1987 год, СССР. В этом мире не было катастрофы на Чернобыльской АЭС, но без беды не обошлось. Молодого журналиста Сергея Скворцова внезапно призывают на военные сборы. Как оказалось, на юге Белоруссии над лесом взорвался метеорит, вследствие чего там мутировали животные, превратившись в настоящих монстров. Они стали заходить в селения, жрать скот, а после - и людей. Батальон Сергея призван положить этому конец. Но очень скоро выясняется, что не все так очевидно с этой карантинной зоной и ее обитателями...
1. Повестка
Звон бил по ушам. Противный, дребезжащий, он ввинчивался в мозг, усиливая головную боль. Сергей, не открывая глаз, вытащил из-под одеяла руку и хлопнул по будильнику, стоявшему на табуретке. Но звон продолжился. Он, охнув, разлепил глаза и ненавистью глянул на круглый циферблат часов — стрелки показывали без пяти минут восемь. И только тут сообразил: будильник он не заводил, сегодня же суббота. Звонили в дверь.
Сергей решил немного подождать, чтобы нежданный визитер разочаровался и ушел, но тот не унимался. Звон бил по голове, в висках кололо. Сергей отбросил одеяло и, выругавшись, встал на ноги. Как был — в трусах и босиком, прошлепал к двери. Там повернул ключ в замочной скважине и потянул дверь на себя. За ней обнаружился незнакомый парень с листком в руке и шариковой ручкой.
— Какого хрена? — прохрипел Сергей (в горле сушило). — Чего наяриваешь?
— Скворцов Сергей Семенович? — поинтересовался незнакомец и, получив кивок, продолжил: — Повестка из военкомата. Распишись!
Он протянул листок и ручку. Сергей, со сна соображая плохо, взял их и, прислонив повестку к створке двери, размашисто расписался снизу. Посыльный, выхватив ее, оторвал корешок повестки, сложил его и сунул в боковой карман штанов. Туда же и последовала ручка. Пока он этим занимался, Сергей, напрягшись, прочитал написанное на листке бумаги.
— Прибыть сегодня к одиннадцати⁈ Суббота же! По выходным в военкомате не работают. С чего я вдруг понадобился?
— Понятия не имею, — получил ответ. — Какую дали — такую и принес.
— А почему так рано? Поспать не дал.
— В другое время дома не застанешь, суббота же, — невозмутимо хмыкнул парень и порскнул к лестнице, заметив выражение лица Сергея.
— Скотина! — пробурчал ему во след Сергей. Несмотря на головную боль, он все прекрасно понял. Наверняка повестки обормоту поручили разнести еще вчера, но тот забил на это дело, потратив вечер пятницы на более приятное занятие. В результате — как обухом по голове.
Сергей поморщился и запер дверь. Пройдя на кухню, положил повестку на стол и осмотрелся. Проводив вчера гостей, он слегка прибрался. Помыл посуду, составил опорожненные бутылки в углу у двери, подмел линолеум, покрывавший пол. На большее не хватило сил. Спать завалился за полночь, рассчитывая встать попозже, но притащился этот хмырь с повесткой…
Сергей наполнил чайник из-под крана и водрузил его на блин электроплиты. Пока тот грелся, сидел на табуретке, вспоминая вчерашнее застолье. Неплохо погуляли, отмечая новоселье. Гостей было немного. В редакции Сергей работал меньше года, поэтому большим числом друзей не обзавелся. Само-собой позвал сотрудников отдела, в котором он работал: Володю Епифанова и их начальника — Ивана Тимофеевича. Еще Олега Титаренко, корреспондента отдела пропаганды, и тезку Сережу Ляпунова из отдела права. Так впятером мужской компанией и гулеванили. Пили водку, закусывая салом, колбасой и жареной мойвой из гастронома. Еще Сергей сварил картошки. С обалденно вкусной мойвой, крупной, с икоркой в толстых брюшках и салом тети Дуси картошка уходила влет. Да, угощение не ресторанное, но мужикам понравилось. Они произносили тосты, желая новоселу творческих успехов, еще обзавестись хозяйкой в доме (все четверо гостей имели семьи), чтобы любила жарко и кормила вкусно. Негоже в 26 лет холостяковать сотруднику органа ЦК компартии Белоруссии. Сергей в ответ смеялся и обещал подумать. Потом, раздухарившись, принес баян, и гости пели песни под его аккомпанемент. Сергей подтягивал.
— Не знал, что ты играешь на баяне, — сказал ему Володя Епифанов после того, как все слегка охрипли и обратились к выпивке с закуской.
— Учился в музыкальной школе, — Сергей пожал плечами. — Мать хотела, чтобы рос разносторонне образованным.
— Понятно, — кивнул на это Епифанов и продолжать не стал. В отделе знали, что мать Сергея умерла во время его срочной службы на границе, поэтому замяли тему. Веселье продолжалось. День выдался на редкость теплым, нехарактерным для апреля, поэтому сидели при открытых окнах. Снаружи люди тоже пели, отмечая новоселья. Никто не жаловался на шум. Дом заселили дружно, и новые жильцы его были примерно одинакового возраста. Кооператив… Дождавшись вожделенного жилья, очередники безбрежно радовались…
Вода вскипела, Сергей насыпал щедро, от души заварки в чайничек с розочками на крутых боках и залил кипятком. Немного подождал, после чего плеснул горячего настоя в чашку. Тот получился темным, почти черным, терпким до горечи. Зато такой прекрасно прочищает мозг, снимая утомление и головную боль. Сергей прекрасно это знал еще со срочной службы. Там научили пить чифирь. Строго говоря, такая заварка классическим чифирем не являлась, но действовала схоже.
Прихлебывая обжигающий напиток из широкой чашки, Сергей пытался угадать, с чего он вдруг понадобился военкомату, да еще так срочно. Да, он имеет целый букет освоенных специальностей, но в военник проставлен простой как грабли ВУС[1] — стрелок, без должности. К тому же рядовой запаса. Таких в Союзе миллионы. Зачем их призывать на сборы? Учить, как разбирать и собирать АК? Так этот навык вбили так, что разбуди средь ночи, дай в руки автомат — и он, не открывая глаз, за несколько секунд разбросает его на части и тут же соберет обратно. Освежить тактические навыки: рота в наступлении и обороне? Смешно. На сборы призывают танкистов, химиков, саперов и прочих нужных армии специалистов, чтобы не забыли, как в люк брони влезать и за какой рычаг там дергать. После возвращения со срочной службы Сергея как-то вызвали в военкомат, но лишь затем, чтоб вклеить мобилизационное предписание в военный билет. И все…
Так ничего не угадав, Сергей забил на это дело и начал приводить себя в порядок. Помылся в душе — как хорошо, когда есть собственная ванная! — оделся в треники с футболкой и начал прибираться в доме. Собрал постель, сложил ее в диван-кровать. Он и единственная табуретка составляли всю мебель жилой комнаты. На прочее не хватило денег. Сергей неплохо зарабатывал в редакции «Советской Белоруссии», около трехсот рублей, но не настолько много, чтобы суметь сразу обставить мебелью даже такую скромную квартиру. Все накопления ушли на первый взнос в кооперативе, еще пришлось занять немного у отца. Долг он вернул, хотя отец не торопил, предлагая не спешить, но Сергею было стыдно. На шее у отца сидела младшая сестра, студентка института, а зарплата у старшего Скворцова, бухгалтера заводика, перерабатывавшего лен, была не слишком жирной — сын в журналистике получал гораздо больше.
Сергей помыл полы и вынес мусор. Бутылки выставил у контейнера — их скоро подберут. Пункты приема стеклотары работают и по субботам. Любой страждущий с утра схватил их, сдал — и заработал на полную с вожделенной жидкостью. Сам он с бутылками не возился — корреспонденту органа ЦК, как говорится, не к лицу. Вернувшись в дом, он выпил чаю с бутербродами, затем побрился. Зеркало в ванной отражало продолговатое лицо с тяжелой челюстью, тонкими губами и хрящеватым носом. Серо-зеленые глаза под узкими бровями, высокий лоб, казавшийся огромным из-за обширных не по возрасту залысин. Между ними — неширокая полоска оставшихся волос, каштановых, волнистых. Он стригся коротко, оставляя со всех сторон лобастой головы волосы одинаковой длины как шерстяную шапочку. Но и короткие они заметно вились. Короче, чубчик кучерявый, как некогда шутила мать.
Покончив с завтраком, Сергей взял документы и отправился на остановку с запасом времени — по выходным общественный транспорт ходил не часто. Ждать пришлось недолго — троллейбус вскоре подкатил. Сергей зашел и встал возле кабины, где сидел водитель, держась за поручень. В общественном транспорте он не садился — стыдно молодому мужчине, пусть женщины и пенсионеры сидят. Через большое лобовое стекло смотрел на набегавшие виды спального микрорайона. Дома из серого бетона, детские площадки во дворах, школы, детские сады… Троллейбус повернул и выбрался на проспект Дзержинского. Поперек его висели на растяжках транспаранты: «Перестройка, ускорение и гласность!». «Какое хорошее слово — прибавить!» и подпись снизу: «М. С. Горбачев». Транспаранты были старыми и выцветшими, но попадались и свежие: «Достойно встретим 70-летие Великого Октября!». Сергей воспринимал их равнодушно, как деталь пейзажа — примелькались и ничего не говорили ни уму, ни сердцу. Тем более, что в «перестройку» жить стало хуже — из магазинов стали исчезать даже обычные продукты. Поэтому и угощение сотрудникам на новоселье он выставил скромное — не из экономии, а дефицита. Хорошо, что Дом печати находится в центре Минска, здесь ассортимент в гастрономах был получше, а из редакции можно выйти днем, когда народ работает за проходными. Но все равно за той же водкой занимать очередь приходилось трижды — давали по две бутылки в одни руки…
На остановке «Грушевка» он вышел. Военкомат располагался в старом двухэтажном здании чуть в стороне от проспекта Дзержинского. Просторный двор военкомата ограждал забор из металлических прутьев. Внутри было довольно многолюдно: разбивавшись на компании, курили парни примерно его возраста, болтали, что-то обсуждая.
— Вам в комнату двенадцать на второй этаж, — сказал ему дежурный, глянув на повестку. — Там ждите, позовут.
В коридоре возле нужной комнаты стояло несколько парней. Подойдя к ним, он поздоровался и поинтересовался:
— Зачем нас вызвали, кто знает?
— Не говорят, — пожал плечами молодой мужчина, высокий, статный, но уже слегка заплывший жиром. — Похоже, что на сборы.
— На сборы выдают повестку с красной полосой, — сказал другой, пониже и потоньше. — А здесь обычная, как для уточнения данных.
— Для уточнения в субботу не зовут, — вмешался третий, худощавый, с лицом любителя спиртного. — Народу сколько, видел? И офицеры бегают, как будто их собака в жопу укусила. Тут что-то затевается, поверьте, мужики.
— Ну, не война же! — возразил высокий.
— Скажут, — сказал со вздохом худощавый.
Как будто подтверждая его слова, дверь с номером «12» распахнулась, и выглянувший прапорщик спросил:
— Кто здесь Скворцов?
— Я, — сказал Сергей.
— Зайди. Другие ждите.
Сергей зашел. В комнате за столом напротив двери сидел немолодой майор с усталыми глазами. Прапорщик сел за соседний, сбоку.
— Здравия желаю, — сказал Сергей. — Рядовой запаса Скворцов Сергей Семенович.
— Присядь, солдат, — сказал майор, кивнув на стул, стоявший посреди комнаты. — Давай военник.
Сергей положил стол военный билет и сел на стул. Майор взял документ, сначала вытащил учетно-послужную карточку и стал ее листать.
— Так, высшее образование. Почему не офицер?
— Учился на заочном.
— Понятно. Так, пограничник. За что разжаловали из сержантов? — спросил, найдя нужную страницу и пробежав ее глазами.
— Офицера послал на хер, — сообщил Сергей.
— С чего так?
— Да чтоб не выё… живался.
— Вот, заначит, как? — майор заинтересовался. — Как дело было?
— Вел взвод с занятий на полосе препятствий. Естественно, все грязные — там накануне дождь прошел, люди перепачкались в глине. А этот прицепился: с чего такие грязные в расположении? Я объяснил: придем в казарму, там приведем себя в порядок. Он стал орать, дескать, это нужно было сделать за забором части. Но как? Там же нет воды. Я это и сказал, а он опять орать. Ну, и сказал, куда ему идти с его придирками. Он аж подпрыгнул и побежал в штаб жаловаться, а мы пошли в казарму.
— Он, что, дурак? — спросил майор. — У вас такие были?
— Он не из наших — проверяющий, приехал из Москвы. Арбатский округ, — сморщился Сергей. — Лощеный, гладкий и дурной. Чей-то сыночек или племянник. Наши офицеры такими не были. Прекрасно понимали: сегодня гаркнешь на солдата, а завтра с ним под пули. А та порой не разбирает, какие у кого погоны.
— Пули? У вас там, что, стреляли?
— Так мы ходили в рейды за линию границы — постоянно. А там душманы.
— Ты был в Афгане? — бровь майора поднялась кверху. — Но ты же пограничник! Они не воевали.
— Те, кто границу охраняли — да, — кивнул Сергей. — Но я входил в отряд спецназа, нас отправляли в рейды. Зачем, вам не скажу, поскольку дал подписку. Но бывало жарко.
— Гм! — майор задумался. — И что там дальше с проверяющим?
— Меня разжаловали, — Сергей пожал плечами. — Перед строем лычки срезали с погон. Мне было пофигу — я через месяц уходил на дембель. Хотя тот хмырь и возмущался — хотел отдать меня под трибунал, чтоб осудили и забрали орден. Но командир отряда заступился…
— Орден? — майор раскрыл военник. — Ну, надо ж, «звездочка»![2] За что вручили? Насколько знаю, чтобы солдата наградили орденом в Афгане, нужно постараться. Чем отличился?
— Пострелял немного.
— Как дело было?
— Мы возвращались с рейда. Группа стандартная: старший — лейтенант, снайпер — прапорщик, я — пулеметчик. Еще и рацию тащил. Возле границы духи нас и прихватили. Они же горы лучше знают, прошли ущельем, мы же топали по тропам. Устроили засаду. Лейтенанта ранили почти что сразу, затем досталось прапорщику. Только меня не зацепило — я шел последним. Ну, сообщил по рации о бое, попросил подмогу и начал отбиваться. У меня был РПК,[3] два барабанных магазина по 75 патронов каждый, так что немного пострелял. Когда патроны кончились, взял СВД у прапорщика — он к тому времени потерял сознание, бил из нее, пока не расстрелял все магазины. Потом забрал у лейтенанта автомат — он тоже без сознания лежал, и не позволил духам подойти. Менял позиции, как нас учили, когда же подобрались близко, бросал гранаты.
— А дальше?
— Вертушка прилетела. Духов помножила на ноль, а нас забрала. Лейтенант и прапорщик поправились, меня представили к награде.
— Был ранен?
— Даже ни царапины!
— Ясно. Подходишь. Юнчик, выписывай ему повестку! — Майор бросил военник на соседний стол. — Пойдешь на сборы. Чтоб завтра в шесть утра был здесь как штык.
— Так завтра воскресенье! — возроптал Сергей. — Я не успею занести повестку на работу.
— А похер! — сообщил майор.
— Я корреспондент «Советской Белоруссии», органа ЦК компартии БССР, — Сергей не отступился. — Меня нельзя призвать без согласования с редакцией.
Соврал, конечно, но идти на сборы не хотелось.
— Насрать! — сказал майор. — У меня есть полномочия призвать любого, хоть министра. Свободен, рядовой! Скажи там, что зашел Елатомцев.
Сергей забрал у прапорщика повестку с красной полосой по диагонали, военник и вышел в коридор. Елатомцевым оказался худощавый парень с лицом любителя спиртного. Он скрылся за дверью, а остальные обступили.
— Ну, что там? — поинтересовался молодой мужчина, тот, который говорил с ним первым.
— Вот, — Сергей показал ему повестку. Тот взял и рассмотрел.
— На месяц. Блядь, а я ремонт затеял в комнате! Ну, если загребут… — он почесал в затылке.
— А чего так долго был? — спросил тот, что пониже, худощавый.
— Расспрашивали, где служил, и чем на службе занимался. Потом сказали, что пригоден.
— Гм, странно, — сообщил высокий. — Обычно вынесли повестки, раздали, ну, может, уточнили данные. Ты кем служил на срочной?
— Пограничник.
— А я — во внутренних войсках. Спецрота, снайпер.
— Я пулеметчик специального отряда, — сказал Сергей.
— Блядь, точно загребут, — сказал высокий. — Женя, — он указал на худощавого, — тоже из спецроты. Мы с ним на северах служили, сбежавших зэков по лесам ловили. А ты чем занимался?
— Ходил за Речку в рейды…
— Афган? Понятно, — высокий снова почесал в затылке. — Зачем нас призывают, не сказали?
— Нет.
— Что-то затевают, — сказал высокий. — Ладно. Меня Степан зовут, а это Женя, как слышал. А ты?
— Сергей.
— Будем знакомы, скорей всего, что завтра встретимся.
Они пожали друг другу руки.
— Слушай, — предложил Степан. — Давай отметим это дело! Я собирался сегодня заняться ремонтом, но, видно, не получится. Гори оно все гаром! Хоть выпьем перед службой, там не нальют. У меня дома заныкана бутылка водки.
— И я найду, — заулыбался Женя.
— Не могу, — Сергей развел руками. — Надо повестку завезти начальнику, а то и знать не будут, что призвали.
— Жалко, — вздохнул Степан. — С тобой бы выпил. Поговорили бы, а то, как наши там воюют, ничего не знаю.
— На сборах будет время, — сказал Сергей и распрощался с новыми знакомыми.
От военкомата он отправился к остановке. Придется навестить Ивана Тимофеевича. Где жил начальник, помнил — как-то навещали, когда тот заболел. Несмотря на нестарый возраст — едва за 50, со здоровьем у Ивана Тимофеевича было неважно. Проблемы с мочеполовой системой, как понимал Сергей. В туалет он бегал часто, и от него попахивало уриной.
Хотелось есть. Сергей подумал и решил перекусить в столовой. Начальник никуда не денется — суббота. А если и уйдет куда, отдаст повестку жене или дочке. Кто-то дома будет. Ближайшая известная ему столовая находилась в БГУ.[4] В субботу студенты учатся, поэтому работает.
Проехав пару остановок на троллейбусе, он вышел и от улицы Мясникова прошел на площадь Ленина. Столовая работала. Сергей встал в небольшую очередь и очень скоро взял коричневый поднос из пластика, столовые приборы и подошел к раздаче. Там выбрал салат из свеклы с чесноком, борщ со сметаной, биточки с картофельным пюре, компот из сухофруктов. На кассе отдал за это 97 копеек. Все оказалось свежим, вкусным, как видно, за своей столовой в БГУ следили. Неудивительно, поскольку часть обедающих были не молоды — преподаватели и прочий персонал. Если они пожалуются ректору…
После обеда Сергей поехал на метро. Подземка в столице Белоруссии работала всего два года и состояла из девяти станций на единственной линии. Ему достаточно. Он вышел на станции «Парк челюскинцев», поднялся наверх и очень скоро подошел к помпезной сталинке. Поднялся на второй этаж. Дверь ему открыл сам Тимофеевич.
— Сергей? — начальник удивился. — Что случилось?
— На сборы призывают, вот повестка, — Сергей отдал ему бумагу с красной полосой. — В военкомат нужно явиться завтра в шесть утра. Прошу вас передать повестку в кадры, чтоб знали, где я нахожусь.
— Конечно! — ответил Тимофеевич. — Но как не вовремя! Володя собирался в отпуск, один останусь.
— Так, может, главный позвонит в военкомат, чтоб отпустили, — предложил Сергей.
— Не станет, — вздохнув, ответил Тимофеевич. — И заместитель тоже.
Сергей не удивился: кто он для начальства? Корреспондент, которых в редакции десятки. У редакционного генералитета есть свои любимчики, а он работает недавно, в класс незаменимых пока что не попал. К тому ж отдел не самый важный — промышленность и транспорт. Главными в редакции считались отделы пропаганды и партийной жизни.
— Пойду, — сказал Сергей.
— Удачи! — пожелал ему начальник.
Дорогой к дому он вспомнил, как попал в редакцию «Советской Белоруссии». Там в отделе промышленности и транспорта три месяца пустовало место корреспондента, и об этом знали все журналисты из заводских многотиражек, многие желали его занять. Сергей, конечно, тоже. В итоге выбрали его. Перед этим он два года сотрудничал с отделом Тимофеевича, нося ему статьи и репортажи с автозавода, где работал корреспондентом многотиражки. В «Советской Белоруссии» статьи печатали, что, во-первых, позволяло Сергею неплохо зарабатывать на гонорарах, а, во-вторых, понравиться главреду. Когда вакансия в отделе появилась, в редакции долго перебирали претендентов, но остановились на Скворцове. Как рассказал ему Володя Епифанов, причиной стал тот факт, что Сергей, как говорится, в теме: не только работал в «Автозаводце», но и начинал в цеху слесарем. Как говорится, вышел из рабочих. Правда, начальству не понравилось, что он не коммунист (ведь мог вступить, когда работал слесарем!), но в итоге все же взяли. Промышленный отдел в «Советской Белоруссии» не самый важный, пусть будет комсомолец. К слову, он единственный в редакции не член партии из журналистов. Еще сработало и то, что Сергей окончил МГУ, а не журфак Белгосуниверситета, пусть даже и заочно. С таким образованием в Белоруссии специалистов мало.
По пути домой Сергей заехал в ЦУМ — затем, чтоб кое-что купить для службы. Все-таки уйдет на месяц. Немного потолкавшись в очереди, взял лезвия голландской фирмы Schick — две упаковки, крем для бритья Florena производства ГДР, для освежения — большой флакон лосьона «Огуречный». На месяц хватит. Мыло он прихватит из дома, там есть нераспакованный кусок «Хвойного». Еще шампунь мыть голову. Сложив все это в сумку из кожзаменителя, отправился домой. Там скоренько собрался. Белье с носками класть не стал — их выдадут, зато взял полотенце (пригодится) и туалетную бумагу. Конечно, ложку с кружкой, как было написано в повестке. Обревизовал продукты в холодильнике. Гости съели почти все запасы, но уцелели сало (небольшой кусок), полбатона копченой колбасы, две банки шпротов и пачка пельменей в морозилке. К тому же осталось полбутылки водки, хлеб в хлебнице — буханка черного и кусок батона. Так, сало и консервы он возьмет с собой (кто знает, когда их там накормят, пусть будут), еще черняшку, а колбасу с батоном съест на завтрак. Холодильник, уходя, отключит.
Так, надо лечь пораньше — в военкомат пойдет пешком. По воскресеньям общественный транспорт с пяти утра не ходит. Такси не вызовешь — нет телефона, а вызовы по автомату диспетчеры не принимают. Придется встать в четыре, нет, в четыре тридцать, позавтракать и топать к месту. Чтоб вы пропали с вашей службой!
Сергей сварил пельмени — всю пачку, и съел их, запивая водкой. Пить в одиночку — это плохо, но на душе было погано. Опять «Равняйсь!» и «Смирно!», «Рота, шагом марш!». Сергей привык к гражданской жизни и не рассчитывал, что вновь придется мотать портянки и передвигаться строем. Он любил свободу и морщился, когда ему приказывали командирским тоном — особенно дебилы при погонах. Поэтому и отказался поступать в военное училище, хотя его, орденоносца, туда настойчиво тянули.
Почистив зубы, он завел будильник на четыре тридцать и лег в постель. Уснул не сразу. Во-первых, было еще рано, он не привык ложиться в сумерках и засыпать, как куры на насестах. А, во-вторых, вдруг накатили воспоминания. Он родился в небольшом райцентре, где у родителей был дом и огород, плюс живность — куры и кабанчик, как у других соседей. Не голодал и не нуждался. Родители о нем заботились. Мать преподавала в школе для начальных классов, отец — бухгалтер на заводе, так что деньги в доме были. Пусть небольшие, но их хватало на двоих детей. Окончив школу с золотой медалью, Сергей отправился в столицу в СССР, где успешно сдал экзамены и поступил в Московский университет на факультет журналистики. Еще в школе он пописывал заметки в свою районную газету, и этих вырезок хватило, чтобы пройти там творческий отбор. Студенческая жизнь была веселой, интересной, но продолжилась недолго. Внезапно заболела мать. Хотя нельзя сказать «внезапно»: она и раньше состояла на учете как сердечница — последствия военного полуголодного детства. Ей даже запрещали рожать второго, но мать очень хотела дочку. Все это и сказалось… Ей дали группу инвалидности и пенсию — довольно скромную, и это еще, мягко говоря. Жить сразу стало трудно. Хотя и родители и предлагали и дальше помогать Сергею, но он не согласился — возражала совесть. Поэтому перевелся на заочное и переехал в Минск, где без проблем устроился слесарем на МАЗ. Рабочих на заводе не хватало, сразу взяли, предоставив общежитие. Вот там его со временем и подгребли на воинскую службу — отсрочка на заочников не распространялась. В школе сержантов он оказался самым «старым» — 22-х лет. Ему полгода оставалось до диплома, но доучиться армия не дала, иначе бы служил всего лишь год.
… Мать умерла, когда он отмотал шесть месяцев. Отпуск ему дали, но на похороны опоздал, хотя летел из части самолетами. Но где Ташкент, а где райцентр в Могилевской области… От матери остался только холмик, деревянный крест с табличкой и черно-белые фотографии, где она смотрела в объектив усталыми глазами… После службы Сергей вернулся в Минск, где вновь работал на конвейере, собирая МАЗы, а после перешел в редакцию «Автозаводца», куда заочника из МГУ взяли с охотой — он успел себя зарекомендовать как внештатный корреспондент. Еще до армии Сергей встал в очередь на получение кооперативного жилья, и ждал бы его долго, но помогла служба в Афгане. Для воинов-интернационалистов имелись льготы, хотя воспользоваться ими поначалу было сложно. В военкоматах не давали справки таким как он «афганцам» и вообще смотрели как на вошь. Какую тебе справку, рядовой запаса? Для первоочередного получения квартиры? Не много ль хочешь? Да тут заслуженные офицеры их не имеют! Плевать на то, что ты ходил под пулями! Мы тебя туда не посылали!
Как ни странно, но ситуацию разрешила статья в «Комсомольской правде» о воине-интернационалисте, ставшим инвалидом из-за ранения в Афгане, но столкнувшего с черствостью военкомата. Тот отказался помогать солдату, хотя по Постановлению ЦК с Правительством, был обязан это делать. А фраза военкома: «Я тебя туда не посылал», возмутила общество.[5] Вмешалась власть — и полетели головы виновных, а в военкоматах вдруг резко изменилось отношение к «афганцам». Поэтому Сергей и получил квартиру — пусть кооперативную, но без долгого стояния в бесконечной очереди.
О том, что воевал в Афганистане и награжден за это орденом, Сергей не говорил — ни на работе, ни друзьям. Служил и охранял границу — достаточно. Причиной была зависть к льготникам. В их коллективе негативно относились даже к ветеранам Отечественной. Сергей запомнил, как возмущался слесарь с их конвейера:
— Ананич уже вторые «жигули» купил, свои же отдал сыну! И все без очереди. Квартиры деткам сделал. У одного пропишется, а как квартиру предоставят, перепропишется к другому, и снова в очередь для ветеранов. Он, понимаешь, воевал, ему положено. А мой отец погиб на фронте, мать четверых детей одна тащила, мы голодали и ходили босые. А у его детей отец домой вернулся, и жили они сытно. Теперь вдобавок им квартиры и машины — и все без очереди. Ну, ладно бы самим фронтовикам, но это все их детям достается. И это правильно, я спрашиваю?..[6]
Попробуй объясни такому, как это лежать под пулями, которые, попадая в камни, обдают тебя осколками из мелкой крошки, в кровь расцарапывая щеки, лоб и подбородок. Когда даже подумать страшно о том, чтоб поднять голову и стрелять из пулемета по перебегающим душманам. Но нужно. В противном случае захватят в плен и отрежут голову живому под радостное гоготанье соплеменников. На этот случай каждый в рейде держал одну гранату, чтобы взорвать себя в последний миг. Там, на тропе, где их ждала засада, Сергей уже решил, что тот момент вот-вот настанет и приготовил «эргэдешку»[7], разжав усики чеки взрывателя. Только вертушка прилетела раньше…
Он не заметил, как уснул…
[1] ВУС — военно-учетная специальность.
[2] Орден Красной звезды.
[3] РПК — ручной пулемет Калашникова.
[4] БГУ — Белорусский государственный университет.
[5] Реальный случай. К сожалению, не помню ни названия статьи, ни ее автора, но именно она изменила отношение к «афганцам» в СССР.
[6] Как это ни дико, но такое было. Автор сам слышал эти разговоры. В стране тотального дефицита льготы, пусть даже и заслуженные, вызывали зависть у тех, кто не имел к ним доступа.
[7] Граната РГД-5.
2. Лагерь
Возле военкомата было многолюдно — внутри двора толпилось несколько десятков человек, на первый взгляд — под сотню. Все, как Андрей, с сумками или рюкзаками — мобилизованные. Неплохо так призвали военнообязанных на сборы, тут рота или около того. Андрей немного потолкался среди будущих сослуживцев и разглядел в сторонке у забора Степана с Женей. Подошел и поздоровался.
— Вас все-таки забрали? — не то, чтобы спросил, а подтвердил само собою разумеющееся.
— Без долгих разговоров, как с тобой, — вздохнул Степан. — Едва узнали, где служили… Повестка в зубы — и вперед.
— А этот… С вами еще был, после меня зашел к майору?
— Валера? — Степан вдруг засмеялся. — Да вон стоит!
Он указал рукой. Сергей глянул в указанную сторону и увидел худощавого мужчину с лицом любителя спиртного, который в коридоре говорил о том, что что-то затевают. Он стоял возле забора, одной рукой цепляясь за железный прут. У ног его лежала сумка, а сами ноги расползались, как будто их владелец стоял на льду. Шатаясь, Валера с трудом сводил их вместе — лишь для того, чтоб вновь вступить в борьбу с вдруг ставшей скользкой почвой.
— Когда успел набраться? — спросил Сергей, пораженный открывшей картиной. — Шести ведь нет.
— Так ночь не просыхал, — Степан пожал плечами. — Это же Фанфурик.
— Фамилия у него такая?
Степан и Женя хохотнули.
— Фамилия его Елатомцев, — ответил Женя, отсмеявшись. — Фанфурик — кличка.
— А почему такая?
— Фанфуриками зэки называют флакончики с настойками или одеколоном, — пояснил Степан. — Ну, там боярышник в аптеке или какой-нибудь лосьон в универмаге. Они все это пьют, когда нет водки. А ее сейчас купить непросто — антиалкогольная компания, пускай бы сдохли те, кто это все придумал! Валера это тоже пьет, к тому же хвастается, что раздобыл фанфурики, которые дешевле водки. Вот кличка и прилипла.
— А вы откуда знаете?
— В одном цеху работаем, — ответил Женя. — На тракторном.
— Как он в военкомат добрался в таком-то состоянии? — спросил задумчиво Сергей. — Кто-то подвез?
— Да он через проспект живет в бараках, — сказал Степан. — Идти тут метров двести-триста. Как-то дополз.
— А если б нет?
— Так нам майор сказал, что, если не придем — посадят, — Степан вздохнул. — За дезертирство. Сидеть не хочется.
— Мне этого не говорили, — сказал Сергей.
— Решили, что сознательный, — Степан пожал плечами. — Ты кем работаешь?
— Корреспондент «Советской Белоруссии».
— Ого! — воскликнул Женя. — Даже тебя забрали. Ты офицер запаса?
— Рядовой, учился на заочном…
Дальнейший разговор прервала команда:
— Построиться! Встать в две шеренги!
Толпа зашевелилась. Через минуту во дворе военкомата стояли две шеренги — не слишком ровные, но все же строй. Сергей с новыми знакомыми оказались напротив входа в здание, возле которого застыл немолодой полковник с папкой в руке и два лейтенанта лет тридцати. Сергей окинул офицеров взглядом и догадался, что лейтенанты — тоже «партизаны».[1] Об этом говорила их новенькая форма, сапоги и невоенный вид. У кадровых офицеров выправка другая.
— Начинаем перекличку, — объявил полковник. — Услышите свою фамилию — отвечайте громко. Понятно?
Строй отозвался тихим гулом.
— Отставить разговоры! Смирно!
Полковник раскрыл перед глазами свою папку:
— Арефьев!
— Я…
Перекличка шла бодро. Затык случился на фамилии Елатомцев. Никто не отозвался.
— Что, не явился? — нахмурился полковник.
— Пришел, — Степан ступил вперед. — Вон, у забора! Но встать в строй не может, ответить — тоже.
Призывники заржали. Полковник глянул на Фанфурика, танцующего у забора в попытке укротить не подчиняющиеся ноги, и сморщился.
— Назовитесь! — велел Степану.
— Старший сержант запаса Кимстач.
— Елатомцева знаете?
— Служили вместе, сейчас работаем в одном цеху.
— Поставить его в строй! Немедленно!
Степан и Женя подошли к Фанфурику и оторвали от забора. Взяв его под руки, затащили в строй. Пока вели, Елатомцев болтался между ними, как дождевой червяк меж пальцами. Встав в шеренгу, Фанфурик попытался выпрямиться, что-то сказать, но у него не получилось, и он обмяк, поддержанный приятелями.
— Партизаны… — сказал, как выплюнул, полковник. — Ну, ничего — на зоне быстро в чувство приведут. Там пьяным — смерть!
Внезапно он умолк, как было видно, спохватившись, что ляпнул лишнее, после чего продолжил перекличку. Закончив, повернулся к лейтенантам.
— Все на месте. Ведите их в автобусы.
Лейтенанты засуетились, неловко разделяя строй на две части, но справились. Сергей с знакомыми загрузились в красный «Икарус», сев сзади. Там же пристроили Фанфурика, который сразу отрубился, склонившись головой к окну. Автобусы тронулись и, попетляв по минским улицам, пересекли кольцевую и выбрались на шоссе на Раков. Проехали немного, свернули вправо и покатили по асфальтированной дороге, проложенной через еловый лес.
— Куда везут? — спросил Сергей знакомых. — Я этих мест не знаю.
— Похоже, что на тренировочную базу Белполка, — сказал Степан. — Я тут бывал — в грибы с друзьями ездил.
— Белполк? Что это?
— Конвойный полк внутренних войск. Занимается перевозкой заключенных, есть батальон, который вместе с милицией охраняет общественный порядок. Короче, патрули на улицах. Оружия им не дают, только дубинки. По трое ходят. Не видел разве?
— Не обращал внимания, — сказал Сергей. — Выходит, нас призвали во внутренние войска?
— Похоже, да. Я во дворе немного потолкался, поговорил с ребятами. Большинство из внутренних. Есть пограничники, как ты, но мало. Еще спецназовцы из бригады в Марьиной Горке, десантники.
— И нафига запасники конвойному полку? — Сергей пожал плечами. — Зэков по тюрьмам развозить? Их, что, так много осудили?
— Скажут, — вздохнул Степан.
Тем временем автобусы, вкатив на горку, повернули влево и через открытые ворота заехали на заасфальтированный плац, где и остановились. Через окно Сергей увидел армейские палатки, стоявшие рядами справа. А слева были небольшие здания из силикатного кирпича.
— Выходим! — объявил сопровождавший их группу лейтенант.
Возле автобусов их кое-как построили, и лейтенанты объявили:
— Оставьте вещи там, в палатках, но места не занимайте. Попозже вас распределят повзводно и выделят палатку, тогда и выберете койки. Оставив вещи, направляемся в то здание, там выдадут обмундирование. Переодевайтесь, подшивайтесь, сложите гражданскую одежду в мешки, которые вам тоже выдадут. Даем на это два часа.
— Когда кормить нас будут? — крикнул кто-то.
— Когда будете похожи на солдат, — сказал подошедший к строю подполковник. — Вон, видите, полевые кухни, столы и умывальник. На обед пойдете строем, как в армии положено. Всем разойтись!
В последующий час мобилизованные занимались тем, что им велели. Сергею выдали солдатское хабэ, белье, портянки, сапоги, которые, к немалому удивлению солдат, оказались яловыми, но не офицерскими — подкладка в голенищах не кожаная, белая, а из защитного цвета ткани. Но все же не кирза. Еще вручили котелки — стандартные, армейские, из алюминия, снаружи выкрашенного в защитный цвет, набор иголок с нитками, намотанными на картонку, погоны и петлицы. Сергей, зайдя в палатку, присел на койку с застеленной постелью (надо ж! кто-то постарался), и занялся полузабытым делом. Пришил на китель защитные погоны, петлицы, вставил звездочку в пилотку, после чего переоделся в форму. Села идеально — глаз у прапорщика, выдававшего обмундирование, оказался точным. Намотав портянки, Сергей обулся в сапоги, после чего сложил гражданскую одежду в опорожненную от припасов сумку. Их переложил в армейский вещмешок, на котором написал свою фамилию и инициалы шариковой ручкой. Сумку с одеждой засунул в выданную торбу из белого полотна и тоже подписал. Затем отнес ее на плац, где с краю за столиком сидел солдат с швейной машинкой, который тут же застрочил открытый край мешка.
— Туда ложите, — показал на кучу, где уже сгрудились такие же мешки.
Тем временем в лагерь прибывали запасники из других военкоматов города. И также шли в палатки, откуда отправлялись за военной формой, которую им шустро выдавали прапорщики. Сергей немного посмотрел на это, затем зашел в свою палатку. Его знакомые уже переоделись в форму и среди них он с удивлением рассмотрел Елатомцева, махавшего иголкой. Его они сгрузили на одну из коек, почти что невменяемого, но, оказалось, Елатомцев пришел в себя, сходил за формой и теперь сосредоточенно пришивал погоны.
— Валера службу знает, — сказал, заметив взгляд Сергея, Кимстач. — В нашей роте был одним из лучших. Если бы не пил, был золото, не человек.
— Пожил бы ты с моей вороной! — буркнул Елатомцев, перекусывая нитку. — Она любому печень выест.
— Так разведись!
— Не могу малую бросить, — вздохнул Фанфурик. — Кате всего два годика. Ворона снова замуж выйдет, а как тот будет с моей дочкой, даже подумать страшно.
— Есть хочется, — заметил Женя.
— У меня есть сало, колбаса, немного хлеба и консервы, — сказал Сергей. — Достать?
— Не надо, — поспешил Степан. — Оставь на вечер, пригодятся, — он подмигнул Сергею. — Полковник обещал: накормят. Зря, что ли, кухни притащили?
Он не ошибся. В палатку заглянул лейтенант, который ехал вместе с ними, и приказал брать котелки и строиться снаружи. Команду выполнили дружно. У кухни встали в очередь. Солдат в белом переднике и колпаке налил им котелки горохового супа, а в крышку навалил гречневой каши с тушенкой. Сев на лавки за длинные столы, Сергей с приятелями с удовольствием поели. Запили жидким чаем, который наливали в кружки, предусмотрительно взятые из дома. Все оказалось вкусным — ну, кроме чая. Котелки и кружки помыли в умывальнике, представляющий собой трубу с проделанными дырками над длинным желобом из оцинкованной стали. Воду в умывальник подали горячей, так что котелки отмыли.
После обеда им дали отдохнуть, после чего объявили построение. Теперь на плаце встали все призванные из запаса в Минске, как объявили, 320 человек. Представили командира сформированного батальона. Им оказался подполковник с смешной фамилией Заяц. Разбили батальон на роты. Сергей с приятелями попали в одну и ту же — девятую, в первый взвод. Командовать взводом поставили одного из лейтенантов, с которыми ехали из военкомата, с фамилией Акинчиц. С невыразительной внешностью, лет тридцати на вид, он не казался ни боевым, ни строгим. Так, ретранслятор приказов руководства. Представили командира роты, вот тот Сергею сразу не понравился. Невысокий, худощавый, с физиономией обиженного павиана.
— Сегодня привести в порядок внешний вид, — велел им старший лейтенант Рабецкий (им так его отрекомендовали), — а завтра вспомним службу в армии. Смотреть на вас противно! Разболтанные партизаны! Словно из леса вышли. Ремни висят на пузах, подшивы нет, сапоги не чищены. Глаза бы вас не видели! Разойдись!
— Странный он какой-то, — сказал Сергей в палатке, которую им выделили для проживания. — На вид лет сорок, а по званию всего лишь старший лейтенант.
— Дважды разжалованный из капитанов, — сообщил Степан. — Залетчик и дурак. Тупой как пробка.
— А ты откуда знаешь?
— Ребята рассказали, которые в Белполке служили, — ответил Кимстач. — Однажды в его роте на марше машина загорелась, с солдатами. Один погиб, другие пострадали. Тогда его разжаловали в первый раз.
— А почему не выгнали?
— Так кем заменишь? Желающих служить в конвойных ротах мало, поэтому и держат — даже таких, как он. Не повезло нам, мужики. Рабецкий будет жопу рвать, чтобы опять стать капитаном. Ладно, там вроде бы зовут на ужин.
На этот раз их накормили макаронами с тушенкой. На удивление получилось вкусно. Или тому причиной стал свежий воздух — учебный центр располагался на большой поляне среди лесов, или же молодые организмы не страдали отсутствием аппетита. Короче, макароны улетели в голодные желудки без остатка.
После отбоя, у койки Степана собрались Сергей, Женя и Фанфурик.
— Доставай свою закуску! — сказал Степан вполголоса. — Выпьем за начало службы.
Он вытащил из-под подушки две бутылки водки.
— Вчера нам с Женей не удалось отметить, — пояснил Сергею. — Не пропадать же добру!
Сергей пожал плечами и извлек из вещмешка остатки колбасы и сало. Порезал складничком их на кусочке хлеба. Степан тем временем разлил водку по кружкам.
— Ну, за удачу, мужики!..
Другие обитали палатки, разбившись на компании, тоже выпивали, закусывая, чем придется. Никто им не мешал: как видно, командиры решили дать возможность «партизанам» снять стресс от перевоплощения в военных. Или же сами отмечали начало службы вновь сформированного батальона. Водку добили быстро и перешли на разговоры. Сергея расспросили сколько раз ходил «за речку», и как воевал. Он поведал, про засаду на тропе и как отбивались от «духов», то есть душманов. Про орден умолчал, чтобы не вызвать зависть.
— А мы гоняли зэков по тайге, — сказал Степан. — Сбегут — а наша группа по следам с собачками. Догоним и предложим сдаться, заточки выбросить и лечь на землю.
— Сдавались? — спросил Сергей.
— Как когда, — Степан зловеще усмехнулся. — Ну, если нет, то валю главного. Не спутаешь, ориентировки-то с собой. А в ней полное описание с фото, и статьи уголовные. Глянешь в ориентировку — зверье! Зарежут и не сморщатся. Они нередко с кровью уходили — убьют конвойного или контролера. Терять им нечего: поймают — под расстрел пойдут. Зачем нам с ними драться и получать заточку в печень? Вот я их из СВД…
— Всех, что ли?
— Нет, конечно. В розыскную группу опер входил, он и решал. Чаще валили главаря, или двух, кто за особо тяжкие сидел, они сдаваться точно бы отказались. Раз, помню, завалили всех — на них же столько крови было, что мама не горюй! Но то единожды. А так, отстрелим главаря, другие — грабки вверх и верещат: «Гражданин начальник, не стреляйте! Сдаемся!»
Он хмыкнул.
— Веселая была служба, — сказал Сергей.
— Твоя не лучше, — сообщил Степан. — Но там хотя бы в чужаков стрелял, а здесь же — по своим. Хотя с такими «своими» и никаких врагов не нужно. Тьфу, погань! Таких тюрьмою не исправишь. Выйдут на свободу и снова будут насиловать и грабить. Кого-нибудь опять зарежут. Зачем им жить? Вот и давили как клопов. Ладно, спать нужно, мужики! Завтра Рабецкий нам устроит…
Степан нисколько не ошибся — утро началось с зарядки. Рота, одетая по форме № 2, то есть без кителей и головных уборов, встала на лугу возле палаток и по команде начала махать руками и ногами. Как водится, приседали, выбрасывая перед собой руки и наклонялись, стремясь достать носки сапог кончиками пальцев. Последнее у некоторых получилось трудно — успели нарастить животики на гражданке. К таким Рабецкий подходил и едко комментировал потуги выполнить упражнение. Он вообще следил, чтобы никто не сачковал, грозя лентяям нарядами на уборку общего сортира.
После зарядки рота кое-как умылась и строем отправилась на завтрак. Рабецкий приказал им петь, но поначалу ничего не вышло — тянули вразнобой. Тогда он развернул роту обратно и добился своего: к кухне строй подошел с веселой песней. Другие «партизаны», поглощая завтрак, ржали, наблюдая за муками девятой роты. На завтрак была каша — перловая, с тушенкой. Сергей ел, не замечая вкуса. Рядом хмуро бросали кашу в рты приятели и собутыльники.
— Да чтоб он сдох! — буркнул Фанфурик. — Нашли же гада!
— Скорее мы с ним сдохнем, — ответил Женя. — Выслуживается, сволочь. Другие, вон, как люди — пришли к столовой, сели и поели. А мы, блядь, с песней как на срочной службе. У нас их пели только молодые, деды шли молча. А тут как КМБ.[2]
— Может, устроить ему темную? — предложил Фанфурик. — Мы на срочке делали. Помогало.
— Посадят, — вздохнул Степан. — Эта гнида развоняется на всю конвойную дивизию, дойдет до генерала. Потерпим, мужики.
Терпеть пришлось весь день. Ходили строем — повзводно и поротно. Маршировали в ногу, пели песни. Другие роты тоже занимались строевой, но без фанатизма. После обеда их вовсе распустили отдыхать. Девятая осталась. Рабецкий приказал взводным отрабатывать прием «подход, отход к начальнику» и тщательно следил, чтобы солдаты выполняли его четко. Май в Белоруссии выдался жарким, и «партизаны» обливались потом. К концу занятий Сергей стал думать, что предложение Фанфурика о темной ротному и не такое уж плохое. Даже на срочной службе командиры над ними так не издевались — на строевую отводилось два часа, не более. Но чтоб весь день! После ужина все завалились на кровати и мрачно молчали. Общий настрой выразил Фанфурик:
— Поймаю гада на гражданке и отметелю до потери сознания.
— И я с тобой, — поддакнул Женя.
— И я, и я… — прошелестело по палатке.
На этом все затихло. Назавтра повторилось: зарядка, марш с песней к кухне, строевая. Солдаты выглядели мрачно, и даже взводные ходили хмурыми. Рабецкому было наплевать: он отдавал команды с садистским удовольствием и едко комментировал неуклюжие приемы отдельных «партизан». Особенно доставалось солдатам с животами; по мнению Рабецкого, они слишком вольготно жили на гражданке и не заслуживали снисхождения. «В Афгане его бы быстро пристрелили, — решил Сергей, за этим наблюдая. — Ну, ладно, строевая, но издеваться над людьми! Чем ты их лучше? Они машины собирают на заводах, а ты, скотина, живешь на деньги, которые люди зарабатывают. Подумаешь, отрастил живот! Это не преступление…»
После обеда к ним вышел подполковник Заяц. Немного посмотрел и отозвал Рабецкого в сторонку. Никто не слышал, что он говорил старлею, но к роте тот вернулся с красной рожей.
— Занятия закончены! — объявил, скривившись. — Рота, разойдись!
— А комбат-то нормальный человек, — сказал Степан в палатке. — Приструнил гниду.
— Завтра опять начнет, — вздохнул Фанфурик. — Я эту породу знаю. Им хоть фуражку к голове прибей гвоздями «соткой» — не успокоятся, пока не сдохнут. Одна извилина в мозгу, и эта — от фуражки.
— Посмотрим, — Степан пожал плечами.
На следующий день, после того как батальон позавтракал, их выстроили на плацу поротно. У края плаца стояли три ГАЗ-66 с закрытыми тентами кузовами.
— Сегодня занятия по стрелковой подготовке, — объявил комбат. — Вас отвезут на стрельбище и там проверят, чему на срочной службе научили, — он усмехнулся. — Отправимся поротно. Начнем с девятой. Старший лейтенант, командуйте!
— Рота, по машинам! Повзводно! — проревел Рабецкий.
Ехали довольно долго, но, наконец, «шишиги» остановились на большой лесной поляне, в конце которой возвышался пологий холм. «Используют как пулеуловитель», — решил Сергей, встав у машины. А прямо перед ними располагался рубеж открытия огня — мешки с песком, упоры для стрельбы лежа, а перед ними расстеленный брезент, чтобы стрелявшие не лежали на сырой земле. Чуть в стороне виднелись столики, на них лежали автоматы и стояли распечатанные цинки с патронами. За этим хозяйством наблюдали два прапорщика. Рядом курил майор, в котором Сергей узнал офицера, который с ним беседовал в военкомате.
Старлей построил роту и, подойдя к майору строевым, отрапортовал об их прибытии. То выбросил окурок и подошел поближе к «партизанам».
— Так, воины, — он усмехнулся. — Сейчас проверим, как стреляете. Упражнение стандартное — две грудных мишени и ростовая, движущая. Десять патронов на все. Начнем, пожалуй, с пулеметчиков. Те, кого я назову, выходят вот сюда, — он указал рукой на место возле столов с оружием.
Майор открыл висевшую на боку сумку-планшет, достал блокнот, листнул его и стал зачитывать фамилии. Сергей вдруг вспомнил, что при беседе с ним, майор в нем что-то помечал. Тем временем названные выходили из строя роты и шли к столам. Через минуту здесь встали восемь «партизан».
— Что ж, воины, — сказал майор, спрятав свой блокнот. — Вот РПК, — он указал пару пулеметов, лежавших на столе. — Сейчас получите магазины — и на рубеж открытия огня. У каждого свой сектор — справа или слева. Надеюсь, что мишени не попутаете. Начнем, пожалуй, с погранцов. Скворцов, Никитин, приступайте!
Через несколько мгновений Сергей лег на брезент на рубеже. Вставил магазин, сдвинул вниз рычаг предохранителя и переводчика огня и привычно загнал патрон в казенник. Примостил свой РПК стволом поверх мешка — так лучше, чем на сошках. Мишени появились обе сразу, грудные, почти что рядом друг от друга. Сергей прицелился и плавно выбрал спусковой крючок. Пулемет негромко рокотнул, одна мишень упала, Сергей чуть сдвинул ствол и поразил вторую, привычно отсекая очередь на три патрона. Ростовая мишень возникла тут же и примерно на сотню метров дальше грудных. Двигалась она довольно быстро. Сергей взял упреждение и надавил нас спусковой крючок. Фигура повалилась. Сергей поставил РПК на предохранитель и доложил:
— Рядовой Скворцов стрельбу закончил.
— Оружие разрядить! К осмотру! — приказал стоявший позади майор.
Сергей привычно выполнил команду. Неизрасходованный патрон вылетел из окна крышки ствольной коробки и упал на край подстилки из брезента. Сергей поднялся и, взяв оружие наперевес, продемонстрировал майору пустой патронник.
— Отлично, воин! — хмыкнул офицер. — Даже патрон остался. Не зря свой орден получил. Оставь пулемет на рубеже и возвращайся в строй.
— Про какой орден майор говорил? — спросил его Степан, когда Сергей встал в строй.
Сергей поморщился — расслышали. Майор мог тоже промолчать. Но что теперь?
— Помните, про бой рассказывал в палатке? — спросил вполголоса. — Вот за него и наградили.
— Что за орден?
— Красной Звезды.
— Ох, ни фига себе! — воскликнул Женя. — Так ты герой! А почему не носишь? Имеешь право.
— От строевой он не избавит.
— Это точно, — подтвердил Степан. — Рабецкий всяко придерется — у него даже медали нет за безупречку, а тут у рядового орден! Взбесится от свой гадючести…
Тем временем стрельбы продолжались. Организованы они были отлично, поэтому завершились быстро — и часа не прошло. Майор выглядел довольным.
— Неплохо, воины, — сказал, встав перед строем. — Вас хорошо учили, и навыки не растеряли. Теперь такой вопрос: есть здесь охотники? Или, кто стрелял из гладкоствольных ружей?
— Есть! Есть! — раздались возгласы.
— Выйти из строя!
Вышло пять человек. Сергей поколебался и присоединился.
— И ты, орденоносец! — майор вдруг улыбнулся. — И на кого охотился?
— На боровую дичь, — сказал Сергей. — С собачкой. Еще на зайцев и вальдшнепов. Отец охотой увлекался, давал мне пострелять.
— Ружье какое было?
— Двухстволка-тулка, двенадцатый калибр.
— Идем, что-то покажу, — сказал майор. — Другие — тоже. За мной!
Он отвел их к столу, стоявшему в отдалении от рубежа, где стреляла рота. На нем лежало необычное ружье, рядом стояли упаковки для патронов. Майор взял оружие и продемонстрировал его солдатам.
— Такое вы еще не видели. «Мосберг-500» — лучший в мире охотничий дробовик с помповым ручным перезаряжанием. Вот так! — обхватив цевье левой рукой, он передернул его взад-вперед. — Подствольный магазин на пять патронов. Американское ружье, но этот экземпляр произвели в Мексике по лицензии. Там и закупили. Двенадцатый калибр. Патроны наши, заводские, с папковой гильзой. Снаряжается вот так.
Он стал доставать патроны из коробки и заталкивать их снизу в магазин.
— Сейчас я покажу, как из него стрелять. Сдвигаем здесь предохранитель и резко тянем за цевье. Ружье к стрельбе готово. Спуск здесь мягкий, легкий. Давай! — он вдруг громко крикнул.
Из-за куста, выросшего в метрах двадцати от столика, вылетела тарелочка оранжевого цвета и, вращаясь, забралась в высоту. Майор вскинул «Мосберг», быстро прицелился — и грянул выстрел. Тарелочка осыпалась осколками.
— Вот так, ребята, — майор довольно улыбнулся. — Сейчас проверим вас. Начнем с тебя, орденоносец.
Сергей взял у него ружье и встал у столика.
— Перезаряди! — велел майор.
Легкий ход цевья назад — и «Мосберг» взлетел к плечу. Сергей вдруг удивлением заметил, что здесь две мушки, расположенных на планке над стволом, но поразмышлять над этим ему не дали: позади вновь громко крикнули:
— Давай!
Тарелочка взлетела, Сергей сопроводил ее стволом ружья и надавил на спуск. Тарелочка разлетелась облачком.
— Орел! — сказал майор. — Вальдшнепы, говоришь? Неплохо тебя батька дрючил. Следующий!
Когда все отстрелялись (двое не попали по тарелкам сразу, им предоставили возможность исправиться), майор переписал фамилии «партизан» все в тот же свой блокнот и объявил:
— Так, воины! Такие ружья и будут вашим оружием на месте службы.
— В кого будем стрелять? — спросил один из «партизан» — высокий и с заметным животом.
— В ворон.
Солдаты засмеялись.
— Зря ржете, — сощурился майор. — Вы тех ворон еще не видели. Еще в штаны наделаете, когда вдруг налетят.
— А пулеметы, значит, отменяются? — спросил Сергей, которому не хотелось вновь таскать тяжелый РПК.
— С чего вдруг? — поднял бровь майор. — «Мосберг» — оружие индивидуальное, ты с ним в наряде постоянно, а пулемет стоит на вышке, его не забирают в пункт дислокации батальона. Чего его таскать туда-обратно? Приехали, залез на вышку и под роспись принял. Ясно?
— Не очень, — сообщил все тот же высокий «партизан». — Кого будем мы будем охранять? И от кого?
— Людей от тварей, — сообщил майор. — Подробности узнаете вечером.
[1] «Партизанами» в Беларуси и не только в ней называют призванных из запаса на сборы военнослужащих.
[2] КМБ — курс молодого бойца.
3. Марш на юг
В этот вечер их не распустили после поверки по палаткам. Батальон в полном составе вывели на плац и расположили полукругом напротив стоявшего с краю ГАЗ-66, к тенту которого на широкой стороне прикрепили белую простынь. Напротив, в нескольких метрах, разместился стол, на нем — проектор для показа слайдов. За ним на стуле примостился незнакомый старший лейтенант лет двадцати пяти на вид. К столу от здания тянулся кабель. Все это было плохо видно в наступавших сумерках, но Сергей с трудом, но разглядел.
Ждать пришлось недолго. К ним вышли офицеры: подполковник Заяц, майор со стрельбища и незнакомый капитан. Заяц с капитаном сели на скамейки перед строем (их притащили из столовой), присоединившись к прочим офицерам батальона, майор же встал перед машиной.
— Кузьмин, — скомандовал. — Включай свою шарманку.
Проектор загудел, сноп света выхватил из полумрака фигуру офицера. Он бил ему в лицо. Майор поморщился и отступил чуть в сторону.
— Так, воины, — сказал негромко, но все расслышали. — Меня вы видели, ну, а теперь представлюсь. Я старший офицер оперативного управления штаба Внутренних войск МВД СССР майор Самойлов. Сейчас доведу до вас закрытую информацию, скажу, зачем вас призвали из запаса и чем вы будете заниматься на протяжении срока службы. Только не вздумайте писать об этом в письмах или рассказывать посторонним. Посадим. Начну сначала.
Он на мгновение умолк.
— Чуть более года тому назад, а именно: в конце апреля 1986 года на границе Украины и Белоруссии упал метеорит. О его составе нет сведений, поскольку он взорвался над поверхностью земли, фрагментов не нашли, хотя искали. Он грохнул так, что перебудил всех жителей в окрестностях. Ночь была, люди спали. Да и в верхах переполошились: неподалеку Чернобыльская атомная станция, и в ту ночь там проводили какие-то эксперименты. Сначала все подумали: она и взорвалась, но оказалось, что не так. Тогда решили, что американцы ударили ракетой с ядерной боеголовкой, но эта версия не подтвердилась. На месте, над которым взорвался метеорит, радиоактивный фон был норме. Взяли пробы почвы, но ничего опасного не обнаружили. Короче, все проверили и успокоились. Подумаешь, повалило несколько гектаров леса — невелика беда. А к декабрю полезло. Кузьмин, а ну-ка, покажи красавца!
На простыне возникла фотография животного. Но это был необыкновенный зверь. Пасть длинная, зубастая, на голове — нарост как костяная маска, она не закрывала лишь глаза. Туловище покрыто плотными чешуйками, похоже, что из кости, но только черными. Хвост будто бы из позвонков, а на конце его — огромный шип. Солдаты дружно охнули, а кто-то выругался матом.
— То, что сейчас вы видите, когда-то было волком, — сообщил майор. — Но по сравнению с обычным он выше и сильнее, в сотню раз опаснее. И вот такие твари стали заходить в деревни и резать скот. Люди начали жаловаться, к ним выезжали милицейские наряды. И скоро выяснилось, что пуля из «Макарова» тварь не берет, как и пули из «укорота».[1] Отскакивают. Тварям то, что в них стреляют, не понравилось, и они повадились нападать. Среди милиционеров появились жертвы. Поскольку пострадавших было много, министр внутренних дел дал поручение командованию внутренних войск с проблемой разобраться, чем мы и занялись. Работали серьезно, с привлечением спецназа и зоологов из профильных учреждений. Быстро выяснилось, что в лесных массивах в окружности с радиусом где-то в двадцать километров от места взрыва произошла и происходит, — второе слово он усилил интонацией, — мутация хищных животных. Мутация стремительная и опасная. Всех травоядных в зоне они быстро сожрали, поэтому пошли в деревни. Создалась серьезная угроза для проживающих там жителей — и не только их. Ведь, не найдя еды, твари могли переместиться и на другие территории Советского Союза. И обязательно пошли бы, зоологи с мировыми именами это подтвердили. Ведь помимо запредельной агрессивности измененные животные активно размножаются, наплевав на все известные нам циклы и сезоны. Мы находили в зоне гнезда со щенками, которых в это время быть просто не могло.
Он помолчал.
— В итоге по рекомендации ученых было принято решение изолировать зону с измененными животными. Людей из населенных пунктов внутри ее и на границе эвакуировали. Наша задача не только не пропустить, но и лишить мутантов корма. По мнению зоологов, они уже начали жрать себе подобных. Вокруг аномалии возвели ограду из колючей проволоки и вышки для солдат, в чью задачу входит отстреливать тварей, при попытке миновать ограждение. В ограждениях есть специальные ворота для заезда техники. Они необходимы для вывоза трупов тварей — этим мы лишаем тварей корма. Теперь понятно, для чего вас призвали из запаса и отобрали тех, кто хорошо стреляет? Вопросы есть?
— За месяц справимся? — раздалось из толпы солдат.
— Дай Бог, чтоб за полгода, — вздохнул майор.
Солдаты загудели.
— На месяц призывали, — крикнул кто-то. — Блядь, наебали!
— А ну-ка успокоились! — прикрикнул вставший подполковник Заяц. — Кто там матерится? Ты у меня на губу поедешь! Хотите что-нибудь спросить, обращайтесь к старшему по званию и по уставу. Сначала попросите разрешения, затем представьтесь.
— Товарищ подполковник, — вдруг выкрикнул Фанфурик. — Не по-людски получается. В повестках написали, что на месяц, а выходит — на полгода.
— Кто спрашивает? — отозвался подполковник. — Представься, воин.
— Ну, рядовой Елатомцев из девятой роты.
— Без «ну», Елатомцев, — хмыкнул подполковник. — Объясняю. Никто не знает, когда вся эта хрень закончится. Возможно, через месяц, а может через шесть. 180 дней — предельный срок, на который можно призвать запасника. Больше закон не позволяет. Будем надеяться, что справимся раньше.
Солдаты снова загудели. Раздались крики: «Обманщики!»
— Молчать! — внезапно рявкнул майор Самойлов. — Имейте совесть, мужики! Там срочники кровью обливаются — они же пацаны в отличие от вас, и не имеют ни ума, ни соображения. То испугаются без причины, то лезут дуриком, поэтому несут потери. Есть раненые и погибшие. У вас же за плечами годы службы, жизнь на гражданке, поэтому сдуру не полезете. К тому государство о ликвидаторах биологической угрозы позаботилось. Капитан Красовский, расскажите!
К экрану вышел невысокий капитан с брюшком.
— Я возглавляю финансовую службу части, — сообщил слегка писклявым голосом. — Довожу до вас, что в соответствии с Постановлением Правительства СССР для военнослужащих, задействованных для ликвидации биологической угрозы в карантинной зоне, предусмотрены следующие льготы. Средства на их питание выделяются по трехкратной норме по сравнению с обычной. Обмундирование и обувь меняются без всяких норм, достаточно следов износа или повреждения. Военнослужащим выплачиваются командировочные в размере пять рублей за каждый день, проведенный в зоне. Кроме того, Правительство в своем Постановлении предусмотрело и выплаты за уничтоженных мутировавших животных. Вопросы есть?
— Есть, — снова влез Фанфурик. — Рядовой Елатомцев. Товарищ капитан, пожалуйста огласите список: сколько за какую тварь заплатят?
— Пожалуйста, — кивнул Красовский. — Вот за такого волка, — кивнул он на экран. — 250 рублей. Лиса, мутировавшая, 200. Свинья, подсвинок — тоже столько, кабан-секач — 500.
— Ого! — Фанфурик не сдержался.
— Не радуйся раньше времени, — сказал майор. — Ты их еще добудь сначала. Товарищ капитан, про остальных зверей скажите.
— За вОрона — 25 рублей, за мышь — 15.
— Мышку? — солдаты засмеялись.
— Зря ржете, — сощурился майор. — Кузьмин, покажи им «мышку».
На простыне возникла фотография животного. Оно напоминало крысу, но с хоботком на морде и пастью с острыми зубами. На морде — костяная маска, тело закрыто серой чешуей, хвост длинный и лишенный шерсти.
— Мутировавшая землеройка, — сказал майор. — Опасна тем, что нападает стаями. В прыжке способна заскочить на плечи. Там перекусит сонную артерию — и все, пишите письма родным с того света. Но обычно пытается грызть ноги. Поэтому вам выдали яловые сапоги — их голенища прокусить труднее, чем кирзовые. На месте службы дополнительно дадут костюмы из брезента, как у пожарных. Их тоже прокусить непросто. Да, тварь опасная, но при сноровке уничтожается довольно просто. Картечь ее берет. Кузьмин, давай ворону!
На экране появилась птица, вернее, то, что было ей, поскольку это существо больше напоминало птеродактиля из иллюстраций к школьному учебнику. Клюв вытянутый, с острыми зубами, тело в роговой броне, кожистые крылья, хвост длинный, костяной, с шипом на кончике.
— Жуть! — не выдержав, воскликнул кто-то.
— Как понимаете, вороной или вОроном назвать этого мутанта трудно, — продолжал майор. — Но, тем не менее, он от нее произошел. Или от него — это два разных вида, но ученые с этим пока не разобрались. Но нам без разницы: твари нападает небольшими стаями, обычно из засады. Притаятся где-то в кроне дерева, потом спикируют… Бояться их не нужно, всего лишь стоит быть внимательным, смотреть наверх. ВОроны медлительны, летают тяжело, и, нападая, каркают, чем выдают себя. Теперь понятно, для чего вам ружья? Из автомата сбить этих монстров сложно. Картечь их валит запросто. Брезентовый костюм от них отлично тоже защищает. Кузьмин показывай других!
В течение получаса майор рассказывал батальону о мутантах, затем спросил:
— Есть вопросы?
— Разрешите? — не утерпел Сергей. — Рядовой Скворцов. Что делать, если эти монстры прорвутся за периметр? Забор из проволоки для тварей в костяной броне не слишком прочная ограда. Ведь могут стаей навалиться. Или же подкопать. Те же лисы отлично роют норы, да и волки тоже.
— Грамотный вопрос, — кивнул Самойлов. — Сразу видно, что охотник. Объясняю. Ваша задача на постах вокруг ограды не только пресекать такие вот попытки, уничтожая тварей, но и своевременно сообщить дежурному офицеру о прорыве. Все посты телефонизированы по воздушным линиям, достаточно снять трубку. Помимо вас периметр охраняют маневренные группы на бэтээрах и бээрдэмах с пулеметами. Патрулируют дороги, а, получив сигнал, прибудут к месту вызова. Укомплектованы приборами ночного видения, тварей обнаружат в любое время суток. Расстреляют, сожгут из огнеметов.
— Из огнеметов?
— Да, рядовой. С вооружения их сняли еще в 50-е, но на складах остались. Решение вооружиться огнеметами оказалось верным — они особенно эффективны против мышей, когда те прут стаей. В маневренных группах — кадровые офицеры, и службу они знают. На крайний случай в распоряжении командующего группировкой есть вертолеты. К селениям тварей не пропустим. Ясно?
— Так точно.
— Разрешите? Сержант Кимстач, — задал вопрос Степан. — Вы говорили: пули из автомата тварь не пробивают. Так из чего будем стрелять?
— Из АКМ калибра 7,62, — сказал майор. — Еще из РПК такого же калибра. Патроны в карантинной зоне с бронебойной пулей, такая даже шейку рельса пробивает. Убьет любую тварь.
— А люди не мутируют? — внезапно влез Фанфурик. — А то бы не хотелось к жене вернуться с костяною рожей. В дом не впустит.
Солдаты засмеялись. Вместе с ними хохотали офицеры, к ним подключился и Самойлов.
— Не беспокойся, рядовой, жена тебя узнает, и обязательно впустит, тем более с деньгами, которые в зоне заработаешь, — сказал майор, закончив смех. — На людей аномалия не действует, проверено. Если бы иначе, пришлось бы сбросить атомную бомбу, чтобы выжечь все к ядреной матери.
Он снова помолчал.
— Теперь, надеюсь, понимаете, почему все это держат в тайне? Если сведения просочатся, поползут слухи, а за ними — паника. Народ начнет ломится на вокзалы и в аэропорты. Бросать работу, уезжать куда подальше. Заводы, транспорт встанут. Такое никому не нужно. Уверен, что мы с проблемой справимся ограниченными силами. Зону закроют шесть батальонов из запасников. Их набирают в Белоруссии и на Украине, короче — два полка. Ваш батальон завтра выдвигается к месту службы. Сегодня отдыхайте. Товарищ подполковник, я закончил, командуйте отбой…
Взвод уснул не сразу. В палатке живо обсуждали услышанное от Самойлова.
— А вообще неплохо мужики, — сказал Фанфурик. — За время службы на заводе начислят мне по средней, а это 300 рублей в месяц. Плюс 150 командировочных в зоне. Еще и тварей настреляем. Вполне можно набрать на первый взнос на кооперативную квартиру, а то задрало жить в бараке, где вода — в колонке, а сортир — на улице. Может, моя ворона подобреет и перестанет грызть мне печень.
— Если такая, как на фото, то вырвет нахрен, — заметил Женя.
В палатке засмеялись.
— Да ну вас! — обиделся Фанфурик и чем-то булькнул.
— Ты как ребенок, — вздохнул Степан. — Задарма деньги государство никому не платит. Если установило высокие расценки, то это значит, что так просто не получишь. Слышал, что говорил майор? Есть раненые и погибшие.
— Так срочники, — сказал Фанфурик и снова булькнул. — Нашел с кем сравнивать!
— Раздухарился, — вновь вздохнул Степан. — Пить надо меньше.
— Будешь мне указывать! — возразил Фанфурик. — Хочу — и пью. Там, в зоне, не получится — хрен где купишь.
— Это точно, — подтвердил Степан. — Спим, мужики! Завтра в дорогу…
Утром Сергей узнал, чем булькал в темноте Фанфурик. Побрившись, он попытался освежить лицо лосьоном, но не нашел бутылку в вещмешке. Все перебрал там — нету.
— Что ищешь? — спросил его Степан.
— Лосьон. Была бутылка «Огуречного».
— «Огуречный»? — Кимстач засмеялся. — Для «фанфуриков» он вроде коньяка. Ты, что, не знаешь, что у всех в палатке из вещмешков пропал одеколон? А тут лосьончик, ароматный, выпивка с закуской вместе.
— Наркоты! — Сергей расстроился. — Красть у своих…
— Держи вот, — Кимстач сунул ему тюбик. — Крем после бриться. Таким и пользуйся. На зоне себе купишь. Как мне сказали, будет автолавка приезжать, но одеколоном с нее не торгуют. Начальство знает, кого призвали из запаса.
Сергей невольно поразился осведомленности Степана о таких деталях. Когда и как он узнавал? Сергей взял тюбик и намазал кремом щеки с подбородком. Ну, так себе — привык к лосьону, но хоть какое-то…
Батальон позавтракал, собрался и по команде солдаты стали залезать в «шишиги» — по одной на взвод. Сели плотно на деревянных лавках — две вдоль бортов, а третья в центре, сдвоенная. Возле бортов хотя бы можно опереться спиной на ограждение, а центре — фигу. И лавки жесткие, зад станет деревянным, пока доедешь. 300 с лишним километров! Но начальство такие мелочи не волновали — солдат должен стойко переносить все тяготы военной службы.
Сергею досталось место у заднего борта, и он видел, как длинная колонна тянется из лагеря. Впереди — «уазики» с начальством, следом бэтээры, с пулеметами в круглых башнях — крупнокалиберным и ПКТ. Модификация — 60ПБ, Сергей их помнил еще с срочной службы. Бэтээры придали батальону для усиления, как сообщил всезнающий Степан. Водители во всех машинах из «партизан», набрали из таксистов. Их навыки проверяли отдельно от солдат-стрелков и, по словам Степана, проблемой было научить таксистов ездить медленно, поскольку те по привычке жали газ «до плешки».
Колонна выбралась на кольцевую, затем свернула вправо и покатила по асфальту на скорости примерно километров 60 — как и положено военным. Пилить им долго. Чтоб не скучать, солдаты разговаривали, вспоминали службу, жизнь на гражданке. Их обгоняли легковые, автобусы с пассажирами, которые удивленно смотрели на длинную военную колонну.
— Считают: едем на учения, — сказал Степан и сплюнул через борт. — Эх, знали б…
— Тогда бы они драпали б во все лопатки в другую сторону, — хмыкнул Фанфурик.
— Загрязняя за собой асфальт навозом, — заметил Женя.
Все рассмеялись. Атмосфера в кузове заметно потеплела. Солдаты начали рассказывать анекдоты. Нашлись забавники, которые их знали много: про Василия Ивановича, Петьку, Анку, про евреев и американцев, чукчей. Солдаты хохотали. Так весело доехали до первого привала. Колонна встала у молодого леса со стройными рядами высаженных сосен. Деревья были невысокими — в два человеческих роста, с ярко-зелеными иголками на пышных кронах.
— Оправиться и пообедать, — велел им заглянувший в кузов взводный. — На все про все вам полчаса. Кстати, вы с чего там ржали? Даже в кабине было слышно.
— Да обсуждали, как добудем тварей и пустим их на мясо, — с невозмутимым видом сообщил Фанфурик. — Товарищ лейтенант, вам не говорили: шашлык из них хороший?
Солдаты засмеялись.
— Да тьфу на вас! — ответил лейтенант. — Охотнички, мать вашу. К машине, живо! И не задерживаться! «Шишиги» ждать не будут. Кто опоздает — станет дезертиром со всеми вытекающими…
Обедали консервированной кашей с мясом из сухих пайков. Банки выскребали ложками, запивая пищу водой из фляг, которые им тоже выдали, причем, уже наполненные. На удивление оказалось вкусно. Немного походили, разминая ноги и одеревеневшие ягодицы, и по команде вновь разместились по «шишигам». Колонна тронулась. После шести часов движения колонна пересекла границу Гомельской области — Сергей увидел придорожный знак. С обратной стороны, конечно. Он сообщал, что Гомельщина кончилась и вы въезжаете в Минскую область. А вот они — наоборот. На одном из поворотов он заметил, что башни бэтээров развернули пулеметы к южной стороне дороги и догадался — это не спроста. Да и с шоссе как-то внезапно пропали гражданские автомобили. Никто их более не обгонял.
— Похоже, зона, — сообщил приятелям.
— Да ну? — Фанфурик не поверил.
Тут их колонна въехала в деревню и покатила по центральной улице.
— Смотри! — сказал Сергей. — Людей совсем не видно. А ведь вечер, должны прийти с работы, кормить скотину, топить бани — сегодня ведь суббота. Но ни дымка и ни движения.
— Ты прав, — сказал Степан, привстав над лавкой. — Людей эвакуировали. Зона.
— Интересно, есть здесь твари? В деревне, в смысле? — спросил один из «партизан». — Если найдется волк, вроде того, что нам показывали, он может к нам запрыгнуть.
— Вряд ли, — Сергей пожал плечами. — Ты же слышал: здесь ездят патрули на бэтээрах. Давно бы грохнули.
Тем временем колонна подкатила к кирпичному большому зданию в два этажа. Оно стояло посреди обширного двора, а двор был обнесен оградой из штакетника. «Шишиги» встали вдоль забора.
— К машине! — раздалась команда. — Взять вещи!
Поротно их завели во двор, где батальон построили на большой лужайке напротив здания. Начальство по ступеням высокого крыльца зашло внутрь здания, но отсутствовало недолго, вернувшись через несколько минут. Майор Самойлов встал перед строем батальона.
— Товарищи военнослужащие! — сказал слегка осипшим голосом. — Вы прибыли в деревню Савичи, население ее эвакуировано, гражданских нет, — он указал на здание. — Разместитесь в здании школы. Здесь раньше жили срочники, поэтому есть койки, столовая и прочие удобства. Все приготовлено для успешной службы. Часть срочников отбыла в Минск, но остались люди на постах. Их надобно сменить, чтобы смогли уехать — автобусы ждут у сельсовета. Пробудете там ночь, а уже с утра пойдут обычные наряды. Смена поедет без оружия, поскольку его долго выдавать, записывая номера и получая подпись каждого. Поэтому автоматы и ружья у срочников возьмете. Там подготовлены акты приема-передачи, подпишите — и все. Патроны там же в цинках, никто их не считает. По пути к постам вас сопроводят бэтээры, поэтому опасаться тварей нет нужды. Вопросы есть?
Строй не ответил — солдаты переваривали вводную.
— Товарищ подполковник, — Самойлов обратился к Зайцу. — Мне потребуется рота.
— По взводу с каждой, — сообщил комбат. — Пока они службе, другие подготовят кубрики для проживания.
— Разумно, — согласился с ним майор Самойлов. — Командуйте!
— Первые взвода из каждой роты, — объявил комбат. — По пять шагов вперед! Налево! К машинам!
— Блядь! Задрали! — пробурчал Фанфурик, когда они полезли вновь в «шишигу». — То выгружайся, то залезай обратно. Еще и ночь возле забора. А что там делать, непонятно.
— У срочников узнаем, — примиряюще сказал Степан. — Поэтому предлагаю выйти у первого поста. Пока всех развезут и соберут наряды, расспросим пацанов. Согласны?
Приятели кивнули. За деревней колонна разделилась, и их «шишига» в сопровождении бэтээра покатила по грунтовке. Ехали недолго. Очень скоро они увидели ограждение. Оно тянулось по полям вдоль опушки леса на расстоянии с полкилометра от нее. Лес, естественно, рос за оградой. Присмотревшись, Сергей заметил, что ограждение конструктивно напоминает пограничную систему С-100 «Скала». Такие ж частые ряды колючей проволоки, но здесь, вдобавок, добавили две по диагоналям между столбами. Высокое — метра два.
Тем временем «шишига» подкатила к деревянной вышке, сколоченной из бревен и толстых досок. Не слишком-то высокой — примерно метров пять. На верхнюю площадку к крытой будке можно забраться по обычной лестнице, сбитой из жердин. У вышки, выстроившись в шеренгу, их ждали четверо солдат в обычной форме с оружием на ремнях.
«Шишига» встала, и из кабины вышел лейтенант Акинчиц.
— Пост смирно! — скомандовал младший сержант, стоявший с краю. — Товарищ лейтенант! За время нашего дежурства прорывов тварей не случилось. Трофеев нет, и происшествий — тоже. Личный состав здоров. Докладывает младший сержант Кобозев.
— Вольно, Кобозев, — махнул рукой Акинчиц. — Привезли вам смену. Передавай имущество и объясни им обстановку, — он оглянулся на «шишигу». — Четверо — к машине!
— Пошли! — сказал Степан.
Через минуту их «шишига» в сопровождении бэтээра пылила прочь. А срочники с любопытством смотрели на высадившихся «партизан».
— Привет, славяне! — поприветствовал их Кимстач. — Меня зовут Степан, — протянул он руку.
— Николай, — сказал Кобозев, пожав ему ладонь.
— Показывай, Коля, что тут у вас и как. А то мы без понятия.
— Все просто, — сообщил Кобозев. — Есть часовой на вышке, он отслеживает обстановку. Там установлен пулемет, есть телефон, бинокль, прожектор и прибор ночного видения. Смена через два часа. Остальные отдыхают здесь, в землянке или же рядом, если день. Заметив тварей, часовой указывает направление, мы выдвигаемся к месту возможного прорыва и отгоняем монстров огнем из автоматов, если близко подошли к забору. Но это редко, обычно им достаточно огня из пулемета с вышки. Не нравится, когда по ним стреляют, поэтому убегают в лес.
— А почему бы не подпустить поближе? — спросил Фанфурик. — Чтобы убить наверняка? За это деньги платят.
— Да ну их, эти премии! — поморщился Кобозев. — Вы этих монстров видели?
— На фотографиях, — сказал Фанфурик.
— В том и дело, что на фотографиях, — вздохнул Кобозев. — В натуре это ужас. У нас двоих солдат порвали насмерть, причем, не волки — лисы. Хотя они размером с волка — обычного, конечно. Убитые хотели денег заработать и подпустили тварей близко. А те как кинулись! И все… Ну, на хрен, нас мамы дома ждут.
— Понятно, — кивнул Степан. — Показывай хозяйство.
Землянка им понравилась — обустроили толково. Бревенчатые стены, вдоль них топчаны с тюфяками, сколоченные буквой «П». Три спальных места. Между топчанов — столик, на стенах — полки. Одна из них заполнена консервными банками из сухих пайков. Нетронутыми.
— А это что? — спросил Степан, кивнув на банки. — Зачем их столько?
— Из пайков остались, — кивнул Кобозев. — Мы эту тушенку с кашей или без уже терпеть не можем. Глаза б не видели, так надоела. Поэтому купили в одной из деревень мешок картошки, сало. Они еще остались, ешьте. Картошка под топчаном, сало в миске. Капуста квашенная кончилась, но мы подскажем, у кого купить. Тут до деревни пара километров, там даже магазин имеется. А вот кастрюля, сковородка, миски, ложки. Готовим на костре снаружи. Там есть дрова и кирпичи, чтобы посуду ставить. Жить можно.
— Спасибо, Коля, — сказал ему Степан. — Теперь давай оружием займемся.
Снаружи «партизаны» проверили автоматы и «мосберг», сличили номера и расписались в рукописном акте о передаче. Сергей залез на вышку, проверил пулемет, патроны в цинках, магазины. Нашлась здесь и ракетница с боезапасом, бинокль. Короче, все, что было в акте. Сергей включил и выключил прожектор, прибор ночного видения. Работает исправно. Он снял трубку телефона.
— Дежурный, слушаю, — раздалось в наушнике.
— Проверка связи, рядовой Скворцов. Пост номер восемь.
— Я вас услышал, рядовой Скворцов, — ответил голос. — Отбой.
Сергей спустился с вышки. Приятели тем временем разобрали подсумки и другое снаряжение. Проверили фонари во влагозащищенных, черных корпусах с большими аккумуляторами снизу. Фонарь с ним соединялся толстым кабелем. Сергею фонари были знакомы — ходил с такими на границе.
— Фонари положено забирать, когда наряд меняют, — сообщил Кобозев. — В школе их ставят на зарядку. Но мы оставим, завтра заберете.
— Понятно, — сообщил Степан. — Вы молодцы, ребята! Оружие почищено, все снаряжение в порядке.
— С нас за это спрашивали, — вздохнул Кобозев. — Если что не так, наказывали.
— Как часовой на вышке вас поднимает ночью? — спросил Сергей. — Спускается и будит?
— Зачем? — Кобозев удивился. — Вон, видите веревочку, которая от вышки идет к землянке? Стоит дернуть — и зазвенят подвешенные под потолком пустые банки с гайками. Так даже мертвого подымешь.
— Продумано, — сказал Степан. — Скажи нам, Коля, как я понял, вы на постах дежурите постоянными составами? Их не тасуют?
— Нет, — Кобозев покрутил головой в пилотке. — Считается, что так мы лучше узнаем отведенный участок. Хотя он небольшой — по километру справа, слева. Дойдете до конца участка, увидите столб, обозначающий конец участка и начало зоны ответственности соседнего поста. Кстати, фланги положено периодически патрулировать, чтоб выявить подкопы или повреждение забора. Но мы…
— На это положили, — продолжил Степан и усмехнулся. — Все с вышки видно.
— Да, — кивнул Кобозев. — Пройдем раз перед сменой — и все. Проверить нужно обязательно: если сменщики найдут лаз или прореху, а мы о том не сообщили, всем будет кисло.
Они еще немного поболтали.
— А вот уже за вами едут, — сообщил Фанфурик, ткнув пальцем в сторону дороги. — Бывайте, хлопцы!
— А вам — удачи! — пожелал Кобозев. — Будьте осторожны. Эти твари… Они опасные.
— Сцыкуны! — сказал Фанфурик, когда «шишига» увезла наряд. — Тварей нужно бить! И деньги зарабатывать.
— Орел нашелся! — фыркнул Кимстач. — Охотничек. Ты этих монстров наяву еще в глаза не видел, а уже считаешь деньги. А ну, давай на вышку! Будешь дежурить в первой смене.
— Ну, Степа, — заканючил обиженный Фанфурик. — Дай я картошечку поджарю с сальцем. Сто лет ее не ел. На вышку я потом залезу.
— Пусть жарит, — предложил Сергей. — А я пока что подежурю. Возможно, пристреляю пулемет. Вы только не пугайтесь, когда начну.
Он улыбнулся.
— Нашел, чем испугать! — хмыкнул Фанфурик.
Сергей забрался на площадку вышки и встал возле перил. Оттуда видел, как Фанфурик сел чистить картошку, Степан и Женя занялись костром. Он взял бинокль и стал осматривать опушку леса — там никто не шевелился. Пустынным выглядело поле между оградой и лесным массивом. Сергей успел подумать, что если твари вознамерятся прорвать периметр в отдалении от вышки, то стрелять в них с пулемета бесполезно, придется высылать наряд. И тут вдруг в голове отчетливо прозвучало:
— Привет, потомок!..
[1] «Укорот» — автомат АКС-74У укороченный. Калибр — 5,45 на 39, стоял на вооружении милиции в описываемое время.
4. Ноосфера
От неожиданности Сергей растерялся. Он завертел головой, пытаясь рассмотреть сказавшего, но рядом никого не оказалось. Тогда он глянул вниз через перила вышки. Приятели занимались делом: Фанфурик крошил клубни на досочке, Степан и Женя подбрасывали хворост в разведенный между кирпичей костер. Никто из них вверх не смотрел, да и странно было ожидать, что кто-нибудь из них так обратится к сослуживцу.
— Убедился? — раздалось снова в голове. — Это не они сказали.
— Кто ты? — спросил Сергей вполголоса, слегка ошеломленный.
— Разум. Не беспокойся, это не шиза или же странный голос, который будет уговаривать тебя кого-нибудь убить или повеситься. И отвечай мне мысленно, вслух говорить не обязательно. Про ноосферу слышал?
— Да. Вернадский, вроде, изобрел, — сказал Сергей, подумав.
— Хоть этот что-то слышал! — обрадовался неизвестный голос. — Не изобрел, а предложил определение. Но у него там несколько другое. Ты не задумывался, что происходит с разумом умерших людей?
— У атеистов исчезает. У верующих душа возносится к Богу, а тот определяет, где ей находиться дальше — в рай отправляет или в ад.
— Молодец! И это знаешь, — обрадовался голос. — Веришь в Бога?
— Не знаю.
— Как это?
— Мать верила и бабушка. Когда мать заболела, в доме повесили иконы. Отец не возражал, хотя не верит.
— Он коммунист?
— Был им. Выписывал «Правду», собрание сочинений Ленина. Но после пятого тома не стал их больше покупать.
— А что случилось?
— Из партии исключили.
— За что?
— На их заводе воровали, отец работал там бухгалтером, но в этом не участвовал. Но все равно судили — за халатность. Приговорили к исправительным работам, но областной суд по кассационной жалобе оправдал отца. Однако исключить успели. После того как оправдали, предложили восстановиться в партии, но он послал их на хрен. Обиделся, что не поверили, что невиновен.
— Мужик! — одобрил голос. — Туда им и дорога. Вот на войне — там были коммунисты, а после в партию налезла сволота. Все развалили… Ладно, об этом позже. Пока же объясню: сознание не умирает, оно перемещается в ноосферу, где уже находятся десятки миллиардов душ. Рай или ад для них наступит позже, когда Господь придет судить живых и мертвых и отделять козлищ от агнцев. Но это все еще не скоро будет. Читал Евангелие?
— Приходилось — у матери имелось. Мне было любопытно. После того, как мама умерла, оно пропало. Отец сказал, что дал кому-то почитать — и не вернули.
Сергей не понимал, зачем он рассказывает неизвестному о семейных тайнах, но речь как бы сама лилась. Ему было легко и просто. Возможно, от того, что прежде не имелось человека, с кем он мог вот так бы по душам поговорить. Плюс, этот собеседник не существовал в реальности, и никому о тайнах не расскажет.
— Так ты из ноосферы? — спросил у незнакомца.
— Да, — ответил голос.
— Выходит, умер?
— Тоже правда.
— Давно?
— В 2026 году. Сто лет прожил, — голос произнес это с заметной гордостью.
— Но как? — Сергей от неожиданности изумился. — Сейчас всего лишь 1987-й. До 2026-го почти что сорок лет.
— Все эти даты актуальны только для живых, — ответил голос. — В ноосфере понятия времени не существует. Здесь все собрались — от кроманьонцев до обителей третьих и четвертых тысячелетий от Рождества Христова.
— Ты знаешь будущее? — Сергей заинтересовался.
— Знал.
— То есть?
— Будущее изменилось, верней, меняется, и, что будет дальше, неизвестно даже в ноосфере. Поясняю: вот этого метеорита, который здесь упал, в моей реальности не случилось. В апреле 1986 года взорвалась Чернобыльская атомная станция, загрязнив тысячи квадратных километров радиоактивными выбросами. Я это точно знаю, поскольку принимал участие в ликвидации аварии как физик-консультант. У вас такого не случилось; вместо аварии на станции из космоса прилетел пришелец, который посчитали за метеорит, хотя он им не являлся.
— А чем же?
— Реактором космического корабля, отстреленного автоматикой, когда пошел вразнос. Он взорвался над поверхностью планеты и распылил остатки топлива, а это ядреная химическая субстанция, вызывающая мутацию живых организмов. Она и осела на Землю аэрозолью, тем самым создав вам проблемы.
— Выходит, существуют внеземные цивилизации? — спросил Сергей, мгновенно уловив посыл. — Они следят за нами?
— Начхать им на людей, — сказал сварливо голос. — У них свои дела. Просто пролетали мимо и сбросили реактор. А как он повлияет на живущих Земле им по хрен.
— А ты откуда знаешь?
— В аварии погибли два инопланетянина, их разумы влились в ноосферу. В ней все, что кто-то знал когда-то, становится общим достоянием.
— Как ты их понял? Они, что, говорят на русском?
— В ноосфере не существует языков, там все общаются мыслеформами, как, к слову, мы с тобой сейчас. Тебе лишь кажется, что мы беседуем по-русски. Ладно, еще поговорим об этом. Давай хотя бы познакомимся. Тебя-то как зовут?
— Сергей Скворцов. Родился в 1961-м. Окончил МГУ. Служил на срочной на границе, воевал в Афганистане. За мужество и героизм, как было сказано в представлении к награде, получил орден Красной Звезды. Сейчас работаю корреспондентом газеты «Советская Белоруссия».
— МГУ? То-то вижу — образованный. Меня зовут, вернее, звали Георгий Николаевич. Фамилия моя Надеждин. Родился в 1926-м. В войну работал на заводе, 1944-м призвали в действующую армию, успел повоевать. Артиллерист, наводчик 76-миллиметрового орудия противотанкового дивизиона. Орден Славы третьей степени, медаль «За взятие Берлина». После войны окончил институт, стал физиком-ядерщиком, работал в закрытых городах. Вот вкратце все, будет время и желание — подробно расскажу. Зови меня «дядя Жора», я к этому привык — при жизни многие так обращались. Вопросы есть?
— Как ты залез мне в голову?
— В корень смотришь, — одобрил Георгий Николаевич. — Все из-за этого реактора — в ноосфере произошел пробой. Раньше такое было невозможно — между живущими и умершими стоит преграда. Случается, удается прорваться в сон, но это лишь тогда, когда живой очень хочет увидеться с умершим. Бывает редко. А тут представилась возможность.
— Почему ты выбрал именно меня?
— Я не выбирал, — ответил дядя Жора. — Пытался достучаться к каждому, кто залезал на эту вышку. Я могу прорваться в чье-нибудь сознание на узеньком участке местности. Ранее не получалось — солдатики пугались. А я, чтобы не доводить их до сумасшествия, уходил. Ты первый, кто не испугался и заговори со мной. Вот что, Сергей. Нам надобно договориться: ты хочешь, чтобы я с тобой был постоянно? Если откажешься — исчезну. Что скажешь?
Сергей задумался.
— Это не опасно? — спросил минутой погодя. — Крыша не поедет?
— Ну, у тебя она бетонная, — хмыкнул дядя Жора. — Ты ведь ни капельки не сдрейфил, когда с тобою поздоровался. По крайней мере, я не ощутил. Постараюсь быть тебе полезен: в ноосфере не существует тайн — как говорил уже: что знал кто-то из умерших, становится общим достоянием. Так что любые знания и навыки, жизненный опыт, полезный в трудных ситуациях, в твоем распоряжении. А если надоем, то скажешь — и исчезну.
— Тебе зачем все это нужно? — спросил Сергей, добавив: — Дядя Жора.
— Так скучно там, — в голове опять вздохнули. — Сначала было интересно: я столько нового узнал! Но после надоело и захотелось посмотреть на оставленный мной мир хотя б глазами аватара.
— Аватар? Что это?
— В индуизме — явление божества в материальной форме, короче, человек, в котором воплотился бог. В будущем веке термин будет использоваться для обозначения двойника реально существующего человека в различных обстоятельствах. В том числе — и в интернете, но ты о нем пока не знаешь, хотя он уже появился в США. Пока в зачаточном виде, но со временем станет общим достоянием, и без него люди будут не мыслить жизни. Это такое виртуальное пространство, куда заходят с помощью электронно-вычислительных машин, как вы их называете, но уже сейчас они известны как компьютеры.
— Как в фантастических романах?
— Хуже. У нынешних писателей-фантастов их герои хотя бы знали меру в использовании виртуального общения, хотя отдельные и прозревали, что добром это не кончится. Опять отвлекся. Твое решение?
— Согласен! — решительно сказал Сергей. То, что он услышал, подкупало.
В следующий миг он ощутил, как тело словно стало сильным, бодрым, взгляд — зорким. Невооруженным взглядом он различил колышущиеся у опушки леса веточки кустарника. А до нее — с полкилометра.
— Что это?
От неожиданности он растерялся.
— Эффект воздействия инопланетной химии, короче, той аэрозоли, которая распылилась в воздухе. Вы все ей надышались. Я лишь раскрепостил твое сознание и дал эффекту проявиться, — ответил дядя Жора.
— Нам говорили, что на людей он не воздействует — они не изменяются.
— Глупость. Человек — такое же животное, как волк, кабан и прочие. Но у человека мозг развит лучше, к тому же, в отличие от братьев наших меньших, он проживает не в лесу. О чем мечтает тот же волк? Жрать вволю, спариваться с самкой и отстоять свой выводок от нападения других зверей. В результате он получает чешую на теле, на морде — костяную маску, пасть, полную зубов, рост и силу. И начинает размножаться словно кролик. Человеку все это не нужно. Но подсознание, доставшееся от времени, когда он жил в дикой природе, желает, чтобы тело было сильным, а сам он — зорче и ловчее. И получив воздействие в виде инопланетной химии, меняет организм. К счастью, на благо. Хотя, какие будут отдаленные эффекты, не поручусь.
— Ребята-сослуживцы станут такими же?
— Если раскрепостят свое сознание. Наш организм жаждет стабильности, поэтому не хочет изменяться. Поэтому, к слову, так трудно похудеть — организм сопротивляется, ему так и нормально.
— Ты столько знаешь! — Сергей искренне восхитился.
— Ты не представляешь, сколько, — ответил дядя Жора. — В моем распоряжении — знания миллиардов. Ладно, попозже побеседуем, тебя зовут.
Только сейчас Сергей сообразил, что его настойчиво окликают снизу. Он подошел к перилам вышки.
— Ну, наконец-то! — в сердцах сказал ему Степан, смотревший снизу. — Зову, зову… Заснул там, что ли?
— Следил за обстановкой и увлекся.
— Спускайся ужинать, картошка сжарилась.
— А кто меня подменит, пока я буду есть?
— Считаешь это нужно? — Степен засомневался.
— А мы тут службу тянем для начальства или же для себя? — в сердцах спросил Сергей. — Вот сядем жрать, к нам поберется волк и перемахнет через забор. Хороший будет зверю ужин! Мясо четверых придурков, картошка с салом на гарнир.
— Не кипятись! — сказал Степан. — Я понял. Тогда немного подожди: мы поедим, затем тебя подменит Женя. Картошки мы тебе оставим.
Так и поступили. Сергей, спустившись, съел теплую картошку, обильно сдобренную тушенкой из говядины, затем опять забрался наверх. Со Степаном они договорились, что в девять вечера на пост заступит Женя, которого через два часа сменит Валера. И далее по списку…
— Срочники сказали, что ночью проверяли фланги с фонарями, — напомнил им Степан. — Мы тоже будем?
— Обязательно, — сказал Сергей. — Жить хочется. Вдруг кто-то подкопает под оградой? С вышки не всегда заметишь, особенно ночью. Они же нас потом сожрут в землянке.
— Тогда пусть часовой на вышке нас будит в полночь, — кивнул Степан. — Затем — в четыре.
— Не выспимся, — недовольно пробубнил Фанфурик.
— В школе отоспимся, — махнул рукой Степан. — Нарядам после ночи положен отдых. Зато живые будем. Все, чистим зубы и ложимся спать. Вода — в бидоне, там еще много…
Противный дребезжащий грохот впивался прямо в мозг, бил по ушам. Сергей открыл глаза, нашарил в темноте фонарь и нажал на кнопку. Луч выхватил подвешенные под потолком банки из-под тушенки. Их дергали за веревочку, и брошенные в них гайки и издавали столь противный звук. Прав оказался срочник: и мертвого поднимут. Сергей завел в луч фонаря руку с часами. На циферблате стрелки показывали полночь.
— Подъем, славяне! — прокричал товарищам. — Родина зовет на подвиг.
— Что всем им сдохнуть! — пробурчали с соседнего топчана. — Только прилег.
Сергей узнал голос Фанфурика.
— Фланги проверим — снова ляжем, — пообещал приятелю. — Выходим из землянки! Оружие и фонари не забываем.
Через минуту трое «партизан» зевали у землянки. Прожектор вышки ярко освещал площадку перед ней.
— Проснулись? — через перила свесился Степан. — Как пойдете проверять? Двое направо, а один — налево?
— По одиночке лучше не ходить, — возразил Сергей. — По двое сбегаем. Тут всего лишь пара километров в обе стороны. Пойду с Валерой, Женя пусть будет в усилении и ожидает здесь.
— Так, может, лучше сразу с Женей? — предложил Фанфурик и яростно зевнул. — А я останусь в усилении.
— Ты же уснешь тут прямо на траве, — сказал Степан. — А землеройка покрадется — и цап тебя за яйца!
— Тьфу на тебя!
Фанфурик сплюнул.
Все засмеялись.
— Так что иди с Сергеем, — продолжал Степан. — Освежитесь, землянка заодно проветрится, а то, наверно, напердели. Быстро проверите — и ляжете отдыхать. Понятно?
— Сообразил, товарищ страшный сержант! — пробурчал Фанфурик. — Чай, не дурак.
— Как там в поле? — спросил Сергей Степана. — Никого не видел?
— Как вымерло, — ответил Кимстач.
Сергей кивнул и глянул на Валеру.
— Смотри сюда! Автомат повесь вот так, — он перекинул через шею и плечо ремень ружья. Теперь оно висело на груди и смотрело стволом вниз. — Сними с предохранителя, но патрон не досылай в патронник — всегда успеешь. Я шагаю первым и освещаю поле за забором. Ты за мной в пяти шагах и светишь влево, проверяя местность на нашей стороне. Так, если даже тварь перебралась через забор, то мы ее увидим своевременно и ударим из двух стволов.
— Вы так ходили на границе? — спросил Валера.
— Ага! — кивнул Сергей, слегка соврав. Нести оружие на груди ему посоветовал дядя Жора, сказав, так делали бойцы на СВО. Правда, что такое СВО, не пояснил.
Оставив Женю возле вышки, они пошли по узкой тропке вдоль забора. Луч фонаря, словно не замечая натянутую проволоку, выхватывал из темноты неровную поверхность брошенной людьми земли, уже поросшую весенней травкой. Пока что невысокой, но через месяц она взметнется на полметра, тогда в ней спрячется даже немалый хищник. «Как по уму, то вдоль забора траву желательно скосить, — решил Сергей. — Как на границе делали — на нашей стороне, конечно».
Прохладный, свежий ветерок, дувший навстречу, быстро привел их в чувство, прогнав остатки сна. Сергей с Фанфуриком шли бодро и скоро дошагали до конца участка, никого в пути не обнаружив. Развернувшись у столба, обозначавшего границу их участка, пошли обратно.
— Как там на фланге? — спросил Степан, когда они вернулись к вышке.
— Тихо, — сообщил Сергей. — Никого не видели.
— Я же сказал: как будто вымерли, — довольным голосом произнес Степан.
— Сейчас проверим правый фланг — и в люлю![1] — сказал Валера, потянувшись.
— За мной! — вздохнул Сергей.
Они прошли с полкилометра, как вдруг Сергей расслышал писк. Он доносился с поля впереди. Сергей остановился, замер.
— Чего ты? — спросил Фанфурик, подойдя вплотную.
— Пищит кто-то. Слышишь?
— Ничего не слышу, — сказал Фанфурик, немного погодя.
«Это у меня слух обострился, — сообразил Сергей. — У Валеры сознание пока что не сработало».
— А я прекрасно различаю, — сообщил товарищу. — Полагаю, это землеройки копают под забором. Писк разный, здесь их несколько.
— Что будем делать? — спросил Фанфурик, берясь за АКМ.
— Оставь оружие! — велел Сергей. — В мышей стрелять из автомата… Поступим так. Мы выключаем фонари, чтоб не спугнуть зверье заранее, и потихоньку выдвигаемся на писк. Ты — первый, я — за тобою следом с ружьем наизготовку. По моей команде включай фонарь, свети на поле. А я по ним — картечью!
— Понял! — кивнул Валера, даже не вздумав спорить.
Сергей сдвинул фонарь за спину и зарядил «Мосберг», сняв его с предохранителя. После чего они тихонько двинулись на звук. Писк становился громче, твари впереди, похоже, что-то выясняли или подбадривали одна другую. Валера вдруг остановился, замерев. Сергей сообразил, что и товарищ услышал этот писк. Он тронул его спину и шепнул чуть слышно:
— Еще примерно десять метров. Дальше — по команде.
Фанфурик отмер и плавно двинулся вперед. Когда пищание стало совсем громким, Сергей скомандовал:
— Включай!
Луч фонаря прорезал ночь, скользнул по полю и выхватил из темноты трех крупных грызунов, копавших землю у забора. Попав в сноп света, они застыли.
Сергей не зафиксировал момент, когда приклад взлетел к плечу. «Мосберг» выплеснул из ствольного обреза сноп пламени, звук выстрела Сергей почти что не услышал. Картечь ударила в ближайшего из грызунов и зацепила его соседа по несчастью. И, если первый, просто отлетел подальше мертвой тушкой, то второй заверещал и пополз по выброшенному ими грунту, цепляясь за него передними конечностями, а задние волоча. Третья землеройка сиганула от забора и побежала к лесу. Но луч фонаря ее не отпустил, Сергей же, дернув за цевье, перезарядил ружье и следующим выстрелом всадил картечь в чешуйчатую тушку. Мышь взвилась вверх, упала землю и, подергав лапками, затихла. Тем временем подстреленная продолжала верещать, Сергей опять перезарядил свой «Мосберг» и добил подранка.
— Готовы, гады! — довольно сообщил Фанфурик. — Мы заработали 45 рублей. Неплохо, да?
— Пройдемся вдоль забора, — сказал ему Сергей. — Может, там другие есть?
Фанфурик послушно двинулся вперед, светя сквозь проволоку на поле. Никого не обнаружив, они дошли к столбу, обозначавшему конец участка, и двинулись обратно. И тут же заметили, что кто-то бежит навстречу, светя перед собой лучом фонаря. Понятно: Женя выдвинулся им на усиление.
— Что случилось? — спросил приятель, подбежав поближе. — Вы почему стреляли?
— Трех землероек завалили, — довольно сообщил Фанфурик. — Теперь получим 45 рублей.
— Ну, на хрен? — не поверил Женя. — Пиздишь.
— Идем покажем, — Фанфурик только хмыкнул.
— Блядь, точно! — восхитился Женя, когда увидел мертвых землероек. — Как вы их подкараулили? Могли ведь убежать?
— Сначала их услышали, — сказал Сергей. — Они пищали. Мы выключили фонари и подкрались ближе. Потом Валера осветил, а я их расстрелял.
— Пара минут — и 45 рублей! — довольно заявил Валера. — Надо забрать их трупы на эту сторону. Деньги заплатят, когда привезем их в школу. Там специальный прапор есть, который начисляет — я узнавал. Сейчас и сходим.
Но Степан на вышке обломал порыв Фанфурика.
— Ты, что, сдурел? — рявкнул сверху. — Ночь, темнота, а вы попретесь забирать своих мышей? А вдруг там волк неподалеку ходит? Не отобьетесь.
— Так сам же говорил, что там как вымерло, — возразил Валера.
— Но землеройки были? Были. Волк тоже может притаиться. С рассветом заберешь — они не убегут.
Степан ошибся: когда Сергей с Валерой, открыв ворота, пришли за трупами мышей, но не нашли их — только пятна крови на траве.
— Ожили что ли? — Валера почесал в затылке.
— Другая тварь сожрала. Смотри! — Сергей ткнул пальцем в след, оставленный на мягком грунте, который мыши выбросили из подкопа. — Видишь: пятипалый, здоровенный. Похоже, волк. Степан был прав, когда не пустил нас за землеройками.
— Могли б и волка застрелить, — вздохнул Фанфурик. — А это 250 рублей.
— Или же бы он нами пообедал, — возразил Сергей. — Валера, мы не знаем их повадок, нас не учили, как добывают тварей. Надеюсь, что еще расскажут. Даже обычный волк — опасный зверь, а эти вообще монстры. Обычный волк на человека не бросается, если не бешенный. Нет, если стаей, зимой, когда нет пищи, но я не слышал про такое. Когда-то было, но давно: в войну, к примеру, когда волки расплодились — их было некому отстреливать. А эти твари агрессивные, и мы для них добыча. Успокойся!
— Пропали 45 рублей, — не успокоился Валера. — На слово не поверят.
Когда они вернулись к вышке, он высказал свое «фэ» Степану, не отпустившего их в поле ночью. Они немного поругались, но ссору прекратила подъехавшая с тыла запыленная «шишига». Из кузова выскочили вооруженные автоматом и «Мосбергом» сослуживцы, а из кабины вылез взводный.
— Привез вам смену, — сообщил растерянным приятелям. — Быстро собираемся и залезаем в кузов. Оружие берем с собой, держать его с пристегнутыми магазинами, но не заряженным, на предохранителе. Бэтээров в сопровождение нам больше не дают, а по пути возможны встречи с тварями.
— А почему так рано? — спросил Степан. — Мы ожидали смену после завтрака.
— Майор Самойлов так распорядился, — ответил взводный. — Чтобы вы смогли позавтракать горячей пищей и отдохнуть нормально. Все-таки вас привезли сюда после дневного марша, без ужина, уставшими. Завтра начинается нормальный график.
«Хороший человек, майор, — решил Сергей. — Заботится о людях. Это не Рабецкий».
Собрались быстро. Пока носили вещи, Степан рассказывал сменщикам об обстановке, показал в землянке, где стоит посуда и картошка.
— Сало съели, но пожарите на жире от свиной тушенки. Ее там много. И еще, ребята, проверяйте фланги! Мы ночью застрелили землероек, забор подкапывали с той стороны. К утру их волк сожрал. Значит, он где-то здесь неподалеку. Не расслабляйтесь!
— Понял, — кивнул сержант, старший нового наряда. — Вчера нам говорили о повадках тварей и как нести здесь службу. Вас тоже просветят.
— Тогда счастливо оставаться! — Валера подал ему руку и забрался в кузов.
Сергей сел на любимом месте у заднего борта. «Шишига» тронулась и запылила по грунтовке, но скоро выбралась на твердое покрытие и покатила по заасфальтированной дороге. Сергей смотрел, как утреннее солнце встает над горизонтом, его лучи окрашивают розовым травы и верхушки вязов, растущих вдоль обочин. Прозрачный воздух не мешал отчетливо все это видеть, а изменившееся зрение Сергея позволяло разглядеть в застывших кронах каждый листик. Только сейчас он ощутил, насколько нужным и полезным оказался «подарок» от инопланетян. Он не только различал отдельные листочки, но при желании мог их приблизить, чтобы рассмотреть получше. Глаза работали как телеобъектив на фотоаппарате, и это было волнующе и восхитительно.
«Какая красота! — раздалось в голове. — Как я давно рассвет не видел! Был бы живой — заплакал».
«А почему давно?» — спросил Сергей, не удержавшись.
«В последние годы жизни я ослеп на оба глаза. Возраст… Людей, как тени различал, а чтоб рассвет увидеть… Цени эти мгновения, Сергей! Земля наша красивая невероятно, но в обычной жизни мы обычно над этим не задумываемся, проходим мимо. Потом жалеем об упущенных возможностях».
«Запомню, — пообещал Сергей. — Дядя Жора, ты можешь рассказать о тварях? Об их повадках и как с монстрами бороться?»
«Поищу, — сказал невидимый собеседник. — Только учти: всю информацию я получаю от умерших — солдат и милиционеров, загрызенных тварями. А они не очень-то отличились, воюя с ними».
«Ты говорил, что в ноосфере не существует времени, и там находятся души умерших и в далеком будущем. Среди них должны быть те, кто здесь сражался с монстрами успешно».
«В корень смотришь, — ответил дядя Жора. — Но ты забыл, что после взрыва над Землей реактора инопланетян история стала меняться. Тут, в ноосфере, никто не знает толком, что будет дальше. Часть разумов исчезла или перестала отвечать на обращения — бардак, короче. Не обижайся, чем смогу, тем помогу».
«Я не обижаюсь. Спасибо и на этом».
Тем временем «шишига» подкатила к школе и въехала в раскрытые ворота. Остановилась. Водитель, выйдя из кабины, откинул задний борт.
— К машине! — приказал им взводный.
Наряд посыпался на землю. Сергей, встав у машины, увидел странную картину: перед крыльцом стоял разреженный строй солдат без кителей, в одних лишь майках выше пояса. Короче, форма номер два. Они вздымали руки вверх, нагибались, доставая пальцами носки сапог, а после приседали, выкидывая руки перед собой. Перед строем, внимательно наблюдая за приседающими «партизанами», ходил Рабецкий.
— Что за хрень? — спросил Фанфурик изумленно.
— Рабецкий вывел роту на зарядку, — ответил взводный.
— В карантинной зоне? Где летают твари? — вслед за Валерой изумился и Сергей. — И без одежды? Нет, точно конченный дебил.
Взводный покосился на него, но промолчал. А в следующий миг в голове Сергея буквально взвыл голос дяди Жоры:
«Опасность! В кронах деревьев, растущих у забора — твари! Там стая воронов!»
Сергей бросил взгляд на угол школьного двора напротив входа в здание, где росло пять старых лип, и разглядел в их кронах точки. Внезапно они взмыли в воздух.
— Мать вашу!..
Сергей сорвал ружье с плеча и, на ходу перезаряжая «Мосберг», помчался к строю.
— Лежать! — крикнул солдатам, подбегая. — Всем! Быстро! Рожей — в землю!
Солдаты поначалу растерялись, но разглядев бегущего к ним сослуживца с ружьем наперевес, повалились на лужайку.
— Скворцов? Ты что тут делаешь, и как посмел прервать занятия? — возмутился Рабецкий, но Сергей в ответ лишь процедил сквозь зубы:
— Заткнись, придурок!
Встав с краю залегшего строя, он вскинул «Мосберг». Стая воронов тем временем подлетела близко и с хриплым воплем спикировала на добычу.
Бах! Бах! Бах! Бах!..
У него как будто отключились чувства. Сергей стрелял сосредоточенно, выцеливая тварей хладнокровно, и не промахивался — вороны, получив заряд картечи, летели вниз бесформенными тушками. Но уцелевшие не улетали. Патроны кончились быстрей, чем твари. Ругнувшись, Сергей стал лихорадочно вытаскивать из патронташа снаряженные и заталкивать их снизу в магазин. Он видел, что опаздывает, и стая подлетит к нему быстрее, чем он успеет выстрелить, и приготовился бить воронов прикладом. И в этот миг чуть позади зарокотал «калашников». Оглянувшись, Сергей увидел Валеру с автоматом. Тот бил длинными очередями и тоже попадал — твари, вопя, летели вниз. Магазин Валера высадил в секунды, но к тому времени Сергей пополнил свой и расстрелял двух уцелевших воронов почти в упор — от тех только ошметки полетели.
На лужайке перед школой наступила тишина. Сергей с Валерой, заменившим магазин, пошли вперед, разглядывая сбитых тварей. Нашли подранка: ворон с отстреленным крылом, когда они приблизились, встал на лапы и грозно зашипел, раскрыв клюв с мелкими зубами. Сергей поднял ружье.
— Не трать патроны!
Валера пнул подранка сапогом, а после того, как тот упал на землю, наступил на шею ворона каблуком и резко надавил, крутнув им. Под подошвой хрустнуло, убрав сапог, Валера удовлетворенно глянул на упокоившуюся тварь.
— Пипец котенку! — усмехнулся, затем окинул взглядом поле битвы. — А мы неплохо постреляли, — сказал приятелю. — Рублей на двести.
Сергей же глянул на Рабецкого и рассмотрел в его глазах лютую ненависть. Все ясно: старший лейтенант услышал, как он назвал его придурком…
[1] Люля — здесь колыбель.
5. Разборки в маленьком Шанхае
Дальше были шум и суета. Едва солдаты стали подниматься с травки, где они валялись, пока Сергей с Фанфуриком уничтожали воронов-мутантов, как на крыльцо вылетел взъерошенный подполковник Заяц.
— Кто стрелял? — заорал с порога. — Я спрашиваю: кто стрелял в расположении части? Блядь, на губе сгною!
— Стреляли я и рядовой Елатомцев, — откликнулся Сергей и подошел поближе, взяв «Мосберг» на ремень. — В воронов. Они сидели на деревьях, — он указал рукой. — Увидели солдат, которые делали зарядку, одетые по форме номер два, взлетели и атаковали. А мы как раз вернулись из наряда с оружием и боеприпасами. Подбежали и положили стаю.
— Стаю? — зацепился подполковник. — Сколько тварей было?
— Пока не посчитали, — сообщил Сергей. — С десяток точно.
— Ах, вашу мать!..
Заяц смачно выругался, затем взглянул на мнущихся возле крыльца растерянных солдат.
— Есть пострадавшие? Выйти из строя!
Никто не вышел.
— Не долетели твари, — сообщил Валера, встав возле Сергея. — Мы их почикали. Товарищ подполковник, за этот подвиг нам полагается медаль, желательно — «За отвагу». Вы там составьте представление. Все, как положено: за героизм и мужество, проявленные при защите личного состава роты. Без нас солдат бы съели — и не подавились бы, гады.
Лицо у Зайца пошло пятнами.
— Я вам составлю… Я вам, блядь, выпишу медали… Рота, разойдись! Старший лейтенант Рабецкий, за мной!
— Чё, в самом деле? — спросил Валера у Сергея, когда два офицера скрылись за дверями школы. — Людей спасли? Спасли. Есть подвиг? Есть. А то, что ротный — долбоклюв, проблема Зайца, а не наша. Согласен?
— Пойдем сдавать убитых тварей, — вздохнув, сказал Сергей. — А то растащат.
— Пусть только попытаются! — мгновенно натопырился Валера. — Эй, ну-ка расступились!
Дальше было неприятно. Картечь и пули рвали воронов почти в лохмотья — кровь на траве, разбросанные кишки и ошметки плоти… Воняло падалью. Сергей с Валерой, морщась, кое-как собрали мертвых тварей и, ухватив их чешуйчатые лапы, снесли к палатке, поставленной в углу двора вдали от школы. Возле нее их встретил хмурый прапорщик.
— Бросайте там! — велел, ткнув пальцем в место позади палатки, где уже лежали пять мертвых землероек и небольшой подсвинок в мягкой чешуе. Как видно, кто-то из вернувшихся нарядов удачно поохотился. — Так, сколько здесь? Девять тварей.
— Одиннадцать! — Валера возмутился. — Считайте лучше!
— По лапам будет девять, — не согласился прапорщик.
— А вы по клювам! — предложил Валера. — Вон, видите, одиннадцать. Часть лап мы просто отстрелили.
— Да вы их так размолотили, что попробуй разберись! — поморщился прапорщик. — Ладно, пусть одиннадцать. Идем.
В палатке он записал в увесистую книгу, прошитую суровой ниткой, заклеенной печатями, их имена и звания, и номер роты. Проставил против них количество уничтоженных тварей и сумму выплаты, после дал обоим расписаться.
— Свободны! — приказал, захлопнув книгу.
— А деньги? — Валера возмутился.
— Все выплаты по окончанию срока службы получите в финчасти, — ответил прапорщик.
— Вот жулики! — негодовал Валера, пока они с Сергеем шли обратно к школе. — Где деньги, спрашиваю? А этот хмырь вдобавок пытался нас нагреть, зажав два ворона. Себе потом бы записал. Ненавижу прапоров!
В школе они почистили оружие в специально выделенной под это комнате и сдали его в оружейку вместе с патронами. Неразговорчивый прапорщик показал места на пирамиде для их стволов, затем вписал их номера, а также имена и звания владельцев в такую же прошитую книгу, как и у прапорщика по трофеям.
— Запоминайте номера ячеек и оружия, — сказал, захлопнув книгу. — По окончанию службы сдадите мне его под роспись. И, если номера не совпадут, под суд пойдете.
Тут он умолк, как бы подчеркивая грандиозность предстоявшей катастрофы.
— Вот, хмырь, пугает, — сказал Валера, когда покинули оружейку. — А сам сидит в своей каптерке и жопу чешет. Прапор…
Сходив за котелками, они позавтракали (макароны и тушенка) и отправились во взводный кубрик. Он представлял обычный класс, где вместо парт стояли койки, застеленные одеялами и чистым бельем. Под одеялами лежали «партизаны», пришедшие со службы, и сладко спали. Свободных коек было две — и обе у дверей.
Валера поворчал насчет неважных мест для отдыха — все будут мимо проходить, но тему развивать не стал: разделся и полез под одеяло. Сергей, пристроив вещмешок, хотел последовать его примеру, но не успел — в дверь заглянул солдат:
— Кто тут Скворцов? — поинтересовался громко.
— Не ори! — Сергей поморщился. — Тут люди спят. Ну, я Скворцов.
— К комбату вызывают, — сообщил солдат потише. — Идем, я покажу.
«Началось в колхозе утро, — раздалось в голове. — Разборки в маленьком Шанхае. Не дрейфь, Сережа! Я подскажу, что говорить. За нами правда».
Сергей с посыльным поднялись на второй этаж, где у дверей с табличкой «Директор» остановились, и солдат ткнул в нее пальцем:
— Сюда.
И убежал. Сергей разгладил складки под ремнем, проверил, как сидит на голове пилотка и постучал в филенку. После чего немедленно вошел. И сразу понял: дядя Жора не ошибся. Напротив, за столом сидели Заяц, старший лейтенант Рабецкий и начальник штаба батальона, подполковник Кончиц — мужчина средних лет с лицом колхозного бухгалтера. Все трое мрачно посмотрели на Сергея.
— Товарищ подполковник, — он поднес ладонь к пилотке. — Рядовой Скворцов по вашему приказанию прибыл.
— Прибыл, значит, — произнес зловеще Заяц. — Смотри сюда, Скворцов. Передо мною рапорт командира вашей роты, в котором он доводит до моего сведения, что ты оскорбил его словесно, назвав «придурком». А это воинское преступление. Что скажешь? Оскорблял?
«Рабецкий переводит стрелки, — раздалось в голове Сергея. — Сам жидко обосрался, а теперь пытается говном замазать остальных. Не кайся, не увиливай, скажи им правду».
Сергей набрал в грудь воздуха, но не успел сказать. Дверь распахнулась, и в кабинет вошел майор Самойлов. Лицо его несло остатки сна.
— Кого я вижу? — он усмехнулся, разглядев Сергея. — Пограничник. Что, опять послал кого-то на хер?
— Он обозвал меня придурком, — наябедничал старший лейтенант.
— Вот, значит, как? — майор посуровел лицом. — Что, скажешь, пограничник?
— Позвольте по порядку? — спросил Сергей.
— Валяй!
Майор пристроился на свободном стуле, забросил ногу на ногу.
— Мы вернулись из наряда с оружием, как нам велели. Выгрузились из машины, и я увидел, что во дворе у школы старший лейтенант проводит с личным составом роты утреннюю зарядку. Солдаты были одеты по форме номер два, без кителей. Одновременно я заметил, как над кронами деревьев, которые растут в углу двора взлетают вороны. Их было много. Я с «Мосбергом» побежал к солдатам, чтобы прикрыть от нападения; приблизившись, закричал им, чтобы ложились. Так, во-первых, тварям атаковать труднее, а, во-вторых, стреляя, никого не зацеплю. Меня послушались, легли. Тогда товарищ старший лейтенант сказал мне: да как я смею прервать его занятия? А в это время твари уже пикировали сверху на солдат. Вот я и не сдержался…
Он сделал паузу.
— Дальше! — поторопил майор.
— Я и подбежавший рядовой Елатомцев стали стрелять по воронам и перебили всех. До солдат они не долетели.
— Скольких убили?
— Одиннадцать.
— Не врешь?
— Всех сдали прапорщику по трофеям. Он пересчитал и записал их в свою книгу. Можно проверить.
— Так! — Самойлов встал и посмотрел на командира роты. — Старший лейтенант, так дело было?
— Ну…
— А вы без «ну»!
— Скворцов с Елатомцевым действительно стреляли в воронов, но до этого я не видел тварей, поэтому воспринял поведение Скворцова как дерзкое нарушение дисциплины. В любом случае он не имеет права оскорблять старшего по званию, тем более, офицера.
— Понятно, — Самойлов глянул на Сергея. — А ну-ка выйди, рядовой! Жди в коридоре, вызовем.
Сергей безмолвно подчинился. Оказавшись в коридоре, он встал у двери. Обострившийся слух позволил ему слышать все, что говорили в кабинете.
— Подполковник Заяц, — сказал Самойлов. — Позвольте я изложу свои соображения по поводу этой ситуации? Не возражаете? Спасибо, приступаю. По моему мнению, старший лейтенант Рабецкий проявил преступную халатность, выведя роту на зарядку в зоне повышенной опасности. К тварям, без одежды, чтобы тем было легче рвать тела солдат? Я ничего не упустил, а?
— Товарищ майор! Я действовал по уставу! — вскричал Рабецкий.
— Вы очень удивитесь, товарищ старший лейтенант, но уставы я тоже изучал. И там написано, что командир подразделения несет личную ответственность за жизнь и здоровье подчиненных. На инструктаже, который с вами проводили в Минске, я лично рассказал, насколько могут быть опасны твари, и что они стремятся к месту обитания людей, поскольку жрать им хочется, а в зоне с этим плохо — всех съели. Вы помните, как атакуют вороны? У них же зубастый клюв, и эта тварь мгновенно вырывает кусок мяса из тела жертвы. Если из шеи, то смерть почти мгновенная. У срочников так два бойца погибли. Скажу вам больше: если бы солдаты пострадали, не дай Бог кто-нибудь погиб, то вы все трое уже сегодня давали б показания военным следователям. А дальше — суд и приговор. Из батальона, что стоял здесь перед нами, трое офицеров сейчас находятся под следствием за глупые потери. Вам этого Скворцова нужно в жопу целовать за то, что спас ваши задницы, а вы устроили судилище. Такое мое мнение.
— Да мы бы его только отругали, — ответил Заяц. — Нельзя же в самом деле оскорблять командира роты.
— Товарищ подполковник, что вам известно о Скворцове?
— Солдат как все.
— Старший лейтенант Рабецкий, а вы что скажете?
— Дерзкий и наглый.
— Понятно, — Самойлов сделал паузу, затем продолжил: — Довожу до вашего сведения, что рядовой Самойлов во время срочной службы воевал в Афганистане и награжден за это орденом.
— Что, правда? — не поверил Заяц.
— Орден Красной Звезды. Я лично видел удостоверение к награде и запись в военном билете. Он спас двух раненых офицеров, отбиваясь от душманов, пока вертушка к ним летела. За Речкой ордена солдатам так просто не давали, только за реальный подвиг. Вот так-то, товарищи офицеры. Хочу заметить, что прошедшие Афганистан совсем другие люди. Они видали кровь и смерть, поэтому начальства не боятся. Но воевать умеют крепко, что Скворцов и продемонстрировал, мгновенно разглядев угрозу и приняв верное решение. Стрелял по тварям хладнокровно, поэтому вдвоем с напарником и уничтожил столько воронов. Я как-то видел, как по стае тварей палили целым отделением, но застрелили лишь двоих. А тут одиннадцать. Добавлю: Скворцов — корреспондент «Советской Белоруссии», органа ЦК компартии БССР. И это тоже правда, он мне показывал удостоверение.
— Блядь! — отреагировал Заяц.
— Вот именно, — майор, похоже, улыбнулся. — Теперь представьте: вы его тут строите, а он в ответ пишет письмо в ЦК, в котором сообщает о наплевательском отношении командования батальона к солдатам, призванным из запаса. А, что, имеет право, факт налицо. В результате к нам пришлют комиссию, которая заглянет во все дырки — ей же нужно, что-то накопать, чтоб отчитаться. Впрочем, я не настаиваю на своих суждениях. Вы, товарищ подполковник, командуете батальоном, а я всего лишь прикомандированный из штаба Внутренних войск. Вам и принимать решение. Я, в свою очередь, направлю руководству рапорт о произошедшем здесь ЧП.
«Как грамотно задвигает! — восхитился дядя Жора. — Мастер! Хороший человек!»
— Геннадий Николаевич, ну что вы так? — просящим голосом взмолился Заяц. — Зачем же сразу рапорт? Никто не пострадал, а старший лейтенант неверно понял ситуацию. Вот видите! (Раздался звук рвущейся бумаги.) Нет больше рапорта, и нового не будет. Пускай только попробует! Договорились?
— Хорошо, — сказал Самойлов. — Писать не стану. У меня к вам будет разговор, Иван Михайлович, и к вам, Олег Степанович, за тем сюда и шел. Но я хотел бы побеседовать конфиденциально.
— Понял, — ответил Заяц. — Рабецкий, вы свободны!
Сергей отпрянул от дверей в сторонку. Через мгновение из кабинета вылетел взъерошенный старший лейтенант. С каменным лицом он прошел мимо, сделав вид, что не заметил подчиненного. Когда он скрылся, Сергей хотел снова встать у двери, но в коридоре показался рядовой с ведром и шваброй и начал мыть полы. Чтоб не мешать ему, пришлось Сергею отойти подальше. Так и стоял в сторонке, пока солдат не завершил уборку. Едва тот скрылся, как дверь в кабинет директора распахнулась и показалась голова майора.
— Скворцов, зайди!
Сергей безмолвно подчинился. В кабинете майор кивнул ему нас стул:
— Присаживайся! — и продолжил, когда Сергей, немного удивленный, разместился на предложенном майором месте. — Такое дело, пограничник. То, что я сейчас тебе скажу, секрет, о нем болтать не нужно. Понял?
— Так точно!
— На юге зоны — жопа. Идут прорывы за прорывом. У нас забрали бэтээры с экипажами и перебросили на Украину. Похоже, что надолго. Здесь, в Белоруссии, спокойней, но одиночные твари порою прорываются, да и вороны летают. Для защиты населения из не отселенных деревень нам предложили создать мобильные огневые группы, сокращенно — МОГи, посадив их на УАЗы. Машины нам пришлют. Эти МОГи рекомендовано укомплектовать наиболее подготовленными солдатами и офицерами из личного состава батальона. Проблема в том, что подготовленных тут кот наплакал. Ты и Елатомцев годитесь, вы доказали это делом. Но с офицерами, призванными из запаса, беда-бедой — никто не воевал, за плечами лишь двухмесячные сборы. Они стрелять-то толком не умеют, а организовать работу группы… — майор махнул рукой. — Искать других нет времени, а МОГ, хотя бы первый, должен выйти на патрулирование уже завтра. Я без сомнения поставил бы тебя на группу командиром, но рядового не положено.
— Старший сержант сгодится? — спросил Сергей. — Хотя бы временно, пока отыщете офицера.
— Есть на примете? — сощурился майор.
— Старший сержант Кимстач из нашей роты. На срочной службе занимался отловом сбежавших заключенных. Уничтожал тех, кто не сдавался. Снайпер.
— Припоминаю, — кивнул майор. — Беседовал с ним в военкомате. Он мне понравился, спокойный, выдержанный. Годится. Запишите, Олег Степанович.
Начальник штаба записал фамилию Степана на листике бумаги.
— И рядовой Семенов из нашей роты, — назвал Сергей фамилию Жени. — Он, как и Кимстач, на срочной службе гонял по лесу убежавших зэков. Парень надежный.
— Семенов будет лишним, — сказал Самойлов. — Пять человек для МОГа много, ведь еще водитель.
— Водитель не понадобится, — возразил Сергей. — Я поведу уазик.
Под удивленными взглядами офицеров он извлек из кармана красную книжечку и положил ее перед майором. Тот взял ее, раскрыл и пробежал глазами.
— Гм, и вправду доступ на управление легковушками. Что, есть своя машина?
— Пока что нет, но в редакции многотиражки я неоднократно подменял водителя, который то уволился, то заболеет. Возил материалы в типографию. И это в Минске с его движением, а тут деревенская дорога. Справлюсь.
Здесь Сергей слегка приврал: типография у многотиражки была собственная, возить туда материалы не было нужды. Своей машины у редакции тоже не имелось. Но офицеры этого не знают. А дядя Жора в голове настойчиво советовал соглашаться на службу в МОГе. Да и Сергей прекрасно понимал, что это лучше, чем торчать на вышке у забора. Автомобиль же он водил уверенно. Инструктор в школе говорил, что он прекрасно чувствует машину и дорогу.
— Сойдет, — кивнул Самойлов. — Вот и водителя искать не нужно, а то их вечно не хватает. Олег Степанович, готовьте приказ по батальону.
— Придется от руки писать, — вздохнул начальник штаба батальона. — Машинка пишущая есть, только печатать некому — из призванных военнослужащих никто такими навыками не обладает. Искали — не нашли.
— Я напечатаю, — сказал Сергей.
— Вправду умеешь?[1] — начальник штаба удивился.
— Так я же журналист, — Сергей пожал плечами. — Там ничего нет сложного: клавиатура, вал, регистры. Правда, печатаю не слишком быстро в отличие от профессиональной машинистки, но на приличном уровне.
— Ты просто сборище талантов! — майор развел руками. — Я даже опасаюсь спрашивать, что ты еще умеешь, пограничник?
— Играю на баяне, пою, танцую, соблазняю девушек, — сказал Сергей. — Такие таланты пригодятся?
Офицеры засмеялись.
— Геннадий Николаевич, у меня есть предложение, — заговорил до этого молчавший подполковник Заяц. — К нам в батальон призвали двух милицейских оперов. С ними неловко получилось: оба лейтенанты, но в батальоне числятся рядовыми.
— Что так бывает? — спросил Сергей.
— Да сплошь и рядом! — махнул рукой майор. — Милиция не входит в состав вооруженных сил в отличие от внутренних войск, поэтому звания у них специальные. Теоретически даже милицейский полковник по воинским учетам может проходить как рядовой запаса.
— Короче, мы решили исправить это обстоятельство, — продолжил Заяц, — и ходатайствовать о присвоении операм общеармейских офицерских званий. Толковые ребята, командиры из них получатся хорошие. Теоретически препятствий нет: оба имеют высшее образование. Предлагаю включить в ходатайство вдобавок и Скворцова. Он тоже с высшим образованием, воевал в Афганистане, имеет орден.
«Подлизывается, — хмыкнул дядя Жора в голове Сергея. — Узнал, что ты корреспондент, и испугался. Но предлагает дело».
— Я завизирую ходатайство, — кивнул Самойлов. — Скворцов достоин. Но учтите, что скоро не получится. Первое офицерское звание присваивает министр обороны, а у него забот хватает и без нас. Штаб внутренних войск бумага пройдет быстро — там наша ситуация в приоритете, но в министерстве обороны… Понадобится месяц — и это в лучшем случае.
— Пусть месяц, — согласился Заяц. — Зато у нас будут толковые офицеры.
— Занимайтесь, — кивнул Самойлов, — а я пойду — мне надо подготовить инструкцию для МОГов. Еще, Иван Михайлович, проследите, чтобы Рабецкий не вздумал назначать членов мобильных групп в наряды, а то он может, — крутнул он головой. — Бывают же такие…
— Сделаю, — заверил Заяц.
Когда майор ушел, Сергей сел за машинку — электромеханическую «Ятрань». Подполковник Кончиц давал ему написанные от руки бумаги, Сергей их печатал на листах. Приказ о формировании мобильной группы, ее состав, два представления на присвоение офицерских званий.
— Свое сам сочинишь, — сказал начальник штаба. — По образцу вот этих. Не забудь про орден и как уничтожил воронов. Не стесняйся: чем красивее напишешь, тем больше вероятность, что получишь лейтенанта.
Сергей и сочинил — ведь журналист, умеет. В его интерпретации за заслуги перед Родиной ему светил чин капитана, если не майора. Даже было неловко снизу написать: «представлен к званию лейтенанта».
— Хорошо печатаешь, — заметил Кончиц, просмотрев готовые бумаги. — Красиво, грамотно. Будешь писарем при штабе.
— Так я же член мобильной группы!
— В свободное от службы время, — сказал невозмутимо подполковник.
Сергей вздохнул: он вспомнил эпизод из фильма «Свадьба в Малиновке», где Яшка-наводчик в исполнении актера Пуговкина заявляет, что он начальник гарнизона, а Нечипор (Евгений Лебедев) ехидно добавляет: «И писарчук по совместительству…»
Когда он возвратился в кубрик, солдаты поднимались на обед. Поспать не удалось, но Сергей не стал расстраиваться. Переживет. Отозвав приятелей в сторонку, он сообщил им новость.
— Зачем нам эта лабуда? — поморщился Фанфурик. — Куда-то ездить…
— Да ты, похоже, не проснулся, — хмыкнул Степан. — Соображай, дубина! Свободный выезд за пределы части без офицера и в деревни, где людей не отселили. А там есть магазины.
— Так водки нам не продадут, — вздохнул Фанфурик. — Она здесь по талонам, а у нас их нету.
— Про водку ты забудь, — нахмурился Кимстач. — Унюхают — и загремишь из МОГа. Пасти нас будут жестко, тот же Рабецкий. Он вам с Сергеем этих тварей до смерти будет вспоминать — вы его физиономией в говно макнули, а он злопамятный, сука. Да и Самойлов с Зайцем не отстанут. Что, кроме водки, нечего купить? Но это, к слову. Спать будешь здесь на простынях, а не в землянке на топчане. И главное. Ты же хотел на тварях заработать? К забору они выйдут или нет, а тут тебе под мушку подведут — приезжайте и застрелите ради бога! Сообразил?
— Понял, — Валера поднял руки.
— То-то, — сказал Степан. — Серега — молодец, нашел для нас халтурку. Нам будут все завидовать, увидишь. Ладно, пошли жрать. В меню сегодня щи с тушенкой, на второе каша с тушенкой, и компот с… Вот чувствую, что этот тушняк нам скоро в горле комом встанет.
После обеда их нашел Самойлов. Завел приятелей в учительскую, где занялся инструктажем. Попросил всех подойти к столу к разложенной там карте.
— Выезжать будете по вызовам, — сказал солдатам. — Пока что нет возможности организовать сплошное патрулирование — сил недостаточно. Население из не отселенных деревень предупреждено, что, если заметят тварей, звонить нам в школу. В каждой деревне есть телефон, если не в сельсовете, то у кого-то в доме. Люди об этом знают. Заметят тварь — звонят сюда, вы выдвигаетесь и уничтожаете. Уазик нам дадут радиофицированный, но связь бывает неустойчивой, особенно на дальнем расстоянии, поэтому в этом случае по исполнению задачи будете докладывать по телефону. Попросите у местных позвонить. Задача ясна?
— Так точно! — сказал за всех Степан.
— С гражданскими вести себя предельно вежливо, не допуская грубости и панибратства. Мы их защитники от тварей. Вам в благодарность будут предлагать налить и закусить — решительно отказывайтесь. Узнаю — выпили, сгною в нарядах у забора. Неделями там будете жить, не вылезая. Вопросы есть?
— Что делать с уничтоженными тварями? — спросил Фанфурик. — Нам за них заплатят?
— Мелких с собой в уазике привезете, — сказал Самойлов. — Для крупных вызовете грузовик. Не беспокойся, рядовой, все вам учтут и впишут в выплаты. Еще вопросы?
— Насчет оружия, — спросил Степан. — Мне можно СВД? Привык я к ней, к тому ж считаю, что не будет лишней.
— Ты прав, сержант, — сказал майор, подумав. — Там, у забора, когда тварь убежала в лес, нет проблемы. А в обитаемых деревнях наделает беды. Наряды в бэтээрах нередко били их издалека. Но у них стояли пулеметы, а автомат с большой дистанции не эффективен. Найдем тебе мы СВД. Правда, патронов мало. Когда стояли бэтээры, навалом было — там же пулемет Калашникова под винтовочный патрон. Но броня уехала и увезла с собой боеприпасы. Остался цинк, неполный, поэтому и бросили.
— Для СВД нужны свои патроны с другой баллистикой, — сказал Степан. — От пулемета не годятся — у винтовки в стволе нарезы круче.
— Специалист! — Самойлов усмехнулся. — Все это правильно, сержант, но для винтовок последних выпусков. Тебе же выдадут из первых. Здесь, в зоне, у всех старое оружие, не обращал внимания? Патроны — тоже. Полцинка хватит?
— Мне — да, — сказал Степан. — Один-два выстрела — и твари нету.
— Ну, ну, — майор, похоже, не поверил, но развивать тему не стал. — Еще о местном населении. Нередко твари задирают скот жителей — козу, кабанчика, курей. Коров там нет — их вывезли, но мелкий скот остался. Постановлением Правительства СССР в этих случаях пострадавшим жителям выплачивается компенсация или же, по их желанию, предоставляется скот взамен утраченного. На нас возложена задача выдавать им соответствующие акты. Есть утвержденная форма бланков. Скворцов их напечатает, комбат с начштаба их подпишут, заверят печатью, а вы их будете возить с собой. На месте заполните, отдадите пострадавшим — и дело сделано. Держи, сержант для документов!
Он протянул Степану сумку-планшет. Тот молча взял.
— И карту заберите, пригодится. Дорог-то вы пока не знаете. Освоитесь — вернете. И помните — она секретная.
«На Западе в книжных магазинах карты намного лучше, чем ваши секретные, — прокомментировал дядя Жора. — Там каждая тропка обозначена. Сам, помню, привозил из-за границы — в грибы ходить, чтобы не заблудиться. Потом использовал „джи пи эс“ на телефоне. Удобно старику, мне тогда за 90 было».
«А что такое 'джи пи эс»? — спросил Сергей.
«Спутниковая система навигации. Американцы разработали и запустили спутники. В мое время стояла каждом телефоне, но не стационарном, как у вас, а в маленьком, мобильном. Поговорим об этом позже».
…Под вечер прибыл УАЗ для МОГа, Сергей с приятелями отправились принимать машину. Пошел с ними и Самойлов. Увиденное их поразило. Возле палатки взвода водителей стоял обычный милицейский «бобик», покрашенный в желто-синий цвет. Даже на вид потрепанный.
— Что это? — спросил Самойлов у командира автовзвода. — Я же просил УАЗ армейский, а не эту рухлядь. Если не новый, то в хорошем состоянии.
— Такой пригнали, — пожал плечами прапорщик и сморщился. — Товарищ майор, чему вы удивляетесь? Кто же хорошую машину отдаст в чужие руки, пускай на время? Им приказали выделить, они приказ исполнили. А то, что рухлядь, так о состоянии автомобиля в приказе ничего не говорилось. Я его проверил: резина лысая, тормоза еле-еле, рулевая разболтана, а мотор вообще троит. То, что доехала своим ходом, считайте чудом.
— Я с этим разберусь! — майор шумно втянул ноздрями воздух. — Они там, в Минске, не видят берегов. Если машина встанет на дороге, и МОГ на вызов опоздает, могут погибнуть люди. Кто-то в Минске потеряет должность, а вместе с ней — погоны. Зарецкий, завтра утром группа должна отправиться по вызовам. Сумеете наладить этот гроб, чтобы он хоть как-то ездил?
— Если помогут, — подумав, сообщил Зарецкий. — А то ведь некому. Водители мои отдыхают — их ночью поднимали, они людей возили, грузы. Вставать опять же рано. Будить их не могу: невыспавшийся водитель за рулем — угроза безопасности. Не дай Бог, кто-нибудь уснет в движении и на повороте вылетит в кювет.
— Вот тебе помощники! — Самойлов указал на четверых приятелей. — Им ездить, пусть и поработают.
Он убежал, наверное, звонить насчет машины и ругаться. Прапорщик скептически глянул на помощников.
— Кто-нибудь в машинах понимает?
— Я немного, — Сергей поднял руку. — Мне это чудо и водить. Остальные работали на тракторном на главном конвейере. Гайки крутить умеют.
— Хоть что-то, — прапорщик вздохнул. — Сейчас я вынесу комбинезон, переоденешься, — сказал Сергею. — Не то заляпаешься в масло. Другие будут на подхвате…
С уазиком возились до темна. Выкрутили свечи, почистили, откорректировали в них зазоры. Отрегулировали карбюратор. Прокачали тормоза и подтянули рулевое. Степан проверил рацию — работает. Почистили салон, помыли кузов. По завершению работ Сергей сел на водительское место и прокатился к воротам и обратно.
— Ну, как-то едет, — сообщил Зарецкому.
— В том и дело — «как-то», — сплюнул прапорщик. — Того, кто этой машиной занимался, кастрировать мало — угробил уазик. Его обслуживай как нужно — век будет ездить. Нет, довели до ручки, раздолбаи! Ладно, на пару тысяч километров его хватит, а далее посмотрим. Отдыхайте, хлопцы!
Приятели успели сходить в баню — палатку с душем. Горячую воду подавали из специально предназначенной для этого машины. Переоделись в чистое белье, портянки поменяли и отправились в свой кубрик спать. Поверку они благополучно пропустили, но Степан предупредил дневального, что группа занимается машиной. Рабецкий проверять не прибегал, так что сработало. Сергей разделся, лег под одеяло, но уснул не сразу — слишком много впечатлений вместил сегодняшний сумасшедший день.
«Дядя Жора, — спросил он мысленно. — Ты можешь объяснить, как не произошедшая здесь катастрофа на Чернобыльской АЭС изменила состояние ноосферы. Как это может быть?»
«Не знаю, — раздалось в ответ. — Здесь этого никто не скажет. Известно, что будущее с прошлым взаимосвязаны, но как это работает, не ясно. Сергей, я хоть и ученый-ядерщик, но моих знаний недостаточно, чтобы разобраться в происходящих исторических процессах. Я многого не понимаю даже в технических дисциплинах. Наука после моей смерти рванула далеко вперед, люди поставили себе на службу искусственный интеллект, но как он работает — загадка, в том числе и для меня. К 2026 году я был слишком стар, чтобы следить за происходящими процессами в научной сфере, к тому ж ослеп. Мало иметь доступ к знаниям, в них еще надо разбираться. Поэтому давай мы ограничимся простыми и легкими для усвоения тобой вещами».
«Согласен, — подумав, сообщил Сергей. — Для меня и без того то, что от тебя порою слышу — темный лес».
«Лес проредим, — заверил дядя Жора. — Отдыхай, Сережа. Завтра — трудный день…»
[1] Сейчас, когда практически любой владеет компьютерной клавиатурой, такое кажется невероятным, но в то время машинистка была распространенной профессией даже в редакциях газет. Журналисты писали свои материалы от руки, а машинистки их перепечатывали. Очень немногие из журналистов владели машинописью, и в их числе был автор этой книги.
6. Охота на чудовищ
Группу подняли ранним утром.
— В деревню Бабичи прилетели вороны и растерзали курицу пенсионерки, — сообщил дежуривший по части старший лейтенант. — Сама она не пострадала, сидела в доме, а после того, как вороны сожрали курицу и улетели, сбегала к соседке, у которой имеется телефон, и уже оттуда позвонила нам. Вооружайтесь и выезжайте в Бабичи.
— Голодными ехать? — спросил Фанфурик. — А завтрак?
— Не приготовили еще, а время не ждет — твари могут натворить там дел, — ответил старший лейтенант. — Возьмите сухпаек на всех — хлеб и консервы. По исполнению задачи доложите.
— Понял, товарищ старший лейтенант, — сказал Степан. — Доложим. А как найти пенсионерку в Бабичах?
— На главной улице дом, выкрашенный синей краской с белыми ставнями. Не беспокойтесь: ваш УАЗ приметный, увидит — сама навстречу выйдет.
Он улыбнулся, Сергей лишь мысленно вздохнул: о том, какой им подогнали «бобик»[1], скорей всего, знал весь батальон. А через пять минут он вывел уазик за ворота и покатил в центр Савичей.
— На перекрестке повернешь направо, — сказал Степан, сидевший рядом в кресле пассажира и смотревший в карту. — Дальше прямо и через десять километров будут Бабичи.
Добрались без происшествий. Пустынная дорога без встречных и попутных автомобилей, людей не видно. По левой стороне, чуть в отдалении промелькнул забор и вышки, но потом исчез за перелеском.
— Неподалеку зона, вот и долетают вороны до не отселенных деревень, — сказал Степан.
— А прочее зверье доходит? — спросил Фанфурик.
— Не знаю, — Степан пожал плечами. — Но, думаю: не просто так здесь были патрули на бэтээрах.
— Если большой прорыв, то толку от наших автоматов будет мало, — заметил Женя. — Как и от «бобика». Броня нужна.
— Не каркай раньше времени! — осек его Степан. — Поживем — увидим.
Сергей сообразил: друзья волнуются. Не удивительно — первый выезд на задание. Его и самого слегка потряхивало. Да, это вороны, не волки, но эти «птички», если нападают стаей, могут доставить массу неприятностей. Как там сказал Самойлов? Мясо кусками рвут из тела? Б-р-р…
Дом с белыми ставнями был виден издалека. Только притормозили возле калитки и едва успели выйти наружу, как из нее скользнула худенькая бабушка в платочке, серой кофте и цветастой юбке.
— Солдатики приехали! — заулыбалась вышедшим приятелям. — Ох, памагите, дзетки! Гэты падлы зничтожыли маю нясушку!
— Поможем, — сообщил Степан. — Как зовут вас, уважаемая?
— Авдотья Николаевна.
— Где эти твари, Авдотья Николаевна? Не улетели далеко?
— Не, дзетка, там яны, — старушка указала на растущий на лугу высокий клен. — Як рябочку сожрали, туды злятели и сидзять. Я бачыла в вакно.
— Их сколько было?
— Две падлы.
— Понятно. Оставайтесь здесь, Авдотья Николаевна. За мною, мужики!
Все четверо направились к клену. Оружие держали на изготовку, готовясь к нападению, но вороны не отреагировали на приближавшихся охотников, даже когда те встали рядом с деревом.
— Может, улетели? — спросил Степан, пытаясь рассмотреть «птиц» в густой листве. — А бабка не увидела.
— Сейчас проверим, — сказал Сергей. — Так, отошли чуть дальше. Женя, сейчас дашь очередь из автомата по кроне. Патронов не жалей, прочеши всю крону. Валера будь на подстраховке. По воронам стреляю я, ты подключаешься, если промахиваюсь или же когда их будет слишком много. Начали!
Женя вскинул АКМ и в три секунды опустошил магазин. Вниз полетели листья и сбитые пулями ветви. Едва закончилась стрельба, как наверху послышался злой хриплый вопль, и в небо взмыли вороны — и было ровно два, как и поведала старушка. Ну, взмыли — громко сказано. Нажравшиеся «птицы» летели медленно и валко. Отличная мишень! Сергей прицелился из «Мосберга»…
Бах! Бах!
Летевший первым ворон рухнул камнем, второй, подраненый, закувыркался, но тоже оказался на земле. Сергей перезарядил ружье и двинулся к подранку. Но тут его опередил Валера.
— Кур наших жрешь, падла!
Он попытался пнуть подранка, но тот вдруг ловко уклонился и вцепился зубастым клювом в головку сапога солдата. Затем хлестнул хвостом с шипом по голенищу — раз, другой. Стрелять в тварь было невозможно — Сергей мог зацепить Валеру. Но тот не растерялся. Прижав ворона к земле подошвой второго сапога, он размозжил ему голову затыльником приклада автомата. Затем вытащил штык-нож из ножен и разжал клинком клюв твари — та, даже сдохнув, не ослабила захват.
— Сапог испортил, сволочь! — пожаловался Валера подошедшему Степану и продемонстрировал ему ободранную зубами ворона обувную головку и голенище.
— А не хрен было к нему лезть! — сказал Степан. — В футбол он с гадом вздумал поиграть. Не ранен? Он сапог не прокусил?
— Нет, вроде, — сообщил Валера.
— Проверь!
Валера сел на траву и, отложив свой АКМ в сторонку, стащил сапог и размотал портянку.
— Нет ничего, — продемонстрировал Степану непострадавшие ступню и голень. — Хорошая кожа на головках и на голенище, но сапогу — трындец, такое ваксой не замажешь.
— У прапорщика получишь новые, — сказал Степан. — Сам слышал: обувь и одежду нам меняют по мере выхода из строя. В другой раз будешь поумнее.
Забрав добычу, друзья вернулись к «бобику», где забросили двух мертвых воронов в отсек для перевозки задержанных, который в милицейской модификации машины служил вместо багажника.
— Неплохо утро начинается, — сказал Валера. — Полсотни заработали.
— Пабили гэтых гадов? — поинтересовалась пенсионерка, когда они закончили погрузку тварей в «бобик».
— Застрелили, Авдотья Николаевна, — кивнул Степан. — Не опасайтесь больше. Сейчас заполним акт, вам по нему в сберкассе выплатят компенсацию за утраченную курицу.
— Хадземце, детки, в хату! — позвала их пенсионерка.
Они вошли во двор, где на утоптанной земле валялись голова и лапы невинно убиенной курицы, а ветер ворошил выдранные мутантами кучки рыжих перьев. Еще виднелись пятна крови.
— Вось тут яе и драли, — сообщила Авдотья Николаевна, вздохнув. — А я закрылась в сенцах и бачила в вакно, як яе гады жрут.
— Другие курочки не пострадали? — спросил Степан.
— У садзе за кустами пахавались, — ответила пенсионерка. — Я чуть потом загнала в пуню.[2] Сидзяць там, кхвочуць, напужалися.
В доме Степан достал из сумки бланки актов, сел за стол, взял у хозяйки паспорт и стал вносить в пустые строчки имя и фамилию хозяйки, а также — адрес проживания. Сергей склонился к его уху:
— Впиши, что твари растерзали двух несушек.
Степан скосил взгляд на приятеля и понимающе кивнул.
— Держите, Авдотья Николаевна, — он протянул заполненный бланк старушке. — В Сберкассе по нему вам выплатят компенсацию за утраченных курочек. Я написал, что твари растерзали двух несушек — пускай заплатят больше.
— Ой, дзетка, дякуй![3] — старушка аккуратно взяла акт. — Як вам аддячыць?[4] Ёсць самогонка, добрая.
— Мы на службе, — решительно отказался Кимстач. — Нельзя нам пить.
— А як жа?..
— Авдотья Николаевна, скажите, отчего в деревне пусто? — спросил Сергей, чтоб сбить хозяйку с мысли. — Людей не видно.
— Дык зъехали, — ответила старушка. — Дзяцей забрали, сами з ими. Каму охота, каб гэта погань тябе жрала.
— А вы?
— Я старая, чаго баяцца? И як хозяйства кинуць? Есць куры и кабанчик, на агародзе усе расце. У Бабичах асталися адни старые, якие не схатели уезжать.
— Зря самогоночки не взяли, — сказал Валера, когда они вновь загрузились в свой уазик. — Эх, накатили б вечерком!
— Ты, что, больной? — нахмурился Степан. — Не слышал, что я говорил вчера? Нас будут проверять, возможно, сразу по приезду. Найдут в машине самогонку…
— Так надо спрятать в поле возле школы, а вечером тихонько сбегать, — сказал Валера. — Я знаю пару мест — их из окон не видно.
В ответ Степан вздохнул и снял тангету с рации.
— Дежурному по части, докладывает старший МОГа Кимстач. В деревне Бабичи уничтожены две твари, никто не пострадал, какие будут указания? Прием.
— Возвращайтесь, — едва разборчиво прохрипел динамик. — Другие вызовы не поступали.
— Поехали, Сергей! — сказал Степан и глянул на часы. — Еще и к завтраку поспеем. Хочу горяченького…
Они приканчивали кашу с мясом, когда в столовую вбежал солдат с красной повязкой на рукаве.
— МОГ — на выход! — закричал с порога. — К дежурному по части. Срочный вызов.
— Чайку попить не дали, — пробурчал Степан и встал из-за стола. — За мною, мужики!
— В деревне Тереховка тварь пробралась в сарай, — сообщил дежурный. — Сожрала поросенка, после чего улеглась там отдыхать. Хозяйка ее заперла и позвонила нам из сельсовета. Поспешите: проснется — все там разнесет. Людей поранит — там возле хаты гражданские собрались.
— Тип твари? — поинтересовался Кимстач.
— Похоже, что кабан, — пожал плечами старший лейтенант. — Пенсионерка не разглядела толком — темно, в сарае окон нету. Бегом, солдаты!
В Тереховку Сергей гнал «бобик» на полной скорости — аж целых 80 километров в час. УАЗ поскрипывал сочленениями, но мчал, ревя мотором — похоже, прапорщик Зарецкий знал дело, отлично отрегулировав движок. Хорошо — шоссе сухое. Иначе бы на их почти голой резине на первом же повороте ушли в занос. Нужный дом они увидели заранее — возле забора из штакетника у аккуратной хатки толпились люди — с десяток человек. Компанией командовал немолодой мужчина с охотничьей двустволкой. Другие, большей частью женщины, в руках держали вилы.
Сергей затормозил возле забора, и группа выскочила из уазика.
— Товарищи, спокойно! — объявил Степан собравшимся. — Работает мобильная огневая группа. Прошу вас отойти подальше — будем стрелять, и может прилетать шальная пуля.
— А справитесь? — спросил старик с двустволкой. — Раньше к нам приезжали бэтээры с пулеметами, а у вас их нету.
— Не переживай, отец! — хмыкнул Валера. — Перед тобою — лучшие охотники из нашей части. И не таких зверей валили.
Старик насупился, но возражать не стал.
— Кто из вас хозяйка дома? — спросил Степан.
— Я.
К ним подошла немолодая женщина, чуть полноватая, с круглым лицом.
— Как вас зовут?
— Дарья Савельевна.
— Где тварь, Дарья Савельевна?
— В пуне, — она кивнула на рубленный сарай, стоявший в глубине двора. — Дверь я зачынила, но яна праснулась и ломится. Слышите?
От сарая и вправду доносился возмущенный рев, перемежаемый глухими стуками. Даже отсюда было видно, как дверь трясется от ударов.
— Всем отойти! — велел Степан. — Группа — к оружию! Вперед!
Они вошли во двор, приблизились к сараю. Тварь, как будто их учуяла и стала бить в дверь сильнее.
— Сергей, что будем делать? — спросил Степан вполголоса. — Я не знаю, это ты у нас охотник.
— Сейчас встаете там, — Сергей указал на край двора. — Оружие наизготовку. Я сниму засов и встану здесь за дверью. Тварь выскочит, и мы ее завалим из трех стволов.
— Давайте я выстрелю первым, — предложил Степан. — Надо проверить СВД. Валера, Женя, вы на подстраховке. Стреляйте, если тварь с перового патрона не положу.
— Разобрались по местам! — скомандовал Сергей и встал у двери. Когда приятели изготовились, он дернул на себя засов.
Дверь распахнулась с такой силой, что чуть не придавила смельчака. Сергей едва успел отпрянуть. Во двор вылетел бешенный снаряд размером с годовалую свинью. Снаряд этот вопил и явно был настроен расправиться с обидчиками. Не видя их перед собой, кабанчик (а это был кабан) на миг остановился, принюхиваясь и оценивая обстановку маленькими глазками. И тут раздался звонкий выстрел из винтовки.
Тварь взвизгнула, повалились на бок и задергала ногами. К ней подбежал Степан и выстрелил в ухо. Монстр замер неподвижно. Степан, не отводя ствола винтовки, потрогал тушу подошвой сапога.
— Готов, — сказал приятелям.
Те подошли с ружьем и автоматами наизготовку и убедились, что тварь мертва.
— Где ты научился так свиней стрелять? — спросил Валера, разглядывая монстра.
— У тещи в деревне, — сказал Степан, закидывая СВД за спину. — Раз в ухо из мелкашки — и кабан готов. Но там попроще: кабан не ждет подлянки и стоит спокойно. Он же домашний. А это монстр, пришлось бить первым выстрелом под лопатку.
— Ишь, отожрался, — сказал Валера, ткнув тушу порванным сапогом. — Чешуя на теле, на морде — костяная маска. Пасть полная зубов и вытянутая, как у волка. Ладно, зовем хозяйку.
Звать не пришлось — Дарья Савельевна прибежала тут же. Едва взглянув на монстра, ринулась к сараю. Вбежала внутрь и скоро вышла вся в слезах.
— Кабанчика сожрал, — сказала, всхлипывая, — даже копытца не осталось. Такой хороший дюлька[5] был, ел хорошо и быстро рос.
— Вам выплатят компенсацию, — сказал Степан. — Дадим вам акт.
— На што мне гэты гроши! — возмутилась пенсионерка. — Кабанчик нужен.
— Дык выдадут на ферме поросенка, — сказал старик с двустволкой, подходя к компании. — Я сам там сторожем работаю и знаю: их уже давали по гэтым актам. Но надо съездить, привезти. Хлопцы, поможете? У вас же есть машина. Тут пара километров. Туда — обратно полчаса.
— Поможем, — сообщил Сергей. — Степан, свяжись с дежурным, спроси: нет новых вызовов? Если спокойно, скажи им: ремонтируем машину — движок забарахлил. А мы тем временем на ферму съездим.
— Я с вами! — поспешил старик с двустволкой. — Заведующего знаю и попрошу, чтоб выбрали кабанчика получше.
— И я поеду! — решилась хозяйка. — Сама хочу побачыть дюльку.
— Ладно, — кивнул Степан. — Валера, Женя, остаетесь. Чтоб не бездельничать, поправьте дверь в сарай — вон, на одной петле висит. Дарья Савельевна, найдутся инструменты?..
До свинофермы оказалась не пара километров, а все пять, но все равно добрались быстро — по утрамбованной гравийке. Степан с Сергеем остались у машины, Савельевна с сторожем пошли искать заведующего фермы. Вернулись быстро, при этом женщина несла через плечо мешок, в котором кто-то хрюкал и повизгивал.
— Семенович памог мне выбрать, — довольно улыбаясь, сказала загружая мешок в салон автомобиля. — Добры дюлька!
— Дык я тут всех знаю, — заявил дед, залезая в «бобик». — Как и меня все. Ночами ферму охраняю с дубальтовкой, — он показал ружье. — В стволах — жаканы. Как жахну — мало не покажется. Тварь, которая сожрала кабанчика Савельевны, застрелил бы тоже.
— Да ни хрена б у вас не получилось, — сказал Сергей, выруливая на гравийку. — У твари — костяная чешуя на теле. Жакан ее, если б и пробил, то не проник бы глубоко. До сердца точно б не достал, в отличие от пули из винтовки.
— Да, тварь вы мигом положили, — согласился сторож. — Два выстрела — и насмерть. Так, что, мне не стрелять, если такая выйдет к ферме? Она ж свиней пожрет.
— Закройте двери и звоните в часть, — сказал Степан. — Приедем, разберемся.
— А если в поле нападет?
— Стреляйте по ногам картечью, — сказал Сергей. — Там почти нету чешуи. — Повалится — бейте в ухо.
— Нет у меня картечи, — вздохнул Семенович. — Всю на летающих тварей истратил. Купить другую — надо ехать в город, а меня заведующий не отпускает. Я тут единственный с двустволкой.
— Калибр двенадцатый? — спросил Сергей.
— Да.
— Дам я вам патронов, снаряженных картечью. Десятка хватит?
— Спасибо, добрый человек! — обрадовался сторож.– Я аддячу.
— Не нужно, — возразил Сергей, но дед только рукой махнул.
В деревне, пока друзья, пыхтя и вспоминая чью-то мать, затаскивали убитую тварь в «собачник» «бобика», Семенович куда-то сбегал и вернулся с литровой банкой, закатанной жестяной крышки. Внутри ее плескалась жидкость — прозрачная и чистая.
— Держи! — он сунул банку Сергею в руки.
— Что это?
— Самогонка. Лучше меня в Тереховке никто не делает. Двойная перегонка и очистка. Крепкая, но пьется мягко, как будто ангел по душе прошел в мохнатых тапочках.
Сергей пытался возразить, но его опередил Степан.
— Спасибо, дедушка! — забрал он банку у Сергея. — Нужны будут патроны — обращайтесь. Еще подкинем.
К ним подошла Савельевна со шматом сала, завернутым в тряпицу. По приезду она обследовала отремонтированную дверь в сарай, выпустила внутрь поросенка и сиганула в дом. Теперь стало понятно, почему.
— Трымайте, детки! — пенсионерка протянула сверток. — Сало хорошее, сама солила. Оно же мягкое как масло.
— Да нас и без того отлично кормят! — сказал Сергей, но Степан забрал у пенсионерки сверток.
— Спасибо, Дарья Савельевна! Звоните, если что. Всегда поможем.
— Степан, что за дела? — спросил Сергей, когда они отъехали от дома. — Договорились же: не пьем и не берем еду у местных.
— А мы не будем эту самогонку пить, — ответил Кимстач.
— Как это? — возмутился позади Фанфурик.
— А так! — сказал Степан. — Это не нам.
— Тогда кому? — не успокоился Фанфурик.
— Хорошему человеку…
В школьном дворе их «бобик» сразу направился к палатке, где обитал главный по трофеям прапорщик. Сергей остановил машину у площадки для сбора тварей, где друзья и выгрузили убитого ими кабана.
— Принимайте, товарищ прапорщик, — сказал Степан хозяину палатки, который вышел посмотреть. — Тварь свеженькая, муха не сидела.
— Шутник! — поморщился прапорщик. — Старший сержант, со мной в палатку. Остальные пусть снаружи ждут.
Степан внутри не задержался и скоро вышел.
— Итого на всех сегодня 300 рублей, — сказал довольно. — По 75 на брата. На заводе за эти деньги нужно корячиться неделю. Тут кто-то возражал против службы в МОГе? — он глянул на Фанфурика.
— Я ничего! — Валера поднял руки. — Все осознал, больше не буду.
— То-то! Сергей, поехали к Зарецкому.
В палатку к командиру водительского взвода они вошли вдвоем — Сергей и Кимстач. Зарецкого застали за столом, он заполнял какую-то ведомость.
— Что-то с уазиком? — насторожился, увидав друзей.
— Машина — зверь! — сказал Степан, затем достал из вещмешка закатанную банку и выставил на стол. Рядом примостил завернутое в тряпицу сало. — Это вам, товарищ прапорщик, за помощь и поддержку.
— Что это? — Зарецкий ткнул пальцем в банку.
— Один хороший человек сказал, что лучшая в мире самогонка. Двойная перегонка и очистка.
— Ну, ну, — Зарецкий взял со стола консервный ключ и снял крышку с банки. Понюхал содержимое, затем глотнул немного через край.
— Хм! — он улыбнулся. — Не соврал твой человек. Крепкая и ароматная, и градус чувствуется.
— Сальце попробуйте!
Степан карманным ножиком отрезал ломтик от бруска продукта и протянул его Зарецкому. Тот взял, забросил в рот и прожевал.
— Такое мягкое! — сказал друзьям. — Как масло тает на зубах. Спасибо, парни, угодили. Так, свечи я вам поменяю, колодки тормозные — все привезут из Минска. А вот с резиной хуже. Козлы со склада требуют два литра водки — по бутылке за колесо.
— Мы скинемся, — сказал Сергей.
— Вопрос не в деньгах, — возразил Зарецкий. — Теперь и в Минске водка по талонам. По два пол-литра взрослому на месяц. А это крохи.
— А самогонкой не возьмут? — спросил Валера.
— Эти — ни за что! — ответил прапорщик. — Такие твари!..
— И где б нам водки раздобыть? — сказал Степан, когда они шли к школе. — Резину надо поменять. Я хоть не водитель, но прекрасно вижу: на этой долго не поездим. В дождь занесет на повороте, а если шина лопнет на дороге — угробимся.
Сергей в ответ только вздохнул. Как скоро выяснилось, зря переживал…
После обеда начальник штаба батальона завалил его работой. Сергей печатал на машинке бланки, какие-то отчеты и рапорты. От них просто в глазах рябило. Он мечтал, что его вот-вот вызовут к дежурному, и они опять умчат по вызову, но, видно, твари на сегодня выбрали лимит прорывов за пределы зоны. Едва обрадовался, завершив работу, как в штаб зашел высокий старший лейтенант — замполит их роты по фамилии Царапкин. За дни прошедшей службы он себя никак не проявлял — держался тихо, незаметно, только однажды провел политинформацию, пересказав солдатам роты содержание прочитанных газет.
— Вижу, вы освободились, — сказал Сергею. — Мы могли б поговорить?
— Здесь?
— В нашем кубрике, там никого пока что нет — все на службе.
Сергей пожал плечами и отправился за старшим лейтенантом. Офицерский кубрик представлял собой обычный класс с застеленными койками, только их было намного меньше, чем во взводном у солдат. Имелись тумбочки и табуретки, стол, за который оба сели.
— Давайте познакомимся поближе, — начал Царапкин. — Мне сказали, что вы корреспондент «Советской Белоруссии»? Это так?
Сергей кивнул.
— Я тоже журналист, ответственный секретарь многотиражки «Горизонт» одноименного завода.
— Приятно познакомиться с коллегой, — сказал Сергей.
— Мне тоже, — сообщил Царапкин, улыбнувшись. — Меня зовут Александр Иванович, а вас, как знаю, Сергей Семенович. Наедине мы можем общаться неофициально, по имени и отчеству. Не возражаете?
Сергей кивнул.
— Ко мне можно без отчества, — сказал коллеге.
— Как скажете, Сергей. У меня к вам будет просьба: зам командира батальона по политической части поручил мне выпустить стенгазету.
— Александр Иванович! — Сергей взмолился. — Мне только не хватало –писать для стенгазеты! Да у меня в глазах темно после работы на машинке! Да еще мотались по деревням, тварей отстреливая. К тому ж подняли нас рано, не выспался.
— Сергей, зачем так волноваться? — сказал ему Царапкин. — Никто вас заставлять писать не будет. Я сам все сделаю. Вы просто расскажите, как работали в мобильной группе.
— Ну, если так… — кивнул Сергей.
Царапкин записал его рассказ в блокнот (естественно, без отдельных эпизодов, которые были опущены Сергеем), засунул его в свой планшет. Затем полез под койку и вытащил оттуда чемоданчик, а из него достал фотоаппарат.
— Сейчас вас с группой сфотографирую, — пояснил Сергею. — А фото разместим на стенгазете.
— А где вы напечатаете снимки?
— В школе есть фотолаборатория, прекрасно оборудованная, — сообщил Царапкин. — Имеются фотобумага и материалы. Нам разрешили этим пользоваться. Здесь многое не вывозили — зачем, если скоро вернутся? Есть даже музыкальные инструменты — аккордеон, к примеру.
— Аккордеон? — Сергей насторожился. — Мне можно будет поиграть?
— А вы умеете?
— Учили.
— Считаю, что возможно. Но только чтобы аккуратно — инструмент казенный.
— Обещаю…
В последующие полчаса группа немного попозировала на фоне «бобика» с оружием в руках (Фанфурик корчил героические позы), затем вернулась в школу. Как раз настало время ужина, после него Сергей сходил инструментом и притащил его в свой кубрик. Солдаты встретили его явление с интересом — с развлечениями на службе было туго. Сергей достал аккордеон из черного футляра и рассмотрел. Инструмент был явно школьный, в три четверти, справа — 20 белых клавиш, три регистра, но для несложных композиций он вполне годился. Сергей закинул ремни на плечи, сел на койку и растянул меха. Поначалу выходило плохо — на аккордеоне он до этого не играл. Он собирался снять инструмент с груди, как в голове раздалось:
«Сергей, сейчас я подключу к сознанию аккордеониста. При жизни был известным музыкантом. Просто рвется поиграть. Не сопротивляйся!»
Сергей не стал. Через мгновение звуки вальса раздались в кубрике, а он вдруг неожиданно запел:
Его пальцы легко скользили по клавишам и кнопкам, красивая мелодия как бы сама собой лилась из инструмента, а Сергей самозабвенно выводил:
Он смолк и посмотрел на сослуживцев. Они глядели на него во все глаза. Не только в они: привлеченные звуками музыки и пением, в кубрик набились солдаты из других подразделений.
— Ну, ты даешь, Серега! — сказал Валера. — Как Магомаев прямо, или Евдокимов. Еще так можешь?
— Пожалуйста, — Сергей пожал плечами и растянул меха:
Через пару минут кубрик, притоптывая, дружно подпевал:
Так и пели до отбоя. Перед поверкой Сергей вложил аккордеон в футляр и засунул инструмент под койку. Когда строй распустили, разделся лег под одеяло и связался с дядей Жорой:
«Спасибо за аккордеониста. Мне так понравилось играть!»
«Тебе спасибо, — услыхал ответ. — Если ты знал, сколько здесь желающих хотя бы на мгновение почувствовать себя вновь в теле! Это такая радость! Так что всегда пожалуйста».
Сергей едва закрыл глаза, как его грубо растолкали:
— Скворцов, в штаб вызывают!
Мысленно ругаясь, он оделся и поднялся на второй этаж. В знакомом кабинете его встретил начальник штаба.
— Вот, отпечатаешь! — он протянул ему листок.
От подполковника разило перегаром. Сергей взял лист и рассмотрел. На нем виднелись расчерченные на пишущей машинке клетки с коротким текстом в каждой: «Водка 0,5 литра. Май 1987 г.» И еще «м. п», то есть, место для печати.
— Что это? — он посмотрел на подполковника.
— Талоны, — хмыкнул тот. — Напечатай по образцу, — он мгновение задумался. — Листов с десяток. Можно через копирку — лишь бы текст читался. А я потом печать поставлю на талоны.
— А с нашей принимают? — спросил Сергей.
— Договорились, — начальник штаба улыбнулся. — Они тут затоварились. Фонды выделяют на всех жителей района, а многие уехали. В местных магазинах склады забиты, а в Минске водка — дефицит. Ладно, я пойду. Листы оставишь на столе, закроешь кабинет, ключи отдашь дежурному.
«Вот и проблема с водкой разрешилась, — раздалось в голове Сергея, когда начальник штаба удалился. — Дерзай!»
«Как-то неловко получается», — Сергей вздохнул.
«Неловко в одних трусах ходить по улице, — ответил дядя Жора. — И то лишь потому, что холодно. Ты глянь внимательней на своих начальников. Ведь квасят, суки! А нам для дела…»
Вздохнув, Сергей сел за машинку. Отпечатав заказанное подполковником число листов с талонами, он вставил в «Ятрань» еще одну закладку. Напечатал. Затем достал из ящика стола ключи от сейфа (он все здесь знал), взял из него печать с подушечкой. Быстро нашлепал оттисков на свои талоны, и вновь все спрятал в сейф и в стол. Сложив листы, засунул их под китель, после чего покинул кабинет.
[1] Гражданская модификация автомобиля УАЗ 469 носила индекс «Б», поэтому и получила кличку «бобик».
[2] Пуня (бел.) — сарай.
[3] Дякуй (бел.) — спасибо.
[4] Аддячыць (бел.) — отблагодарить.
[5] Дюлька — жаргонное название кабанчика в Беларуси.
[6] Слова М. Ясеня.
[7] Слова П. Хмары-Миронова
7. Охота на лису
Утром Сергей отвел Степана в сторону и показал ему талоны.
— Сергей! — глаза у старшего сержанта едва не вылезли из орбит. — Где взял?
— Сам напечатал и печати шлепнул. Понадобятся — еще сделаю.
Он пересказал товарищу то, что услышал от подполковника.
— Теперь мы заживем! — Степан аж засветился. — Водка — это же валюта. Тут столько можно за нее добыть!
— Что именно?
— Узнаешь, — сказал загадочно Степан и бережно спрятал листки с талонами в сумку-планшет.
Спустя час после завтрака они поехали на вызов. Возле деревни Гайшуны один из жителей заметил воронов и позвонил дежурному по части. Прибыв на место, члены группы расспросили местных и установили — воронов видели над кладбищем, заросшем старыми деревьями. Группа отправилась искать летучих тварей и благополучно их нашла. Действуя по отработанной методике, сначала вынудили воронов подняться в воздух, где их Сергей и расстрелял из «Мосберга» — всех трех. На этот раз Фанфурик не пытался затоптать подранков, как видно, сберегая новенькие сапоги, поэтому эксцессов не случилось. Сергей добрал их из ружья.
Забрав добычу, группа двинулась к сельмагу. В салоне скинулись на водку, Степан взял вещмешок, и они с Сергеем, оставив СВД и «Мосберг» в «бобике», вошли в дверь магазина.
— Десять бутылок водки, — сказал Степан, положив перед продавщицей листок с талонами и деньги. — На все, короче.
— Разве солдатам можно водку? — удивилась немолодая продавщица, забрав листок.
— Это не нам, начальству, — объяснил Степан, пожав плечами. — У подполковника сегодня день рождения. Нам приказали привезти.
— Ну, гэтак можно, — кивнула продавщица. — Вы, хлопчики, хотя б талончики повырезали, а то придется мне самой.
— Извините, — Степан принял виноватый вид. — Не знали. Я эти талоны впервые вижу, какие дали, такие и привез. В другой раз обязательно нарежу.
— Клопат,[1] — сказала продавщица, разглядев через окно их «бобик». — Гэта ж вы страляеце тварей?
— Мы, — кивнул Степан. — Сегодня трех летающих убили — на кладбище.
— Я их бачыла, — вздохнула продавщица. — Домой идти баялася. Дзякуй, хлопцы! Вы заходите, я вам водку и без талонов дам.
Из магазина они вышли с плотно набитым вещмешком, в котором звякало и булькало. В машине Степан положил его под ноги и по рации связался с дежурным офицером.
— Задача выполнена, уничтожено три ворона. Есть вызовы?
— Пока что тихо, — прохрипел динамик. — Возвращайтесь.
— В школу с водкой не поедем, — сказал Степан, когда уазик миновал деревню. — Валера, ты покажешь место, где можно спрятать вещмешок.
— Да без проблем! — откликнулся Фанфурик и потер ладонями. — Эх, оттопыримся сегодня!
— Даже не мечтай! — жестко ответил Кимстач.
— Как это? — Фанфурик растерялся. — У нас же водки полный вещмешок. Два литра — прапорщику на колеса, а остальное — нам.
— Они пойдут на дело, — возразил Степан.
— Какое еще дело? — Валера возмутился. — Знать ничего не знаю! Я сдавал деньги на водку — последние выгреб из кошелька. Так что отдавай мои бутылки! Не хотите вместе — сам выпью!
Получив такую отповедь, Степан, оторопело замолчал. Тогда Сергей решил вмешаться.
— Валера, ты ведь собирался заработать денег, убивая тварей?
— Ну… — буркнул Фанфурик.
— Давай немного посчитаем. Вчера мы заработали по 75 рублей на брата, сегодня — по 18 рублей и 75 копеек, но день еще не кончился. Представь, что в среднем мы будем получать за тварей всего лишь по десятке в день. За месяц — триста. Плюс 150 командировочных, итого выходит 450. Пробудем здесь шесть месяцев — уже сегодня ясно, что раньше нас со службы не отпустят, 450 умножим на шесть — 2700 рублей. А средний заработок на заводе у тебя, я слышал, тоже 300 в месяц. Когда домой вернешься, выплатят 1800 рублей. Всего получится 4500. На первый взнос за кооперативную квартиру хватит?
— Еще останется на мебель, — сказал Степан. — На трешку первый взнос — 2800 рублей.
— Теперь представьте, зарабатываем в день не по десятке, а по двадцать, что вполне возможно. Даже если будут и другие группы, прорывы никуда не денутся, всем тварей хватит. Тогда со службы привезешь 4500 рублей. Добавь зарплату за полгода — 6300. Да за такие деньги люди на Северах на вечной мерзлоте корячатся. А тут в тепле на свежем воздухе. Плюс тебя кормят, одевают. Я не сказал бы, что у нас служба такая уж тяжелая. Риск есть, но при наличии ума и осторожности, не пострадаем, домой вернемся как герои — со славой и деньгами. Вариант второй: ты забираешь свою водку и надираешься в одно лицо. Естественно, пьяным попадаешься на глаза начальству. Из группы тебя вышибут, отправят гнить в землянку у забора. Домой вернешься лишь с командировочными, а это 900 рублей. Тебя это устроит?
Пару минут в салоне было тихо.
— Сергей, — раздался первым голос Жени. — Я тоже заработаю шесть тысяч, если буду в группе?
— Все заработаем. Я же разложил по полочкам. Как сын бухгалтера, я хорошо считаю.
Сергей заулыбался.
— А ты что скажешь, Степа? — поинтересовался Женя.
— Да сам немного охренел, — ответил Кимстач. — Нет, понимал, что мы тут что-то заработаем, но, когда Сергей назвал нам цифры… И все ведь правильно подсчитано. Шесть тысяч, мужики! Да мне моя Марина за эти деньги будет ноги мыть и эту воду пить! Это же решает все проблемы: построим трешку, обставим ее мебелью, купим новый холодильник, телевизор. Живу три года в коммуналке, соседи — пьяницы, неряхи, уже устал их успокаивать, когда буянят… Мы с ней копили деньги на квартиру, но даже и двух тысяч не собрали. А тут еще плюс шесть как бы упали с неба… Нет, мужики, вы, как хотите, но за место в МОГе, я теперь держусь зубами. Скажет начальство: на брюхе перед ними ползать — поползу на брюхе. И даже не поморщусь.
— Оно не скажет, — сообщил Сергей. — Поймите, мужики, что мы для них сейчас как палочка-выручалочка. За жертвы среди мирных жителей им матки вывернут наружу. А тут есть МОГ, которая их избавляет от возможных неприятностей. Они нас будут холить и лелеять, но только если будем тащить службу нормально и не доставлять проблем начальству.
— Серега, ну ты и голова! — воскликнул Кимстач. — Не зря корреспондент «Советской Белоруссии».
Сергей смутился. То, что довел друзьям, было словами дяди Жоры, а он их лишь ретранслировал.
— Валера, ты теперь что скажешь? — спросил Степан. — Забираешь свою водку?
— Ну, нахрен! — сообщил Фанфурик. — И я хочу домой вернуться с деньгами. Скажу своей вороне: «Хотела трешку? Вот три тысячи на первый взнос, вот три — на мебель, холодильник и что еще захочешь. Может, теперь не будешь клевать мне печень⁈.»
— Она не будет, — сказал Степан и засмеялся. — Да за такие деньги любая станет шелковой.
— Кстати, почему Ворона? — спросил Сергей.
— Зовут Варварой, — сообщил Фанфурик.
— Ты написал бы ей письмо. Ну, скажем, дорогая Варя, я так скучаю по тебе и дочке, и очень хотел бы вас увидеть, но пока не получается. Служу, как Родина велела, и защищаю мирных граждан от расплодившихся в зоне тварей. Нам за это платят, и я надеюсь заработать столько, что по возращению со службы, мы вступим в жилищный кооператив на трешку, и еще останется на мебель. Крепко обнимаю вас обеих и целую. Сгодится так?
— Она прочтет и обрыдается, — вздохнул Валера. — Подумает: не я писал.
— А ты попробуй, — хохотнул Степан. — Не все ж с женой ругаться. Бабы любят ласку.
Водку припрятали и не зря: возле палатки для выгрузки трофеев их встретил сам Самойлов. Подробно расспросил о выезде и, как бы мимоходом, осмотрел салон машины. Не найдя там криминала, сказал бойцам:
— Командованием батальона сформирована вторая группа охотников за тварями. Ее возглавит старший лейтенант запаса. Сегодня вечером пригонят им уазик, на этот раз армейский. А вы пока поездите на этом, — он указал на «бобика». — Зарецкий обещал его подремонтировать — на время службы хватит. Надеюсь, не в обиде?
— Никак нет, товарищ майор, — сказал Степан. — Мы к нему уже привыкли.
— А этот старший лейтенант — охотник? — спросил Сергей. — Имеет представление как бить зверье?
— Говорит, что да, — кивнул Самойлов. — Сам вызвался. Таких же добровольцев набирал в команду — желающих было много.
Он повернулся и ушел.
— Пропали наши денежки! — вздохнул Фанфурик. — Ограбят конкуренты. Напиться, что ли, с горя?
— Только попробуй! — Степан продемонстрировал ему кулак. — Не бзди, Валера! Что-то мне подсказывает: у конкурентов ничего не выйдет.
— С чего ты взял?
— Все просто: у них нет Сергея…
Когда друзья явились в школу, то сразу поняли, с чего вдруг появились добровольцы пойти на службу в МОГ. На стене возле столовой висело детище Царапкина — стенгазета с громким названием «Защитник Родины». Центральным материалом в ней стал репортаж о действиях мобильной группы. Царапкин скрупулезно перечислил убитых МОГом тварей, не забыл упомянуть и сумму выплат, которая причитается бойцам. Естественно, что многие тут же подсчитали профит… В центре заметки красовалась большая фотография: Сергей с товарищами скалил зубы возле уазика с оружием в руках. Для полноты картины не хватало только убитых тварей под ногами.
— Я хорошо тут получился, — сказал Валера, разглядывая фотографию. — Сергей, спроси у замполита: он может отпечатать мне такую ж карточку, только размером меньше, чтобы в конверт влезала. Домой пошлю.
— И мне, и мне, — загомонили остальные.
— Спрошу, — пообещал Сергей.
Как оказалось, не понадобилось. Царапкин сам нашел их в кубрике, где и раздал им фотографии.
— Спасибо, товарищ старший лейтенант, — поблагодарил за всех Сергей. — Вы слышали, что будет и вторая группа охотников на тварей?
— На базе восьмой роты сформирована, — кивнул Царапкин. — Возглавит замполит.
— А он охотник?
— Не знаю, — пожал плечами старший лейтенант. — Когда нас инструктировали после призыва, об этом он не говорил. Я вот, к примеру, не охотник, даже ружье ни разу не держал в руках.
И он смущенно улыбнулся.
— Зато вы сделали шикарную стенгазету, — польстил ему Сергей. — Фотографируете классно, печатаете фотографии. Я это не умею.
— Спасибо, — поблагодарил Царапкин и удалился.
А члены группы сели писать письма. Вложили их в конверты вместе с фотографиями, заклеили, сложили в планшетку старшего сержанта. На выезде бросят в почтовый ящик где-нибудь в деревне. Можно отправить и отсюда, но это будет дольше. Письма складывали на отдельный столик у дежурного по части, оттуда их везли оказией в столицу Белоруссии, а уж там несли на почту. Сергей писал отцу с сестрой. Первое письмо он им направил по приезду в Савичи, где коротко сообщил, что призван в армию на сборы, а те затянутся надолго. Подробности — позже. Сейчас же просто написал: он жив, здоров и служит, что подтверждает фотография.
После обеда группу снова вызвали «гонять ворон», как пошутил Валера, когда они садились в «бобик». Зря насмехался: на этот раз не получилось так легко и просто, как утром. Во-первых, тварей оказалось больше, а, во-вторых, они напали первыми, слетев с деревьев и стремительно атаковав охотников. Причем, с разных сторон и не плотной стаей. Умнеют монстры… Патроны в магазине «Мосберга» закончились мгновенно, перезарядить ружье Сергей не успевал. Ребята поддержали огнем из автоматов, но бить по одиночным, юрким целям из «калашникова»… Одна из тварей пролетела мимо головы Сергея и распорола ему щеку костяным шипом на кончике хвоста. Валера отогнал ее прикладом, Сергей успел воткнуть патрон в приемник «Мосберга» и сбил ее вдогон картечью. На этом твари кончились, и наступило время заниматься раной.
— Ерунда, — сказал Степан, промакивая кровь салфеткой из индивидуального пакета — их раздали солдатам еще в начале службы. — До свадьбы заживет, но шрам останется. Хорошо, что не в глаз…
В школу Сергей вернулся с забинтованной щекой и сразу же отправился в медпункт. Там хмурый фельдшер-прапорщик замазал рану йодом и, приложив к щеке салфетку, закрепил ее пластырем.
— Поднимется температура — придешь, дам освобождение от службы. — сказал солдату. — А так нет оснований.
Перед отбоем обе группы вызвал Самойлов для распределения по направлениям и уточнения деталей службы. И сразу же уставился на пластырь на щеке Сергея.
— Что это?
Степан в деталях рассказал.
— Охотнички! — процедил щеголеватый старший лейтенант, командовавший новым МОГом. — Ворона заклевала.
Он усмехнулся. Сергей хотел резко ответить, но дядя Жора посоветовал не возникать, и он сдержался. «Поверь мне — этот хлыщ нарвется, — бурчал, когда майор их распустил. — Заносчивый сильно. Вместо того, чтоб попросить вас поделиться опытом, стал строить из себя великого охотника. Я много повидал таких. Дебилы…»
И дядя Жора не ошибся: уже назавтра старшего лейтенанта доставили в школу замотанного в окровавленные бинты.
— Нас вызвали в деревню Новоселки, — рассказывал смурной ефрейтор, встав перед Самойловым и группой Сергея в учительской. — Там куры стали пропадать у местных из сараев, а вчера под вечер одна старушка увидала, как тварь тащила задушенную курицу по направлению к роще неподалеку от деревни. По виду — волк. Ну, утром позвонила нам, и нас отправили разобраться.
Он замолчал и тяжело вздохнул.
— Дальше! — приказал Самойлов.
— Старший лейтенант велел нам выгнать тварь из рощи, сам собирался ее встретить в поле с автоматом. Хотел лично убить.
— Ох, ни фига себе! — Валера не сдержался. — Он, что, больной на голову?
— Молчите, рядовой! — окрысился Самойлов. — Ефрейтор, продолжайте.
— Мы и пошли. Передвигались цепью, стреляли по кустам. Вышли к опушке, вдруг слышим: крики! Рванулись к ним, а это тварь катает командира по земле и рвет его за руки-ноги. А у нас патроны в магазинах кончились. Пока сменили и начали стрелять над ними в воздух… Боялись лейтенанта зацепить. Тварь его бросила и убежала. Мы подобрали командира, перевязали — и сюда.
Он смолк, понурившись.
— Товарищ майор, могу задать вопрос ефрейтору? — спросил Сергей.
— Валяй! — кивнул майор.
— Вы рассмотрели тварь? Как она выглядела?
— Ну… — задумался ефрейтор. — Ростом с овчарку, чешуя с рыжим отливом, пасть длинная, на морде — костяная маска.
— А что еще? Припомни!
— Сосцы под брюхом, — подумав, сообщил ефрейтор. — Точно! Как у кормящей сучки.
— Спасибо, все понятно.
— Нам — ни хрена, — нахмурился Самойлов. — Рассказывай, Скворцов!
— Это лиса. Волки не лазят по сараям и не воруют кур. А вот лисицы — запросто. Одну задушат — и утащат, затем придут за следующей. Есть даже поговорка: «Повадилась лиса в курятник». Они рассматривают птиц как кормовую базу и не успокоятся, пока всех не сожрут. Скорей всего, лиса немолодая, уже таскала кур в деревнях до мутации, поэтому вела себя как прежде осторожно, не проявляя агрессивность. Плюс у нее там логово с лисятами, вернее, с молодыми тварями. Она им курочек носила. Поэтому и бросилась на командира — щенков спасала. Иначе б просто убежала.
— Что предлагаешь? — спросил Самойлов.
— Отправиться туда и уничтожить тварей, — Сергей пожал плечами.
— А справитесь? — спросил Самойлов. — Старлея крепко покусали. Жить будет, но со службы спишут. Что делать, знаешь?
— Так точно.
— Давайте, парни, — не по-военному велел майор. — И будьте осторожны. Наденьте робы из брезента — все-таки защита от укусов. Вот будь она на старшем лейтенанте — не пострадал бы тяжко.
— Наденем, — пообещал Степан.
— Еще бы магазины от ручного пулемета или изоленту для обычных, — попросил Сергей.
В глазах Самойлова мелькнуло понимание.
— Как в Афганистане? — спросил майор.
— Так точно.
— Распоряжусь…
Перед отъездом Сергей смотал заряженные магазины изолентой с проставкой между ними и показал друзьям, как пользоваться связкой. Слегка потренировались.
— Тяжеловат автомат-то, — вздохнул Валера. — 60 патронов вместо тридцати. Прицелиться сложнее.
— Зато боезапас гораздо больше и перезарядишься быстро, — сказал Сергей. — Там тварь опасная, к тому ж попробовала крови человека.
Ефрейтора из новой группы команда взяла как проводника. Он и показал им опушку возле рощи, где развернулась драма с командиром.
— Останешься в машине! — велел ему Степан. — Мы сами справимся.
— Ребята, пожалуйста, возьмите! — попросил ефрейтор. — Хочу ей отомстить за командира.
— Пускай идет, — сказал Сергей Степану. — Нам лишний ствол не помешает.
— Но, чтобы действовал как мы! — кивнул старший сержант. — Ни шага вправо-влево без команды! Понятно? Двинулись!
Встав цепью, с оружием наизготовку команда двинулась к опушке. Когда приблизилась шагов на пятьдесят, Сергей велел остановиться.
— Идем вдоль опушки и прочесываем заросли из автоматов, — сказал товарищам. — Но не все одновременно. Один стреляет, другой, который рядом, ждет, пока тот опустошит магазин. Потом стреляет сам, а тот перезаряжается. Готовы? Начинаем!
… Тварь выскочила к ним, когда они продвинулись вдоль опушки примерно метров двести. Как раз в стрельбе у них произошла заминка — закончились патроны в скрепленных лентой магазинах. Непривычные к ним солдаты слегка замешкались, и в этот миг стремительная тень метнулась к цепи из кустарника. Сергей вскинул «Мосберг».
Бах! Бах! Бах!..
Он целился по лапам и не промахнулся — тварь покатилась по траве, но тут же попыталась встать.
Бам! Бам!.. — звонко застучала СВД Степана. Он бил, пока не опустошил магазин. Тяжелые пули, попадая в тушу, срывали костяную чешую, сама ж она дергалась от ударов.
Тварь затихла и более не шевелилась. Держа оружие наизготовку, солдаты подошли поближе и присмотрелись. «Лиса» лежала неподвижно, из открытой пасти толчками вытекала кровь.
— Готова, — заключил Степан, потыкав тварь стволом винтовки.
— Ищем нору, — сказал Сергей.
Ее нашли в обрыве у ручья. Возле норы валялись перья и погрызенные кости — не только куриные. Убитая «лиса», как видимо, ловила и других животных. На шум шагов из черной дырки вылезли три молодые твари, размером с небольшого пса и грозно зарычали. Чешуя на их затылках вздыбилась. Сергей поднял ружье к плечу. Три выстрела — и твари замолчали навсегда. Картечь легко пробила их мягкие чешуйки, прервав жизни юных монстров.
— На 880 рубликов настреляли, — заключил Валера, закидывая автомат за спину. — Неплохо, не так ли, ребята?
— Думаешь — за щенков заплатят, как взрослых тварей? — засомневался Женя.
— Заплатят, — подтвердил Степан. — Я узнавал. Все, потащили падаль!
Забросив туши в «бобик», группа отправилась в деревню, где принялась выписывать пострадавшим жителям акты за утраченную живность. Сбежались в основном старушки, которые, жалуясь, перечисляли, сколько несушек утащила тварь из их курятников. Степан с Сергеем, который вызвался помочь товарищу, записывали нужное количество в графу и отдавали бабушкам заполненные бланки. Те благодарили и уходили радостными. Было понятно, свои утраты они преувеличили, но спорить с бабушками не хотелось. Они не виноваты, что государство не сумело защитить их в должной мере, а деньги? У страны их много, как сообщил Сергею дядя Жора. Эти расходы не сопоставимы с теми, которые СССР потратил на ликвидацию аварии на Чернобыльской АЭС. Так что вносили количество утраченных кур со слов — едва хватило бланков.
Возле палатки прапорщика по трофеям их встретила представительная делегация из руководства батальона, Самойлова и прочих офицеров. Как видно, захотели посмотреть на тварь, которая изувечила командира МОГа. Под пристальными взглядами Сергей с товарищами вытащили трупы из «собачника» и разложили на земле.
— Не ошибся, пограничник, — вздохнул Самойлов. — «Лиса» с выводком. Через месяц щенки бы выросли в полноценных тварей — у них же бешенный метаболизм, и эта стая натворила б дел. Спасибо, парни! Из вас никто не пострадал?
— С чего бы? — приосанился Валера. — Мы охотиться умеем, не то, что некоторые.
— Ну, ну, — Самолов усмехнулся и покосился на пластырь на щеке Сергея. — Скворцов, за мной! Ружье и патронташ отдай товарищам.
В учительской он предложил Сергею сесть, сам же встал напротив и заложил руки за спину.
— С завтрашнего дня возглавишь МОГ, которым командовал пострадавший старший лейтенант.
— Но я же рядовой! — пытался возразить Сергей, которому эта идея не понравилась.
— Приказом командира части тебе и милицейским операм присвоены звания младших сержантов. Пока ваши представления на лейтенантов по кабинетам ходят, побудете младшими командирами. Вопросы?
— Не хотелось бы с товарищами расставаться, — вздохнул Сергей. — Мы хорошо сработались, отличная команда получилась.
— Согласен, — подтвердил майор. — Ты неплохо поднатаскал своих дружков. Не возражай! — он поднял руку, заметив, как Сергей набрал в грудь воздуха. — Я прекрасно понимаю, что без тебя у группы не получилось бы так успешно бить тварей. Но мне таких команд, как ваша, нужно две, как минимум — иначе мы не справимся. Ученые-зоологи утверждают, что монстры все чаще будут прорываться за ограду — у них там ситуация критическая. Они невероятно расплодились, а жрать-то нечего. С постов вокруг ограды идут доклады, что монстры пытаются ее подрыть, и происходит это ежедневно. Их там отстреливают, но кто-то все же прорывается, как тот кабан, которого вы застрелили. Поэтому тебе задача — подготовить новый МОГ и обучить солдат всему, что знаешь. Со временем его возглавит один из милицейских оперов, он дал согласие. Я с ним беседовал — толковый парень, умный, резкий. Стреляет хорошо, но не охотник. Так вышло, что ты единственный в батальоне, кто может справиться с такой задачей. Понятно?
— Так точно! — встал Сергей.
— Не дергайся! — махнул рукой майор. — А за дружков не беспокойся — не пропадут. Они уже чему-то научились, в отличие от солдат из новой группы. Через неделю или две ты к ним вернешься. Ясно?
— Так точно.
— Дерзай, сержант! — Самойлов улыбнулся. — Сегодня ты спас нас от наказания, за что тебе большая благодарность. В Москву уйдет доклад, что монстры, ранившие офицера, в тот же день были уничтожены второй мобильной группой. Что убедительно свидетельствует, что происшествие со старшим лейтенантом — досадная случайность, а защита населения от тварей в нашей части организована должным образом. Иначе полетели бы фуражки с чьих-то голов.
— Могу задать вопрос?
— Давай! — кивнул майор.
— Могу я поменять кого-нибудь из МОГа, если сочту его малопригодным для службы в группе?
— Да без проблем! — майор пожал плечами. — Но опера желательно оставить.
— Оружие?
— Сам выберешь. Я дам команду прапорщику из оружейки, чтоб выдавал любое по запросу
На этот разговор закончился. Первым делом Сергей зашел в каптерку старшины и взял у него галун для лычек на погонах. Пришивал их в кубрике, за чем его застали пришедшие туда друзья.
— Сержантом сделали? — спросил Степан. — Поздравляю. Но лейтенантом было б лучше.
— Лиха беда начало, — Сергей пожал плечами. О представлении к офицерскому званию он никому не говорил. — Есть разговор, ребята.
Услышанное товарищей огорчило.
— Без тебя будет хреново, — вздохнул Степан, а остальные закивали.
— Справитесь, — сказал Сергей. — Вы уже чему-то научились. А там же салабоны, которые ничего не смыслят в повадках тварей. Это не с вышки бить из пулемета или из автоматов через ограду. Жалко ребят. Но это ненадолго: поднатаскаю их немного и вернусь. Вы, главное, не рискуйте. Столкнетесь с сильной тварью, вызывайте помощь, и я приеду с группой.
— Выплаты на всех поделят, — нахмурился Валера.
— Бог с ними — жизнь дороже, — сказал Сергей. — Зверья нам хватит: мне сообщили, что количество прорывов увеличилось. Не бздите, парни, мы их уроем! В Афгане было хуже. Твари хотя бы не мутировали, чтобы стрелять в ответ.
Он подмигнул товарищам. Те засмеялись. Закончив с галунами, Сергей отправился искать солдат из новой группы, после чего собрал свой новый МОГ в учительской.
— Кто-нибудь из вас охотился на крупного зверя? — спросил солдат. — На кабана, волка, лису?
— Я — на уток, — сообщил ефрейтор, который ездил с ними добывать «лису». — Еще на зайца.
— Остальные?
Солдаты промолчали.
— Понятно, — Сергей задумался. — Кто из вас водитель?
— Я, — встал мужчина в замызганном хабэ.
— Стреляешь хорошо?
— Да нет, — пожал плечами тот. — Когда мне было? На срочке я крутил баранку, сюда призвали тоже как водителя. А на гражданке был таксистом.
— Понятно. Исключен из МОГа.
— Как это? — натопырился водила. — Я тоже хочу деньги зарабатывать.
— Сидя в машине за баранкой, когда другие будут рисковать? Ловко устроился! Свободен!
— Я прапору пожалуюсь! — пообещал водитель. — Ишь, раскомандовался! Подумаешь, лычки нацепил!
— Да хоть министру обороны, — сообщил Сергей. — Кругом — и топай!
Водила вышел, хлопнув дверью.
— Давайте познакомимся поближе, — сказал Сергей оставшимся солдатам.
После не затянувшегося разговора он сделал вывод, что парни в группе, в общем-то, нормальные, бить с ними тварей можно.
— Я вожу машину, — сказал Сергею опер, которого звали Анатолий. — В школе милиции учили. Но опыта мало.
— Приобретешь, — Сергей пожал плечами. — Но мне нужен водитель для второго МОГа, а ты же будешь с нами, чтобы потом возглавить группу.
— Есть второй оперативник, он тоже водит.
— Он согласится?
— Почему б и нет? — пожал плечами Анатолий. — Он тоже хочет заработать.
— Стреляет хорошо?
— Неплохо, но не снайпер. Зато не трус, ручаюсь.
— Значит, решили, — кивнул Сергей. — Идем, меня с ним познакомишь…
Их разбудили на рассвете. Сергея растолкал посыльный, и он, одевшись, заспешил в дежурку. Там уже собрались члены новой группы. Зевающие, полусонные.
— Звонили из Ивановки, — сказал им лейтенант. — По улице деревни бродит волк, огромный как теленок. Люди попрятались по хатам и просят помощи. Немедленно выезжайте!
— Есть! — сказал за всех Сергей и повел ошеломленных таким известием солдат вооружаться.
— Мне пулемет, — сказал начальнику оружейки. — И десять магазинов…
[1] Клопат (бел.) — забота, хлопоты. Здесь в смысле «ерунда».
Глава 8. «Только две звезды упали на его погон…»
В Ивановку они влетели на невероятной скорости — почти что 90 километров в час. УАЗ второй мобильной группы был в превосходном состоянии, хотя не новым, однако 90 выдавал. Миновав дорожный знак с обозначением «Ивановка», Сергей притормозил, воткнул вторую передачу и уже неспешно покатил по главной улице деревни. Она была пустынной и безлюдной, что не удивительно — жители сидели по домам. «Волка» они не встретили, хотя проехали деревню насквозь. Не доезжая до околицы, Сергей свернул направо в переулок, затем опять направо и покатил по параллельной улочке. Она была грунтовой и извилистой. И вот, спустившись с горочки и повернув налево, группа увидала монстра. Тот находился прямо в центре улицы и сосредоточенно кого-то жрал, кусками отрывая мясо от лежавшей на грунтовке тушки.
— Ох, ни фига себе! — воскликнул Анатолий. — Вот это тварь!
Сергей невольно согласился. Монстр действительно оказался величиной с теленка. Ростом не меньше метра в холке и весом под центнер, если не больше. Бока и спину твари покрывала чешуя с черным отливом, на окровавленной морде — костяная маска, даже на вид довольно толстая.
— Ишь, отожрался! — заключил Сергей, едва не сплюнув от омерзения.
Тварь их заметила и, оторвавшись от жратвы, подняла голову и зарычала. Рык этот, трубный, грозный, не обещал солдатам ничего хорошего, как и раззявленная пасть с испачканными в кровь клыками.
— Что будем делать, командир? — поежился Анатолий.
— Охотиться!
Сергей воткнул в коробке передачу и сдал назад. Отъехав на полсотни метров, он развернул УАЗ поперек дороги.
— К машине! К бою!
Группа покинула автомобиль и залязгала затворами автоматов.
— Встать за УАЗом!
Солдаты подчинились.
— Смотрите, мужики! — Сергей ткнул пальцем в монстра. Тот успокоился и снова начал жрать. — Мы почему отъехали? На прежнем месте нам стрелять рискованно — до монстра было где-то метров двадцать. До нас он бы долетел в пару прыжков. Мы начали бы лихорадочно палить, а там вокруг дома. Шальные пули неизбежно угодили б стены и, не дай Бог, попали бы в окошко, зацепив кого-нибудь из жителей. А здесь позиция отличная: мы на возвышении, и пули будут уходить в грунтовку, если стрелять, конечно, аккуратно. Что мы сейчас и сделаем.
Разложив сошки пулемета, он примостил их на капот машины, прицелился и надавил на спуск. Загрохотала очередь. Монстр подпрыгнул, затем упал на землю и задергался под пулями. Затем завыл — яростно и гневно.
— Теперь не убежит. Идем, добьем, — сказал Сергей, забросив РПК за спину.
Они спустились по грунтовке к монстру. Солдаты шли сторожко, с оружием наизготовку. Когда они приблизились к подранку, Сергей снял свой РПК с ремня. При виде их «волк» попытался встать, но у него не получилось, зверь снова завалился в пыль и грозно зарычал.
— Лапы перебиты, — прокомментировал Сергей. — Я целил в них. Встать он не сможет, поэтому и не опасен, но руки-ноги к твари не тянуть — схарчит и не подавится, — он усмехнулся. — Теперь по одному подходим сбоку и бьем из автомата под лопатку, стреляя сверху вниз, чтоб пули, пробивая тушу, уходили в землю. Кто первый?
— Я, — ответил Анатолий и по обочине дороги направился к поверженному монстру.
— Не увлекайся — очередь на три патрона, — сказал ему Сергей. — Дай и другим ребятам пострелять.
Так и поступили. Когда стрелял последний, монстр уже не шевелился.
— Готов, — сказал Сергей, ткнув в тушу стволом пулемета. — Оружие — на предохранитель! Блин! — он почесал в затылке. — Здоровый, падла! В багажник не поместится.
— Зачем в багажник? — удивился Анатолий. — У батальона есть УАЗ-грузовичок[1], как раз для перевозки мертвых монстров. Недавно прибыл. Раньше от палатки, где их учитывают, на скотомогильники возили на «газонах», а это неудобно для погрузки — кузов высокий. У этого гораздо ниже. Будешь докладывать дежурному о выполнении задачи, попроси грузовичок прислать.
— Спасибо, понял, — сообщил Сергей. — А кто вывозит трупы от палатки?
— Залетчики, — опер усмехнулся. — Работа неприятная, но надо ее делать, вот и отправляют провинившихся. Сначала туши нужно погрузить, затем их отвезти к скотомогильнику, забросить в яму и посыпать хлорной известью. А дальше закопать.
— Откуда знаешь? Сам, что ль возил?
— Командовал нарядом, который этим занимался, — пожал плечами опер.
Сергей последовал совету. Грузовик для вывоза монстра ему пообещали, велев немного подождать. Когда он с Анатолием вернулся к туше «волка», возле нее уже толпились жители деревни. Разглядывали монстра, ахали и оживленно вспоминали пережитый страх. Одна из женщин, пожилая, плакала, вытирая слезы кончиком повязанного на голове платочка.
— Что случилось? — спросил ее Сергей.
— Сабачку моего сожрала гэта пакость, — вздохнув, сказала женщина. — Таки добры сабака[2] быв.
Сергей глянул на раскиданные по грунтовке лапы, хвост и голову, принадлежавшие некогда небольшой собаке. Остальное «волк» успел сожрать.
— Ён не навязанный быв, — продолжила женщина. — Убачыв тварь, и кинувся, каб абараниць свой двор. А тот яго адразу придавив.
— Как зовут вас, уважаемая? — спросил Сергей у женщины.
— Тамара Федоровна.
— Где ваш дом?
— Вось, — указала женщина на хату, сложенную из потемневших бревен.
— Пройдемте к вам. Есть разговор.
В доме он вытащил из сумки-планшетки стопку подписанных начальством бланков.
— Какой домашний скот вы держите, Тамара Федоровна?
— Ну, як у всех, — она ответила, пожав плечами. — Кабанчик, куры, еще коза с козлятками.
— Я дам вам акт, что зверь задрал у вас козленка. В сберкассе вам заплатят компенсацию. А за собаку выплат не положено. Устроит вас такое?
— Спасибо, дзетки! — оживилась женщина.
— Сергей, ведь это незаконно, — заметил Анатолий после того, как они отправились обратно к монстру. — Козлята-то не пострадали. Подлог.
Сергей вздохнул: вот дали, правильного!
— Скажи мне, Анатолий, ты опер?
— Да.
— И у тебя на связи имеются агенты?
— Это секрет, — нахмурился собеседник.
— Полишинеля. О вашей агентуре прекрасно знают те же зэки. Ведь ты агентам платишь за наводку?
Опер кивнул.
— А кто решает, кому и сколько выдать?
— Я — по согласованию с руководством. Но это все законно, хоть и секретно. Есть специальный фонд.
— Здесь тоже он имеется, и я уполномочен командованием батальона его расходовать по предназначению. Тамара Федоровна пострадала. Она не виновата, что чиновник, составлявший прейскурант на выплату компенсаций, не подумал, что в сельской местности у многих есть собаки во дворах, и что они такая ж ценность, как куры, свиньи, козы и коровы. Я его просчет исправил. Согласен?
— Ну, если так, — с сомнением в голосе ответил опер…
УАЗ-грузовичок приехал скоро. Два солдата открыли задний борт и по скинутым на землю доскам втащили монстра в кузов, предварительно набросив ему петлю на шею из веревки. Солдаты группы помогали, толкая тушу снизу. Иначе б не втащили, уж больно разожрался, сволочь! Пока они всем этим занимались, Тамара Федоровна собрала останки пса в ведро и унесла с собой во двор.
— Закопаю в огороде, — сказала на прощание. — Добры сабака быв.
… В расположении части их встречали. Возле палатки прапорщика стояли подполковник Заяц, начальник штаба батальона Кончиц, Самойлов и несколько офицеров, не находящихся на службе. Здесь же крутился и Царапкин с «Зенитом TTL» в руках.
— Показывай! — велел комбат Сергею, когда грузовичок остановился у палатки.
Сергей с командой заскочили в кузов и помогли солдатам из наряда сбросить монстра. Тот рухнул на утоптанную землю с глухим, чавкающим звуком.
— Ох, ни хрена себе! — воскликнул Заяц, разглядывая монстра. — Вот это зверь! Такого я еще не видел. Долго гоняли?
— Он не убегал, — доложил Сергей. — Стоял на улице и жрал козленка. А мы его из автоматов.
— Надеюсь, мирные не пострадали? — насупился подполковник. — Шальные пули…
— Стреляли сверху вниз, все пули уходили в землю, — подключился Анатолий. — Младший сержант Скворцов грамотно выбрал нужную позицию и первым выстрелил из пулемета, поставив сошки на капот УАЗа. Перебил у твари лапы, а мы потом ее добили, подойдя поближе. Стреляли тоже сверху вниз. Жители Ивановки нас благодарили за своевременно оказанную помощь.
— Молодцы! — осклабился Заяц. — Скворцов, а ну-ка дай мне пулемет!
Получив оружие, подполковник поставил ногу на застреленного «волка» и приказ Царапкину:
— Фотографируй!
Сняться возле туши монстра захотели и другие офицеры. Когда они ушли, Царапкин попросил встать возле «волка» тех, кто, собственно, его и застрелил.
— Для стенгазеты, — пояснил, отщелкав пару кадров. — И вам на память. Еще опубликую в многотиражке.
— А как же секретность? — спросил Сергей.
— Газеты не читаете, младший сержант, — Царапкин улыбнулся. — Еще и журналист. Вчера ТАСС по поручению Правительства СССР опубликовал официальное заявление. Сообщено о карантинной зоне на территории Белоруссии и Украины, о принимаемых государством мерах по ликвидации угрозы населению. Секрета больше нет. Хотя не знаю, разрешит ли нам Главлит[3] опубликовать из зоны репортаж.
Он вздохнул. После фотосессии Сергея отозвал Самойлов, терпеливо ожидавший, пока Царапкин закончит съемку.
— Как показали себя члены группы? — спросил вполголоса. — Не струхнули, увидев монстра? Я сам такого б испугался.
— Нормально показали, — Сергей пожал плечами. — Никто не струсил.
— Ты специально приказал им добить раненого «волка»? Ведь мог же сам.
— Пусть учатся.
— Педагог! — Самойлов улыбнулся. — Что по оружию для групп? Пулемет, как слышал, пригодился.
— Считаю, что он должен быть у каждой группы постоянно, — сказал Сергей. — На всякий случай. Вдруг от дежурного на выезде поступит вводная о крупном звере. А пулемета нет, его не взяли. Нам повезло, что «волка» обнаружили в деревне. А если б в поле? Как там его достать? Вот тут и пригодится б пулемет, и хорошо бы ПКМ.[4] Патрон мощнее, плюс короб с лентой, в отличие от магазина РПК.
— ПКМ не обещаю, — сказал Самойлов. — Но попытаюсь раздобыть хотя бы пару.
— Еще б два «Мосберга» на группу, — продолжал Сергей. — Если большая стая воронов, то одного ружья не хватит. У него же магазин всего на пять патронов. Вот из-за этого мне и распороли щеку.
— Ружья найдем, — кивнул Самойлов. — Их есть в запасе. Тут главное найти метких стрелков.
— Натаскаем, — сказал Сергей. — Поскольку группы две, есть время для занятий.
— Не зря тебя назначил командиром, — Самойлов улыбнулся. — Ты уже готовый офицер, и обучать не надо. Афганский опыт… Кстати, мне сообщили: ваши представления ушли на подпись министру оборону. Так что готовь погоны лейтенанта.
— Спасибо, — сказал Сергей. — Товарищ майор, могу я вас спросить?
— Валяй! — кивнул Самойлов.
— Из-за чего мы возимся с монстрами так долго? Встречаем у заборов, после прорывов ловим их в деревнях? Неужели никак нельзя расправиться с ними быстро? Привлечь хотя бы авиацию?
— И разбомбить лес с ними на хрен, — Самойлов усмехнулся. — Такие предложения рассматривались. Сказать, что будет дальше?
— Да.
— Лес загорится, твари впадут в панику и ринутся по разным сторонам. Сметут забор и разбегутся по округе. По всей стране будем ловить. Беды наделают… Была идея травить химическим оружием, но от нее, подумав, отказались. Слишком опасно для людей, к тому же нарушает международные обязательства страны. Короче, предложений было много. В итоге утвердили этот вариант. Ученые-зоологи его и предложили. Тихо, спокойно, без надрыва, уничтожим тварей и возвратим людей в оставленные ими села, после чего забудем о проблеме.
— А потери?
— Без них не обойтись, — вздохнул Самойлов, — но это война. Потери бывают даже на учениях, их даже там планируют; тут, главное, чтоб не превысили расчетные. Ребят, конечно, жалко, но люди гибнут на дорогах и в пожарах, тонут в реках и на том же море. И их число гораздо больше, чем наши потери в карантинной зоне — в десятки, сотни раз. А здесь хотя бы гибнут не напрасно и не по пьяной дурости. Страну, ее людей спасаем, младший сержант Скворцов. Понятно?
— Так точно.
— Свободен.
В тот же день Сергей прочел заявление ТАСС о карантинной зоне. Оно было коротким. На границе Украинской и Белорусской ССР вследствие падения метеорита образовалась аномалия… Произошла трансформация лесных животных в опасных хищников… Чтобы не подвергать опасности население прилегающих к лесным массивам населенных пунктов, его эвакуировали… Лес обнесли оградой, препятствующей проникновению опасных хищников за пределы карантинной зоны, за чем следят военнослужащие подразделений внутренних войск СССР, которые решительно пресекают подобные попытки, используя стрелковое оружие. Ситуация не вызывает опасений, и, по мнению зоологов, закончится к зиме 1988 года…
«Коротко, обтекаемо и ни о чем, — заметил дядя Жора. — Скорей всего, распространились слухи, их подхватили вражеские „голоса“, вещающие на СССР из-за границы, вот наверху и зашевелились. Но хорошо, хотя хоть что-нибудь сказали. В моей реальности так было с катастрофой на Чернобыльской АЭС. Тоже молчали, а на страну тем временем сыпались радиоактивные осадки. Детишек вывели на первомайские демонстрации, где они схватили изотопов. Мы возражали, да только кто нас слушал? Козлы партийные! Им лишь тихо, и чтобы кресла под разжиревшими задницами не шатались! Терпеть их не могу! Страну сгубили, сволочи!»
Перед обедом Сергей встретился с прежней командой — она как раз вернулась с вызова, гоняла воронов.
— Как новенький? — поинтересовался у Степана.
— УАЗ неплохо водит, — сообщил товарищ, — и тварей не боится. Хотя не ты, конечно. По тварям мажет, хорошо, что три ворона всего-то было. Я сбил всего лишь одного, остальных Валера снял из автомата. Иначе б опера подрали.
— Возите с собой пару ружей, с майором я договорился. С другим пускай Валера ходит, он самый меткий в группе.
— Тебя нам не хватает, — вздохнул Степан. — В роте сказали: вы завалили «волка», мы видели его возле палатки. С таким бы без тебя не справились.
— Научитесь, — приободрил его Сергей. — Я расскажу, как монстра взяли. А вашего опера натаскаем в стрельбе из «Мосберга», если не будет вызовов. Вот после обеда и поедем — с дежурным я договорюсь…
Так и случилось. Обе группы отъехали к скотомогильнику и на безлюдном месте потренировались в стрельбе по движущим мишеням. Их изображали камни, которые собрали у дороги. Один солдат бросал их в воздух, второй пытался в них попасть. Не сразу, но постепенно стало получаться. Группы вернулись в школу, но отдохнуть им не пришлось. Едва пополнили боезапас, как Сергея и Степана вызвали к дежурному.
— В деревне Поплавы летают вороны, — сообщил им старший лейтенант. — А в Тереховке видели «лису». Кто и куда поедет, решайте сами.
— Я — в Поплавы, — сказал Сергей. — Надо проверить опера на птичках. А Кимстач — в Тереховку. Как «лис» бить он и его группа знают.
— Тогда — вперед! — велел дежурный…
Так и пошло. В последующие дни Сергей воочию убедился, что Самойлов оказался прав, предсказывая увеличение числа прорывов. Они мотались по деревням, нередко, отработав вызов, там же на месте получали новое задание. Нередко ели прямо у машины, чтобы поехать в школу на обед им не хватало времени. Сухим пайком МОГи снабжали щедро — еды хватало. Солдат кормили на убой — тройной паек в отличие от обычной нормы. Тушенки было завались. Им выплатили первые командировочные. Сергей в деревне забежал на почту, где и отправил сто рублей сестре. Отец-то денег не возьмет, даже обидится, но девушке понадобятся. Сестра сдавала сессию за третий курс технологического института пищевой промышленности, училась хорошо, стипендию получала, но без поддержки от отца ей было б худо. А какая у бухгалтера зарплата? Сын получал намного больше, но накопления ушли на первый взнос за кооперативную однушку, так что теперь он возвращал долги семье. Тем более, что будущие выплаты за уничтоженных тварей грели души — за месяц набежало по тысяче рублей на каждого. Зря Валера опасался, что конкурирующая группа заберет их деньги — хватало всем.
Еще невероятно доставала работа в штабе батальона. После отбоя, когда солдаты отправлялись спать, Сергея вызывали в штаб, где подполковник Кончиц выкладывал перед писарчуком по совместительству стопку документов, которые следовало напечатать. Заканчивал Сергей в час-два ночи, шел спать, а утром группу поднимали на рассвете. Он вымотался так, что безразлично принял новость о присвоении ему звания лейтенанта. Перед строем батальона ему и операм комбат вручил погоны с двумя звездочками, Сергей сказал: «Служу Советскому Союзу!» и вернулся в строй.
— Теперь обедать будешь за столами для офицеров, — обрадовал его Степан. — И есть не из котелка, а из тарелок, которые принесут дежурные по кухне. Спать станешь в кубрике для лейтенантов.
— Да хоть в машине, — со вздохом сообщил ему Сергей. — Лишь бы вволю. Пока же два-три часа — и поднимают. Задрали!
— В армии как на гражданке, — кивнул Степан. — Кто тащит — на того и грузят. Но гражданке хотя бы можно их послать…
Чуть легче стало с появлением третьей группы. Ее возглавил опер по имени Виталий, водивший «бобик» у Степана. Неплохо показал себя на выездах, поэтому майор Самойлов доверил ему третий МОГ. Убедившись, что он справляется с задачами, ввел для МОГов выходные дни — по очереди. И первым получила его группа Сергея.
Вечером, на боевом разводе, услышав это объявление, Сергей обрадовался — хоть в волю выспится. Тем более, что и подполковник Кончиц сказал, что в штабе батальона в этот вечер для него работы нет. Но вышло по-другому. После развода подошел Степан и сообщил, понизив голос:
— После отбоя загляни в каптерку роты.
Сергей и заглянул, обнаружив там свою команду с торжественными выражениями на физиономиях.
— Примерь! — Степан подал ему китель с пришитыми погонами лейтенанта.
Сергей взял его и рассмотрел. Ткань полушерстяная, а не хабэ, которую носили «партизаны», включая офицеров из запаса. Сам китель новенький, не надеванный. Он скинул свой и быстро облачился. Валера с Женей подали шаровары и сапоги — опять же новые. Сергей их натянул, присев на табуретку. Встав, перепоясался, протянутым ему ремнем с портупеей, оправил складки за спиной. Степан подал ему фуражку, Сергей ее надел.
— Красавец! — заключил Степан. — Как кадровый. Никто не скажет: «партизан».
— Откуда это? — спросил Сергей.
— У прапора добыли, — сообщил Степан. — Всего лишь две бутылки водки. Это тебе от нас подарок — на дембель будешь уходить одетый как с иголочки.
— Спасибо, парни! — растроганно сказал Сергей. — Вот только где его хранить? Забрать в свой спальный кубрик? Другие лейтенанты расспросами замучают: где взял? И мы хотим такую форму! И что я им отвечу?
— Здесь полежит до дембеля, — махнул рукой Степан. — С каптерщиком я договорился — он тоже водку любит. Переодевайся — и за стол! Отметим звание.
Пока Сергей снимал «пэша» и облачался в свою ношенную форму, на столике у входа появились две бутылки водки, миски с нарезанной ветчиной и ломти хлеба. Последним штрихом стали эмалированные кружки, в которых офицерам в столовой подавали чай.
— Откуда это? — вновь спросил Сергей.
— Из столовой, — Степан пожал плечами. — Бутылка водки — и бери, что хочешь. Вот, видишь, ветчина венгерская из банок. Закуплена для старших офицеров, но сегодня перепала нам. Я говорил: водка — валюта, здесь за нее можно добыть почти что все.
— А стоит пить? — Сергей засомневался. — Учуют запах…
— Да тут всего лишь по стакану, — хмыкнул Валера. — К утру все выдохнется. Давайте, мужики!
Он радостно потер ладонями. Они расселись возле столика на тюках с обмундированием, Сергею выделили табуретку — единственную в комнате. Степан сорвал с бутылки «Русской» пробку-бескозырку, разлил водку по кружкам.
— За тебя, Серега! — сказал, подняв свою. — Если бы не ты, мы гнили б у колючей проволоки в сырых землянках. А так и служба интересная, и зарабатываем. Валера, сколько там накапало на брата?
— По тысяче семьсот пятнадцать, — сообщил Фанфурик. — Но у Сергея будет больше — он с другими группами чаще валил «волков» и «лис».
— Считает, — Степан заулыбался. — Валера хоть не сын бухгалтера, но даже копейки не упустит, в тетрадочку записывает.
— Деньги любят счет, — невозмутимо сообщил Валера. — Я прапорам не доверяю еще со срочной службы.
— По тысяче семьсот пятнадцать за неполные два месяца, — сказал Степан. — Такими темпами мы заработаем больше, чем рассчитывали. И все благодаря тебе, Сергей. Ты очень хороший человек. Я еще в лагере под Минском обратил внимание: корреспондент центральной газеты, а не заносится. Стал офицером — нос задирать не стал. О людях думаешь. Короче, за тебя!
Все дружно выпили и закусили. Консервированная ветчина на удивление оказалась вкусной. Мягкая и нежная, она буквально таяла во рту. Со свежим черным хлебом — объеденье. Степан открыл вторую «Русскую», разлил ее по кружкам.
— Спасибо вам, ребята, — сказал Сергей, подняв свою. — И за подарок, и за теплые слова. Но я хочу заметить, что без вас бы ничего не получилось. Валера спас меня от воронов, когда они напали возле школы, и после прикрывал от тварей. На выездах мы действовали слажено и четко, поэтому целы и здоровы, и увеличиваем счет убитых монстров. Мне нравится работать с вами, и я хотел бы, чтобы и после службы не терялись. Я с удовольствием встречусь с вами на гражданке. Давайте соберемся после дембеля! Закажем столик в ресторане, вы приведете жен, мы посидим нормально и душевно, а не как сейчас — украдкой. Согласны?
— Да! — раздалось дружно, и кружки стукнулись над столиком.
После того как группа разошлась, Сергей умылся и почистил зубы, чтоб изо рта не пахло перегаром. Спать отчего-то расхотелось. Он взял спички, пачку «Космоса» и вышел на крыльцо. Курил он редко, лишь под настроение, вот и сейчас вдруг захотелось. Пуская в небо дым, он думал о сегодняшней пирушке и подарке, ставшие сюрпризом. Ребята молодцы! Придумали — и сделали. Конечно, эта форма Сергею ни на что не сдалась, но они старались. Дорог не подарок — внимание…
За спиной послышались шаги. Он оглянулся и разглядел идущего к нему Самолова. Его с чего вдруг принесло? Еще унюхает от Сергея запах водки. Внезапно он разглядел, что на погонах офицера вместо одной по две звезды. Он выбросил окурок и принял стойку «Смирно!».
— Поздравляю вас, товарищ подполковник!
— Вольно, — Самойлов усмехнулся. — Не спится, пограничник?
Он подошел поближе, и от него ощутимо пахнуло водкой.
— Вот вышел покурить, — сказал Сергей и вновь спросил: — А вам, когда присвоили подполковника?
— Сегодня позвонили из Москвы, — ответил офицер. — С комбатом и другими отмечали. Ты думаешь, с чего тебя вдруг не позвали в штаб печатать документы? — он усмехнулся. — Они там накурили, я вышел подышать, а тут и ты дымишь задумчиво. О чем мечтаешь, пограничник?
— О дембеле, товарищ подполковник.
— А в армии остаться не желаешь? Могу похлопать, чтоб взяли в специальное подразделение. Подучишься немного — и сделаешь хорошую карьеру.
— Мне нравится моя работа.
— Ну да, не слесарь на заводе, — кивнул Самойлов. — Корреспондент «Советской Белоруссии». Вот что, лейтенант, есть новость. Секретная, но ты болтать не станешь. Помнишь наш разговор о бомбардировке леса? Нечто подобное случится в скором времени. Наши научники придумали устройства, которые вызывают панику у тварей. Что-то такое излучают, я в этом ничего не понимаю, но зверье бежит куда глаза глядят. Проверили — работает. Подвесят установки к вертолетам и пролетят над лесом так, чтоб выгнать тварей в нужном направлении. А там их встретят бэтээры и прочая броня, солдаты с пулеметами и автоматами. Такой вот замысел.
И он вздохнул.
— Как понимаю вам не слишком нравится? — спросил Сергей.
— На бумаге все всегда красиво, — ответил подполковник. — А как получится на деле… Дай сигаретку!
Сергей протянул пачку Самойлову. Тот вытащил сигарету, Сергей поднес ему огня. Самойлов затянулся, пыхнув дымом.
— Там, наверху, — он указал на небо, — недовольны, что слишком долго возимся с карантинной зоной. Мол, здесь всего лишь звери, а не американские морские котики. Поэтому и приказали ускорить ликвидацию. Ускорители… Они это зверье в глаза не видели, иначе б говорили по-другому!
Он снова затянулся.
— Чего вы опасаетесь? — спросил Сергей.
— Что твари устремятся не к засаде, а в противоположном направлении или куда-то вбок — туда, где их не ожидают. Снесут ограду, разбегутся по деревням — и как потом их уничтожить ограниченными силами?
— А если эти установки поставить вдоль ограды, чтобы отпугивали тварей? — предложил Сергей. — Тогда они останутся в лесу, где со временем и передохнут. Тогда и МОГи не понадобятся.
— Соображаешь! — Самойлов усмехнулся. — Такое предлагали. Ответили, что слишком дорого и долго. Понадобятся сотни установок, их нужно запитать от электричества, для этого тянуть к ним дополнительные линии. А так быстрей и дешево, если, конечно, не обращать внимания на потери среди личного состава. Ладно, — он выбросил окурок. — Пойду я, пограничник. Запомни: я тебе здесь ничего не говорил.
И он ушел. «Узнаю любимый СССР, — раздалось в голове Сергея. — То требуют что-нибудь построить к нужной дате, плевав, на недоделки, то быстро разобраться с чрезвычайной ситуацией, чтобы красиво доложить начальству и отхватить за это ордена и премии. Сергей, будь осторожен!»
«Понял…»
[1] УАЗ 3303, если кому интересно. Модификация «буханки» с кузовом.
[2] В белорусском языке слово «собака» мужского рода.
[3] Главлит — Главное управление по делам литературы и издательств в СССР, осуществлявшее цензуру в печати в нарушение Конституции СССР. С развалом СССР упразднено.
[4] ПКМ — 7,62 мм пулемет Калашникова модернизированный под патрон 7,62×54 мм.
9. Игра в догонялки
Выходной накрылся медным тазом. Группа позавтракала и, сытая, направлялась в кубрик, когда ее остановил посыльный.
— Все к дежурному! Немедленно!
— Блядь! Отдохнули, — пробурчал Валера. — Да чтоб вам!..
Дежурный выглядел встревоженным.
— С поста звонили, — сообщил Сергею и солдатам. — Огромный монстр прорвал периметр — он снес ограду, как штакетник, и движется вот в этом направлении, — он указал на карте, висевшей на стене. — А там деревня Павловка. Я позвонил туда и передал, чтобы сидели по домам. Другие МОГи далеко на флангах, они не успевают. Вы ближе, поэтому выезжайте.
— Они там у ограды, что, клювом щелкают? — возмутился Валера. — Нельзя было остановить?
— Говорят, что не успели, — вздохнул дежурный. — Зверь вылетел из леса, словно пуля, ограду словно не заметил. К тому же произошло на стыке флангов, стрелять из пулемета было далеко.
— А что за тварь? — спросил Сергей.
— Похоже, что кабан, только огромный. Величиной с быка…
— Наверное, хлебнули самогонки, — ворчал Валера, когда они садились в «бобик». — Настоянной на курином помете. Купили где-нибудь в деревне. Это от нее так штырит. Кабан величиной с быка… Защитники, мать их за ногу!
Сергей гнал «бобик» на невысокой скорости — каким бы ни было чудовище, прорвавшееся за ограду, по резвости с автомобилем оно не пляшет. Самый быстрый из сухопутных хищников планеты — гепард. Он развивает скорость до 110 километров в час, но лишь на несколько минут, а дальше отдыхает. А от ограды до деревни примерно десять километров. Пока дойдет… Это, во-первых, а, во-вторых, куда он двинется? Может, к деревне, а может передумать и повернуть куда-нибудь в другую сторону…
— Ребята, внимание по сторонам, — сказал товарищам. — Высматриваем монстра. Если он тут, конечно, есть, — добавил после паузы.
И вскоре рассмотрели, но не зверя. По дороге в попутном направлении шла женщина в коротком летнем платье, с сумкой. Вернее, девушка, что стало ясно, когда УАЗ догнал прохожую. Услышав звук мотора, она остановилась на обочине и подняла руку.
— Это что за чудо? — спросил Валера с заднего сиденья. — И что тут делает?
— Сейчас узнаем, — сообщил Сергей, нажав на тормоз. — Степан, уступишь место, сам поедешь сзади.
— Пускай лучше девчонка сядет с нами, — предложил Валера. — А то Степан с винтовкой, к тому же здоровенный.
— Чтобы вы ее там зажимали? — хмыкнул Сергей. — Перебьетесь. Потеснитесь.
УАЗ остановился возле девушки, Степан вышел наружу.
— Здравствуйте! — заулыбалась девушка. — Подбросите до Павловки? Ой, вы военные, я думала: милиция.
— Мобильная огневая группа МВД СССР, — сказал Сергей в распахнутую дверцу. — Садитесь, девушка! Довезем до Павловки. Кстати, вы что тут делаете? — добавил, когда она уселась, сунув сумку под ноги. — Вы, что, не знаете, что неподалеку зона, где монстры бродят? Здесь ходить опасно.
— Приехала из Минска, — сообщила девушка. — Про зону ничего не знаю.
— В газетах же писали!
— Мне некогда было их читать — сдавала сессию в институте.
— Педагогическом?
— Медицинском. С чего вы взяли, что в педагогическом?
— Почему-то так подумалось, — Сергей пожал плечами. — Вас как зовут?
— Таиса. А вас?
— Сергей. Как вы здесь оказались — на дороге?
— Приехала в гости к бабушке. Но в Брагине сказали, что автобус в Павловку не ходит, поэтому пошла пешком. Здесь десять километров, не так уж далеко. Надеялась, что подвезет попутка, но ни одной машины не было. Вы первые.
— Вам повезло, — сказал Сергей, разгоняя «бобик» по гравийке, — в том, что мы вас вовремя увидели. Тут хищники случаются, могли нарваться.
— Они бы меня съели? — Таиса засмеялась.
— И даже б не поморщились, — прокомментировал Валера сзади. — Схарчили б мигом.
— Вы шутите?
— А вас не удивляет, что мы с оружием в машине? — спросил Сергей. — Винтовка, пулемет и автоматы?
— Может у вас учения? — ответила Таиса.
«Святая простота, — раздалось в голове Сергея. — Бывают же такие!»
Сергей ответить не успел, поскольку на дороге появился МОНСТР — вот именно большими буквами. Огромный зверь выломился из придорожного кустарника и выпрыгнул на гравийку. На несколько секунд застыл, разглядывая приближавший уазик. И в этот миг вдруг обострившимся зрением Сергей его прекрасно рассмотрел — с расстояния за сотни метров. Зверь походил на зубра, но только без рогов. Кабан-секач, мутант, разросшийся до годовалого бычка. Костяная маска на морде, чешуя по телу, огромные клыки, торчавшие из пасти. И ноги как столбы, все в той же в чешуе. «Секач» их тоже разглядел и издал могучий рык.
— Ой, кто это? — воскликнула Таиса, взвизгнув от испуга.
Сергей ей не ответил. Резко нажав на тормоз, он одновременно повернул руль влево. «Бобик» развернулся на гравийке по-полицейски, подняв на воздух тучу пыли. Через секунду он катил обратно, набирая скорость. Сергей впился взглядом в боковое зеркало. Монстр, выскочив из пыли, гнался за «бобиком», вернее, мчался, набирая скорость. Нога вдавила газ до пола.
— Что будем делать, командир? — спросил Степан над ухом. Преследователя в зеркале он тоже разглядел.
— Играем в догонялки, — сквозь зубы процедил Сергей. — Мы удираем, он несется следом. Если отстанет, я сбрасываю скорость.
— А смысл?
— Чем больше зверь, тем больше сил он тратит на передвижение, и силы те не бесконечны. Он шел сюда от зоны, а это где-то с десять километров. Теперь пускай побегает. Когда устанет окончательно, наступит наш черед.
— А почему бы просто не отъехать дальше и ударить по нему из всех стволов? — спросил Валера.
— Ты эту тушу видел? — окрысился Сергей. — Не факт, что пули пробьют ее до сердца. У твари даже ноги в чешуе. Не остановим — добежит до нас, после чего всем станет кисло. Спрячемся в машине — достанет, сволочь! Повалит или будет бить клыками по дверцам и по стеклам.
— Ой, мальчики! — вдруг всхлипнула Таиса.
— Таисия, не отвлекайте! — прикрикнул на нее Сергей. — Вот разберемся с этим малышом, тогда поговорим.
Она испуганно замолчала. Тем временем погоня продолжалась. Монстр то наддавал, догоняя «бобик», то отставал, когда машина ускорялась. Так продолжалось где-то с полчаса, возможно, меньше, поскольку времени никто не засекал. И, наконец, зверь начал замедляться, пока не остановился окончательно. Даже в зеркало было заметно, как раздуваются его бока. Сергей нажал на тормоз.
— К машине! Оружие к бою!
Через секунду группа встала у машины, залязгала затворами. Мутант, увидев только что удиравшую добычу, обиженно заревел, но к ним не двинулся.
— Стреляем по ногам! — приказал Сергей. — С упора лежа.
И первым плюхнулся в пыль на дороге, откинув сошки пулемета. Друзья расположились рядом. Сергей прицелился.
— Огонь!
Два автомата, РПК и СВД ударили почти что слитно. Рой пуль ударил по ногам огромного «секача» и подрубил их. Зверь зашатался, рухнул в пыль. Пытался встать, но у него не получилось. Тогда он снова заревел — на этот раз обиженно, как будто жалуясь.
— Стреножили скотинку, теперь добьем, — сказал Сергей, вставая. — Так, мужики, сменили магазины, патрон в патроннике, оружие наизготовку. Встали в цепь и двинулись. Идем настороже.
Они пошли. Когда до туши осталось два десятка метров, Сергей велел остановиться.
— Бить в ухо не получится, — сказал товарищам. — Он, гад, здоровый. Понадобится подойти вплотную, чтоб выстрелить наверняка. А он мотнет башкой — и до свидания! Там же клыки с полметра.
— Что будем делать? — спросил Степан.
— В глаз попадешь?
— Попробую.
Степан встал на колено, прицелился — и пуля угодила в костяную маску возле глаза монстра. Скользнув, она отрикошетила. Зверь заревел и замотал башкой, после чего затих.
— Блядь! — выругался Кимстач.
— Спокойно, Степа! Не спеши, — сказал Сергей. — Он никуда не убежит. Целься спокойно.
На этот раз Степан попал. Чудовище дернулось, как-то печально хрюкнуло, после чего затихло и вытянулось на дороге.
— Проконтролируй! — приказал Сергей. — Высаживай магазин до донышка.
Степан так и сделал. Часть пуль снова угодила в костяную маску, и некоторые ее пробили, но пара точно залетела в глаз. Монстр под их ударами не шевелился.
— Похоже — все, — сказал Сергей. — Пошли, посмотрим.
«Грета Тунберг вас бы не одобрила! — вставил дядя Жора, когда опасность миновала. — Жалела бы безвинно забитую зверушку».
«Кто эта Грета?»
«Экологическая активистка из моей реальности. Считали, что с изрядной пулей в голове. Как ваш только что усопший неприятель».
С оружием наизготовку друзья приблизились к убитой твари. Та не отреагировала. Солдаты обошли ее, во все глаза разглядывая тушу.
— Ну и гигант! — сказал Валера, забрасывая автомат за спину. — Как бык, только с клыками. Он точно тонну весит. Ребята в кузов не затащат.
— Надо поваров позвать, — хмыкнул Женя. — Если съедобный, мяса хватит роте на неделю. Тут и разделают.
Но шуточку не поддержали. Добытое чудище не выглядело аппетитным.
— Поможем, — сообщил Сергей. — Хотя… Так, возвращаемся к уазику. Доложу дежурному, после оставлю вас ожидать машину, а сам заброшу девушку в деревню.
— Пусть там трусишки поменяет! — заржал Валера. — Напрудила, наверное, со страха.
— Дурак ты и не лечишься! — сказал Степан. — Сам до усрачки напугался. Если бы эта тварь нас догнала… Смотри! — он вытянул ладонь. Она подрагивала. — Поэтому и мазал.
— И я струхнул, — добавил Женя. — Это же такая монстра!
— Кабан, — уточнил Валера. — Не кабаниха. Хрен видишь? Хотя и я…
Он замолчал.
— Лишь командир не испугался, — продолжил Женя. — Как лихо развернулся! Я даже не успел понять. И после действовал спокойно, как на учениях.
Все посмотрели на Сергея.
— Да сам не сразу понял, — он пожал плечами. — Все на рефлексах. В Афгане научили: там, если промедлишь, то покойник. Ладно, пошли к машине.
…Таисия сидела на сиденье, закрыв лицо ладонями. Сергей чуть тронул ее плечико. Она вся вздрогнула и отшатнулась, со страхом посмотрев на лейтенанта.
— Спокойно, милая! — он улыбнулся. — Все кончилось — мы застрелили гада. Сейчас я отвезу тебя в деревню.
— Спасибо, — прошептала девушка. — Я очень испугалась.
— Мы — тоже, — сообщил Сергей, устраиваясь на водительском сиденье. — Такие динозавры нам еще не попадались.
Он взял тангету рации и вызвал дежурного. Тот откликнулся почти сразу.
— Слушаю.
— Докладывает лейтенант Скворцов. Монстр уничтожен на проселочной дороге, ведущей к Павловке. Машину высылайте. Только, товарищ старший лейтенант, он весом будет с тонну. Мы даже вшестером тварь не затащим в кузов. Пришлите помощь.
— Пришлю, — пообещал дежурный. — Спасибо, мужики! Вы молодцы!
— А то! — сказал Сергей, положив тангету. — МОГ веники не вяжет. Поехали, Таиса!
Тушу чудища они объехали по обочине.
— Какой он здоровенный! — воскликнула Таиса, во все глаза разглядывая монстра. — И мерзкий, — она поежилась.
— Другие тоже не красавцы, — сказал Сергей. — Они очень опасные. Вот видите? — он ткнул пальцем в шрам на щеке. — Летающая тварь оставила отметину. Так что будьте осторожны.
— Откуда они взялись?
Сергей ей стал рассказывать, периодически бросая взгляд на девушку, и понял, что она хорошенькая. Большие серые глаза под длинными ресницами, атласный лобик под каштановыми волосами, подстриженными в «каре» без челки. Чуть вздернутый аккуратный носик над пухлыми губами, овальный подбородок. Да и фигурка ладная, с надлежащими выпуклостями, коленки круглые…
— Вы где живете? В Минске? — спросил Сергей, закончив свой рассказ.
— В Минске учусь, — ответила Таиса. — Родители — в Гомеле. Я к ним потом поеду, после бабушки.
— А на каком вы курсе?
— Перешла на пятый.
— Еще два года в институте, — прикинул он. — Затем интернатура.
— Нет, — девчонка замотала головой. — В будущем году заканчиваю институт. Я не на лечебном факультете — на фармацевтическом.
— Хорошая профессия — провизор, — сказал Сергей. — Почетная и уважаемая.
— А вы военный? — поинтересовалась девушка.
— Журналист, корреспондент «Советской Белоруссии».
— Ого! — воскликнула Таиса. — А здесь как оказались?
— Призвали из запаса. Мы все здесь «партизаны», только начальство кадровое.
— Надолго вас призвали?
— На полгода. Закончим службу в ноябре.
— Потом к семье вернетесь?
— Моя семья — отец с сестрой, они живут в Могилевской области. Есть город Шклов, райцентр, вот я оттуда. Теперь минчанин. Недавно получил квартиру, кооперативную. Даже обставить не успел — призвали в армию. Один диван и стены, — он вздохнул.
— Зато своя, — не согласилась девушка. — Не общежитие, не комната, снимаемая у хозяев. Вам квартиру как журналисту дали?
— Сейчас! — Сергей сердито хмыкнул. — От них дождешься. Стоял шесть лет в общей очереди и простоял бы еще столько, если бы не льгота.
— Какая?
— В Афганистане воевал во время срочной службы…
Сергей не понимал, с чего он вдруг выкладывает едва знакомой девушке свои расклады, но, тем не менее, не мог остановиться. Ему хотелось это выложить, чтобы она заинтересовалась неожиданным попутчиком. Похоже, получилось: Таисия поглядывала на него с симпатией во взоре. Так, за беседой, они и не заметили, как въехали в деревню. Таисия спохватилась первой.
— Вот хата бабушки, — сказала, указав рукой. — Где ставни голубые.
Сергей притормозил возле калитки дома и вышел из машины. Открыв Таисе дверцу, помог девчонке выйти, галантно протянув ей руку.
— Спасибо вам, Сергей! — сказала девушка, взяв сумку. — За то, что подвезли, но более за то, что уберегли от монстра. Он вправду мог меня сожрать, — ее вдруг передернуло. — Вы заезжайте в гости, я в Павловку приехала на неделю и буду рада вас увидеть.
— Заеду, если вырвусь, — пообещал Сергей и попрощался. От дома к ним спешила пожилая женщина, причитая:
— Ой, внучачка мая приехала!..
Вернувшись к монстру, Сергей увидел любопытную картину: отделение солдат — и это, не считая его группу, пыталась затащить тушу убитого в кузов грузовичка. Рядом с ним стоял ГАЗ-66, в котором и приехали помощники. Сергей, оставив «бобик» на гравийке, немедленно подключился. Намучались конкретно. Веревки рвались, поломались доски, по которым затаскивали тварюгу в кузов. Над дорогой плыл сочный мат защитников Отечества. Пришлось снять скамейки из кузова «шишиги» — те были на железном основании, поэтому прочнее, по ним вот как-то и втащили. Грузовичок под тяжестью монстра просел заметно.
— Хоть бы рессоры выдержали, — вздохнул водитель. — У меня грузоподъемность — тонна, а эта падла точно весит больше.
— Поедем потихоньку, — сказал ему Сергей. — Нам торопиться некуда.
Так и поступили. Колонна из трех автомобилей (их «бобик» ехал впереди) неспешно подкатила к школе. И на подъезде все заметили стоявший на лугу у школы военный вертолет.
— А это что за хрень? — воскликнул позади Валера.
— Начальство прилетело, — заключил Степан, разглядывая покрашенную в защитный цвет машину. — Это Ми-8 в пассажирском исполнении, мы на таком летали, когда ловили зэков. Только у этого, как думаю, салон получше будет: сиденья не железные, а мягкие, наверняка есть столик или два.
— Так, заезжаем с заднего двора, — сказал Сергей и повернул налево. — На глаза начальству лучше не попадаться. А то начнет всех строить: почему так выглядим? А мы в пыли валялись, в кровь перепачкались, когда тащили монстра. Доколупаются. Им же нужно, чтоб по уставу.
У них не получилось. Едва колонна остановилась у палатки прапорщика, ведущего подсчет трофеям, как от школьного крыльца к ним направилась группа офицеров. Впереди шел подтянутый генерал в полевом обмундировании.
— Залетели, — расстроился Сергей. — Так, все к машине. Встали в шеренгу, оружие — на ремень.
Когда процессия приблизилась, он дал команду:
— Группа, смирно! — после чего шагнул навстречу офицерам. — Товарищ генерал-полковник! Мобильная огневая группа прибыла с задания. Монстр уничтожен, туша — в кузове грузовика. Докладывает лейтенант Скворцов.
— Вольно, Скворцов, — генерал-полковник улыбнулся. — Показывай зверя. А то мне тут такого рассказали про ваших чудищ.
— Откиньте борта машины! — велел Сергей товарищам.
Солдаты подчинились. Когда борта упали, по подошедшей группе офицеров прошелестели сдавленные крики.
— Ох, ни хрена себе! — воскликнул кто-то, не сдержавшись. — Вот это монстр!
— М-да, — задумчиво заметил генерал-полковник. — Это не зверь, а танк ходячий. Броня, клыки и мощь. Как справились?
— Немного поиграли в догонялки, — сказал Сергей. — Он за нами бегал, а мы то подпустим ближе, то оторвемся — мы же на машине, а он живой и устает. Когда зверь вымотался и остановился, вышли и с положения лежа перебили ему ноги — стреножили, короче. Затем приблизились, и снайпер, старший сержант Кимстач, выстрелил монстру в глаз. Так и добили окончательно.
— Сам догадался, как с этой тварью справиться? — прищурился генерал-полковник.
— Я что тут хитрого? — Сергей пожал плечами. — Не в первый раз.
— Ну, не скажи, — ответил собеседник. — Другие вон теряются и паникуют, несут потери…
— Товарищ генерал-полковник, — к ним подошел Самойлов. — Разрешите обратиться? — и, получив кивок, продолжил: — Мобильная огневая группа Скворцова — лучшая в батальоне. На ее счету за сотню уничтоженных разнообразных тварей, и в том числе десятки крупных. Ее сформировали первой, и группа сразу же продемонстрировала высокую эффективность при выполнении заданий. Воюет без потерь, с отличным результатом. Помимо этого, лейтенант Скворцов помог сформировать и обучить другие МОГи.
— И где же навострился? — поинтересовался генерал. — Он же не кадровый, как понимаю.
— Так точно, из запаса. Журналист, корреспондент «Советской Белоруссии». Но время срочной службы воевал в Афганистане, был награжден за это орденом Красной Звезды.
— В Афганистане? — генерал внимательно глянул на Сергея. — В каких войсках сражался?
— Пограничных. Спецназ.
— Слыхал о вас, — опять прищурился генерал-полковник. — Но, когда я был в Афганистане, ваши за Речку не ходили. Что ж… Кириллов!
К ним подбежал майор с блокнотом.
— На всю группу представления к медалям «За отвагу»!
— Товарищ генерал-полковник, — сказал майор, раскрыв блокнот. — А, может, «За отличие в воинской службе»? Министр МВД[1] приказ подпишет быстро, и группу наградят медалями еще во время службы. А «За отвагу» ждать придется долго, это же через Президиум Верховного Совета СССР. Через полгода издадут указ, не раньше.
— Попросим их ускорить, — не согласился генерал-полковник. — Ребята заслужили «За отвагу». Так, встали, воины! Смирно! От лица службы объявляю вам благодарность.
— Служим Советскому Союзу! — отозвалась группа.
— Товарищ генерал-полковник, разрешите обратиться? Позвольте фотографию на память на фоне монстра?
Из группы офицеров вылез старший лейтенант Царапкин со своим «Зенитом». Вот неугомонный! И перед начальством не робеет.
— Фотографируй! — согласился генерал-полковник. — Сними меня с героями.
Царапкин, нисколько не смущаясь, выстроил их у кузова машины так, чтоб в кадре была видна оскаленная морда монстра, быстро защелкал затвором камеры, после чего немедленно убежал. Генерал со свитой пошли обратно к школе, а группа потянулась следом — почистить, сдать оружие с патронами и после отдохнуть немного. У них же выходной.
Сергею отдохнуть не удалось — его позвали в штаб, где майор Кириллов дал ему листок с коротким текстом.
— По этому образцу составишь представления к медалям на свою группу и себя, конечно.
— А что писать? — спросил Сергей.
— Ну, сколько монстров уничтожили, как героически их били, проявляя мужество и самоотверженность, — Кириллов улыбнулся.
— Да я не помню, скольких застрелили, — сказал Сергей. — Это же надо поднимать журнал учета.
— Зачем? — майор пожал плечами. — Кто будет проверять? Ты не стесняйся, лейтенант, пиши, чтоб впечатлились. Тем более что это черновик, и в штабе войск поправят, если нужно. Работай! Я на совещание, чтобы через час было готово.
И он ушел. Сергей взял образец и быстро напечатал представления. В цифрах не стеснялся, раз не будут проверять. В том, что их наградят медалями, он не слишком верил. Но парни спросят, он ответит, так что пускай порадуются. А после дембеля забудут…
Работал и Царапкин. Когда закончилось совещание, он вручил командующему Внутренними войсками СССР (которым оказался генерал-полковник) большую фотографию в рамочке (где, интересно, ее раздобыл?).
— Неплохо получился, — оценил командующий. — Спасибо, старший лейтенант. Повешу в кабинете.
Сергей отдал Кириллову представления. Тот пробежал глазами текст, кивнул и спрятал листы в кожаную папку. Генерал-полковник и его свита удались, и вскоре за окнами послышал шум двигателя вертолета. Зачем командующий прилетал, Сергей, конечно, догадался: в свете предстоящей операции по массовой ликвидации монстров оценить готовность батальона, дать указания командирам. «Сам прибыл, не перепоручая заместителям, — заметил дядя Жора. — Толковый генерал. В Афганистане воевал…» Сергей кивнул, с ним соглашаясь.
— Слушай, Саша, — спросил довольного Царапкина (тот оставался в коридоре). — Нам фотки сделаешь? Все-таки с командующим.
— Конечно, — ответил старший лейтенант. — У меня там все подготовленное осталось в лаборатории: увеличитель с пленкой, кюветы с проявителем и закрепителем. Я эту фотографию для генерала отпечатал первой. Промыл, отглянцевал и вставил в рамочку. Сейчас займусь другими.
— Спасибо.
— Не за что, Сережа, — махнул рукой Царапкин и ушел. После того как Сергей стал лейтенантом, они с Царапкиным перешли на «ты». Ведь как-никак коллеги, к тому же разница в возрасте небольшая.
Сергей отправился в столовую и, споласкивая руки в умывальнике у входа, вдруг заметил в висевшем зеркале над раковиной, что него залысины пропали — вернее, заросли короткими густыми волосами. Удивительно! Как это? Почему?
«Подсознание, — ответил дядя Жора. — Тебе не нравились твои залысины?»
«Еще как! Отец мой рано полысел, и я боялся, что и со мной случится. В детстве у меня была густая шевелюра, но в десятом классе вдруг полезли волосы, потом залысины появились. Я потому и стригся коротко, чтобы не так заметно».
«Вот подсознание и компенсировало. Ты не заметил, что стал стройнее и немного выше? С лица исчезли родинки, а подбородок стал более округлым, а губы — не такими тонкими? Красивый парень! Тебе хотелось быть таким?»
«Конечно!»
«Вот и получите! Ты заметил, как это девушка, Таиса, смотрела на тебя?»
«Вроде с симпатией».
«Не „вроде“, а по-настоящему. И, кстати, девушка хорошая. Не упусти возможность познакомиться поближе».
«А ты откуда знаешь, что хорошая?»
«Здесь, в ноосфере, многое известно. Я, к сожалению, не могу сказать тебе о многом, но поверь на слово. Очень порядочная и добрая. Душевная».
«Учту», — сказал Сергей и отправился к раздаче. Время обеда кончилось, но его отлично накормили. Группа Сергея у поваров была в особом фаворе — через нее к ним попадала водка. За поварами командиры не следили строго, это же не солдаты с оружием и со снаряженными магазинами в подсумках. Ну, выпьют повара немного, вкус борща от этого не пострадает. Хотя солдаты тоже выпивали, гражданские привычки сказывались. Денег хватало — всем выплатили командировочные, а заскочить в деревню и купить там самогонки не проблема. Местные ее охотно продавали, открыв источник постоянного дохода. Цену ломили как за водку, поэтому на деревенских винокуров буквально лился дождь из купюр. Кто поумней из «партизан», те пили осторожно и не попадались на глаза начальству. Но были и такие, кто напивался в хлам, и в этом случае командиры поступали жестко. Залетчиков везли на гауптвахту в Минске. Та находилась в ведении городской комендатуры и там с арестованными не церемонились. Залетчики спали на голых нарах, причем, вплотную — так, что даже поворачивались на другой бок одновременно. Днем тренировались в строевой до изнеможения. Из Минска возвращались хмурые, но были и такие, которые хвалились приключениями на гауптвахте. Законченные «партизаны…» Таких не перевоспитаешь.
После обеда Сергей поднялся на второй этаж в свой офицерский кубрик и вытащил из-под кровати футляр с аккордеоном. Взяв инструмент, спустился по лестнице и заглянул в класс, где некогда ночевал. Друзья валялись на кроватях, но не спали.
— Ну что, славяне, погуляем? — спросил команду. — Есть повод: сам командующий Внутренними войсками объявил нам благодарность, я подготовил представления на награждение медалями и отдал их адъютанту генерала.
Друзья поднялись с коек.
— Здесь будем? — спросил заинтересованно Валера.
— Идемте лучше в сад. Там лавочка стоит, и нам никто не помешает.
— Вот это правильно, — поддержал Степан.
Они отправились, сопровождаемые любопытными взглядами встречавшихся солдат. Тут следует заметить, что рядом со школой был разбит прекрасный сад, большой, ухоженный. Ветки деревьев сгибались под тяжестью плодов — еще не спелых, но уже румяных. Сергей сел на лавочку у входа, и растянул меха аккордеона.
Друзья, рассевшиеся по бокам, дружно подхватили:
— Наш командир, похоже, что влюбился, — сказал Валера, когда все смокли. — В студентку медицинского, которую подобрали. Отвез ее в деревню, и там, наверное, договорился о свидании.
— И что с того? — спросил Степан. — Тебе завидно?
— Ничуть! — сказал Валера. — Моя Варя ничуть не хуже будет.
— Ты называл ее Вороной, — насмешливо прищурился Степан.
— Так это раньше было, когда она клевала мою печень. Теперь такие письма пишет! — он закатил глаза. — Валера, милый, мы с дочкой по тебе скучаем, ждем не дождемся…
— С чего вдруг так? — заинтересовался Женя.
— А я ей написал про деньги. Что столько зарабатываю — на взнос за кооперативную квартиру точно хватит. Еще останется на мебель, а ее одену словно куколку. Она и поплыла.
Все засмеялись.
— Кому-то армия пошла на пользу, — заключил Степан. — Стал человеком. Играй, Сережа! А то, кроме казармы и поганых монстров, ничего не видим. Хоть музыку послушать.
Сергей вновь растянул меха.
На этот раз ему не подпевали — молдавского друзья не знали. Сергей, конечно, тоже, но слова и музыка как бы рождались сами в голове, наверное, дядя Жора опять позвал того аккордеониста, хотя, возможно, что другого. Неважно. Сергею очень нравилось играть и петь — душа просила. И музыка лилась.
После молдавского спел он на английском — балладу о любви, затем вновь перешел на русский. Как-то незаметно их лавочку окружили солдаты, свободные от службы, их оказалось много. Все молча слушали игру и песни лейтенанта, и их лица приобретали мечтательный и одухотворенный вид. Сергей этого не видел — прикрыв глаза, он пел…
[1] Медалью «За отличие воинской службе» от имени Президиума Верховного Совета СССР награждали министры обороны, МВД и Председатель КГБ СССР.
[2] Слова Леонида Дербенева.
[3] Стихи Григория Виеру.
10. Любовь и вороны
Этой ночью Таиса долго не могла уснуть — в голове крутились события прошедшего дня. Вот она идет по дороге, ее догоняет милицейская машина, останавливается, и она оказывается в кабине с вооруженными солдатами. А дальше… Вот то, что было дальше, представлялось ей ярко, образно и страшно. Огромный зверь, стреляющие по нему солдаты, затем идущие к подранку с оружием наизготовку. Тогда она, не выдержав ужаса, спрятала лицо в ладонях и сидела так, пока не подошел Сергей… Здесь жуткая картина сменялась на приятную. Красивый, вежливый офицер, рассказывающий ей о карантинной зоне и про ее опасных обитателей. Говорил он грамотно и четко, без всяких «э-э-э», «м-м-м», «ну, так сказать» и прочего, чем порой грешили даже преподаватели в институте. Таиса отметила это сразу. В Сергее явно виделись образование и ум.
Она ему понравилась — все девушки такое чувствуют, Сергей же, в свою очередь, понравился Таисе. Понятно было, что он не балабол и не пошляк, которых она видела немало. Взрослый, уверенный в себе мужчина, прекрасно знающий, чего он хочет и как не потеряться в жизни. Такой не растеряется в трудных обстоятельствах и примет верное решение. Надежная опора, с ним как за каменной стеной. Последнее Таиса не то, что сформулировала для себя, но ощущала инстинктивно.
Естественно, о происшедшем Таиса рассказала бабушке и, не удержавшись, — о Сергее. Та поохала, когда внучка описывала жуткого монстра, как тот гонялся за машиной, но не слишком удивилась.
— То хлопцы добрые, — сказала, когда Таиса замолчала. — И гэтых тварей страляюць спрытна.[1] Приедуць, бах — гатова. Сами уважливые, ветливые.[2] Кали у каго задрали скот у дварах — там курицу або гусыню, дадуць бумагу, по ёй в сберкассе платяць грошы. Ты кажешь, ён журналист и ня жанаты, а у Минску ёсць свая кватэра?
— Да, бабушка, — ответила Таиса.
— Вось и жаних табе.
Таиса застеснялась.
— О чем ты, бабушка! Я с ним едва знакома.
— Дык пазнаёмишься ближей, кали прыедзе.
— А если не приедет?
— Прыедзе, — улыбнулась бабушка. — Я бачыла,[3] як ён на тябе глядзев. Ты у мяне прыгожая.
И вот сейчас Таиса гадала: приедет или не приедет? Очень хотелось, чтоб приехал. Они же с ним почти совсем не говорили — каких-то полчаса, а то и меньше. Да разве за такое время узнаешь что-нибудь о человеке? Ее особенно интересовало: почему он не женат? Сергей сказал, что ему 26, в такие годы многие мужчины уже детей имеют.[4]
Имелось и другое обстоятельство. Родители Таисе прожужжали уши, что ей пора подумать о замужестве. Заканчивает институт, а там распределение. Куда отправят незамужнюю девушку-провизора? Куда-нибудь в деревню, в лучшем случае — в райцентр. Вот и кукуй там в старых девах, поскольку с женихами будет сложно. А ведь есть шанс остаться в Минске. Для этого нужно найти минчанина с квартирой, где он ее пропишет после свадьбы, тогда Таиса останется в столице. Разве такое невозможно? Она ведь девушка красивая. Не может быть, чтобы минчане ей не интересовались.
Увы, родители не понимали. Во-первых, на фармацевтическом факультете парней училось мало, минчан — тем более. На лечебном факультете парней было побольше, но опять-таки гораздо меньше, чем девушек. А за минчанами и вовсе шла охота у студенток, особенно на старших курсах. Соперницу могли и отмутузить в укромном месте. Таиса брезговала участвовать в этих скачках. К тому ж минчане-однокурсники ей не слишком нравились. Жили они с родителями и не выглядели взрослыми. Не факт, что их мамочки и папочки одобрят брак с провинциалкой, тем более, пропишут на своих квадратных метрах. Не захотят — и все. Поедешь по распределению в райцентр, оставив мужа в Минске. А, во-вторых, ей было некогда бегать за парнями — учеба забирала много времени. Тут или искать минчанина с пропиской, или учиться. Таиса выбрала второе, и у нее неплохо получалось. Круглой отличницей она не стала, но четверок в зачетке было мало, так что при распределении перед комиссией предстанет в числе первых. В деревню не пошлют, да и в райцентр — вряд ли. Скорей всего — в город вроде Гомеля. А это не деревня…
В сравнении с Сергеем минчане-однокурсники не то, чтобы проигрывали, они с ним даже рядом не стояли. Журналист, корреспондент «Советской Белоруссии», живущий без родителей в своей квартире. Он состоявшийся и привлекательный мужчина. Но что ему какая-то студентка из провинции? В столице он найдет себе любую. Таиса даже всхлипнула тихонько, представив его с другой женщиной. Расстроилась настолько, что не заметила, как уснула. И сон вдруг выдался чудесным. Она сидела на коленях у Сергея, уткнувшись носом в его шею, и слышала, как бьется его сердце. Он гладил ее спину и что-то ласково шептал на ушко…
Сергей назавтра не приехал, и послезавтра — тоже. Таиса смирилась с неизбежным и охотно помогала бабушке в заботах по хозяйству. Работа помогала забыть про глупые мечты. В конце концов она не школьница, а без пяти минут провизор. В июне исполнилось 21. Ей надо быть взрослее…
В тот день она и бабушка окучивали картошку в огороде. Сосредоточенно махая тяпкой, Таиса не сразу услыхала сигнал автомобиля с улицы. А бабушка услышала. Глянув поверх забора, улыбнулась внучке:
— Иди, там твой приехав.
Таиса настолько растерялась, что вышла с огорода вместе с тяпкой. Сергей ждал во дворе, держа в руке букет ромашек.
— Здравствуйте, Таиса, — сказал ей, улыбнувшись. — Извините, что оторвал вас от полезного занятия, но заранее договориться о визите нет возможности. Мы постоянно на заданиях и ездим по всему району, только сегодня работали неподалеку, и я решил заехать. Держите, это вам! — он протянул букет.
Таиса лишь сейчас сообразила, что вышла к нему с тяпкой, и бросила ее на землю. Взяла ромашки и тут же застеснялась.
— Я вас не ждала, не одета. Сейчас я приведу себя в порядок.
— Ерунда! — Сергей махнул рукой. — Нет времени. К тому же во всех ты, душенька, нарядах хороша, как утверждал Александр Сергеевич Пушкин.[5] Присядем? — он указал на лавочку у дома.
Они присели. Таиса все еще смущалась: она в домашнем сарафане, в резиновых сапогах на босу ногу, к тому же вся вспотевшая под солнцем, но Сергея это, похоже, не смущало.
— Поговорим? — сказал ей весело. — Расскажите своих родителях. Им сколько лет, чем занимаются? Семья большая?
— Нас четверо, — ответила Таиса. — Есть младший брат, ему 16, он в будущем году закончит школу. Мать — медсестра, отец работает на «Гомсельмаше», слесарь-сборщик. Им по сорок восемь, ровесники.
— А моему отцу под шестьдесят, — сказал Сергей. — Работает бухгалтером. Есть младшая сестра, ей 20. Студентка, как и вы, но учится на технолога пищевой промышленности. Мать умерла, когда мне было 19, — он посмурнел лицом. — Болела долго. Ладно… Давайте о другом. Вы любите читать?
— Конечно. Люблю поэзию. Белла Ахмадулина, Вероника Тушнова. Вам нравится Тушнова?
— Я ничего о ней не слышал, — развел Сергей руками.
— Но как же? «Не отрекаются любя» — песня на ее стихи, Пугачева исполняет. Еще и «А знаешь, все еще будет!»
— Уели, — он заулыбался. — Я по стихам не очень, больше читаю прозу. Астафьев, Быков, Короткевич…
Они еще немного поболтали. Таиса увлеклась настолько, что забыла о домашнем сарафане и о резиновых сапогах, даже о том, что не накрашена и не причесана как должно. Сергей ей предложил перейти на «ты», она охотно согласилась. Затем настолько осмелела, что спросила:
— А почему ты не женат? Тебе ведь 26.
— Да как-то не случилось, — он развел руками. — Работал и учился на заочном, на девушек не оставалось времени. Хотя, наверно, вру, — он улыбнулся. — Просто не встретил ту, с которой захотелось бы прожить всю жизнь. Вот на тебе бы я женился.
Таиса запунцовела.
— Ты же меня совсем не знаешь, — промолвила смущенно.
— Отчего же? То, что ты красивая, не обсуждается — всем видно. Но ты вдобавок умная и работящая. И добрая.
— С чего ты взял? — она смутилась еще больше.
— Так видно, — он пожал плечами. — Приехала в гости к бабушке и вместо того, чтоб загорать или купаться, работаешь на огороде. Поэзией увлекаешься… Знаешь, я учился в МГУ, там было много девушек, но ни от одной не слышал о стихах Тушновой, хотя они не фармацевты, а будущие журналистки, которым это знать как бы положено. И мне с тобой не скучно…
С улицы послышался сигнал автомобильного клаксона.
— Пора, — вздохнул Сергей. — Наверное, дежурный части вызывает. Вот что, Тая, есть предложение не потеряться и продолжить наши встречи в Минске. Не возражаешь?
— Нет! — ответила Таиса торопливо.
— Отлично!
Он достал из командирской сумки листок и ручку. Листок сложил, провел по сгибу ногтем, и разорвал на половинки. Взял одну и стал писать.
— Это мой адрес и служебный телефон, — сказал, вручив Таисе эти пол листочка. — Домашнего пока что не поставили, но будет — у меня есть льготы, к тому же я корреспондент «Советской Белоруссии». Запиши свои координаты.
Он протянул ей планшет и вторую половинку. Она взяла и торопливо написала. Сергей забрал листок и сунул его в сумку.
— Еще сюда, скорей всего, не приеду, — сказал, вставая. — Очень непросто вырваться — такая служба. Но я тебя найду. Хотя… — он вдруг задумался. — Когда ты уезжаешь?
— В понедельник, автобус Брагин-Гомель на 15.30.
— А как до Брагина доедешь? Надеюсь, не пойдешь пешком?
— Сосед наш, дядя Ваня, подвезет на «москвиче» — с ним бабушка договорилась.
— «Москвич» — консервная жестянка и от монстра не защита, — Сергей нахмурился. — Ладно. Попробую договориться.
Он чмокнул ее в щечку и ушел. Как оказалось позже, он договорился и в понедельник прибыл к дому на «уазике» с товарищами. Таиса попрощалась с бабушкой, села в милицейскую машину рядом с Сергеем, и они отправились. Дорогой разговаривали — так, ни о чем, поскольку позади сидели вооруженные солдаты и грели уши. Один из них внезапно влез в их разговор.
— Таиса, вы слыхали, как Сергей поет?
— Нет, — Таиса удивилась. — Мне он не пел.
— Зря, — продолжал солдат по имени Валера (Сергей представил ей товарищей). — Не хуже Магомаева.
— Ну ты скажешь! — Сергей заулыбался. — Не слушай его, Тая, балабола.
— Тогда не хуже Лещенко, — Валера не смутился. — А как играет на аккордеоне! Чайковский!
— Тот играл на фортепиано, — сказал Сергей. — И в прошлом веке.
— Какая разница? — продолжал Валера. — Короче, лейтенант наш –композитор. Его начальство уважает. Сегодня попросил машину вас отвезти на станцию — и разрешили. Другому б ни что! Его сам командующий внутренними войсками велел представить к награждению медалью «За отвагу».
— Нас четверых, — сказал Сергей.
— Не слушайте его, Таиса, — подключился солдат по имени Степан. — Командир наш очень скромный. Вот я уверен: он не говорил, что наша группа лучшая в части. Что он ее создал и обучил нас, как бороться с тварями?
— Не говорил, — Таиса подтвердила.
— А то, что его на сборы призвали рядовым солдатом, а здесь стал лейтенантом?
— И это тоже.
— Вот видите! — сказал Степан. — Наш командир — отличный парень. Отважный, умный, добрый. Единственный недостаток — не женат в отличие от нас. Но я надеюсь — ненадолго. Вы уж исправьте это обстоятельство.
— Постараюсь.
Таиса не удержалась и засмеялась. Ей стало так легко и радостно. Она прекрасно понимала, что товарищи Сергея нахваливают специально, чтобы поднять парня в ее глазах, но это отвечало чувствам.
Автобус ждал у автовокзала — красный «Икарус» с табличкой «Брагин-Гомель» на борту. Таиса сходила за билетом, Сергей поднес ей сумку к двери.
— Это тебе, — он протянул конверт, который вытащил из офицерской сумки.
— Что там?
— В автобусе увидишь. До свидания!
Он приобнял ее и чмокнул в щечку, повернулся и пошел к машине. Таиса забрала конверт и свою сумку, поднялась в автобус. Водитель посмотрел ее билет и указал в сторону салона.
— Садитесь, где хотите. Мест много.
Таиса села у окна и первым делом открыла не заклеенный конверт. В нем оказалась фотография — портрет Сергея. Он в форме лейтенанта смотрел на девушку слегка усталыми глазами. Высокий лоб, коротко остриженные волосы, но все равно волнистые. Таиса разглядела это, еще когда он вез ее в деревню от застреленного монстра. Немного позавидовала: вот почему у парня, которому не надо, так красиво вьются волосы, а девушкам приходиться мотать на бигуди? Она перевернула фото. На обратной стороне красивым почерком было написано: «На память от Сергея» и стояла сегодняшняя дата. Таиса перевернула фотографию и поцеловала его в губы…
Заявление ТАСС о карантинной зоне, опубликованное во всех газетах, повлекло непредусмотренное последствие — в Брагинский и Хойникский районы Белоруссии потянулись охотники и экстремалы. И если первые желали поохотиться на тварей (такой трофей!), то вторые ехали, чтоб просто поглазеть. Подъезды к зоне охранялись нарядами милиции, но не слишком строго, и, зачастую, посты отсутствовали даже на шоссе. В самом деле, ну кто попрется в зону с монстрами, откуда только уезжают? Поперлись…
И эта ситуация оказалась настолько неожиданной для стоявших там частей из резервистов, что их командование поначалу растерялось, не зная, что с этим делать. Охотники подходили к постам возле ограды и просили пропустить их в зону. За это предлагали деньги или водку. Как им ни объясняли, что кончится это плохо — звери их схарчат и не поморщатся, не унимались. Особо рьяные, получив отказ, пытались ночью резать проволоку. Вот тут командование разъярилось. Ограду без того периодически рвали твари, и на ее починку уходило много сил и времени, ну, и ресурсов, разумеется. Саперов в батальоне не имелось, как-то справлялись сами, а тут на солдат сваливается дополнительная работа. МОГам отдали приказ: задерживать посторонних близ карантинной зоны и сдавать в милицию. Чаще всего под это дело подряжали Сергея и его товарищей — у них одних имелся «бобик» с отсеком для перевозки арестованных. Ребята ругались: количество убитых ими тварей сократилось, а вместе с ними — доходы.
С охотниками, впрочем, разобрались быстро. В милиции составляли протоколы на задержанных, инкриминируя им нарушение карантинных правил, суды выписывали штрафы, после чего их исключали из общества охотников и рыболовов и отбирали ружья. Охотники за трофеями протрезвели быстро, и их паломничество в зону прекратилось. Зато пошли любители поглазеть на зверюшек. МОГи отлавливали их по деревням, везли в милицию, а там их пропускали по привычной процедуре. Задержанные были очень недовольны, что не скрывали.
— У нас в стране гласность и перестройка, — возмущался тип с сальными волосами. Вдобавок от него несло давно немытым телом. — Мы желаем знать, что здесь прячут от общественности. Имеем право.
— Помимо прав у граждан СССР есть и обязанности, — меланхолично отвечал дежурный по РОВД, заполняя протокол. — Одна из них — строго соблюдать законы государства. Здесь установлен карантин, присутствие посторонних лиц не допускается.
— Они меня побили, — пожаловался тип, указывая на солдат Сергея.
— При задержании оказал сопротивление, — Сергей пожал плечами.
— Еще махал руками и ругался матом, — дежурный оживился. — Так и запишем. Потянет на 15 суток…
Как ни старались МОГи, отлавливая нарушителей, но справиться не получалось — обязанностей по уничтожению тварей с групп не снимали. Закономерно это привело к трагедии: прорвавшийся за ограду «волк» наткнулся в поле у деревни на двух любителей экстрима и порвал их в клочья. Когда Сергей и его группа приехали по вызову (в деревне эту сцену увидали и вызвали подмогу), «волк» дожирал остатки человечины. Это было его последней трапезой, но от людей остались лишь обглоданные кости.
История наделала много шума. Из Минска прибыла следственная группа и высокое начальство. Сергея с подчиненными допрашивали, пытаясь уличить в нерасторопности и пренебрежении обязанностями, но из Москвы раздался грозный рык. Военнослужащие батальона, к тому же резервисты, не предназначены следить за соблюдением режима карантина в зоне, тем более, задерживать нарушителей. Это прерогатива милиции. Так почему она таким не занимается, переложив свои обязанности на солдат запаса? Вот и дошло до жертв…
Комиссия немедленно умотала в Минск, и, как Сергей узнал попозже, в республиканском МВД кое-кого отправили в отставку, а другие потеряли должности.
— Менты… — пренебрежительно сказал Самойлов, когда Сергей ему пожаловался на допросы. — Сами упорят косяки, а после ищут на кого б свалить вину. Не беспокойся, лейтенант. Я говорил с командующим, он обещал: в обиду вас не даст.
Так все и вышло, а итогом этой истории стало резко возросшее количество постов милиции на дорогах. При этом круглосуточных. Въезд в зону перекрыли намертво. У желающих сюда попасть милиция спрашивала документы, от лиц с пропиской не в районе требовали объяснить, к кому и почему они едут. Ловили нарушителей и на незнании реалий зоны и заворачивали. Одновременно появились мобильные патрули, которые ездили по деревням, расспрашивая местных, не видели ли посторонних. Таких, буде случались, задерживали и отвозили в РОВД. В короткий срок местность, прилегающую к зоне, очистили от любителей экстрима. Умеют, если захотят!
Едва Сергей с товарищами вздохнули с облегчением после свалившихся на их голову проблем, как появилась новая — да еще какая! Однажды вечером его позвал Самойлов.
— Присаживайся, лейтенант, — он указал стул. — Есть разговор.
Сергей насторожился: подполковник выглядел немного встрепанным и очень озабоченным. Что случилось?
— Такое дело, лейтенант, — сказал Самойлов. — Есть две новости. Одна хорошая, а вот другая… — он вздохнул. — Начну с хорошей. Операцию по окончательному уничтожению тварей перенесли на пару месяцев. Командующий доложил министру МВД, что войска, сосредоточенные в зоне, пока что не готовы. Есть недостаток в вооружении, особенно — в тяжелом. Потребуются дополнительные бэтээры и бээрдээмы с крупнокалиберными пулеметами. Фотографию, где он стоит возле убитого вами монстра, командующий показал министру и объяснил, что в эту тварь стрелять из автомата или РПК рискованно. Вам удалось с ней справиться, но у обычного солдата не получится, а это означает напрасные потери. К тому же тварь может прорваться за пределы зоны и там наделать бед. Министр впечатлился и доложил Политбюро. Показывал им фотографию.
«Толковый этот генерал-полковник, — раздалось в голове Сергея. — Я о командующем Внутренними войсками».
— Только боюсь — броню нам не дадут, — продолжил подполковник. — Во внутренних войсках ее немного, и вся задействована в операциях.
— Пусть армия поделится, — предложил Сергей. — У них-то много.
— Армия воюет в Афганистане, — вздохнул Самойлов. — Несет потери — душманы наловчились и жгут броню на маршах и на операциях. Сам должен знать. Министр обороны против. Он считает, что направлять тяжелое вооружение для борьбы с какими-то «зверюшками» нецелесообразно. Хочу тебя спросить. Ты воевал в Афганистане, там что-то видел или слышал. Возможно, есть идеи, как нам лучше справиться?
Сергей задумался, вернее, слушал, что подскажет дядя Жора. Самойлов терпеливо ждал.
— Товарищ подполковник, а крупнокалиберные пулеметы нам могут выделить? Хотя бы те же ДШК?[6] Их должно быть полно на складах.
— ДШК? — задумался Самойлов. — Поинтересуюсь. Но как их применять? Поставить у ограды? А если твари прорвут ее чуть дальше? Ведь тут не угадаешь, а закрыть крупнокалиберными пулеметами весь периметр технически невозможно: где взять столько расчетов, к тому же подготовленных?
— Не нужно много, — помотал головой Сергей. — Станок для ДШК устанавливается на подвижную платформу, к примеру, в кузов грузового УАЗа. Получается мобильная огневая точка. При получении сигнала «уазики» выдвигаются к месту прорыва и там ведут огонь по тварям. Три-четыре пулемета прекрасно справятся, особенно, если их поддержат солдаты из обычного оружия. Достаточно распределить обязанности. ДШК бьют по особо крупным тварям, а по обычным — остальные.
— Ты про такие подвижные огневые точки в Афганистане слышал? — спросил Самойлов.
— Да, — соврал Сергей. — Они там называли их «шайтан-арба». Душманы применяли много ДШК. Из них сбивали даже наши самолеты, вертушки — только в путь. Серьезное оружие.
— Доложу в Москву, пусть там решают, — сообщил Самойлов. — Ладно, с этим разобрались. Теперь вторая новость, неприятная. Фотография, где вы стоите с командующим рядом с кабаном-мутантом, произвела больше впечатление в Политбюро ЦК КПСС. А там полно охотников, еще покойный Брежнев приобщил соратников к этому занятию, — он сморщился. — Короче нам поставлена задача организовать для руководства СССР загонную добычу монстров.
— Они там малохольные⁈ — Сергей едва не взвился. — У нас тут что, заказник или охотничье хозяйство? А мы тут егери, которые подведут под выстрел несчастную зверюшку? Да твари их сожрут!
— Если сожрут, мы сядем, — вздохнул Самойлов. — Причем надолго. Поставлена задача обеспечить руководству отличную охоту и не допустить эксцессов.
— Это невозможно!
— Для боевого офицера нет слова «невозможно», — ответил подполковник. — Приказ не обсуждается. Защитой руководства займется твой МОГ — вы лучшие в батальоне. Так что подумай, как лучше все организовать — охоту и охрану.
— Товарищ подполковник, — Сергей вздохнул. — Защиту обеспечим. Кстати, тут пригодился бы ПКМ, а лучше — тот же ДШК.
— Под это дело можем получить, — кивнул Самойлов.
— Но как подгоним руководству монстра? Как выманим из чащи?
— Ну, с этим просто, — ответил подполковник. — Над выбранным участком леса запустят вертолет со специальной установкой, которая пугает тварей. Я о ней тебе рассказывал.
— А если ринется из леса туча тварей?
— Надеюсь, что не ринется, — сказал Самойлов. — А если будет много, то нашей задачей будет уничтожить большинство, оставив руководству лучшие трофеи. Уничтожением займутся солдаты батальона, твоя обязанность — подстраховать охотников. Ну, что, идеи будут?
— Да, — кивнул Сергей. — Можно листок бумаги?
— Держи.
— Смотрите, — Сергей стал рисовать. — За воротами ограды у выбранного участка леса ставим вышку — высокую и прочную. Площадку сверху накрываем крышей, короче, строим будку с узкими проемами для ведения огня. Их, в свою очередь, затягиваем сеткой — рабица подойдет.
— Зачем рабица?
— Чтобы вороны не залетели. Сквозь сетку не протиснутся, а достаточно широкие ячейки не помешают ведению огня. Кстати, из чего будет стрелять начальство? Надеюсь, не из ружей?
— Из винтовок, скорей всего. Каких — не знаю.
— Приемлемо, — кивнул Сергей. — Попасть на вышку можно будет лишь через люк в полу. Тем самым отсечем возможность даже гипотетического проникновения тварей к людям. Чтобы и ворон к ним не залетел, и землеройка не заскочила по ступенькам. Люк узкий, рассчитанный на человека, и с засовом. Когда охотники поднимутся, они его закроют за собой. Так убережем начальство от случайностей.
— Годится, — согласился подполковник.
— Мой МОГ располагается примерно в сотне метров позади за вышкой. В окопчике.
— Окопчик-то зачем? — Самойлов изумился.
— А вы представьте: тварь пробежала мимо вышки и несется в тыл. Охотники стреляют ей вдогонку. А там я с группой. И — здрасьте, получите пулю! Я жить хочу.
— Предупредим, чтоб не стреляли в вашу сторону.
— Товарищ подполковник! — Сергей вздохнул. — Вы бывали на охоте, особенно загонной?
— Не доводилось.
— Поэтому не знаете. Там самая сложная задача для егерей — расставить так охотников по номерам, чтобы друг друга не перестреляли. Потому что при виде зверя мозг у охотников отключается и остается лишь азарт. Вот и лупят по всему, что движется, и даже — на шевеление в кустах. Сколько несчастных случаев! При этом там всего лишь ружья, обычные двухстволки, патроны с картечью. Она летит недалеко, а ружья перезаряжаются не быстро. А здесь винтовочная пуля с ее убойной силой.
— Убедил, — кивнул Самойлов. — Будет вам окопчик. Сами выкопаете. Только запомни: вашей задачей будет не уничтожить тварей, как вы это умеете, а дать возможность руководству совершить удачный выстрел. Понял?
— Так точно!
— Ну, не хмурься! — Самойлов улыбнулся. — План ты придумал неплохой, не зря тебя позвал. Если пройдет удачно, вас не забудут, получите награды. Это на войне солдату нужен подвиг, чтобы отметили, а на таких мероприятиях награды выделяют щедро. Своя рука — владыка, запомни это, лейтенант.
«Дебилы, блядь! — прокомментировал дядя Жора. — Из беды народа устроили развлечение. Неудивительно, что все просрали. Дегенераты!»
Сергей, конечно, это не сказал…
[1] Спрытна (бел.) — ловко, умело.
[2] Ветливый (бел.) — вежливый.
[3] Бачыла (бел.) — видела.
[4] Совершенно справедливо для того времени. В СССР женились и выходили замуж рано. Холостяк в 26 лет считался еще не «старым» кавалером, но подозрительным. Не интересуется женщинами? С чего бы?
[5] Строка принадлежит поэту Ипполиту Богдановичу. Пушкин сделал ее знаменитой, использовав как эпиграф к повести «Барышня-крестьянка».
[6] ДШК — пулемет Дегтярева-Шпагина под патрон 12,7×108 мм с ленточным питанием. Стоял на вооружении СССР и ряда стран десятки лет.
11. Барская забава
В последующие дни Сергей воочию увидел, что означает барская охота. Сначала из Гомеля прибыла бригада плотников, которая на выбранном участке за оградой зоны подняла вышку для высокопоставленных охотников. Та ничуть не походила на грубые сооружения, которые поставили для солдат — не ошкуренные бревна, вкопанные в землю, площадка из неструганых досок, ограждение из горбыля или жердей и односкатная, простая крыша, накрытая рубероидом, чтобы сверху не текло. Плюс лестница типа садовой, прибитая сбоку к вышке. Короче, временное сооружение, поспешно сляпанное по принципу: «И так сойдет!».
А это было нечто. Каркас из строганого бруса, ажурный и сам по себе красивый. Наверху не будочка, а самый настоящий домик с шатровой крышей, крытой досками, и стенами, зашитыми вагонкой. Оконные проемы затянуты сеткой-рабицей. Наверх вела удобная лестница со ступеньками из досок и перилами с балясинами (!). А на площадке плотники сколотили столик и красивые скамейки со спинками. Они стояли вокруг столика и не мешали подходить к проемам для ведения огня. Сергей все это осмотрел, потрогал, посидел, благо их группа в отдалении вырыла свой окопчик и теперь охраняла плотницкую бригаду.
Осматривать сооружение строители не препятствовали. Солдаты щедро одарили их тушенкой и консервами, которых в каждой из землянок накопилось много, так что бригада сэкономила командировочные. По просьбе бригадира Сергей привез им из деревни водки, чему мужики были безмерно рады. Они приехали из Гомеля, где водку продавали по талонам.
— Что будет с этой вышкой, когда закончится охота? — спросил Сергей у бригадира. — Так и сгниет здесь в поле? Жалко.
— Ага, сгниет! — хмыкнул бригадир. Он уже заложил за воротник стаканчик водки, поэтому был разговорчив. — Как только все закончится, разберем и увезем начальнику на дачу. Глянь, какая будка сверху — это же готовая беседка, ее только поставить на фундамент и застеклить проемы. Брус пойдет на летний домик, а лестница — для подъема на мансарду. Тут все продумано.
— Начальнику за это ничего не будет?
— Все списано, — махнул рукою бригадир. — Заплатит в кассу как за некондицию для дров.
— Жируют, сволочи! — прокомментировал Степан в машине по дороге в школу. — Тащат, где только могут.
Сергей в ответ только вздохнул. Сооружением вышки подготовка к охоте не закончилась. В поле возле школы возник шатер, внутрь затащили мебель — столы и стулья, которые привезли в фургоне. Возле шатра поставили охрану — двух мужиков в штатских костюмах, но их лица и фигуры красноречиво говорили, что под пиджаками на плечах у них погоны, причем, с просветами. Солдатам категорически запретили подходить к шатру и любопытствовать. Им, впрочем, и не очень-то хотелось. Солдатская философия простая: держись подальше от начальства и поближе к кухне.
Накануне дня «Ч», как окрестил все это дядя Жора, Сергея вызвали к Самойлову. В учительской помимо подполковника сидел с ним за столом мужчина в штатском — лет тридцати пяти на вид с невыразительным лицом и цепкими глазами.
— Товарищ подполковник, лейтенант Скворцов по вашему приказанию прибыл, — на всякий случай доложил Сергей. Когда Самойлов был один, он обходился без официоза — так велел сам подполковник.
— Присаживайся, лейтенант, — Самойлов указал на стул напротив.
Сергей присел.
— Знакомься, майор госбезопасности Батура Николай Аркадьевич, — продолжил подполковник. — Он отвечает за охрану лиц, которые прибудут на охоту. У него к нам есть вопросы.
— Я слушаю, — сказал Сергей.
— Мне не нравится, что в ста метрах от вышки будут находиться непроверенные нашей службой лица, вооруженные автоматическим оружием, — сказал, как выплюнул, Батура. — Это угроза опекаемым и высокий риск. Для чего все это?
— Подстраховка на всякий случай, — объяснил Самойлов. — Это же не обычная охота. Здесь монстры, а не волки с кабанами.
— Там вышка, куда монстры не залезут.
— Разрешите? — спросил Сергей и, получив кивок, достал из офицерской сумки фотографию, где он и группа запечатлены с командующим на фоне монстра. Домой он посылать ее не стал, чтоб не пугать отца с сестрой. — Смотрите какая милая зверюшка, или, как окрестил ее генерал-полковник — ходячий танк. На вышку он, конечно, не залезет, но зато снесет ее одним ударом, возможно, с двух, не более. В нем больше тонны веса. А вышка, хоть и красивая, но хлипкая, поэтому легко повалится. И все — пишите письма.
— Какие письма? — Батура удивился.
— С соболезнованиями, — пояснил Сергей.
— Дурная шутка, неуместная!
— Мы здесь не шутки шутим, товарищ майор госбезопасности! — окрысился Сергей. — А защищаем мирное население. Не так давно один из монстров сожрал двух любопытных граждан, которые проникли в зону незаконно. Там только косточки остались. Такие вот забавные зверюшки. За этот случай следователи из нас потом чуть кровь не выпили на допросах. Пытались доказать, что наша группа виновата, хотя тех идиотов загрызли раньше, чем мы получили вызов. Впрочем… Если вам не нравится наше присутствие возле вышки, то можем в этом не участвовать. Так даже лучше. Товарищ подполковник, предлагаю: за безопасность опекаемых пусть отвечает их охрана. У них же пистолеты есть. Чуть что, бац! бац! — и монстра нету.
— Не зарывайся, лейтенант! — нахмурился майор.
— А что вы мне сделаете? — Сергей пожал плечами. — Разжалуете в рядовые? Так я не кадровый, и мне плевать с высокой колокольни. Зато ответственности никакой — что взять с солдата?
— Не нравится мне ваш лейтенант, товарищ подполковник, — насупился Батура. — Он дерзкий, наглый.
— Зато лучший охотник в части, — спокойно сообщил Самойлов. — Организовал и обучил мобильные огневые группы. Без них мы бы имели многочисленные жертвы среди мирного населения у зоны. Эту вот зверюшку, — он указал на фотографию, — МОГ лейтенанта завалил в один прием и из обычного стрелкового оружия. На юге зоны к подобным тварям выезжают на броне и бьют из крупнокалиберных пулеметов. А у Скворцова был старенький уазик, РПК и автоматы. Однако справился. Теперь о непроверенных вами людях. Лейтенант Скворцов на срочной службе был пограничником, а туда, как вам известно, абы какого не берут, да и после призыва неоднократно проверяют. Скажу вам больше: он воевал в Афганистане, ходил за Речку в рейды и награжден за это орденом Красной Звезды. За мужество и самоотверженные действия, проявленные уже на службе в нашей части, представлен к награждению медалью «За отвагу». Представление подписано командующим Внутренними войсками СССР. Вы говорите: дерзкий. А я отвечу: смелый и находчивый. Он мыслит нестандартно и действует решительно. Заявляю вам официально: если Скворцова и его людей не будет возле вышки, то я снимаю с себя всякую ответственность за безопасность опекаемых и пишу об этом рапорт руководству.
— Геннадий Николаевич, успокойтесь! — поспешил Батура. — Не надо рапортов. Во-первых, я не знал, что ваш Скворцов был пограничником и воевал в Афганистане, к тому же награжденный орденом. Моя задача убедиться, что опекаемые лица не пострадают на охоте. Вы привели непререкаемые аргументы в пользу группы лейтенанта, поэтому снимаю возражения. Я предлагаю обсудить наш план. Ответы на свои вопросы я получил, готов ответить и на ваши.
— Можно? — спросил Сергей.
— Да, — кивнул Батура.
— Кто будет на вышке, кроме охотников?
— Я и подполковник.
— Вооружение?
— У охотников нарезные импортные штуцера. Большой калибр и разрывные пули.
— У вас?
— Я буду с СВД, а подполковник с автоматом.
— Пару «Мосбергов» прихватите, — предложил Сергей.
— Зачем?
— Стрелять по воронам.
— Там на проемах будки — сетка. Внутрь не проникнут.
— Но могут перекрыть обзор, если обсядут сетку стаей. Начнут орать и щелкать клювом, испортят всю охоту. Застрелите двух-трех — отстанут. Твари умнеют — когда в них стреляют, улетают, а не атакуют до последней, как было раньше. Мы с этим начинаем сталкиваться. Теперь задача не отбиться, а не упустить.
— Принимается, — кивнул Батура. — Захватим «Мосберги».
— Мое вооружение?
— Получишь ПКМ, — сказал Самойлов. — Сегодня привезли. Остальное — на твой выбор.
— Связь с вышкой?
— Вам выдадут рацию, — сообщил Батура. — Уоки-токи. Умеешь пользоваться?
— В Афганистане доводилось. Были у нас трофейные.
— Тогда освоишь быстро. Но перед выездом проверь.
Сергей кивнул.
— Кому я подчиняюсь в ходе операции? Чьи команды выполняю?
— Мои и подполковника Самойлова.
— Моя задача?
— Обеспечить безопасность охотников, — сказал Самойлов, — но при этом не мешать им добывать трофеи. Поэтому стреляешь в крайнем случае и только по моей команде.
— А если тварей будет много, они минуют вышку и ринутся на наш окопчик?
— Ты так считаешь? — задумался подполковник. — Для самозащиты можешь их убить, но тоже в крайнем случае и аккуратно. Рискуешь угодить под наш огонь. Пусть пробегают мимо, в двух километрах позади зверье встретит взвод солдат-чистильщиков. В деревни тварей не пропустим.
«Блядь! Какие силы задействуют для барских развлечений!» — раздалось в голове Сергея.
— Только я не думаю, что монстров будет много, — продолжил подполковник. — Когда испытывали установку, вертолет с ней пролетел над квадратом пять на пять километров. Из леса тварей вышло менее десятка, да и те были настолько в панике, что неслись, не нападая на солдат. Как и предсказывали зоологи, количество монстров сокращается. Так что не беспокойся, лейтенант, эксцессов не случится. Все под контролем.
«Как я ненавижу эту фразу! — прокомментировал дядя Жора. — Так говорят, когда начальство не представляет какая может случится жопа, и что с этим потом делать».
— Вопросов больше нет, — сказал Сергей. — Могу идти?
— Свободен, — подтвердил Самойлов. — Готовься, лейтенант!
— Толковый парень, — задумчиво произнес Батура, когда Сергей скрылся за дверью. — Сначала мне не приглянулся, теперь же вижу — конкретный, деловой.
— Готовый офицер, — кивнул Самойлов. — Я предлагал ему пойти в спецназ Внутренних войск — не захотел.
— С биографией, как у него, и послужным списком и к нам бы взяли, — сообщил Батура. — Кадровикам такие нравятся.
— Ему и без того неплохо — журналист, корреспондент «Советской Белоруссии».
— Журналистов в нашей конторе любят, — Батура улыбнулся. — Ребята образованные, умные, взгляд не зашоренный.
— Так пригласите! — предложил Самойлов.
— Посмотрим, как покажет себя завтра…
Сергей, вернувшись к своей группе, рассказал товарищам, что им предстоит назавтра.
— Помимо пулемета, СВД и автоматов возьмем и «Мосберги», — предложил команде.
— Зачем нам дробовики? — удивился Женя.
— Вороны, — Сергей пожал плечами. — Когда их шуганут от вышки, могут напасть на нас. Стрелять по ним из ружей сподручнее, чем из автомата, но нужно аккуратно, чтобы картечь не полетела в сторону охотников.
— Хоть немного заработаем, — сказал Валера, — раз по зверью нельзя.
— Тебе все мало! — хохотнул Степан. — Уже три тысячи накопил.
— Три тысячи сто двадцать восемь и пятьдесят копеек, — уточнил Валера. — Но я хочу побольше. Денег лишних не бывает.
— Кто бы спорил, — кивнул Степан. — Вам хоть известно, кого мы будем охранять?
— Мне не сказали, — сообщил Сергей.
— Подумаешь, секрет! — махнул рукой Степан. — Глава правительства СССР и член Политбюро Рыжков. С ним — министр МВД Власов.
«Рыжков? — раздалось в голове Сергея. — Этот, вроде, был приличным человеком, не сволочью. Не знал, что он охотник».
— А ты откуда знаешь? — спросил Сергей Степана.
— Повара болтали, — ответил друг. — Не только мы готовимся к приезду руководства. Их спрашивали, кто умеет готовить шашлыки и другие блюда для начальства. Нашли таких, но они будут на подхвате, готовить основные блюда станет повар из Москвы.
— Жируют, гады! — обозлился Валера. — А мы тушенкой давимся.
— А ты вступай в партию, — предложил Степан. — С медалью тебя сходу примут. Со временем станешь парторгом цеха, потом — секретарем парткома тракторного. Глядишь, пробьешься и в Политбюро. Тогда и будет тебе личный повар. Начнешь жрать шашлыки… беззубым ртом.
— Почему беззубым? — обиделся Валера.
— А к тому времени повыпадают, — просветил Степан. — В Политбюро одни пенсионеры. Тех, кто моложе, специально не берут, чтоб шашлыки не жрали на халяву.
Все засмеялись.
— Тьфу на вас! — Валера сплюнул. — Придумают же гадость. Зубы можно вставить, а шашлык пожарить я и сам сумею. Нехитрая наука. А партия… Видал я эту партию! — он указал рукой, где именно. — Трепло и балаболы. Достойно встретим съезд КПСС! А сами нормировщиков подсылают, чтобы расценки срезать. Гниды!
Он снова сплюнул на траву — их разговор происходил снаружи школы, на лавочке в саду, где нет лишних ушей.
— Ладно, — закончил инструктаж Сергей. — Сейчас все — в оружейку, проверим ружья, пулемет и автоматы.
— Так чистили, — поморщился Валера. — Блестят как у кота яйца.
— Проверим! — настоял Сергей. — Не дай Бог завтра что-нибудь откажет. Это вам не с монстром на дороге — сожрут с говном…
Их разбудили рано утром. Группа умылась и побрилась, переоделась в новое обмундирование, которое вчера им выдали вместо уже потрепанного вместе с сапогами. Но все равно Батура оказался недовольным их внешним видом.
— Партизаны! — сказал, поморщившись. — Будете сидеть в окопе, не высовываясь. Задача ясна?
— Так точно! — отозвалась группа.
— Держи! — майор дал Сергею рацию. — Сейчас проверим, а после выключишь, чтобы аккумулятор не садился. И не забудь включить, когда прибудем с подопечными на место. Понял?
— Так точно, — сообщил Сергей.
Самойлов инструктаж не вмешивался: стоял и наблюдал. Похоже, что на время передал бразды правления майору госбезопасности.
— Позавтракаете — и выдвигаетесь на место, — сообщил Батура. — Там ждите нас. Свободны.
Выезжая со двора, Сергей с товарищами невольно посмотрели на шатер у школы. Там суетились люди. Под наблюдением мужчины в белой куртке и в таком же колпаке повара из партизан загружали дрова в мангалы. Здесь же горел костер, над пламенем на стальной треноге висел большой котел. А на столе чуть в стороне другие нарезали овощи.
— Ишь, как стараются! — поморщился Валера.
— Им отпуска пообещали, — сообщил Степан. — По очереди съездят в Минск.
— Надолго?
— На три дня.
— И я бы съездил, — понурился Валера. — Ох, оторвался бы с Варей! Забыл, как баба пахнет.
— Вспомнишь, — сказал Сергей. — Так, мужики, не расслабляться! Про баб потом поговорим, когда вся эта хрень закончится.
… Ждать им возле вышки довелось недолго — всего каких-то два часа. Учитывая порядки в армии — мгновение. Друзья валялись на траве, болтали, но и посматривали на ограду — на всякий случай. Беспечность в зоне не приветствуется. Ближе к полудню издалека послышался звук подлетающего вертолета. Сергей вскочил и приложил ладонь ко лбу.
— Летят, — сказал товарищам. — Валера, открывай ворота. Затем все прячемся в окоп.
Так и поступили. Валера мухой метнулся к ограде зоны, распахнул обе створки и, вернувшись, заскочил в окопчик. Подняв головы над его обратной стенкой, группа наблюдала, как в поле в сотне метров от окопа садится вертолет. Двигатель затих, и лопасти замедлились, пока не замерли совсем. Открылась дверь, наружу выбрались четверо и зашагали к вышке. Впереди шли двое немолодых мужчин в охотничьих костюмах и сапогах, на головах — панамы. Руководителя правительства страны Сергей узнал почти что сразу, второй был незнаком. Плотная фигура, очки в массивной роговой оправе… Военным он не выглядел. Наверное, министр МВД, он, вроде, из партийных органов. За этой парой поспешали Самойлов и Батура, обвешенные стволами на ремнях. В руках они тащили вещмешки — со снедью и напитками, наверное, а может быть с патронами. И куда охотникам столько патронов?
Процессия прошла в десятке метров от окопа, на это время группа спряталась за бруствер и выглянула, когда начальство и сопровождающие были у вышки. Первым, положив мешки и сняв с себя оружие, в будку поднялся Батура. Наверное, проверить: нет ли посторонних и не наложил ли кто там «кучу». А что, могли, Валера порывался — Сергей даже прикрикнул, чтобы успокоился. Слесарь-сборщик с тракторного высокое начальство не любил. Убедившись, что наверху в порядке, майор спустился и жестом предложил руководителям подняться. Сам вместе с Самойловым перетаскал наверх мешки и ружья, СВД и автомат, после чего захлопнул люк. Сергей включил свой «уоки-токи» и не ошибся.
— Здесь вышка, — раздалось в наушнике. Говорил Батура. — Окоп, как слышишь?
— Слышу, — сообщил Сергей, щелкнув тангетой.
— Готовы?
— Да.
— Глядите в оба. Приступаем. Будь на связи.
У вышки стало тихо, группа молча ждала, и в скором времени вдалеке послышался гул двигателя. Над лесом появилась точка, похожая на муху, приблизилась и превратилась в вертолет. Но эта «муха» не походила на Ми-8, стоявший в отдалении. У нее под брюхом висел какой-то раструб, направленный к деревьям.
— Что это у вертушки подцеплено? — спросил Валера.
— Похоже, установка, что пугает монстров, — сказал Сергей вполголоса. — Сейчас, наверно, побегут.
— Посмотрим, — Степан пожал плечами. — Нам лучше, если никого не напугает. Спокойней.
— Начальство будет недовольно.
— А пофигу, — сказал Валера. — Зато работы меньше.
Вертолет тем временем летал над лесом вправо-влево, словно комбайн на поле, убирая зерновые, и постепенно приближался к вышке. Сергей, активировав зоркость, разглядывал опушку, ожидая, что вот-вот из леса выйдет монстр, и прогадал. Сначала полетели вороны. Стая в два десятка тварей взмыла над деревьями и устремилась к вышке.
— Валера, «Мосберг»! — скомандовал Сергей. — Я поддержу. Женя, приготовься! Стреляем по моей команде.
Летающие твари подлетели к вышке, из будки загремели выстрелы. Кто стрелял — начальство или Самойлов и майор, но мазали они безбожно. Десяток выстрелов — и всего лишь трое тварей рухнули на землю. Но остальные завопили и взмыли выше. Пролетев над вышкой, они нацелились на солдат в окопчике. Вслед тварям не стреляли, скорей всего, там, наверху, перезаряжали ружья.
— Огонь! — скомандовал Сергей, когда до воронов осталось где-то с тридцать метров.
Загрохотали «Мосберги» и автомат Калашникова. Тварям резко поплохело — не менее десятка рухнули на землю, оставшиеся завопили и устремились в тыл.
— Там перехватят, — сказал Сергей товарищам. — Ребята хоть заработают.
— Нам тоже подвалило, — довольно сообщил Валера, оглядывая поле перед окопчиком и пересчитывая трупы воронов. — Рублей на двести пятьдесят.
Ожил динамик рации и сквозь хрип раздался недовольный голос:
— Окоп, ответьте вышке.
— На связи, — сообщил Сергей.
— Вы почему стреляли? Ведь был приказ.
— Отражали атаку тварей. Иначе б нас порвали. Это же летающие монстры, спикирует — и амба.
— Да? — майор, похоже, не поверил, но возражать не стал и буркнул: — До связи.
— Вот гнида! — Валера возмутился. — Нам, что, сидеть и ждать, пока сожрут?
— Заткнись! — прикрикнул на него Степан. — Смотри! — он указал рукой.
Из леса вышел «волк». Вернее, выскочил, после чего огромными скачками понесся к распахнутым воротам. Зверь сразу понял — там спасение от ужаса, который лился сверху. Сергей приблизил вид на монстра. Он оказался не таким гигантом, которого застрелили в Ивановке, но тоже очень крупным, больше обычного раза в два. Волк несся по прямой, что его и подвело — с вышки раздался громкий «Бах!», зверь подпрыгнул, рухнул на траву, но попытался встать, однако следующий выстрел сбил его на землю. Тварь дернулась, затихла.
«Неплохо бьет импортный штуцер, — заметил про себя Сергей. — Мощное оружие».
Тем временем из леса выскочили «лисы». Они неслись к воротам, петляя, поэтому убили лишь одну. Две остальные проскочили и, обогнув окопчик, направились к Ми-8. Пилот, куривший у машины, завидев их, в панике швырнул окурок и спешно заскочил в салон, захлопнув за собой дверь. «Лисы» проскочили под брюхом вертолета и скрылись из виду.
— Не нравится? — Валера засмеялся. — Здесь не в Москве, тут монстры ходят. Жаль, стрелять по ним нельзя, — он опечалился. — Четыреста рублей — тю-тю. По сотке на брата потеряли.
— Успокойся, — хмыкнул Степан. — Всех денег нам не заработать.
— Но стремиться нужно, — возразил Валера.
— Тихо! — прикрикнул на друзей Сергей. — Смотрите!
Он вытянул руку к лесу. В окопчике мгновенно замолчали. На опушке стояло НЕЧТО. Сергей даже протер глаза, решив: привиделось. Но монстр не исчез, он был таким же как мгновением раньше — высокий, мощный и… красивый. Могучая фигура, рога, раскинувшиеся в стороны на метр с каждой стороны и костяной панцирь, прикрывавший морду. Такая ж чешуя плотно закрывала тело твари — круп, ноги, брюхо… В холке монстр был, наверное, больше пары метров.
— Ох, твою мать! — Валера не сдержался. — Лось, что ли? Не может быть — они же травоядные. Не изменяются.
— Значит, нашелся зверь, который захотел стать хищником или же надежно защитить себя от них, — сказал Сергей. — Кабанчика, который гонял нас по дороге, он точно б забодал. Это же танк с рогами! Белорусский бронелось.
— Что будем делать? — растерянно спросил Валера.
— Сидеть и ждать, — Сергей пожал плечами. — Наша задача — охранять начальство. Может быть, уйдет обратно в лес.
«Лось» не ушел. Постояв и осмотревшись, неспешно затрусил к воротам. Двигался он плавно, словно плыл над лугом, и в этой неторопливости ощущались уверенность и сила.
— Группа, к бою!
Сергей поднял свой ПКМ и примостил на сошках. Прицелился. Рядом залязгали затворы автоматов и винтовки.
— Огонь лишь по моей команде. Пока что ждем.
С вышки грянуло два выстрела. Сергей отчетливо увидел, как пули вырвали из тела «лося» чешуйки костяной защиты, но внутрь, скорей всего, не попали. Зверь даже не шатнулся, но трубно заревел и бросился вперед огромными скачками. «Лось» несся прямо к вышке, склоняя голову с рогами. Два штуцера выстрелили снова, но с тем же эффектом — пули лишь скользнули по костяной броне. А в следующий миг зверь засадил рогами по брусьям сооружения. Раздался громкий треск — и вышка накренилась. Люди наверху, скорей всего, попадали на пол.
— Стреляем? — предложил Степан.
— Приказа не было, — сказал Сергей.
— Какой приказ? Сейчас тварь повалит вышку! Люди погибнут.
— Мне строго приказали: без команды не стрелять, — окрысился Сергей. — Вы сами слышали, как кагэбешник наезжал.
В голове Сергея тем временем веселился дядя Жора. «Какой хороший бронелось! Ох, запомнят начальники эту охоту!» — причитал, давясь от смеха.
«Лось», нанеся удар по вышке, не успокоился. Отойдя чуть дальше, он, похоже, решил добить обидчиков. Не приходилось сомневаться, что на этот раз зверь повалит вышку. Такая мощь! В этот момент заверещала рация:
— Скворцов, стреляй! Скорей же, мать твою! Чего ты медлишь?
Батура явно истерил.
— Команды ждал, как было велено, — сказал Сергей и отключился. — Бьем по ногам! Вы — по передним, я — по задним. Огонь!
Стволы ударили почти одновременно. Десятки пуль с кинжальной дистанции перерубили ноги зверя — и броне-чешуйки не спасли. «Лось» рухнул на траву и как-то жалобно взревел. Попробовал подняться, но у него не получилось — повалился снова.
Сергей дал команду прекратить огонь, после чего отжал тангету рации:
— Вышка, я окоп. Монстр стреножен, опасности не представляет. Нам его добить или дать возможность выстрелить охотникам? Ведь это их трофей.
— Уверен, что тварь нейтрализована? — спросил Батура недоверчиво.
— На сто процентов. Жду команды.
— Погоди…
Батура на время отключился, но через минуту отозвался снова.
— Окоп, вышка накренилась, зверь в мертвой зоне.
— Стреляйте через люк, монстр будет перед вами. Бейте в ухо или под лопатку.
— Понял…
Спустя несколько мгновений Сергей увидел, как в открытом люке показался ствол штуцера. Грянул выстрел — «лось» вздрогнул и затих. Затем сквозь люк выстрелили снова — зверь не пошевелился.
— Скворцов, проверь, — послышалось в динамике.
— Принял, — сказал Сергей и приказал своей команде. — Шагаем к монстру. Оружие — наизготовку.
Когда они приблизились к огромной туше, то сразу поняли: «лось» мертв. Его огромные лиловые глаза застыли неподвижно, на приближение людей зверь не реагировал. Степан ткнул в тушу кончиком пламегасителя винтовки.
— Готов.
Сергей нажал тангету рации.
— Вышка, монстр мертв, можно спускаться.
— Уверен? — вновь спросил Батура.
— На двести пятьдесят процентов. Мертвее не бывает.
— Не уходите, ждите там, — сказал майор госбезопасности.
Он спустился первым с СВД в руке. Лестница вышки слегка сместилась от удара, но пользоваться ею было можно. Воочию убедившись в правоте доклада, майор крикнул в открытый люк:
— Николай Иванович и Александр Владимирович, спускайтесь. Здесь безопасно — вы убили зверя.
«А кто ж еще? — раздалось в голове Сергей. — Они, конечно. Вот интересно: штаны у них сухие?»
Начальники спустились. Последним шел Самойлов. Когда Рыжков встал на траву, Сергей скомандовал:
— Группа, смирно! Товарищ Председатель Совета Министров СССР…
— Вольно, — махнул рукой Рыжков и улыбнулся: — Мы не на параде, лейтенант. Обращайся ко мне по имени и отчеству. И вообще: вы молодцы, ребята! Вовремя вмешались. Еще б немного…
— Лучшая мобильная огневая группа в батальоне, — сказал стоявший за его спиной Самойлов. — На их счету — сотни убитых монстров.
— Оно и видно, — кивнул Рыжков. — Благодарю.
Он пожал руки Сергею и его товарищам. Следом это сделал Власов.
— Жди награду, старший лейтенант! — шепнул Сергею, задержав его руку в своей ладони.
Тем временем, глава правительства отправился осматривать добычу. Обойдя кругом поверженного зверя, воскликнул восхищенно:
— Вот это чудовище! И часто у вас такие ходят?
— Впервые вижу, — сообщил Сергей, заметив взгляд Самойлова. — Но это зона, Николай Иванович, и никогда не знаешь, что оттуда вылезет.
— Понятно. Николай Аркадьевич, — Рыжков глянул на Батуру. — Как это сохранить на память?
— Все сделаем, — сообщил майор. — Туши убитых монстров отвезут к шатру на поле. Там вы с ними сфотографируетесь, затем таксидермисты отрежут зверям головы и сделают настенные чучела.
«Даже об этом позаботились! — съехидничал дядя Жора. — Лизоблюды!»
— Спасибо, — кивнул Рыжков Батуре после чего направился к вертолету. Следом устремились Власов и Батура. Самойлов на мгновение задержался и, показав кулак Сергею, подхватил мешки и двинулся за ними.
— Тьфу! — Валера плюнул на траву. — Начальнички… Хотя б сто грамм налили. Ладно. Пойдемте собирать ворон — на двести пятьдесят рублей набили. Жаль, лося нам не засчитают.
— Его нет в прейскуранте тварей, — сказал Сергей, — там только хищники. Поэтому не заплатили б все равно.
— Жулики! — прокомментировал Валера.
Все засмеялись. Так, с шутками и прибаутками, собрали тварей, забросили их в «бобик» и покатили к школе. Сергей вел уазик, улыбаясь. Как хорошо, что все закончилось нормально. Никто не пострадал, начальство их благодарило. Только Самойлов показал кулак — прекрасно понял, что Сергей специально промедлил с открытием огня по зверю, чтобы поставить на место кагэбэшника. А потому что не фиг! Ишь раскомандовался, лизоблюд! Сегодня эта банда улетит, и они вернутся к прежней службе — пусть беспокойной, но понятной.
Он не представлял, насколько ошибается…
12. Оракул
Сергей с друзьями сдали убитых тварей и понесли оружие для чистки, но по пути их перехватил Самойлов. Он выглядел озабоченным.
— Так, пограничник. Быстро умылся и переоделся, — велел Сергею. — У тебя ведь есть пэша? Пойдешь со мной.
— Оружие хотел почистить, — возразил Сергей.
— Они почистят, — подполковник указал на группу. — Поторопись! Нас ждут.
Сергей пожал плечами и отдал ребятам ПКМ и «Мосберг». В школе он наскоро умылся и, зайдя в каптерку, натянул подарок группы. Пригодилась форма! Интересно, как узнал о ней Самойлов?
Подполковник ждал в коридоре. Придирчиво осмотрев Сергея, велел ему разгладить складки под ремнем и поправил на его голове фуражку.
— Тебя велел позвать Рыжков, — рассказывал по дороге. — В шатре сейчас идет банкет. Позовут за стол — не вздумай отказаться. Скажут есть и пить — поблагодари и ешь. Не вздумай с кем-то спорить и забудь про свои шуточки. Нарвешься. Уяснил?
— Так точно, товарищ подполковник! — отрапортовал Сергей.
Самойлов глянул с подозрением.
— Смотри, Скворцов! Тобой довольны, скорей всего, что наградят. Если испортишь впечатление, лично закопаю на скотомогильнике и извести не пожалею — насыплю потолще. Ясно?
— Да понял я, товарищ подполковник, — Сергей пожал плечами. — Зачем мне нарываться?
— Смотри…
Они приблизились к шатру. Здесь у мангалов суетились повара, скворчало нанизанное на шампуры мясо, распространяя по окрестностям умопомрачительный аромат. В животе Сергея невольно заурчало. Вход в шатер охраняли двое в штатском — к гадалке не ходи, орлы Батуры. Они просверлили настороженными взглядами Сергея и Самойлова, но мешать им заходить не стали. Один даже сдвинул полог, закрывавший вход.
Два офицера вошли и встали у порога. Сергей окинул взглядом обстановку. Посреди шатра располагался длинный стол, накрытый белой скатертью. Вокруг него на стульях сидели гости — пять человек. Сергей узнал Рыжкова, Власова и Зайца (последний явно чувствовал себя неловко в компании высокого начальства), двух штатских в деловых костюмах при галстуках. Рыжков с министром оставались в той же охотничьей одежде, только панамы сняли. Одного из штатских Сергей узнал — Ковалев, Председатель Совета Министров Белорусской ССР. Прибыл, значит, поприветствовать товарищей из Москвы. Второй был незнакомым, судя по виду, партийное начальство. Наверное, из Гомеля — кто-то же прислал строителей, которые слепили вышку для охотников? Сергей увидел и Батуру — он стоял в сторонке возле столиков с посудой, бутылками и блюдами с закусками. Рядом вытянулись два молодых официанта в белых куртках. Чуть в стороне маячил незнакомый офицер с планшетом-сумкой на ремне.
Тем временем вошедших разглядели. За столом притихли, во все глаза рассматривая офицеров. Самойлов сделал шаг вперед.
— Товарищ генерал-полковник, — отрапортовал министру МВД. — Командир мобильной огневой группы лейтенант Скворцов по вашему приказанию доставлен.
Сергей шагнул вперед и вскинул руку к козырьку фуражки.
— Товарищ генерал-полковник…
— Вольно, — не дал закончить ему Власов. — Не на плацу.
Он встал и жестом подозвал замеченного Сергеем офицера, наверно, адъютанта.
— Подойди, Скворцов.
Сергей шагнул к министру.
— За смелость и находчивость, проявленные при спасении жизней Председателя Совета Министров СССР и министра МВД, своим приказом награждаю медалью «За отличие в воинской службе» первой степени. Держи!
Он взял у адъютанта и протянул Сергею белую коробочку и удостоверение из плотного картона. Сергей взял их в левую руку, а правую вскинул к козырьку фуражки.
— Служу Советскому Союзу!
— Отлично служишь, старший лейтенант, — министр улыбнулся. — Да, я не оговорился — теперь ты старший. Приказ я подпишу в Москве, но дополнительные звездочки на погоны уже можешь прицепить.[1] Понимаю, что ты не кадровый, и для тебя это не слишком важно, но лишними они не будут. Возможно, пожелаешь продолжить службу в армии, тогда и пригодятся.
— Служу…
— Достаточно, — остановил его министр. — Есть пожелания?
— У вышки я был с группой, — сказал Сергей. — По монстру мы стреляли вместе. Почему наградили только меня?
Он услыхал как его спиной разъяренно зашипел Самойлов.
— Не беспокойся, старший лейтенант, — заулыбался Власов. — Их тоже наградят, уже сегодня, медалями второй степени. Подполковник Заяц вручит.
— Так точно, товарищ генерал-полковник! — отрапортовал вскочивший Заяц.
— Садитесь, подполковник, — кивнул ему министр. — Есть что сказать, Скворцов?
— Спасибо.
— Пожалуйста, — Власов оглянулся на Рыжкова. — Я закончил, Николай Иванович.
— Спасибо, Александр Владимирович, — кивнул ему Рыжков. — Теперь моя очередь, а то неловко получается: министр наградил, а его руководитель отмолчался, — он улыбнулся. — Так, старший лейтенант, чем я могу помочь? Жилье, автомобиль, участок в садоводческом товариществе?
«Проси машину!» — раздалось в голове Сергея.
«Так денег нету».
«Будут! О деньгах не беспокойся — подгоним. Проси!»
— Жильем я обеспечен, — поспешил Сергей. — Получил квартиру перед сборами. Дачей заниматься рано, а вот от автомобиля я б не отказался. Состою на очереди на ВАЗ-2108, но ждать в ней долго. Если бы ускорить…
— Хорошая машина, одобряю, — кивнул Рыжков и посмотрел на белорусского коллегу. — Михайл Васильевич, вопрос решите? Или помочь?
— Что вы, Николай Иванович! — поспешно отозвался Ковалев. — Нет никакой проблемы. Вот, — извлек он из кармана прямоугольник визитной карточки и что-то написал на ней с обратной стороны красивой шариковой ручкой. Протянул ее Сергею. — По этому телефону звони, как будешь в Минске. Ответит мой помощник Константин Михайлович. Представишься, скажешь, о чем мы говорили здесь. Все нужные распоряжения он от меня получит.
— Спасибо, Михаил Васильевич.
Сергей взял визитку и сунул в боковой карман на шароварах.
— Присаживайся, старший лейтенант, — сказал Рыжков. — Вы — тоже, подполковник. Теперь, когда закончили с официальной частью, мы будем просто отдыхать.
Он хохотнул. Официанты живо принесли два стула, забрали у офицеров их фуражки. Коробочку с медалью и удостоверением Сергей им не отдал, спрятал в кармане. Перед новыми гостями поставили тарелки и приборы, рюмки. И в этот миг в шатер вошли два повара. Они несли блюда, заполненные зажаренными шашлыками. Поставили на стол. Аппетитный дух заполнил все пространство в шатре.
— Ну, под горяченькое! — улыбнулся Николай Иванович, и официанты стали наливать в рюмки коричневую жидкость. К мясному духу присоединился тонкий аромат выдержанного коньяка. Налили и Сергею.
— Я думаю, нужно предоставить слово герою сегодняшней охоты, — предложил Рыжков. — Скажи нам тост, Скворцов!
Сергей поднялся с полной рюмкой.
— Я буду краток, — сообщил присутствующим. — Николай Иванович и Александр Владимирович, с полем!
Он отсалютовал начальству рюмкой и осушил ее до дна.
— Хороший тост, охотничий, — одобрил Николай Иванович. — Спасибо, старший лейтенант. Товарищи, поддержим молодого офицера!
Все выпили и дружно потянулись к зажаренному мясу. Сергей не отставал. Шашлык был просто обалденный: мягкий, с хрустящей корочкой, сочный, со специями, но сдобренный ими не чрезмерно, а в самый раз. Во рту он просто таял, оставляя приятное послевкусие. Сергей орудовал ножом и вилкой, макал кусочки в красный соус, зачерпнутый ложкой из стоявшей перед ним чашки и перемещенный в тарелку, после чего забрасывал их рот, жевал, лучась от удовольствия. Но долго есть ему не дали. Официанты вновь наполнили обедающим рюмки.
— Пусть скажет слово подполковник Заяц, — предложил министр.
Комбат поднялся с рюмкой. Немного запинаясь, он поздравил руководителей с удачной охотой и пожелал им благополучия и успехов в трудах на благо Родине. Все выпили и закусили.
— Скажу, товарищи, — вдруг произнес министр, — что я доволен подполковником. Часть, сформированная из резервистов, ничуть не уступает кадровой. Порядок, дисциплина, успешное решение поставленных задач. Сегодняшний случай на охоте как раз прекрасно это демонстрирует. Мобильная огневая группа Скворцова действовала умело, хладнокровно истребляя тварей, представляющих серьезную опасность для населения. Молодцы!
— Хочу заметить, Александр Владимирович, — вмешался Ковалев, — что часть сформирована в Белоруссии, в ней служат наши люди.
— Не буду спорить, — улыбнулся Власов. — Как вы умеете работать и сражаться, известно всей стране. Везде бы так! Мной принято решение по совокупности заслуг представить командование батальона и наиболее отличившихся офицеров к государственным наградам. Комбата — к ордену Красного Знамени. Начальника штаба батальона и замполита — к орденам «За службу Родине в Вооруженных силах СССР» третьей степени. Два ордена Красной Звезды — для офицеров батальона. Кого конкретно наградить, решайте сами, подполковник Заяц. Задачу поняли?
— Так точно, товарищ генерал-майор! — встал Заяц. — Служу Советскому Союзу! Разрешите обратиться?
— Я слушаю, — кивнул министр.
— Ходатайствую о награждении прикомандированного к батальону из штаба Внутренних войск подполковника Самойлова. Без него нам не удалось бы так организовать охрану зоны. К примеру, он придумал и создал мобильные огневые группы, разработал инструкцию для них, и отобрал из личного состава кадры. В дальнейшем курировал их деятельность, благодаря чему наш батальон добился высоких результатов в охране карантинной зоны.
«Молодец! — раздалось в голове Сергея. — Хороший человек! Не забывает про товарищей».
— Не беспокойтесь, подполковник, — улыбнулся Власов. — Самойлова мы не забудем. Открою тайну: командованием Внутренних войск он представлен к ордену Красного Знамени. А по окончанию операции в карантинной зоне получит звание полковника досрочно. Вы, кстати, тоже. Довольны?
— Так точно!
— Тогда садитесь, отдыхайте.
Банкет продолжился. Все ели, пили, Сергей впадал в нирвану. Ему было легко и радостно. Блаженно улыбаясь, он погрузился в это состояние настолько, что не услышал, как его окликнули. В себя его привел толчок локтем в бок от сидевшего слева Самойлова. Сергей икнул и поднял голову. Все за столом смотрели на него.
— Извините, — сказал Сергей. — Немного выпил и задумался.
— Не страшно, — кивнул Рыжков. — Мы здесь спорим, как случилось, что в звери зоне превратились в монстров. Понятно, что вследствие падения метеорита. Но как он повлиял на хищников, и почему они такие? Вот ты, Скворцов, истребляешь их уже не первый месяц. Быть может, что-нибудь заметил?
— Да тут все просто, — Сергей пожал плечами. — Занесенное из космоса неведомое нам вещество или же излучение воздействует на подсознание животных, тем самым исполняя их сокровенные желания. К примеру, хищник хочет быть сильным и неуязвимым для соперников. В результате он обзаводится броней из костяных чешуек и костяной маской на морде. Становится большим и сильным. А выросшая агрессивность тварей — следствие потери страха и желания побольше жрать. Для трансформации туши и ее поддержки в новом состоянии нужно много энергии, как и питательных веществ.
— Интересное суждение, — задумчиво сказал Рыжков. — Я о таком не слышал. Почему ты так решил, Скворцов?
— Потому что это излучение, возможно, вещество воздействует и на людей.
— Они, что, станут монстрами? — спросил Рыжков с улыбкой. Министр хохотнул. Другие тоже засмеялись.
— Людям не нужно становиться монстрами — они ведь не живут в дикой природе. Их подсознание хочет другого.
— Например? — сощурился Рыжков.
— Могу сказать вам о себе. В зоне я стал лучше видеть, слышать, усилилось обоняние. Залысины покрылись волосами, — Сергей коснулся головы. — Они мне никогда не нравились, теперь их больше нет.
— Гм… — Рыжков задумался. — Залысины не доказательство. А как насчет другого?
— Официант открыл бутылку коньяка, — Сергей кивнул на столик у стены шатра. — Он пахнет по-другому, чем тот, который пили.
— Ну? — Рыжков взглянул на официанта. Тот засмущался.
— Да, Николай Иванович, — ответил торопливо. — «Двин» кончился, открыли «Ахтамар».
— М-да, — сказал Рыжков. — Унюхать аромат за три-четыре метра… Хотя бывает. А слух?
— За пологом шатра повар учит помощников: сколько базилика и кинзы кладут в шурпу. Она почти готова.
— Проверь! — сказал Рыжков Батуре.
Тот быстро вышел из шатра, вернулся через несколько минут. Пока отсутствовал, за столом молчали.
— Все точно, Николай Иванович, — сообщил Батура, подойдя поближе к Председателю Правительству. — Повар говорил помощникам о базилике и кинзе. Шурпа практически готова.
— Невероятно! — Рыжков развел руками. — Умеешь удивлять, Скворцов. Так со всеми в зоне?
— Не знаю, от других не слышал, — Сергей пожал плечами.
— А чем еще похвастаешься?
«Скажи ему, Сергей! — раздалось в голове. — Рыжкову можно, даже нужно».
— Порой я вижу будущее. Фрагментами. Приходят озарения.
— Рассказывай! — велел Рыжков.
— Извините, Николай Иванович, но при всех не буду. Там слишком грустно.
Самойлов рядом охнул.
— Ладно, — сощурился Рыжков. — Пошли, Скворцов! Поговорим…
Он встал и двинулся на выход, Сергей потопал следом. За ними потянулся и Батура. За пологом на них уставились повара, но Рыжков на них даже не глянул. Отойдя от входа на десяток метров, Николай Иванович встал и повернулся.
— Я слушаю.
— В будущем году 7 декабря в 11 часов 41 одну минуту по ереванскому времени в Армении случится катастрофическое землетрясение огромной мощности. Город Спитак будет практически разрушен, значительно пострадает и Ленинакан. Десятки тысяч жертв.
— Сколько⁈ — Рыжков аж побледнел. — Почему так много?
— Да потому что многоэтажки в этих городах построены из говна и палок. Цемент разворовали, в панелях — сплошь песок. Я видел, как одну из них пробили насквозь одним ударом лома. Бетонную! К тому же многоэтажки возводили без учета сейсмической активности в районе.
— Не может быть!
— Легко проверить, Николай Иванович, — сказал Сергей. — Достаточно послать в Спитак и Ленинакан квалифицированную экспертизу. Пускай изучит качество строительства. Если подтвердится информация, придется принять меры. А если нет — считайте меня балаболом и можете наказать. Но я уверен — подтвердится.
— С чего такое убеждение?
— Я видел словно воочию, как из-под развалин достают мертвых людей. Особенно жутко выглядели дети. Там школы тоже развалились, а в классах шли занятия…
— Молчи! — прикрикнул Николай Иванович. — Об этом никому не слова. Запомнил?
— Да.
— За стол вернемся как будто не было разговора. И знай, Скворцов! Если соврал мне, я тебя найду. А если нет… — он на мгновение задумался. — То тоже, но по другой причине.
— Как скажете, Николай Иванович, — кивнул Сергей.
В шатре их встретили любопытствующими взглядами, но Рыжков не подал вида, что услышал нечто страшное, Сергей тоже держал невозмутимый покер-фейс. Ну, поговорил наедине с руководителем правительства страны, бывает. Застолье вернулось к прежней атмосфере, но скоро завершилось. Рыжкова и министра МВД ждал вертолет, чтобы переместить в аэропорт, а там спецборт для руководства доставит их в Москву. Их проводили до вертушки, когда взлетела, помахали ручками. Сергей начальству не махал, он вовсе попытался смыться под шумок, но был остановлен Зайцем и Самойловым.
— Что ты говорил Рыжкову? — спросил Самойлов.
— Мне запретили это разглашать.
— И все же? — насупился Самойлов.
— Речь была не о службе и не о нашем батальоне, — сказал Сергей. — И вовсе не об армии, а об одном событии, которое произойдет довольно далеко отсюда. Природное явление.
— Тогда не страшно, — успокоился Самойлов.
«Если б ты это видел!» — подумал с горечью Сергей. Дядя Жора показал ему отдельные картинки из воспоминаний участников спасательных работ в Спитаке. От них несло невыразимой жутью…
Вечером, перед поверкой подполковник Заяц вручил членам группы медали и удостоверения к наградам и объявил:
— Всем награжденным предоставляю недельный отпуск. Поедете завтра утром — из Брагина в Минск идет автобус, к нему вас подвезут. Помимо этого, по договоренности с финчастью вам выплатят заработанные деньги за убитых монстров. Зайдете в отпуске в штаб воинской части. Только явитесь туда трезвыми. И вообще не пейте много, не то продолжите свой отпуск на губе.
Он подмигнул, солдаты засмеялись, поглядывая с завистью на счастливчиков. Об отпусках мечтали многие, но отпускали в Минск нечасто — обычно по семейным обстоятельствам: болезнь, смерть родственников, похороны. А чтоб в награду, да еще медали… Кому-то повезло попасться на глаза начальству…
На следующее утро группа с воодушевлением села в «Икарус», идущий в Минск. На них поглядывали: «партизаны» с медалями на кителях, в чистенькой, отглаженной форме, с вещмешками. В них загрузили сухпаек, выданный на кухне, к нему добавили банки с венгерской ветчиной, полученной по блату от знакомых поваров (двое, отличившиеся на банкете, тоже получили отпуск и ехали вместе с группой). Дорога пролетела незаметно. Друзья болтали, делились предвкушениями о предстоящей встрече с семьями. Особенно неистовствовал Валера, расписывая в красках, что они с супругой будет вытворять. Ребята хохотали, смеялся и Валера. Друзья сидели рядом на последних местах салона — фактически диван на четверых. Специально такие выбрали, чтоб не переговариваться через проход.
А Сергею было грустно. В Минске его никто не ждет. Таиса еще в Гомеле — август, занятия в институте еще не начались. Редакция? А что там делать? Близких друзей в ней не завел, а редакционное начальство даже не почесалось, чтоб освободить сотрудника от службы. Теперь Сергей уже нисколько не жалел, что угодил на сборы, только обида не пропала. Журналистское сообщество, и, мать ее за ногу, корпоративная солидарность… Простые работяги из группы ему гораздо ближе, чем коллеги, рассуждающие о политике и экономике, культуре и искусстве. Еще и мнят себя при этом знатоками. Послушали бы дядю Жору! Дебилы, бля…
Минск встретил группу зноем и запахом горячего асфальта. К нему примешивалась вонь выхлопных газов. М-да, в зоне воздух был гораздо чище. На автовокзале сослуживцы торопливо попрощались, договорившись встретиться через неделю, и разбежались по домашним адресам. Сергей сел в троллейбус, идущий в микрорайон, где получил квартиру. По пути смотрел в окно. Минск жил обычной жизнью, от которой он отвык там, в карантинной зоне. По тротуарам шли девочки в сарафанах с короткими подолами и в босоножках. О чем-то разговаривали и смеялись, ели мороженое. Молодые мамочки везли в колясках деток, спешили по своим делам прохожие. Здесь никто не думал о каких-то монстрах, которые бегут или летят из леса, чтобы жрать людей и скот. Здесь их не опасались. На молодого офицера с медалью на груди заинтересованно поглядывали девушки в салоне, но он не замечал их взглядов…
Почтовый ящик оказался пуст. Не удивительно: из Савичей Сергей отправил заявление в домоуправление, в котором сообщил, что призван на действительную службу в армии, и попросил не начислять квартплату. К заявлению он приложил справку от командира батальона. Такую же направил председателю жилищного кооператива, чтобы за просроченные выплаты по кредиту не предпринимали мер. Вернется в Минск — внесет всю сумму сразу. Похоже, что дошло…
Квартира встретила духотой и спертым воздухом. Здесь ничего не изменилось с того дня, как он ушел на службу, разве что добавилось немного пыли. Сергей открыл окна на кухне и в комнате, чтобы проветрить, раскрыл свой вещмешок и выложил на столешницу жестяные банки и полбуханки хлеба. Готовить не хотелось, поэтому поставил только чайник. Поел, помыл посуду и занялся уборкой. Под музыку из радиоточки закончил это дело, принял ванну (как не хватало этого на службе!) и завалился спать. Завтра он отправится за деньгами.
«Мы с тобой не станем грабить, — рассказывал дядя Жора. — Ни людей, ни государство. Есть клады, от которых никакого толку. Человек припрятал бумажные купюры, проходит время — и они теряют ценность. Другие времена, другие деньги, а эти, когда их наконец найдут, то просто выбросят. Так почему бы не воспользоваться?»
«Чьи это деньги?»
«Директора магазина. Он занимался махинациями, и в результате сел на десять лет. В колонии умер — сдало сердце. Деньги спрятал в доме дальней родственницы в деревне неподалеку от столицы. В милиции о ней не знали, и денег у старушки не искали. Так со временем и пропали».
«А родственница»?
«Умерла недавно, ей было много лет. Директору магазина приходилось тетей, двоюродной. Она о деньгах ничего не знала, их спрятали втайне от нее. Дом стоит пустой, где клад лежит, покажет сам директор».
«С чего он так расщедрился»?
«Хочет взглянуть на те места. Он в этом доме вырос. Послевоенный сирота, его воспитывала тетка. Он о ней не забывал и навещал частенько, помогал материально. Сентиментальным был. Поскольку изъятие клада никак не повлияет на историю, то сделать это можно. Не возражаешь?»
«Да».
На следующее утро Сергей поехал на вокзал и сел там в электричку. Оделся неприметно — обычный дачник, в потрепанной штормовке, кедах, с сумкой на ремне. На нужной остановке он вышел и, не заходя в деревню по главной улице, обошел ее с околицы. Его вел дух директора. Периодически он восклицал: «Здесь мы подрались с Колькой, и я ему накостылял. А вот этой тропкой мы ходили ловить рыбу на ручей. Как заросла!..» Сергея это раздражало, но он молчал. Пусть выскажется, лишь бы вывел к дому и показал, где клад.
Директор вывел. Старенькая хатка стояла в переулке вдалеке от главной улицы. Сразу было видно, что в доме не живут — двор зарос травой. Сергей с трудом открыл калитку, она распахивалась внутрь. На двери дома висел слегка заржавленный замок. «Нам туда не надо, — раздался голос в голове, — ищи сортир на огороде».
Сергей нашел. Сортир — обычная будка, склоченная из досок, примыкал к торцу сарая. Сергей вошел в кабинку. «Сдвинь доску возле потолка, — подсказывал директор, — вот эту, справа». Сергей и сдвинул. За доской оказалась ниша, выдолбленная в стене сарая, а в ней — большой пакет, завернутый в газету. Сергей забрал его и бросил в сумку, доску вернул на место. «Все?» — поинтересовался у директора. «Да, — пришло в ответ. — Там тридцать тысяч. Пересчитывать не будешь?» «Дома посчитаю», — сказал Сергей. «Как хочешь, — в голове вздохнули. — Владей. Эх, лучше бы я их пропил!»
Сергей на это не ответил, закрыл дверь сортира и вышел с огорода. И тут же замер: посреди двора стояла старушенция и пристально смотрела на него. «Соседка, баба Лена, — раздалось в голове. — Поганая бабуля!»
— Здравствуйте, — сказал Сергей. — Вы Клавдия Ивановна?
— Елена Тимофеевна, — ответила старушка. — Клавка померла в апреле. А ты кто будешь и что тут делаешь?
— Я — Костя, — сообщил Сергей. — Пришел проведать Клавдию Ивановну и передать ей весточку от родственника. Не знал, что умерла.
— Какого родственника?
— Ивана Николаевича, племянника ее.
— А, Ваньки, — старушенция поморщилась. — Ворюги этого. Его же посадили.
— Он и сейчас на зоне, а я откинулся, он попросил заехать и проведать тетушку, а после отписать ему, как тут она. Придется сообщить, что умерла.
Сергей вздохнул.
— На огороде что ты делал? — не отставала старушенция.
— В сортир зашел, живот скрутило. Не валить же кучу на улице?
— И ничего не брал?
— А что там можно взять? — Сергей невольно разозлился. — Говно в сортире? А на огороде лишь бурьян растет. С чего так наезжаете, мамаша? Ну прямь ментовский опер! Я не по этой масти, сидел по хулиганке, год мне дали.
— Подрался что ли?
— Да.
— Наверное, из-за девки?
— Из-за нее, — Сергей вздохнул.
— Какие же вы дурные! — сказала старушенция. — Нашел из-за кого в тюрьму садиться. Тут этого добра… Ладно, не обижайся, хлопчик. Я была в огороде, смотрю: во дворе у Клавки ходит какой-то стриженный. Подумала, что вор. Хочешь, отведу на кладбище и покажу ее могилку?
— Я ей не родственник, Елена Тимофеевна, — крутнул он головой. — Зашел, узнал, что умерла, теперь поеду по своим делам. Бывайте!
Сергей решительно направился к калитке. Выйдя на улицу, пошел обратно. На станции дождался электрички, поднялся в вагон и сел на лавку. Раздался сигнал, и поезд тронулся.
«Как успехи? — поинтересовался дядя Жора. — Забрал бабло?»
«Да. Противно было: будто бы украл. Еще эта бабуля! Мисс Марпл[2] местного разлива…»
«Ты от нее неплохо отбрехался, — одобрил дядя Жора. — Молодец! Можешь играть в театре, — он хохотнул. — Откуда столь глубокие познания в повадках зэков?»
«Когда работал на заводе, их к нам в цех устраивала милиция, чтобы не нарушали безобразия и трудились на благо общества. Работнички были еще те, но потрындеть любили. Там поневоле наберешься».
«Понятно. Ты, Сергей, забудь „противно“. Эти деньги пропали без толку, теперь пойдут на добрые дела. Часть их потратишь на себя, часть — на помощь людям. Так у порядочных граждан принято — халявой поделиться. Не возражаешь?»
«Нет».
«Договорились…»
Дома он рассмотрел находку. В пакете оказалось две пачки сторублевок, еще четыре достоинством по 25 рублей. В итоге — 30 тысяч, как и сказал мертвый сиделец. Огромные деньжищи для журналиста с зарплатой в 250 рублей!
«Первым делом потратишь сторублевки, — посоветовал дядя Жора. — Не вздумай их копить. Через четыре года их выведут из обращения, будут менять на новые, и нужно будет доказать, что ты их заработал, а не наворовал. Дурь полная, сколько народу пострадает! Короче, трать. Понадобятся деньги — раздобудем. Теперь есть, за что купить автомобиль. Кстати, ВАЗ-2108 не лучшая машина. Как мне тут подсказали, первые „восьмерки“ отличались феноменально низким качеством. К примеру, обрывало крепление задней балки, то есть машина уезжает, а балка с задними колесами осталась позади. Поскольку тормозная система в автомобиле перекрестная, давление нулевое в обеих секциях, затормозить не получается. И ручника нет тоже — уехал с задней балкой. Представляешь? — он хохотнул. — Потом все это устранили, но кое-что осталось, к примеру, отвратное крепление рычагов передней подвески. Чуть лишнего тормознул, паркуясь носом у бордюра, автомобиль качнулся, зацепил за камень — крепление и отлетело. Еще корзина сцепления ненадежная, часто ломается. Может, возьмешь другую?»
«Нет, — сказал Сергей. — Хочу 'восьмерку».
«Дело твое, бери свое „зубило“, — не стал спорить дядя Жора. — Иди, звони помощнику Ковалева!»
И Сергей пошел…
[1] Первое офицерское звание в СССР присваивал министр обороны, но повысить его имели право ряд руководителей, включая и министра МВД.
[2] Мисс Марпл, если кто не знает, персонаж детективов Агаты Кристи, деревенская детектив-любитель.
13. Вишневая «восьмерка»
На следующий день Сергей узнал, что значит блат на высшем уровне. По телефону-автомату он позвонил помощнику главы правительства, представился и сообщил о разговоре с его шефом на охоте. Помощник говорил с ним сухо. Записал его фамилию, сказал, что уточнит у Ковалева и попросил перезвонить ему примерно через час. Но лучше через два… Сергей пожал плечами — похоже, дело не срослось, и не видать ему «восьмерки», зашел в ближайший гастроном, затарился продуктами (пельмени, яйца, макароны), после чего отправился домой. Там пообедал под новости из радиоточки, помыл посуду и отправился опять звонить. На этот раз помощник был сама любезность.
— Все подтвердилось, Сергей Семенович, — сообщил с воодушевлением. — Михаил Васильевич поручил мне оказать вам полное содействие в приобретении автомобиля и решить вопрос с его хранением. У вас есть гараж или, быть может, вы живете в частном доме?
— Гаража нет. Живу в многоквартирном, на юго-западе Минска.
— Ага. Тогда возле проспекта Дзержинского на пересечении с улицей Голубева расположена государственная автомобильная стоянка. Не возражаете, если вам там выделят машино-место?
— Я буду только рад.
— Договорились. Завтра к девяти часам утра приедете к нам в Совет Министров на площади Ленина. Из холла позвоните мне по внутреннему телефону по номеру 115. Я вынесу вам письма и расскажу, что с ними делать. Да, захватите свои фотографии, две штуки, три на четыре сантиметра, как на удостоверение. Есть такие?
— Найду.
— До завтра, Сергей Семенович.
Утром Сергей надел свое пэша, подумав, прикрутил к мундиру рядом с медалью орден, взял удостоверения к наградам, деньги и другие документы. Сложил все это в свой планшет. Троллейбусом доехал до вокзала, а оттуда пешком прошел в Совет Министров. Из холла позвонил помощнику. Через несколько минут по лестнице спустился мужчина лет сорока пяти в костюме с галстуком. В руке он нес кожаную папку.
— Ого! — воскликнул, разглядев орден с медалью на груди Сергея. — Теперь понятно, почему вам выделили автомобиль вне очереди. За что вас наградили?
— Орденом — за Афганистан, медалью — за уничтожение монстров в карантинной зоне.
— Вы кадровый офицер?
— Вообще-то журналист, корреспондент «Советской Белоруссии». Призван на сборы из запаса.
— Там тоже отличились, вижу. Значит так, Сергей Семенович, — помощник раскрыл папку. — Это письмо директору центра АвтоВАЗа в Минске. Здесь просьба в виде исключения продать вам вне очереди автомобиль модели 2108. Подписано председателем правительства. Директор в курсе, автомобиль вам выделят, письмо ему понадобится для отчета. Там же, в центре, будет ждать сотрудник ГАИ, он поставит машину на учет и выдаст номера. Сейчас вас отвезет туда служебная машина. С этим понятно?
— Да, — сказал Сергей, немного охреневший от такого сервиса.
— А это вот письмо директору объединения гаражей и автостоянок. Он тоже в курсе и будет ждать вашего приезда. К нему отправитесь на своей машине. Права вы захватили?
— Конечно! Здесь, в сумке, — Сергей похлопал по планшету.
— Отлично! Ему и отдадите фотографии. Вопросы есть?
— Нет. Спасибо, Константин Михайлович!
— Не за что, я делаю свою работу.
Помощник улыбнулся и пожал Сергею руку. Спустя примерно полчаса на черной «волге» с правительственными номерами Сергей подъехал к зданию автоцентра. Его там встретили мужчина лет пятидесяти, пузатый, лысый и хмурый капитан милиции.
— Сергей Семенович? — поинтересовался лысый, когда Сергей выбрался из «волги». — Я директор центра Вадим Сергеевич. А это капитан Михневич из Минского ГАИ. Письмо при вас?
— Пожалуйста, — Сергей отдал ему бумагу.
— Отлично! — сообщил директор, пробежав ее глазами. — Итак, есть три автомобиля нужной марки, проверенные нашими мастерами. Все недостатки сборки устранили. Машины — супер, «Лада-спутник», моторы мощные. Руль легкий, реечный. Цвет — белый, голубой, вишневый.[1] Какую выбираете?
— Вишневую.
— Тогда оплачивайте в кассу. Машину выгонят ко входу. Товарищ капитан оформит вам техпаспорт, прикрутит государственные номера. Вопросы, пожелания?
— Спасибо, нет.
— Счастливо ездить! Рад был познакомиться.
Пожав Сергею руку, директор убежал с письмом, к Сергею подошел гаишник.
— Где воевали, старший лейтенант? — спросил, бросив взгляд на его награды.
— В Афганистане и в карантинной зоне на юге Белоруссии, — сказал Сергей, после чего добавил: — Извините, товарищ капитан, что вас так выдернули. Я об этом не просил, мог бы и сам приехать.
— Для вас не жалко, — ответил капитан и улыбнулся. — Давайте документы…
Пока Сергей платил и ждал справку о приобретении машины, его (теперь уже его!) вишневая «восьмерка» обзавелась номерами и ждала хозяина у входа. Возле нее стояли капитан и мастер автоцентра. Капитан взял справку у Сергея, вместо нее вручил техпаспорт.
— Удачи на дорогах!
Он пожал Сергею руку и направился к служебной «волге». Мастер протянул ключи владельцу.
— Первые три тысячи километров не газуйте, — сказал Сергею. — Не больше 90 километров в час. Пускай в движке все притирается. Но, если что, приедете на сервис, примем вас без очереди.
— Спасибо!
Сергей залез в машину и вставил ключ в прорезь замка зажигания. Привычно покачал ручкой коробки передач — ага, нейтраль. Повернул ключ в замке. Прогретый мастером мотор завелся сразу. Работал мягко, не троил. Сергей отжал рычаг ручного тормоза и выдавил педаль сцепления — «восьмерка» плавно тронулась на первой передаче, ускорилась после второй. Руль вправду оказался легким, после УАЗа управлять такой машиной — сказка. Сергей выехал на улицу и покатил к заправке — указатель топлива демонстрировал наличие едва десятка литров баке…
К директору объединения стоянок он успел к полудню: все-таки своя машина — сила! Тот принял его сразу, забрал письмо, после чего отвел к окошкам операторов.
— Оформите товарищу стоянку на Дзержинского, — велел в одно из них — Машиноместо из резерва.
У Сергея забрали фотографии, техпаспорт и обычный паспорт. Последние вернули вместе с пропуском на стоянку и карточкой учета. К ним приклеили фото владельца и поставили печать.
— Карточку отдайте сторожу стоянки, — сказала оператор. — Он объяснит, как пользоваться пропуском. Ему же будете платить. Понятно?
— Да, — сказал Сергей.
По пути обратно он заехал в гастроном, тот еще работал перед тем, как закрываться на обед, и увидел небольшую очередь возле колбасного отдела. «Давали» колбасу — «сухую» и полукопченую. И людей так мало! Последнее не удивительно — будний день, и люди на работе. Иначе б здесь была толпа — с началом перестройки с продукты стали исчезать из магазинов. Сергей встал в очередь, взял батон сырокопченой (больше не давали) и три кольца «ветчинно-рубленой». Сходил и выбил в кассе чек. Продукты нес в руках — большую сумку он не захватил. Сложив их на пассажирское сиденье, направился домой. Там, припарковав машину напротив своего окна в квартире, отнес продукты в холодильник и пообедал, периодически поглядывая через стекло на новую «восьмерку». Лето, каникулы, школьники не на занятиях, а у них и шило в заднице, и ручки чешутся чего-нибудь в машине оторвать. Вот снимут дворники, к примеру, и где ты их потом найдешь? Запчасти — дефицит. Или отковыряют эмблему ВАЗа с радиатора… И в самом деле, возле автомобиля появилось трое школьников, которые рассматривали его с жадным интересом. Сергей открыл окно и шуганул несовершеннолетних хулиганов. Те бросились врассыпную, как воробьи с асфальта. Прав был Константин Сергеевич: без стоянки — кирдык машине. Открутят все, что можно, и утащат. Вот и поездил…
Отобедав, он снова сел в «восьмерку» и отправился в расположение «Белполка». Припарковав автомобиль неподалеку от ворот воинской части, как раз под окнами КПП, Сергей к нему направился.
— Старший лейтенант запаса Скворцов, — сказал дежурному офицеру, молоденькому лейтенанту. — Призван на сборы в батальон, который в карантинной зоне. Иду в финчасть за выплатами.
— Проходите, товарищ старший лейтенант, — сказал дежурный, с завистью глянув на его награды. — Вам в штаб, второй этаж, финчасть налево.
Сергей пошел. В финчасти его встретили ворчанием.
— Сегодня приходили ваши, — сказал немолодой и лысый капитан в засаленном мундире. — Все деньги выгребли из кассы. Теперь нескоро завезут. За что вам столько?
— Вот за это, — Сергей достал из сумки и продемонстрировал капитану фотографию, на которой их запечатлели возле уазика с убитым «кабаном». — Хорош красавец? Он больше тонны весом. Такой одним ударом перевернет УАЗ, после чего сомнет ее как банку с тушенкой. Рядом со мной стоит командующий Внутренними войсками, генерал-полковник. Он был очень доволен нашей группой и сказал нам: если что, так обращаться без стеснения.
— Ну, что вы, старший лейтенант, — поежился капитан. — Найдем вам деньги.
Он выписал расходный ордер, и в кассе Сергею отсчитали четыре тысячи семьсот рублей. Неплохо так они повоевали! Понятно, что ему досталось больше, чем парням из группы — служил в различных МОГах, но сумма впечатляла.
«Вот и отлично, — сообщил ему довольный дядя Жора. — Если вдруг спросят, за что купил машину, ответишь: выплаты за монстров. Проверять не станут, ты не пролетарий и не торгаш из гастронома. А этот финансист — говно на палочке. Завидует, слякоть! Ему бы автомат вручить, да в зону! Там заработал бы деньжат. Ага, сейчас! Таких туда бульдозером не затащишь…»
Из воинской части Сергей поехал на стоянку, где встал перед шлагбаумом. Из высокой будки к нему спустился сторож, взял карточку и пробежал ее глазами.
— Ага, нулЁвая машина, — заметил, обойдя «восьмерку». — Тут даже муха не сидела. И номера блатные.
— Почему блатные? — Сергей невольно удивился.
— Цифры повторяются, — ответил сторож. — Двадцать семь и двадцать семь. Так просто не дают — с такими номерами ГАИ не остановит. Вы, что, не знали?
— Мне не говорили.
— Темните, — не поверил сторож. — Ладно, ваше место номер 18, вот здесь, неподалеку от шлагбаума. Тоже блатное. Когда придете за машиной, сдадите пропуск, вернетесь — заберете. Платите за стоянку нам, но можете через сберкассу. Как пожелаете.
— Мне удобней вам, — сказал Сергей.
— Когда поставите машину, поднимитесь в будку. Заплатите за первый месяц. Я внесу вас в ведомость…
На следующий день Сергей поехал в Шклов. Мундир он снял, надел рубашку с коротким рукавом и джинсы — не фирменные, разумеется, те сумасшедших денег стоят, ему не по карману. Были… Не гнал машину, хотя мотор в 1,3 литра так и просил поддать газку. Не стоит на такие просьбы откликаться — идет обкатка. Хотя автомобиль достался на халяву, стоило его поберечь — другого не получишь. Большая ценность в СССР! Да и двухрядное шоссе до Могилева[2] не позволяло разогнаться — много поворотов, часть трассы проходит через населенные пункты, где нужно снижать скорость до 60 км/час. ГАИ его остановило лишь в Белыничах: милиционер еще издалека махнул ему жезлом, но едва Сергей стал притормаживать, поспешно подал знак — двигай дальше. Наверно, рассмотрел блатные номера…
В Шклов он въехал в середине дня. Немного попетлял по городу и остановил «восьмерку» у одноэтажного строения на тихой улочке. Вот он и дома! Выйдя из машины, Сергей зашел в калитку и начал отпирать ворота — автомобиль нужно загнать во двор. Но тут из двери дома вылетел вихрь.
— Сережка! Братик!
Сестра повисла у него на шее. Сергей расцеловал девчонку и осторожно поставил на траву.
— Привет, Катюша! — сказал ей, улыбнувшись. — Ты, я смотрю, совсем не подросла. Дюймовочка.
— Я миниатюрная, — сказала Катя. — Такие нравятся парням, не то, что некоторые дылды.
Сергей захохотал. Это было их обычной пикировкой. Сестра пошла вся в мать — маленькая (154 сантиметра), худенькая, и очень милая. Но на язык довольно острая — могла сказать любому колкость, если нарвется, разумеется. Сергей же ростом обогнал отца и был почти 180 сантиметров. Подобно Скворцову-старшему немногословен, выдержан.
— Ты на машине? — продолжала Катя. — Чья это?
— Моя. Вчера купил.
— Ты шутишь?
— Какие шутки? Смотри! — он вытащил из сумки и протянул сестре серенькую книжицу — техпаспорт. Она взяла его и развернула.
— Так, ВАЗ-2108, цвет вишневый, госномер совпадает… Владелец — Скворцов Сергей Семенович. Так это правда? Но откуда деньги на машину?
— На монстрах заработал. На новую хватило.
— Вам так много платят?
— Представь, что да, — он улыбнулся. — Ладно, Дюймовочка, сейчас я загоню машину во двор, затем поговорим.
— Потом загонишь, — возразила Катя. — Сначала покатай меня по Шклову. Хочу, чтоб все увидели: мой брат купил машину!
— Ладно, — он кивнул. — Только сначала перекусим. Есть хочется.
— Есть суп и каша, — сообщила Катя. — Но ничего мясного нету.
— Я прихватил, — сказал Сергей. — Есть колбаса, тушенка, и шоколадные конфеты для Дюймовочки.
— Я не Дюймовочка, — надула губки Катя. — Но люблю конфеты. Какие ты привез?
— «Аэрофлотские»…
За перекусом Сергей немного рассказал сестре о службе, оставив основное на вечер. Отец придет с работы, тогда и сообщит в подробностях. Закончив с чаем, достал из сумки десять сторублевок и протянул Катюше.
— Держи! Купишь себе джинсы, ты же хотела фирменные. Здесь тысяча рублей.
— Сколько? — ахнула сестренка. — Так много? Но откуда деньги? Ты же купил машину. Она ведь дорогая.
— 8 650 рублей, — сказал Сергей. — Я заработал больше. Бери, не обеднею. Еще мне причитается зарплата в редакции «Советской Белоруссии», а я ее еще не получал. А это больше тысячи рублей. Плюс жалованье офицера на сборах, командировочные и выплаты за монстров. Хватит на мебель для квартиры и на одежду. Я теперь богатый.
Он засмеялся. Сергей бы дал сестре гораздо больше, но дядя Жора отсоветовал. Во-первых, появятся вопросы: откуда столько денег? А, во-вторых, большие суммы сносят девчонкам крышу — начнут чудить.
— Спасибо, — она забрала сторублевки. — Тогда куплю еще и сарафан из фирменной джинсы. И куртку-джуду.
— Лучше зимнюю, — сказал Сергей. — И теплые сапоги. Не то замерзнешь в этой джуде…
Они проехались по Шклову. Останавливались у магазинов, заходили, что-то покупали — продукты, бытовые мелочи. Естественно, нашлись знакомые. Шклов — город небольшой, и все друг друга знают. Катя им хвалилась, что брат купил машину за деньги, заработанные в карантинной зоне. Он убивает монстров, его даже медалью наградили. Болтушка… Сергей ей не мешал — пусть покрасуется. Он знал, что Катя им гордится. Не у каждой в городе (да ни у кого, конечно!) брат окончил МГУ, работает в «Советской Белоруссии», теперь вот прикупил машину — новую! Завидуйте…
Дома сестра почистила картошку, поставила варить. Сергей достал из сумки банки с тушенкой. Обычная говядина пойдет в картошку, а ветчина венгерская — на стол. Нарезал колбасы двух видов, открыл вино. Сухое, марочное оно не пользовалось спросом в Шклове, а водку он забыл купить. Для этого следовало зайти в домоуправление и получить талоны, затем идти их отоваривать… Домой хотелось к близким.
За этими хлопотами их и застал отец, вернувшийся с работы. Что-то он сегодня рано…
— Мне позвонили на бухгалтерию, — сказал Сергею, обнимая. — Сказали: сын приехал, да еще на новенькой машине! Вот и ушел пораньше.
Воистину Шклов — маленький город…
— Машину видел, — продолжал отец. — Красивая и дорогая. Откуда деньги, сын?
— Расскажу, — пообещал Сергей. — Только сначала поедим.
— Ого, вы наготовили! — отец окинул взглядом стол. — Деликатесы. Давно не ел сухой колбаски. Сейчас! — он залез в буфет и извлек бутылку водки. — Тебя ждала, Сережа! Садимся.
После застолья Сергей им и поведал о службе в карантинной зоне. Рассказывал, не скрывая, за исключением, конечно, дяди Жоры и клада от работника торговли. Сцену, как белорусский бронелось едва не снес вышку с московскими охотниками показывал в лицах. Сестра смеялась, отец сдержал эмоции, но глаза его искрились.
— М-да, спас главу Правительства СССР, — сказал, когда Сергей умолк. — За это получил автомобиль вне очереди и медаль. Кому расскажешь — не поверят. Вот что, Сережа, не болтай об этом. Начальству не понравится.
— И не собирался, вам только и сказал, — Сергей пожал плечами. — Ты же спрашивал, где взял машину и откуда деньги.
— Договорились! — кивнул отец. — Ты, кроха, тоже не болтай, — он посмотрел на Катю.
— Что, и про монстров тоже? — насупилась дочка.
— Про монстров можно, это не секрет. А вот про барскую охоту — никому ни слова!
— Поняла, — вздохнула Катя.
— Папа, — Сергей достал из сумки стопку сторублевок. — Здесь тысяча рублей. Возьми.
— Нет! — отец решительно отодвинул его руку. — Тебе нужнее.
— Бери! — Сергей не отступился. — У меня их много, и будет еще больше. Ты столько лет отказывал себе во всем, чтобы растить нас с Катей после смерти мамы. Ты ходишь в стоптанных ботинках, в заношенном костюме. Теперь, когда у меня есть деньги, я не могу смотреть на это без стыда. Возьми!
— Ладно, — отец поколебался и забрал купюры. — Ты повзрослел, сынок, — глаза его налились влагой. — Прошу: будь осторожен в этой вашей зоне. Мне твоего Афганистана хватило — когда нам в Шклов везли гробы с солдатами, а я переживал и думал: только б не Сережу! Я даже свечки в церкви ставил, чтобы ты вернулся…
Он шмыгнул носом и протер глаза.
— Не беспокойся, — поспешил Сергей. — Ты хорошо учил меня охоте, и это пригодилось. Есть предложение. Завтра выходной, давайте выедем на Днепр на моей машине. Найдем хорошее местечко, половим рыбку, покупаемся, позагораем. Жаль упускать последние денечки лета…
Отправились на зорьке. Отец сказал, что позже рыбу не поймаешь — клевать не будет, поэтому поднял детей с рассветом. Сестра ворчала, Сергей смеялся, отец был сух и деловит. Он и показывал дорогу. Отъехали от Шклова где-то с десять километров и по еле видимой грунтовке пробрались к берегу Днепра, заросшему кустами. Среди кустов нашлась прогалина примерно в двадцать метров, здесь был подход в реке и крохотный пляж с песочком.
— Хорошее местечко, — сообщил отец Сергею, — но далеко от города, только на машине и заедешь. Людей бывает мало, вот и сегодня никого. Я спиннинг побросаю, а ты лови на удочку. Червей найдешь под той колодой, ее сюда для этого и привезли.
— Что буду делать я? — спросила Катя.
— Загорай, — сказал отец. — Можешь поспать, раз зеваешь. Вода пока еще холодная. Прогреется — искупнешься.
— Да теплая она! — не согласилась Катя. — Жара стоит какая! Ну, ладно, так и быть посплю, не то вам рыбу распугаю. Ты ведь из-за этого не разрешаешь?
Отец в ответ лишь улыбнулся. Они с Сергеем занялись рыбалкой. Отец жужжал катушкой спиннинга, Сергей закидывал удочки и ждал поклевки. Катя расположилась на расстеленном покрывале и вскоре задремала. Клев был, хотя довольно вялый. Сергей поймал пяток плотвичек, отец — двух окуней и небольшую щучку.
— На ушицу хватит, — заключил отец, рассмотрев улов. — Буди сестру. Пусть картошку чистит и рыбу потрошит. А я организую костерок и сделаю подвес для котелка.
Уху варил отец. В речной воде, закладывая рыбу партиями. Когда она сварилась, положил картошку, добавил черный перец и лавровый лист. Плеснул немного водки в варево.
— У рыбаков так принято — для вкуса, — сказал Сергею.
Тот это знал, но вслух одобрил. Вчера он выпил только пару рюмок водки (с утра — за руль!), отец не больше. Осталось где-то с полбутылки, ее и захватил отец в поездку. Здесь и допил в одно лицо. Сергей решительно отказался — он за рулем, а Кате водку невозможно — она же девушка! Пусть пьет вино, оно осталось тоже.
Ушица вышла просто чудо! Густая, ароматная, немного острая от перчика, но в самый раз. Плюс свежий воздух у реки, который, как известно, прекрасная приправа к пище. В три ложки котелок опорожнили, доели рыбу и сытые повалились на траву.
— Спасибо тебе, сын, — сказал отец Сергею. — Давно я так не отдыхал. Возле Шклова клев никакой, да людей у реки толчется много. Сам я сюда бы точно не дошел — больные ноги.
Сергей об этом знал. Отец курил с 14-ти лет, дымил как паровоз, пока не охромел. В больнице врач ему сказал, что, если не бросит, то ноги ампутируют — сосуды никакие. Отец и бросил, не курил уже с десяток лет. Хромать он перестал, но последствия остались — долго ходить не мог, судорога сводила икры.
— На будущий год опять приедем, — сказал Сергей. — На этот раз с ночевкой. Возьмем палатку.
— Зачем? — отец не согласился. — В палатке душно. Шалаш поставим, он продувается, а, если хорошо сложить, то дождь не страшен. В дождь, кстати, рыба хорошо клюет. Лещ, плотва и красноперка, окунь и щука. Только лови!
— Наловим, — кивнул Сергей.
— Скажи мне, сын? — отец прищурился. — Вот у тебя квартира и машина. А где невеста?
— Вот именно! — влезла Катя. — Пора жениться.
— Вот и найди невесту в Шклове, — шутливо предложил Сергей. — Ты же здесь всех знаешь.
— Еще чего? — сестренка возмутилась. — В Шклове? Минчанину с квартирой и машиной? Слишком много счастья необразованным коровам. Ищи в столице! Чтоб высшее образование, работящую, умеющую хорошо готовить.
— И где ж такую отыскать? — Сергей развел руками. — Дать объявление в газеты? У нас не принято, чай не на Западе живем. У нас любовь…
— Только не ври, что девушки тобой не интересуются, — нахмурилась сестра. — Не может быть, чтоб никого не встретил.
— В самом деле, — сказал отец. — Есть девушка?
— Не знаю, — Сергей пожал плечами.
— Что это значит?
— В зоне познакомился с одной студенткой — к бабушке приехала. Мы подвезли ее, тем самым уберегли от встречи с монстром. Мне она понравилась, я ей, вроде, тоже, но чем все кончится, не знаю. Мне еще служить до ноября включительно, девчонка может передумать и найти другого.
— Где учится? — спросил отец.
— На фармацевтическом факультете медицинского. Закончит в будущем году.
— Хорошая специальность — фармацевт, — кивнул отец. — Она минчанка?
— Из Гомеля. Семья простая — отец рабочий, мать медсестра.
— А как ее зовут? — спросила Катя.
— Таиса.
— Имя красивое. Сама какая?
— Тебя повыше будет, стройная, фигурка замечательная. Лицо как у артистки. Может сниматься в фильмах.
— Есть фотография?
— Где взять ее в деревне? Она же не готовилась со мной знакомиться. Кстати, не белоручка. В деревне помогала бабушке окучивать картошку, сам видел. Приехал к ней внезапно, а она на огороде с тяпкой.
— Нормально воспитали, — кивнул отец. — Ты присмотрись к ней, сын.
— Попытаюсь. Тут как она захочет.
— Дурой будет, если от тебя откажется, — сказала Катя. — Такого парня поискать! Да только не найдешь, — она вздохнула.
— Ладно, дети, — заключил отец. — Купайтесь, загорайте, а я еще немного спиннинг побросаю. Может быть, поймаю пару щучек.
Кстати, поймал, только не пару, а одну, зато большую, на глаз — двухкилограммовую. Выпотрошил ее, переложил крапивой и завернул в газету.
— Дома пожарим, — довольно сообщил Сергею.
Тот лишь кивнул в ответ — отец с сестренкой обожают рыбу, особенно речную. Сергей был к ней равнодушен — ловить ловил, но ел без охоты. Любил мясное.
Домой вернулись вечером. Поужинали, поболтали и завались спать. Сергею нужно отдохнуть, завтра он едет в Минск…
Проводив в дорогу сына, Семен Иванович вернулся дом, где сел на стул возле окна. Он был один — Катя убежала к подружкам, наверно, хвастаться рыбалкой на Днепре, рассказывая, как они прекрасно отдохнули. Теперь такое не проблема — у брата есть машина, и при желании они могут поехать куда хочешь — хоть в Крым на море. Она так и сказала за столом — болтушка. Семен Иванович же ощущал тревогу. На первый взгляд все замечательно — Сергей отменно служит, спас главу правительства страны, за это получил медаль и автомобиль без очереди. Еще он заработал кучу денег, что, к слову, настораживало: за что так много платят? Сам бухгалтер, Семен Иванович знал, что в СССР большие суммы, при этом честно заработанные, — редкость. Понятно, что Сергей не вор и не расхититель государственной собственности. Он честный, даже щепетильный по отношению к чужим деньгам. В долг если возьмет — вернет все до копеечки, даже отцу. К тому же, где он может красть? В редакции, на службе в армии? Смешно…
Внезапно Семен Иванович понял, что его встревожило. Сын очень изменился. Нет, не повзрослел — это произошло гораздо раньше. После смерти матери его Сережа, прежде веселый, беззаботный, взял на себя часть ноши ответственности за семью. Перевелся на заочное, пошел работать на завод и, как отец не отговаривал, обещая, что вытянет двоих, не подчинился. Тем самым снял с отца нагрузку. Тогда Семен Иванович осознал, что вырастил замечательного сына. Он и до этого гордился своим мальчиком. Нет, надо же, сам, в одиночку, отправился в Москву, где сдал экзамены в МГУ. Обычный парень из райцентра, но захотел — и поступил. Тогда Семен Иванович понял, что у Сергея есть воля и упорство. Последующие годы это подтвердили — Сергей стал корреспондентом «Советской Белоруссии». Пробился из рабочих, без блата и без помощи кого-нибудь из покровителей. И это в 25 лет! Сергей был увлечен своей профессией, и по приезду рассказывал о работе, коллегах и командировках.
Но в этот раз не проронил о них ни слова. Все из-за службы в армии? Сомнительно, ведь он на сборах временно. Сын словно отстранился от любимой журналистики, что выглядело странно. Еще в нем ощущалась мудрость, не свойственная в его возрасте. Ей обзаводятся на склоне лет, да и то не каждый. Сын больше слушал, чем рассказывал, а его суждения о ситуации в стране были точны и метки, что вызывало удивление. В затеянной властью перестройке многие не понимали, что происходит, и к чему она ведет. Сергей, похоже, видел и не испытывал иллюзий. К примеру, он посоветовал им с Катей не копить на черный день, а деньги тратить. Сказал, что они скоро обесценятся, поскольку цены вырастут. И вообще в дальнейшем будет плохо. Это настолько противоречило советской пропаганде, что Семен Иванович даже растерялся. Как человек неглупый, он прекрасно видел, что СССР идет куда-то не туда, но ему хотелось верить в лучшее. Сергей эту надежду обломал, к тому же было видно, что он знает больше, чем говорит.
А взять такое обстоятельство. В 26 лет сын имеет отдельную квартиру и машину — фантастика для его сверстников. Но этим он нисколько не гордится и не упивается успехом — ну, есть и есть, что необычно. Семен Иванович внезапно вспомнил, каким Сергей пришел после Афганистана. Нет, не потерянным, не оглушенным пережитым, как другие сверстники, служившие за Речкой, а собранным и твердым. Он словно знал, что делать, и к чему стремиться. Он ставил цель, и шел к ней прямо и упорно. Такими были многие фронтовики, среди которых Семен Иванович вырос. Его отец был партизаном, после освобождения Белоруссии был призван в армию и войну закончил в Венгрии. Получив тяжелое ранение, домой вернулся инвалидом и работал сторожем в колхозе. Человек не слишком образованный (четыре класса школы), он был находчивым и умным. К примеру, договорился о выплатах за орден Красной Звезды и медаль «За отвагу» на десять лет вперед.[3] На эти деньги он построил дом, а через полгода эти выплаты и отменили. Сергей весь в деда. Тот вырастил детей, дал им образование, жаль умер рано — война его догнала, шевельнув осколок, застрявший рядом с сердцем…
Семен Иванович понимал, что Сергей лукавит, говоря о монстрах в зоне. Дескать, умелому охотнику не опасны. Ага, поэтому им много платят и дают медали. Скажи кому-нибудь другому… Он встал и вышел из дому. Сегодня воскресенье, и единственная церковь в Шклове открыта. Он поставит свечку и попросит Бога, чтобы сохранил ему Сережу. Как делал, когда сын был в Афганистане…
[1] В 1987 году «восьмерку» в вишневый цвет еще не красили, но автору так захотелось.
[2] Четырехрядная магистраль М 4 Минск-Могилев появится только в 21-м веке.
[3] Фронтовикам за ордена платили. Так, суммарно за орден Красной Звезды и медаль «За отвагу» — 25 рублей ежемесячно. За 10 лет — 3000 рублей. На эти деньги в сельской местности в то время можно было купить лес на сруб для дома. С 1 января 1948 года выплаты за награды отменили.
14. Лямур, тужур и все такое
В Минск Сергей приехал после полудня. Он мог не торопиться, но специально выехал пораньше, поскольку было дело. Август кончался, и теплилась надежда, что Таиса вернулась в общежитие. Можно было списаться с девушкой и договориться о встрече в Минске, но ее гомельского адреса у Сергея не имелось — только минский. Домашний Тая почему-то ему не сообщила, наверно, посчитала лишним. Он ведь в Гомель не поедет…
Дома Сергей перекусил, помылся в душе и переоделся в форму — с наградами, конечно. Хотелось появиться перед девушкой во всей красе. Сел в свою «восьмерку» и порулил на улицу Казинца, как значилось в написанной девичьим почерком записке. Нужный дом он отыскал не сразу — тот оказался во дворах, но люди подсказали. Припарковав автомобиль у здания из белого кирпича, Сергей закрыл машину и отправился к входу…
Клавдия Матвеевна работала вахтером в общежитии уже семнадцать лет. Прекрасно знала все уловки живущих в нем студентов и студенток, а также каждого из них в лицо. Для бывшей фронтовой разведчицы с фотографической памятью — совсем не трудно. В ее дежурство посторонний не мог проникнуть в общежитие, нарушив правила, тем более, остаться на ночь. Нет документов — не проходишь, явился пьяным — прочь отсюда! Затеешь спор с вахтером — звонок в милицию, а та приедет быстро. И нарушитель в лучшем случае отделается штрафом, а в худшем — получит сутки и будет подметать улицы столицы. Клавдию Матвеевну прекрасно знали в райотделе и очень уважали. Ее неоднократно приглашали для выступления перед милиционерами, и она рассказывала, как воевала в фронтовой разведке.
Этот воскресный день выдался спокойным — каникулы. Студенты потихоньку возвращались в общежитие, готовясь к будущим занятиям, но основной поток их ожидался позже. Лишний день-два отдыха будущие медики ценили. Вахтер больше скучала за своим столом, поэтому мгновенно разглядела через окно, как недалеко от входа в здание остановилась красивая вишневая машина. Кого-то привезли? Автомобилей у проживавших здесь студентов не имелось, о чем Клавдия Матвеевна прекрасно знала. Но из машины вышел офицер, закрыл ее, после чего решительно направился в общежитие. Кто это?
Пока нечаянный посетитель шел к ее столу, Клавдия Матвеевна его прекрасно разглядела — молод, красив, подтянут, в новой повседневной форме, в начищенных до блеска сапогах. На погонах — по три маленьких звездочки с одним просветом. Старший лейтенант. Но что более всего удивило Клавдию Матвеевну, так это орден и медаль на кителе. Медаль ей была незнакома, а вот орден — «Звездочка», который был и у нее самой. Где заработал, ведь страна-то не воюет? Разве что в Афганистане… Она невольно ощутила симпатию к незнакомцу.
— Здравствуйте, — сказал ей офицер и улыбнулся. — Я к Таисии Гринкевич.
— А вы кем ей будете? — не удержалась от вопроса Клавдия Матвеевна.
— Знакомый. Хотел увидеться.
— Таиса пока что не приехала, — развела руками бывшая разведчица. — Возможно, будет завтра. Вы заходите.
— Я завтра утром уезжаю…
Он очень огорчился, что было заметно по его лицу.
— Надолго уезжаете?
— До ноября включительно.
— И далеко?
— В Брагин. Наш батальон стоит у карантинной зоны.
— Там, где монстры? — проявила осведомленность Клавдия Матвеевна.
— Ага, — ответил старший лейтенант. — Мы их гоняем потихоньку. Там, к слову, познакомился с Таисой — к бабушке приехала. Договорились повидаться в Минске, но краткосрочный отпуск мне дали в августе, поэтому не получилось. Придется ждать до ноября, когда закончатся сборы.
Он развел руками.
— Так вы не кадровый? — спросила Клавдия Матвеевна.
— Старший лейтенант запаса. Корреспондент «Советской Белоруссии».
— А я ее читаю. Как вас зовут?
— Сергей Скворцов.
— Вы минчанин?
— Не коренной, — он улыбнулся. — Сам из Шклова, приехал в Минск пять лет назад. Работал на заводе, учился на заочном в МГУ. Недавно получил квартиру, кооперативную…
Спустя примерно пять минут Клавдия Матвеевна узнала о Скворцове довольно много. Он, разумеется, не собирался откровенничать с вахтершей, но, если правильно задать вопросы… Расположить к себе, проявив доброжелательность и выказав внимание к собеседнику. Клавдия Матвеевна этим искусством владела в совершенстве — учили хорошо. Разведка…
— Вот что, Сережа, — сказала в завершение беседы. — Оставьте ей записку, я передам. Черкните пару строк: мол, был, но не застал и сожалею. Увидимся позднее. Она обрадуется — не забыли.
— Пожалуй…
Он достал из сумки-планшета лист бумаги, ручку и, стоя, написал две строчки. Сложил, добавил сверху: «Таисии Гринкевич» и протянул вахтерше.
— Спасибо. До свидания.
Вахтерша проводила его взглядом. «Везет же некоторым, — подумала, наблюдая, как вишневая „восьмерка“ отъехала от входа. — Минчанин с собственной квартирой, да еще с машиной. Красивый, молодой и образованный. Вдобавок — хорошо воспитанный. В редакции работает… Все девки в общежитии обзавидуются. Хотя Гринкевич заслужила — девушка хорошая, не вертихвостка, как некоторые».
И надо ж было этому случиться: едва подумала, как та Гринкевич и явилась. С тяжелой сумкой переступила через порог общаги и поздоровалась с Клавдией Матвеевной.
— К тебе тут приезжали, — сказала ей в ответ вахтерша. — Записку вот оставили.
Таиса ее взяла, развернула и впилась взглядом в строчки. Затем рука ее беспомощно скользнула вниз с листком.
— Сережа приезжал… И не застал меня.
Глаза ее набухли влагой.
— Отставить сопли! — прикрикнула Клавдия Матвеевна. — Ты адрес его знаешь?
— Да. Он написал.
— Тогда иди к себе, переоденься и умойся, и поезжай к Сереже. Он только что уехал и будет дома.
— А вы откуда знаете?
— Сказал, что будет собираться. Ему ведь завтра возвращаться в часть.
Таиса дернулась, но вдруг остановилась и посмотрела на вахтершу.
— Клавдия Матвеевна, ведь это неприлично — явиться девушке незваной? К тому ж домой к мужчине.
— О, Господи! — вахтерша покачала головой. — Где вас такому учат? Какое неприлично? Он приезжал к тебе и не застал, а ты в ответ поехала к нему. Ты о другом подумай — такие парни на дороге не валяются. Красивый, образованный, культурный, своя квартира в Минске и машина. Все локти искусаешь, если упустишь. Так, быстренько пошла отсюда и привела себя в порядок! И чтобы через четверть часа была на остановке.
Таиса так и поступила. Ехать пришлось через вокзал — прямого транспорта от Казинца на Юго-Запад не имелось. Дорогой она сильно волновалась. Как поведет себя Сергей, увидев на пороге нежданную-негаданную визитершу? А вдруг он дома не один? Приехав к ней и застав, привел к себе подругу? Вот будет стыд! Парни бывают разные, она о нем почти что ничего не знает.
Вот так, переживая, она доехала до нужной остановки, где вышла и отыскала дом, указанный в его записке. Зашла в подъезд и поднялась по лестнице на второй этаж. Перед квартирой с нужным номером помедлила и, наконец, решившись, позвонила.
Дверь ей открыл Сергей — в спортивных брюках и футболке и тапочках на босу ногу. Увидав ее, застыл ошеломленно.
— Тая⁈.
— Я только что приехала из Гомеля, на вахте в общежитии мне отдали твою записку, — зачастила Таиса. — Мы разминулись всего на полчаса. Вот я решила…
— Ты умница и молодец! — он шагнул к ней и ласково обнял. — Ну, здравствуй, милая! Я тебе соскучился…
Спустя примерно полчаса они сидели за столом на кухне и ели из тарелок горячие пельмени. Других продуктов у Сергея не нашлось, а проголодались оба. Она не ощущала вкуса, да и какой он у полуфабриката из магазина? Это не еда, а корм. С домашними не сравнить. Таиса их лепила сотнями — и дома в Гомеле, и в общежитии. Те — пальчики оближешь! Но голод — лучшая приправа, поэтому оба энергично орудовали вилками, бросая рот разваренное тесто, облепившее кусочки серого мясного фарша. После пельменей пили чай с баранками, свежими и вкусными. Как рассказал Сергей, идя домой с стоянки, он заглянул в гастроном, где и купил вязанку. Баранки любит, Таиса, впрочем, тоже.
После обеда или ужина, Сергей ей показал квартиру. Хотя, чего там в ней показывать? Единственная комната, а из мебели только диван, ванная и кухня. Но для Минска уже роскошь, тем более для одинокого мужчины. Жилищный вопрос в столице острый — люди годами ждут в очередях даже кооперативные квартиры. А государственные — под пятнадцать лет. Приезжих много. Минск — город выходцев из деревень и малых городов республики. Коренных столичных жителей здесь очень мало.
Таиса сразу разглядела, что женщины здесь не бывают, квартира явно холостяцкая. В ней чисто, прибрано, но неуютно. На окнах нет ни штор, ни занавесок. Да как такое можно? Хорошо, что перед ними нет другого дома, и в окна не заглядывают с высоких этажей соседи. Но все же непорядок. К тому же солнце будет жарить в окна — выцветут обои и ткань дивана. Но об этом она благоразумно промолчала. Сергей может обидеться — едва пришла в квартиру и тут же начала указывать. Нахалка!
После короткого осмотра они присели на диван. Сергей ей рассказал, как съездил в Шклов к отцу с сестренкой, как отдыхали на Днепре, где ловили рыбу. Тая — про своих домашних и гомельских подруг. Болтали долго. Ей было хорошо и радостно. Рядом сидел любимый человек — теперь уж точно, что любимый. Веселый, добрый и родной. Она даже подумала, что предложи Сергей остаться на ночь — она бы согласилась. Да, боязно — спать с мужчиной ей ранее не доводилось, но ведь когда-то нужно начинать. С Сергеем можно — он хороший. От этой мысли стало жарко, она смутилась и посмотрела на часы.
— Поздно. Нужно приехать в общежитие до 23 часов. Сегодня воскресенье, вечер, троллейбусы ходят редко.
— Зачем тебе общественный транспорт? — Сергей пожал плечами. — Ведь есть машина. Давай поступим так. Я переоденусь, схожу за ласточкой на стоянку, после чего приеду и отвезу тебя в общагу. Подождешь?
Она кивнула.
— Можешь попить чайку с баранками. Извини, что нет другого угощения — я не ждал гостей, к тому же завтра уезжать. Давай поступим так. Вернусь со сборов, и мы отметим встречу в ресторане. Я закажу нам столик, мы вкусно поедим и выпьем, конечно, потанцуем. Согласна?
— Да, — ответила Таиса. — Только не надо извиняться — я рада, что тебя увидела.
— Я тоже, — он обнял ее и поцеловал — по-настоящему, в губы. У Таисы закружилась голова — да так, что еле справилась с собой. Ведь это было так приятно!
Сергей переоделся и ушел, она осталась на диване. Так и сидела, мечтательно улыбаясь, пока он не зашел обратно. Автомобиль ждал их у подъезда — красивый, новый. Сергей открыл ей дверцу, подождал, пока она устроится, после чего сел рядом за рулем. Машина медленно скользила по опустевшим улицам столицы. Горели фонари, светились окна и витрины, Минск выглядел таинственным и незнакомым. Тая подумала, что ранее его таким не видела — все было некогда. Столица была ей чужой — огромный город, где она лишь временный обитатель. Окончит институт, после чего уедет навсегда куда-нибудь по распределению. Сейчас же город словно говорил: «Останься, девочка! Здесь хорошо, и я открою тебе свои тайны…»
Клавдия Матвеевна в окошко видела, как перед общежитием остановилась вишневая машина, и из нее вышли знакомый офицер, на этот раз одетый по гражданке, а с ним — Гринкевич. Встав перед входом, они обнялись и поцеловались, затем еще…
«То-то! — подумала вахтерша. — Надо слушать старших…»
На автовокзал Сергей приехал на троллейбусе. Нет, была мысль — сесть в «восьмерку» и подкатить к вокзалу на машине. Забрать друзей, после чего отправиться в часть на автомобиле. Но дядя Жора отсоветовал.
«Будут завидовать, — сообщил потомку. — Даже друзья, не говоря об остальных. Начнут выспрашивать: откуда деньги на „восьмерку“ и как купил? На них большая очередь. Кто-нибудь из офицеров батальона приехал в зону на своей машине?»
«Нет», — вздохнул Сергей.
«Вот и тебе не нужно. Еще наездишься…»
На автовокзале было многолюдно. Люди толпились на платформе под бетонным козырьком перрона, ожидая прибытия автобусов. Сергей пошел по центру, разыскивая сослуживцев. По приезду в Минск они договорились, что и обратно едут тоже вместе, кто-то из парней купит билеты на всю четверку, а позже рассчитаются. Скользя между людей, Сергей внезапно услыхал повышенные голоса — где-то бранились. Внезапно ощутив тревогу, он двинулся на звук.
Предчувствие его не обмануло: на скамье сидели Валера, Женя и Степан. В руках они держали по откупоренной бутылке пива. По лицам мужиков было заметно, что они с большого бодуна, и решили пивом поправить организмы. Перед компанией стояли молоденький лейтенант и два солдата — ефрейтор и сержант, явно из срочников. У каждого на рукаве повязка с желтыми буквами на красном фоне — «Патруль».
— Сейчас вы встанете и пройдете с нами! — неистовствовал лейтенант. — Немедленно!
— Успокойся, — Валера отхлебнул из горлышка. — На срочной службе навставались. Ты, что, не видишь — перед тобой не пацаны, а заслуженные ветераны. Можно сказать, герои карантинной зоны, — он ухмыльнулся. — И не ори так — голова болит.
— Я вызову подкрепление! — не отступился офицер.
— Хоть роту с танками и бэтээрами, — сообщил Валера. — Мы в зоне и не таким рога обламывали. И вас погоним.
Сергей сообразил, что дело пахнет керосином, и подошел поближе.
— Товарищ лейтенант, можно вас на пару слов?
Тот оглянулся, разглядел погоны, орден с медалью на груди Сергея (он совсем забыл про них — так с ними и поехал) и кивнул. Они немного отошли в сторонку.
— Товарищ лейтенант, — сказал вполголоса Сергей. — Эти архаровцы — моя команда. Мы были в отпуске и возвращаемся в часть. Примите извинения за их неподобающее поведение. По возвращению я с ними разберусь — они свое получат.
— Что ж вы, товарищ старший лейтенант, так распустили подчиненных? — насупился собеседник. — Хамят, не подчиняются приказам.
— Так партизаны, — Сергей развел руками. — К тому ж отвыкли в отпуске. Зато сражаются геройски. Сейчас я вам что-то покажу, — он достал из сумки-планшета фотографию. — Смотрите, здесь мы с командующим внутренними войсками СССР на фоне монстра. Это мы его убили. Командующий нас благодарил и наградил медалями. Видали на груди парней? Нам предоставили отпуск на неделю. Не держите зла на мужиков — у них неважно с нервами. С таким вот монстром повоюешь, — Сергей ткнул пальцем в фотографию, — потом кошмары мучат. У нас есть раненые и погибшие.
— Понятно, — лейтенант кивнул. — Но вы их вздрючьте!
— Непременно. Шкуру спущу, когда вернемся в часть.
— Орден у вас тоже за монстров? — поинтересовался лейтенант.
— Нет, за Афганистан. Спасибо!
Сергей направился к своей команде.
— Так, золотая рота! — сказал, встав перед лавочкой. — Что вы тут устроили? Зачем ругались с патрулем? На гауптвахту захотели?
— Они к нам подошли, когда мы пили пиво, — сказал Степан. — Тут не отбрешешься, показав им документы.
— Нельзя было дождаться автобуса и выпить на своих местах?
— Душа горела, — сообщил Валера. — Вчера гуляли допоздна и крепко приняли на грудь.
— Так водка по талонам. Где столько взяли?
— Водка по талонам, — кивнул Валера. — Зато настойка — нет. «Стрелецкая», 28 градусов. Заходит хорошо, но бодун после нее тяжелый.
Он вздохнул и приложился к горлышку бутылки.
— Мне пришлось перед лейтенантом извиняться. Пообещал ему, что шкуру вас спущу. Приедем в часть — займемся. Марш-бросок на 10 километров в свободное от службы время с вооружением и боеприпасами.
— Командир, не надо! — обеспокоился Валера. — Больше не будем. Приедем в зону — и ни капли в рот до дембеля! Клянусь!
Другие закивали. Сергей набрал в грудь воздуха, чтобы сказать, что думает об обещаниях столь легкомысленных подчиненных, как позади его окликнули:
— Сережа!
Он обернулся.
— Тая?
— Да вот решила проводить, — сказала девушка и улыбнулась. — Занятий еще нет, встаю я рано, а когда автобус в Брагин, знаю.
— Ты умница! — он подошел и взял ее ладошку. — Давай-ка отойдем. Не нужно нам стоять перед бесстыжими алкоголиками.
— Это ты еще не видел алкоголиков, — пробурчал Валера, когда Сергей с Таисой отошли. — Мы нормальные.
— Говорил же: не спешить! — прикрикнул на него Степан. — Прав командир: в автобусе бы выпили. Патрулей там нет.
— Кто ж знал, что комендантских принесет? — вздохнул Валера. — Занялись бы делом, лодыри! Нет, прицепились — и к кому? Героям зоны!
— Герой ты с головной дырой, — съязвил старший сержант. — Вот замели б на гауптвахту и полировал бы плац подошвами.
— Но ведь не замели, — сказал Валера философски. — Командир наш — золото! Отбил у гадов… Кстати, он в Минске время не терял. Срубил девчонку. Молодец!
— Не все ж тебе с твоей Варварой, — Степан заулыбался. — Все уши прожужжал, жеребец стоялый.
— Кстати, я не рассказывал, как встретила меня дома, — Валера оживился. — Значит, захожу я в комнату, она мне: «Валерочка, садись за стол, я столько наготовила!» Я ей: «Какое наготовила? Быстро на диван!» И не встали, пока хрен не показал на шесть часов.
Степан и Женя засмеялись. Сергей тем временем, отойдя с Таисой подальше от «бесстыжих алкоголиков», тихо беседовали, держась за руки. Им обоим было необыкновенно хорошо — только от присутствия другого рядом. От ощущения тепла его руки в своей ладони, тихих слов, его дыхания и блеска глаз. На них смотрели. Люди постарше улыбались, наверно, вспоминая свою молодость, а некоторые женщины вздыхали. Время летело незаметно. Идиллию прервал репродуктор, суровым женским голосом сообщивший:
— Начинается посадка в автобус рейсом Минск-Брагин, отправлением в 9.12. Просим пассажиров пройти к платформе номер 8.
— Пора, — сказал Сергей.
Тая вздохнула и полезла в сумочку. Достала свою фотографию и протянула парню.
— Это на память, специально снялась в Гомеле, а то свою ты мне дал, а у тебя моей нет.
Он посмотрел на снимок, улыбнулся, и спрятал в свой планшет.
— Спасибо. Буду смотреть и вспоминать.
— Твое фото я показывала маме. Она сказала, что красивый, и велела, чтобы я тебя не потеряла.
— Так не теряй, — он снова улыбнулся. — Идем!
Таиса умолчала, что после того, как показала фото маме и рассказала о Сергее, та не на шутку взволновалась.
— Минчанин со своей квартирой? Красивый, молодой и журналист? Не вздумай упустить!
— Не в квартире дело, — сказала ей Таиса. — Он… Как тебе сказать? Надежный. С ним рядом чувствуешь себя спокойно. Защитник. Я бы с ним и без квартиры…
— Это, конечно, хорошо, — кивнула мама. — Но квартира не помешает. Чтоб быстренько вышла замуж, пока его не увели! Тебе распределяться в будущем году…
Вот и сейчас, идя с Сергеем по платформе, Таиса думала, будь Сергей без собственной квартиры и машины, она бы от него не отступилась. Он добрый, умный, порядочный. Не стал к ней приставать, когда пришла к нему вчерашним вечером. Не пыжился, гордясь своим богатством и заслугами. Про орден и медаль ничего ей не сказал, Таиса их увидела на кителе любимого лишь перроне. Она подумала: если бы хотя одна награда имелась у кого-нибудь из однокурсников, об этом знали б все. Отмеченной ею постарался бы. Сережа не такой. Нет, он не скромный и застенчивый, отнюдь. Он словно выше глупого тщеславия и мелочной суеты. Он взрослый, состоявшийся мужчина. Как хорошо, что подобрал ее там, на дороге в Брагинском районе…
Возле автобуса они поцеловались — плевать на взгляды любопытных! Они расстанутся на долгие три месяца.
— Пиши мне, — попросила Тая.
— И ты мне — тоже, — ответил он и поднялся в салон. Через несколько мгновений она увидела его в окошко. Он помахал ей, она ответила и вымученно улыбнулась. Автобус сдал назад и вырулил к выезду на улицу. Только тогда она заплакала…
Время в дороге пролетело незаметно. Все пять часов Сергей провел в мечтательном настроении, вспоминая лицо возлюбленной, ее слова, тепло руки и сладость ее губ. Его никто не отвлекал — приятели спали, отравляя атмосферу перегаром от смеси пива и «Стрелецкой». Сергей его не замечал. На остановках алкоголики бежали в туалет, затем садились на свои места и снова засыпали. В Брагин «золотая рота» приехала с помятыми физиономиями, но бодрая.
— Вот все и выдохлось, — довольно сообщил Валера, потягиваясь. — Поспали хорошо. Командир, что дальше? Нам в Савичи идти пешком?
— Сейчас узнаю.
Сергей сходил в диспетчерскую автовокзала и оттуда позвонил дежурному по части.
— Ждите, — ответил офицер. — Машину вышлю.
УАЗ приехал через двадцать пять минут. За рулем сидел опер-«законник», тот самый, который некогда упрекал Сергея за подлог в бумагах.
— Ого! — воскликнув, разглядел награды на кителе Скворцова. — Орден получил за что?
— За Афганистан, — сказал Сергей, усаживаясь рядом.
В школе он первым делом направился к командиру батальону — доложить о возвращении из отпуска. В директорском кабинете, помимо Зайца, находились начальник штаба и Самойлов.
— Вернулись, значит, — хмыкнул подполковник Заяц. — Обошлось без происшествий?
— Так точно.
— Орел! С наградами приехал. Машину выделили?
— Как обещали — без очереди и нужной марки. «Лада-Спутник».
— Не обманули, значит. Присаживайся, старший лейтенант. Есть разговор. Геннадий Николаевич?
— Слушай меня Скворцов, — сказал Самойлов. — Как ты просил, нам дали ДШК, три штуки. Привезли их в ящиках вместе с боеприпасами и с станками. Все с консервации, в смазке. Есть наставление, но нет инструктора по применению из-за его отсутствия — во Внутренних войсках это оружие не используют. Что делать, старший лейтенант? Твоя была идея.
«Сережа, не волнуйся, — раздалось в голове. — Будет инструктор».
— Не проблема, товарищ подполковник, — сказал Сергей. — Освоим.
— Имел с такими дело?
— Приходилось.
— Даже не буду спрашивать, как ты воевал в Афганистане, и почему стрелял из ДШК. С этим разобрались. Другая новость грустная: под пулеметную установку нам выделили только один УАЗ, и тот едва добыли. Твоя идея про «шайтан-арбу» Москве не приглянулась. Сказали мне: «Зачем такое городить? Ведь есть броня».
— Так пусть нам ее выделят. Бэтээр, конечно, лучше.
— А с этим — шиш! — вздохнул Самойлов. — Задачу нам поставили, как выполнить — не их забота. Слушай приказ, товарищ старший лейтенант! В кратчайший срок освоить пулеметы, один из ДШК установить в кузове УАЗа. Людей вам выделят. Через неделю мне нужны расчеты трех пулеметов, и одна мобильная установка с ДШК. Задача ясна?
— Так точно. Разрешите выполнять?
— Действуй.
Сергей поднялся.
— Скворцов, не торопись, — остановил его начальник штаба. — Пока ты прохлаждался в Минске, бумаги накопились. Их нужно отпечатать.
Сергей лишь простонал сквозь зубы. Став лейтенантом, он сказал начштаба, что не гоже офицеру печатать на машинке. Пусть призовут кого-то из запаса с военно-учетной специальностью «писарь». Ведь есть такая? Но отбояриться не получилось — начальник штаба только хмыкнул:
— В батальоне нет штатной должности писаря при штабе. Не предусмотрена.
Скорей всего, он просто не хотел возиться, отправляя в Минск заявку. К тому же неизвестно, кого пришлют на смену журналисту, возможно, что безграмотного разгильдяя. С Сергеем у него нормально, так что пускай работает. А то, что офицер, неважно — потерпит. Не за горами дембель…
«Как вы мне дороги!» — воскликнул про себя Сергей…
15. Потоп
На следующий день Сергей с «бесстыжими алкоголиками» и выделенными в помощь солдатами из других подразделений занялся приведением пулеметов в боевое состояние. Для начала их следовало освободить от консервирующей смазки — «пушечного сала». Задача предстояла трудной — за десятилетия хранения оружия «сало» затвердело и ветошью не снималось. По совету специалиста от дяди Жоры Сергей смешал в ведре бензин и керосин (последний еле раздобыли) и этим растворителем солдаты оттирали стволы и ствольные коробки ДШК, верней, ДШКМ. Еще станки, конечно. Этим занимались в углу двора, поскольку вонь стояла соответствующая. Заведовавший оружейкой прапорщик на за что бы не позволил так испоганить помещения его хозяйства.
Изгваздались с ног до головы. Сергей предусмотрительно велел солдатам переодеться в старую подменку, которая после работы годилась лишь на выброс. Даже на ветошь не используешь — вонючая. Но справились. После того, как пулеметы заблестели, их смазали оружейным маслом. Готовы. После обеда Сергей устроил мастер-класс по изучению ДШКМ для двух расчетов. Третьим по умолчанию считался МОГ Сергея. По договоренности с Самойловым в расчеты пулеметов входило по четверо солдат — первый номер и второй, а двое остальных на боевой позиции охраняют тыл от тварей и помогают переместить оружие. ДШКМ даже без патронов весит 33 с половиной килограмма, длинна его — 1625 миллиметров. Короче, дура еще та. Добавьте к этому станок, боеприпасы… И, к слову, о станках. Прислали их почему-то зенитные — о трех ногах. Сергей рассчитывал на пехотные. Да только — фиг вам! Короче, как в армейской поговорке про форму «номер восемь» — что дали, то и носим…
На занятия по изучению оружия пришел Самойлов. Внимательно выслушал рассказ Сергея об устройстве ДШКМ, его обслуживании и применении. Вопросов он не задавал. Лишь после того, как пулеметные расчеты по очереди повторили наставление инструктора и занялись изучением механизмов оружия, отвел Сергея в сторону.
— Мне даже страшно спрашивать: откуда столько знаешь? — спросил, сдвинув фуражку на затылок. — Такое впечатление: ты с этим ДШКМ провоевал как минимум два года. Колись, Скворцов!
— У нас в отряде был один трофейный, — соврал Сергей. — У душманов захватили. Вот его и изучали. В рейдах за Речку всякое случается: возможно, что придется отбиваться, используя трофейное оружие. С собой боеприпасов много не возьмешь. Нас хорошо готовили — там был не только ДШК.
— И ты был лучший ученик, — заключил Самойлов. — Знаешь, я рад, что взял тогда тебя на сборы, хотя вначале ты мне не понравился. Отмазаться пытался, махал своим удостоверением. Я, дескать, корреспондент «Советской Белоруссии», органа ЦК компартии Белоруссии. Меня не трожь! Я разозлился и подумал: «Назло возьму на сборы! Пусть этот журналюга хлебнет солдатской каши!» Но получилось, что нашел отменного специалиста и грамотного командира. Итак, Сергей, с устройством ДШК наши расчеты разберутся. Что дальше?
— Оружие надо пристрелять и обучить расчеты использовать его на поле боя. То есть, бить по монстрам.
— Послезавтра выедем на стрельбище. Я дам команду сколотить мишени. Еще?
— Надо как-то присобачить станок для ДШК на кузове УАЗа, чтоб получилась передвижная огневая точка. Как и задумывалось.
— Присобачим, — кивнул Самйлов. — Дам поручение прапорщику Зарецкому.
— Тогда пока что все, — сказал Сергей. — Остальное, если проявится, уже в процессе подготовки.
— Работай! — приказал Самойлов и ушел.
К удивлению Сергея, на стрельбище выехало все командование батальона с примкнувшим к ним Самойловым. С последним все понятно — он добывал для части ДШК, поэтому, естественно, хотел взглянуть, что из затеи выйдет. А Заяц и начальник штаба, плюс замполит… Им для чего?
Сергей немного злился. Присутствие начальников нервировало расчеты. Не то, чтобы партизаны боялись командиров — за эти месяцы они привыкли к ним, но стрелять из крупнокалиберного пулемета, когда за этим наблюдают четыре подполковника… Хрен знает, что им в голову взбредет!
Стрельбище оборудовали в глубокой узкой балке, располагавшейся вдали от населенных пунктов. Люди здесь не ходят — им незачем. Балка заканчивалась тупиком, что нехарактерно для этого природного образования — ее прорыл ручей, позднее пересохший. Но некогда сюда возили глину из пруда, который местное хозяйство копало для гусей и уток, и из-за этого возникла протяженная земляная пробка высотой до верха стенок балки. Со временем пробка поросла травой и мелкими кустами, слившись с бывшим до нее ландшафтом. Короче, место идеальное для пострелушек.
Сколоченные из горбыля мишени установили у подножия «пробки». К ним прилепили по листу бумаги без всякого рисунка — просто, чтоб было куда целиться. Крупнокалиберный пулемет поставили на расстоянии метров в триста от мишеней. Для ДШК смешно — он бьет на пару километров по воздушным целям, на три с половиной — по наземным, но более не получалось — балка изгибалась, перекрывая директрису. К тому же вряд ли им придется стрелять с большого расстояния. Попробуй попади в тварь за километр — ее же еле видно. Это не вертолет и не БТР, они мишени покрупнее. Да, движутся, но монстры тоже не стоят на месте.
Первым стрелял, естественно, Сергей. Вместе с Валерой и Степаном он установил ДШКМ на станок. Зафиксировав оружие, покрутил его в право-влево, вверх и вниз. Нормально. Присоединив тяжелый короб с патронами к пулемету, он откинул крышку ствольной коробки и вставил ленту с патронами в приемник. Потянул к себе рычаг перезаряжания снизу коробки. Откинул вверх рамку прицела и выставил ползунком расстояние до цели. Взялся за ручки, прицелился и потянул за спуски.
Пулемет басовито рыкнул и выбросил из ствола длинный узкий сноп пламени. Из-за него в Афганистане ДШК именовали «сваркой»: стрельба — как будто вспышки от прикоснувшегося к металлу электрода. Только вот эта «сварка» нередко означала смерть. Сергей дал очередь всего на два патрона. С ДШК это не трудно — темп стрельбы у пулемета невысокий. Но этого хватило — щит брызнул щепками, заметными даже отдаленном расстоянии.
— А ну, еще! — велел Самойлов.
Сергей и дал. Щит просто разлетелся на куски.
— Впечатляет, — сказал Самойлов. — Вот что, Скворцов. Стрелять из ДШК в населенных пунктах категорически запрещаю. Поубиваете людей. Эта пуля, даже отрекошетив, прошьет любую стену в доме и натворит внутри беды. Даже если монстр вас будет жрать — не прикасайтесь к пулемету! Используйте другое оружие. Понятно?
— Так точно.
— Это касается тебя и твоей группы. Другие пулеметы мы установим возле ограды на вероятных направлениях прорыва тварей. Там не опасно для людей — в лесу их просто нет. У вас же огневая точка на УАЗе, подвижная. Поэтому — ни в коем случае! Усвоил?
— Так точно, товарищ подполковник.
— Занимайтесь! Все, что нам хотелось посмотреть — увидели. Мешать не будем. Ответственный за безопасность стрельб — старший лейтенант Скворцов.
После того, как подполковники слиняли, Сергей дал пострелять из ДШК не только первым номерам расчетов, но всем желающим, включая Степана, Женю и Валеру. Щиты расколотили в хлам почти мгновенно, поэтому дальше били в подножие «пробки». Из нее летела пыль. Сентябрь на юге Беларуси, как и предшествующий август, выдался сухим и знойным, глина высохла даже под дерном. Стрелять парням понравилось.
— Моща! — восторженно заключил Валера. — Монстрам кабздец!
Сожгли четыре короба патронов. ДШК работал идеально и, к удивлению Сергея, не перегрелся от такой стрельбы. Толстый оребренный ствол пулемета прекрасно отводил тепло. Не зря эта машинка состояла на вооружении в десятках стран планеты и была выпущена миллионным тиражом. Его аналог, американский «Браунинг М-2», был легче и по характеристикам не хуже, но требовал высококвалифицированного персонала при производстве и ремонте. ДШК же можно было починить в обычной кузнице. Все это сообщил специалист от дяди Жоры.
Прапорщик Зарецкий успешно справился с поставленной задачей, прикрутив станок для пулемета на бортовой УАЗ. Для опор в колхозной мастерской сварили «башмаки», которые зафиксировали на досках кузова. Станок легко снимался и также просто ставился обратно. Колхозные Кулибины! К слову, работали они бесплатно. Карантин и время от времени выбредающие из зоны монстры местным надоели до усрачки, поэтому один намек, что эта вундервафля на УАЗе поможет уничтожить тварей, вызвала у слесарей прилив энтузиазма. К тому же батальон за время службы в зоне приобрел у местных жителей отменную репутацию. Его военнослужащие не только защищали жителей деревень от порождений зоны, но и выдавали им бумаги для компенсации ущерба за растерзанный монстрами скот. Платило государство, разумеется, но правом выписать за это деньги обладали парни, одетые в солдатское хабэ… Их очень уважали.
«Шайтан-арбу» проверили на стрельбище. На приколхозенном станке пулемет бил просто изумительно, не задирая ствол, как при стрельбе на грунте. Башмаки стояли мертво, а масса автомобиля не позволяла раскачать его отдачей. УАЗ слегка дооборудовали. За кабиной поставили самодельную скамейку для солдат из группы — в кабине помещались только двое, Сергей и Кимстач. Женя и Валера передвигались в кузове, что их ничуть не огорчало — так веселее. Поставили ящики для оружия и боеприпасов, чтобы при движении не летали между бортами, на этом переделка УАЗа завершилась. А по истечении недели, выделенной для обучения расчетов, представилась возможность испытать передвижную огневую точку в деле. К Сергею подошел Самойлов.
— Дежурному позвонили — в поле у деревни Новоселки бродит монстр, огромный. Похоже, что кабан, вроде того, которого вы завалили раньше. Бери своих солдат и поезжайте на «шайтан-арбе». Проверим: зря ли с ней возились? Я с вами.
Степану пришлось ехать в кузове, сидя на ящике, скамейка для троих солдат оказалась маловата. Благо недолго — Новоселки располагались недалеко от Савичей.
Монстра ребята в кузове заметили неподалеку до деревни. По кабине забарабанили, Сергей остановил УАЗ и вышел из кабины.
— Вон он, сука, бродит! — Валера указал рукой.
Сергей взглянул в указанную сторону. На дальнем краю обширного картофельного поля, заросшего травой между борозд, стояло дерево, возле него и ошивался монстр. Он тыкал мордой в ствол, отскакивал и, задирая голову, смотрел на крону.
— Что он делает? — удивился Кимстач.
— На дереве — женщина, — сообщил Самойлов, опустив бинокль, в который он рассматривал монстра. — Видимо, загнал ее туда, тварюга. Это «кабан-секач», огромный. Что делать будем, старший лейтенант? Стрелять из ДШК нельзя — зацепим женщину, она сидит на нижней ветке. До монстра далеко — метров шестьсот, не меньше. Подъедем ближе?
— Сам прибежит. Группа — к бою! Достать оружие и приготовиться стреножить тварь. Валера, помогай!
Сергей запрыгнул в кузов. Вдвоем с Валерой они установили на станок крупнокалиберный пулемет, присоединили короб с лентой. Сергей загнал патрон в казенник. Тем временем остальные члены группы вооружились тоже. Степан взял СВД, а Женя — автомат, Валера, закончив помогать Сергею, достал из ящика ПКМ. Из пулемета он стрелял не хуже, чем из ружья и автомата.
— А мне что делать? — спросил Самойлов.
— Спрячьтесь в кабине. Вы без оружия, поэтому толку от вас мало.
Подполковник сердито глянул на Сергея, но промолчал. В кабину тоже не полез — остался снаружи. И пусть его!
— Степан, разок по твари из винтовки! — велел Сергей. — Чтобы почувствовал.
Степан прицелился и выстрелил. Монстр отскочил от дерева и завертелся, ища обидчика. У обычных диких кабанов плохое зрение, но это был мутант из зоны, поэтому разглядел. Взревев, он побежал к дороге. Монстр несся по картофельному полю, как танк, из-под копыт летели комья земли и клубни. Выглядело это жутко — как будто надвигался могучий вихрь.
— Стреляй, чего ты ждешь⁈ — не удержался подполковник.
— Рано, — процедил Сергей сквозь зубы. — Пусть подбежит поближе. Группа, приготовиться! Бить, если промахнусь. Пора…
Он потянул на спуски пулемета. ДШКМ басовито рыкнул и выбросил сноп племени из ствола. Монстр словно бы споткнулся, перевернулся через голову и замер неподвижно высохшей ботве картошки.
— Не стреляем, ждем! — велел Сергей.
«Кабан» не шевелился. Оставив пулемет, Сергей спрыгнул на дорогу и забрал у Валеры ПКМ.
— Контроль. Со мной идет Степан. Валера с Женей — подстрахуйте.
— Я с вами, — подошел Самойлов.
— Как скажете, товарищ подполковник.
Втроем они пошли по полю к поверженной твари. Сергей с Степаном шагали впереди с оружием наизготовку. Подойдя поближе, они остановились, разглядывая монстра. Тот по-прежнему не шевелился. Под огромной тушей расплывалась лужа крови и тут же впитывалась в землю.
— Готов, — сказал Степан, потыкав труп кончиком ствола винтовки. — Нет, надо же! От первой очереди!
— Стрелял я сверху, — сообщил Сергей. — Пуля угодила чуть выше головы и прошила тушу насквозь. Вон, выходное возле причиндалов, откуда вытекает кровь. Внутри, естественно, все всмятку. Калибр…
— Вызываем труповозку? — спросил Степан, забрасывая СВД за спину.
— Погодите! — остановил Самойлов. — Идемте к дереву, там человек.
Они пошли. Несостоявшейся жертвой монстра оказалась немолодая женщина в старом платье и косынке. Босая — старые ботинки валялись у корней, истоптанные копытами «кабана».
— Слезайте, — предложил Самойлов. — Бояться больше нечего — мы убили монстра.
— Ой, дзетачки, — задавленно сказала бабка. — Баюсь — высока. Не слезу.
— Но как-то ж забрались?
— Убачыла гэту страхолюдину — и заскачыла. Не помню, як.
— А что вы делали тут, в поле?
— Бульбу копала…
Оглядевшись, Сергей увидел валявшиеся неподалеку лопату и плетеную корзину. Понятно. Своя картошка у бабули есть, только колхозная вкуснее. Наши люди…
— Подождите, сейчас подъеду.
Он сходил к УАЗу и подогнал его под дерево. По краю поля шла грунтовка, проблемы не составило. Забравшись на кабину, Сергей снял бабушку с ветки. Пришлось вдобавок отвезти ее в деревню — сама идти она боялась. Забрали и ее лопату, корзину и растерзанную обувь — бабуля попросила. В деревне ничего не пропадает, все пригодится…
— Я видел, как убивают монстров из КПВТ[1] на бронетранспортерах, — сказал Самойлов по пути обратно. — Их туши просто разрывало. Но там калибр 14,5 миллиметра, у ДШК он меньше. Но тоже эффективен, ты это хорошо придумал.
— Когда начало операции? — спросил Сергей.
— Послезавтра утром. Нам поручили покончить с монстрами до октября. В Москве торопят. Нужно вернуть людей в деревни, детям пора учиться в школах. И без того сентябрь пропущен.
«Козлы! — отреагировал на это дядя Жора. — Им лишь бы отчитаться перед начальством. Какие дети? Тут взрослые под угрозой. Вон, бабушка, которую спасли. А если б не успела заскочить на дерево? Или подмога опоздала? На этой ветке долго бы не усидела. Сожрала б ее тварь…»
Накануне операции в учительской собрали совещание всех офицеров батальона. Докладывал Самойлов. Встав возле прикрепленной к школьной доске карты, он взял указку.
— Операция начинается с рассветом, — сообщил присутствовавшим. — Вертолеты с излучателями взлетят с площадок и выгонят тварей на территорию Украины. Там их будут ждать броня и личный состав трех батальонов с пулеметами и автоматами. Огромная огневая мощь! Штаб Внутренних войск, который разработал операцию, рассчитывает, что на этом история с монстрами завершится. После того, как их уничтожат, останется прочесать лесной массив и ликвидировать тех, кто по какой-то причине уцелел. В Москве уверены, что таковые вряд ли останутся — излучатели на вертолетах работают эффективно, что уже не раз проверено. Теперь о нашей роли в операции.
Самойлов прокашлялся.
— Направление считается второстепенным, на север тварей выгонять не будут. Но на всякий случай нам предписано принять исчерпывающие меры для предотвращения прорывов монстров к населенным пунктам. Вероятные направления их выхода к ограде — вот здесь и здесь, — он указал указкой. — То есть возле границы с Украиной. Здесь мы сосредоточим основные силы батальона и два крупнокалиберных пулемета. Передвижная огневая точка Скворцова с таким же ДШК определяется в резерв и будет ждать приказа на выдвижение в пункте временной дислокации батальона, то есть у школы. Рация у них имеется. Поскольку сохраняется опасность прорыва одиночных тварей через периметр зоны, МОГи работают по обычной схеме — то есть по вызовам от граждан. Вопросы есть?
— Как распределяются по участкам карантинной зоны силы батальона? — поинтересовался Заяц. — Как понимаю, в прикрытии участвуют свободные от службы? Наряды у ограды остаются?
— Наряды — разумеется, — кивнул Самойлов. — Их главная задача — информировать дежурного по части о прорыве тварей, если таковой случится. Остальные силы распределяем так…
Сергей сидел и молча слушал. План операции выглядел продуманным и четким. На всякий случай он поинтересовался мнением дяди Жоры.
«Все эти планы существуют лишь до первых выстрелов, — ответил предок. — После чего идет все кувырком. Будь осторожен!»
«Так я в резерве».
«Ты ничего не понял, — сердито отозвался дядя Жора. — Тебя назначили в пожарную команду — подчищать ошибки руководства. А ошибки будут, увидишь. Короче, не геройствуй».
«Понял».
«Нет, все-таки козлы! — добавил предок. — Куда они торопятся? Через полгода монстры сами б вымерли. Ты обратил внимание, что они теперь выходят к людям редко? Если раньше ваши МОГи мотались по деревням ежедневно, при этом еле успевая на вызовы, то сейчас у них почти что нет работы».
«Заметил».
«В том-то и дело. А завтра умники из штаба разворошат осиное гнездо. Дебилы…»
Дядя Жора замолчал, закончилось и совещание. Офицеры встали и разошлись готовиться к предстоящей операции. Сергей, конечно, тоже.
Следующим утром группа, позавтракав, отправилась к своему УАЗу. Установили на треногу ДШК, присоединили к нему короб с лентой. Набили остальные для других, проверили личное оружие и стали ждать. Валера сбегал в школьный сад и притащил им яблоки — большие, спелые с прозрачной кожурой. Через нее внутри плодов виднелись семечки.
— Отличный сорт! — сказал приятелям. — Такие раньше никогда не видел. Яблоки сладкие как сахар и очень сочные. Ешьте!
— Дристать не будем? — пошутил Степан.
— Да я их ел уже! — обиделся Валера. — Не хочешь — отдавай!
— Нет уж! — сказал Степан и впился зубами в мякоть яблока.
Другие не отстали. Очень скоро от плодов остались жалкие огрызки.
— Вкусные, — заключил Степан, бросая свой подальше. — Вот вернутся детки в школу и спросят: «Где наши яблоки? Это мы их вырастили. Кто съел?».
— