

— Ставлю медяк против золотого, ритуал мертвителя был связан с этим сражением, — задумчиво проронил я.

Нильс живо обернулся, на лице удивление, смешанное с недоверием.

— Вы думаете? — в голосе следопыта мелькнуло сомнение. — Не слишком далеко? Все-таки до ельника отсюда ехать и ехать. Разве не мог темный найти более подходящее место? Поближе к будущей битве.

— Кладбище, — указал я. — Полагаю более подходящего ближе просто не нашлось. Для ритуала требовались особые условия, главным из которых была концентрация некротической энергии. Думаю в этом все дело, — я помедлил. — Что касается расстояния, то видимо это роли не играло. Можно нанести удар издалека, лишь бы позволила собранная мощь. Помнишь какого размера была пентаграмма?

Следопыт угрюмо кивнул, размах проводимых мертвителем манипуляций на него тоже произвел впечатление.

— А еще спорю на что угодно, удар должен был быть нанесен до начала сражения, — продолжил я.

Губы Нильс дрогнули в скептической усмешке.

— Ну этого вы точно не можете знать, — произнес он уверенным тоном.

Я лишь хмыкнул на прозвучавшее утверждение.

— Сам подумай, иначе зачем мертвителю в таком случае спешить? Он так торопился, что мы не смогли догнать его, хотя по всем признакам были должны это сделать в первый же день, а в итоге настигли только в конце, где он к тому же успел провести предварительную подготовку и едва не начал проводить ритуал. Зачем так торопиться? Только для того, чтобы подгадать к определенному сроку. Уверен, той ночью армия Ольца разбила лагерь в определенном месте, которое мертвитель знал и по которому намеревался нанести удар в полночь, когда все спят в компактно расположенных палатках. Атака имела бы катастрофические последствия для Ольца. Еще не вступив в битву, андарцы выиграли бы бой, а вместе с ним и войну. Сражения бы просто не было, в нем не не было бы необходимости.

Нильс обдумал прозвучавшую идею, кося одним глазом на поле, где воины двух королевств продолжали убивать друг друга, чтобы их монархи могли гордо повесить размалеванную тряпку с обозначением собственного королевства над затерянными в дальних горах шахтами и каменоломнями, гордо провозгласив их своими.

— Если вы правы, мы поломали планы Андара, — медленно произнес следопыт и сделал логичный, хотя и не слишком ожидаемый вывод: — Выходит ольцсцы нам обязаны.

Потрясающее умозаключение, мне захотелось усмехнуться, и такое типичное для охотника за редкостями, везде ищущего свою выгоду. Не скажу, что это плохо, подобная черта характера выдает практичность, полезную в быту. Но точно не стоит делать это жизненным правилом. Иначе однажды можно сильно обжечься.

Везде должен быть баланс, везде должно быть равновесие. Так учили последователи мар-шааг, и у меня не было поводов с ними не согласиться.

— Только не вздумай пытаться выставлять им счет, — предупредил я. — Вряд ли про мертвителя знал широкий круг лиц. Скорее всего в курсе сам король, его окружение и отправленная по душу черного мага магичка.

— Селия из Ольца, — припомнил имя Нильс, и ухмыльнулся. — Красивая баба, жаль что ведьма, такую в постели не поваляешь.

— Почему? — не понял я.

Парень удивленно на меня покосился.

— Так ведь ведьма, — повторил он. — Кто знает, что у этой дуры в голове? Обидится и шарахнет молнией. От обычной девки хотя бы знаешь, чего ожидать.

Подумав, я хмыкнул и кивнул. Логика в словах следопыта присутствовала. Обычная девица точно не станет швыряться боевыми заклятьями если обидится. Да и успокоить ее можно простым подарком, в отличие от колдуньи. Обычные женщины магией не начинают заниматься, наверняка в голове полно тараканов, с которыми придется ужиться. Но кому нужны подобные сложности? Куда проще со податливыми юными служанками, готовыми на все.

Впрочем, насчет тараканов в голове я сам мог поспорить с кем угодно.

— В любом случае, даже не думай где-нибудь заикаться о своей роли в уничтожении мертвителя и вообще о том, что случилось в том проклятом ельнике, — предупредил я. — В лучшем случае посмеются, в худшем донесут куда надо и за тобой придут расспросить о черной магии. И уверяю, спрашивать будут не за бокалом вина, а на дыбе, с раскаленными щипцами и другим подобным дерьмом, так любимом королевскими палачами. Понял?

Нильс мрачно кивнул. Еще несколько секунд он о чем-то усиленно думал.

— Выходит, мы неизвестные герои, которые спасли кучу народу, но не можем об этом никому говорить? — наконец произнес он.

Я едва удержался от улыбки, настолько озадаченным выглядел следопыт.

— Можешь чувствовать себя спасителем хоть всего Ольца, — предложил я и тут же предупредил: — Но не вздумай об этом распространяться, если не хочешь закончить жизнь раньше времени. Довольствуйся моральным удовлетворением, что сделал правильное дело.

Следопыт невесело хмыкнул.

— Обычно правильные дела не приносят деньжат, — он помедлил. — Хотя я вас понял. Сильные мира всего не любят, когда кто-то предъявляет им счет за оказанные услуги. Неважно, был об этом уговор или все произошло случайно.

Надо же, удивительная прозорливость, парень проявил редкое здравомыслие, иной мог настаивать на своем, желая стать публичным героем. Но герои обычно долго не живут. Как правильно заметил следопыт — власти таких не любят. Отвлекают от настоящих персон на ком следует сосредоточить обожание масс — на любимом монархе.

Классика жанра, что для средневековья и магического мира, что для технологически развитого двадцать первого века.

Между тем андарцы пошли в новую атаку, на этот раз используя конницу. Отряд латников так и не смог прорваться к центру, завязнув в шеренгах копейщиков. Сейчас там шла страшная рубка, и непонятно, кто одерживал верх.

Всадники выметнулись с левого фланга и попытались зайти группе лучников в тыл, которую прикрывал отряд тяжелой пехоты щитоносцев. Шансов у атакующих не было, так как с той стороны обороняющиеся поставили рогатки, эффективное заграждение против конных отрядов из связанных кольев.

— Предусмотрительно, с той стороны удобные подходы, ольцсцы позаботились, чтобы их не застали врасплох, — тоже заметил маневр андарцев Нильс.

— Думаю все не так просто. Андарцы не стали бы переть напролом видя, что лошади не пройдут, — задумчиво откликнулся я.

Так и случилось. Нам отсюда было плохо видно детали, но оказалось некоторые всадники несли на себе двух воинов. Дополнительным грузом выступали пехотинцы, сразу после приближения спрыгинувшие с коней и начавшие растаскивать рогатки. Им пытались помешать, но как минимум один проход они успели расчистить, куда и хлынула конная лава легкой кавалерии.

— Теперь левому флангу точно конец, — Нильс почесал щеку. — А после продавят и центр. Ольц проиграл.

— Я бы так не спешил, у них еще достаточно резервов, — возразил я, и указал на группу шатров с развивающимся знаменами, стоящими позади сражающихся войск. Чуть в стороне от них располагались несколько отрядов хорошо снаряженных воинов. Похоже на отборные части состоящие вперемешку из латников и рыцарей. При правильном применении эти парни могли сыграть решающую роль, склонив чашу победы в сторону Ольца.

Тем временем окончательно разбросав заграждение из рогаток андарская конница с громкими криками воодушевления бросилась вперед… чтобы через секунду разразиться воплями ужаса.

Военачальники Ольца оказались не дураками, заранее просчитали возможный прорыв с этой стороны и кроме рогаток вырыли ров, усеяв дно застроенными кольями. Ямы забросали травой, чтобы не было видно. Как итог — всадники попались в расставленную ловушку.

— Бездна и все ее обитатели! — пораженно выдохнул Нильс, наблюдая, как за первой линией не успев остановится, в вырытую канаву падают идущие следов вторая шеренга всадников и напарываются на заточенные колья.

Ржание умирающий животных, крики раненных — образовалась беспорядочная свалка, куда по инерции влетело еще несколько десятков воинов из андарской конницы. Больше того, получив приказ, отряд лучников, демонстрируя неплохую выучку, синхронно развернулся и по команде рыцаря в блестящих доспеха, выпустил рой стрел в том направлении.

Это была настоящая бойня. Те, кому повезло выжить при свалке, пытались развернуть лошадей, но таких счастливчиков в спину догоняли стрелы. Легкая конница не снаряжалась хорошими доспехами, на всадниках была простая кожаная броня, и как следствие, залпы лучников оказывали опустошительное воздействие на остатки отрядов.

— Да-а, это лучше, чем кино, — протянул я на русском, впечатленный не меньше сидящего рядом Нильса. Тот покосился, но ничего не сказал, уже слышав из моих уст странный незнакомый язык. Наверное, считал каким-нибудь древним колдовским наречием.

— Это поражение, — на этот раз уверенно заявил следопыт. — Андарцы не оправятся. А если Ольц введет в бой резерв, то разгром будет полный.

— Я бы все-таки не спешил, — пробормотал я.

Да прорыв не удался, уже второй за последний пару часов. Сначала латники не смогли пробиться к центру, опрокинув левый фланг, затем попала под колья и стрелы кавалерия. Но ведь основные силы Андара все еще целы, а означенные маневры являлись провалами лишь на тактическом уровне. Главное войско держит позиции, кое-где даже пытаясь перейти в наступление.

Впрочем, то же самое можно сказать и об Ольце. Они одержали пару локальных побед, но не смогли нанести критических поражений вражеской армии. Если смотреть непредвзято, то ни одна из сторон не смогла обрести стратегического преимущества.

А значит, битва могла затянуться надолго.

— Ладно, пошли, мы так до ночи можем просидеть, наблюдая, как эти кретины убивают друг друга, — произнес я.

Нильс ответил удивленным взглядом.

— Не посмотрим, кто победил? — в его голосе скользнуло недоумение. Ну как же, такое зрелище, как просто взять и уйти, читалось во взгляде.

— А какая нам разница, кто победит? — я пожал плечами. — Нас эти разборки не касаются, — помедлил и ехидно предложил: — Если, конечно, не хочешь отправиться добровольцем в армию Ольца.

Воевать за чужое королевство следопыт не хотел, поэтому отрицательно покачал головой.

Следующие два дня мы выбирались из охваченного войной региона. Из слов нескольких случайно встреченных по дороге путников, стало известно, что ни Ольц ни Андар так и не одержали убедительную победу, после сражения отойдя на старые позиции. Боевые действия постепенно подходили к концу, надвигались холода, за ними последует зима, воевать в таких обстоятельствах никто не собирался. Королевства взяли очередную паузу, плавно перенеся противостояние на следующий год. Уже четвертый с момента первых стычек.

И что-то подсказывало, что на этом все не закончится. Если война будет двигаться в прежнем ключе, то затраты за продолжавшиеся боевые действия уже не перекроят потенциальные доходы с захваченных рудников и каменоломен. И это не считая огромное число потерянных человеческих жизней, которые восполнить так просто тоже вряд ли не получится.

Впрочем, как уже упоминалось, это не наша проблема.

Мы ехали дальше., пока наконец на горизонте на появились черепичные крыши домов, выглядывающих из-за высокой стены, над ними поднимался сизый дымок из хорошо растопленных очагов.

— Добро пожаловать в Винисгорд — город вольных торговцев, — слегка торжественно продекламировал Нильс и не дожидаясь ответа дал коню шенкеля. Я молча последовал следом.

Вольный город — явление, зародившиеся на стыке эпохи развала Старой империи и возникновения на обломках павшего гиганта новых молодых королевств. Когда власть исчезла, а беззаконие расползалось по освоенным землям подобно заразе, нашлись люди, пожелавшие навести порядок по своим правилам, не оглядываясь на прежнее мироустройство, когда во главе стояла родовая аристократия, опирающаяся на силу трона.

Пользуясь сложившейся неразберихой и собственным положением, расположенным в стратегически важных местах с точки зрения торгово-экономических отношений, подобные «государства-полисы» быстро образовали собственные вооруженных силы, отстояв самостоятельность от посягательства прежних хозяев.

Это уникальное явление являлось еще и в том смысле, что сословные различия здесь практически не признавались. Ты мог быть благородным рыцарем с чередой знатных предков за спиной или плебеем-наемником, рожденным от уличной шлюхи, но если нарушал местный закон, то наказание следовало с одинаковой суровостью для обоих.

Происхождение не спасало, а иной раз могло сыграть даже против обвиняемого, потому что жители вольных городов не любили аристократов, подозревая их в посягательствах на свою свободу.

И часто не без причины. Слишком лакомым куском становились такие города, накопив за века независимости огромные богатства, на которые всегда находились охотники из числа многочисленных графов, баронов, герцогов и даже королей. Особенно королей. Последние спали и видели, как бы подчинить своей воле такой город, ставший центром обширной торговли, а значит, превратившийся в стабильный источник постоянного поступления налогов в казну.

Еще одной уникальной особенностью подобных полисов являлась выборная должность в совете управления. Такого раньше не практиковали нигде, ни в новых королевствах, ни тем более в Старой империи, где любые значимые назначения в обязательно порядке согласовывались с императорским двором.

Бургомистр или градоправитель избирался из числа членов городского совета, который, в свою очередь, состоял из самых уважаемых жителей города, выбранных на общем собрании.

На первый взгляд настоящая демократия — власть народа в истинном что ни на есть исполнении. Но если приглядеться, то все оказывалось не так просто. Почему-то и бургомистр, и члены совета всегда были выходцами из самых влиятельных и богатых фамилий города. Проживи твоя семья хоть век на одной улице, и будь ты хоть сто раз потомственным жителем, но если ты обычный зеленщик или уличный лоточник, ты никогда не станешь одним из них, сколько бы не пытался.

Такова суть.

Но несмотря на скрытые препоны, большинство все равно считало подобное положение вещей куда более справедливым, чем то, когда правит потомственная аристократия, не замечая, или не желая замечать, что «золотые пояса» за время существования вольного полиса, по сути, сами превратились в точно такую аристократию, в чей круг почти невозможно попасть. А значит разницы между графским городом и вольным полисом особой нет.

В этом и других отношения Винисгорд являлся типичным представителем других вольных городов. За одним немаловажным исключением — его географическое положение одновременно играло и за, и против него.

Дело в том, что Винисгорд располагался не только на пересечении важных торговых путей, что превращало его в экономический центр в регионе, но и находился на границе двух воинственных королевств — Ольца и Андара.

Деньги давали городу не только власть, но и позволяли содержать хорошо вооруженные отряды наемников, охранявшие покой его обитателей. Однако это не останавливало противников. Раз или два в десять лет следовала очередная попытка подчинить богатый полис путем перекрытия путей или даже прямой осады.

Это мог быть Ольц или Андар, неважно, каждый раз затея заканчивалась ничем. Перекрытие торговых трактов останавливало приток товаров из более зажиточных краев, где много умелых ремесленников и редких вещей, приходящих из других стран. Это било по благосостоянию и экономике самих королевств, которые устраивали блокады.

Что называется выстрел в ногу. Короли терпели, грозно хмурили брови, но отзывали войска по настоянию своих же советников, и ситуация возвращалась на круги своя.

С осадой и прямым нападение происходило почти тоже самое. Город большой, для полной блокировки нужна многочисленная армия. Которую в свою очередь, нужно кормить, содержать, следить чтобы не разбежалась. Затратное занятие, сильно бьющее по кошельку похуже торговой блокады.

А высокие стены, крепкая стража, отряды наемников и большие продовольственные запасы позволяли без труда пересидеть даже самых упрямых полководцев.

Часто осады длились несколько месяцев, вплоть до наступления холодов. Тогда враг уходил сам, понимая, что зимовать под стенами города безумие. Солдаты перемрут от болезней и холода, или пуще — устроят мятеж. Зимой не воюют, это аксиома. По крайней мере старались не воевать. А если все же появлялась нужда, делали это малочисленным войском, которое легче содержать и с которым проще передвигаться по заваленным снегом дорогах…

— Две серебряные монеты, — сказал старший стражник на воротах, окинув двух всадников безразличным взглядом и убедившись, что они ничего не везут на продажу.

— Две серебряные монеты? Раньше же была одна⁈ — возмущенно воскликнул Нильс.

— Не хочешь — не въезжай, — равнодушно буркнул десятник, устремив взор на подъезжающую к воротам телегу. Там явно что-то везли на базар, а значит можно слегка поживиться.

— Мы заплатим, — остановил я возмущенно пыхтящего следопыта, явно намеревающегося высказать все что он думает о вымогателях у городских врат.

Две монеты перекочевали из привязанного к поясу кошеля в заскорузлые руки стражника. Тот проверил их и быстро махнул рукой, торопя проезжать и не задерживать.

Лошади тронулись, цокот копыт эхом прозвенел под каменными сводами прохода. Довольно длинного надо отметить, что говорило о неплохой ширине городских стен.

Улицы встретили шумом, показавшиеся оглушающими после нескольких дней пути по полям и редким лесам. Толпы народа спешили по своим делам, толкаясь и создавая непередаваемый гул, бьющий по ушам подобно морскому приливу.

— В городе есть представительство Торгового Дома Моранов? — спросил я. Следовало воспользоваться возможностью и обменять долговой вексель на настоящее золото.

Нильс уверенно кивнул, похоже бывал там не раз.

— Конечно, это на Яблоневой улице, сразу за Кварталом Ювелиров. Едем туда?

— Нет, заедем позже, сначала заселимся. Где здесь самая хорошая гостиница?

Следопыт удивленно покосился в мою сторону, но о чем-то подумав и наморщив лоб сказал:

— Насколько я слышал, самая лучшая считается «Королевский двор», она находится дальше через несколько улиц. Но там действительно очень дорого, в несколько раз дороже вполне неплохих таверн. Уверены, что нам туда?

— Я несколько дней месил грязь по бездорожью, спал под открытым небом у костра кутаясь в дорожный плащ, я не собираюсь ночевать в каком-то клоповнике, только потому что кто-то считает это расточительным делом, — ровным тоном произнес я.

Нильс на прозвучавшую тираду лишь хмыкнул. Судя по физиономии, со сказанным в целом он был согласен, хотя, наверное, и удивлялся, не ожидая такого сибаритства от последователя мар-шааг.

Но философия вовсе не требовала аскезы. Наоборот, призывала брать от жизни все, если подворачивалась возможность. Есть деньги — снимай самый лучший номер, заказывай столетнее вино и развлекайся с дорогими куртизанками. Потому что в следующий день ты вполне можешь оказаться под проливным ливнем, с ожесточением совершенствуя свое тело и навыки.

Таков путь. Есть время веселью, есть время работе над собой. Нельзя постоянно находиться в напряжении.

Настоящий Га-Хор тоже жил в подобном ритме, чередуя изысканные блюда и вина в обществе роскошных красивых женщин с изнуряющими тренировками на магических полигонах. И если придется легко переходил на походные условия, питаясь простой кашей из солдатского котла. Потому что знал — «всему свое время».

— Они действительно назвали гостиницу «Королевский двор»? — я остановил лошадь посреди улицы разглядывая деревянную табличку. Табличка слегка покачивалась на железных цепочках, на поверхности была выжжена корона с острыми зубчиками.

Нильс скалил зубы, наслаждаясь моим замешательством.

— В свое время это наделало много шума, настолько много, что гостиница даже стала местной достопримечательностью, — пояснил он.

Здание было большим и основательным, состояло из трех этажей, каменным от крыши до основания, окна имели большой размер с открытыми сейчас ставнями.

— Гости из других земель, наверное, в восторге, — я вернул усмешку.

Нильс подтвердил белозубой улыбкой.

— Многие приходят даже просто поглазеть, чтобы потом рассказать знакомым.

Для выходца с земли обсуждаемая тема могла показаться странной и незначительной, подумаешь название, где присутствует слово «королевский», но для здешних краев это был прямой вызов любой королевской особе.

Назови трактирщик так свое заведение в любых других землях и болтался бы в петле еще до обеда. Здесь же это возможно. Открытая дерзость. Жители вольного города показывали, что им нет дела до мнения монарших персон и что они не подчиняются общим порядкам. Это щекотало самолюбие горожан.

— Говорят здесь любят останавливаться зажиточные купцы, потешить тщеславие, мысленно представляя себя королями, — рассказал Нильс, пока расторопный мальчишка, выскочивший из-за угла, принимал у нас лошадей.

— Меня не слишком интересует название, главное, чтобы сервис оказался на должном уровне, — буркнул я, входя внутрь.

Нас встретил дородный мужик со слегка напыщенной мордой. Одет небедно, как зажиточный горожанин, но и не богато, чтобы не слишком раздражать гостей.

— Милостивые господа желают комнаты? — вопросил он, слегка приподняв бровь. Сомнительный взгляд смерил наши пыльные дорожные наряды.

— Самые лучшие, — подтвердил я скидывая с головы капюшон.

Мужик взглянул в мое лицо и вздрогнул. Уже не знаю, что в нем прочел, но поклон последовал глубокий, выполненный с достоинством.

— Конечно, ваша милость, самые лучшие, — подтвердил он.

Нильс с отвисшей челюстью слушал диалог. Когда мы поднимались по лестнице, шепотом спросил:

— А этому тоже можно научиться?

— Чему? — не оборачиваясь уточнил я.

— Чтобы люди вставали по стойке смирно, стоит им вас увидеть. Или этому учат с рождения в замках?

Я не ответил, следуя за администратором. Лестница привела на верхний этаж, к сдвоенным резным дверям.

— Вот, милостивые господа, самые лучшие наши апартаменты. Пять комнат: одна общая гостиная, две спальни, уборная и умывальня, а также небольшая каморка для складывания вещей. И конечно отдельный балкон с видом на главную площадь.

— Сколько стоит? — быстро спросил практичный Нильс.

Мужик помедлил, сдвоенный подбородок чуть качнулся, заранее отвергая любые возражения.

— Пятьдесят серебряных монет за ночь.

Нильс задохнулся от возмущения.

— Пятьдесят серебряных монет за ночь⁈ С ума спятил пухлый⁈ Да за эти деньги можно скупить весь постоялый двор где-нибудь под Старой Нежинкой, и еще останется на пару бочонков отличного эля.

Распорядитель гостинцы высокомерно взглянул на него.

— Тогда возможно, милостивым господам, стоит поехать в эту Старую Неженку, где бы это не находилось? — невозмутимо, но одновременно с легким налетом презрения вопросил он.

Губы следопыта сжались в тонкую полоску, в глазах мелькнул гнев. Он не намеревался терпеть оскорбления от напыщенного болвана, пусть тот и работает в самой дорогой гостинице города.

— Слушай сюда, жирная гнида… — свистящим шепотом начал он, но я его перебил:

— Мы берем, — обернулся к следопыту: — Можешь подыскать себе другое жилье, если хочешь. Как минимум пять золотых у тебя есть, что получил за зелье для спасения магички.

В ответ Нильс что-то неразборчиво проворчал и отвернулся от раздражающей физиономии напыщенного гостиничного холуя.

— Так и думал, — я усмехнулся и тоже посмотрел на мужика: — Пусть сюда перенесут наши вещи. Это плата за два дня. Полагаю в стоимость входит обед и ужин.

— Конечно, ваша милость, — получив полновесный золотой, администратор расплылся в угодливой улыбке.

Свободолюбивые, но золото любят. А главное согласны называть хоть его величеством, если плата за номера не запаздывает. Повеяло чем-то знакомым, земным.

В спальне стояла огромная кровать под балдахином, а в комнате для умывания обнаружились самая настоящая ванна из латуни, а не деревянная бадья, как в остальных тавернах. Даже не представляю, где хозяева гостиницы ее достали и сколько заплатили за это чудо.

Следующие несколько дней прошли в неге и удовольствиях. Я ел роскошные яства из лучших ресторанов, пил старинное вино, развлекался с девицами из самого дорого борделя в городе, ни в чем себе не отказывая. Деньги были, банк Моранов без возражений принял вексель, полностью оплатив его живым золотом.

В перерывах много читал. Прихваченные из разрушенного форта магические фолианты с каждым разом открывались с новой стороны, давая пищу для размышлений. В основном, конечно, наседал на книгу Основ, где в подробностях описывались дальнейшие пути развития заклинаний.

Добытые из странных гигантских воронок крупицы кварца и песка, поколебавшись все же решил продать, а точнее обменять на ингредиенты с известными свойствами, чьей список приводился в описаниях усиления чар. Неизвестно, когда удатся раскрыть их особенности, а компоненты для Сумеречного Круга нужны уже сейчас.

Совершить обмен оказалось довольно легко, в городе и правда обнаружилось несколько лавок, специализирующихся на всяких редких предметах, начиная от лекарственных порошков и заканчивая настоящими магическими амулетами. Впрочем, фальшивки среди тоже попадались, но вряд ли основная часть покупателей об этом догадывалась.

Побыв со мной первые дни, Нильс потом начал пропадать, занимаясь собственными делами. Понятия не имею чем следопыт занимался, но подозреваю разыскивал колдовские ингредиенты для ритуала восхождения. Он так и не отказался от идеи стать магом и был полон решимости воплотить ее в жизнь.

Что-ж, в принципе я не испытывал возражений. Не уверен, что после этого он останется со мной, а точнее убежден, что скорее всего точно покинет. Но у него есть на это полное право. Ведь у каждого свой путь и своя жизнь.

Все было прекрасно, пока так же неожиданно не закончилось. Утро пятого дня встретило меня в постели с очередной пассией, вызванной на ночь из роскошного дома развлечений, располагающегося к слову, чуть ли не на другой стороне площади, прямо напротив гостинцы.

Сначала я не понял, что это был за звук и лишь недоуменно шевельнулся, просыпаясь. Рядом вскочила с постели и начала суетливо собирать разбросанное по полу одежду ночная фея.

— Что случилось? — я приподнялся на локте с удовольствием глядя на стройное и подтянутое тело с крупной упругой грудью рыжеволосой красотки. Вчера я захотел разнообразить меню, выбрав девчонку с волосами цвета насыщенной меди.

— Разве не слышите? Колокола бьют, — торопливо объяснила девица, натягивая платье прямо через голову.

— Ну что? Бьют и бьют, может праздник какой. Иди сюда, мы с тобой еще не закончили…

Но она меня не слушала и уже выскочила за дверь. Пришлось с проклятьями одеваться и спускаться вниз, выяснить что происходит.

Новости оказались неожиданными и неутешительными: к Винисгорду подступила вражеская армия, и судя по всему намеревалась взять город в осаду.

На улицах толпы народа спешили в сторону городских ворот, но паники или страха, как ни странно, не было. Лица оживленные, стоит гул, словно торопятся на праздник. В то же время над городом продолжал лететь перезвон, колокола били не переставая, предупреждая о надвигающейся опасности.

Или все-таки не опасности?

Я замер, провожая удивленным взглядом людей, ни один не выглядел испуганным, разве что изредка мелькало озабоченная физиономия лавочника, переживающего, что бизнес пришлось прикрыть с самого утра.

Погода стояла прекрасная, солнце уверенно двигалось по небосводу, даря лучи тепла, лаская кожу. Это еще больше усиливало ощущение праздничного настроения. Клянусь, на лицах многих спешащих зевак мелькали улыбки веселья.

Что черт возьми происходит? С какого им так радоваться? К стенам города подступает вражеская армия, а у них оживление будто впереди ярмарка.

— Они что все разом сошли с ума? — недоуменно нахмурился я, впервые не зная как реагировать на столь странное поведение.

Это походило на сумасшествие, будто весь город разом спятил и наглотался веселящих таблеток.

— Уже знаете? — откуда-то сбоку вынырнул Нильс.

— Об армии? — зачем-то уточнил я, хотя и так понятно, ни о чем другом следопыт не мог спрашивать.

Мазнув рассеянным взглядом по очередной жизнерадостной физиономии торопливо идущего мимо гостинцы горшечника, я нахмурился, не понимая причин необычного поведения горожан. Как будто действительно все одновременно сошли с ума, песен и плясок только не хватало.

А перезвон продолжал летать над крышами домом, не пугая, а подстегивая толпу торопиться.

Я был не в плаще, а в обычной дорожной одежде, напоминая то ли обедневшего дворянина, то ли зажиточного горожанина, несколько случайных знакомых с кем пару дней назад распивали вино в зале одного из ресторанов, махнули рукой, предлагая присоединится к странной процессии.

Почему такое оживление? Почему не бегут в укрытие? Что бездна побери творится? На секунду показалось, что это я схожу с ума, и лежу сейчас в постели в состоянии странного похмелья, настолько все окружающее выглядело нелогичным.

Помогла концентрация адепта мар-шааг. Раз ты не понимаешь, что происходит, это не значит, что это выходит за рамки разумного. Это значит, что ты не в курсе всех подробностей.

И тут меня осенило. По рассказам Нильса Винисгорд уже не первый раз пытаются захватить, и всегда все заканчивалось победой вольного города. Спешащие к стенам горожане думают, что все будет как в прошлые разы, торопясь поглазеть на редкое зрелище — прибытие настоящей вражеской армии. Ведь следующий раз может быть только через десять лет.

— Придурки, — хмыкнул я, и как ни странно, тоже почувствовав мгновенное облегчение. Трудно воспринимать себя нормальным, когда все вокруг ведут себя, как сумасшедшие.

— Ладно, пойдем взглянем на это безумие, — сказал я и уточнил: — Уже известно чьи войска подошли к городу?

Пристроившийся рядом Нильс кивнул.

— Говорят видели знамена Андара.

— Андара? — удивился я. — Откуда они здесь? Разве их армия не сражалась с Ольцем, откуда потом отошла обессиленная.

Следопыт пожал плечами.

— Видимо нет.

Мы пробирались через толпу, обгоняя веселых горожан. Уже появились лоточники на ходу предлагающие напитки и закуски стоимостью в одну мелкую монету. Запруженная людьми улица все больше походила на праздник. А колокольный перезвон, плывущий по городу, уже казался не тревожным, а скорее торжественным, поторапливая опоздавших зевак присоединиться к намечающемуся зрелищу.

— Андарские войска физически не могли маршем пройти такое расстояние так быстро, а если бы попытались, ольцсцы не упустили бы возможность организовать преследование, — сказал я, но тихо, как рассуждая сам с собой.

Но Нильс меня расслышал даже в гуле толпы и предположил:

— Вторая армия?

Я помедлил.

— С какой стороны они подошли?

— Со стороны восточных ворот, — последовал немедленный ответ.

— Мы прибыли через западные, — задумчиво проронил я и быстро прикинул географию расположения Винисгорда, уверенно заявив: — Это точно не могли быть наши приятели, сражающиеся с Ольцем за несколько дней пути отсюда, они бы просто не успели сделать такой огромный крюк, подойдя к городу с другой стороны.

— К тому же, если бы они захотели его обойти, то на южном направлении уперлись бы в топи и болота, а там даже небольшому обозу сложно пройти, не то что огромной армии, — поддержал меня следопыт, лучше знающий окрестные земли.

Выходит и правда еще одно войско. Андарцы в этом году напряглись, мобилизовали все имеющиеся силы. Даже нашли где-то проклятого мертвителя, желая одержать окончательную победу на всех фронтах разом.

— Вон туда, там лестница, — указал Нильс и ввинтился между двумя дородными мужиками, похожих на торговцев средней руки.

Еще через пару минут мы спешно поднимались по ступеням на крепостную стену. Удивительно, но доступ наверх был свободным. Благо ширина позволяла разместить большое количество народа. Люди весело переговаривались, выглядывая за зубчатый бортик, словно в ожидании театрального представления.

— Хлеба и зрелищ, — проворчал я, подходя, как можно ближе к краю.

Вовремя, из-за линии горизонта появилась основная колона наступающих войск. Первыми были разведывательные отряды легкой кавалерии, своим появлением загнавшие за стены всех, кто находился снаружи. Ворота закрылись, отрезая путь внутрь города.

Длинная стальная полоса выходила и выходила из-за горизонта, блестя на солнце наконечниками копий и сверканием шлемов, и казалось не желала заканчиваться. Веселые крики притихли, зрелище молча надвигающейся колонны воинов произвело впечатление. В толпе ослышались тревожные говорки.

Несмотря на общий вид многочисленности, лично я оценил подошедшую армию в шесть-семь тысяч человек, не больше. Ядро состояло из хорошо вооруженных латников, но за ярким блеском хороших доспехов скрывалась более многочисленная часть легкой пехоты, в лучшем случае, экипированной в дешевые кожаный доспехи.

— Будет штурм, — сказал я, прикрывая глаза ладонь от солнца. — Для осады их слишком мало, все пути не перекрыть, а если этого не сделать, то теряется смысл самой атаки. К тому же на носу холода, оставаться под стенами долго нельзя, иначе защитники осмелеют и в самый неподходящий момент сделают вылазку, — помедлил. — Я бы так поступил.

— Но их слишком мало для штурма, — указал Нильс.

С моей стороны последовала короткая пауза.

— Значит, у них есть какой-то козырь, — убежденно заявил я. — Последние события показали, что андарцы отнюдь не дураки и подстилают соломки там, где даже ожидают успеха.

Следопыт помолчал, обдумывая мои слова, наконец сказал:

— Это все равно не прибавит им войск, — как и окружающие горожане, оправившиеся от шока и быстро подсчитавшие, что осаждающих не так много, как вначале показалось, он был убежден, что количество живой силы в любом противостоянии имеет ключевое значение.

Не знаю, может при других обстоятельствах так оно и было, но я чуял, что все не так просто, и что есть в неожиданной атаке на город подвох.

— Что они делают? — звонко спросила какая-то девушка, обращаясь к своему спутнику. Молодой парень начал с пафосом объяснять, что вражеская армия собирается разбить лагерь.

Но это было не так. Знающие люди понимали, что поднявшаяся среди атакующих суета напоминала что угодно, но только не разбивку лагеря.

— Какого черта? — прошептал я, с удивлением наблюдая, как буквально на ровном месте посреди чистого поля вырастают… катапульты? Точно, или какой-то другой тип метательных осадных машин. Да еще как быстро, похоже их привезли с собой в телегах в разобранном виде.

Рядом за возней андарцев хмуро наблюдал коренастый воин. Поношенный поддоспешник и видавшие виды кольчуга и шлем со следами ударов, подсказывали, что это бывалый боец, побывавший не в одной заварушке. На поясе топор и тяжелый короткий клинок, за спиной щит, все потертое, но вполне рабочее, боевое. На городского стражника не похож. Наемник?

— Думаете будут атаковать? — вежливо обратился к нему я. Мнение опытного ветерана могло многое значить.

Тот скосил на меня глаз, помедлил, оценив мой наряд, и наконец сквозь зубы проворчал:

— Возможно, — сказал и замолк, угрюмо наблюдая за приготовлениями врага.

В отличие от развлекающихся зевак, к которым он похоже отнес и меня, этому воину было не до веселья. Если будет штурм, ему придется драться, рисковать жизнью, а такое не прибавляет настрояения.

— Разве их не слишком мало? — продолжал допытываться я.

Ветеран вновь посмотрел на меня, задержался на лице, взглянул в глаза, я спокойно смотрел на него, что-то там прочел и неохотно буркнул:

— Возможно.

Больше ничего не говоря, он отступил и скрылся в толпе, продолжавшей веселиться и улюлюкать в сторону суетящихся андарцев.

— Кажется эти кретины до конца не понимают, что происходит, — проворчал я, окидывая мрачным взглядом радостные лица.

— Эти корзины слишком хрупки для булыжников, — вместо ответа вдруг озадаченно произнес Нильс, и указал на крепящиеся к катапультам емеости, куда помешают снаряды для метания. — Что они задумали?

— Ничего хорошего, — я пересчитал метательные машины. Некоторые уже закончены, у других только наметился контур. Шесть штук. Маловато для такой стены.

Нильс тоже наблюдал за приготовлениями андарцев и хмурился. Когда подошли еще одни телеги, не выдержал.

— Что это? Это похоже на мертвые коровьи туши, — следопыт обладал отменным зрением и разглядел подробности раньше других.

— Коровьи туши? — недоуменно нахмурился я.

Через несколько минут раздался первый выстрел. Осаждающие действовали с удивительным проворством, загрузив в корзину катапульты первую порцию странных снарядов.

Темный сгусток взмыл в воздух и по крутой траектории перелетел через стену, врезавшись в угол здания на расстоянии нескольких десятков метров от ворот. Снаряд разлетелся на куски, кишащая паразитами мертвая плоть, испуская миазмы, брызнула во все стороны. Раздались испуганные крики.

— Мертвитель, его работа, а точнее его влияния, — мрачно изрек я, наблюдая за результатами, по-видимому, пристрелочного выстрела. Сейчас подкорректирует и начнут забрасывать намного дальше вглубь города.

— В каком смысле? — не понял Нильс.

Я кивнул на сгружаемые с телег мертвые коровьи туши.

— Уверен, это была его идея, больше бы никто до такого не додумался. Создать очаги заражения, забросить их в осажденный город и тем самым вызвать среди жителей эпидемию.

Стала понятна задумка атакующих. Все гениальное просто, зачем напрягаться, отправлять солдат на штурм, теряя живую силу, если можно переложить основную работу на плечи микроскопических бактерий? Распространение болезней заставит людей бежать из города. Для этого скорее всего специально оставят безопасный свободный проход. Могут даже пообещать неприкосновенность, при условии, что будут выходить без оружия.

А вскоре подойдет и вторая армия, которая сейчас сдерживает войска Ольца. Последние наверняка при первых заморозках повернут домой, будучи уверенные, что противник поступил схожим образом. Откуда им знать, что королю Андара уже нужны не только рудники и каменоломни, но и более заманчивая цель, ставшая главной для организованного похода — перекресток торговых путей со стоящим на нем Винисгордом.

Блестящий замысел и не менее блестящее исполнение. Надо признать, кто бы это не задумал, он великолепно использовал ситуацию. Все должно было пройти еще лучше, если бы мертвителью удалось довести ритуал на кладбище до конца, и ударить заклятьем по войскам Ольца. Тогда бы Андар получил и шахты с рудниками, и каменоломни, и Винисгорд. Последний стал бы жемчужиной проведенной операции. Потому что до последнего момента никто не догадывался, что город вольных торговцев тоже стал целью атаки.

Мы с Нильсом стали той песчинкой, что притормозило механизм. Но шестеренки продолжали крутиться и нападение на Винисгорд уже было не остановить.

— Пошли выпьем, похоже скоро в городе станет весьма неуютно, — сказал я, и не обращая внимание на галдящую толпу направился к лестнице, спускаясь со крепостной стене. Нильс двинулся следом.

Плохо смазанные колеса жутко скрипели. Мерзкий звук эхом разносился по узкой улочке, отскакивая от стен грязных домов. Телега подпрыгивала на плохо уложенных булыжниках, дергалась, то и дело заваливаясь. Дрожь передавалась по деревянной конструкции, создавая впечатление, что телега в любой момент готова развалиться на части. Но тянущая ее парочка казалось не обращала на это внимание, упрямо продолжая идти вперед.

Когда телега особо сильно дернулась, то укрывающая груз рогожка сдвинулась, открывая части человеческих тел: рук, ног, головы — мертвецов, лежащих вповалку. И тогда случайные прохожие поспешно отворачивались, прижимаясь к краю, чтобы пропустить страшную процессию мимо себя.

— Очередных дохляков подобрали, — мрачно заметил Ерик.

Маленький, щупленький, узкоплечий, низкого роста, он создавал впечатление мелкого хорька. Редкие мышиного цвета волосы зачесаны назад, бегающие глазки не умели долго задерживаться на одном предмете. Одежда — коричневая куртка, штаны, рубаха, сапоги, все потертое, но из неплохой выделанной кожи. Под стать внешности и занятие — карманник и взломщик.

— Их сейчас достаточно находят на улицах, — глухо отозвался Тугар.

Массивный здоровяк полная противоположность Ерика. Широкоплечий, высокий, предпочитал не стесняющие движение одеяния, но особо за качеством не следил, легко меняя при необходимости на другое, нередко бывшее кем-то в употреблении.

— Бургомистр заявил, что трупы будут сжигать на старом кладбище за счет городской казны, вот только забыл упомянуть, что уже обложил всех лавочников дополнительным налогом на оборону, откуда и берутся средства для уничтожения мертвяков, — лениво цедя слова протянул третий и последний участник застолья по имени Коста.

В отличие от первых двух он считал себя дамским угодником, следил за внешностью и старался одеваться под стать, с претензией на благородное происхождение. Вел себя так же, или по крайней мере пытался, простоватые манеры часто проскакивали, выдавая истинное место рождения франта. Поэтому трюки с игрой в благородного срабатывали лишь на глупеньких трактирных служанках и недалеких матронах — жен мелких торговцев, кому давно опостылела супружеская постель.

Все трое сидели на улице, хозяин харчевни не стал утруждаться, расширяя основной зал, и выставил дополнительные столы и лавки прямо на булыжную мостовую. Крышей служил натянутый тент из грубой мешковины.

Со стороны кухни то и дело прилетели ароматы подгорелого мяса и кислой капусты в пересмешку с запахами перебродившего эля. Но никого из посетителей это не волновало. Публика здесь собиралась непритязательная, заведение относилось не к самым респектабельным в городе. Что неудивительно, учитывая район, где оно находилось, здесь даже стражники старались без особой нужды не появляться.

Дородная подавальщица поставила перед троицей тяжелые глиняные кружки. Запах перебродившего эля усилился, смешиваясь с вонью от засаленного передника толстухи. Коста поморщился.

— Даже похлебка из требухи дорожает, — пожаловался Ерик, и щедро хлебнул из своей кружки.

Тугар последовал его примеру. На огромной физиономии здоровяка не дрогнул ни один мускул, когда мерзкое не вид пойло отправилось в широкое горло. Коста — лидер маленькой компании с отвращением смотрел, как соратники хлещут мерзкую дрянь, гадая, не отправится ли та через секунду обратно.

Не отправилась, видимо Ерик и Тугар давно смирились, что хлебать придется не дорогое вино, что пьют богачи, и заранее мысленно подготовились.

— Ну и дрянь, — самый мелкий член команды не удержался и скривился. Физиономия хорька стала напоминать крысиную.

— Помои, — согласился Тугар, но сделал еще один глоток и мрачно покосился на нетронутую кружку Косты.

— И жратва здесь такая же мерзкая, — продолжил разглагольствовать Ерик. Он всегда, когда нервничал отличался словоохотливостью, болтал без умолку, пока не затыкали. — Не понимаю, почему мы здесь сидим, в районе базара есть места поприличней.

— А у тебя есть на приличные места деньги? — чересчур зло для такого простого вопроса осведомился Коста.

Понявший, что у вожака мерзкое настроение, Тугар молча уткнулся в кружку, оставляя разбираться с этим не вовремя подавшего голос Ерику. Тот ожидаемо заюлил.

— Да я че, я ничего. И еда здесь нормальная, и пойло неплохое, и служанки фигуристые, — забормотал он.

Словно в подтверждении последних слов из главного зала харчевни вышла давешняя подавальщица, неся с каждой руке по три кружки эля. Широкий зад бабищи едва втиснулся в дверной проем. Компания, которой несли бухло, загоготала, когда одна из лавок случайно попала под бедро толстухи и от мощного тычка едва не опрокинулась. Сидевший на ней плюгавый мужичок возмущенно вскинулся, но встретившись с немигающим взглядом могучей бабищи поспешно увял, оценив несоразмерные габариты подавальщицы с собственным субтильным сложением.

Короткая сценка вызвала усмешку у троицы.

— Она бы его одним ударом уработала, — хихикнул Ерик и вдруг мечтательно протянул: — Люблю таких девах, чтоб было за что подержаться.

Тугар на неожиданно признание лишь хрюкнул, но ничего не сказал, подметив, что злость вожака никуда не делась, а лишь слегка подуспокоилась под влиянием небольшого эпизода с подавальщицей и хлюпиком.

— Жратва дорожает, бухло тоже, а деньги кончаются, — спустя паузу заявил Коста и злобно покосился на Ерика: — А тебе подавай базарный район и харчевню получше. Может расскажешь остальным как это сделать, если карманы почти на мели?

Как ни странно, наезд не оказал такого воздействие, как подспудно ожидал сам инициатор — Коста, и молчаливый наблюдатель — Тугар. Наоборот, Ерик вдруг встрепенулся и нахально заметил:

— А еще пора теплую одежду прикупить, холодает, — и покосился на видневшийся между плотно стоящими домами узкой улочки кусок ненастного неба.

Слова прозвучали с беспечным бесстрашием. Вожак даже замер от такой наглости. Здоровяк с любопытством наблюдал за развитием, предполагая, что мелкого сейчас начнут бить, возможно даже ногами, и прикидывал свои дальнейшие действия. Впрочем, выбор в такой ситуации невелик: либо присоединиться (лучше бы держал рот на замке мелкий хорек!), либо пытаться оттащить взбешенного лидера, рисковавшего забить насмерть, пусть и вредного, но иногда полезного члена их небольшой группы.

Однако Ерик оказался не дурак и верно все просчитал, не успел Коста приподняться, как вдруг скороговоркой заявил:

— Сегодня на улице, примыкающей к Извилистому Переулку, я видел нашего старого приятеля — Нильса. Судя по хорошей одежде и сытой физиономии, в отличие от множества других добропорядочных горожан, страдающих от подорожания продуктов, у него с золотишком полный порядок.

Надо отдать Косте должное, несмотря на взрывной характер, в нужное время он умел держать себя в руках, мгновенно гася ярость и сосредотачиваясь на главном. Именно это качество, а также готовность в любой момент перейти к жестокости, сделали его лидером группы.

Долгую секунду Коста обдумывал услышанное.

— Извилистый Переулок? Это который сквозняком идет через Ремесленный Квартал и упирается в центральную площадь? — быстро уточнил он, справившись с гневом.

Ерик лишь поджал губы, дивясь хладнокровности вожака. Только что хотел разбить ему морду в кровь, чтоб брызги летели во все стороны, а сейчас сидит и спокойно задает уточняющие вопросы. После такого оставалось лишь завистливо вздыхать, ни Ерик, ни Тугар так не умели.

— Ага, он самый, заканчивается у площади, — подтвердил карманник.

— Где конкретно ты его видел?

— Как раз в самом конце, в переулке у боковой улочки рядом с площадью. Там всегда ошивается много толстосумов, вот я и решил наведаться, рассчитывая стянуть у случайного жирного гуся кошелек. Но там сейчас много стражников, боятся, как бы из других районов не пожаловали недовольные толпы, и я не стал рисковать. Вместо этого подождал и осмотрелся, тогда и заметил этого пронырливого ублюдка. Помните, как он кинул нас на сотню монет?

Тугар тяжело кивнул, продолжая мрачно коситься на нетронутую кружку вожака. В отличие от нее, в кружке здоровяка эля оставалось на пару глотков. Но Коста, казалось, забыл о стоящей на столе выпивке.

— Ты уверен, что это был Нильс? Ни кто-то другой, похожий на него? — настойчиво уточнил он.

Ерик важно качнул головой.

— Абсолютно. Я за этим гаденышем даже немного проследил, — сказал и замолк, с превосходством глядя на товарищей. Мол, смотрите какой я умный, и завидуйте.

Здесь не выдержал даже обычно сдержанный Тугар.

— Чего заткнулся, говори дальше, — прорычал он, делая движение, словно собираясь схватить за шкирку мелкого пакостника. При его габаритах сделать это было несложно, и даже больше — швырнуть вредного засранца на пол, наградив мощной затрещиной.

Ерик это понял и поэтому не стал ждать реакции главного Косты, который тоже явно нацелился врезать любящему театральные паузы мелкому проныре, поспешно затараторил:

— Он остановился в «Королевском дворе», где-то на верхних этажах, я успел заметить через дверь, как Нильс поднимается по лестнице. Дальше не рискнул заходить, меня бы сразу заметили и подняли шум, велев убираться из приличного заведения.

При последних словах в голосе карманника скользнула нешуточная обида. Несмотря на потрепанный вид, в свое время ему дорого обошелся его наряд. А полновесное серебро, есть полновесное серебро, на что бы оно не тратилось.

Взять хотя бы дорогие бордели, почему туда пускали только в хороших одеждах? Вышибалы придирчиво оценивали внешний вид, прежде чем открыть перед клиентом двери. Разве это справедливо? Может он скрывающийся от недругов принц, вынужденный одеваться в паршивые шмотки, а в поясе у него защиты увесистые золотые, как у жирных каплунов с Извилистого переулка.

— «Королевский двор» значит, — задумчиво протянул Коста, и остро взглянул на заморыша. — Ты абсолютно уверен, что это именно он? Прошло уже больше года, за это время Нильс мог измениться.

— Уверен, я этого поганца никогда не забуду, — заверил Ерик.

Еще несколько секунд вожак мрачным взглядом сверлил карманника, убеждаясь, что тот не соврал и не выдумал это, чтобы избежать взбучки. Но потом все же решил, что тот не настолько дурак, чтобы врать в такой ситуации. В противном случае, его не спасет даже Тугар, обычно более снисходительный к выходкам низкорослого приятеля.

— Что будем делать, босс? — стоило о нем подумать, подал голос здоровяк.

Ерик не выдержал и влез:

— А что тут думать, найти засранца и вырвать ему руки и ноги, затем хорошенько потрясти, чтобы вернул наши монеты.

Коста хмуро покосился на ощерившегося в злобной гримасе хорька, хмыкнул.

— Хороший план, мне нравится. Только вот остается проблема, если наш приятель Нильс засел в такой крутой гостинице, чуть ли не самой дорогой в городе, то это говорит о том, что денег у него и правда залейся.

— Так я и говорю, пусть отдает, гад! — эмоционально воскликнул Ерик.

Вожак снисходительно взглянул на него.

— И как ты предлагаешь до него добраться? Сам говорил, в том районе полно стражи.

— Ну, как-нибудь это сделать можно, — замямлил Ерик, но Коста его уже не слушал.

Вместо этого вожак бросил на стол мелкую монетку и поднялся.

— Собирайтесь, будем думать, как проведать нашего старого приятеля Нильса, — приказал он и шагнул из-под натянутого тента парусины уличной харчевни.

Удивительная явление — стоимость предмета в зависимости от места его нахождения. Взять хотя бы обыкновенную виноградину, в южных краях, где ее выращивают, ее ценность практически ничего не значит, и любой местный продаст вам целую корзинку за мелкий медяк, да еще подумает, что остался в выигрыше.

Но чем дальше виноградина отдаляется от места своего рождения, тем дороже она становится. И вот уже за небольшую гроздь требуют серебром, а более большие объемы считаются в золоте.

Если же применить стоимость к ситуации осажденного города, то даже одна виноградинка приближается к цене настоящего бриллианта.

Как на Земле с бутылкой воды, в розничном магазине она стоит одну цену, в кафетерии другую, в аэропорту ценник вырастает в десятки раз. Но сама бутылка остается прежней, меняется лишь ее местонахождение. И такой странный эффект.

Правда с виноградом надо также учитывать трудность доставки, рефрижераторов или химических добавок, обеспечивающих долгий срок хранения здесь нет, но зато есть магия, которая тоже стоит денег. Интересно, а купцы используют лед…

— Они все еще здесь и не уходят, — Нильс вломился в номер, как всегда без предупреждения, хотя я ему не раз говорил, что сначала нужно стучать.

— Кто и куда не уходит? — лениво откликнулся я, катая между подушечек пальцев упругую виноградину, минуту назад вызвавшую целый каскад любопытных мыслей о взаимосвязи между ценностью вещи и где она в этот момент находится.

Также виноградинка напомнила об упругой попке недавно ушедшей девицы из уже знакомого борделя, где впору требовать скидку, столько их сотрудниц прошло через мой номер.

Интересно, а недельные абонементы у них есть? Или может полугодичные? А если брать оптом по акции, скажем две по цене одной? Хозяева борделя вообще знают, что такое маркетинг, может им подсказать?

Странные мысли, должно быть влияние меланхоличного настроения, когда за окном осень и лень что-либо делать.

Я сидел у стола, стол находился вплотную к створчатым дверям, ведущим на балкон. Балкон выходил на главную городскую площадь. На противоположной стороне относительно гостинцы, находился тот самый бордель, откуда почти каждую ночь появлялись прелестные нимфы…

— Вы не слышали, что я сказал? Второе андарское войско разбивает лагерь, они зажали город с двух сторон, теперь отсюда не вырваться.

— Уверяю тебя, и до этого было мало шансов сбежать, — я зевнул. — Или ты думаешь, андарцы такие дураки, что позволят спокойно покидать осажденный город? Конные разъезды контролируют окрестности. Не удивлюсь, если отряды легкой кавалерии заслали заранее, перед тем как пустить основное войско.

— Зачем им это делать? — угрюмо спросил Нильс.

Я пожал плечами.

— Надо же где-то андарскому королю искать работников для своих будущих шахт и каменоломен, которые он намеревается захватить, если не в этом году, то в следующем точно.

Следопыт нахмурился, тяжело привалившись к закрытой двери. Взгляд парня обшарил стол, где на тарелках лежали тонко нарезанные свежие овощи, ломтики запеченного мяса и фрукты. Рядом стояла пузатая бутыль из темного стекла, из открытого горлышка доносился аромат дорогого вина.

— За продукты, которые у вас лежат на столе, можно купить неплохой домик где-нибудь в предместьях, — буркнул он.

Я отправил виноградину в рот, медленно прожевал и лишь после этого ответил, присовокупив к словам небрежный кивок.

— Можно. Только на кой черт мне этот домик? Который, кстати, по твоим словам, находится в предместьях, давно разоренных нашими друзьям андарцами. Лучше я продолжу наслаждаться этой безусловно вкусной едой, чем стану приобретать бесполезную и очевидно давно разграбленную халупу.

Нильс не нашелся что на это ответить. Для него деньги всегда играли ключевую роль, я же относился к ним как к инструменту. В последнем случае — средству получить удовольствие в осажденном городе.

— И все равно, монетам можно найти более подходящее применение, чем изысканная еда и дорогие шлюхи, — упрямо качнул головой следопыт. — Например, чтобы выбраться из города.

— Каким образом? Подкупив стражу? Но стражники сами находятся в таком же положении, что и мы, — я снова зевнул, деликатно прикрыв рот двумя пальцами.

Вторая виноградина отправилась в рот, в этот раз ей составил компанию глоток изысканного вина. Весьма недурно. Не хватает сыра с плесенью, дабы оттенить вкус.

— К тому же, я уже нашел способ, каким мы покинем город, — прожевав, спокойно продолжил я.

— Каким? — Нильс жадно подался вперед.

Я пожал плечами, и не думая прерывать трапезу, съел кусочек мяса и лишь после этого ответил:

— Магическим разумеется, ведь я, как никак маг-заклинатель.

Оказавшись в затруднительном положении люди предпочитают смотреть на окружающую действительность только с одной стороны. Любая альтернатива воспринимается в штыки, ведь она несет изменение, а значит потенциально еще больше неприятностей. И мозг отказывается это принимать, предпочитая оставлять привычное видение мира.

Сложно перебороть себя и взглянуть на проблему с другой стороны. На первый взгляд это кажется легко, но подсознание упрямо цепляется за старую картинку, опасаясь малейших изменений, и возвращая сознание в исходную точку. Человек этого не замечает, считая, что тщательно обдумал пути решения из кризиса и нашел единственно правильный выход. Что в девяносто случаев из ста не является правдой. Обязательно есть более эффективный вариант, но сознание не желает его видеть, опасаясь подвоха. Ведь что-то новое, по его мнению, смерть. Или как минимум еще большая угроза, чем прежде.

Подобное поведение сложно отследить, ведь ты уверен, что перебрал все возможные сценарии развития событий, выстроил в голове наиболее удобную цепочку действий, и подсознательно не желаешь от нее отступать, потому что искреннее считаешь, что по-другому нельзя.

Но это ловушка подсознания, из которой сложно, но возможно выбраться. Нужно лишь заставить мозг посмотреть на ситуацию с разных точек зрения, словно происходящее тебя не касается, словно ты в безопасности, и вне зависимости от исхода тебе ничего не грозит. Тогда наступает освобождение от внутренних страхов. Ты свободен и воспринимаешь окружающую обстановку всеобъемлюще, видишь то, чего до этого не видел. И удивляешься, почему не додумался до этого раньше, ведь решение бросалось в глаза.

Но если этого не сделать, не отстраниться, то сознание будет оставаться зашоренным, и тогда впереди лишь провал.

Вот и Нильс, очутившись в осажденном городе, видел ситуацию только с одной стороны, как и все жители искреннее считая, что выход только один — прорваться через оцепление либо силой, либо притворившись беженцами, либо под прикрытием ночи.

Никакой другой вариант его разум не воспринимал, не потому что тупой или плохо развитый, а потому что не желал видеть альтернативы, потенциально означающие новый букет опасности, от которых нужно держаться подальше, ведь положение и так сложное, зачем еще больше усугублять.

Это срабатывало подобно глубинному инстинкту и лечилось одним способом — целенаправленными тренировками смотреть на любую вещь с разных точек зрения. Такое умение давало необходимый опыт, и в следующий раз оказавшись в затруднительном положении, ты уже видел не одно решение, а два или три, причем разительно отличающиеся друг от друга. Это развивало мышление и в целом повышало интеллектуальный уровень, что давало толчок к очередному этапу развитию. Ибо так учило древнее философское учение пути духа мар-шааг.

— Магическим? — переспросил Нильс. В глазах недоверие, в голосе скепсис: — Сделаете нас невидимками и проведете через андарские патрули? Или заставите конные разъезды смотреть в другую сторону, пока мы будем проходить мимо?

Говорю же — нежелание отказываться от привычного видения мира. Следопыт у себя в голове уже нарисовал картинку окружающей действительности и всеми силами не хотел от нее отказываться. Хотя для этого требовалось всего лишь небольшое усилие.

Он уже знал магический способ, позволяющий перемещаться сквозь пространство, но не желал его замечать, потому что это потребует напряжения, а главное поломает уже сложившееся понимание ситуации.

А ведь всего лишь требовалось дать волю воображению, и вспомнить, где мы находимся.

— Ты знал, что еще до появления Ольца и Андара, и до получения ими статуса имперских провинций, именно Винисгорд являлся передовым аванпостом Старой Империи в этих краях? — неспешно протянул я. Подумал и взял еще одну виноградину, сделав перед этим глоток из кубка с вином.

— Ну да, он старше обоих королевств, и что? — Нильс недоуменно нахмурился.

Его упорное нежелание отказываться от привычного взгляда на сложившуюся ситуацию начало раздражать. Он цеплялся за сформированную в сознании картинку мира и не хотел ее отпускать.

— А то, что согласно регламенту Коллегии имперских магов, принятую почти на заре становления империи и всемерно поддержанную троном, любой форпост имперской власти в первую очередь должен оснащаться устройством для связи с другими оплотами имперского присутствия, — нравоучительным тоном заметил я.

Глаза следопыта вспыхнули. Он наконец понял.

— Обелиск, — чуть ли не выкрикнул он. И поспешно заткнулся, бросив подозрительный взгляд на закрытую дверь.

Думает нас подслушивают? Глупость. Во-первых, кому это надо. Во-вторых, хозяева дорогих гостиниц следят за репутацией, не нарушая покой постояльцев, следя, чтобы это не делали другие. И в-третьих, я бы даже сквозь стену почувствовал, если бы там кто-нибудь стоял. Это несложно, особенно после всех последних преобразований.

Не сдержавшись, я приподнял ладонь, мимолетно отметив, что она стала тонкой и твердой за последнее время, и сконцентрировался. Змейки черной энергии скользнули по гладкой поверхности кожи, закручиваясь в спираль. Миг — и черное смешалось с лиловым.

Собранная на древнем кладбище сила мертвителя все еще находилась во мне, пытаясь изменить по своему образу и подобию. Но горящий фиолетовым колдовским огнем Сумеречный Круг не позволял это сделать, перестраивая энергию смерти под себя. Это был своего рода поединок, где я уверенно одерживал победу, день за днем трансформируя и усваивая чужую магию. Превращаться в полуживого мертвеца я не собирался, поэтому приходилось напрягаться.

Нильс завороженно наблюдал за змейками энергии, пока они не растаяли, растворившись под кожей. Следопыт гулко сглотнул.

— Все еще прорывается? — настороженно спросил он.

Я неопределенно пожал плечами. Посвящать в подробности, что происходит со способностями, я не собирался даже его, пусть и доказавшего верность: два раза вытаскивал из опасных переделок, буквально таща на спине. Это кое-что значит.

Правда делал он это не бескорыстно, а преследуя свою выгоду, но ведь другой мог бросить, сбежав. Не скажу, что стал после этого следопыту всецело доверять, но пока он не станет магом, можно не бояться подставлять спину.

Крючок, обеспечивающий лояльность получше всяких угроз — жажда обретения настоящих магических способностей.

Потом… потом может быть что угодно. В том числе попытка нападения со стороны Нильса, ведь Камень Душ, за которым он охотился еще до нашей встречи, все еще у меня. А этот артефакт стоит немало, и у охотника за древностями может сработать инстинкт, несмотря на то что он видел меня в деле и знает на что я способен.

Га-Хор Куэль Ас-Аджар был умным человеком и не питал иллюзий по поводу человеческой благодарности и здравомыслия, и передал это отношение мне.

— Уже угасает, — ответил я, не признаваясь, что некротическая энергия поглощается Сумеречным Кругом, делая меня сильней.

Это требовало ежедневных усилий, внешне я вел праздный образ жизни, развлекался с девицами из веселого дома, пил дорогое вино, ел деликатесы и вообще ничего не делал. На самом деле, кроме этого, я еще активно занимался магией, только не показывал это, проводя манипуляции на внутреннем уровне. Наследие мертвителя оказалось тяжело переварить, но процесс шел, уверенно подходя к завершению.

Когда последняя змейка черно-фиолетовой энергии исчезла, впитавшись в кожу, Нильс опомнился.

— Обелиск! Вы говорили про Обелиск! Он есть в городе?

С моей стороны последовал небрежный кивок. Тонкие, но сильные пальцы, по которым недавно бежали струйки некротической магии, небрежно подхватили очередную виноградину. Я с удовольствием ее надкусил, наслаждаясь вкусом.

Определенно, это стоило заплаченных денег.

И только прожевав и сделав еще один глоток вина, игнорируя нетерпение следопыта, который казалось готов уже взорваться, я не торопясь ответил:

— Он в городе, — сказал и нравоучительным тоном заметил: — В отличие от тебя, бывавшем в Винисгорде несколько раз, оказавшись здесь я первым делом изучил его историю. Это оказалось нетрудно, достаточно было задать пару наводящих вопросов любому жителю. Они тут все патриоты и гордятся древним происхождением своего города. Что забавно, учитывая, что изначально его заложили имперские власти, бывшие полным антиподом такого понятия, как вольный город. Ты не находишь?

Но спрашивал я зря, получив направление следопыт уже морщил лоб, вычисляя потенциальное месторасположение магического устройства имперских времен.

— Ратуша? Нет, ее недавно построили, пару-тройку веков назад. Торговая Палата? Она вообще стоит не больше нескольких десятилетий, — забормотал он. — Представительство Моранов? Дом у них старый, говорят простоял еще до первого расширения городских стен, но тогда много других зданий снесли и заложили по новой.

Так перебирать можно до вечера.

— Резиденция бургомистра, — буркнул я и подхватил тонкий кусок запеченного мяса. Прожевал, запив вином.

Очень недурно. Надо отправить местному повару благодарность. В «Королевском дворе» действительно знают, что такое хорошая кухня и не жалеют припасов, несмотря на обстоятельства.

— Резиденция! Точно! — воскликнул Нильс. — Там раньше была резиденция имперского наместника, — и уже куда более задумчивым тоном: — Я слышал об этом, но никогда не воспринимал, как важную информацию.

— Потому что не умел связывать между собой два на первый взгляд не связанных между собой факта, — я хмыкнул.

Следопыт кивнул, признавая поражение, но тут же встрепенулся.

— Думаете, что там сохранился Обелиск?

— Не думаю — знаю, — я усмехнулся.

Лицо парня приняло озадаченное выражение.

— Но откуда? Резиденция бургомистра под усиленной охраной, даже не всем членам Городского Совета туда разрешен вход.

— Клиенты девочек из Веселого дома часто бывают разговорчивыми после завершения сеанса любви, и много болтают, в том числе рассказывая о разных странностях. Например, о непонятных рисунках, выложенных камнем в полу одного из помещений резиденции.

— Рисунок пентаграммы, — выдохнул Нильс.

Я кивнул.

— Да, рисунок пентаграммы, а прямо под ним и сам Обелиск. Точнее он единое целое с фокусирующей энергию пентаграммой.

Следопыт замолк, обдумывая услышанное.

— И девица из борделя вам это рассказала? С чего бы ей это делать? — он недоверчиво протянул.

С моей стороны последовала усмешка.

— Как и многие мужчины, ты видишь в таких девочках лишь кусок мяса для удовлетворения похоти. И они это хорошо чувствуют, и относятся к клиентам соответственно, — я взял очередную виноградину и задумчиво покатал ее между пальцев, неспешно продолжил: — Но стоит проявить чуточку участия, показать, что она тоже человек — и тогда можно узнать много интересного. Ведь, как ни посмотри, им тоже хочется поболтать, чтобы их выслушали. Дальше остается лишь отделить зерна от плевел, направляя разговор в нужную сторону. Упоминание странного рисунка на полу, пара уточняющих вопросов и появляется знакомое описание фокусирующей Пентаграммы. Небольшой мозговой штурм и возникают наметки на план, как покинуть ставший опасным город. Как видишь, ничего сложного, главное уметь слушать и делать из услышанного правильные выводы.

Нильс выглядел ошеломленный, стоял чуть ли не с открытым ртом, разглядывая меня будто увидел впервые.

— Невероятно, — потрясенно выдохнул он. — Как вы до такого додумались? Сначала расспросить шлюху, узнать о необычном рисунке, потом связать это с Пентаграммой Обелиска и в конечном итоге придумать, как его использовать в собственных целях!

— Потому что иногда я пользуюсь этим, — я постучал себя по виску и откинувшись на спинку стула, добавил: — Тебе бы тоже не помешало, если хочешь стать настоящим магом. В противном случае, невзирая ни на какие способности долго не проживешь. Подставят и сожрут. Причем те самые знакомые по делам с покупкой и продажей магических редкостей.

— Эти могут, — неохотно признал Нильс. Подумал о чем-то, напряженно хмуря брови: — Но, если я правильно помню описание Обелисков возникает проблема — таким перемещением может воспользоваться только обладающий магическим даром, имеющий в Сумеречном Круге Метку Тонких Путей. Для обычных людей подобные магические тропы закрыты.

С моей стороны последовал удовлетворенный кивок. Соображает. Стоило указать правильное направление, как мозг следопыта заработал с новой силой. Это внушало надежду. Закостенелые, не способные к адаптации дураки, не нужны. Слишком опасно, можно самому подставиться под удар.

— На самом деле проблемы три, — сказал я, вставая со стула и рассеяно оглядываясь. — Где эта чертова куртка и плащ?

На мне сейчас кожаные штаны и рубаха из черного шелка, купленные в магазине неподалеку. Владелец не стал рисковать и устроил распродажу, торопясь обратить товар в удобные для хранения и переноски золотые и серебряные монеты. Кто знает, как повернется ситуация, вдруг город все же захватят и придется быстро бежать, барахло с собой не унесешь, приходиться выкручиваться, распродавая шмотки по бросовым ценам.

Кстати, некоторые торговцы магическими ингредиентами действовали в схожем ключе, по этому случаю неплохо удалось закупиться, пополнив запасы для будущих ритуалов.

— Вот они, — искомую одежду подал Нильс, терпеливо утончив: — Какие именно проблемы?

Я начал одеваться, перечисляя:

— Во-первых, как ты правильно заметил: чтобы воспользоваться Обелиском необходимо иметь Метку Тонких Путей. Что невозможно без Сумеречного Круга. Следовательно, без магических способностей сделать это невозможно.

Следопыт насупился.

— Я еще не прошел ритуал Восхождения, — сухо напомнил он.

— Верно, — я застегнул куртку, оставив ворот открытым. — Что приводит к вопросу о необходимости сделать это как можно скорей.

Несколько секунд Нильс молча переваривал услышанное, пока до него не дошло.

— Вы хотите провести ритуал здесь? Внутри города? — пораженно уточнил он.

Я пожал плечами.

— А что, есть варианты получше? Выйти за стены нам никто не позволит, поэтому придется играть с теми картами, что есть. Пусть это и будет сложнее, чем выехать в отдаленный неприметный лесок.

Бывший охотник за магическими редкостями не нашелся с ответом. Слишком много информации вывалилось на его голову за короткий промежуток времени.

— Ну хорошо, даже если у нас это получится, в чем я, честно говоря, искренне сомневаюсь, — произнес он, наблюдая, как я набрасываю на плечи дорожный плащ, — Какие еще две проблемы?

Мы вышли из номера, прошли по коридору и спустились вниз, выйдя в вестибюль гостиницы. Из-за стойкой кивнул распорядитель, приветствуя постоянных клиентов.

— Для работы Обелиска необходимы два ингредиента: Синяя Вода и фокусирующий кристалл. Первое у меня есть, пусть и в несколько другом виде. Помнишь нити из странных контейнеров в башне Коллегии? У меня остался небольшой запас, думаю их можно использовать, — на ходу объяснял я.

— А кристалл? — хмуро уточнил Нильс.

— Роль кристалла, а точнее инструмента для фокусировки энергии выступит латная перчатка мертвителя. Я пока точно не разобрался, как она работает, но общие принципы понял. Уверен, что смогу при необходимости ее использовать. Главное не перестараться и не выпустить наружу прорву некротической энергии, которой в свое время в нее закачали, в остальном не должно возникнуть проблем.

Я открыл дверь гостиницы и вышел наружу. Площадь куда выходили окна номера, находилась с другой стороны здания. Здесь же была улица, по которой в памятный день прибытия вражеской армии валили толпы народа в веселом предвкушении праздника.

В итоге все обернулось вспышками эпидемии после обстрела тушами мертвых коров. Пока редкие очаги заражения появлялись все чаще, вызывая среди людей недовольство и ропот действиями властей. Трудно сказать, когда все взорвется, но то, что это однажды случится не вызывало сомнений.

Поэтому лучше поторопиться, если не андарцы, то сами горожане вскоре разнесут по камешкам родной Винисгорд, и тогда здесь ничего не останется даже захватчикам.

— Куда мы? — спросил Нильс, останавливаясь рядом.

— К резиденции бургомистра, хочу взглянуть на здание и соотнести его с рассказом девицы из веселого дома, — сказал я и набросив капюшон на голову решительно двинулся вверх по улице.

На улицах пустынно, редкие прохожие стараются не смотреть по сторонам, быстрым шагом проходя по своим делам. Головы опущены, на лицах выражение мрачной обреченности. От былого веселья не осталось следа, только угрюмая настороженность и незнание чего ожидать от ближайшего будущего. Пришло осознание, что прибытие вражеской армии под стены родного города вовсе не развлечение.

Многие лавки закрыты, деревянные ставни усилены досками, будто это поможет, если захватчики ворвутся внутрь города. Но это защита не только против них, некоторые бояться не внешнего врага, а внутреннего — мародеров и грабителей, их развелось в последнее время, как блох на бродячей собаке. Когда ситуация неопределенная, привычные границы закона размываются, ощущение вседозволенности проникает вглубь даже сознательных граждан, и то, что вчера считалось немыслимым, сегодня становилось обыденностью.

Уже случилось несколько беспорядков, объектами атаки толпы стали булочные, мясные лавки, зернохранилища. В преддверии ожидаемого недостатка продовольствия народ сошел с ума, пытаясь запастись продуктами, не считаясь с законом.

В следствии этого стражи на улицах не в пример случайным прохожим много больше. Но настроение у них тоже нерадостное. По двое-трои, они кучкуются на перекрестках, провожая хмурыми взглядами каждого, кто вышел на улицы. Подобное поведение еще больше подпитывало тревожность.

Винисгорд уже не тот, что прежде. Атмосфера страха и обреченности темными миазмами пропитала город, накладывая негативный эффект на всех, от простых жителей до верхушки городского совета. Пришло понимание — игры кончились, враг хорошо подготовился, имел грамотный план и намеревался исполнить его до конца. Кто бы не готовил со стороны Андара вторжение, он все просчитал, включая ощущение подавленности среди горожан после появления первых очагов эпидемии.

