Я никогда не думал, что способен на такое! Нет, не так: я никогда не думал, что такое вообще возможно! Даже когда все мои одноклассники сходили с ума по Гарри Поттеру и мечтали получить письмо из Хогвартса, я точно знал, что магии не существует и… похоже я ошибся! Ладно-ладно, я признаю, был не прав! А теперь можно мне, пожалуйста, домой?

Признаю, я серьезно погорячился вчера, когда допивая то ли вторую, то ли уже третью бутылку виски, повторял, что жизнь моя закончена и в ЭТОМ МИРЕ меня больше ничего не держит… Эй, высшая сила! Ну нельзя же принимать буквально слова пьяного идиота? Я хочу домой… Ну пожалуйста!

* * *

До этого … гм … давайте назовем случившееся со мной словом “происшествие”… я пару дней только и делал, что бухал. Не подумайте я не запойный алкаш - вовсе нет, просто за последнее время все как-то навалилось: проблемы на работе, ссоры с друзьями, вечные проблемы с деньгами и вишенкой на торте стало расставание с девушкой, которая ушла от меня к моему же лучшему другу. Классика жанра!

Получив от судьбы такой выстрел дуплетом, я не нашел другого способа сохранить остатки своей и без того шаткой психики, кроме как погрузиться в алкогольный наркоз и попытаться забыться. Сказано - сделано! В первый день я ходил по барам и клубам, во второй - доходил до кондиции дома и, судя по всему, дошел. Последнее, что помню: я с бутылкой Jack Daniels наперевес открываю окно в кухне и громогласно сообщаю всем моим соседям, что Марина - сука и шалава… а дальше - темнота.

Проснулся я от холода, лежа на чем-то мягком и мокром, и даже не сразу понял, где я нахожусь. А находился я на кладбище… Самом обычном кладбище, похожим на то, где похоронена моя бабушка, вот только рядом со мной была разрытая могила и, судя по тому, что справа валялась лопата, а все мои руки были в грязи - разрыл ее ни кто иной, как я.

- Твою же мать, - простонал я не своим голосом.

В самом прямом смысле не своим: каким-то слишком высоким, не знакомым. Я убрал волосы ото лба и уставился на свои руки - они тоже показались странными: какие-то слишком тощие, что ли, и слишком длинные… Не, я конечно слышал истории о наркоманах, которые после дозы часами пялились на свои конечности, но я-то вроде ничего не принимал, только алкоголь.

Попытался подняться - не вышло, ноги заскользили по мокрой грязи и я чуть не свалился в могилу, приземлившись на четвереньки у самого ее края. Как и ожидалось, внизу был гроб. Но было и неприятное открытие - крышка сдвинута, светлый шелк, которым гроб был обит изнутри, весь в грязи, и самое ужасное - он был пустой!

Я пару минут пялился на гроб, а потом прямо на коленках пополз по вязкой грязи в сторону изголовья могилы. В голову пришла спасительная мысль о том, что мне все это просто снится… Может я белочку поймал, а может просто уснул дома и сейчас по телеку где-то фоном идет кино про зомби… почему про зомби? Да просто я был уверен, что стоит мне повернуться и я увижу того, чье тело еще несколько часов назад находилось в этой могиле. Переведя взгляд на именную табличку, стоявшую там, где обычно устанавливают памятники я прочитал:

Елизавета Федоровна Троекурова

18.09.2006 - 24.11.2023

- Елизавета, значит, - выдохнул я и оглянулся.

В нескольких шагах от меня на заботливо расстеленной на грязи куртке лежало тело молодой девушки. Среднего роста, в светлом платье, волосы длинные, черные, глаза - закрыты, кожа - бледная, губы синюшного цвета… Впрочем, как еще должна выглядеть покойница?

Я подполз к ней ближе и потрогал у девчонки пульс. Глупо было на что-то надеяться - естественно, пульса не было. Как и дыхания. Как и сердцебиения.

Ситуация конечно патовая, но, подумал я, если продолжу сидеть здесь у разрытой могилы рядом с вынутым из нее трупом, то ничем хорошим для меня это не кончится.

- Наверное, лучшее, что я могу сделать - это убраться отсюда, - тихо пробормотал я, оглядываясь по сторонам.

Погода портилась, предрассветное небо затягивало тучами. Я встал, пытаясь понять, где, собственно, выход с этого погоста, и только намерился сделать шаг в сторону, как что-то словно дернуло меня за руку. Бросив взгляд вниз я увидел, как от моего запястья отходит полупрозрачная мерцающая леска, которая тянется к лежащей на земле девушке, а по этой леске словно бегут мелкие красные искорки или огоньки.

- Это еще что за херня?

Я машинально попытался отцепить нить, но пальцы словно проходили сквозь нее. Небо потемнело еще больше, искорки побежали еще быстрее. Я сделал шаг в сторону, чувствуя как невидимая нить натягивается словно струна и как мне становится тяжело дышать. У меня в голове словно забилось сердце - я отчетливо слышал его стук: Бум! Бум! Ба-да-бум! Звук становился громче и отчетливее с каждой секундой, голова начала кружиться и мне захотелось зажать ладонями уши и куда-нибудь спрятаться.

Тем не менее, я сделал еще шаг в сторону и нить натянулась еще сильнее. Из нависших надо мной туч на землю упали первые капли дождя, и в этот момент, лежавшая на земле девушка шумно вздохнула…

- Мать твою! - взвизгнул я, снова поскальзываясь и падая в грязь (хорошо, что не в могилу).

Светящаяся леска исчезла, словно ее и не было. Сердце перестало стучать в голове и только дождь барабанил по сдвинутой в сторону крышке гроба в яме, отбивая какую-то странную мелодию. А может, все это мне просто показалось? Желая убедиться в этом, я на четвереньках подполз к девчонке и, сам не знаю зачем, потрогав ее за плечо, спросил:

- Ты живая? Ты меня слышишь?

В ответ девушка медленно открыла глаза. Ее кожа все еще оставалась неестественно бледной, а в черных слегка вьющихся волосах появилась светлая, словно седая прядь, отливающая каким-то сиреневым цветом. А вот губы приобрели розовый оттенок, стали влажными и блестящими от дождя. Девушка перевела на меня взгляд и у меня перехватило дыхание: я никогда в жизни не видел таких глаз! Они были удивительного ярко-фиолетового цвета, и казалось, что в них отражается вся вселенная. Сердце в груди застучало с невиданной скоростью, меня бросило в жар и холод и, кажется, снова стало тяжело дышать. Я смотрел на нее, как загипнотизированный: не было ни страха, ни ужаса, никаких подобных эмоций: все что я видел - ее глаза, обрамленные густыми черными ресницами, и ее розовые приоткрытые губы.

Девушка села на земле. Мое сердце застучало еще быстрее и я хрипло спросил:

- Ты меня слышишь?

- Да… - ответила она. - Я слышу тебя…

Девушка протянула руку и коснулась кончиками пальцев моего плеча.

- Я чувствую тебя…

Она приблизила свое лицо так близко, что я мог видеть свое отражение в ее глазах…

- Я вижу тебя…

Все, о чем я мог думать в тот момент - это ее губы. Больше всего на свете мне хотелось прикоснуться к ним и поцеловать ее.

- Мне холодно, - тихо произнесла девушка и прижалась ко мне, отчего ее лицо стало еще ближе.

Бум! Бум! Бада-бум! - звучало сердце в моей голове.

- Ты такой милый! - медленно произнесла она, проводя ледяными пальцами по моей щеке. - Ты так вкусно пахнешь! Даже твоя кровь пахнет вкусно…

Я развесил уши и только кивал в ответ на все ее слова, словно китайский болванчик. Через пару секунд она повалила меня на землю и, сев верхом, задумчиво спросила:

- Интересно, на вкус ты такой же приятный?

Девушка склонялась все ниже и только неожиданно пришедшая в мою голову мысль о том, что всего пару минут назад она лежала мертвая здесь, на этой самой куртке, привела меня в чувства:

- Стоп! - крикнул я. - Остановись!

Девушка замерла. И, вопросительно посмотрела на меня:

- Но почему? Я хочу поцеловать тебя…

- Что? Почему? Ты всегда целуешь незнакомцев?

- Разве я не нравлюсь тебе? - ее фиолетовые глаза словно светились и мне было очень трудно оторвать от нее взгляд. Здравые мысли о том, что мне надо убираться отсюда, подальше от погоста, могилы и этой странной девчонки звучали очень тихо, но все же мне удалось сосредоточиться.

- Извини, - пробормотал я, садясь и отстраняя от себя девчонку. - Но я даже не знаю тебя!

- Ты не знаешь меня?

На ее лице отразилось такое искреннее удивление, она выглядела очень растерянной. Девушка села на коленки, поежившись, и посмотрев куда-то в землю пробормотала:

- Прости, я чувствую себя как-то странно… Все такое странное и другое вокруг! Я не понимаю, что я здесь делаю…

“Я тоже!” - захотелось мне заорать в ответ, но я сдержался.

Я сообразил, что все это время мы сидели под дождем и промокли до нитки. С трудом поднявшись на ноги, я посмотрел на застывшую девушку и пробормотал:

- Ладно, мне пора…

- Пора? Но куда? Где мы вообще находимся? - спросила она, оглядываясь. - Это что, кладбище?

- Ну, как видишь, - пожал я плечами.

- Как я сюда попала?

Я покосился на гроб внизу могилы и прикусил губу. Вот что прикажете делать? Как вообще прикажете разбираться в том, что здесь произошло, кто она такая, как она здесь оказалась и, главное, как здесь оказался я и что я с ней делал? Ответов на эти вопросы у меня не было.

- Почему мы на кладбище, - снова спросила девушка. - Кто-то умер?

- Ты ничего не помнишь? - уточнил я на всякий случай.

Она отрицательно покачала головой:

- Кажется, нет…

- А как тебя зовут, помнишь?

- Нет, - девушка задумалась на пару секунд, а потом посмотрела на меня снизу вверх. Выглядела она сейчас еще более испуганно. - Как?

- Лиза, - пробормотал я, бросив еще один взгляд на табличку. - Елизавета…

- Елизавета, - повторила девушка. - А как зовут тебя?

- Виктор.

- Очень приятно, Виктор, - натянуто улыбнулась она и протянула мне руку, которую я машинально пожал, отметив, насколько она холодная.

Несколько секунд я просто стоял и пялился на нее, чувствуя, как от ее прикосновения по коже разбегаются приятные мурашки и где-то глубоко снова начинает звучать “Бум! Ба-да-бум!”. С усилием я вырвал руку и сделал решительный шаг в сторону дорожки, ведущей к выходу с кладбища.

- Виктор, подожди! - окликнула меня моя новая знакомая, неуверенно и неуклюже пытаясь подняться. Складывалось ощущение, что она просто забыла как пользоваться ногами, которые при первой же попытке сделать шаг заплелись и девчонка упала прямо ко мне в руки.

Стоило ей снова оказаться так близко, как сердце начало стучать чаще, а ее глаза словно снова засветились.

- Так! - я отодвинул от себя Лизу. - Я ухожу!

- А я? - спросила она. - Могу я пойти с тобой?

Я представил себе, как запрещаю ей это и как кто-то находит ее здесь, рядом с пустым гробом, и как она рассказывает им обо мне… Я, может быть, еще не понял, где я нахожусь и что со мной произошло, но был совершенно точно уверен, проблемы с местной полицией мне не нужны. А босоногая грязная девушка в белом платье с фиолетовыми глазами скорее всего привлечет их внимание…

- Можешь, - недовольно буркнул я. - Ты можешь пойти со мной, только тихо и аккуратно. И держись в паре шагов от меня, хорошо?

- Хорошо, - послушно кивнула Елизавета. - Куда мы пойдем?

Хороший вопрос! Моей главной целью на тот момент было выбраться с кладбища. Откровенно говоря, план был недальновиден: я хотел дойти до ближайшей машины, посмотреть в зеркало и убедиться в том, что и так стало для меня уже почти очевидным: я это не я. Ну, точнее, тело не мое. Убедиться и устроить истерику. Желательно найти где-то виски и нажраться до беспамятства, чтобы снова вырубиться и иметь хотя бы один шанс на этот раз проснуться уже у себя дома. Говеный план, я знаю, но другого у меня не было.

Аккуратно следовавшая за мной в паре шагов позади и удивленно глазеющая по сторонам Лиза не добавляла понимания в изменившуюся картину мира: я готов был поклясться, что несколько минут или часов (не знаю уж, сколько времени мы просидели у могилы) она была мертва. Но может я сумел оживить человека?

- Мне холодно, - услышал я тихий голос. - Очень холодно…

Я обернулся. Девушка отстала и сейчас, стояла метрах в двадцати от меня, обхватив себя за плечи и облокотившись на какой-то камень. Ее била мелкая дрожь, а губы опять стали бледными.

- Эй, ты как? - я подошел к ней и Лиза подняла на меня глаза.

- Когда ты рядом - лучше. Ты такой теплый и светишься изнутри… - она протянула руку, чтобы дотронуться до меня, но я поспешил отстраниться.

- Вот что мы сделаем! - я стянул с себя куртку и черную толстовку с капюшоном в которую был одет, быстро расправил ее и, словно на куклу, натянул на девчонку, которой она была сильно велика, но Лиза сразу улыбнулась порозовевшими губами. Я поправил на ней капюшон и добавил: - Идем, нам нужно отсюда выйти.

- Эй! - грубый голос раздавшийся где-то чуть в стороне, прервал нашу идиллическую картину и вынудил меня присесть на корточки, спрятавшись за ближайшим памятником.

Я дернул вертевшую головой по сторонам Лизу за руку, заставляя ее плюхнуться рядом и, быстрее, чем та успела что-то спросить, зажал ей рот рукой, показывая жестами чтобы она молчала.

- Евгенич! - голос, судя по всему, раздавался с того места, откуда мы только что ушли. - Евгенич, мать твою! Где ты ходишь? Тут такое! Та-а-а-а-а-акое! Ты не поверишь! Троекуровой княжны гроб выкопали! Евгенич! Это что же делается! Совсем нехристи обалдели… Евге-е-е-е-енич!

Так и не дождавшись ответа от некого “Евгенича” мужик, будь он неладен, бубня себе под нос проклятия то ли в адрес того, кто устроил им тут вандализм, то ли в адрес своего напарника, который неясно где ходит, стал удаляться от нас, я же взяв Лизу за руку и, прячась за надгробными плитами, потащил ее к выходу…

За стеной колумбария у самого забора я остановился, решив, что перелезть этот забор будет значительно проще, чем искать выход, у которого наверняка находится будка местных сторожей. Кое-как вскарабкавшись по кирпичной стене и усевшись наверху, я протянул Лизе руку, но она только растерянно посмотрела на меня.

- Что стоишь? Лезь! - зло прошептал я, оглядывая территорию кладбища и пытаясь понять, где сейчас ходит Евгенич со своим напарником. - Шевелись!

Лиза моей помощью пользоваться не стала: она легко, словно у нее в ногах были пружины, подпрыгнула и, зацепившись руками за край стены, через секунду оказалась наверху. После этого она указала пальчиком вниз и, получив от меня удивленный и утвердительный кивок, также ловко и практически бесшумно спрыгнула на улицу. Мне потребовалось гораздо больше времени, чтобы спуститься и сделал я это с куда меньшей грацией.

- Виктор, - тихо спросила Лиза, пока я зло пыхтя спускался по стене кладбища, - что это?

Я, наконец, спрыгнул вниз и посмотрел: в руке у девушки был телефон. Обычный мобильник…

- Где ты это взяла?

- Вот тут, - Лиза показала на открытую молнию на кармане толстовки, которую я надел на нее и вытащила оттуда еще блокнот исписанный мелким шрифтом, паспорт и связку ключей.

Паспорт, телефон и ключи, судя по всему были мои. Бумаги я сунул обратно в карман Лизе, а сам принялся изучать документ. Фото в паспорте - не мое. Худощавый паренек с темными волосами и яркими глазами по имени Виктор Демидов. Ну хоть так - имя и фамилия совпадают… больше ничего общего! Возраст - 18 лет, место рождения - Петроград!

Я зашуршал страницами документа, пытаясь найти адрес прописки - есть: Петроград, ул. Стремянная, 14, кв 21 - повертел в руках связку ключей - два магнитных ключа от домофона и два обычных, судя по всему от замков на двери. Я быстро пришел к выводу, что лучшее, что мы сейчас можем сделать - это пойти в ту самую квартиру и, возможно, нам повезет и местный Виктор Демидов живет один! Тогда я смогу перевести дух и подумать над тем, что со мной случилось…

Пока мы проулками и переулками добирались до нужного дома - я вертел головой по сторонам. В принципе, Питер как Питер, но что-то с ним было не так. Те же улицы, те же здания, даже те же магазины, но вот реклама заставляла задуматься: «Народные гуляния в честь дня рождения цесаревича Николая. Дворцово-парковый ансамбль Ораниенбаум, 17-го июня 2023 года, вторникъ». Вот прямо “вторникЪ” с твердым знаком на конце… Или «Петербургские Ведомости» - 320 лет с вами! Главное издание Российской Империи». Спросить, что все это значит, к сожалению, было не у кого: Лиза, идущая за мной след в след, также как и я вертела головой по сторонам. Редкие встречные прохожие почти не замечали нас, но когда мы остановились на светофоре, оказавшаяся рядом маленькая девочка, которую мама вела, наверное, в школу или детский сад, уставилась на мою спутницу во все глаза. Она разглядывала ее босые ноги, рваный и перепачканный подол белого платья, бледные тонкие руки, спутанные волосы и фиолетовые глаза, а потом потеребила мать за куртку и с восторгом произнесла:

- Мама! Смотри! Мертвая невеста…

Женщина повернулась к нам и посмотрела сперва на меня, потом на Лизу, после чего недовольно дернула ребенка за руку:

- Небось косплейщики или кто-то вроде того, - пробормотала она и я было уже выдохнул, но она решила во что бы то ни стало поделиться своим мнением с Елизаветой. Повернувшись к девушке, которая в ответ только улыбнулась женщина выдала: - Зачем тебе это? Страшная, как труп! Посмотри на себя: этот бледный, даже синюшный оттенок кожи, волосы как воронье гнездо, глаза эти странные. Ты похожа на чудовище, монстра! Только детей тобой пугать!

Светофор переключился на зеленый и мамаша, волоча за собой дочь, вещавшую что-то о том, как она хотела бы наряжаться также, потащилась прочь, а Лиза осталась стоять на переходе опустив голову вниз и натянув посильнее капюшон.

- Идем! Нам на ту сторону, - сказал я, в ответ же услышал из-под капюшона всхлип.

- Я страшная… - пробормотала моя спутница и я понял, что она или уже разревелась или собирается это сделать.

- Чего? - от неожиданности я замер. Девушки такие девушки: несколько часов назад она в гробу лежала, а тут ее забеспокоила внешность! Ну что за фигня?! - Это ты вдруг решила потому что первая встречная баба так сказала?

Лиза подняла на меня глаза, полные слез:

- Посмотри! - она вытянула вперед руки, засучив рукава толстовки. - Посмотри, она всю правду сказала. - Девчонка схватила меня за запястье и приложила к своей ледяной ладошке: - Смотри какая красивая твоя кожа и как выгляжу я. Я уродина! Монстр!

Всхлипы зазвучали чаще, мне же совсем не хотелось, чтобы она разревелась в голос сейчас здесь на улице привлекая к нам еще больше внимания, тем более, что мы уже почти добрались до Стремянной улицы.

- Слушай, ты не уродина и не страшная, - самым елейным голосом, на который только был способен, произнес я, приобнимая ее за плечо. В ответ девчонка только сильнее натянула капюшон, стараясь полностью спрятать лицо, а я аккуратно подталкивая ее, перешел наконец дорогу, и направился к дому 14, который и был нам нужен.

- Ты правда так думаешь? - наконец подала голос Лиза.

- Да! Конечно!

Лиза высунула нос из-под капюшона и посмотрела на меня. Ее фиолетовые глаза снова начали светиться, а в моей груди сердце начало набирать скорость и отбивать знакомое: Бум! Ба-да-бум!

- Если ты правда так думаешь - поцелуй меня…

- Что? Нет! Ты опять! - я почувствовал как снова теряю способность здраво оценивать обстановку и отстранил от себя Лизу. - Хватит уже так делать!

Шанса устроить истерику я ей не дал: схватил за руку и буквально протащил по улице к нужному нам дому, благо оставалось всего несколько десятков метров. Лиза пыталась вырываться и даже начала громче реветь, но я решил, что у меня нет времени разбираться с этим сейчас - разберусь с этим дома.

Квартирка на Стремянной оказалась небольшой, но весьма уютной. Местный Виктор Демидов, судя по всему, жил один на втором этаже классического Питерского дома, стоящего в глубине улицы и весьма потрепанного временем. И отсутствием семьи, если честно, он меня несказанно обрадовал. А еще я успел уже представить себе квартирку, заставленную алтарями и идолами, с пентаграммами на стенах и пучками трав, подвешенными на люстрах, но здесь ничего такого не было. У Виктора на кухне нашелся электрочайник, растворимый кофе и даже что-то похожее на пряники. Впрочем, я искал алкоголь, а он здесь, судя по всему, отсутствовал как вид и это было печально.

Елизавета обиделась. Села на табуретку в углу коридора, закуталась в худи вся, насколько только могла, и не произносила ни слова.

“Ну и фиг с тобой!” - решил я. “Это ж надо, нежить какая ранимая и нежная! Сначала приду в себя, попробую сориентироваться и понять, что произошло, а потом буду разбираться и с тобой, и со всем остальным!”

Но прийти в себя мне не дали: только я устроился на кухне с двумя чашками кофе (одну налил Лизе, но она демонстративно отказалась), как в дверь позвонили. Потом позвонили еще раз и еще раз, а чуть погодя принялись стучать. Нервы мои сдали, когда из-за двери очень недовольный и немного визгливый голос проорал:

⁃ Виктор, открывай! Я знаю, что ты дома!

Я, как был с засохшим пряником во рту, так и направился к двери, намереваясь расквасить нос этому крикуну или крикунье, что бы ему или ей не было тут нужно.

Когда я распахнул дверь на меня уставился невысокий молодой человек, который облокотившись на дверной косяк барабанил в дверь ногой, обутой в идеально чистый ботинок. Сам же незнакомец больше всего походил или на сотрудника банка, или на налогового инспектора, если бы не выглядел как говорят “с иголочки”: одет в дорогой костюм да еще и с галстуком, светлые волосы уложены в прическу волосок к волоску, на вид не намного старше меня - лет 25, вряд ли больше…

⁃ Чего надо? - пытаясь отгрызть кусок от пряника зло спросил я.

Глаза незнакомца округлились и от неожиданности он даже несколько раз схватил ртом воздух, прежде чем нашелся, что ответить на мой логичный, казалось бы, вопрос.

⁃ Издеваешься? Ты издеваешься надо мной? - возмущению его не было предела.

⁃ Нет, - коротко ответил я. - Я тебя даже не знаю! Ты кто вообще такой? Чего надо?

Наверное, стоило бы подумать о том, что местный Виктор этого хрена наверняка знает и задавая такие вопросы я ставлю себя не в самое лучшее положение, но мне было пофигу.

Парень открыл было рот, чтобы рассказать все, что он обо мне думает, но осекся и уставился куда-то за мою спину. Я обернулся - у стены стояла Лиза, все также кутавшаяся в худи. Она с любопытством наблюдала за этой сценой и разглядывала гостя.

⁃ Это она, - пробормотал парень, как-то очень решительно отодвигая меня в сторону и проходя в квартиру. Я даже сделать ничего не успел - все, что мне оставалось, это прикрыть за ним дверь.

⁃ Лиза, Лизонька… - пробормотал он, подходя ближе к девушке, но та такого внимания, кажется, испугалась и только еще сильнее натянула на голову капюшон, стараясь спрятать лицо. - Хорошая моя, девочка моя...

Когда же блондин протянул руку, чтобы дотронуться до нее - девчонка метнулась в сторону и спряталась за мою спину.

Блондин озадаченно уставился на нас:

⁃ Что с ней?

⁃ А что с ней? - вопросом на вопрос ответил я, не имея не малейшего представления, что можно сказать в этой ситуации.

⁃ Виктор, кто это? - тихо спросила Лиза, сжимая своими холодными пальчиками мои плечи и выглядывая из-за спины.

⁃ А я откуда знаю? Ты его знаешь?

⁃ Не знаю, - ответила девчонка.

⁃ Вот и я не знаю, но он нас кажется знает….

⁃ Мне это не нравится, Виктор. Я хочу чтобы он ушел…

⁃ Я тоже не против, чтобы он убрался отсюда…

Блондин еще более озадаченно посмотрел на меня, а потом спросил:

⁃ Что происходит, Виктор? Почему ты разговариваешь сам с собой? Или ты начал слышать голоса в своей голове, которые советуют тебе творить ту дичь, которую ты творишь?

⁃ Пошел ты! - огрызнулся я… - я не с тобой говорю!

⁃ А с кем?

⁃ С Лизой!

⁃ Но она ведь не сказала ни слова…

Я уже хотел выпроводить парня, но осекся на полуслове: повернулся к Лизе и попросил ее сказать что-то достаточно громко и четко и та недовольно пробубнила:

⁃ Пусть он уйдет! Я хочу остаться с тобой вдвоем…

Я вопросительно посмотрел на блондина, пытаясь понять, слышит он ее или нет, но тот отрицательно покачал головой.

- Ты решил надуть меня что ли, щенок? - начал закипать гость. - Думаешь какую-то девку дворовую выдать мне за Лизавету и закончить нашу сделку? Я не дебил!

“А по мне так очень похож” - подумал я, но вслух произнес:

- Какую сделку, что ты несешь?

- То есть, уже и деньги тебе не нужны, да? Передумал уезжать из Империи, и Святого Ордена ты уже не боишься? Так я устрою тебе сладкую жизнь! Завтра же по всему Петрограду тебя будут искать инспектора - они залезут в каждую щель, в каждый угол, каждый подвал - или где вы, некроманты, обычно прячетесь… Ты думаешь у тебя до этого была тяжелая жизнь? Ты ошибаешься!

Из всей тирады, которую вывалил на меня блондин, я услышал только “тра-та-та вы, некроманты тра-та-та”, но ничего не понял. Верить в происходящее моя голова все еще отказывалась.

- Я вообще не понимаю, что ты несешь, - простонал я, хватаясь за голову, - Какая нахер Империя, какой орден, какая некромантия…

Блондин посмотрел на меня как на конченого придурка и, кивнув в сторону Елизаветы, спросил:

- Кто это?

- Лиза! - ответил я.

- Почему она не говорит?

- Она говорит, это ты не слышишь…

- Ладно, - незваный гость выдохнул, пытаясь успокоиться. - Допустим, допустим она говорит, но я ее не слышу… Лизонька, сними капюшон, - обратился он к девчонке, но та только сильнее закуталась в него и отрицательно помотала головой. - Допустим, я не слышу ее, но что у нее с лицом? Почему она не показывает его?

Я устало посмотрел на девушку и мысленно осыпал проклятиями чертову бабу на переходе. Судя по всему этот парень действительно знает Лизу и сейчас у меня был отличный шанс передать девчонку ему на поруки да еще и получить денег, но все шло к чертям. Видимо, черная полоса в моей жизни не зависит от тела в котором я нахожусь.

- Она расстроена, - сквозь зубы процедил я.

- Расстроена? Чем?

- Какая-то телка на переходе сказала ей, что она выглядит как монстр…

“А пофигу”, решил я. - “Если не знаю что врать, то буду говорить как есть”.

- А она действительно выглядит как монстр? - уточнил блондин и брови на его лице поползли вверх. - Лизонька, иди сюда. Главное, что ты вернулась, все остальное не важно, мы все можем исправить…

Девчонка покосилась на блондина из-под капюшона и пробормотала:

- Виктор, кто это? Что ему нужно от меня?

- Она тебя не помнит, - вздохнул я. - Она вообще ничего не помнит.

- Ты издеваешься надо мной, придурок? - взвизгнул парень. - Она не говорит, я не могу ее увидеть и она не помнит меня. Это совсем не то, о чем мы с тобой договаривались!

- Я тоже не помню, о чем мы с тобой договаривались, - честно признался я и в голове гостя, кажется сложилось 2+2. Он схватил меня под руку, подталкивая к кухне, и зло пробормотал: - Мне надо поговорить с тобой наедине! Срочно!

Я устало кивнул и поплелся на маленькую кухоньку, где плюхнулся на табуретку и отхлебнул уже остывший кофе. Гость прикрыл дверь и спросил:

- Что произошло на кладбище, Виктор?

Я только пожал плечами - ответа на этот вопрос у меня не было. Я рассказал гостю все, что помнил: как осознался возле разрытой могилы, как увидел Лизу, как мы с ней выбрались с кладбища. Рассказал, что не помню ничего, что было со мной до этого, да и этот адрес мы нашли только благодаря паспорту, который лежал в кармане толстовки. А может и правда все просто перемешалось в моей голове и не было никогда никакого другого мира, не было Марины и ничего не было? Я уже ни в чем не был уверен, но на всякий случай, эту часть истории рассказывать блондину не стал.

Гость все внимательно выслушал и ошарашенно опустился на вторую табуретку, взъерошивая свои до этого идеально уложенные волосы:

- Это жопа, - сказал он.

- Я в курсе…

- Она меня не помнит. Даже не помнит как меня зовут… - прошептал блондин. Сейчас он выглядел очень расстроенным и потерянным.

- Если тебя это утешит, я тоже не помню как тебя зовут, - отозвался я, все еще пытаясь откусить кусок от сухого пряника.

- Александр, - представился гость и, неожиданно, протянул мне руку. - Я понимаю, то что произошло на кладбище не твоя вина. Ты сделал лучшее, на что был способен…

- Может объяснишь мне, что именно я сделал и о чем мы с тобой договаривались, раз пошла такая пьянка? - попросил я. - Мне некого больше спросить.

Блондин вздохнул. Оказывается, княжна Елизавета Федоровна Троекурова (о том, что она княжна, как и о наличии тут цесаревича подумаю немного позже, пожалуй, решил я) - была его невестой. Почему была? Потому что ее отравили за несколько дней до свадьбы. Безутешный жених так страдал по потерянной любви, что решил во что бы то ни стало вернуть ее к жизни, пусть даже используя запрещенные методы, такие, как некромантия. Александр нашел некроманта (то есть, меня) и предложил ему (то есть мне) серьезную награду за возвращение его невесты. Награду настолько серьезную, что я мог бы уехать из Империи в одну из тех стран, где некромантия и черные искусства не запрещены и спокойно жить. Я согласился и должен был привезти ему Лизу еще пару дней назад, но перестал выходить на связь. Сначала жених терпеливо ждал, потом - начал нервничать, потом попытался найти меня сам и поставил своих людей следить за квартирой на Стременной, куда сегодня утром мы с Лизой и заявились…

- Я не знаю, что тебе ответить, - пряник наконец мне поддался и теперь я катал за щекой жесткий и сладкий кусок. - Я даже не помню, что я сделал.

- Это я понял, - сказал Александр. - Я принимаю нашу сделку. Лиза остается со мной, мы разберемся дальше сами. Через пару часов привезу деньги и ты сможешь уе…

Наш диалог на этой скорее приятной для меня ноте прервался звуком хлопнувшей входной двери. Я и блондин выскочили в коридор - Лизы не было. На полу валялись листы вырванные из блокнота. Я поднял один:

“... разделить свою жизнь с другим человеком … связать самыми прочными узами… отдать свое сердце, забрать его сердце “

- Откуда это здесь? - Александр выхватил лист у меня из рук.

- Это было в кармане толстовки у Лизы, - отозвался я.

- Ты точно идиот! Зачем ты оставил такое ей?

С улицы раздался звук хлопнувшей теперь уже подъездной двери и мы оба бросились на кухню к окну: Лиза вышла из дома и решительным шагом направилась к выходу из двора.

- Лиза, - заорал я, распахивая створки. - Немедленно вернись!

- Нет! - девчонка остановилась и посмотрела вверх на нас. Капюшон слетел с ее головы и Александр, вместо того, чтобы бежать вниз и пытаться поймать, завис пялясь на свою мертвую-живую невесту. - Ты обманул меня, Виктор! Я тебе больше не верю! Ты меня приворожил или что ты сделал? Я видела ритуал, я прочитала его! Ты что-то сделал со мной! Ты сделал из меня марионетку, хочешь управлять мной? Приказывать мне? Это потому я чувствую себя нормально только когда ты рядом? Я больше не могу быть самостоятельной? Я не хочу и не буду зависеть от тебя! Ты превратил меня в монстра, про которого говорила та женщина!

Я мысленно выдохнул и закрыл глаза, чтобы успокоиться - кажется блондин прав и я идиот. Отличный был план оставить расстроенную девочку одну с неоднозначными заклинаниями и зеркалом. Марина и без такого набора могла устроить истерику, а Лизе я дал для этого все основания…

- Лиза! - подал голос Александр. - Что она говорит?

Девчонка никак не отреагировала на него. По ее лицу текли слезы:

- Я ухожу, я тебе не кукла!

- Ничего хорошего она не говорит. Она решила, что я приворожил ее или что-то вроде того, - ответил я и, видя как Елизавета внизу развернулась и побежала к арке, шлепая босыми ногами по дороге, я бросился обратно в коридор: - Скорее, за ней! Мы не найдем ее потом, если она сейчас уйдет!

* * *

Лиза выскочила из дворовой арки на шумную улицу и замерла: город уже проснулся, туда-сюда сновали люди и никому не было дела до босоногой девчонки, зависшей посреди тротуара и с открытым ртом глазеющей по сторонам. Все было такое галдящее, живое и быстрое, что она даже растерялась, но злость и обида быстро привели девушку в чувства:

- Дура! Ну какая же я дура! - пробормотала она себе под нос, сильнее кутаясь в толстовку и шагая по улице прочь от этого двора, дома и этих людей. - Я ведь даже не помню кто я и откуда! Хотя теперь понятно почему! Может быть, Виктор забрал мои воспоминания и все самое важное? А для чего еще мог быть ритуал с такими странными словами… Как вообще меня угораздило вляпаться в такую историю?

Лизавета вытерла рукавом кофты потекшие слезы и решительно зашагала дальше, вот только каждый следующий шаг давался ей все тяжелее и тяжелее. Девушке казалось, что чем дальше она отходит от злополучного дома, тем холоднее ей становится. Ее начала бить мелкая дрожь, ноги стали ватными и слушались плохо, но Лиза упрямо продолжала идти вперед.

Вдруг шум улицы словно кто-то выключил и она начала проваливаться куда-то в темноту…

* * *

- Как мы найдем ее, умник? - спросил Александр выскочивший за мной на улицу.

- Разделимся. Ты - направо, я - налево!

Вопреки ожиданиям, спорить он не стал, молча рванул в указанном направлении, а я побежал в другую сторону. И буквально метров через 200 увидел группу людей, столпившихся на тротуаре:

- Что с ней? - спросила какая-то женщина в длинной юбке. - Скорую кто-нибудь вызвал?

- Да я вас умоляю! Наркоманка какая-то… Кто босиком в такую погоду ходит?

- Бедная девочка!

- А что случилось?

- Малышка какая-то потеряла сознание…

Протиснувшись через кольцо зевак, я увидел Лизу, лежащую на земле. Я бросился к ней, хватая за запястье и пытаясь нащупать пульс - пульса не было. “А я уверен, что раньше он у нее был?” - мелькнула мысль в голове, но раздумывать на эту тему времени не было. Ждать скорую в обнимку с трупом тоже как-то не хотелось…

Я подхватил ее на руки и бросив зевакам что-то из серии - это моя сестра с ней такое случается, зашагал в сторону дома. Спустя несколько метров идти стало сложнее: сердце снова начало стучать, а Лиза, до этого сжавшаяся комочком у меня на руках, открыла глаза, которые сейчас не просто светились сиреневым цветом - они горели ярко пурпурным огнем…

- Это то, чего ты хотел, Виктор? - пробормотала она, когда мы свернули во двор. - Ты превратил меня в чудовище, которое не может выжить без тебя! Ты что-то сделал со мной, что-то, что заставляет меня думать только о тебе! Поставь меня! Поставь немедленно!

Девчонка начала вырываться и с каждой минутой она словно становилась сильнее, а я - слабее. Голова начала кружиться, вставшая на ноги Лиза толкнула меня в грудь и закричала:

- Ты отдал мне свое сердце как просил ритуал или забрал мое? Что же, это объясняет, почему я слышу в своей голове как бьется твое сердце! Объясняет, почему я чувствую себя нормально, только рядом с тобой!

- Лиза, пожалуйста…

Язык меня не слушался, ноги подкашивались. Девушка, оказавшаяся неожиданно сильной, прижала меня к стене, навалившись всем телом, приблизила свои губы к моим и проговорила уже тихо:

- Это то, чего ты хотел? Чтобы меня без тебя не существовало?

- Отпусти, - пробормотал я чувствуя, что воздуха совсем не хватает, а сил оттолкнуть ее у меня уже нет.

- Отчего же! Это ты сделал со мной! Ты сделал с нами! Если хочешь, чтобы все закончилось - сними свое заклинание или что там у тебя! Ты не будешь меня контролировать!

- Я не могу… снять… отпусти… - прошептал я.

- Почему?

- Он не помнит как, - послышался голос Александра, судя по всему, вернувшегося во двор. Лиза отступила на шаг и я просто упал на колени глотая воздух, словно рыба выброшенная на берег.

Девушка развернулась к блондину и подошла к нему вплотную, глядя снизу вверх на его казалось бы совершенно спокойное лицо:

- А ты вообще кто такой? - спросила она, но блондин ее не услышал. Он отрицательно покачал головой и произнес:

- Я не слышу тебя. Я не знаю почему.

- Спроси у Виктора! Он наверняка знает! - Лиза зло показала на меня рукой.

- Это твой жених, - выдохнул я, все еще приходя в себя и добавил. обращаясь к Александру. - Она думает, что я прочитал какое-то заклинание контроля, думает что я ее поработил. Она просит снять его, а еще ей плохо когда она далеко от меня…

- Мне не плохо без тебя! Это ты все сделал специально! - Лиза топнула ногой и ее глаза опять наполнились слезами.

Александр отрицательно покачал головой и спокойно обращаясь к девушке произнес:

- Все что он сделал - он сделал по моей просьбе.

- То есть ты меня ему заказал, - рявкнула Лиза в лицо блондину и, хотя тот не услышал ее, но явно понял, что девчонка недовольна. Она попыталась замахнуться на него, но парень ловко поймал ее за руку и сказал:

- Успокойся. Если мы будем кричать о произошедшем прямо здесь на улице - ничего хорошего не произойдет. Сейчас мы поедем домой и там попробуем разобраться во всем.

Волоча за собой все еще пытавшуюся сопротивляться но уже не такую сильную Лизу, Александр подошел ко мне и протянул руку, помогая подняться. Через несколько секунд прямо у арки, перекрывая улицу, остановилась машина, из которой вышел водитель и услужливо открыл дверь блондину, никак не отреагировав на странность сложившейся ситуации. Его вообще не смутило, что хозяин фактически тащит к тачке вырывающуюся босоногую девчонку и парня, который на ладан дышит.

- Я вперед сяду, можно? Не могу с ней рядом, - пробормотал я, заваливаясь на кожаное сиденье и отрубаясь.

Не знаю, долго ли я был без сознания, но в себя я пришел лежа на шикарном диване в комнате, больше всего напоминающей мне по интерьеру Эрмитаж или какой-то подобный музей. Лиза и блондин сидели за столом чуть в стороне и общались. Да-да, они нашли способ: Александр говорил вслух, а Лиза писала ответы в блокноте, старательно, словно 5-ти летний ребенок, выводя буквы и цифры.

На девчонке уже не было моей толстовки и грязного белого платья: она переоделась в леггинсы и футболку, волосы собрала в высокий хвост и, если бы не ее неестественная бледность и странного цвета глаза, она выглядела как обычный человек. Я тоже выглядел более прилично, чем до этого: грязные джинсы и куртку с меня кто-то снял, заботливо положив на спинку дивана вместо них чистую одежду.

- Я даже не хочу знать, кто из вас меня раздевал, - простонал я стараясь сесть.

Мою голову сразу же пронзила острая боль и я выругался. На мое шевеление моментально отреагировала Лиза, которая злорадно заметила:

- Так тебе и надо! Некромант!

- Да пошла ты, - буркнул я.

Лиза лихорадочно что-то принялась выводить в блокноте и через несколько секунд с самым обиженным лицом повернула к Александру страницу, на которой было написано “Он меня послал!”

- Я слышал, - ответил блондин. - Его я прекрасно слышу. В книгах написано, что только некроманты могут говорить с мертвыми и слышать их, возможно именно поэтому я не могу слышать тебя, а он может.

Я покосился на Лизу - она никак не отреагировала на то, что блондин только что назвал ее мертвой. Переведя взгляд на Александра я покрутил пальцем у виска, но тот поспешил меня осадить:

- Я ей все рассказал. У нас никогда не было секретов друг от друга…

От неожиданности я даже дар речи потерял: в смысле он рассказал взбалмошной девчонке что она умерла, а потом ее воскресили, но как-то накосячили и воскресили не до конца? Она устроила истерику из-за того, что какая-то тетка на переходе назвала ее страшной, он вообще уверен, что она не разнесет здесь все в щепки от такой новости? Кстати, Лиза судя по всему, это вполне может сделать - я помнил, как она прижала меня к стене и не отпускала - сила в этом маленьким тельце нечеловеческая… Впрочем, она и не человек в общепринятом смысле!

- А что именно ты ей рассказал, - решил уточнить я, но ответила мне Лиза:

- Все! Вообще все! В отличие от тебя, он мне врать не стал - сказал правду! И даже фото наши совместные показал, я верю ему что он мой жених и он мне нравится. А ты - нет…

- Да мне похрену, нравлюсь я тебе или нет, - огрызнулся я в ответ, переодеваясь. - Ну раз мы со всем разобрались, я могу идти? Не хочу портить вашу семейную идиллию, у вас такое взаимопонимание, что психологи позавидовали бы!

- К сожалению, пока ты не можешь уйти, - вклинился жених. - В ритуале что-то пошло не так…

- Я заметил, - недовольно ответил я, а Александр продолжил:

- Из-за этого Лиза теряет свою жизненную силу, когда ты не рядом. Тебе придется остаться до того момента, пока мы не разберемся в произошедшем и не найдем способ исправить.

- А с чего ты взял, что это вообще можно исправить?

- Ну, кошка Кристины Вяземской же ведет себя по другому, ты же не живешь в их доме…

- Какая еще кошка? - я вообще перестал понимать, что происходит.

Блондин, который просто шокировал меня своим железобетонным спокойствием, равнодушием и манерой решать любые вопросы в лоб и прямо, сообразил, что я тупо не помню, что было раньше и решил пояснить. Оказывается, местный Виктор Демидов уже проводил ритуалы воскрешения и из мертвых он поднял… кошку! Кошку, блин! За деньги... Прямо Кинг какой-то с его кладбищем домашних животных! В общем, когда у одной из местных богатеньких дамочек умер любимый питомец, некромант подсуетился и за немалые деньги вернул кошака с того света. По словам Александра - кошка как кошка, немного тормозила в начале, но в целом ничем не отличается от своей предыдущей версии.

- И ты решил, что если я смог кошку воскресить, то и с невестой справлюсь? - на всякий случай решил поинтересоваться я, чтобы точно понимать какими путями ходили мысли в голове блондина, когда он заказывал подъем княжны из могилы.

- Да, - кивнул он и, немного подумав, добавил: - Другого варианта все равно не было. А так мы с тобой заключили сделку, полезную и тебе и мне: я тебе деньги, ты мне Лизу. Если получится, конечно. Но получилось, просто что-то пошло не так и нужно это исправить.

- Погоди-погоди, - остановил я диалог, подходя к столу за которым сидели эти двое и оглядывая его в поисках чего-то спиртного.

Взгляд зацепился за напечатанные фотографии, разложенные перед Лизой. Я взял одну: в девушке на фото угадывалась сидевшая рядом нежить, хотя и выглядела она несколько иначе. Девочка на снимке была загорелой, даже можно сказать немного смуглой шатенкой, а у нашей Лизы словно кто-то снизил контрастность, она была немного черно-белой: волосы более темные, кожа - более бледная. Осунувшееся лицо и слишком яркие для такой бледности губы…

Поймав себя на мысли, что я стою у стола и пялюсь на девчонку, я отложил фото и продолжил поиски спиртного. Бар нашелся в углу комнаты, а в нем нашлось такое желанное мной виски. Я налил себе стакан, покосился на Лизу, которая увлеченно рисовала что-то в блокноте и спросил: - Но если я настолько могущественный, что смог сделать … гм… ЭТО - я ткнул в Лизу пальцем, за что она сразу же швырнула в меня каким-то печеньем со стола, но промахнулась - то зачем мне ты?

Александр хмыкнул:

- Я не готов сейчас пересказывать тебе историю Святого Ордена. Когда ты будешь чувствовать себя лучше - сможешь зайти в церковь тут на углу и отец-настоятель с удовольствием расскажет тебе о том, почему некромантия это темное искусство и почему только Бог Жизни может давать или забирать жизнь у человека.

- Да пофигу на отца-настоятеля и на этот ваш Орден! Если ты готов был заплатить мне огромную сумму за нее - кстати, о какой именно сумме идет речь? - то найдуться и другие, кто захочет воскресить близких людей…

- Без сомнения найдутся, но ты не сможешь помочь всем им.

- Это еще почему?

В моей голове уже созрел безумный бизнес-план: я могу стать практически крестным отцом этого города! Да что там города - мира…

- Виктор, - Александр подошел ко мне и положил руку на плечо. - Я понимаю, ты забыл все, но какие-то базовые знания у тебя должны были остаться. Ты же помнишь как говорить, есть, пить, ходить в туалет… Инстинкт самосохранения тоже должен был остаться…

- Да с такими возможностями я буду вертеть этот ваш Орден! Найду себе покровителей, которые будут защищать мои интересы…

- Не будешь. - перебил меня блондин. - И покровителя на данный момент ты уже нашел - это я. Проблема не только в Святом Ордене, проблема в том, что ты станешь заложником своей силы и люди, которые будут знать на что ты способен будут готовы на все, чтобы получить от тебя услугу. Они не примут “нет” в качестве ответа.

- Так я и не буду говорить им нет… - непонимающе протянул я. - От меня что, убудет что ли?

- Именно, что убудет. Проводя ритуал ты делишь свою жизнь с тем, кто возвращается с того света. В прямом смысле. То есть, если у тебя есть 100 лет - часть своего времени ты отдаешь тому, кто снова приходит в этот мир. Общее время остается тем же, но оно уже делится на двоих.

- В смысле? - я подавился вискарем. - То есть я половину своей жизни отдал ей, чтобы она вернулась? А до этого еще какую-то часть кошке? Что за херня! Как я вообще мог на такое согласиться?

- Ты хотел уехать отсюда и начать с чистого листа, - хмыкнул Александр. - Я хотел вернуть любимого человека. Мы с тобой договорились.

- Вот это я идиот, - пробормотал я, собираясь налить себе еще виски, но передумал, взял бутылку и отхлебнул из горла. - Просто сказочный долбоеб…

Как можно было согласиться на такую сделку? Это же в прямом смысле продать свою жизнь за деньги… Ладно ещё за девчонку, но за кошку! Видимо, денег у местного Демидова не было совсем, раз уж он согласился на подобные условия!

- Вы так громко спорили, я просто не могла пройти мимо, - послышался голос. Мы все втроем как по команде обернулись: в дверях комнаты стояла высокая женщина в дорогом деловом платье и неприятно улыбалась:

- Что ты тут делаешь? - спросил у незнакомки Александр. - Мы с тобой уже закончили встречу, почему ты шляешься по моему дому и подслушиваешь разговоры?

- Потому что услышать, как выясняется, можно много интересного. Но расслабься, наше дело мы уже обсудили, я хотела бы перекинуться парой слов с некромантом…

- Я не… - начал было я, но Александр жестом показал мне заткнуться и вопросительно посмотрев на женщину сказал: - Нет. Он сейчас занят…

- Да я поняла, что у вас какое-то незаконченное дело, - она с интересом покосилась на Лизу, которая предусмотрительно отвернулась, стараясь не показываться незнакомке на глаза. - Но у меня к нему теперь тоже есть дело и если он не поможет мне, то я расскажу Святому Ордену о том, что он владеет темной магией и о том, что ты пользуешься его услугами. Сомневаюсь, что даже ты сможешь из этой ситуации выйти с чистой и незапятнанной репутацией…

Повисла пауза: я так и залип с бутылкой наперевес, на лице Александра ни один мускул не дрогнул, но глаза были полны ненависти - пожалуй это была самая яркая эмоция, которую я видел от этого парня за все время нашего общения.

Незнакомка между тем отлипла от стены, на которую облокачивалась и медленно пошла в нашу сторону с любопытством разглядывая меня и бросая заинтересованные взгляды на Лизу, которая, к счастью, уже не выглядела как оборванка или косплейщица.

- Ладно, - сказал Александр и незнакомка остановилась. - Ладно, я одолжу тебе его для твоего “дела”...

Женщина довольно кивнула, Лиза уставилась на блондина во все глаза, а я от такой наглости в который раз просто потерял дар речи: в смысле одолжу? Я что машина, на которой можно покататься или сумочка?

- Но тебе придется подождать пару недель, пока он закончит наше с ним дело. До этого момента он занят, - отчеканил жених Лизаветы.

- Без проблем, - женщина улыбнулась самой милой улыбкой, на которую только была способна. - Но если у вас что-то пойдет не так, - продолжила она глядя на меня, - ты всегда можешь обратиться ко мне, мальчик.

С этими словами незнакомка подошла к столу и положила на его край визитную карточку, постучав по ней наманикюренным ноготком.

- Он не будет к тебе обращаться, - отрезал Александр. - А сейчас будь добра, убирайся из моего дома. Или мне стоит позвать дворецкого, чтобы он проводил тебя?

- Не стоит. Я прекрасно провожу себя сама, - усмехнулась она и зашагала прочь из комнаты.

Едва дверь за ней закрылась, как я и Лиза в один голос спросили:

- Кто это?

После того, как женщина вышла из комнаты, Александр соизволил ответить на наш с Лизой вопрос:

- Это мой деловой партнер, - отозвался он. - Но тебе лучше не иметь с ней никаких дел.

- Да ты что? А я думал ты только что сдал меня в аренду твоей деловой партнерше, словно я раб! - огрызнулся я. - Не ты ли три минуты назад рассказывал, что мой бизнес-план говно потому что меня на хватит на всех? А теперь…

- Расслабься, я солгал, - перебил меня блондин. - К тому моменту, как она придет за своим “одолжением” тебя уже не будет в Российской Империи.

- А ты уверен, что мы успеем решить проблему к этому времени? - спросил я, снова фокусируясь на виски и косясь на Лизу. Та отреагировала моментально, толкнув меня в плечо и быстро накарябав в блокноте “Я не проблема! Не называй меня так!”

- Уверен, - отчеканил блондин. - Если к этому времени не получится довести ритуал до конца, мы уедем все вместе.

- Что? Я может не хочу с тобой никуда ехать! А с ней, - я ткнул пальцем в девушку, недовольно пыхтящую рядом с моим плечом, - тем более.

Лиза снова толкнула меня, от чего я расплескал виски и зло выругался.

Александр подошел к большому дубовому столу, стоявшему в том самом зале, в котором мы были и который он скромно именовал “кабинетом”, открыл верхний ящик, вытащил оттуда какие-то листы, свитки, старые, пожелтевшие тетрадки, после чего поманил пальцем меня и Лизавету. Я нехотя подошел, девчонка потащилась за мной.

- Это вся литература, которая есть у меня по некромантии. Не бог весть что, но может быть, она поможет вспомнить…

В этот момент в дверь постучали и, не дожидаясь ответа, в кабинет заглянул средних лет мужчина, тот самый водитель из автомобиля. Он хорошо поставленным голосом отрапортовал:

- Александр Евгеньевич, к вам ваш дядя. Его светлость Сергей Григорьевич. Он уже приехал… Я попросил подождать, но, кажется, граф не в настроении. Он сейчас будет здесь…

Лицо блондина изменилось. Собственно, я впервые за все ситуации, которые у нас произошли, видел, как его натурально перекосило. Когда он узнал, что его невеста превратилась в живой труп; когда понял, что криворукий некромант не помнит, как доделать начатое; когда Лиза попыталась сбежать от нас; когда она чуть не подралась со мной - Александр сохранял поистине королевское спокойствие. Но сейчас, когда к нему домой заявился родственник, парень дрогнул: на его лице отражалась смесь неприязни и какого-то опасения или чего-то вроде того…

- Быстро! Прячьтесь! - прошипел он, сгребая все вынутые бумаги обратно в ящик, хватая нас с Лизой за плечи и стараясь засунуть под стол.

- Я не полезу туда, - начал было возмущаться я, но девушка оказалась на стороне блондина и ловко затащила меня под столешницу, зажав рот своей холодной ладошкой и коварно улыбаясь.

- Ни звука! - приказал Александр, занимая место за столом и наклоняясь к нам.

Лизавета послушно кивнула, но он успел заметить хитрое выражение на ее лице и засветившиеся глаза. Буквально через пару секунд дверь в комнату распахнулась и под чеканные шаги его дядюшки, жених Лизаветы многозначительно уперся ногой в противоположную стенку стола, разделяя меня и девушку и давая четко понять, что заигрывания невесты со мной он не одобряет!

- Сашенька, - прозвучал голос вошедшего. - Дорогой мой!

- Рад видеть вас, дядя, - холодно приветствовал его блондин, в этот самый момент коленкой пытаясь отпихнуть от меня под столом подползшую ближе Лизу. - Чем обязан?

Невидимый мне мужик, судя по шагам, прошелся по комнате, а потом уселся напротив Александра:

- Разве я не могу просто проведать моего племянника?

- Конечно можете, дядя. Я всегда рад видеть вас…

Лиза под столом приложила палец к губам, показывая мне, чтобы я молчал, и потянулась своими холодными ладошками к моим джинсам. Я попытался отодвинуться, но только с глухим стуком ударился головой о столешницу, заставив гостя замолчать на полуслове:

- Все в порядке, Саша? - спросил он.

- Конечно! Я просто ударился коленом о стол, весьма неприятно, - отозвался блондин, опустив руку под столешницу и делая вид, что потирает ушибленную ногу, а на самом деле, показывая мне и Лизе кулак.

- Ну что же, - перешел к делу гость. - Как ты понимаешь, я пришел поговорить с тобой о важном. О княжне Троекуровой…

Услышав свою фамилию, Лиза прекратила приставать ко мне и вся обратилась в слух.

- Ты ведь знаешь, что кто-то похитил ее тело с кладбища…

- Я слышал об этом, - также совершенно холодно ответил Александр. - Ты думаешь, это сделал я?

- Нет конечно, - искренне отозвался Сергей Григорьевич. - Даже в мыслях такого не было. Бедная, бедная девочка… Очень жаль ее.

- Дядя, ведь ты пришел не для того, чтобы рассказать мне последние сплетни и городские новости, верно? Переходи сразу к делу, - в голосе блондина чувствовалась неприязнь, которую я раньше ни разу не слышал.

- Конечно, конечно… Я беспокоюсь о тебе, мой дорогой. Беспокоюсь о том, как ты переживаешь смерть бедной княжны…

- Елизавета была моей единственной любовью, - резко перебил своего собеседника хозяин дома. - То, что я горюю - совершенно нормально.

- Я знаю это. Знаю, что эта девочка нравилась тебе, она была действительно очень мила… Но она ушла и ее уже не вернуть. Я думаю, тебе стоит обратить свое внимание на кого-то другого, того - кто любит тебя и кто рядом с тобой, кто поможет двигаться дальше.

- Я уверен, что это мое личное дело, дядя!

- А я уверен, что в Петербурге много приятных молодых девушек, которые будут рады твоему вниманию.

- Я не знаю, что ты хочешь от меня, но я не готов двигаться дальше. Я скорблю, - снова отчеканил Александр.

Его собеседник, видя, что разговор зашел в тупик, решил сменить тактику. Если до этого он пытался выражать сочувствие, то сейчас голос стал жестким и в нем появились командные нотки.

- Это не только твое дело. Это дело семьи. У тебя есть долг перед твоей семьей, родом и страной.

- О каком именно долге идет речь, дядя?

- Женитьба по любви - это мило и приятно, дорогой, но мир и политика работают не так. Люди нашего круга часто заключают стратегические союзы и такие семьи порой оказываются более счастливыми и крепкими, чем те, что создавались по “любви”. К тому же, речь не идет о том, чтобы ты женился на какой-нибудь старухе или вдове, речь идет о гораздо более приятном для тебя союзе! Что насчет дочери Шереметьевых? Я всегда говорил о том, что вы составите отличную пару и вы неплохо ладили до того момента, пока ты не познакомился со своей “единственной любовью”. К тому же, у них есть связи и бизнес, которые могут быть полезны для нас…

- Мне не интересно это, дядя. Я уже все сказал тебе!

- Просто подумай о том, какие прекрасные дети у вас появятся: с золотыми волосами, настоящие принцы и принцессы.

Терпение “златокудрого” лопнуло. Он ударил кулаками по столу так, что мы с Лизой инстинктивно прижались друг к другу, и встал:

- Довольно! Я не буду продолжать этот диалог, он не имеет никакого смысла. И у меня есть дела, так что я вынужден просить тебя оставить меня!

Гость миролюбиво кивнул и поднял руки, показывая что разговор закончен и продолжать спор он не собирается. Мужчина поднялся и Александр вышел из-за стола, намереваясь проводить гостя до выхода. Как только дверь за ними захлопнулась, Лиза зажала меня в угол под столом и прижалась сбоку:

- Что ты делаешь? - спросил я и так зная ответ.

- Хочу потрогать тебя, - улыбнулась девчонка, придвигаясь ближе и мне показалось, что я почувствовал ее дыхание. Хотя, какое дыхание может быть у нежити…

Ее губы оказались рядом с моим ухом, а пальцы коснулись кисти руки, от которой девушка, шагая пальчиками, направила свою ладонь к моей шее.

- А тебя вообще не смущает то, что мы тут слышали? Что твоего жениха хотят женить на ком-то?

Она на секунду остановилась, задумавшись, а потом покачала головой:

- Смущает, но не сильно. Ты мне интересен гораздо больше, чем он. Я никогда ничего такого не чувствовала! И я все еще думаю, что ты добавил в свой ритуал какой-то приворот…

Я не успел подумать о том, как она вообще может что-то чувствовать, как девушка прикоснулась губами к моей шее и я словно погрузился в туман. От этого прикосновения по всей моей коже словно пробежали мурашки, я вспомнил те красные огоньки, которые видел на нити на кладбище и был почему-то почти уверен, что мои мурашки - это те же огни, которые сейчас курсируют между мной и Лизой под кожей. Дыхание перехватило, сердце застучало свое любимое “Бум! Ба-да-Бум” с утроенной силой. В голове осталась только одна мысль, только одно желание: резко притянуть Лизу к себе и впиться в ее губы.

Я положил руку девчонке на бедро, плохо понимая, что я собственно делаю. Провел вверх к ее талии, сжимая и прижимая Лизу ближе к себе. С ее губ сорвался стон и я увидел их - такие блестящие, яркие и манящие - совсем близко от моего лица… Всего одно движение отделяло меня от того, чтобы поцеловать ее и Лиза, совершенно точно не была против:

- Ну, чего же ты ждешь? - прошептала она и я с трудом сдержавшись прижался губами к ее шее.

Меня просто разрывало от эмоций, которые я испытывал в тот момент. Мне хотелось трогать ее везде и целовать везде. Ее руки стали теплыми, я чувствовал, как девчонка обнимает меня за шею, запуская пальцы мне в волосы…

В этот момент дверь в комнату хлопнула и мы оба замерли.

Молодой женский голос произнес:

- Мы ведь знаем с тобой друг друга сто лет, Сашка!

В этот самый момент на лице Лизы отразилось непонимание и она, практически потеряв ко мне интерес, попыталась развернуться, чтобы посмотреть кто же там пришел, но также как и я ударилась головой о столешницу.

- Ой! - испуганно взвизгнула вошедшая девушка, - Кто это здесь? У тебя гости? Что твои гости делают под столом? - добавила она, определив источник звука и застучала каблуками в нашем направлении.

Ничего не оставалось, как вылезать из нашего укрытия.

- Ого! Ха-ха! Это так мило! Вы спрятались под столом моего Сашеньки, чтобы уединиться! - рассмеялась девица. - Вы прямо как дети! Мне нравится!

Высокая, красивая девушка в лучших традициях жанра. Розовая кофточка, обтягивающая приятную грудь, узкие голубые джинсы, яркий макияж, золотистые волосы, уложенные аккуратными волнами… Я сразу понял, что это та самая “дочь Шереметьевых” о которой говорил недавний гость.

- Я так рада познакомиться с вами двумя, - продолжала щебетать блондинка. - Меня зовут Дарья Шереметьева, я невеста Саши…

- Невеста? - спросила Лиза, но никто кроме меня не услышал ее. Я же заметил что на лице девушки отразилось что-то похожее на ревность: не хотелось ей отпускать от себя бывшего жениха, хотя пять минут назад она готова была изнасиловать меня прямо под его столом!

- Невеста? - озвучил я вопрос Лизаветы, переводя взгляд с блондина, который крайне недовольно смотрел на новую гостью. - Вы двое обручены?

Та неистово закивала.

- Были обручены, - мрачно пояснил Александр.

- Да, когда-то еще в детстве наши родители договорились о нашей помолвке, но потом все так закрутилось! А сейчас, представляете, судьба дает нам второй шанс… Уверена, это происходит потому, что нам суждено быть вместе! Наши судьбы соединены наверху и никто и ничто не может разъединить нас…

Блондин, слушая как щебечет его новая невеста, тяжело вздохнул, закрывая глаза и, я готов был поклясться, что про себя он в этот момент считал до 10, чтобы успокоиться. Не помогло - Дарья не дала ему досчитать и вывела из равновесия:

- У меня есть гениальная идея! Просто гениальная! Сейчас в городе на Васильевском острове проходит фестиваль! Мы должны пойти туда все вместе! Это будет как двойное свидание, круто, да?

- Это неудачный момент, Даша. - попытался отмазаться блондин, и, видя как его гостья пялиться на Лизу, поспешил выдать, видимо, заранее подготовленную легенду: - Виктор и Анна мои гости, они только сегодня прибыли, устали с дороги и вряд ли хотят идти на фестиваль. Тем более, Анна троюродная сестра Елизаветы Троекуровой, она приехала в город, чтобы проститься со своей кузиной и вряд ли хочет развлекаться. К тому же, она немая от рождения…

“Немая от рождения” Анна-Лиза обиженно и недовольно поджала губы и, не обращая никакого внимания на Дарью, болтавшую о том, что конечно именно потому что эта девочка родственница Троекуровых ее лицо кажется блондинке смутно знакомым и что они обязательно подружатся, гордо прошествовала к своему блокноту и ручке, накарябав на листе:

“Отчего же! Я совершенно не против отдохнуть и развлечься со своим женихом Виктором! Мы с удовольствием отправимся на фестиваль прямо сейчас!”

Дарья довольно захлопала в ладоши, обнимая Лизу за плечо:

- Видишь, Сашенька, не все такие скучные и серьезные как ты! Ты же не думал развлекать своих гостей только визитами на кладбище и грустными речами? Мы хотим повеселиться за Лизавету, уверена, если бы она была здесь, то непременно одобрила бы такое решение.

“Без сомнения” - написала в блокноте Лиза, с самой милой улыбкой показывая его своей новой подружке и зло смотря на Александра. Тот только устало вздохнул, а я же впервые заметил, как глаза Елизаветы сверкнули пурпурным светом в отношении ее бывшего жениха, а не меня - она ревновала! И я, кажется, тоже почувствовал что-то подобное…

* * *

- Ваше Императорское Величество!

Громкий голос Министра и его торопливые шаги Император услышал еще из коридора, но отвечать не стал. Если дело не срочное, Министр отстанет и будет ждать у двери, пока у главы государства закончится его личное время и он не вернется к делам. Но Министр не отстал…

- Ваше Императорское Величество, кажется, у нас проблемы… - отрапортовал он, заходя в палаты государя.

⁃ Ну что еще?

Высокий статный мужчина отложил в сторону джойстик от Sony Playstation и, недовольно развернувшись на диване, посмотрел на Министра. Футболисты на экране телевизора замерли, а ведь Российская Империя в этот самый момент выигрывала чемпионат мира в матче против Бразилии! Во дворце все прекрасно знали, что государь терпеть не может, когда его отвлекают от игры и, если уж советник решился побеспокоить главу Империи в такой ответственный момент, дело было действительно важное.

⁃ Я по поводу княжны Троекуровой…

- Ты же утром уже мне говорил - я все помню. Молодая девушка, умерла, кто-то разрыл могилу, эксгумировал и украл тело… Мы минут 20 потратили на обсуждение случившегося, пришли к выводу, что это черные культисты начудили, порадовались, что род княжеский маленький да опальный, проблем с ними не будет. Что там могло еще произойти за несколько часов?

⁃ Так-то оно так, Ваше Величество, но тут дело приобрело другой оборот... Нашли мы по камерам их…

⁃ Кого? Культистов?

⁃ КультистА. Один он был…

⁃ Один? Богатырь что ли? Как же он в одиночку могилу разрыл и тело княжны с погоста упер? Ну да нева…

⁃ Ваше Императорское Величество, - советник набрался смелости настолько, что даже рискнул перебить государя: - В том-то и дело. Он ее не унес, он ее увел…

Тут уже Император, которому до этого явно не терпелось вернуться к игре, потерял к происходящему на экране всякий интерес и во все глаза уставился на советника:

- Как это увел?

- Вот прямо увел. Прямо ногами…

⁃ А ты уверен?

⁃ На 98% уверен, Ваше Величество. Камеры в ближних районах засняли двоих: парня и девушку, они перелезли ограду колумбария и в город пошли, пока сторожа там прыгали вокруг разрытой могилы. Мы их уже ищем, но пока не нашли…

⁃ Как интересно! - государь поднялся с дивана и прошелся по комнате. - То есть в России появился некромант, который на кладбище поднял тело и увел за собой? Ты понимаешь что это значит?

⁃ Понимаю, Ваше Величество, потому и решился побеспокоить Вас.

⁃ Найди мне его! Живым! Чтобы ни один волос…

⁃ Вот с этим как раз проблема, Ваше Величество! Отец Димитрий и Святой Орден тоже уже в курсе и тоже его ищут…

- Гребанные фанатики, - выругался Император. - Так запрети им!

- Ваше Величество…

- Ну да, ну да…

Император прекрасно знал, что запретить что-то Святому Ордену не может ни Министр, ни даже он. Формальный запрет вынести, конечно, можно, но соблюдать его они не станут. Империя взяла курс “на духовные скрепы” больше 100 лет назад, когда большевики попытались поднять революцию, но потерпели неудачу.

В те годы пра-пра-дед нынешнего главы государства Алексея III - тогда еще цесаревич Алексей, сын Императора Николая II - настолько насмотрелся на ужасы, что кажется получил психологическую травму на всю оставшуюся жизнь и заключил с Церковью соглашение, которое действует до сих пор. Император - помазанник божий, Церковь - его главный оплот, а вера делает каждого в государстве сильнее, одаренные дворяне - посланы Богом, чтобы помогать главе Империи поддерживать власть, а темные искусства - некромантия и демонология - в стране запрещены (уж больно сильно тогдашнего цесаревича впечатлил Распутин, владеющий этими самыми темными искусствами).

Честно говоря, страна не сильно-то и страдала от этого запрета: демонологов в цивилизованном мире практически не было, а более-менее сильных некромантов было двое: один в Швеции, второй - в Бразилии. Оба они были легальны и прекрасно работали на благо своих стран! У Российской Империи - несмотря на огромные территории - некромантов и демонологов не было и власть вполне устраивала сказка о том, что это не у нас их нет - это нам их не надо. Святой Орден регулярно устраивал набеги на группы культистов, изучавших темную магию, и это государство тоже устраивало: черными искусствами в основном пытались промышлять безродные да студенты, мечтающие свергнуть Императора и учинить в стране Федерацию или Республику, будь они неладны. Орден успешно карал бездарных культистов в назидание остальным, оправдывая свое существование.

Но сейчас-то ситуация изменилась! Речь идет не о человеке с зачатками магии некромантии, способного только на то, чтобы прочесть старые трактаты, и которому жизни не хватит, чтобы таракана поднять. Речь идет о человеке, который уже сейчас многое может и это полностью меняет отношение Российской Империи к некромантии и отношение других государств, на службе которых такие одаренные есть, к Империи…

- Живым мне его найди! И Троекурову эту живой или как там правильно сказать… неповрежденной! А с Орденом и Церковью разбираться будем после того, как убедимся в его способностях…

* * *

Наблюдая за тем, как Елизавета злится и ревнует, я никак не мог поверить, что она действительно живая! Мои познания в области некромантии во многом ограничивались опытом игры в World of Warcraft за персонажа этого класса, но даже я знал, что обычная нежить типа зомби, скелетов или другой дряни не то, что чувствовать, она и думать-то особо не может! А значит, не может и ревновать... Правда, Лиза не была похожа ни на скелета, ни на зомби: себе на уме, слушаться меня как хозяина не желает… А ведь смысл подъема всей этой мертвой братии для некроманта должен состоять именно в том, что нежить становится его слугами: им можно дать какое-то задание и они пойдут его выполнять. Я мысленно представил себе, как даю какое-то задание Лизе и как она весело посылает меня на хер вместе с этим самым заданием и сразу же разочаровался в своих магических способностях. Хотя, именно сейчас, возможно, она сделает практически все, чтобы мне угодить!

Лизу сложившаяся ситуация бесила: в том, что она ревновала своего бывшего жениха к его подружке сомнений не было. И, конечно же, единственное, что пришло девчонке в голову - заставить Александра ревновать в ответ! А как это сделать? Естественно, используя меня! Поэтому Лиза не упускала возможности прижаться ко мне поближе, лишний раз взять меня за руку, написать в блокноте что-то о том, как нам хорошо вместе, но при этом она постоянно следила за реакцией Александра, который щедро подкармливал ее эго недовольными взглядами в мою сторону.

– А давайте сначала перекусим, а потом поедем на фестиваль? – предложила Дарья.

Как только речь зашла о еде, я вспомнил что за последние пару дней жевал только засохший пряник в квартирке на Стремянной. Да и тот выпал у меня изо рта, когда я начал орать в окно сбежавшей Лизе о том, чтобы она немедленно возвращалась (кстати, еще одно доказательство моей полной бездарности как некроманта - моя собственная нежить меня не слушается). Голод, которого я до этого момента вроде бы и не испытывал, в несколько секунд захватил все мои мысли. Я сразу почувствовал себя уставшим, голова заболела, а сил с трудом стало хватать на то, чтобы переставлять ноги. Мое настроение и слабость, судя по всему, передались и Лизе, которая стала еще более бледной чем обычно и как-то притихла.

- Зайдем в “Огненную реку”? - не успокаивалась Дарья, - Я уверена, твоим гостям будет интересно посмотреть шоу!

“Огненная река” оказалась рестораном с открытой кухней. Мы сделали заказ и сначала меня действительно интересовала только еда.

Кстати, выяснилось, что нежить в лице Лизы прекрасно умеет есть и даже делать вид, что наслаждается едой! Но вот свои силы она, судя по всему, подкрепляет через меня: как только я почувствовал себя лучше, Лиза тоже оклемалась и перестала напоминать снулую рыбу: начала улыбаться, участвовать в диалоге с помощью блокнота, снова приставать и прижиматься ко мне… Но в этот момент на кухне ресторана началось настоящее шоу. И там действительно было на что посмотреть!

Местный шеф-повар жарил стейки не на гриле, а на огне, который поджигал прямо на стойке щелчком пальцев. Я несколько минут пялился пытаясь понять, как он это делает, когда же шеф зажег в руке натуральный фаербол и, крутя его на пальце, словно баскетбольный мяч, стал использовать жар для готовки гарнира, у меня реально чуть не выпала челюсть на стол.

- Круто, да? - ткнула меня в плечо Дарья, весело улыбаясь и переведя взгляд на Лизу добавила, - вы же откуда-то из глубинки приехали, да? Там, наверняка, сильных одаренных нет…

Я, жуя божественно вкусный стейк, помотал головой, видимо, убеждая блондинку в том, что мы - деревенские дурачки, которые ничего подобного никогда не видели. Впрочем, это было правдой - я действительно никогда не видел ничего похожего, хотя уже догадывался, что если здесь работает некромантия, то, скорее всего, работает и другая магия.

- Сашка тоже так может, - не унималась девушка. - Но не хочет!

- Даша, успокойся пожалуйста, - подал голос блондин, но новая невеста словно не услышала его.

- До 15-ти лет он был одним из самых перспективных одаренных огневиков в Петрограде! Ему прочили большое будущее, он мог такие штуки с огнем вытворять - закачаешься… у них вообще была очень сильная семья: сестра водой управляла, но, конечно, силы в ней поменьше было, чем в брате. Говорили, что Саша далеко пойдет…

“Почему только до 15-ти лет?” - накарябала Лиза в блокноте.

- Потом я попал в аварию, - тихо пояснил блондин и посмотрел на нее.

Мне показалось, что в его взгляде отразилась надежда на то, что Лиза все-таки помнит что-то о его прошлой жизни, как минимум такой важный эпизод, но нет.

Зато Дарья, толи забывшая о таком понятии, как чувство такта, то ли настолько желавшая похвалиться крутостью своего жениха, решила пояснить ситуацию:

- Да! Это была ужасная авария! Только Сашенька выжил, его родители и сестра погибли, он остался совсем один… Хорошо, что в тот момент я была рядом с ним, - здесь она прильнула к плечу блондина, цепляясь за его руку своими наманикюренными пальчиками. - Но с того момента свой дар Саша использовать больше не хочет.

- Не не хочу, а не могу, - уточнил блондин.

- Ой да ладно! Все тесты показывают, что сила у тебя осталась, что потенциал есть и ты можешь ей управлять если захочешь, - не унималась девушка и мне даже стало жаль немного Александра.

Официант принес заказанное виски. Я сделал глоток и покосился на Лизу - кажется, в этот момент она тоже сочувствовала блондину. Девушка протянула руку через стол, намереваясь коснуться его, но Даша перехватила ее ладонь. Я сделал еще глоток и меня словно ударило током. Перед глазами как-будто включили фильм - видимо так себя чувствуют экстрасенсы, когда к ним приходят видения…

Я увидел какую-то комнату, залитую светом. Сначала все было как в тумане и я мог различить только силуэт, но потом картинка сфокусировалась и я узнал Лизу - прежнюю Лизу, живую и веселую. Она кружилась по большой комнате, а на кровати, вокруг которой она танцевала, лежало пышное белое платье. Девушка подскочила к сидящему в кресле Александру и села на подлокотник, обнимая парня за шею:

- Это так странно, - весело сказала она. - Я завтра стану твоей женой! С ума сойти!

Александр - куда менее строгий и холодный - мягко улыбнулся, погладил ее по волосам и поцеловал в макушку. Хотел что-то сказать, но, видимо, не успел: в этот момент в комнату постучали и, в ответ на короткое “да” в дверь просунулась голова уже знакомой мне Дарьи Шереметьевой.

- Вы чего творите-то, - возмущенно пробормотала она. - Это же нельзя так, чтобы жених видел невесту и платье до свадьбы! Сашка, а ну выметайся из комнаты!

- А мы не суеверные, - улыбаясь отозвался жених.

- Ну традиции-то надо соблюдать! - возмутилась блондинка.

Жених встал с кресла, Лиза снова обвила тонкими ручками его шею не желая отпускать.

- Я тоже не хочу тебя отпускать, - улыбнулся он. - Вдруг ты передумаешь?

- Нет конечно. Я не знаю, что должно произойти, чтобы я отказалась выходить замуж за тебя, - рассмеялась Лиза.

- О не волнуйся, если она откажется, я с удовольствием займу ее место у алтаря завтра, - вклинилась в разговор Шереметьева, весело смеясь. И мне показалось, что это был именно тот случай, когда в каждой шутке есть доля правды. - Давай-давай, Саша, выметайся, девочкам нужно поболтать и многое обсудить!

Блондин вышел из комнаты и как только дверь за ним закрылась, Дарья и Лиза взялись за руки и смеясь завалились на кровать, прямо на платье. Судя по всему они были хорошо знакомы раньше.

- У меня голова кружится, - засмеялась Лиза. - И немного болит… И тошнит…

- Конечно, дорогая! Но это просто мандраж перед свадьбой. Тебе нужно успокоиться! У меня есть одно средство…

Блондинка вскочила с кровати, и, под непонимающий взгляд Лизы, достала из кармана толстовки, в которую была одета, пузырек с какой-то жидкостью.

- Вот! - сказала она. - Валериана и еще какие-то травки, помогают успокоить нервишки. Ты же не хочешь, чтобы завтра прямо перед алтарем ты грохнулась в обморок или тебя стошнило от нервов на твое прекрасное платье?

Лиза отрицательно покачала головой, наблюдая за тем, как Дарья разводит несколько капель этого зелья в бокале с водой.

- Тогда выпей! Я тоже с тобой выпью!

У нее в руках было два бокала, но я почему-то был уверен: “успокоительное” было только в одном из них. Блондинка сунула в руки Лизе питье и чокнувшись с ней произнесла: “Чин-Чин”!

Я словно вынырнул откуда-то из глубины. Картинка резко погасла и постепенно я стал слышать звуки ресторана, в котором мы сидели. Придя в себя я сразу посмотрел на Лизу: она сидела не шевелясь, словно зависла. Ее глаза светились мягким фиолетовым светом, а по щеке текла слеза…

- Эй! Чин-Чин! - Дарья, не заметившая этого, стукнула своим бокалом о мой стакан с виски и о Лизин бокал и, отвернувшись, снова уставилась на шоу.

- Я вспомнила, - пробормотала Лиза. - Я ее вспомнила. Я знала ее раньше. Мы были с ней подругами…

- Я знаю, - я обнял девчонку за плечо, прижимая ее к себе. - Я видел все тоже самое, что и ты…

- Неужели это она меня отравила? - пробормотала Лиза.

- Мы разберемся в этом, обещаю…

Отменить поход на фестиваль из-за того что тебя, возможно, сопровождает твой собственный убийца? Нет, не слышали! Лиза, руководствуясь только ей понятной логикой (видимо, не просто женской, а еще и какой-то потусторонней) категорически отказалась это делать и, наоборот, начала активнее общаться с своей «подружкой», пытаясь узнать о той больше. В ответ на непонимающие взгляды Александра я только пожимал плечами: злобно сверкая на меня глазами, нежить категорически запретила мне говорить о нашем видении блондину, решив разобраться во всем сама.

Фестиваль. Толпы народу, шум, веселье… Уличные артисты, на которых я смотрел с таким же ужасом и восторгом как и местные пятилетки, пришедшие сюда с родителями: я никак не мог понять, все, что они делают - эти просто фокусы или это магия чистой воды и люди, просто развлекающие публику, реально могут управлять стихиями? Сомневаюсь, конечно, что умение надувать воздушные шарики без баллона просто от щелчка пальцев местному ветро-магу приносит миллионы, но на меня (и еще на двух малышей, зависших с открытыми от восторга ртами рядом) это произвело неизгладимое впечатление!

⁃ Там, откуда ты нет такого, да? - сострадательно поинтересовалась Дарья, видя мою отвисшую челюсть.

Я кивнул: да, там откуда я, люди не могут поднимать статуи из земли на потеху публики, просто шевеля руками. У нас такого, действительно, нет!

Мы с Лизой шатались по улицам и немного отдалились от центра действа, когда на мое плечо опустилась чья-то рука:

⁃ Демидов Виктор Павлович?

Я обернулся. Передо мной стоял мужик в странного вида форме: какой-то гибрид одеяний ассасинов и полицейских, за спиной плащ, а на поясе висит меч (меч, блядь).

⁃ Допустим, - машинально ответил я. - А вы кто?

⁃ Святой Орден. Капитан Игнатьев, - отозвался мужик и даже раскрыл и сунул мне в нос некое подобие удостоверения. - Нам нужно поговорить!

Несколько секунд я тупо пялился на капитана, не понимая, что делать: блондин со своей невестой где-то потерялись, а гомонящие вокруг гости фестиваля и артисты не давали мне сосредоточиться. Лиза, державшаяся за моей спиной, вложила свою ледяную ладошку в мою руку и тихо прошептала:

- Надо бежать. Этот человек опасен, я это чувствую…

Да я, как бы, и сам уже догадался, что некий аналог инквизиции (судя по названию) не сулит ничего хорошего ни такому, как я, ни такой, как Лиза и медленно попятился назад. Я сделал несколько шагов и капитан сделал несколько шагов в нашем направлении, не отводя взгляда и не моргая.

- Спокойно, - тихо сказал он вытягивая вперед руку в перчатке, словно перед ним стоял не я, а дворовый пес или какая-то тварь, которую он загнал в угол. - Мы просто поговорим...

В этот момент на центральной улице где-то за спиной капитана карнавал перешел в новую стадию: начался не-то парад, не-то какое-то шоу, заиграла громкая музыку, послышались трубы и барабаны. Толпа загомонила и заулюлюкала. Народ, боясь пропустить самое интересное, стал собираться в небольшие группки и потек к центру событий мимо нас с Лизой и капитана, которого особо нетерпеливые малолетки толкнули, пробегая мимо, и заставили отойти на несколько шагов. Стоило ему отвести взгляд, как ко мне вернулось самообладание - словно ему сбили каст или что-то вроде того, я хватанул ртом воздух и схватив Лизу за руку потянул ее за собой:

- Бежим, скорее, - пробормотал я и стал пропихиваться против движения толпы, пытаясь скрыться от капитана.

- Демидов, стой! - услышал я за спиной его голос, но, конечно же, у меня даже в мыслях не было остановиться.

Я старался затеряться в толпе, волоча за собой девчонку и затылком чувствуя, как где-то недалеко капитан Игнатьев, как заправская ищейка, пытается взять наш след. Улочки острова, на котором проходил карнавал, были узкими, запутанными и переплетались между собой в странного вида лабиринт, заблудиться в котором было очень легко. Пару раз мы заходили в тупики и каждый раз, когда перед нами возникала каменная стена и путь дальше был отрезан, я боялся, что за спиной появится этот чертов инквизитор и все закончится прямо сейчас, но нам везло.

В какой-то момент я понял, что больше не держу Лизу за руку и запаниковал. Впрочем, пропажа нашлась быстро - девчонка выскочила из какой-то неприглядного вида двери в соседнем домишке, держа в руках бутылку с мутной жидкостью.

- Пей! - она протянула мне сосуд.

- Что это? Где ты это взяла и почему я должен это пить?

Я откупорил крышку и в нос мне сразу же ударил запах браги - судя по всему, в бутылке была самогонка и при том весьма сомнительного качества. Я поморщился и отшатнулся, но Лиза снова подтолкнула мою руку с бутылкой ко рту:

- Пей!

- Да не хочу я это пить! Нафига?

- Потому что когда ты пьешь, я становлюсь сильнее!

- Это что еще за новости? - фыркнул я, взглянув на девушку, которая упрямо наморщила нос.

- Откуда я знаю как это работает! Просто пей!

Я снова принюхался к браге - пить ее мне совершенно не хотелось, ко всему прочему я никак не мог понять на основании чего Лиза сделала вывод о том, что когда я пью она становится сильнее? Или это какое-то местное правило, типо “Пьяный некромант = сильный некромант”...

- Да сделай уже глоток, - зло топнула ножкой нежить. - Или мы будем стоять тут и ждать того мужика?

В очередной раз подумав о том, что некромант из меня никудышный (где это видано, чтобы недоделанная нежить хозяину приказывала), я зажмурился и сделал глоток из бутылки. Зачем? А черт его знает! Решил проверить теорию Лизаветы…

Слышали знаменитую фразу из песни, давно ставшую мемом: “в Питере пить”? В моей реальности в северной столице, действительно, бухал едва ли не каждый второй житель, как обстояли дела с алкоголизмом в местном Санкт-Петербурге я не имел ни малейшего понятия, но самогонка у них была знатная. Выносила, как говориться, с одного удара… Сделанный мной глоток - как встреча с давно потерянным другом, таким далеко знакомым и так сильно изменившимся. Такое отвратительное пойло последний раз я пил очень давно, еще в свою бытность студентом, и сейчас я словно попал в машину времени. Алкогольное тепло практически сразу начало разливаться по телу, отодвигая на задний план даже мысли о встрече со Святым Орденом. Я почувствовал, как замедляется течение времени, а волнение, страх и даже банальная повседневность распускают свои узлы, отпуская и прекращая давить на сознание. Я быстро погружался в лабиринт опьянения. Звуки становились более насыщенными, а обычные предметы преобразовывались в волшебные артефакты. Лиза, наблюдавшая за происходящим заулыбалась, я увидел, как ее глаза снова засветились тем чудесным фиолетовым цветом, а на бледных щеках даже выступило что-то похожее на румянец…

- Еще! - скомандовала она, снова подталкивая мою руку с бутылкой к лицу и я послушно хлебнул еще этой мутной жижи.

- Ты такая красивая, - протянул я, цепляясь за остатки сознания и пытаясь не дать себе окончательно потерять контроль над реальностью. После еще пары глотков эйфория сменилась тошнотой, а мысли уже потеряли свою четкость.

По мере того, как я чувствовал себя все хуже, Лиза, наоборот, преображалась. В ее взгляде, движениях, появилась какая-то уверенность, легкость, словно она точно знала что делать. Она схватила меня за руку и потащила куда-то по узким проулкам, лавируя между встречными прохожими, спешащими к центру фестиваля. Ну, точнее, лавировала княжна - я же болтался за ней, словно мешок с картошкой, постоянно на кого-то натыкаясь и с трудом переставляя ноги. Чертово зелье я уже где-то потерял, но моей нежити, судя по всему, дозаправка уже не требовалась. Когда мы вышли к очередному тупику, девчонка разочарованно вздохнула, а потом, дождавшись пока рядом не будет прохожих, одним прыжком заскочила на крышу невысокого здания, еще и меня подняв. Даже в моем тогдашнем состоянии я этот маневр оценил и Лиза, довольная тем, что произвела на меня впечатление, потащила меня дальше уже по крышам, выискивая местечко, подходящее для того, чтобы мы могли спрятаться…

Стоило только нам устроиться на небольшом чердаке, как самогонка окончательно победила и меня вырубило. Когда же я открыл глаза, вокруг было уже темно - на город опустился вечер, а Лизавета стояла у слухового окошка крыши и пялилась куда-то вдаль. Переборов головную боль и облизав пересохшие губы, я встал и подошел ближе:

- Красивый город, - тихо произнесла девушка. - Это так странно: я здесь жила, но я его совсем не знаю. Я ничего не помню… Только тот короткий отрывок, который мы с тобой оба видели. Кто я? Откуда? Какое место в этом городе было моим любимым? Какую еду я люблю? Какие напитки…

- Знаешь, - ответил я, - может это и хорошо?

Лиза вопросительно посмотрела на меня, а я продолжил:

- Сейчас ты можешь стать любой. Выбрать новое любимое место с красивым видом, завести новых друзей, попробовать десятки разных блюд и выбрать то, что тебе понравится…

- Да, - хмыкнула Лиза. - Только я не ем, ты забыл. Вкуса не чувствую.

- Ну это временно. Это мы исправим. Я тебе обещаю, что сделаю все возможное, чтобы ты стала обычным человеком. Александр говорит, что с кошкой же получилось…

Я осекся на полуслове, сообразив, что использую какое-то некорректное сравнение, и покосившись на Лизу, наткнулся на ее удивленный взгляд - видимо, она тоже поняла, что сравнение так себе. Она смотрела на меня пару секунд не моргая своими удивительными фиолетовыми глазами, а потом рассмеялась! Так звонко, живо и заразительно, что и я захохотал, игнорируя головную боль.

- Ладно, великий некромант, - весело сказала она. - Я тебе верю. Начну, пожалуй, с нового любимого места. Как тебе этот чердак? Красивый вид, безопасное местечко…

Я одобрительно кивнул и девчонка снова улыбнулась.

На чердаке мы провели несколько часов, а затем не придумали ничего лучшего, чем двинуться к дому блондина. Дорога в пару километров показалась нам безумно долгой и страшной, хотя мы никого не встретили на нашем пути. Тем не менее, к поместью аристократов Вяземских (к роду которых и относился блондин) мы пробирались, прячась по подворотням, трусливо вздрагивая от каждого шороха и молясь всем известным богам о том, чтобы избежать встречи со Святым Орденом. Особняк не спал, а потому, уже знакомый нам водитель-дворецкий впустил нас едва мы оказались у ворот имения и проводил к хозяину. Тот уже был в курсе нашей неприятной встречи с инквизицией.

- Глупо было предполагать, что они не знают о вас, - пробормотал он себе под нос, - Нам нужно скорее убираться отсюда и времени у нас совсем мало, пока Орден не сообразил, что к чему.

- Звучит как очень хреновый план, - подал голос я.

- У тебя есть план лучше? Предлагай!

Я примирительно поднял руки вверх - другого плана у меня не было.

“Куда мы поедем?” - вступила в разговор Лиза, накорябав вопрос в блокноте.

- Да куда угодно, у нас огромная страна. Мы найдем, где спрятаться!

- По-моему крайний раз ты говорил о том, чтобы выехать ЗА ПРЕДЕЛЫ этой “большой страны” куда-то в тепло и к морю, - возмутился я.

- По-моему крайний раз ты еще не был в розыске и шансы того, что в аэропорту нас будут ждать люди ордена были минимальны, - огрызнулся в ответ блондин.

В общем, было решено свалить из города в ближайшее время, а до этого момента Александр запретил мне и Лизе покидать его поместье, велев читать книги по некромантии и пить. К идее княжны о том, что как пьяный некромант я гораздо сильнее, чем как трезвый он отнесся более чем серьезно.

- Теоретически, я могу предположить, что когда ты пьянеешь, ты сбрасываешь какие-то барьеры, которые мешают тебе взаимодействовать с энергией смерти когда ты трезв. Какие? А хрен его знает! Может ты боишься или, например, подсознательно не веришь в свои силы, думаешь, что знатно накосячил и теперь не сможешь доделать начатое, а потому не хочешь даже пробовать…

При желании, в теории Александра я даже мог уловить некий здравый смысл: я действительно все еще не до конца верил в то, что со мной произошло. Не верил в магию стихий, не верю в то, что я оказался в параллельном мире, где умудрился оживить отравленную княжну. Пьяному же мне абсолютно пофигу и на княжну, и на магию, и на все, что происходит вокруг.

- И что мне теперь, постоянно упиваться той мерзкой сивухой? - поморщился я, решив для себя все же для чистоты эксперимента нажраться разок-другой.

- Нет, - отрезал блондин. - Самогон не подходит. Слишком сильный и быстрый: сразу сбивает с ног, а нам нужно чтобы ты оставался в сознании и мог творить…

- Творить, - повторил я задумчиво. - Как поэтично ты называешь этот процесс!

Блондин пересек комнату, открыл бар и достал оттуда большую бутылку виски.

- Думаю, виски или коньяк подойдут лучше, - протянул он. - Ну и еще нужно будет повышать толерантность к алкоголю!

- Чего-чего? - протянул я.

- Тренироваться пить так, чтобы даже в состоянии опьянения ты оставался в более-менее трезвом уме и твердой памяти!

- То есть ты предлагаешь мне умереть от цирроза печени раньше, чем меня найдет Святой Орден? Да еще и бухать в одиночку, как заправскому алкоголику? Ты же со мной пить не будешь, как я понимаю…

- Я буду, - подала голос Лиза. - Я буду с тобой пить! Меня все равно не возьмет, я не опьянению! И все равно мы будем вместе находиться, чтобы я могла чувствовать работает этот метод или нет.

Блондин нежить не услышал, но, кажется, понял о чем речь и одобрительно кивнул. Лиза просияла, в два прыжка доскакала до бара, схватила выделенную нам Александром бутылку и вопросительно уставилась на меня.

- Что, сейчас? - я поморщился. - Я еще от сивухи твоей до конца не отошел, а ты хочешь залить в меня еще литр вискаря? Меня просто сблюет и на этом все закончится… До утра я пас, пить не буду!

* * *

- То есть, я правильно понимаю, что ты его видел и дал ему уйти?

Капитан Игнатьев, только что отчитавшийся о своем сегодняшнем провале главе Святого Ордена, кивнул и немного склонился вперед, пытаясь поклониться. Сделать это, стоя на одном колене в достаточно громоздкой форме, было непросто, но он не привык жаловаться.

Капитан смотрел в пол, разглядывая узор на плитке, украшавшей малый зал Казанского собора, и, то и дело, косился на туфли человека, расхаживающего перед ним взад-вперед. Полы длинной белой рясы, отделанной золотой лентой, колыхались при ходьбе, открывая взору капитана дорогие туфли от GUCCI из мягкой кожи, украшенные какой-то незатейливой пряжкой - именно ее и пытался разглядеть капитан.

Человек сделал несколько шагов вправо, потом развернулся и прошел такое же расстояние в противоположную сторону…

- А княжна? Ты видел княжну? - задавая этот вопрос человек замер буквально на долю секунды, а потом продолжил свой путь.

- Ну, с Демидовым была девушка, - ответил капитан. - Но я не уверен, что это была именно княжна Троекурова… Она не выглядела как нежить…

Туфли GUCCI остановились, развернулись, быстро подошли к капитану и встали прямо перед ним. Золотая лента на полах рясы легла на пол, скрывая от взгляда инквизитора узорчатую плитку.

- А как она выглядела? КАК?

- Обычно… - ответил капитан.

- А ты, Игнатьев, много нежити в своей жизни видел? Точно знаешь, как она должна выглядеть?

Тот потупил взгляд еще ниже и отрицательно покачал головой.

- Не слышу ответа!

Человек в рясе не кричал, он говорил спокойно, но его хорошо поставленный голос, отражаясь от стен и купола храма, словно заполнял собой все пространство. “Вот почему люди, приходящие к нему на службы говорят, что его устами говорит сам Бог Жизни”, подумал капитан и поспешил ответить на поставленный вопрос коротким “Никак нет!”. Полы рясы приподнялись - человек присел перед капитаном на корточки и Игнатьев, наконец, разглядел крохотных золотых пчелок, которые украшали черные туфли.

- Я Святейший Владыка. Я Патриарх Святого Ордена. Я глава Церкви Российской Империи. Я отец Димитрий, - произнес человек, чеканя каждое слово и капитан словно сжался под звуками его голоса, стремясь стать меньше или вообще раствориться, - а ты, Игнатьев, мог принести мне княжну, но вместо этого принес только плохие вести.

Отец Димитрий был самым молодым Патриархом за всю новую и старую историю Империи - недавно он вошел в возраст Христа, но уже к этому моменту он возглавлял Орден более 5-ти лет. И в эти годы церковь в Империи вышла на новый уровень, придя едва ли не в каждое село огромной державы и получив миллионы сторонников.

Пальцы Патриарха взяли капитана за подбородок, потянули его голову вверх, заставляя отвести взгляд от золотых пчелок и посмотреть в глаза Его Святейшества. Удивительные, нужно заметить, глаза: серые и холодные, словно лед на Неве зимой. Иногда они легко светились ультрамариново-голубым светом и весь Святой Орден, да что там - вся Российская Империя - была уверена, что в такие моменты, устами отца Димитрия говорит сам Бог Жизни. Один раз капитан сам видел это свечение, но сейчас глаза владыки были спокойны, а значит, говорил с неудачливым инквизитором явно не творец всего сущего. Игнатьев этой мысли очень обрадовался и даже выдохнул, а потом на долю секунды задумался о том, что где-то совсем недавно он видел похожее явление - глаза, которые излучали удивительный свет, но тут же прогнал от себя эту мысль: очевидно же, что такой особенностью может обладать только избранник божий.

- Мы должны спасти эту страну от скверны, - вкрадчиво произнес отец Димитрий. - Мы должны найти княжну и некроманта, который сумел поднять ее… Найти и уничтожить!

Можно было сказать, что голос Патриарха звучал даже ласково, он проникал в самые глубины сознания, отпечатывался где-то внутри задачей, которую непременно нужно было выполнить в кратчайшие сроки.

Капитан снова кивнул…

Вам когда-нибудь казалось, что на вас кто-то смотрит? Так, чтобы вы прямо поймали на себе чей-то тяжелый, неодобрительный взгляд... Очень мерзкое ощущение, не правда ли? А теперь представьте себе, что вы просыпаетесь от этого ощущения... Прибавьте к нему тот факт, что смотрит на вас, судя по всему, нежить: вот прямо сидит напротив и пялится, не моргая... И делает она это, кажется, уже несколько часов подряд - ей же спать не надо.

- Наконец-то! - заметив, что я начал подавать признаки жизни, возликовала Лиза. - Поспать ты, конечно, любишь...

- И тебе доброе утро, - недовольно пробурчал я, переворачиваясь на другой бок.

- Вставай! Пить будем... - девчонка ловко спрыгнула с кресла, на котором сидела, и забралась ко мне в кровать, устраиваясь на краю. - Подъем!

Лиза подняла вверх руку и потрясла бутылкой с вискарем, которую держала за горлышко, от чего содержимое тары весело забулькало.

- Отвали, - пробормотал я, закрываясь одеялом с головой.

- Уже полдевятого утра! - не унималась нежить. Она сунула руку мне под одеяло и коснулась своей ледяной ладошкой моей ноги, от чего меня словно током ударило.

- Сгинь! - выругался я. - Иди на хрен отсюда!

- Ну ты же все равно уже проснулся, - принялась канючить Лиза. - Давай, вставай... Пить будем... Ну пожалуйста...

Следующие сорок минут девчонка пыталась заставить меня встать с кровати. Ни приказы, ни просьбы, ни уговоры на нее не действовали - нежить твердо решила довести меня до цирроза печени, и Александр, с которым мы столкнулись в гостиной когда я наконец встал, полностью поддерживал ее в этом стремлении.

Лиза радовалась, словно пятилетка, которой пообещали отвезти ее в зоопарк или на аттракционы: аж подпрыгивала от восторга! Я недовольно прошлепал на кухню и нежить последовала за мной, продолжая призывно трясти бутылкой и звенеть то ли кружками, то ли стаканами, захваченными где-то по пути. Сев за стол я обреченно покосился на плюхнувшуюся напротив меня девчонку, которая поставила перед собой тару и принялась разливать вискарь по стаканам.

- Виски так не пьют, - вяло прокомментировал я.

- А как пьют?

- С чувством! Из специальных бокалов - называются олд-фэшн или тумблер, ну и со льдом хотя бы… - я покосился на высокий стакан и пузатую кружку, которые нежить до краев заполнила алкоголем и добавил, - а вот это твое, это прям фу…

- Да какая разница! - буркнула девчонка, - виски он и есть виски!

- Ну это прям что-то за гранью эстетики… - все мое нутро противилось этому эксперименту, да и выглядел накрытый Лизой стол сомнительно: тут скорее подошла бы газетка, вобла и водка.

- Ой, посмотрите на него. Эстет тоже мне, - возмутилась нежить. - Вчера в городе и бормотуху из горла пил, а тут его кружка смутила…

- Мне от твоей бормотухи до сих пор плохо, не напоминай, - простонал я и Лиза в ответ звонко рассмеялась, а на пороге кухни появился Александр при полном параде: - Она меня споить решила, - воззвал я к блондину. - Скажи ей!

Но тот только хмыкнул и отрицательно помотал головой, всем своим видом показывая, что у него есть дела и поважнее того, чтобы участвовать в нашей попойке. Составлять нам компанию он явно собирался:

- У меня встреча в городе. Я уезжаю. Постарайтесь не разнести дом к моему возвращению, - сказал он.

Лиза, которая к этому моменту уже наклонилась над столом и, высунув язык, погрузила его в кружку с виски, видимо, пытаясь почувствовать вкус спиртного, скосила на блондина свои фиолетовые глаза. Ответить, не прерывая своего увлекательного занятия у нее не получилось, поэтому она отодвинула от себя виски и, улыбнувшись Александру, пообещала:

- Я за ним присмотрю.

- Она говорит, что присмотрит за мной, - устало произнес я в ответ на вопросительный взгляд блондина…

- Это-то меня и беспокоит, - ответил то.

Как только дверь за ним закрылась, нежить просияла и снова пододвинула мне стакан.

- А ты чего так радуешься-то, я не пойму, - недоверчиво пробормотал я. - Тебе-то какой резон меня напоить? Тупо скучно?

Лиза кивнула и, задумавшись, добавила:

- Мне нравится, когда ты пьешь. Ты добрее, что ли становишься и веселее. Не отталкиваешь меня как обычно, потрогать себя разрешаешь…

- Это когда это я тебе трогать себя разрешал? - возмутился я, пытаясь вспомнить что там вчера происходило на чердаке после бормотухи, и наблюдая за тем, как Лиза выходит из-за стола и идет ко мне.

Девушка между тем подошла сзади, проводя пальцами по спинке стула и касаясь моей шеи, а затем обошла меня, уселась передо мной на стол, наклоняясь вперед, убрала упавшую на лицо прядь темных волос и заискивающе посмотрела мне прямо в глаза.

Бум! Бада- бум! - снова зазвучало у меня в груди и в ушах. Я вроде еще даже не успел попробовать налитое мне виски, а уже почувствовал, как поплыл: просто сидел и тупо пялился на грудь Лизы, обтянутую майкой на тонких лямках…

Бум! Бум! Бада-бум! - зазвучало отчетливее, а глаза девушки засветились уже знакомым мне мягким фиолетовым свечением, словно гипнотизируя и не давая мне отвести взгляд…

Лиза протянула руку к моему лицу, проводя по щеке кончиками пальцев и я с удивлением отметил в своей голове, что ее рука стала теплой, да и сама девушка выглядела уже не такой бледной, как несколько минут назад.

- Виктор, - тихо прошептала она. - Когда ты разрешаешь мне прикасаться к тебе, я чувствую, как мое сердце начинает биться быстро-быстро…

“Оно у тебя вообще биться не должно” - почему-то подумал я и именно эта мысль привела меня в чувства. Я с огромным трудом заставил себя перестать пялиться на Лизу, словно кролик, которого вот-вот сожрут, на удава, и попытался резко отодвинуться, из-за чего вместе со стулом с грохотом свалился на пол, больно ударившись спиной. Боль, кстати, помогла и привела меня в чувства…

- Все, хорош! - рявкнул я, отскакивая в сторону. - Заканчивай свою эту хрень!

- Так я ничего не сделала, - Лиза ловко, словно кошка, спрыгнула со стола. - Точнее, это ты ничего не сделал, - поправилась она и добавила: - Но дело твое: не хочешь целоваться, значит - будем пить.

Я встал на ноги и в два шага подойдя к столу, опрокинул в себя стакан с виски - все что угодно, только бы заглушить это чертово “Бум! Бум!” в моей голове. К счастью, алкоголь с этим мне реально помог…

Пару часов и полторы бутылки спустя дело пошло явно веселее.

Вы когда-нибудь пили с девушкой, которая легко может вас перепить? Да к тому же, судя по всему, имеет на вас весьма определенные планы и конкретно спаивает. Ощущение такое, что гендерные роли здесь оказались перепутаны: в своем мире я, бывало, снимал девчонок в барах, покупая им коктейли и приводя к себе домой уже в нужной кондиции, здесь же до кондиции пытались довести меня. Весьма неоднозначное чувство, скажу я вам.

Мелкая княжна, в которой и весу-то наверное было пятьдесят килограмм от силы, то ли совсем не пьянела, то ли алкоголь действовал на нее как-то по-особому: Лиза стала куда более разговорчива, весела и напориста. А вот мне приходилось держать баланс, чтобы не нажраться до беспамятства и не свалиться к ногам нежити бесчувственным телом (а она, судя по всему), именно этого и хотела.

Тем не менее, выпитое давало о себе знать: сознание затянуло приятным туманом, а мысли о том, что я вообще нихрена не понимаю, что тут происходит, что делать дальше и как вернуться домой, впервые за последние дни отступили на задний план. Все стало как-то правильно, что ли, и очень органично…

- Ну, - произнесла Лиза, переворачивая над полом пустую бутылку и постукивая по ее донышку, - думаю ты готов.

- К чему?

- А я почем знаю! Просто мне кажется ты уже достаточно пьян…

Я прислушался к своим ощущениям и, помедлив пару минут, согласился с этим утверждением:

- Да, я достаточно пьян, - кивнул я.

- Тогда колдуй!

- Чего?

- Колдуй!

- А чего колдовать-то, - я непонимающе огляделся. - Я же некромант! Я не могу колдовать что-то фестивальное с шариками и огоньками! Могу, разве что, мертвую курицу из холодильника поднять!

Лиза захихикала и я, представив себе, как из холодильника гордо выходит тушка цыпленка-бройлера с отрубленной головой и танцует канкан, повинуясь моим приказам, тоже прыснул от смеха. А что, это мысль…

Следующие несколько минут мы потратили на то, чтобы вытащить на пол все, что было в местном холодильнике, но курицы там не нашлось. А замороженные стейки к счастью (или к несчастью) оживить мне не удалось, сколько я не пытался.

- Книга! - вдруг осенило меня. - Лиза, нам нужны инструкции! Те книги, что Александр нам давал, помнишь?

Нежить на пару секунд задумалась, а потом радостно закивала, схватила меня за шкирку как-то уж больно сильно дернув и поставив на ноги одним рывком, а затем потащила в кабинет блондина, где в прошлый раз мы оставили выданную нам литературу. К сожалению, “Некромантии для начинающих” среди сложенных в стопку талмудов не оказалось. “Букваря начинающего черного мага” тоже, но я решил так просто не сдаваться: плюхнулся на кресло, раскрыл самый толстый и устрашающего вида гримуар, и стал искать хоть какой-то подходящий ритуал:

- “Создание химер” - не то, “Поднятие скелета” - тоже не то, “Зомби” - тоже мимо… - бормотал я.

- Во! - тонкий пальчик Лизаветы ткнул в одну из строк в оглавлении. - Давай это!

- “Оживление мелкого демона”? - прочел я и уставился на девчонку. - А демона-то мы где возьмем?

Лиза на секунду задумалась, а потом с коротким “Ща!” вынеслась из комнаты, крикнув мне, чтобы я ждал ее здесь и никуда не уходил. Спустя несколько минут она вернулась с таким торжествующим видом, с каким, наверное, древний человек возвращался с успешной охоты на мамонта. Подойдя ближе, она разжала кулачок и торжественно продемонстрировала мне… комара…

Сам не знаю почему, но я решил, что этот обычный мертвый комар, с криво изогнутым тельцем и поджатыми крылышками, которого Лизавета видимо прихлопнула только что в соседней комнате идеально нам подходит! Видимо, дала знать о себе выпитая бутылка виски: глядя на насекомое и переводя взгляд на радостную Лизу, предвкушающую настоящее шоу, я вдруг почувствовал себя невероятно крутым магом: если уж я смог оживить княжну, то и на мертвого комара меня должно хватить! Ведь даже кошка, которую по словам Александра я сумел воскресить для какой-то там девицы, будет посолиднее этой летающей мелочи. Значит справлюсь!

- Ну, что ж, - я хмыкнул, улыбаясь Лизе, - погнали! Заставим эту пакость снова летать…

Разместив комара на столе, следующие минут двадцать я изучал ритуал и чертил на бумаге разного рода символы, значение которых так до конца и не понял:

- Ну, вроде бы все достаточно просто, - пробормотал, наконец, я себе под нос, потирая ладони и глядя в старую, потрепанную книгу заклинаний. - Сначала начерти рисунки… Потом произнеси слова… Потом сделай жесты... И главное надо представить комара в самом расцвете его комариной жизни…

Лиза многозначительно вздохнула и подняла палец вверх, показывая что она готова к ритуалу. Девчонка торжественно кивнула, приподняла книгу, взяв ее так, чтобы мне удобно было читать заклинание и воспроизводить нужные движения руками и я приступил к поднятию комара:

- "Spiritus tenebrarum, vires potentes, sinite hunc culicem iterum in alas noctis volare!" - монотонно и торжественно произнес я, запинаясь на каждом слове и пытаясь чертить рукой в воздухе нужные знаки. - "Spiritus tenebrarum, vires potentes, sinite hunc culicem iterum in alas noctis volare!" - повторил я еще раз.

В комнате повисла напряженная тишина. И я, и Лиза пристально смотрели на комара, который продолжал лежать неподвижно.

- Эм... - Лиза нахмурилась. - Может он хоть крылышком шевельнет? Или хотя бы лапкой?

Комар, разумеется, не шевелился.

- Это провал, - пробормотал я. - Он сдох…

Лиза разочарованно вздохнула, косясь на насекомое.

- Неси остатки виски, - расстроенно произнес я. - Хоть помянем его…

Дважды просить не пришлось: Лиза быстро метнулась на кухню за остатками спиртного и ставшими уже родными для меня высоким стаканом и пузатой кружкой. Мы выпили за комара не чокаясь, я захлопнул книгу, глубоко вздохнув и в этот самый момент комар, видимо, решил, что настал его момент славы… Он не просто шевельнул лапкой - он резко подскочил и с едва слышным писком взмыл в воздух. Я в ужасе уставился на него, но обрадоваться не успел…

Комар не просто ожил, он стал огромным. То есть не просто больше, а гигантским по комариным размерам. Его крохотное тельце увеличилось до размеров мыши, а крылья загудели так, что стекла в гостиной задрожали. Мерзкое «Зззззз!» разнеслось по комнате.

- Это что еще за...?! - заорал я, отпрыгивая от стола.

Комар, между тем поднялся под потолок, облетел круг и принялся кружить по комнате…

- Нихрена себе! - выдохнула Лиза. - Хорошо, что ты меня не увеличил как его…

- А ну садись, - попытался я отдать насекомому приказ, но было очевидно, что слушаться меня оно не собирается. К тому же, по комариному лицу (или что там у него) было видно что его интересует не только воздух, но и кровь.

Пасть жертвой комара переростка, которого я же и вернул с того света, мне как-то вообще не улыбалось. Прихлопнуть такую дуру рукой тоже не представлялось возможным, поэтому я схватил со стола книгу и приготовился шарахнуть ей по комару как в фильме “Джуманджи”, как только эта гадина подлетит ближе, но комар нападать не торопился. Он методично кружил по комнате, выписывая круги.

- Ну, давай уже, приземляйся! - зло выругался я, размахивая книгой в воздухе.

Но ждать приземления этого дирижабля не пришлось: спустя несколько секунд гигантский комар вдруг замер в воздухе, сжался до исходных размеров и мягко упал на пол замертво, оставив нас с Лизой стоять в полнейшем изумлении.

- Возможно, начать стоило с ритуалов без слова “Демон” в названии, - пробормотал я и Лиза согласно кивнула.

* * *

- Я уверен, что к делу княжны Троекуровой причастен ее жених, - капитан Игнатьев даже стукнул кулаком по столу от возмущения, на что его собеседник - невысокий плотный господин в идеально подогнанном мундире - только укоризненно поморщился:

- Пожалуйста, давайте без лишних эмоций, еще ничего не доказано...

- Так как же я докажу, когда у меня нет возможности организовать обыск в имении Альских!

- Вы знаете правила, - устало произнес начальник полиции, - Я не могу выписать вам ордер на обыск без доказательств. Александр и его дядя известные меценаты, которые поддерживают Орден во многих начинаниях, а вы хотите обвинить их в темных искусствах, в расхищении могил и некромантии? Нет, это недопустимо! Нельзя просто прийти к ним в дом и перевернуть его вверх дном из-за того, что у вас возникли подозрения.

- Но Патриарх... - начал было капитан, но плотный человечек продолжил за него:

- ... Будет крайне недоволен, если потеряет таких могущественных союзников.

- Я вас понял, - недовольно отозвался капитан.

Он развернулся и не прощаясь покинул кабинет начальника городской полиции. Едва же Игнатьев вышел за дверь, как толстячок схватил телефон и принялся набирать чей-то номер.

- Вы уверены, что ваш племянник не имеет отношения к делу его невесты? - взволнованно спросил он. - Капитан Ордена Игнатьев думает, что Демидов и княжна вместе с ним находятся в доме Александра, а ведь у этого капитана нюх, как у ищейки, он еще ни разу не ошибался... Уверен, эта информация будет вам полезной и вы отблагодарите меня, что я затянул выдачу ордера на обыск насколько смог. Но я не смогу затягивать вечно...

Самое интересное, что несмотря на количество выпитого мной виски, этот "запойный" день поразительно четко отразился в моей памяти. К тому моменту, когда домой вернулся блондин, мы с Лизой уже успели предпринять еще две попытки по поднятию насекомых из мертвых четко следуя инструкции из гримуара: в результате имеем еще одного зомби-комара, в этот раз не раздувшегося до размеров мыши, и восставшего с того света муравья, который, впрочем, весьма успешно слинял от нас в неизвестном направлении.

Если я правильно понял, то, что мы делали не было полноценным воскрешением: насекомые (да и другие зомби-питомцы, поднимаемые некромантом) оживали лишь на некоторое время и по факту выходило, что я как-бы одалживал им часть моей жизненной силы, а потом - забирал обратно.

- Чисто теоретически, так я могу и толпу мертвяков поднять, если хватит силенок, - подумал я.

Ответа на вопрос как качать эти самые силенки книга не давала, зато рассказывала, что время активности некромантских зомби напрямую будет зависеть от их количества: чем больше существ - чем короче их жизненный цикл.

Впрочем, в книге нашлись и куда более интересные рецепты, чем зомби из комаров. Как я понял, прокаченный некромант мог, например, поднять скелет из могилы, собрать из разных трупов химеру и заставить этого франкенштейна не только двигаться, но и приказы исполнять, или создать настоящего лича, который будет ему служить...

- Прирожденный некромант - это истинный Маг Смерти, - торжественным тоном прочел я. - Он несет в себе энергетику холода и тлена и сам того не желая, может принести серьезный вред окружающим.

Лиза хихикнула.

- Ты чет не сильно похож на того, что может приносить окружающим серьезный вред…

- Ну, комары и муравьи с тобой бы не согласились, - парировал я и продолжил чтение: - Некромант способен приводить в движение трупы, заставлять их говорить и выполнять определенные задания. А сильный и развитый маг может убивать на расстоянии одним словом или просто по своему желанию. Достигнув определенных высот, может уничтожать людей одним движением, гася в них искру жизни и превращая их в своих рабов… М-да, - тихо произнес я. - Весьма лестные перспективы, конечно, но звучит так себе. Я даже понимаю, почему некромантов здесь не жалуют: это такие энергетические вампиры-абьюзеры на максималках: высосать всю жизненную силу, загнать под плинтус и заставить выполнять свои желания...

Я покосился на нежить, которая с любопытством разглядывала в другой книге картинку высокой фигуры, закутанной в какой-то черный саван, и подумал что с приказами и превращением кого-либо в рабов у меня как-то не задалось. Нежить мои приказы не выполняла, и более того - откровенно саботировала. Да еще и огрызалась в ответ. Хотя, может это происходило потому, что Лизавета нежитью в полном смысле слова-то и не была? Она не скелет, не зомби, не лич и даже не химера, а нечто совершенно иное.

Кстати, в книге подробной информации о воскрешении умерших не нашлось. Точнее как, упоминание того, что такое в принципе возможно здесь было: типо, сильный некромант мог не только "гасить искру жизни" в людях, но и разжигать ее заново или не давать ей погаснуть, но в мире темной магии такое поведение не приветствовалось и осуждалось. Было, кстати, и предупреждение, что "разжечь огонь жизни" стоит дорого и платить за такой ритуал некроманту придется своими жизненными силами, только отдать их придется не в долг, как скелетам или зомби, а насовсем.

Описания самого ритуала в книге не было (ну ясное дело, мне не могло так повезти: проведенный местным Виктором Демидовым на кладбище ритуал, судя по всему, был запрещен даже в рамках запрещенных темных практиках - двойное попадание, так сказать). Зато я нашел весьма интересную некромантскую фишку, которая называлась она "Создание Проводника".

Проводником для некроманта служило некое существо, которое становилось своего рода открытыми вратами между нашим миром и иными мирами и использовалось для того, чтобы легче взаимодействовать с потусторонними темными силами, потому как даже для весьма опытных некромантов может быть затруднительно работать с живой энергетикой, не разрушая ее и себя. Проводник же выступал практически неисчерпаемым источником силы: типо как павербанк в нашем мире, чувствуешь зарядка падает и сейчас батарейка сядет в ноль и техника отрубится, взял проводок, воткнул в разъем и работаешь дальше. Вот, также и с проводником: в случае необходимости, некромант мог к такому проводнику обращаться и через него зачерпывать столько энергии из мира духов, сколько ему было нужно.

Звучало все это, конечно, очень интересно, но я обратил внимание не на функционал проводника, а на описание ритуала его создания:

"Для создания проводника чаще всего используется человек, который при этом по желанию некроманта может быть возвращен в первоначальное состояние. Переход при этом отразится только на психике используемого, причем то, насколько сильно она будет повреждена зависит исключительно от личных качеств человека.

Изготовление: Лучше всего для данных целей подходит девушка (не обязательно девственница, но последнее - лучше) от 15 до 22 лет включительно".

Я оторвался от рецепта и с сомнением покосился на Лизу - кого-то мне это все напоминает... Ладно, читаем дальше:

"Жертву усыпляют при помощи особых травяных отваров или лекарственных препаратов. После чего ее укладывают на рабочий стол и придают телу форму звезды, т.е. руки и ноги направляются по лучам пентаграммы, заранее нарисованной на поверхности стола”.

Я вспомнил, как обнаружил себя на кладбище возле разрытой могилы и нашел Лизу, лежащей на земле… Нет, она, конечно, не валялась там “звездочкой”, но может это и не так важно, в конце концов…

“Над телом следует прочесть текст "Погружения Во Тьму" - с его помощью некромант временно изгоняют сознание и душу из тела своей жертвы. Душу при этом захватывают специальным уловителем душ (см. северная шаманская технология) и удерживает ее в нем".

Если подумать, то Лиза на кладбище была уже мертва, значит усыплять ее мне не требовалось да и душу изгонять тоже. Следовательно, ловушка из “Охотников за привидениями” для удержания души тоже мимо (да у меня ее и не было)... Дальше в подробностях расписывалось, как стоит подготовить тело несчастной девушки к переходу в состояние Проводника, а затем читалась "Активизация". После этого, когда все точки силы были активизированы, некромант своей силой мог подчинить тело и завершить обряд, вернув в девушку захваченную душу. Здесь же, кстати, была пометка о том, что Проводник - существо крайне нестабильное психически, подверженное истерикам и агрессии (уровень которых зависит только от личных качеств первоначального объекта), поэтому некроманту стоило постоянно его контролировать…

- Ну что, нашел что-то интересное? - Лиза оторвалась от созерцания картинок какого-то весьма кровожадного ритуала и покосилась на меня.

Я было уже открыл рот, чтобы поделиться найденной мной информацией, но в этот момент на улице послышалась какая-то возня. Через несколько секунд я услышал звон разбиваемого стекла: что-то громко хлопнуло и в оконный проем влетела бутылка с какой-то горючей смесью. Она закрутилась на полу, словно юла, и начала разбрасывать в разные стороны от себя густой дымовой шлейф, от которого глаза заслезились, а в горле запершило.

Дверь в комнату распахнулась и на пороге появился испуганный Александр, который явно хотел спросить, что тут происходит, но только закашлялся, закрывая рукой нос и рот и зажмуривая глаза:

- Уходим, быстро, - сквозь кашель прокричал он, но нам этого приглашения и не требовалось: то, что надо валить, было слишком очевидно.

Я вскочил и тут же почувствовал как меня повело, но только не от виски, а от едкого дыма, который постепенно заполнял всю комнату. Лиза подхватила меня под руку, не давая упасть и мы побежали к двери. Хотя, как побежали - скорее Лиза меня потащила: я чувствовал, как каждый последующий шаг дается мне тяжелее предыдущего. Вывалились в коридор, цепляясь за Александра: он где-то уже раздобыл воду, которой смочил сорванную с ближайшей тумбочки и разодранную пополам салфетку. Одну половину он прикладывал к своему лицу, вторую - протянул Лизе, но та отрицательно помотала головой и импровизированный противогаз достался мне. Глаза слезились, голова гудела, коридор как-то опасно накренился и также постепенно погружался в дымную завесу...

- Что происходит? - сквозь кашель спросил я.

- Понятия не имею, - отозвался блондин, - Но нам нужно выбраться на...

Договорить он не успел: я увидел, как впереди нас в коридоре появилось несколько человеческих фигур. Блондин сориентировался первым: выхватил откуда-то пистолет и пальнул в сторону вошедших, в ответ одна из фигур махнула рукой и в нашу сторону, оставляя прозрачный след в задымленном коридоре, просвистело что-то вроде фаербола, но из воздуха. Оружие, словно детская игрушка, вылетело из руки Александра и со стуком ударилось о стену. Фигура сделала шаг вперед и еще один взмах рукой, в результате чего самого блондина откинуло к стене и впечатало в нее, не давая пошевелиться.

Я попытался сделать шаг назад, но ноги меня не послушались...

- Эх, Саша, Саша, - со стороны нападавших раздался слегка сдавленный голос.

- Дядя? - пробормотал блондин, который уже потерял свой платок и сейчас просто давился дымом.

- Глупый ты щенок, - то ли мои глаза привыкли к дыму, то ли нападавшие подошли ближе, но я смог понять, что в дом ввалились трое рослых мужиков, из-за спин которых и вышел сейчас дядя блондина в какой-то маске на лице, которая давала ему возможность спокойно дышать и двигаться. - Нет, я, конечно, знал что ты придурок, но чтобы настолько...

Мне на плечо опустилась рука одного из бойцов и я вдруг понял, что даже не заметил как он подошел - видимо, сознание меня уже почти покинуло:

- Забирать? - послышался грубый голос из-под маски и я понял, что спрашивает он обо мне. Дядя Александра кивнул.

- А с этим что? - спросил второй боец, кивая в сторону блондина.

- Ну, я как честный гражданин должен сообщить власти о том, что мой единственный племянник связался с темными искусствами, - тяжело вздохнул дядя. - Видимо, он погиб при проведении какого-то запрещенного ритуала при попытке воскресить свою бывшую невесту... Бедный мальчик... Бедный глупый мальчик...

Эти слова звучали уже где-то очень далеко в моей голове, словно я слышал их сквозь подушку или закрытую дверь, но в моей голове вдруг неожиданно ярко мелькнула мысль: а где мертвая невеста? Где Лиза?

Вспомнив все, что я сегодня прочитал, я попытался установить с ней связь - представить себе ту самую леску, которая связала нас на кладбище, почувствовать ее и... у меня получилось. Также как и тогда, в таверне, я словно почувствовал удар тока и в голове включили фильм, только показывали его, видимо от лица нежити... Я видел задымленный коридор откуда-то сверху, смотрел со стороны на почти потерявшего сознание Александра, прижатого к стене, на упавшего на пол и уже почти переставшего подавать признаки жизни себя и... в дыму, где-то в углу под потолком, я заметил еще одну фигуру. Лиза, словно человек паук, застыла уперевшись руками в стены и смотрела за происходящим не издавая ни звука. Я почувствовал ее злость с легкой примесью страха: девчонка была напугана, но это было ничто по сравнению с той яростью, которую она испытывала сейчас по отношению к дяде Александра и его спутникам.

Я собрал все оставшиеся у меня силы и перед тем, как отрубиться окончательно, выдал нежити свой приказ: "ВЫТАЩИ НАС ОТСЮДА"...

* * *

Коридор был узким, а и без того не слишком яркие лампы, расположенные на стенах и потолке, сейчас были затянуты сизым дымом. Вторжение, в целом, можно было считать успешным: некромант, за которым уже начал гоняться весь Петербург, включая и Императорскую канцелярию, и Святой Орден, здесь: лежит на полу, осталось просто подобрать его тело и убраться отсюда. Но все оказалось не так просто…

- Это че за хрень? - подал голос третий боец, все это время стоящий на стреме в начале коридора: под потолком в дальнем верхнем углу помещения вспыхнуло ярко-фиолетовое свечение.

Две светящиеся точки колыхнулись, опустились вниз, застыли на высоте человеческого роста и двинулись в направлении бойцов. В повисшей тишине раздался тихий звук легких шагов.

- Мать твою, - выругался один из мужчин. - Это что, она?

Лиза, чьи очертания уже угадывались в тумане, подошла ближе, остановившись и оценивая ситуацию: узкое пространство, тесные стены - это все, что было ей нужно. Но напасть первой она не успела - нервы сдали у того, кто обладал силой воздуха и до этого занимался Александром.

Стоило магу отвлечься, как тело блондина сползло вниз по стене и упало на пол. Лиза одними глазами проследила за этим движением и почувствовала еще большую злость. Боец сделал шаг вперед, подняв руку. В его пальцах, будто из ниоткуда, заструился поток воздуха, сворачивающийся в хлыст. С шипением он взмахнул рукой, и воздушный хлыст взвился к Лизавете, но она уже не была на месте. Молниеносное движение и ее ноги отрываются от пола. Девчонка отпрыгнула от стены, уходя от удара в бок, и, используя инерцию, нанесла удар локтем в челюсть второму противнику, склонявшемуся над Виктором и завертевшему головой по сторонам, пытаясь понять, что происходит. От удара у того раскололась маска-противогаз, мужик взревел и закашлялся, отшатнувшись назад, но Лиза не позволила ему упасть. Она схватила его за руку, развернула его тело в сторону обладателя воздушных сил. Лезвие воздушного хлыста резануло плечо своего же соратника, заставив обоих бойцов замешкаться.

- На нее дым не действует, - взвыл третий боец, тот, что первым заметил нежить.

- Так и на тебя тоже, идиот, ты же в противогазе! - рявкнул в ответ ему дядя Александра, уже попятившийся к выходу из коридора.

Третий боец сумел таки взять себя в руки: он вытащил из кармана разгрузки нож и бросился на девчонку. Но Лиза легко увернулась от его первого удара, схватила его руку и, повиснув на его локте, одним движением развернувшись, ударила того коленом в живот с такой силой, что мужик сложился пополам. Кажется, этим ударом из него вышибло весь воздух и он рухнул на колени, открывая и закрывая рот, словно рыба. Нежить ловко вскочила ему на спину, тут же оттолкнулась ногой и приземлилась чуть в стороне.

Маг воздуха, оставшийся в одиночестве, снова атаковал. Послышался свист и воздушный хлыст снова устремился к ней. Лиза пригнулась и в одно движение отпрыгнула на стену. Она побежала вдоль нее, словно это была и не стена вовсе, а просто горизонтальная поверхность, избегая ударов - благо противник не мог как следует прицелиться в дымной завесе. Мужик явно занервничал: удары воздушного хлыста стали более резкими и небрежными, он явно не рассчитывал на такую ловкость своей противницы. Когда же Лиза вновь толкнулась от стены и оказалась в полете, все, что он смог сделать — это бросить в нее еще один воздушный толчок, но девушка сбила этот поток своим телом, упав прямо на противника. Ее колено врезалось ему в грудь с такой силой, что тот рухнул на спину. Нежить наклонилась, срывая с него маску, и выписала еще один удар мужику в лицо, вырубая того.

Девчонка оглянулась в поисках дяди своего бывшего жениха, но, кажется, тот уже успел смыться. Зато ее другой противник - тот парень с ножом, которого она уже один раз отбросила от себя - как раз поднимался с пола, готовясь снова напасть. Лиза сделала шаг вперед, ушла в бок от неловкого удара и легко поймала запястье мужика, вывернув его. Нож выскользнул из руки противника и она нанесла тому удар кулаком в висок. Мужик отключился, упав на холодный пол коридора.

Нежить остановилась, сделала глубокий вдох, окинув взглядом поверженных противников, и направилась к Александру и Виктору…

Сознание возвращалось ко мне мучительно долго и складывалось полное ощущение, что я отходил от наркоза: то выныривал из беспамятства, то погружался в него вновь. В какой-то момент у меня даже мелькнула мысль, что я сейчас очухаюсь в своем родном мире в больничке после знатного такого алкогольного отравления и буду рассказывать врачам про то, как смотрел мультики про волшебников и магию. Мне казалось, что я чувствовал свежий и влажный воздух набережной; казалось, мы куда-то шли или бежали и я даже пытался что-то говорить; казалось, что накрапывал дождь - все эти ощущения смешались в голове в какую-то непонятную тягучую и не слишком приятную пелену, которая, держала и не давала окончательно проснуться, словно тревожный сон. В конце-концов, из всей этой массы выделилось одно чувство, которое ощущалось все четче и ярче с каждой минутой и именно оно вернуло меня в реальность: мне тупо стало очень холодно... Осознав это, я поежился и с трудом разлепил глаза.

Моему взору предстала маленькая комнатка с обшарпанными кирпичными стенами с облупившейся штукатуркой, маленькое слуховое окошко, за которым видны огни города, деревянный пол, на котором я лежал... Очень, кстати, неудобно лежал: спина и половина задницы затекли так, что я даже не мог их чувствовать, а попытка привести себя в вертикальное положение едва не увенчалась полным провалом из-за того, что все затекшие мышцы сразу закололо.

- Бляяяяяяя, - хрипло простонал я, привлекая к себе внимание Александра и Лизы.

- Проснулся, наконец, спящий красавец? - окидывая меня сострадательным взглядом спросил блондин.

Я кивнул в ответ и почувствовал, как от этого микро-движения голова загудела и заболела так, словно я с разбегу ударился ей в стену. Александр посмотрел на меня с еще большим сочувствием и протянул бутылку с водой, к которой я сразу же присосался.

- А мы где? - уточнил я.

- На чердаке, - произнесла Лиза. - Помнишь, красивый вид...

- А ... безопасное место, - продолжил я.

Девчонка слегка улыбнулась и кивнула.

- Но Саша говорит, что нам нельзя оставаться здесь. И вообще нельзя оставаться в городе, - продолжила она.

Я вопросительно посмотрел на блондина: и что будем делать? Какой план?

- После того, что случилось оставаться в Петербурге - это реальное самоубийство, причем для всех нас. Тебя уже только не ленивый не ищет: и Орден, и барыги всякие, и Император...

- И твой дядя, - вставил я.

Блондин скривился в ответ.

- Ну допустим, меня все ищут, а делать-то что мы будем? - я с трудом встал и подошел к маленькому окошку, жадно вдыхая влажный воздух. На город уже опустилась ночь и он освещался тысячами огней. - Мы, считай, в Питере как в ловушке - если меня все ищут, включая местную власть, то выезды из города скорее всего будут перекрыты. Возможно, даже твоим родственником. Кстати, ему-то я зачем сдался?

- Да если бы я знал... - ответил блондин.

Лиза вклинилась в наш разговор вытащив откуда-то блокнот и демонстрируя нам сделанную в нем надпись "В городе опасно".

Александр кивнул:

- Все мосты под контролем. Через центральные районы нам не пройти - там будут патрули Святого Ордена. Можно попробовать уйти через порт, там есть старые склады в которых можно спрятаться и в порту всегда есть ребята, которые смогут помочь нам выбраться за пределы города и страны, но до причалов нужно как-то добраться. Скорее всего, уже при входе в порт нас засекут и сдадут Императорской Канцелярии, и я даже не знаю, что лучше - Святой Орден или они…

- Еще варианты? - устало спросил я.

- В городе есть старая канализация - через нее мы можем попробовать выйти к Неве, там хотя бы патрулей не будет…

- Отлично, пусть будет канализация, - я вспомнил, что в детстве мы с друзьями были совсем не прочь полазить в катакомбах под Питером в поисках сокровищ и приключений на свои жопы. Так почему бы не повторить?

Канализация встретила наш маленький отряд неприветливо и оказалась куда более мрачной, чем в моих воспоминаниях. Сводчатые проходы отражали эхом каждый шаг, вода капала с потолка, а запах сырости и гнили наполнял воздух... Мы тащились по узким кирпичным коридорам уже больше часа: иногда через крохотные ливневки можно было увидеть свет ночного города или услышать его звуки: вой автомобильных сирен, звуки шин, скользящих по мокрому асфальту, обрывки чужих разговоров... В остальном же, подземелье было очень тихим - я бы даже сказал слишком тихим для такого большого города. Как будто кто-то вычистил все живое здесь: ни тебе крысок, бегающих вдоль стен, ни даже пауков, плетущих свои сети... Впрочем, в одном Александр был прав на все сто процентов - никаких патрулей тут, действительно, не было. И это было странно!

Блондин шел впереди, уверенно продвигаясь по темным коридорам, за ним шла Лиза, которая двигалась быстро и бесшумно, словно хищник - почему-то я был уверен, что она прекрасно видит в темноте, и замыкал процессию я - из последних сил старавшийся не охать и не вздыхать, как старый дед, который выполз из своей берлоги в магазин за хлебом. Едкий усыпляющий дым, которым я надышался в доме Александра, уже совсем выветрился из моей головы и я снова и снова прокручивал в уме произошедшее в особняке. И чем больше я думал, тем больше мне хотелось задать Лизавете один вопрос: получила ли она тогда мой приказ вытащить нас из коридора? Услышала ли мои мысли? Я прибавил шаг и поравнявшись с нежитью озвучил ей свой вопрос.

- Да, - ответила она коротко, но как-то без особого энтузиазма. - Я тебя услышала.

- Круто! - вырвалось у меня настолько громко, что даже блондин обернулся на мой вопль: в этот момент я почувствовал себя настоящим черным магом, который сумел не только поднять нежить из могилы, но и заставить ее слушаться. С комаром не вышло, зато с Лизой получилось.

Видимо на моем лице отразился весь спектр восторга, потому что девушка, посмотрев на меня, криво усмехнулась. Я осекся:

- Что не так?

- Все так, - пожала плечами княжна. - Просто... Это был не голос, понимаешь? Это был приказ что ли. "Услышала" это не совсем верное слово для того, чтобы описать эти ощущения. Я его не услышала, я его "чувствовала". Этот твой приказ просто отпечатался у меня внутри, словно я перестала думать сама и стала куклой, которая во что бы то ни стало должна выполнить то, что ей сказали. Более того, у меня было ощущение, что я не просто кукла, а марионетка и кто-то дергает меня за ниточки, делая все для того, чтобы я обязательно выполнила этот твой приказ и не важно, что мне для этого придется сделать. Хотя, я и сама могла бы все это сделать, без внешнего управления, так сказать...

Я покосился на Лизу - никогда не понимал, почему у всех девок во всех мирах есть вот этот пунктик на "я сама"? Если в какой-то момент ей покажется - просто покажется - что ты как-то в чем-то ее ограничиваешь, пиши пропало, скандала не миновать.

- Я думаю, это особенность твоего нынешнего состояния, - нашелся я. - Ну, понимаешь, я - некромант, ты - нежить... Если ты меня не слушаешься, то хреновый я некромант…

- Ты и есть очень хреновый некромант, - хмыкнула Лиза.

- Не парься, - продолжил я. - Если посмотреть внимательно на ситуацию, то это не я тобой, а ты мной управляешь. Кто меня напоил? А кто ко мне все время пристает? Да даже физически ты тупо меня сильнее и быстрее! Меня, знаешь, как представителя сильного пола этот факт тоже немного беспокоит...

Лиза окинула меня оценивающим взглядом, словно прикидывала: правду ли я говорю и точно ли она сильнее меня и, судя по всему, не найдя моим доводам противоречий, рассмеялась. Я выдохнул - конфликта удалось избежать...

На самом же деле, меня весьма заинтересовало то, что сказала мне девчонка: получается, что при правильном применении мои приказы не должны задумываться и возражений им быть не может. Типо что бы я не сказал - нежить должна это сделать. Звучало, если честно, просто бомбически и рисовало передо мной весьма радужные перспективы: это же я смогу быть практически непобедимым если... если научусь таки использовать эти возможности!

Что же касается Лизы - лишать ее воли у меня не было ни малейшего желания, но, справедливости ради, стоит заметить, что она и правда сильнее меня, быстрее и ловче. Я никогда в жизни не смог бы справиться с тремя здоровыми мужиками, один из которых еще и маг, голыми руками и без оружия, а она смогла. Выходит, в данный момент княжна вполне могла бы стать для меня чем-то вроде оружия судного дня если грамотно ее использовать...

Двигались мы, судя по всему, в верном направлении: и без того влажный воздух подземелья стал более холодным и промозглым. На стенах все чаще стали появляться конденсат и плесень, а кирпичи прямо дышали сыростью, но при этом все более отчетливо чувствовалось движение свежего воздуха - впереди однозначно был выход.

- Мы почти на месте, - подал голос Александр. - Где-то здесь должен быть туннель к порту, я уверен...

Блондин снова зашагал вперед, а я впервые за это время задумался о том, откуда он так хорошо знает эти катакомбы, что провел нас по ним без карты, GPS и других опознавательных знаков. Я хотел даже задать ему этот вопрос, но не успел: впереди замаячил выход.

Сводчатый коридор заканчивался ржавыми решетчатыми воротами, за которыми в свете фонарей виднелись силуэты портовых кранов. Питерский порт, затянутый густым туманом, встречал нас пустотой и странным спокойствием. Корабли вдалеке стояли неподвижно, как мрачные стражи города, грузчиков не было ни видно, ни слышно, да и вообще не было практически никакого движения. Лиза осторожно открыла ворота, которые не издали ни звука, и мы вышли наружу.

- Вон там, старый склад, - произнес Александр указывая куда-то в сторону. - Мы можем укрыться там, пока не решим, что делать дальше.

Мы направились к зданию, стоявшему чуть в стороне, скользя вдоль стен и стараясь избегать открытых пространств - магия магией, а камеры и другие технические средства наблюдения никто не отменял. Ветер гулял среди портовых строений, посвистывая в открытых окнах и скрипя всем, что было плохо закреплено и могло качаться и издавать звуки.

Склад же внутри оказался весьма неплох и явно использовался. В ответ на мой многозначительный взгляд, блондин сообщил, что иногда они хранят здесь товары перед тем, как вывести из на свои склады - оказывается, родители оставили ему настоящую торговую торговой империю, которой он с 15-ти лет весьма успешно управляет.

- Нам нужно передохнуть и обдумать, что мы будем делать дальше, - подал голос Александр. - Нам очень повезло, ведь этот порт кишит охраной и людьми...

- Конечно, передохните и подумайте, не торопитесь… - раздался недовольный женский голос из дальнего угла помещения. - И вам, действительно, очень повезло, но везение может закончится прямо сейчас, если ты не объяснишь мне что происходит.

Вспыхнул неяркий свет и я увидел невысокую девичью фигурку, напрявившуюся к нам от дверей склада.

- Ты наверное забыл, мой дорогой, что Шереметьевы сейчас контролируют порт, а значит, я знаю все, что тут происходит и всех, кто сюда заходит, - Дарья подошла вплотную к Александру, глядя тому прямо в глаза. - Так что будь добр, наконец, объяснить мне, что ты нахрен творишь! Я как твоя невеста, имею полное право знать что происходит…

Ситуация сложилась до невозможности кинематографичная: Александр, пытавшийся сбежать от навязанной ему дядей невесты и эта самая невеста, не желающая отпускать столь врожденную добычу, минуты три стояли друг напротив друга просто молча. В любой другой ситуации я бы, наверное, с удовольствием занял место в зрительном зале с ведром попкорна и посмотрел на то, как “богатые и успешные дворяне” выясняют отношения: они даже выглядели так, словно где-то в углу склада прятался оператор с камерой и снимал их. Прекрасная ухоженная блондинка Дарья с идеальным макияжем, укладкой и маникюром в кожаном тренче, узких джинсах и сапогах на каблуке и столь же прекрасный, хоть и изрядно потрепанный "златокудрый принц", вот уже несколько минут безуспешно пытающийся подобрать правильные слова чтобы объяснить своей давней подруге происходящее.

Терпение Шереметьевой закончилось раньше, чем ее несостоявшийся жених смог сформулировать хоть что-то вразумительное: она капризно топнула ножкой, сжала кулачки и рявкнула в лицо блондину:

- Ну! Я жду! Я жду объяснений!

- Эм... - протянул в ответ Александр, но невеста не дала ему продолжить:

- Ты решил просто сбежать от меня? Сбежать через порт, который контролирует моя же семья? Ты или полный идиот, Саша, или ты сам хотел, чтобы я тебя нашла...

- Дарья... - начал было Александр, но запнулся. Он посмотрел на меня и Лизу, вздохнул и продолжил уже гораздо более уверенно: - Мы с тобой никогда не были помолвлены и я ничего тебе не обещал…

- О господи, - девушка закатила глаза, - только не начинай о том, что ты все еще любишь Лизу. Если так, то у меня есть для тебя новость - ОНА УМЕРЛА!

Последнюю фразу блондинка произнесла с особым акцентом, отчего стоящая рядом Лиза вздрогнула и ее лицо перекосило. От Дарьи это не ускользнуло, она криво улыбнулась и переведя взгляд на Лизу фыркнула:

- А ты что пялишься?!

Лиза сделала шаг по направлению к блондинке, но я удержал ее за руку. Шереметьева тем временем застыла, разглядывая нежить и вдруг на ее лице отразилась сначала неуверенность, а потом осознание происходящего. Она все поняла, хотя верить в это ей явно не хотелось:

- Поверить не могу! Это правда... - она несколько секунд разглядывала Лизу, а потом повернулась к Александру и, растеряно тыкая пальцем в меня и Лизу, пробормотала: - Все, что судачат о тебе среди старших родов это правда? Ты что, реально связался с культистами и реально выкопал на кладбище ее тело?

Дарья в два шага подошла ближе к нам, протянула руку, хватая за лицо растерявшуюся Лизу и уставилась той в глаза:

- Это ты! Ты что, даже с того света вернулась, лишь бы не отдавать его мне?

Нежить видимо совсем растерялась или оказалась не готова к битве: она только удивленно моргала своими фиолетовыми глазами, в упор таращась на блондинку. На этом моменте я не выдержал и, слегка ударив Дарью по руке, вынудил ту отпустить Лизино лицо и переключить внимание на меня:

- Послушайте дамочка...

Но продолжить мне не дали:

- Дамочка… - закатила глаза Дарья. - Ты вообще молчи, деревенщина! Саша, откуда ты вытащил это чудище? - обратилась она к несостоявшемуся жениху. - Из Сибири? Ты что из выгребной ямы его выкопал, чтобы он выкопал тебе ее...

- Ты меня отравила? - тихо спросила Лиза, но услышал ее вопрос только я. Дарья даже не заметила, что девчонка что-то сказала ей - она уже продолжила свою тираду, адресованную Александру:

- Ты принадлежишь мне. И я люблю тебя! Я с самого детства люблю тебя и мы могли бы быть с тобой идеальной парой, ведь мы подходим друг другу просто идеально! Если бы не она...

Блондинка развернулась к Лизе:

- Боже, как я была слепа, когда познакомила тебя с ним! Как я могла быть такой дурой...

- Ты меня отравила, - чуть громче и более отчетливо произнесла Лиза.

- Что? Что ты там бормочешь? - по движению губ нежити, Дарья поняла, что девчонка что-то говорит ей, но что именно услышать она не могла. - Мямля! Как была никем и ничем, так и осталась! - резюмировала она.

Лиза сделала шаг к ней, но Шереметьеву чувство самосохранения, кажется, окончательно покинуло, поэтому она только отмахнулась от княжны, которая пару часов назад раскидала словно детей троих вооруженных бойцов. Она снова развернулась к Александру:

- Саша, не вынуждай меня пойти на крайние меры…

- Крайние меры? - блондин тоже потерял свое железное самообладание и повысил голос, больше не желая продолжать этот диалог. - Ты нам угрожаешь?

- Каким еще нам? - взвизгнула его новая невеста. - Тебе и этим двум неудачникам? Недоучке чернокнижнику и мертвячке? Тебя что, на некрофилию потянуло? У нас поэтому с тобой ни разу не было ничего, потому что ты любишь "похолоднее"?

- Заткнись, дура! - рявкнул я.

- А ты мне не приказывай, холоп! Если Саша хочет общаться с такими как вы... (она с презрением потыкала пальцем в нас с Лизой) бродягами, то я не желаю! Моя семья могла дать нам все, что нужно: власть, богатство, уважение, - она снова обратилась к блондину и на ее глазах выступили слезы, - а ты выбираешь вот это?

- Да заткнись ты уже, - рявкнула Лиза выпадая из ступора и подскакивая к Шереметьевой. - Замолчи!

Я даже понять ничего не успел, но, кажется, даже в состоянии живого трупа сохранять самообладание для девушек задача непосильная. Я, конечно, и сам хотел наподдававать этой зазнайке и, вполне вероятно, сорвал бы таки на ней свою злобу, но нежить меня опередила. Она быстро подошла к бывшей подруге, на секунду остановилась, словно еще раз взвешивая все "за" и "против"и, видимо, приняла окончательное решение и убедилась в правильности своих действий.

Лиза резко схватила противницу за волосы, рывком заставляя ту прервать свою тираду и запрокинуть голову назад. В светлых глазах Дарьи, которая явно не ожидала такого поворота, отразился такой искренний шок и непонимание, что она даже не сразу начала сопротивляться.

- Ты думаешь, я не знаю?! - прошипела Лиза, крепче наматывая копну длинных светлых волос на свой кулак, - Думаешь, я не помню? Ты меня отравила!

Лиза проорала последнюю фразу, но никто кроме меня ее не услышал.

На глазах Дарьи выступили слезы от боли, но она сумела как-то вывернуться, одной рукой ухватиться за запястье Лизы, а другой - нащупала плечо девчонки и рывком развернула противницу лицом к себе. Теперь они стояли друг напротив друга, тяжело дыша и молча.

- Ненормальная, - тяжело проговорила Дарья. - И при жизни чеканутой была и смерть тебя не успокоила!

- А ну заткнись, - взвизгнула Лиза.

- Тебе словно звук кто-то выключил, - хмыкнула блондинка, понимая, видимо, что с речью у княжны возникают определенные сложности. - Ну и хорошо, хоть помолчишь! Что тебе от меня надо?

- Ты ее отравила, - влез я в разговор и в ответ на вопросительный возглас Александра рассказал о видении.

- О чем ты говоришь, придурок? Я никого не травила! - закричала Дарья, пытаясь высвободить волосы из рук Лизы и, обращаясь к нежити, добавила: - А за Сашеньку своего можешь не волноваться, он сделал выбор сам! Да ты и так знаешь, что не пара вы с ним: где ты и где он.

Последнее она произнесла явно зря - Лиза слушала ее и злилась, в ее голове все смешалось: ревность, злость, обида. Одним рывком, она толкнула Дарью на землю и наклонилась, намереваясь продолжить нападение, но не успела. Блондинка, видимо, тоже не первый раз участвовала в девчачей драке: она подтянула колени к груди и с силой оттолкнула Лизу своими сапогами на каблуке, сбив ту с ног. Девчонка упала, но почти сразу вскочила. Их глаза встретились, обе девушки замерли на секунду, а потом с визгом кинулись друг на друга и женская драка перешла в свое обычное состояние: Лизавета пыталась схватить Дарью за руки, чтобы повалить ее на пол снова, но та извивалась, выкручивалась, царапалась…

Александр, зависший на несколько минут, теперь бросился к ним, намереваясь растащить:

- Не стой столбом, помоги мне, - крикнул он мне, а я почему то вспомнил главное правило которое нужно непременно соблюдать, разнимая женскую драку: тащить можно только за свою бабу. Мне, вдруг, стало очень интересно: за какую бабу будет тащить блондин?

- Держи ее, - крикнул он мне, хватая за талию Шереметьеву и оттаскивая ее в сторону. - Даша, хватит, - крикнул он. - Лиза, перестань!

Я ухватил Лизу за руку, поднимая ту с пола и блондин шагнул между девушками, удерживая их на расстоянии друг от друга.

- Что происходит? - тяжело дыша спросила Шереметьева. - Почему эта ненормальная говорит, что я ее отравила? И зачем ей этот сурдопереводчик, - она кивнула в мою сторону.

Лиза все еще пыталась вырваться и продолжить бой:

- Потому что мы видели, как ты подмешала ей что-то в бокал перед свадьбой. - ответил я за девочку.

- "Мы видели", - передразнила Дарья. - Она никогда ничего сама не могла, овца тупая, и сейчас так же все осталось, - бросила она в лицо Лизе и добавила: - Нахрен ты мне нужна, травить тебя, дуру!

- Не правда, - Лиза снова попыталась прорваться на поле боя, но Александр уперся ей ладонью в грудь, не давая броситься на противницу. - Она пыталась меня отравить! Я видела.

Я озвучил этот вопль собравшимся.

- Я не делала этого! - ответила Дарья уже успокаиваясь, но не отводя взгляда от Лизы. - И ты сама это прекрасно знаешь. Если бы я хотела от тебя избавиться, я бы придумала что-то поизящнее. Я успокоить тебя хотела, - выдохнула она, отталкивая руку Александра и отходя на пару шагов от нашей ненормальной компании.

Она зло посмотрела на нашу троицу и лицо ее стало надменным и холодным:

- Этого, Сашенька, я тебе никогда не прощу! - пробормотала она, пятясь к выходу со склада. Девушка вытащила из кармана плаща телефон, быстро нажала несколько кнопок и произнесла в трубку: "Алло, капитан Игнатьев? Это Дарья Шереметьева... Скорее бегите к старому складу, они здесь".

* * *

Игнатьеву дополнительного приглашения не требовалось - он только и ждал шанса оправдать доверие, оказанное ему Патриархом Святого Ордена и главой Церкви Российской Империи... При мыслях об отце Димитрии даже сердце у капитана как-то особенно трепетно сжималось, переполняясь верой и чувством долга.

О том, что произошло в имении Альских он уже знал. Собственно, драка нежити с грабителями произошла едва ли не на его глазах: приди Игнатьев со своими спутниками в особняк чуть раньше и ему уже не пришлось бы гоняться за странной троицей по всему Петербургу... Ну да ладно, это уже не играло никакой роли, ведь несостоявшаяся невеста Александра Альского подала-таки сигнал о местонахождении своего жениха, некроманта и нежити…

Люди в белых одеждах с золотыми символами, вооруженные длинными мечами, освещенными магическими рунами, появились у дверей склада всего через пару минут после того, как на телефон Игнатьева поступил звонок. Он и сам был здесь и выглядел как судья, пришедший вершить правосудие: ведь главная задача Святого Ордена состояла в том, чтобы спасти эту страну от скверны. Не ясно только зачем Патриарх попросил постараться взять эту "скверну" в лице некроманта живой…

Капитан Игнатьев огляделся, нашел глазами Дарью, которая выскочила со склада после звонка и заперла дверь, и подошел к ней:

- Вы все правильно сделали, графиня, - он даже слегка поклонился девушке и холодно улыбнулся.

Дарья Шереметьева кивнула в ответ, но внутри у нее все сжалось. Она открыла было рот, собираясь что-то сказать или спросить, но мужчины уже начали двигаться к складу, внутри которого царила напряженная тишина. Это безмолвие было прервано громким хлопком: двери склада разлетелись в щепки и воины Святого Ордена ворвались внутрь...

Все произошло очень быстро и шанса убежать у троицы просто не было, а вступать в бой было предельно глупо. Попытка разломать стену или сделать что-то подобное ничего не дала - как пояснил Александр, склад находился под защитой магов земли, а значит для того, чтобы выковырять хоть один кирпичик из его кладки понадобится огромное количество времени. Прятаться внутри тоже было особенно негде…

- Демидов, не шевелись! - капитан сразу же определил, где именно находится некромант, оказался очень близко и приставил острие меча к шее противника, чувствуя себя победителем. - Поговорим?

- Поговорим, - согласился Демидов, а капитан перевел взгляд на Лизу.

В этот момент нервы девушки не выдержали - держать себя в руках и дальше она просто не смогла. Но и войны ордена оказались гораздо опытнее, чем троица бандитов, нанятых дядей Александра. Лиза даже не успела атаковать как один из служителей Ордена ударил ее мечом по руке, едва не отрубив конечность. Девчонка вскрикнула, упав на колено, а по полу начала растекаться темно алая кровь...

- Лиза! - в один голос крикнули Виктор и Александр, а последний сразу же попытался прорваться к ней, но стоящие рядом два воина не дали даже пошевелиться.

- Этого можете убрать, чтобы не мешался, - равнодушно бросил капитан и один из служителей света сразу же выписал блондину удар эфесом меча куда-то в грудь, отчего тот согнулся пополам.

- Стойте! Мы так не договаривались, - послышался голос Дарьи от входа, но этот возглас был проигнорировал. - Саша не должен пострадать, вы мне обещали!

- С ним все будет в порядке, - отозвался капитан и, переведя взгляд на спутников Альского, добавил: - а вот про этих того же сказать не могу. Но мне велено доставить вас к Патриарху живыми.

Сомневаюсь, что Патриарх к которому меня велено было «доставить живым», обитал в крепости на Заячьем острове. В моем мире, помнится, здесь находился прекрасный ресторан с вкуснейшей корюшкой, а в местном Петербурге крепость, кажется, использовалась по прямому назначению. И едва мы прибыли на остров, вошли в здание и начали спускаться куда-то вниз, как мне стало очевидно, что аудиенция у местного «Его Святейшества» или как там его правильно называть, будет проходить не в комфортном кабинете и не прямо сейчас. Во всяком случае, на это красноречиво намекал дежурный пост охраны, длинный коридор по которому мы шли и камеры, расположенные по обе стороны от коридора.

В общем, именно в Петропавловскую крепость доставили нас служители Святого Ордена по пути пару раз намекнув, что "живым" это не обязательно значит целым: у нежити вон, вообще рука почти отвалилась, но ее это не смущает и никак не мешает. Поэтому, в случае излишне активного поведения, они вполне могут доставить нежить туда по частям, а мне кулаками объяснить, в чем именно я не прав.

Собственно, два особо резвых и фанатичных парня из числа местных инквизиторов не удержались от того, чтобы дать-таки мне по морде пару раз, сообщив при этом, что я выродок, который уже фактом своего существования на этой земле оскорбляет Бога Жизни и погружает Россиюшку в скверну (будто бы без меня в этой стране скверны было мало)...

Темный узкий коридор крепости вел куда-то вглубь и вниз. Уж не знаю, придумал ли я себе это или же здесь я и правда чувствовал какую-то энергетику. Я шел и думал о том, сколько же жизней загублено в этой крепости и какой темной энергией обладает это место. Мелькнула даже мысль поднять тут какую-нибудь нечисть и дать мерзким святошам бой хотя бы за то, что они сделали с Лизой.

Девчонка шла по коридору чуть позади, придерживая почти полностью отрубленную мечом одного из служителей кисть руки. Крови уже не было, да и боли Лиза не испытывала, а заорала на складе больше от страха - не каждый же день видишь, как у тебя рука отваливается...

- Ты как? - спросил я, обернувшись.

Лиза улыбнулась и ответила мне коротким «нормально», на что сразу же сагрился один из наших сопровождающих:

- Не разговаривать! - рявкнул он.

Тот факт, что нежить что-то говорит, а слышу это только я, уж больно нервировал этих ребят, поэтому любые разговоры они старались пресекать на корню.

- Да пошел ты, - прошептала в ответ на его замечание Лиза, едва шевеля губами.

Блондин в сопровождении еще одного служителя Ордена тащился в конце нашей процессии: сколько сообщившая святошам о нашем местонахождении Шереметьева не пыталась доказать, что Александра нужно отпустить и отдать ей на поруки вот прямо здесь, прямо сейчас и прямо сразу - это не помогло. Уже знакомый мне капитан заверил ее, что ее ненаглядного Сашеньку Патриарх отпустит после аудиенции и так красноречиво глянул на девушку, что и мне, и Сашеньке сразу стало понятно: никого никто отпускать не собирается и шанс мирного урегулирования конфликта даже для Альского стремится к нулю.

Коридор по которому мы шли расширился, образовав что-то вроде ниши, в которой находилось несколько железных дверей.

«Камеры» - подумал я и не ошибся.

Капитан открыл одну из дверей перед моим носом и я ощутил холодный воздух, поползший по коже. Комнатушка была маленькой и мрачной, без окон (как и ожидалось) и с одной тусклой лампочкой, свешивающейся с потолка на тонком проводе. Сам потолок так низко нависал, что казалось, его можно коснуться рукой.

- Заходи, - скомандовал капитан мне и я нехотя подчинился.

Лиза хотела зайти со мной, но ее не пустили.

- Не волнуйся, все будет хорошо, - почему-то посчитал нужным сказать я. - Мы отсюда выберемся...

- Как мило! - скривил лицо капитан, обернулся к девчонке и, посмотрев в ее действительно напуганные глаза, немного осекся. - Ладно, идем дальше, - буркнул он и, запирая дверь, бросил мне: - А за тобой я вернусь как придет время.

В моей голове роились мысли об Александре и Лизе, которых увели дальше по коридору. Особенно меня беспокоила нежить, которую столь же растерянной и напуганной я видел только на кладбище в момент нашей первой с ней встречи: что с ними будет? Куда их увели? Может, не очень далеко? Я закрыл глаза, пытаясь представить себе девчонку и установить с ней связь как тогда, в особняке Альских, но, естественно, ничего у меня не вышло.

Каждый звук за дверью резал тишину и сбивал с каста: шаги охраны, шум ключей, еле слышные голоса. Я начал прислушиваться, надеясь уловить знакомый голос, но вместо этого слышал кучу разных шумов, включая, как мне показалось, и звук волн, бьющихся о стены крепости.

Чтобы отвлечься, я принялся разглядывать камеру в которой меня заперли: с обстановкой тут было не густо. На полу, на небольшом подиуме, лежал матрас, а единственный предмет мебели — потрепанный деревянный стол без стула — кажется, стоял тут уже не одно столетие и местами был покрыт плесенью. В углу на стене я заметил несколько надписей, выцарапанных на камне и подошел ближе:

«Свобода или смерть!» - гласила самая заметная и размашистая надпись, сделанная чем-то вроде светлой краски. Интересно, что из этого набора досталось в итоге ее автору? Выпустили его или казнили? Чуть ниже виднелись надписи помельче: «Святой Орден - говно»; «Святые свиньи»; «Горите в аду»; неожиданное "Аня, я люблю тебя. Знай это!" и, конечно же, вездесущее и единое для всех миров слово «ХУЙ», написанное разным почерком и повторяющееся несколько раз.

- “Ваша сила станет вашей собственной погибелью”, - шепотом я прочел еще одну надпись на стене, пропустив очередной "ХУЙ" в этот раз дополненный схематичным рисунком.

Других развлечений придумать себе я не смог, поэтому, уткнувшись носом в стену, принялся изучать слова, ставленные здесь предыдущими поколениями узников. Некоторые надписи были выцарапаны в камне и чтобы прочесть их мне приходилось долго водить пальцами по поверхности камня, пытаясь разобрать буквы:

- Тот, кто забыт, лишен света и плотского облика, встань из тени, пробудись и приди. Я взываю к вам, потерянные и безымянные, свяжите свою волю с моей, пока мрак не прозрел. Служи тому, кто дарует тебе свободу из кромешного мрака, - прочел я едва ли не по слогам даже не сразу поняв смысл произнесенных мною слов.

"Не стоило это читать", — подумал я, произнеся последнюю фразу и чувствуя, как холод пробегает по позвоночнику. У меня появилось устойчивое ощущение, что что-то происходит, словно с каждой минутой воздух в камере меняется, становится тяжелее, как будто сама тьма густеет.

Внезапно, лампочка под потолком качнулась на своем длинном проводе, отбрасывая причудливую тень на стены маленькой камеры, стены, казалось, вздрогнули, и из темноты выплыл силуэт...

- Твою мать! - выругался я, отскакивая от угла и ударяясь о деревянный стол.

Тень, а по другому назвать эту хреновину, теперь появившуюся в углу камеры я не мог, была словно наполнена странной, вибрирующей энергией. По форме эта штука напоминала очертания человека, закутанного в какую-то длинную хламиду, но я прямо всем своим новым тщедушным тельцем чувствовал, что сущность словно наполнена целым вихрем теней, которые постоянно движутся, переливаются, перетекают с места на место, рвуться на свободу, словно с трудом удерживая себя в этом мире.

- Ты кто? - пробормотал я.

- Ты... вызвал меня, — прозвучал голос и я скорее не услышал, а просто понял, что именно он говорит. Этот голос больше бы похож на шум волн у стен крепости или на ветер, гоняющий сухие листья по дороге... Было в нем что-то... вечное что ли...

- Да я... это... не хотел... - пролепетал я и осекся: ну да, еще извинись перед ним как перед мужиком, которому случайно мячом в окно попал типа: дяденька, я нечаянно...

Существо, кажется, тоже чувствовало мои эмоции, потому как мне показалось что оно улыбнулось или что-то вроде того:

- Уже больше сотни лет никто не приглашал меня в этот мир, - если бы тварь могла это сделать, она бы наверняка потянулась на этой фразе и даже хрустнула затекшими от долгого сидения позвонками в спине, но я не был уверен, что у него вообще есть спина. - Уверен, что тебе не нужна моя помощь? Мне кажется ты попал в... как бы это выразиться ... сложную ситуацию.

- Что есть то есть, - согласился я. - А ты вообще кто?

Сущность задумалась, видимо подбирая слова для того, чтобы объяснить мне, а потом ответила коротким:

- Тьма.

Увидев мое непонимающее лицо, фигура решила все-таки сжалиться надо мной и пояснить:

- Или, если тебе так удобнее и понятнее, магия, которая столетия была заперта в этих стенах. Ты ведь почувствовал меня когда пришел сюда в крепость, верно? Я тоже тебя почувствовал и ждал, когда ты меня позовешь.

Я задумался о том, стоит ли предупредить сущность о том, что я какбы не самый опытный призыватель и вообще начинающий некромант, но оно меня опередило:

- Я знаю все, что знаешь ты. И то, что ты пришел сюда из другого мира, как и я, тоже знаю. Не трудись.

- Так что, теперь ты мой союзник? - спросил я. - Поможешь выбраться отсюда?

- Да и нет.

- Что значит "да и нет", - уточнил я.

- "Да" - я твой союзник и "нет" - я не смогу помочь тебе выбраться отсюда. Ты открыл мне дверь в этот мир...

- С дверью все ясно, - перебил я. - Нет ли у тебя желания, так сказать, в ответочку открыть и мне дверь из этой камеры и помочь выбраться? Ну, чтобы мы были в расчете, так сказать? Никогда не поверю, что такая мощная штука как ты не может этого сделать!

- Я могу, - последовал ответ. - Но не стану.

- Интересное кино! - возмутился я, - То есть тот факт, что твоего призывателя не сегодня завтра тут сожгут на костре служители местной церкви тебя вообще не беспокоит? Хреновый из тебя союзник тогда!

Сущность задумалась и через пару минут выдала мне ответ:

- Ты должен сам научиться использовать свой дар.

- Да я бы рад, - зло отозвался я. - Но видишь ли какая штука, я понятия не имею как его использовать.

- Ты должен принять этот дар. Это первый шаг. Прими дар!

На этих словах мой бестелесный собеседник, кажется, решил закончить нашу аудиенцию и начал медленно таять в воздухе, оставив меня одного в компании дичайшего непонимания происходящего.

- Прими дар, - недовольно пробормотал я. - Будто у меня есть выбор и я отказываюсь! Прими дар… А как его принять то? Херня какая-то… Херобора…

В камере я провел несколько часов: пытался вызвать Херобора, как я мысленно окрестил сущность, но то ли дверь, которую по его словам я открыл в этот мир, заклинило, то ли эта штуковина просто отказывалась приходить на мой зов. На всякий случай я, словно первоклассник, даже заучил слова призыва, чтобы иметь возможность провести ритуал даже если меня переведут в другое помещение...

К моменту, когда скрип открывающейся тяжелой двери возвестил меня о прибытии кого-то в мои пенаты, я уже откровенно устал и сидел на матрасе, а потому просто поднял голову, но не двинулся с места. В дверном проеме сначала мелькнул свет из коридора, потом появилась тень, которая быстро удлинилась, а затем вошел человек в уже знакомом мне белом одеянии служителя ордена.

- Поднимайся, — голос капитана Игнатьева, а это был именно он, прозвучал спокойно и властно.

Я не торопился. Если моя судьба уже решена, то нет ни малейшего смысла выяснять отношения с этим дуболомом. Для себя я уже решил, что буду блефовать по максимуму: буду стараться держаться холодно и отстраненно, как некроманты во всех тех фильмах, которые я за свою жизнь смотрел. Главное, держать полный покерфейс, излучая, так сказать, надменную самоуверенность и сдержанность. В конце-концов, этот Святой Орден, судя по всему, боится меня ничуть не меньше, чем я их, потому что просто не знает о том, что мои способности в деле темных искусств очень скромны.

Я поднялся на ноги медленно, изучая капитана. Молодой мужик, но явно фанатично преданный своему делу - его лицо, гладко выбритое, выражало лишь неумолимую решимость и не отражало ни тени сомнения. Именно так по моему мнению должен был выглядеть настоящий религиозный фанатик.

- Ну, и ты меня поведешь? — наконец спросил я хриплым от долгого молчания голосом, в который вложил все доступное мне спокойствие, граничащее с безразличием.

- Патриарх Святого Ордена глава Церкви Российской Империи святой отец Димитрий ждет тебя. Ты будешь отвечать за свои деяния перед ним, — ответил Игнатьев, не моргнув глазом.

- Ого как! Даже в регалиях начальства не запутался...

Капитан пропустил мое замечание мимо ушей - казалось, ему вообще безразлично, что за человек перед ним: некромант, убийца, маг, или просто несчастный узник - если начальство сказало что этот человек зло, значит так и есть.

- Патриарх… — протянул я, когда мы вышли из камеры и направились по коридору в компании ещё нескольких здоровых ребят, - Знаешь, а я буду рад с ним поболтать!

- Ты не сбежишь, даже не пытайся, — рявкнул на меня один из сопровождающих, стоило мне только немного ускорить шаг. Я же в ответ усмехнулся краем губ и гордо ответил:

- Сбежать? — я глянул на подавшего голос стражника со всем доступным мне ледяным спокойствием. - Мне это не нужно!

Тот, осекся, кажется, немного испугавшись и сразу же отвел глаза, пряча мелькнувшую в нем тень сомнения. Дальнейший путь до зала аудиенций его святейшества мы проделали в полной тишине.

* * *

Министр влетел, а точнее почти вкатился, в спальню Императора без стука и без объявления, едва удерживаясь на ногах, когда дубовые двери со звуком захлопнулись за ним. Его лицо было перекошено от ужаса и неуверенности, и не ясно было что его пугает больше: то, что он так бесцеремонно вломился к Его Императорскому Величеству или же новость, которую он принес. Едва отдышавшись, он низко поклонился, ожидая, пока Император, который уже проснулся и одевался, а сейчас нарочито спокойно продолжил заниматься своими делами и проигнорировавший толстячка, вкатившегося в его спальню, обратит на него внимание.

- Ну, и что же заставило тебя так ворваться ко мне? - голос Императора был спокоен, и в нем слышалось скорее любопытство, чем раздражение. Министр внутренне перекрестился - гроза миновала, кажется, у царя сегодня хорошее настроение.

- Ваше Величество… - тяжело дыша начал он, понимая, что новость слишком важна, чтобы медлить с донесением. - Святой Орден… они схватили Демидова...

Повисла какая-то нехорошая тишина, мгновенно поглотившая все звуки в комнате. Алексей III замер перед зеркалом и через его отражение неподвижно посмотрел на министра. Пальцы, до этого спокойно поправляющие ворот рубашки, остановились, как будто сама рука ощутила вес новости.

- Демидов - это некромант… - то ли вопросительно, то ли утвердительно сказал Император, а само слово "некромант" было произнесено медленно и задумчиво.

- Да, Ваше Императорское Величество! - Министр с трудом выдохнул. - Святой Орден повез его в крепость… Они собираются доставить его к Патриарху, чтобы судить.

- Судить? - Император наконец оттаял и повернулся к визитеру. Он был достаточно молод для главы государства и, наверное, в силу возраста не мог сдерживать все свои эмоции (а может просто не считал нужным). Сейчас царь был явно раздражен, - Отец Димитрий мне уже порядком надоел! При нем Святой Орден стал уж слишком самоуверен! Он даже не посчитал нужным сообщить мне, а ведь власть и закон в этой стране я... Я Император!

Министр нервно переминался с ноги на ногу и косился на Алексея III, не решаясь что-то ответить, но Император в ответе и не нуждался.

- Некромант - это оружие! МОЕ ОРУЖИЕ! Которое позволит мне кардинально изменить порядок мировых сил, - тихо произнес он. - Конечно, дед мне удружил возвысив этих религиозных фанатиков до того уровня, на котором они сейчас, но пришло время изменить это. Демидов не должен оказаться в руках фанатиков!

Глава государства подошел к огромному окну, которое выходило на площадь дворца.

- Я хочу, чтобы этот Демидов не успел предстать перед Патриархом. Он нужен мне! И он нужен мне живым...

Министр закивал, хватаясь за рукава своего одеяния и попятившись прочь из кабинета:

- Конечно, Ваше Величество… Я немедленно займусь этим.

Зал аудиенций, куда мы, наконец, добрались, поражал своим великолепием. Наверное, по задумке дизайнера, или кто там оформлял это огромное пространство, войдя сюда человек должен был почувствовать свою полную ничтожность, задавленную величием веры, а духовные скрепы вошедшего должны были укрепиться настолько, чтобы больше никогда в жизни ему не приходила в голову мысль о том, что в этом мире есть что-то важнее религии и церкви Бога Жизни.

Подобная мысль мелькнула и в моей голове, но она быстро сменилась на другую:

- Вот все-таки, церковь во всех мирах едина, - тихо пробормотал я себе под нос.

Такие понятия как “аскеза” или хотя бы “скромность” местным религиозным шишкам были, судя по всему, не знакомы: все должно быть дорого-богато! Если иконостас то от пола до потолка и непременно из золота. И чтобы потолок был обязательно расписан всякими там фресками, а пол чтобы был мощеный самым дорогим камнем... В моем мире меня всегда поражало когда попы призывали своих прихожан к скромности и терпению, покачивая огромным пузом, на котором, как правило висел массивный золотой крест размером с мою ладонь. Местный Патриарх, судя по всему, от них если и отличался, то не сильно.

Мы медленно шли по огромному вытянутому залу, высокие своды которого были украшены лепниной, расписаны библейскими сюжетами, и подперты массивными колоннами, обрамленными, конечно же, золотыми орнаментами. На стенах зала висели гобелены, рассказывающие истории о славных подвигах служителей Святого Ордена. Их цветные нити переливались в мягком свете свечей, от чего складывалось ощущение что рыцари в белых одеяниях на гобеленах оживают и движутся.

Под потолком я заметил витражные окна, похожие на огромные витражи Нотр-Дама-де-Пари, поразившие меня в мою первую поездку в Париж еще там, в прошлой жизни... Они были выполненные из цветного стекла и сейчас пропускали внутрь слабые лучи просыпающегося солнца, размывая их свет на полу в виде ярких узоров. В зале царила тишина, нарушаемая лишь звуком моих шагов и шагов капитана, который шел за мной.

Патриарх, восседал на высоком белоснежном троне, установленном во главе зала на постаменте. Этот трон возвышался над всеми, кто входил в помещение, что, видимо, должно было внушать уважение и страх и, если честно, работало даже на меня. Трон был выполнен из белого мрамора и украшен золотыми орнаментами, перекликающимися с орнаментами на колоннах, расставленных по залу... Здесь было неожиданно холодно - я прямо кожей чувствовал этот могильный холод. Казалось, он пронизывает не только воздух, но и меня самого насквозь.

Сопровождавший меня Игнатьев остановился не доходя до трона и жестом указывал мне на него. Я шагнул вперед, словно преодолевая какую-то завесу, отделяющую жизнь от смерти.

Патриарх величественно и молча смотрел на меня. Вопреки моим ожиданиям, это был не стереотипный толстый поп, а весьма молодой, подтянутый и строгий мужчина, облаченный в белую рясу. Он держался нарочито спокойно - ни один мускул на его лице не дрогнул пока я медленно шел по залу в его сторону и только светло голубые глаза, в которых как-то очень странно отражался витражный свет, заставляя их мягко сиять, выдавали его интерес. Мне даже показалось, что Патриарху было очень любопытно, что же представляет собой некромант, которого притащили ему прислужники, но он старался соблюдать торжественность момента.

- Ты смеешь являться сюда, окруженный тенью мертвых? - наконец, произнес отец Димитрий громким, хорошо поставленным голосом, разрезавшим тишину и отразившимся от высоких сводов зала.

Эта пафосная фраза, почему-то, меня выбесила:

- Так была бы моя воля, я бы вас и не беспокоил, Святой Отец, - отозвался я, встречая взгляд Патриарха. - Ваши люди напали на меня и моих друзей, избили, доставили сюда...

В глазах Патриарха голубой огонек блеснул ярче. Он медленно поднялся с трона и легко спустился вниз, подходя ближе:

- Я чувствую гниль твоих чар. Скверна и тьма - вот твоя суть.

Я демонстративно закатил глаза: если некромант, то сразу “скверна и тьма” что ли?

- Ты нарушил законы Империи... - продолжил Патриарх, но я решил ответить ему также пафосно и выдал из-себя консистенцию всего того что я почерпнул из книг еще в доме Альских:

- Моя сила - это просто инструмент. То, что вы называете "черной силой", всего лишь иной способ познания мира, а не источник зла. Все зависит от того, как им пользоваться.

Патриарха мои речь не заинтересовали:

- Ты говоришь, как все еретики до тебя. Некромантия - это разрушение естественного порядка жизни и смерти. Ты вмешиваешься в замысел Бога Жизни, нарушаешь циклы мироздания…

- Святой Отец, - перебил я, - Вы слишком ограничены своим догматическим мышлением. Жизнь и смерть лишь две стороны одной монеты. Почему не исследовать обе?

Глава церкви посмотрел на меня с раздражением:

- Исследовать? Ты зовешь "исследованием" выкапывание мертвых и подчинение их своей воли? Это кощунство!

- А отрубить руку девчонке не кощунство?

- Ее тело уже мертво она не испытывает чувств...

- С чего вы это взяли? - повысил голос я.

- Ее душа не твоя игрушка.

- Видимо, теперь это ваша игрушка? - распалялся я. - Где она? Я хочу увидеть Лизу…

- Княжна Троекурова давно мертва...

Я почему-то представил себе, как эти чертовы фанатики будут закапывать Лизу обратно в могилу и вышел из себя окончательно:

- Если вы хоть что-то ей сделаете, если хотя бы волос упадет с ее головы… - зло прошептал я, но Патриарх не слушал меня, он продолжил свою речь:

- Мы все - дети Бога Жизни, его сила - это сила света, она служит для защиты и правосудия, и мы не можем позволить тьме, скверне, разрушениям и смерти затмить этот свет. Некромантия, демонология, темные учения запрещены на землях Российской Империи. За нарушение законов ты понесешь кару.

- А кто решает, что законно, а что - нет? - рявкнул я. - Или твой Бог не против того, чтобы ты вершил самосуд? Я что-то не вижу тут присяжных, судью и своего адвоката!

Патриарх перевел на меня глаза:

- Я служу воле Создателя,я его проводник на этой земле и его глас! Я его воля и желания его во все времена едины: оберегать жизнь и пресекать тьму. Твое время истекло. Империя защитит себя от таких, как ты...

Отец Димитрий не успел закончить свою пафосную речь, а я даже не успел испугаться тому, что произойдет дальше. Нашу содержательную беседу прервал резкий, пронзительный звук сирены, ворвавшийся в зал, разрушивший всю торжественность момента и лишивший Святейшего Владыку его триумфа.

Сирена была настолько громкой, что мне показалось, будто пол крепости задрожал, а толстые стены, которые за свои века видали явно не мало, застонали. Свет на мгновение погас (я был уверен, что даже свечи словно кто-то задул на секунду), но освещение быстро вернулось, да и огонь разгорелся, хотя и немного тусклее.

Патриарх резко обернулся к окну и его глаза расширились от удивления. Он даже потерял ко мне интерес. Я же вообще не понимал, что к чему:

- Что это? - тупо спросил я. - Что вообще тут происходит?

Ответ на мой вопрос, неожиданно, пришел от одного из служителей Ордена, распахнувшего двери и ворвавшегося в зал с полным ужаса воплем:

- П-п-прорыв, В-в-владыка! - молодой стражник с очень бледным лицом, едва не запутавшись в своем белом одеянии и неуклюже громыхающий мечом, тяжело дышал и заикался. Он бросился к Патриарху. - Д-д-д-демоны… Отец Д-д-д-димитрий, д-д-д-демоны...

- Прорыв? - непонимающе уточнил Святой Отец. - Здесь? В черте города? В Петербурге? Днем? Как это вообще возможно?

Демоны, прорыв… Я сам не понял, почему отреагировал на новую информацию так спокойно. Нет, ну логично конечно: если есть магия, тьма и всякое такое, почему бы и демонам не быть, но вот встречаться с ними не хотелось. Хотя, было безумно любопытно!

Пока Святейший Владыка, или как там его, вместе со своими прислужниками пытался сообразить, что же им делать, я старался выжать из своей памяти максимум и чтобы вспомнить хоть что-то из истории этого мира, а именно - хоть что-то о демонах. А ведь я читал что-то такое и совсем недавно. Кажется, все началось с какой-то кометы или астероида... С метеорита, точно!

В какие-то там лохматые года на местную Землю упал метеорит и именно его падение изменило этот мир, сделало его не таким как, например, та планета, на которой я вырос. Если в моем мире этот камень пролетел мимо нас, то здесь произошло столкновение… Из кратера, образованного ударом, по мнению местных ученых, и появилась магическая энергия, пропитавшая почву, реки и воздух, она распространилась по всему континенту. Стихии изменились, и сама природа стала откликаться на волю тех, кто смог почувствовать эту новую силу.

В первую очередь сила стала проявляться у правящих домов, у аристократов, которые посчитали это даром. Кого-то одарили сильнее, кого-то - меньше. По своему содержанию эти дары тоже отличались: некоторые научились манипулировать огнем, другие - управлять водой, третьи - вызывать бури... Все эти способности, кстати, и помогли местной России сохранить статус Империи с легкостью задушив революционный порыв пролетариата на корню (ну да, согласен, против чуваков с фаерболами и воздушными хлыстами хоть толпу крестьян с вилами выстави – вряд ли они что-то смогут сделать).

Но у любой медали, как известно, две стороны: вместе с магией в этот мир пришла и тьма. Энергия стала не только источником силы для местных князей, баронов и лордов, но и мостом между реальностями. За завесой, разделяющей мир людей и иные измерения, веками жили древние существа, забытые и изгнанные в небытие и вот, когда баланс рухнул появились трещины между реальностями, они получили шанс вырваться на свободу.

Первый прорыв в Российской Империи произошел в небольшом поселении где-то в Сибири. Простой люд оказался категорически не готов к такого рода сюрпризам: к тому, что барин теперь может тебе не только плетей насыпать, но еще и задницу файерболом подпалить они, худо-бедно, привыкли, а вот нашествие демонов не оценили. Твари из разломов между реальностями сыпались самые разнообразные: одни походили на чудовищных зверей, другие были бесформенные и бестелесные - они могли растворяться в темноте и появляться в другом месте в одно мгновение, третьи вообще выглядели как драконы. Но кто бы не приходил из-за черты, их приход всегда сопровождался разрывом ткани реальности, искажением материи мира.

Местным аристократам ничего не оставалось кроме как начать борьбу с этими зверушками - нет, ну а как, если какие-то трехголовые собаки будут периодически безнаказанно жрать крестьян из твоей деревни то, во-первых, крестьяне разбегуться, а во-вторых, рано или поздно эти твари доберуться и до тебя. В итоге, аристократы со временем научились не только давать бой демонам, но и запечатывать прорывы. Но каждый раз, когда один прорыв запечатывался, вскоре случался новый. Вдали от крупных городов, где влияние магов было слабее, прорывы происходили часто и неконтролируемо, а в столицах и больших городах они почти всегда сдерживались, но вот сейчас, кажется, что-то произошло...

Прокрутив все это у себя в голове, я принялся что было зрения пялиться в одно из витражных окон, пытаясь разглядеть хоть что-то в утреннем небе. Я ожидал увидеть все, что угодно: трещину в небесах, напоминающую гигантскую рваную рану, из которых сплошным потоком будут течь на землю демоны, или же что-то похожее на затмение солнца, на худой конец, дракона, парящего в небе над Заячьим островом с когтями, длинными, словно кинжалы, и кожей, покрытой пульсирующими жилами и шипами… Меня устроило бы и что-то похожее на око Саурона, горящее ярким желтым огнем и источающее дымящийся черный туман в этот мир. Но я ничего не увидел. Ни-че-го... Только солнце, встающее над Невой.

Тем не менее, служители Ордена, которые уже столпились в зале, были не на шутку взволнованы:

- Это невозможно… - повторял себе под нос Патриарх, но затем он резко повернулся ко мне и спросил. - Это твоя работа?!

Я лишь пожал плечами - я то тут причем?

- Конечно нет, - ответил сам себе глава Церкви Российской Империи. - Но как...

- Святейший Владыка, мы должны спешить, - подал голос стражник. - Город под атакой…

Патриарх стиснул зубы, на его лице отразилась вся гамма чувств от разочарования до глубокой ярости.

- Твоя казнь откладывается, - наконец процедил он сквозь зубы. - Но не думай, что демоны спасут тебя.

- Как скажешь, Святой Отец, - хмыкнул в ответ я. - Тебе, кажется, есть чем заняться и без меня. У тебя тут целый город, который надо спасать.

Надеяться на то, что в хаосе демонического прорыва обо мне просто забудут не приходилось: двое служителей Ордена, едва ли не пинками, "проводили" меня до уже знакомой камеры, втолкнули внутрь и без лишних слов заперли дверь. Я так и не увидел ни одного, даже самого завалящего демона, а стражники не сочли нужным отвечать ни на один из моих вопросов о Лизе или Александре, за которых я очень переживал.

Время в камере тянулось невыносимо долго: я ходил из угла в угол как заведенный повторяя слова призыва Херобора, но сущность или была слишком занята (может своих встречал) или просто не желала приходить на мой зов. Или же я что-то все-таки напутал со словами. Я даже пытался ругаться на бестелесную тварь и торговаться с ней, то угрожая самыми страшными на мой субъективный взгляд карами, то суля все, что только он захочет, за помощь или хотя бы за информацию о Лизе и Александре. Ответом мне была только тишина.

Я уже почти сдался, когда услышал очень странный приглушенный звук, который шел, кажется, все из того же угла с надписями.

- Наконец-то, - приветствовал я Херобора, но тень так и не появилась.

А звук, звучавший кажется прямо из глубины стены и похожий на скрежет камня о камень, стал слышаться отчетливее. Спустя минут пять, я с удивлением увидел, как каменная кладка в дальней части камеры начинает медленно раздвигаться. Огромные глыбы, которые веками оставались неподвижными, начали двигаться, расползаясь в стороны. Пыль полетела в воздух, оседая на полу, и вскоре в стене образовался проход, узкий, но достаточный для того, чтобы в него можно было пролезть.

Я помедлил несколько секунд, подошел к проходу и выглянул наружу, едва не столкнувшись нос к носу с невысоким полным мужичком, с весьма заметной лысиной на макушке и в очках. Одет визитер был в серый спортивный костюм и кроссовки, и стоял на крохотном каменном выступе в стене. От неожиданности, гость коротко вскрикнул и едва не свалился со стены, но прямо под его ногой из каменной кладки крепости услужливо выехал еще один булыжник, образуя опору.

- Виктор Демидов? - тихим и мягким голосом спросил толстячок.

Я кивнул.

- Позвольте представиться, Сергей Иванович Риттих, гофмейстер Двора Его Императорского Величества, министр земледелия и землепользования.

С этими словами толстячок немного склонил голову и я неуклюже кивнул в ответ:

- Виктор, - тупо повторил я свое имя.

- Знаю-знаю, - торопливо ответил тот. - Простите великодушно, но времени мало, представимся по форме друг другу чуть позже. Нам с вами нужно уходить...

- Не могу не согласиться, Сергей Иванович, - удивленно проговорил я, - но есть одно но.

- Какое же?

- Княжна Троекурова и Александр Альский. Без них я не пойду!

- Конечно-конечно, - снова торопливо протараторил гофмейстер. - Они должны пойти с нами. Знаете ли вы где они?

Я отрицательно помотал головой.

- Что же, это несколько усложняет ситуацию, но, думаю мы справимся. Идемте же!

Гость начал спускаться вниз прямо по стене из которой один за другим выходили камни, образовывая некое подобие лестницы. Я последовал за ним к лодке, которая качалась на волнах в тумане здесь же и которую я сразу не заметил. Когда последний шаг был сделан и мы оба оказались в лодке, камни на стене снова начали двигаться, возвращаясь на свои места и оставляя тюремную камеру такой же, какой она была.

- Как вам удалось сделать это так легко? - спросил я, вспомнив, как Александр рассказывал мне о стенах склада, которые нельзя было разобрать из-за защиты местных геомантов. Сомневаюсь, что в крепости такой защиты не было.

- Ну-с, - застенчиво усмехнулся Сергей Иванович. - Не даром я министр. А камень, кстати, очень послушен тому, кто знает его язык. И мне достаточно просто попросить, чтобы он уступил мне дорогу.

* * *

Надувная лодка без весел и мотора мерно покачивалась на темной глади Невы у самых стен Петропавловской крепости. Солнце уже взошло, но резиновое суденышко от чужих глаз скрывала завеса густого тумана, так удачно задержавшегося сегодня на острове.

На борту находились трое: высокий парень кавказской внешности, молчаливый и сосредоточенный на том, чтобы все прошло максимально быстро и четко; некромант-недоучка, который все время нервно ерзал по сиденью и вертел по сторонам своей бестолковой головой, из-за чего кавказец вынужден был постоянно держать лодку в равновесии, не давая ей слишком сильно раскачиваться или накреняться; и толстячок в сером спортивном костюме, вот уже несколько минут сосредоточенно разглядывающий каменную кладку Петропавловской крепости.

Господин Риттих тяжело вздохнул, поправил очки, сползшие на нос, и приложил ладонь к стене. Так - как он сам это называл - гофмейстер разговаривал с камнями. А если говорить точнее, в данный момент он выспрашивал у них внутреннюю структуру огромного замка, занимавшего весь остров. Толстые крепостные стены, высокие башенки, колонны, лестницы, даже здания внутреннего двора и причалы - каждый камушек для министра был частью единого огромного организма, каждый мог рассказать свою историю и поделиться информацией. Подняв ладонь, гофмейстер мягко повел ею в воздухе, словно поглаживая крепость и в ответ камни начали отозваться ему шепотом.

Если бы на месте Сергея Ивановича сейчас находился другой маг, тот вполне мог бы уже сдаться, ведь вековые стены достаточно долго хранили величественное молчание, не отзываясь на вопросы одаренного, не желая выдавать свои секреты и рассказывать о том, что же происходит в крепости. Но господин Риттих и правда не зря занимал пост министра, ко всему прочему, он отличался терпеливостью и мастерством, а потому, мог найти общий язык даже с самыми “неразговорчивым” камнем. Постепенно он углублялся все дальше и дальше, как если бы рассматривал каждую трещину и изгиб. Он находил пустоты, где стены были тоньше, обнаруживал тайные ходы и комнаты, о которых не знали даже служители Святого Ордена, десятилетия назад занявшие эту крепость и сделавшие ее чем-то вроде своей резиденции в Петербурге. Пальцы гофмейстера ловили все, даже самые крохотные вибрации: шаги, голоса, металлический звон мечей. Однако того, что он искал, видно не было... пока не было.

Со стороны Эрмитажа раздался оглушительный пушечный выстрел, от которого кавказец вздрогнул, а некромант едва не вывалился за борт. Ростральные колонны на берегу Невы полыхнули огнем, разгораясь, словно огромные факелы:

- Серьезно? - зло буркнул кавказец. - Даже маяки зажгли?

- Традиция-с, - тихо отозвался Риттих, не отвлекаясь от общения с крепостью.

- Да лучше бы в Интернет сообщение отправили или в мессенджеры, больше было бы толку! Так только народ пугать... Да и че пугать-то? Там демон крохотный, да еще и ограниченный…

- Традиция это, Петенька, - повторил Сергей Иванович и нахмурился.

Кажется, он нашел то, что искал. Гофмейстер ощутил слабое, почти неуловимое движение силы, которое перекликалось с его магией.

Господин Риттих всегда очень ответственно подходил к делу, а потому даже успел изучить личные дела трех человек, которых ему велено было доставить к Императору - судя по всему, сейчас он чувствовал заблокированную или сдерживающую силу Альского, которой тот, если верить документам, не мог пользоваться уже больше семи лет. Хотя Сергей Иванович и почувствовал в этом отклике что-то странное, он решил что разбираться сейчас нет времени, да и стены крепости за годы были пропитаны таким коктейлем из самых разных способностей и эмоций, что его скорее удивило бы отсутствие "помех", чем их наличие.

- Так-так, движемся к Зотову бастиону, - сказал он Пете. - Альского нашел. Идемте по стене, чтобы я мог продолжать.

Кавказец кивнул, опустил руку в воду и лодка медленно и бесшумно двинулась вдоль крепости. Облако тумана на секунду замерло, а потом двинулось вслед за резинкой, продолжая прятать ее от глаз случайного наблюдателя.

* * *

Спустя минут двадцать безрезультатного плавания туда-сюда, я начал откровенно нервничать. Александра нам удалось разыскать достаточно быстро, но вот с Лизой возникли проблемы. Высокий уровень способностей Сергея Ивановича не вызывал у меня никаких сомнений, но обнаружить нежить в стенах крепости он пока не смог. Петр даже высказал предположение, что глава Святого Ордена велел увезти ее с острова, но я упрямо отказывался уходить от крепости без девушки или, хотя бы, информации о ее возможном местонахождении. В итоге, наша лодка продолжала шлындать вокруг Заячьего острова; гофмейстер продолжал дискуссию с булыжниками, пытаясь получить хоть какую-то информацию от стен Петропавловской крепости; Петр недовольно правил нашим хлипким суденышком, а мы с Александром напряженно молчали.

Я сосредоточенно разглядывал свое отражение в темной глади воды, когда заметил, что река начала слегка бурлить - словно мы находились не на Неве, а бороздили воды огромной кастрюльки, которую поставили на огонь и она вот-вот должна была закипеть. Александр напрягся, покосившись на кавказца, выполняющего роль капитана, но тот уже и сам все понял: едва уловимая вибрация воды передавалась к лодке, усиливаясь с каждым мгновением. Мы не успели пройти и нескольких метров, чтобы пристать к берегу, как река словно взорвалась в нескольких метрах от нас: столбы воды взметнулись вверх, поднимая волны и пытаясь опрокинуть наше плавсредство. На поверхности воды появилось небольшое существо…

Хрень, выглядывающая из Невы, обладала мордой, похожей на голову обожженного лысого волка, которому зачем-то приклеили на черепушку козлиные рога. Только размером тварь была покрупнее и сейчас пялилась на нас своими черными глазами-бусинами и угрожающе бурлила водой поблизости от нашего борта.

- Вот говнюк! - выругался Петр. - Ну и нахрен ты сюда приперся? А ну, пошел, пошел отсюда!

Кавказец махнул рукой, поднимая невысокую волну и окатывая ей демона, словно пытался отогнать от стола назойливую собаку выпрашивающую куски. Тварь покосилась на него как-то разочарованно и обиженно, а маг продолжил свои попытки отогнать зверушку:

- Сергей Иваныч, шарахните его камнем чтоли! Чего он тут трется? Он должен Орден развлекать, а не на нас охотится...

Гофмейстер поправил очки, сползшие на кончик носа, но сделать ничего не успел: существо вытащило из воды щупальце, похожее на конечность осьминога, только намного толще, и вода снова зашипела, когда его эта склизкая сосиска коснулась поверхности реки. Демон, а я уже понял что это был именно он, походил на помесь медведя и осьминогом и еще какой-то носатой хренью, которая не один год горела в аду, прежде чем прийти сюда к нам. Я , если честно, представлял себе демона как нечто куда более масштабное и устрашающее, но и у этого энергии хватило на то, чтобы поднять на Неве небольшое бурлящее цунами.

Сделав это, демон нырнул под воду, на прощанье махнув хвостом, похожим на драконий, и продемонстрировав мне, что помимо щупалец у него есть еще и ноги. Пока я переваривал эту информацию и продолжал пялиться в воду, поднятая им волна ударила в борт легкой резинки с силой, достаточной для того, чтобы лодка задрожала и накренилась. Александр потянулся к воде, а Петр попытался удержать лодку на плаву, но не сумел. Гофмейстер Риттих, стоящий у самого борта, угрожающе покачнулся, теряя равновесие, а я вцепился в сидушку, понимая, что катастрофа уже неизбежна. Лодна черпанула воды и резко перевернулась.

За несколько мгновений, пока я летел в воду, мою голову посетило сразу несколько мыслей. Первая была панической: внутренний голос и чувство самосохранения просто орали мне о том, что в реку падать ну никак нельзя, ведь там, в толще воды, находится тварь, которая наверняка не против нами позавтракать. Вторая мысль была еще более истеричной: вода бурлила, а значит - кипела, а если она кипела, значит она горячая и я сейчас к чертовой матери сварюсь и завтрак у твари будет не только вкусным, но и горячим… Я хотел заорать от ужаса, но вместо воплей в моей голове почему-то всплыл текст призыва Херобора, который я успел повторить два раза, прежде чем холодная вода поглотила меня и других пассажиров резиновой лодки. Да, вода оказалась холодной. И да, демон, судя по всему, довольный созданным хаосом, рванул в сторону берега на яркий свет огня ростральных колонн.

Мы, мокрые до нитки, выбрались на берег под высокими каменными стенами крепости. Петр чертыхался, пытаясь вытащить лодку на берег:

- Вот тварь какая, - зло повторял маг, - это ж надо, к нам полез!

- Тихо-тихо, Петенька, - голос Сергея Ивановича звучал все также мягко и спокойно и я вдруг озадаченно уставился на него. После нашего с ним знакомства у меня в голове все никак не вязался внешний вид министра с силой, которой он владел. Я представлял себе мага земли как высокого, сильного, жилистого и накаченного мужика, сурового и огромного, как гора, с громким и резким голосом, и вечно потрескавшейся кожей на руках, похожей на потрескавшуюся от засухи землю. Мягкий, тихий, вежливый даже с камнями и похожий на пончик гофмейстер вызывал у меня когнитивный диссонанс и вот, сейчас, этот диссонанс исчез. Я понял, что настоящий маг земли должен быть именно таким - спокойным и невозмутимым, чтобы не произошло. В психологии даже есть такая тактика, которая называется "серый камень" - это когда человек повторяет себе что он камень и сохраняет спокойствие в любой, даже самой стрессовой ситуации... Сергей Иванович в своем мокром спортивном костюме как раз олицетворял собой этот самый серый камень сейчас и даже умудрялся распространять свою невозмутимость на окружающих!

- Ну-с, пойдемте, - голос “серого камня” выдернул меня из раздумий: пока я бестолково стоял, Петр уже вытащил наше подтопленное суденышко, а Сергей Иванович разобрал проход в стене, позволяющий най войти в крепость.

- Нужно пережать немного, - пояснил он мне, - демон-с шуму наделал, как бы господа из Ордена не решили патрулировать остров по воде в его поисках. Поэтому, подождем, а я пока попытаюсь княжну найти…

- А с демоном что? - подал голос Александр. - Прорыв в Петербурге? Это же нонсенс! Так не бывает…

- Бывает-бывает, - улыбнулся ему гофмейстер, уже заложивший за нами проход в стене и замаскировавший наше пребывание в крепости. Петр, услышав это только хмыкнул, а Сергей Иванович поспешил добавить: - Не переживайте, Александр Евгеньевич, о демоне позаботятся как только он выполнит свою функцию.

- Свою функцию? - ошарашенно уточнил блондин.

- Именно-именно, - торопливо ответил гофмейстер. - Он нам, как бы это выразиться, помог вытащить вас из рук Отца Димитрия. Но он не опасен, не беспокойтесь...

- Подождите, - Альский взъерошил себе мокрые волосы, а я подошел ближе, пытаясь уловить суть диалога, - вы хотите сказать, что это своего рода контролируемый прорыв?

- Да это вообще не прорыв, - влез в разговор Петр, - Это был наш демон, императорский.

Если бы глаза Александра могли вывалиться из орбит от удивления, они бы непременно это сделали. Гофмейстер, видя какой эффект на него произвело сказанное кавказцем, поспешил уточнить:

- Видите ли Александр Евгеньевич, демон это действительно в некотором роде наш-с, его захватили пару лет назад на прорыве где-то в глубине Карелии, ограничили и держали в специальном ... гм ... - Сергей Иванович задумался, подбирая слова, но так и смог подобрать подходящие, - ну, не важно где его держали... В общем, в данной ситуации использование этого демона оказалось выгодно Империи поэтому его выпустили, чтобы он создал переполох.

- Держали? Ограничен? - глаза Альского уже почти пришли в норму, а вот брови на его лице поползли вверх. - Как такое вообще возможно?

- Да и не такое возможно, - снова подал голос Петр. - Просто Император решил поменять демона на некроманта. Этот мелкий демон-то, да почти без сил, но датчики на него все равно срабатывают, сирены запускаются, да пойди найди еще где он в городе шарится - вот Святому Ордену и задачка на несколько часов. Они-то не знают, что он один да не крупный, пока все не проверят не успокоятся. А сирены воют всегда одинаково, а раз воют - значит есть прорыв. А Патриарх наш демонов страсть как не любит...

- Да кто ж их любит, - улыбнулся Сергей Иванович.

- Погодите, - уточнил я, пытаясь уловить суть разговора, - Вы выпустили демона, чтобы отвлечь Орден?

- Именно-именно, - гофмейстер кивнул. - А пока Орден занят «прорывом», мы смогли провести операцию по вашему спасению. Патриарху пришлось пересмотреть свои планы, а мы - воспользовались ситуацией.

- И много у Императора еще таких карманных демонов? - спросил Альский.

- Имеются, - уклончиво ответил Петр и, хмыкнув добавил, - а вот некромантов не было до сегодняшнего дня...

- И что же вы хотите? Чтобы меня казнил не Отец Димитрий, а Император? - подал голос я.

- Да что вы, - поспешил успокоить меня Сергей Иванович, - причинять вам вред никто не собирается, это не в наших интересах и не в интересах Императора...

- Я вот одного не понимаю: если я нужен главе государства, почему он просто не приказал Отцу Димитрию отпустить меня?

- Понимаете-с, - замялся гофмейстер, - политика. У светской власти несколько сложные отношения со Святым Орденом. Да и в последние годы Отец Димитрий так возвысился и приобрел среди населения Империи такую популярность, что может себе позволить не последовать приказу... А нам не нужно, чтобы Патриарх был в курсе того, что Империя заинтересована в вас, господин Демидов.

- Не дело это, Императору церковных служек опасаться, - буркнул Петр.

- Его Величество не опасается, - поспешил внести свои пять копеек Риттих, - Его Величество беспокоится об интересах страны и народа…

Кавказец снова пробормотал что-то недовольное в ответ на реплику гофмейстера, а я потерял нить разговора, погружаясь в свои мысли из которых меня выдернул уже знакомый мне "вечный" голос Хероборы. Я чуть не подпрыгнул от неожиданности, когда прямо в моей голове раздались его слова:

- Могу помочь тебе найти княжну. Я знаю где она. Но мне нужна плата…

Я огляделся по сторонам: дымящегося тьмой силуэта или каких-либо еще аномалий поблизости я не заметил, а значит, и остальные ничего подобного видеть не должны были. Почему-то я был убежден в том, что рассказывать им о Хероборе не стоит, по крайне мере пока. Пусть немного побудет козырным тузом у меня в рукаве...

Голос сущности отчетливо звучал у меня в голове и она настойчиво предлагала свои услуги по поиску Лизы и просила платы, вот только прейскурант не выкатывала. Я разозлился:

"Какого хрена!" - подумал я настолько громко, насколько только мог, пытаясь максимально громко орать на сущность внутренним голосом. - "Сначала ты говоришь, что будешь помогать, потом уходишь и бросаешь меня в сложной ситуации, а теперь приходишь и требуешь плату?"

Ответа не последовало.

"Какую платы ты хочешь?" - попытался громко подумать я, но ответом мне снова была тишина.

- Ты слышишь меня? - тихо прошептал я, стараясь не привлекать внимания и отворачиваясь к стене.

Херобор ответил утвердительно.

"Прекрасно! То есть эта хрень может со мной общаться телепатически, а я должен как дебил сам с собой разговаривать, чтобы оно меня слышало..." подумал я и еще больше утыкаясь лицом в угол спросил:

- Что ты хочешь за то, чтобы найти Лизу?

- Я хочу пить, - отпечатался в голове голос сущности. - Поэтому мне нужна твоя сила…

- Моя сила?

- Твоя энергия, если тебе так проще будет меня понять. Я возьму немного, ты даже не заметишь. У тебя ее много, ее хватит на всех. Это будет твоя плата за помощь: я помогу тебе, а ты - мне, поделившись своей силой.

Чего именно хотел от меня Херобор и о какой силе он говорил я не понял. В этом мире со всей его магией, дарами и прочей лабудой, мне вообще все казалось каким-то запутанным и немного нереальным. Какой именно энергией я должен поделиться с сущностью? Своей способностью к некромантии? Так у меня ее особо и нет… Своей жизненной силой? Своим временем, как объяснял мне Александр? В общем, я так и не понял, сколько мне будет стоить помощь Херобора, но я понял другое: у меня просто нет выбора и сейчас единственный способ найти Лизу - это купить эту самую «помощь зала». Мое чувство самосохранения было категорически против подобных сделок и требовало отказаться от сотрудничества, здравый смысл еще перебирал в голове другие варианты поиска нежити, но страх за Лизу был сильнее всех остальных эмоций. Я отчетливо понял, что все это время пока мы находились в стенах крепости, я больше боялся не за себя, а за нее, и как только я осознал эту мысль, ответ на предложение твари стал для меня очевиден: я уже дал свое согласие…

Я ожидал, что Херобор укусит меня как вампир, выпьет немного крови или сделает что-то подобное, но ничего не произошло. Сам факт того, что мы договорились и сделка между нами состоялась просто отпечатался где-то внутри меня. Я уткнулся лбом в стену камеры и закрыл глаза, ощущая, как вокруг собираются и заворачиваются в маленькие вихри потоки холодного воздуха. С каждой минутой ощущение надвигающейся неизбежности только усиливалось.

Сначала из моей головы пропадали все мысли. Они словно расползлись в стороны, освобождая место для того, чтобы впустить внутрь густую, липкую тьму. Это было странное ощущение: будто кто-то вливал в меня невыносимую боль, но одновременно с этим даровал огромную силу. Больше всего происходящее было похоже на какой-то наркотический трип на стадии измены, когда кайф уже прошел и все, что осталось - это темнота и страх. С каждой секундой я ощущал, как мой разум расширяется, погружаясь в бездну, полную неведомых мне тайн.

"Я ищу ее..." в голове отпечаталась эта фраза и я почувствовал, как тьма внутри меня сгущается и застилает собой вообще все мое сознание, словно плотная завеса. В памяти закружились образы - воспоминания о Лизином смехе, о том, как мы сидели с ней на чердаке после бегства с фестиваля, как воскрешали комара и пили виски… Херобор словно пробовал все эти эмоции и ощущения на вкус, пытаясь уловить мельчайшие нотки моего отношения к княжне, смакуя, снова и снова проигрывая их как ролик, запущенный на повторе. Наконец, сущность, видимо распробовала мое отношение к Лизе и в полной мере поняла что я думаю и чувствую, и в этот момент мое сознание словно сорвалось с места, ухнуло куда-то в бездну и полетело, от чего я сам чуть не закричал. Когда же этот полет завершился, я вдруг понял, что знаю где находится княжна.

Я увидел ее, а точнее, ее тело, безжизненно лежащее на холодном каменном полу в позе эмбриона: Лиза застыла, лежа на боку, прижав колени к груди и обхватив себя за плечи. Она не дышала и, как мне показалось, вообще не подавала никаких признаков жизни. Испугавшись, что она мертва, я резко открыл глаза.

- Нам нужно вниз, - прохрипел я не своим голосом. - Она здесь, в подвале. Нам нужно вниз…

- Что? - первым на мою реплику отреагировал Александр, - ты Лизу нашел?

Я кивнул. И этот кивок дался мне очень тяжело - пришлось приложить какое-то нечеловеческое усилие, чтобы просто опустить голову вниз и вернуть ее в исходное положение…

В горле пересохло. Мой плохой трип резко закончился и внутри словно что-то оборвалось. Это не похоже ни на удар, ни на боль - просто пришло мгновенное осознание того, что силы меня покинули. Руки, ноги, грудь - все налилось тяжестью, как будто по венам перестала течь кровь и вместо нее разливалась тягучая пустота. Голова закружилась, мысли все никак не собирались воедино, а в голове гудело. Даже дышать стало тяжело: появилось ощущение, что воздух вокруг стал гуще и каждый вдох давался с трудом. Мне показалось, что мое тело больше не принадлежит мне, как-будто кто-то (а судя по всему, Херобор) просто сдул меня как воздушный шарик, выпустив весь воздух и всю жизнь и оставив просто оболочку - пустую и бесполезную. Хотелось просто опуститься на пол камеры, но даже для этого сил не было.

- Куда вниз? Куда? - голос Александра зазвучал откуда-то издалека. - Да не молчи ты! Куда нам идти! Где она?

Кажется, блондин даже потряс меня за плечо, но я только вяло отшатнулся от него, не сумев сказать ничего членораздельного.

- Тихо-тихо, молодой человек, - поспешил вмешаться Риттих. - Видите же, нехорошо-с другу вашему.

- Вижу! - сагрился на министра блондин. - Но делать-то что?

- Ну-с, будем искать. Направление нам задали, будем пытаться найти княжну Троекурову, а Виктор Павлович пока отдохнет немного...

"Отдохнуть - это именно то, что мне сейчас надо" - как-то очень медленно подумал я и закрыл глаза.

Отходняк продлился недолго: уже через несколько минут на смену всепоглощающей усталости пришло тепло, словно ночь закончилась и наступал рассвет. Сначала это тепло было едва уловимым, слабым, как лучи утреннего солнца, пробивающиеся сквозь густые тучи. Оно разливалось по груди, медленно растекалось по телу. Я не открывал глаз, боясь, что это ощущение исчезнет, как мираж, но с каждой секундой дышать становилось легче. Тяжесть начала растворяться, руки и ноги больше не казались чужими, и, наконец, бессилие и слабость окончательно отступили. На смену онемению пришло легкое покалывание, пробуждающее мышцы и кровь. Медленно и очень осторожно я разомкнул пальцы, которые оказались сжаты в кулак, и почувствовал, как к ним возвращается гибкость. Тело больше не казалось неуправляемым, голова прояснилась, мир вокруг обрел резкость.

- Херобора, - еле слышно промычал я, обращаясь к сущности и надеясь, что что этого никто не заметил: - Это ты "немного" взял? Нихрена себе немного, я чуть не сдох!

Ответом мне была тишина, но я почему-то испугался, что если не перекрою твари канал, он постепенно выпьет меня до капли:

- Ты получил что хотел, больше силу мою брать не разрешаю, пока не скажу обратного, - пробормотал я.

Мне показалось, что где-то в глубине меня самого отпечаталось разочарование, словно я отобрал у ребенка шоколадку или у алкаша бутылку - видимо, сущность и правда планировала оставаться на подсосе, но я обломал его планы.

- Очухался, - похлопал меня по плечу обеспокоенный кавказец, заглядывая мне в лицо. - Сергей Иваныч, некромант в норме, не помер он, - добавил он оптимистично.

Но гофмейстеру было не до Петра - министр был занят. Повинуясь его просьбам, каменный пол камеры уже начал дрожать, словно живое существо. Я снова увидел как огромные камни с глухим и тихим скрежетом начали расходиться в стороны, уступая дорогу. Риттих стоял у края образовавшейся трещины, напряженно вглядываясь в темноту, которая вела вниз в самые глубинные подземелья крепости. Поднимающийся из этого проема воздух был пропитан сыростью и тишиной, которая нарушалась только скрежетом камней, складывающихся в лестницу.

- Ну-с, - спросил министр, не отрывая взгляд от раздвигающихся стен, - Все готовы?

Александр быстро кивнул, словно только и ждал этого вопроса. Не дожидаясь приглашения, он шагнул в открывшийся портал.

Лестница получилась узкой, крутой и скользкой. Она вела куда-то вглубь строения, то образуя небольшие тоннели, то резко опускаясь вниз, все ниже и ниже. Кажется, Сергей Иванович и сам не знал, куда именно он открывает путь и куда нам нужно идти, но это знал я. Я даже взял на себя смелость подсказывать Риттиху в какую сторону толкать камни и вести проход:

- Правее... Еще правее... Теперь три метра прямо... А теперь ниже...

У меня внутри словно работал невидимый компас или Херобор играл со мной в детскую игру "горячо-холодно", направляя к тому месту, где находилась Лиза. Судя по всему, свою часть сделки тварь выполняла четко и обманывать не собиралась...

В конце-концов в какой-то момент камни не просто отошли в сторону, а открыли проход в небольшой зал с высоким потолком, больше всего напоминающий склеп. В центре, на каменной плите неподвижно лежала Лиза. Она застыла, прижав колени к груди и обхватив себя за плечи, словно пытаясь согреться - все именно так, как было в моем ведении. Ее лицо было еще более бледным чем обычно, даже почти прозрачным или серым, волосы потускнели, глаза были закрыты. Тело княжны казалось безжизненным - она не дышала. Ни малейшего движения или вздрагивания, никаких признаков жизни…

- Лиза, - пробормотал Александр и бросился к девушке. Он опустился на колени рядом с ней, его пальцы задрожали, когда он протянул руку, чтобы коснуться ее плеча. Кожа девушки была ледяной. Блондин склонился к ее лицу, пытаясь уловить хоть слабое дыхание, но ничего не было - только тишина и холод.

- Нет, пожалуйста, только не опять, - пробормотал он.

Я сделал шаг вперед, подошел ближе и присел на корточки рядом с девушкой. Я понятия не имел, что я могу сделать, чтобы она пришла в себя, но, на моей счастье, все произошло само собой: стоило мне коснуться Лизы, как между нами словно произошел электрический разряд, я представил себе прозрачную леску, которая тогда связала нас на кладбище и “пустил” по ней огоньки. У меня в голове словно забилось сердце - я отчетливо услышал его стук и впервые с момента моего попадания в этот мир был рад слышать уже знакомое мне: Бум! Бум! Ба-да-бум!

- Лиза, - тихо позвал я, - ну давай, просыпайся…

Девчонка становилась ярче с каждой секундой, словно кто-то добавлял ей контрастности: кожа уже не выглядела такой белой, в волосах появился блеск и проступила фиолетовая прядь, губы приобрели розоватый оттенок… наконец, она вздохнула, словно впуская воздух в свои легкие и запуская какой-то механизм, и открыла глаза.

Твою мать, - не сдержался за моей спиной Петр.

Александр радостно взвизгнул, сгребая в охапку ничего не понимающую княжну и меня заодно, а я облегченно выдохнул. Спустя пару секунд Лиза сообразила что происходит, одной рукой обняла меня, а второй блондина, и заревела.

- Она живая? - тихо спросил за моей спиной кавказец, и Риттих также тихо ответил ему:

- А сам-то как думаешь, Петенька? Часто ты неживых барышень видишь плачущими?

Отвечать на замечание министра маг воды не стал, видимо, осознав всю абсурдность ситуации.

- Я так испугалась, - всхлипывая проговорила Лиза и посмотрела сначала на меня, потом на блондина. - Ты когда ушел, сначала стало очень холодно, а потом я не помню ничего, только то что было страшно.

Проговорив это, Лиза вздрогнула и по ее щеке скатилась большая капля, в которой отразился фиолетовый отблеск. Александр, хотя и не услышал, что сказала девчонка, но кажется понял или почувствовал, насколько та была напугана.

- Я его убью, - пробормотал он.

- Кого? - спросил я.

- Патриарха.

Голос блондина прозвучал настолько жестко и страшно, что даже нежить перестала всхлипывать и посмотрела на Альского, а вместе с ней и я. Блондин вытер рукой лицо и просто кивнул своим же словам, словно желая еще раз подтвердить свое намерение лишить Святой Орден руководства.

Лиза хотела положить блондину руки на лицо, но не смогла: одна из кистей рук - та самая, по которой рубанул мечом излишне резвый служитель ордена - ее не слушалась, да и вообще висела, судя по всему, просто на лоскуте кожи. Крови при это не было и дискомфорта нежити эта ситуация не причиняла за исключение того, что полноценно пользоваться рукой она не могла.

Увидев это, кавказец за моей спиной снова издал какой-то странный звук. Я не обернулся, но был готов поклясться, что Риттих просто заткнул ему рот - может рукой, а может камушком - чтобы он не эмоционировал так сильно и не задавал дурацких вопросов. Блондин же, увидев происходящее, нахмурился еще сильнее и добавил меченосца в свой список:

- И того придурка, который это сделал тоже…

“Я могу помочь” - раздался в моей голове голос Херобора. Сущность явно была в хорошем расположении духа и даже плату за содействие просить не стала: “Подскажу тебе, как княжне помочь. Без оплаты подскажу, просто как помощник”. Я еле заметно кивнул, соглашаясь на его предложение.

А дальше я просто знал, что нужно делать. Видимо, перебрав с моей энергией, темная сущность решила поделиться знаниями авансом, так сказать, в качестве извинения за чрезмерный аппетит и чтобы я сильно не обижался - стратег херов. Тем не менее, его помощь оказалась весьма своевременной.

Я взял Лизу за руку и, используя все свое воображение, на которое я только был способен, попытался представить себе, как моя сила становится почти осязаемой, струиться, стекает с кончиков пальцев, медленно обволакивая поврежденное запястье девушки. Я коснулся ее холодной кожи, и на кончике моего пальца снова появилась и начала мерцать та тонкая, почти невидимая леска с огоньками. Только теперь я откуда-то знал, что это не просто странный шнурок - это так называемая нить жизни, сила, которая может связать меня с кем-то и может помочь мне вернуть кого-то из небытия. Как я вернул Лизу. Впрочем, сейчас задачка у меня была явно попроще.

Я сосредоточенно пялился на руку княжны, представляя себе, как сшиваю ткани и кости этой нитью. Я даже сам удивился, насколько быстрыми и четкими у меня получились жесты, через которые я делился с Лизой малой частью своей силы, соединял порванные сосуды, сшивал плоть и сцеплял кости, словно и не было никакого повреждения.

Сидящий рядом со мной Альский, кажется, тоже это видел. Он завороженно смотрел на творящуюся магию, да и сама Лиза не могла отвести взгляда. Девушка улыбалась и, кажется, с каждой секундой чувствовала себя все лучше, о чем свидетельствовал фиолетовый огонек, появившийся в ее глазах снова и “Бум! Бада-бум!” зазвучавшее в моей голове.

- Это уже не магия смерти, это что-то другое, - пробормотал блондин, наблюдая за тем, как Лиза убрала руку из моих ладоней, вытянула ее вперед, повертела ей, сжала и разжала пальцы... - А говорил, что ничего не помнишь...

- Так я и не помню, - пожал плечами я. - Просто очень хотел ей помочь. Вот и получилось.

Лиза довольно взвизгнула, снова обхватывая за шеи и меня, и Александра - только теперь обе руки ее слушались, а потом, наконец, заметила Сергея Ивановича и Петра, все это время наблюдавших за происходящим.

- Ой, - тихо сказала она. - А это кто?

Никто кроме меня ее как обычно не услышал, поэтому я поспешил объяснить девчонке все происходящее.

- Это? - я обернулся в сторону наших провожатых. - Это наши новые друзья, которые теперь отведут нас на аудиенцию к Императору...

- Елизавета Федоровна, позвольте представиться, - вежливо склонил голову гофмейстер у которого на лице не дрогнул ни один мускул от того, что по факту он сейчас представляется нежити (наверное, работая при царе он многое повидал). Лиза же, в ответ на его движение, тоже как-то неуклюже кивнула, - Сергей Иванович Риттих, гофмейстер Двора Его Императорского Величества, министр земледелия и землепользования. А это, - он указал на стоящего рядом кавказца, - поручик Чагодаев Петр Ибрагимович. Простите, княжна, что я вынужден вас прервать, но нам нужно уходить отсюда и чем скорее, тем лучше...

Мы выбрались из недр крепости тем же путем, что и спустились в нее, сели в лодку и покинули остров. К моему разочарованию демон больше к нам не наведывался и даже на горизонте ни разу не появился – он, как и говорил Чагодаев, судя по всему активно развлекал служителей Ордена. Со стороны стрелки Васильевского острова то и дело доносились хлопки, хлюпы, крики, звуки падения в воду чего-то большого и даже восторженное улюлюканье:

- Вот народ, - покачал головой кавказец. - Им ссы в глаза - божья роса. Демон в городе, прорыв, а они на берегу собрались и смотрят как отец Димитрий расправу чинить над ним будет…

- Ну в как ты хотел, Петенька, - улыбнулся Сергей Иванович. - Шутка ли, живой демон в городе-с! Когда еще народ посмотрит на такую диковину? А уж ежели на борьбу с ним сами Патриарх вышел, то и бояться нечего-с!

- Это уж вы точно подметили, - скривился кавказец. - Святоша наш в такой ситуации скорее всех своих воинов скотине этой скормит, чем позволит чтобы в его присутствии тварь хоть одного прихожанина тронула… А то чего доброго еще рейтинг свой обвалит, а это для него страшнее, чем людей своих потерять.

- Именно-именно. Так что люду нашему просто любопытно-с. Еще Ювенал говорил, что человек всегда хочет хлеба и зрелищ. Хлеба в городе у нас в достатке, чай не голодаем, а представления такого-с может больше и не предвидится никогда…

- Дай-то бог, - буркнул Петр, которому, судя по всему, идея с контролируемым прорывом вообще была не по душе.

Лиза уже пришла в себя и активно вертела головой по сторонам, силясь разглядеть демона, но мы уже зашли за остров и даже растральные колонны были не видны из-за его берегов. Поэтому все, что оставалось делать нежити – это прислушиваться. На мои расспросы, что с ней происходило в крепости, девчонка только пожимала плечами: сказала, что ей дурно стало, она потеряла сознание и ничего почти не помнит до того момента, пока мы за ней не пришли. Александр в течение всего времени нашего плавания обнимал свою невесту за плечо и прижимался щекой к ее макушке, боясь отпустить ее даже на несколько секунд. Лизавета же была в полнейшем восторге от того, что наше трио снова собралось вместе и вообще складывалось впечатление, словно это не она несколько минут назад лежала на полу в крепости не подавая вообще никаких признаков жизни.

Наш ялик, скрываемый от глаз случайных прохожих небольшим облачком густого тумана, тихо скользил по воде. Хотя, уверен, если в этот предрассветный час на улице и есть прохожие, то им точно не до нас и спешат они к Васильевскому острову, туда где патриарх Святого Ордена, рискуя своей жизнью и жизнями своих людей, спасает их от потусторонних тварей, прорвавшихся из тьмы и несущих с собой скверну. Тварь, правда, была только одна и та не крупная и не опасная, как сказал Петр, но это уже нюансы…

Погруженный в свои мысли я даже не заметил, как наше хлипкое суденышко ушло с большой воды и свернуло в одну из многочисленных речушек, стены которой были закованы в гранитные плиты. В нужном месте эти каменные глыбы, повинуясь велению Риттиха, аккуратно разошлись в стороны, впуская лодку внутрь образовавшегося тоннеля, и также мягко сомкнулись за нашей спиной. На низком сводчатом потолке вспыхнуло тусклое освещение, которого, впрочем оказалось достаточно, чтобы я разглядел узкий канал, уходящий куда-то вперед. Ялик, покачиваясь продолжил свое движение, а гофмейстер, поймавший на себе мой напряженный взгляд, поспешил пояснить, что собственно происходит:

- Не извольте беспокоиться, Виктор Павлович. В городе есть система секретных каналов и ходов – это один из них. В нашей ситуации-с это самый безопасный способ доставить вас на аудиенцию-с к его Императорскому величеству. А он ждет-с.

Видимо, заставлять императора ждать не входило в планы Сергея Ивановича: подземная река достаточно быстро вынесла нас в небольшой грот, где на каменной пристани нас уже встречал некий господин с фонарем в руках. Господин этот, поклонился гофмейстеру и бросив только короткое “Его Императорское Величество уже ждет” повел нас узкими коридорами куда-то наверх. Каменная кладка стен после пары дверей сменилась изысканной отделкой, и Альский, идущий рядом и держащий за руку Лизу, аккуратно толкнул меня в плечо и заметил:

- Мы похоже в Императорском дворце…

Его предположение подтвердилось уже через несколько секунд - провожатый вывел нашу небольшую процессию к высоким дверям какого-то зала и распахнул их перед нами. Я ожидал увидеть огромный трон и восседающего на нем Императора в мундире с орденами, как обычно царей изображали в учебниках истории в моем мире, но вместо этого мы оказались в обычно гостиной, где перед огромным телевизором во всю стену ну огромном диване сидел мужчина, смотрящий репортаж о происходящем на стрелке.

- А пафоса-то, пафоса… - покачал головой глава Империи, нажимая кнопку на пульте и делая громче. В этот момент на экране уже знакомый мне Патриарх рассказывал о том, что Святой Орден нечеловеческими усилиями сумел-таки закрыть прорыв и победить всех демонов… - “Всех демонов”, - передразнил его царь, - Демон-то был всего один и тот ограниченный.

- Ваше Императорское Величество, - подал голос Риттих и император едва не подпрыгнул на диване, поворачиваясь к нам. - О-о-о, Сергей Иванович!

Царь – мужчина лет 35-ти, высокий и статный – ловко перескочил через спинку дивана и пошел к нам на встречу. На императора этот человек походил по моим меркам не слишком, разве что аккуратная бородка рождала у меня в голове некоторые параллели с теми владыками матушки-России, которых я помнил из истории родного мира. Подойдя Император улыбнулся, Риттих и Чагодаев уважительно склонили головы, Альский, видимо слегка растерявшись, отвесил царю поклон едва ли не в пояс и только мы с Лизой несколько секунд тупо стояли, пялясь на главу государства во все глаза, пока я и сам не сообразил поклониться, а девчонка просто не повторила за мной:

- Ваше Величество, - тихо произнес я.

- Так вот ты какой… - задумчиво протянул царь, разглядывая меня. - И ты вот какая, - Император перевел взгляд на Лизу. - Просто потрясающе! Так что, Сергей Иванович, и вправду в нашем государстве появился некромант или это фокус какой?

- Нет-нет, Ваше Императорское Величество, - очень тихо и спокойно ответил гофмейстер. - Я имел честь-с видеть, как Виктор Павлович работает с Елизаветой Федоровной. Сила у него и врямь уникальная-с, я такого не видал.

- Потрясающе! - Император обошел вокруг Лизаветы, которая следила за ним одними глазами и подал ей руку. Девчонка вложила свою ледяную ладошку в ладонь мужчины и тот вздрогнул, еще раз пробормотав: - Просто потрясающе! Княжна, я рад чести познакомиться с вами, - улыбнулся глава Империи, но ответа Лизы он, как и другие не услышал и вопросительно посмотрел на гофмейстера:

- Барышня не разговаривает, - поспешил пояснить тот. - Точнее, разговаривает, но слышать ее может только господин Демидов.

- А почему? - с детской непосредственностью спросил царь.

- Ваше Величество, - решил я ответить на вопрос государя. - Тут такое дело… Я как бы и сам не знаю, почему Лизу только я слышу…

Царь перевел на меня взгляд и улыбнулся:

- В Империи у нас темных магов уже лет 100 не было, - улыбнулся он.

- Я это знаю, Ваше Величество. Но не уверен, что смогу быть полезен вам и государству. Я… как бы это помягче выразиться… Не в полной мере владею своим даром…

- Не в полной мере? - переспросил Император.

- Ну… - почему-то я решил, что врать царю не стоит и добавил: - правильнее сказать почти не владею. Видите ли, Ваше Величество…

- Алексей Михайлович, - перебил меня Император.

- Видите ли, Алексей Михайлович, - продолжил я, - Моя последняя… гм… операция … гм… на кладбище… В общем там что-то не так пошло и я знания-то все какие имел почти потерял… В общем, получилось то, что получилось.

- Но получилось же, - неожиданно для меня восторженно воскликнул царь, снова беря Лизу за руку и вынуждая нежить сделать несколько шагов и покрутиться. - Получилось же!

- Мы Лизу не отдадим, - подал голос Альский.

Император перевел на него взгляд и рассмеялся:

- А, Александр Евгеньевич, и вам здравствуйте!

Блондин вытянулся в струнку, резко склонив голову и выпрямившись, и снова повторил:

- Ваше Величество, мы Елизавету не отдадим!

- Да бог Света с вами, Александр Евгеньевич, - продолжил улыбаться Император. - Кто я, чтобы выступать против такой любви, которая смерть побеждает? А если серьезно, господа и дама, - Алексей Михайлович снова взглянул на Лизу, - то у меня к вам есть предложение. И что-то мне подсказывает, что оно вас заинтересует…

Следующие несколько часов мы провели на аудиенции у Алексея Михайлович, который был очень заинтересован в том, чтобы некромант-недоучка в моем лице перешел на государственную службу. Ну и ладно, что поднимать полчища нежити и бросать их в атаку я пока не могу - смогу же когда-нибудь! А если и нет, то сам факт наличия на службе Российской короны некроманта уже имеет огромное значение на мировой арене. Вот только факт этот придется некоторое время скрывать и запретить Патриарху охотиться на меня и Елизавету царь, откровенно говоря, не может. Точнее как: формальный запрет они конечно вынесут, но Риттих был на 100% уверен, что Святой Орден соблюдать его не будет, да еще и начнет воду мутить на предмет того, что светская власть поддерживает темные силы, а этого короне не нужно. Поэтому сотрудничать с государем предлагалось тайно. От Империи нам - всесторонняя поддержка и помощь в критических так сказать ситуациях, от нас Империи - верность и моя готовность афишировать силы и вступить на службу тогда, когда это будет необходимо.

Также нам троим предлагалось покинуть Петербург на неопределенное время – пока все это не уляжется. В качестве места назначения Риттих предложил выбрать одно из поселений на севере империи, а на замечание Александра о том, что именно в этих местах чаще происходят прорывы, ответил, что насколько известно императорской разведке темная энергия из разломов многократно усиливает возможности некромантов. Как минимум, Шведского, о котором канцелярии удалось собрать больше информации.

Кроме того, по мнению всех собравшихся (и даже Александр вошел в число этих “всех”) отъезд из Петербурга просто необходим, учитывая повышенный интерес к нашей троице: и дядя Альского вряд ли перестанет нас искать, и госпожа Шереметьева, оказывается, уже подала заявление и прошение в Императорскую полицию о пропаже ее жениха (правда детали того, как она сама сдала и жениха, и его друзей Ордену не сообщила). До того же момента, пока мы остаемся в Петербурге, мы будем размещены в одном из летних дворцов его Величества.

Не думаю, что у меня вообще был шанс отказаться от предложения короны, а учитывая, что число наших недоброжелателей росло как говориться не по дням, а по часам, заполучить хотя бы одного союзника - а тем более, такого внушительного как Император - было бы неплохо. И мы согласились, после чего Сергей Иванович и Чагодаев были назначены кем-то вроде наших кураторов, коим в обязанности вменялось следить за тем, чтобы никто и ничто не прихлопнуло нас (а конкретно меня) раньше, чем мы уедем из Петербурга.

В летний дворец, где нас разместили, доставили нашу троицу таким же подземным путем, как и на аудиенцию к Императору. Каждому выделили по комнате, что, учитывая сколько мы не спали, оказалось очень кстати. Альский держался до последнего, но едва почувствовал себя в какой-никакой безопасности и смог расслабиться - вырубился, а вот мне спать не хотелось. Я тщетно пытался вызвать в своей голове Херобора, но сущность отвечать не изволила: судя по всему, меня здесь вообще никто не слушается, ни созданная мной нежить, не вызванная мной тьма – делают, что хотят и даже разрешения не спрашивают. От моих мыслей и попыток связаться с сущностью меня отвлекла Лиза, которая постучала в дверь моей спальни и, не дожидаясь ответа, вошла. Уж не знаю, требуется ли нежити отдых, но в отличие от Александра и меня, Лиза выглядела совсем не уставшей. Казалось, что принять душ и переодеться ей оказалось достаточно, чтобы смыть с себя все произошедшее за последние дни – только не слишком аккуратный шрам на запястье, там где я “пришивал” ее руку, напоминал о случившемся в крепости.

Лиза вытащила из-за спины бутылку с каким-то алкоголем и звякнула стаканами, в ответ на что я закатил глаза:

- Ты шутишь что ли? - усмехнулся я, хотя внутренний голос уже нашептывал мне что выпивка это, пожалуй, именно то, что мне сейчас нужно.

- Не-а, - покачала головой нежить, закрывая за собой дверь и забираясь ко мне в кровать. - Давай пить, а? Вдруг мы еще что-то сможем сделать, вспомним что-то или ты сможешь что-то наколдовать…

- Боюсь, если сейчас мы будем пить, то я усну…

- Я тебя разбужу, - девчонка уже откупорила бутылку и разлила ее содержимое по стаканам, - вздрогнули!

- Вздрогнули? - засмеялся я, отпивая - Это еще откуда.

- Не знаю. Мне кажется, мой дед так говорил, но я не уверена…

Уже после второго стакана - да, нынче я пью водку стаканами, но обстоятельства в некотором роде меня оправдывают, - сознание в голове словно затянуло туманом. То ли мне, то ли Лизе пришла в голову идея повторить наши некромантские изыскания с оживлением пауков и муравьев, для чего мы слезли с кровати на пол и принялись ползать по комнате в поисках насекомых. Но это все-таки был царский дворец и ни паучка, ни таракана мы тут не нашли. Обползли кровать несколько раз сначала по часовой, а потом против часовой стрелки и, решив разделиться, обследовали все комнатные углы - было пусто. Я решил, что в такой ситуации мне просто необходимо подзаправиться алкоголем и двинулся к бутылке, которую Лиза оставила на полу у кровати, но достигнув своей цели не заметил нежить, желающую исполнить роль бармена для меня, и врезался лбом прямо Лизу.

Бум!

Я плюхнулся на задницу и засмеялся, потирая ушибленный лоб.

“Бум! Бум! Бум! Бада-бум!” раздалось в ушах, и я не сразу сообразил, что это не эхо недавнего удара, а знакомый мне с кладбища звук... В моей голове мелькнула мысль о том, что надо бы отодвинуться подальше от Лизы, которая не преминула воспользоваться ситуацией: нежить встала на колени передо мной и наклонилась прямо к моему лицу, то ли разглядывая набитую мной шишку, то ли просто пялясь на меня…

“Бум! Бада-бум!” снова зазвучало в ушах и предыдущая мысль также быстро растворилась, как и посетила мою голову. Я поплыл. Заулыбался как придурок, уставившись в засветившиеся ярким фиолетовым светом глаза Лизаветы, прижался щекой к ее холодной руке, которую та положила мне на лицо…

- Ты такая красивая, - пьяным голосом промямлил я, опуская свою руку девчонке на талию и притягивая ее к себе.

- Я тебя чувствую, - тихо произнесла Лиза, придвигаясь ближе.

Пока она говорила это я следил за ее губами, ставшими блестящими и розовыми и не мог отвести от них взгляда. Когда фраза закончилась, все что мне хотелось, это чтобы она продолжала говорить и я мог продолжать смотреть на нее… Или не только смотреть:

- Я тебя тоже, - пробормотал я и, притянув Лизу к себе, коснулся губами ее губ.

Внутри меня словно прошел электрические разряд, я почувствовал как Лиза целует меня и ее руки опускаются ниже и… сознание потухло.

Пробуждение было приятным. Наверное, самым приятным с момента моего появления в этом мире – кажется, я, наконец, выспался. Удобная кровать, мягкая подушка, красивая девушка – что еще нужно для счастья? Стоп! Красивая девушка? От этой мысли, пришедшей мне в голову еще до того, как я окончательно открыл глаза, я едва не вскочил с постели как ошпаренный, удержавшись только в самый последний момент.

Теперь открывать глаза мне совершенно хотелось: я и так знал, что сейчас увижу. Я это чувствовал. Чувствовал приятную тяжесть на моей правой руке и какой-то едва уловимый аромат с нотками цитрусов и свежих ягод. Так пах то ли гель для душа, то ли шампунь, а теперь так пахли ее волосы. А еще я слышал дыхание – ровное и спокойное дыхание спящего человека. Этот факт удивил меня настолько, что я все-таки рискнул разлепить веки. Рядом со мной в постели лежала Лиза и она … спала. Не пялилась на меня не моргая, как обычно это делала, дожидаясь, пока я проснусь, не делала вид, что спит, а именно что спала.

Я с удивлением уставился на княжну: что-то в ней изменилось и я не сразу понял что. Ее кожа перестала быть как обычно очень бледной, а рука, которой она обнимала меня, была теплой и даже горячей. Я потянулся к плечу девушки, пытаясь потрогать ее и тут сообразил, что Лиза голая. Впрочем, как и я сам…

- Блять, - я откинулся на подушку, закрывая себе глаза ладонью, - Ну и зачем?

Ответа на этот вопрос у меня, само собой, не было. Да и откуда ему было взяться, если я из вчерашнего вечера помнил только то, как мы искали тараканов в царском дворце, а что было после этого начисто из моей памяти стерлось.

Я аккуратно выбрался из постели, стараясь не разбудить княжну и попутно еще раз убедившись, что я совершенно голый. Пару минут потратил на поиски моих шмоток, которые нашлись с другой стороны кровати, натянул штаны и футболку и поспешил выйти из комнаты.

- Ну ты и мудила, Виктор Демидов, - пробурчал я себе под нос. - Просто классический урод…

В столовой, куда меня вывел не слишком длинный коридор, я, естественно, столкнулся с завтракающим Александром – все в самых лучших традициях жанра…

- Доброе утро, - радушно улыбнулся мне блондин, и я почувствовал как вина и самобичевание прибавляют к моему рейтингу мудака еще несколько пунктов. - А Лиза где?

- Спит наверное, - брякнул я.

- Спит? А разве она вообще спит?

- Откуда я знаю! Чего ты меня-то спрашиваешь? - разозлился я собственной тупости, - Может спит, а может не спит. Может на подзарядку встала! Я понятия не имею, как нежить силы восстанавливает…

Альский принял мой выпад на свой счет и примирительно поднял руки:

- Ты чего, Виктор, не выспался? - усмехнулся он.

Я только криво улыбнулся в ответ.

И что теперь прикажете делать? У себя дома в подобной ситуации я бы признаваться точно не стал - врал бы до талого, открещиваясь от того факта, что провел ночь в постели с невестой друга… Но в этом мире ситуация несколько усложнилась. Здесь я не просто провел ночь с невестой моего друга… я провел ночь с невестой моего ЕДИНСТВЕННОГО друга… и не просто с невестой, а с нежитью, которую некоторое время назад собственноручно поднял из могилы… Звучало отвратительно. Да и на деле, судя по всему, было также.

- Я поговорил с Сергеем Ивановичем, - как ни в чем не бывало продолжил Александр, - попросил его доставить сюда моего дворецкого и книги из моего особняка, которые вы начали читать тогда у меня дома…

- Угу, - буркнул я, решив, что лучшее что в этой ситуации я могу сделать, это занять себе рот завтраком и щедро намазывая масло на булку.

- Слушай, Виктор, - Альский как-то неловко замялся, но быстро взял себя в руки. - Я не хотел чтобы так вышло…

“В смысле ты не хотел?” - подумал я. “Это я не хотел, чтобы так вышло”

- Теперь из-за меня и Лизы много кто узнал о твоих способностях, Император тебя на службу пригласил… Хотя, конечно, в дворянских кругах и до этого ходили слухи о появлении в Петербурге некроманта, хотя и криворукого!

- Это ты про кошку? - вспомнил а.

- Ага.

- Не думай об этом, - вздохнул я. - Просто забей. Это не твоя вина…

- И все же. Теперь тебе придется уехать из Петербурга…

- Ну, тебе тоже, - напомнил я блондину.

Тот усмехнулся.

- Я не против, меня тут ничего больше не держит.

- Ну а меня тут держит еще меньше твоего, - я засунул в рот уже второй бутерброд с маслом, но прожевать его не успел, поскольку в столовую вошла Лиза. Девчонка была в прекрасном расположении духа. А я за несколько секунд, успел и испугаться и поблагодарить местные магические силы за то, что Лизу слышу только я: дожевывая свой завтрак, я с облегчением подумал, что даже если она начнет сейчас утро с какой-нибудь тупой фразочки типо “Доброе утро, дорогой” или “Это было незабываемо”, то Альский все равно ее не услышит. К счастью, княжна молча уселась на стул между нами, дотянулась до кремового пирожного, красующегося на столе, и запихнув его себе в рот блаженно прикрыла глаза от удовольствия. И у меня, и у Александра от удивления открылись рты (из моего даже остатки бутерброда выпали), а Лиза облизала пальцы в креме и потянулась за яблоком.

- Што фы на меня так фмотфите? - спросила она с набитым ртом, переводя взгляд с меня на блондина и обратно.

- Что она говорит? - уточнил тот, тем самым убедив меня, что слышать Лизу он все также не может.

- Спрашивает, чего мы на нее уставились, - озвучил я, а Лиза закивала.

- А ты разве ешь? - спросил ее блондин.

Княжна в ответ пожала плечами и улыбнулась, пробормотав что-то вроде “Не знаю, просто захотелось!”

Весь последующий день я слонялся по дворцу, стараясь тщательно избегать встреч и с Александром, и с Лизой. Очень хотелось нажраться и заснуть, но здравый смысл мне услужливо напомнил, что моя ночь с нежитью случилась именно из-за выпивки и повторять ее не стоит. Блондин, решивший, что меня все достало и мне надо побыть одному (по нашей некромантской традиции) ко мне не лез, а вот Лиза пыталась навязать свое общество.

Где-то в обед в имение прибыл дворецкий Альского – блондин наотрез отказался уезжать без своего доверенного лица и сообщил Риттиху, что тот в курсе всех его дел – включая и дела со мной – и оставлять старика одного в Петербурге он не намерен. Впрочем, назвать этого крепкого мужчину лет 60-ти, который у Александра выполнял и роль слуги, и роль управляющего, и роль водителя, “стариком” у меня язык не поворачивался. С собой дворецкий привез книги, среди которых я увидел уже знакомый мне гримуар. Позаимствовав его я закрылся в своих покоях и погрузился в чтение. Но то ли я был слишком тупым по жизни, то ли голова моя сейчас была занята всем, чем угодно, но только не темными искусствами, я не смог усвоить ни одной строчки из прочитанного. Слышал, как под дверью топталась и сопела Лиза, но общаться с нежитью сейчас мне совершенно не хотелось.

Ближе к ночи в дверь моих покоев постучали и, хотя сначала я проигнорировал пришедшего, постучали еще раз более требовательно, а затем взволнованный голос дворецкого Альских произнес:

“Господин Виктор, вы здесь? Проснитесь, вы мне очень нужны!”

Удивившись, я отпер дверь и увидел перед собой бледное лицо помощника блондина. Тот молча протянул мне клочок бумаги, на котором было написано:

"Если ты хочешь узнать, что на самом деле случилось с твоими родителями - жду тебя в старом саду сегодня ночью. Это твой последний шанс.

И запомни, сопляк, я не буду бегать за тобой, как нянька. Приходи один. Альский ты все-таки или так, тень нашей фамилии?”

- Что это? - спросил я, не сразу сообразив, что произошло.

- Это Сергей Григорьевич, - отозвался дворецкий. - Дядя Александра.

- А сам Саша где?

- Ушел, - последовал ответ.

- Как ушел?

- Не знаю, господин, - растерянно развел руками дворецкий. - Но ему угрожает опасность. Его дядя, он не самый хороший человек, да и Саша не справится с ним…

- Погоди, как он ушел-то когда весь дом охраной нашпигован?

Дворецкий только пожал плечами, мол, понятия не имеет.

- Виктор Павлович, - тихо произнес он и в его голосе я услышал, что старый слуга и правда беспокоится за своего хозяина. - Господин Демидов… Пожалуйста, сделайте что-нибудь. Сергей Григорьевич, он убьет Сашу скорее, чем отпустит из Петербурга. Он не самый хороший человек…

- Да понял я, понял, - я отодвинул дворецкого в сторону и зашагал по коридору в сторону покоев Елизаветы. Слуга блондина последовал за мной.

Нежить словно ждала моего визита – даже стучать не пришлось, девчонка открыла мне дверь едва я подошел к порогу, заулыбалась и потянулась обнять за шею.

- Не сейчас, - я достаточно грубо убрал ее руки и взял Лизу за плечо. - У нас проблема.

- Проблема? Какая? - в голосе нежити звучало разочарование.

- Александр сбежал…

- Сбежал? - фиолетовые глаза Лизы округлились и в них мигнул огонек волнения. - Как сбежал? Почему сбежал?

- На дуэль поехал, с дядей своим… Придурок!

- И что теперь делать?

- Как что! Он пошел и мы пойдем, собирайся давай, поедем жениха твоего спасать, пока ты до свадьбы не овдовела.

Лиза кивнула и, к моему счастью, почти моментально потеряла ко мне всякий романтический интерес. Судя по всему, за Александра она беспокоилась не меньше, чем за меня и тот факт, что этот придурок на ночь глядя в одиночку отправился в старый сад выяснять отношения со своим старым родственником ее взволновал не меньше, чем меня. Оставалось только решить, что делать дальше: пойти к Сергею Ивановичу и Чагодаеву и честно во всем признаться, переложив на их плечи необходимость спасать блондина, или же идти за ними самим? Но вечером ни одного, ни второго в поместье не было и я почему-то был уверен, что времени вызывать их, а потом объяснять что-то поручику и гофмейстеру у меня просто нет и нужно действовать быстро самим.

- Эй, как тебя…

- Олег, - услужливо подсказал дворецкий. - Олег, ваш Благородие…

- Так вот, Олег, где этот старый сад про который говориться в записке?

- Недалеко от заброшенного Михайловского дворца, господин.

- Мы туда, а ты - остаешься здесь. Если мы не вернемся через три часа, расскажи все Риттиху и поручику, покажи им записку, скажи мы сбежали, а ты пытался нас остановить, но не смог…

Олег сдержано кивнул.

- Как Саша вышел из дома? - спросил я.

- Не знаю, господин, - ответил дворецкий, - я зашел вечером к нему в комнату, но не обнаружил его там, только эту записку и сразу побежал к вам…

- Ясно, тогда мы будем искать свой выход с территории, а ты - помни что я сказал, если не вернемся, расскажи все и пусть найдут нас.

- Ваше Благородие, господин Демидов… - как-то замялся дворецкий, - Если что, если Сашу ранит Сергей Григорьевич, вы знайте, что в больницу ему нельзя. Ему сюда надо…

- Да-да, - машинально кивнул я, только задним числом уловив в этой фразе что-то странное, хотя и не предал этому особого значения. Сюда так сюда. - Ну что, Елизавета Федоровна, - обратился я к Лизе, стоявшей рядом с напряженным лицом, - есть идеи, как нам выйти с территории, не привлекая внимание охраны?

* * *

Злость – это великая сила…

Восемь лет назад – до той злополучной аварии – Александр Евгеньевич Альский прекрасно умел управлять такими эмоциями как злость или ярость. Превращая свой гнев в фаерболы, а зависть или обиду - в огненные хлысты, он, с их помощью, выигрывал турниры одаренных и приводил в восторг оценивающие силу комиссии как в Петербурге, так и за его пределами. Ему пророчили великое будущее, родители гордились им и даже сам Император обращал внимание на одаренного подростка.

Восемь лет назад Александру Евгеньевичу Альскому было почти 15 лет. Как и любой пиромант он отличался вспыльчивым и агрессивным нравом, вспыхивал как вулкан от любого оскорбления или когда что-то шло не по его плану. Но, как говорили менталисты, психологи и лекари, этот молодой человек в совершенстве овладел искусством использования своих негативных эмоций так называемым социально одобряемым методом – во благо себя и Империи.

Восемь лет назад все было именно так, а потом… потом, как выражались все те же психологи, менталисты и лекари, Александр Евгеньевич Альский потерял свой дар. Потух. Перегорел. Стал слишком спокоен и холоден, научился мириться с обстоятельствами и стал податлив, как вода, принимающая форму сосуда, в который ее наливают.

А как иначе, если в один миг жизнь забирает у тебя не только твою семью, но и твое будущее? Психологи, менталисты и лекари все как один разводили руками, говоря о том, что в такой ситуации у Александра было только два пути: или взорваться настоящим вулканом силы, или затаиться до лучших времен (ведь сила то в нем осталась и это показывали все без исключения тесты, которым подвергали молодого человека после аварии). Альский выбрал второй путь. Но лучшие времена не наступили ни после того, как он несколько месяцев провел в реанимации и больнице; ни после того, как вынужденно унаследовал фамилию и родовые регалии своей семьи; ни после того, как под чутким руководством своего дядюшки вступил в управление семейным бизнесом. Лучшие времена не наступили и после того, как сначала он решил жениться на последней из обнищавшего княжеского рода Троекуровых, ни после того, как он свою невесту потерял… Наступят ли лучшие времена сейчас, когда дядя, несколько дней назад пытавшийся убить своего племянника, вознамерился открыть ему тайну гибели его семьи в той страшной автомобильной аварии? Было не ясно…

Сейчас – восемь лет спустя – ярость которую испытывал Александр уже не не распыляла его внутренний огонь, не вырывалась наружу диким пламенем, как из огнемета, не сворачивалась в огненные шары. Она тонула в темном, глубоком и холодном омуте, образовавшемся внутри этого молодого человека восемь лет назад и на дне этой впадины зарождалось что-то совершенно новое, мощное, прекрасное и устрашающее не меньше, чем огненные хлысты. Хотя, если бы хлысты вдруг появились, Альский был бы этому, конечно, несказанно рад. Но он знал, что этого не произойдет.

Блондин уже добрался до Михайловского замка и сейчас, скрываясь в тени стен этого здания, где по преданиям привидений жило больше, чем живых людей, шел в направлении старого сада. За последние восемь лет молодой человек уже привык к невозможности полагаться на свой дар, поэтому в его руке лежал револьвер с полным барабаном.

- Ну здравствуй, племянничек. - знакомый голос, раздавшийся со стороны, вынудил молодого человека остановиться. - Ты и правду пришел один? Похвально но глупо! Впрочем, этого и стоило ожидать. С того момента как ты стал главой фамилии у тебя прямо пунктик какой-то появился на сохранение чести…

Сергей Григорьевич вышел в свет луны, освещающей заброшенный сад и криво улыбнулся.

- Здравствуй, дядя. - отозвался Альский.

- Щенок! Ты и правда идиот, Саша, - мужчина сделал шаг по направлению к блондину, - Ты идиот! Связался с некромантом, поднял княжну из могилы. Ты знаешь что тебе за это грозит? Ты знаешь? Ты все испортил, придурок!

- Ты же пригласил меня не за тем, чтобы рассказывать какой я идиот, верно…

- Конечно верно, баран, - Сергей Григорьевич больше уже не мог держать себя в руках. - Я тебя просто убью и все!

- Э нет, дядя, - Александр почувствовал, как даже злость на родственника покидает его, оставляя место только всепоглощающим спокойствию и равнодушию, словно круги по воде перестали расходиться и водная гладь снова стала ровной. - Ты пригласил меня, чтобы рассказать, что случилось с моими родителями. И я готов выслушать тебя…

- Так что, дядя, какое отношение ты имеешь к смерти моих родителей? Скажи мне правду, ведь ты позвал меня сюда, чтобы тоже убить…

Брови на лице Сергея Григорьевича поползли вверх и он криво усмехнулся, а Альский продолжил:

- Давай не будет ходить вокруг да около, ты ведь не планируешь выпускать меня отсюда живым, верно?

Граф снова усмехнулся и посмотрел на блондина даже с каким-то сожалением:

- Мне даже будет тебя не хватать, щенок, - произнес он. - Хотя ты такой же тупой, как и твоя мать, я привык к тебе за последние годы! Я думал, что все обойдется и мы сможем выйти из сложившейся ситуации, но нет! Тебе нужно было все испортить…

- Чем же я все испортил?

- Отсутствием у тебя мозгов, Саша! Отсутствием мозгов и здравого смысла. Ты, как и твоя мать, не следуешь правилам вселенной, не чувствуешь ее нити, идешь против воли провидения… Ты делаешь только то, что ты хочешь, игнорируя то, что нужно для семьи! Я ведь говорил тебе. Я просил. Я объяснял… Но ты не слушаешь. Ты упрямый осел, который не понимает, что в этом мире есть правила, которым нужно следовать. В этом мире, случаются союзы, которых не должно быть. Мы думали.. я думал, что союз твоих родителей худшее, что произошло с моим родом, но нет! Ты, Саша, ты умудрился переплюнуть по тупости мою бестолковую сестру, выбрав себе в жены Троекурову…

Злость внутри Александра снова подняла голову и его лицо перекосилось:

- И Лизу ты…

- Нет, - как-то раздраженно махнул рукой дядя, даже не давая блондину договорить. - Нужна мне твоя нищенка, какой мне прок от нее…

- А от родителей моих какой был прок?

- Для мира - никакого! И от тебя, щенок, никакого! Ты должен был умереть вместе с ними, - произнес граф. - Все должно было закончиться там, восемь лет назад, на том самом повороте. Одна вспышка. Одно «несчастье». И ваша линия крови стерта…

- Но почему? - прошептал Саша. - Зачем?! Я не понимаю…

В ответ дядя чуть улыбнулся одними уголками рта. Александру этот человек всегда казался неприятным, и еще когда родители были живы, и после этого. От него словно разило какой-то тьмой, завистью, неприязнью… Но мать любила брата и даже жалела его – не слишком удачливого представителя графского рода с силой на уровне ярмарочного развлекалы, неудачно женившегося и так и не обзаведшигося наследником, также неудачно разведенного и постоянно проигрывающего в карты те деньги, что сестра ему подкидывала. Отец был настроен к родственнику более скептически, но слишком любил жену, чтобы запрещать той помогать старшему брату.

- Она любила тебя, - пробормотал Александр. - Мама тебя любила…

- “Мама тебя любила”, - передразнил дядя. - Это все иллюзия, Саша. Любви нет и вы все слишком долго живете в иллюзиях о ней и о семье, мальчик. Вы все помешаны на благородстве, на великом предназначении рода. Твоя мать, твой отец, ты сам… Все такие одаренные, такие правильные, такие сильные… Когда кровь смешивается не так, как нужно, получается именно так. Моя сестра забыла кто мы, она оставила меня одного, вышла из моей семьи, создав новую с твоим отцом, она отдала вам свою силу, свою кровь. Ты ведь носишь не мою фамилию, Саша, а фамилию своего отца! А мы - мы древний род с огромной историей. Да, я не так богат как твой отец и не так одарен как твоя мать, но мы с ней были вдвоем и она должна была помочь вернуть мне восстановить честь нашего рода, вернуть нам силу, сделать так, чтобы наша фамилия гремела на весь Петербург… А она ушла в свою семью, она создала вас…

- Ты просто больной, - прошептал Альский.

Граф сделал шаг вперед, смотря племяннику прямо в глаза.

- Я устал, Саша. Я устал от того, что меня никто не воспринимал всерьез. Устал от того, что если ты не выиграл в эту чертову лотерею и у тебя нет сильного дара, то тебя не замечают. Даже дела с тобой вести не хотят – кому ты нужен, если не владеешь силой? Я устал быть пешкой в играх дворянских родов и устал служить их амбициям. Мне нужна была сила. Сила и свобода. Свобода от вас всех.

- Ты больной, - еще раз сказал Саша, обращаясь к своему дяде. - По тебе плачет психушка. Ты хотел силу? Но ее нельзя получить, если природа не дала ее тебе при рождении…

- Можно, - перебил его граф. - Можно Саша…

- Но как?

- Хочешь вернуть свою, мой мальчик? - Сергей Григорьевич рассмеялся и, кажется, по своему понял интерес племянника. - Не нравится тебе быть без возможностей, да? Понимаю…

Блондин одними глазами продолжал следить за графом, который, казалось, только и ждал возможности исповедаться и не собирался заканчивать свой монолог.

- Куда по твоему девается сила, когда одаренный умирает, Саша?

- Никуда…

- Так не бывает. Сила – это энергия, а она не исчезает бесследно. Сила передается роду, Саша. И ее можно направить кому-то, передать приемнику, ее можно получить. Знаешь же крестьянские сказки и поверья, когда внучка получает дар ведуньи от бабки после ее кончины? Когда таланты передаются потомкам… Это тоже самое, твоя одаренность пироманией тот же талант. И его можно передать. Есть способы. И есть люди, которые знают как это сделать, которые могут управлять этими материями…

- Это сказки, дядя… Это сказки, которые рассказывают своим адептам сектанты! Ты связался с сектой? Я не могу поверить…

- Нет, это не сказки. И я мог получить все! Мне помогли бы, но даже тут ты умудрился все испортить, щенок. Ты, - Сергей Григорьевич прищурился. - Ты должен был исчезнуть вместе с ними. Не должно было остаться никого, только я. Все было рассчитано. Все, кроме одной долбаной случайности. Один проклятый изгиб металла, одно неверное движение, - голос его стал резче. - Оп, и ты выжил, щенок. Оп, и я не получил мою награду… Думаешь куда делась твоя сила? Почему она пропала и ты не можешь использовать ее? Потому она должна быть моей! Потому что я заключил сделку, я заплатил за нее и выполнил свою часть договора! Но ты, придурок, ты все испортил…

Сергей Григорьевич покачал головой, убирая волосы от лица, сделал несколько шагов взад-вперед и продолжил:

- Хотя, все сложилось не так чтобы очень плохо. Да, ты выжил… Выжил, но потух! Я не получил обещанные мне силы, но и ты потерял свои. Так как это, племянничек, как это жить без силы в мире, где все вокруг тебя могут что-то, а ты нет? Где у всех есть что-то, а у тебя нет… - он сплюнул в сторону. - У тебя ничего нет, Саша. Нет матери, нет отца, нет сестры, нет силы... Только ты. Один.

Александр поднял глаза на дядю. Боль внутри уже утонула в том самом темном омуте и почти не чувствовалась:

- Значит, это все из-за власти? Ты убил свою собственную сестру ради свободы от ее имени?

Граф склонил голову набок.

- Ради будущего, мальчик. Ради моего будущего. Мне больше не нужны сильные родственники, я глава своего дома и я получу то, что должен получить. Я стану тем, кто будет вершить судьбы. Не ты, а я. - Сергей Григорьевич сделал шаг вперед. - Тебя не должно было быть, Саша. Ты все испортил…

* * *

Я думал, что выбраться с территории летнего домика Императора будет сложнее, но оказалось, что охрана не патрулировала периметр и не стояла на карауле через каждые пять метров забора. Полагаю, что именно поэтому и Альскому, и нам не составило никакого труда выйти в город.

В целом, это логично: судя по всему, глава государства и его помощники рассчитывали на наш здравый смысл и чувство самосохранения. Согласитесь, в нашей ситуации кажется предельно тупым покидать безопасное место где ты находишься под защитой короны, и идти в Петербург, где на тебя практически открыт сезон охоты. Ну, что я могу сказать: зря, товарищи, очень даже зря… Ни чувства самосохранения, ни мозгов у нашей троицы не было. Только, как говориться, слабоумие и отвага…

- Нет, ну какой же придурок, - я тихо обругивал Александра, бормоча себе под нос, пока мы с Лизой проулками и дворами искали путь к Михайловскому замку. - Просто сказочный долбоеб!

- Виктор, а что мы будем делать, когда найдем его? - спросила Лиза.

- Не имею ни малейшего понятия… - отозвался я.

Плана действительно не было. Да что там плана, не было даже понимания, куда идти и что делать там, на месте. То, что Александр отправился на встречу с родственником в гордом одиночестве, как и было написано в послании, я не сомневался (все-таки он долбоеб), а вот то, что его дядюшка решил отказаться от поддержки было очень и очень сомнительно. Сергей Григорьевич свою жизнь ценил, поэтому сейчас у нас с Лизой было гораздо больше шансов встретить в старом саду целую толпу вооруженных бандосов, похожих на тех, что явились тогда в дом к Александру, чем обнаружить на опушке Александра Евгеньевича и Сергея Григорьевича, чинно целящихся друг в друга из пистолетов в присутствии секундантов.

До Михайловского замка мы добрались без приключений. Старый сад встретил нас тишиной и тревожностью – казалось, что даже птицы здесь не поют, только Мойка тихонько плещется у стен дворца. Сам дворец оказался заброшен и выглядел мрачно и устрашающе. Из своей прошлой жизни я помнил веселенькие розово-рыжие фасады этого здания, по легенде выкрашенные в цвет перчатки фаворитки государя, и даже историю этого места, а еще здесь недалеко находился забавный памятник Чижику-Пыжику, который всегда мне нравился. Но в здешнем имперском Петербурге дворец стоял в запустении и выглядел удручающе.

Все те же розовые фасады, обветренные и потемневшие от времени, тонули в полумраке неосвещенной территории, а облупившаяся штукатурка на них складывалась в причудливые узоры, в которых, если включить фантазию, можно было рассмотреть и морды чудовищ, и силуэты людей. Пустые оконные проемы зияли черными провалами из которых давно ушел свет и заглядывать в которые совершенно не хотелось. Даже мост у замка умудрился обрасти мхом и какими-то травами и теперь в его чугунных перилах местами не хватало секций, а сам старый сад – давно не стриженный и не ухоженный – больше походил на небольшой лес, чем на городской парк. Даже кусты сирени вымахали едва ли не до второго этажа и сейчас, словно дикие лианы, прижимались к старым стенам, цеплялись за ним и, казалось, пытались утащить здание обратно в землю. Словом, сад выглядел весьма негостеприимно…

- М-да, местечко конечно они выбрали антуражное... - пробормотал я, заходя на территорию замка. - Попроще ничего не было в округе?

Мы с Лизой остановились, прислушиваясь и стараясь уловить голос Саши или его дядюшки, но было тихо. Мне показалось, что где-то в старом здании скрипнула половица и, прежде чем я подумал, что наши дуэлянты могут быть и внутри замка, почему-то мне вспомнилась легенда об Императоре Павле I, которого именно здесь удавили офицерским шарфом бравые гвардейцы. В моем Питере ходила легенда о том, что призрак убиенного царя так и не покинул любимый дворец и регулярно наведывается сюда, пугая гостей и персонал. И это у нас, где в замке открыт музей, а уж в этой заброшке призраку сам бог велел поселиться и вообще никогда ее не покидать. Где-то на втором этаже хлопнула на ветру оконная створка, пугая птиц и заставляя меня вынырнуть из моих размышлений.

- Он дышит, - прошептала Лиза, цепляясь за мою руку.

- Кто? - не сразу понял я. - Ты Александра слышишь?

Девчонка только помотала головой и, поежившись, пояснила:

- Замок дышит... Как-то тревожно...

Ясный хрен тревожно, подумал я. Двести с лишним лет назад в стенах, в которые мы пришли, уже произошло одно убийство и вот-вот произойдет второе. Почему-то мне вспомнился Риттих, разговаривающий с камнями в крепости и я подумал о том, возможно и я смогу поговорить здесь с кем-то – пусть не с камнями, а с привидениями, но почему бы и нет? Все-таки я какой-никакой некромант… Хотя, в сочетании со словом “некромант” определение “никакой” подходило ко мне лучше любого другого: нежить меня не слушается, темная сущность в лице Херобора, которого пытался и вызвать, и приманить предложением дать ему выпить моей энергии, тоже решила что являться на мой зов ей вообще не обязательно и придет она тогда, когда ей самой будет это нужно.

За последующие несколько минут в моей душе эта идея прошла все стадии от отрицания (да нахрена мне этим привидения, все равно у меня ничего не получится и пробовать даже не стоит) до принятия (искать Александра “вручную” в этом лесу ночью можно несколько часов, а у меня нет столько времени – дядюшка просто кончит блондина и все). В итоге, я подошел к сохранившемуся в центре двора замка мраморному постаменту, правда уже без статуи, сел на него и начал вспоминать все, что я прочитал о спиритизме и вызове призраков за последнее время. Вспомнил я, как и ожидалось, немного: механизм призыва привидений ничем не отличался от поднятия физического тела с того света с той только разницей, что если процесс проходит в течение года после смерти – то можно поднять тело (если его не кремировали, конечно), а если позже – то вызвать можно только призрак, а не реального человека. Ну и по оплате за общение с призраками, вроде как, стоит подешевле и отдавать свою жизненную силу за это не нужно.

Я, забравшись с ногами на постамент и усевшись по турецки, принялся бормотать себе под нос слова призыва, которые только смог вспомнить и уже готов был сдаться, как, вдруг, Лиза, стоявшая рядом подала голос:

- Он здесь, - произнесла она.

- Кто?

- Ну тот, кого ты звал. Он пришел. Он здесь.

Я завертел башкой по сторонам, пытаясь увидеть призрачный силуэт или полупрозрачную фигуру, как обычно принято изображать привидений, но ничего не заметил.

- Он сидит рядом с тобой на камне, - подсказала Лиза и я от неожиданности свалился с постамента, больно ударившись локтем о его основание.

- Ваше Императорское величество? - пробормотал я тихо.

- Он кивает, - сообщила Лиза. - Он спрашивает ты некромант?

- Что-то вроде того, - тихонько отозвался я. - Ваше величество, вы простите, что я потревожил вас… Тут такое дело, мы ищем нашего друга… Он где-то здесь, в парке…

- Я как вы, - судя по всему, пока я бормотал свои вопросы, Лиза уже начала свой диалог с посетившим нас духом. - Он, - нежить ткнула в меня пальчиком, - меня вернул. Только он не все умеет.

- Скажи, что мы ищем нашего друга… - пробормотал я.

- Он знает, - отозвалась Лиза. - И знает где Александр находится. И даже отведет нас туда, если ты поможешь…

- Ну вот, началось, - пробормотал я. - Как на рынке, право слово, ты мне - я тебе. Что же вы хотите, Ваше величество? Спросил я.

Лиза молчала, но едва я задал свой вопрос, как тишина старого сада нарушилась сильным порывом ветра. Зашелестели листья на кустах и деревьях, где-то наверху заскрипели и захлопали старые ставни, зашуршали подгоняемые ветром камушки на дороге… Эти звуки наполнили старый сад и в них я сам вдруг услышал ответ старого призрака:

«Я помогу тебе. Но взамен ты дашь мне то, чего не дала мне Империя. Ты дашь мне покой»

Я вздрогнул. Лиза, чьи темные волосы сейчас трепал ветер, стояла передо мной очень бледная, грустная и задумчивая, погруженная в свои мысли или, как я позже понял, выслушивавшая требования призванного мной духа:

- Он устал, - тихо произнесла она. - Иногда даже сильнейшие призраки устают. Он просит нас освободить его дух, отпустить его, что-то держит его привязанным к этому миру, но он больше не хочет здесь оставаться. Он хочет уйти. Ты поможешь ему?

Я не имел ни малейшего понятия, что нужно сделать, чтобы отпустить призрака, но Лиза смотрела на меня сейчас с такой грустью и безнадежностью, что я почему-то сразу понял – это не ее эмоции, это эмоции старого царя, вот уже двести лет запертого в стенах этого замка. А еще где-то здесь находится наш друг, который, вполне вероятно, скоро пополнит ряды привидений Михайловского замка, если мы не поторопимся… Времени думать не было и я согласился:

- Согласен. По рукам!

Мне всегда казалось, что ночные прогулки по паркам – это занятие на любителя. Днем еще ладно: солнышко припекает, цветочки радуют глаз, птички щебечут, дети с мороженым орут… – все чинно-благородно, но вот ночью все эти уютные прудики и полянки каждый раз превращаются в какое-то царство ветвей, шорохов и теней. А если парк еще и не слишком ухоженный или вообще – заброшенный, как тот по которому мы сейчас шли – так гулять по нему не составляет никакого удовольствия. И если бы месяц назад кто-то сказал мне, что я буду шататься ночью по Питерскому парку, рискуя выколоть себе глаз или сломать ногу – я бы ему не поверил. Впрочем, если бы этот “кто-то” добавил, что сопровождать меня будет девчонка, которая еще несколько дней назад лежала в гробу, и самый настоящий призрак царя – я бы вызвал говорящему санитаров…

Царя, кстати, я так и не увидел, хотя очень хотел и самозабвенно пытался. Ну, согласитесь, может мне больше никогда в жизни не предоставится возможность посмотреть на настоящего призрака: Павла I я себе представлял как эдакого полупрозрачного мужика в мундире XVIII века, левитирующего над землей. Пялился по сторонам во все глаза, но тщетно – я только смутно ощущал присутствие чего-то потустороннего, а вот услышать или увидеть нашего провожатого так и не смог. Указания убиенного самодержца мне транслировала Лиза:

– Направо… теперь прямо… здесь налево… Павел Петрович говорит, что они недалеко от павильона…

– Знать бы, где этот павильон, – пробормотал я в ответ.

– Павел Петрович напоминает, что без его помощи мы бы блуждали тут до рассвета… И говорит, что ты должен исполнить то, что обещал, – передала слова государя Лизавета.

– Да уж, – буркнул я, стараясь не споткнуться о корни, – навигатор “Яндекс.Парки” тут явно не помог бы. Хотя, у него подписка дешевле стоит, чем у царя…

Лиза на секунду задумалась и молча кивнула. Она вообще вела себя очень тихо, выглядела напряженной и сосредоточенной: если обычно девчонка могла задавать по тысяче вопросов в минуту, постоянно пыталась или обнять меня, или взять за руку, или поцеловать, то тут – ни слова. Лишь ее глаза поблескивали в темноте сиреневым светом.

“Отлично”, подумал я, в очередной раз спотыкаясь о какой-то камень или корень “Только этого тебе мне и не хватало для полного счастья: быть массовкой на семейной разборке аристократов…”

Поныть сам себе о том, как меня достали местные нравы я не успел: княжна резко остановилась и я уткнулся лицом в ее спину. Лиза указала в угадывающийся впереди просвет в деревьях:

– Павел Петрович говорит, что мы пришли, – сказала она тихо. – Они там.

Внутри у меня неприятно похолодело. Желание жаловаться на свою горькую судьбину уступило место пониманию, что мы должны что-то сделать, как-то помочь Александру… Но я даже не мог как следует оценить ситуацию: вокруг царила почти мертвая тишина, а фигуры блондина и его дядюшки едва угадывались вдалеке на поляне у развалин павильона, которые кинематографично подсвечивала луна.

– Я просто тебя убью, – блондин чинно вскинул руку с пистолетом и мы с Лизой даже не сразу узнали голос Александра, настолько холодно и гулко он звучал, словно доносился откуда-то с глубины.

– Какая трогательная наивность, – усмехнулся граф. – Саша, ты идиот. Твои родители сами виноваты в случившемся. Твоя мать пошла против семьи, против меня. И ты повторяешь ее ошибки. Ты принес пистолет? Это так глупо… Ты реально полный придурок, Саша!

Здесь я не мог не согласиться с Сергеем Григорьевичем. Надеяться на честный поединок на месте Альского я бы не стал: наверняка, в кустах за спиной дядюшки сидят три-четыре дуболома с магическими дарами, которые только и ждут указаний, чтобы растерзать Сашу в клочья…

Пока я думал, Александр выстрелил: мне показалось, что время замедлилось и граф, конечно же, ушел с линии огня. Причем, сделал он это с такой ловкостью, будто проделывал такое уже сотни раз. Пуля лишь рассекла воздух и улетела в направлении стены павильона.

– Слишком медленно, – сказал граф откуда-то сбоку. – Ты слишком медлителен, чтобы тягаться со мной. А вот я прибью тебя, мелкий выродок, и заберу то, что по праву мое! Я заберу силу! Я убью тебя сам, своими руками…

Саша молча повернулся к дяде, который уже стоял слева от него в тени старой сосны и улыбался. Раньше в движениях старого графа я не замечал такой ловкости и силы, но может он просто умело скрывал свои умения?

– Эта дуэль – это не просто семейная вражда, – громко и пафосно произнес Сергей Григорьевич. – Она изменит все…

Блондин не дал дяде договорить, выстрелив второй раз, но результат оказался таким же: пуля попала в дерево, а старый граф так резко сменил местоположение, что мне показалось, будто он просто телепортировался на три метра в сторону. На поляне пахло дымом и сырой травой.

– Нужно быстрее, Саша, вот так… – засмеялся граф, вскидывая руку. – Вспомни, чему тебя учили, знания же должны были у тебя остаться…

В следующую секунду воздух между дуэлянтами разрезал водяной хлыст или нечто похожее на него: тонкая, блестящая струя воды рванула в сторону Александра. Тот успел отскочить, а вода вспорола почву, выдирая траву и оставляя за собой в воздухе взвесь тумана, состоящего из микроскопических капель и частиц земли.

– Черт! – выкрикнул Альский, спотыкаясь, - как? Как это возможно?

Дядя не стал выжидать паузу. И отвечать тоже не стал. Его ладонь снова взметнулась и вода хлынула с левой стороны, мгновенно превращая землю в скользкое месиво. Александр не удержался на ногах, ковырнувшись по земле и растянувшись в грязи. Он поднялся на четвереньки и теперь растерянно пялился на родственника, который подобными умениями никогда не обладал.

– Удивлен, щенок? – захохотал Сергей Григорьевич, который сейчас напоминал мне пафосного злодея из фильмов или книг. – Это моя сила! Моя! Теперь я обрету ее, ведь я закончу начатое сегодня…

Я озадаченно пялился на происходящее, пытаясь понять, что я могу сделать, и совершенно забыв и про княжну, и про призрака, который нас сюда привел. Но, кажется, у нежити план созрел быстрее моего (ну, или просто быстрее сдали нервы). Лиза, до этого стоявшая за моей спиной, резко рванула с края поляны не издав ни звука. Она была как вихрь: ее ноги почти не касались земли, глаза сверкали, а на лице застыло выражение такой мрачной решимости, что я сразу понял: Сергею Григорьевичу пиздец… Тем временем тот хотел нанести новый удар по племяннику, но нежить уже бросилась на него, просто врезаясь в грудь и заставляя того потерять равновесие. Секунда и старый граф вместе с девчонкой сам оказался на мокрой траве. Лизавета моментально вскочила на ноги и бросилась к Альскому, который пытался подняться:

– Лиза! – прокричал тот, увидев, что баланс сил на поле боя изменился.

На поляну вынеслась не только Лиза. В свете луны, среди теней, отбрасываемых стенами старого павильона и деревьями, я заметил как воздух дрожит и приходит в движение, складываясь в едва различимый для меня силуэт человека. Призрак Павла Петровича мелькнул рядом с княжной, уже подхватившей своего жениха под руки, едва заметно, показывая рукой, куда увернуться. Лиза поняла подсказку, перевернула не слишком миниатюрного Александра, словно тряпичную куклу, и удар воды – уже значительно менее сильный – просвистел мимо них.

– Мерзкая дрянь, – взвыл Сергей Григорьевич, обращаясь к Лизавете. – Когда же ты уже сдохнешь окончательно!

Девчонка между тем отскочила в сторону к кустам (мне показалось, что она просто взяла Альского подмышку, как маленькую собачку и перенесла туда), поставила Сашу на траву и развернулась к графу. Ее глаза засветились сиреневым светом, а на лице появилась кровожадная ухмылка, да такая, что пожилой аристократ явно почувствовал себя неуютно и попятился несколько шагов к стене павильона. Нежить же сделала столько же шагов в его направлении, продолжая скалиться и не моргая разглядывать свою жертву, слегка наклонив голову на бок.

Сергей Григорьевич предпринял крайнюю попытку прибегнуть к магии воды, но в этот раз получилось совсем тухленько: вода появилась, но совсем немного и с таким жалким напором, словно графа стошнило…

– Это все? – как-то разочарованно и зло пробормотал он и, быстро сориентировавшись, изобразил какой-то непонятный знак. Я было подумал, что сейчас снова сработает сила, но это мгновение из кустов появились два крепких парня. Один замахнулся огненным копьем, другой – воздушной спиралью. Нежить покосилась в их сторону, взвесила все “За” и “Против” и, видимо, приняв решение сначала разобраться с этими бравыми ребятами, кинулась в их сторону.

Девчонка влетела между бугаями, пригибаясь, будто в замедленной съемке. Огненное копье пронеслось над ее головой, а сама Лиза с легкостью подскочила на корень дерева, оттолкнулась и приземлилась позади мага огня. Второй маг направил воздушный поток прямо на нее – нежить резко перекувыркнулась в бок и ударила рукой противника в лицо, сбив тому каст, а уже в следующее мгновение оттолкнулась ногой от его груди, отправив парня на землю.

Тем временем первый маг попытался использовать огонь снова. Лиза подпрыгнула, развернулась в воздухе, нанося мощный удар локтем прямо по вытянутой руке пироманта, схватила его за ладонь и использовала его же импульс, чтобы прокатить здоровенного дядьку по скользкой земле и отправить головой в стену павильона.

Я охренел. Каждый шаг, каждое движение княжны были выверены до мельчайших деталей. Она была быстра, опасна и прекрасна одновременно.

– Сука! – прорычал огненный маг, отлипая от стены, а Лиза уже скользила по траве, уходя от очередной атаки его коллеги.

Дядюшкины подельники напали снова, теперь действуя вместе. Вихрь воздуха и огонь слились в хаотичный поток, который мог бы сжечь кого угодно. Лиза подскочила на валун, с него – на уцелевшую кирпичную стену павильона, и скрылась за ней, прячась от огня.

Я с трудом отвел глаза от того представления, что устроила Лизавета на поляне и заметил, как Сергей Григорьевич и Альский возобновили свое противостояние. Пока княжна воевала с магами, старый граф подошел ближе к племяннику и сейчас стоял напротив Саши:

– Я еще могу! – он пытался сосредоточиться, стиснуть зубы, как-то по особенному взмахнуть рукой, но больше ни одной магической вспышки не последовало. Бонус – или что это было – был израсходован полностью.

Саша молча смотрел на потуги родственника и на его лице застыло выражение брезгливости и отвращения:

– Что это было? – тихо спросил Альский графа.

– Сила, – ответил тот. – Моя сила! Та, что по ошибке досталась твоей матери, а не мне… Та, что по ошибке ушла к тебе и твоей сестре… Я заберу ее! Это была лишь малая толика, лишь демонстрация! Мне показали, что я могу получить, если завершу задуманное, если избавлюсь от тебя, щенок.

Лицо блондина дрогнуло. Он медленно поднял руку с пистолетом, наводя дуло на родственника, все еще пытавшегося выжать из себя остатки магии.

– Ты убил моих родителей, – произнес он. – Ты лишил меня семьи. И я не прощу тебя…

В очередной раз за этот вечер мне показалось, что я вижу реальность в замедленной съемке. Саша выстрелил. Я увидел, как он нажал на курок, как ствол пистолета едва заметно отскочил назад и отдача прошла по руке блондина, как Сергей Григорьевич отвлекся от своих попыток воспользоваться магией воды и сообразил, что племянник целится в него, как глаза графа округлились от страха… А потом я увидел воздушный хлыст…

Один из телохранителей Сергея Григорьевича заметил, что хозяину грозит опасность, отвлекся от схватки с Лизой и бросился на защиту господина. Кончик хлыста дотянулся до руки Альского, заставляя того дернуться и выпустить пистолет, но самое страшное – я увидел, как хлыст, словно лезвие, рассекает запястье Саши из которого моментально начинает хлестать кровь.

Скорость времени вернулась. Сергей Григорьевич испуганно ойкнул, но остался стоять – племянник промахнулся. А сам Саша, схватившись здоровой рукой за рассеченное до кости запястье, вскрикнул, не удержался на ногах и рухнул на землю, заливая все вокруг кровью. Лиза отвлеклась на его крик и пропустила брошенный в нее файербол: огненный шар просто снес девчонку, ударив ей под ноги, подкинув нежить в воздух и заставив ее несколько раз перекувырнуться в полете вокруг своей оси. Княжна рухнула на землю как мешок с картошкой, попыталась встать на ноги, но это оказалось не так просто, ведь ее спортивные брюки ниже колен оказались полностью сожжены, а на ногах сияли свежие ожоги…

– Саша! Лиза! – заорал я, выскакивая из кустов, откуда до этого момента благополучно следил за происходящим.

Все, чего я хотел в тот момент – это чтобы время снова замедлилось, а мои страх, боль и злость, которые я испытывал, дали мне сил как-то переломить ход этого поединка. Не зря же я читал все эти гримуары и магические книжки – некромантия темное искусство, которое питается темной энергией…

Я шагнул на поляну, чувствуя, как от того места, куда ступает моя нога, по земле расходятся вибрации и холод. Краски перед моими глазами померкли: ночной парке стал казаться мне выцветшим и черно-белым, а время действительно замедлилось.

Еще один шаг. Я чувствую, как погружаюсь в холод, как будто бы стирается какая-то невидимая граница и вхожу в новое пространство, где температура на несколько градусов ниже, чем в парке Михайловского замка… Мне кажется, что я ощущаю силу, чувствую, будто могу сделать что-то, что раньше было мне недоступно…

Снова шаг. Я ощущаю – да нет, я отчетливо вижу – как рядом со мной из воздуха появляется призрачный силуэт мужчины в военном мундире, именно такой, каким я представлял себе призрак Павла I. Сам призрак, кажется, не слишком доволен происходящим и не хочет принимать участие в драке, он дергается и пытается мне что-то сказать, но я иду дальше…

Еще один шаг. С лица старого призрака исчезают всякие эмоции, он больше не сопротивляется мне и готов выполнять мои приказы. Я хмурюсь и говорю: “убери их”. Призрак царя кивает, уважительно склоняя голову.

В следующие минуты небо над парком затягивают непонятно откуда взявшиеся тучи, погружая его в темноту… Сергей Григорьевич и его телохранители не успевают что-то предпринять: маг огня и мог воздуха подлетают над землей, словно столовые приборы на кухне, где хозяйничает полтергейст, ударяются голова друг о друга и падают вниз уже без сознания. Длинный ледяной поток воздуха подкидывает старого графа, от души прикладывая того головой о дерево, и опускает на землю... А дальше… дальше меня самого словно кто-то ударяет по голове, время ускоряется, краски реальности возвращаются и воздух резко становится куда более теплым, чем он казался мне несколько минут назад. Я сам чуть не теряю сознание…

– Нет, нет, нет, - я не могу сейчас позволить себе потерять сознание, - бормочу я, опускаясь на землю.

Ощущение точно такое же, словно я поймал темного. Я сажусь задницей на мокрую траву и очень надеюсь, что меня сейчас отпустит. "Я должен помочь Александру и Лизе, я должен защитить их” – это все, о чем я думаю, пока тучи на небе расходятся над старым парком снова появляется луна. Я уже не разбираю того, что говорит мне старый призрак, недовольный тем, что я позволил себе взять под контроль дух императора, и даже не вижу прозрачную фигуру в военном мундире, склонившуюся надо мной на поляне…

Как я не старался, меня все-таки вырубило и я понятия не имел, сколько провалялся без сознания. Голова гудела, словно после хорошей попойки; тело меня не слушалось; во рту было ощущение, словно кошки нассали; а изображение перед глазами двоилось и плясало. У меня было полное ощущение, словно по мне проехал асфальтоукладчик, но я каким-то чудом остался жив…

“Жив… Я-то жив, а Саша? А Лиза?”

Именно эта мысль быстро привела меня в чувства без лишних рассусоливаний и реверансов: испугавшись, я резко завертел головой по сторонам, пытаясь увидеть своих друзей, и не смог сдержать стона: каждый поворот шеи отдавался такой вспышкой боли, что хотелось заорать в голос.

Альский лежал на поляне там же, где его настиг удар мага воздуха. Лиза, к этому времени уже сумевшая до него доползти, тихо скулила рядом, склонившись над женихом, и что-то бормотала. Я попробовал подняться, чтобы подойти к ним, но голова закружилась еще сильнее и я просто встал на четвереньки и пополз по мокрой траве по направлению к своим друзьям.

– Лиза, – прохрипел я каким-то сиплым, охрипшим и тихим голосом, – Лиза, он живой?

– Я не знаю, – всхлипнула мне в ответ девчонка.

Я конечно не медик, не даже относительно тупому в этом плане мне и даже в темноте ночного парка было понятно, что ситуация патовая. Говоря по-русски – это жопа. Блондин потерял много крови и сейчас лежал на спине, зажимая рассеченное запястье здоровой рукой, такой же серо-бледный, как Лиза, с полуприкрытыми глазами, сухими бескровными губами и слипшимися короткими волосами. Его одежда и земля вокруг были пропитаны кровью и в первый момент мне даже показалось, что он не дышит и все пропало. Но Альский, словно почувствовав мой страх, медленно приоткрыл глаза и даже попытался криво улыбнуться – не для меня, конечно, для княжны. Лиза, заметив это, громко всхлипнула и заулыбалась в ответ:

– Саша, – пробормотала она. – Все будет хорошо…

А я, глядя на всю эту картину, понимал что “хорошо” уже не будет. Довезти Александра до больницы мы просто не успеем, да что там до больницы – мы даже из парка вынести его не сможем – судя по количеству крови, которую он потерял, у нас просто нет столько времени. Удар воздушного хлыста рассек лучевую артерию – ту самую, которую обычно вскрывают суицидники – причем, рассек сильно.

– Ты должен о ней позаботиться, – пробормотал Александр еле слышно. – Виктор, обещай мне, что позаботишься о Лизе.

– Не неси бред, – настолько бодро, насколько только мог, отозвался я, – ты о ней сам позаботишься.

– Мы ведь оба знаем, что нет, – хмыкнул блондин. – И не вздумай воскрешать меня, если такая мысль придет в твою тупую голову. Твоя жизнь должна быть достаточно длинной, чтобы позаботиться о ней и защитить ее, ты меня понял?

Я на автомате кивнул, пытаясь хоть что-то придумать. Мысленно пытался призвать и Херобору, и призрак покойного императора, но то ли силенок у меня сейчас не хватало выйти с ними на связь, то ли потусторонние силы не желали со мной общаться и тупо игнорировали.

– Сделай что-нибудь, – пробормотала Лиза. – Ну пожалуйста! Умоляю тебя…

– Я бы рад, но я не знаю что делать, – честно признался я. – И я не знаю как это что-то делать…

Я и правда не знал, что делать в такой ситуации. В голове вертелись самые разные мысли, мозг пытался просчитать варианты развития этой ситуации, но самым условно позитивным из всех представляемых мной финалов был тот, где вместо одной строптивой нежити у меня оказывается парочка недоделанных упырей, а моя собственная жизнь становится ещё в два раза короче… В целом, я был бы не против пойти и по этому пути, но я не был уверен, что тот же ритуал, который так криво сработал на Лизе, вообще хоть как-то сработает на Альском. Да и сидеть здесь и ждать, пока мой единственный в этом мире друг просто умрет для того, чтобы потом попытаться его поднять мне не улыбалось.

– Жгут… надо перетянуть жгутом, – пробормотал я, вспоминая все доступные мне знания из этого и моего мира. Почему-то мне вспомнился преподаватель ОБЖ из моих старших классов – отставной военный, который в подвале школы учил нас собирать и разбирать калаш и оказывать первую помощь. – Жгут может помочь! Надо перетянуть руку и тогда уровотечение должно остановится…

Я завозился на траве, пытаясь найти что-то, чем можно было бы обмотать запястье блондина, а Лиза, видимо, каким-то чудом сообразившая, что именно нужно, быстро оторвала рукав от надетой на ней кофты и протянула мне. Вместе с нежитью мы принялись неуклюже заматывать руку Саши, который, как мне показалось, за прошедшую минуту стал еще бледнее и потерял еще больше крови. Мой взгляд зацепился за руки Лизы, на одной из которых я увидел шрам от встречи с представителями Святого Ордена – тот что остался от фактически пришитой мной назад кисти и вспомнил, чему меня учила Херобора.

– Погоди-ка, – я поймал Лизины руки и мягко отвел их в сторону от Альского, который уже даже не пытался улыбаться нам. – Дай-ка я кое-что попробую…

Взяв рассеченную руку блондина в свои ладони я напряг все свое воображение для того, чтобы представить себе ту самую нить жизни, о которой говорила темная сущность из крепости. Ту светящуюся леску, которая несколько дней назад на кладбище связала меня с Лизаветой и которая помогла мне поделиться с княжной своей энергией в крепости. Получилось не сразу, но вскоре слабо сияющая нить действительно появилась в поле моего зрения и я силой воображения взял ее за кончик и принялся зашивать рану на руке Саши также, как делал с нежитью в подвале замка на Заячьем острове. К моему удивлению, это сработало: рана действительно начала затягиваться прямо на глазах, другой вопрос, что шил я как сапожник и на месте пореза образовывался весьма уродливый шрам, но это сейчас была самая меньшая из моих проблем. На энтузиазме я принялся с удвоенным рвением штопать руку аристократа, а после того, как порез был зашит, не отпустил Сашину руку, а продолжил сжимать холодные пальцы его ладони, которая, как мне показалось, даже как-то уменьшилась и была сейчас чуть ли не вдвое меньше моей. Я представлял себе, как по светящейся нитке, связывающей сейчас наши руки, я делюсь с ним своей энергией или своей жизненной силой. И, кажется, это сработало! Спустя несколько минут лежащий на земле Альский уже перестал казаться мне мертвенно бледным, а его ладонь перестала быть ледяной. Я готов был поклясться, что прямо чувствую как жизнь возвращается к нему.

Лиза сидела рядом и затаив дыхание наблюдала за происходящим. Она просто молча застыла на траве возле нас с Сашей, не задавала вопросов, не пыталась понять, просто заворожено смотрела на творящуюся магию. Наконец, леска погасла и Саша открыл глаза… моргнул… а потом сел на траве

Княжна радостно взвизгнула и бросилась к нему на шею:

– Я так рада! Я так испугалась…

– Я тоже, Лизонька. Очень испугался… – блондин обнял свою мертвую невесту за плечи и прижал к себе, а я со спокойной совестью уселся на жопу рядом с воссоединившимися влюбленными, как вдруг вскочил, как ужаленный. Саша и Лиза уставились на меня с удивлением, а я ткнул пальцем в Сашу, потом в княжну и спросил:

– Ты ее слышишь? Она сказала, что испугалась и ты ответил, что тоже испугался. Ты слышал ее?

Они молча переглянулись и блондин удивленно кивнул:

– Слышал… Ну-ка скажи еще что-нибудь, – добавил он обращаясь к нежити.

– А что сказать-то?

– Да что угодно, – ответил Альский и осекся. Он действительно слышал, что говорит Лиза…

– Я что, умер? – спросил у меня блондин, разглядывая шрам на своей руке.

– Не думаю. Ты не выглядишь мертвым, – отозвался я, трогая его лоб, словно мать, проверяющая температуру у ребенка. – И ты теплый!

Саша вытянул руку к лицу Лизы, потрогав ее голову и удивленно кивнул – судя по всему, нежить, как и полагается была температуры окружающей среды или немного теплее…

– А как тогда?

– Не знаю, – пожал руками я. – Вот понятия не имею.

– А давайте дома с этим разберемся? – подала голос княжна. – Там и книжки есть, в которых, наверняка, можно поискать ответ, и там безопаснее…

С этим здравым предложением сложно было не согласиться: из парка надо было валить. К тому же старый граф и его подельники, кажется, оклемались после нашей с Павлом I атаки на них и сделали ноги: во всяком случае, их бездыханных тел в округе не наблюдалось.

“Черт, еще же император” – подумал я, мысленно извиняясь перед его величеством за то, что позволил себе взять под контроль царственный дух:

– Ну вы же понимаете, Ваше Величество, – тихо прошептал я, обращаясь к призраку. – Ситуация была критическая, а я сам не понимал, что я делаю…

Саша и Лиза моего бормотания не заметили (и слава Богу) и мы медленно двинулись к выходу с территории парка, который уже просыпался. Небо посветлело и даже ранние птицы уже начали щебетать, разбавляя тяжелую тишину этого места живыми звуками.

До дома мы добрались без происшествий, а вот проникнуть на территорию также незаметно, как и выйти с нее нам не удалось. Видимо в доме, куда нас великодушно определил Император, работало правило “всех выпускать – никого не впускать”, а может наш выход охрана просто провафлила, а вот прибытие – нет. Как бы там ни было, около 5-ти утра наша троица – весьма помятая и потрепанная (а Альский еще и облитый кровью с ног до головы) – стояла в кабинете поднятого по тревоге поручика Чагодаева, который сейчас смотрел на нас неодобрительно:

– И как это понимать?

Мы как трое нашкодивших школьников стояли, глядя в пол и не зная что ответить и слушали, как Петр нас отчитывает:

– Из-за вашей троицы весь город уже гудит, а вы по ночам дворец покидаете? Совсем ума нету? Вам мало встречи с отцом Димитрием, еще хотите с Орденом пообщаться?

Альский сделал шаг вперед:

– Это моя вина, Петр Ибрагимович, – отрапортовал он, встав по стойке смирно и добавил: – Готов понести наказание!

Чагодаев окинул Альского неодобрительным взглядом и пробурчал:

– Вы, Александр Евгеньевич, судя по всему, уже его понесли, да?

– Это не моя кровь, – бодро отозвался Альский. – Со мной все хорошо!

– А чья тогда?

– Его дяди, – подал я голос и тоже сделал шаг вперед, под неодобрительным взглядом Александра. – Он напал на нас уже не первый раз, напал на Александра и мы с княжной не могли оставаться в стороне…

– Виктор, – шикнул на меня Александр, – будь добр, заткнись!

– По поводу Сергея Григорьевича у нас и без этого были вопросы и за прошлое его на вас он должен понести ответственность, – отозвался Петр, которого перебил блондин:

– Это дело чести! Это мое дело! Дуэли не запрещены…

– И не разрешены, – ответил поручик, проигнорировав тот факт, что Саша его перебил. Видимо, для кавказца вопросы чести стояли также остро, как и для Альского и он мог понять чувства, которые сподвигли того принять дуэльный вызов своего дядюшки и посреди ночи отправиться в парк…

– Я готов понести наказание, – упрямо повторил блондин, добавив: – но мои отношения с дядей – это мое личное дело, отвечать он должен в первую очередь передо мной, а не перед судом…

Петр в ответ на это заявление только махнул рукой, сообщив, что доложит о произошедшем Риттиху и государю и отправив нас приводить себя в порядок и отдыхать.

В душ я сходил с огромной радостью, а вот спать не хотелось совершенно. Поворочавшись в кровати минут пятнадцать, я встал и направился в общую гостиную, где нашел Сашу и Лизу, склонившимися над одной из старых книг, привезенных из дома Альских.

– О, и вы тут? – улыбнулся я. Блондин с нежитью сидели, прижавшись друг к другу: Лиза в кресле, а ее жених устроился на подлокотнике, обнимая девушку за плечо. Парочка сосредоточенно листала устрашающего вида толмуд. Мой голос отвлек их от этого действия и они синхронно подняли головы, посмотрев на меня, и заулыбались. Мне стало неприятно. Я успел поймать это ощущение только за самый хвост, но… кажется я приревновал Лизу к ее жениху и мне не хотелось, чтобы они сидели вот так вместе да еще и свободно общались теперь…

“Стоп, Виктор! Вот этого нам только и не хватало…”

– А мы читаем, – как-то тупо сообщил мне уже отмывшийся от крови и переодевшийся Альский, чем еще больше подогрел неприятное чувство внутри меня. – Пытаемся понять, что произошло, что теперь я Лизу слышу. Я даже подумал, может я умер и стал как она, но вроде нет…

Лизавета посмотрела на меня своими сиреневыми глазами и похлопала ладошкой по второму подлокотнику кресла, мол, присоединяйся. И я хотел уже было отказаться, но ноги сами понесли меня к злополучному креслу и через пару секунд я уже плюхнулся на второй подлокотник. Лиза уселась поудобнее, поджимая ноги и устраивая книгу у себя на коленях и мы принялись изучать ее содержимое…

– А почему вы думаете, что если ответ есть, то он именно в этой книге?

– Саша сказал это единственный труд, в котором есть главы о том, как некроманты работают не только с энергией смерти, но и энергией жизни, – отозвалась княжна, перелистывая страничку.

“Саша сказал…” – мерзкий голос внутри меня передразнил девчонку и следом за ним прозвучал второй, уже знакомый мне голос Херобора:

– Могу помочь…

“Вот ты где!” – мысленно рявкнул я на темную сущность. “Какого хрена не пришел, когда мне нужна была твоя помощь? Когда нужно было Сашу спасти?”

– А ты уверен, что ты хотел его спасти? Уверен, что не ошибся? – голос Херобора в моей голове звучал с усмешкой. Он с наслаждением пробовал на вкус ту новую эмоцию, что испытал несколько минут назад – ревность…

“Уверен, конечно! Что за бред ты несешь!” – разозлился я.

– А я вот не уверен… – снова усмехнулась темная сущность. – Некромантия – это темное искусство, основанное на темных материях, на скрытых желаниях, на чувствах, в которых ты боишься себе признаться. Я рад видеть в тебе что-то новое, что-то что сможет дать новые возможности прокачать свою силу.

“Ой, только давай не будем” – подумал я как можно громче, всем своим видом желая показать Херобору, что он явно ошибается в своих суждениях и я не хочу продолжать этот диалог. “С чем ты там предлагал помочь?”

Ответить мне темная сущность не успела. Из диалога с самим собой меня выдернул радостный вскрик Александра, который слегка толкнул меня в плечо и ткнул пальцем в книгу:

– Нашел!

– Что нашел?

– То что ты сделал нашел, – пояснил он и, кивнув на толмуд добавил: – Вот, читай.

– Дар жизни, – прочел я вслух заголовок на старой странице. – Может некромант не только призывать смерть, но и противиться ей. Когда дыхание жизни меркнет и холод загробного ветра уже касается плоти, он может воззвать к Тьме и Свету одновременно, разорвав завесу между мирами. В этот миг он отдает часть собственной сути – искру, что разжигает огонь силы в нем самом. Сила эта перетекает из одного сердца в другое, а смерть отступает, обманутая этим обменом. Но есть и цена: спасенный и спаситель теперь будут связаны незримой нитью. Их души переплетены, и даже время не способно разорвать сей союз. Радость одного – отзовется теплом в груди другого, боль одного – станет тенью на сердце другого. Так рождается связь, что сильнее крови. Так некромант, коснувшийся самой бездны, обретает себе отражение – живое доказательство того, что даже смерть не властна над волей, рожденной любовью и жертвой…

Я уставился на старый текст, словно силясь понять то, что только что прочел.

– Я поняла, – взвизгнула Лиза, вскакивая на кресле и обнимая одной рукой меня, а второй – Александра. – Тогда на кладбище ты провел ритуал и связал меня с собой, а теперь – провел другой и связал себя с Сашей! Получается, что теперь все мы трое связаны этими самыми узами, которые сильнее крови и даже время не способно нас разъединить!

Княжна весело засмеялась, повисая на мне и блондине и заставляя нас наклониться к ней ближе. Саша улыбался просто от того, что мог слышать ее голос, а я, коснувшись щекой ее темных волос с фиолетовой прядью, с тоской подумал, что сейчас я бы не отказался вернуться на день в прошлое в то самое утро, когда проснулся в одной постели с княжной и даже подумать не мог о том, что эта надоедливая девчонка может потерять ко мне интерес или я стану не единственным, кто будет интересовать ее…

– Теперь мы втроем! – продолжала веселиться Лизавета.

– Радость-то какая, – с какой-то слишком саркастической интонацией буркнул я, но ни Саша, ни Лиза этого не заметили…

Где-то в глубине моей души расхохотался в ответ на это Херобор, а я почувствовал, как искра ревности, зародившаяся внутри несколько минут назад, перерастает в настоящее пламя…

Гостиная казалась мне какой-то неестественно уютной: будто и не было темного парка и битвы со старым графом, будто Альский и не умирал еще несколько часов назад, а мы с Лизой не мучались, не понимая, как его спасти... Но этот уют не приносил мне спокойствия и при первой же возможности я выбрался из объятий Лизы и Александра. Я отсел от них на диван, всем своим видом показывая, что безмерно устал и меня лучше не трогать. Они и не трогали, а я теперь сидел один, как сыч, постоянно косясь на блондина и его невесту, которые, кажется, не могли наговориться друг с другом. Шутка ли – несколько дней эти двое могли общаться только записками, а сейчас сидели вместе, прижавшись друг к другу как воробушки, и щебеатили о чем-то своем очень тихо, стараясь меня не беспокоить.

Я понимал, что должен радоваться: все живы, Святой Орден вроде не стоит под окнами с требованием выдать им меня для немедленной расправы, мы под защитой Императора и даже Лиза – более живая чем обычно. Но чем дольше я находился с этой парочкой в одной комнате, тем сильнее меня передергивало изнутри. Я чувствовал себя лишним.

– Пойду, пожалуй, отдохну, – буркнул я, вставая с дивана.

Альский коротко кивнул, не отрываясь от своей невесты. Лиза посмотрела на меня, как будто хотела что-то сказать, но промолчала. Я поймал этот взгляд и почему-то от этого стало еще хуже.

В своей спальне я бросился на кровать, закрыл глаза и постарался очистить голову. Все это не правильно! Я же знаю, что злиться бессмысленно. Саша – мой друг. Единственный друг в этом мире... Да и за последние несколько дней столько всего произошло с нами, что теперь Альский, пожалуй, был для меня тем самым человеком, которому я мог доверять на сто процентов. Даже там – дома, в моем родном Петербурге – у меня не было друга ближе! А Лиза… она его невеста. Все же просто! Но если так просто, то почему так мерзко?

– Черт, – выдохнул я и перекатился на бок.

Вспомнил то утро, о котором старался не думать и мало что помнил. Когда я пьяный и уставший позволил Лизе остаться в моей комнате. Ничего не произошло… почти. Но теперь, когда Александр может слышать княжну, мне казалось, что весь мир вот-вот узнает об этом «почти» и нашему тройственному союзу точно придет конец.

– Пьяный дурак, – я в очередной раз шлепнул себя рукой по лбу. – Ты идиот, Виктор, ты конченый идиот…

– Не могу не согласиться, – в глубине сознания, тихо хихикнул Херобор.

Кажется, темной сущности хотелось общения, а вот я на диалог был не настроен. Тварь не унималась: – Ревнуешь, Виктор? – голос в моей голове звучал лениво, будто кошка потягивалась на солнце.

– Заткнись.

– Да брось, я же просто радуюсь. Это же нормально! Настоящие живые люди так и делают – хотят то, что им нельзя. Если ты хочешь – значит, живой! Значит жизни в тебе еще много…

Херобор наслаждался. Он чувствовал и наблюдал, как внутри меня появляется и крепнет злость и сквозь его смех проскакивала искренняя, почти детская радость: еще бы, внутри хозяина (хотя, вряд ли эта тварь считала меня хозяином) растет то, что питает тьму.

– Тебе ведь нравится это чувство. Тебе нравится княжна, – прошептал он.

– Мне мерзко, – ответил я вслух и попытался отвлечься на что угодно, лишь бы не думать о происходящем. Я закрыл глаза, сжал кулаки, вдавил ногти в ладони до боли, пытаясь заглушить голос темной сущности. Хотел даже рявкнуть и послать Херобора на хер (каламбур какой-то), но не успел. В дверь тихо постучали.

– Господин Демидов? Вас ждут в кабинете. Господин Риттих приехал.

Глаза пришлось открыть. Я глубоко вздохнул, поднялся и бросил короткий взгляд в зеркало: выглядел я, конечно, как настоящий некромант! Бледный, с огромными синяками под глазами, с ссадинами на костяшках рук, одурелым выражением лица и растрепанными волосами…

– Сейчас буду, – устало вздохнул я. И, пока шаги слуги удалялись по коридору, Херобора шепнул мне на ухо почти ласково: “Пойдем, Виктор. Посмотрим, что нам там скажут… глянем на твою любовь еще разок”...

Кабинет, в который меня привлекли, выглядел как-то слишком чисто и слишком правильно. Я готов был поклясться, что в нем никто и никогда не решал никаких государственных дел, а вот за тем массивным столом из красного дерева, у которого сейчас стоял гофмейстер, никогда никто не работал. На полках – книги в одинаковых переплетах, на стене – старинная карта Империи, где половина Европы все еще принадлежала нашим. Я вошел, и первым, что услышал, был голос Сергея Ивановича.

– …вы не ребенок, Александр Евгеньевич, – я не так давно знал министра, но голос его сейчас звучал жестко, с тем самым холодным тоном, от которого мороз идет по спине. Не даром все-таки господин Риттих владел магией земли. – Император-с не намерен более рисковать из-за ваших авантюр. Город гудит, газеты шепчутся, Патриарх Святого Ордена задает вопросы. Вы – под надзором, а она… – он кивнул в сторону Лизы, – предмет особого интереса половины столицы!

Альский стоял у окна, руки за спиной, губы сжаты в тонкую линию. Лиза сидела рядом и переводила взгляд с гофмейстера на блондина и обратно…

– Это только моя вина, – тихо сказал Саша. – Да, я отправился на дуэль, но я не собирался ничего скрывать, я просто не успел доложить о случившемся.

– Конечно-конечно! Не успели, – прищурился Риттих. – А город успел-с. Слухи уже разносят. Говорят, что в Неве поднялись мертвецы и некромант водил их по воде. Как Иисуса!

– Не было такого! – подал голос я и гофмейстер перевел на меня взгляд.

– А, вот и сам виновник, – произнес он с легкой насмешкой. – Господин Демидов-с, рад видеть живым. Прошу, присаживайтесь.

Я кивнул, подошел, сел в свободное кресло, стараясь не встречаться глазами ни с Лизой, ни с Сашей.

– Ну-с, продолжим, – продолжил Риттих, сцепив пальцы на столе, – по решению Его Императорского Величества вы временно покинете Петербург. Сегодня-завтра прибудет сопровождающий, и вы отправитесь в Романов-на-Мурмане.

– Куда? – переспросил я.

– В северный порт, – ответил Альский. – Говорят там только снег и демоны на границе империи…

– Нет-нет, это не так, – отозвался Сергей Иванович. – Это тихое место, далеко от любопытных глаз. Там, где воздух свежий и никто не сует нос, куда не просят. А вы, – добавил он, обращаясь к Альскому, – Не распространяйте слухи.

– Это приказ? – огрызнулся Альский.

– Это забота-c, – сухо ответил Риттих. – Для вашей же безопасности. Империи не нужны слухи о некромантах в столице.

Александр хотел что-то сказать, но я видел, как он сжал зубы, подавил раздражение. Лиза повернулась к нему, дотронулась до его руки – мягко, едва заметно. У меня в груди что-то кольнуло. Конечно, все правильно. Безопасность, все такое. Но откуда-то изнутри поднялось то мерзкое чувство, липкое и горячее, которое Херобора сейчас внутри меня взращивал, как заботливый садовод.

– Она его за руку держит, Виктор. Как трогательно, – раздался в голове голос темной сущности.

“Отвали”, – мысленно рявкнул я.

– А может, ты просто хочешь, чтобы она держала за руку тебя?

Я выдохнул сквозь зубы. К счастью, Риттих не заметил, что я чуть не зарычал.

– В Романове, – продолжал он, будто ничего не произошло, – для вас все будет подготовлено. Покои, наставник и учителя. Для вас господин Демидов – книги. Император распорядился доставить часть коллекции из Академии. Кроме того, именно в той губернии глава – человек с опытом работы с демонами и потусторонними силами. Да-да, господин Альский, – Риттих отреагировал на Сашу, который демонстративно закатил глаза, – разлом на острове Кильдин находится под его контролем. Так что вам, Виктор Павлович будет чем заняться.

Министр посмотрел на меня прищуром, в котором было не то одобрение, не то предупреждение.

– Итак-с, господа, – сказал он, вставая. – Решение принято. Выезжаете послезавтра. До того времени – просьба не покидать территорию особняка без уведомления охраны.

– То есть мы теперь под арестом? – не удержался я.

– Как можно-с! Что вы, – улыбнулся Риттих. – Вы – гости Империи-с. Просто гости, за которыми пристальнее присматривают. Всем все понятно?

Я переглянулся с Лизой и Альским и мы не сговариваясь кивнули. Гофмейстер заулыбался:

– Вот и славно. Я рад, что разум победил.

Он взял со стола перчатки и направился к двери. Уже на пороге повернулся и добавил:

– Времени, господа, мало. Отдыхайте, пока можете. Дальше будет труднее.

Дверь за ним закрылась и мы снова остались втроем: я, Лиза и Александр. Тишина повисла вязкая, густая. Лиза вздохнула, Александр сел к столу, а я поймал свое отражение в стекле окна. Почему-то вспомнились слова моей бабушки, любившей говорить, что все, что не делается – все к лучшему. В Мурмане, черт возьми, хоть мне будет чем заняться да и эта бестолковая ревность, наверное, пройдет… А пока и правда стоит отдохнуть!

Оставшийся день прошел тихо и спокойно, будто бы кто-то специально убрал из моей жизни сейчас все, что могло вызвать хоть какую-то эмоцию. Я сказался уставшим и старался не выходить из своей комнаты и, как оказалось, не я один. Альский и Лиза, так живо общавшиеся утром, тоже как-то приуныли, были тихими и уставшими. Молчаливый обед сменился таким же молчаливым ужином. Даже Лиза, обычно оживленная, сидела как в воду опущенная. За столом Александр что-то писал у себя в блокноте, а я притворялся, что читаю книгу, косясь на безучастно болтающую ложкой в тарелке супа княжну. Я даже грешным делом подумал не передаются ли им мои эмоции? Силился вспомнить, как звучали слова из талмуда прочитанного утром, но не смог: сходил в кабинет, еще раз нашел текст и еще раз прочел.

"Радость одного – отзовется теплом в груди другого, боль одного – станет тенью на сердце другого. Так рождается связь, что сильнее крови".

Немного позлорадствовал тому, что погано не мне одному, но почти сразу подумал, что это не мои мысли, а мысли Херобора, усердно пытавшегося вести со мной задушевные беседы весь день. Не зная как его заткнуть я даже подумывал нажраться в слюни и вырубиться, но для начала принял решение пробовать отвлечься на книги и прокачать свой некромантский скил. Безрезультатно. Книги, что принесла прислуга, не шли вообще: слова расползались, строки путались. Херобор то и дело всплывал где-то на краю сознания, отпуская едкие комментарии вроде: "Может, книжка оживет, если ее похоронить? А, я забыл, ты же не умеешь оживлять" или "Давай я уже тебе помогу! От тебя пользы больше даже от пьяного, чем от такого скучного".

В итоге, я выдержал до девяти вечера, а потом сдался. Налил себе виски – сперва один бокал, потом второй, потом перестал считать. Тепло разливалось по телу, мысли вязли, а голос Херобора стихал, уходя куда-то на дно: вот она, настоящая магия, которая всегда работает. Надо забыться? Пожалуйста! Хочешь тишины? И это устроим... А я именно этого и хотел – хотел, чтобы мир хоть на пару часов перестал шипеть мне в голову. Последнее, что я помнил – как поставил стакан на тумбочку и рухнул в кровать.

Проснулся я от холода. Не от какого-то там сквозняка, а от настоящего, можно даже сказать, мертвецкого холода, который лез мне под кожу, как ледяной дым. На город уже опустилась ночь, комната была полна бледного лунного света, такого чистого, что он казался мне серебряной лентой, протянутой через приоткрытое окно.

Пока я, еще не до конца проснувшийся и уж точно не до конца трезвый, пытался осознать кто я вообще такой и где я нахожусь, я почувствовал запах... легкий, горьковато-сладкий, какой-то незнакомый и очень... старый. Так пахла старинная парфюмерия, которую я нюхал когда-то давно в одном из музеев.

– Господи, только не ты, – пробормотал я, не открывая глаз. – Только не сейчас!

– Господин некромант, – голос был тихим и сухим, но в нем слышались металлические нотки императорской привычки к власти. – Вы, кажется, не собираетесь исполнять свой долг передо мной, верно?

Я приоткрыл глаза и чуть не вскрикнул от неожиданности. Прямо перед моей кроватью стоял дух убиенного императора Павла Петровича – бледный, в мундире, с перевязью и орденами, которые будто светились изнутри холодным лунным светом. Лицо осунувшееся, с печатью обиды и чего-то вроде утомления, которому уже более двухсот лет.

– Ваше императорское... , Павел… – начал я что-то говорить плохо слушающимся меня из-за выпитого языком. – Ваше величество... Вы пришли?

– Пришел, – холодно кивнул призрак. – Ведь вы, господин некромант, не торопитесь выполнять обещанное. Мне, знаете ли, не по душе бродить по вашим спальням, да и не по чину. Но ко мне Михайловский замок вы тоже вряд ли найдете еще.

Я сел, натянул одеяло до пояса, голова гудела.

– Я не забыл, ваше... ваше величество. Просто... обстоятельства, сами понимаете...

– Понимаю, – перебил он. – Обстоятельства, леность, да еще эта ваша выходка на поляне. Некромант недоучка взял Императора под контроль – дожил-с.

Он шагнул ближе. Стало еще холоднее.

– Вы сами тогда согласились… – попытался оправдаться я.

– Я согласился вас отвести к месту дуэли, а не отдавать свой дух под ваш контроль! И теперь расплачиваюсь тем, что вынужден сам являться и напоминать... Нонсенс!

Его глаза вдруг смягчились.

– Но я не враг вам. Я лишь хочу покоя, Виктор. Двести лет без сна – немалая цена за ошибки моих подданных.

Он поднял руку и перед глазами пронеслось видение. Комната, догорающие свечи, тяжелые шаги, офицеры в мундирных плащах… Чей-то крик, глухой удар, и... белый шарф, обвивший горло. Мгновение, и я будто сам ощущаю ту боль, то ледяное сжатие и всепоглощающую пустоту. Я вздрогнул, вдохнул рвано.

Павел стоял передо мной, опустив руку.

– Шарф, – прошептал я.

– Да.

– Он... до сих пор существует?

– Существует. И пока он не уничтожен, я связан. Они задушили меня им, а потом... сохранили, как память. Как сувенир! Они даже не знают его силу и теперь шарф лежит у потомков Палена, того, кто возглавил заговор. В их родовой усадьбе под Гатчиной.

Я молчал, пытаясь переварить услышанное.

– Значит, если я смогу уничтожить этот шарф...

– Да, – кивнул старый император, понявший меня без слов. – Если шарф перестанет существовать здесь на земле, то я смогу покинуть Михайловский замок и мой дух наконец обретет покой. Ничего большего я от вас и не прошу.

Призрак посмотрел на меня как на последнюю надежду – устало, почти по-человечески.

– Исполни долг, Виктор. И мы оба будем свободны: я от этого мира, ты – от своего обещания, данного старому царю.

Я кивнул.

Он чуть склонил голову, будто был удовлетворен итогом нашей беседы и растворился в серебре лунного света. Холод ушел, оставив лишь запах старых духов и дрожь в руках – то ли от увиденного, то ли от двух бутылок виски, которые пустыми сейчас валялись возле моей кровати. Несколько секунд я находился в полной тишине наедине со своими мыслями, как вдруг в голове раздался ехидный голос Херобора:

– Вот же старый дурак, – темная сущность была, кажется, безгранично довольна. – Ничему его жизнь не учит! Да и смерть его ничему не научила… Он сам сказал тебе, где артефакт! Этот шарф нельзя уничтожать. Заберем его и сохраним, пусть его дух служит нам. Представь, Виктор: император на коленях, твой личный привиденьчик…

Я не ответил. Голос звучал липко, противно, но… соблазнительно. Я чувствовал, как эта мысль пускает корни, как будто кто-то осторожно вкручивает ее прямо под ребра.

– Заткнись, – прошептал я, сжимая виски.

– Ох, да ладно тебе. Не хочешь служить, так пусть служит он. Нам служит!

Я уставился в лунный квадрат на полу. Голова гудела, сердце билось так, что казалось я вот-вот получу инфаркт. Откинувшись на подушки я уставился в потолок, и только тогда понял, что дрожу не от холода, а от предвкушения. Завтра я найду этот чертов шарф, а потом... потом посмотрим, кто из нас действительно будет свободен.

Проснулся я поздно и чувствовал себя соответственно количеству выпитого накануне: во рту привкус железа, голова гудит, а в глаза будто кто-то насыпал песка. Я открыл их и тут же пожалел об этом. Дневной свет ударил прямо в мозг и, прежде чем я успел зажмуриться и застонать, я заметил тонкую блестящую полоску инея на полу у моей кровати – ровно в том месте, где вчера стоял призрак старого императора.

Иней. Внутри комнаты. Ничего необычного…

Запах тоже присутствовал – тот самый, очень тонкий, старомодный, как духи моей бабушки: лаванда, мускус и что-то терпкое, мужское. Запах старой империи…

“Значит, не приснилось,” – подумал я.

Хотя, честно говоря, я и так знал что визит мертвого самодержца мне не приснился. Удивляло только то, что вчера в своей спальне в состоянии очень далеком от адекватного, я смог его увидеть и даже пообщаться с ним без переводчика в лице Лизаветы. А вот день назад на аллеях Михайловского замка говорить с царем я мог только при помощи нежити… Впрочем, может после того, как я сумел взять его дух под контроль, мы с Павлом I, как бы это сказать, стали в некотором роде ближе? Или может быть вчера царь сам хотел мне показаться – в конце-концов, он же пришел поговорить со мной! А может, как как-то раз сказал Альский, алкоголь и правда снимает с меня какие-то стопы и запреты и дает возможность действовать без ограничений и пользоваться силой... Эту мысль, кстати, я уже как-то раз обдумывал и даже пришел к выводу, что дело здесь в том, что я – человек из мира без магии. Кроме того, у себя дома я всегда обладал здоровым скептицизмом в отношении всего потустороннего, не верил ни в признаков, ни в фокусы и сейчас никак не мог смириться с тем, что каждый второй здесь может управлять одним из четырех элементов. Нет, правда, я до сих пор в шоке, что здесь дар зажигать огонь щелчком пальцев считается полной фигней! Возможно, именно мое внутреннее убеждение в том, что магии нет и не может быть, мешало мне в трезвом состоянии пользоваться своей силой, а алкоголь худо-бедно примирял меня с тем фактом, что волшебство существует... Хрен его знает.

Я попытался встать, но мир поплыл. На столе валялся опрокинутый стакан, в нем – янтарные остатки виски.

“Пьяный некромант”, – пробормотал я сам себе. – “Так и напишут на моей могильной плите”.

Я сел на кровати, потер лицо ладонями и только собрался подумать о том, что делать дальше, как дверь тихо приоткрылась.

– Виктор? Ты не спишь? Уже почти полдень… – голос Лизы прозвучал мягко и осторожно.

Я поднял голову. Она стояла на пороге моей комнаты в коротких шортах и черной майке, с распущенными волосами, и выглядела как всегда очень бледной и очень красивой. Я почему-то подумал, что она не спала всю ночь. Хотя, она вроде никогда не спит – ей это не надо… “Нежить, Виктор! Она НЕЖИТЬ!” – я мысленно отвесил себе пощечину. – “Если тебя не парит то, что она невеста твоего друга, хотя бы не забывай о том, что это живой труп!”

– Я… просто хотела узнать, ты тут как, живой?

– Вроде да, – отозвался я и попытался выдавить из себя улыбку. Вышло так себе. – Хотя моя голова утверждает обратное.

Девушка зашла, обвела комнату взглядом и сразу насторожилась.

– У тебя здесь… как-то странно, – княжна провела пальцами по подоконнику, потом по спинке кресла. – Как будто кто-то был.

Я невольно усмехнулся.

– Конечно тут кто-то был. Я!

– Нет, – девушка покачала головой. – Не ты. Кто-то другой… чужой … старый… очень...

Она замолчала, прислушиваясь к чему-то, чего я не слышал и произнесла очень тихо:

– Здесь была смерть. Но спокойная. Не злая.

Я почувствовал как сжалось горло.

– Не говори глупостей, Лиза, – пробормотал я. – Мы последнее время со старухой с косой, конечно, часто пересекаемся и вообще рядом ходим, но выпить по вечерам она ко мне пока не заглядывает. Я еще не так силен!

Княжна посмотрела на меня пристально, чуть нахмурившись.

– Ты что-то скрываешь.

– Я? – хмыкнул я в ответ. – Скрываю от нежити? С которой я повязан до конца жизни? Смешно!

Несколько секунд мы просто молча смотрели друг на друга, а потом Лиза вздохнула и качнула головой:

– Ладно. Захочешь – сам расскажешь, – она развернулась к двери, но перед тем как выйти, сказала тихо: – Что-то не так, я чувствую. Ты меняешься. В тебе что-то меняется. Осторожнее с этим, Виктор.

Дверь за ней закрылась. Я остался один: с похмельем, инеем на полу, Херобором в качестве дьявола, сидящего у меня на левом плече, и чувством, что чем дальше, тем страшнее становится моя новая жизнь… Но одно я знал точно: то, что произошло ночью – это был не сон. Император приходил и напомнил мне о том, я должен ему.

Остаток утра прошел как в тумане. Скажу честно, на трезвую голову мне совсем не улыбалось лезть хрен знает куда за неким гипотетическим шарфом, которым когда-то давно кого-то задушили. Я даже вспомнил неизвестно откуда взявшуюся в моей голове информацию о том, что веревка висельника приносит удачу... Интересно, а шарф удушенного? Впрочем, Херобор утверждал что мне этот шарф удачу точно принесет, только нужно правильно его использовать… Впрочем, можно же было и не лезть за шарфом и убедить себя, что все нормально. Можно было бы просто дождаться грядущего отъезда и забыть о ночных визитерах, никуда не идти и ничего не делать. Но чем сильнее я старался свыкнуться с этой трусливой мыслью, тем отчетливее вспоминал холод и голос: «Исполни долг, Виктор. Тогда мы оба будем свободны». Свободны, ага…

Ближе к обеду в мою дверь снова постучали. Я вздрогнул – не комната, а проходной двор какой-то! Так у меня скоро разовьется паранойя, честное слово.

– Господин Демидов, – тот же слуга, что вчера звал меня на разговор с Сергеем Ивановичем принес вести от господина Риттиха. Сказал, что уезжаем мы завтра утром. Дескать, возражения не принимаются, нужно быть готовым.

– Завтра? – переспросил я, будто бы не расслышал.

– Да, господин. Охрана и экипаж уже предупреждены.

Я кивнул, машинально поблагодарил и остался стоять у двери, пока шаги не стихли. Завтра. Выходит, у меня есть всего один день, а точнее – одна ночь, чтобы решить вопрос с шарфом, который хранится где-то там у потомков рода Паленов, под Гатчиной. Если я уеду – все, император останется в цепях и еще черт знает, что со мной сделает за обман. Может, будет являться мне по ночам и пугать, доводя до сумасшествия (впрочем, мне до него недолго осталось)... Другой вопрос – что со мной сделает Риттих, если я сбегу и он узнает, что я таскаюсь по Петербургу, в поисках призраков прошлого.

Я сел за стол, открыл вчерашнюю книгу. Сделал вид, что читаю. Строки плясали. Херобора молчал – видимо, ждал, пока я сам начну разговор. И я начал.

“Сказать Саше? Логично, конечно, сказать! Хотя бы потому, что он больше знает как устроен этот мир, и мы вроде как теперь все время вместе… Ага, как бригада… К слову парни из "Бригады" плохо кончили... А Лизе? Ей сказать?”

Три минуты размышлений на этот счет и какое-то глупое детское решение само пришло мне в голову: НЕТ. Никому ничего я говорить не стану. Это мое дело. Я не хочу, чтобы они шли за мной. Не хочу, видеть их вместе и еще больше связывать нас всех. Не хочу, чтобы Лиза смотрела на меня так, как утром – с какой-то жалостью и состраданием. Не хочу, чтобы Альский считал меня идиотом, хотя – по большому счету – это он идиот и это он во всем виноват! Не попрись он на дуэль со своим дядькой – не было бы всей этой ситуации… Но сейчас, это только мое дело, с которым я справлюсь сам, без чьей-то помощи!

– Правильный выбор, – наконец подал голос Херобора, довольный, будто я сам себе только что подписал приговор.

– Ты не радуйся, еще только нужно как-то выбраться из дома, – сказал я.

– Это пустяки.

– Как пустяки? Дом охраняют. Ты не забыл? Или предлагаешь перебить всю охрану, чтобы выйти отсюда?

– Этого не понадобится! Ты забыл, что живешь в доме императора? А представители царского рода, обычно, сильные маги… И тот, что строил этот дворец тоже, – шепнула темная сущность. – У него тут остались кое-какие игрушки. Я покажу, если попросишь по-хорошему.

Я невольно усмехнулся.

– Попросить по-хорошему – это как? Разрешить тебе силу брать без ограничений?

– Нет. Просто скажи, что хочешь быть свободен, как говорил призрак вчера…

Фраза кольнула. Быть свободным – смешной оборот для человека, который разговаривает с паразитом в голове. Но выхода не было.

– Хочу, – кивнул я. – Хочу быть свободен. Достали вы меня все!

Темная сущность довольно улыбнулась где-то в глубине моей души. Странное чувство, я этого не услышал, не увидел, а почувствовал.

– Ну так что? Показывай давай свои игрушки!

И Херобор показал… Мы вышли из комнаты и пошли по коридорам дворца пока не оказались в его дальнем крыле у старого зеркала в позолоченной раме, висевшего на стене. Зеркало как зеркало – я даже глянул в него на свое отражение – усталое, бледное, с красными глазами.

– И? – пробормотал я, обращаясь к твари. – Ну зеркало, и что?

Кажется, меня уже даже не смущал уже тот факт, что я разговариваю сам с собой… Все: прощай кукушка – здравствуй шизофрения.

– Это не просто зеркало. Это старый портал. Один из предков нынешнего царя в свое время очень любил одну балерину, но встречаться с ней открыто не мог. Статус, все такое… Вот он и попросил умельцев сделать ему тайный ход – так и появился этот портал. Пол-шага между мирами. Нужно только открыть, я расскажу тебе как это сделать…

Я уставился на старое стекло и зеркало будто дрогнуло, блеснуло изнутри.

– А ты не врешь мне? – спросил я у темной сущности. – Больно ладно у тебя все выходит: и портал мне, и помощь твоя… Вот не поверю, что обитатели дворца не знают о том, что у них тут выход куда угодно стоит! А если знают – почему не охраняют?

– Почему не знают, – отозвался Херобора. – Знают. Просто где именно не понимают. То, что в замке есть артефакт любой сильный маг чувствует, но вот найти его и главное – открыть – они не могут без заклинания, а у них его нет. Поэтому для них это просто зеркало.

– А у тебя, значит, есть?

– У меня много чего есть…

И тем не менее, сам факт существования в этом мире такого “рояля в кустах” как портал меня настораживал. Весь вечер я пытался понять, как эта хрень работает, но в книгах о порталах было написано не много. Впрочем, радовал уже тот факт, что вообще что-то было написано – типо, да, порталы существуют и такое вообще возможно.

Порталы местные исследователи считали аномалией: технология их создания похожа была на технологию открытия разломов, через которые в этот мир могут попадать демоны и всякая нечисть и требовала участия всех четырех стихий сразу, поэтому обычным магам создать порталы было не под силу. Кроме того, порталу нужна была “зарядка” – шастать по нему туда-сюда бесконечно было невозможно: открыл один раз, сходил куда тебе надо, вернулся в исходную точку и все, жди пока он снова заработает. Сколько ждать – одному Богу известно, зависит от дальности расстояния, массы того (или тех) кто через портал прошел и времени, в течение которого, портал оставался открытым. Была даже какая-то формула расчета, позволявшая примерно посчитать необходимое для зарядки количество часов или минут, но ее я не понял от слова совсем. И, да, работают такие ходы не далеко и ненадежно – самый “длинный” был открыт на расстояние около 1500 км…

Каждая стихия в портале отвечала за свой аспект: земля – это якорь, место, к которому привязан вход; воздух – дыхание, позволяющее движение между пространствами; огонь – энергия перехода, создающая тот самый “разрез” реальности, который вообще делает переход возможным, а вода – это сама поверхность портала, отражающая грань, как зеркало.

Принцип работы следующий: зеркало или гладкая поверхность создает “водную” гладь, маг добавляет дыхание, когда читает заклинание (воздух) и искру (огонь), а сам прикасается ногой к полу (земля). При гармонии всех четырех стихий и правильном ключе – заклинании, на которое портал запрограммирован – он откроется.

Заклинание Херобор обещал мне сообщить, а с собой к порталу просил взять с свечу, спички или зажигалку. Мне показалось, что идти с канделябром по пустым ночным коридорам дворца было бы очень кинематографично, но я решил все же взять с собой каминные спички, когда мы направились к зеркалу.

То ли сквозняк гулял по сводам, то ли я от страха мерз, но мне было не спокойно и холодно. Я старался не шуметь. Мне и так казалось, что вокруг слишком много звуков, будто летний дворец Императора ожил, когда мы нашли зеркало, и сейчас замер в предвкушении представления с переходом некроманта-недоучки неизвестно куда… Как говориться “А сейчас, под куполом цирка…”

Я шел по коридору и в ушах у меня стоял низкий гул – Бум-Бум-Бадабум. Сначала я подумал, что это мои шаги так гулко отдаются в стенах пустой галереи, но потом понял – нет, это я сам так звучу сейчас. Мое сердце. Кровь. Пульс. Наверное, так звучит тот, кто делает что-то глупое.

“Это просто последствия слишком большого количества виски” – старался я успокоить сам себя. Получалось не очень. Гул стал сильнее, когда я подошел к старому зеркалу и на секунду застыл перед ним: отражение было… не моим. Вроде лицо то же, что и раньше в этом мире, но взгляд чужой, зрачки расширены, как у наркомана, а улыбка – вообще не моя. Я моргнул и все стало как прежде.

– Готов? – спросил Херобора.

– Нет.

– Тем лучше.

Я чиркнул спичкой, встал перед зеркалом и принялся повторять вслух те слова, что начали звучать у меня в голове. Темная сущность шептала что-то непонятное и я шептал, копируя его интонации и звуки. Было полное ощущение, что некоторые из слов, которые я произносил, падали в воздух и шипели, словно искры, вылетающие из костра; а другие звучали как капли летнего дождя. Я не запомнил ни единого слова, все они слились для меня в какое-то монотонное бормотание. Единственное, что Херобор и, соотвественно, я произнесли четко – это был пункт назначения “Гатчина. Усадьба рода Паленов”.

Зеркало дрогнуло. Сначала по нему пробежала легкая рябь, как по воде, потом стекло пошло трещинами и изнутри вырвался холодный ветер — запахло сыростью, озоном и чем-то горелым.

“А если я не вернусь?” – подумал я. – "Хотя, я уже застрял в чужом мире, что может быть хуже?"

Я поднял руку и мои пальцы прошли сквозь стекло будто в воду. Тело ощутило странный ток: легкое головокружение, давление в груди. Мое отражение улыбнулось и шагнуло мне навстречу, я тоже сделал шаг вперед и в этот момент сзади раздался тихий, но очень знакомый голос:

– Виктор! Стой!

Я успел только обернуться.

Лиза с растрепанными волосами секунду растерянно смотрела на меня, а потом ее сиреневые глаза сверкнули знакомым мне огнем и девчонка бросилась к зеркалу. Так вот откуда был тот знакомый “бадабум” подумал я. Лиза обхватила меня за шею, я почувствовал холод ее рук и успел только выругаться, но было поздно. Портал втянул нас обоих.

…Тьма сменилась светом.

Воздух ударил в легкие – влажный, густой. Я упал на колени в траву рядом с каким-то небольшим прудом и глубоко вдохнул, чувствуя запах сырой земли.

– Какого хрена ты делаешь?! – прохрипел я, оглядываясь.

Лиза стояла рядом, вытряхивая листья и траву из своих волос.

– А ты? – огрызнулась нежить. – Я ведь знала, что что-то не так!

– Так-не так, это не твое дело! – зло бросил я. – Я не собирался тебя брать с собой.

– Я поняла, – княжна вспыхнула. – Все правильно, Виктор, зачем мне что-то говорить, я же всего-лишь твоя игрушка. Недоделанный труп невесты…

“Отлично, – процедил у меня в голове Херобора. – Два идиота вместо одного. Просто праздник какой-то!”

Я сжал зубы, стараясь не отвечать ни одному из них и вместо этого поднялся и осмотрелся. Мы стояли на окраине парка. Впереди виднелось здание: большое, светлое, с колоннами и красивым садом. Поместье Паленов – догадался я. Фасад дома отливал мягким желтоватым блеском, окна светились – кто-то внутри еще не спал. Возле фонтана у центрального входа горели фонари, где-то лаяла собака, а у ворот стояла машина...

– Похоже, нам сюда, – тихо сказал я.

Воздух был плотным и влажным, как после грозы. Где-то в густой листве парковых деревьев перекликались редкие поздние птицы, пахло липой и сырой землей. Мы с Лизой спрятались в густых кустах справа от дорожки, ведущей к дому Паленов, и пока просто тихо сидели.

– Зачем мы вообще сюда пришли? – спросила она.

– Помнишь, что я обещал призраку, который помог нам в парке?

– Конечно!

– Ну так вот, мы пришли исполнить мой долг и отпустить его…

Лиза задумалась на секунду, а потом кивнула и уточнила:

– И какой план?

Я пожал плечами: плана у меня не было. Почему-то я сомневался, что если мы сейчас просто войдем внутрь и я вежливо попрошу местных господ выдать мне артефакт, они быстренько это сделают. Решил ждать, пока в доме все уснут. А дальше… дальше зайдем в особняк, Херобор скажет где искать чертов шарф, мы его тихонько стырим и все! Тем более, что дом впереди не выглядел ни как призрачное логово, ни как особняк из страшной сказки, ни как неприступная крепость – обычное имение средней руки, где должны бы жить обычные люди…

Окна в доме начали один за другим гаснуть – обитатели разбредались по комнатам и ложились спать. “Пора” – подумал я и тихо двинулся ближе к зданию. Лиза пошла за мной, но спустя несколько шагов остановилась.

– Виктор, – тихонько позвала она.

Я обернулся. Лиза стояла как вкопанная, глаза ее были широко распахнуты и светились, а воздух вокруг нее... дрожал, будто плавился, как над костром.

– Что такое?

– Я... не могу… меня что-то не пускает… – она попыталась сделать шаг вперед и словно наткнулась на невидимое стекло. Воздушная грань задрожала между нами.

Я подошел ближе, встал рядом с ней. Протянул руку и никакой преграды не почувствовал. Сделал шаг… Когда же княжна попробовала сделать тоже самое, что-то просто оттолкнуло ее назад.

– Лиза!

Девчонка не упала, просто отшатнулась, удивленно глядя на свою руку, которой касалась невидимой преграды.

– Это не ты, – сказала она. – Это что-то другое… Что-то очень старое.

“Это заклятье” – подал голос в моей голове Херобор.

– Какое еще заклятие? – к счастью Лиза решила, что вопрос адресован ей и просто ответила, что не знает.

“Это защита против мертвых. Чтобы те, кто уже не жив не могли войти” – пояснила темная сущность. – “Оглянись!”

Я завертел головой по сторонам и увидел, что на ветках деревьев в парке то тут, то там что-то блестело. На лесках или коротких нитях здесь были развешены крошечные металлические или стеклянные медальоны и как только Лиза делала шаг или касалась невидимой стены - эти игрушки начинали жужжать, вибрировать и еле заметно светиться, от чего весь лес вокруг особняка словно покрывали небольшие светлячки.

– Да их тут сотня, не меньше… – пробормотал я.

“Это чтобы мертвые не могли войти” – отозвался Херобора.

Секунда молчания и я вдруг все понял. Я понял, почему император Павел сам так и не смог достать свой шарф, почему он явился ко мне, оставив свой Михайловскй замок, но за 200 лет так и не пришел сюда - в дом тех, кто его предал. Он пытался. И, видимо, не один раз. Наверняка, после своей смерти он так затерроризировал участников заговора, что те установили защиту, которая работает до сих пор.

– Значит, ты не сможешь пройти? - спросил я Лизу и княжна покачала головой. – Отлично. Тогда я сам.

– Не надо! – пискнула девушка.

– Я и так собирался сделать это САМ, – усмехнулся я и отошел от мерцающего барьера, разделившего нас, на шаг.

– Не глупи, Виктор, – жалобно попросила Лиза.

– Спрячься где-нибудь там, в кустах. И жди меня здесь, – приказал я нежити, хотя знал, что она вряд ли меня послушает.

– Вернись, если что-то пойдет не так, – тихо произнесла княжна.

– Конечно, – ответил я, хотя уже знал, что не вернусь пока не закончу.

Херобора в глубине сознания тихо усмехнулся: “Я тебе помогу”. Я мысленно кивнул ему и мы пошли к дому.

Обходя особняк, я сразу понял, что мне сегодня везет: сбоку, чуть утопленная от цоколя вниз, чернела полузакрытая дверь для прислуги или доставщиков. Я потянул за ручку и дверь мягко поддалась. Без скрипа.

“Ну да, конечно. У потомков цареубийц даже двери гостеприимные”, – хмыкнул я про себя и шагнул внутрь.

Я ждал, что попаду в старинный рыцарский зал или что-то подобное (хотя с чего бы такие фантазии - ничего не предвещало подобной обстановки), но оказался в современном чистом коридоре, где немного пахло химией и освежителем воздуха с нотками ванили. Это было явно не то место, где ждешь найти орудие убийства императора. Коридор тянулся вдоль всего дома, стены выкрашены в молочный цвет, на них фотографии: свадьбы, дети, собаки, какие-то приемы. Самые обычные люди. Я даже чуть расслабился и вдруг услышал шаги: ровные, неторопливые.

Спрятавшись в нише стены в коридоре я дождался, пока мимо меня чинно прошел седой камердинер с подносом, на котором блеснул чайник и пара бокалов. Старик тихо бормотал себе под нос какую-то песенку и направлялся к кухне.

“Это и есть все чудовища прошлого? – подумал я. – Старик с подносом и собака на фото в рамке”.

Я двинулся дальше, стараясь не шуметь.

– Ну и где теперь искать этот шарф, а? – пробормотал я.

“Если бы я был шарфом, которым задушили императора…” – всплыл в голове голос Херобора.

– Да, если бы я был шарфом… – повторил я машинально вслух и замер.

– В подвале, – лениво откликнулась темная сущность. – Там, где прячут все, что не хотят видеть при дневном свете.

– Логично, – кивнул я. – Где ж еще…

Спуститься вниз тоже оказалось несложно: лестницу я нашел в конце коридора за неприметной дверцей. С каждым шагом становилось прохладнее. Современный паркет сменился камнем, запах ванили исчез, уступив место сырости и чуть заметному винному аромату. Подвал оказался больше, чем я ожидал – просто огромным, если честно! Но, никаких пыточных или камер для содержания узников я здесь не нашел: винный погреб, несколько кладовых, небольшая комната отдыха с кожаными креслами и столом для карт, как будто хозяин спускается сюда по вечерам, когда хочет побыть в одиночестве. Еще одна дверь – я толкнул ее и вошел в кабинет.

На первый взгляд это был даже не кабинет, а какая-то частная коллекция старья: сабли, офицерские фуражки, пожелтевшие документы в рамках, старые фотографии. Где-то под кожей кольнуло: я прямо задницей почувствовал, что пришел туда, куда нужно. На полке у стены стояла стеклянная витрина, а за стеклом – офицерский шарф. Темно-синий, почти черный, с золотыми кистями. Ткань слегка выцвела, но выглядела пугающе целой, будто ее только вчера сняли с плеч.

– Нашелся, – прошептал я.

– Нашелся, – отозвался Херобора. – Теперь, главное, не облажайся.

Я осторожно провел ладонью по стеклу витрины. Оно было холодным, как лед, а вот замок выглядел простым: обычная латунная ручка, даже нет отверстия под ключ, и, судя по всему, никакой магии, никакого символа.

– Ну, хоть раз все по-человечески, – пробормотал я и потянул ручку.

Щелк.

По коже побежали мурашки, а Херобора тихо хмыкнул в глубине сознания.

– Что? – спросил я.

– Ты только что кому-то сообщил о том, что планируешь их обокрасть.

– Отлично, – выдохнул я. – Пусть присылают повестку.

Я потянул снова. Замок не поддавался. Ударил по стеклу кулаком – бесполезно. Что-то тонко звякнуло в глубине дома, как будто старинный колокольчик сообщил кому-то о том, что любопытный гость в поместье ведет себя ненадлежащим образом. Через несколько секунд сверху донесся глухой шаг. Один. Второй. И еще…

– Вот черт, – прошептал я.

Дверь открылась и в коридоре показался тот самый старый камердинер с серебряными волосами и в идеально выглаженном жилете, что несколько минут назад напевал песенку на первом этаже. Только сейчас в его взгляде не было ни капли мягкости.

– Положите, – произнес он спокойно. – То, что вы трогали, молодой человек. Положите на место!

Я поднял руки, показывая, что ничего не взял.

– С удовольствием! Только я ничего не трогал, это просто… э… экскурсия! – пробормотал я.

Старик сделал пару шагов в моем направлении и порыв воздуха ударил в меня в грудь, как кулак. Меня сбило с ног, а дыхание вышибло из легких.

– Эй, полегче, я просто…

– Вон отсюда. Пошел прочь.

Следующий воздушный удар не слишком удачно отбросил меня в угол: стеклянная полка зазвенела, посыпались фотографии, одна рамка упала и разбилась.

– Маг воздуха, – выдохнул я, отползая за кресло. – Ну, конечно. Почему бы и нет?

“Попроси его вежливо, может отпустит,” – усмехнулся Херобора.

– Дяденька, отпустите меня, пожалуйста, – пробормотал я.

Ответом стал вихрь, который сбил меня с ног и потащил по полу, как старую тряпку.

– Вот дерьмо! – я перекатился, вцепился в ножку стола. – Херобора, а ты не мог бы, не знаю, подсказать что-то полезное?

– Подсказать – да. Помочь – нет. Ты слишком медленный, а он слишком живой.

“Заклинание какое-то дай что ли! Ну я не знаю” – старался как можно громче думать я, прячась от ударов старого мага то под столом, то за книжной полкой, то бегая из угла в угол как живая мишень… Темная сущность честно пыталась подкинуть мне какое-то заклятье, но я так и не смог повторить его: некромантия наука не быстрая, чтобы сделать что-то нужно быть сосредоточенным и сконцентрированным, а как тут сконцентрируешься, когда тебя гоняют по подвалу, как бильярдный шар в пуле?

“Мне нужны трупы! Хоть один! Где кости, где мертвые крысы, хоть тараканы дохлые! Что угодно!” – мысленно орал я Херобору и швыряясь в старого мага книгами, упавшими с полки. Я даже подойти к нему не мог: магия воздуха не давала мне такой возможности. А в дальнем бою – без оружия и без силы – я был бесполезен.

– Какие крысы? – веселился темный дух у меня в голове. – Вино и мебель. Вот все, чем богат подвал.

Я перекатился за стойку. Где-то наверху хлопнула дверь и послышался встревоженный голос молодой женщины:

– Иван? Что там происходит?

Старик даже бровью не повел и не отводил от меня взгляда.

– Все в порядке, госпожа. Просто к нам забрался вор. Сейчас приедет охрана.

“Вот только охраны еще нам не хватало!” – подумал я.

В следующее мгновение в дверях появилась молодая женщина в домашнем халате, за ней – худой мальчишка, лет четырнадцати, с охотничьим ружьем.

– Мама, не подходи к нему! – крикнул он, вскинув ружье и целясь в меня.

Я снова поднял руки.

– Эй, спокойно! Я не вор! Просто…

Старик сжал кулаки и воздух между нами закрутился в воронку, затягивая меня в эту безумную юлу.

– Да что же такое, – пробормотал я. – Еще немного и меня выдует отсюда обратно в Петербург.

“И охрана уже едет,” – лениво добавил Херобора.

– Да чтоб вас всех, – выдохнул я. – Делай что-нибудь! Ты ж обещал помогать!

– А что я могу, если ты даже заклинания произнести не успеваешь?

Очередной порыв воздуха сбил меня с ног. Я почувствовал, как по щеке течет кровь.

– Сними защиту, – прохрипел я. – Пусть Лиза войдет. Можешь?

– Могу, – отозвался Херобора.

– Делай!

Мир на секунду словно замедлился или даже остановился, словно натянутая струна оборвалась или тысяча тонких стекол треснули разом. Где-то снаружи погасли и упали на землю медальоны, уже два века защищавшие поместье Паленов и воздух вокруг дома стал другим: холодным, звенящим. Старик тоже это почувствовал. Он замер, насторожился.

– Что ты сделал… – начал он, но не успел.

С потолка посыпалась изморозь. Лед пополз по стенам. Винные бутылки трещали, кристаллизуясь изнутри. Женщина вскрикнула, мальчишка отступил, сжимая ружье. Где-то в каминных трубах дома завыл, заплакал и застонал ветер, зеркало на стене покрылось инеем, потом треснуло. Сквозь трещины прорезался холодный белый свет. Из этого света шагнул силуэт в старом мундире, с орденами на груди и лицом, искаженным гневом и болью.

– Черт… – прошептал я. – А он тут откуда?

Воздух стал вязким. Камни, стены, дерево из которых строили дом стонали.

– Двести лет… – голос звучал откуда-то из глубины, отражаясь от стен и заполняя собой все пространство комнаты. – Двести лет я ждал…

Хозяйка дома выхватила ружье из рук сына и выстрелила. Грохот, вспышка, запах пороха, но пулей нельзя убить того, кто уже мертв. Она прошла сквозь туман, не причинив никакого вреда духу убиенного императора, зато переключила его внимание. Павел повернулся к женщине и его глаза прищурились.

– В вас течет его кровь... Кровь того, кто меня предал, – произнес он, – и вы заплатите.

Воздух вокруг хозяйки дома словно загустел, свернулся в жгуты, которые за пару секунд покрылись инеем. Они обвили женщину, подняли ее в воздух. Мальчик закричал, бросился к матери, но его тоже подхватил холод.

– Стой! – заорал я, бросаясь вперед.

Старик метнулся между мной и призраком, но тот отбросил его одним движением руки как тряпку.

– Павел Петрович! Ваше Величество… – закричал я. – Не нужно!

Но император не слышал. Он вглядывался в лица своих будущих жертв желая разглядеть в них черты того, кто предал его той ночью. Он дышал холодом в лицо мальчику и его матери и воздух вокруг них вибрировал от сумасшедшей силы.

Я не успевал думать. Подскочил к витрине, заорал и что было силы ударил по стеклу кулаком. Удивительно, но сейчас оно поддалось: осколки брызнули во все стороны, по ладони хлынула кровь. Я схватил шарф – тяжелый, холодный, какой-то неприятный на ощупь… Херобора взвыл от восторга, а я поднял шарф, чувствуя, как через пальцы проходит электрический разряд, и заорал, тряся им как флагом:

– СТОЙ! Я приказываю тебе, СТОЙ!

Я застыл, держа шарф в залитой кровью руке. Павел повернулся, увидел меня – и вдруг все, что творилось в этот кошмарный вечер, сфокусировалось в его взгляде. Я физически почувствовал, как он хочет отомстить за себя. Нет, он не “хочет”, он просто жаждет! Наверняка он пытался сделать это не раз. Тогда – сотни лет назад - пока кто-то умный не поставил защиту на дом и все, что осталось делать уставшему монарху, которого предали – это ждать. И это была не просто красивая фраза, я прямо чувствовал, как эти сотни лет ожидания тяжелой ношей ложаться на мои плечи.

– Ты обещал… – голос убитого императора прозвучал тихо, но в нем было столько вековой тоски, что у меня подкосились ноги.

– Что я обещал? Жертвы и право на убийство? Не было такого!

Я почувствовал, как под пальцами шарф начал жить собственной жизнью: холодный ритм, как будто в нем бьется сердце. Он был тяжелым, не столько по весу, сколько по значению, словно на него навешали сотню жизней. Херобора шевельнулся в глубине мысли и его шепот наполнил все мое нутро:

– Не отдавай. Оставь артефакт себе. Ты сможешь управлять им! Смотри, какая сила… Ты же не хочешь, чтобы в следующий раз такой же служка с магией воздуха мог снова победить тебя? Он всегда будет рядом. Сила его всегда будет рядом… Представь это! Его сила станет твоей и она уже у тебя в руках…

Черт, как же соблазнительно это звучало… Мне и правда не понравилось кататься мячиком по полу подвала, не имея возможности сделать что-то против мага воздуха, а будь у меня вот такие возможности как у старого призрака – я бы смог. Я задумался и ощутил прилив адреналина: одно мое решение сейчас может легко изменить ход вещей и превратить меня в едва ли не всемогущего... Я на секунду закрыл глаза и на моем лице растеклась дебильная улыбка от предвкушения безграничной власти…

Павел посмотрел в мою сторону с какой-то человеческой, почти мальчишеской обидой. Он хотел мести. Я это видел в его взгляде, его не интересовала справедливость или честный суд, он хотел заглушить свою боль.

– Отпусти их, – выдавил я, и голос мой прозвучал так, как я еще никогда себя не слышал: твердо и по-властному. – Это не их вина. Дети не отвечают за грехи своих родителей.

Призрак Павла I на секунду сжался. В его лице пронеслась буря противоречий: месть, жалость к самому себе, забытые надежды, страх нового предательства... Хозяева дома сейчас были прижаты к стенам подвала силой старого духа, обвитые инеем, глаза женщины были круглые от ужаса, мальчик плакал: по его лицу текли слезы, а его губы были стиснуты в нитку. Его величество очень хотел казнить этих двоих прямо здесь и сейчас за преступление, которое совершили их предки сотни лет назад, но не мог ослушаться той силы, которой обладала вещь в моей руке.

– Я приказываю, – повторил я и удивился, как вообще оттуда, где обычно находилась моя трусость (которую я предпочитал называть осторожностью) может выходить такой мощный звук. – Отпусти их. Сейчас же.

Дух склонил голову передо мной. Ледяные жгуты дернулись и женщина с мальчиком упали вниз. Камердинер бросился к своих хозяевам, а иней по стенам начал медленно таять, как будто кто-то развел костер в этом ледяном царстве.

Павел I повернулся ко мне вновь и произнес так, будто выдыхал всю свою древнюю печаль и обиду:

– Ты обещал. Отдай шарф. И отпусти меня на покой.

Внутри меня боролись страх и нечто беспредельное. Херобора шептал, словно певец, подгоняя: «Оставь себе. С такой силой можно все!». Одна моя рука тянулась к власти, другая – к честности и человечности. Почему-то, я подумал про Лизу… Подумал и похолодел: СТОП! Где она? Княжна же так и не вошла в подвал… Теперь уже мои глаза округлились от ужаса и я, уставившись на древний дух, спросил:

– Где она?

– Дитя смерти? – Павел Петрович ответил тихо, почти жалостливо, – Она ждет тебя где ты ее оставил, она не может находиться одна, без источника жизни, который подпитывал бы ее…

Эти слова ударили меня сильнее любого ледяного жгута: черт! Какой я идиот! Я оставил ее там одну! Я забыл, забыл что она не может быть долго без меня. Забыл, как она потеряла сознание тогда, когда ушла из дома… Забыл, как чуть не умерла, когда нас разделили в подземелье Святого Ордена… Сам! Я хотел сам что-то сделать… Тупой, эгоистичный и гордый придурок, как я мог забыть…

Я вздрогнул и за секунду принял решение: бросил шарф старому императору, добавив: “Я отпускаю тебя. Уходи и покойся с миром!”

Шарф завис в воздухе и на мгновение мир замер, а потом время дрогнуло, как свеча на ветру. Павел опустил голову, глаза его смягчились, в уголках губ блеснула усталая благодарность. Его прозрачные пальцы коснулись ткани и старый шарф словно растворился в призрачных ладонях: ткань разошлась в холодный свет и с каждым вздохом становилась прозрачнее, пока не исчезла совсем.

– Спасибо, – прошептал он, и в голосе слышалось долгожданное облегчение.

Я увидел, как фигура императора медленно рассыпается в серебряной туманной пелене. Он опустился на одно колено, будто поклонился мне без слов и тихо исчез. Никакого взрыва, никакой триумфальной музыки, но ощущение такое, что целый мир за секунду сжался до размеров горошины и снова расправился.

Я рванул из подвала и выскочил во двор. Бросился туда, где оставил княжну. Она и сейчас лежала там на холодной траве, такая бледная и ледяная. Слишком бледная! Я подскочил, схватил ее, словно она могла улететь или раствориться, как дух императора, и прижал девчонку к себе.

– Я придурок, – только и смог выдавить, стискивая ее так, что мог бы сломать. – Как мог я оставить тебя? Гордый дебил!

Она открыла глаза, посмотрела на меня как-то сонно, как человек, который возвращается из тумана.

Херобора впервые за несколько дней замолчал и это было непривычно. Его голос, который обычно лез со всех щелей сейчас затих. Я почувствовал его обиду и темная сущность, прежде чем перестать общаться со мной окончательно, разочарованно пробормотала: “Жаль. Хороший был артефакт. Можно было бы использовать”. И затих, словно кто-то захлопнул книгу у меня в голове. Я позвал его несколько раз, но ответом мне была тишина. Заклинания, ключи портала – все это теперь лежало где-то в моей голове, но без него я просто не знал, где это искать… Осознание свалилось мне на голову неожиданно: я понял, что не смогу открыть портал: ведь я не знал заклинаний, не помнил слов, да и спички где-то посеял… да что там открыть - я даже не знаю, где искать выход (или вход) в него.

Лиза быстро пришла в себя: ее щеки немного порозовели, девчонка обняла меня за шею, прижимаясь и словно желая согреться, и мы сели у пруда. Я посмотрел на небо, где первые серые полосы рассвета пытались пробиться сквозь ветви.

– У меня есть две новости, – сказал я, и голос мой был усталым и каким-то слишком спокойным. – Хорошая и плохая.

– Какая сначала? – отозвалась нежить.

– Хорошая: я только что отпустил призрак царя.

– А плохая?

– Плохая: нам придется возвращаться в город общественным транспортом. И кажется мы не успеем к отъезду, а значит Риттих нас убьет.

Небо начало светлеть: начинался новый день и все больше солнечных лучей просачивались сквозь листву, разбавляя ночную влагу теплым светом. Мы с Лизой сидели у пруда, но чем дольше мы оставались на месте, тем очевиднее понимали, что оставаться тут нельзя. В поместье Паленов одно за другим загорались окна: там, внутри, хозяева и их слуга приходили в себя. Возможно, обсуждали, что произошло. Возможно, ждали охрану или звонили куда-то. Как бы там ни было, они точно не станут хранить молчание и делать вид, что ничего не случилось.

– Надо уходить, – сказал я.

Лиза только кивнула.

Мы поднялись и быстро пошли прочь от воды, сворачивая с тропинки и скрываясь в тени раскидистых парковых деревьев. Шли в сторону города. Земля под ногами была влажная, над прудом, от которого мы отдалялись, поднимались клубы холодного тумана, который быстро расползался во все стороны, будто пытаясь скрыть наши следы.

Портала у меня теперь не было. Ни заклинаний, ни Хероборы, ни даже спичек. Зато есть ноги. И голова… В конце концов, я всю свою сознательную жизнь как-то обходился без магии и ездил на автобусах и на электричках – и сейчас доеду! Местная область не сильно отличается от знакомой мне местности: уверен, есть сотни способов добраться из Гатчины до Петербурга на общественном транспорте.

Лиза шла рядом, не отпуская мою руку. Ее пальцы сначала были холодными, как ледышки, но чем дольше мы шли, тем теплее становились руки девушки. Я чувствовал, как нас с ней связывает та многострадальная леска с бегущими огоньками, которую я видел тогда на кладбище и как откуда-то изнутри моего тела в нее медленно перетекает жизнь. Каждый шаг княжны отзывался в моей ладони тихим биением.

Бум! Бум! Бада-бум.

Глухой, низкий и уже хорошо знакомый мне ритм, будто какое-то отдельное и очень громкое сердце билось прямо в моей голове. Я научился узнавать его, это ощущение, которое появилось впервые в тот самый день, когда я увидел ее у разрытой могилы, когда она сделала свой первый вздох в этом мире почти одновременно со мной… Это же чувство и этот звуки были с нами, когда я дотрагивался до нее в доме Альского, когда я боялся за княжну в момент ее драки в парке… Иногда этот “Бада-бум” начинал звучать в моей голове просто от того, что Елизавета смотрела на меня с улыбкой, от которой у любого нормального человека начались бы проблемы с дыханием, а ее невероятного цвета глаза начинали мерцать и светиться. И чем дольше мы с ней оставались вместе, чем ближе находились, чем крепче были связаны – тем громче звучали эти безумные барабаны в моей голове. Вот прямо как сейчас:

“Бум-ба-да-бум! Бум! Бум! Бум!”

Гул нарастал. Я чувствовал, как ее рука все сильнее сжимает мою и внутри будто накатывала волна – не магии, не страха, а чего-то другого. Безудержного. Настоящего. Неизбежного… Я посмотрел на нее: глаза Лизы светились каким-то мягким сиянием. В этих глазах отражались первые и лучи рассвета; и мерцающие медальоны, словно светлячки окутывающие сад Паленов; и звезды в небе над Михайловским парком… Я мог увидеть в ее глазах сейчас весь Петербург, да что там – всю планету! В них было все, что связывало меня с этим миром за последние недели.

Я остановился. Она тоже.

На мгновение весь мир будто затих: ни звуков, ни ветра, только знакомый “Бада-бум” в висках, звучащий в такт моему дыханию… Я повернулся к ней и наклонился, не думая. Просто потянулся. Лиза чуть приподнялась на цыпочки, как будто знала, что я сделаю и наши… губы встретились.

Барабаны взорвались в голове настоящим праздничным фейерверком. Ослепительным и ярким, с всепоглощающим звуком и светом. Воздух вокруг будто вспыхнул. Я не знал, что простой поцелуй может быть таким горячим и таким сводящим с ума.

Лиза обняла меня, и на миг мне показалось, что я чувствую ее эмоции, слышу ее мысли, ощущаю, как в ее венах начинает пульсировать кровь…

Бум-ба-да-бум. Бум-ба-да-бум. Бум!

Я сжал ее крепче. Гул в голове не стихал, но стал ровнее, спокойнее, как сердце, которое наконец обрело ритм…

И тут где-то совсем рядом проехала машина: резкий звук шин по мокрому асфальту вернул нас в реальность. Мы оба вздрогнули. Лиза отступила на шаг, а я неловко кашлянул.

– Нам нужно идти, – сказал я, и мой голос почему-то прозвучал хрипло.

– Да, нужно, – кивнула она.

Мы переглянулись, и я впервые за всю ночь улыбнулся. Нам предстоял долгий путь: сначала пешком, потом на первом попавшемся автобусе или электричке. Без порталов, без артефактов, без подсказок. Зато мы проделаем его только вдвоем вместе — живой и та, что вернулась из-за черты. И почему-то мне больше не казалось безумием то, что меня так тянет к княжне, которую я сам же пару недель назад воскресил на кладбище, почему-то и факт наличия у нее жениха в лице Альского сейчас перестал меня смущать. Бывает же такое, правда? Повсеместно! Я сам попал сюда потому, что моя девушка предпочла мне моего друга, так почему же в этом мире я не мог сыграть на другой стороне, исполнив роль не того, от кого уходят, а того – кого выбирают…

Гатчина встретила нас тишиной и утренней сыростью, словно невыспавшаяся хозяйка не совсем готовая к приходу гостей. Лужи отражали серое небо, редкие фонари догорали янтарным светом, уставшие дежурить всю ночь. Пахло булочной – свежим хлебом, корицей и теплом, которого сейчас очень не хватало.

– Кажется, я знаю, где мы, – я оглянулся по сторонам и был почти уверен, что действительно знаю, как выйти к станции. – Нам нужно свернуть направо и идти минут двадцать… Там вокзал!

Я бывал в Гатчине много раз в своем мире: когда-то приезжал сюда по работе, когда-то – на встречи, одно время у меня даже была подружка из этого района… Тогда все казалось будничным, скучным, а сейчас я радовался каждой знакомой улице как спасению. Мы шли по мокрым тротуарам, стараясь держаться в тени домов. На горизонте уже светлело, но прохожих почти не было: редкие ранние собаки, куда-то спешащие пара прохожих, выходящие на работу дворники с метлами…

– Денег нет, – сказал я.

– И что?

– Придется ехать зайцем, – я сжал руку Лизы крепче. – Но это не проблема! Я сто раз так делал…

Она улыбнулась. Пока мы шли к вокзалу я перебирал в голове все возможные варианты проникновения на платформу, но не видя местной станции однозначно выигрышного плана составить не мог. Решил попытаться связаться с темной сущностью – мало ли вернется и сильно облегчит нам с Лизой жизнь…

“Херобора!”, – позвал я мысленно. Тишина. – “Херобора, слышишь меня?” – повторил я настойчивее. Глухо, как в танке…

“Я разрешу тебе пить силу! Слышишь?” – ответом мне была пустота. Я сжал зубы: “А если не отзовешься сейчас, то и не приходи больше! Никогда! Клянусь, в следующий раз я вообще не стану тебе отвечать” – ответа не последовало. Только ветер, пахнущий свежим хлебом, прошелестел что-то в узком проеме между домами. Как и ожидалось шантаж не сработал. “Ну и хрен с тобой! Обидчивый придурок!”

Мы шли молча.

Когда показалась станция – простая, старая, с облупленной вывеской и металлическими турникетами – я мысленно выдохнул. Тут проблем с тем, чтобы попасть на поезд быть не должно – все до безобразия просто. Платформа была пуста, только один дежурный в синем плаще пил чай из термоса и зевал, глядя в никуда.

– Что дальше? – спросила Лиза.

– Просто иди за мной. Главное, не нервничай и не смотри никому в глаза.

Мы обошли турникеты через крайний проход, где ограждение не сходилось с перроном. Лиза скользнула следом за мной и, конечно же, нас никто не заметил. Вот тебе и мир меча и магии – огонь они пальцами зажигать умеют, а наладить транспортную безопасность не могут!

Электричка пришла ровно в пять. Старый состав, на вид ничем не отличающийся от тех, что курсировали на пригородном направлении в моем мире: облупленные двери, старые лавки в вагонах, поцарапанные стекла… Запах железа и дождя. Мы сели в самый конец, туда, где обычно ездят дачники и безбилетники. В вагоне было почти пусто: сонная женщина с сумкой, старик с газетой, пара студентов, задремавших у окна. За стеклом мелькали каменные строения старого города, а потом – как только мы выехали за пределы застройки – только туман и серое поле.

Я откинулся на спинку сиденья и наконец позволил себе вздохнуть. Лиза сидела рядом, прижимаясь ко мне плечом. В слабом утреннем свете ее кожа казалась почти живой – не мертвенно бледной как обычно, а мягкой и теплой.

На стенах вагона висели рекламные плакаты – я немного залип разглядывая такие привычные и такие необычные рекламные баннеры:

Сотовый оператор «Связь Петра Великого» с выгодным международным тарифом “Окно в Европу” и слоганом «Соединяя дворцы и континенты».

Потертый плакат с улыбающимся мужчиной в военном мундире и текстом: «Присоединяйся к СВОим и Империя позаботится о тебе».

Да, нечто подобное я уже видел в своем мире и хорошо это помнил. А Лиза? Что она помнила? Я решил спросить:

– Ты вообще что-то помнишь о своей жизни?

Девчонка пожала плечами.

– Почти ничего. Иногда в голове появляются какие-то обрывки, будто я смотрю чужие сны, но я не могу понять что это и к чему относится...

– Например?

– Не знаю, какие-то люди, места, события… Я могу попробовать показать тебе, как тогда в трактире. Хочешь?

Я кивнул.

Лиза взяла меня за руку, переплетая пальцы с моими, закрыла глаза. Я почувствовал, как в воздухе что-то дрогнуло. Сначала ничего не происходило: я просто слушал гул рельс, чувствовал запах металла и ощущал легкие покачивания и дрожь вагона. А потом перед глазами появилась картинка.

“Огромное панорамное окно в которое пробивается золотистый свет… Роскошное кружевное белое платье и шелковые туфли-балетки, надетые на маленькую девочку лет шести. Девчушка смеется и бежит по коридору огромного дома. За ней женщина в шелковом халате, с мягким лицом – наверное, мать.

– Стой! – весело говорит она. – Не бегай так, ты упадешь, Лизонька! Принцессы так не бегают, а ты ведь у нас настоящая принцесса. И это не просто слова.

Женщина ловит ребенка, обнимает, прижимает ее к себе, зарываясь лицом в короткие темные волосы девочки. Мне кажется, что я слышу ее голос совсем рядом, что чувствую какой-то легкий травяной аромат, исходящий от волос малышки. Все вокруг залито светом, мне светло и спокойно.

Но сцена дрожит, меняется. Девочка подрастает. Теперь ей лет четырнадцать. Дом другой: тусклый, обшарпанный, обои отходят от стен. Матери нет. Седая гувернантка смотрит на Лизу, обиженно поджавшую губы, и строго говорит:

– Перестань рассказывать девочкам эти сказки. Нет у тебя ни рода, ни состояния. Один титул на бумаге и тот тебе не принадлежит! Ты никто!”

Я чувствую, как Лиза сжимает мою руку...

И тут меня осеняет – это не просто видение, это сон. Лиза спит. Она может спать, может видеть сны. Значит – живет. Пусть немного, но живет. Я смотрю на нее: глаза прикрыты, а ресницы дрожат… Как это не вяжется с той холодной девчонкой, что могла часами сидеть в моей комнате не шевелясь и не закрывая глаз, пока я спал! Сейчас она спит.

И где-то глубоко внутри меня, под шумом рельс и гулом колес, тихо, едва уловимо, снова звучит то самое “Бум! Бум! Бада-бум”.

Электричка неспешно катила к Петрограду: за окнами все чаще мелькали многоквартирные жилые дома, просыпающиеся торговые центры, оживающие многоэтажные автомобильные развязки... Люди в вагоне начали шевелиться, зевая и собирая свои сумки. Лиза уже проснулась и сейчас молчала, глядя в окно, а я просто сидел и слушал, как колеса мерно стучат по стыкам: тук-тук-тук. Каждый новый удар был как отсчет до возвращения в летний домик, где нас ждал Император и Риттих, которые точно не погладят нас по головам.

Балтийский вокзал встретил нас гулом и ярким светом. Сотни людей, объявления, запах кофе и машинного масла. Воздух был плотный, пропитанный шумом большого города. Я даже немного обрадовался: наконец-то добрались! Тут столько народу, что никто на нас и внимания не обратит! Мы вышли на платформу и пошли к центральному выходу. Поток людей медленно вытекал из здания, растекаясь по площади перед вокзалом и вдруг я чуть не споткнулся: прямо над моей головой, на огромном цифровом экране, запустился какой-то ролик. Хотя нет, не какой-то: там появилось лицо отца Димитрия – Святейшего Владыки, Патриарха Святого Ордена и главы Церкви Российской Империи. Его лицо занимало половину экрана, а голос звучал кажется со всех сторон так, что его было невозможно не слушать.

Я остановился. Лиза тоже. Люди тоже начали тормозить, собираясь в толпу и оборачиваясь к экрану. Кто-то закончил говорить по телефону, кто-то убрал наушники в чехол… Отец Димитрий возвышался над толпой, как телевизионный бог.

– Братья и сестры! – заговорил священник и я даже через экран увидел, как его глаза засветились мягким ледяным серо-голубым светом. – Многие из вас уже видели новости о том, что случилось в Гатчине, где юный Станислав Пален выложил в сеть ролик о том, как на его семью напал некромант, поднявший призрака и посмевший натравить саму смерть на живых людей. На людей нашей Империи.

“Вот же мелкий хайпожор” – подумал я. Мне даже в голову не пришло, что дворяне, на которых, кстати, я не только не травил духа, но и спас их от него, будут делать шоу из нашего с Павлом I к ним визита! Ну как так можно! Да еще и учитывая, что вообще-то они потомки парня, который 200 лет назад убил царя и даже наказания за это не понес…

– Скверна проникла в наше государство и в наш город, – продолжал отец Димитрий. – Но Бог Жизни не оставит без защиты тех, кто чист сердцем и понимает: черной магии и темным искусствам не место среди нас. Мы обязаны очистить город, защитить себя и своих детей.

Толпа вокруг замерла. Люди слушали, у кого-то в руках дрожал стакан кофе, кто-то снимал на камеру телефона…

– Наши предки предупреждали нас… История знает много примеров, показывающих, к чему приводит темное колдовство, – продолжал Святейший Владыка. – Мы слишком хорошо выучили урок 1917-го года, эту трагедию, когда мы чуть не потеряли Империю, чуть не утопили ее в огне греха и тьмы. Тогда только чудом удалось спастись царской семье. Бог Жизни помог тогда и не оставит нас сейчас наедине с тем, кто решил, что может повелевать самой смертью. Империя уже пережила смутные времена, и мы единожды очистили нашу землю от мрака, запретили некромантию, изгнали служителей тьмы. Но тьма возвращается снова, когда люди теряют веру.

Не дайте скверне укорениться! Не верьте соблазнам! Скверна – это не чудо. Это язва, что разъедает душу. И мы, Святой Орден, не позволим ей вновь разрастись.

Камера плавно отъехала, показав огромную толпу, собравшуюся перед Казанским собором и слушающую отца Димитрия вживую… Ни дать ни взять, толпа крестьян перед охотой на ведьм: дайте им вилы и факелы и они пойдут в бой.

Я почувствовал, как Лиза сильнее сжала мою руку.

– Он это про нас, – прошептала она.

– Угу, – кивнул я.

На экране Патриарх Святого ордена продолжал:

– Служитель смерти не должен найти убежища на нашей земле. Пусть каждый, кто видел след тьмы, сообщит нам. Даже если молчать вас просят ваши господа. Это не донос – это долг. Мы должны быть едины, чтобы сохранить свет.

Я почувствовал, как внутри все холодеет. Трансляция закончилась и толпа на площади начала оживать: люди переговаривались, кто-то снимал на телефон, кто-то крестился. Я видел, как по лицам проходит одна и та же мысль: “А вдруг этот некромант где-то рядом?”

– Это все. Нам пиздец, – сказал я тихо.

Мы молча развернулись и пошли прочь от вокзала, растворяясь в толпе, а на цифровых экранах города то и дело мне попадался один и тот же лик священника с бегущей строкой: «Святой Орден просит граждан сохранять бдительность. Некромант в Петрограде!»

Поезд находился в пути уже несколько часов. Императорский экспресс – гордость железных дорог – катил по рельсам, почти не издавая звука и с бешеной скоростью: в моем мире подобные поезда ходят в Японии и используют силу магнитов… На чем же состав двигался здесь – на науке или на магии – было не ясно, но при достижении определенной скорости колеса поезда и вагонов отделялись от земли и поезд просто левитировал над рельсами на расстоянии нескольких сантиметров. Никаких “тук-туков”, только легкое вибрационное гудение, тишина, спокойствие и полный покой…

Купе, в котором я сидел очень контрастировало с современными технологиями, приводящими состав в движение и выглядело как кусочек прошлого века, старательно отполированный до блеска. Панели из красного дерева, позолоченные уголки, мягкие шторы, пропускающие ровно столько света, сколько нужно. Все было ну ооооочень дорогим и почти нереальным. На столике – серебряный чайник с чаем, чашка с гербом Империи, а напротив миниатюрная эмблема в виде двуглавого орла, инкрустированная в стену. Я сидел у окна, глядя, как за стеклом проплывают поля, перелески, редкие деревушки. Чем дальше на север, тем холоднее: ветер врывался между сосен, кружил туманы, а вода в лужах уже бралась льдом. Я думал о том, как же странно устроен этот мир: еще утром я ехал в электричке без билета, а сейчас сижу в царском вагоне, в котором даже поручни пахнут какими-то бесценными духами и благовониями. Хотя, о чем говорить, если меня тут вообще не должно было быть и попал в этот мир я по чьей-то странной воле или шутке, словно кто-то играл в шахматы моей жизнью, и я пока даже не понял, чья фигура я на доске.

Когда мы вернулись из Гатчины, весь летний дворец императора уже стоял на ушах. Сергей Иванович встретил нас у самого входа: бледный, с мешками под глазами и, кажется, как-то похудевший и осунувшийся за время нашего отсутствия (то есть, за один день). Александр завидев нас бросился к Лизавете, желая убедиться что с девчонкой все в порядке, а я остановился, понуро опустив голову, словно школьник которого поймали на курении, и приготовился получать заслуженное наказание.

Сначала Риттих говорил. Говорил о том, что город гудит, что орден поднял тревогу, что в сети форсится ролик, опубликованный младшим графом Паленым. Я слушал не перебивая. А потом гофмейстер осекся, тяжело вздохнул и сообщил нам, что говорить с нами будет сам Император Алексей III, который вот-вот прибудет сюда, а пока мы с Лизой может немного привести себя в порядок.

Министр устало вздохнул, развернулся, и пошел в глубь летнего дома. Нам ничего не оставалось, кроме как последовать за ним. Глядя на спину Риттиха я чувствовал себя отвратительно: министр землепользования был мне безгранично симпатичен, а я разочаровал и подставил его. Но разве я мог поступить иначе? Нет!

В доме я сходил в душ, чтобы смыть с себя пыль подвала имения Паленов и мокрую землю из их сада, а когда вышел – услышал голос царя. Раздраженный, но ровный и уставший: местный самодержец, кажется, и сам уже не рад был что связался с некромантом:

– Отец Димитрий совсем стыд потерял? – зло говорил Алексей III. – Он возомнил себя себя наместником Бога и смеет указывать мне – Императору и Самодержцу Всероссийскому – что мне делать! Кого мне карать, а кого миловать. Он думает, что может распоряжаться моими подданными…

Риттих осторожно шагнул вперед:

– Не стоит переживать, Ваше Императорское величество-с, – мягко произнес гофмейстер, стремясь успокоить главу государства. – Это ведь не новость для нас, глава Ордена всегда вел себя соответствующе, просто ранее ваши-с с ним интересы не пересеклись…

– Почему вообще мои интересы могут с кем-то пересекаться? – возмущенно произнес царь и в его голосе прозвучала какая-то детская обида. Осталось только добавить “Царь я или где?”.

– Конечно-конечно, Ваше Императорское величество. Ваши интересы всегда в приоритете…

– Мои интересы – это интересы Империи, – не унимался Алексей III и все отчетливее слышал, как в нем говорит обиженный мальчик у которого другой мальчик – отец Димитрий – хочет отобрать понравившуюся игрушку.

– Ваше Императорское величество, – снова подал голос Риттих, – Нам главное не дать ход той волне, что пытается поднять патриарх. Орден и так знал, что в городе появился некромант, но теперь об этом знает весь город…

– Как же меня достал этот хренов патриарх, – взвыл Император, закрывая лицо руками и произнося что-то нечленораздельное. – Ладно. Делай то, что считаешь нужным, – добавил он обращаясь к гофмейстеру, - но имей ввиду: некроманта я им не отдам. Ни Ордену, ни их святейшему владыке, ни кому-то еще другому. Я император. И решаю здесь я!

Риттих молча поклонился, а царь, заметив меня, притаившегося у входа в зал, обратил свое внимание на скромного некроманта:

– И что же вы творите, Демидов? Вам что, славы захотелось? Так чего бы просто не выйти на Дворцовую площадь и не устроить шоу сразу для всех горожан, чтобы у них не осталось сомнений в том, что в городе появился носитель темной магии…

Я молчал.

– Отвечайте, когда с вами Император говорит, – самодержец всероссийский повысил голос, видимо, тот факт, что маг-недоучка позволяет себе его не слушать на фоне неповиновения отца Димитрия становился для него той самой последней каплей, переполняющей чашу царского терпения.

Я поспешил извиниться и почтенно склонить голову перед царем:

– Ваше Императорское величество, – неуверенно начал я, косясь на Риттиха, который знаками показывал мне что я должен рассказать все царю, – Я бы не поступил так, если бы не дух вашего пра-пра-пра-пра-пра-пра-деда Павла I…

– Чего? – Император даже злиться перестал, с любопытством уставившись на меня.

– Призрак из Михайловского замка… – произнес я и рассказал царю историю Павла, правда, не углубляясь в детали. Алексея III история привела в настоящий восторг, он даже потерял интерес к патриарху и святому ордену, предоставив министру разбираться в ситуации. Бросив мне что-то в духе: “Вы уезжаете. Сейчас. И постарайтесь, чтобы я не слышал о вас хотя бы несколько недель” он удалился из зала, бормоча себе под нос что-то о Павле I и о том, какие же невероятные перспективы перед Империей может открыть мой дар.

Я выдохнул с облегчением…

И вот я сижу в купе Императорского экспресса и смотрю в окно на холодное серое небо. Чай в чашке уже совсем остыл, а за окном потемнело. Поезд несся все дальше на север, туда, где, как сказал поручик Чегодаев перед нашим отъездом, “граница между мирами трескается чаще, чем лед под сапогами”.

Я поднялся, поправил воротник и вышел в коридор. Пора было найти кофе и хоть немного нормального человеческого разговора…

Коридор вагона был длинным, узким и тихим. Тусклое золото ламп мягко отражалось в полированных панелях, ковровая дорожка глушила шаги. Запах лака, древесины и столь желанного мной сейчас кофе вперемешку с чем-то теплым, чуть сладковатым – как будто поезд сам излучал уют и чинное благородство. На стенах зеркала с позолоченными рамами, в которых отражались всполохи света проносящихся мимо фонарей.

Я прошел мимо купе охраны. За приоткрытой дверью кто-то смотрел новости: дикторша с безупречной укладкой, холодным лицом и голосом без особой интонации произнесла: “Святой Орден объявил охоту на некроманта. В Гатчине и окрестностях продолжаются обыски. Империя в напряжении”…

Я усмехнулся.

– Империя в напряжении, – пробормотал я. – Некромант тоже в напряжении.

Ресторан оказался еще роскошнее. Белые скатерти, фарфор с золотыми гербами, серебряные ложечки, официанты в белых перчатках, легкий запах свежей и вкусной еды. На стенах крупные экраны, и на каждом, как на грех, все те же новости. Лица дикторов, герб Ордена… Казалось, мир решил не дать мне забыть о том, кто нынче назначен главным врагом Империи.

Я заметил Александра. Он сидел за дальним столиком с идеально прямой спиной, как будто в него встроен стальной стержень. На столе фарфоровая чашка, кофейник, рядом – раскрытый блокнот. Я подошел.

– Можно? – спросил я, указывая на стул напротив.

Альский поднял глаза. Холодно, сдержанно. Вежливо, но даже без тени радости.

– Конечно.

Я сел. Мы молчали несколько минут. Поезд мягко вибрировал, официант прошел мимо с подносом, на котором блестели рюмки с янтарной жидкостью. Мелькнула мысль в очередной раз нажраться, чтобы отключиться, но я отогнал ее, мотивируя себя тем, что это уж становится похоже на алкоголизм…

– Я видел ролик, – наконец сказал Саша, не глядя на меня.

– Я тоже, – отозвался я.

Ролик и правда вышел шедевральным: все как в классическом ужастике. Сначала просто пустой кадр – старый винный погреб, каменные стены, лампа мигает, потом появился я, стою у витрины, в руке шарф. На полу кровь, рядом лежит старик. За моей спиной женщина и мальчик, их будто кто-то прижал к стене, но в кадре никого больше нет. Они висят в воздухе, и видно, как с потолка падает иней, бутылки трескаются от холода, а я стою посреди этого ада, ору в пустоту, размахивая шарфом, будто командую кем-то. Камера чуть дергается, будто что-то проходит между объективом и мной, но ничего не видно, женщина кричит, мальчик плачет, кадр становится почти черным…

Нет, красиво конечно, и главное – даже если умельцы Святого Ордена и приложили руку к монтажу этого ролика, то все равно недалеко ушли от правды. По сути, все так и было. Увидь я такой ролик (а его меньше чем за сутки посмотрело уже больше 40 миллионов человек по всему миру), я бы и сам перекрестился, взял вилы и пошел охотиться на некроманта.

Саша вздохнул. Он поднял на меня взгляд и я впервые увидел в его лице какой-то проблеск слабости – он устал, очень устал:

– Ты подверг Лизу опасности. Ты вообще понимаешь, во что нас втянул?

Я усмехнулся.

– Я втянул? Может, напомнишь, кто вообще решил ее воскресить?

Альский поджал губы.

– А еще в доме Паленов я выполнял обещание, данное призраку убиенного царя из Михайловского замка, того самого, где на дуэли тебя чуть не убили. Напомни, пожалуйста, кто поперся в этот замок для дуэли со своим дядей? Кого мы с княжной искали когда нам пришлось просить о помощи местное привидение?

Мы оба замолчали. Напряжение между нами можно было резать ножом.

Александр откинулся на спинку кресла, кивнул официанту. Тот поставил перед нами две чашки кофе и тарелку с какими-то пирожными.

– Она моя невеста, — тихо сказал он, когда официант ушел.

Я кивнул.

– Знаю.

– И все равно… ты… – он не договорил.

Я усмехнулся, а Саша перестал смотреть на меня. Взял кусочек сахара и бросил его в кофе, теперь сосредоточенно мешая темную жидкость серебряной ложечкой.

– Ты знаешь, что Лиза может видеть сны? – спокойно сказал я, зная, что эту тему Альский просто не сможет проигнорировать.

– Что?

– В электричке. Она заснула. Просто спала как обычный человек и видела сон. И я его видел, будто вместе с ней смотрел. Маленькая девочка, белое платье, мать называет ее принцессой. Потом пансион, гувернантка, больше похожая на злую бабку, все рушится. Что это было?

Саша опустил взгляд.

– Это не сон, это ее жизнь. Она же действительно княжна, просто, если так можно выразиться, княжна ниоткуда – от семьи ничего не осталось. Ни имений, ни состояния. Только бумага с гербом и подписью, которую никто не может подтвердить. Ее мать умерла, отец тоже. Ее воспитывали в пансионе. Там над ней смеялись, когда она говорила, что она принцесса. А “Князь” – это в Империи это высший титул дворянства, одно время говорили, что в роду Лизы была царская кровь только не наших царей, а Польских.

Он сделал паузу.

– Когда мы познакомились с ней, мы сразу почувствовали что родственные души. Дядя был в шоке – нищая дворянка без роду без племени, зачем она мне? Но мне было все равно, кто она. Я просто хотел, чтобы она была рядом. И сейчас хочу.

Он замолчал, сделал глоток кофе. Я кивнул, чувствуя, как ревность медленно, но упрямо царапает изнутри.

– Ладно, – сказал я наконец. – Пойду отдыхать…

– Погоди, – спросил Саша. – Ты сказал она спала, это правда?

– Да. Иногда она становится такой же живой как ты и я, – сказал я. – Я пока не до конца разобрался как это работает, – тут я лукавил, – но я уверен, что смогу завершить начатое и закончить ритуал.

Альский посмотрел на меня, потом чуть заметно кивнул. Он протянул руку и мой взгляд зацепился за шрам на его запястье оставшийся после моего неумелого лечения. Я вздохнул и пожал протянутую ладонь:

– Да и потом, мы теперь с вами все втроем связаны…

– Это меня и пугает, – тихо сказал Саша.

– Меня тоже…

Мы еще некоторое время сидели молча. В ресторане играла тихая, спокойная мелодия, похожая на старый романс. На экране снова мелькнул отец Димитрий, говорящий о «чистоте веры». Я поднялся.

– Спасибо за кофе, граф.

– Всегда пожалуйста, некромант, – ответил Саша, и уголок его губ дрогнул.

Я вышел обратно в коридор, чувствуя странное спокойствие. Похоже, перемирие состоялось, хотя и не совсем такое, какое я бы хотел видеть…

Ночь в поезде прошла спокойно. Лиза спала в соседнем купе и за все время путешествия мы с ней так и не поговорили, хотя я слышал как к ней заходил Альский и мне безумно интересно было, о чем же они там говорят. Я хотел даже подслушать, используя старый трюк со стаканом – а что, вдруг сработает – но уснул и впервые за долгое время я проснулся выспавшимся.

Романов-на-Муроме встретил нас гулом ветра и легким снегом, клубящимся над железнодорожными путями. Было ощущение, что сам воздух здесь гуще, холоднее, и даже солнце, пробиваясь сквозь облака, светило неохотно. Я вышел на платформу последним. Пар срывался с крыш вагонов, пахло железом, солью и озоном. Воздух обжигал лицо, и где-то в глубине души я вдруг понял, что теперь мы действительно далеко забрались и не просто от Петрограда, а от всего привычного мира. На горизонте дымились трубы завода, над головами мерцало серое море, а на перроне нас уже ждали.

Широкоплечий, седой мужчина, с лицом, испещренным мелкими шрамами, облаченный в старый военный китель, фуражку и перчатки шагнул на встречу сопровождающему нас Чегодаеву и отрапортовал:

– Аркадий Львович Нечаев, генерал-губернатор Северного края, – говорил он размеренно и гулко, как будто каждое слово пропитано северным спокойствием. – Добро пожаловать, господа. Север холоден, но хлебосолен, – сказал он, пожимая руки мне и Альскому, а перед Лизой вежливо склоняя голову. – Воля есть, дух есть – остальное наживем.

Он усмехнулся, махнул в сторону черного внедорожника с гербом региона.

– Садитесь. Гостям у нас радость, хоть и мороз по колено.

Дорога заняла минут двадцать. Город выглядел как смесь какой-то старой деревни с деревянными домами с декорациями к стимпанковому фильму: дома из посеревшего бревна, крытые железом, узкие улицы, а над всем этим – высокие башни ретрансляторов и каких-то радаров, испускающих мягкий свет. На фасадах домов и на улицах местами мерцали сети из тонких энергетических линий, как паутина из света.

– Красиво у вас, – сказал Саша, глядя в окно.

– У нас, господин Альский, все по-нашему, – усмехнулся Нечаев. – Север любит порядок и не терпит суеты. Где нет порядка, там не жди успеха.

Когда мы выехали из города пейзаж изменился: по бокам от дороги появились хмурые сопки, а Аркадий Львович от души веселился, наблюдая за тем, как мы разглядывали в окно северные пейзажи и рассказывал, что в здешних местах “чудеса – как метель, каждую неделю налетают”.

– У нас тут мало того, что граница с Европой северной, – говорил он. – Так еще и разлом периодически подкидывает интересного всякого. Но вы не пужайтесь, господа: волков бояться – в лес не ходить! А вы то уже в лесу…

Дом, куда он нас привез, стоял на холме. Прочный, двухэтажный деревянный сруб, с видом на залив. Внутри тепло, пахнет хвоей и старым деревом. Но не успели мы толком осмотреться, как на двор дома влетел молодой солдат, бледный как простыня.

– Ваше благородие! Ваше благородие! Аркадий Львович! Прорыв! На восточной заставе, тьма пошла!

Нечаев нахмурился, но не растерялся.

– Отставить панику, сынок! – рявкнул он. – Что галдеж поднял, аки баба? У нас это регулярно, ты ж был уже на прорыве! Храбрый не тот, кто страха не знает, а кто узнал и навстречу ему идет.

– Не был, Ваше благородие… – виновато отозвался солдат, уже взявший себя в руки и сейчас выслушивающий указания Нечаева, рассказывающего что нужно сделать и к кому пойти. Никакой паники, только дисциплина и спокойствие.

Закончив раздавать указания он повернулся к нам, почти извиняясь:

– Два-три раза в месяц стабильно. Да вы не волнуйтесь, это не прорыв, так дырка. Сейчас заткнем, и чай допьем. Если волков боишься, шубу не наденешь!

Мы вышли на балкон.

На горизонте, где море встречалось с землей, поднимался столб черного дыма. Далеко, но видно хорошо. В этом дыму будто за стеклом, мелькали тени. Неясные, но живые.

– Нихрена себе “не прорыв”, – тихо сказал Саша.

Нечаев усмехнулся.

– Да это так, баловство. Вот если небо начнет гореть, тогда можно паниковать. Тут, как говорится, если жив остался – значит, день удался.

Я стоял, не двигаясь. Глядел на этот туман, чувствовал, как внутри все сжимается, будто что-то зовет меня туда, ближе к этому черному дыму, к этой “дырке” которую генерал-губернатор Северного края обещался заткнуть минут за 20-30. То, что исходило оттуда, было не злом. Оно было… знакомым. Даже в каком-то смысле родным.

Я сжал перила, ощущая как мои ногти врезаются в старые бревна и смотрел на мерцающий впереди разлом, похожий на дыхание живого существа. И где-то внутри, там, где обычно звучало знакомое мне “ба-да-бум”, я понял:

“Вот сейчас все только начинается. Здесь все будет иначе.”

КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ

Уважаемые читатели, спасибо за ваше терпение и за то, что прочли историю.

Выкладка второй части начнется в течение 10 дней.

Автор будет безгранично благодарен всем, кто подпишется на аккаунт - надобны подписчики для государственного дела :) Заранее спасибо!

P.S. ChatGPT вот примерно так представляет себе героев, приехавших на север...

переходим на вторую книгу :)

https://author.today/work/538615