Под стать настроению горожан и погода: сырая, мрачная, ненастная. Небо уже несколько дней затянуто свинцовыми тучами, солнца почти не появляется. Иногда по ночам идет снег, тающий на следующее утро, но и это не прибавляет особого оптимизма. Все понимают, что осень уверенно наступает, скоро начнутся настоящие холода, и тогда ситуация в осажденном городе еще больше ухудшится.

Приближение зимы не радует, хотя до этого многие возлагали на нее надежду. Однако похоже Андар решил пойти до конца, ломая тенденцию не воевать в зимнее время года. Наблюдателей на стенах докладывали, что в лагере осаждающих солдаты в теплой одежде, повсюду костры и похоже нет недостатка в продовольствии.

Хуже того к первой армии подошло подкрепление — второе войско, не добившееся успеха в сражении против Ольца, но сохранившее основной костяк. Они помогли окружить город, наводнив окрестности конными разъездами и патрулями, сквозь которых не проскользнуть даже одиночкам.

Все эти приготовления указывали на одно — андарский король решил захватить город во что бы то ни стало. И жители Винисгорда это чувствовали, с мрачной безнадежностью глядя в ближайшее будущее, не ожидая ничего хорошего. Ведь кроме прочего, чужого монарха давно бесили порядки внутри вольного города, где ни во что не ставят королевских особ и отвергают сословные различия, открыто издеваясь и выставляя напоказ свое отношение. Уязвленное самолюбие требовало расплаты и андарцы считали, что они в своем праве.

— Все, что я объяснял ранее, это лишь часть куда большей проблемы, — я говорил, не сбавляя шага. Поспевающий сбоку Нильс кивал, сберегая дыхание. — Главное затруднение в самом Обелиске. А точнее в принципах его работы.

Мы свернули с центрального проспекта и углубились в ряд пересекающихся между собой мелких улочек.

— Твой приятель Сандар писал об этом в своем дневнике, — я покосился на спутника. — Помнишь Сандара? Того самого у кого ты хотел отобрать Камень Душ и к которому подослал веселых ребят с большими мечами и топорами.

Следопыт хмуро буркнул:

— Я их не посылал, и он мне не приятель. Я его даже не знал.

По моим губам скользнула тонкая улыбка:

— Но это не помешало тебе послать по его душу головорезов, желая завладеть ценным артефактом.

Некоторое время Нильс угрюмо молчал, глядя перед собой, пока наконец хмуро не изрек:

— Я всего лишь хотел подзаработать, все должно было пройти быстро и чисто. Но идиоты поторопились и поступили по-своему, напав на обоз не дождавшись меня.

— И поплатились за это, — заключил я, видевший все перипетии схватки в лесу, из которой никто не вышел победителем — ни напавшие на обоз наемники, ни защищавшие его охранники.

Суровая проза жизни, чьими плодами удалось воспользоваться случайному путнику, оказавшемуся в нужном месте в нужное время. То есть — мне. Не попади в мои руки дневник честолюбивого молодого заклинателя все могло пойти совершенно по другому пути.

И это возвращало нас к нынешнему вопросу.

— В дневнике указывалось, что для активации Обелиска необходим стабильный канал связи с другим концом перехода, куда путешественник собирается отправиться, — сказал я.

— Второй работающий Обелиск, — понятливо кивнул Нильс. — Это логично.

— Нельзя пуститься в дорогу, если не знаешь, куда собираешься прийти, — не обращая внимание на ремарку спутника, произнес я. — Необходимо выбрать направление, иначе тропа через тонкий мир не откроется.

— Обелиски должны быть связаны между собой? — уточнил следопыт.

С моей стороны последовал неспешный кивок.

— Верно. И причем крепко, поток энергии должен проходить через стабильный канал, в противном случае ничего не получится.

Какой-то лоточник на свой страх и риск решил выйти на улицу подзаработать. Пирожками жену и детей не накормишь, нужно что-нибудь более основательное: пшено, бобы, мясо, при особой удаче возможно даже немного овощей скрасить похлебку.

Взгляд мужичка с надеждой метнулся в нашу сторону, и тут же сник, оценив качество и богатство нарядов — такие люди не покупают уличную еду и предпочитают есть в хороших трактирах и ресторанах.

Я на ходу бросил монету. Ловко поймав ее, торговец разглядел, что лежит на ладони и на секунду обомлел, опознав полновесное серебро. Обычно ему платили медью.

— Прими, — велел я.

Нильс на ходу схватил несколько пирожков с лотка, пробормотав сквозь зубы ругательство. Когда догнал, ворчливо заметил:

— Эта дрянь не стоит серебряной монеты. Даже половины не стоит, невзирая на рост цен за последнее время.

— Не будь жадным, — я взял один из пирожков и надкусил.

Мука грубого помола, начинка — кисловато-сладковатый щавель. Необычное сочетание вкуса, но вполне приличное. Есть можно, и даже с удовольствием. Я откусил еще кусок и прожевал.

— Несколько минут назад вы ели изысканно приготовленное мясо и фрукты, стоимостью в пару золотых монет, а теперь жрете эту гадость, — недовольно пробурчал следопыт.

— Излишнее чистоплюйство еще никому не приносило пользу, — нравоучительно заметил я. — Сегодня ты можешь позволить себе самые лучшие блюда и мягкую теплую постель, а завтра будешь давиться костлявой курицей, сидя у едва тлеющего костра, наблюдая, как на небе собираются тучи и скоро прольется дождь.

Нильс некоторое время молчал, затем задумчиво произнес:

— Тогда и тощая курица покажется божественным даром.

Я покосился на него, хмыкнул.

— Вижу ты понимаешь, о чем я.

Он действительно понимал, ведь сам не раз оказывался в похожей ситуации, продрогший и голодный, бредущий по дороге, не зная, что ждет впереди. Только тот, кто через такое прошел, мог по достоинству оценить простую, как придорожная палка мысль: бери от жизни все, пока есть возможность.

Но отказаться от старых привычек трудно, особенно если они стали частью натуры. И Нильс все еще не мог принять мысль про ритм перемен, где есть место расслаблению и отдыху, и жесточайшим до изнеможения тренировкам, и другим испытаниям жизни. Слишком закостенело сознание бывшего охотника за магическими древностями, где во главе угла стоял материальный достаток.

Никто не говорит, что деньги это плохо, наоборот, деньги это хорошо, они дают преимущество, дают свободу. Но жить ради денег, чтобы бесконечно их накапливать, это путь в никуда. И адепты мар-шааг хорошо это понимали, выделяя богатству в своем мировоззрении строго определенное место практичного применения. Ни больше ни меньше.

Я на ходу посмотрел на сосредоточенное лицо Нильса, обдумывающего услышанное. Попытки приобщить следопыта к древнему философскому учению пути духа почти всегда наталкивались на скрытое внутреннее сопротивление. Приходилось буквально ломать прежние установки, заставляя взглянуть на привычные вещи под другим углом. Это слегка выматывало, часто хотелось плюнуть, отказавшись от затеи. Но Нильс каждый раз уверял, что будет стараться, и все начиналось по новой.

Но в любом случае, семеня посеяны, а вот что из них прорастет, уже другой вопрос.

— Вы говорили про Обелиски, — напомнил Нильс, спустя несколько минут после того, как пирожки оказались съедены.

К этому моменту мы вновь вышли на широкую улицу, идущую параллельно центральному проспекту. Людей здесь оказалось побольше, в основном из богатых районов. Степенная публика неспешно гуляла, делая вид, что вокруг ничего не изменилось. И в это можно было поверить, если бы не стражники на каждом углу.

Сюда не пускали бедняков и попрошаек из неблагополучных районов. Иллюзия всеобщего равенства вольного города испарялась на хорошо различимых границах между кварталами.

— Во времена Старой Империи все Обелиски были между собой связаны, формируя сеть. Паутину, если хочешь, объединявшую между собой самые удаленные уголки под имперской властью, — я принялся объяснять. — В основном общение шло через отправку астральных проекций. Редкие маги умели перемещаться, используя физическую оболочку. Когда империя рухнула, вместе с ней исчезла Коллегия, чьи маги и заклинатели поддерживали работу паутины. Связь нарушилась, хотя нити в Тонком Мире до сих пор сохраняют остаточное влияние. Почти незаметное, призрачное, но его до сих пор можно найти.

— То есть, вы хотите заставить работать Обелиск, используя остаточные следы старых нитей?

Я кивнул.

— Считалось, что без устойчивой связи это невозможно, и об этом в своих записках писал Сандар. Но он имел лишь общее представление о принципах работы Обелисков и не мог знать, что отправной точки достаточно для начала пути, если по этой дороге уже раньше ходили. Понимаешь о чем?

Нужно чтобы понимал, иначе толку не будет. К счастью, следопыт оправдал надежду на сообразительность.

— Вы собираетесь пробить путь силой, наложить новую тропу на старую, используя отправной Обелиск, как источник энергии, — ответил Нильс.

Я удовлетворено кивнул. Когда надо умеет думать. Похоже тоже не терпится убраться из города до того, как сюда ворвутся андарцы. Жажда выживания весьма неплохой стимул для активизации мозговой деятельности.

— Примерно так, — подтвердил я и добавил: — Любое правило можно обойти, если знать истоки его появления.

Прозвучало слегка напыщенно, но Нильс понял и заметил:

— Но для использования Обелисков все равно необходимы Метки Тонких Путей.

Я поскучнел, это уже была рутинная работа. Но следопыту так не казалось.

— А для Метки необходим Сумеречный Круг, которого у меня до сих пор нет. Где вы собираетесь в городе проводить ритуал? К нам стразу сбежится половина городских стражников вместе с ближайшими отрядами наемников, не занятых на стене, чтобы выяснить, что происходит.

Такая вероятность присутствовала. Точнее это была даже не вероятность, а стопроцентная уверенность. Ритуал по наложению Метки невозможно не заметить, обряд Восхождения тем более.

— Что-нибудь придумаем, — неопределенно ответил я.

Не признаваться же, что сам пока не думал, как выпутаться из ситуации. Ритуалы действительно являлись проблемой. Слабым звеном в плане с Обелиском и бегством из осажденного города. Но это не повод ныть и скулить, что ничего не получится. Надо постараться, напрячь мозги и что-нибудь придумать. Или мы тут действительно сгинем вместе со всем купеческим людом, почему-то решившим, что, находясь на стыке двух могущественных королевств, можно демонстративно отвергать правила по которым там живут и считать, что это останется без последствий.

Жители Винисгорда сами решили свою участь, когда целенаправленно начали издеваться над королевской властью. Могли вести себя умней и не выпячивать столь открыто свой статус, глядишь андарцы и ольцы продолжали бы резать друг друга, а торговцы на этом зарабатывать, снабжая обе стороны непрекращающегося конфликта.

Но кто-то не сумел сдержать себя и вышло, как вышло.

— Кажется нам сюда, — сказал я и машинально затормозил.

Резиденция бургомистра появилась неожиданно, очередной поворот улицы и впереди открылось свободное пространство — площадь перед большим зданием. Массивное, сложенное из внушительных серых блоков, с предпочтением прямых углов и ровных линий, без излишеств ненужного украшательства — оно олицетворяло имперский стиль в его наилучшем проявлении.

— Настоящая крепость, — буркнул Нильс без особого восторга рассматривая осколок былой мощи павшей империи.

Если присмотреться, то можно заметить, что выходящие на площадь окна в свое время были сильно расширены, в старые времена они напоминали бойницы.

— Если верить рассказам местных, когда Империя пришла сюда, то первым делом возвела именно это здание. Оно считается самым первым с момента основания города, — сообщил я, с интересом разглядывая резиденцию, неуловимые чертами напоминающую заброшенный форт и встреченную в пути магическую башню Коллегии. Объединяющий три разных строения стиль бросался в глаза монументальностью и строгостью, вызывая внутренний трепет. В Старой Империи умели оказывать впечатление.

— И где по словам шлюхи находится Обелиск? — спросил Нильс, насмотревшись на обитель градоначальника Винисгорда.

— В левом крыле, на втором этаже, — ответил я, почти с самого начала изучая эту часть. Выглядело не слишком радужно для скрытного проникновения. Окна высоко, внизу прогуливатся стража. Которой, к слову, оказалось неожиданно много, даже больше, чем на улицах.

Охраняют покой бургомистра?

Нильс тоже заметил данный факт.

— Только со стороны площади их не меньше десятка, неизвестно сколько еще с других сторон и внутри.

Людей перед резиденцией по сравнению с главными улицами и центральной площадью не в пример меньше. Точнее здесь почти никого нет, и появление двух прохожих обратило на себя внимание стражников. Один даже сделал шаг в нашем направлении.

— Пошли, нечего стоять на одном месте, — скомандовал я. — Сделаем вид, что идем мимо.

Мы обогнули двухэтажное здание из красноватого камня и черепичной крышей, с наглухо закрытыми ставнями на окнах, и вновь нырнули в водоворот извилистых улочек. Шагали не торопясь, но в тоже время быстро, поворачивая на углах и стараясь держаться поближе к оживленным местам.

Точнее мне так казалось. Все это время я напряженно думал, прикидывая, как незаметно проникнуть в неприступную резиденцию, и упустил ситуацию с дорогой из вида.

Нильс тоже молчал, пока наконец не выдержал:

— Так что будем делать? — спросил он.

Я поморщился, недовольный, что помешали думать. Огляделся. Черт, куда нас занесло? И раздраженно взглянул на спутника.

— Ты куда нас завел?

Следопыт ответил удивленным взглядом, моментально забыв про первый вопрос.

— Разве не вы нас вели?

Захотелось выругаться. Но тут же успокоился. Сам виноват, следовало внимательней смотреть по сторонам, а не полагаться на кого-то другого.

— Пошли, — буркнул я, разворачиваясь и шагая в обратном направлении.

Судя по окружающим домом, нас незаметно занесло в менее благополучные районы. Стражи почти нет, и порядка меньше. Что вскоре и подтвердилось. Сквозной переулок, куда мы свернули сократить путь, перегородили четыре фигуры. И судя по физиономиям их обладателей, они не собирались предложить нам купить пирожки.

Если схватка неизбежна бей первым, так больше шансов победить. Бросаться угрозами и начинать разговоры только тратить драгоценное время. Все равно драка будет, так чего медлить. Старый принцип верный для всех из миров.

Стоящий чуть впереди здоровяк открыл рот, явно собираясь сказать какую-нибудь банальность вроде «вы должны заплатить за проход» или другую подобную глупость, когда я начал действовать.

Сознание кристально чистое, четко понимание что и как делать. И, разумеется, ни сомнений, ни колебаний, только четкий расчет. Не стал ничего говорить, делать красивых жестов или чего-то похожего, просто выбросил руку вперед.

Сумеречный Круг перед мысленным взором на мгновение вспыхнул. Знак «Молота» сверкнул фиолетовым и погас. В ту же секунду с кончиком пальцев сорвалась невидимая человеческому взору волна.

Воздушный кулак сжатого воздуха ударил четверку подобно тарану. Бандитов с дикой силой швырнуло назад, протащило по земле, безжалостно сдирая о камни одежду и кожу. Бессознательные тела рухнули словно куклы. Сила удара оказалась велика даже для уличных мордоворотов, привыкших получать тяжелым по голове.

Плавный разворот, полы плаща распахиваются. Правая рука на излете отходит назад. Активация еще одного заклинания, в этот раз «Когтя». В ладонь плотно ложится сотканный из теней пепельно-черный кинжал.

— Сзади, — спокойно говорю, слегка запоздавшему Нильсу.

Следопыт реагирует. Резкий уход в бок, руки охотника за древностями ныряют к поясу. Два неразличимых глазу движения, и ровно столько же клинков отправляется в полет. Тонкие, узкие, формой похожие на стилеты, они легко пробивают гортань и щеку парочке подкрадывающихся сзади грабителей. Получив по одинаковой порции остро заточенного железа оба без слов падают на землю, орошая булыжники кровью.

Третий успевает прорваться вперед. До его мозга еще не дошло, что привычная схема ограбления пошла не по плану. Он действовал, подчиняясь старому алгоритму, когда стоящие впереди отвлекают бессмысленными разговорами, а троица сзади подкрадывается и вырубает попавших в капкан узкого переулка простофиль.

Вполне рабочая схема, но не сработавшая в этот раз. Последнему стоило бы бежать, но он ступил и сделал то к чему привык — рванул к «жертвам». И напоролся на выставленный кинжал.

Призванное оружие легко пробило человеческую плоть. Рванув вперед, бандит сам насадился на извилистое лезвие. И замер, удивленно тараща выпученные глаза, ощущая, как живот разрезает холод колдовского клинка.

На меня уставилась изумленная физиономия, в нос дохнул запах мерзкого перегара, грабитель всхлипнул и раскрыл рот, собираясь закричать. Я надавил на рукоять, погружая лезвие глубже, одновременно ведя чуть вверх и вбок, чтобы добраться до сердца. Последнее не понадобилось, бандит обмяк, сползая с кинжала мертвой тушей.

Кончено. Скоротечный бой занял не больше шести-семи секунд, оставив лежать на земле тела всех нападавших.

— Сраные твари, — первым очнулся и выругался Нильс, осмотревшись и убедившись, что поблизости больше никого нет.

Грамотно выбранное место для засады на зазевавших прохожих. Рядом с телами остались лежать залитые свинцом дубинки и короткие ножи — орудия промысла из глухих подворотен.

— Ублюдки, — повторно выругался следопыт, извлекая собственные клинки из мертвецов. Стилеты выходили с противным хлюпаньем, на лезвиях оставались густые подтеки крови.

Я сделал пас с зажатой в руке «Когтем». Призванный кинжал послушно растаял в воздухе темной дымкой, не оставляя после себя ничего. Нильс с завистью наблюдал за исчезновением, ему в отличие от меня предстояла чистка оружия.

— Полагаю сейчас это обычное явление, — заметил я, без особого интереса разглядывая тела. Из семи напавших трое оказались убиты, четверо оглушены, и сейчас размышлял, не довести ли дело до конца.

Холодно, отстраненно, взвешивая все за и против.

Можно не напрягаться и оставить как есть, никто не выскажет претензий. Можно сделать доброе дело и добить, снизив угрозу будущих нападений на граждан. В последнем случае это своеобразный добрый жест в сторону общественного блага. Мы избавим город от уличного дерьма, и тем самым возможно спасем кому-нибудь жизнь.

Не то что мне есть особое дело до благополучия жителей Винисгорда, вольный город на то и вольный, что его обитатели сами выбрали путь заботиться о себе. Но имелось в этом что-то благородное, что-то полезное, что возможно зачтется.

Поймав себя на этой мысли, хмыкнул. Похоже меланхоличное настроение осени все еще дает о себе знать.

— Нет, подожди, — велел я, заметив, что Нильс собирается привычным движением вытереть лезвие стилета о рукав куртки.

— Что? — с недовольством откликнулся следопыт с неприязнью глядя на убитых бандитов.

— Этих тоже в расход, — я указал на бессознательную четверку.

Нильс на секунду нахмурился.

— Зачем? — не понял он. — Они же в отрубе и ничего больше не сделают. Пусть валяются, ублюдки сраные, — он опять с недовольством покосился на испачканные густым красным лезвия собственных клинков. Ему не хотелось пачкать рукав куртки.

— Вытри об них, — подсказал я. — Но перед этим каждому перережь глотку.

— Зачем? — повторил следопыт, с нескрываемым раздражением разглядывая потенциально будущих мертвецов, должных отправиться вслед за приятелями.

Я помедлил, пожал плечами.

— Окажем городу услугу, избавим от лишнего мусора.

Нильс наконец понял, кривая усмешка пересекла лицо парня.

— Хотите облагодетельствовать местных? Вряд ли они по достоинству оценят ваш «щедрый дар».

— Мне их благодарность без нужды, останемся безымянными героями, — я кивнул на бессознательные тушки и поторопил: — Не задерживай.

Следопыт подступил ближе, рука нервно сжала один из окровавленных стилетов, прозвучало неохотное признание:

— Как-то неудобно, словно свиней на бойне.

Настала моя очередь криво усмехаться. Какая щепетильность, когда устраивал засаду в лесу на обоз молодого заклинателя вряд ли думал о случайных жертвах.

— Не слишком подходящее время разыгрывать чистоплюя, — холодно заметил я. — Или думаешь, эти тушки сами не по локоть в крови? Скольких они забили на смерть, пока промышляли на улицах? Скольких убили, просто потому что им посмели оказать сопротивление? Скольких зарезали из злости, потому что в карманах жертв не оказалось ничего тяжелее медяка?

И все равно следопыт колебался. Мне стало надоедать.

— Если думаешь остаться с чистыми руками, пока остальные в дерьме, то это не сработает, — сказал я и отведя руку в сторону активировал заклятье огня. Над ладонью завис, переливаясь фиолетовым сгусток пламени.

Нильс скользящим шагом приблизился к ближайшему бандиту одновременно склоняясь над ним. Тускло сверкнул измазанный кровью клинок, лезвие легко погрузилось в плоть, рисуя тонкую полоску на шее.

Я швырнул файерболл в самого дальнего. Грабитель дернулся, когда сгусток коснулся лица, но больше ничего не успел сделать, колдовское пламя в мгновение ока пожрало голову.

С остальными разобрался Нильс, действуя с равнодушием бездушного механизма. Подход — взмах — движение — глубокая рана на шее. Повтор. Через пять секунд все было кончено, подельники погибших уголовников отправились вслед за приятелями.

— Уверен, теперь улицы станут чище, — ровным тоном произнес я. — Считай мы санитары леса, только в городе.

Следопыт на замечание лишь раздраженно дернул уголком рта. Ему не понравилось, что пришлось сделать.

— Что, просто бросим их здесь? — спросил он, оглядываясь.

Узкий переулок оставался пустынным, лишь затянутое свинцовыми тучами небо с безразличием смотрело сверху.

— А что, предлагаешь тащить с собой? — ехидно уточнил я, махнул рукой. — Оставь, местные крысы позаботятся о мертвых, — помедлил и задумчиво обронил: — Им еще повезло, что это случилось сейчас, а не много позже.

Нильс нахмурился.

— Кому им? И почему повезло? — осведомился он, искоса взглянув в мою сторону.

Проявленное безразличие к хладнокровному добиванию бессознательных тел ему не слишком понравилось. Я же рассуждал просто: рано или поздно этих мастеров ножа и удавки все равно ждала эта участь, так какая разница, когда их убьют. В нашем варианте меньше погибнет невинных прохожих. Мы сделали благое дело, пусть оно и выглядело с душком.

— Мертвецам. В другое время их вполне могли определить в котел, а сейчас просто разденут и выбросят, — пояснил я.

Следопыт в изумлении вытаращился.

— В смысле: в котел? — выглядел он ошарашенным.

— В котел, значит в котел, что непонятного? Жирные куски человеческого мяса для наваристой похлебки. Или думаешь будет иначе, когда голод распространится по городу?

Жесткое суждение вызвало ожидаемую реакцию. Только что резавший глотки бессознательным бандитам следопыт поперхнулся.

— Думаете начнут жрать людей?

С моей стороны последовало равнодушное пожатие плеч.

— А ты веришь в человеческую добродетель? Сначала кошки и собаки, потом их хозяева. Это же очевидно, разве нет? В конечном итоге, голод толкнет людей на поступки, считавшиеся до этого аморальными. Границы этических законов рухнут, сначала в трущобах, потому что там и до этого бардака законом не пахло, затем в кварталах бедняков. В конечном итоге, по улицам станет просто опасно ходить, не рискуя загреметь в чью-то кастрюлю.

Нильс сглотнул, не то чтобы он выглядел совсем шокированным, вся-таки повидал мир, знал человеческую натуру и на что она способна, но все равно до последнего не хотел верить в самый крайний случай.

— Стражники не допустят, — он сделал вялую попытку сопротивления, не желая признавать, что все может закончится каннибализмом.

— Стражники сами будут думать, как бы не попасть в чей-нибудь суп, параллельно стараясь найти для себя и своих семей пищу, — парировал я, но тоже без особой охоты.

Смысл тратить время на обсуждение, что неизбежно случится. Можно сколько угодно надеяться на людское здравомыслие, но в конечном итоге все закончится плохо. Так подсказывали опыт и знания Га-Хора.

— Ладно, пошли, нечего здесь стоять, иначе действительно подтянутся местные обитатели, а встречается с ними я не хочу, иначе весь переулок завалим трупами, — сказал я и двинулся по улице, не обращая внимание на бросившийся навстречу холодный порыв ветра.

Погода не радовала, осень неотвратимо вступала в свои права, световой день становился короче, вскоре на улицы даже ранним вечером лучше будет не выходить. Интуиция подсказывала, что с каждым днем осады подобных разбойничьих шаек будет все больше. Причем если сначала на дело будут выходить профессиональные преступники, охотящиеся за материальными ценностями вроде денег, то позже к ним присоединятся и обычные граждане из беднейших слоев, и требовать они станут не монеты, а простую еду.

— Ушли, — Коста устало привалился к оконному проему, наблюдая со второго этажа заброшенного дома, как парочка, устроившая бойню, спокойно направляется к выходу из переулка. Там начиналась улица, ведущая к центру города.

— Всех перебили, всех, — пораженно выдохнул Ерик. Маленькая рука вора нервно приладила мышиного цвета редкие волосы.

Тугар лишь молча хрустнул пальцами. Устроенное побоище произвело на всех троих сильное впечатление.

Идея подрядить знакомых уличных громил на встречу со старым приятелем принадлежала Косте. Не лезть самому, а устроить что-то вроде проверки. Когда он увидел спутника Нильса, возникло нехорошее предчувствие, внутри предательски дрогнуло, и первоначальный план перехватить парочку самим был быстро переработан.

Коста нутром почуял опасность. Фигуру в плаще окутывала аура жестокой угрозы, готовой выплеснуться наружу в любой момент. Чутье никогда его не подводило, человек с наброшенным на голову капюшоном был смертельно опасен.

Увиденное сейчас это лишь подтвердило. С какой готовностью, а главное легкостью он приказал убить потерявших сознание грабителей. Они не слышали, о чем в переулке говорили, но легко догадались по жестам. В плаще приказал добить и пройдоха Нильс пусть и неохотно, но сделал. А уж когда возник огненный шар странного фиолетового цвета, все подозрения окончательно подтвердились.

— Колдун, — пораженно выдохнул Ерик.

Здоровяк сквозь зубы грязно выругался. Коста наоборот почувствовал облегчение. Хорошо, что пошли не они, иначе лежали бы сейчас на земле вместо тупых уличных головорезов.

Первым подтверждением правильности, что на дело подписали других, стало когда четырех не самых легких бугаев, перегородивших переулок, швырнуло назад, как пушинки, протащило по булыжникам под конец приложив головой. А ведь незнакомец в капюшоне все лишь небрежно повел рукой. Можно было, конечно, списать на действие неизвестного артефакта или амулета, такие штуки при желании можно найти, особенно если обладаешь деньгами, а дружок Нильса судя по наряду не бедствовал, однако предчувствие беды не отпускало.

Вторым фактом правоты стал кинжал, вспоровший пузо одному из напавших сзади. Коста не успел заметить, откуда странный человек в плаще его вытащил, но хорош разглядел, как после использования тот растаял черной дымкой в воздухе, словно его и не было.

Последним ударом стал сгусток фиолетового огня. Тогда стало окончательно ясно, кем является спутник должника Нильса.

— Ну и что будем делать, с колдуном нам не справится, — уныло вопросил Ерик.

— Он нас на завтрак съест и добавки попросит, — поддержал Тугар и испытывающее уставился на вожака. В глазах здоровяка плавала неуверенность. Коста это сразу просек. Несмотря на свои габариты, связываться с колдуном Тугар не хотел, и судя по унылой физиономии мелкого члена банды, тот тоже. А ведь изначально это была именно его идея.

В груди вспыхнула злость. Коста не сдерживаясь наградил карманника затрещиной, заставив голову на квелой шее дернуться.

— За что⁈ — возмущенно вскинулся Ерик, потирая затылок. Удар вышел сильным, но слегка смазанным.

— Ты поговорил с обслугой в гостинице, как я велел? — вместо ответа спросил Коста, для порядка грозно нахмурив брови. Бить он мелкого больше не думал, выпустив злость, но показывать этого не собирался.

Здоровяк с интересом обратил взор на хорька, тоже желая услышать рассказ. Пока они вдвоем с Костой следили за странной парочкой, Ерика послали в «Королевский двор» узнать через слуг о постояльцах. Даже выделили на это последние монеты, которых и без этого оставалось катастрофически мало.

— Что узнал? — прогудел Тугар, поддерживая вожака.

Ерик скривился, но заметив, как лидер опасно приподнимает ладонь, торопливо затараторил:

— Живут наверху в лучших комнатах, приехали почти перед самым началом осадой, платят золотом не скупясь…

— У колдунов всегда золотишка в избытке, — завистливо пробубнил Тугар.

— Заткнись, — рыкнул Коста, кивнул Ерику: — Дальше.

— Колдуну чуть ли не каждый день водят девиц из веселого дома. Ест и пьет только лучшее, дорогое вино, яства, — продолжил Ерик. Учитывая утреннее посещение дешевой харчевни, выглядело полным издевательством, но Коста, как ни странно, не отреагировал, морща лоб и что-то напряженно обдумывая.

— Как ведет себя колдун? В смысле, как говорит, какие манеры? Похож на благородного или просто богач?

Вопрос заставил нахмуриться, похоже такие уточнения мелкий проныра не делал.

— Бездна знает, — пожал плечами Ерик, но вспомнив добавил: — Служанки говорят моется чуть ли не каждый день, воду наверх таскают и ванну целую нагревают. Плещется долго, иногда девок с собой берет, развлекаться.

В голосе воришки послышалась зависть. Ему тоже хотелось бултыхаться в горячей воде днями напролет, купать в ванне дорогих шлюх и пить редкое вино.

— Не для обычного купчишки забавы, — пробубнил Тугар. В голосе здоровяка тоже проскользнули отчетливые завистливые нотки.

— А при чем тут: благородный — не благородный? — не понял Ерик, встряв. — Нам какая разница, колдун он и есть колдун, — карманник пожал плечами.

Коста хмыкнул и задумчиво обронил:

— Если маг благородный, то можно поступить по-другому. Придем и скажем, что человек, который ему служит, должен нам денег. Борзеть не будем, просто расскажем правду, — он по очереди оглядел приятелей-подельников и пояснил: — Аристократы признают долги, эти сволочи щепетильны в вопросах чести. Глядишь, что и выгорит.

Иногда легко давать советы другим и тяжело следовать им самому. Взглянуть на ситуацию с разных точек зрения, найти неочевидный ответ на очевидный вопрос, выйти за пределы выстроенной в сознании картины окружающего мира, увидеть то, что не видно другим и указать выход.

Красиво звучит. Умно.

Знать бы еще как это дерьмо претворить в жизнь. Уже четыре часа я сидел в номере гостиницы и тупо пялился в окно, выходящее на площадь, пытаясь придумать способ, как провести два магических ритуала подряд в осажденном городе, так чтобы это не привлекло внимания и не подняло переполох среди стражников, остающихся настороже, учитывая постоянные попытки вражеской армии заслать за стены лазутчиков или устроить диверсии.

В голову ничего не приходило. Напал ступор. Мелькали какие-то безумные обрывки насчет магических обрядов прямо в центре города на центральной площади с ограждением из магического щита, вызовом демонов через гигантскую пентаграмму и другие подобные глупости.

В какой-то момент пришлось признать, что ничего не получается. Так бывает, когда думаешь о чем-то долго и упорно, разум устает, отказывается работать, и впадает в ступор, не желая рождать новые идеи.

Решение только одно — резко сменить обстановку, выбросить все из головы, позволив подсознанию поработать за осознанную часть мозга. И когда придет время, решение появится само, всплыв из глубины словно призрак, обретая четкие очертания сначала в виде случайной мысли, затем в форме конкретного плана действий.

Забыть, и дать ответу созреть самому.

— В противном случае я здесь просто свихнусь, — я глянул в окно, снаружи быстро темнело. Зажглись факелы, вставленные в держателях на внешних стенах домов, редкие фонари, работающие на масле, берегли, не желая расходовать ценный ресурс.

Площадь пересекло несколько фигур, направляясь в разных направлениях, кто-то в бордель, кто-то в ресторан и трактир. В этой части города проживала обеспеченная публика, старающаяся жить по старым порядкам, словно под стенами города никакой вражеской армии нет, и что чуть ли не через день оттуда не прилетают туши мертвых животных, распространяя очаги заражения.

Вспышки болезней кстати, появлялись с завидным постоянством, но превращаться в полноценные эпидемии не спешили. И дело вовсе не в слаженной работе экстренных городских служб, как можно было подумать, таковых здесь отродясь не бывало, а в типах распространяемых бактерий, не желавших превращаться в устойчивый патоген. Или как там эта хрень называется.

Какая-то у андарцев случилась накладка, видимо без мертвителя превратить мертвые туши скота в полноценный источник заразы толком не получилось. По крайней мере пока.

С одной стороны горожан это радовало, с другой держало в постоянном напряжении. Никто не знал, что еще придумают враги, усложняя жизнь жителей. Армии из-под стен не думали отступать, король Андара твердо решил захватить Винисгорд и не намеревался отказываться от замысла. У местных это, разумеется, провоцировало тревогу.

— Да и черт с ними, — я набросил плащ.

Нильс свалил еще днем, бросив что-то невразумительное о срочных делах, оставив меня одного разбираться со способами решения общей проблемы. Но больше думать я не мог, надо отвлечься.

Быстрый спуск по ступеням вниз, в зале расположенного в гостинице ресторана собирается народ. Здесь обычно ужинает степенная публика, не позволяющая себе лишнего в виде криков, битья посуды и других развлечений, присущих вечерам в более громких местах.

Я на секунда застыл, уловив аромат готовящейся на огне нежной телятины под кисло-сладким соусом. Кухня здесь действительно замечательная, не в пример другим заведениям.

Но нет, не сегодня. Сегодня нужен шум и гам, нужно отвлечься, выметая из головы лишнее. Я решительно толкнул дверь и вышел наружу. На крыльце чадили два факела, от дерганного света по земле разбегались такие же дерганные тени. Дохнуло приятной прохладой вечера.

Не останавливаясь, пересек улицу рядом с гостиницей и углубился в узкий переулок. Здесь можно не опасаться грабителей, пока работники удавок и залитых свинцом дубинок обходят центр города стороной, опасаясь стражников, готовых с радостью сорвать злость по любому подходящему поводу.

Несколько попавшихся навстречу гуляк уже что-то радостно напевали, предвкушая веселую ночь. Не все в городе переживали о будущем, некоторые пытались забыться и уйти от проблем, делая вид, что ничего не происходит. Тактика из разряда — засунуть голову в песок, и все рассосется само собой, и жизнь придет в привычную норму. Но рано или поздно придет осознание что ничего не будет прежним, но тогда станет поздно.

Подумал мельком, успев заметить, как из проезжающей мимом повозки раздался женский смех, следом загоготал мужской голос.

Настоящий пир во время чумы. Хотя, с другой стороны, а что еще людям делать? Сидеть в ожидании смерти? Так и спятить недолго.

Какие-то непоследовательные мысли, то осуждающие, то одобряющие вечерних гуляк, мелькали в голове бешенным хороводом. Не хотелось задумываться, тем более на чем-то конкретном, хотелось просто выбросить все из головы.

Но сознание упорно цеплялось за окружающую реальность, в глубине разум оставался настороже, подмечая детали снаружи. Кто куда идет, кто во что одет, бросил подозрительный взгляд или опасно приблизился. А вон в том темном углу удобно устроить засаду, удар ножом и тело можно оттащить в темень, чтобы раздеть догола, забрав даже шмотки.

Неосознанно мозг это подмечал, заставляя держаться настороже. Ментальные практики адептов мар-шааг давали о себе знать даже когда сознание целенаправленно желало расслабиться.

Я добрался до таверны без приключений, зашел в зал через широко распахнутые двери. Навстречу метнулось тепло жарко натопленных жаровен, в ноздри ударил запах эля, вина и жарящегося мяса. Гул голосов, крики, стук глиняных кружек и громкий ор ревущих глоток.

Навстречу вышел хозяин, узнал, я уже здесь бывал, показав себя щедрым клиентом.

— Ваша милость, приятно вас снова видеть, — склонился в угодливом поклоне юркий мужичок.

Забавно, но обычно владельцы таких заведений имели более дородную консистенцию, этот же отличался худобой.

— Смотрю людно у вас сегодня, — я кивнул, отвечая на приветствие.

Хозяин заулыбался.

— Народ хочет развеяться, — он развел руками, словно говоря, что с меня взять, я лишь даю людям то, что они желают.

И это правда. Эль и вино лилось рекой, в углу на скрипке играл менестрель, задорная мелодия разносилась по залу, задавая темп атмосфере праздничного веселья. Хохот гуляющих девиц, между столов снуют служанки, разнося тарелки и кружки. Кто-то залез на стол и пытался что-то сказать, должно быть произнести тост, но его с ревом стащили обратно, опрокинув несколько кувшинов с напитками. Мгновенно вспыхнула драка, но вышибалы не дремали, мигом скрутив дебоширов и выведя под руки до выхода. Компания за столом не заметила потери бойцов, с новой силой продолжив веселье.

Я прошел вслед за хозяином к лестнице, ведущей на второй ярус, здесь было поспокойней, но все, что происходило на первом этаже оставалось видно из-за деревянных перил.

— Как обычно? Вино, мясо, запеченные овощи? — осведомился худосочный владелец таверны и не ожидая ответа произнес: — Я пришлю служанку, она все принесет.

С моей стороны небрежный кивок, взгляд метнулся за перила, на уровне, где я сидел висела огромная люстра, полная огарков свечей, переделанная из обычного колеса телеги.

— Будь прокляты андарские ублюдки и их сраный король! — внезапно воскликнул какой-то мужик, вздымая над головой огромную кружку, полную эля.

Тост встретили одобрительным ревом. Многие вскочили на лавки, кто-то азартно затопал ногами, поддерживая толпу.

У моего столика остановилась служанка, серый чепчик слегка съехал на бок, из-под ткани выбивается прядь волос, лицо запыхавшееся, на переднике и платье пятна — следы пролитого второпях эля.

— Это вам, — торопливо произнесла она, быстро сгружая с овального подноса тарелки с едой и кувшин с кубком. Кувшин запечатан, что указывает на дороговизну, вина попроще хранили в объемных бочках, разливая при открытии и стараясь, как можно быстрее продать.

— Спасибо, милая, — поблагодарил я и щелчком бросил мелкую монетку.

Поймав подарок, девушка изобразила книксен, по крайней мере попыталась это сделать, уставшая мордашка озарилась улыбкой.

— Спасибо, милостивый сударь, — сказала и убежала, за столами ждали другие нетерпеливые гости.

Мелко порубленное жаренное мясо со специями на листьях салата, отдельно запеченные на открытом огне овощи, немного порезанного на дольки сыра и пара кукурузных лепешек из печи. Вполне достойно для начала неплохого ужина.

Я налила в кубок вина, вдохнул аромат. И замер, краем глаза отметив внимание к своей скромной персоне.

Их было трое, они заняли место через несколько столиков от меня, пришли только что, делая вид, что разговаривают с подскочившей взять заказ служанкой, но то и дело бросали искоса взгляды в мою сторону.

Проявленный интерес было невозможно не заметить, но кажется на это и строился расчет. Я сделал глоток и повернул голову, открыто изучая незнакомую троицу.

Первый здоровый, как бык, таким идеально подходит определение — бугай. Второй мелкий, с бегающими глазками, морда хорька то и дело находилась в движении. Третий и последний, судя по ухваткам лидер. Одет чуть лучше остальных, с претензией на куртуазность. Получалось плохо, потому что манеры выдавали простяцкое происхождение. Хотя надо отметить, парень все же старался, вел себя поприличнее… коллег?.. друзей?.. подельников?

Заметив, что на них обратили внимание, вожак поднялся, сделав знак колоритной парочке оставаться на месте и вразвалочку двинулся в мою сторону.

— Коста, — представился он и вопросительно указал глазами на свободный стул напротив.

Помедлив, я разрешающе кивнул. Парень, хотя какой парень, молодой мужик, вел себя правильно с точки зрения поведения принятых в приличном обществе, значит знал обращение и зачатки правил этикета. Многие из среды, откуда он явно был выходцем судя по сопровождавшим спутникам, просто бы уселись без спроса, нагло поставив локти на край стола и уставившись немигающим взглядом, стараясь напугать «жирного каплуна». Так вроде называли богачей среди местного криминалитета. Впрочем, могу ошибаться.

— Га-Хор, — я ответил на вежливость вежливостью, хотя сначала хотел промолчать, наблюдая, что последует дальше.

— Вы человек занятой, не буду тратить ваше время, поэтому скажу прямо, если вы не против, — произнес парень, представившийся Костой, с явными повадками человека, чья сфера деятельности лежала за границами закона.

На обычного уголовника он не походил, но и на добропорядочного буржуа тоже. Скорее на наемника, но не из тех, кто машет мечом, а из тех, что выполняют деликатные задания толстосумов.

Поймав себя на этой мысли, сразу вспомнил Нильса. Любопытно, сфера деятельности обоих явно пересекалась, не может ли быть здесь связи? Старые приятели решили связаться со следопытом? Но причем здесь я? Могли просто перехватить Нильса на улице. Или разговор предполагался не слишком дружелюбный? А учитывая сколько в центральных районах стражников, выяснения отношений вполне могли закончиться в камере городской тюрьмы.

Как показал дальнейший разговор, я почти попал в цель.

— Говори, — я поощрительно кивнул, подумал и сделал глоток из кубка. Вино оказалось чудо, как хорошо, не зря хозяин таверны дерет за кувшин дикие цены.

Коста проследил за мной голодным взглядом, понял, что предложения присоединиться к трапезе не дождется и начал говорить.

— На вас работает человек по имени Нильс, мы его знаем, он нас тоже, — последовал небрежный кивок назад и вбок в сторону стола с коллегами по опасному бизнесу.

Любопытный момент: он сказал «работает», что выдавало, что он родом из Винисгорда или как минимум прожил долгое время в вольном городе. Выходец из земель, где правит аристократия сказал бы — «служит».

Интересный нюанс, не знаю может и не пригодится, но заметку в голове сделать стоит.

— Допустим, — я кивнул, бросил рассеянный взгляд через перила, где народ на первом этаже трактира продолжал веселиться.

— Он должен нам. Сто золотых монет, — весомо произнес Коста и замолк.

С моей стороны последовало неопределенное пожатие плеч.

— И что? Я здесь причем? Ваши старые разногласия меня не касаются. И если уж на то пошло, наши отношения с Нильсом вряд ли можно охарактеризовать, как отношения нанятого работника и работодателя. Скорее это партнерство на взаимовыгодных началах.

Заявление вызвало короткую заминку. Кажется, не этого парень ожидал.

— Но он служит вам, разве нет? — настойчиво спросил он, в этот раз применив принятую среди знати форму.

— Я же сказал, у нас другие взаимоотношения, основанные на взаимном интересе в нескольких общих делах, после решения которых мы разойдемся, — терпеливо пояснил я.

Может показаться странным, зачем вообще распинаться перед непонятно кем, вместо того чтобы указать на выход. Для этого даже не пришлось бы применять силу, хозяин таверны с маячившими за спиной массивными вышибалами обеспечил бы должный покои дорогому клиенту в мгновение ока.

Однако, когда пришло понимание что устроившийся напротив парень занят в околокриминальном бизнесе, произошел тот самый толчок. Решение, которое я искал на протяжении последних четырех часов.

Точнее не само решение, а наметки на него. Но в этом случае, это уже было что-то. Просвет забрезжил, оставалось только домыслить идею, сформировав в четко расписанный план. Остальное пройдет, как по маслу.

— То есть, вы не будете признавать долг? — угрюмо осведомился Коста.

Я слегка наиграно приподнял брови.

— С какой стати? Разве я вам что-то должен? Это долги Нильса, ему с ними и разбираться.

Парень угрюмо засопел.

— Тогда мы не можем гарантировать, что он при этом не пострадает, — наконец изрек он и сделал движение подняться.

Я остановил его движением ладони, велев сесть на место. Взял в руку бокал, неспешно покрутил его, изучая сидящего напротив собеседника. Тот ответил слегка вызывающим взглядом. Наглец, но не дурак. По крайней мере старается сдерживаться. Другой на его месте мог вести себя нагло, этот же осторожничает. Вопрос почему? Знает что-то? Например, обо мне, что я не совсем обычный человек. Это бы объяснило сдержанное поведение.

Хмм, любопытно. Откуда мог узнать? Мозг быстро перебрал всевозможные варианты и в конце остановился на самом очевидном. Нигде кроме злосчастного переулка сегодня днем я в Винисгорде магию открыто не проявлял, значит видел нападение уличных грабителей.

Взгляд метнулся к столику с здоровяком и хорьком — не исключено, что видел в компании.

За нами следили? В принципе идея не выглядела особо удивительной, если держались на расстоянии, соблюдая дистанцию, вполне могли проследить. В конце концом, мы не делали попыток скрыться, шли открыто, не особо оглядываясь. Если грамотно подойти к делу, то можно остаться незамеченным даже на пустынных улицах осажденного города.

Вот если бы я считал, что за нами следят, то скорее всего обнаружил бы хвост, но кто думал, что это вообще кому-нибудь нужно. Вопрос риторический.

— Хорошо, в целом, кажется я понял ситуацию, — я поставил кубок на стол и посмотрел на собеседника. — Но как я уже сказал ранее, я не имею отношение к долгам Нильса, — пауза, парень вновь начал приподниматься. — Однако, — продолжил я, — в свете некоторых последних событий, у меня есть для вас выгодное предложение, которое принесет вам намного больше, чем сто золотых монет. Что скажете?

Коста уселся обратно, сказал:

— Я слушаю.

'… здесь всегда было ветрено. Вершину башни обдувало со всех сторон, создавая впечатление, что ветра бьют одновременно с разных направлений. Отсутствие малейшего барьера, ровная площадка и огромная высота только усиливали эффект, заставляя слабых духом держаться подальше от края. Плоская поверхность и несколько вырастающих из камня гигантских зубцов, похожих на загнутых внутрь клыков, — вот и все что было на вершине главной обители магов.

— Ты предал нас, ты предал Коллегию, предал ее принципы, предал Империю. Тебе нет места в Совете, — голос из-под глубоко надвинутого капюшона разносился раскатом, слова рвали ветер, унося за пределы границы. Видна только нижняя половина лица, старческая кожа, короткая седая бородка, плотно сжатые тонкие губы, кривившиеся в презрении.

— Это вы предали принципы Коллегии, свободу выбора истинного пути, — я говорю спокойно и твердо, ощущая за собой уверенность в собственной правоте. В отличие от оппонента, мой капюшон отброшен назад, полы плаща развеваются, открывая традиционное одеяние заклинателя-мага. Фасон классический, но расцветка не стандартная — черное на темно-коричневом, дань памяти родовым цветам.

Моя поза не выражает покорность как ожидалось, наоборот, подбородок гордо вскинут, в глазах непреклонная решимость идти до конца. Собеседник это видит и заходится в гневе.

— Тебя лишат доступа в Башню! — гремит голос из-под капюшона. — Ты больше не входишь в ближний круг идущих по истинному пути! Тебе запрещается находится в столице или окрестностях до особых распоряжений. Теперь твое место жительство — форт на дальних окраинах приграничья!

Я молчу, стойко переживая удар. То, что наказание за строптивость последует не вызывало сомнений, но то, что оно окажется столь суровым, застало врасплох.

— Это ссылка? — спрашиваю я. Голос звучит глухо, едва слышно, но старый маг разумеется все слышит, следует жесткий кивок.

— Да. Ты останешься там до тех пор, пока Совет не изберет меру твоей вины и не наложит наказание согласно твоим деяниям…

Здесь я не выдерживаю.

— Мои деяниям⁈ Это вы виноваты в случившемся! Вы ничего не желаете делать, боясь потерять крохотные остатки власти, что у вас есть! Вы стараетесь сохранить свое положение, не видя, что происходит в действительности!

— Верность трону это аксиома, на которой держится Коллегия уже не одну тысячу лет, не тебе решать, как нам поступать дальше, — надтреснуто доносится из-под капюшона.

— Твоя обожаемая империя рушится, упадок идет уже несколько десятилетий, но слепцы из совета не желают этого видеть! Ваша верность династии превысила допустимые пределы! Вы забыли чему на самом деле служите и отвернулись от принципов на которых изначально строилась Коллегия! — я бросаю слова подобно камням, но старик стойко держит удар, сохраняя ледяное спокойствие. Как и я, он полностью уверен в собственной правоте и черпает из этого свою твердость.

В душе вспыхнула злость, перерастающая в ярость и ненависть. Чистая квинтэссенция ненависти, способной убить через простой посыл воли. Старик это почувствовал и мгновенно закрылся. А в следующее мгновение Сумеречный Круг перед глазами вспыхнул и погас. Знак допуска в Белую Башню оказался заблокирован. Как и обещал стоящий напротив.

— Ты отправляешься немедленно. И это не подлежит обсуждению. Решение принято единогласным выбором Совета.

— Вы старые дураки, живущие в мире иллюзий! Вам осталась несколько лет, потом все будет разрушено! И ваша обожаемая Коллегия исчезнет в небытие, унеся с собой всю многовековую историю, которой вы так гордитесь! — буквально кричу я. Ментальные щиты и внутренний контроль правоверного адепта мар-шааг треснули, рассыпавшись ворохом разбитых осколков, наружу вырвались истинные эмоции.

Вспышка осталась проигнорированной.

— Ты думаешь, что возможный будущий кризис приведет к катастрофе, но ты ошибаешься. Это не первый и не последний раз, когда Коллегия переживает потрясение, внутреннее или внешнее неважно. Ты считаешь сложившуюся ситуацию уникальной, но это не так. Все это уже случалось на нашем пути и случится вновь. На пути Истинного Познания.

— Этот раз другой, — упрямо повторяю я, но в этот раз сдерживая чувства, не желая терять лицо. — И так считаю не только я. Многие заклинатели поддерживают мою точку зрения.

Уголки губ на морщинистом лице дрогнули. В этот раз удар почти достиг цели.

— Да, некоторые члены Коллегии поверили в эту ересь, поверили, что грядет конец и что пора отказаться от старых принципов, на которых держалось наше сообщество. Как и ты они думают, что власть императора не должна распространяться в дела магов, и что Коллегия должна стать независимой. Но никто из вас не понимает, что такой шаг только усилит хаос и беспорядок, а затем ускорит распад, — голос мага оставался ровным и спокойным, как закаленная сталь.

Мое лицо скривилось в брезгливой усмешке.

— Вспомни, когда в последний раз император сам отдавал какой-нибудь приказ Коллегии? Его Двором давно управляет кучка лживых лицемеров, желающих только увеличения собственного богатства. Вы исполняете приказы не трона, а этих погрязших в интригах властолюбцев, жаждущих только одного — еще больше власти и влияния при дворе.

— Мы выполняем волю трона!

— Вы выполняете волю ублюдков у трона, не имеющих никакого отношения к настоящим желания империи!

Наступила мрачная пауза. Ветер все так же бил со всех сторон, пронзая площадку на вершине башни подобно ледяным волнам.

— Довольно! Ты высказал свое мнение и Совет не принял его! — старик выбросил перед собой руку открытой ладонью вперед. — Решение принято, ты отправляешься в ссылку. Надеюсь там, на окраинах, служба в гарнизоне успокоит твой мятежный разум!

И вновь Сумеречный Круг вспыхнул перед мысленным взором, но в этот раз настолько нестерпимым светом, что буквально затопил сознание, отправляя в беспамятство. Дальше пришла темнота…'

В последнее время Жуэль Болсонар, бургомистр славного вольного города Винисгорда, плохо спал. Ему снились кошмары, снилась собственное тело, покрытое кровоточащими язвами, снился вывалившийся из рта распухший язык, на который садились черные мухи, снилось зловоние разлагающейся плоти, и снились улицы, усеянные гниющими трупами.

Это было невыносимо — знать, что смерть подступает, и ты ничего не можешь с этим поделать. Несмотря на власть, деньги, могущество и влияние первого человека в городе. Ты просто бессилен и находишься в таком же положении, как самый последний бедняк. Это бесило больше всего привыкшего думать, что за золото можно купить все. Градоначальник не выносил мысли, что загнан в угол и теперь должен молча наблюдать, как ужасный конец подступает все ближе.

Жуэль дернулся и открыл глаза, кошмар видение собственного разбухшего от гнили тела неохотно растаяло в утренней дымке. Бургомистр заворочался, переворачиваясь и тут же наткнулся взглядом на лежащую рядом девицу. Золотые локоны рассыпались по подушке, припухлый ротик чуть приоткрыт, дыхание ровное, ей не снятся кошмары.

На секунду градоначальник почувствовал раздражение, почему девка спокойно спит, пока он вынужден дергаться, не находя покоя даже ночью? Это казалось несправедливым.

Не удержавшись, он слегка сдвинул одеяло, приоткрывая обнаженное девичье тело. Стройное, свежее, дышащее задором и молодостью, услужливое и покорное, готовое исполнить любое желание его превосходительства. Ей всего девятнадцать, дочь одного из членов городского совета. Папаша подложил ее под бургомистра в надежде получить преференции на торговлю. И получил — снижение пошлины на ввоз товаров для продажи в пределах городских стен.

Случилось это до нападения бешенного андарского короля, когда вдруг началась осада. Вся торговля, естественно, замерла, ни о каких новых купеческих караванах больше речи не шло, но папаша не стал отзывать дочурку обратно, решив, что в изменившихся обстоятельствах подле бургомистра ей может быть даже лучше. По крайней мере больше шансов спастись, не став жертвой разъяренной толпы самих жителей или ворвавшихся за стены захватчиков.

Молоденькая девица сполна отрабатывала милость его превосходительства, усердно трудилась ночью, а иногда днем, если у бургомистра вдруг возникало желание. Чего в последнее время становилось все реже. Стонала, сдавленная расплывшимися телесами старого градоначальника, ощущая на своем молодом свежем теле жирное дряблое тело, но старательно удовлетворяла все прихоти, рассчитывая на вознаграждение в будущем, даже когда к городу подступила проклятая андарская армия.

Глядя на гладкую шелковистую кожу и слегка приоткрытые припухлые губки, бургомистр почувствовал желание. Окончательно отбросил край одеяла, обнажая женскую грудь. Мясистая рука сжала сосок и слегка вывернула, припухлый ротик приоткрылся, девица часто задышала. Жуэль обхватил всю грудь и немного помял, собираясь навалиться на стройное тело сверху, ощущая жар внизу живота. Но вдруг взгляд метнулся чуть дальше и зацепился за окно. Забранный кованой решеткой проем моментально напомнил о никуда не исчезнувшем ужасе страшных болезней. И желание испарилось.

Зарычав от разочарования, бургомистр отбросил одеяло в сторону, выбираясь из постели, уже не обращая внимание на обнаженное женское тело.

За стенами притаилась смерть. Недавно стражники нашли мертвое тело на прилегающей к площади улице, почти в сотнях шагах от входа в резиденцию градоначальника, и это вызвало новую волну страха.

— Эй, кто там есть! — зычно крикнул Жуэль Болсонар вставая и не беспокоясь, что злобный рук разбудит юную любовницу. Та шевельнулась, испуганный взгляд уперся в стареющее дряблое тело бургомистра. На секунду в глубине глаз мелькнуло отвращение, тут же, впрочем, быстро исчезнувшее.

— Дорогой, что происходит? — проворковало милое создание с золотистыми кудряшками, игриво изогнулась, принимая соблазнительную позу: — Ты хочешь немного поиграть?

— Нет. Заткнись, — бросил Жуэль и тяжело затопал к валяющейся одежде. В этот момент дверь распахнулась, в комнату вошли слуги, неся принадлежности для утреннего умывания. Юная красотка торопливо укралась под одеялом, сверля злобным взглядом спину старого любовника, пока никто не видит. Он до ужаса ей надоел, но приходилось терпеть, пока все не закончится.

Не обращая внимания на делившую с ним постель девицу, бургомистр шумно умылся и принялся облачаться. Точнее это его облачали, пока он стоял перед огромным зеркалом в полный рост, хмуря брови.

На сегодня назначено очередное заседание совета обороны города. Соберутся командиры отрядов наемников, начальник городской стражи, некоторые члены городского совета. Все встанут у огромного стола с расстеленной на нем картой города и близлежащих окрестностей и начнут с умным видом нести чушь. Снова и снова перебирая варианты, как выбраться из того дерьма, в котором все оказалось, и которое до этого уже не раз обсуждали. Затем кто-нибудь опять предложит попытаться пойти на переговоры с андарцами, ему тут же возразят, начнется спор. Который продлится до конца заседания, пока все не разойдутся, так и не приняв никакого решения, ведущего к выходу из ситуации.

Бургомистр понимал, что все эти собрания бесполезная трата времени, но и отменить ничего не мог. Несмотря на положение, он не являлся единоличным правителем Винисгорда и был вынужден считаться с остальными богатейшими жителями города. Таков был порядок, установленный с тех пор, как власть аристократии рухнула. Коллегиальные решения, консенсус, компромисс, общая выгода — эти понятия пронзали суть вольного города.

Придется идти, проигнорировать собрание нельзя, необходима хотя бы имитация деятельности, так у обычных горожан возникает иллюзия, что для защиты родного города делается хоть что-то, и что бургомистр со своими людьми занят планом обороны. Который к слову, сейчас по сути ничего из себя не представлял, если не считать дежуривших на стене стражников и наемников.

— Кретины. Все полные кретины, — пробурчал Жуэль резко отдергивая богато пошитый наряд, казавшийся сейчас совершенно нелепым.

— Что на завтрак? — он обратился к одному из слуг.

— Цыпленок под яблочным соусом, ваше превосходительство, как вы любите, — склонился тот в подобострастном поклоне.

В отличие от прочих, градоначальник пока не испытывал недостатка в продовольствии и мог позволить баловать себя прежними любимыми блюдами. Подвалы резиденции хранили немало припасов, обширные кладовые были так же спрятаны в нескольких местах в разных кварталах на случай, если придется скрываться в уже захваченном городе. Предпринятые меры предосторожности позволяли чувствовать себя уверенно. На нижних уровнях резиденции был даже источник воды — старый колодец, вырытый еще во времена имперской династии, но до сих пор функционирующий.

А вот древний подземный ход, ведущий за пределы стен, не пережил влияние времени. Проход обвалился три десятка лет назад и с тех пор каждый последующий бургомистр, занимавший свой пост, планировал его восстановить и все время откладывал, считая бесполезной тратой денег. Ведь приходящие захватить Винисгорд армии всегда уходили обратно, стоило наступить холодам.

Но не в этот раз, проклятый андарский выродок на троне, похоже вознамерился довести дело до конца и взять на меч обитель строптивых торговцев.

Настроение испортилось. Еще это дурацкое совещание. Ел бургомистр без особого аппетита, приказав никому не беспокоить. Даже молодой любовнице был запрещен вход в малый трапезный зал. Тем сильнее стало удивление, когда в широкие двухстворчатые двери, отделанные позолотой и серебром, вдруг зашел начальник отдельного отряда стражи, приписанный к охране резиденции.

— Прощу прошения, ваше превосходительство, но полагаю вам надо знать. Караул у входа докладывает, что с вами желает встретиться один человек, — склонился офицер в поклоне.

— Человек? Какой еще человек? Не видишь, я занят государственными делами? У меня сегодня военное совещание, — не скрывая раздражения пробурчал бургомистр, вновь недовольно кривясь при мысли о будущей говорильне в зале совета.

Капитан вновь склонился в быстром поклоне, но тем не менее не ушел, рискнув заметить:

— Судя по всему это не обычный человек. Часовые говорят, что он маг и продемонстрировал это.

— Продемонстрировал? Как? — в голосе градоначальника колыхнулся вялый интерес.

— Зажег над ладонью колдовской огонь, — офицер помедлил, добавил: — Мои воины клянутся, что это не фокус, и я склонен им верить.

Маг? Жуэль задумчиво почмокал мясистыми губами. Как и каждый уважающий себя крупный город Винисгорд имел на службе штатного городского мага. Звали его Марсун, и в особых делах он себя не слишком проявил. По крайней мере в сфере обороны крепостных стен от него оказалось мало толка. Зато хорошо показал себя в приготовлении различных порошков и мазей для сохранения женской красоты. Именно данный факт и маломальская эффективность его притирок для кожи оказало влияние на то, что ему до сих пор не дали пинка под зад сразу после появления в городе. Пользовались его услугами жены и дочери богатых горожан и, судя по всему, оставались довольны. В ином случае его давно бы погнали, как шарлатана.

Хотя по мнению бургомистра, шарлатаном Марсун и являлся, иначе как объяснить дикие цены, которые он заламывал за свои зелья и порошки.

— Маг? — неспешно повторил Жуэль, обдумывая услышанное.

То, что маг настоящий не вызывало сомнений, в охрану резиденции отбирались лучшие воины, способные отличить реального колдуна от ярмарочного фокусника. Знали, что за ошибку в случае чего жестко спросят.

Другой вопрос, что магу нужно. А главное, как он очутился в Винисгорде, когда тот оказался в осаде андарского короля. И не связаны ли эти между собой два этих события.

— Похоже на то, ваше превосходительство, — офицер пожал плечами, ему было все равно, скажет бургомистр — прогонит мага, будь тот даже самым великим, прикажет проводить внутрь — проводит, его дело маленькое — подчиняться приказам.

— Знаешь, что, голубчик, пожалуй проводи этого мага в малую гостиную, — сказал Жуэль, но тут же быстро добавил: — Но не забудь удвоить охрану у дверей, и поставь в коридоре еще несколько человек. Обязательно должны быть стрелки с арбалетами в тех местах, о которых ты знаешь.

Капитан стражи кивнул. Стена в малой гостиной имела секрет — прорези незаметные снаружи, но за которыми так удобно прятаться арбалетчикам, готовым прийти на помощь хозяину, если гость вдруг проявит угрозу, нашпиговав его болтами в мгновения ока.

— Конечно, ваше превосходительство. Если вы не против, я поставляю еще двух воинов у дверей внутри гостиной, на всякий случай.

Сказал и получил благосклонный кивок в благодарность за проявленное рвение.

Бургомистр неспешно продолжил завтрак, напряженно размышляя о причинах, побудивших колдуна о встрече с ним. Он был умными правителем и понимал, что так просто тот не стал бы напрашиваться в гости, значит ему что-то нужно, или же хотел что-то предложить.

Если же окажется, что его послали андарцы, то судьба его будет незавидной. Кроме арбалетчиков у бургомистра имелись кое-какие свои секреты, позволявшие обеспечить безопасность, с которыми даже не все маги справятся.

Закончив трапезу, его превосходительство не торопясь проследовал в малую гостиную в сопровождении еще одной пары стражников. Теперь поблизости от него всегда находилась охрана.

— Га-Хор Куэль Ас-Аджар, — представился гость, слегка приподнимаясь со стула. Держался он уверенно.

Услышав имя Жуэль Болсонар поджал губы. Старинная фамилия, относящаяся к старой аристократии. Староимперская знать даже на королевские династии поглядывала свысока. История таких родов уходила корнями на тысячелетия в глубину веков во времена становления первых основ империи.

Вот откуда уверенность. Или не только? Бургомистр пригляделся к необычному гостю. Видно, что сам по себе представляет силу. Такому не нужны подпорки в виде разветвленного генеалогического древа, он сам древо, с которого может пойти новый род.

Одет хорошо, выше среднего уровня, на плечи накинут темный дорожный плащ. Лицо худощавое, острые скулы, впалые щеки, видно что повидал в жизни немало. Глаза спокойные, чувствуется внутренняя сила.

Вспомнился дряблый подбородок Марсуна и стало понятно, что сидящему напротив хищнику в человеческом обличье городской маг на один зуб. Сожрет и добавки попросит. Стало неуютно.

Тревожный взгляд градоначальника метнулся к стражникам у дверей, затем переместился на фальшивые панели стены с отверстиями для арбалетчиков. Достаточно ли мер безопасности? А если что-то случится, хватит арбалетных болтов и стальных клинков утихомирить опасного гостя?

Обращала на себя внимание странная жесткая внутренняя цельность мага. Всех людей обуревают эмоции, раздирают страхи и желания, амбиции и колебания. В нем же не чувствовалось ничего. Только сплошной монолит непоколебимой уверенности в собственных силах. Это поневоле вызвало уважение. Сидящий напротив человек знал чего хочет и намеревался этого добиться во что бы то ни стало.

Бургомистр разбирался в людях, иначе не продержался бы так долго на своем месте. Члены городского совета только внешне походили на изнеженных персон, внутри каждый был жадной до денег и власти гиеной, готовой вцепиться соседу в горло при любой подвернувшейся возможности, чтобы самому занять его место. Он умел это подмечать, выделяя слабые и сильные стороны каждого, и сразу понял, что с гостем лучше не враждовать. Если разговор вдруг не сложится, лучше мирно расстаться, чтобы дать себе простор для маневра.

А еще в госте четко ощущалась готовность в случае необходимости пустить в ход силу. Каждый человек колеблется перед тем, как применить насилие, этот же готов сделать это без раздумий, потому что для него это привычно, как для других, скажем выпить кубок вина. И это тоже пугало. Маг не скрываясь показывал, что живет по своим правилам, это делало его чрезвычайно опасным.

По спине градоначальника пробежал холодок, но он быстро взял себя в руки. Серьезность сидящего напротив человека лишь показывала, что с ним можно иметь дело. Не станет болтать, как идиоты на совещании по обороне, а начнет действовать. И как это ни странно, в период общей неопределенности, указанный факт почему-то вселял уверенность, несмотря на то, что бургомистр обычно не доверял людям, кого видел впервые.

— Итак, вы хотели меня видеть, — Жуэль сцепил пальцы в замок, сложив руки на животе. — Чего вы хотели сообщить мне такого важного, что оторвали от завтрака?

По худощавому лицу мага скользнула тонкая улыбка. Показывал, что оценил иронию насчет прерванного завтрака, ведь бургомистр особо не торопился.

— Я здесь, чтобы задать вам один вопрос, ваше превосходительство, — колдун в плаще слегка наклонился вперед. Темные глаза впились внимательным взглядом в обрюзгшее лицо градоначальника.

— Какой вопрос? — хрипло утончил Жуэль неосознанно качнувшись назад. Заметившие движение стражники у дверей шевельнулись, но не сдвинулись с места, заметив, что больше никаких угрожающих жестов со стороны гостя не последовало.

Тот в свою очередь вновь улыбнулся и сказал:

— Всего лишь один вопрос: вы хотите покинуть осажденный город, переместившись в безопасное место?

Бургомистр шумно выдохнул. Все-таки он не ошибся, приняв необычного гостя. На горизонте забрезжила надежда спастись от окружающего безумия.

Помещение оказалось круглым, выделяясь из черед прочих с преобладанием прямоугольных и квадратных форм с острыми углами. Довольно большое по площади — не меньше тридцати шагов в диаметре, имперцы любили простор и строили здания с размахом.

Стены облицованы каменными плитами, пол и потолок тоже. Хорошо выделаны, гладкие, ровные, словно выпущены штамповкой из-под одного пресса. Цвет нейтрально серый, не бросающийся в глаза и не раздражающий, наверное на то и расчет.

Внутри много хлама, какая-то старая поломанная мебель, непонятные деревянные сундуки, другой мусор, что обычно скапливается в местах, где долгое время живет много людей.

Заклинательный зал, превращенный в кладовку. Иронично.

Любопытная особенность — освещение большей частью являлось естественным, обеспечивали узкие окна почти под самым потолком, расположены полукругом в дальней части. Даже не окна, бойницы-прорези, но, как ни странно, света заходило достаточно, чтобы не использовать факелы. Похоже на архитектурный секрет, когда даже небольшие проемы дают достаточно света, располагаясь под определенным углом в строго рассчитанном месте.

— Здесь куча мусора, — указал на очевидное Нильс, останавливаясь рядом с дверью.

Позади следопыта маячили широкоплечие стражники, экипированные в полный доспех, словно собрались в бой. Лицо суровые, брови нахмурены, руки в латных перчатках мрачно лежат на рукояти тяжелых мечей, показывая готовность в любой момент пустить в ход оружие, если гости поведут себя подозрительно.

Смешно. Как эти железные болваны поймут, что будет сделано что-то неправильное? В магии они совершенно не разбирались. Поставленные бургомистром присматривать за «пришлыми колдунами», последние тридцать минут они маячили за нашими спинами с недовольными харями, громко топали и шумно дышали, напоминая о дурацком приказе начальства.

Впрочем, бургомистра тоже можно понять, оставлять гостей совсем без присмотра, он не рискнул.

— Надо все это барахло убрать, вынести или выбросить, — я указал на груду поломанной мебели.

В воздухе висел слабый запах пыли и тления, на деревянных обломках провисла паутина. Должно быть сюда не заходили довольно долго, сваливая ненужные вещи прямо у входа.

— Эй, вы, пусть пришлют слуг, здесь надо убраться, — я повернул голову в сторону обряженных в железо здоровяков.

Оба как по команде угрюмо засопели.

— Не положено, — буркнул один, поставленный старшим.

Я пожал плечами, показывая, что ответ вызвал лишь недоумение.

— Тогда его превосходительству придется ждать дольше обещанного, и когда он спросит почему все задерживается, я укажу на вас. Полагаю после этого уборкой займетесь вы с приятелем.

Меня ожгли два злых взгляда. Боги, они даже шлемы напялили, кретины, должно быть считают, что в случае чего сталь защитит от боевого заклятья.

Помедлив, один стражник все же куда-то утопал, второй занял место в дверном проеме, отрезая путь к единственному в помещении выходу.

Мы с Нильсом прошли чуть вперед, со слабым интересом разглядывая собранный за века хлам.

— Кстати, видели, какие тут ходят цыпочки? Прелестное создание с красивой мордашкой и золотистыми кудряшками, — сказал следопыт, изображая рядом с головой круговое движение, пытаясь передать вид тех самых «кудряшек». — Думаете, хозяйская дочка?

Он говорил про девицу, мелькнувшую в дальнем конце коридора, пока нас вели в нужное крыло, где находился заклинательный зал.

— Скорее любовница, — ответил я, рассеяно оглядываясь.

Как и в случае с историей Винисгорда, в отличие от напарника, я заранее навел справки о том, с кем придется иметь дело.

Жуэль Болсонар — бургомистр вольного города не имел детей, а единственная жена умерла несколько лет назад. С тех пор он не женился, предпочитая перебиваться случайными связями, заводя себе молоденьких любовниц в основном из числа родственниц и приближенных членов городского совета, которые были только рады сделать одолжение градоначальнику, подложив под него очередную милую мордашку в обмен на торговые преференции.

Схема всех устраивала, включая молоденьких девиц, отработав срок, они получали щедрые подарки. В этом отношении бургомистр не скупился, награждая за старание в постели золотом и драгоценными безделушками.

Нильс завистливо протянул:

— Хорошо быть бургомистром. И откуда только силы берутся на постельные игры у такой рыхлой туши?

— Эта рыхлая туша, как ты выразился, не так проста, как кажется на первый взгляд, — рассеяно заметил я, попинав подвернувшийся под ноги сундук, определяя есть ли что-нибудь внутри. Судя по гулкому звуку — пусто.

— Что вы имеете ввиду? — насторожился Нильс. С нюхом на потенциальную опасность у него всегда было в порядке.

Я помедлил, бросил взгляд назад, определяя, как далеко отошли от двери, а значит и от стражника, и только удостоверившись, что нас не слышат, понизив голос объяснил:

— У бургомистра что-то на запястье. Что-то с магическом начинкой. Браслет или нечто похожее. Не знаю что оно делает, но штука под завязку забита магией.

— Амулет? — следопыт тоже понизил голос.

С моей стороны последовало неопределенное пожатие плеч.

— Не знаю, может быть. Но магией фонило здорово. Рассмотреть не получилось — закрывал рукав роскошного одеяния. Но думаю, это не простая безделушка для красоты. Что-то убойное, может боевой артефакт имперских времен. Когда распалась Коллегия, много запасников было разграблено и много смертельно опасных игрушек оказалось в чужих руках.

Сказал и подумал, что рассказывать об этом охотнику за древними редкостями только время терять. Все это Нильс знал лучше других, зарабатывая на розыске и продаже подобных предметов.

— Где сейчас этот толстяк? — осведомился Нильс.

В прозвучавшем вопросе презрение. Информация, что жирный боров пользует свежих и юные девиц, добровольно прыгающих постель, пусть даже за дорогие подарки, задело самолюбие следопыта.

Я хмыкнул. Какой оказывается напарник ранимый. Лично мне плевать кого трахает градоначальник Винисгорда, для меня он билет безопасно покинуть осажденный город.

— На совещании по обороне или что-то такое, — ответил я. — Кажется очередное собрание городских шишек в зале совета. Судя по гуляющим по улицам слухам, они регулярно собираются, но толку от этого никакого.

— Не могут решить, что делать дальше? — Нильс сильно дернул за ткань прогнившего полотна, сбрасывая на пол. Поднялось облачко пыли. Я поморщился.

— Не могут понять, как выбраться из той кучи дерьма, в которое их загнал андарский король, упершись и не уводя войска домой на зимовку. Похоже они здорово чем-то его взбесили, раз его величество так упорно не желает отступать.

Следопыт с интересом на меня покосился.

— Думаете что-то личное?

И вновь с моей стороны равнодушное пожатие плеч.

— Понятия не имею. Может да, может нет, может монарх Андара решил совместить личную месть с государственными интересами. Причин может быть множество и все мы вряд ли узнаем, как и большинство простого народа. Для нас это вообще неважно. Винисгорд был лишь случайной остановкой на нашем пути, пока эти придурки андарцы не начали свою дурацкую войнушку.

— Но мы помогли Ольцу, убили мертвителя, — напомни Нильс.

В этот раз я поморщился сильней.

— Кажется мы это уже обсуждали, не стоит распространяться о том эпизоде на старом кладбище. По большому счету, мы помогали не Ольцу, а себе. Лично я не хотел бы жить в переполненных ожившими мертвецами землях. Думаю, андарцы даже близко не представляли, к чему все это дерьмо могло привести.

— Кретины, — Нильс смачно сплюнул.

Я согласно кивнул. Именно кретины. Придурки, недоумки и еще сотня другая подобных эпитетов хорошо подходила к тем, кто придумал идею привлечь в обычную войну мертвителя, тем более используя его методы. Это даже не игра с огнем, а много хуже.

К счастью, полной катастрофы удалось избежать, и армии немертвых не наводнили королевства и побережье.

— И еще, — я вспомнил кое-что важное. — Когда я говорил с бургомистром, то заметил фальш-панели в стенах комнаты, где шел разговор. Не могу сказать точно, но кажется за ней прятались воины. Возможно арбалетчики. По крайней мере, я бы разместил там стрелков. Так что следи за языком и не болтай лишнего, даже если думаешь, что один. В помещениях могут быть секретные ходы, за которыми могут прятаться лазутчики.

— Не имею привычки разговаривать в одиночестве, — буркнул Нильс, обшаривая стены заклинательного зала недоверчивым взглядом.

— Ты понял, о чем я, — бросил я и добавил, заметив напряжение в глазах следопыта: — Здесь ничего нет, стены сплошной монолит, на случай спонтанного высвобождения огромных потоков энергии. Иначе все здание обрушится.

Я потер пол подошвой сапог, сквозь соскобленную грязь и пыл мелькнул выложенный камнем узор. Пентаграмма. Где-то под ней Обелиск — массивная каменная плита, объединенная в единое целое с колдовским рисунком.

Нильс, внимательно наблюдая за моими манипуляциями, произнес:

— Надеюсь эта штука все еще работает, несмотря на прорву веков, — и не дожидаясь ответной фразы заметил: — Даже не представляю, как вы уговорили эту жирную тушу бургомистра поверить, что он тоже сможет сбежать.

Я неопределенно хмыкнул.

— Страх самый лучший мотиватор, чтобы поверить даже в самые невероятные вещи. Его превосходительство Жуэль Болсонар, бургомистр Винисгорда, не хочет подыхать вместе с остальными жителями вверенного в его власть города. От неизвестных болезней из мертвых коровьих туш или от мечей ворвавшихся через стены захватчиков, неважно. Он хочет жить, хочет жить хорошо, валять в постели юных сговорчивых на все девиц, жить, развлекаясь на всю катушку. Уверен, у него солидный счет в банке Моранов, а учитывая, что у них есть представительства во всех крупных городах, устроиться бывшему правителю Винисгорда вдали от родного города будет очень просто.

Несколько секунд следопыт обдумывал услышанное, затем вынес вердикт:

— Хитрый жирдяй.

По моему лицу скользнула насмешливая ухмылка.

— А ты думал он останется погибать вместе со всеми? Или пустится в бега нищим? Такие личности сразу готовят себе запасные пути, как только оказались на самой вершине. Потому что понимают, что все мимолетно, и что их положению может прийти конец и все вмиг изменится, и заранее подкладывают соломку.

— Я и говорю: хитрый ублюдок, — решительно рубанул Нильс, чем вызвал с моей стороны еще одну усмешку.

Больше я не стал ничего говорить. Разумеется бургомистр хитрый ублюдок, иначе не удержался бы на своем месте так долго. Но какое нам до этого дело? Главное, что хватаясь за соломинку, он поверил в шанс спастись и согласился представить доступ во внутренние помещения собственной резиденции. Под неусыпным надзором стражи, конечно, но пока и этого более чем достаточно.

Другой вопрос, что долго тянуть не получится. Стоит толстяку в роскошном камзоле почуять неладное, понять, что его обманывают, то сразу настанет конец. И против нас бросят все доступные силы — отряды стражников и наемников. А вдвоем против армии долго не повоюешь. Если придется, нас просто завалят трупами.

Поэтому надо действовать быстро. Все ритуалы будут проведены один за другим, поочередно, без долгих пауз. Благо древний заклинательный зал резиденции бывшего имперского наместника позволял это сделать без особых проблем. Разумеется, здесь многое переделали за прошедшие столетия, но ключевые помещения, включая место для Обелиска, остались нетронутыми. Что делало рискованную затею вполне осуществимой.

— Сначала пробудим твой магический дар, создадим Сумеречный Круг, чтобы бы было куда вписывать Метку Тонких Путей. Затем нанесем сами метки. Это придется делать одновременно и мне и тебе, чтобы не тратить время. Затем активация Обелиска, — проинструктировал я, усмехнулся. — Как видишь, ничего сложного, все нужные ингредиенты у меня есть, осталось лишь применить их в нужном порядке проведения ритуалов.

Последовал кивок в сторону сваленных в кучу сумок у дверей в заклинательный зал.

— Ну да, звучит просто, — проворчал Нильс, метнув в сторону стражника настороженный взгляд и вдруг неожиданно спросил: — А что с моими старыми приятелями, помогшими проникнуть сюда?

Вопрос вызвал удивление.

— Ты про Косту и компанию?

Следопыт кивнул, я пожал плечами.

— А что с ними? Они получили несколько золотых, все что у меня осталось на момент встречи, и сделали свое дело — подбросили разлагающиеся трупы в благополучные районы. Считаю деньги они отработали.

— Но вы обещали им больше…

Я перебил Нильса.

— Да, триста золотых монет. Которые, к слову, действительно обещаны нам бургомистром за проход магическими путями из осажденного города. Самое забавное, думаю, он даже не обманет, и заплатит полностью, лишь бы поскорее убраться из Винисгорда.

— Но Коста их не получит, — следопыт испытывающее взглянул на меня.

Я нахмурился. Не понял, у кого-то проснулась совесть?

— Это ты их кинул на сотню монет, — напомнил я. — Я заплатил им за услуги сполна и не считаю, что чем-то этим головорезам обязан. Хочешь считать иначе — твое право. Но прежде подумай, если бы у них был шанс, как думаешь, они перерезали бы нам глотки, если бы при этом смогли еще и ограбить?

Вопрос риторический. Следопыт мрачно засопел, но смолчал. Крыть было нечем. Знает бывших подельников, как облупленных, и понимает, что в случае чего те действительно не откажутся от шанса удвоить, а то и утроить будущий куш. А все время оглядываться за спину, опасаясь подвоха, никаких нервов не хватит. Тем более, он действительно их в свое время уже один раз обманул. Коста с приятелями посчитают, что поступают правильно, подставляя обманщика. Такая себе разновидность справедливого воздаяния в бандитской форме.

— Забудь о них, у нас есть дела поважнее. Ты понимаешь, что если идея с ритуалом Восхождения не сработает, то через Обелиск тебе не пройти? Без Метки Тонких Путей делать это бесполезно, и даже опасно для жизни.

Лицо Нильса приняло мрачное выражение. Он уже не раз думал о сопутствующих рисках при пробуждении магического дара. Не зря Коллегия даже в период своего расцвета не слишком охотно соглашалась на этот ритуал, слишком часто кандидат погибал мучительной смертью.

— Я готов рискнуть, — угрюмо буркнул следопыт. — Будь я проклят, если это не сделаю.

Свой шанс он упускать не собирался, на кону стояла мечта всей жизни. Смерть в таких обстоятельствах выглядела не столь страшной.

— Как знаешь, тебе решать, — я хлопнул его по плечу.

Не знаю отчего, но почему-то был уверен, что у него получится. Сдохнет, но сделает. До последнего будет цепляться за призрачный шанс. Подобный решительный настрой даже вызывал уважение. Будь на кону что-то иное, вполне возможно Нильс сдал бы назад, с инстинктами выживания у него все в порядке. Но возможность стать настоящим магом перевешивало все. Пойдет до конца, даже если при этом сдохнет.

От дверей послышался шум, загораживающий проем стражник попятился, в помещении вереницей зашла целая команда слуг под предводительством сухощавого старика. Послышались сказанные надтреснутым старческим голосом команды, слуги разделилась на две группы и принялись за работу. Мужчины начали выносить мусор, женщины принялись мыть стены и пол. Все быстро завертелось, мы с Нильсом сами не заметили, как оказались вытеснены обратно в коридор вместе с парочкой стражников. Где проскучали все время пока шла уборка.

Наконец все закончилось, мы ступили в вычищенный до блеска чистенький заклинательный зал. Настала пора приниматься за основную работу.

Похлебка оказалась густой и наваристой: варенные бобы, щепотка высушенных пряных трав, вместо мяса баранья требуха. И все это в глубокой глиняной миске. В отдельной плошке тушенная капуста, хранившаяся в больших бочках еще с прошлого года, но от этого ничуть не испортившаяся. Хлеб ржаной, твердый, как кирпич, засохший уже несколько дней назад, размоченный колодезной водой, чтобы хоть немного сделать съедобным. Питье — кувшин один на двоих с забродившим элем.

Еда для прислуги, не для хозяйской трапезной.

Наблюдая, как я зачерпываю бобовую похлебку, Нильс не удержался от ехидного замечания:

— Даже странно видеть вас, жрущим это дерьмо. Вы ведь понимаете, что нам сунули, что едят самые низшие слуги.

Я неопределенно дернул плечом, еда, конечно, не деликатес за полновесные золотые, но вполне съедобна и питательна.

— Сейчас не до изысков, — буркнул в ответ, принимаясь за квашенную капусту.

Долгие три секунды следопыт наблюдал, как я опустошаю вторую миску, заметил:

— Не понимаю, вы могли настоять, чтобы нам принесли что-нибудь более приличное, а не эти помои. В «Королевском дворе» мы питались намного лучше, зачем ухудшать собственное положение?

Я облизал ложку, сделал глоток прямо из кувшина, игнорируя грубо сделанную глиняную кружку, и лишь вытерев рот, спокойно пояснил:

— Ты прав, можно было возмутиться и потребовать еду получше, и скорее всего нам бы ее принесли. Но это вызвало бы задержку во времени — это раз, и два — кто отвечал за еду сразу мог не согласиться и потребовать подтверждения у начальства, что пришлых гостей надо кормить нормально, тратя хорошие продукты. Надеюсь, ты помнишь, что город в осаде и продовольствие каждый день растет в цене? Скорее всего слуги не имеют права без одобрения начальства тратить ценные продукты просто так и должны получить одобрение. Это могло дойти до самого бургомистра, который обязательно бы приперся сюда, проверить, что происходит. Чего нам на данном этапе совершенно не нужно.

Нильс выглядел задумчивым, подробное объяснение заставило парня взглянуть на ситуацию с другой стороны.

— Я об этом не подумал, — признал он.

— Потому что ты смотришь на ситуацию и видишь только верхний слой и не замечаешь возможные последствия. Слышал о таком выражении: причина и следствие? Каждый твой поступок приводит к определенному результату. И если не хочешь, чтобы он оказался плохим, думай заранее о своих действиях, желательно на два или три шага вперед, — я пожал плечами. — Странно, что приходится объяснять такие вещи. Думал, ты был более осторожен, когда воровал древние редкости.

— Я и был осторожен, — огрызнулся Нильс, но слишком вяло. — Когда касается дела, я все просчитываю. Просто сейчас такое ощущение, что вся жизнь стала одним большим делом, и приходиться постоянно следить за собой.

Я снова пожал плечами, хладнокровно заметил:

— Это дисциплинирует.

Следопыт промолчал, делая зарубку на память еще одного аспекта древнего искусства пути духа.

— Значит мы до конца ритуалов никуда не уйдем? Не покинем резиденцию? — уточнил он спустя небольшую паузу.

Я сделал еще один глоток из кувшина, скривился, эль оказался худшим, какой только доводилось пробовать, но выбирать не приходилось. Лучше это, чем совсем ничего. Следовало довольствовать малым, концентрируясь на цели и отринув постороннее. Таков путь адепта мар-шааг, способного не замечать неудобства и сосредотачиваться на главном.

Наконец ответил:

— Это было одним из условий сделки с бургомистром. Он нам не доверяет, — помедлил, уточнил: — Точнее мне, ты идешь довеском, в качестве ассистента и помощника.

— То есть, если мы захотим уйти нас не выпустят? — настороженно уточнил Нильс.

Я сделал новый глоток из кувшина, внимательно посмотрел внутрь — ну и гадость, и только после этого рассеяно спросил:

— А что, у тебя есть планы за стенами резиденции?

Вопрос на мгновение повис в воздухе, затем следопыт неохотно произнес:

— Да нет, никаких дел в Винисгорде у меня больше нет. Просто неуютно ощущать себя пленником.

Я хмыкнул:

— Мы не пленники, если тебя это так волнует. Скорее партнеры, которым градоначальник не доверяет. И кстати, чтоб ты знал, кроме той парочки железных болванов, нас караулят еще не меньше четырех или пяти человек. Они прячутся в конце коридора с обоих сторон и стараются не показываются на глаза, но я их заметил. Могу ошибаться, но кажется, как минимум двое вооружены мощными арбалетами, — я отставил кувшин в сторону: — Так что, наш друг бургомистр хорошо подготовился на случай, если мы попытаемся выйти из этого крыла зданий, не то что из самой резиденции.

Несколько секунд следопыт молчал, переваривая услышанное, после сделал очевидный вывод:

— В смысле, мы заперты не только в резиденции, но и в этом зале?

— Угу, — я подтвердил и уточнил: — И спать скорее всего придется тоже здесь. Так что можешь уже приглядывать себе местечко получше.

И рассмеялся, увидев ошарашенное выражение на лице парня.

— Они не могут нас здесь запереть, — возмущенно воскликнул он. — Мы же стараемся спасти этого жирного борова! — тут он осекся и поправился: — То есть, по крайней мере, он так думает.

— Вот именно. И чтобы шансы на успех повысились, его превосходительство принял необходимые меры. Ты же сам назвал его хитрым ублюдком, забыл? А какой хитрый ублюдок позволит шастать по своему дому парочке подозрительных личностей, обещавших заставить работать древний магический механизм, которому уже много веков?

Вопрос риторический. Понимая это Нильс промолчал, сквозь зубы выругавшись касательно подозрительности отдельных представителей городской верхушки.

Лично для меня поведение градоначальника не стало сюрпризом. Жуэль Болсонар бургомистр Винисгорда, был кем угодно, но только не доверчивой личностью. Он подстраховался, считая, что гости находится под контролем, и в чем-то был даже прав. Даже справившись с солдатами внутри, снаружи нас бы поджидала целая армия. Поэтому по мнению бургомистра, мы будем играть честно, стараясь оградить свою жизнь от холодного железа стражников и наемников.

К счастью, его превосходительство не разбирался в магии и не мог знать, что мы действительно не собирались его обманывать. Но это касалась лишь первой части плана, где пробуждался Обелиск. Что касается списка лиц, что уйдут магическими путями из осажденного города, тут наши мнения расходились.

Словно угадав, о чем думаю, Нильс вдруг спросил:

— А если жирдяй догадается спросить у знающих людей насчет принципа работы Обелиска? Наверняка в городе есть люди, кому это известно. Те же владельцы магических лавок например.

Я кивнул. Правильная мысль.

— Обязательно догадается. И обязательно сделает. И поймет, что его собираются обмануть. Но это потребует времени. Сомневаюсь, что обратившись к случайному продавцу магических ингредиентов он сразу получит ответ на вопрос. Это потребует уточнений, будет необходимо покопаться в старых книгах, чтобы узнать нужные сведения. Вряд ли обычный владелец магической лавки в курсе принципов работы Обелисков. Не забывай, об этих устройствах не слышали с момента падения Старой империи, и мало кто думает, что их можно вообще оживить, — тут я помедлил и припомнил: — Даже Сандару многие не поверили, когда он заявил, что сможет вновь активировать одно из древних магических устройств имперской эпохи. По крайней мере если судить по записям в его дневнике. Что уж говорить о простых торговцах, пусть и связанных с магией, но лишь опосредственно.

Нильс подумал, кивнул.

— Хорошо, убедили. Даже если рыхлая туша и сунется в магическую лавку для уточнения нужной информации потребуется время. Но рано или поздно бургомистр все равно узнает правду, и что тогда?

Я плавно поднялся на ноги, небрежно сдвинув в сторону пустые миски и остатки недоеденного хлеба, даже вымоченный в воде, он оказался чересчур твердый и мерзкий на вкус.

— Вот для того, чтобы этого не случилось, нам следует поторопится. Вставай, пора приниматься за дело.

Следующие два часа прошли в подготовке к первому ритуалу — обряду Восхождения. К этому моменту наступил поздний вечер, но работа не останавливалась. Благо никто не мешал, и мы остались одни. Двери в заклинательный зал были плотно закрыты, стражники скучали в коридоре, получив предупреждение не соваться, если не хотят ничего испортить. Зная, что выход из помещения один, и под их полным контролем, они особо не возражали, помня приказ лишь присматривать за гостями, но не мешать им.

Толстые восковые свечи горели чадящим пламенем, по стенам прыгали кривые тени, создавая мрачную атмосферу торжественности.

В нужных местах пентаграммы размещены ингредиенты, все строго по списку из книги Основ. Плащ сброшен на пол, на мне черная шелковая рубаха и кожаные штаны, каблуки коротких сапог гулко стучат по каменным плитам. Чувствую себя чернокнижником, вызывающим духов.

В вершинах лучей пентаграммы нарисованы дополнительные колдовские знаки белым мелком. Каждый заключен в круг из линий, выложенных серебристым песком. Ритуал еще не начался, а энергия уже начала скапливаться в центре. Это хорошо ощущалось. Воздух наэлектризован, магические потоки закручиваются в спираль.

Нильса потряхивало.

— Точно получится? — спросил он.

Дурацкий вопрос, как будто сейчас можно передумать.

— Снимай рубашку, — вместо ответа велел я.

Несколько быстрый мазков тонкой кисточкой на груди, по одному знаку напротив сердца и рядом. Еще два сверху и три снизу. Рисунок, должный стать воронкой для поступления энергии извне с дальнейшем формирование на уровне внутренней энергетики Сумеречного Круга — основы магических способностей любого заклинателя.

— А если не выйдет? — не успокаивался следопыт, разглядывая колдовские письмена на собственной груди.

— Заткнись и полезай в эту чертову пентаграмму, — приказал я.

Следопыт помедлил, но в конечном итоге переступил через выложенную камнем черту, заодно переступив через собственные сомнения.

— Ложись в центр, руки раскинь, не двигайся, будет больно, — предупредил я, в последний раз проверяя расположение начертанных на каменных плитах символов. Вроде точно по рисунками из книги.

Собственно мое участие сводилось к чисто техническому моменту — активации ритуала. Дальше все следовало простой схеме: получится — не получится. Шансы примерно пятьдесят на пятьдесят.

— Начали, — тихо шепчу, одновременно делая пас вывернутой наружу ладонью.

Долгую секунду ничего не происходит. Вдруг расставленные по окружности пентаграммы свечи вздрагивают. Бьет упругий порыв невидимого ветра из ниоткуда. Пламя свечей дергается, по стенам и высокому потолку танцуют тени.

Потоки энергии сворачиваются в плотный клубок, концентрируясь в середине пентаграммы, с каждым мгновением стягиваясь к центру, где лежит Нильс.

— Я ничего не чувствую, — говорит следопыт, а в следующую секунду из раскрытого настежь рта вырывается дикий крик невыносимой боли:

— А-а-а-а-а!!!

Нильс кричит, я хладнокровно наблюдаю, как невидимые простому человеческому взору ленты энергии меняют форму, проявляясь в видимом спектре в виде огненных полос.

В голове мелькает воспоминание, какими восторженными глазами следопыт смотрел на сгоревшую чащу с древним погостом, выбранным мертвителем в качестве временного убежища.

Пламя. Чертов пиромант любит пламя. И похоже это повлияло на внутренние установки Сумеречного Круга. У меня лиловый, у него скорее всего оранжевый с вкраплениями желтого и красного. Цвет огня.

— А-а-а-а-а-а!!! — Нильс заходится в крике, его будто жжет изнутри и снаружи. Формально так и есть, Сумеречный Круг выжигается в сознании мага.

В дверь начинают бешено колотить, звукоизоляция в заклинательном зале ни к черту. Либо же не рассчитана на столь громкие вопли.

Нильс продолжает заходиться в диком крике, тело выгибается, трещат кости, нарисованные на груди знаки вспыхивают расплавленным золотом. Знаки заключаются в лепестки пламени, проступают трехмерным рельефом, чтобы в следующий миг раствориться в коже, не оставив после себя следов.

В дверь уже не барабанят, слышатся ухающие удары, приволокли бревно, используют вместо тарана. К счастью, строители заклинательного зала позаботились об защите, пропитав мощные дубовые створки укрепляющими алхимическим составами и усилив конструкцию двери полосами железа.

— А-а-а!!! — голос следопыта постепенно стихает. Высокая тональность заменилась хрипом, лежащее вначале ритуала тело с раскинутыми в стороны руками сжалось, приняв позу эмбриона.

Я хладнокровно наблюдал, как последние остатки энергии втягиваются в организм следопыта, окрашиваясь в жидкий огонь.

Забавно, не предполагал у нашего парня стихиальной предрасположенности, это могло помочь в дальнейшей адаптации пробужденного дара. Мне уже такое встречалось — Селия из Ольца обладала схожей особенностью, но направленное на стихию молний. У меня в этом отношении сильный крен в сторону темных проявлений, особенно после впитанной прорвы некро-энергии, отобранной у мертвителя.

Дождавшись, когда хрип превратится в едва слышное постанывание и убедившись, что Нильс живой, а не сожжен изнутри магическим пламенем, что прямо указывало на успешный исход проведенного ритуала, я направился отпирать дверь. Бухающие удары становились все сильней, створка ощутимо содрогалась, столпившиеся по ту сторону наряженные в железо придурки твердо вознамерились проникнуть внутрь.

Вот уж точно, сила есть — ума не надо. Кретины. Будет обидно если сломают дверь, она помнит времена Старой империи, все-таки почти антикварная вещь.

— Уже целый день прошел, а от них ни слуху ни духу, — Ерик посмотрел на Косту, предлагая вожаку высказаться.

Тугар поддержал мелкого члены банды невнятным ворчанием. Близился поздний вечер, последние пару часов они сидели в дешевой забегаловке в ожидании новостей из резиденции бургомистра и так и не дождалась обещанного гонца.

— Колдун нас кинул, глупо отрицать этот факт, — проявив необычное для себя здравомыслие произнес Ерик. И вновь посмотрел на лидера в ожидании.

На улице стало темнеть и холодать. Дородный хозяин харчевни выкатил наружу жаровню, где принялся жарить куски подозрительно выглядевшего мяса, слишком похожее на крысиное. Толстые пальцы то и дело почесывали засаленный передник, ловко переворачивая скворчавшие ломтики плохо заточенным ножом.

Один из посетителей зажег парочку факелов, разметив подальше от натянутой вместо крыши парусины. Еще один приволок деревянную чурку и воткнул в нее несколько лучин. Освещение получилось скудное, но посетители не роптали. Хороших свечей или масляных ламп в таких заведениях отродясь не водилось.

Коста по очереди оглядел приятелей, хрустнул костяшками пальцев. Происходящее и его злило, но трудно признаваться в собственной глупости и бессилии. Поверил колдуну, думал, что все на мази, и просчитался.

В свете пламени факелов лица подельников выглядели еще более мрачными. Ни здоровяк, ни хорек уже не верили, что удастся вытрясти из бургомистра обещанные триста золотых. Хуже того, сейчас это казалось издевкой.

— Сначала этот проныра Нильс нас кинул, затем его приятель колдун, у нас что на рожах написано — терпилы? — издевательским тоном спросил Ерик, ни к кому конкретно не обращаясь, но при этом недвусмысленно дав понять, что вопрос задан вожаку.

Первым порывом было наказать наглого паскудника, но Коста сдержался, заметив, что Тугар на стороне мелкого заморыша. А значит устраивать драку все равно что провоцировать раскол в их и так маленькой компании.

— Ладно, раз они решили нас обмануть, мы тоже не будем сдерживаться, — мрачно сказал вожак, сжимая и разжимая пальцы.

— И что сделаем? — спросил Тугор, взглядом предостерегая Ерика погодить с очередным саркастическим замечанием, которое явно собирался бросить в лидера, поверившего колдуну.

Коста вдруг холодно улыбнулся.

— Что мы будем делать, говоришь? Ничего особенного, просто расскажем народу правду.

Несколько секунд Тугор и Ерик тупо молчали, переваривая заявление лидера.

— Какую правду? — недоуменно переспросил здоровяк.

Коста оглядел недоумевающие физиономии поддельников с превосходством в глазах и сказал:

— Самую обычную: что бургомистр сговорился с приезжим колдуном и собирается удрать из Винисгорда, оставив горожан подыхать от болезней и мечей андарских захватчиков.

Мы то, что мы делаем, говорим, а главное думаем. Человек сам создает себя, выбирает свою судьбу, что бы об этом не говорили. Строит личность подобно зданию, кирпичик за кирпичиком, день за днем, пытаясь достичь идеала, придуманного в собственном воображении. Иначе зачем вообще жить. И в конечном итоге это влияет на все. Не получится свалить вину на окружающих, они смотрят на нас, представляя такими, какими мы им себя показываем.

Уверенный тон, властный взгляд, гордая осанка. И непрошибаемая уверенность в собственном превосходстве. Настолько сильное, что даже бывалый служака, привыкший ставить подчиненных на место теряется.

— Мы слышали шум, — угрюмо выдохнул десятник.

— Я знаю, — с моей стороны невозмутимый кивок.

Короткая пауза. За спиной старшего стражника пятерка коллег, топчется, сопит, подозрительно разглядывая краешек проема приоткрытой двери, откуда несет запахом горящих свечей и легкого дыма сгоревших в ходе проведенного ритуала колдовских компонентов.

— Что случилось? — мрачно осведомился десятник.

Просто так уйти он не мог, приказ офицера, а главное бургомистра, держит на месте, заставляя через силу выдавливать слова, хотя под надменным ледяным взглядом заезжего колдуна в черных одеждах хотелось иного — уйти в другой конец крыла здания, а лучше вообще свалить подальше из резиденции.

Как ты поставил себя, так тебя увидят окружающие. Как ощущаешь себя, так воспринимают другие. И ни тени сомнений. Ни во взгляде, ни в жесте. А главное — ни малейшего намека на неуверенность.

Га-Хор Куэль Ас-Аджар знал эти нехитрые правила поведения с нижними чинами, и неплохо отточил за время службы в отдаленном имперском форте. Плюс помогало происхождение аристократа, абсолютно уверенного в собственном превосходстве.

— Ничего, о чем бы вам стоило беспокоиться, — холодным тоном ответил я, постаравшись вложить в голос небрежное презрение занятого высокородного, вынужденного отвлекаться на общение с тупыми простолюдинами.

Можно, конечно, припугнуть магией, но чересчур обострять не хотелось. Встретившись с проявлением колдовства обряженные в железо кретины подняли бы переполох, перепугав всех обитателей резиденции. Что сейчас совершенно не нужно.

А вот со снобизмом аристократов они знакомы. Оно им не нравилось, провоцировало неприятие, одновременно напоминая о собственном происхождении, вызывая злость. Но при всем при этом воспринималось привычно. Что в данный момент и требовалось.

— Мы обязаны знать, что здесь не происходит ничего, что могло бы угрожать жизни бургомистра, — засопел стражник, с вызовом приподняв подбородок.

Я внутренне улыбнулся. Как просто оказалось манипулировать бесхитростными вояками. Они были обычными служаками и реакции у них оказались незатейливыми. Потянешь на ниточку и получишь нужную. Непритязательный разум не способен рождать сложные вещи, и задумываться над чем-то, что выходит за рамки круга его понимания.

— Жизни бургомистра ничего не угрожает, — заверил я, но сделал это намеренно надменным тоном.

Стражники еще больше засопели. Окатившая волна презрения со стороны худощавой фигуры задела, но переть напролом все еще не решались.

— Мы должны убедиться, — угрюмо выдохнул старший стражник.

В коридоре горят масляные лампы, свет от них тусклый, неровный, тени то и дело мечутся по каменной кладке. В дальнем конце коридора виднеется пара любопытных рож слуг, но близко подходить опасаются, оставляя разбираться с происшествием вооруженных до зубов воинов. Разумная предосторожность, учитывая обстоятельства, с прислугой я бы вообще не стал говорить, пугнув чем-нибудь из арсенала магии.

Пахнет железом потертой кожей и элем. Мрачные морды стражников не обещают ничего хорошего. Но главного добиться удалось — никто не стал звать офицеров, которые наверняка бы начали въедливо расспрашивать о происшествии. Обычным же рядовым на это плевать, даже десятнику. Надо лишь дать повод отступить.

— Мы должны убедиться, — повторил десятник и в ожидании уставился на меня.

Долгую секунду я делал вид, что размышляю, как поступить. В этот момент все пятерка прибежавших на крики Нильса кретинов вдруг почувствовала неуверенность, слишком опасным выглядел приезжий колдун, с которым непонятно какие дела у бургомистра. Что делать, если откажет? Коллеги с парадного входа уже растрепались, что это не ярморочный трюкач, а сталкиваться лицом к лицу с настоящим волшебством никому не хотелось. Особенно если оно исходит от столь опасного типа.

— Как скажете, — я равнодушно пожал плечами, показывая, что согласился, только из-за бургомистра.

Толкнул дверь, но сразу предупредил:

— Внутрь не входить.

Стражники послушно затоптались у порога, вытягивая шеи, заглядывая внутрь. Выглядело до смешного забавно, с трудом удалось сдержать ехидную усмешку.

Увидев лежащего в центре пентаграммы полураздетое тело в окружении горящих свечей, десятник нахмурился.

— Что с ним? — спросил он, однако порог заклинательного зала так и не переступил, хотя было видно, что хотелось.

— Ничего особенного, скоро придет в себя, — ответил я, помедлил и пояснил: — Это часть того дела, ради которого нас пригласил бургомистр.

Разумеется, обычные солдаты не были в курсе договоренностей, заключенных между приезжим колдуном и его превосходительством. Градоначальник Винисгорда не настолько доверял собственным людям, понимая, что это может спровоцировать ненужные волнения. Кому понравится, что начальство намылилось удрать, оставив подчиненных помирать в осажденном городе. Могли и кинжал сунуть под ребра от обиды.

Понятия не имею, что конкретно Жуэль Болсонар рассказал охранникам, но думаю преподал наше с Нильсом появление в превращенном в кладовку зале, как нечто касающееся обороны города. Я бы по крайней мере так поступил. Легенда о помощи мага, случайно оказавшегося в осажденном городе, и предложившего свою помощь против андарцев, вполне могла сработать. Даже я бы поверил, не знай всех подробностей, со стороны история выглядела логично.

— Он живой? — уточнил десятник.

В этот момент Нильс со стоном перевернулся, теперь обнаженное по пояс тело лежало раскинув в разные стороны руки, как в начале ритуала.

— Как видите, — спокойно ответил я и продолжил: — А теперь, если вы не против, то мы вернемся с нашим делам. Тем самым делам, о которых мы договорились с его превосходительством Жуэльем Болсонаром, бургомистром Винисгорда.

Упоминание имени бургомистра сыграло свою роль, неохотно, проворочав что-то невнятное сквозь зубы, но стражники отступили. Я зашел в заклинательный зал и захлопнул перед ними дверь.

— Дерьмо. Эти придурки своим тараном-бревном всех в этом крыле переполошили. Но кажется шум до центральных помещений не дошел, что хорошо. Не хватало здесь еще большего столпотворения, — тихо проворчал я, подошел к лежащему Нильсу и бесцеремонно ткнул того носком сапога в бок. — Вставай. Живо. До апартаментов бургомистра твои вопли может и не докатились, но мы и так слишком много привлекли внимания. У нас мало времени, надо закончить до рассвета, пока этот жирдяй сюда не приперся.

Следопыт вновь застонал, сквозь приоткрытые веки мелькнули затуманенные недавней болью глаза. Но ответил он, как ни странно, не на прозвучавшее замечание.

— Это похоже на солнечный круг, залитый золотом, — едва слышно прошептал он. — Оно сияет внутри подобно светилу.

Сумеречный Круг похоже все-таки развернулся. Сейчас бывший охотник за магическими древностями находился под впечатлением от этого факта. Но эйфория не должна застилать глаз. Не в нашей ситуации.

— Позже поделишься впечатлениями, сейчас нужно готовить следующий ритуал, — сказал я и выдержав паузу надавил в голосе: — Вставай, не заставляй поднимать тебя пинками.

Подействовало. За время что находились вместе, Нильс достаточно меня изучил, чтобы понять, что шутки кончились. Если придется хладнокровный маг-заклинатель без колебаний применит силу.

— Хорошо-хорошо, — он со стоном снова перекатился на бок, на этот раз приняв полусидячее положение. Тряхнул головой, словно собака, приходя в себя. Пожаловался: — В башке какой-то гул, и здесь болит, — рука коснулась центра груди.

— Пройдет, это остаточные явления, болевые фантомы, которые не продлятся долго, — уверенно заявил я, хотя понятия не имел так ли это на самом деле.

В Книге Основ весьма смутно описывались последствия успешных Обрядов Восхождения. В основном упоминалось, что удачный исход зависит от множества факторов, но в первую очередь от самого претендента. Что с ним происходило дальше, почти не рассказывалось. Мол, стал магом и ладно.

— Поверю на слово, — произнес Нильс, окончательно поднимаясь на ноги.

При этом следопыт пошатнулся и чуть не завалился на бок, но я намеренно не стал помогать, поддерживать или еще как-то бросаться на помощь, хладнокровно наблюдая, справится ли сам. Справился, несмотря на головокружение и слабость в теле.

Молодец, может из него и правда выйдет толк.

Он понял, что это еще одна проверка, и не стал бросать злобные взгляды или нечто подобное.

Еще один плюс к нему в копилку.

— Сколько сфер в Круге? — уточнил я, хладнокровно дождавшись пока следопыт окончательно не утвердится на ногах.

Небольшая заминка и неуверенный ответ:

— Три.

Хмм, не так много, у меня для сравнения пять. Плюс Средоточие, которого у новичка явно нет.

— Расположены треугольником, переливаются жидким золотом… нет, оранжевым… как лепестки пламени… — продолжил Нильс, словно прислушиваясь к себе, а точнее заглядывая внутрь себя.

Сейчас перед его мысленным взором сверкал и переливался Сумеречный Круг — основа способностей всех заклинателей. И судя по реакции, следопыт к этому все еще не привык, настолько неожиданным оказался итог удачно проведенного ритуала.

— Похоже у тебя предрасположенность к пламени. Помнишь магичку из Ольца? У нее была молния.

Следопыт замер, обдумывая услышанное.

— То есть, мне будут доступны только заклинания, напрямую связанные с огнем?

— Или являющиеся его проявлением, — я кивнул. — С одной стороны это слабость: ограничивает выбор заклятий одной стихией. С другой сила — каждое из заклятий окажется намного сильней любого аналога. Так что имей это в виду, и подбирай чары, заранее подумав, как их будешь использовать.

— А что насчет трех пустых сфер? Я правильно понимаю, что это количество заклинаний, которые будут мне доступны? — следопыт выглядел встревоженным и немного разочарованным. Ограничение в три свободных слота показалось обидным.

Придется его еще больше разочаровать.

— Не забывай о Метке Тонких Путей, для него тоже понадобится место, — сказал я. — Так что свободны останется только два.

Лицо следопыта вытянулось. Сам я собирался вписать символ Метки в Средоточие, пустых сфер в Круге у меня не осталось. Благо структура знака «Крепости духа» это позволяла сделать без проблем. Собственно, это даже повышало шанс на успех, учитывая, что магический путь использовал тонкий мир, напрямую связанный с древним символом.

Кстати, в свое время Га-Хор Куэль Ас-Аджар целенаправленно отказался вписывать в собственный Сумеречный Круг Метку Тонких Путей, зная, что придется освобождать для нее либо место в Круге, либо перегружать Средоточие лишними свойствами.

Га-Хор изначально выстраивал свой магический облик по заранее разработанной схеме и не пожелал иметь эту способность, хотя на первый взгляд она выглядела удобной. Но это лишь на первый взгляд, думаю Метка создавала какой-то перекос в структуре Сумеречного Круга, раз не получила среди заклинателей Коллегии широкого распространения.

Не знаю точно, с чем это связанно, да сейчас это и не важно, чтобы выяснить потребуется серьезные исследования, но которые у нас нет времени. В любом случае, ситуация не предполагала особого выбора, так что приходилось рисковать.

Впрочем, в данный момент это действительно неважно.

— А можно будет расширить Круг? Сделать количество заклинаний большим? — осторожно осведомился Нильс, привыкая к мысли, что наличие магического дара вовсе не превращает в суперчеловека, на что явно подспудно надеялся.

Я быстро кивнул, не желая тратить время на теоретические размышления, но в то же время понимая, что следопыт не отстанет. Не после того, как получил вожделенный доступ к магии.

— Можно, но это потребует дополнительных ритуалов. Количество пустых сфер в Сумеречном Круге напрямую зависит от природных способностей, которые со временем можно развить. Но это потребует усилий и ресурсов.

— Я готов. Все что потребуется, — чересчур энергично для ситуации заявил Нильс.

Я хмыкнул.

— Ну это точно произойдет не здесь и не сейчас, — моя рука обвела заклинательный зал: — Не забыл, где мы находимся?

Следопыт опомнился.

— Проклятье…

Я дал несколько секунд, чтобы прийти в себя, воодушевление вещь хорошая, как и исполнение заветного желания, но сейчас не ко времени. Внутреннее чутье буквально вопило, что часы тикают и свободное окно, когда можно что-то предпринять быстро сужается. Не было даже уверенности, что получится продержаться до утра, а значит никакого сна, только ускоренная подготовка к следующему ритуалу.

Нильс тоже об этом подумал, вздохнул, усилием воли прогоняя увлекательные мысли о новых способностях.

— Будем накладывать Метки Тонких Путей?

Кивок с моей стороны.

— Надо как можно скорее это сделать. Чувствую, наш приятель бургомистр заявится с самого утра, чтобы проследить, чем мы тут занимаемся. Учитывая, что он явно не дурак, он еще с вечера мог послать людей узнать об особенностях работы Обелисков, а обещание щедрой награды заставит копаться всю ночь в книгах какого-нибудь продавца магических вещиц, имеющего в своем распоряжении хорошую библиотеку. Можешь представить что будет, если этот умник прибежит в резиденцию на рассвете, потрясая старинным фолиантом, где описаны принципы действия имперских магических механизмов?

— Бургомистр явно не обрадуется, — хмуро буркнул Нильс.

Я хмыкнул.

— Это еще слабо сказано.

Больше ничего я говорить не стал, и так все понятно. Старый боров придет в ярость, как только поймет, что для использования магических путей нужен магический дар. И без колебаний натравит на нас своих псов. Причем уверен, не столько желая покарать за обман, а сколько от разочарования, что бегство из превратившегося в ловушку города невозможно.

Уверен, толстяк уже в мыслях в безопасности где-то далеко, и понимание, что все рухнуло, приведет в дикое бешенство. И понятно, против кого оно будет направленно. Нас не выпустят из здания, даже если для этого придется положить половину защитников Винисгорда. У обманутого в надеждах толстяка откажут все тормоза, он будет жаждать крови, и нам в этот момент лучше находится где-нибудь в отдалении. Желательно на другом конце открытой тропы Тонких Путей.

Мар-шааг учило не только самосовершенствованию, медитации и тренировкам до изнеможения, чтобы подойти к пределу и перешагнуть через него для достижения новых вершин, оно так же учило смотреть на собственные возможности трезво и без прикрас. Я не обольщался, и понимал, что против хорошо вооруженной и многочисленной толпы солдат не выстою, какие бы заклинания не применял, поэтому торопился, понимая, чем в противном итоге наша авантюра может закончиться.

— Что это? — Нильс внезапно замер, прислушиваясь. — Кажется шум с улицы.

Через узкие окна-бойницы прилетел невнятный гул. Я прислушался.

— Крики?

Кончики губ следопыта нервно дернулись, он посмотрел на меня и удивительно спокойным голосом проронил:

— Я уже слышал такое однажды. Это шум разъяренной толпы.

— Похоже у нас не так много времени, как мы думали, — задумчиво обронил я, выдержал секундную паузу и рявкнул: — Живей, во имя всех богов нижних миров! Бери компоненты и расставляй в нужных местах!

Нильс рванул к сумкам. Без лишних слов, без лишних телодвижений, не задавая идиотских вопросов что будет если ничего не получится, и разъяренная толпа ворвется на территорию резиденции.

На последний момент имелись сомнения, если все произойдет, то не так быстро. Бургомистр хорошо позаботился о собственной безопасности, поставил в охрану лучших солдат. Плюс не стоило забывать о подкреплении из других концов города. Стражники, наемники, личные охранники членов Городского совета и других богатеев, если наваляться дружно с разных сторон, то рассеют толпу без усилий. Увидев кровь бунтовщики начнут разбегаться, ярость утихнет, вместо нее появится страх.

В идеальном варианте. Подумал и сам себе не поверил.

Разгоряченная толпа не имеет разум, только устремление — крушить, ломать, нести хаос и разрушения. Часто изначальные причины беспорядков отходят на второй план и на первое выходит хаос ради хаоса. Он подпитывает себя сам, остановить практически невозможно. Только снизить интенсивность, применив силу. Но сила силе рознь. Иногда агрессия провоцирует ответный всплеск насилия и тогда стихийное выступление превращается в настоящий кошмар.

— Не перепутай, все должно быть согласно рисунку, — напомнил я.

Вытряхнул из своей личной сумки книгу Основ, тяжелый том бухнулся на каменные плиты. Магический фолиант органично смотрелся в заклинательном зале, можно представить его на подставке где-нибудь в вершине пентаграммы.

— Придется сократить график.

Да, Нильсу нужна передышка. Период адаптации для освоения с Сумеречным Кругом, чтобы привыкнуть к произошедшим изменениям. Это ведь не только появление перед мысленным взором светящейся формы, это глубокая перестройка внутренней энергетики, а значит чудовищная нагрузка на организм.

Но времени нет. Точнее его все меньше. А значит медлить нельзя. Того и гляди ситуация полетит в тартарары, так что следопыт должен выдержать. Обязан выдержать, иначе нас здесь действительно закопают. А если быть еще более точным — разорвут на части взбешенные бунтовщики.

Кстати, интересно что их так разозлило? И почему именно сейчас?

Мелькнула смутная мысль насчет приятелей Нильса. Могли засранцы почувствовать себя достаточно обиженными, чтобы поведать народу о желании губернатора смыться из осажденного города бросив остальных жителей? Несомненно! Изначально все это преподносилось как обман, как желание выманить из градоначальника кучу денег, но Коста с дружками вполне мог понять, что это не только уловка, и что все по-настоящему.

Проклятье. Вот что значит придумывать план на коленке, второпях без подготовки. Обязательно упустишь какой-нибудь важный момент. В нашем случае им стала злопамятность старых дружков следопыта, а также проявленная не ко времени сообразительность.

Догадливые ублюдки, я криво усмехнулся. Ладно, плевать. Что сделано, то сделано, в любом случае, назад дороги нет.

— Кажется готово, — доложил Нильс, оглядываясь.

Я встал на границе пентаграммы, внимательный взгляд обшарил каждую заполненную ингредиентами область сверяясь с книгой Основ. Кажется и правда порядок.

В дверь постучали, сначала тихо и деликатно, затем громко и настойчиво, пока откровенно не замолотили, не дождавшись реакции.

Дерьмо. А этим что надо? Не дай бог приперся облаченный властью толстяк. Только его сейчас не хватало.

— Что⁈ Мы заняты!! — крикнул я, и не думая открывать.

Если все пойдет плохо и старый жирдяй действительно там, он может приказать вломиться внутрь, подстегиваемый животным страхом перед толпой.

— На площади перед резиденцией беспорядки, — громко выкрикнул в ответ давешний десятник, и замолчал.

— Хорошо, — проорал я, и тоже замолк, ожидая что последует дальше.

Долгая пауза. Мы с Нильсом обменялись быстрыми взглядами. Стражник медлил, похоже не зная, как реагировать на странный ответ.

— Мы будем здесь, — наконец гораздо тише изрек он, и судя по звукам шагов отступил в дальний конец коридора.

Недавнее представление «злобный колдун-аристократ против простолюдина» кажется до сих пор работало. Несмотря на статус вольного города, многие жители до сих пор испытывали определенный трепет перед благородным сословием, невзирая на попытки избавиться от застарелого прошлого. Ну или по крайней мере им так казалось.

— Кретины, — презрительно скривился Нильс.

— Заткнись, полезай в эту чертовку пентаграмму, — я буркнул в ответ.

Блин, кажется, мы это уже проходили. Сам я тоже переступил через границу, выложенную камнем в полу заклинательного зала. И почти сразу ощутил гуляющие вокруг токи энергии — остатки от предыдущего ритуала Восхождения.

Вот почему здесь толстые стены и основательный потолок, даже остаточные явления могут принести кучу проблем, если вовремя их не рассеять. Черт, а если это повлияет на установку Меток? Поздно об этом переживать, сейчас выбор прост: либо делаем, либо нет, остальное неважно.

— Готов?

Мы с Нильсом встали в разных концах пентаграммы, он в основании, я в вершине основного луча.

— Да, — следопыт ответил твердо, демонстрируя уверенность. Он так и не набросил рубаху, оставаясь по пояс голым, но кажется его это не волновало.

— Хорошо, начинаем.

Я помедлил, отслеживая искривленные энергетические потоки, затухающие недостаточно быстро, как бы хотелось. Посторонняя магия даже в виде обрывочных проявлений может спровоцировать сбой, и выстроенный рисунок контура заклинания нарушится. Структура пойдет вразнос, процесс свернет на неправильный путь, и черт знает чем все в итоге закончится.

При других обстоятельствах я бы не рисковал, предпочтя подождать хотя бы пару-тройку часов, но сейчас ждать смертельно опасно. К тому же, имелась внутренняя уверенность адепта мар-шааг, что в случае необходимости удастся взять под контроль разбушевавшиеся потоки энергии. Это будет трудно, но когда выхода нет, приходится идти на крайние меры, надеясь на собственные умения.

— Згуар, — мягко, почти нежно произнес я слово-ключ для активации обряда. И вытянул руку вперед, выворачивая кисть обратным движением.

Это были врата, открывающие путь преобразованию. Нильс вздрогнул, по коже пробежали миллионы острых иголок. Возникло нарастающее давление в районе затылка.

— Это так и должно быть? — следопыт жадно облизал губы.

И получил в ответ красноречивый взгляд, велящий заткнуться. Парень послушно умолк, следя, как по линиям пентаграммы бежит белесый огонь. Он возник из ниоткуда, напоминая призрачное пламя и почти сразу завладел всем контуром колдовского рисунка.

Стало вдруг очень холодно. Из-за рта вырвался пар. Следопыт поежился, и кажется пожалел, что не набросил рубашку. Но теперь уходить из пентаграммы нельзя, процесс запущен, любая попытка покинуть выстроенную структуру все равно что подписать себе смертный приговор.

Мы стали частью магического рисунка, проявившегося не только в материальном мире, но и ушедшего далеко за пределы восприятия обычного человеческого разума. Тот самый тонкий мир, который некоторые посвященные называли астральным, до конца не понимая его истинной сути. Он пронзал реальность насквозь, для него не существовало таких понятий, как время или расстояние. Он был за границами привычных вещей, являясь частью чего-то настолько большего, что не поддавалось пониманию.

В свое время маги-заклинатели имперской Коллегии использовали отрывочные знания, доставшиеся в наследство от расы рогатых пришельцев из других измерений для созданий сети связи и пространственных перемещений. Но даже сотворив Обелиски, они до конца не разобрались, что такое есть «тонкий мир», интерпретируя имевшуюся информацию согласно своим скудным познаниям.

Все равно, что крестьянину из дикого средневековья, никогда не покидавшего деревню, и считавшего, что за околицей мир кончается, пытаться объяснить значение компьютерных систем. Он просто ничего не поймет, или истолкует на основе своих ограниченных познаний об окружающем мире.

— Не дергайся, — прошипел я, заметив, что Нильс согнулся, словно собираясь опуститься на колени.

— Ноги не держат, — пожаловался тот, но послушно выпрямился, несмотря на появление на лице гримасы боли. — Колени жжет.

— Нарушишь рисунок — сожжет изнутри, — пообещал я, параллельно наблюдая, как энергетические потоки перестраиваются в нужном порядке.

Разложенные компоненты вспыхивали и сгорали, от них к потолку шел легкий дымок. Но дальше происходило то, что не было видно простым человеческом взором — после каждого ингредиента оставалось частичка магической энергии разного типа и разного окраса, они переплетались между собой, присоединяясь к основному массе энергии. Основой служили лепестки белесого призрачного пламени, сворачивающиеся в спирали, как только поднимались от пола.

Эстетически это даже выглядело красиво.

Перед мысленным взором возник Сумеречный Круг, повис в воздухе, наливаясь силой. Сейчас он горел особенно ярко, лиловое свечение практически пылало. При этом символы заклятий получили необыкновенную контрастность, в малейших деталях видна каждая завитушка.

Центр — Средоточие, знак «Крепости духа» проявился, на мгновение застыл, а затем потек, подобно расплавленному металлу. Он плавился, одновременно видоизменяясь. Появлялись новые элементы, переплетаясь между собой, формируя отличный от прежнего узор, создавая другой знак, одновременно похожий и не похожий на старый.

Метка Тонких Путей наложилась на Крепость духа, вплеталась в него, становясь единым целым. И это спровоцировало новый виток изменений. Я чувствовал это, ощущал всеми фибрами души, как они проникают глубоко внутрь, дотягиваясь до каждой клеточки организма, затрагивая ауру, преобразуя ее по собственному образу и подобию.

Это оказалась гораздо более сильная перестройка, чем ожидалось. Она затронула все, включая Сумеречный Круг. Но при этом сами заклятья на первый взгляд визуально не изменились. Знаки остались прежними, только более контрастными, словно получив наведенную резкость.

Из груди вырвался вздох. Я открыл глаза, медленно оглядел заклинательный зал. Нильс стоял на своем месте, вытянувшись в струнку, будто готовясь взлететь. Лицо напряженно, глаза закрыты, руки свисают вдоль тела.

Я посмотрел на напарника через колдовской взор и почти сразу удовлетворенно кивнул, разглядев изменения, что и у себя. Метка вписалась в Сумеречный Круг следопыта, нужным образом изменив ауру.

— Эй, ты в порядке? — спросил я, одновременно пошевелившись. Мышцы побаливают, но не критично, кажется, ритуал прошел без эксцессов. Несмотря на опасения из-за остаточных проявлений энергии, которые, кстати, похоже почти полностью рассеялись.

Отлично, не хватало еще, чтобы это помешало пробуждению Обелиска. Древний механизм мог оказаться более требовательным к «чистоте» окружающего энергетического фона во время активации.

— Эй, просыпайся, ты что заснул? — я повысил голос, делая шаг в сторону, пока не выходя за пределы пентаграммы, но покидая вершину центрального луча.

А Нильс и правда казалось заснул, никак не отреагировав на оклик. Пришлось подойти, потрясти за плечо, приводя парня в сознание. На меня уставились замутненный взгляд.

— Что?.. Уже…? — он растерянно огляделся.

Черт, здорово его приложило, для меня все прошло гораздо легче. Видимо сыграла роль новизна Сумеречного Круга.

На полу все так же горели зажженные свечи, через узкие окна-бойницы продолжал доносится шум с улицы. Сколько прошло времени? Тридцать минут? Сорок? Кажется вечность.

Я прислушался к внутренним ощущениям. Вроде ничего не изменилось, но впечатление обманчиво, центр Средоточия пылал призрачно-лиловым огнем, показывая, что ритуал не прошел зря. Но главное — изменился сам знак, теперь он представлял нечто совершенное новое, невиданное ранее.

— Похоже все получилось, — я встряхнулся, покрутил затекшей шеей.

Нильс все еще находился в прострации, затуманенный взор скользил по окружающим предметам, но ничего не видел, следопыт смотрел внутрь себя.

— Очухивайся, сейчас не время заниматься самоизучением, — я энергичным шагом подошел к книге Основ, перелистнув сразу несколько страниц на описание Обелиска.

— Что-то мне хреново, — тихо промолвил Нильс и осел на подогнувшихся ногах на пол.

Дерьмо. Похоже для него ритуал и правда не прошел без последствий. В отличии от меня, чувствовавшего себя хорошо, следопыт имел бледный вид.

Паскудство, всегда есть какая-нибудь подлянка.

— Что с тобой? — я легонько похлопал по лицу лежащего Нильса. — Где болит? Слабость только в ногах или во всем теле?

Следопыт приоткрыл глаза, слабый шепот оказался едва различим.

— Везде болит. Везде слабость.

Его вдруг вырвало на каменные плиты. Проклятье, похоже все серьезней чем выглядело. Я потрогал лоб парня, кожа буквально горела огнем.

— У тебя жар. И сильный.

Похоже перестройка внутренней энергетики не завершалась, а значит и формирование Сумеречного Круга, когда в него попытались вписать новый символ, тоже.

— Ты видишь знак Метки? Он появился в пустой ячейке? — настойчиво спросил я, и требовательно потряс за плечи вновь собравшегося отключиться следопыта: — Это очень важно, Нильс! Ты видишь этот чертов знак или нет?

Голова парня качнулась, веки дрогнули, на меня уставились мутные глаза. Голос прозвучал тихим шепотом:

— Кажется да…

Пауза, я облегченно вздохнул, все не так плохо, главное сделано.

— Хорошо, значит процесс завершился. Это отличные новости. Все остальные проявления на физическом уровне можно устранить. Главное энергетическая матрица Круга встала на место и способна принимать другие конструкты, — я огляделся. — Где твоя сумка? Надеюсь ты пополнил свои алхимические запасы? Пришло время выпить зелье восстановления.

Слабый палец Нильса ткнулся в лежащую у стены кожаную сумку.

— Там… красный пузырек… среднего размера…

Я быстрым шагом подошел в указанном направлении, принялся копаться в сумке, ища нужную склянку. Стеклянный флакончик с насыщенной красной жидкостью обнаружился почти на самом дне, куда обычно кладут самые ценные вещи.

— Это всего лишь физическое недомогание от перенапряжения. Ты еще не привык к такому, поэтому организм инстинктивно хочет выключиться, взять передышку. Я подозревал, что так и будет, но надеялся, что все пройдет гладко, — объяснил я, приподнимая голову Нильса и просовывая ему между зубов горлышко открытого пузырька.

Следопыт сделал глоток, поперхнулся, затем еще один, часто задышал через нос, будто зелье оказалось острым, как жгучие специи. Реакция наступила почти сразу, глаза открылись, никакой затуманенности в них больше не было.

— Лучше? — спросил я, отшвыривая опустошенный флакончик к стене.

Нильс кивнул, кожа на лице порозовела, тело налилось заемной силой алхимического эликсира.

— Да, намного, спасибо, — поблагодарил он, вставая с пола.

— Отлично, значит можем продолжать, нам еще надо пробудить Обелиск…

В этот момент меня бесцеремонно прервали. В дверь снова забарабанили. В этот раз стук был не только громкий, но и уверенный, это хорошо чувствовалось, и я догадывался что услышу в следующий момент.

— Немедленно откройте! Здесь его превосходительство Жуэль Болсонар, бургомистр Винисгорда, он требует немедленно отворить! Если вы не подчинитесь, мы выломаем дверь!

Получив поддержку в лице начальства, стражники больше не колебались. Я скрипнул зубами, проклятье, как не вовремя. Но похоже делать нечего, придется открывать и успокаивать перепуганного градоначальника.

— Они поддаются! Они поддаются! — с неверием и одновременно с восторгом в глазах прокричал Ерик. Мелкий хорек с редкими мышиными волосами подпрыгивал, не в силах сдержать воодушевления.

Толпа ревела, колыхалась, напоминая темную массу. Слышались крики, над головами горели факелы, разгоняя тьму посреди площади, примыкающей к резиденции бургомистра Винисгорда.

Людей удалось завести удивительно легко. Пара оброненных фраз здесь, несколько небрежно сказанных замечаний там, и вот слухи распространяются по городу подобно пожару. Переполненные в вечернее время кабаки стали отличной закваской для зарождения бунта.

Коста даже не ожидал, что все так быстро получится, недооценил царившие в бедных районах настроения. То и дело вспыхивающие болезни в пределах городских стен, вражеская армия в предместьях, невозможность уехать, приближающаяся зима, недостаток и подорожание продуктов питания, и постоянная угроза штурма в конечном итоге сыграли свою роль став катализатором постоянного страха.

Нужна были лишь спичка, чтобы вспыхнул пожар. Повод, который сплотит беднейшие слои населения, дав направление общему гневу.

Им стал бургомистр.

Бедняки и так недолюбливали богачей, а узнав, что главный из них собирается сбежать, бросив остальных на милость болезней, голода, холода и вражеской армии, пришли в справедливую ярость. Подогретые вином и элем, люди бросились на улицы, требуя, как они думали, справедливости.

Первые разгоряченные группы появились на площади из ближайших харчевен, затем весть о бегстве градоначальника Винисгорда разошлась широко, захватив самые дальние окраины. По мере распространения слухи менялись, вскоре большинство было уверено, что сбежать собираются все шишки города, начиная от членов Городского совета и заканчивая обычными богачами.

Разумеется, подобные новости не встретили понимания, особенно у тех, кто уже перебивался с хлеба на воду. У них и до этого не было много шансов на хорошую жизнь, а при осаде обстоятельства еще больше ухудшились. Таким терять было нечего, и они хлынули на улицы, в желании наказать предателей-толстосумов.

Стражники у резиденции поначалу не оценили степень угрозы, велев собравшимся убираться в свои норы. Назвали их крысами, отребьем, и тем самым спровоцировали первыми столкновения.

В ход пошли глиняные кружки из трактиров, выломанные из столов и лавок ножки, другие подвернувшиеся под руку предметы. Хорошо экипированным и обученным солдатам удалось сдержать первый натиск толпы, мечи, копья и щиты дали необходимое преимущество. Но толпа росла и это стало настоящей проблемой. Сдержать колышущуюся массу с факелами становилось все трудней, пока наконец редкая цепочка стражников не начала отступать. О чем и возвестил неугомонный Ерик.

— Они пятятся! Эти ублюдки отступают! — воскликнул он второй раз, победно вскидывая над головой руки.

— Надо прорваться внутрь, пока не подошло подкрепление, — заметил Коста, имея ввиду отряды стражников из других районов города.

Они втроем благоразумно держались подальше от первых рядов. Несмотря на малочисленность стражники умело орудовали копьями и клинками, то и дело на выложенную булыжником мостовую падало истекающее кровью тело очередного бунтовщика. Это вызывало новую вспышку ярости, но одновременно заставляло держаться подальше. Поэтому несмотря на многократное численное преимущество толпа еще не ворвалась внутрь.

— Со стен придут наемники. Эти всех вырежут подчистую без колебаний, — хмуро поддержал вожака Тугар.

— Если узнают, что бургомистр захотел смыться, не вырежут, — радостно возразил Ерик. Этому нравилось происходящее, в глазах восторг, на лице оживление от бунта.

Сзади кто-то толкнул в спину, но Коста не обратил внимания, понимая, что в толпе по-другому нельзя, хотя в другое время обязательно бы отреагировал, посчитав себя оскорбленным.

Мимо протиснулся огромный мужик: темная неряшливая борода, холщовая рубаха, опоясанная бечевкой, под грубой тканью бугрятся мускулы, в массивной руке огромный топор. Лесовик, из тех, кто раньше заготавливали дрова, ездя в ближайший лес и застрявший вместе с остальными горожанами в осажденном городе.

Этому точно нечего терять, его жизнь и средства пропитания остались за пределами Винисгорда, он будет драться просто потому, что другого выхода нет. Либо так, либо медленно подыхать от голода, ведь покупать еду денег нет.

Это натолкнуло Косту на интересную мысль. Совершенно неожиданно для напарников он вдруг заорал:

— Там внутри золото! Куча золота! Слитки! Монеты! Все внутри! Богатства бургомистра и остальных богатеев!

Моментально сообразивший что к чему Ерик подхватил:

— Огромная куча из золотых монет! Целые сундуки в подвалах!

Упоминание спрятанных внутри резиденции сокровищ с новой силой всколыхнуло толпу. Ведь золото почти здесь, только протяни руку, а добраться до него мешает жалкая кучка стражников, зажравшихся псов на службе хозяев.

И алчность окончательно застелила глаза бунтовщикам. Видение огромной кучи золотых монет смело страх напрочь. Клинки в руках солдат уже не пугали, а казались легкой преградой, которую можно смести, надо лишь поднажать.

И они поднажали, ревущая толпа подобно прибою накрыла цепочку стражи, не обращая внимания на гибель товарищей рядом, кого опытные воины все-таки напоследок успели достать, ударив точно и быстро, как их учили. Но никакое умение не спасет, если враг превосходит числом, и вскоре все было кончено.

Косту, Ерика и Тугара толпа увлекла за собой, сначала к крепким дубовым дверям резиденции, перед которыми последовала короткая заминка, а после дальше внутрь. Ширясь подобно реке, люди разбегались по залам и коридорам, круша все на своем пути.

— Ваше превосходительство, рад вас видеть, — я приветствовал бургомистра легким наклоном головы. Небольшая демонстрация уважения не помешает. На меня уставились злобные заплывшие глазки, едва видные из-за жирных щек.

Жуэль Болсонар явился в заклинательный зал наряженный в ночнушку до пят, со смешным колпаком на голове. Но смеяться не хотелось, лицо бургомистра Винисгорда выражала не страх, как ожидалось, а неприкрытую злобу.

— Сколько вам еще нужно времени? — резко спросил он, даже не делая вид, что смущен от собственного потешного вида.

Слишком серьезное положение чтобы обращать внимание на подобные мелочи. Понимали это и стражники, маячившие за широкой спиной, в ином случае у солдат обязательно бы мелькали скрытые ухмылки. Но сейчас физиономии под железными шлемами сохраняли каменную неподвижность.

Правильно, не до шуток. И дурацкий колпак на башке бургомистра не повод для веселья, а причина морщиться, что придется бежать за нормальной одеждой, если его превосходительство вдруг вспомнит, что неподобающе одет.

— Немного, мы почти закончили, — уверил я. — Осталась активация устройства, это потребует около тридцати минут, не меньше.

Я выразительно посмотрел на бургомистра.

— Они у вас будут, — буркнул он и кивнул назад офицеру в начищенных доспехах, маячившему за правым плечом. — Григчерсен, в это крыло никто не должен пройти.

— Он не пройдет, ваше превосходительство! — молодцевато пообещал офицер.

Должно быть начальник личной охраны или нечто подобное, — мелькнула быстрая мысль. У таких преданность в крови, и платят им больше обычного.

Из коридора прогрохотало железо, обряженные в доспехи воины ушли блокировать коридоры, ведущие в заклинательный зал. Не оглядываясь на своих людей, бургомистр ступил через порог, правая его рука сжимала небольшой кожаный саквояж, в левой покачивался серебряный подсвечник с горящей свечей.

Любопытный набор для дальних путешествий.

— А где же ваша племянница? — совершенно некстати вдруг осведомился Нильс. Голос не скрывал ехидства, прямо намекая на статус «племянницы».

Я метнул яростный взгляд в сторону разговорившегося следопыта. Сейчас не место и не время для глумливых замечаний, совсем у дурака крыша поехала? Или это влияние зелья? Почувствовал отходняк после слабости и не следит за языком.

Но как ни странно, внешне бургомистр остался спокоен, проигнорировав скрытый намек.

— Она с доверенными людьми ушла через задний ход сразу, как с площади послышался шум, — равнодушно обронил он, изучая выложенный на полу каменной плиткой рисунок пентаграммы. — Это оно?

Я кивнул.

— Да. Точнее его часть. Вершина, если хотите. Сам Обелиск спрятан внизу, идет продолжением от пентаграммы.

Вместе с бургомистром в заклинательный зал зашли два воина. Оба рослые, широкоплечие, доспехи хорошо подогнаны, качество стали выше обычного. Пластика и движения выдавали опытных рубак.

Личные телохранители, последний рубеж обороны на пути к драгоценной тушки градоначальника. Я никак не прокомментировал их появление, понимая, что никто не даст их убрать.

— Хорошо. Я буду ждать прямо здесь, — сказал Жуэль Болсонар.

Нильс открыл рот, явно собираясь сморозить очередную глупость (все-таки появление долгожданного Сумеречного Круга сильно подействовало на парня, родив иллюзию о собственных силах), но я не дал ему раскрыть рот, резко скомандовав:

— За работу!

И следопыт подчинился, вовремя уловив жесткие интонации в голосе заклинателя, не терпевшего неподчинения.

Следующие полчаса прошли в суматошной подготовке.

Для запуска Обелиска требовалась Синяя Вода, вместо нее будет использована добытая в Башне Коллегии проволока похожая на вольфрамовую нить. Благо их в свое время я прихватил в избытке. Должно сработать.

Следующий важный элемент — фокусирующий кристалл. С этим пролет, вместо него будет использована перчатка мертвителя. Для управления энергией ее должно хватит, главное соблюдать предельную осторожность, внутри перчатки много некро-энергии.

Старинная вещица, ей как минимум восемь сотен лет, со времен последнего появления известного мертвителя в имперских провинциях. А может и более древняя, восходящая к первым заклинателям, ставших практиковать магию смерти. Веяло от нее страхом и смертью. Кто знает в скольких ритуалах и обрядах на основе магии смерти она поучаствовала и какими свойствами теперь обладает. Использовать ее риск, но выбора не оставалось.

И конечно основной момент — куда открывать путь. С этим могли возникнуть проблемы. Но это лишь на первый взгляд, и только для непосвященных в природу работы Обелисков. Например, Сандар из Аз-Гарада — порта пяти морей, не знал, что необязательно нужны два работающих Обелиска, чтобы протянуть между ними нить. Достаточно одного, с которого уже открывали дорогу. Неважно куда, главное, чтобы «следы» прохода остались. Все равно, что пройти по заросшей тропе, необходимо лишь направление.

Мы с Нильсом все делали тихо и быстро, но в какой-то момент нервы бургомистра не выдержали:

— Начинайте! — визгливым голосом воскликнул он. Его бросало из крайности в крайность, из кажущегося спокойствия в нервную панику. Маятник качался и никогда не угадаешь, где стрелка застынет в данный момент.

Я спокойно прервался, посмотрел на него.

— Возможно, вашему превосходительству, необходимо немного успокоиться и скажем выпить? У нас осталось немного эля, — предложил я.

Толстяк в ночнушке не ответил, вместо этого один из телохранителей достал из-за пояса небольшую металлическую фляжку. Отвинтил крышку и подал хозяину. По залу поплыл запах крепкой ягодной настойки на можжевельнике. Из-за специфического рецепта такие напитки шли не меньше, чем по десяток серебряных монет за кувшин.

Нильс проворчал что-то под нос. Кажется снова насчет того, как хорошо быть бургомистром. Не стану спорить.

Борова в смешном колпаке отпустило, охрана тоже слегка расслабилась вслед за хозяином. Я поднял латную перчатку из темного металла. Помедлил, ощущая магические токи вокруг древнего артефакта. Перчатка пропитана некро-энергией. Аура жесткой силы буквально сочится из ее, напоминая темную дымку.

Секундное колебание.

Не уверен, что у обычного мага, окажись он на моем месте, был бы шанс. Магичка из Ольца точно бы не справилась, перчатка бы ее сожрала, подчинив и разъев ауру как ржавчиной, черными миазмами некро-энергии Но я с ней сроднился благодаря поглощенной энергии над старинным кладбищем.

Из окон-бойниц донесся особенно громкий рев. Толпа добралась до двери, стража не смогла сдержать натиск, смытая грязной визжащей от ненависти волной. Солдат растерзали и наконец прорвались внутрь.

— Быстрей! — поторопил бургомистр, нервно, но уже без визгливых ноток в дрожащем от страха голосе. Настойка все-таки помогла.

Я еще секунду медлил, затем осторожно надел перчатку на руку. Тут же вздрогнул, ощутив, как по коже скользнули струйки чуждой энергии. В ту же секунду по линиям на полу побежали огоньки магической силы. Сначала синие, затем черные, пока наконец не окрасились в устойчивый насыщенный фиолетовый.

Цвет моей личной магии.

Из ниоткуда послышался низкий гул. Воздух стал плотным и вязким. Пентаграмма горела лиловым пламенем. Бургомистр, Нильс и телохранители попятились к стене, ощущая вместо ожидаемого жара странно-обжигающий холод. Из центра зала ударил столб полупрозрачного света, уперся в потолок и замер.

На долю секунды показалось, что выложенные камнем плиты потеряли материальность. И снизу, и сверху обретя расплывчивость рваных кусков тумана.

Бургомистр завороженно уставился на проявление настоящей магии, его охранники следовали примеру хозяина, ошарашенно пялясь на происходящее с отвисшими челюстями. Никогда прежде им не приходилось видеть ничего подобного.

Призрачный свет метнулся вертикально вверх, словно пронзив потолок, ударив в небеса над резиденцией. Снаружи послышался дружный вздох. Не успевший проникнуть внутрь народ наблюдал за светопреставлением.

Представляю, какая сейчас на улице дикая иллюминация. Народ еще больше озвереет посчитав, что бургомистр близок к побегу. И будет не так уж не прав. За исключением причастности бургомистра.

Я поднял облаченную в темный металл руку, концентрируясь на бушующих вокруг потоках энергии. Первая попытка взять под контроль не увенчалась успехом. Обелиск гудел, но не хотел подчиняться.

Долгое мгновение я не понимал, что происходит, пока не догадался обратиться внутрь себя, вызывая перед мысленным взором Сумеречный Круг. Надо соединить центр средоточия с Меткой Тонких Путей и старинное магическое устройство. Это как ключ, показывающий, что у посвященного есть право доступа.

Перед глазами сверкнуло, в висках стрельнуло острой болью, и я словно воспарил над зданием резиденции.

Окружающий мир подернулся дымкой, ночь стала светлой, напоминая сумерки. Внизу раскинулся Винисгорд с каменными домами и черепичными крышами, из многих шел дымок. Я видел бушующую у входа в резиденции толпу, но отсюда она казалась лишь клочьями тумана, собранными в неряшливую массу. Пришлось постараться, чтобы заставить себя перестать разглядывать странный подернутый дымкой мир, похожий на призрачное отражение себя прежнего, и сосредоточиться на главном.

Тропа. Нужна тропа.

Я начал медленно оборачиваться вокруг своей оси, вглядываясь в неявные признаки, где может находиться вход на призрачную дорогу через тонкий мир. И у меня в конце концов получилось.

Оно походило на смазанную тень, на отпечаток подошв, смытый дождем, на отзвук давно затихшего эха. Начало тропы. Точно невидно, что находится на другом конце, но переход определенно стабилен. Прямо сейчас я мог сделать шаг и перенестись за многие сотни миль в мгновения ока.

Но нет, еще рано.

Я медленно открыл глаза, и первое, что услышал, вновь ощутив себя в заклинательном зале, как из коридора доносится лязг стали и крики ярости сражающихся людей.

Люди странные создания, надеются на то, что никогда не сбудется. Но именно эта надежда часто толкает вперед, заставляя действовать невзирая на внешние обстоятельства, даже если ситуация ухудшается до критической нормы.

Вот и Жуэль Болсонар бургомистр Винисгорда не отступал до последнего. Нильс искренне этого не понимал, ведь толстяк несмотря на несуразный вид не выглядел дураком. Даже будучи в панике, он должен был соотнести странное поведение пришлого колдуна и его помощника с тем, что происходит снаружи. Но вместо этого бургомистр все еще наделся сбежать, используя магические пути, о которых впервые услышал вчера вечером.

— Давай! Живей открывай свою колдовскую дорогу! — визгливо вскрикнул жирдяй, когда стало понятно, что ворвавшаяся в резиденцию толпа добралась до ведущего в заклинательный зал коридора.

Из-за обитой железными полосами деревянной двери доносились крики и звон оружия. Стражники сдерживали ревущих от гнева мятежников. Рубили, кололи, резали, без колебаний пуская в ход мечи и щиты. И медленно отступали, не в силах сдержать безграничное море охваченных яростью людей.

— Мы успеем, — Га-Хор Куэль Ас-Аджар успокоил перепуганного градоначальника.

Жесткий тон, холодный взгляд, уверенные жесты, скупые и точные движения, экономные, но быстрые, без ошибок — заклинатель сохранял хладнокровие даже в такой ситуации.

Нильс и раньше знал, что маг, с которым познакомился, обладает решительным характером, но сейчас это проявилось в полной мере. Ни сомнений, ни колебаний, только полная уверенность в собственных силах и абсолютный контроль над происходящим. Маг точно знал, что делать и показал это находящимся в заклинательном зале.

При первых признаках паники со стороны бургомистра и шума из коридора два личных телохранителя, зашедших в зал вместе с ним, потянули из ножен длинные полуторные мечи. Шелест вынимаемой стали привлек внимание заклинателя.

Тяжелый давящий взгляд без слов, и оба воина одновременно неуверенно остановились.

Нильс восхищенно присвистнул. Мысленно, разумеется, понимая, что сейчас это будет некстати, и не желая получать новый втык за неуместное поведение, как недавно за случайно оброненную фразу насчет молоденькой любовницы бургомистра.

Следом мелькнула быстрая мысль: интересно, со временем он станет таким же? Сможет остановить вооруженных воинов одним взглядом? Что-то подсказывало что нет. Га-Хор Куэль Ас-Аджар был кем угодно, но только не простым заклинателем, каким скорее всего станет сам следопыт. Тут и высокородное происхождение, и опыт, и отточенная привычка поведения по управлению людьми, и некая мрачная тайна, окружавшая фигуру мага с самого первого дня их знакомства.

— Я нашел тропу, — сказал Га-Хор, игнорируя трепыхание испуганного градоначальника и глядя только на Нильса.

— Куда она ведет? — тут же спросил охотник за древностями.

В ответ, отрицательное покачивание головой.

— Не знаю. Но дорога точно есть. Не знаю когда ее открывали в последний раз, подозреваю, что еще во времена до падения империи, но проход хорошо виден.

На секунду наступила тишина. Все оценивали риски путешествия в неизвестность. Первым взорвался бургомистр:

— Не знаешь⁈ Как это ты не знаешь⁈ Ты должен знать!! За что я вам плачу деньги⁈ Хочешь, чтобы я очутился посреди какого-нибудь заброшенного болота⁈ Ты хоть знаешь, в каких глухих отдаленных дырах империя ставили свои проклятые форпосты⁈ Нас может забросить в один из них, откуда мы никогда не сможем выбраться!!! — возопил он, возмущенно потрясая мясистыми кулачками.

Заклинатель остался равнодушен к вспышке истерики, вместо этого указал Нильсу за сваленные в беспорядке сумки, молчаливо веля позаботиться о вещах. Следопыт незаметно кивнул, показывая, что понял распоряжение.

Пентаграмма продолжала гореть призрачным пламенем, в центре колыхался столб белесого света, он немного померк, но потолок заклинательного зала все также терял часть привычной материальности, что указывало на то, что спрятанный под каменным полом Обелиск работает.

Тропа открыта, они могут в любом момент уйти, покинув захваченную бунтовщиками резиденцию и сам Винисгорд. Но сделать это смогут только двое: Нильс и Га-Хор, потому что только у них есть магические способности, Сумеречный Круг и Метка Тонких Путей, открывающая колдовскую дорогу.

Восторг от появления Круга все еще не отпускал Нильса. Давняя мечта осуществилась, пусть все и не выглядело идеальным, в частности количество доступных для изучения заклятий. Но это будут настоящие заклятия! Которые станут частью него, и не будут зависеть от внешних предметов, как артефакты, которыми ему раз или два до этого приходилось пользоваться.

Возможно в первые жизни Нильс был по-настоящему счастлив. От этого дурацкие ироничные замечания в сторону бургомистра, бесшабашное поведение и уверенность, что все закончится хорошо. Наверное, стоило вести себя лучше, оставаясь собранным и сосредоточенным, как это делал заклинатель, но он ничего не мог с собой поделать, находясь под воздействием радостных предвкушений.

В конце концов, он не являлся адептом мар-шааг, не умел отбрасывать лишние эмоции в сторону, концентрируясь на первоочередных задачах, игнорируя остальное. Он был всего лишь охотником за древними редкостями.

Это стало ошибкой.

Не следовало отвлекаться, нужно было делать то, что приказал заклинатель — идти и брать сумки. Вместо этого Нильс замешкался и подставился под удар.

Следующие секунды вместили в себя сразу несколько событий.

Совершенно неожиданно один из телохранителей вдруг выхватил меч, нанес удар рукоятью по лицу напарника и подскочил к двери. Обернулся, торжествующее лицо горело мрачной усмешкой. Он посмотрел на бургомистра.

— Это тебе за Лауру, ублюдок!

— За Лауру? — недоуменно спросил Жуэль Болсонар. Физиономия толстяка в ночнушке и дурацком колпаке на голове выражала растерянность.

— Ты мог выбрать любую другую, но заставил ее отца отдать тебе в качестве шлюхи! — выкрикнул телохранитель.

Лязгнул, отодвигаясь засов. Как завороженный, Нильс смотрел, как обитая почерневшими от времени полосками железа дверь распахивается.

— Сумки! — кричит заклинатель, но следопыт слишком занят, потрясен произошедшим.

— Но она сама… — кричит бургомистр и захлебывается.

Открыв дверь, предатель резво разворачивается и бьет наотмашь мечом. Длине клинка всего немного не хватает развалить тучное тело надвое. Но его оказывается достаточно, чтобы кончик лезвия чиркнул по объемистому брюху. На ткани ночнушки выступает полоса крови — разрез не глубокий, но достаточный, чтобы не привыкший к насилию к собственной персоне бургомистр начинает оглашено орать:

— А-а-а!!! Убивают!!! Спасите!!!

Он орет потрясая телесами, неловко дергается и заваливается назад. Как ни странно, это спасает ему жизнь. Говорят внезапное падение на землю лучший способ избежать удара. Сам того не зная, Жуэль Болсонар применяет этот прием, уходя от мелькнувшей в воздухе полосы остро заточенной стали.

Промахнувшийся телохранитель рычит от ярости, меч вновь взмывает над его головой для нового сокрушительного удара. Бургомистр верещит, как поросенок.

В заклинательный зал врывается несколько человек, прорвавшихся через ряды защищавших коридор стражников. Среди них Нильс без особого удивления узнает старых приятелей: Косту, Тугара и Ерика. На лице лидера банды мрачное торжество, в этом он похож на предателя-телохранителя, когда тот распахивал настежь дверь.

— Попался, скотина! — злорадно кричит мелкий заморыш с редкими мышиными волосами.

И резко замирает. Тонкие руки карманника приподнимаются, пытаясь нащупать лицо, но там уже ничего нет, только выжженная проплешина.

Никто не успел заметить, как заклинатель метнул сгусток фиолетового огня, все произошло очень быстро. Зато результатами смогли полюбоваться все желающие. Еще долгое мгновение тело низкорослого вора с выжженным начисто лицом простояло на ногах, пока наконец тяжело не рухнуло на пол, заставив присутствующих оцепенеть от ужаса.

Страшная смерть вызвала растерянность. Коста и Тугар машинально попятились от фигуры в черных одеждах, застывшей в классическом позе боевого мага, выбросившего руку в атакующем жесте вперед.

Но заминка вышла короткой. Раздавшийся особенно сильный крик умирающего из коридора словно по новой запустил события, поставленные страшной смертью на паузу.

— Бей!!! — проревел Тугар и скакнул вперед, вздымая над головой усеянную острыми шипами палицу.

Колдун сменил положение и выкинул в сторону нападающего вторую руку. Массивного здоровяка подхватила невидимая сила и швырнула назад, ударив об стену, как тряпичную куклу.

Два удара сердца — и две трети команды Косты оказалось уничтожено или выведено из строя. Но вожак не был бы вожаком, если бы не мог вовремя среагировать на угрозу и отступить, переключившись на другую цель. Взгляд Косты метнулся к Нильсу, лицо ощерилось в злобной гримасе. Все что успел сделать следопыт — скользнуть в сторону, ощутив дыхание смерти от старого приятеля.

К сожалению, недостаточно быстро. Два мелькнувших с быстротой молнии кинжала вонзились в тело Нильса — один в живот, другой в грудь. Оба погрузились почти на всю глубину лезвия, настолько силен оказался бросок. Физиономию Косты прорезала торжествующая усмешка, ему все же удалось достать врага.

Так он и умер, по примеру своей жертвы получив кинжал в горло. Только в отличие от клинков из обычной стали, этот переливался черным и фиолетовым. Колдовское оружие, призванное по воле хозяина — оно прервало цепь жизни главаря.

Войдя в заклинательный зал, всего через несколько секунд вся банда перестала существовать.

Нильс тяжело опустился на пол. Раны горели огнем, кинжалы торчали из плоти, любая попытка прикоснуться вызывала еще большую боль.

— Кретин, — над головой раздался голос Га-Хора.

— Согласен, — хрипло выдохнул следопыт. Закашлялся. На губах выступила кровь, внутренние повреждения оказались чересчур сильными. Странно даже, что еще не умер. Один клинок в боку, второй в центре груди. Такое зельями не вылечить.

— Ты умираешь, — в голосе заклинателя холодная констатация фактов, и лишь легкая тень сожаления.

— Надо было хватать сумки, — Нильс криво усмехнулся окровавленными губами. — Как вы и велели…

Он недоговорил, из-за спины Га-Хора послышался тоненький визг. Бургомистр опрокинулся на спину, левая рука вскинулась в защитном жесте, рукав идиотской ночнушки сполз, обнажая запястье. Тускло сверкнул металл широкого браслета. Стоящий над градоначальником с занесенным мечом телохранитель ударил, но клинок преодолел лишь половину пути.

Полыхнуло, и на пол осыпалась черная горстка зернистого праха — все что осталось от экипированного в хороший доспех воина.

— Проклятье, — потрясенно выдохнул Нильс.

Заклинатель остался спокоен.

— Я же говорил, что у него что-то есть на запястье. Похоже даже ближние охранники не знали об этом, — рассеяно буркнул он, словно о чем-то отвлеченном.

Жуэль Болсонар забарахтался, пытаясь подняться. Сейчас рыхлая туша напоминала огромную лягушку, перевернутую на спину. По лицу Нильса скользнула вялая усмешка, но сказать он ничего уже не мог, слабость стремительно растекалась по всему телу.

— Не успел я побыть магом… — тихо проронил он и медленно закрыл глаза.

Я смотрю на мертвого Нильса, испытывая смешанные чувства из сожаления и раздражения. Сожаления — потому что несмотря ни на что, мы провели долгое время вместе, став если не напарниками, то по крайней мере чем-то похожим. Раздражения — потому что ему не удалось дотянуть до конца. Глупая ошибка, сыграла свою роль, подведя черту под линией жизни следопыта. Достигнув желаемого, он расслабился и подставился под удар, забыв, что мир только того и ждет, чтобы наказать счастливчика.

— Дерьмо, — глухо ругнулся я, не зная, как еще выразить свои чувства.

Получилось паршиво. Ведь оставалось немного, чтобы спастись…

— Так мы уходим? — с боку раздается голос с тяжелой отдышкой.

Слегка поворачиваюсь. Бургомистр приподнимается с пола, все так же в нелепой ночнушке, с колпаком на голове. Он больше не выглядит смешным толстяком, скорее собранным и готовым драться боровом. Слегка необычное сравнение, но весьма подходящее для рыхлой фигуры.

Все это время я держал его боковым взглядом в поле зрения, подмечая, куда будет направленна левая рука. Черт, штука на запястье и правда оказалась убойной игрушкой, не зря от нее с такой силой фонило магией. Интересно, где он ее достал?

Из коридора все так же доносится лязг мечей, скрежет стали и крики. Сражение продолжается, стражники перегруппировались, сдерживая наплыв разозленной толпы.

Я вновь берусь за латную перчатку из темной стали, наклоняюсь, подбирая сумки и перебрасывая через плечо. Пора уходить. Прощальный салют над телом погибшего Нильса. Извини друг, что не получилось вместе уйти. Ты был близок, но не вовремя расслабился, потеряв сосредоточенность и за это был тотчас наказан. Такое бывает, когда думаешь, что весь мир у тебя в кармане, а он только и ждет, чтобы нанести внезапный удар.

Дерьмо…

Делаю шаг, переступая границы пентаграммы. Выложенный каменными плитами колдовской рисунок продолжает исходить призрачным пламенем. Столб белесого света в центре немного поблек, но все еще сохраняет силу. Переход открыт, надо лишь зайти внутрь.

Внезапно бургомистр что-то понимает. Может по моему отрешенному лицу, может наконец прорывается инстинкт, давно твердивший, что все не так просто и что заезжему колдуну нельзя доверять, но прогоняемый до сих пор в надежде, что все же удастся сбежать из обреченного на гибель города.

Жуэль Болсонар дико кричит:

— Нее-еет!!!

Он бросается на меня, позабыв о своей магической игрушке, в безумном отчаянии, поняв, что его собираются бросить в заклинательном зале на пороге разбушевавшейся толпы.

Ярость прибавляет бургомистру сил, он проявляет удивительное проворство, скакнув с места подобно перепуганному борову. Он даже умудряется меня зацепить, хотя до последнего казалось, что это невозможно. Искаженное бешенством лицо оказывается вплотную, в ноздри бьет запах настойки из можжевельника из разинутой пасти, откуда выплевываются яростные слова:

— Ты меня здесь не бросишь, проклятый колдун!!!

Я пытаюсь сбросить озверевшего хряка, но это оказывается не так просто. Он вцепился мертвой хваткой, повиснув на мне всей тушей.

Проклятья. Дергаюсь в сторону, но сам едва не теряю равновесие. От неосторожного движения лямки сумок скользят с плеча. Чтобы удержаться на ногах, вынужденно сбрасываю мешавший двигаться груз. С глухим стуком сумки падают на пол.

Ну жиртрес, ты у меня сейчас получишь. Собираюсь ударить резко и зло, чтобы избавиться от мешающей туши, но бургомистр вдруг неожиданно тянет вниз и вправо, заставляя неуклюже вскидывать руку, чтобы не рухнуть под тяжестью полутора сотни живого веса. Или сколько там этот хряк весит?

Мы оба оказываемся в неустойчивом положении. Колпак бургомистра съезжает на бок, сам он дергается, и я вдруг с изумлением понимаю, что толстяк до сих пор не отпустил кожаный саквояж, с которым зашел в заклинательный зал. Им он и пытается ударить, раз за разом увеличивая амплитуду.

Сейчас толстый бургомистр буквально висит на мне, а весит он немало. В конечном итоге это приводит к закономерному результату — я делаю неосторожный шаг и отступаюсь. Туша верещит, пухлые пальцы вцепляются в руку с латной перчаткой — пальцы той самой руки, на которых надет браслет.

Из коридора доносится особенно громкий рев. Громкий и торжествующий. Остатки заслона из стражников смяты, через секунду бунтовщики будут в заклинательном зале.

Не удержав равновесия, я падаю прямо в призрачный столб в центре пентаграммы. Верещание преобразуется в визг. Видя, что колдун уходит, бургомистр делает единственное, что ему остается — активирует свой артефакт, не обращая внимание, что тот касается черной латной перчатки.

Вспышка света — черного, как первородный мрак. Спрятанная внутри перчатки некротическая энергия высвобождается, провоцируя мощный взрыв. Это последнее, что я помню, перед тем как провалиться в столб белесого света.

Дальше наступает темнота.

В старинных магических фолиантах времен эпохи Старой империи переход на дальние расстояния при помощи Меток Тонких Путей описывался, как плавное и спокойное путешествие, подобно полету через призрачный мир, когда ничего не мешает.

В моем случае, все было совершено не так. Переход напоминал езду по ухабистой дороге, когда то и дело швыряет в колдобинах, и в конце выбрасывает, прокатывая по камням, окончательно вышибая дух. Это не было воспоминание в чистом виде, скорее ощущение, но более реальное, чем что-либо и оттого намного мучительней.

Трудно сказать сколько продлилось беспамятство, это могло быть, как пара часов, так и пол дня. Очнулся резко, как от щелчка пальцев. Тело болело, будто мной играли в футбол великаны. Сухость в горле, болезненное давление в височных долях и нижней части затылка, перед глазами плавали темные круги.

Паршивое состояние, хуже вряд ли придумать.

Взгляд прояснился и сфокусировался, первое что увидел — мясистые пальцы человеческой руки.

Что за черт?

Машинально дернулся, и тут же скривился от новой вспышки боли в районе спины. Похоже хребтом приложился о твердое. Неспешно перекатился на спину и несколько секунд просто лежал, вдыхая через нос и выдыхая через рот по древней методике адептов мар-шааг, приводя сознание и тело в порядок.

Над головой каменный свод, лежу посреди круга. Еще одна пентаграмма, но вокруг не заклинательный зал резиденции бургомистра, значит Обелиск все же сработал, несмотря на все опасения.

Магический рисунок скрыт под слоем грязи, веточек и опавшей листвы. Взгляд метнулся вверх и в сторону. Точно, дерево, проросло в пролом. Несколько гранитных блоков обвалилось, обрисовав вытянутую дыру. Вокруг запустение, в неглубоких выемках скопилась дождевая вода. Где бы не находился выход с магической тропы, он точно не привел в обжитое место.

Помещение частично разрушено, судя по видневшимся в проломах кронам деревьев, располагается не слишком высоко, второй-третий этаж, максимум четвертый, но вряд ли. Каменная кладка выдает имперский стиль, та же массивность и основательность. Скорее всего еще один форт или нечто подобное.

— Могло оказаться хуже, — философски обронил я и закашлялся.

Было холодно, значит климатический пояс более или менее близок к Винисгорду, это хорошо, будет проще ориентироваться на местности. Куда хуже, если бы в проломах виднелся песок, а воздух оказался сухим и жарким. Оказаться посреди пустыни не самое лучшее развлечение.

Ни еды, ни воды, ни припасов. Проклятье! Сумки, книги, редкие ингредиенты для ритуалов! Камень Душ и конечно Перчатка мертвителя! Все осталось в заклинательном зале! Разгромленном, а скорее полностью уничтоженном гигантским выбросом высвобожденной некро-энергии.

Чертов Жуэль Болсонар все испортил. Проклятый толстяк едва не поломал план, вцепившись в меня мертвой хваткой. Из-за него оступился и вошел в переход, не так как должно.

Перед глазами мелькнуло воспоминание: соприкосновение двух могущественных артефактов, отчаянный крик бургомистра и вспышка черного света. Дурак использовал браслет и что бы тот не делал, кроме превращения людей в горстку праха, как в случае с предателем-телохранителем, сработать полностью не успел, вошел во взаимодействие с перчаткой мертвителя и вызвал аннигиляцию обоих магических амулетов.

Все уничтожено взрывом. Подозреваю большая часть крыла резиденции, где располагался заклинательный зал превратилась в руины. Толстые стены, конечно, были рассчитаны на выброс магической силы, но вряд ли справились с чудовищным взрывом некро-энергии.

— Толстый кретин, — я устало вздохнул.

И вспомнил погибшего Нильса. Вот кому действительно не повезло, так долго идти к цели и умереть практически на пороге осуществления заветной мечты. Хуже не придумаешь. А ведь оставалось немного, если бы придурок бургомистр не приперся с охранниками в зал, один из которых оказался предателем, то все прошло бы гладко, мы бы спокойно открыли переход и ушли, забрав с собой вещи.

Вместо этого Нильс погиб, я неизвестно где, без книг, артефактов, еды и припасов.

Чертов Жуэль Болсонар, был бы некромантом, оживил бы жирную тушу, и снова убил. А затем еще раз и еще, пока не надоест приканчивать раз за разом проклятого жирного ублюдка.

Впрочем, размышлять о прошлом, мечтая о смерти мертвеца, бесполезное занятие, хотя и приятное. Однако пора думать о настоящем, и по крайней мере о ближайшем будущем.

Я приподнялся, принимая сидячее положение и огляделся. Замер, несколько секунд тупо пялясь на кусок отрезанной руки, лежащий на каменных плитах рядом. Вот чьи мясистые пальцы оказались перед глазами в момент пробуждения.

Судя по толщине — рука бургомистра. Должно быть придурок в последний миг попытался вкатиться в столб света, или случайно в него попал, но только одной рукой, той самой, что держала саквояж. А вон и он, валяется посреди опавших листьев.

Вяло шевельнулась мысль — жирный хряк до последнего не выпускал его из рук, даже пытался отмахиваться, используя, как дубинку. Придурок. Попадись он мне сейчас, порезал бы живьем на куски, все умудрился испортить поганец…

Ладно, об этом кажется уже было.

Я взял эмоции под контроль, используя одну из техник пути духа. Не время и не место для гнева, необходимо хладнокровие и сосредоточенность. Тех самых, что недоставало Нильсу и из-за чего он в конечном итоге погиб. Если не хочу повторить его участь, буду умнее.

Из пролома налетел холодный ветер, заставив поежится. Но вместо того, чтобы подняться с прохладных каменных плит, я наклонился вперед, изучая отрезанную руку. Удивительно насколько ровный и точный срез. Как лазером. Сравнение усиливали края, будто их прижгли, но деликатно и правильно.

Перед мысленным взором мелькнуло, как иначе могло закончиться путешествие: расчлененные куски тела отправляются в разные Обелиски. Я передернул плечами. Жуть, неудивительно, что имперские заклинатели без особой охоты пользовались тропами через тонкий мир. Так и головы лишиться недолго.

— Дерьмо, — кажется уже в третий раз после пробуждения выругался я.

Что касается саквояжа… взгляд метнулся к кожаной плотной сумке, отдаленно напоминающей портфель. Зачем-то ведь с таким упорством бургомистр цеплялся за него.

Я потянул его к себе и крякнул от усилия. Тяжелый сволочь. Щелкнули застежки, открывая нутро. Первая реакция — недоумение и нахмуренные брови. Затем понимание.

— Ах, ты жирный старый ублюдок, — лицо поневоле расплылось в улыбке.

Даже на первый взгляд видно, что потеря всех оставленных в резиденции артефактов, ингредиентов и книг (а точнее уничтоженных магическим взрывом), с лихвой компенсируется содержимым.

Или все же нет?

Вытянутые мешочки из ткани, похожие на носки. В каждом не меньше сотни золотых монет. Получившиеся «колбаски» уложены в плотные ряды. Сколько же их? Раз, два, три, четыре… на восьмом сбился. Явно не меньше двух десятков. Бывший правитель Винисгорда хорошо подготовился к побегу, и если судить по тому, как аккуратно все уложено, сделал это заранее, не исключено еще до нашего с Нильсом появления. А значит хитрый толстяк и до этого просчитывал возможные пути отступления из осажденного города.

— Нильс был прав — старый хрен и правда был хитрожопым ублюдком, — я усмехнулся.

Две тысячи золотых монет, черт, вот почему саквояж такой тяжелый. И как только рыхлый жирдяй им так смачно размахивал. Видимо правду говорят: адреналин усиливает силу, человек даже не замечает, что делает, на что в обычной жизни не способен.

Адреналин, страх и отчаянное желание выжить — убойное сочетание, могущее помешать даже идеальным планам, не то что сваяным по-быстрому на коленке.

— А ведь толстяк махал их будто внутри пара дырявых сапог, — припомнил я и удивленно покачал головой. Невероятно на что способны люди, когда их припрет к стенке. Надо будет запомнить.

Что еще внутри? Может кроме золота хитрый бургомистр догадался прихватить с собой немного еды? Судя по комплекции, питался он с удовольствием.

Однако никакой еды в саквояже не обнаружилось, даже завалявшегося бутерброда, что слегка опечалило, так как живот потихоньку начал урчать, напоминая о необходимости пополнения.

Зато вместо пищи нашлось кое-что другое. Первое и, наверное, самое главное: три векселя на тысячу золотых монет каждый. На предъявителя, выписанные Торговым Домом Моранов. Печати, бумага, оформления, алхимические знаки — все указывало на подлинники.

— Наличными две тысячи и еще три в векселях, всегда пять. — задумчиво я сделал нехитрый подсчет и во второй раз удивленно покачал головой. — Нехило.

Целое состояние, на которое можно скупить с потрохами небольшой городок. Ладно, городок может вряд ли, но на несколько деревень точно хватит.

Но и это оказалось не все, в боковом отделении в форме кармашка обнаружилось кое-что более интересное.

— Что тут…

На свет выскользнул плотно завязанный мешочек. Если встряхнуть слышится характерный перестук. Не металлический из золота и серебра, другой, так звучат камни, соприкасаясь друг с другом.

Что и подтвердило дальнейшие действия. Развязав мешочек, я вытряхнул содержимое на ладонь. В глазах зарябило от разноцветья: бриллианты, рубины, изумруды, — целая россыпь в изрядном количестве.

Хмм… компактный размер, небольшой вес, высокая стоимость. На это точно можно прикупить городок, а может даже и два.

Если у бургомистра было столько с собой, то сколько же у него на именном счету в банке Моранов? Похоже Винисгорд и правда весьма зажиточный город. Следом мелькнула циничная мысль: а также хорошая дойная корова для умелого градоначальника.

— Жадный хитрый ублюдок, — я разглядывал горсть драгоценных камней, стоивших…

Проклятье, а сколько это стоит? Точно не пара-тройка тысяч, а намного-намного больше.

Стоит это потерянного Камня Душ, перчатки мертвителя, книг и припасов? Честно говоря, черт его знает, но то, что из резиденции удалось уйти не с голым задом, однозначно обрадовало. Повезло, что дряблое тело хряка повернулось в нужную сторону, когда сработал переход, забрав с собой руку с саквояжем. Все могло закончится хуже, если бы в столб призрачного света попала другая рука — с магическим браслетом на запястье, неизвестно как бы в таком случае среагировал Обелиск на появление в сфере своей работы чужой энергии.

Я положил пергаменты банковских векселей и мешочек с драгоценными камнями обратно, закрыл саквояж и огляделся.

Круглый зал похож на зал в резиденции, в этом отношении имперцы придерживались определенных стандартов, размещая Обелиски. Впрочем, всегда имелись исключения из правил, но не в этом случае. Грубая каменная кладка, массивные гранитные блоки, в стене и потолке проломы, слышен шелест листвы, видны кроны деревьев с пожелтевшей осенней листвой. Изображение пентаграммы на полу едва различимо, мешает грязь и опавшие листья. Больше ничего примечательного.

Вряд ли удастся заставить работать механизм перемещения снова. Без компонентов, без аналогов Синей Воды, без фокусирующего кристалла или заменившей его перчатки это физически невозможно.

А жаль, имея Метку Тонких Путей и подходящие компоненты, можно было попытаться открыть проход в более цивилизованные земли. Например в какой-нибудь крупный город, где наверняка еще сохранились имперские постройки. Но сейчас об этом можно только мечтать.

Кстати, о Метке. Я обратился внутрь себя, вызывая Сумеречный Круг. Необходима проверка, как часть моего магического облика пережила нештатное путешествие через астральную проекцию изнанки материального мира.

Круг вспыхнул перед мысленным взором, горя спокойным равномерным свечением. На первый взгляд все в порядке. Символы заклинаний полны энергии, готовые к применению. Отлично.

Я встал и подошел к пролому в стене. Перед глазами распахнулся вид на осенний лес. Черное-красное, оранжевое и багровое полотно крон листвы уходило за горизонт.

Плохо. Не видно просек, а значит дорог, сплошной ковер леса. А на улице не жаркое лето. Правда еще имелась сторона с другой стороны башни. Кстати, а это вообще башня? Обелиск находился примерно на высоте второго этажа, справа и слева продолжения стены не видно, идет закруглением, как и полагается башне.

Так стоп, я наклонился чуть дальше, высовываясь из пролома, форма здания все же не полностью круглая.

Камень под рукой опасно качнулся, пришлось отступить, здесь все держалось на честном слове. Кладка выглядела сплошной, но похоже в любой момент была готова обвалиться.

— Надо уходить, пока вся эта груда щебня, не свалилась на голову, — пробормотал я и отвернулся от пролома, оглядывая зал.

Выход обнаружился сбоку, в виде дверного проема. Двери, разумеется, давно нет, зато виднеется краешек ступенек, уходящих вниз. Кажется мне туда. Я подошел к пентаграмме и поднял саквояж, сквозь сжатые зубы вылетело короткое ругательство. Тяжелый гад, интересно сколько в нем, килограмм пятнадцать-двадцать? Не меньше, и все из-за золота.

Ладно, пора выбираться, и первым делом найти пропитание. Одной магией сыт не будешь, как и золотом с драгоценными безделушками.

Я вышел из зала на небольшую площадку и почти сразу вновь выругался. Лестничный пролет оказался разрушен, ступеньки вели в никуда. Пришлось рисковать и прыгать. Точнее сначала швырять тяжеленный саквояж и надеется, что из-за тяжести он не обрушит остатки каменной лестницы, а затем с тем же мыслями перескакивать самому.

Осторожный, но быстрый спуск вниз, прижимаясь к стене. Руку оттягивает кожаный саквояж бургомистра. Тонкая шелковая рубаха и кожаные штаны не спасают от осенней прохлады. Только сапоги показывают себя хорошо, не скользят по каменной поверхности, позволяя передвигаться легко и непринужденно.

— Плащ бы сейчас не помешал, — пробормотал и спрыгнул с последней ступеньки. Все-таки оказалось, что зал с Обелиском находился не на втором, а на третьем этаже, если считать короткие пролеты.

В одном месте остановился и заглянул внутрь комнаты. Брови удивленно скакнули наверх.

Колбы, реторты, тигли, жаровни, тиски, лопатки разных форм и размеров, пестики и миски, чтобы смешивать и толочь порошки. Оплавленные огарки свечей, пузырьки и бутыли, небольшие ящички и трухлявые деревянные коробочки, перегонные кубы. Разнообразные металлические инструменты. Все это на трех огромных столах, и все покрыто толстым слоем пыли, паутины и грязи.

Заброшенная алхимическая лаборатория?

Куда черт возьми меня занесло?

Наконец появился первый этаж в виде широкого и просторного коридора-галереи. В нишах справа скульптуры — памятники имперских времен. Массивный фигуры, суровые лица. Воины. Не гвардейские доспехи, что-то иное. Мощное, грубо обтесанное. Намеренно сделано так, чтобы подчеркнуть имперскую стилистику. Массивная основательность, монументальность, призванная продемонстрировать, что на века.

— Эстеты хреновы.

Пол выложен толстыми каменными плитами из потемневшего гранита. Потолок сводчатый, но как-то странно, словно не до конца. До середины полукруг, дальше прямая. Необычный дизайн.

По левую сторону коридора напротив статуй арочные оконные проемы, ведущие наружу. Да, это точно не башня, по крайней мере не только. Галерея-переход упиралась в прямоугольное здание. Комнаты в основном пусты, везде пыль, грязь, занесенная ветром опавшая листва. Общее ощущение упадка давно заброшенных руин.

Сколько же времени здесь не бывали люди? И сколько придется потратить, чтобы выбраться в населенные земли?

Из темного угла раздался писк. Я настороженно замер, через секунду определил источник звука. По лицу скользнула усмешка. Крысы.

А вот и сегодняшний ужин.

Говорят лягушечьи лапки напоминают по вкусу куриное мясо. Не знаю, никогда не пробовал, даже из интереса. Крыс, собственно, тоже, отсюда и уточнение — это был первый опыт такого рода.

Охотился «Молотом» по понятым причинам. «Туман» и «Щит» бесполезны, «Файерболом» можно только сжечь, «Коготь» слишком сильно бьет, вспарывая в мелкие ошметки. Призванный кинжал, впрочем, пригодился — свежевать и разделать добычу. Дальше жарка на плоских камнях в импровизированном очаге из булыжников и костра из собранных веток.

Мясо шипело, скворчало, медленно, но неохотно покрываясь коричневой корочкой. Две крысы — четыре распластанных куска тонкого среза.

— Деликатесы, мать их, — хмыкнул я, отправляя в рот первую порцию, старательно пережевывая.

На вкус — мятая подошва старого сапога. Жесткое, жилистое, к тому же без соли и специй. Но выбирать особо не приходилось, если не это, то придется жевать траву, а это гораздо меньше калории, которые обязательно пригодятся, учитывая прохладную погоду осени.

Такой вот циничный и хладнокровный расчет. Делать не то, что хочется, а то, что необходимо для выживания. Не хочешь жрать крыс, морщишь морду? Не жри, но тогда скоро сдохнешь. Окажись здесь Нильс, наверняка бы скорчил физиономию, но в конечном итоге принял бы доводы и стал бы уплетать за две щеки, не обращая внимания из чего мясо. В здравом подходе к критической ситуации покойному следопыту не отказать, если надо сделает все ради выживания, то делал не колеблясь. В этом помогала прошлая жизнь бродяги, охотника за редкостями, кто редко задерживался на одном месте.

Меня же поддерживала аскеза адепта мар-шааг, в любой момент, готовая удовольствоваться малым, если придется. Ведь путь духа, путь самосовершенствования, это в числе прочего путь самоограничения. Не всегда, но иногда, когда требуют обстоятельства.

Я ел жаренное крысиное мясо с таким же удовольствием, как изысканно приготовленную телятину в лучшей харчевне Винисгорда и не испытывал от этого неудобств, даже внутренних. А когда трапеза подошла к концу мысленно поблагодарил вселенную, что магическая тропа не завела в более безжизненное место, где без припасов ждала бы стопроцентная смерть.

Во время ужина взгляд то и дело возвращался к саквояжу, полному золота, драгоценных камней и банковских векселей. Это было огромное состояние, с ним можно развить магические способности до максимальных значений. Совершить мощный рывок, перепрыгнув сразу несколько ступеней.

Главное найти крупный город, где будут подходящие лавки, готовые продать необходимые ингредиенты для ритуалов.

Если получится, это будет гигантский скачок. Сейчас заклинания в основном второго и третьего ранга, при грамотном подходе и с такой огромной кучей денег, можно легко довести до пятого или даже шестого уровня, надо лишь все тщательно взвесить и хорошенько продумать, выстроив схему развития. С этим проблем не должно возникнуть, несмотря на потерянную книгу Основ, я столько раз ее читал и перечитывал, что все страницы буквально отпечатались в памяти. Плюс помогали воспоминания настоящего Га-Хора. В прошлой жизни, он тоже тщательно изучал колдовской фолиант, прикидывая и размышляя, каким путем пойдет его собственное развитие и каким будет заключительный магический облик, параллельно впитывая знания и набираясь необходимого опыта.

Что касается меня, то если провести быструю ревизию магического арсенала, то открывалась следующая картина:

«Коготь» третьего ранга, призванное оружие в форме кинжала с длинным острым лезвием. Отличное оружие ближнего боя, благодаря внезапному появлению оказывающееся неприятным сюрпризом для врагов. Его необходимо развивать в первую очередь, так как на следующих уровнях появится способность видоизменять формы когтя. Полиморфизм будет достигать разных типов: меч, булава, секира и тому подобное. Смертоносно и очень удобно, учитывая нынешний образ жизни скитальца.

«Туман» — кислотная дымка так же третьего уровня. После последнего ритуала стал антрацитово-черным, как кусок непроглядного мрака. С ним можно повременить, хотя увеличить область поражения не помешает. Неплохое массовое заклинание, бьющее по площади, накрывая одномоментно сразу несколько целей. Не идеал, но сойдет.

«Пламя» он же файерболл, сгусток фиолетового огня второго уровня. Как и «Коготь» его необходимо развивать. Пока у него неплохие пробивные способности, но все может быть гораздо лучше. Мощь, размер, внутреннее наполнение сжатой энергией для взрыва после удара — вариантов усовершенствований много. Причем при некотором везении «апгрейд» легко может привести к боевому заклятью, способному выносить даже крепостные ворота. Но для этого в него придется неплохо вложиться.

«Щит», второй уровень. Защита в виде силовой пленки с сиреневыми разводами, в основном против физических повреждений, прямая привязка к носителю, но только в передней полусфере. Против чужой магии вряд ли защитит, особенно против сильной, такой, как генерировал браслет на мясистой руке бургомистра. Внутреннее чутье подсказывало, если бы убийственный поток, превративший телохранителя в горстку пепла, был направлен на меня, то «Щит» вряд ли бы с ним справился. Так что, здесь тоже есть простор для улучшений.

«Молот», тоже второй уровень. С ним все понятно без пояснений. Грубое, но действенное средство для раскидывания и опрокидывания врагов. Если находятся достаточно близко, то можно достичь эффекта оглушения. А если встать правильно и добиться концентрированного удара, то повреждения могут оказаться гораздо серьезней, вплоть до перелома костей и внутренних травм, что при удаче приведет к смерти врагов.

И последнее, но не по важности — «Средоточие». Символ «Крепости духа» видоизменился, слившись с «Меткой Тонких Путей», в результате родился совершенно новый знак, несущий в себе черты двух прежних. Влияет на организм заклинателя, и на его физические и психоэнергетические параметры. Сила, скорость, выносливость, рефлексы, регенерация, размер энергетической оболочки. После изменения все немного повысилось, но не сильно. По крайней мере не так, как хотелось бы. Я стал чуть быстрее и сильнее обычного человека, однако не превратился в супермена. Для этого требовалось терпеливое и медленное развитие. Не знаю, как в этом случае повлияет скачкообразный рост на организм, все-таки не хотелось превратиться в какого-нибудь мутанта. Но перспективы тем не менее воодушевляющие. Улучшения физической оболочки шло в одном ряду с развитием боевых заклинаний.

В перспективе если все сделать правильно, мой уровень превзойдет уровень Га-Хора Куэль Ас-Аджари, который считался в Коллегии имперских магов весьма опытным заклинателем.

Но для этого сначала необходимо выбраться к людям…

'… говорю тебе, они совершенно потеряли ориентиры. Коллегия вырождается, старцы из Совета полностью легли под чиновничью шушеру при Дворе, выполняя любые пожелания, даже если это идет во вред другим заклинателем, — в голосе Га-Хора убеждение в собственной правоте, но на собеседника это не производит особого впечатления.

— Ты всегда был слишком увлекающейся личностью, — попенял ему идущий рядом мужчина в таком же плаще заклинателя, как и Га-Хор.

Маги неспешно прогуливались между разбитыми клумбами неестественно ярких и красочных для рожденных в природе цветов. Даже случайно брошенный взгляд подсказывал, что к появлению каждого бутона приложила рука магия. Не бывало в обычной среде подобных растений.

— Они изгнали меня, велели убираться из Башни, дали направление в отдаленный военный форт. Глупцы, думают это их спасет, не понимают, что угроза вовсе не я и те, кто поддерживает мои убеждения.

При этих словах собеседник Га-Хора покосился на него.

— Кстати об этом, я слышал ряды желающих перемен стремительно растут, — помедлив неспешно заметил он. — Но это только провоцирует Совет на новые репрессии. Ты не думал, что стоило бы изменить подход?

«Бунтовщик» бросил быстрый взгляд на зрелого мага.

— Ты имеешь в виду, спровоцировать изменения в политике Коллегии изнутри? — он махнул рукой. — Бесполезно. Старики из Совета ни за что не отдадут власть. А попытки их переубедить ни к чему не привели. Поверь, я пытался, и не раз.

— И добился лишь своего изгнания, — мягко указал заклинатель.

Га-Хор нахмурился, раздраженно дернул головой.

— Это куда лучше, чем сидеть в отдалении, выращивая разные травки, — бросил он и понял, что переборщил и торопливо добавил: — Извини, конечно, вы здесь делаете нужное дело для всех идущих по пути Истинного познания.

Его спутник неспешно кивнул, принимая извинения. Хотя сказанный упрек со стороны более молодого коллеги все же задел за живое.

— Многие шутники называют нас «садовниками» и смеются над нашей деятельностью, забывая, как часто обращаясь к хранилищам Коллегии с алхимическими ингредиентами, в числе прочего, они получают компоненты для магических ритуалов, выращенные здесь, — сказал он.

— Работа Оранжереи очень важна, — быстро вставил Га-Хор, кляня себя за вырвавшуюся вспышку раздражения.

— Это так, — снова неспешно кивнул собеседник и повторил слова заклинателя: — Работа Оранжереи очень важна…'

Я резко открыл глаза.

Оранжерея! Вот где я находился. Один из исследовательских и одновременно производственных объектов Коллегии. Здесь выращивали редкие растения, экспериментировали со старыми, выводя новые виды.

Теперь я знал, где находился и понимал, куда нужно идти. Но для начала следовало хорошо осмотреться. Здесь могло остаться что-нибудь важное. Впрочем, важное здесь всегда было только в одном месте. Я метнулся по галерее-коридору к арочным проемам, уставился в ближайшее и замер. Из груди вырвался разочарованный вздох.

Научно-исследовательский комплекс Имперской Коллегии магов и заклинателей имел форму буквы «П», именно в такой виде располагались здания. На концах невысокие башенки, по бокам пристройки, соединенные галереями-переходами. Внутри огороженного периметра внутренний дворик с посадками, включая закрытые стеклянные оранжереи по типу зимнего сада для круглогодичного выращивания урожая, включая самые холодные зимы.

Так по крайней мере было когда-то. Сейчас всего этого больше нет. Две трети зданий исчезли, остался лишь короткий огрызок с полуразрушенной башней, где не хватало двух верхних этажей.

— Пять гребанных веков, — я вздохнул. — Ничего удивительного, что все растащили.

Или это не работа крестьян из ближайших деревень, разобравших каменных постройки под свои нужды? Разрушения вполне могли оказаться результатом магического удара. Когда начались волнения и древо империи зашаталось, многое пошло вразнос. В том числе заклинатели начали выяснить отношения между собой, не сдерживаясь в средствах поражения.

Что такой сугубо гражданский объект, как Оранжерея, мог противопоставить масштабному нападению? Или, наоборот, оказали слишком упорное сопротивление, препятствуя захвату и взбешенный противник нанес сокрушительный массированный удар, не считаясь с последствиями? Сейчас уже не узнаешь.

Я вылез через арочное окно наружу, спрыгнул вниз. Почва под ногами упруго прогнулась. Огляделся. Ничего, только редкие кустарники, облезлые в преддверии наступившей осени, пожухлая трава и угадываемые границы прошлой расчищенной площадки.

Если приглядеться, можно даже угадать контуры, где раньше располагались посадки и здания. Сейчас все скрыто землей, даже руин на месте недостающих зданий не видно.

— Здорово по ним чем-то шарахнули, — я покачал головой.

Ничего не осталось, только ровная площадка, показывающая, что раньше здесь все же что-то было.

Редкие растения, применяемые в магии и алхимии, не сохранились, хотя наверняка в первые годы росли буйным цветом. Но пять чертовых веков, есть пять чертовых веков, после такой прорвы времени мало что останется. Тем более рассады, требующие береженого обращения и тщательного ухода.

— Очень жаль, — я припомнил видение. Судя по всему Га-Хора находился здесь в период, когда направлялся в место ссылки, и Оранжерея вовсю работала, поставляя в Коллегию урожаи редких травок. Сейчас все заросло сорняками.

Однако внезапно всплывшее воспоминание оказалось не так бесполезно, как могло показаться. Я, то есть Га-Хор Куэль Ас-Аджар был здесь раньше и знал, где Оранжерея находится. А значит имел представление в каком направлении идти, чтобы выбраться.

Разумеется, если все осталось, как прежде и ничего не изменилось. Все-таки прошло пять столетий. Но шансы имелись. Люди не растения, так просто не исчезают и крайне неохотно покидают обжитые места.

Если верить воспоминаниям Га-Хора примерно в двух дня пути отсюда на восток должен находится небольшой городок, стоящий на пересечении нескольких торговых трактов. А где-то посередине будет придорожный трактир в маленькой деревеньке, уютное пристанище для уставших в дороге путников.

В небе серые облака, но кажется не будет. Мелькнувшее в просвете солнце едва перевалило за полдень, а значит до темноты еще есть время. Прохладно, но терпимо. Тем более все равно ничего нет, только тонкая дорогая рубаха из тонкого черного шелка.

Я хмыкнул, представив, как деревенские выпучат глаза, увидев кто явился к ним из леса. Надо будет обязательно сделать небольшой крюк, чтобы появится со стороны торгового тракта, так можно будет списать свое неподходящий для долгих путешествий внешний вид на нападение разбойников. Понятия не имею водятся ли они в этих краях, но такая ложь почти везде сойдет за правду. Лесных братьев хватает повсюду, даже в более благополучных и обжитых районах, где за порядком следят специальные егеря.

Я поднял саквояж, уже привычно ругнулся сквозь зубы (зато заплатить за ночлег и постой будет чем) и упругой походкой вышел наружу. Быстрый взгляд на серые тучи в небе с блеклым пятном солнца, определение, где север, где юг, и движение в сторону деревьев. За века лес близко подступил к заброшенным постройкам комплекса, но все еще держался на значительном расстоянии. Видимо древние ограждающие заклятья продолжали работать, как в случае со старой имперской дорогой, идущей через лесные массивы подобно стреле.

Нет причин описывать дальнейшее путешествие. За исключением пары встреч с волками, закончившийся взаимным расхождением в разные стороны, ничего примечательного не произошло, даже магию в ход пускать не пришлось, защищаясь от диких хищников.

Через несколько часов, когда стало темнеть наконец показалась просека с неглубокой колеей, идеально подходящей по диаметру для крестьянских подвод и повозок караванщиков. Судя по примятой траве, дорогу до сих пор активно использовали, а значит цель была близко.

Еще спустя какое-то время, когда ночь окончательно вступила в свои права, и на небе зажглись звезды (я упрямо продолжал идти, не желая ночевать под открытым небом, в первую очередь опасаясь заснуть из-за хищников), лес наконец кончился. Произошло это внезапно, резким обрывом, открывая вид с опушки на ровные квадраты полей с уже убранным урожаем.

Сама деревенька с трактиром нашлась чуть подальше в виде россыпи огоньков на фоне скученных силуэтов приземистых строений.

— И больше никаких крыс на ужин, — я хмыкнул, враз почувствовав себя лучше.

Постояв на месте и внимательно оглядев поселение, не заметив никаких подозрительных признаков, вроде нападения драчливой дружины соседнего барона, а лишь пасторальную картинку спящей деревеньки, я упругим шагом прямо через поля направился вперед, предвкушая крышу над головой, горячую еду и теплую постель.

Старая империя любила расширять собственные владения. До самого краха, на окраинах возводились форпосты, закладывались поселения и строились торговые тракты, связывая между собой удаленные уголки гигантского государства. Окраины обживались, границы отодвигались, периферия становилась центром и все начиналось сначала. Процесс не останавливался ни на секунду, обозы поселенцев отправлялись в путь, двигаясь вперед, чтобы еще больше раздвинуть границы необъятного горизонта.

Трудно сказать, когда именно был принят подобный порядок, не дававший сбой даже в момент наихудшего кризиса, приведшего к гибели самого большого государства в мире, но именно подобный четкий и строгий расчет, а так же щедрые налоговые послабления и снабжение переселенцев всем необходимым за счет казны, сохранили у большинства живущих на окраинах хорошее отношение к имперским временам, создавая образ благословенной жизни, когда нет необходимости каждый день переживать о будущем, которое может измениться в любой момент.

Такие настроения сохранялись во многих землях, даже тех, кто перестал считаться периферией в силу географического положения, когда границы отодвигались и фронтир переставал оставаться фронтиром, органично вплетаясь в систему освоенных территорий.

В подобных местах времена Старой империи стали восприниматься чем-то мифическим, золотым веком из легенд, когда каждый жил припеваючи, а причины, приведшие к краху огромного государства, считались чем-то несерьезным, выдуманным зажравшимся жителями из центральных районов.

— Так значит в старые времена было лучше? — уточнил я и не дожидаясь ответа тут же скомандовал: — Лей!

Сверху обрушился каскад ледяной воды, тело на мгновение оцепенело, затем так же быстро разогрелось от резкого перепада температур. Плечи и руки заныли, левую ногу даже на секунду свело судорогой, но тут же пришло в норму, стоило немного дернуться и размять мышцы.

Я стоял на заднем дворе трактира полностью голый, было раннее утро, когда даже петухи еще толком не очухались, осоловелыми глазами провожая суетящиеся глупых двуногих. Небо пасмурное, низкие свинцовые тучи обещали дождь, погода по-осеннему холодная, но все равно хорошо. Процесс утреннего закаливания проходил на ура, наполняя тело бодростью и желанием, что-нибудь делать.

— Порядка было больше, никто по дорогам не озорничал, а если вдруг выходил на промысел, то сразу наведывалась стража из ближайшего форта, и все успокаивалось, — охотно поделился хозяин трактира, споро накручивая ручку барабана колодца, поднимая новую порцию воды в деревянном ведре.

Именно он меня поливал, успев повторить эти движения в третий раз. Странная просьба богатого постояльца если и вызвала удивления, то практичный хозяин держал его при себе, справедливо рассудив — чем бы благородный не тешился, лишь бы простым людям не мешал.

В этом отношении я был идеальным клиентом, до потери сознания не напивался, трактир палить не хотел, не буянил, с другими посетителями не дрался, нос не задирал, служанок в комнаты не тащил, посуду не бил и вообще вел себя подчеркнуто вежливо. Но отстраненно. Сохранял дистанцию. Которую, надо отдать должное местные послушно соблюдали, не пытаясь выяснить, откуда на их головы свалился странный человек с манерами благородного, в богатой дорогой господской одежде, совершенно не подходящей для этого времени года.

— Лей!

И снова опрокинутое ведро, и еще один поток обжигающе холодной воды. Хорошо! Нет, просто отлично! Тело буквально переполняло бодростью!

— Полотенце.

В протянутую руку ткнулся кусок грубой ткани. Последовало жесткое растирание до красноты. До обливания были многочисленные отжимания и приседания, а также поднятие тяжелой колоды, ставшей неплохой альтернативой спортивного снаряда для физических упражнений. Силовые нагрузки разогрели тело, колодезная вода охладила. Потом еще один круг и так до изнеможения, приятной усталости во всем организме от хорошо проделанной работы.

От былой рыхлости давно ни следа, фигура подтянутая, жилистая, схватки, путешествия под открытым небом закалили, но уровень требовалось поддерживать и когда подвернулась возможность ей следовало воспользоваться. Не все же развлекаться с куртизанками, попивая дорогое вино, закусывая сыром и виноградом.

Перед глазами мелькнули сцены из Винисгорда с роскошными харчевнями и веселыми домами. Интересно, андарцы взяли город или до сих пор топчутся под стенами? После смерти бургомистра вполне могли воспользоваться моментом последовавшей неразберихи для захвата ворот. Особенно, если резиденцию градоначальника разнесло в клочья магическим взрывом, отвлекая внимание защитников от основного врага.

Впрочем, теперь все это в прошлом. Осталось за сотни миль где-то в западном направлении.

— Одежду уже принесли? — спросил я у хозяина трактира, когда он наконец опустил ведро, получив от меня кивок, что на сегодня хватит.

— Принесли, ваша милость, — кивнул тот. — Все как вы хотели: удобная и теплая.

И практичная, в отличие от шелковой рубахи и кожаных штанов, совершенно не подходящих для промозглой осенней погоды и дальней дороги — мысленно закончил я.

— Сколько? — уточнил я, быстро направляясь к крыльцу, имея ввиду запрашиваемую за шмотки цену.

По идее много запросить не должны, места хоть и не глухие, но торговые караваны снуют часто, а значит качественная одежда не редкость. Могло занести в такую глухомань, где за простые кожаные сапоги хорошей выделки могли запросить чистым золотом, потому что доставать сложно и везти далеко.

— Пять серебряных монет, — сказал мужик, топая за мной.

Ступеньки под его весом прогибались и поскрипывали не в пример больше, чем подо мной, буквально взлетевшим вверх по короткой лестнице, настолько переполняла тело после тренировки энергия. Как и почти все хозяева подобных заведений, владелец трактира обладал дородной фигурой. Не знаю, может аномалия какая, но стоило недавно подтянутому мужику встать за стойку, как через пару лет его распирало. Худых трактирщиков, встреченных в городах и дороге, можно по пальцем одной руки пересчитать, всех обязательно разносило.

— Хорошо, заплачу, как спущусь вниз, — сказал я, открывая дверь в главный зал трактира.

В лицо дохнуло запахом разогретой кухни, несмотря на ранний час у очага уже возились женщины, начиная готовку.

Протиравшая столы хозяйская дочка — крепкая деваха из разряда кровь с молоком, метнула в мою сторону заинтересованный взгляд. Я обмотал играющий роль полотенца кусок грубой ткани вокруг бедер, оставаясь наполовину обнаженным. Было ей лет шестнадцать, по деревенским меркам давно замуж пора, и она уже не первый раз засматривалась на необычного для здешних мест постояльца, отличающегося чистоплотностью в отличие от караванщиков и гуртовщиков, заходивших на кружечку эля.

— Если желаете, можете обменять свою одежку на другую, — догнали слова трактирщика в спину, когда я поднимался по лестнице на второй этаж, где находились комнаты для проживания.

Остановился и обернулся.

— В смысле рубаху и штаны на теплую одежду, вместо пяти серебряных? — уточнил я. Отдавать сапоги я не собирался, слишком хорошие, кто знает, когда в следующий раз удастся разжиться приличной обувью. В средневековые времена это почти искусство — сделать так, чтобы и ноге не жало и было удобно при долгой ходьбе.

— Ага, Горик согласен на обмен, — по-простонародному ответил хозяин трактира. — Ежели вы, конечно, не против отдать рубаху и штаны.

— Которые он потом продаст на весенней ярмарке втридорога, — хмыкнул я. Но помедлив кивнул. — Хорошо, путь тогда добавит дорожный плащ и по рукам.

Мои шмотки стоили несравненно дороже пятерки серебрушек, но для них требовалось такое же дополнение, вроде куртки и плаща. В ином случае, буду выглядеть нелепо. А таскать с собой лишний груз слишком хлопотно.

Услышав положительный ответ, трактирщик расплылся в довольной улыбке. Наверняка сговорились с этим Гориком насчет дележа будущей выручки за проданные благородные шмотки. Ну и плевать, для меня это сейчас не стоящие внимание мелочи.

— Я велю подогреть вина, как вы любите, — сказал напоследок трактирщик. Я махнул рукой, поднимаясь по лестнице и уже в спину донеслось: — Одежду вам сейчас принесут.

Следующие тридцать минут прошли в примерке новой одежки. Качество конечно не ремесленных ткачей Винисгорда, но тоже на уровне. А главное действительно тепло и удобно. Шерстяные штаны, стеганная куртка, вязанная поддевка, домотканная рубаха, дорожный плотный плащ с капюшоном, толстые носки. В суровую зиму с температурой за тридцать градусов не выжить, но в минус десять-пятнадцать вполне пойдет. Первые заморозки можно встречать во всеоружии. Тем более, мой путь пролегал на восток, в сторону побережья, а там климат мягче, в отличие от запада в глубину материка.

Я возился с обновкой, рассеяно прихлебывая поданное подогретое вино, когда с улицы донесся невнятный шум. Выглянул в окно и успел заметить, как в ворота въезжают два всадника. Оба в тяжелых дорожных плащах, полы опускаются на круп лошади, капюшоны скрывают головы, судя по комплекции, мужчина и женщина.

Мужчина оказался настоящим гигантом. Из-за плеча выглядывала рукоять двуручного меча, перевязь переброшена прямо поверх плаща, хитрая застежка позволяла мгновенно сбросить оружие сбоку. Никакой длинны рук не хватит, чтобы вытаскивать такой клинок, таща из-за головы.

Ухватки выдавали опытного рубаку. И тем не менее не рыцарь, сразу видно, скорее опытный боец. Громила, грубая сила. Наемник? Телохранитель? Пока трудно сказать, но скорее всего именно так. В одиночку в эти времена женщины не путешествовали. Что простые крестьянки, что благородные леди. Слишком опасно, ведь любая одинокая женщина это ничейная собственность, которой можно завладеть.

Новенькие отличались от обычных постояльцев, поэтому я решил рассмотреть их получше и спустился в нижний зал. Может удастся узнать какие-нибудь интересные новости, например о Винисгорде. Хотя вести из осажденного города вряд ли успели далеко разойтись, сказывалось отсутствие регулярного сообщения. Новости в основном передавали через купеческие караваны, а торговцы неохотно пускались в путь в преддверии зимы, в этом они походили на армии.

Впрочем, всегда имелись исключения. Вспомнить хотя бы андарского короля. Так что может, и какой путешественник отправится в дальнюю дорогу из Ольца или Андара, принеся известия чем в конечно итоге закончилась злополучная осада вольного града.

— Хотя времени конечно прошло слишком мало, — задумчиво обронил я, спускаясь по лестнице.

Стоило ступить с последней ступеньки, как новички синхронного повернули головы в моем направлении. Оба уже успели устроиться за свободным столом у горящего очага, грея озябшие руки после дальней дороги.

Кстати, приехали ранним утром, значит ехали всю ночь. К чему такая спешка?

Я взглянул на женщину, и по спине пробежал холодок. Странная спутница громилы пожирала меня глазами, глубокие глаза смотрели не отрываясь. Края капюшона обрамляли тонкое выразительное лицо. Кожа бледная, натянутая, узкие черты, общая худоба, глаза подведены черной тушью, веет внимательным холодом.

С ней явно что-то не так.

Магичка? Почуяла своего? Но как? Сила струилась вокруг, но послушно обтекала мою фигуру, Сумеречный Круг не вспыхивал лиловым пламенем, готовый сыпать убийственными заклятьями, уже очень давно. Дар был погашен, спал, притаился до лучших времен. Я намеренно старался как можно меньше призывать его, чтобы в ауре тонкого тела не мелькали отблески магической мощи.

К столику новых гостей подскочила дочка трактирщика, оттопырив упругий зад. Воин что-то сказал, женщина отрицательно качнула головой. Девица унеслась в сторону кухни.

Стараясь не задерживать взгляд на непонятной парочке, но в тоже время удерживая их в боковом поле зрения, я уселся за столик у окна. Небольшое, узкое, как и все оконные проемы затянуто бычьим пузырем (стекла даже для зажиточной деревни слишком редкая вещь), оно располагалось в стратегически выгодном положении позволяя держать под контролем весь зал, одновременно держа под рукой потенциальный запасной выход, если вдруг главный окажется заблокирован.

Стоило моему заду опуститься на лавку, как тут же рядом материализовался давешний хозяин трактира, желая угодить дорогому гостю лично и не доверяя обслуживание обычным служанкам.

Может следовало вести себя более сдержано при оплате услуг? Привык к дорогим гостиницам Винисгорда, и не сообразил, что здесь цены в десятки раз меньше.

— Одежда подошла, ваша милость? — спросил мужик, при этом быстрым взглядом окидывая мою фигуру, облаченную в ту самую одежду, о которой шла речь.

С моей стороны последовал сдержанный кивок.

— Все отлично, ты хорошо выполнил просьбу.

Именно он, а не некий Горик, хранивший в сундуках разную рухлядь, судя по обмолвкам являющийся местным старьевщиком.

— Рад, что смог угодить, — лицо трактирщика расплылось в довольной улыбка.

Но не сколько мне, а сколько собственным мыслям. Про себя уже подсчитывал будущие «чаевые» от щедрого постояльца и барыши от совместного «бизнеса» с Гориком.

Я мысленно усмехнулся. Все-таки деревенские ничем не отличаются от городских, если дела касаются денег. Простодушием и растяпостью здесь и не пахнет. С другой стороны, это не обычные крестьяне-землепашцы, а тоже своего рода торгаши.

— Завтрак? Яичница будет готова за пару минут, могу перед этим поджарить кусочки ветчины, а сверху посыпать зеленью.

— Звучит неплохо, — я кивнул.

После тренировки и правда зверски хотелось есть, тело требовало восполнения потраченной энергии.

Трактирщик качнул головой, изобразив некое подобие поклона, и испарился. Вскоре его зычный рык доносился из створок, ведущих на кухню. Там забегали еще быстрее. Время не ждет, вскоре начнут спускаться остальные постояльцы. Сейчас за околицей деревни торговый караван, охранники и сопровождающие остались там, используя телеги и навесы для ночлега, но главный купец с парочкой охранников заглянул на постоялый двор, желая воспользоваться возможностью переночевать под крышей в тепле.

Именно его я ждал, желая поговорить о дальнейшей дороге. Судя по некоторым случайно услышанным фразам, караван двигался в сторону того самого небольшого городка на перепутье старых торговых трактов, куда я изначально собирался, а значит нам по пути.

Попытка раздобыть лошадь в деревне ни к чему не привела, землепашцы ни за какие деньги не желали расставаться с драгоценной тягловой скотиной, помогавшей убирать урожай — единственным источником достатка, а значит и выживания любой крестьянской семьи.

А тащиться в одиночку по незнакомой дороге пешком я не хотел. Оставался один вариант — напроситься в караван, заплатив за место в одной из телег. Думаю, за десяток серебряных монет торговец согласится. Иначе не был бы он торговцем.

— Моя госпожа желает с вами поговорить, — раздался сбоку густой бас.

Громила с огромным двуручником за спиной остановился в нескольких шагах от моего столика. Я отследил его перемещение с момента, как он оторвал свой зад от лавки, поэтому его появление не застало врасплох, хотя надо признать двигался он достаточно быстро и тихо для фигуры с подобной комплекцией.

Я внимательно оглядел фигуру воина. Настоящий гигант, никогда таких в этом мире не видел, рост под два метра, плечи поперек себя шире, длинные мощные руки, под стать выглядывающей из-за плеча рукояти чудовищного двуручного меча. Доспех: цельный нагрудник закрывает корпус, тускло блестит, видно, что из хорошей стали, с плеч струятся металлические пластинки, наслаиваясь друг на друга подобно рыбьей чешуе, широкий боевой пояс, бляха огромная, закрывает живот дополнительной защитой, юбка из кольчужных колец прикрывает массивные ноги, уверенно удерживающие здоровяка и весь груз, что он на себе несет. В ножнах кинжал, по виду — боевой для резания глоток, а не для бытовых нужд.

Настоящая машина убийства. Даже думать не хочется, во что превращается люди, когда начинает махать своим огромным мечом.

Лицо под стать физическим кондициям словно вырублено грубым камнетесом, не особо заботящимся о красоте. Все черты крупные, но в тоже время соразмерные с мощной фигурой. Волосы темные, длинные, свободно болтаются.

В противовес грозной, буквально подавляющей внешности, взгляд спокойный, бесстрастный, даже безразличный. Бывалый вояка, что повидал уже много в жизни и не ожидает сюрпризов, но при этом готов к любому развитию ситуации.

Надо признать неизвестный оказал сильное впечатление. Подобных бойцов я еще не встречал. С таким и правда можно путешествовать в одиночку даже женщине, никакой отряд разбойников не страшен. Он сам небольшой отряд в одном лице. Хорошо оснащенный, тренированный и убийственно эффективный в деле отправления себе подобных на тот свет.

— Я не знаю твою госпожу. О чем она хочет поговорить? — грея в руке стакан с остывшим вином осведомился я, не показывая вида, что мощь закованного в металлический доспех чудовища произвела впечатление.

Воин, а скорее все же наемник-телохранитель, дернул уголком рта, показывая, что понял причины независимого поведения. Полагаю ему доводилось наблюдать подобную реакцию к своей персоне не раз. Какой мужчина захочет показать, что впечатлен физическим превосходством другого?

— Я не знаю, она лишь попросила передать, что хочет с вами поговорить, — глухо разъяснил гигант, едва заметно обозначив движение, должное заменить полноценное пожатие плеч.

В глазах равнодушие, ему и правда все равно, соглашусь или или нет, похоже приказа привести силой в случае отказа не было. Сказали передать — передал, а какой будет ответ его мало заботило.

Это решило дело. Окажись требование более настойчивыми вплоть до применения силы, из принципа бы отказался, не желая играть роль чьей-то послушной собачки, прибегающей на чужой зов.

— Хорошо, передай госпоже, что я с удовольствием перекинусь с ней парой слов… — короткая пауза. — … как только закончу с завтраком.

Громила едва заметно кивнул, молча развернулся и отправился к столу у очага, где сидела женщина, закутанная в темный плащ. В отличие от спутника, она не избавилась от верхней одежды, продолжая греться у огня, даже капюшон не сняла, не показывая голову.

Вскоре принесли обещанную яичницу. Хозяин трактира сам притащил огромную скворчащую сковороду водрузив на деревянную подставку. Как и обещал: с поджаренными кусочками ветчины и посыпанной сверху зеленью. Выглядело донельзя аппетитно. Дополняли блюда краюха свежего хлеба и новый стакан горячего вина, в этот раз слегка разбавленного кипятком с добавлением щепотки специй.

Специи привозили с юга, стоили они достаточно дорого, не по весу золота, но прилично, а значит трактирщик и правда решил обхаживать дорогого гостья по высшему разряду.

Я вспомнил про спрятанный в лесу саквояж. Брать с собой портфель в деревню я все же не рискнул, сейфов на постоялых дворах нет, а таскать с собой постоянно такую тяжесть никаких сил не хватит. А то, что в какой-то момент любопытная прислуга рискнет заглянуть в странную для здешних мест сумку почти не сомневался. Дальнейшие события было труднее предсказать, то ли хозяин трактира велит заткнуть всем рот и забыть о богатствах странного постояльца, то ли решит прибрать к собственным рукам, избавившись от прежнего владельца. Тут тоже имелись варианты: либо попытается сделать все сам тихо, либо подобьет на дело деревенских, толпой всегда легче задавить.

В принципе селян я особо не опасался, бойцы из них никудышные, скорее смазка для мечей, чем реальная опасность, как сказал бы опытный рубака. В случае необходимости легко устроить бойню, перебив нападающих из числа деревенских болванов, кому застлили глаза сокровища пришлого чужака. Но ведь еще нужно есть и спать, а подходящих для этого ограждающих заклинаний у меня нет в арсенале. Тем более спасения от потенциальной отравы.

Поэтому саквояжа нет, зато есть пара десятков серебряных и золотых монет, показывающих достаток, но ради которых вряд ли решатся на убийство даже самые жадные крестьяне, тем более хозяин трактира. У кого репутация, и кому нельзя прослыть сомнительным заведением, где исчезают жильцы. Проще деньги вытянуть иным способом — приятным обхождением и хорошей едой. Которая, к слову, здесь весьма ничего.

Или я так оголодал на диете из крыс, что даже грубая пища кажется вершиной блаженства? Ха…

Пока расправлялся с поданной яичницей, нет-нет, да бросал быстрый взгляды в сторону странной парочки. Женщина перестала на меня смотреть, уставившись в огонь. Ей тоже принесли подогретого вина, идеально подходящего к промозглой погоде. Гигант быстро ел из вместительной миски, кажется мясное рагу или нечто подобное, запивая элем из огромной глиняной кружки.

Тем временем зал трактира постепенно наполнялся. Спустился со второго этажа торговец в сопровождении парочки охранников. Пришли ночевавшие в сарае гуртовщики, перегонявшие стадо куда-то на запад. Подтянулись крестьяне, проведшие ночь в открытом поле в своих телегах, но заскочившие промочить горло добрым элем перед отправкой в путь. Стало шумно, но одновременно оживленно, полились разговоры с разных сторон.

— … надо сейчас выходить, если зарядит дождь, то не в жисть до Старой Пеньки не доберемся за ночь…

— … овес подорожал, не хотят продавать…

— … серебренная монета! Целая серебряная монета! Где это видано, такие цены заламывать!

— … а я ей говорю, пошли посмотришь, какой у меня стручок, ну она, конечно, заржала, как кобыла…

— … она и внешне на кобылу похожа, но дойки у нее ничего…

— … бочонок за два медяка, а хватило на целую неделю, у того угла, где раньше свечи продавали…

— … если пойдет дождь, то мешки промокнут, не довезем, сгниют, что тогда делать будем?..

— … я же говорил, не стоило ехать сейчас, надо было дождаться весны…

— … весной за плуг по весу серебра просят, не знаешь, что ли этих живоглотов, надо сейчас, пока цены низкие…

Разговоры витали подобно дымку, то исчезая, то наливаясь силой, дотягиваясь отдельными фразами, каждого волновали собственные проблемы и на соседей почти не обращали внимания. И почти всех волновал вопрос погоды, а точнее потенциального дождя, мигом превративший бы дорогу в кусок беспролазной грязи.

Разве что гуртовщики выглядели более или менее уверенно, судя по отрывкам разговора, единственное что их волновало это подходящие к концу запасы хмельного, и теперь шло живое обсуждение покупать ли у местного трактирщика еще один бочонок или подождать, потому что хитрый толстяк наверняка запросит гораздо больше пары медных монет.

Похоже парни всю дорогу беспробудно пьянствовали, и судя по опухшим физиономиям, продолжалось это с самого начала пути. Я хмыкнул. И как еще стадо не растеряли, растяпы.

Когда деревянная ложка заскребла о дно опустевшей сковородки, а в стакане оставалось лишь половина вина, я наконец оторвался от стола, задумчиво прикидывая дальнейшие действия. Надо решить, либо к главе каравана, либо все же к таинственной незнакомке.

Подошел хозяин трактира, ловко подхватил мясистой одной рукой пустую сковородку, другой наполнив стакана из кувшина с вином.

— Все понравилось, ваша милость?

Я неспешно кивнул, взглядом указал на странную парочку из громилы и женщины.

— Что они сказали, потребовали комнат для ночлега или хотят отправиться в путь дальше?

На секунду трактирщик замешкался, не желая выдавать тайны одних постояльцев другим, но потом справедливо рассудил, что я и так рано или поздно все узнаю, тихо сказал:

— Потребовали припасов в дорогу, набить мешки, чтобы хватило на три дня, как минимум. Комнату не просили, но велели кузнецу проверить лошадей и, если надо подковать. Видимо сразу после завтрака собираются выезжать.

С моей стороны последовал неторопливый кивок и как подтверждение, что услышал, и как благодарность за предоставленную информацию.

— А что караван? Сегодня уходит? — уточнил я спустя короткую паузу.

— Сегодня, ваша милость, — закивал трактирщик. — Уважаемый Кахим упомянул, что отправляются сразу после завтрака.

Я метнул быстрый взгляд в сторону стола торговца. Одет ярко и дорого, положение обязывает, чтобы сразу видно, кто главный. Но за роскошным нарядом скрывается внешность заурядного торгаша, не добившегося успехов на купеческом поприще, иначе не ходил бы с караванами лично, а сидел дома, подсчитывая барыши, отправляя других вместо себя.

Слева и справа звероватого вида охранники, не сколько телохранители, сколько подручные, готовые по слову хозяина перерезать глотку любому. Доспехи простые, но добротные, немного потрепанные, но это обычный износ, видно, что используют часто.

Оба охранника уже успели оценить размеры гиганта за столом с таинственной женщиной. Насуплено поглядывали, но не суетились, показывая, что внушительная комплекция не вызвала особого уважения. Отношение из разряда: видали и побольше, и заваливали.

Нет, не заваливали. Разница в классе буквально бросалась в глаза, одиночка с двуручным мечом мог легко порубить в капусту десяток подобных головорезов, несмотря на весь их устрашающий вид. И похоже они это понимали. Как и хозяин, сначала заинтересованно поглядывающий на кутавшуюся в плащ женщину, но затем быстро решивший отложить внимание в сторону, стоило равнодушным глазам гиганта скользнуть по столику с купцом. Намек был правильно понят и больше на женщину не пялились, отдав должное могучей фигуре исполина в броне. Я усмехнулся. Какая быстрая и правильная реакция.

— Держи, это за постой и еду, — я бросил на стол несколько монет. — Пусть соберут припасы в дорогу. Ничего сложного, лишь бы питательно и долго хранилось.

Лапа трактирщика неуловимым движением сгребла деньги со столешницы. И как только умудрился, ведь каждый палец размером с сосиску, а монеты хватает так, будто внутри спрятаны магниты. И скорее всего даже пересчитать успел, потому что склонился в угодливом поклоне

— Конечно, ваша милость, все сделаем.

Я лишь подивился проявленным навыкам, но быстро выбросил лишние мысли из головы. Разумеется, трактирщик быстро считал, вычленяя какую получил выгоду, иначе заведение давно бы разорилось.

Прикинув время и общее расстояние, которое придется пройти, если понадобится догонять караван, я шагнул в сторону очага, где располагался стол странной парочки.

— Вы хотели со мной поговорить?

Женщина повернула голову. Подведенные черной тушью глаза уставились, как два бездонных провала. По спине вновь пробежал холодок. Магичка, как есть магичка! Не похожа на обычную благородную леди, путешествующую почти в одиночестве!

— Меня зовут Азура, это Бьерн, — глубокий голос прозвучал тихо, тонкая рука в обрамлении рукава из темно-зеленого сукна качнулась в сторону гиганта. Который снова продемонстрировал умения быстро передвигаться, незаметно встав из-за стола и заняв место неподалеку. Не близко, но и не далеко, контролируя каждое движение собеседника хозяйки.

Очень интересный телохранитель. Мне бы и самому такой пригодился.

— Присаживайтесь, — женщина кивнула на лавку напротив, сбоку от очага.

Несколько секунд мы молчали. Затем колдунья спросила:

— Вас послал граф Дюваль?

Спросила безразличным нейтральным тоном, словно ответ ей неинтересен, а вопрос задала исключительно из вежливости.

Слегка удивленный я покачал головой:

— Первый раз слышу это имя.

На секунду тонкое выразительное лицо приняло озадаченное выражение. Несколько мгновений женщина молчала.

— Вы говорите правду, — недоуменно протянула она.

Умеет отличать правду от лжи? Любопытно.

Она еще что-то сказала, а я вдруг почувствовал мягкое обволакивающее давление. Что за черт⁈ Пытается влезть в голову? Не на того напала. Я выстроил внутри разума защиту, ограждая от внешнего вторжения. Чужое внимание уперлось в выставленные щиты и плавно скользнуло в сторону.

Азура на секунду запнулась, подбиравший стену гигант обозначил движение, готовый прийти на помощь госпоже, но был остановлен незаметным жестом.

В какие игры они тут играют?

Глаза женщины приобрели неожиданный объем, казалось в них можно провалиться. Гипноз? Неплохой трюк, но недостаточно для тренированного сознания. Адепты мар-шааг славились тем, что умели концентрироваться на одной вещи, без этого процесс самосовершенствования был бы невозможен. Ведь невозможно стать лучшим, если хвататься за все подряд.

Я сфокусировал мысли на одном предмете — на собственных мыслях. И почти сразу магия глубокого омута глаз пропала. Я снова был в зале трактира, а не падал в пугающую черноту.

И снова озадаченная заминка. На другом конце стола не понимали, что происходит, почему старые фокусы, не раз доказавшие эффективность теперь не срабатывают.

— Вы верите в судьбу? — вдруг спросила она.

— Мы сами плетем нити своей судьбы, — машинально ответил я ритуальной фразой мар-шааг.

По женскому лицу скользнула торжествующая улыбка.

— Я знала, что вы не просто случайный путник. Я слышала эту фразу раньше, точнее встречала ее в старинных книгах. Вы адепт древнего пути духа. Большая редкость в наше время. Хотя некоторые старые аристократически рода, особенно с побережья, до сих пор уважают мар-шааг, — она уставилась с ожиданием словно думала услышать подтверждение сказанному.

Я же в свою очередь в очередной раз подивился странному разговору. По сути, мы так ни о чем конкретном не поговорили.

Не дождавшись ответа, женщина продолжила мягким тоном:

— Вы маг, и не скрывайте этого. Пусть вы и не посланец графа Дюваля, хотя если честно, в этом я тоже не уверена, учитывая вашу ментальную защиту. Мои поздравления, кстати, вы хорошо подготовлены. Впрочем, для адепта древнего пути духа это не редкость, а обязательное условие.

— Мне не совсем понятна тема нашей беседы, я действительно оказался в этих краях совершенно случайно, — сказал я и покосился в сторону стола главы караванщиков. Трапеза подходила к концу, вскоре торговец отправиться к своим, веля выходить на дорогу, а мне еще надо успеть в лес забрать саквояж.

— И тем не менее, я думаю, что наша встреча не случайна. Нити судьбы переплелись должным образом, чтобы мы сошлись в этом месте. Я чувствую это.

Я скептически поджал губы. Я и в прошлой жизни с недоверием относился к таким понятиям, как судьба. А уж такие как Га-Хор и вовсе презирали это, исключительно себя считая вершителями своей жизни и никому не доверяя эту роль. Особенно столь расплывчатому понятию.

— Рок удел слабых, мы сами творцы своего грядущего, — я вновь ответил постулатом мар-шааг.

Бабенка похоже специализируется на ментальной магии, а в этих делах часто едет крыша. Связываться с сумасшедшей не хотелось, пусть она и выглядит донельзя таинственно.

В голове возник образ: затуманенный взор на обрамленном капюшоном узком женском лице cвидениями о возможном будущем, невнятный шепот из плотно сжатых коралловых губ и вскинутые в ритуальных жестах тонкие руки. Все это промелькнуло с быстротой молнии. Ни в чем подобном я участвовать не хотел, поэтому начал подниматься с лавки.

Но так просто мне уйти не позволили, прозвучали странные для непосвященного уха слова:

— Печать Хуакина, — сказанные тихим женским голосом.

Я застыл в нелепой позе наполовину согнувшись, помедлил и плавно опустился обратно.

— Что вы сказали?

Мне ответили прямым взглядом. Глубокие омуты, подведенные черной тушью, завораживали, поневоле вынуждая повременить и не торопиться. Колдунья смотрела не отрываясь, после чего так же тихо произнесла:

— Вы слышали, что я сказала.

С моей стороны последовал неспешный кивок, следом признание:

— Слышал.

Печать Хуакина. Это были не просто два случайных только что придуманных слова, это сочетание, а точнее название встречалось в одном из старинных фолиантов, найденных на нижних уровнях заброшенного имперского форта вместе с книгой Основ, где описывались общие положения магии, а главное — об истории магии.

— Даже во времена Старой империи, Печать считалась неподтвержденной легендой. Мифом, который рассказывали друг другу по вечерам юные неофиты в учебных корпусах Коллегии, — ровным тоном заметил я.

По узкому женскому лицу скользнула усмешка, в глубоких выразительных глазах мелькнула тень торжества. Но именно тень, а не нечто другое. Казалось, странная колдунья не сомневалась в том, что сможет меня заинтересовать. Нет, не так — она была уверена в этом, словно действительно видела один из вариантов возможного будущего.

Что, конечно, не так. Хотя определенные прецеденты случались. Провидцы считались весьма слабыми магами в классическом понимании, а их прогнозы редко исполнялись с точностью, но иногда все же попадали в цель. В Коллегии (той самой изначальной в эпоху Империи, а не нынешней жалкой подделке) к ним относились с определенной долей презрения, считая чем-то средним между настоящими заклинателями и гадалками, выступающими с фокусами на базаре, когда главное отвлечь клиента, вывалив кучу информации, из которой он сам подберет себе крупицы, подходящие под него.

Однако иногда к ним все же прислушивалась. Именно поэтому я опустился обратно на лавку.

— Я знала, что вы слышали о Печати, — сказала Азура, но сделала это невыразительным тоном, словно происходящее ее перестало интересовать.

Она была убеждена, что разговор пройдет именно так, и что мне никуда не деться. Это вызвало закономерное раздражение, сущность адепта мар-шааг колыхнулась внутри, побуждая перестать слушать сумасшедшую дуру.

Колдунья уловила желание уйти и быстро проговорила сухим деловым тоном:

— Печать Хуакина дает доступ в место древней силы, каждый, кто получит ее сможет обрести…

— Сможет обрести небывалую власть и бессмертие, — закончил я за женщину и криво усмехнулся: — Якобы. Точных доказательств нет.

Подпирающий плечом стену трактира гигант шевельнулся, недовольный, что хозяйку смеют перебивать. Я покосился на обряженного в доспех воина, но ничего не сказал.

Женщина в плаще кивнула.

— Все правильно, доказательств нет, но так гласят старые легенды, — пауза. — И я знаю, что это абсолютная правда.

И столько уверенности прозвучало в ее голосе, что поневоле вызвало сомнение, что может действительно…

К черту, мне некогда заниматься подобной ерундой. К тому же, им явно требуется помощь, иначе со мной бы не заговорили, выдавая тайны, за которые легко можно убить.

Я вновь начал вставать, но Азура снова заговорила:

— В землях графа Дюваля долгое время проживала закрытая община, не пускающая к себе чужаков, но ведущая активную торговлю со всеми, кто был связан с магией. Главное, что их интересовало — вещи старых эпох. Они были готовы за них щедро платить и всегда находились желающие. У них была договоренность с графом о защите и покровительстве. По слухам, они не скупились, оплачивая свое уединение. Но когда старый граф умер, его сын решил пересмотреть старый договор и увеличил в несколько раз плату за разрешение жить в его землях, а когда культисты отказались, отправил к ним солдат и разгромил капище.

Культисты? Капище? В памяти промелькнул рассказ Нильса о неких культистах, собирающих магические артефакты и поиске необычных статуй, похожих на рогатоподобных существ. Неужели речь о них? Следопыт обещал показать, где находится их община, но так и не успел это сделать, прежде чем погиб.

— Граф убил всех? — уточнил я, во второй раз опускаясь обратно.

В ответ уверенный кивок женской головы в капюшоне.

— Но перед этим он допросил старейшин, применяя самые жестокие пытки. Они и рассказали ему о Печати и о том, что это вовсе не миф.

— Или напоследок перед смертью решили нагадить мучителю, сказав ложь, чтобы занимался бесполезными поисками, — усмехнулся я. — Это была бы веселая шутка, достойная войти в историю, увековечив память о погибшей общине.

Женщина на секунду запнулась, метнула в меня быстрый взгляд, нахмурилась. Кажется до этого момента подобное не приходило ей в голову.

— Это невозможно, — она отрицательно покачала головой. — Я знаю, где Печать. Перед самым нападение лидер общины рассказал мне об этом.

— Вам? Откуда вы его знаете? И почему вы находились там перед атакой графских солдат? — быстро спросил я, применяя прием, когда не остается времени, чтобы задуматься над ответом и поневоле вырывается правда.

— Я… — протянула женщина и неохотно призналась: — Мы с ним были знакомы до всех этих печальных событий.

— То есть, сотрудничали, — заключил я. — Подозреваю, в сфере поисков и продажи магических артефактов.

Тем же самым занимался Нильс. Вот только сидящая по другую сторону стола женщина не была похожа на охотника за старинными редкостями для дальнейшей перепродажи. Скорее использовала их в своих целях, в частности — в магии.

Выстраивалась любопытная цепочка: граф громит общину, находит в ней множество магических штук, допрашивает старейшин, узнает о мифической Печати и желает ей завладеть. Но появляется Азура, имевшая свои непонятные (а может и весьма понятые) отношения с погибшими культистами. Она тоже девочка не промах и решает вступить в игру. Ведь потенциальный приз с лихвой перевешивает любые риски, в том числе возможность сложить голову под клинками графских солдат, которых у владетельного сеньора с таким титулом наверняка в избытке.

— Зачем вам я? И если уж на то пошло, откуда вдруг такое доверие? Вы первый раз меня видите, а сразу рассказали все, — я прищурился, изучая лицо колдуньи, пытаясь найти следы обмана.

Думал начнет юлить, что-то выдумывать, но Азура удивила, бесхитростно заявив:

— Вы отмечены судьбой, не знаю каким точно образом, но вы сыграете в этой истории ключевую роль. Стоило мне вас увидеть, когда вы спускались по лестнице, как я это сразу поняла.

Вот и говори с такой. Любое действие списывает на мистическое влияние судьбы. Совсем баба кукухой поехала. Даже жаль, ведь симпатичная. Не знаю, что скрывается под плащом и темно-зеленым нарядом, но судя по привлекательной мордашке все должно быть в полном порядке.

— Вы думали, что я работаю на графа, — напомнил я.

Она пожала плечами.

— Он мог послать кого-то на поиски. Но я быстро поняла, что такой человек, как граф Дюваль, никогда не доверит столь важное дело даже самым доверенным лицам. Он сам пойдет и постарается завладеть Печатью.

На несколько секунд повисла пауза. Я обдумывал услышанное, колдунья взяла стакан в подогретым вином, вновь уставившись в горящий очаг.

Ввязываться в сомнительное предприятие я не собирался. Нет, я, конечно, был бы не против покопаться в сокровищнице культистов и даже расспросить их главного о рогатых. Но, судя по всему, этим уже успел позаниматься граф Дюваль.

Отвлекло от размышлений движение за столом купца с его охранниками. Заскребли по деревянному полу отодвигаемые лавки. Торговец поднимался, бросив на столешницу несколько мелких монет. Караван отправлялся в дорогу.

— Все это конечно безумно интересно, но мне пора в путь, — сказал я, в этот раз окончательно вставая.

Хватит, баба явно с сумасшедшинкой, связываться с ней, значит идти на неоправданный риск. Точнее, может и оправданный, но никакой уверенности нет. К тому же, слишком неопределенно все звучало, а странную парочку из колдуньи и гиганта я видел первый раз в жизни.

— Желаю удачи, в ваших начинаниях, — напоследок сказал я и направился в сторону торговца с сопровождающими.

Договориться с купцом не составило труда. Уважаемый Кахим не стал жадничать, согласившись на десять серебряных монет. В обмен — место в повозке и даже горячее питание из общего котла. Ударили по рукам прямо на крыльце трактира.

Обоз состоял из десяти обычных телег и трех крытых повозок, сопровождение два десятка охранников, плюс несколько приказчиков, следящих за товаром. Выход через час, ждать специально одного человека никто не станет, если хочешь присоединиться, лучше поторопиться. И деньги вперед.

Последний пункт вызвал закономерную заминку, мы даже поспорили немного, пока головорезы Кахима стояли рядом, грозно хмуря брови. В конечном итоге пришлось уступить, хитрый торговец не хотел соглашаться, уловив, что противная сторона если и не находится в безвыходном положении, но явно не хочет проделать путь до следующего городка в одиночестве в холоде и по грязной дороге. Тут не нужно иметь семь пядей во лбу, чтобы это понять, и купец давил, пользуясь своим преимуществом.

Засранец. Пришлось заплатить.

Пора за спрятанным саквояжем. Я отправился в лес и уже успел пройти половину деревни, то и дело косясь на низкие свинцовые тучи, гадая будет ли дождь, и с удовольствием ощущая на теле теплую обновку, защищающую от холодного осеннего ветра, когда вдруг со стороны полей появился бегущий мальчишка, крича:

— Солдаты! Солдаты!

Я поневоле притормозил. Остановился и не успевший далеко уйти Кахим со своими головорезами.

— Что ты там кричишь, сопляк⁈ Какие еще солдаты⁈ Где⁈ — рявкнул купец, повелительным взмахом руки, призывая к себе.

Пацан с удовольствием сменил вектор движения, довольный, что оказался в центре внимания. Появились несколько встревоженных деревенских.

— Что случилось?

— Это ты кричал, Сури?

— Сопляк, если ты поднял шум просто так, то учти, твоего отца ждать не буду — сам всыплю горячих.

Мальчишка вертелся из стороны в сторону, напоминая юлу, подпрыгивал и был в восторге, что оказался в центре внимания такого количества взрослых.

— Да врет он, всегда был сорванцом! — крикнула какая-то баба.

— А вот ничего и не вру! — взвился щегол в обычной деревенской одежде, какую носили мальчишки. — Я видел их! Огромная толпа солдат! Идет вон там!

Костлявый палец указал на северо-восток.

— Точно там? — строго уточнил купец, взмахом руки велев остальным деревенским заткнуться. Как ни странно, пришлого торговца послушались, сыграл роль богатый наряд.

— Там-там! — повторил мальчишка.

На лицо Кахима наползла туча, почти такая же неуютная, как и те, что сейчас стелились над головой.

— Там главный торговый тракт, ведущий к побережью, — тяжело роняя слова поведал купец окружающим.

Крестьяне это и без него знали и поддержали заявление угрюмыми кивками. Значит пацан не соврал, по дороге и правда могло идти войско. Вот если бы ткнул в сторону леса, то сразу бы заработал несколько подзатыльников.

А я вдруг подумал о графе Дювале. Не знакомец ли Азуры и Бьерна заявился в эти края? Во главе небольшого отряда…

— Сколько их? Ты сосчитал? — влез я.

На меня покосились, но ничего не сказали. Пацан поднял вверх обе растопыренные пятерни.

— Вот! Много! — и несколько раз качнул ладонями.

Я недоуменно нахмурился, не поняв странный жест. Но купец, торговый человек, кому приходилось иметь дело с разным людом, сообразил быстро.

— Много десятков? Очень много?

Мальчишка тряхнул непослушными вихрами и коротко подтвердил:

— Да.

Я мысленно хлопнул себя по лбу. Откуда крестьянскому мальчишке знать правильный счет. То, что о значении десятка имел представление уже настоящее чудо.

Много раз по десять. Сколько мог с собой прихватить граф для быстрого передвижения в условиях надвигающейся зимы? Сотня копейщиков, сотня мечников, пол сотни лучников, столько же всадников. Это минимум, чтобы чувствовать себя уверенно, не беспокоясь об оставленном без присмотра маноре.

— Верхом? Они ехали верхом? Или шли пешком? — продолжил расспросы я, невольно перехватив эстафету у озабоченно хмурящегося Кахима.

Солдаты это плохо не только для деревни, но и для каравана. Кто знает, как поведут себя с вольными торговцами. Может малым удовольствуются и согласятся на откупные, а может разграбят весь обоз. В эти времена с этим очень просто и воины феодала, приходя в чужие земли, вели себя не лучше разбойников.

— Пешком, — важно ответил пацан и не дожидаясь дальнейших вопросов сказал: — Все оружные, мечи, копья, шлемы, все из железа. Верховые сбоку и сзади, а впереди конный со знаменем.

Ну да, куда же без знамени для владетельного сеньора, каждый должен видеть, что едет не простой отряд безродных наемников, а титулованный лорд.

— Мои десять серебряных, — я требовательно протянул руку Кахиму.

Торговец злобно сверкнул глазами, но помедлив, все же достал монеты из кошелька. Сделка была заключена при свидетелях, случайно оказавшихся на крыльце трактира в момент разговора. И пусть это была всего лишь парочка деревенских, отказаться просто так от данного слова нельзя.

Молва штука опасная, разойдется, не остановишь. А это будущие потенциальные сделки, недоверие к данному слову и падение репутации, которая в торговле значила много, если не все. Кахим это прекрасно понимал, поэтому без вопросов отсыпал взятую ранее сумму. После этого развернулся и молча направился в сторону края деревни, где остановился караван.

Деревенские тоже начали расходиться. Я тряхнул монеты в кулаке, помедлил и бросил одну мальчишке. Вихрастое лицо вмиг озарилось довольной улыбкой.

— Только спрячь подальше, чтобы солдаты не нашли, — велел я и добавил: — Кстати, а сколько им до сюда идти?

Пацан пожал плечами и указал на очевидное:

— Я быстро прибежал, но бежал напрямик через поле.

Ну да, а значит задержка хоть и есть, но не такая большая. Минут двадцать, тридцать, в крайнем случае час. Но авангард появится в ближайшее время. Командир отряда не будет ждать и вышлет вперед конную разведку. Это логично и тактически оправданно при подходе к любому населенному пункту.

— А это значит пять-десять минут, не больше, — задумчиво проронил я и взлетел на крыльцо трактира, пинком распахнув дверь.

В лицо дохнуло привычными запахами готовящейся еды. Посетители уже знали о приближающихся солдатах, зал походил на разворошенный муравейник. Встревоженными выглядели все, вплоть до гуртовщиков скота, чье стадо вполне могло стать припасами для проходящих мимо вояк, если его обнаружат. Даже дородный хозяин постоялого двора нервно мял грязный фартук, беспокойно оглядываясь, словно прощаясь с собственным заведением, от которого вскоре могут остаться одни головешки.

— Это правда? Сказали сюда идут солдаты, — Азура подошла незаметно, встав сбоку. Все так же в плаще с наброшенным на голову капюшоном, она вдруг показалась маленькой и беззащитной.

Опять ментальная магия и попытка залезть в голову, вызвав образ, который необходимо защитить? Неважно. Не отвечая, я быстро подошел к хозяину трактира.

— Мои мешки с припасами готовы?

Я намеревался их забрать на обратном пути, когда вернусь из леса с саквояжем, чтобы не таскать лишний груз два раза. Но ситуация изменилась.

— Нет, ваша милость, вы же только ушли, — развел руками хозяин трактира.

Я нетерпеливо взмахнул рукой.

— Давайте все что есть, плачу серебром!

Дородный трактирщик помедлил, быстро кивнул и нырнул в кухню. Через секунду оттуда долетел рык, требующий от служанок поторопиться. Еще через несколько секунд мне протягивали холщовый мешок с собранной наспех едой.

Заплатить трактирщику за припасы, перекинуть мешок через плечо и рвануть по деревне, не обращая внимание на затихшую улицу. Крестьяне попрятались, слух о приближающемся войске пронесся подобно урагану, сначала вызвав замешательство, а следом мертвую тишину. Жители боялись и не знали, чего ожидать. Но и бросать хозяйство, уходя в лес накануне зимы, никто не собирался. Надеялись, что пронесет и что пришлые солдаты не станут учинять разор деревне.

Странное иррациональное поведение, совершенно не связанное с логикой. Ведь почти каждый деревенский слышал или на собственном опыте знал, что солдаты чужого феодала по сути те же разбойники, только лучше организованные и облеченные властью под знаменем лорда.

Впрочем, вероятность, что войско пройдет мимо тоже имелась. Это не значит, что женщин и девок не попользуют по-быстрому, и не заберут немного скотины и зерна на прокорм. Но дома не сожгут, мужиков не убьют, и сама деревня может уцелеть, отделавшись минимальным уроном.

— Надежды, надежды, куда уж без них, — я пропыхтел, удерживая бьющий по спине мешок с запасами продовольствия.

Зараза, тяжелый какой, а еще надо забрать саквояж, тот весит еще больше.

Показался край деревни, за ним голые поля с давно убранным урожаем, вдали виднелась опушка, усеянная красно-желтой осенней листвой. Наполовину голые деревья леса казались мрачными, под стать ненастной погоде и зависшими на головой низкими свинцовыми тучами. Похолодало. Если пойдет дождь будет несладко.

Как и крестьяне, у меня тоже имелась надежда, что солдаты, зайдя со стороны торгового тракта, первым делом наткнуться на купеческий караван. Кахим разместил его поближе к дороге, планируя на следующий день выйти в путь, и тем самым сделал из обоза первую цель для пришлой солдатни. Вот почему торговец так хмурил брови, понимал, что в случае чего караван станет первой целью для разграбления. Затем ситуация могла пойти двумя путями: либо насытившись солдаты успокоятся, и деревня отделается легко, либо имущество торговца раззадорит аппетит и тогда крестьянам достанется по полной программе.

Правда имелся еще вариант, что командующий лорд запретит вообще что-либо трогать, но в такое верилось слабо. Зачем сдерживаться, если можно пограбить.

Кстати, а эти земли кому-нибудь принадлежат? В том смысле, нет ли поблизости замка, куда можно отправить гонца за подмогой. Феодалы в подобных делах очень рачительны, не дают резать своих овец (читай сервов и подвластные земли), предпочитая делать это самим. В этом случае у пришлого лорда будут проблемы, вплоть до полноценного сражения с потерей людей. На что он вряд ли пойдет, предпочтя откупиться.

Хотя, не слышал, чтобы кто-либо из деревенских предлагал послать гонца в замок, значит полноценного хозяина нет. Или это кто-то настолько далекий, что до него за пару часов не добраться.

Я наконец добежал до леса. Под ногами зашелестела опавшая листва, полы плаща почти сразу обзавелись несколькими прилипшими листиками.

Зашел под сень наполовину оголенных деревьев и тут же настороженно замер. Было что-то не так. Неестественная тишина окутала лес, почти такая же, как в деревне — настороженная, мрачная, давящая подобно угрозе.

Сзади раздался стук копыт, два всадника, нахлестывая лошадей неслись через поле. Дорожные плащи развивались за спиной как крылья, знакомые очертания — одной массивной высокой фигуры и хрупкой в темно-зеленых одеждах.

— А этим-то что здесь надо? — недоуменно пробормотал я.

По идее всадникам надо не в лес, плутать среди деревьев, где преимущество в скорости пропадет, а на открытый простор в противоположном направлении, выходящей с западной стороны деревне дороге, слегка раскисшей под недавним дождем, но все еще проходимой. Эти же неслись сюда, как угорелые.

Послышался шорох, среди деревьев мелькнула неясная тень. Я плавно отступил за ближайший ствол. Под ладонями скользнула шероховатая кора, отдающая сыростью.

Снова невнятный шорох, на этот раз слева. Значит не показалось. Быстрый взгляд назад — голое поле, где на виду два скачущих всадника. Туда отступать нельзя, бесполезно, не укрыться, а пока преодолеешь открытое пространство, успеют нашпиговать стрелами, как ежика.

Стало понятно, что изначально это была ловушка. Граф Дюваль оказался не дурак и хорошо подготовился. Гремящая железом на дороге колонна пехота была отвлечением внимания. Основные загонщики заранее тихо подобрались, окружив деревню со всех сторон.

Странно, что Азура, как провидица это не увидела. Или у графа есть какой-нибудь амулет, скрывающий действия от взора через тонкий мир? Или может дело в главном призе — Печати Хуакина? Начав на нее охоту и граф, и провидица запустили могущественные силы, встав на один уровень, где ни у одного нет преимущества.

Слегка необычная последняя мысль, нехарактерная для последователя мар-шааг, но видимо даже короткое общение с ментальной колдуньей оказало влияние, когда начинаешь думать о высших силах, оказывающих влияние на привычный ход вещей.

Это вызвало раздражение, в первую очередь на себя. Что за глупости лезут в голову, особенно в такой важный момент?

— К черту! Я сам себе хозяин, — сплюнул я и шагнул дальше, входя в лес, делая то, что вряд ли ожидают затаившиеся загонщики.

Ведь, что по их мнению, сделала «глупая мышка»? Сама зашла в расставленную ловушку. Им не понять, что никакой мышки нет, а есть голодный до крови хищник, лишь по недоразумению принявший человеческий облик случайного путника.

— Стойте! Подождите нас! — прилетел со стороны поля женский крик.

Но я не обратил на него внимания, вместо этого соорудив из бечевки лямку, превратив мешок с припасами в подобие рюкзака, из тех, что вешают наискось через спину.

И тут же стелящимся шагом двинулся вперед, припадая к земле, как можно ниже, стараясь слиться с окружающей местностью. Благо темные стволы сырых деревьев и опавшая осенняя листва служили неплохим камуфляжем для дорожного плаща. Невидимкой, конечно, не стал, но хоть очертания смазал.

На первого солдата наткнулся через пару минут. Кретин замер за деревом, напряженно всматриваясь вперед, не обращая внимания, что происходит сбоку. Похоже от меня не ожидали такой прыти, считая, что все еще нахожусь где-то в районе опушки.

Воин выглядел неплохо экипированным: легкий удобный кожаный доспех, металлический шлем, вооружение: меч и продолговатый щит, плюс на поясе топор и длинный кинжал. Молодой, а значит неопытный, другой бы не дал обойти себя со спины.

Он таращился вперед и шумно дышал и только в последний миг услышал позади шорох. Резко обернулся, бросая руку на рукоять меча. Поздно.

Мое восприятие разогнано, реакции ускорены, по венам бурлящими волнами несется адреналин. Я рывком переместился вперед, преодолев разделяющее нас пространство. На ходу сделал пас рукой, ощутив, как руку оттягивает призванное оружие.

Кинжал-коготь вошел точно в шею врагу, погрузившись на всю глубину лезвия. Раздался хрип, следом бульканье, из рта солдата полилась кровь. На меня посмотрели испуганные глаза, наполненные ужасом. Я надавил на рукоять сильнее, через секунду тело обмякло.

Минус один. Интересно, сколько их здесь всего? С другой стороны, какая разница, драться со всеми не входило в мои планы, только прорваться за оцепление.

— Вот они! — раздался чей-то хриплый крик, похожий на карканье одинокой вороны.

Плевать, надо идти дальше. Я скользнул вперед и почти сразу едва на напоролся на выставленный клинок. За стволом дерева притаился еще один воин, экипированный не хуже первого, но гораздо старше годами. Он довольно умело ткнул острием меча, метя в брюхо, но в последний миг я увернулся. Воин тут же прикрылся щитом, ожидая контратаки.

Неправильный выбор. Драться в классическом понимании я не собирался, поэтому…

Рука метнулась вперед, подобно выброшенному копью. Перед глазами вспыхнул Сумеречный Круг. Знак «Молота» мигнул и погас. Невидимая волна с чудовищной силой ударила по закрывшемуся щитом воину. Тело в кожаном доспехе взмыло в воздух и ударилось о ствол ближайшего дерева. Громкий хруст, то ли треснувшей древесины, то ли переломанных человеческих костей. За одно мгновение живой человек превратился в изломанную куклу.

Минус два.

В следующую секунду я упал и покатился по земле среди опавших листьев. Сработал инстинкт, взвывший о подступившей опасности. Над головой вжикнуло, в дерево вонзилась стрела.

Проклятье. Так и ведь и убить можно. Я перекатился за примеченное ранее упавшее дерево, куда тут же вонзилась еще одна стрела. Задрожало на расстоянии вытянутой руки белое оперение. А стрелок хорош, только немного ошибся.

— Руби его! Руби! — издалека донесся наполненный яростью мужской голос.

Впрочем, издалека в лесу понятие относительное, тут звуки разносятся совершенно иначе, и толком не определить, откуда точно прилетел крик.

Я выждал несколько секунд и снова метнулся, на этот раз коротким зигзагом сменив направление. Лучник понял, что цель не собирается драться, а хочет удрать, и совершил классическую ошибку — бросился в погоню. Ведь это так естественно для любого охотника, если дичь уходит, ее надо догнать. Срабатывают глубинные инстинкты, которые не перебить.

Но я не стал убегать, наоборот, резко остановился, притаившись за деревом. Когда раздался торопливый топот, хладнокровно выждал и поставил пробегающему мимо стрелку подножку.

Лучник кубарем покатился по грязной осенней листве, попытался вскочить, но уже было поздно. Вновь вспыхнул лиловым пламенем Сумеречный Круг перед мысленным взором. Символ файерболла ожил и погас. Сжатый сгусток фиолетового огня метнулся к поднимающейся фигуре.

Графский солдат вспыхнул, как спичка. Колдовское пламя мгновенно охватило тело, превращая в причудливый сиреневый факел.

— А-а-а-а!!! — заорал горящий человек, бестолково мечась из стороны в сторону. Через пару мгновений затих, превратившись в тлеющую фиолетовым огнем бесформенную груду.

Минус три.

Показалась просека. Я бросился туда, надеясь вырваться за пределы раскинутой цепи загонщиков, но тут же резко затормозил. Ко мне бежало сразу четверо воинов. Двое впереди, двое позади. С обнаженными мечами, с поднятыми щитами, в уже знакомых кожаных доспехах хорошей выделки и металлических скругленных шлемах.

Неслись молча, уверенно, не подбадривая себя и товарищей глупыми криками. Профи, обученные работать в паре, когда один прикрывает, второй атакует и наоборот, постоянно меняясь, не девая врагу передышку. От таких не побегаешь, настигнут, порубят в капусту, быстро и деловито, выполняя давно привычную работу.

Дерьмо. А ведь казалось, выход так близко…

Три из пяти заклинания разряжены, шкала наполнения на средних уровнях, еще пара-тройка минут. «Щит» не подходит, остается «Туман». Раздается щелчок пальцами.

Сухой звук не успевает еще стихнуть, как из пустоты брызгает во все стороны черная хмарь. Прямо на пути бегущей четверки. Ни один не успевает затормозить, вместе влетают внутрь и тут же начинают ругаться. Колдовской туман начинает жечь открытые участки кожи подобно разбавленной кислоте. Один трет рукавом глаза, трое других машинально закрывают свои, спасая от жжения и теперь слепо мечутся, бестолково размахивая мечами.

Я отлично их вижу, для меня черный мрак всего лишь серая дымка. Шаг вперед, уверенно подходя ближе. Один из воинов что-то чувствует и наносит рубящий удар наискосок, в последний миг успеваю маятником качнутся вправо, уходя от свистнувшего в опасной близости широкого лезвия.

Черт. Чуть башку мне не снес, заодно развалив грудину и отделив правую руку. Ну и реакция у поганца, даже будучи в абсолютной тьме умудрился что-то почуять и тут же не раздумывая ударить, реагируя на опасность. Точнее даже на непонятную тень, которая мелькнула по краю сознания.

Такие рубаки самые опасные, когда не думают, а бьют, подчиняясь инстинктам. Но даже самый лучший воин в конечном итоге уязвим, если ничего не видит.

Я пнул листву ногой, заставив несколько веточек и опавших листьев взлететь небольшим облачком. Воин тут же среагировал и развернулся на шум. Я в свою очередь скользнул в сторону, заходя сбоку. Пальцы крепко обхватили запястья врага, нажав на болевую точку в основании большого пальца. Солдат от неожиданности вскрикнул, разжимая ладонь. Клинок скользнул вниз, но я не дал ему упасть на землю, ловко подхватив на лету за ребристую рукоять.

Дальше должен был последовать удар сверху-внизу, точный брат-близнец недавно выполненным самим противником, но вояка удивил, резко дернувшись назад, разрывая дистанцию.

Чертыхнувшись, я не стал изобретать колесо и просто ткнул в защищенный кожаным доспехов живот кончиком меча. Слабый удар, больше похожий на толчок не пробил плотную кожаную защиту, но заставил противник неловко попятиться и оступиться. Запутавшись в некстати подвернувшейся под ноги ветке, солдат упал, став легкой добычей.

Тяжелое лезвие пронзило горло, едва не отделив голову от шеи. Хлынула кровь, украшая грязную осеннюю листву каплями густого красного.

С оставшимся тремя другими проблем не возникло. То ли не обладали чутьем приятеля, то ли сосредоточились на не драке, а на выходе из окружающей тьмы. В любом случае, конец для всех был один — быстрый и резкий удар клинком и, если надо еще один добивающий.

Через пару минут черная мгла рассеялась, обнажая осенний лес. На земле остались лежать четыре тела с колото-резанными глубокими ранами.

Минус семь.

Пальцы на рукояти разжались, шлепнулся на красно-бурую опавшую листву окровавленный меч. Мне он не нужен, слишком тяжелый и неудобный, таким лучше дрова рубить, чем людей.

Замер, прислушиваясь. Кажется чисто. Только в стороне невнятный шум, похожий на сдавленные ругательства и глухой стук ударов металла о металл.

Неугомонную парочку все же настигли? Плевать, я и так не собирался связываться с сумасшедшей колдуньей. К тому же, внутреннее чутье подсказывало, что графские солдаты громиле с двуручным мечом на один зуб, порубит на мелкие ломти и не заметит.

В осеннем лесу пахло сыростью и смертью. Поправив мешок за спиной, я помедлил, прислушиваясь, кажется поблизости никого нет, активность где-то в западной стороне, откуда недавно прилетали невнятные звуки.

Я двинулся вдоль просеки, стараясь держаться с краю, вертя головой и внимательно оглядываясь. Где этот чертов саквояж? Точнее раздвоенное дерево с дуплом в месте расхождения стволов. Достаточно приметное, чтобы не пропустить, но особо не выделяющееся среди других деревьев, чтобы сыграть роль тайника. Дерево находилось достаточно далеко от опушки, чтобы не бросалось в глаза, но и не слишком глубоко в лесу, чтобы долго не искать.

— Где эта хрень? — я ругнулся и остановился, проверяя направление. Лесник из меня никакой, но просеку помню, поэтому и иду, кажется сейчас надо взять вправо, там будет небольшая ложбинка в виде неглубокого оврага и облезлые кусты, лишившиеся остатков листьев.

Я уже собирался свернуть, когда вдруг услышал особо громкие звон клинков и яростные выкрики. Насколько помню, просека упиралась в небольшую полянку, и судя по шуму именно там сейчас остервенело сражались.

Помедлив, я замер в нерешительности, сквозь зубы вырвалось грязное ругательство. Кляня себя последними словами, развернулся и бесшумной тенью скользнул в сторону проклятой поляны. Придется посмотреть и оценить ситуацию.

Поляна открылась идеально очерченным кругом диаметром в полсотни с лишним шагов. Пустое пространство с пожухлой травой плотными рядами окружали деревья с буро-желтой листвой.

Слышался лязг ударов железа, хриплое дыхание, невнятные ругательства, вылетающие сквозь сжатые зубы. Десяток солдат окружили гиганта сражаясь с остервенением обреченных, набрасываясь со всех сторон подобно стая диких собак.

Воин отмахивался двуручным мечом, в момент удара широкое лезвие окутывалось изумрудным сиянием выложенных вдоль лезвия рун. После мгновенно исчезая, превращая металл в обычную сталь. Из-за подобной особенности создавалось впечатление сверкающих линий ядовитыми росчерками, рассекающих то одного врага, то другого.

— А меч у здоровяка непростой, — слегка удивленно протянул я, наблюдая, как охранник магички крошит в капусту нападающих.

Было видно, что он бы и раньше справился со сворой графских солдат, но параллельно ему приходилось прикрывать хрупкую фигурку в темном плаще, державшейся слегка позади. Азура благоразумно не лезла вперед, предоставив телохранителю разобраться с возникшей угрозой.

Но она выглядела беззащитно лишь на первый взгляд. Стоило одному из солдат обойти гиганта, пока тот отвлекся на очередного врага, как женщина вдруг подняла на него темный взгляд. Солдат замер с занесенным мечом, превратившись в скульптуру.

Загипнотизировала — понял я, подивившись скорости ментального воздействия. Похоже в отличие от меня вояка стал легкой добычей, слабый недисциплинированный разум колдунья проломила с ходу всего одним сильным импульсом.

Неплохо.

Но следующие мгновения показали, что это было не все. Тонкие женские губы что-то неслышно произнесли, попавший под контроль солдат вдруг выхватил нож с собственного пояса и с размаху вонзил себе в глаз. Так и умер, безмолвно повалившись на землю.

У меня отвисла челюсть от изумления. Охренеть. А бабенка-то так же опасна, как и гигант с двуручным мечом. Если не хуже, учитывая, что никто от хрупкой фигуры угрозы не ожидает.

Еще графский вояка подобрался со спины, но тут же завизжал, как испуганная свинья, встретившись с подведенными черной тушью глазами. Солдат бросил щит и меч и не разбирая дороги бросился в чащу, отмахиваясь руками от невидимой для остальных опасности.

Сожгла мозг? Или наслала ужас? Скорее второе, с выжженными мозгами так не бегают.

Тем временем нападающих становилось все меньше, из десятка на ногах осталось четверо, остальные лежали разрубленные страшным мечом.

Интересно, что за руны струятся по лезвию, вспыхивая ядовитым-зеленым каждый раз? И какой конкретно эффект оказывают? То, что усиливают проникающие способности клинка понятно, но может еще влияют на силу удара? Или даже проходят сквозь магическую защиту? Любопытно, а мой «Щит» тоже пробьет? Не мешает на будущее выяснить.

Оставшаяся в живых четверка солдат неуверенно пятилась, выставив перед собой мечи и закрывшись щитами. Гигант медленно наступал, небрежно поигрывая своим чудовищным клинком. Казалось все, схватку можно считать законченной, если даже у десятки не было шансов, то у оставшихся их еще меньше.

Внезапно раздался щелчок. Из прилегающих к поляне кустов выдвинулся арбалетчик, сумев до последней секунд остаться незамеченным.

Быстрый взмах широкого лезвия, вновь вспыхнули на короткое мгновение руны ядовито-зеленым. Выпущенный болт улетел в сторону.

Я моргнул.

Он что, только что отбил арбалетный болт тяжелым двуручным мечом? Вот это фокус. Может здоровяк под алхимическими зельями, разгоняющих реакцию до сверхчеловеческих уровней? Даже я едва успел заметить выстрел, а у меня благодаря «Средоточию» восприятие разогнано гораздо выше обычных пределов.

А гигант не только успел заметить, но и рассчитал траекторию и грамотно подставил широкое лезвие точно на пути выпущенного болта. Со стороны выглядело, словно отбил играючи. Это произвело должное впечатление. Солдаты замешкались, не желая попадать под горячую руку настолько искусному воину. Это окончательно решило исход.

Фигура в доспехах с наброшенным на плечи плащом рванула вперед с неожиданной для своей комплекции скоростью. Это было похоже на рывок, мгновенно переместивший гиганта вплотную к противникам. Остальное напоминало резню беспомощных гусаков, попавших под горячую руку торговцу курятиной, давно набившему руку на разделке птиц.

Взмах, удар. Легкий блок, скольжение лезвия, и не останавливаясь новый выпад на этот раз сверху-вниз с чудовищным ускорением, буквально развалившим тело противника на две части.

Ужасная смерть товарища спровоцировало замешательство. Но бежать было поздно, как и сдаваться. Даже побросав мечи на землю, графские солдаты не купили себе жизнь, повалившись на землю с ужасающими ранами от лезвия со вспыхивающими колдовским огнем вязью рун.

Гигант медленно огляделся, на секунду остановил взгляд на месте, где я находился, потом повернулся и замер соляным столбом.

Проследив, куда он уставился, я мысленно чертыхнулся. Проклятье. Оказывается, выстрела было два. Один из арбалета гигант отбил, но второй, нацеленный в хозяйку, не заметил, потому что стреляли из лука и с другой стороны. Никакого щелчка, никаких лишних звуков, только едва заметный свист и промелькнувшая тень, вонзившаяся точно в голову колдунье.

Дерьмо.

Я вышел из леса и медленно побрел к застывавшему здоровяку. Он стоял и смотрел на хозяйку, будто надеясь, что в последний миг она оживет. Не оживет, от стрелы в голову никакая магия не спасет.

Грубое, будто высеченное из гранита лицо застыло в мрачной угрюмости. Взор не отрывался от лежащего женского тела, мертвой выглядевшее еще меньше и беззащитнее. Я остановился рядом, гигант не среагировал, но наверняка заметил шаги, опознав, кто подходит.

— Почему не уехали по западному тракту? — спросил я, разрушая тягостное молчание.

Воин шевельнулся, толстые губы дернулись, складываясь в слова

— Сказала, что по дороге точно не прорваться, а через лес есть шанс, — ответил глухо, безжизненным тоном.

Выходит, я оказался прав, деревню заранее окружили, перекрыв пути отступления. Пугнули видом подступающего отряда и дождались, пока попавшие в ловушку начнут разбегаться. Умно.

Вот только не учли неожиданного фактора в моем лице — пришлого колдуна с арсеналом боевых заклятий, спутавшего загонщикам карты. Ведь наверняка хотели взять беглецов живьем.

— Будущее увидела, а себя спасти не смогла, — тихо обронил Бьерн.

Я хотел похлопать гиганта по плечу в качестве поддержки, но понял, что это слишком земной жест. Не поймет.

— Ты сделал все что мог, — вместо этого произнес я, не зная, что еще можно сказать в такой момент.

Гигант мрачно кивнул, мазнул быстрым взглядом по кустам откуда прилетела стрела. Лучник явно уже скрылся. А бросаться в погоню, пытаясь догнать, глупо. Скорее всего сбежавший специально выведет к основной части графского войска.

— Будешь мстить? — спросил я, вдруг поняв, что здоровяка и хрупкую магичку могли связывать не только отношения хозяйка-телохранитель. Они вполне могли оказаться любовниками. Долгая дорогая, длинные холодные ночи. Кто знает к чему это в итоге привело. А если так, то это уже не смерть простой нанимательницы. Это личное. За которое как правило стараются мстить. Потому что такое можно смыть только кровью.

— Не знаю. Наверное, как получится, — гигант пожал плечами.

Мозги есть, не станет безумно бросаться на графское войско, смело, но глупо погибнув под многократно превосходящими силами. Значит и правда хороший воин, умеет не только бездумно махать мечом, но и думать. Эмоции держит под контролем, просчитывая варианты событий.

— Граф наверняка отправиться дальше за Печатью Хуакина, — сказал я. — Может подвернуться возможность нанести удар.

Я не знал зачем это говорил, потому что сам мстить незнакомому графу не собирался. Видимо сказал, лишь бы не молчать. Слишком уж ситуация оказалась тягостная, настолько гигант выглядел подавленным.

Над кронами деревьев поднялись густые столбы черного дыма. Солдатня все-таки добралась до деревни, перед этим наверняка разграбив купеческий обоз. Значит не насытились и не остановились, продолжив творить разор дальше. Шума не слышно, слишком далеко, но то что от деревни скорее всего ничего не останется не вызывало сомнений. Крестьяне ошиблись, не сбежав в лес и сейчас расплачивались за это своими жизнями и жилищем.

— Надо уходить, — сказал я с беспокойством прислушиваясь к окружающим звукам в лесу. Не треснет ли веточка, не раздаться ли невнятный крик неосторожно ступившего в ямку пробирающегося между деревьев солдата.

Судя по всему, граф Дюваль очень настойчивая личность и потеряв связь с оставленными в лесной засаде людьми обязательно вышлет подмогу.

А еще надо забрать чертов саквояж. Может золото закопать и оставить только векселя и драгоценные камни? Основной вес именно из-за золотых монет, которых в портфеле аж две тысячи.

— Надо уходить, — повторил я, но гигант остался глух к прозвучавшей фразе.

Ладно, черт с ним, пусть выбирается сам. Я сделал шаг в сторону видневшейся на другой стороне поляны просеке. Оттуда до тайника немного, если поторопиться, то можно успеть до того, как здесь появятся графская солдатня. Не знаю, если ли среди них умельцы выслеживать дичь в лесу, но одиночные схватки среди деревьев, используя по очереди заклинания, далеко не то же самое, когда наваляться со всех сторон на открытом пространстве и задавят число. Или проще — истыкают стрелами издалека. Правда против них имеется «Щит», но ведь и он не вечный. Так что в этом случае лучше подойдет диверсионная тактика, когда убиваешь преследователей по одному и отрываешься от основной партии погони.

— Жаль, что все так получилось, — на прощание сказал я и двинулся быстрым шагом в сторону просеки.

Но не успел сделать и пару шагов, как гигант разомкнул плотно сжатые губы:

— Она сказала мне, где Печать.

Я поневоле остановился. Воин повернулся ко мне. Огромный, закованный в отличный доспех, с наброшенным поверх дорожным плащом, с выглядывающей длинной рукоятью двуручного меча из-за плеча, он казался железным гигантом. Горой, которую невозможно свалить.

— Я скажу, где это, но при одном условии, — тяжело роняя слова обронил Бьерн.

Уже догадываясь, что это за условие, я тем не менее уточнил:

— Что за условие?

Говорить, что вообще слабо верю в наличие Печати Хуакина не стал, не после произошедшего. Из-за неподтвержденного мифа не началась бы движуха, уже приведшая к такому количеству жертв.

— Вы мне поможете убить графа Дюваля, — заявил здоровяк и замолк в ожидании ответа.

Ожидаемо. Чего еще мог потребовать воин, на Печать ему явно плевать, а вот отомстить за хозяйку хочет. Но одновременно понимает, что сделать это в одиночку вряд ли сможет, поэтому пытается заручиться поддержкой колдуна, с кем госпожа так долго разговаривала, неожиданно доверив тайну.

— Как ты себе это представляешь? Я, конечно, имею в арсенале пару боевых заклятий, но перебить целое войско вряд ли смогу. А бросаться в атаку, надеясь на удачу… — я замолк, дав возможность собеседнику самому додумать дальнейшую мысль.

Гигант мрачно кивнул.

— Я понимаю, что это глупо. Но есть выход: можно заманить графа в нужное место. Точнее, он уже идет туда, надо лишь обогнать его и подготовить ловушку.

Точно, граф ведь тоже знает, где спрятана Печать, выведал под пытками у культистов. Но конкуренты ему в таком деле не нужны, поэтому и решил сначала перебить потенциальных соперников. В частности, хитрую колдунью, тоже завладевшую секретом с ее здоровенным телохранителем.

— Где Печать? — в лоб спросил я, цепким взглядом прикипая к грубому лицу воина. Если соврет или попытается соврать наши дороги тут же расходятся.

Громила заколебался. Я пожал плечами.

— Как хочешь…

Шаг в сторону просеки и торопливый ответ густым басом в спину:

— На северо-востоке река, на правом берегу выше по течению высокая одинокая скала, ее издалека должно быть видно. Там должен быть подземный грот, — сказал и замолк.

Я молча переварил услышанное, уточнил:

— И там Печать Хуакина?

Мощное пожатие плеч, так что пластины брони прошелестели металлом.

— Я знаю лишь то, что сказал. Именно туда хотела добраться госпожа Азура… — на имени хозяйки голос воина дрогнул.

Похоже и правда любил. Или как минимум был сильно привязан.

— Ладно, я понял, — я огляделся. — Лошадей, как понимаю, вы оставили на опушке. Придется пешком, но сначала мне надо кое-куда забрать. Это не займет много времени, затем двинемся к указанной речке.

Я действительно решил попытать счастья с Печатью. Кто знает, может и правда получится завладеть древним артефактом из полузабытых легенд.

— Сначала мы должны похоронить госпожу, — твердо сказал Бьерн.

Лицо застыло гранитной маской, в глазах угрюмая решительность сделать именно так. Проклятье, похоже упертый тип, даже мертвую хозяйку просто так не бросит. С одной стороны такая преданность заслуживала уважения, с другой сейчас нет времени возиться с выкапыванием могил.

— На погребение нет времени, предлагаю сжечь, — жестко в ответ сказал я.

Короткая заминка и резкий кивок. Здравый рассудок в очередной раз победил чувства. Хотя, по правде, надо было бросить все и быстрее уходить, оставив тела лежать на месте.

Дальше просто. Бьерн легко подхватил тело мертвой Азуры и перенес на другую половину поляны, подальше от трупов графских солдат. Двуручный меч с зачарованным лезвием легко срубил несколько не самых толстых деревьев. Еще немного усилий и появилось кострище, на вершину которого воин возложил тело колдуньи.

Я подождал пока он отойдет, отвел руку в сторону, активируя символ «Пламени». Над ладонью затрепетал сгусток фиолетового огня. Гигант покосился на колдовской огонь, но промолчал.

Шарик сорвался с руки и метнулся к выложенному кострищу. Пару секунд влажная древесина протестующе шипела, не желая гореть, но магическое пламя в конечном итоге одержало победу. Вскоре погребальный костер мощно ревел фиолетовым пламенем, уходя на пару метров вверх. Лежащее не вершине тело Азуры почти сразу исчезло.

— Уходим, — сказал я.

В этот раз гигант не возражал, послушно направившись следом. Дальше путь по осеннему лесу до раздвоенного дерева и тайника в дупле. Бьерн молча наблюдал, как я достаю саквояж, но дальнейшие мои действия вызвали восклицание с его стороны.

— Что вы делаете⁈ — в голосе неприкрытое удивление напополам с шоком.

Было действительно на что посмотреть, открыв саквояж, я первым делом достал оттуда горсть золотых монет и щедро разбросал их вокруг, действуя подобно землепашцу, засеявшего поле широкими круговыми движениями. Выглядело сюрреалистично, учитывая, что вместо зерна на землю сыпались золотые монеты.

— Нужно отвлечь внимание преследователей, — пояснил я и сыпанул золото еще раз, многократно расширив радиус разброса монет на десяток метров, постаравшись сделать так, чтобы большая часть оказалась погребена под опавшей листвой.

Бесстрастная гранитная маска на лице здоровяка дрогнула, не каждый день видишь, чтобы золотом в буквальном смысле «разбрасывались».

— Все, пошли, надеюсь это их остановит, если повезет даже передерутся, — хмыкнул я.

То, что охотники графа проследят наш путь от поляны до тайника, не вызвало сомнений, слишком четкие следы, даже полный простофиля найдет. А вот то, что произойдет дальше, уже другой вопрос. Увидев валяющееся на земле золотые монеты, дрогнут даже самые верные. Начнутся суматошные поиски, и чем больше будут находить, тем в больший азарт впадать. Так что, как минимум пару-тройку часов форы мы выиграли.

Выносливость одна из самых важных характеристик у воина. Сила и ловкость, разумеется, хороши, но без выносливости они ничего не стоят. Эту правду знает любой начинающий, впервые взявший в руки меч.

Но и выносливость бывает разной. Можно уметь на протяжении целого дня махать тяжелым клинком, стоя на одном месте, а можно делать долгие переходы, оставаясь в боевой готовности. Римские легионеры совершали в день марши на тридцать километров, неся на себе оружие, шанцевый инструмент и другой груз, и не испытывали при этом особых проблем, готовые вступить в бой по приказу.

Подобное умение для солдата важно, но не обязательно, как могло показаться на первый взгляд, если он не относился к пехоте, особенно если привык использовать для передвижения лошадь.

Бьерн оказался как раз из таких. Это стало понятно на пятом часу передвижения пешим ходом через лес. Ходьба по пересеченной местности с сохранением резвого темпа оказалась тяжела для гиганта, он то и дело останавливался, переводя дыхание. Тогда и стало ясно, что для гиганта более привычно ехать верхом, а выносливость для него означала долгий бой на одном месте с редким переходами для занятия более удобной позиции. Но точно не безостановочная работа ногами.

Учитывая, что на хвосте сидела потенциальная погоня графских вояк, постоянные задержки вызывали закономерное раздражение. Думал здоровяк окажется более выносливым в плане долгих пеших прогулок.

— Секунду, надо перевести дух — Бьерн остановился, массивная ладонь оперлась о сырой темный ствол ближайшего дерева.

Я притормозил и машинально прислушался к звукам окружающего леса. Осень, тихо, промозглая погода, все животные, даже самые мелкие либо спят, либо в норах. Взгляд метнулся на небо, мрачные тяжелые тучи угрюмо нависали над головой, грозя моросящим дождем. Самая мерзкое, что может случится в нашем случае.

Хотя нет, если пойдет дождь, это поможет уничтожить следы, и преследователи отстанут. Надежды мало, но вдруг.

— Ты уверен, что это правильное направление? — уточнил я.

Помедлил, и пошарив в саквояже, пользуясь передышкой, снова разбросал вокруг немного золота, стараясь, чтобы часть осталась на видном месте, а часть скрылась под буро-желтой листвой, сплошным ковром покрывающей землю.

— Уверен, — тяжело кивнул здоровяк, из широкой груди вырывалось надсадное дыхание.

Он почти с ненавистью посмотрел на мою поджарую фигуру, спокойно переносящую долгий переход. Затем взгляд метнулся на желтые кругляши, поблескивающие среди опавших листьев. Глаза на грубом лицо в очередной раз наполнились изумлением напополам с недоверием. Подобное отношение к золоту вызывало у наемника скрытый протест, что кто-то может так легко разбрасываться настоящими золотыми монетами.

Последний пункт Бьерн украдкой проверил, когда думал, что не вижу — незаметно подобрал одну из брошенных монет и надкусил зубами, видимо подспудно ожидая, что желтый кругляш легко надломится. А когда этого не произошло, лицо гиганта приняло настолько озадаченное выражение, что я едва не заржал. Похоже он до последнего верил, что странный колдун разбрасывается фальшивым золотом, а когда понял, что это не так, впал в ступор, не зная, как реагировать.

Золото ведь действительно настоящее, а я швырял его на землю щедрыми горстями. Есть отчего прийти в изумление.

— И много его у вас там? — угрюмо спросил Бьерн, успокоив дыхание.

Теперь громила стоял, облокотившись о ствол дерева, скрестив руки на груди, так чтобы основная нагрузка шла на спину. Видно, что садиться на землю не рисковал, опасаясь, что будет трудно подняться.

— Чего? — не сразу понял я, затем догадался по быстрому взгляду гиганта в сторону саквояжа: — Золота?

— Угу-м, — промычал Бьерн, разглядывая странную для обычных людей кожаную сумку. С таким по пыльным дорогам не ходили, настолько неподходящим для долгих путешествий выглядел необычный портфель.

— А что? Хочешь понести? — хмыкнул я, впрочем, легко опознав истинную подоплеку вопроса.

Воин с отвращением передернул плечами. В отличие от меня, тащившего кроме саквояжа в руках еще и мешок с едой за спиной, здоровяк ничего кроме собственного оружие не нес. Все припасы остались притороченными к лошадям, оставленные на опушке леса, когда беглецы сбежали от людей графа.

— Какой смысл в золоте, если нас поймают и все равно отберут? — задал я риторический вопрос, объясняя собственное поведение.

Способность абстрагироваться от привычных вещей, взглянуть на ситуацию трезво и непредвзято, выделив главные моменты, важные для выживания в данный момент в конкретную ситуацию — это было еще одним преимуществом адептов древнего учения пути духа.

Взять, например Бьерна или любого другого воина по найму, даже если все в подробностях ему объяснить, он до последнего не захочет вот так просто бросать золотые монеты на землю. И плевать на погоню, на графских солдат, на угрозу смерти или пленение, для них подобное действие выглядело кощунством и считалось неприемлемым по своему определению.

Я же другое дело, для меня, как и для любого другого адепта мар-шааг, деньги всего лишь средство достижения цели. В последнем случае — расширения возможностей Сумеречного Круга и усиление способностей заклинаний. Если монеты понадобятся для чего-то еще, то без проблем будут использованы в другом качестве — в том числе как приманку для жадной солдатни. Которая, к слову, наверняка каждый раз останавливается и подбирает все до последнего кругляша, тщательно обшаривая прилегающую местность.

А это давало необходимую фору, потому что в указанное место мы должны обязательно прийти первыми, чтобы успеть осмотреться и подумать, как лучше устроить ловушку для идущих по следу людей графа. В противном случае нас давно бы уже догнали, учитывая, как медленно и тяжело идет Бьерн.

— Отдохнул? — я снял с пояса плоскую кожаную фляжку и хлебнул немного воды. Не напиться, просто прополоскать рот, избавляясь от сухости. Все-таки забег по лесистой местности и меня выбил из колеи, проклятый саквояж слишком много весил. Вот если бы без него, идти было проще.

— Угу, — пробубнил Бьерн. Брови гиганта приподнялись, взгляд вопросительно уставился на баклажку в моих руках. — Можно?

Я протянул ему воду, предупредил:

— Много не пей, тяжело будет идти.

Он что-то пробубнил в ответ, но глоток сделал маленький. Вскоре мы вновь продолжили движение, оставив позади разбросанные по земле блестящие кругляши.

Похолодало, но не слишком, повезло, что в лесу нет ветра. Напрягали только тучи, казалось, в любой момент готовые обрушиться противным моросящим дождем, присущим для осеннего времени года.

Шли ходко, но старались сберечь дыхание. На пути то и дело попадались поваленные деревья и кусты, которые приходилось обходить, тратить время и силы. Пару раз дорогу перегораживали овраги. К счастью, неглубокие с пологими склонами, перебраться на другую сторону не составило большого труда. Но в совокупности все это изматывало. Даже я в конце концом устал.

— Надеюсь, ублюдки передерутся, когда найдут золото, — хрипло выдохнул Бьерн, в очередной раз останавливаясь.

В этот раз я не возражал, потому что и сам испытывал необходимости к небольшой передышке.

Проклятый саквояж.

— Ты о графских солдатах? Вряд ли, если это третья или четвертая находка, они наверняка уже договорились, как будут делить следующие монеты, — буркнул я, подумал и добавил: — Но времени на поиски все равно будут тратить так же, что нам в плюс.

Внезапно Бьерн напрягся, грубо высеченное лицо нахмурилось.

— Кажется плеск воды? — неуверенно произнес он.

Я прислушался. И правд, едва слышный, похожий на приглушенное эхо.

— Туда, — моя рука вздернулась, указывая направление.

Оба поневоле укорили шаг, едва не перейдя на бег. Цель была близко. Примерно через пятнадцать минут мы стояли на илистом берегу небольшой речушки, практически ручья. Гигант грязно выругался.

— Полагаю это не так река, которая нужна, — невесело хмыкнул я и скривился. Чертов саквояж оттягивал руку, как гиря. Вроде и не жадничал, когда рассыпал монеты, но все равно внутри оставалось еще много.

— Не та, — мрачно подтвердил Бьерн. — Наша должна быть намного больше.

— Ты уверен, что мы идем правильно, а не заблудились в этом проклятом лесу? — второй раз уточнил я и оглядываясь.

Повсюду темные стволы наполовину голых деревьев, землю устилает опавшая листва, почва идет горками, то поднимаясь то опадая, подобно небольшим волнам. В таком лесу удобно устраивать засады, спрятался за пригорок и жди, пока враг не подойдет почти вплотную.

Кстати, об этом.

— Может здесь их встретим? — спросил я и кивнул на свободную площадку между несколькими деревьями.

Если разбросать монеты побольше, то солдаты обязательно остановятся подбирать добычу, тут мы их и накроем. За один раз можно перебить всех.

Правда не факт, что это не будет только передовой отряд, и за ним не подойдут основные силы. В этом случае схватка нас только задержит, позволив врагу сократить отрыв.

— Граф знает, где Печать, может он идет туда напрямик? — не дождавшись ответа на предложение, предположил я.

— Мы тоже идем напрямик, — огрызнулся воин.

Постояли в тишине, прислушиваясь к звукам осеннего леса. Солнца не видно, но по ощущениям едва перевалило за полдень, значит впереди еще несколько часов до темноты.

— До ночи успеем добраться до твоей скалы? — спросил я.

Бьерн неопределенно дернул плечом.

— Я тоже раньше там не бывал, дорогу знаю только по описанию госпожи Азуры, — на имени хозяйки гигант запнулся, но продолжил спокойным тоном: — «От тракта в северо-восточном направлении будет река, идти выше по течению, слева на берегу появится высокая скала, в основании скалы вход в подземный грот, там спрятана Печать Хуакина».

Судя по интонации, он процитировал слова погибшей хозяйки, рассказавшей про дорогу спутнику. Мало ли что может случится в пути, госпожа заболеет, потеряет сознание, или случится еще что. В нашем случае — погибнет от метко выпущенной стрелы.

Вспомнив, как погибла колдунья, я поневоле нахмурился. Внезапная смерть сама по себе неприятная штука, а для обладающего магическим даром и вовсе обидная вещь. Считаешь, что контролируешь ситуацию, а тут бац — и стрела в голове. Никакая магия не поможет.

Интересно, а можно ли как-нибудь усовершенствовать заклинания «Щита», расширив его возможности не через обычное усиление, а увеличив время действия? Чтобы постоянно работало. Ладно, не постоянно, но хотя бы несколько часов, чтобы повесил и забыл, и можно не опасаться случайного выстрела.

Захваченный внезапной идеей я принялся вспомнить книгу Основ, там приводились разные пути улучшения для каждого заклинания, в том числе нестандартные ветки развития. Но через секунду понял, что ничего не могу вспомнить. Проклятый саквояж оттягивал руку, двадцать чертовых килограмм, плюс дурацкий мешок с припасами за плечами, а битюг рядом, вообще ничего не несет.

Я понял, что вымотался, и что выдержка адепта мар-шааг дала трещину, позволив прорваться раздражению.

В бездну все! Хочу в большой город! Хочу неспешно развивать Сумеречный Круг, пользуясь магическими лавками и полученными деньгами от бургомистра! Хочу резкий скачок в заклинаниях, чтобы не пришлось бегать от врагов по идиотскому лесу, рискуя заночевать промозглой осенней погодой под открытым небом, не разжигая костра, потому что преследователи могут увидеть огонь! Хочу в конце концов путешествовать с комфортом, а не пешком по раскисшей дороге…

— Черт, как же все это дерьмо надоело, — пробормотал я, но достаточно тихо, чтобы не услышал спутник.

Помедлил, и мысленно усмехнулся. «Слабость лишь предел, который необходимо переступить» — на помощь пришел постулат мар-шааг, всплывая из глубин чужого сознания. Га-Хор Куэль Ас-Аджар тоже испытывал в жизни такие моменты, но всегда их пересиливал при помощи стальной воли. Так же поступлю и я.

Не скулить, жалуясь на судьбу, а действовать. Ты тот, кто ты есть, и сам выбираешь свой путь.

— Пошли, — я махнул рукой.

Бьерн обозначил движение, протянув руку.

— Если вы устали, я могу понести вашу сумку.

На секунду и правда мелькнула мысль отдать саквояж, не все же одному напрягаться, таская проклятое золото. Но потом пришло понимание, что это будет проявлением той самой слабости, которую я хотел скрыть.

— Лучше смотри за собой и не отставай, — буркнул и не удержался все же заставив вспыхнуть перед внутренним взором Сумеречный Круг, напитав Средоточие мощью, а от него получив дополнительную выносливость.

Знаю, читерство чистой воды, к тому же следовало экономить магическую энергию на более насущные дела вроде заклятий, могущих понадобится в бою. Но организм действительно был на пределе, мы почти без передышки шли больше шести часов, все это время я тащил на себе порядка двадцати-двадцати пяти килограмм лишнего веса. Да еще по пересеченной местности. А я вовсе не римский легионер и не привык к таким переходам.

Хоть и держался гораздо лучше громилы рядом. Если бы он нес мешок с припасами и саквояж, уверен, графские солдаты давно бы взяли нас тепленькими. Точнее догнали, а вот как карта дальше ляжет большой вопрос. Все-таки сражался гигант довольно искусно. Да еще этот меч его необычный…

— Все хотел спросить, что за клинок? — осведомился я, когда мы перешли вброд встреченную речушку и двинулись дальше.

По идее следовало пойти по течению, возможно ручеек впадает в ту самую реку, которую ищем, но вода текла в юго-западном направлении, а нам надо на северо-восток, так что пришлось идти прямо.

Не дождавшись ответа, я добавил:

— Я видел, когда ты сражался с солдатами, при каждом ударе лезвие вспыхивало зеленым. Кажется там вязь рун, она усиливает проникающие способности меча или силу удара?

Бьерн помолчал, словно обдумывая, рассказывать ли секреты собственного оружия едва знакомому человеку, к тому же колдуну. Но потом все же разомкнул плотно сжатые губы:

— Сила удара не зависит от клинка, только от воина, что его держит.

Обдумав ответ, я кивнул. Логично.

— Значит проникающая способность? Пробивает доспехи, которые обычно не пробить?

Гигант неохотно кивнул. Как и любому воину, ему не хотелось признаваться в своих маленьких секретах. Но также он понимал, что скорее всего в ближайшее время нам придется сражаться плечом к плечу, а в этом случае лучше знать боевые возможности напарника.

И словно подтверждая последнюю мысль здоровяк спросил, ловко свернув разговор с любимого двуручного чудовища на меня:

— А какие у вас заклинания? На них можно положиться в бою?

Настала моя очередь брать паузу, обдумывая, раскрывать ли перед едва знакомым громилой колдовские секреты.

— «Кинжал», «Туман» и «Огненный шар», — в итоге все же перечислил я три заклинания из пяти, решив два оставить неизвестными про запас. Не стоит сразу раскрывать все карты.

С концепцией файерболла воин был знаком и не обратил внимание, а вот два первых вызвали закономерное уточнение:

— «Кинжал»? Что он делает?

Мелькнуло искушение продемонстрировать заклятье на практике, но тут же исчезло под напором напоминания, что сейчас лучше беречь магию. Частое использование заклятий ослабляет оболочку Сумеречного Круга, время восстановления увеличивается, что опасно в бою. Лучше поберечь энергию. Вот если бы никто ни сидел на хвосте, тогда можно было даже потренироваться, прививая использование заклятий на уровень безусловных рефлексов, когда удар следует быстрее мысли.

— Призывает оружие, — пояснил я. — Как понятно из названия: кинжал с длинным острым лезвием.

Брови гиганта удивленно скакнули вверх.

— Призванное оружие? Никогда о таком не слышал, — признался он.

Я пожал плечами, но не стал развивать тему, вместо этого сказав:

— А «Туман» создает область плотного черного дыма, — и тут же добавил: — Ладно, хватит болтать, идем дальше.

— Тупые скоты!

Жесткий удар облаченного в сталь кулака, скругленный металлический шлем слетает с резко мотнувшейся головы, тело в кожаных доспехах кубарем катится по земле в грязной опавшей листве и замирает, потеряв сознание.

— Жадные ублюдки!

Новый удар, и еще одно тело валится на землю, на этот раз с рассеченной скулой, но счастливчик только рад, потому что удар вышел смазанным, а кровоподтек быстро пройдет.

— Кретины!

Третий участник спонтанного разговора летит от мощной затрещины, выполненной все той же графской рукой. Лорд стоит с покрасневшей рожей, тяжело дыша над поверженными. Избиение троих провинившихся не уняло вспыхнувшей злости.

— Опарыши навозные, — уже тише продолжает Дюваль, пиная ближайшего подвернувшего солдата. Этот вообще ни при чем, но, разумеется, не возражает, пользуясь моментом, чтобы скрыться с глаз взбешенного лорда.

— Куски дерьма, — устало заканчивает граф и обращает взор на десятника: — А ты куда смотрел, свиная морда⁈

Запас «пристойных» ругательств иссяк, и его благородие изволило перейти на простонародное наречие, чтобы до слушателей лучше дошло.

Десятник разводит руками. Рябая физиономия под стальным шлемом выглядит растерянной, ее хозяин не понимает за что наказание.

— Дык, золото ведь, ваша милость, настоящее, как не взять? — вопрошает и тут же понимает по сузившимся от гнева глазам господина, что зря открыл рот, лучше бы молчал, изображая бессловесного болвана.

Следует новый удар, на этот раз на землю отправляется командир незадачливых разведчиков. Следом тут же пинок, больше обидный, чем болезненный, потому что сапог его милости изволит попасть прямо по заднице, подбросив десятника вверх и заставив перебирая руками и ногами пробежаться на четвереньках.

Со стороны сгрудившихся неподалеку солдат слышатся приглушенные смешки. Лицо десятника багровеет, он старается извернуться и запомнить весельчаков, чтобы в следующий раз устроить насмешникам в казарме веселую жизнь. Обижаться на графа глупо, к тому же опасно, тем более затаить зло, а вот сорваться на подчиненных в такой ситуации будет самое то.

«Общение» с отправленными по следу разведчиками происходило на небольшой поляне, с кучей трупов и странным кострищем в дальнем конце. Именно сюда подошли графские отряды после того, как разобрались с купеческим караваном и расположенной рядом деревенькой, от которой осталось только черное пепелище.

Часть разведчиков вернулась, чтобы показать остальным путь. И, разумеется, ни один не сдержался, похваставшись перед товарищами о найденном золоте. Весть быстро дошла до графа, пожелавшего лично расспросить солдат о странной находке. А когда все выяснил, пришел в бешенство, потому что сразу понял, зачем беглецы разбрасывали золотые монеты.

Вместо того чтобы их быстро догнать, тупые скоты, начали плестись, носом роя землю в поисках золота. Которое, конечно продолжало находиться, задерживая разведчиков с каждым найденной новой монетой.

— Свиньи, — сплюнул граф, устав злиться.

Стоящая рядом с могучим лордом в доспехах фигура в темном балахоне заметила размеренным тоном:

— Трудно ожидать от простолюдинов разумности, их устремления всегда примитивны: поспать, пожрать, подмять под себя девку, выпить и раздобыть на все это денег. Ничего большее их не интересует, потому что такова их натура, данная от природы.

Лица некоторых солдат, услышавших замечание мага, изобразили удивление. Мол, дык правда, а что еще надо: хорошенько пожрать, выпить, да девку податливую повалять после на сеновале, что может быть слаще? Заметив выражение на лицах ратников, граф сплюнул во второй раз, но помедлив, признал:

— Может и правда, не стоило требовать от них большего, на что эти выкормыши осла способны, — он повернулся к закутанному в плащ колдуну. Глубокий капюшон скрывал голову, оставляя открытой только нижнюю часть лица с острой клиновидной ухоженной бородкой.

Заметив внимание благородного графа к своей персоне, маг обозначил поклон. Рука в темном рукаве поднялась, указывая на дальний конец поляны, где находилось кострище, над ним до сих пор вился слабый дымок.

— Вон там сожгли вашу ведьму, милорд. До этого ее убили из лука, выстрелом в голову, как и сказал ваш человек.

— Кто сжег? Телохранитель?

Маг покачал головой.

— Даже отсюда я чувствую эманации магических проявлений, там горел не простой огонь, кто-то использовал заклинание.

Лицо графа нахмурилось. Еще один колдун? Этого еще не хватало. Тут и одного много с лихвой. Дюваль без всякой приязни покосился на закутанный в темный балахон силуэт. Ткань балахона была хорошей выделки, но странной, иногда казалась черной, иногда темно-синей, это сбивало с толку, вызывая раздражение. Будь его воля, он бы ни за что не связался с колдуном, но специфические обстоятельства дела потребовали поддержки. Где замешана магия, нужен тот, кто в ней разбирался, сам граф этим похвастать не мог.

Зато он отлично умел обращаться с оружием, и имел под рукой внушительный отряд из трех сотен хорошо снаряженных и обученных ратников, а это немалая сила, и даже если есть еще один колдун ему лучше не попадаться им на пути.

— Но дело не только в этом, в лесу, где нашли мертвых солдат, я ощутил и другие эманации чужих заклинаний. Это говорит о том, что нашему большому другу помогает кто-то с магическим даром, — маг на секунду замолк о чем-то раздумывая, затем продолжил: — И эти заклинания очень странные.

— В каком смысле странные? — быстро спросил граф, в первую очередь показывая, что ведет разговор, а не стоит развесив уши, послушно слушая колдуна, будто изрекающего древнюю мудрость. Напыщенность болвана в сутане давно надоела его милости, но приходилось терпеть, изредка приводя в чувство таким вот резкими замечаниями.

Но колдун не торопился отвечать, намеренно медлил. На лице графа заходили желваки, он был готов взорваться в любой момент, так как еще не отошел от разборок с непутевыми разведчиками. К тому же, в окружении собственных солдат лорд чувствовал себя достаточно уверенно, чтобы накричать даже на зловещего мага.

Будто почуяв, что благородный на грани, маг ответил, неспешно роняя слова:

— От примененных заклятий веет одновременно свежестью новизны и чудовищной древностью. Это очень странно, словно магию применяли два совершенно разных человека, — короткая пауза и задумчивое завершение: — Никогда такого не встречал.

Было видно, что колдун находится в затруднении, наткнувшись на нечто необычное, но не хочет признаваться в собственной неспособности разгадать странную загадку. Это вызвало со стороны Дюваля усмешку.

Через мгновение маг добавил:

— Впрочем, может я ошибаюсь. Читать магические следы невероятно трудно. Особенно тяжело их разбирать на составляющие. Это особое умение присущее лишь ограниченному числу посвященных, — последние фразы прозвучали невероятно напыщенно.

Граф скривился

— Вы колдуны всегда стараетесь показать себя слишком умными, обращаете внимание на всякую ерунду и не видите настоящей цели.

Голова в капюшоне качнулась, на видимой нижней половине лица с клинообразной бородкой обозначалась снисходительная улыбка. Мага позабавили слова благородного, но он решил подыграть.

— И какие же, по-вашему, мы не видим цели? — спросил он с той кроткостью, что для более внимательного уха выглядела тонкой издевкой.

К счастью, граф не обратил на это внимание, беспечно махнув рукой.

— То, что пока мы топчемся здесь, наши враги приближаются к главному призу, — он вдруг пронзительно взглянул на фигуру в балахоне: — Или ты уже не хочешь завладеть Печатью, о которой так много рассказывал?

Сама постановка вопроса ничего не подразумевала кроме утвердительного ответа, поэтому маг склонился в коротком поклоне.

— Несомненно, ваша милость. Вы действительно правы и нам необходимо поторопиться, — он помедлил и добавил: — К тому же, если в деле замешан еще один посвященный, то он может успеть завладеть Печатью раньше нас и тогда отобрать ее будет намного сложнее.

Граф ухмыльнулся.

— Ничего, отберем, сам отдаст. И с радостью. Когда начнем накручивать на раскаленные клещи вытащенные из вспоротого брюха кишки, будет только рад вернуть все обратно. И Печать, и золото, которого похоже у этого мага куры не клюют.

Колдун удивился.

— Вы думаете золото разбрасывает посвященный?

Дюваль пожал мощными плечами, заключенными в металл.

— А кто еще? Охранник сдохшей ведьмы что ли? Будь у него такие деньги, он бы не стал служить этой хитрой твари, а давно бы перебрался ближе к побережью в один из больших городов. Колдуны, с другой стороны, относятся к золоту совершенно иначе. Им на него плевать. Так ведь?- он посмотрел на закутанную в темный плащ фигуру и добавил: — Когда я предлагал тебе деньги за помощь в войне против соседей ты отказался, но сразу сделал стойку, стоило услышать о некой Печати, и тут же согласился на все. Я может и не самый умный, но понимаю, что вам колдунишкам монеты не слишком требуются, поэтому и разбрасываетесь ими так легко.

На это маг ничего не ответил, молча стоял, уперев взгляд в кострище на другой стороне поляны.

Между тем подгоняемые окриками десятников солдаты выстраивались в колоны, готовые выступать в лес. Преследование продолжилось.

Искомая река появилась внезапно, возникла в обрамлении еще большей сырости и плеска воды. Заросший берег встретил неприветливо в сгущающихся сумерках, заставив замереть. На другой стороне темнели деревья, ширина реки достигала полсотни метров, не меньше.

И, судя по всему, была достаточно глубокая, вброд не перейдешь. А лезть в такую погоду в холодную воду совсем не хотелось. Здесь не просто намочишь сапоги, как в случае с мелкой речушкой, здесь придется идти вплавь. Потом разводить костер, сушиться… в общем, потеряем еще больше времени.

— Может где-то выше по течению есть мост? — задумчиво предположил я.

Но Бьерн отрицательно покачал головой.

— Насчет моста не знаю, но если верить словам госпожи Азуры, переходить реку не придется, скала должна быть на нашей стороне.

Я мысленно вспомнил, что здоровяк говорил о расположении таинственной скалы, и кивнул, признавая справедливость замечания. Действительно, плыть не обязательно, надо искать на этой стороне. Вопрос как далеко придется идти? И в какую сторону: выше по течению или ниже? Мы могли выйти к реке в любой точке и тогда объяснения мертвой колдуньи могли кардинально изменить получившуюся картину.

К тому же, изначально она говорила о правом береге, но это если смотреть от истока по ходу течения. Однако потом указала на поворот влево, когда упрешься в саму реку. Но точных координат исходного отчета разумеется не назвала, только устные объяснения, выглядевшие хуже даже самой захудалой карты.

Проще говоря, сдохшая ведьма сама могла толком не знать, куда идти.

Темнело и холодало. Скоро ночь окончательно вступит в свои права, и тогда идти дальше станет опасно. Бьерну. Мне проще, непроглядная темень для меня всего лишь черно-белые сумерки в серых тонах — подарок от тени, в которую превратился Га-Хор после перерождения в смерти.

Кстати, интересно, а как ему это удалось, сохранить сущность после физической гибели? Он, конечно, обезумел за пять веков, но частичка личности все же осталась, включая воспоминания, пусть и нарезанные на лоскуты. Не идеальный, но тоже способ своеобразного бессмертия. Надо при случае этот вопрос заняться, вдруг пригодится.

— Придется лезть наверх, — я кивнул на ближайшее дерево, где ветки оставались достаточно низко.

— Зачем? — не понял здоровяк, затем до него дошло, лицо выразило недоверие: — Думаете, что-то увидите? — он красноречиво повел рукой, тьма вокруг быстро сгущалась. Темное время суток осенью наступало быстро, не успеешь опомниться, как вокруг непроглядная ночь. — Надо устраиваться на ночлег, враги тоже не рискнут идти по лесу ночью.

Да, не рискнут. Даже с факелами это довольно опасное занятие, учитывая ямы и овраги, не говоря уже о вышедших на охоту ночных хищниках. Но если немного поднажать, можно использовать это время, чтобы еще больше оторваться от погони, ведь у нас преимущество — мое умение видеть в ночи.

— Надо идти, пока есть силы, — сказал я, нахмурился и подумав добавил: — Кстати об этом, пора перекусить.

— Может сначала слазите на дерево, а затем перекусите, — заметил Бьерн и добавил: — Хотя и не понимаю зачем это делать, если все равно ничего не видать.

— Я увижу, — сказал я.

Гигант на секунду запнулся, затем понимающе качнул головой.

— Магия? — спросил он, и я не стал его переубеждать. Ведь способность Га-Хора видеть в темноте действительно была одной из составляющей магической сущности, в которую он в свое время переродился.

— Да, магия, — сказал я и полез на дерево.

Не скажу, что карабканье по влажным веткам, почему-то пахнущим тиной (видимо близость реки сыграла свою роль, а точнее заросли у берега), оказалось легким делом. Но в конечном итоге все закончилось, я оказался на высоте примерно пятиэтажного дома, балансируя на опасно покачивающейся ветке.

Взгляд вправо, ниже по течению реки. Ничего. Взгляд влево, по течению выше. Есть!

Вот похоже, что имел ввиду, Азура, объясняя местоположение грота. Слева, если стоять на правом берегу глядя влево, там действительно темнела громада, похожая на скалу.

Одно плохо, непонятно как определить сколько идти. Отсюда кажется близко, рукой подать, но стоит слезть, как расстояние по земле вмиг увеличится. Оставалось решить, пробираться вдоль берега в потемках, или дождаться рассвета. Осенью солнце встает поздно, можно прождать всю ночь.

Я быстро спустился обратно к Бьерну:

— Скала вон там, — махнул рукой в нужном направлении, пояснил: — Стоит на берегу, как и рассказывала леди Азура. Но с дерева трудно определить сколько до туда идти. Может час, а может до самого утра будем пробираться. К тому же неизвестно, какая дорога вдоль берега. Может там овраги и заросли, которые придется обходить.

Воин понимающе кивнул, по пути сюда нам уже приходилось огибать такие препятствия, когда ломиться напрямик было физически невозможно.

Говоря все это, я одновременно копался в мешке с припасами. Вскоре протянул спутнику кусок копченного сала, краюху ржаного хлеба и лук. Идеальное сочетание для холодной осенней погоды. В отдельной баклажке плескалось крепкое красное вино.

Я все чаще обращался к магии, наплевав на наполненность оболочки Сумеречного Круга, и чтобы согреться, и чтобы восстановить потраченные силы. Но ни одна магия не сравнится с нормальной едой. Мы с Бьерном с одинаковой жадностью вгрызлись в свои порции, по очереди передавая друг другу плоскую кожаную баклажку с вином.

И я вдруг некстати вспомнил, что Азура с телохранителем приехали в трактир ранним утром, а значит скорее всего ехали по дороге всю ночь. Следовательно здоровяк как минимум двое суток на ногах. Может этим объясняется его усталость? Тогда он держался лучше, чем можно ожидать.

Ели молча, по обоюдному согласию решив отложить обсуждение дальнейших планов на потом. Но утолив голод и согревшись вином, почувствовали себя лучше, и вдруг стало понятно, что ночевать прямо здесь нет необходимости. Подкрепившись, оба нашли в себе силы продолжать путь. Что и сделали, так и не сказав друг другу ни слова.

Дальше под ногами хрустели ветки, слышался шелест листьев, в воздухе пахло сыростью, а холод начал медленно пробираться сначала под плащ, а затем и под куртку. Мы пробирались вдоль берега к долгожданной скале.

По мере приближения скала на берегу меняла очертания. С одной точки издалека она выглядела обычным куском гранита, вытянутым к небу, грубым и неотесанным, слегка нависая над рекой. С другой уже ближе, стала походить на рукотворное строение, отдаленно напоминающую башню.

Странную башню, похожую на кристалл, вытянутой формы, воткнутого в землю. Бока небрежно обтесаны, преобладают острые и прямые углы, вершина срезана наискосок, основание сужается, переходя в отвесные стены.

Поймав себя на последнем определении, я нахмурился. И правда стены. Неужели действительно башня? Но так не строят, не вырубают из цельной скалы необычные формы, чтобы придать им определенный вид. Другое дело внутри, но снаружи… слишком много потребует сил и средств, логичнее замаскировать убежище под естественное скалистое образование.

Может при строительстве использовали магию? Тогда затраченные усилия не выглядят чрезмерными, срезать заклятьями лишнее словно лазерным резаком, придавая скале нужный вид, не то же самое, что отправлять на нее армию камнетесов.

— Мы уже близко, — пропыхтел рядом Бьерн.

Глаза гигант странно сверкнули, когда скала впервые предстала во всей красе. Диковинная башня похожая на кристалл из черного гранита высотой с десятиэтажный дом — она не походила ни на что виденное ранее.

— Думаю вход где-то со стороны берега, — предположил я, поворачивая.

— Да, он там, — глухим тоном откликнулся воин.

Я покосился в его сторону, отметив торопливое поведение, но ничего не сказал. Гигант буквально рвался вперед, не обращая внимания на окружающие кусты и заросли. В правой руке его трещал огромный факел, наспех сделанный из скрученных веток.

Вскоре скала-башня похожая на поставленный стоймя кристалл предстала полностью, нависая над берегом темной громадой. На секунду мелькнула безумная мысль, что гигантский кристалл-камень сейчас завалится, погребя под собой нас и приличный кусок леса. Я даже притормозил от реальности нахлынувшего наваждения, но Бьерн уже ломился вперед живым тараном ломая заросли на берегу. После него оставалась просека, по которой я неспешно пошел вперед, на ходу переложив саквояж в левую руку, правую держа наготове для заклинаний.

— Здесь! Сюда! — неожиданно громкий возглас здоровяка вызвал гримасу неудовольствия. Чего разорался, крик над водой разносится далеко, а река рядом, тихо плещется волнами, вызывая в воздухе сырость.

Почва под ногами стала мягкой, начала пружинить и немного проваливаться. Илистый берег мог в любой момент стать ловушкой для неосторожного путника, засосет не хуже зыбучих песков.

— Я нашел вход! — вновь подал голос громила.

Тон торжествующий, похоже и правда нашел. Я помедлил, оглянулся назад, отметив сгустившуюся тишину темных деревьев. Рассеянный взгляд скользнул по непроглядному небу, до сих пор затянутому тучами. Сколько сейчас времени? Часа три или четыре утра, но темно, как в полночь. К счастью, скала оказалась не так далеко, как изначально казалось.

Бьерн стоял в вырубленного в скалистой поверхности прохода. Именно вырубленного, это сразу бросалось в глаза. Ничего особенного, простой прямоугольник, имитирующий дверь. Приближение заставило изменить мнение, похоже камень плавился, принимая нужную форму.

И вдруг пришло понимание, что все эти странности заметны только вблизи, издалека даже сама скала не выглядит необычной, простой кусок камня, нависающий над водой. Но стоит подойти ближе, как картинка менялась.

Какие-то заклинания, отводящие глаз? Но работающий особым образом только на расстоянии? Или со временем защита прохудилась, и стали проступать отдельные элементы, изначально полностью скрывающие нахождение необычной башни-скалы на берегу широкой реки? В последнее почему-то больше верилось, чем в избирательность изменения силуэта по мере приближения наблюдателя. Иначе какой в этом смысл? Если кто-то захочет подойти он все равно подойдет, другое дело, когда объект вообще невидно.

Я не торопился входить внутрь, задрав голову изучал форму непонятного сооружения. То, что это кто-то создал, уже не вызывало сомнений. Острые грани, прямые линии, сходящиеся по углам, поверхность ровная, сплошная. Кто бы не приложил к этому руку, у него весьма необычный вкус. Может даже нечеловеческий. Чувствовалось в башне нечто чужое.

— Надо заходить, — Бьерн повел рукой с факелом, освещая темный проем.

Примечательно, что рядом с башней и перед самым входом все заросло высокой травой, сейчас пожухлой в преддверии зимы, но четко показывающей, что как минимум в ближайшее время к башне-кристаллу никто не приближался вплотную.

В принципе это не удивляло, места здесь дикие, малолюдные. Чтобы добраться нужно точно знать куда идти. Крестьяне из сожженной деревни вряд ли сюда приходили, были более удобные подходы к реке, не через лес.

Бьерн нетерпеливо повернулся ко мне. Я кивнул на проход.

— После вас, — усмехнулся.

Воин набычился, зачем-то потянулся за двуручным мечом за спиной, понял, что будет выглядеть глупо, когда одна рука занята факелом, и взялся за кинжал. Видимо на всякий случай, от летучих мышей.

Факел в руках гиганта потрескивал, разбрасывая вокруг себя искры, но неплохо освещал путь. Прямоугольный проход почти сразу превратился в ромбовидный, в очередной раз подчеркивая необычное происхождение здания, люди так не строили, слишком затратно и неудобно, да и смысла особого нет.

Мы прошли короткий коридор и вышли в небольшой круглый зал. На другой стороне коридор продолжался. Я мысленно прикинул размеры башни-кристалла, в диаметре не больше двадцати метров, но это снаружи, внутри похоже строение намного больше.

Мне уже приходилось видеть подобные штуки, в пирамиде рогатых строители тоже играли с пространством, делая больше внутри, чем снаружи. Это, плюс странный архитектурный дизайн — похоже здесь и правда может скрываться некий древний магический артефакт.

Следующее помещение оказалось гораздо просторнее первого, тоже имело круглую форму, но в отличие от предшественника не было пустым.

Мы с Бьерном замерли на пороге с одинаковым выражением ошеломления на лицах, у обоих едва не отвисла челюсть от изумления.

В центре круглого зала парил гигантский булыжник из антрацитовое-черного гранита в форме сложного многогранника. В основании — отполированная до зеркальной поверхности площадка, в вершине — спускающийся с потолка конус. И между ними висит огромная каменная глыба.

Зрелище оказалось настолько невероятным, что несколько секунду мы молча пялились на странную композицию, чем-то напоминающую арт-скульптуру современного искусства.

— Разве твоя хозяйка не сказала, что здесь должен быть подземный грот? — тихо спросил я.

Воин неуверенно тряхнул головой.

— Сказала, — проронил и замолк, разглядывая непонятную глыбу, парующую в воздухе словно пушинка, хотя на вид должна весить не меньше пары-тройки тонн.

— Ну и где этот грот? — спрашивая, я начал обходить зал по круг, не выпуская из поля зрения висящий в воздухе многогранник. Бьерн повторил мой маневр, но начал обход с другой стороны. Встретились на другом конце, и не сговариваясь подошли ближе.

— Не знаю, где-то здесь наверное, — ответил воин и сделал то, что сделал бы любой на его месте — провел рукой под камнем, проверяя нет ли чего-нибудь там.

Ладонь прошла пустое пространство спокойно, показывая, что никаких скрытых подставок нет, и массивный булыжник действительно висит в воздухе.

— Фокус какой-то, — неуверенно пробубнил гигант.

— Вопрос в другом, зачем его здесь подвесили, — заметил я.

В простое произведение искусства, поставленное в приемном холле для красоты, не верилось, слишком нефункционально, могли выбрать камень поменьше. Кстати, судя по размерам проемов коридора и диаметра булыжника, сюда его не принесли.

Я прислушался к внутренним ощущениям, пытаясь выделить токи гуляющих магических сил, чтобы найти точку приложения, позволяющую булыжнику свободно парить. Но через несколько секунд понял, что ничего не чувствую. Если что-то и было, то скрывалось очень хорошо.

А вот сама башня-кристалл оказалась переполнена колдовской энергией. Она струилась сверху-вниз и обратно, напоминая гибкие ленты. Такой порядок четко указывал на некое вмешательство в привычный магический фон.

— Попробуй толкнуть, — предложил я.

Бьерн заколебался.

— А почему я? Вы же колдун.

— Потому что ты больше и сильнее, — парировал я.

Аргумент так себе, но, как ни странно, сработал. Здоровяк прикоснулся ладонью в перчатке к висящему в воздухе камню, сначала надавил легко, затем навалился всем телом.

Реакции ноль. Многогранник продолжал оставаться на месте. Хмм…

— Попробуй повернуть вокруг оси, — велел я.

Воин быстро оглянулся, в глазах вспыхнул злобный огонек.

— Может сами возьметесь? — огрызнулся он.

Я пожал плечами.

— Раз уж начал ты, почему бы не продолжить?

И опять, смутный аргумент сработал, вызвав лишь невнятное ворчание насчет «не желающих пачка руки колдунов». Но камень двухметровый громила все же повернул, точнее попытался это сделать. Плечи здоровяка напряглись, мышцы под доспехами вздулись, вызвав скрежет металла, однако булыжник остался на месте, даже не шелохнулся.

— Не получается, — пожаловался гигант. В голосе скользнула обида признанного силача, не сумевшего одолеть глупую каменюку.

Я усмехнулся. Тщеславие, приманка на которую можно поймать почти любого.

— Значит не просто парит в воздухе, а зажат в некие силовые тиски, — задумчиво проронил я, обходя висящий многогранника по кругу. — Ладно, бездна с ним, можно до конца ночи разбираться зачем он тут, но так ничего не узнать. Пошли дальше.

Бьерн кивнул, с готовностью развернулся и сделал шаг в сторону прохода на противоположном конце зала откуда мы пришли. Там тоже начался коридор, но форма изменилась, вместо ромба стал треугольник, сужающийся от основания к верху. Ровная оплавленная поверхность, острые грани, ни грязи, ни даже пылинки. Воздух густой, не холодный, но и не теплый. Факел в руке громилы шипит, провоцируя игру тени.

В какой-то момент в голову пришла интересная мысль.

— Потуши свою головешку, — велел я.

Громила остановился, развернулся и нахмурился.

— Зачем?

— Потуши, — настойчиво повторил я. — Хочу проверить одну идею.

Здоровяк поколебался, но затем все же ткнул горящей связкой веток в пол, еще потоптал для надежности. Секунду после яркого огня глаза привыкали к полной темноте, затем она начала рассеиваться. Сам воздух светился тусклым мертвенным светом.

— Что и требовалось доказать, — тихо обронил я. — Кто бы не строил эту странную башню, он позаботился об освещении на случай, если у посетителей не окажется при себе источника света.

Бьерн растерянно повертел головой.

— Но откуда? Здесь нет ничего.

— Светиться сам воздухе. Похоже на работу какого-то заклинания. Хотя не уверен. Может дело в стенах и потолке, или в целом самом коридоре. В любом случае, нам это в плюс.

Свет был бледным, с едва заметным голубоватым оттенком, но вполне неплохо разгонял тьму, делая перемещение по внутренним коридорам башни комфортным.

Мы двинулись дальше, в какой-то момент коридор начал плавно заворачивать, скручиваясь в спираль, одновременно понижая уровень наклона. Несколько раз форма менялась, от равностороннего ромба и острого треугольника до необычных звездообразных проходов с гранями об которые казалось можно порезаться.

Ход шел долго и закончился в очередном круглом зале. Здесь никаких камней в воздухе не висело, зато в центре стояло зеркало прямоугольной формы, напоминая необычную дверь.

Поверхность зеркала была темной, не отражающей ничего, рамок не было, только строгий прямоугольник, тонкий, без упоров и подставок, но сохраняющий вертикальное положение.

Как и многогранник мы обошли странное зеркало по округу, убедившись, что ничего его не поддерживает. Толщина два сантиметра, ширина полтора метра, высота больше трех. С обоих сторон гладкая черная поверхность.

Понятия не имею почему я назвал его зеркалом, но оно походило именно на него, хотя ничего и не отображало.

— Любопытная штука, — задумчиво обронил я.

Я поднял руку, кончики пальцев едва заметно прикоснулись к черной поверхности. Ничего не произошло. Легла вся ладонь. По темному антрациту скользнули ярко красные змейки. Кожа ощутила легкое жжение. Больше никакой реакции не последовало.

— И что, это все? — Бьерн обошел круглый зал вдоль стены, второго выхода не было. Только черным провалом темнел проем коридора, откуда мы появились.

Забавно, но там снова темно, воздух перестал светиться. Похоже освещение сопровождает внутри, пока есть движение. Но стоит ему прекратиться, как свет исчезает.

Какая-то автоматическая система? Только с магической составляющей. Интересно. Если когда-нибудь все же обзаведусь домом (или замком, или сразу крепостью), обязательно заведу себе нечто подобное. Очень удобно, а главное работает без участия человека.

— Видимо это и есть главный приз, — я кивнул за стоящее вертикально в центре зала зеркало, которое ничего не отображало.

— Но это не Печать, — справедливо указал Бьерн, помедлил и нахмурился. — Или Печать?

Он вопросительно покосился на меня. Я стоял, разглядывая странное зеркало, в первую очередь изучая его через магический взор. На первый взгляд ничего особенного, обычный предмет из материального мира, без вплетенных в структуру конструктов или наложенных заклинаний. Даже магические потоки обходят его стороной…

Стоп. А ведь действительно обходят, стелются почти везде в виде плоских лент, но четко соблюдая невидимые границы. И наверху с висящим в воздухе каменным многогранником было также. Магия обтекала эти образования, не подходя слишком близко.

— Постой-ка, — я сделал шаг к центру зала, провел перед собой рукой, одновременно заставив вспыхнуть перед внутренним взором Сумеречный Круг.

В воздухе возникло давление, мягкое, но обволакивающее, словно невидимая сила пыталась заключить меня в прозрачный пузырь. Забавно. Но ничего не объясняет. Можно предположить, что странное зеркало не подпускает к себе чужую магию, потому что боится, что испортит свою.

Затем сделал то, что следовало сделать с самого начала, поступая так, поступит любой, оказавшись вблизи зеркала, пусть оно и не похоже на зеркало, а лишь ощущается им — вгляделся, надеясь разглядеть свое отражение.

И буквально через пару секунд едва не отшатнулся обратно, потому что в черной поверхности действительно проступило изображение худощавого мужчины в теплой одежде и дорожном плаще.

Это несомненно был я, но почему картинка словно плавилась, перетекая из одной формы в другую. Смазанное отражение вдруг обрело четкость, ошарашивая произошедшими изменения. Это был я и не я одновременно. Кожа посерела, лицо вытянулось, стало совсем худым, росту прибавилось, глаза стали ярко красными, почти алыми, с черной радужкой. Но главное — из лба выгибаясь ныряли назад тонкие рогообразные отростки.

Я сделал быстрый шаг назад, и в ту же секунду уловил движение сбоку. Дернулся, уходя в сторону.

Бьерн ударил резко наискосок. Мир замер, мое восприятие резко ускорилось. Широкий меч резко упал сверху-вниз, руны на лезвии вспыхнули ядовитой зеленью. Клинок опускался как в замедленной сьемке, должное перерубить меня напополам.

Я уклонился с той издевательской небрежностью, когда заранее знаешь об ударе, или как минимум о нем догадываешься. Раздался скрежет воткнувшегося в каменный пол кончика двуручного меча. Я насмешливо усмехнулся в искаженное от ярости лицо промахнувшегося здоровяка.

Оставляя за собой зеленоватый след в светящемся тусклом воздухе широкое лезвие ударилось в пол, заскрежетав по каменным плитам. Лицо гиганта перекосилось от злости, что промахнулся.

— Неплохая попытка, — прокомментировал я, успев буквально на пару сантиметров разминуться со вспыхнувшим колдовскими рунами клинком.

Гигант ничего не ответил и попытался ударить снова, на этот раз снизу-вверх, выкрутив рукоять странным образом.

В ту же секунду в облаченной в доспехи фигуре маленьким солнцем вспыхнул колдовской дар.

Бьерн оказался магом!

Чужой Сумеречный круг разгорался подобно яркому колесу, наливаясь уверенной силой. Превращение воина в мага не застала врасплох, но вызвало удивление.

Действуя инстинктивно, я выбросил руку вперед в колдовском жесте. Перед глазами вспыхнул знак «Щита», и тут же погас, оставляя после себя прозрачную пленку защитного заклинания с редкими лиловыми разводами, скользящим по поверхности подобно юрким змейкам.

Сложенные особым образом пальцы Бьерна налились силой, одновременно меч пошел наискосок, буквально выдернутый из пола мощной рукой, собираясь развалить меня надвое.

Я сделал шаг назад, разрывая дистанцию. Лезвие пронесло мимо. В «Щит» ударило что-то невидимое, похожее на концентрированный сгусток энергии. Защитное заклинание колыхнулось, даже продавилось, но сдержало вражескую магическую атаку.

Неплохо. Я мысленно поздравил себя с усилением Щита в свое время на один ранг. Первый мог бы не выдержать.

А вот с украшенным рунами клинком все не так просто. Интуиция подсказывала, что эта зеленая дрянь способна проникнуть сквозь защиту, рассекая Щит с такой же легкостью, как листок газетной бумаги.

Потерпев неудачу во второй раз, причем сразу на физическом и магическом уровне, Бьерн как ни странно не взревел от бешенства, как ожидалось, бросаясь в безрассудную атаку — такое поведение оправдало бы психотип громилы-здоровяка. Но вместо этого он тоже быстро скользнул назад, беря тактическую паузу, чтобы оценить ситуацию.

Черт, не теряет головы, держит эмоции под контролем, это делает его опасным противником. От таких не знаешь, чего ожидать, зато сами могут преподнести неприятные сюрпризы.

— Ты знал, — почти спокойно произнес Бьерн, останавливаясь справа от странного черного зеркала.

С моей стороны последовало равнодушное пожатие плеч.

— Разумеется знал, я же не идиот. Точнее догадывался, что во всей этой истории что-то не так, — я ухмыльнулся. — И подозрение в первую очередь вызвало твое поведение. Обычный наемник не потащится непонятно куда за волшебной хреновиной, даже отдавая дань чести бывшей хозяйки. Это даже глупым поведением не назовешь. Отсюда вопрос: зачем тебя несло сюда с такой силой? И ответ просто: только что бы самому воспользоваться ценной находкой.

Последняя фраза прозвучала одновременно обвинением и насмешкой. Глаза гиганта сузились от гнева. Но он опять сдержался.

Когда так хорошо держат себя в руках это говорит о многом.

Бьерн точно не простой телохранитель-наемник. Плюс внезапно появившийся магический дар. Судя по всему, не слишком сильный, но позволивший создать собственный Сумеречный Круг, выучив парочку заклинаний.

Первое я уже видел, точнее ощутил, когда невидимый сгусток энергии попытался проломить «Щит». Не слишком сильное плетение, иначе последствия оказались бы хуже, в том числе проявившись на материальном уровне. Но после использования лишь колыхнулась силовая пленка защиты, что указывало на первый ранг заклинания, не выше.

Использовал самое слабое и приберег помощней? Скорее да, чем нет. Похоже гигант не из тех, кто раскрывает все карты сразу.

Какое может быть вторым заклятье? Плюс наверняка есть еще третье, это диктовала логика построения Сумеречного Круга. Два слишком мало, три или четыре в самый раз. Пять или шесть вряд ли, не те способности у громилы, я хорошо это ощутил, когда он активировал первый символ.

Итак, что в итоге? Сильный воин, но слабый маг. Напарница — ментальная колдунья и провидица. Сейчас почему-то казалось, что они не были любовниками, скорее являлись деловыми партнерами. Слишком уж легко он принял смерть Азуры, так на гибель любимой женщины не реагируют. А вот на потерю напарника в опасном мероприятии, когда теряешь поддержку, — да.

Значит за Печатью охотились оба. И была ли вообще Печать? Не стало ли название, знакомое каждому неофиту, только вступившему на колдовской путь, приманкой для удачно подвернувшегося мага, случайно встреченного в придорожном трактире?

Теперь разговор у пылающего очага представал совершенно в ином свете. Меня пытались заманить сначала туманными намеками, а затем прямым упоминанием древнего артефакта, на которого сделают стойку любой, более или менее знакомый с историей магии. Но я не повелся и все равно едва не ушел, если бы на деревню не напали солдаты графа Дюваля.

А дальше все пошло по накатанной, бегство из обреченной деревни, погоня в лесу, схватка на поляне. Гибель провидицы в план явно не входила, но вышло как вышло и Бьерн продолжал играть свою роль.

К счастью для меня, достаточно неуклюже, чтобы догадаться о втором дне. Ни один солдат удачи, получающий за службу монеты, да еще имея на хвосте отряд злобных солдат, не продолжит с таким упрямством путь, по которому шла его бывшая госпожа. Слишком глупо. Зачем воину магические штучки, в которых он не разбирается? А главное, зачем рисковать жизнью, связываясь с незнакомым колдуном, от кого не знаешь, чего ожидать? Так будешь себя вести, если только уверен в себе и своих силах, и думаешь, что ситуация под контролем. Под твоим контролем. А это не психотип поведения простого рубаки, даже вооруженного необычным мечом.

Я это понял, и ожидал неприятностей, в частности внезапного нападения со стороны спутника. Поэтому первый удар не оказался сюрпризом.

Раскрывать обман не стал, хотя искушение мелькало, вместо этого решил подождать, посмотреть, что произойдет дальше. Возможно спровоцировать, если будет до последнего притворяться.

Не пришлось. Громила решил взять дело в свои руки и нанести удар первым. К чему я был готов, поэтому играючи ушел от широкого лезвия, окутавшегося зеленовато-ядовитым свечением.

Кстати, когда прикончу двуличного ублюдка, пожалуй заберу игрушку себе. Тяжеловат, конечно, не для моей комплекции, зато есть магические особенности.

Все это промелькнуло в голове с быстротой молнии, разогнанное восприятие работало в двух режимах: одновременно отслеживая движения противника и размышляя о причинах приведших нас к этой ситуации. Все это время Бьерн тоже внимательно следил за мной, в первую очередь уделив внимание переливающимся в воздухе лиловыми линиями. Магическая защита смущала здоровяка, кажется, он не был уверен, что двуручный клинок с ней справится.

Впрочем, это также могло быть притворство, чтобы усыпить бдительность. С этим громилой ни в чем нельзя быть уверенным, слишком хорошо держит эмоции под контролем.

— Печать Хуакина существует? — спросил я.

Бьерн пожал плечами, ответил:

— Может где-нибудь и существует.

Голос прозвучал равнодушно.

— Но не здесь, — сделал логичный вывод я и покосился на стоящее в центре круглого зала темное зеркало.

Удерживаемый непонятным образом вертикально черный прямоугольник вызвал опасение. Из головы еще не выветрилось изменившееся отражение меня самого, когда вместо человека появилась демоноподобная тварь с серой кожей и налитыми красным глазами.

— Не здесь, — подтвердил Бьерн и сделал небольшой шаг в сторону. Совсем малюсенький, но достаточный, чтобы я в ответ сдвинулся, слегка разворачиваясь и сохраняя дистанцию.

— А что тогда здесь? Это? — я кивнул на зеркало. — Что это за штука?

Воин неопределенно пожал плечами, но промолчал. Непонятно, то ли не знал, то ли не хотел говорить. Почему-то верилось в последнее. Если бы не знал, не рисковал бы и перся сюда с такой решительностью.

— Я видел отражения самого себя, но другого, — сказал я. — Это то, о чем я думаю?

По грубому лицу гиганта скользнула надменная усмешка.

— Вряд ли. Ты понятия не имеешь с чем столкнулся.

Надо же, то всю дорогу вежливое «вы», а после сброса маски сразу на «ты», да еще столь пренебрежительно. Дальнейшие слова только подтвердили изменившееся поведение.

— Это не уровень мелкого колдунишки, случайно прочитавшего пару книг, — с высокомерием истинного знатока заметил гигант, держа двуручный меч слегка отведенным в сторону. Теперь руны на лезвии постоянно светились ядовитой зеленью, а не только в момент удара. В бледном освещении зала клинок выглядел зловеще.

Самое забавное, если отбросить условности, то я действительно прочитал пару книг по магии, и при других обстоятельствах мог вполне закономерно считаться неопытным магом. Если бы не одно «но» — Га-Хор Куэль Ас-Аджар был истинным заклинателем времен настоящей Имперской Коллегии магов, и часть его знаний и опыта передались мне. А это многое значило, как в изучении магических составляющих, так и в использовании их на практике. Это было преимущество, недоступное даже самым сведущим чародеям из нынешних времен.

— Может конечно это и слова «мелкого колдунишки», но могу предположить, что зеркало связано с неким обрядом перерождения. Может перехода на иной уровень. Скажем превращение в… — здесь я сделал намеренную паузу и закончил, глядя прямо в глаза гиганта: — превращения в рогатых существ.

Он вздрогнул, плотные губы на грубом лице сжались в тонкую линию, низко посаженные глаза сверкнули яростью. Похоже по мнению Бьерна я вторгся в область, которую не должен был знать.

Фигура в доспехах напряглась, напружинившись, он был готов к новой атаке. Желая выведать, как можно больше, я сбил настрой новым внезапным вопросом:

— Но для этого необходимо два человека, один обязательно с магическим даром. Кого бы использовали, если бы не встретили меня? Неужели ты был готов пожертвовать собой ради Азуры?

Сработало, положение тела гиганта слегка изменилось, что указывало на то, что прямо сейчас атаковать он не будет.

Почему-то я был уверен, что справлюсь с ним, хотя и понимал, что подобное легкомысленное отношение к противнику опасно. Сколько дураков сложило голову, считая, что враг станет легкой добычей? Не сосчитать.

Однако Бьерн тоже не воспринимал меня серьезной угрозой. В глазах закованного в металл гиганта, вооруженного магическим мечом, я был неудобной помехой, которую можно смахнуть одним щелчком пальцев. Да, возможно придется постараться, но в исходе поединка он не сомневался. Думал, что победит, даже если для этого придется затрать чудь больше сил, чем обычно. И в таком отношении была его уязвимость.

— С графом тоже идет маг, — усмехнулся Бьерн. — Если бы не встретился ты, он бы сошел за жертвенного барашка.

Гигант громко засмеялся, хохот из луженной глотки разнеся по залу, гулким эхом отскакивая от каменных стен. И тут же резко оборвав себя, Бьерн прыгнул вперед, мгновенно преодолев разделяющее нас пространство. Огромный меч с зеленым свечением взметнулся над головой, готовый обрушится чудовищным ударом, разваливая врага на две половинки.

Это действительно оказалось неожиданно, прием с отвлечением сработал, я замешкался. Но восприятие уже было разогнано, тело напряжено, по венам гулял адреналин, а мышцы переполняла заемная энергия полыхающего фиолетовым «Средоточия».

Бьерн прыгает вперед, вздымая двуручный клинок, я реагирую — бросаю ему навстречу саквояж с золотом. Тяжелая сумка с силой выпущенного снаряда врезается в живот здоровяка, сбивая атаку. Из глотки воина вырывается удивленное восклицание. Саквояж весит немало, а когда два массивных объекта встречаются на такой скорости, то сила воздействия влияет на обоих, невзирая на то, что корпус одного защищен крепкой сталью.

Слышится звон рассыпавшихся по каменному полу монет. Золотые кругляши катается во всей стороны. Еще один фактор, вызвавший заминку. Бьерн поневоле провожает взглядом блестящее золото. И пропускает удар.

Я выбрасываю руку вперед, активируя символ «Молота». Воздушный таран с чудовищной силой бьет фигуру в доспехе, отправляя в короткий полет. И так получается, что траектория движения оказывается на пути края темного зеркала, застывшего посреди заклинательного зала.

Свободная рука Бьерна задевает темную поверхность, во второй он продолжает сжимать меч, который, как и любой опытный воин, не выпустил из пальцев, несмотря на внезапность пропущенной атаки.

Бьерн начинает кричать.

— А-а-а-а!!!

Кольчужная перчатка задевшей зеркало руки начинает плавится, исковерканные звенья осыпаются на каменный пол. По темной поверхности зеркала от места соприкосновения с рукой гиганта разбегаются насыщенно-алые змейки чуждой энергии.

Я удивляюсь необычной реакции, весь совсем недавно я сам касался черной поверхности и руку не сожгло. А Бьерну стоило его немного задеть, как вся кисть превратилась в оплавленную головешку.

Жаль, что не влетел всем телом.

Несмотря на болевой шок и раненную руку, воин ловко извернулся и тут же без паузы ринулся в новую атаку. Двигался он все так же быстро и довольно уверенно. Только через секунду я сообразил, что теперь его тоже подпитывает Сумеречный Круг. Пусть скорее и без Средоточия, но имеющий достаточно энергии, чтобы накачивать заемной силой и без этого могучий организм.

Дальше началась свистопляска. Берн, как сумасшедший махал клинком, превратившись в сверкающий всполох стального веера, щедро приправленный ядовито-зеленым свечением, пытаясь меня достать. Я в свою очередь уклонялся, от мелькающего перед глазами широкого меча, ускользал в сторону, непрерывно перемещаясь по залу ломанным танцем.

Взмах. Уклонение. Удар. Уход в сторону. Колющий выпад вперед. Скользящее движение в бок.

Один никак не мог достать верткого противника, у второго не получалось разорвать дистанцию для уверенного применения боевого заклятья.

Бьерн словно понимал, что единственный для него шанс избежать встречи со смертоносной магией это держаться, как можно ближе, не позволяя врагу прицелиться файерболлом. Но в тоже время, не подходя близко, чтобы призванный колдовской кинжал вспорол бок, пройдя сквозь сталь, как раскаленный нож проходит сквозь масло.

«Молот» и «Щит» перезаряжались медленно из-за пылающего во всю мощь «Средоточия», позволявшего удерживать ускорение. Когда начали подступать первые признаки усталости, я уже хотел плюнуть и пустить в ход «Туман» для дезориентации противника, но в последний миг заколебался.

Все дело в проклятом зеркале, стоящем в центре и его неприятие чужой магии. Если другие заклятья работали по строго выверенному вектору (даже «Молот»), то «Туман» накроет весь зал и неизвестно к каким последствиям это приведет.

Перед глазами до сих пор стоял момент, когда артефакт бургомистра Винисгорда соприкоснулся с магией имперского Обелиска, и что после этого последоваол. Не хотелось еще одного мощного взрыва. Особенно когда поблизости нет магического портала, куда можно уйти.

Развязка наступила, как всегда неожиданно. Движения гиганта замедлились, на каждый следующий взмах он тратил все больше времени, пока вдруг совсем не остановился. Лицо Бьерна исказило мукой боли, долгую секунду он стоял и терпел, а не выдержав затем заорал раненным буйволом:

— А-а-а-а!!!

Меч выпал из разжавшихся пальцев, со звоном покатился по каменным плитам. Зеленое свечение на лезвии медленно истаяло, пока полностью не погасло. Воин схватился здоровой рукой за обожженную культю и рухнул на колени.

Я остановился, пораженно наблюдая, как на месте черного обрубка вырастает новая плоть, но только не человеческая, а плотная серая, с кожей рогатых существ.

Из обугленной черной культи стремительно вырастала кисть, возникали ноги, появлялись пальцы, покрываясь чужой серой кожей, плотной даже на вид. Бьерн торжествующе вскинул над головой новую руку, из огромной глотки вырвался яростный крик:

— Да!!! Да!!! Наследие Изначальных мое!!! Ушедшие признали меня достойным!!!

Он потрясал отращенной конечностью, как победитель, словно выиграл самый ценный приз в жизни. Я же внимательно разглядывал возникшую кисть, отмечая ее несоответствия с человеческой. Пальцы слишком длинные и гибкие, костяшки выпирают бугорками, ногти больше похожи на звериные когти, острые, твердые и антрацитово-черные, кожа серая и плотная, напоминает резину. Это была чья угодно рука, но точно не человеческая.

Конечность демоноподобных существ, появившаяся на человеческом теле. Сразу стало понятно, что ни к чему хорошему это приведет. Но Бьерн похоже считал иначе, он бросил в мою сторону победоносный взгляд.

— Теперь никто меня не остановит!!! — взревел он, высокомерно разглядывая меня словно букашку.

— Сюда идет граф Дюваль, а с ним солдаты, — любезно напомнил я, осторожно смещаясь к единственному выходу в зале в поисках путей отступления. Гиганта переполняло злое торжество, стало ясно, что еще немного и он продолжит атаки, но в этот раз держа меч обоими руками.

Был удобный момент, чтобы напасть, использовав файерболл, когда враг стоял на коленях и выл от боли, пока отращивалась рука, но я его, как последний простофиля упустил, с академическим интересом разглядывая происходящее преображение. Не каждый день такое увидишь. И тем совершил ошибку, поддавшись любопытству исследователя вместо инстинкта воина, подсказывающего атаковать.

Но теперь удобный момент упущен, противник силен, как никогда. От сгустка огня легко увернется, это угадывалось по быстрым, налитым мощью движениям. Ему распирало от мощи, будто вкололи алхимических стимуляторов, причем сразу все и в огромных количествах. На мгновение даже показалось, что Бьерн сдерживает себя, настолько переполняла его энергия.

Вот откуда в глазах превосходство, смешанное с пренебрежением, он и раньше не считал меня достойным противником, а после касания с зеркалом и вовсе перестал видеть угрозу, что может помешать. Так смотрят на муравьев, каких в любой миг могут раздавить.

В душе шевельнулось злое раздражение, Га-Хор не привык, чтобы на него так смотрели, и рвался доказать самодовольному гиганту, что нас рано сбрасывать со счетов. Я же в свою очередь проявил осторожность, но вовсе не из-за гиганта, а из-за проклятого зеркала в центре зала, опасаясь его случайно задеть. Если простое касание вызвало такую реакцию, то кто знает к чему приведет еще соприкосновение.

Хотя странно, я ведь его тоже трогал, правда только секунду и кончиками пальцев, но реакция в виде разбежавшихся красных энергетических змеек все же последовала, а значит артефакт Изначальных или Ушедших, как их назвал Бьерн, среагировал.

Вот только почему-то больше ничего не произошло. Может из-за того, что все конечности оставались при мне? И для начала следовало отрубить себе руку или ногу?

Забавно…

Между тем Бьерн вытянул серую руку вперед, валящийся на каменных плитах вдруг меч вздрогнул и метнулся к хозяину. Длинные пальцы с выступающими костяшками уверенно схватились за рукоять.

— Ха-ха! Никогда так не умел! — признался гигант и легко крутанул двуручный клинок одной рукой.

Я взглянул на его Сумеречный Круг и обомлел, он светился подобно маленькому солнцу. Цвет был странный, словно размазанный, с преобладанием серого, как осенние тучи.

Низко сидящие глазки громилы отыскали меня, в них медленно разгоралась угрюмая решимость завершить начатое. Поняв, что убегать бесполезно — догонит, я спокойно жду первого шага противника. И он его делает, небрежно ступив вперед. В ту же секунду моя рука выстрелила вперед. Символ «Молота» вспыхнул и погас. Сжатый слой воздуха ударил в гиганта с чудовищной силой.

Ожидая увидеть, как двухметровая фигура взмывает в воздух, как это уже было ранее, я приготовился нанести второй удар файерболлом.

И разочарованно отступил. В этот раз гигант лишь слегка покачнулся, словно попал не под таранный удар, а под порыв легкого ветра.

Дерьмо.

Лицо Бьерна исказила ухмылка.

— Не ожидал, колдунишка? Твои фокусы больше на меня не действуют. Я под защитой силы Ушедших, а это значит для меня отныне вся магия лишь небольшая неприятность, которая…

Он внезапно замолк и остановился. Я тут же метнул в него сгусток фиолетового пламени, не желая терять второй шанс. Огромный меч взметнулся вверх, вспыхнули зеленым руны на лезвии, шар колдовского огня встретился с зачарованной сталью и отбитый отлетел в сторону.

Я удивленно моргнул. Вот черт, это было неожиданно. И не дожидаясь отвел ладонь в сторону, вызвав «Коготь-кинжал». И так же быстро метнул, целясь противнику в голову, так как остальные части тела закрывал доспех.

И снова промах, гигант не стал изобретать колесо, вновь использовав двуручный клинок вместо биты. Он орудовал им одной рукой, будто тот ничего не весил.

Больше ждать нельзя, придется пустить в ход последний аргумент — «Туман», и под его прикрытием спешно ретироваться. Рисковать, вступая в битву с изменившемся громилой, получившим непонятную силу Ушедших, значило рисковать сильнее обычного. Непонятно чего ожидать и какие возможности он заимел после соприкосновения с зеркалом. В отличие от меня древняя штука его похоже одарила…

Или нет? Гигант замер на месте, неуверенно покачиваясь. Я остановился, не понимая причин. На отвлечение внимания непохоже, да и смысл врагу заниматься этим, если можно просто броситься вперед, порубив в капусту наглого колдуна.

— Что со мной… — голос могучего воина прозвучал жалобно и растерянно.

Я с интересом наблюдал за происходящим. Это точно не притворство, с ним что-то происходило.

Бьерн вдруг выронил меч, схватился за лицо. Кожа пошла буграми, будто изнутри появились шишки. Выглядело омерзительно. В какой-то момент показалось, что в районе лба появились наросты, готовые прорваться наружу, загибаясь назад. Я вздрогнул, поняв, что последует дальше.

Гигант рухнул на колени, держась за лицо, с ним происходили безумные изменения. Словно невидимый скульптор месил глину, придавая нужный вид. Одновременно кожа начала темнеть, вены высветились черными прожилками, вздулись. Вторая рука изменялась, выпирали костяшки, напоминая первую. Фигура теряла привычные очертания, скукоживалось, вытягиваясь в длину. Трещали кости, рвались сухожилия. Бьерн не выдержал жуткой боли и заорал:

— Не-е-ет!!!

Тело могучего воина исчезло, вместо него проявлялась худощавый высокий силуэт рогатоподобного существа.

К счастью, трансформация до конца не завершилась. Я уже поднял упавший двуручный меч, намереваясь отрубить мутанту голову, пока он не пришел в себя, когда вдруг все остановилось, Бьерн замер и молча повалился назад, гремя стальными доспехами о каменный пол.

Долгую секунду я выжидал, настороженно держа в рука меч. Руны на лезвии не светились, но даже без магии им вполне реально снести башку.

Поверженный гигант не шевелился. Его голова была изуродована, только наполовину напоминая человеческую. Тело тоже претерпело целый каскад изменений, остановившись на половинчатом варианте демоноподобных существ. Похоже организм не выдержал трансформации, принеся смерть хозяину.

— Дерьмо! — я коротко подытожил все произошедшее в зале.

Помедлил, все же рубанул по шее лежащего гиганта, отделяя голову от туловища. Лезвие легко прошло сквозь серую кожу, перерубив хребет, со скрежетом врезавшись в каменные плиты. Потекла густая кровь, тоже переставшая напоминать человеческую, похожая на жидкое желе. Я устало присел на четвереньки рядом с трупом.

— Суматошный получился денек, — проронил вслух, чтобы унять нервную дрожь.

Даже для последователя мар-шааг все случившееся было слишком круто. Еще немного и башка совсем откажется соображать.

Я разглядывал мертвого Бьерна, подмечая особенности от произошедших изменений, сомнений быть не могло — гигант едва не превратился в рогатую тварь, одну из тех, что видимо когда-то правили в этом мире. Бьерн назвал их Изначальными и Ушедшими. Не знаю, точное ли это название, но то, что мне они уже раньше встречались, а точнее их статуи, уже было ясно.

Когда-то рогатым поклонялись подобно богам. Пусть и эти получат свое приношение.

Подчиняясь наитию, я взял за волосы отрубленную голову и с размаху зашвырнул прямо в центр темного зеркала. Поверхность на мгновение колыхнулась, казалось сейчас ужасный снаряд отскочит назад и покатится по каменным плитам. Но этого не произошло, зеркало поглотило подарок, и тут же застыло, как прежде твердой гладью.

— Круто, — хмыкнул я, подумал и не знаю зачем с кряхтением взялся за плечи поверженного гиганта. Спина протестующе хрустнула, мышцы вздулись, понадобились усилия, чтобы подтащит мертвую тушу к середине зала, и затем перевалить в омут лишь казавшегося твердым темной поверхности.

Зеркало легко приняло подношение, поглотив его с такой же легкостью, как и голову. Поколебавшись, следом зашвырнул туда же двуручный меч Бьерна, все равно это чудовище мне не по размеру.

Секунду ничего не происходило, затем мир вздрогнул и неуловимо изменился. Не знаю в чем это заключалось, это было на уровне внутренних ощущений, чем выражаясь в чем-то конкретном. Зал остался таким, как прежде, на полу лежали рассыпанные монеты, валялся саквояж, воздух светился голубовато-тусклым светом. Но в то же время, что-то вокруг поменялось. Не вокруг, а где-то еще, в окружающем слое реальности. Не знаю, как точно объяснить возникшее ощущение. Словно вся башня-кристалл вздрогнула на уровне тонкого мира, в материальном плане оставшись такой же незыблемой.

Но шестое чувство подсказывало — нет, что произошло. И это что-то очень важное.

Я быстро подобрал рассыпанные золотые монеты, побросав в саквояж. Остановился, взгляд метнулся к поверхности зеркала, на секунду возникло искушение прикоснуться к черноте, но судьба Бьерна напомнила, что лучше этого не делать.

Кажется, я догадывался, что произошло. В начале разговора, он намекал, что для ритуала перерождения нужны двое, и обязательно с магическим даром. Похоже первый выступал в качестве жертвы, как источник энергии будущего преображения. Я прикоснулся к зеркалу и тем самым запустил процесс. Когда Бьерн его задел, то выступил в качестве объекта для преобразования. В этот момент меня нужно было втолкнуть в зеркало, чтобы «отражение» передало силу появившемуся в реальном мире существу.

Не знаю, может это конечно пустые размышления, но почему-то казалось, что все именно так. Но Бьерн сглупил, слишком увлекся появлению отращенной руки, вместо того чтобы побыстрее затолкать меня в зеркало. Как итог — ритуал не был до конца завершен и недостаток энергии был взять из тела, подвергнутого перерождению. Нагрузки оказались слишком велики, и здоровяк умер.

— Туда ублюдку и дорога, — я оглядел круглый зал в последний раз на прощение. Вроде ничего не забыл.

Подхватил саквояж и сумку с припасами, сброшенную на пол у входа в самом начале, и решительно двинулся вверх по коридору. В бездну все, начнешь вот так исследователь древние подземелья, оставшиеся от чуждых существ, и вылезешь в следующий раз наружу с рогами и серой кожей. После такой смены имиджа в любое поселение точно путь будет заказан, толпой встретят с факелами и вилами, и услужливо разведенным костром, на котором «мерзкую тварь» и поджарят. Оно мне надо, бегать от взбудораженных появлением нечисти крестьян?

Бьерн сдох, Азура сдохла, остался граф Дюваль. Интересно, когда он здесь появится. С ним будет немало солдат, так что, наверное, лучше, как можно быстрее отсюда ретироваться.

Я почти бегом преодолел зал с подвешенным в воздухе каменным многогранником и выскочил в коридор, ведущий наружу.

И тут же остановился, как вкопанный, увидев ярко освещенный проем.

Во сколько мы зашли в башню? Часа в три-четыре утра, была темень, как в полночь. Внутри пробыли не больше часа, с большой натяжкой может быть два. И сейчас должно быть все равно темно, учитывая поздно встающее солнце в осеннее время года. Но на улице уже светло.

Насторожено я двинулся к выходу, подошел и тут же машинально зажмурил глаза, солнечные лучи ударили, ослепляя. Когда проморгался и огляделся, с уст сорвалось витиеватое ругательство.

Где сумрачная осень? Где затянутые свинцовыми тучами небеса? Где в конце концом лес и река? Ничего этого не было, вокруг раскинулась совершенно другая местность. Стояла сухая солнечная погода, была тоже осень, но куда более мягкая. Никаких деревьев, только камни размером с валуны и плотный красноватый песок, похожий на глину. И очень тепло, дорожный плащ в мгновение ока стал казаться чересчур толстым.

— Какого черта? — я изумленно огляделся. Башня-кристалл возвышалась рядом, ничуть не изменившись, но ландшафт вокруг стал совершенно иным.

Интересно, это башня переместилась, или только нижний заклинательный зал? Один я точно не мог перенестись, учитывая оставшиеся на полу золотые монеты, саквояж и мешок. Выходит, либо зал сменил локацию, каким-то образом скакнув в другой кристалл-скалу-башню, либо она сама целиком провалилась сквозь пласты пространства выйдя в другом слое реальности.

— Граф Дюваль будет недоволен, если ничего не найдет, — хмыкнул я, представив, как разъяренный лорд рассылает вдоль берега пешие патрули, пытаясь найти исчезнувшее строение древних.

С другой стороны, проблемы незнакомого благородного меня волновали мало, в отличие от собственного положения. Судя по климату, меня перебросило еще ближе к побережью, что в плюс. Из минусов — непонятно, где конкретно оказался и насколько далеко до ближайшего человеческого жилья. Одно хорошо, голодать точно не придется — я взвесил в руке мешок с припасами. Подумал, и перегрузил туда стяжки с золотыми монетами, свободную горсть положил в пояс, туда же определил мешочки с драгоценными камнями. Банковские векселя Торгового Дома Моранов аккуратно спрятал за пазуху, а пустой саквояж бросил у порога башни. Надоел он мне до чертиков, может кто-нибудь подберет.

Кажется все, можно отправляться в путь. Рассеянный взгляд мазнул по чистому голубому небу, судя по положению солнца сейчас в районе обеда, может немного перевалило за полдень, а значит время до ночи есть.

Предстояло выбрать куда идти, а именно направление. Север, юг, или восток? Запад отпадал, потому что он вел в глубь континента. Почему-то я был уверен, что меня не зашвырнуло на другой материк.

Припомнив все слышанные рассказы купцов еще в Винисгорде и соотнеся это с окружающей местностью и погодой, я в конечном итоге определил, где примерно нахожусь. Разумеется, скорее всего не слишком точно, но сейчас даже приблизительное местоположение подойдет.

Прежде чем двинуться в дорогу, напоследок еще раз оглянулся на башню-кристалл. С острыми гранями и гладкой поверхностью она выглядела совершенно чужеродно на фоне окружающего ландшафта, бросаясь в глаза нечеловеческой архитектурой. Надеюсь, ее никто не найдет и не доберется до черного зеркала. Впрочем, рассчитывать на это, наверное, не стоит, всегда найдутся любопытные, решившие разжиться силой за просто так. И неважно, что подобное поведение как правило ни к чему хорошему не приводит.

— Любопытству кошку сгубило, — рассеяно изрек я и задумчиво добавил: — Но это уже не мои проблемы.

И упругим шагом двинулся прочь от башни, перекинув через спину мешок с золотом и припасами.

С каждым пройденным днем окружающий пейзаж претерпевал изменения, исчез красноватый песок, похожий на глину, пропали разбросанные в беспорядке каменные валуны, почва стала мягкой, покрылась мхом, пошла болотистая земля. Вскоре и она так же быстро сошла на нет. Появилась степь, а затем лесистая местность с редкими вкрапления кустарника, плавно перетекающими в холмы.

И все это время ни одного признака человеческого жилья. Семь дней и семь ночей ничего не встречалось. Это начало напрягать, вдруг иду в противоположном направлении от освоенных земель, когда наконец появилась дорога.

Вполне неплохая, выложенная обтесанными, хорошо подогнанными друг к другу булыжниками на небольшой возвышенности, с отводами по бокам для стекающей воды и аккуратными, но давно заросшими канавами. Это был один из старых имперских трактов, которые уже встречались мне на пути.

Идти стало легче, скорость прибавилась. На девятые сутки путешествия встретилась башня. Она стояла на пригорке, сбоку от дороги и явно раньше выступала в роли защитника для проходящих мимо торговых караванов. Высокая и тонкая, она напоминала внимательного дозорного, зорко следившего за окружающими землями.

Но ближе стало понятно, что это всего лишь еще один осколок древнего имперского величия, пребывающий в жалком состоянии разрухи. Полуразрушенная башня едва не падала, у основания приткнулся истыканный стрелами скелет. Стрелы давно сгнили под дождем и снегом, угадывались лишь очертания, выложенные трухой. Только металлические наконечники неплохо сохранились, но тоже щедро подернутые слоем застарелой ржавчины.

Внутри ничего нет. Сквозь проломы видна обвалившаяся лестница, каменные ступени ведут в пустоту. Когда-то там было три этажа, сейчас продуваемое ветрами пустое пространство. Ни перекрытий, ни балок, ничего. Даже крыша не сохранилась.

Разглядывая монумент древнему величию имперской власти в душе Га-Хор Куэль Ас-Аджари колыхнулась горечь обиды, что все так закончилось. Его страна, его родина перестала существовать, вместо некогда великого государства появилась жалкие обломки, остервенело рвущие друг друга на наследие павшей империи.

Вспомнились Ольц и Андар, Винисгорд, выступивший в роли приза для одного из монархов. Что-то подсказывало, что в других местах ситуация не лучше. Каждое королевство и даже отдельное баронство, ведомые мелкими корольками, вели свою борьбу, желая заполучить, как можно больше. Некогда единое государство превратилось в лоскутное одеяло, где каждый сам за себя, и давно уже не вспоминает о едином великом прошлом.

У современника тех времен это вызывало обиду. Для меня это была лишь веха давно почившей истории. Почти позабытой, подернутая прахом забвения.

Я двинулся дальше, оставляя за спиной дозорную башню. Мысли о Старой Империи, перескочили на Коллегию, с нее на Обелиск, а после вернулись к недавним событиям, к странной башне в форме кристалла, погибшему Бьерну и рогатым существам, некогда властвовавшим в этом мире.

Это была сильная магическая раса. Даже такую посредственность, как Бьерн, их артефакт перерождения наделил невероятными колдовскими способностями. Как ярко в конце сиял его Сумеречный Круг, напитанный небывалой мощью. Даже мой рядом выглядел блеклой поделкой.

Можно только догадываться каких высот удалось бы достичь мне, если бы получил способности расы демоноподобных, и до каких вершин удалось потом раскачать каждое заклинание. Не говоря уже о Средоточии. Ведь тело рогатых тоже подвергалось изменению, и судя по всем оно гораздо лучше приспособлено для использования магии. Оно давало развитую внутреннюю энергетику, отсюда и повышенные физические параметры, их питала мощь струящейся в организме энергии.

И плата за это могущество одна — полностью нечеловеческий вид, что ставило крест на увлекательной затее. Превращение в монстра, от которого будут шарахаться, значило превратиться в изгоя, не способного открыто находиться в селах и городах. Даже простая остановка в придорожном трактире станет проблемой, не говоря уже о путешествии по оживленным дорогам.

Нет, цена слишком высока, поэтому я отказался. Хотя признаюсь, искушение было. Колоссальное преображение слабого магического дара Бьерна в мощный источник энергии произвело сильное впечатление.

— Но становится рогатым не самая лучшая затея, — задумчиво проронил я и поправил лямки мешка за спиной, двигаясь по имперскому тракту.

В конечном итоге, после еще нескольких дней пути и ночевок под открытым небом, мне удалось добраться до небольшой деревеньки, где жители пусть и неохотно, но продали чалую крестьянскую лошадку, с которой путешествие пошло гораздо веселей.

Я все так же тренировался в пути, чередуя магические практики и физические занятия, оттачивая мастерство применения заклинаний и развивая тело в унисон с пылающей внутри силой Средоточия Сумеречного Круга.

Осень в этих местах действительно оказалась мягкой, скорее напоминая холодное лето, нежели преддверие зимы. Дожди если и лили, то недолго, не превращаясь в сплошные ливни, что, значительно облегчало путь.

Примерно на девятый день после посещения деревеньки начали появляться обжитые края, на дороге все чаще попадались крестьянские подводы, вдоль тракта встречались, как небольшие деревеньки, размером с хутор, так и крупные села под сотню основательных изб.

Топот копыт по выложенным в имперском тракте булыжникам догнал, когда солнце висело высоко в ясном небе. Я оглянулся, заметив, как позади быстро нагоняет отряд. Оружные и в доспехах, всадники ехали уверенно, чувствуя себя хозяевами жизни. Я посторонился, не желая ввязываться в очередную историю.

— С дороги, смерд, — властно бросил едущий в голове группы лидер, хотя я и так прижал свою смирную лошадку к самому краю дороги. Но услышав крик, послушно взял еще в сторону, почти съезжая на поле с пожухлой травой.

Не помогло, всадник вдруг натянул повод, останавливаясь. Другие конные сгрудились за его спиной. Было их около десятка, в основном в легких кожаных доспехах, из оружия мечи, копья и топоры. К седлам парочки приторочены изогнутые луки.

Вожак одет более представительно, стальной нагрудник, плащ на плечах, эфес клинка, выглядывающего из ножен хорошей выделки, но не более.

Мелкий дворянчик со свитой? Самодовольный и наглый, из тех, что считает себя центром земли. Взгляд на спесивую физиономию подсказал, что так просто разойтись не получится. Я незаметно вздохнул, быстро оглядевшись. К счастью, участок тракта в этот момент оказался безлюдным, только вдалеке на самом краю горизонта мелькали неясные черные точки, то ли приближаясь, то ли отдаляясь, неясно.

Самое забавное, похоже именно отсутствие свидетелей стало причиной наезда нахрапистого дворянчика на одинокого путника. Это выглядело в том плане иронично, что похоже могло стать так же причиной его преждевременной гибели.

Некоторые буквально напрашиваются, чтобы поскорей сдохнуть.

— Ответствуй, смерд, кто ты и откуда? И куда идешь?

— Я простой путник, милорд, держу путь на запад, — смиренно ответил я.

И тем самым сделал ошибку. Следовало слезать с лошади, когда заговорил. Ноздри дворянчика яростно раздулись. По его мнению, смерд должен был сползти со своей хилой кобылки и стоять склонив голову, прежде чем ответствовать господину.

Блин, похоже придется все же придурков прикончить. Я снова незаметно огляделся. Кажется в пределах видимости никого. Хорошо, не люблю лишних свидетелей.

— Что в мешке⁈ — резко спросил лордик, подавая лошадь вперед.

— Ничего особенного, господин, просто мои вещи, — ответил я.

Но рука благородного уже тянулась к переброшенному через круп коняшки мешку. Это решило дело. Нельзя позволять развязывать горловину, даже трогать нельзя, сразу станет понятно, что внутри нечто тяжелое для обычного барахла.

Я щелкнул пальцами. Кусок дороги вместе с отрядом всадников поглотила тьма. Антрацитово-черный туман брызнул из ниоткуда, мгновенно превратив крепко спаянную вооруженную группу воинов в паникующую толпу.

— Это колдун!

— Убейте его!

— Мои глаза! Что с моими глазами!

Обжигаясь от кислоты, лошади становились на дыбы, сбрасывая всадников. Я повел рукой, ладонь привычно ощутила прохладную тяжесть призванного кинжала. Пальцы обхватили ребристую рукоять.

Смирная крестьянская лошадка жалобно заржала и задергала головой, но послушно осталась на месте, ощутив, как ноги человека крепко сжали бока, приказывая не дергаться.

— Сейчас, милая, я быстро, — успокаивающе проговорил я и широким взмахом, резанул клинком по шее дворянчика, подошедшего слишком близко.

Его конь похоже был хорошо обучен и в отличие от обычных не стал паниковать, подчиняясь командам хозяина. Это стало приговором для лордика. Я убил его быстро и четко, затем принялся за его людей, заставляя крестьянскую коняшку двигаться то в одну сторону, то в другую, по очереди подходя к каждому из ослепленных солдат. Пару раз пустил в ход другие заклинания, в основном «Молот» и «Файерболл», добивая и опрокидывая тех, до кого не смог дотянуться кинжалом. Через несколько минут все было кончено. Плотный черный туман растаял, обнажая дорогу с валяющимися на земле мертвецами.

— Покойтесь с миром, ублюдки.

Еще через минуту я трусил дальше по тракту на облегченно вздохнувшей крестьянской лошадке, насвистывая веселый мотивчик, подслушанный в одном из веселых трактиров Винисгорда. Обыскивать мертвяков не стал, как и снимать доспехи. И без этого денег выше крыши, а возиться с трупами, да еще в такой яркий солнечный день, откровенно лень.

Вот если бы был на мели, тогда другое дело — стянул бы с мертвецов последние тряпки, заодно переловив разбежавшихся лошадей, которые тоже стоят денег. А так… ну их к чертовой матери, видно, что в карманах у придурков ничего нет. Разве что пара монет у их самодовольного предводителя, но что мне сейчас эта пара монет…

Еще через день пути впереди открылось необычное зрелище. В стороне от дороги собралась толпа на холме. В паре миль подальше возвышался замок. Перед ним суетились солдаты. Судя по всему, шла осада. Но не это привлекло внимание собравшихся зевак, они уставились на поле, где происходило нечто странное.

Разумеется, не свернуть я не мог. Ведя на поводу послушную лошадку, я взобрался на холм, протиснувшись в первые ряды сквозь толпу. Здесь были все, и крестьяне, и горожане, и купцы средней руки, и случайные путники, подобно мне шедшие по дороге, но завернувшие посмотреть на нечто, вызвавшее любопытство такой массы народа.

— Что происходит? — поинтересовался я у оказавшегося поблизости мужичка в одежде мастерового.

— Колдовать будут, — солидно ответил тот, даже не потрудившись повернуть голову.

Как и все, он смотрел на ровное поле, где возились несколько десятков людей, вычерчивающих на земле некие символы. Приглядевшись, я удивленно приподнял бровь. Судя по ракурсу сверху, это была огромная пентаграмма. Да не обычная, а сложносоставная.

Я посмотрел на солдат и на замок.

— Хотят напасть? — спросил я.

Мужичок закивал.

— Сынок старого барона штурмовать будет своего дядю, жаждет вырвать ему кишки за прежние обиды. Тот стало быть, когда папаша умер, забрал у мальчонкой титул и имущество, и выгнал на мороз, думая, что сам сдохнет. А тот выжил, и спустя двадцать лет вернулся учинить спрос, — мастеровой хитро прищурился. — А дядька не ждал, что племянник не только выживет, но и приведет с собой целое войско, да еще с чужеземным магом, умеющим разрушать крепости.

— Надо было не выгонять на мороз, а резать глотку, — рассеяно обронил я, внимательно изучая рисунок пентаграммы. Что-то в нем было не так, чувствовалось нарушение баланса, кончики лучей направлены не по сторонам света, основа внутреннего круга смещена относительно центра, совсем ненамного, но этого хватит, чтобы ритуал пошел в разнос.

Похоже, приглашенный маг не такой знающий, каким хотел казаться. А вот и он, стоит в стороне в темно-зеленом хламиде. Отсюда плохо видно, но кажется довольно стар, седые лохмы вырываются из-под капюшона. Странно, доживя до такого возраста, должен знать, что ритуалы для одноразовых масштабных заклятий строятся по совсем другим принципам.

Или просто мошенник, решивший срубить легких денег на доверчивом лорде, понятия не имевшем о магии? Нашел книжку с описанием обряда, прикинул необходимые ингредиенты, и подумал, что сможет повторить, несмотря на то, что даже не имел магический дар для управления энергией во время заклятья.

Самое забавное, что народ спокойно стоял, обсуждая происходящее, словно находился на театрализованном представлении. Наблюдали, чуть ли не грызя семечки, небрежно переговариваясь. И никто наблюдателей не гнал.

Я прикинул расстояние от поля, где чертили пентаграмму, до холма с собравшейся толпой. Выходило прилично, но не гарантировало безопасность. Если высвободившаяся энергия пойдет по окружности, то накроет всех, и зевак, и солдат сынка прежнего барона. А вот до замка не достанет, и это будет иронично.

— Не боитесь, что солдаты могут напасть? — спросил я у все того же мужичка.

Он удивленно повернулся.

— А нас-то за что? Мы люди мирные, проходили мимо, стоим, никому не мешаем.

Любопытный подход. Похоже в этих краях применились более цивилизованные методы войны, чем на окраинах. Феодалы между собой воевали, но овец (крестьян) не резали, по крайней мере старались, иначе с кого стричь шерсть (собирать оброк) потом.

Заинтересованный я уточнил этот момент, на что слегка помрачневший мужичок признал, что эксцессы все же случались. И деревни жгли, и в плен уводили, заставляя селиться на своих землях. Случалось, даже продавали в рабство на Закатные острова.

— Что еще за Закатные острова? — спросил я.

И вновь удивленный взгляд со стороны мастерового.

— А ты что про Закатные острова никогда не слышал, паря? — он несмело хохотнул. — Везет же некоторым родиться в такой глухомани.

— Ну вот так вот получилось, — я развел руками, притворяясь глупым провинциалом.

Мужичок важно надулся, будто имел непосредственное отношение к непонятным Закатным островам, и ответил:

— Закатные острова это дело, паря такое, там живут самые настоящие колдуны, поговаривают, что остались со времен самой империи.

Я тут же сделал стойку, собираясь расспросить подробнее, но в этот момент начался ритуал. Колдун в балахоне картинно вскинул руки над головой, из-под накинутого на голову капюшона прозвучала гортанная фраза. Его помощник испуганными мальками брызнули во все стороны, покидая пределы начертанных на земле линий.

Какого черта он делает? Не сработает ведь. Я нахмурился, наблюдая за происходящим, затем опомнился, — проклятье! — надо отсюда, как можно скорее уходить! Структура пентаграммы нестабильна, стоит начать накачивать ее энергией, как произойдет мощный взрыв.

— Сейчас взорвется! — крикнул я, выбираясь из толпы.

Народ провожал странного человека недоуменными взглядами, никто не думал двигаться с места, ведь каждый считал, что сейчас начнется самое интересное. В какой-то мере так и есть — маг-недоучка принялся извлекать из-под полы плаща крупные кристаллы, переполненные заемной маго-энергией. Наверняка купил у более знающих колдунов, зарядивших накопители.

— Бегите глупцы, колдун хочет принести вас в жертву! — заорал я, придумав более действенный повод заставить народ шевелиться.

Когда орут о неком взрыве это одно, когда к нему присовокупляют твою шкуру это уже совсем иное. Тем более, что упоминают возможное коварство чужеземного колдуна, решившего перебить кучу народа. Все ведь знают, какие эти колдуны падлюки, того и гляди хотят убить простой люд.

Помогло. Сначала неохотно, но толпа начала быстро редеть, убегая в сторону тракта.

Яркая вспышка за спиной раздалась внезапно. Следом прилетел громовой раскат. Волна горячего воздуха бьет в спину. Меня швыряет вперед с дикой силой, рядом с совершенно обалдевшим выражением морды пролетает смирная крестьянская лошадка.

Оглушенный и дезориентированный я поднялся на ноги, рядом тяжело мотала головой ошалелая лошадка, кажется короткий полет для нее не привел к серьезным последствиям за исключением шока от самого взмывания в воздух.

Вокруг разносились крики испуганных людей, стоны раненных, проклятья в адрес кровожадного колдуна.

Я мотнул головой, прогоняя из ушей лишний шум. Кровожадного? Нет. Скорее неумелого и дурного. Надо же было совершить настолько простейшие ошибки, чтобы покончить с собой столь экзотическим образом. Мог просто чиркнуть себя ножиком по горлу, последствий оказалось бы меньше.

— Неумелый кретин, — слова вырвались сами собой, стоило вспомнить рисунок взорвавшейся пентаграммы.

Самое ироничное, что составленное изображение в целом оказалось верным, по всем заветам одноразового сложносоставного заклятья, срабатывающего за счет накопленной в определенном порядке массиве энергии. Необходимо было лишь внести небольшие изменения по направлениям сторонам света и слегка исправить контур общего фокуса, чтобы ключ-схема сработала нужным образом.

Не знаю точно, что должно было сделать заклинание, подозреваю снести ворота осажденного замка или разрушить часть крепостной стены, но то что собранной для этого энергии оказалось более чем достаточно, после взрыва не вызывало сомнений. Необходимо было лишь слегка подправить рисунок, возможно изменить порядок расположения ингредиентов.

И конечно главное — необходимо иметь магический дар, стоя в вершине одного из лучей, направлять поток силы в нужную сторону. Собственно, без этого вообще ничего бы не вышло, с какой бы точностью не был составлен рисунок. Иначе любой умеющий читать древние фолианты смог ты стать магом.

Я вернулся на вершину холма, откуда толпа так быстро ретировалась, когда все началось, и обозрел окрестности. Сквозь зубы вырвалось короткое ругательство. Вместо гигантской пентаграммы, вычерченной в поле, теперь чернел огромный выжженный круг. Несколько кучек праха обозначали помощников колдуна, не успевших сбежать. Сам он тоже превратился в горстку пепла.

Из-за спины донеся особо громкий женский плач с причитаниями, за что ей это все. Чьего мужа добравшаяся до возвышенности волна высвобожденной энергии ударила в спину с такой силой, что не только обожгла, но и сломала хребет, до неузнаваемости изуродовав тело. Похоже это из тех, кто до конца не верил, что произойдет что-то плохое, и тронулся с места только в самый последний момент, попав под концентрированный выброс.

Остальным повезло больше. Особенно тем, кто успел добраться до противоположного склона, ведущего к тракту, для них, как и для меня взрыв закончился сильным толчком в спину. Кого-то подбросило и ударило об землю, кого-то просто швырнуло вперед, но в целом последствия оказались не самыми худшими.

Из ста человек, собравшихся насладиться небывалым зрелищем — «магический удар по осажденной крепости», большая часть осталась жива, и даже относительно цела за исключением пары ссадин. Пострадали лишь особо упертые, до конца не желавшие покидать удобного места для наблюдения.

Человеческая глупость иногда принимает странные формы, но почти всегда приводит к дурному итогу, за который приходиться платить, тем или иным образом.

— Каждому по делам и поступкам его, — губы сами пробормотали древнюю поговорку последователей мар-шааг.

Плата за любопытство — пяток убитых, десяток пораненных, многочисленные ожоги и переломы.

Но пострадавшие, честно говоря, сейчас мало волновали, они заплатили свою цену за проявленный интерес. Не давал покоя выжженный круг, точнее то, что там осталось. Может какие-нибудь магические ингредиенты уцелели? Да и в вещах мертвого колдуна могло что-нибудь сохраниться. Надо бы подобрать опасные магические штуки, пока ими не завладели неграмотные крестьяне или еще кто. Дурная любознательность могла сыграть с ними злую шутку.

— Ну да, а я выступлю для них спасителем, тем, что избавлю от опасных волшебных вещиц, — хмыкнул я, даже не пытаясь скрыть от себя, что это всего лишь удобный предлог.

Самое опасное быть нечестным с самим собой и обманываться на счет собственных поступков, в конечном счете это может привести к катастрофе. Так что да, плевать я хотел на идиотов, рискнувших взять в руки колдовские предметы, каждый отвечает за свои действия сам и несет за это ответственность, мне просто было интересно посмотреть, что осталось после неумелого заклинателя.

Хотя какой он к черту заклинатель, даже на звание мага скорее всего не тянул.

— Подожди здесь, я скоро, — я погладил по морде, испуганно прядавшую ушами крестьянскую лошадку. Тащить в выжженный круг до сих пор ошарашенное животное не стал. Никто его не тронет и не уведет, все слишком заняты раненными.

Я быстро спустился вниз, успев мельком отметить, что готовящимся к штурму солдатам тоже неплохо досталось. Судя по всему, из-за близости и ровной поверхности поля им прилетело больше, чем зрителям на холме. Почти половина лежала на земле, кого-то вообще превратилось в обугленную головешку. Баронский сынок, судя по всему, попал под удар с основным войском, которое сейчас напоминало растерянное стадо баранов.

Будь я на месте командующего замком, воспользовался бы возможностью и вывел наружу все наличные силы, чтобы добить нападающих пока они не пришли в себя.

И словно отвечая на последние мысли крепостные ворота распахнулись, перегораживающая выход решетка поползла вверх. Наружу выметнулся конный отряд, сверкая железом, следом в беспорядке бежала вооруженная топорами и копьями толпа. Кажется, даже без доспехов были, в руках с дрекольем, должно быть наспех вооруженные слуги из числа мужчин.

Дальше началось избиение. Растерянные и дезорганизованные дружеским огнем колдуна, ошарашенные солдаты баронского сынка пытались сопротивляться, но даже беглый взгляд подсказал, что шансов нет.

— Отправились за шерстью, а вернулись стриженными, — хмыкнул я, и заторопился. Не хватало еще попасть под удар какого-нибудь увлекшегося придурка из замка, решившего, что непонятный субъект в дорожном плаще на стороне нападающих.

Быстрый осмотр двух ближайших кучек пепла не дал результатов — помощники колдуна не несли с собой ничего полезного, как подспудно и ожидалось. Зато тело главного мага, а точнее то, что от него осталось, содержало кое-что интересное — остатки кожаной сумки, где так удобно хранить ценные ингредиенты для ритуалов и другие полезные вещи, обязательные для каждого идущего по пути истинного познания.

— Ну или пытающего это сделать, пусть и весьма неумело, — пробормотал я ногами раскинув остатки сумки колдуна.

В черно-серой золе что-то мелькнуло, я наклонился, очищая рукой находку. Так и есть, драгоценный камень — кроваво-красный рубин, размером с кулак ребенка. Да не просто камень, а помещенный в странную конструкцию в форме креста, заключенного в круг.

Сначала подумал из темного неизвестного металла, но рассмотрев ближе понял — нет, камень. Диаметр странного предмета сантиметров тридцать, вес — очень тяжелый, цвет — серо-черный гранит. Поверхность неровная, в мелких выщербенках и сколах, но цельная, без трещин в структуре.

Хмм… что это может быть? И имела ли эта штука отношение к проводимому ритуалу? Судя по тому, что находилась в сумке, скорее всего нет. Это не кристаллы-накопители, которые колдун в момент активации пентаграммы держал в руках, и которые разлетелись в мелкую стеклянную пыль, стоило высвобожденной энергии в контуре гигантского рисунка вспыхнуть взрывом.

Жаль, что область Познания, бывшая ранее на месте Средоточия в центре Сумеречного Круга перестала работать. Но таков принцип вплетенной в сознании магической конструкции: когда что-то приобретаешь за это чем-то приходиться платить. Невозможно иметь все и сразу. Либо улучшенные физические характеристики организма, либо способность распознавать свойства неизвестных магических предметов, третьего не дано.

Сражение, а точнее избиение продолжалось. Я быстро оглянулся на защитников замка, уверенно теснящих пребывающих в беспорядке воинов баронского сынка. Последних осталось немного, еще чуть-чуть и доберутся до сюда. Кое-кто уже пытался бежать, таких безжалостно рубили в спину.

Пора уходить, а то и правда примут за одного из нападающих и кинутся толпой. Вон как завелись, убивают направо-налево. Даже странно, что так озверели, может баронский сынок перед тем, как велеть колдуну начинать, пообещал перебить всех в замке? Настолько был уверен в победе, что не сдержал язык. А страх имеет обыкновение быстро перерастать в озлобленность, вот замковые и лютуют. Даже пленных не берут.

— Пожалуй пойду-ка я отсюда.

Я прихватил странный каменный артефакт с рубином в центре, обмотал его в тряпку и быстро поднялся обратно на вершину холма, где послушно продолжала стоять тихая крестьянская лошадка, к этому момент окончательно успокоившаяся и даже поглядывающая по сторонам в поисках, где бы пощипать травки.

— Ты маг? — раздалось из-за спины.

Я обернулся, позади стояла девушка. Рослая, в теплой удобной одежде, поверх стальной нагрудник, местами вмятины, что указывает на активное использование в бою. Из-за плеча выглядывает лук и колчан со стрелами. На бедре слева меч, справа метательный топорик, в ножнах отдельно нож. Лицо симпатичное, усыпано веснушками, рыжие волосы заплетены в множество косичек.

Воительница. Настоящая валькирия.

— Что? — переспросил я.

Мне терпеливо повторили:

— Ты маг? — в голосе легкая настойчивость и нетерпение.

— С чего ты так решила? — я метнул быстрый взгляд за спину незнакомки, в десятке шагов мялись еще двое воинов, удивительно похожих на наемников.

— Потому что никто бы другой не рискнул спуститься вниз после случившегося, да еще потом копаться в золе из-под магического удара, — рассудительным тоном объяснила девушка.

Хмм, логично.

— Допустим, — я пожал плечами, показывая, что признаюсь только потому, что догадка оказалась удачной, но ответом не накладываю на себя каких-либо обязательств.

— Меня зовут Тара. Тара Охотница. Я и мои люди едем в сторону побережья, — она махнула рукой назад. Чуть дальше парочки примеченных ранее воинов стояло еще несколько. Всего около двух десятков, как и первый по виду бывалые рубаки, вооружение разномастное, но видно, что боевое. Отряд наемников? Почти все верхом, выглядят внушительно.

— Чем могу служить? — я изобразил улыбку, мысленно прикидывая, какого черта солдатам удачи от меня нужно. Не похоже, что они являлись частью войска баронского сынка, к слову уже почти полностью разбитого, скорее напоминали проезжающих мимо.

— Один из торговцев сказал, что герцог Лагбер перекрыл дорогу через свои земли и до самой весны никого не пропустит, пока не решит какой-то спор с соседом о дорожном сборе с прохода через границы своих владений. Это самый удобный путь к побережью и, судя по всему, он теперь перекрыт. Как минимум до конца зимы.

— Так, — новость оказалась неприятной. Мой путь лежал на восток к побережью в Аз-Гарад город-порт пяти морей. Там есть отделение Коллегии, банк Моранов и магические лавки, имеется все чтобы продолжить развивать Сумеречный Круг и колдовские способности. А зимовать в деревенской глухомани, это как минимум потерять несколько месяцев. И похоже так думал не только я.

— Мы собираемся рискнуть и пойти через Мертвое Урочище. Если хочешь, ты можешь пойти с нами, — сказала рыжая наемница.

Я помедлил, обдумывая предложение, изрек:

— Вам для этого нужен маг? Урочище опасно?

Лицо веснушчатой воительницы отобразило удивление

— Ты никогда не слышал о Мертвом Урочище? — и не дожидаясь ответа пояснила: — Это проклятое место, люди засыпают там и потом не просыпаются. Поэтому его назвали Мертвым. И нам не повредит поддержка разбирающегося в магии человека, — она помедлила и призналась: — Если бы не острая необходимость, я бы ни за что не рискнула так своими людьми, но у нас нет выбора, нам срочно нужно на побережье.

Я снова помедлил, кивнул:

— Хорошо, считай у вас есть боевой маг отряда.

Девушка нахмурилась:

— Как ты сказал? «Боевой маг отряда»?

— Так во времена Старой империи называлась штатная должность прикомандированного к военным подразделениям мага Коллегии, — пояснил я.

Рыжая валькирия несмело хохотнула.

— Ты бы еще времена до появления первых людей вспомнил, — сказала она и кивнула. — Значит договорились. Как тебя зовут маг?

— Га-Хор Куэль Ас-Аджар, — ответил я и протянул руку. — Приятно познакомиться, Тара Охотница.

С задержкой наемница пожала ее. При упоминании имени по ее лице скользнула тень сомнения, кажется, она знала, что такие имена имели отношения к аристократическим родам, чья история восходила во времена имперского становления. Но все же спустя секунду колебаний воительница произнесла:

— Добро пожаловать в отряд, Га-Хор Куэль Ас-Аджар, — и крепко стиснула руку.

Магия понятие специфическое, но даже она подчиняется определенным законам и правилам. Один из таких фундаментальных законов гласит: ничто не появляется из пустоты, для всего необходима энергия. Это аксиома, на которой зиждутся принципы построения заклинаний, будь это личные заклятья самого мага, либо действующие локально в отрыве от творца чары, привязанные к местности. Именно с последним вариантом столкнулся отряд Тары Охотницы, когда ступил в чащу под сень огромных дубов…

Мимо проплывали деревья необъятной толщины, мощные, высокие, и совершенно голые. Желто-красная опавшая листва закрывала землю толстым покровом, шелестя под копытами неспешно ступающих коней. Смирная крестьянская лошадка несла спокойно, меланхолично покачивая головой. В чаще стояла неестественная тишина, давящая на нервы. Не должно быть в лесу так тихо.

Осень полностью вступила в свои права, теплые деньки закончились, принеся с собой холод и редко выпадающий снег. Близилась зима, еще неделя другая и начнутся снегопады, погода окончательно испортится, несмотря на мягкий климат срединных земель, лежащих между теплым побережьем и суровой глубиной континента.

Отряд едет, выстроившись в колонну по двое, наемники напряжены, цепко поглядывают по сторонам, слишком мрачная слава у чащи, через которую проезжаем. Мертвое Урочище не назовут мертвым, если нет для этого веских причин.

Дубовая роща выглядит неприветливо, но другого выхода нет, приходиться ехать по едва обозначенной дороге, больше напоминающей тропинку. Хотя если приглядеться, видно, что раньше здесь проходили телеги, и даже не одна. Если подумать, идеальный проход через мрачный лес, если бы не сгустившаяся угрюмая атмосфера страха.

Наемники напряжены, но верят в свою предводительницу, что вызывает легкое удивление, учитывая, что рыжей воительнице не больше двадцати может двадцати пяти лет, а в отряде есть воины гораздо старше годами, что обычно означает также опыт и хорошие навыки владения мечом. Но тем не менее во главе она — Тара Охотница, рыжая валькирия с завязанными в косички волосами, в стальном нагруднике, с луком, выглядывающим из-за спины.

Поначалу это удивляло — сложившаяся иерархия среди наемников, так как подобные личности как правило на первое место ставят силу, а среди двух десятков рубак попадались громилы с внушительными кондициями. Но потом понял, что дело не только в физическом превосходстве. Судя по случайно подслушанным обмолвкам, они ей верили и ценили ум, не раз помогавший выпутываться из трудных ситуаций, а это гораздо важнее силы или умения ловко махать мечом.

И сомнения растаяли, вместо них появилась настороженность, такая же, как у всех. Но в отличие от хмурых рубак, меня волновала не вязкая тишина мрачной дубовой рощи, усеянной грязно-золотым покровом опавшей листвы, а нечто другое. То, с чего начался рассказ — принципов построения любого заклятья, когда для создания чар необходима магическая энергия, иначе без этого ничего не получится.

Магический фон в чаще присутствовал, как и везде, даже в самом глухом уголке мира, где ни разу не появлялись живые разумные. Но было с ним что-то не так, что-то, что напрягало подобно мелькающей в боковом зрении назойливой мошкаре, исчезающей стоило обратить на нее взор.

Невидимые простому человеческому взору энергетические потоки, неспешно, подобно медленно ступающим лошадям, текли, перемещались, смешивались между собой, расходясь едва заметными линиями и вновь собираясь в мощные жгуты. Стекались и расходились, чтобы вновь продолжить бесконечный бег, создавая непередаваемый рисунок общего природного фона.

Я видел такое не раз с тех пор, как получил способность видеть незримое. И в то же время понимал, что именно в этом фоне что-то не так. Узоры формировались словно под влиянием некой силы, ключевые точки схождения напоминали искусственно выстроенные узлы приложения энергии для перетока в другие формы, а следом и в другие места.

Все это не было очевидным, пряталось под вторым слоем и одновременно размазывалось на общем фоне, маскируясь под естественный ход обычных энергетических сил. Если целенаправленно не искать, ничего не поймешь, к тому же, надо знать куда точно смотреть, чтобы понять, что происходит нечто неординарное.

Га-Хор Куэль Ас-Аджар знал и умел, адепт мар-шааг, древнего искусства пути духа, не терпящего слабость, а лишь бесконечное самосовершенствование в телесных и магических формах, дабы возвыситься над собой прежним, став лучшей версией вчерашнего себя, он познал магию глубже, чем некоторые маги-заклинатели, жившие в эпоху имперских времен.

И благодаря частице древней сущности, я видел то, что не видели другие. Подмечал детали, которых не должно быть, но которые существовали. В дубовой чаще, по которой ехал конный отряд наемников Тары Охотницы, скрывалась магия, умело прячущаяся в глубине естественного магического фона.

Если отрешиться от всего, то перед глазами вставал странный изломанный рисунок, связанный воедино чьей-то волей. Больше того, часть уходила в сферу тонкого мира, что было совсем необычно, учитывая уровень подготовки нынешних магов. Кто бы не создал это, он либо учился у очень умелых наставников, сумевших сохранить остатки знаний старой Коллегии, либо являлся талантливым самородком, чувствующим энергетические потоки, как собственные, благодаря чему выстроил магическую конструкцию с невероятно сложной структурой, привязанной к локальной географической области.

В последний вариант слабо верилось, это надо быть подлинным гением, чтобы сотворить такое. А какой смысл гению сидеть в лесу? Ему необходимо в большие города, где больше возможностей для развития дара.

Правда имелась еще вероятность, что в деле замешаны некие артефакты, с неизвестными свойствами. Но это требовало проверки и выявления истоков струящейся силы, формирующей внешний контур колдовского узора.

И тем не менее. Очень хорошая работа. Очень. Даже великолепная. Не будь у земель, мимо которых мы проезжали, дурной славы, и не оставайся я настороже, ища причины возможной гибели, то ни за что бы не заметил, что с окружающим магическим фоном что-то не так.

— Скоро стемнеет, пора делать привал, — обернулась в седле Тара Охотница.

И все двадцать угрюмых, украшенных шрамами и обвешанных с головы до ног оружием головорезов послушно начали вертеть головами, подыскивая подходящее под лагерь место. Я лишь в очередной раз мысленно подивился дисциплине в отряде, покачав головой. Глубоко надвинутый капюшон скрыл жест, не дав появится со стороны наемников неудобным вопросам.

Словно отвечая на общий посыл впереди зажурчала вода. Кристально чистый родник выбивался между толстых корней могучего дуба и бежал в узком русле, впадая в небольшую заводь, откуда так удобно наполнять фляги. Рядом пустая площадка, отлично подходившая под разбивку лагеря. Даже несколько валунов полукругом лежало, формируя нечто напоминающее защитное ограждение.

Просто идеальное место для ночевки. И хвороста вокруг в избытке. Будто все заранее подготовлено.

Похоже не только у меня мелькнули похожие мысли насчет слишком безупречного места для отдыха, так и зовущего усталых путников сделать привал. Рыжая предводительница настороженно повела глазами по сторонам, прикидывая откуда может прийти опасность.

— Едем дальше, — в конечном итоге изрекла она.

В целом я был с ней согласен, если бы не заметил кое-что интересное.

— Лучше ночевать здесь, — сказал я сухим безэмоциональным тоном.

Медноволосая валькирия покоилась в мою сторону, из-за надвинутого капюшона не смогла рассмотреть глаза, лишь нижнюю часть лица, и раздраженно заметила:

— Почему? Это слишком напоминает ловушку.

— Поэтому лучше здесь и остановиться. Кто бы ее не расставил, он не ждет от нас неожиданных шагов. Будем делать все, как обычные путники.

— Тогда, как и все, мы заснем и не проснемся на утро, — глухим басом буркнул один из наемников.

— Я сделаю так, что не заснете, — пообещал я.

На меня недоверчиво уставились, во взглядах многих мелькнула подозрительность, будто я уже завел их в ловушку и теперь собираюсь перебить. Стало даже немного смешно. По моим губам скользнула улыбка. Рыжая это заметила, нахмурилась.

— Ты уверен, маг, что справишься? — требовательно спросила она. Рука наемницы словно невзначай скользнула по рукояти меча на бедре. Мне намекали, что если что-то пойдет не так, первой жертвой стану я. Что-ж, логично.

— Уверен, — твердо кивнул я. — Идти дальше бессмысленно, там будет тоже самое, что и здесь. Но сейчас от нас не ожидают неожиданных шагов, что даст преимущество.

Подумав, валькирия кивнула.

— Хорошо, устраиваемся.

Подчиняясь властному взмаху, отряд принялся разбивать лагерь.

Осенью темнеет стремительно, вроде недавно достаточно светло и вдруг вокруг хоть выколи глаз, и только ярко пылающий костер остается источником света. Такая же ситуация с погодой, холод возникает незаметно, но быстро, температура падает вместе с исчезающим солнцем. И вскоре теплый дорожный плащ уже не кажется таким теплым, возникает инстинктивное желание передвинуться к огню. Но в этом своя опасность, ведь пламя освещает очерченный круг, за пределами которого ничего не видно. А те, кто внутри, ослеплены и находятся, как на открытой ладони. Идеальная мишень для затаившихся в темноте стрелков. Поэтому приходиться перебарывать инстинкты и вместо сближения с костром, держатся от полыхающего огня подальше, иначе угроза и чувство притаившейся во тьме неизвестной опасности.

Ужинали быстро, куски поджаренной оленины оказались вполне ничего, хотя на мой вкус немного недосолены. А вот сдобренное специей вино приятно обрадовало, то что надо в холодную осеннюю ночь, чтобы окончательно не продрогнуть.

Наемники уже не первый раз разбивали полевой лагерь и прекрасно знали, что делать. Выделили часовых, назначили смены дежурства, отдельно отправили людей следить за лошадьми, чтобы животных в случае чего втихую не увели.

Но дальше произошла заминка. Привычное дело — лечь спать, укутавшись в плащ у костра, стало препятствием, никто не хотел рисковать, несмотря на заверения, что магия больше не действует.

Пришлось выбирать добровольца, чтобы проверить, что все действительно так. Без этого суровые псы войны ни за что не соглашались сомкнуть глаз. Ведь несмотря на шрамы и серьезный боевой опыт, они все еще оставались простыми людьми, относящиеся к любому магическому с определенной долей опаски. В этом суровые наемники не отличались от безграмотных крестьян, хотя намного больше побродили по свету и повидали всякого.

В конечном итоге жребий рискнуть и заснуть выпал долговязому бойцу ловко управляющегося с разделочным ножом при готовке. Посопев, и хмуро обозрев напряженные лица товарищей, он лег и закрыл глаза, в первые секунды притворившись, что спит. Остальные наемники заворчали, с ходу угадав хитрую уловку приятеля. Но вскоре тот задышал ровно и часто, действительно погрузившись в объятия морфея. Сказались плотный ужин, выпитое вино, усталость и долгая дорога. Все это наложилось друг на друга, и хитрец уже не мог притворяться, он действительно спал.

Следующие тридцать минут прошли в томительном ожидании. Костер полыхал, делая лица напряженных наемников багровыми. Стоял тихий треск, вверх сплошным потоком взлетали искры. Темные отсветы скользили по людям и могучему дубу, под чьей сенью отряд нашел приют. Когда назначенное время прошло, прозвучала команда, отданная сухим голосом рыжей предводительницы:

— Буди.

Последовал кивок одному из бойцов. Тот с готовностью затряс заснувшегося долговязого. Поначалу тот не шевелился, что вызвало тревогу среди остальных, но быстро стало понятно, что сон оказался всего лишь чересчур крепким. В конечном итоге засоню растолкали, заставив протереть глаза. Он был жив, и судя по физиономии вполне неплохо себя чувствовал.

В этот момент из глоток многих вырвался облегченный вздох. Колдун не соврал, проклятье Мертвого Урочища действительно перестало работать, а значит можно безопасно улечься спать.

Говорить, что скорее всего чары действуют только в пределах площадки перед дубом и родником, я конечно не стал, не хотел напрягать. Да и сам не был уверен, как гигантское заклинание, накрывающее всю чащу, точно работает. Вполне вероятно, что где-то «проклятье» осталось, а может даже действует не только на погрузившихся в сон, но и на бодрствующих.

Но сейчас это не имело значения. Отряд расположился на отдых, и первая половина ночи пролетела незаметно. Вторая прошла в ожидании гостей.

Светает осенью настолько же неспешно, насколько быстро наступает темнота. Пришлось запастись терпением. Несколько человек изображали спящих рядом с потухшим костром — над углями поднимался только неспешный дымок. Большая часть наемников рассредоточилась по округе, в очередной раз доказав, что являются бывалыми вояками, для кого несколько часов быстрого сна достаточно, чтобы восстановить силы и сражаться дальше.

Подобное поведение закаленных в бою солдат в очередной раз вызвало вопрос о причинах, побудивших таких матерых головорезов подчиняться какой-то девчонке. Это выглядело странно, буквально бросалось в глаза и не совпадало с обычным порядком в суровой среде рубак по найму.

— Почему ты уверен, что кто-нибудь придет? — горячий шепот ударил в ухо, заставив поморщиться.

В этот раз валькирии не удалось подобраться незаметно. Я выбрал место слегка в отдалении откуда хорошо просматривался лагерь, рыжая решила присоединиться.

— Потому что так диктует логика событий, — спустя короткую паузу ответил я тоже едва слышным шепотом. Мы сидели близко друг к другу, едва не касаясь плечами. Тара была в полном воинском облачении, даже лук повесила за спиной, хотя не уверен, что от него будет толк в темноте. В отличие от меня, наемница вряд ли умела видеть в ночи.

Впрочем, можно еще пускать стрелы на звук, такое тоже встречалось.

— Каких событий? — не поняла воительница.

Она слегка повернулась и теперь сидела почти вплотную. Даже несмотря на одежду и стальную броню ощущалась близость женского тела. Я незаметно сглотнул. Она издевается что ли? Или намеренно провоцирует? Или не считает колдуна за мужчину, воспринимая кем-то вроде жреца или монаха? Тогда у меня для нее небольшой сюрприз.

Что-то ощутив, Тара слегка отодвинулась, но настойчиво повторила вопрос:

— Каких событий?

— Лазутчик, — ответил я и пояснил: — Я уверен за нами наблюдали с момента как мы зашли в чащу. Но осторожно и очень издалека. Чтобы не спугнуть. И убедившись, что мы никуда не свернули, спокойно дожидаются конца ночи, чтобы прийти и обобрать трупы.

Девушка скрипнула зубами от злости.

— Трусливые ублюдки.

Не поспоришь. Мне тоже поведение неизвестных напоминало повадки падальщиков. Вместо того, чтобы выйти и сразиться, даже устроив засаду, подонки просто ждут, когда всю грязную работу за них сделает черная магия. Такое не могло вызвать у любого нормального человека положительных чувств.

— Сейчас через Мертвое Урочище редко кто ездит, так что добыча у них вряд ли большая, — с удовлетворением заметила Тара.

Подумав, я согласно кивнул, но тут же возразил:

— Но иногда все-таки находятся смельчаки, кто хочет сократить путь до побережья. Иначе про эти места не ходила бы недобрая молва, где до сих пор пропадают люди.

Настала очередь воительницы неохотно кивать. Несколько минут помолчали, напряженно вслушиваясь в окружающую тишину. Наемники грамотно заняли позиции, готовые не только ударить по врагу, но и при необходимости прийти друг другу на помощь. Каждый замер, держа в руке либо топор, либо меч, не позволяя себе расслабиться, тем самым боясь, что подведут товарищей.

Это снова спровоцировало вопрос: откуда такая преданность у матерых рубак к по сути малолетней соплячке? Я уже собирался об этом спросить, но Тара меня опередила:

— Но почему ты уверен, что маг не явится лично? — короткая пауза и уточнение: — Если конечно он есть.

В голосе неприкрытое сомнение. Это удивило.

— Ты же сама видела руны, — справедливо указал я. — Такое само просто не возникает. Что касается, почему не заявится лично… а зачем? Как и подручные, он уверен, что на месте лагеря будут лишь трупы. Сколько лет так происходило? И почему сейчас что-то может пойти не другому?

Рыжая помолчала, спросила:

— Но ты уверен, что маг есть? А если он все же заявится, сможешь с ним справиться?

Вот что оказывается ее волновало. В принципе логично, с обычным противником ее отъявленные головорезы справятся, не привыкать, но все что касается магии дело другое. Могут возникнуть сложности. А она явно не хотела терять людей.

Пришлось признаваться.

— Честно говоря, не уверен, что маг, если он все же есть, сделал это сам. Слишком круто для нынешних волшебников. Скорее всего это появилось после падения Старой империи. Кто-то из Коллегии решил создать себе убежище и наложил чары на весь лес, пытаясь избавиться от нежелательных гостей. Может даже изначально не хотел доводить до смерти. Прошло долгое время, что-то в колдовском узоре испортилось, настоящий хозяин ушел или умер, и заклинание стало не просто усыплять, но и убивать в процессе наведенного сна. Потом появился кто-то еще, разобрался как чары работают и приспособил для собственных нужд, — я равнодушно пожал плечами. — Но это лишь мои предположения, основанные на опыте. Могу лишь сказать, что кто бы не накрыл дубовую чащу гигантским колдовским плетением, да еще замаскировав его под естественный магический фон, он подлинный мастер. И если он дожил до наших дней и заявится сюда, то скорее всего мы вряд ли сможем ему что-нибудь противопоставить.

Прозвучало не слишком обнадеживающее, Тара хмыкнула:

— Ну спасибо, утешил.

Я покачал головой.

— Но, как и говорил: такое вряд ли случится. Подобные заклинания с локальной привязкой, да еще раскинувшиеся на такую огромную площадь… — я вновь пожал плечами. — Даже не представляю сколько времени ушло на его создание. Не верю, что это сделал кто-то из ныне живущих магов. Слишком сложно и слишком круто.

— Не слишком ты высокого мнения о своих коллегах, маг, — усмехнулась рыжая валькирия.

С моей стороны последовало неопределенное покачивание головой.

— Трудно назвать современную Коллегию достойным наследником старой, она лишь бледная тень себя времен империи. Такие же маги — слабые, растерявшие остатки былых знаний, способные лишь повторить то немногое, что осталось в запасниках.

Я замер на полуслове, перед глазами пронеслись картины из прошлой жизни Га-Хора. Неясные, но величественные, доказывающее несомненное превосходств магии старых эпох. Это было на уровне внутренних ощущений, но воспринималось, как нечто не требующее доказательств.

Га-Хор Куэль Ас-Аджар с презрением смотрел на нынешнее поколение идущих по пути истинного познания, и не считал ровней себе. Трудно его за это винить, учитывая общий упадок.

Тара шевельнулась, кажется собираясь еще что-то спросить, но я ей не позволил, быстро переведя разговор на интересующую меня тему:

— Ты хорошо с ними управляешься, — я кивнул в сторону лагеря, где несколько наемников притворялись спящими. — Даже странно, что они с такой готовностью тебе подчиняются, — я сделал паузу и быстро добавил: — Выглядит немного странно, ты уж извини.

Охотница отмахнулась.

— Ты не первый, кто так говорит, — помедлила, словно сомневаясь стоит ли продолжать, потом все же решилась: — Раньше нас было больше, почти под сотню, возглавлял отряд мой отец. Мать давно умерла, и он таскал меня везде с собой, не желая оставлять на попечение незнакомцев. Я с детства выросла в окружении бывалых рубак и давно к этому привыкла.

Она замолчала, я решил ее подбодрить, найдя повод быть откровенной:

— Иногда полезно выложить душу случайному собеседнику, ведь это ни к чему не обязывает. Сегодня он здесь, а завтра навсегда исчезнет из твоей жизни.

Я почувствовал косой взгляд со стороны валькирии, затем она усмехнулась.

— Может ты и прав, маг. В любом случае, это случилось несколько месяцев назад. Отряд нанял один из феодалов, защищать перевал, через который регулярно делали набеги на его земли племена горцев. Все было нормально до одного момента. Так получилось, что отца взяли в плен, мы были готовы на выкуп, но вождь горцев решил, что будет забавно запытать до смерти командира чужаков и выставить потом тело на всеобщее обозрение, — Тара замолкла, вновь переживая трагические события.

— И что ты сделала? — мягко спросил я, почти не сомневаясь, что услышу в ответ.

Воительница усмехнулась.

— А что я могла сделать? Только вызвать на поединок того ублюдка-вождя. Он принял вызов, думая, что легко со мной расправится. Но вместо этого я вскрыла ему брюхо и заставила сожрать собственные кишки. Горцам, конечно, не понравилось, что их вождя убила женщина, да еще столь жестоким образом и они не сдержали слово по исходу поединка не нападать. Сражение было коротким, но яростным. Посмотреть поединок собралось все племя, мы перебили всех, вырезали подчистую, но сами потеряли большую часть отряда. Меня признали командиром вместо отца, и вот теперь мы здесь, — закончила рассказ Тара.

Я не стал спрашивать, как она справилась с вождем горцев, учитывая явно разные физические кондиции. Вряд ли девушку можно винить за небольшую хитрость, когда враг намного силен нужно использовать все возможности для победы. Вероятно, прибегла к помощи алхимического зелья, разгоняющего силу и ловкость, о котором полудикие горные племена вряд ли слышали.

Я сменил тему:

— Зачем вам так срочно нужно на побережье?

Однако на этом месте воительница запнулась. Обсуждать прошлое и будущее совершенно разные вещи.

— Извини, но этого я сказать не могу. После битвы с горцами мы разорвали контракт и ушли, и теперь у нас другая дорога.

Стало понятно, что продолжения не последует, а выпытывать подробности бесполезно.

— Я с уважением отношусь к чужим секретам, — с легкой полуулыбкой сказал я.

Тара усмехнулась, но ничего не ответила. Кажется мне не поверили. У колдунов и магов весьма специфическая репутация, и любопытство с сованием носа в чужие дела, считалось неотъемлемой частью любого связанного с чародейством.

— Как думаешь, может они уже пришли, а мы их не видим? — спросила воительница, беспокойно шевельнувшись.

— Пока в округе никого нет, — успокоил я.

Рыжая замерла.

— Ты видишь в темноте? — быстро спросила она, но так, словно не сомневалась в ответе.

Я неспешно кивнул.

— Вижу.

Пауза.

— Какое-то колдовство? — осторожно утончила девушка.

Настала моя очередь усмехаться.

— Скорее особенность организма.

Окружающий лес для меня выглядел черно-белым, каждый ствол широкого дуба и пространство между ними хорошо различимо, поблизости не было людей, за исключением затаившихся наемников, за это я мог ручаться.

Валькирия вздохнула.

— Я слышала про амулеты позволяющие видеть в абсолютной темноте, и не отказалась бы от такого, но стоят они очень дорого. Чтобы купить даже один, придется всем отрядом наняться на три месяца. При этом не есть, не пить, и не тратить ни одного медяка.

Информация вызвала любопытство. Похоже имелась возможность приобрести магическую вещицу, скорее всего в одном из городов побережья, где магические лавки имелись в изрядном количестве по сравнению с малонаселенным приграничьем. По рассказам погибшего Нильса и по воспоминаниям самого Га-Хора именно там испокон веков находились центры цивилизации, какая бы эпоха не шла, будь то расцвет Старой Империи, ее закат или дальнейшие века после того, как она рухнула. Именно туда стремился отряд Тары, именно туда хотел попасть я.

— Тихо, кажется я что-то слышу, — рыжая воительница предостерегающе подняла левую руку. Правая уже на рукояти меча, готовая выхватывать и бить со всего размаху.

Я послушно замер, прислушиваясь к окружающим звукам. Тьма начала постепенно истаивать, но до рассвета еще далеко. На самом краю восприятия действительно послышались невнятные голоса, следом прилетел скрип колеса медленно едущей телеги.

Они охренели совсем? Даже не скрываются. С другой стороны, а от кого прятаться, если здесь по идее должны уже лежать трупы?

Я кивнул Таре, показывая, чтобы ее люди готовились, сам помедлив скользнул чуть вперед и в бок, чтобы пропустить мимо себя гостей и ударить во фланг, когда представиться подходящая возможность.

Скрип колес прилетел глухим эхом, следом возникли неясные тени, изломанными фигурами двигаясь в предрассветной дымке. Наемники Тары замерли на местах, готовые действовать по приказу. Каждый сжимал меч или топор, идеально подходящие для ближнего боя.

Пять ударов сердца — показалась процессия. Мерно и спокойно двигаясь между толстых деревьев словно у себя дома. Так, впрочем, оно и было, это мы с наемниками в дубовой чаще оказались гостями.

Благодаря ночному зрения я хорошо разглядел хозяев Урочища. Три повозки, каждая запряжена обычной деревенской лошадкой, почти полной копией той, что я приобрел у крестьян. Такая же неспешная походка, такое же меланхоличное поведение, столь же субтильное сложение, присущее для сельской скотины.

На козлах возницы, рядом небрежно придерживаясь за борта шагают фигуры, закутанные в непонятные лохмотья, непохожие на практичные в это время года дорожные плащи…

Зачем выродились в эту рвань? Мысль мелькнула и погасла. Преддверие боя не самый подходящий момент для таких размышлений.

Странные хозяева Мертвого Урочища шли уверенно, не сомневаясь, что найдут на месте лагеря лишь мертвецов. Это вызвало глухое раздражение. И похоже не только у меня одного, в месте, где осталась Тара послышались невнятные шорохи, похоже валькирия приказывала не дергаться особо настырным бойцам, горевшим желанием доказать, что они не бараны на бойне, чьи тела можно просто так прийти обобрать.

Я пропустил мимо себя чужаков, внимательно просканировав на предмет проявлений магии. И удивленно моргнул, когда понял, что ничего нет. Вообще. Полный ноль. Закутанные в непонятные одеяния фигуры выглядели до безобразия обычно, даже амулетов ни у кого нет.

Такого не могло быть, потенциальные хозяева леса, накрытого огромным колдовским плетением, не несли в себе ни единого признака колдовства. Это было странно и вызвало закономерное подозрение, что нас продолжают дурить, и что происходящее еще одна хитроумная ловушка.

Хмм… ловушка в ловушке? Звучало, как бред. Объяснение должно быть более приземленным. Скорее всего эти падальщики являлись лишь исполнителями, грубой рабочей силой для сбора трофеев. По крайней мере именно так ситуация выглядела со стороны.

Телеги скрипели, неспешно катились, показалась огороженная каменными валунами площадка, в центре тлел костер. Сизый дымок поднимался неторопливо над почти погасшими углями, рядом притворялись спящими бойцы, закутавшись в плотные плащи, скрывая обнаженное оружие.

Пришельцы остановили лошадок, послышалось невнятное бормотание. Три фигуры по-хозяйски вступили в разбитый лагерь. На фоне слышалось журчание родника, впадающего в заводь. Именно к ней отправилась парочка гостей, явно намереваясь набрать воды, даже фляги из-под полы рваных одежд показались.

Проходя мимо одного на притворяющихся наемников один из гостей, собрался перевернуть, как он думал бездыханное тело. Крючковатые пальцы схватились за плечо лежащего воина и дернули на себя. Это стало сигналом.

Вояка отлично изобразил безвольное тело, позволив себя перекатить. Вот только концовка вышла другая, нежели ожидал незнакомец. Блеснула обнаженная сталь. Резкий удар, и лезвие погружается в человеческую плоть. Раздается невнятный хрип. Фигура в лохмотьях заваливается на землю, из живота торчит острый клинок. Наемник выдергивает меч и тут же, не вставая с земли рубит другого по ногам. Мощно, с оттягом, превращая конечности в обрубки.

— А-а-а-а!!! — орет лишившийся ног, падая на землю.

И спящий лагерь взрывается. Неподвижные наемники вскакивают, сверкает остро заточенная сталь. Клинки взмывают и опускаются, рубят податливые тела, словно хворост. Воины Тары мстят за страх заснуть и не проснуться, став легкой добычей для черной магии. Молча, безжалостно, ожесточенно, как умеют настоящие псы войны.

В движениях бойцов проявляется предельная четкость и экономность, присущая бывалым воякам, знающим, что иной раз есть шанс только на один удар.

Я хладнокровно наблюдаю за происходящим соблюдая дистанцию, слежу, чтобы никто из прибывших гостей не покинул расставленной на них самих ловушки.

Между деревьев возникают смутные тени, занявшие поодаль позиции бойцы вступают в бой, свирепо рубя оставшихся у телег чужаков. Кто-то из наемников подкидывает в потухший костер заранее подготовленную вязанку хвороста. Огонь тихо шипит, промокшая с ночи древесина неохотно загорается, но вскоре пламя взмывает вверх, освещая ствол гигантского дуба и раскинувшуюся под его сенью площадку.

Как и я, Тара Охотница держится в стороне, невозмутимо руководит битвой. Хотя битвой это уже язык не поворачивается назвать, фигуры в непонятных лохмотьях, как подрубленные падают под мощными ударами мечей и топоров, почти не оказывая сопротивления.

Подобная покладистость со стороны пришельцев вызывает закономерное удивление. Они, конечно, не ожидали, что вместо мертвецов их будет ждать орава взбешенных вояк, но к неожиданностям должны были подготовиться. А вместо сражения — натуральное избиение.

Надо хотя бы одного взять живьем, чтобы расспросить о непонятностях, творящихся вокруг проклятой чащи.

— Всех не добивать! Одного живым! — выкрикивает Тара, словно прочитав мои мысли.

Парочка наемников вполне профессионально сбивает с ног ближайшую фигуру в грязно-коричневое тряпье. Тут же следует оглушающий удар по затылку эфесом меча, и сноровисто стянутые за спину руки связывают крепкой бечевкой. Но удар по голове оказывается слишком силен и вместо пленного возникает еще один труп.

Дерьмо случается.

Начинает понемногу светлеть. Сырой воздух осеннего утра привносит бодрость, прогоняя сонливость. Я шагнул к ближайшей телеге, заглядывая за край борта. Как и ожидалось внутри пусто, только место для сбора и перевозки добычи.

Неожиданно со стороны костра донеслись сдавленные ругательства. Суровые вояки по найму рисовали перед собой ограждающие от зла знаки, мозолистые пальцы нервно стискивали рукояти окровавленных мечей. Смотрели бойцы на поверженные тела незваных гостей.

— Что там? — спросил я.

И не дожидаясь ответа быстрым шагом подошел ближе. Когда взгляд упал на ближайшего мертвеца из рта едва тоже едва не вырвалась парочка крепких ругательств. Рядом остановилась рыжая воительница, изумленно ахнула.

— Что это?

— Понятия не имею, — честно ответил я, разглядывая лежащий труп.

Обезображенное лицо было покрыто волдырями, щербатый рот, губы бледно-синие, как у давно пролежавшего в холоде мертвеца, жидкие волосы скомканы в грязные лохмы, одежда похожа на лохмотья, на поясе ржавый нож.

— Что за уродец? — сплюнул один из наемников.

— Демоническое порождение, — неуверенно предположил второй.

Третий вполголоса пробубнил проклятья, остальные его поддержали, с отвращением рассматривая обезображенное лицо.

Были проверены остальные, все до единого несли на телах следы физических уродств — язвы, бугристые наросты, желтовато-коричневую кожу, выпадающие зубы и волосы. И у всех болезненная худоба, скрытая под грязным тряпьем.

И так получилось, что в конечном итоге взоры сгрудившихся наемников скрестились на мне в поисках ответа на вопрос: — что это за черт возьми за твари, и люди ли вообще?

— Люди, — уверенно ответил я, подумал и уточнил: — По крайней мере являлись ими когда-то.

Сказал, а сам подумал о башне Имперской Коллегии со сферической конструкцией на вершине и о болезненного вида траве вокруг. Магия может воздействовать не сразу, а постепенно, коверкая организм изнутри. Сначала внешние признаки уродств не проявляются, но проходит время и вылазят наружу.

Все равно что жить рядом с протекающим ядерным реактором. Вслух говорить не стал, не поймут аналогию. Пришлось объяснять более доходчиво на понятном для этого мира языка.

— Проклятое место. Уродует, если слишком долго находиться рядом, — коротко сказал я и мгновенно снял все вопросы.

Наемники понятливо закивали. Это они знали, об этом слышали. О местах, где лучше не селиться и вообще в идеале обходить стороной по широкой дуге. Эпоха падения после имперского владычества оставила после себя много таких мест.

— Хочешь сказать все Урочище проклято? — уточнила Тара. — И если останемся надолго, то превратимся в таких же тварей?

Она пнула ближайший закутанный в лохмотья труп. Физиономии бывалых вояк вытянулись. Одно дело сражаться с противником, где есть шансы, если не победить, то хотя бы свести схватку в ничью, и совсем другое оказаться под воздействием невидимой силы, против которой бессильны все клинки мира.

— Надо уходить отсюда как можно быстрее, — нервно воскликнул самый впечатлительный боец.

Остальные поддержали идею одобрительным гулом. Небо постепенно светлело, начинался рассвет, огонь от костра стал выглядеть бледным, потеряв в красках.

— Физические уродства не появляются мгновенно, — успокоил я. — Необходимо долгое время, чтобы воздействие сказалось на организме.

— Сколько? — педантично уточнила Тара.

Я пожал плечами.

— Недели, месяцы, может годы, — пауза и быстрый взгляд в сторону обезображенных трупов. — А скорее десятилетия. Даже самые изощренные проклятья, не срабатывают мгновенно, для этого необходим длительный срок.

Объяснение сработало, наемники перестали походить на встревоженных куропаток, готовых брать руки в ноги и бежать не оглядываясь, позабыв о ночлеге и сне.

Стало почему-то смешно. Едва не рассмеялся, такие суровые вояки, а магии пугаются, как дети, но потом задумался и вместо смеха кивнул — всегда боишься того, чего не понимаешь, это нормально.

— Все равно, надо уходить, — не успокоился наемник в годах, чье лицо пересекал глубокий шрам.

Подумав, товарищи его поддержали. Тара, тоже кивнула, что решило вопрос. Но я решил забросить приманку.

— Можно пройти по следам телег и посмотреть, где наши «друзья» обитают, вдруг там найдется что-нибудь ценное?

— Что? Куча грязного тряпья? — с издевкой спросил тот самый долговязый наемник, кому вчера вечером выпало проверить действие сна.

— Они грабили исчезающие караваны на протяжении многих лет, — спокойно напомнил я. — Многое из добычи могло остаться.

Провокация удалась, отряд возбужденно загудел. И только расставленные часовые, присматривающие за округой и лошадьми, сохраняли бдительность.

Однако обсуждение не продлилось долго, в какой-то момент споры сами собой затихли. В проклятой чащи в окружении мрачных гигантских дубов даже самые матерые головорезы чувствовали себя неуютно, и потенциальные сокровища не смогли переубедить наемников отправиться по следу перебитых неизвестных. Я мысленно чертыхнулся, похоже после потери основной части отряда в битве с горцами, солдаты удачи решили понапрасну не рисковать. Что странно, ведь изначально они захотели пройти через имеющее нехорошую славу Урочище и тем самым рискнуть. Видимо на побережье их ждет действительно что-то важное.

— Нет, маг, мы уходим, сейчас же, — подвела итог короткой дискуссии рыжая воительница. Причем сказала так, что сразу стало понятно — решение окончательное. Бойцы одобрительно забубнили.

Ничего не оставалось, как согласиться.

— Хорошо, это ваше право, — я развел руками, помолчал и добавил: — Но я хочу посмотреть, что там и отправлюсь по следу телег.

Реакция последовала незамедлительно.

— Нет, ты идешь с нами, — резко ответила Тара. Рука рыжей валькирии скользнула к рукояти меча. Остальные наемники повторили движение, на меня уставилась куча недружелюбных глаз.

— Это мне решать, — мягко указал я.

Но не получил желаемого понимания.

— Нет, не тебе, — решительно ответила Тара и заявила: — Мы вместе зашли в Мертвое Урочище, и мы все вместе отсюда выйдем. Потом можешь возвращаться, дело твое, но пока мы в одном отряде, то действуем вместе.

Среди наемников пронесся каскад согласных кивков. Для них это было привычно и правильно: вместе вышли в поход, вместе идем до конца. Меня это не устраивало. Тем более, что изначально договоренность была совершенно иной.

— Я обещал помочь с магией, и я это сделал. Вы заснули и проснулись живыми, — напомнил я. — Дальше можете обойтись без меня, до конца пути осталось недолго.

Тара покачала головой.

— Мы этого не знаем. Возможно, там еще будут магические ловушки, поэтому ты идешь с нами, маг.

Атмосфера на площадке сгустилась. Наемники посматривали недобро, а некоторые откровенно враждебно. Руки многих лежали на рукоятях мечей, готовые к бою.

Два десятка против одного, не самый лучший расклад.

Трое угрожающе качнулись вперед, но остановились по взмаху руки рыжей валькирии.

Странные все-таки люди, магии бояться, а мага нет. Или потому, что видят, что можно порубить на куски? В смысле материальный объект, с которым можно справиться? Человеческая логика иногда ставила в тупик своими замысловатыми изгибами.

Однако смеяться не хотелось. Видно, что наемники настроены серьезно, как и их предводительница.

Чтоб их всех. Принципиальные придурки. Я почти не сомневался в своей победе в случае перехода конфликта в острую фазу. Но именно, что почти. Все-таки это хорошо тренированные и экипированные опытные воины, а в бою всегда есть место случаю. Зачем рисковать, устраивая кровопролитие?

— Бездна с вами, — я махнул рукой. — Не хотите, как хотите, поехали дальше.

Тара внимательно на меня посмотрела, медленно кивнула.

— Ты можешь вернуться обратно, когда пересечем чащу, — напомнила она.

Я ничего не ответил.

Собрались быстро, погасили костер, даже ничего готовить не стали, ограничившись вчерашней жаренной олениной. Я себе добавил зелень и сыр из собственных запасов, демонстративно не став делиться с остальными, показывая свое недовольство. Наемники не обратили внимание, или сделали вид, оставляя за колдуном право злиться на решение большинства.

Мимо поплыли здоровенные дубы с укрытой опавшей листвой землей. В этот раз отряд двигался быстро, стараясь как можно скорее покинуть негостеприимную чащу. Наступило утро, окончательно рассвело. Изредка солнце выглядывало из-за серой пелены туч, позволяя ориентироваться по сторонам света. Мы ехали без остановок, пока время не подошло к полудню.

Вскоре с головы колонны прилетели изумленные крики. Тара молча пришпорила коня, взглядом велев держаться рядом. С тех пор как свернули лагерь, она не отходила от меня ни на шаг.

Мы подскакали к едущим первыми воинам и растерянно остановились. Перед нами вновь был родник с выложенными полукругом валунами. Даже остатки костра присутствовали, и валяющиеся на земле тела мертвых уродцев, которых при отбытии не стали хоронить.

— Я же специально следил, держались строго в одном направлении, — растерянно пробормотал один из бойцов, двигавшийся в авангарде.

Второй подтвердил мрачным кивком, бросил косой взгляд на подъехавшую валькирию и добавил:

— Мы не могли свернуть незаметно.

Охотница помолчала, разглядывая оставленный несколько часов лагерь, в который нас вновь привело, хотя этого не могло быть в принципе.

— Твои шуточки? — Тара остро взглянула на меня.

Я хмыкнул.

— Если ты думаешь, что мне по силам такие вещи, то ты сильно переоцениваешь меня, — сказал я, ничуть не покривив душой.

Подобные фокусы мне и правда не по плечу. Это то ли игры с разумом, заставляя бессознательно возвращаться в одну точку, то ли прямое воздействие на пространство, что вообще запредельный уровень.

— Нас не хотят выпускать, заманивают в ловушку? — спросила рыжая, вновь обратившись ко мне.

Я пожал плечами.

— Понятия не имею. Я вижу лишь то, что видишь ты.

На самом деле, я не думал, что это дело рук неизвестного колдуна. Скорее это походило на работу второго слоя заклятья. Хотите ехать дальше и не желаете устраиваться на ночлег? Тогда блуждайте пока не иссякнут силы, все равно глаза закроются от усталости и тогда активируется первый слой, где нет пробуждения.

— И предвосхищая дальнейший вопрос отвечу: уверен, даже если сменить направление, все равно дорога в итоге приведет сюда, — заявил я и кивнул на оставленную от телег колею, хорошо видную в придавленной опавшей листве. — Думаю это единственный путь, который не вернет обратно.

— Откуда пришли эти пугала, — сказала Тара и с подозрением добавила: — И куда так стремился ты, маг.

Я покачал головой.

— Я всего лишь хотел посмотреть, что там. А не собирался лезть напролом.

— Отмени заклинание блуждания по лесу, как ты отменил заклятье сна, — резко потребовала Тара.

Иногда люди далекие от магии требуют совершенно невозможного, не зная тонкостей работы с магическими потоками. Пришлось терпеливо объяснять.

— Для этого требуется знать местонахождение точки приложения сил. Помнишь, как я по очереди обходил валуны? Без этого ничего бы не получилось. Так и здесь, прежде чем что-то разрушить, надо знать, где это находится.

Рыжая зло засопела, черты лица заострились, кажется она была готова бросить приказ разделаться с наглым колдуном, тем самым едва не совершив роковую ошибку. К счастью, у девчонки хватило ума сдержаться. То ли вспомнила, что имеет дело с магом, то ли не хотела терять в потенциальной схватке даже одного человека. Вместо этого прозвучал приказ:

— Едем дальше!

И резко дернув повод, повернула коня в сторону оставленной от телег колеи.

Жизнь — это непрерывная череда взлетов и падений. Но только сильная личность, оказавшись на дне, выкарабкивается обратно. Часто при этом наградой служит не само преодоление препятствий, а приобретенные в ходе этого опыт и знания. Ведь каждый раз получая новый опыт, мы становимся другими, новой версией себя прежних, гораздо лучше, гораздо сильней. Это дорогого стоит и это ничем не заменить. И это невероятно важно для дальнейшего развития.

Непрерывная цепь трансформации, иначе застой, откат назад, регресс и полная деградация. Мы меняемся, либо двигаясь вперед, либо назад, другого не дано. Таков путь каждой личности, каждого человека, хочет он того или нет. И каждый наш поступок в любой из дней влияет на это, каждое принятое решение и каждое действие.

Я знал, что попытка выяснить секреты Мертвого Урочища могут быть смертельно опасны, но ни я, ни Га-Хор никогда не встречали настолько масштабных заклинаний, да еще выполненных с таким мастерством. Даже в Книге Основ не упоминалось ни о чем подобном. А значит, об этом обязательно необходимо узнать. Не ради зряшного любопытства, а ради новых знаний на пути непрерывного самосовершенствования.

Потому что каждый день ты становишься другим, и только тебе выбирать, каким ты сегодня будешь. Необходимо узнать тайны Урочища, и через это измениться самому, став лучшей версией себя прежнего. Ибо таков путь любого правоверного адепта мар-шааг.

— Думаешь там действительно остались сокровища? Огромные ценности с разграбленных торговых караванов, рискнувших срезать путь через проклятую чащу? — вполголоса спросила Тара, когда отряд втянулся на примятую колесами колею, оставленную после телег.

— Вряд ли они грабили караваны в полном смысле этого слова. Учитывая специфику заклятья сна, скорее обирали мертвых, — так же тихо ответил я, поняв, что рыжая не хочет, чтобы разговор слышали остальные наемники.

Понадобилась секунда, чтобы сообразить о причинах проявленной осторожности. Риск требовал адекватного вознаграждения. Для меня это опыт и знания, позволяющие пройти на пути самосовершенствования чуть дальше. Для наемников более приземленные вещи — что-то материально вроде золота и серебра или других ценных предметов.

— Не придирайся к словам, маг, ты понял, что я имела ввиду, — зло в ответ прошипела Тара Охотница.

Я кивнул. Разумеется понял, это бы понял даже двухлетний ребенок. А еще бы он понял, что положение в роли лидера у рыжеволосой валькирии не так прочно, как она сама хочет показать. Любая оплошность, любая промашка, и ее быстро сместят. Не потому, что ненавидят или нечто подобное, а потому что лидер всегда должен быть победителем. За неудачниками не идут. Это аксиома. И статус женщины здесь не играет роли. Если под руководством рыжей отряд возьмет большую добычу, матерым псам войны будет плевать, что там между ног у их вожака. В этом отношении солдаты удачи отличались здоровым рационализмом.

— Думаю ценности есть. Вспомни, как бедно и убого были одеты уродцы, они не выходили из чащи уже много лет. А значит, добычу с караванов свалили где-нибудь в убежище. Иначе давно бы уже уехали, накопив капитал, и обустроились где-нибудь в более приятном для проживания месте, — я кивнул на проплывающие мимо мрачные вековые дубы, без листвы выглядевшие еще более неприветливо. Жить здесь постоянно, да еще зная, что вокруг черное колдовство, значит не иметь выбора покинуть это место. В ином случае, здесь бы никто в здравом уме не задержался.

— Купцы на продажу везут предметы, которые со временем портятся, — указала на очевидное Тара и быстро взглянула на меня: — Кто сказал, что прошедшие годы все это добро не превратилось в бесполезную рухлядь?

Да, товары в караванах перевозят разные, ткани вроде шелка и атласа наверняка давно сгнили, но ведь наверняка есть много предметов, не подверженных влиянию времени. Оружие, вино, которое, кстати, с годами становится лишь дороже, украшения, предметы роскоши, доспехи, еще куча всего, что потребует минимальных усилий, чтобы в случае необходимости привести в порядок. Вариантов много, и большинство точно принесет неплохую прибыль, если вывезти в крупные города.

О чем я и поведал хмурящейся воительнице, до сих пор не уверенной, что идея отправиться в логово местного колдуна, была удачной.

Но если по правде, какой у нас выбор? Блуждать бесконечно по лесу, пока лошади, а затем и люди не свалятся от усталости? Тогда отряд можно брать голыми руками не напрягаясь.

К счастью, Тара сама просчитала ситуацию и согласилась отправиться по следам прибывших в лагерь уродцев. Но сделала это неохотно, явно волнуясь насчет будущих потерь и слишком малой добычи. Наемники ее конечно не убьют, но репутация пошатнется. И тогда лидером может стать кто-то другой. Или хуже — отряд самораспустится и каждый отправиться дальше своим путем. Такое тоже часто случалось, когда после крупного поражения наемные подразделения не восстанавливались, а выжившие предпочитали начинать по новой с другими отрядами.

И подобный исход больше всего волновал рыжую, она боялась потерять остатки наемников, считая их чем-то вроде наследия погибшего отца. Я легко прочитал это в душе воительницы и даже в чем-то посочувствовал ей, стараясь приободрить и уверить, что решение было правильным.

— К слову, все что вы там найдете, любые ценности, можете делить, не учитывая моей доли, — сказал я, помедлил и быстро уточнил: — За исключением, конечно, предметов, имеющих отношение к магии. Но думаю, твоим людям это не нужно.

Медноволосая валькирия мрачно кивнула. Связываться с колдовскими штуками никто из наемников в здравом уме не будет. Им бы что попроще, что можно быстро продать, получив привычное серебро.

В свою очередь мои мысли невольно скользнули к мешку позади на крупе смирной крестьянской лошадки. Золотых монет там столько, что можно насыпать приличную горку. А еще драгоценные камни и долговые векселя Торгового Дома Моранов. Денег — море, можно безбедно жить на протяжении десятилетий ни в чем себе не отказывая. Или как в моем случае — существенно развить колдовские способности, совершенствуя внутренний магический облик.

Правда для этого придется серьезно постараться, потратить время и ресурсы, изучить книги, получив новые знания и опыт, но оно того стоило.

— Через новый опыт мы становимся иными, — пробормотал я.

— Что? — Тара тут же на меня покосилась. Кончики женских губ недовольно изогнулись, из-за накинутого плаща она видела лишь нижнюю часть моего лица и не могла в полной мере оценить его выражение. Скрытая наполовину голова мага давно бесила воительницу, но сделать она ничего не могла, приходилось мириться.

— Ничего, просто мысли вслух, — проронил я, спокойным голосом.

Рыжая явно собиралась сказать что-то язвительное, и даже открыла рот, но тут из головы колонны прискакал всадник.

— Нашли! — доложил он, запыхавшись, и тут же добавил: — Сруб из бревен, похож на казарму, несколько уродцев вокруг, в центре кострище.

— Сколько их? — быстро уточнила Тара.

— Не больше пары десятков.

Воительница задумалась. Предусмотрительно высланные вперед разведчики пешим ходом сумели подобраться достаточно близко, чтобы рассмотреть логово врага до того, как обнаружат всадников. Это хорошо, это значило, что противник чувствует себя достаточно уверенно, что даже не выставил часовых. Считает себя в безопасности.

— Там еще кое-что, — с заминкой заметил наемник.

Рыжая нахмурилась, предчувствуя неприятности.

— Что? — отрывисто бросила она.

Боец замялся, но под требовательным взглядом валькирии сообщил:

— Кажется там человеческие кости на земле.

Людоеды? Мои брови скакнули наверх. Неожиданно. Хотя… если подумать, такое вполне можно ожидать. Чаща проклята, животных нет, или почти нет, все давно либо мутировали, либо сбежали. Что жрать? Ягоды и корешки? Неизвестно еще как они изменились за годы под воздействием сконцентрированного магического излучения.

Впрочем, вряд ли вредоносное излучение распространялась на всю чащу, для этого не хватит никакого источника или накопителя, скорее вредоносное влияние имело ограниченный радиус, не выходящий за определенные границы. Иначе тут давно бы бегали двухголовые медведи и другая гадость. От монстров бы житья не стало, и никакое проклятье со смертью во сне с ними бы не сравнилось.

— Убивать всех, пленных не брать, — жестко приказала Тара.

Каннибалов не жаловали ни в одном из миров. Воин серьезно кивнул, он и сам был за такое решение.

Я осторожно тронул рыжую воительницу за локоть.

— Сначала мне необходимо посмотреть на место перед атакой, — сказал я. — Вдруг там опять магия.

Подумав, она кивнула.

— Хорошо. Думаю, так будет правильно.

Я соскользнул с седла, помедлил и протянул поводья Таре.

— Присмотри за моей лошадкой, пока меня не будет.

Тем самым как бы перекладывая вместе с лошадью ответственность за вещи, что на ней находится, включая мешок с содержимым, на предводительницу отряда. Воительница поняла скрытый намек, на секунду поджала губы, но приняла повод. Теперь, если что-то пропадет, это будет ее вина.

Не самая серьезная защита от потенциального воровства, но за неимением лучшего приходиться прибегать к такой уловке. Другие наемники попытались бы покопаться в вещах чужака. Не утверждаю уверенно, но такая вероятность присутствовала. Тара же этого делать не станет, и проследит, чтобы другие тоже не совали нос куда не следует.

— Пошли, — я кивнул воину.

Колонна всадников остановилась, в преддверии атаки солдаты удачи принялись готовиться, воевать пешими им более привычно, чем верхом.

Мы скользнули мимо основной части отряда и углубились в лес, заходя к логову с боку. Вел наемник, плюс один из разведчиков. Именно он вскоре знаками дали понять, что дальше придется ползком, чтобы не выдать нашего присутствия.

Ползание на брюхе по грязной опавшей листве не самое приятное времяпрепровождение, но куда хуже, если бы под нами оказалась сырая земля. Вскоре мы затаились за толстым корнем могучего дуба, наблюдая за открытым пространством, где стоял дом хозяев проклятой чащи.

Это была поляна, посреди сруб из толстых бревен, потемневших от времени и непогоды. Массивное сооружение чем-то действительно напоминало казарму, вытянутое здание без всего лишнего. Даже крыльца как такового нет, только небрежно утопленные в землю грубые доски. Крыша покатая под наклоном, чтобы снег или вода скатывались с одной стороны. Окна узки, похожи на бойницы, затянутые полупрозрачной пленкой из бычьего пузыря или чего-то похожего.

Обитатели в большинстве находились снаружи, что-то делали, занимались по хозяйству. Слева виднелся колодец, чуть дальше позади еще одно приземистое строение маленького размера с необычными горизонтальными дверцами, открывающимися вверх. Погреб?

В центре уже упомянутое кострище, выжженный круг земли. По бокам воткнуты палки — держатели для отсутствующего вертела. Воображение живо нарисовало, как в иное время здесь разводят огромный костер, над которым целиком поджаривают человека.

Будто отвечая на последние мысли, лежащий рядом наемник глухо спросил:

— Выходит уродцы не только хотели нас обобрать, но и сожрать?

— Выходит, — рассеяно ответил я, изучая груду белесых костей на краю поляны, в которой без труда угадывались человеческие черепа.

Черт, сколько же народу они здесь сожрали? Даже так счет идет на десятки, а если там яма и видна лишь вершина, то вообще на сотни.

— Мерзкие подонки, их всех надо перебить, — сказал разведчик. И столько убежденности прозвучало в его голосе, что не нашлось ни единого возражения.

Все верно, каннибалов надо убивать. Чтобы они не убивали и не жрали людей. Наказание за подобное — смерть.

— Думаю они не только жрали, но и делали заготовки для долгого хранения, — заметил наемник, указывая на видневшуюся вершину погреба.

Кажется, парня звали Глен. Хотя какой к черту парень, вполне взрослый мужик, побывавший во множестве переделок. В средневековые времена взрослеют быстро, сходил удачно в поход, выжил и вернулся с добычей — считай взрослый мужчина, и не важно сколько там тебе лет, даже если тринадцать, после такого все равно полноправный воин.

— Думаешь там разделанные трупы? — изумился разведчик. В голосе неприкрытое отвращение.

— А что? Ход явно ведет вниз, под землей холодно. Подвешивают мертвяков на крюки, как коровьи туши, и хранят всю зиму, разделывая мясницкими тесаками на столе заготовки по мере необходимости, — сказал Глен.

Прозвучало мерзко даже для моих ушей, слишком ярко высветилась в голове описанная картинка.

— Сраные ублюдки, тварей самих надо на разделочный стол, — сплюнул разведчик.

Их болтовня начала надоедать.

— Заткнитесь, мне надо сосредоточиться, — буркнул я.

Оба послушно умолкли, уткнувшись в опавшую листву, только тяжелое дыхание доносилось с той стороны.

Я напряженно замер, переключившись на колдовской взор, изучая окрестности вокруг здания. На первый взгляд ничего, но помня, насколько умело замаскировано плетение под естественный фон, продолжал до рези в глазах вглядываться в спокойно текущие энергетические потоки.

Странность обнаружилась где-то на третьей минуте, это не походило на классический узел пересечения токов силы, скорее на некий замысловатый клубок, скрытый на верхних уровнях магического фона, где энергия переходит в тонкий мир.

Структура хорошо запрятанного заклинания выглядела одновременно замысловатой и простой. Внешний контур — как общая схема из учебников для неофитов. Зато внутренняя начинка изумляла сложностью исполнения. Но самое главное, было совершенно непонятно для чего создавалась столь мастерски исполненная колдовская система.

Да, это была целая система, каскад заклинаний, переходящих один в другое, причем так плавно, что границы перехода не выделял глаз. Я не понимал, как такое вообще возможно, но отдавал должное искусной работе неизвестного мастера.

— Сколько же времени на это ушло? И почему до сих пор не разрушилось? — слова вырвались сами собой.

Услышавшие бормотание колдуна наемники напряглись, но тут же расслабились, продолжения не последовало.

Я изучал творение незнакомого мага, пораженно качая головой. Больше всего это походило на сложный конструкт, начинающийся из материального мира, с локальной привязкой через множество узловых точке в виде рун, разбросанных по дубовой чаще, плавно вырастающий в нечто, уходящее в верхние слои тонкого мира.

Это была невероятная работа, потребовавшая не только умения, но и невероятного количества времени. Ведь нельзя просто так взять каменные плиты, расписанные рунами, и разбросать по лесу. Необходимо для каждой подобрать точное местоположение, затем объединить в единую сеть, больше того, заставить делать то, что нужно, а не просто передавать по энергетическим линиям энергию, формируя сложносоставной узор.

Ах да, еще надо спрятать свое творение, замаскировав под естественный магический фон.

Одно хорошо — эта штука явно не имеет боевого назначения. В том смысле, что не умеет создавать стену огня или чего-то подобного. По крайней мере в конкретно данный момент. Другой вопрос, можно ли это перенастроить в аналог боевого режима и сколько на это потребуется времени, энергии там в избытке.

— Нападать надо немедленно, пока они не начали волноваться из-за отсутствия пропавших с телегами, — проронил я.

Глен поддержал энергичным кивком, разведчик повел себя более осторожно, помедлил, но в конечном итоге неохотно пробормотал что-то насчет внезапности удара.

Атаковать действительно было нужно сейчас, пока оставшиеся в живых уродцы ничего не поняли, а их хозяин, кем бы он ни был, не подготовился к отражению возможного нападения. Внезапность являлась залогом победы. Если действовать быстро, можно перебить всех до того, как кто-нибудь что-нибудь поймет.

Что касается вражеского мага, то он конечно искусно плетет сложные заклинания, но его умения похоже не связаны напрямую с боевой магией. А это шанс решить все одним внезапным ударом.

Я уже приготовился отползать назад, когда вдруг резко замер. Из дома-казармы вышла фигурка, закутанная, как и остальные уродцы в тряпье. Но именно ее появление вызвало странные колебания в магическом фоне.

Похоже на сцене появился неизвестный создатель проклятья Мертвого Урочища.

Невысокого роста, субтильного телосложения, закутанный в темное тряпье, он ничем не отличался от остальных обитателей поляны, за исключением одного — каждый его шаг нес легкую волну искажений в окружающем магическом пространстве. Он словно вызывал дрожь, как корабль, идущий по воде, от которого расходятся волны похожие на мелкие колебания.

Это выглядело столь необычно, что я прикипел взглядом к фигуре, пытаясь определить через колдовской взор, как у незнакомого мага это получается. И уже через секунду нахмурился, поняв, что чужака связывают с колдовским конструктом невидимые призрачные нити. Он будто стоял на веревочках, двигаясь в такт с подрагивающей структурой заклятий.

Что тут черт возьми происходит?

Первая мысль, что сложносоставное заклинание, уходящая вершиной в сферы тонких миров, имеет некое подобие разума и взяло под контроль собственного создателя, сделав из человека послушную марионетку.

Полное безумие, какое может прийти только в бреду. Однако утверждать, что чего-то не бывает только на том основании, что сам этого не видел, не значит быть правым. Это лишь доказательство собственной ограниченности. Вспомнить хотя бы заклинание, накрывающее целый лес, ни Га-Хор, ни я, такого раньше не видели, но оно есть и от этого факта не скрыться.

Может сложная система заклятий, переходящих одна в другую, формируя некое подобие единого организма обзавестись подобием разума, как искусственный интеллект? Еще вчера такое предположение вызвало бы скептическую улыбку, но сегодня я задумался. Кто знает до чего дошли изначальные эксперименты с тонким миром, может и правда все пошло не по плану и творение получило контроль над своим творцом.

Однако последующие наблюдения отвергли эту идею. Во-первых, чужак не походил на послушную куклу, скорее наоборот на хозяина — магический конструкт откликался на каждое его движение, а не наоборот. Это очень важно, чтобы понимать разницу. Сначала следовал шаг или жест, а лишь затем отклик на него. Следовательно, маг не мог быть марионеткой, ведь заклинание послушно повторяло за хозяином, отзываясь на его действия.

— Не кукла, — тихо пробормотал я, заметив, как при очередном взмахе руки в магическом фоне завертелся призрачный энергетический вихрь. Понятия не имею, зачем он это сделал, но то, что конструкт послушно отделил от себя часть структуры было видно отчетливо.

— Что будем делать? — прошептал Глен, наблюдая за происходящим.

При появлении мага активность во дворе значительно увеличилась, обитатели будто желали показать, что не прохлаждаются, а заняты делом. Все равно, что муравьи начали суетиться перед королевой.

— Похоже это их главный, — заметил разведчик, подумал и предложил: — Может его с арбалета попробовать снять? Он как на открытой ладони.

Обдумав прозвучавшее предложение, я тихо хмыкнул. А что, неплохая идея. Перед глазами встала другая поляна с лежащей на земле колдуньей в темном плаще. Подведенные черной тушью глаза смотрят в никуда, из затылка торчит стрела. Всего один выстрел и какой результат. Сжигающая мозги солдатам ведьма мертва и для этого даже не пришлось напрягаться.

— Отправляйся к отряду, скажи, чтобы немедленно выступали, — я бросил быстрый взгляд в небо, затянутое тучами. — Надо успеть до вечера, иначе застрянем здесь надолго.

— Понял.

Зашуршала листва, разведчик принялся споро отползать назад.

— Первым атаковать мага, покажешь стрелкам в кого стрелять, — напоследок сказал я. — Остальные пусть заходят с северо-запада и востока, чтобы никто не сбежал.

— Хорошо, я передам, — разведчик скрылся.

Мы с Гленом остались одни, я посмотрел на наемника, тот находился, что называется, в полной боевой выкладке — меч на боку, там же метательный топорик, который многие любили в отряде Тары, за спиной деревянный щит, обитый по краям железом с металлическим конусом в центре.

— Не знаю получится ли у стрелков убить, если нет, им придется заняться нам, — тихо сказал я.

Глен сдвинул брови.

— В смысле одним? — голос наемника дрогнул.

— Угу-м, — промычал я, не отрывая взора от фигурки вражеского мага. Покосился на растерянное лицо бойца и приободрил: — Убить мага не так сложно, как может показаться на первый взгляд. Главное подобрать нужный момент и нанести удар быстро. Желательно снести голову, это гарантирует окончательную смерть, но и от обычных ран тоже будет польза — собьется концентрация, это помешает колдовать.

Говорить, что мне боль не особо помешает активировать заклинания Сумеречного Круга не стал, всегда надо иметь в запасе сюрпризы. Но был уверен, что с чужаком трюк сработает. Болевой шок всегда ошеломляет. К тому же, он сидит здесь годами, за это время расслабился, не ожидает нападения и будет в начале растерян

Главное не упустить момент и не дать собраться с силами и нанести ответный удар. Что-то подсказывало, что в этом случае, нам придется несладко, в магической конструкции просто прорва энергии.

Интересно, все-таки, зачем он ее собирает и куда впоследствии девает? С одной стороны структура выглядела неоднородной, с другой напоминала четкую систему для чего-то предназначенную. Ну не станет даже самый неумелый маг создавать такую махину для примитивного аккумулирования магической силы. Слишком сложно, слишком нерационально. Гигантское заклинание, состоящее из множества более мелких, определенно выполняло какую-то важную роль и это точно не походило на защитное или боевое плетение. Нет, тут определенно что-то еще.

— Глядите, он что-то делает, — со стороны Глена донесся тихий шепот.

Но я уже сам видел, что чужак принялся водить перед собой руками. Он чертил в воздухе сложные символы невидимые простому человеческому глазу. В магическом фоне картина складывалась иная, среди энергетических потоков в воздухе вспыхивали руны, выжженные огненными линями, и тут же гасли, опадая ворохом искр.

— Какого демона он творит? — запыхтел Глен.

— Отправляет вестника-наблюдателя, — глухо ответил я, разобравшись в манипуляциях вражеского чародея.

— Куда? — не понял наемник.

— А ты как думаешь? — раздраженно огрызнулся я. — В сторону лагеря, где пропал обоз. Это я про нас, если ты вдруг не понял.

— Тех, кого мы перебили?

— Угу, похоже наш закутанный в тряпье друг почуял неладное. Или контрольное время прошло.

В этот момент что-то изменилось, в магическом фоне проявились новые признаки воздействия. Очертания фигуры в колдовском зрении смазались. Субтильный маг стал выше и больше. По образу прошла волна искажений. Его словно скрыл темный доспех, воздействуя на внутренний магический облик, а через него на внешние атрибуты. Выглядело очень круто.

Тоже так хочу.

Но как он черт возьми это делает? Это явно результат переизбытка энергии. Но изначальные установки должны опираться на контур с личной привязкой. Еще одно заклинание личного свойства? И как это повторить?

Перед глазами проносились шершавые страницы Книги Основ, выстраивались рисунки и схемы с расчетами необходимых изменений. Частица Га-Хора с жаром принялась помогать, ей тоже пришлась по душе интересная задумка.

Но что подойдет в качестве основы? «Щит» или «Средоточие»? Остальные заклинания вряд ли будут уместны.

«Щит» и «Молот», возникшие как две половинки единого целого, после истории с поглощенной некро-энергией мертвителя, заняли каждый отдельное место в Сумеречном Круге, заполнив все пять делений, одновременно претерпев изменения.

«Молот» не годился, оставался «Щит», как чисто защитное плетение. «Средоточие» тоже можно использовать, но там необходимо учитывать фактор Метки Тонких Путей, что может нарушить работу нового заклинания.

Я даже название для него придумал, глядя на закованную в черноту фигуру чужого мага — «Колдовской доспех тьмы». Звучит? Еще как, только надо все хорошо продумать и выстроить ритуал преображения нужным образом. За основу лучше, конечно, взять «Щит» он больше подходит, тем более что…

— Маг, ты чего? Маг, очнись! — сбоку прилетел яростный шепот, недовольная физиономия Глена изображала возмущение. Мол, наше время спать на ходу. Объяснять, что задумался по другой причине не стал, все равно ничего не поймет.

Но поездка сюда уже оправдалась. Я действительно узнал кое-что новое, и даже уже почти придумал, как использовать в своих интересах, изменяя собственный магический облик. Новое заклинание, подсмотренное у чужака, можно модифицировать и приспособить для своих нужд. Нужно лишь время и необходимые ингредиенты, провести расчеты и на их основе создать ритуал. В принципе ничего сложного. Всегда легко отталкиваться от уже готового решения, особенно если образец перед глазами. Вон стоит, изучай, запоминай и подгоняй под себя не хочу. Нужно лишь…

— Подошли наши, — приглушенным голосом заметил Глен.

С другой стороны поляны подали знак, наемники заняли позиции, готовые атаковать с разных сторон.

— Арбалетные болты и стрелы не помогут, — торопливо проговорил я. — Он что-то почувствовал и закрылся. Придется подойти ближе и нанести удар, пока парни его отвлекают с другой стороны.

— Что⁈ — наемник вытаращился на меня.

— По моей команде встаешь, берешь меч и щит и бежишь со всех ног к магу. Если он обратить на тебя внимание, я его отвлеку. Главное как можно быстрее с ним сблизиться и завязать ближний бой. Иначе он активирует чары, разбросанные по чаще и тогда от нас не останется даже мокрого места, — быстро произнес я и взглянув на невольного напарника жестко закончил: — Он нас раздавит, если дать ему шанс, понял? Надо убить его до того, как в ход пойдут основные заклинания.

— Но что помешает ему это сделать сразу? — не успокаивался Глен. Однако меч послушно из ножен потянул, левая рука вздевала щит. Сказалась привычка подчиняться приказам. Однако перспектива атаковать в одиночку зловещего колдуна даже у матерого пса войны не вызывала особого энтузиазма.

— Пока он лишь что-то подозревает, но не уверен, поэтому и окутался защитной сферой. Ты ее не видишь, но она есть, можешь поверить. Пока она только одна, но уверен, в рукаве у этого ублюдка припасены сюрпризы похуже. Нельзя дать ими воспользоваться, иначе накроет всех.

— Но если у него защита, как я ее пробью? — наемник нахмурился.

— Я постараюсь ее перегрузить, плюс внимание мага будет сосредоточено на другой стороне, откуда выбегут остальные бойцы. Это отвлечет, и даст шанс подобраться вплотную, — объяснил я и предупредил: — Только бей из-за всех сил, будто он заключен в мощный стальной доспех.

Что в какой-то мере так и есть, но этого говорить я не стал, и так в глазах наемника мелькают сомнения. Бежать в одиночку через открытое пространство к магу, даже когда он стоит спиной, не зная, обернется ли не вовремя, ударив по наглому человечишке потоком убийственной магии — для этого надо иметь стальные нервы.

— Я побегу следом, — успокоил я, приведя последний довод в пользу атаки на грани безумия.

Как ни удивительно, Глена это приободрило, одно дело бежать одному и другое под прикрытием мага.

— Главное, как можно быстрее до него добраться, — повторил я, и заметив, как сверкнул металл на противоположной стороне поляны, где прятались воины Тары, и рявкнул: — Пошел!

И сам в тот же момент подхватился, рванул из-за всех сил. Ноги бешено перебирали, внизу мелькала подмерзшая земля, идеально подходившая для быстрого бега.

Щелкнули арбалетные болты, следом свистнули стрелы. Вокруг фигуры чужого мага воздух вспыхнул уродливыми черными кляксами. Выпущенные стрелы и болты бессильно отскочили от черноты. Фигура в тряпье резво развернулась к краю поляны, откуда раздались выстрелы, там среди деревьев замелькали силуэты наемников.

Закутанная в темное рука взлетела над головой, собираясь сотворить заклятье. Я не стал ждать, выбросил руку вперед. Знак файербола вспыхнул перед мысленным взором и погас. С кончиком пальцев сорвался сгусток фиолетового огня. Тут же без перерыва сотворил «Молот».

Файерболл врезался в защиту чужака и растекся по возникшей в воздухе кляксе, не причинив вреда. Эффект от «Молота» оказался лучше, получив удар воздушного тарана фигура пошатнулась, едва не опрокинувшись набок. Хозяин Мертвого Урочища наконец сообразил, что атака идет с двух сторон, и сделал попытку развернуться к новой опасности.

Однако снова послышались щелчки арбалетов, следом тонкий свист стрел. И опять колдовской доспех проявился в реальном мире принимая на себя удары. Его не пробили, но спровоцировали заминку. Колдун замешкался, не зная кого атаковать. Похоже у него не было боевого опыта, и он просто растерялся, не понимая, что любая задержка в бою недопустима.

Глен набежал бешенным носорогом. Из глотки наемника вырвался яростный рык, он ударил щитом по тщедушной фигуре, инстинктивно ожидая, что та покатиться от мощного тычка по земле. Однако вместо этого щит встретила упругая пленка, отразившая удар. Наемник не растерялся и принялся осыпать предводителя каннибалов множеством ударов. Тяжелый меч взлетал вверх и обрушивался на защитное заклинание, с каждым соприкосновением заставляя того тратить энергию.

Я внес свою лепту на бегу метнув призванный «Коготь». Колдовское оружие обладало большими проникающими особенностями и кончик кинжала едва не достал до груди колдуна. Тот испуганно отшатнулся, наконец сообразив, что все плохо.

В этот момент набежала Тара с парочкой бойцов и присоединились к Глену, начав бить мечом по вспыхивающим в воздухе черным пятнам. Хозяин Мертвого Урочища шатался под градом стальных ударов, не имея возможности ничего предпринять. Его хватало только заделывать возникающих в магической броне прорехи, но долго так продолжаться не могло, и в какой-то миг один из клинков нашел дорогу сквозь колдовскую защиту.

Кончик лезвия чиркнул по плечу, разрубив ключицу, и углубился на ладонь под грязные тряпки. Колдун вскрикнул, яростно ощерился гнилыми зубами и воздел руки над головой. Вокруг изуродованных язвами ладоней вспыхнул черный свет. Я не стал ждать во что он превратится и вновь использовал «Молот», сбивая противнику концентрацию. Мощный воздушный таран ударил с такой силой, что черный маг пошатнулся, одновременно Тара ударила сверху окончательно пробивая магическую защиту.

Колдун осел на землю зажимая разрубленную грудину.

В это время остальные бойцы безжалостно рубили других каннибалов. Привыкшие иметь дело с мертвыми телами уроды почти не сопротивлялись, ошеломленные появление вооруженных до зубов яростных вояк, и падали изрубленными на землю.

На мгновение все словно замирает. Короткая яростная схватка заканчивается нашей неоспоримой победой. Но тут мой взгляд падает на поверженного колдуна, и глаза в изумлении расширяются.

Разрубленная заточенной сталью плоть стремительно сращивается. Мышцы, сухожилия, кости, связки, кровеносные сосуды все словно тянуться друг к другу. Бешенная регенерация, мелькает быстрая мысль. Вокруг фигуры вспыхивает энергетический ореол. Подобно пиявке черный маг тянет силу из закромов, стремительно восстанавливаясь.

Заметив, куда я смотрю наемники пораженно ахают, некоторые бормочут молитвы, часть бледнеет.

— Не дайте до конца ожить! — кричу я.

На лицах многих непонимание. Первой доходит до Тары. Она бешено орет:

— Руби в клочья!!!

Это срабатывает. Вновь мелькают с дикой скоростью клинки. Руки рубак дергаются быстрее чем до головы доходит мысль, срабатывает рефлекс выполнить приказ. Десятки мечей и топоров разом обрушиваются на уродца. Тонкие губы того приоткрываются, что-то шепчут.

От лежащего тела отделается изогнутая уродливая тень, протягивается вперед, обретая пугающий объем, одновременно наливаясь силой и проявляясь на физическом уровне. Я вздрагиваю, губы сами шепчут:

— Неплохой фокус.

В голове смятение, что-то незнакомое даже для Га-Хора. Но не выдержав тень не обретает полный объем, распадаясь на истаивающие в воздухе темные лепестки. Это была последняя попытка со стороны колдуна сделать хоть что-то. Но перед тем как окончательно умереть, он вдруг ловит мой взгляд, в глазах вспыхивает изумление.

— Ты…! Это ты…! Мятежник! Я узнал тебя… значит ты тоже… — не договорив, он замолкает. Изуродованное язвами лицо застывает, превращаясь в посмертную маску. В этот раз действительно навсегда.

«Ты…! Это ты…! Мятежник! Я узнал тебя… значит ты тоже…» — и взгляд полный изумления на изуродованном язвами лице.

Я тряхнул головой, прогоняя видение. Он меня узнал, узнал черт возьми, точнее не меня, а Га-Хора. Но как? И откуда?

Дрова в огромных количествах нашлись в задней части дома-казармы. На месте кострища сложили поленницу, сверху покидали трупы уродцев-каннибалов. Мертвый маг, как и полагается предводителю, занял место на самой вершине. Следом полетел горящий факел. Огромный костер занялся мгновенно, в ненастное небо уходил густой маслянистый дым от сгорающих мертвецов.

— Ты заметил, что среди них не было женщин? — спросила Тара, наблюдая за погребальным кострищем, стоя рядом со мной.

С моей стороны последовал неспешный кивок.

— Заметил, — собственно об этом проболтались наемники, обходить и рассматривать каждого мертвяка я не стал, имелись дела поважнее.

Воительница помолчала.

— Про странные шрамы тебе видимо тоже рассказывать не надо, — сказала, спустя пару секунд.

Я нахмурился.

— Какие шрамы?

По губам рыжей скользнула ехидная улыбка.

— На которые не обратили внимание мои не слишком наблюдательные подчиненные, занятые более насущными делами вроде поиска ценностей, оставшихся от разграбленных караванов.

Я не повелся на провокацию.

— Но на которые обратила внимания их несомненно более наблюдательная предводительница, — произнес ровным, спокойном голосом, одновременно показывая, что выспрашивать не собираюсь, но так и быть послушаю ответ.

Валькирия демонстративно вздохнула.

— Трудно с тобой маг, даже пытаться угадать не хочешь.

— Я в угадайку еще в детстве наигрался, — сказал я вновь спокойным размеренным тоном.

Рыжая поняла, что никто упрашивать ее не будет и наиграно обиделась, но потом все же сдалась:

— У каждого мертвеца в районе затылочной части нашли продолговатый шрам, — сказала, помедлила и продолжила: — У всех одинаковый, что говорит о том, что это не случайность, — короткая пауза. — Кажется твой приятель, зачем-то резал их, а потом зашивал.

— Мой приятель? — удивился я.

Огромный костер полыхал, на поляне не было ветра, столб грязного-темного дыма уходил вертикально вверх, марая чернотой осенние низкие свинцовые тучи. Охотница внимательно на меня посмотрела, игнорируя скрытое капюшоном верхнюю часть лица, будто глядела прямо в глаза.

— Мы все были там, когда колдун испустил последний вздох, и слышали его слова, — копируя мой безэмоциональный тон, произнесла воительница.

Я мысленно скривился. Проклятый уродец, подставил своим дурацким признанием. Не мог молча сдохнуть, можно было бы избежать этого разговора.

Перед глазами встало лицо, изуродованное язвами и волдырями. С бледной кожей, под которой тянулись выпуклые прожилки синих вен, тонкими лягушачьими губами, впалыми носом и такими же запавшими глазами, безволосый череп бугрился уродливыми наростами.

Мятежник — именно так он меня назвал, перед тем как окончательно умереть.

Проклятый ублюдок, не мог промолчать.

— Он узнал тебя, — утвердительно сказала рыжая. Слова не прозвучали обвинением, но в них присутствовало столько подозрительной настороженности, что можно потрогать руками.

Да узнал. Рассмотрел и узнал. Конечно, не меня, а Га-Хор Куэль Ас-Аджари, имперского заклинателя. А точнее его сущность, ставшую частью моего сознания. Учитывая, что жил он пять столетий назад, следовал ошеломляющий вывод, что колдун тоже жил в те времена. Это было удивительно, даже невозможно, но от фактов не скроешься.

Назвал мятежников, значит сам относился к лоялистам, выступал за подчинение Коллегии Имперскому Двору. К чему это в конечном итоге привело известно.

— Он узнал тебя, — повторила валькирия, не дождавшись реакции.

Она не спрашивала, констатировала факт. Неудивительно, ведь в момент смерти стояла рядом. Она и еще десяток наемников, подоспевших к финалу, и принявших в последних секундах жизни колдуна деятельное участие. Изрубили в фарш, причем буквально, настолько испугались, увидев, как кости и плоть сращиваются. Даже у меня по спине пробежал холодок, настолько зрелище выглядело пугающе.

— Скажем так, мы учились в одном месте, — неспешно проронил я, поняв, что просто так от меня не отстанут.

— Что это за место? — быстро спросила рыжая.

Глаза валькирии опасно сощурились, словно уже прикидывала не позвать ли на помощь, порубить на куски еще одно порождение черной магии. И неважно, что «чудовище» пока стоит рядом смирно, скрывая лицо под капюшоном плаща.

— Место, которого давно нет, — туманно ответил я. Не рассказывать же о Коллегии.

Факто того, что мертвый колдун был из времен Старой Империи до сих пор вызывал шок. Га-Хор его не помнил, по крайней мере в тех обрывках памяти что сохранились ничего не всплыло. С другой стороны, маг перестал выглядеть как прежде, так что кто знает. Может сидели за кружечкой эля в таверне неподалеку от учебных корпусов Коллегии. Все-таки дело обстояло пять веков назад.

Оба заклинателя победили смерть и дожили до нынешних времен, и оба в разных обличьях. Правда использовали для этого разные методы. Га-Хор превратился в бесплотную тень, и попытался занять чужое физическое вместилище — не слишком удачно. Мертвый уродец выбрал иной путь, более мерзкий, но столь же сомнительный с этической точки зрения.

Теперь понятно, для чего нужна сложная магическая структура, уходящая в верхние слои тонкого мира, таким образом колдун продлевал себе жизнь. Без побочных эффектов в виде физических уродств правда не обошлось, но в целом конструкт успешно выполнял свое предназначение.

Если подумать, хороши оба, один хотел завладеть чужим телом, второй сосал жизненную энергию из людей, как астральный вампир.

Что касается остальных местных обитателей, то судя по одинаковым шрамам в затылочной части, похоже к ним применили некое хирургическое вмешательство, не исключено в связке с магией. Скорее всего для слома воли и подчинения, превращая в послушных рабов.

А вот людоедство стало практической потребностью. Жрать в проклятом лесу нечего, кормить рабов чем-то надо, вот и выбрал путь наименьшего сопротивления, не особо терзаясь моральными принципами. К этому моменту он зашел так далеко, что поворачивать назад было поздно. Сам наверняка тоже жрал человечину, за пять веков и не к такому привыкнешь.

— Что нашли в погребе? — я покосился на рыжую.

Воительница скривилась, неохотно кивнула.

— Что и подозревали — подвешенные к потолку тела, — пауза. — Похоже это была их кладовая.

В голосе неприкрытое отвращение. Понимаю. От таких «заготовок на зиму» у любого пропадет аппетит. За исключением местных разумеется.

— Я приказала похоронить их отдельно и поставить надгробный камень, — продолжила Тара.

Я кивнул, признавая правильность такого подхода. Нечего мясникам и жертвам делать в общей могиле. Людоедов вообще следовало бросить на поживу воронью, но как оказалось, они тоже оказались своеобразными жертвами.

Огонь продолжал полыхать, черные клубы маслянистого дыма уходили наверх. На другое стороне поляны наемники разбирали трофеи. Предположение, что найденное в разграбленных купеческих караванах добро уродцы приносят сюда, нашло подтверждение. В одной из комнаты дома-казармы обнаружились сваленные в беспорядке многочисленные вещи. Большая часть, как и предсказывала Тара, давно пришли в негодность, но кое-что сохранилось и дележом остатков сейчас занимались бойцы, азартно споря и позабыв о событиях, которые к этому привели.

В чем-то подобное отношение к жизни выглядело даже соблазнительно. Никаких забот, никаких мыслей о будущем. Взяли с боя добычу, поделили, остались довольны. Никаких размышлений на тему: что, как и почему. Только радость, что рисковали жизнью не понапрасну.

— Жизнь — это совокупность решений, принимаемых каждый день, — не знаю зачем, тихо изрек я старую поговорку мар-шааг.

Воительница услышала и заметила:

— Я слышала что-то подобное раньше.

Я поневоле заинтересовался.

— От кого?

Рыжая пожала плечами.

— От одного парня, еще в детстве. Он недолго пробыл с отрядом и потом куда-то ушел. Поговаривали, что он принадлежал к одному старинному знатному роду, — она остро на меня взглянула. — Это ведь один из постулатов мар-шааг? Ты тоже его последователь? Говорят, среди аристократов древнее искусство пути духа до сих пор пользуется уважением, несмотря на почти исчезновение всех адептов.

Я усмехнулся, но ничего не сказал. Какая разница сколько у философского течения последователей. Если хоть один исполняет заветы, значит оно живет. При этом мар-шааг практикуют для собственного самосовершенствования, а не для того, чтобы учение не умерло. Которому тоже все равно, существует оно или нет. Ведь цель совершенно иная.

— К слову о мертвом колдуне, после его смерти проклятье Мертвого Урочища исчезло? — спросила Тара.

Вопрос застал врасплох, я поднял взгляд, изучая пространство над поляной через колдовской взор. Из груды вырвался разочарованный вздох.

Уроды-каннибалы вели примитивное хозяйство, тем больший диссонанс вызывал сложный многомерный конструкт, до сих пор висящий в магическом фоне. Все равно что смотреть на суперсовременный спорткар посреди крестьянского двора.

— Не исчезло, — глухим тоном ответил я.

— Можешь развеять? — по-деловому осведомилась рыжая.

Ее непосредственность поражала. А точнее неосведомленность в магических делах и от того наивность в обсуждаемом вопросе. Но смеяться не хотелось, поэтому я просто отрицательно покачал головой.

— Даже пытаться не буду. Слишком опасно. Наверняка в структуру вплетены ловушки, при попытке взять под контроль может последовать что угодно, начиная от нанесения повреждений на физическом уровне и заканчивая принудительным вытягиванием жизненной энергии.

Существовала локальная привязка к местности — якоря в виде каменных плит с рунами, разбросанные по чаще, от них конструкт уходил в тонкий мир. Это была сложная и очень запутанная система. Разобраться в ней с ходу не получится, тем более взять под контроль. Понадобится очень много времени, чтобы понять с какой стороны подступиться. Но тогда в дело вступит тлетворное влияние жесткого излучения, а становится уродом я не хотел, тем более занимать место погибшего мага.

Обо всем это я не стал говорить, ограничившись общими словами, что уничтожить конструкт по щелчку пальцев не получится. Даже если найти и сломать все камни с рунами, не уверен, что выйдет.

— То есть, чаща проклята навсегда? — уточнила Тара.

Подумав, я неопределенно дернул плечом, задумчиво протянул:

— Не думаю, скорее всего заклятья будут разрушаться, но очень медленно. Запас прочности у этой штуки серьезный, процесс может затянуться на годы.

Рыжая кивнула, принимая объяснение. Создавало впечатление, что спрашивала на автомате, не особо интересуясь услышанным. Выступать в роли избавителя проклятого Мертвого Урочища не входило в ее планы. Что неудивительно, из наемников вообще редко получались герои.

Что касается меня, то я взял свое, получил новый опыт — узнал новый тип заклинаний. Расширил кругозор по работе с тонким миром, подметил кое-какие особенности. Если взять паузу и структурировать увиденное, уверен из этого выйдет толк.

Может даже получится наделить «Колдовской доспех» способностью высасывать из врагов жизненные силы и передавать мне. Правда в сильно ограниченном объеме по сравнению с тем, что творится здесь, но все же.

А вообще, было бы неплохо. Сражаешься, а броня сама тебя лечит, да еще попутно наносит урон, вытягивая жизнь из противников. Красота. Это будет покруче стандартного Малого или Среднего Восстановления.

Мертвый маг тянул энергию со всей чащи, используя случайно заснувших и не проснувшихся путников в качестве бурдюков с жизненной силой, которых высасывал досуха, у меня в таких масштабах оперировать не получится, зато смогу применить сам принцип в ограниченном объеме в собственных интересах.

Подобное знание дорогого стоило. А значит вылазка сюда уже с лихвой окупилась.

— А что насчет блуждания по лесу? Когда дорога привела нас обратно в лагерь. Это исчезло? — осведомилась рыжая.

Ее настырность начала утомлять. Я скользнул взглядом по ненастному небу, покосился на полыхающий костер, мимолетно отметив снижение накала страстей в толпе наемников у сваленного в кучу добра, кажется, дележка добычи подходила к концу, и лишь после этого неторопливо ответил:

— Проклятье не исчезло, а значит комплекс чар, накрывающий дубовую чащу и запутывающий следы, тоже продолжает работать.

Лицо воительницы вытянулось.

— А как же мы тогда отсюда уйдем?

На долю секунды по усыпанному веснушками лицу скользнула тень ужаса. Перспектива остаться в проклятом месте навсегда вызвала страх. Я едва не засмеялся, настолько искренние чувства показала обычно бесстрашная валькирия.

Ведь в таком случае все изменится. Мужскую и женскую физиологию никуда не денешь, и статус лидера не поможет. В конечном итоге все закончится поножовщиной, часть убьют, остальные разделят между собой внимание единственной дамы. И Охотнице придется выполнять женскую роль в окружении двух десятков самцов, удовлетворяя их потребности по очереди. Для гордой воительницы участь хуже некуда, но спрашивать ее не будут. В конечном итоге от многочисленных связей появятся дети, скорее всего, несущие на себе следы уродств. И отряд наемников займет место прошлых обитатели чащи.

Представив картинку, что вообразила Тара, я не смог удержаться, по моим губам скользнула улыбка. Понимаю почему рыжая так испугалась, будущее, мягко скажем, так себе.

— Что ты лыбишься, думаешь это смешно⁈ — неожиданно рявкнула рыжая.

Черт, заметила, надо быть осторожней, капюшон скрывал только верхнюю половину лица, оставляя открытой нижнюю.

— Вообще-то нет, — стерев улыбку, ответил я, и перейдя на деловой тон сухо объяснил: — Дело не в направлении, а в исходной точке отчета. От огороженной валунами площадки под дубом с родником уйти до сих пор невозможно, дорога будет приводить обратно. Но если стартовать отсюда, — я выразительным взглядом обвел поляну, — то все получится.

Хотевшая продолжить разнос рыжая запнулась, нахмурилась, оглядевшись.

— Хочешь сказать, если пойдем отсюда, то выберемся из чащи? — недоверчиво протянула она.

— Уверен в этом, — я кивнул. — Иначе смысла нет. Подручные мага не смогли бы собирать трофеи, если бы бесконечно блуждали по лесу, возвращаясь всегда обратно. Секрет в исходной точке, откуда начинается путь. Здесь источник наложенных на Мертвое Урочище чар, сердце его власти если хочешь. Отсюда мы легко выйдем из чащи и продолжим путь к побережью.

Спокойный размеренный тон и твердая убежденность в голосе сработали. Тара поверила и сразу приободрилась.

— Эй, вы там, заканчивайте! — крикнула она наемникам все еще что-то обсуждающих над горкой ветхих предметов.

Бойцы обернулась, закивали, показывая, что закончили. Рыжая покосилась на меня.

— Ты так ничего не взял из добычи, маг, хотя мы не нашли никаких колдовских предметов, — сказала она.

Я кивнул.

— Именно, потому что не нашли, ничего и не взял. Такая была договоренность.

Среди вещей мертвого колдуна действительно не нашлось ничего магического. Ни артефактов, ни кристаллов, ни амулетов. Сначала это удивило, но потом пришло понимание, что ему это просто не нужно. Главный артефакт и главное творение висело в воздухе невидимым конструктом. Это была работа всей его жизни и каждую свободную минуту он посвящал ее улучшению — гигантской душесоске, забирающей жизни у случайно забредших в чащу путников, передавая силу хозяину для продления жизни. Он не мог далеко уйти от собственного творения, живя словно на привязи, подвергаясь воздействию тлетворного излучения.

Бессмертие с платой в виде физических уродств. Иронично.

Поколебавшись, Тара сунула руку за пазуху и достала толстую тетрадь в обложке из черной кожи.

— Это нашли, когда проверяли полы на тайники, лежала под досками, — пояснила она и протянула тетрадь мне. — Кажется это записки погибшего мага.

Я удивился, но принял подарок, пальцы ощутили шероховатую поверхность обложки.

— Не скрою, я сомневалась, отдавать ли тебе это, — призналась Тара. — Но учитывая, что все закончилась, считай это своей долей из добычи.

И не дожидаясь ответа рыжая решительно зашагала в сторону сгрудившись наемников. Я взвесил неожиданный подарок. Перед глазами вновь промелькнуло изуродованное язвами лицо со взглядом полным изумления:

«Ты…! Это ты…! Мятежник! Я узнал тебя… значит ты тоже…».

Похоже появилась возможность узнать секреты умершего собрата, узнавшего во мне Га-Хор Куэль Ас-Аджари, как и сгоревший на кострище мертвец, должный уже пять веков покоится с миром. Но они не захотели умирать и нашли способ обмануть смерть, пусть каждый и по-своему.

Между тем несколько наемников подскочили к костру, и вскоре горящие поленья полетели в дверной проем дома-казармы. Почерневшие от времени бревна почти сразу занялись. Вскоре на месте строения бушевало гигантское пламя.

Есть старое мудрое изречение, которое гласит: сначала вы делаете выбор, затем выбор делает вас.

Необходимо задуматься, чтобы понять глубину данного выражения, и осознать, что мы являемся общей совокупностью всех когда-либо принятых решений, и что вся ответственность лежит именно на нас, а не на ком-то еще.

Многие люди не хотят этого признавать и перекладывают вину на других, не понимая, что от правды не скроешься, и что рано или поздно придется признать — именно ты создал себя таким, каким сейчас являешься, и именно твои поступки и действия привели к этому моменту в данный конкретный момент времени. И этого не избежать.

Неизвестный маг до самого конца не хотел этого понимать, более того, он пытался укрыться от собственных поступков за сухим столбиков цифр и методичным описанием экспериментов. Он так боялся, что все это когда-нибудь выплывет, став достоянием истории, что даже нигде не упоминал своего имени. Потому что глубоко внутри понимал, что делал отвратительные вещи, за которые его будут проклинать.

Потому что сначала вы делаете выбор, а затем выбор делает вас.

Он сделал свой выбор очень давно, на заре падения Старой империи. Судя по немногочисленным заметкам на полях, как и Га-Хор, он являлся выходцем из Коллегии, но в отличие от него проживал не на окраинах, а в центральных районах и смог воочию увидеть во что превратилось некогда процветающее огромное государство в миг слома.

И он бежал, не выдержал. Так испугался, что забился в глухую дыру, какую смог только найти. А засев там, решил превратить ее в неприступную крепость, чтобы обезопасить себя от бывших коллег и любых других, кто попробует сунуться в чащу.

Да, изначально заклинания строились, как чисто защитные плетения, и они на самом деле заставляли только крепко заснуть. В дальнейшем подручные колдуна выносили заснувших за пределы рощи, показывая, что нежданным гостям здесь не рады.

Трудно сказать, кто и когда первым предложил не просто убирать заснувших под действием колдовского сна за пределы Урочища, но и параллельно избавлять их от ценностей. Но вскоре это вошло в обязательный обиход.

Дальше больше, заклинания развивались, появились наметки, как превратить их в гигантский источник вечной жизни, за счет жизненной силы других.

И опять же, из записей в тетради было непонятно, когда именно наступил переломный момент и что ему предшествовало. Подозреваю, маг стал задумываться о будущем и о приближающейся смерти. Снаружи бушевали войны за наследие павшей империи, а в его персональном мирке царил мир и покой. И он сделал очередной выбор, решив пойти дальше, убивая людей и забирая их жизненные силы для собственных нужд.

Действие за действием, поступок за поступком, снежный ком начал расти и покатился, превращаясь в лавину.

В какой-то момент настала пора экспериментов над собственными людьми. И опять же, неизвестно что этому предшествовало, подозреваю какая-нибудь попытка бунта, но вскоре все обитатели Мертвого Урочища за исключением его властелина обзавелись приметными шрамами в затылочной части мозга.

Операция по хирургическому вмешательству была подробно описана на страницах журнала-дневника. В разрез помещалась металлическая пластинка с выбитыми рунами, создававшими связь с главной структурой заклятья. Подобное вмешательство через тонкий мир истощало организм марионетки, и периодически их приходилось менять. Подходящие экземпляры забирались из забредших в чащу путников, которые не успевали засыпать и кого брали в плен.

Это была информация, за которую многие короли отдали бы целое состояние. Но функционировали пластинки только в плотной связке с основным заклинанием и за пределами Урочища переставали работать.

Если бы вдруг какой-нибудь монарх возжелал повторить эксперимент, превращая подданных в послушных кукол и тем самым избегая даже намека на потенциальный бунт или дворцовый переворот, то ему пришлось бы полностью воссоздавать структуру обширного плетения, накрывающего дубовую чащу. А это потребовало бы немало времени, возможно века. По крайней мере именно столько создавал свою сеть безымянный повелитель уродцев.

Что касается дальнейших событий в чаще, то каннибализм стал следствием уже принятых решение, став естественным продолжением трансформации личности колдуна. Поедание людей уже не выглядела чем-то запретным, и он легко ввел в меню человечину.

Череда принятых решений подошла к логическому концу. Превращение окончательно завершилось.

Сначала вы делаете выбор, затем выбор делает вас…

— Погода меняется, — заметила Тара.

Взгляд Охотницы метнулся наверх, низкие свинцовые тучи налились тяжестью, похолодало. Мы покинули Мертвое Урочище, оставляя позади неприветливую стену массивных дубов, впереди раскинулась холмистая местность с редкими вкраплениями каменистых образований. Из-за того, что пришлось ехать не по главной дороге, выбрались из чащи сбоку и теперь делали крюк, пытаясь вернуться на тракт, ведущий к центральным районам в сторону побережья.

Я захлопнул тетрадь, обложка из плотной черной кожи припечатала листы, как камень, взглянул на небо, а затем оглянулся назад. Черная полоска проклятой чащи теперь едва виднелась на краю горизонта.

— Вот видишь, мы выехали из Урочища, и нас снова не затянуло обратно, — рассеяно обронил я.

— Похоже ты не особо переживал по этому поводу, — заметила Тара, кивнула на записки мертвого колдуна в моих руках. — Гляжу интересное чтиво, ты даже головы не поднимал, пока ехали.

— Я знал, что все будет нормально, — ответил я, пожав плечами. — Зачем отвлекаться, мучаясь бесполезными переживаниями?

Воительница лишь хмыкнула на прозвучавшую ремарку. Несколько раз по дороге я ловил на себе ее пристальный взгляд, словно раздумывала не совершила ли ошибку, передав мне записки мертвого мага. Будто считала, что получив в руки знания тут же захочу занять место хозяина Мертвого Урочища, превратив наемников в послушных марионеток, как это сделал погибший колдун.

Это было настолько отчетливо видно, что пару раз подмывало пошутить, заверив, что ничего подобного делать не собираюсь, потому что не особо люблю дубы. Вот если найдем другое, более приятное место, тогда возможно. Но понимание, что суровые вояки могут не оценить юмор, в последний момент останавливало. Не слишком охота получить удар тяжелым мечом в ответ на неудачную шутку.

— Пойдет снег, — уверенно заявил один из наемников, все время державшийся рядом с Тарой.

Это был Глен, тот самый мечник, не побоявшийся атаковать колдуна в одиночку. То, что он решился на это после заверений, что маг его прикроет, остальные не знали, да и вряд ли кого это заботило, главное факт — когда надо боец не струсил и атаковал колдуна, не испугавшись смертоносных чар. Это повысило авторитет Глена в отряде, позволив занять место номинального помощника рыжей.

Я взглянул на низкие тучи, ощутив, как порыв холодного ветра заставляет плащ прижиматься к телу, вздохнул. Непогода и правда разыгралась, если пойдет снегопад, нужно искать укрытие. Обустраивать ночлег в метель на открытом пространстве будет сложно. Словно вторя моим мыслям Тара заметила:

— Надо найти, где укрыться, не хочу ночевать в сугробе.

Глен закивал, согласный с воительницей.

— Пусть двое поскачут вперед и найдут что-нибудь подходящее, — велела Охотница.

Наемник пришпорил коня и умчался в голову колонны. Я аккуратно раскрыл тетрадь на оставленной странице, собираясь продолжить чтение, но рыжая не дала этого сделать.

— Я пыталась прочитать, что там написано, но ничего не поняла, — призналась она.

Голос прозвучал нейтрально, словно хозяйку не интересовала тайны черной тетради. Что явно не так, притворяться воительница не умела.

— Угу-м, — промычал неопределенно я, желая вернуться к чтению. Но рыжая валькирия оказалась настойчивой.

— На каком языке это написано? — поинтересовалась она.

Мы ехали стремя в стремя, лошади шли неспешно, экономя силы. Слева начал подниматься пологий склон, плавно уходя на вершину холма, справа простиралась равнина с поблекшей травой после осенних заморозок.

— Это не язык в полном понимании этого слова, — сухо ответил я, показывая, что не хочу разговаривать и вообще, не нужно отвлекать пустой болтовней. Но похоже воительница вознамерилась получить ответ на свой вопрос, даже если для этого придется до последнего доставать мага.

— Не язык? Какой-то особый вид тайной письменности? — спросила Тара.

Из моей груди вырвался незаметный вздох. Некоторые женщины бывают невероятно упрямы, давая в этом фору многим мужчинам. Чего ей уперлось обязательно это узнать?

— Такой способ писать использовали раньше в Коллегии, — пояснил я, в тайне надеясь, что упрямая баба отстанет. Но не тут-то было.

— Старой Империи? — быстро утончила Охотница. Имея в виду, что нынешняя Коллегия лишь жалкая тень настоящей.

— Да, Коллегия имперских магов, — терпеливо подтвердил я и повернул голову, наполовину скрытую капюшоном в сторону рыжей в доспехах — мол это все, теперь отвалишь, дашь спокойно почитать?

Но нет, у нее еще имелись вопросы.

— И что там написано? О чем с таким увлечением ты читаешь уже несколько часов? — спросила рыжая.

На секунду возникло искушение воскликнуть что-то вроде: «да, твою мать, женщина, сражайся мечом, пускай стрелы, метай во врагов топорик, словом займись своими привычными делами, но не лезь в сферы, которые тебя не касаются».

Но сдержанность адепта мар-шааг подавила порыв.

— Ничего особенного, в большинстве заметки на полях. Это не похоже на дневник с описанием жизни общины уродцев, если ты об этом. В основном изложение магических практик, приведших к созданию проклятья чащи, — я ответил размеренным тоном, демонстрируя знаменитую выдержку последователей древнего искусства пути духа.

— То есть, там про магию? — рыжая не успокаивалась.

Она и правда начала раздражать. Зачем лезет, если понимает, что не сможет этим воспользоваться? И только через секунду до меня дошло.

— Боишься, что использую знания во вред? — по моим губам скользнула насмешливая улыбка. Учитывая наброшенный на голову капюшон, скрывающий верхнюю часть лица, выглядело немного зловеще. Тара нахмурилась.

— А ты хочешь? — вопросом на вопрос ответила она.

Я открыто хмыкнул.

— Тут скорее вопрос не в желании, а в возможности. Чтобы сотворить нечто подобное, как в Урочище, понадобится очень много времени. Возможно века. Так что нет. я не собираюсь тратить годы на это, — вполне искренне ответил я.

Она помолчала, создалось впечатление, что это конец, и можно вернуться к записям в черной тетради, но валькирия опять разрушила молчание:

— Так значит это правда? Колдун жил в чаще много веков? — последовал пронзительный взгляд в мою сторону: — Со времен падения Старой Империи?

Скрытая подоплека вопроса легко угадывалась. Мол, если он из той полузабытой эпохи, то значит и ты тоже как-то с ним связан, ведь он тебя узнал. Она отлично умела улавливать подобные нюансы, связывая между собой. Остальные наемники уже позабыли, что мертвый маг узнал меня, назвав мятежником, им хватило найденного добра, а что там, как и с чем связано их больше не волновало.

Но рыжая воительница дело иное, похоже она вознамерилась докопаться до истины. Это было опасно, потому что откровенничать я не собирался. Надо бы ее осадить, но сделать это мягко, не провоцируя конфликт.

— Слышала такую пословицу: во многих знаниях многие печали? — спросил я.

Надо отдать ей должное, она сразу уловила подтекст.

— Хочешь сказать, это не мое собачье дело? — рыжая поджала губы.

Я неопределенно пожал плечами, твердо решив, больше ничего говорить на эту тему. В конце концов мы почти случайные спутники, сегодня вместе, завтра разбежимся в разные стороны. Незачем знать друг о друге сверх необходимого.

— Если помнишь, я с уважением отнеся к тому, что ты не захотела говорить о причинах вашей спешки к побережью, — напомнил я и мягко посоветовал: — Оставь тайны мертвых магов другим магам. Так будет правильно.

Тара ничего не ответила, сжала губы в тонкую линию и ударила пятками коня. Тот прибавил ходу, рысью обгоняя неспешно двигающуюся колону всадников. Глен бросил на меня злой взгляд и умчался вслед за предводительницей.

Какие обидчивые.

Я вернулся к чтению, неспешно покачиваясь в седле. Но продолжить изучение записей хозяина Мертвого Урочища не получилось. Как и предсказывали, разыгралась непогода, пошел снег. Сначала в виде пушистых крупных хлопьев, вызывающих воспоминание о рождестве, затем в форме снегопада. Пока наконец не началась настоящая метель. Видимость резко снизилась, остались видны лишь едущие впереди силуэты наемников, справа и слева все затянула белесая хмарь.

Тетрадь пришлось убирать за пазуху, натягивать поглубже капюшон и кутаться в плащ, спасаясь от колючего злого ветра и бьющего в лицо снега.

Вскоре снег повалил гуще, облепляя белым покровом лошадей и людей. Всадники пригнулись, понукая коней идти дальше. Медленно, но упрямо, отряд продвигался в полутьме разыгравшейся метели. Еще через какое-то время принесли весть вернувшиеся разведчики, нашлось убежище, где можно переждать снегопад, грозивший перерасти в настоящий буран.

Пещера на склоне одного из холмов оказалась достаточно вместительна, чтобы внутри легко расположились не только два десятка не самых маленьких мужиков, но даже хватило место лошадям. А главное внутри было сухо, и ветер не доставал.

Опытные наемники прихватили из жилья каннибалов вязанки с дровами, и через несколько минут у входа полыхал вполне приличный костер. Сизый дым уходил наружу, разгоняя по пещере тепло.

Тара держалась на расстоянии, командовала бойцами, распределяя дежурство, назначая кашеваров и часовых. Из мешков с припасами появились продукты и два вместительных котла, в которых предстояло приготовить горячий ужин. Благо, что недостатка воды теперь нет, можно использовать растопленный снег, получится хорошая наваристая похлебка.

Я не участвовала в общей суете, нашел место посуше, расположился, подложив вместо спинки свой мешок с едой и вещами, перед этим расседлав смирную крестьянскую лошадку, показавшую неплохую выносливость даже на фоне привыкших к длительным переходам коням наемников.

На меня косились, но с разговорами не лезли. Я вновь получил возможность погрузиться в увлекательное чтения описания магических схем и расчетов, применяемых погибшим колдуном для создания своего колоссального творения. Его принципы взаимодействия с тонким миром поражали изяществом исполнения и одновременно эффективностью в использовании доступной энергии. Но самое удивительное, он сделал все это в одиночку, это выдавало неординарный ум. Пусть и не скованный моральными условностями в части других сторон жизни.

Снаружи продолжала буйствовать буря, снегопад совсем разошелся. Внутри словно в противовес было тепло и сухо. Отряд расслабился, вскоре по пещере поплыли аппетитны запахи булькающего в котелках варева.

Но идиллия не продлилась долго. Внезапно из белой хмари прилетел оглушающий рев неизвестного животного. Мощный, громкий, бьющий по перепонкам, вызывающий дрожь даже у самых отъявленных храбрецов.

Со стороны сбившихся в кучу лошадей донеслось испуганное ржание. Наемники подхватились с земли, засверкали вырванные из ножен мечи. Все настороженно замерли.

Я с неудовольствием захлопнул тетрадь, неспешно поднялся. Спустя мгновение рев повторился.

— Боги нижних миров, что это? — голос стоящего рядом наемника дрогнул.

— Похоже явился прежний хозяин пещеры, — хладнокровно ответил я и вызвал перед мысленным взором сияние Сумеречного Круга.

Рев раздался снова, пробирая до мурашек, переходя в ультразвук. Наемники ошеломленно застыли, вглядываясь в бушующую метель. За белой хмарью ничего не видно, но именно оттуда прилетал ужасающий рев разозленного хищника.

— Всем назад, — отрывисто бросила Тара.

Подчиняясь приказу, бойцы дисциплинированно отшагнули от входного проема, уходя в глубь пещеры. На ходу произошло перестроение, десяток с мечами и щитами образовали центр, фланги выдвинись вперед, создав мешок, в который ждали нежданного гостя. Арбалетчики и лучники заняли позицию сбоку, чтобы оставить себе простор. Парочка с копьями стали резервом, готовые колоть из-за спины бойцов.

Все произошло быстро и слаженно, каждый занял место без слов. Несмотря на мимолетную растерянность, отряд в очередной раз продемонстрировал отличную выучку.

Я одобрительно качнул головой, огляделся. Основной зал пещеры имел продолговатую форму и был полностью открыт. Только в задней части небольшой закуток, заканчивающийся тупиком. Люди Охотницы проверили его, убедились, что дальше прохода нет и что оттуда можно не ждать угрозы и успокоились, не став тщательно изучать. И видимо зря, похоже именно там находилось логово зверя, обиженного тем, что его дом заняли наглые двуногие обезьяны.

Снаружи продолжал валить снег, минуты истекали одна за другой. Прошло три, прежде чем один из наемников осторожно осмелился предположить:

— Может ушел?

Ответом стало мрачное молчание. Никто не верил, что все так быстро закончилось. Я разделял это мнение, судя по реву, это был кто-то большой. Кто-то, привыкший побеждать, а не отступать, тем более из собственного дома.

Черная-белая стена завывающего бурана, казалось, смотрела на людей в пещере недобрым взглядом, примериваясь кого сожрать первым. Ощущение вышло столь четким, что даже не особо чувствительные рубаки зябко передернули закованными в металл плечами.

Дерьмо, за нами действительно кто-то наблюдал и скорее всего прикидывал, как атаковать. Не бросился сразу, а выжидал, что говорило о опыте, или как минимум указывало на то, что зверь уже сталкивался с людьми и знал на что способны блестящие железные палки в их руках.

Я перебирал пальцами, подготавливая одно из заклятий для быстрой активации. Перед глазами висел горящий фиолетовым Сумеречный Круг. Сначала метнуть файерболл, затем ударить «Молотом», или наоборот? Ошеломить воздушным тараном и попытаться поджечь? «Туман» исключался, накроет всех, вызвав дезориентацию у наемников, будут толкаться, вопить, подогревая общую панику.

Насколько же проще драться одному, не надо заботиться о безопасности других. С другой стороны, никто не прикроет спину. Так что в обоих случаях имелись плюсы и минусы.

— Приготовиться! — внезапно воскликнула Тара.

Может заметила неясную тень, мелькнувшую в гуще метели, может сработало предчувствие на опасность, у опытных воинов оно развито, может предупредил амулет, о котором не говорила, в любом случае воительница оказалась права.

Длинное тело красиво выметнулось из снежной круговерти, мгновенно преодолев разделяющее до ближайшего наемника расстояние, по дороге сбив один из котлов. Кипящая похлебка опрокинулась, заливав край костра. Зашипели потухшие угли, в пещере сразу стало темней.

— Бей! — выкрикнула рыжая.

Щелкнули арбалеты, свистнули стрелы. Один из копейщиков попытался ткнуть темный силуэт наконечником, но промахнулся. Зверь, похожий на гигантскую кошку мигом развернулся и махнул лапой. Похожие на кинжалы когти, как бумагу вспороли стальной нагрудник. Наемник захрипел, из рваных ран водопадом полилась кровь, воин тяжело осел на землю, из ослабевших рук выпало копье.

Только один болт достал по цели — едва заметно чиркнул по черной лоснящейся шкуре, все остальные ушли в молоко. Зверь оказался слишком быстр, передвигаясь ломанными прыжками.

Один из бойцов поднял щит — вовремя, на него обрушился чудовищный удар мощной лапы. Вояка пошатнулся, но выдержал, даже попытался нанести удар мечом. Неудачно. К счастью, стоящий рядом напарник подстраховал и не дал гигантской кошке завершить начатое, обрушив на лобастую голову лезвие тяжелого топора.

Зверь рыкнул и легко уклонился. В следующую секунду пространство пещеры сотряс новый рев, бьющий ультразвуком не хуже акустической пушки. Воин с топором дрогнул и тут же пропустил удар лапой. Когти вспороли бок панциря, как тонкую ткань порвав скрывающуюся под ней кольчугу.

На секунду зверь замер, нос жадно вдохнул запах человеческой крови, казалось секунда и сейчас броситься добивать, терзая добычу, как это принято у хищников, пожирая внутренности, рвя на куски. Но нет, пересилил себя, пошел против природных инстинктов и атаковал новую цель, еще одного копейщика, подбирающегося поближе.

Вновь свистнули стрелы, следом ударили арбалеты. Все выстрелы снова ушли в пустоту, бессильно срикошетив о покатые стены пещеры и покатившись с дребезжанием по земле.

— Маг! — бешено заорала Тара.

Глаза воительницы свирепо сверкали, она была в ярости, что черная тварь убивает ее людей с такой легкостью.

Я выбросил руку вперед, активируя символ Пламени. Сгусток фиолетового огня сорвался с кончиков пальцев и с бешенной скоростью устремился вперед, оставляя за собой лиловые отсветы.

Хищник мгновенно развернулся, качнулся в сторону. Я успел в подробностях рассмотреть его морду, слишком умные для обычного животного глаза и выступающие из пасти клыки, похожие на кинжалы.

Мир вдруг застыл, подернулся дымкой, я увидел себя в огромной библиотеке. Стеллажи с книгами уходили в темноту, казалось им нет конца и края, над головой висел магический светильник, на подставке из кованного железа лежал магический фолиант. Пожелтевшие от времени страницы раскрытой книги изображали с удивительной точностью гравюру хищника с черной лоснящейся шкурой из семейства кошачьих огромных размеров.

— '… убить его непросто, но возможно, главное лишить подвижности, не дав быстро перемещаться. В скорости и невероятной реакции его основная опасность, — сказал сухонький старичок в серой мантии наставника, помедлил и усмехнулся: — Ну и конечно в гигантской силе. Ревун способен проломить грудную клетку человека, закованного в стальной доспех, с такой же легкостью, как ты на завтраке ломаешь лепешку. Но его главное оружие — звуковой удар, испускающий пастью. На первый взгляд он действительно выглядит весьма опасным, но если знать, что вектор распространения напоминает волну, ослабевая по мере распространения и не действуя широким спектром, то это даст шанс подловить зверя, не позволив воспользоваться этой способностью.

Старичок взял в руки костяную указку, кончик ткнулся в верхнюю часть рисунка.

— А теперь обсудим, какие можно найти полезные компоненты в теле Ревуна…'

Я тряхнул головой прогоняя видение, крикнул:

— Это Саблезубый Ревун, рев опасен только впереди! Нужно лишить его подвижности!

Двух фраз хватило, чтобы рыжая мгновенно разработала новую тактику борьбы с хищником.

— Стена щитов! Зажимайте к стене! Стрелки! Бить в голову! — яростно выкрикнула Тара.

Надо отдать наемникам должное, они сразу сообразили, как действовать. Я не остался в стороне. Снова перед глазами вспыхнул Сумеречный Круг. Знак «Молота» мигнул и погас, высвобожденная энергия обрела структуру плотно сжатой воздушной волны, ударившей Ревуна в бок, на краткий миг лишая его мобильности.

Огромная кошка, размером с бычка, пошатнулась, желтые глаза сверкнули яростью. Снова раскрылась пасть. Но ей не дали прибегнуть в фирменному приему, один из копейщиков умудрился-таки зацепить черную шкуру краем заточенного наконечника, оставляя порез. Зверь зашипел и снова попытался прыгнуть, но воины со щитами его блокировали, образовав неприступную стену.

Ревун бросился, длинные когти разодрали поверхности пары щитов, но остальные наемники не растерялись, обрушив на гибкое черное тело стальной град ударов.

Снова пещеру окутал рев, бьющий по перепонкам, но в этот раз сильно ослабленный. Зверь махнул лапой и зацепил еще одного воина, попытался вцепиться клыками в горло другому, но вынужденно отступил, попав под мечи.

Вновь щелкнули арбалеты и свистнули луки. Теперь стрелки заняли более удобную позицию, откуда почти невозможно промазать. Но все равно из всех выпущенных болтов и стрел только одна попортила черную лоснящуюся шкуру. Ревун оставался удивительно проворным, умудряясь уворачиваться даже в условиях стесненного пространства.

— В сторону! — зло выкрикнул я, выбрасывая руку вперед.

Два наемника шарахнулись в разные стороны, открывая проход. Сжатая волна с дикой силой ударила в корпус зверюге. Ревуна опрокинуло на бок, но он тут же извернулся, попытавшись вскочить на ноги. Однако следом за «Молотом» уже летел файерболл, угодивший прямо в распахнутую пасть, украшенную клыками.

Раздался дикий визг. Колдовское пламя выжгло нежные ткани внутренней полости подобно яркому факелу. Я создал кинжал и метнул с рук, метя в верхнюю часть туловища, точно над передней правой лапы, где располагалось сердце.

Сотканное из теней лезвие легко пронзило плоть, погрузившись на глубину ладони. Секунду Ревун стоял на месте, словно не зная, что делать дальше, затем тяжело рухнул на пол, вызвав небольшую дрожь по всей пещере.

Несколько мгновений стояла напряженная тишина. Затем кто-то из наемников потрясенно сказал:

— Ну и махина.

Только когда зверь упал, стало понятно насколько действительно огромным он был. Длина два с половиной метра, может три, высота в холке больше полутора, вес не меньше полу тонны. Настоящая живая машина убийства. Повезло, что смогли с ней справиться.

— Глен займись раненными. Вы двое выйдите наружу, посмотрите, нет ли там кого еще, — как и полагается лидеру, Тара опомнилась первой и принялась раздавать приказы.

— Ревун хищник одиночка, больше здесь никого нет, — подал голос я, подумал и добавил: — Причем никаких хищников в радиусе нескольких лиг. Он не любит соперников и изгоняет со своей территории всех, кто может бросить вызов.

Валькирия резво ко мне повернулась. Надетый поверх теплой одежды нагрудник тускло сверкнул в огнях наполовину потухшего костра. По стенам пещеры изломанными фигурами скользили тени от задвигавшихся людей.

— Ты уверен? — спросила рыжая, усыпанное веснушками лицо сохраняло напряженное выражение.

Я кивнул.

— Более чем. В ближайшее время можно не опасаться нового нападения. Ревун выгнал со своей территории всех.

Девушка пристально на меня посмотрела, что-то разглядела в глазах — во время боя я скинул капюшон с головы, неспешно кивнула.

— Хорошо, маг, поверю тебе на слово.

Несмотря на мирную фразу в голосе прозвучало скрытое предупреждение, мол если ошибся, будешь отвечать. Это вызвало с моей стороны усмешку. Мысленную. Провоцировать не отошедших от горячки боя наемников не хотел.

Через несколько минут стали известны потери. Трое мертвы, пятеро ранены, из них двое достаточно тяжело. На меня обратились вопросительные взгляды. Я отрицательно покачал головой.

— Я не целитель, ничем помочь не смогу.

Наемники с недовольством отвернулись. Хотя по идее должны быть благодарны за помощь, фактически это я убил Ревуна. Если бы не боевые заклятья, потери могли оказаться гораздо хуже. Возможно, быстрый и сильный хищник вообще мог перебить весь отряд и залечь, пережидая снежную бурю в окружении огромного количества свежего мяса.

Раненым оказали первую помощь, почти все бойцы обладали начальными навыками полевой медицины, специфика профессии обязывала. Трое точно должны были выкарабкаться, но у двоих шансов выжить почти не осталось. О чем и поведал Таре угрюмый Глен.

— Кровь Ревуна, — сказал я, услышав, как эти двое обсуждают, что делать с умирающими

— Что? — рыжая обернулась ко мне.

— Кровь Ревуна, — повторил я и процитировал всплывший в памяти один из отрывков лекции наставника-старичка в серой мантии: — «Слить кровь, процедить через кусок тонкой ткани, вскипятить, по мере загустения подливать чистую талую воду, в соотношении один к пяти. После смены цвета на буро-бордовый снять с огня и дать настояться, потом употреблять».

Тара недоуменно нахмурилась.

— И что, это поможет?

Я пожал плечами, не собираясь брать ответственность за рецепт, которому уже полтысячи лет, к тому же из крови зверя, даже во времена Старой Империи считавшимся почти исчезнувшим.

— Должно. В любом случае, хуже вряд ли станет, — успокоил я и это решило вопрос.

Если и так умирают, можно использовать любые средства. Рыжая кивнула помощнику, тот смерив меня недоверчивым взглядом, но тем не менее умчался выполнять молчаливо отданный приказ.

— Что еще ты знаешь об этом звере? — спросила Охотница подходя ближе. — И если уж на то пошло, откуда ты вообще о нем знаешь? Я побывала во многих землях и королевствах, но даже не слышала о таком.

Я вновь пожал плечами.

— Ревун считался почти вымершим уже много столетий назад. Я удивлен не меньше твоего, что он нам встретился. Должно быть сыграла роль близость проклятой чащи. Невозможность проехать через Урочище сделало эти земли безлюдными, создав для хищника закрытый ареал для проживания и охоты.

— А раз нет поблизости деревень, то и люди ничего о нем не знали, — заключила Тара, согласно тряхнув рыжими косичками. — Понимаю.

— Нам в этом смысле повезло, он давно не встречал двуногих, посчитал, что справится и бросился в атаку, хотя мог напасть исподтишка. Годы изоляции сыграли с Ревуном злую шутку, — я усмехнулся. — В этом отношении он стал почти как наш мертвый приятель — хозяин Мертвого Урочища, слишком самонадеян, считая себя сильнее других.

Тара вновь кивнула, бросила косой взгляд в сторону разделывающих зверя наемников, уточнила:

— Полезна только кровь?

Я опять усмехнулся.

— Нет, еще сердце и печень. Если их правильно приготовить, то они благоприятно воздействуют на организм. Печень жарить широкими ломтями на раскаленных камнях, сердце лучше мелко порубить и положить в качестве добавки в похлебку. Жаль нет под рукой нужных ингредиентов, усиливающих эффект, но и так будет очень полезно.

Говорить, что мне это особенно поможет, усилив магический дар, не стал. Для правильного рецепта из алхимической книги действительно нужны редкие компоненты и особый порядок готовки. В имперские времена на Ревунов охотились целыми партиями, неся с собой специальные шкатулки-артефакты, умеющие сохранять живую плоть свежей долгое время. И уже потом, под надзором мастеров зельеварения, в Коллегии готовили специальные эликсиры, усиливающие магические способности.

К сожалению, ничего подобного у меня с собой нет, поэтому придется довольствовать простейшим способом приготовления и употребления ценных для организма ингредиентов.

— А мясо? — уточнила Тара.

— Сухое и жилистое, Ревуны живут долго, так что мясо не очень хорошего качества, — ответил я.

Помедлив, рыжая кивнула.

— Хорошо, я прикажу, чтобы сердце и печень приготовили, как ты сказал, маг, — она взяла паузу и добавила: — А так как, именно ты нанес смертельный удар, то шкура зверя тоже принадлежит тебе.

Сказала и не слушая ответа развернулась и отправилась в сторону раненных. Там уже поднялась суета, слитую с убитого хищника кровь сцеживали через тряпки, чтобы перелить и поставить вариться в котле на огне. Может наемники и не особенно верили в чудодейственные свойства сваренного на коленке зелья, но собирались использовать любой шанс для спасения жизни товарищей.

Есть старая забавная поговорка об относительности времени: «когда у тебя в руках горячая сковородка — секунда тянется, как час, когда горячая красотка — час пролетает за секунду».

Звучит иронично, но что-то в этом есть. Занимаясь увлекательным делом, не замечаешь, как пролетают часы и даже дни, а когда ничего не делаешь время тянется, как резина, не желая ускорять бег.

Полтора дня бушевала снежная буря, еще столько же отряд ждал, пока раненным станет лучше, чтобы ехать верхом. Удивительно, но кровь Ревуна действительно помогла, хотя в действенности древнего рецепта имелись сомнения даже у меня, не то что у наемников, относящихся ко всему связанному с магией с недоверием.

Но нет, получилось, уже через сутки состояние раненных стабилизировалось, дыхание выровнялось, организм погрузился в глубокий оздоровительный сон.

Приготовленная особым образом кровь редкого хищника оказала глубокое воздействие на протекающие внутри тела процессы. Не знаю точно, что происходило, но результаты стали видны почти сразу. Когда метель пошла на спад, первый раненный уже открывал глаза, с жадностью поглощая свежеприготовленную похлебку. Зверский аппетит прямо указывал, что процесс выздоровления идет в правильном русле. Знакомые не понаслышке с ранениями и наблюдавшие такое не раз наемники успокоились, не переживая за товарищей, ставшие на глазах выглядеть лучше.

Что касается сердца Ревуна, его съели в тот же вечер, использовав, как я и советовал в качестве добавки к наваристой похлебке, мелко нарезав и сварив, как обычное мясо.

А вот с печенью вышла история. Ее размер оказался довольно большим, несколько килограммов, и большую часть решили оставить, не жарить сразу, учитывая наличие похлебки. Но попробовать захотели, поэтому немного порезали на тонкие ломти и зажарили на раскаленных камнях.

Люди Тары, как и она сама, съев по небольшому кусочку, пожали плечами, рассеяно заметив, что бывало лучше. А вот я, в отличие от них, мгновенно ощутил эффект для организма. По телу будто пробежала мелкая дрожь, Сумеречный Круг на мгновение вспыхнул, став выглядеть удивительно четче. Немного, но достаточно чтобы обратить на это внимание. Я уже такое наблюдал, только в гораздо больших масштабах, когда шла перестройка внутренней энергетики, после поглощения заемной чужой силы.

Следом символы заклятий обрели контрастность, энергия свободно циркулировала по телу, получив дополнительный импульс. Общий тонус повысился, воздействуя подобно естественному стимулятору.

Это было потрясающе, но, к сожалению, кратковременно. Эффект долго не продлился, плавно соскользнув в обычное состояние.

Однако я заметил, что кое-что все-таки осталось, не больше пары-тройки процентов от общей суммы воздействия. Если специально не обращать внимание вряд ли заметишь, но если прислушиваться к ощущениям, то весьма ощутимо. Положительный эффект сохранился, повлияв на глубокие уровни внутренних энергетических потоков.

И это решило вопрос. Я предложил выкупить у остальных членов отряда их долю печени, которую к этому моменту поместили на морозе у входа в пещеру, чтобы не испортилась. Наемники удивились, но многие с радостью продали свою часть, не особо впечатленные вкусовыми качествами первых кусочков. Однако нашлись те, кто не пожелал расставаться со своей порцией, подозревая хитрого колдуна, что тот хочет отобрать их кусок, обманывая на предмет чудодейственных свойств природного энергетика.

Пришлось раскрывать карты и объяснять, что для обычных людей печень Ревуна бесполезна, так как внутренняя энергетика у них слабо развита и для манипулирования магической силой не годится. Следовательно, как не жарь, в каких количествах не поедай, эффекта не будет.

Однако даже несмотря на подробные объяснения, некоторые поганцы до последнего не соглашались продавать свои доли, слишком глубоко внедрилось недоверие к магам. Пришлось вмешаться Таре, напомнив, что без моего участия Ревуна вообще могли не убить и что именно колдун сказал, как использовать кровь для спасения раненных, и если печень помогает магу стать сильней пусть не упрямятся, учитывая, что неизвестно, что отряд ждет дальше.

Одновременно вскользь прозвучал скрытый намек на возможное бездействие мага в будущем, если тот затаит обиду на некоторых несознательных личностей. Тут на упрямцев насели все, недовольные, что из-за дурацкой упертости, маг и правда может намеренно задержать помощь, когда снова что-нибудь случится.

Помогло, вся печень досталась мне. Правда пришлось заплатить, но вышло недорого, учитывая стоимость алхимических эликсиров, оказывающих схожий эффект. Точнее те, что оставляли после себя постоянное воздействие, шли вообще по весу золота, а часто гораздо дороже. Обычно влияние было временным, заканчиваясь через несколько часов. Так что в этом отношении мне крупно повезло, что за такие смешные деньги получилось разжиться столь полезным ингредиентом. Даже несмотря на то, что положительный остаточный эффект не превышал двух-трех процентов.

Ведь с малого всегда начинается большой путь.

По итогу, все три дня на которые отряд застрял в пещере, я жрал только печень, лично жаря тонко нарезанные слайсы на горячих камнях, иногда экспериментируя, пытаясь варить куски в воде или даже поедать сырыми. В итоге выяснилось, что жаренные оказывают лучший эффект, поэтому вскоре вернулся к первоначальному рецепту со ломтями и больше от него не отходил.

И конечно читал, жадно, взахлеб, поглощая страницу за страницей черной тетради, видя за сухим описанием многочисленных магических опытов хозяина Мертвого Урочища его жизнь, и как он изменялся за пролетающие века. Это было увлекательно и многое дало с точки зрения знаний, особенно касательно тонкого мира.

Когда последняя страница оказалась перевернута, я сделал то, что вызвало изумление у всех наемников: бросил тетрадь в костер, убедившись, что последняя превратилась в серый пепел, сгорев до основания, включая обложку из черной кожи. Все видели, с какой тщательностью я изучал записки мертвого колдуна и тем сильнее изумились, когда увидели сожжение, будто избавляюсь от бесполезного мусора.

Однако лезть с расспросами никто не стал, только Тара вопросительно приподняла брови. Я криво усмехнулся и коротко пояснил:

— Никто не должен прочитать эти записи.

Охотница медленно кивнула, принимая ответ. В глубине души она считала также и до сих пор сомневалась в том, что отдала тетрадь мне. Жест со сжиганием помог немного развеять озабоченность, что кто-то сможет повторить деяния мертвеца, создав еще одну проклятую долину или рощу.

Когда буран наконец затих, а раненные стали чувствовать себя лучше, чтобы ехать верхом, отряд наконец выбрался из пещеры и продолжил дорогу.

Погода радовала, небо кристально чистое, голубое и глубокое, солнце светило ярко лаская кожу теплом лучей. Снега навалило много, но он оставался пушистым, лошади легко пробивали грудью путь, разбрасывая в сторону рыхлые комья, оставляя широкий проход.

Позади на крупе смирной крестьянской лошадки лежала шкура Ревуна, один из наемников оказался мастером в этом деле, сняв ее с хищника так, чтобы в дальнейшем использовать. Понятия не имею зачем она мне, но отказываться глупо, глядишь пригодится. Например, сшить зимний плащ или продать за большие деньги ценителям. В крупных городах золота много, порой люди даже не знают куда его деть, тратя на ерунду, чтобы выделиться среди таких же богатеев. В этом отношении ни один из миров не отличался от другого, разница только в покупаемых предметах: здесь это шкуры редких животных, там — дорогие элитные автомобили…

— Глядите, впереди что-то есть, — один из наемников поднял руку, указывая в сторону от дороги, по которой двигался отряд. Хотя если честно, дорогой назвать это трудно, мы сами создавали в сугробе проход, двигаясь цепочкой по два всадника в ряд.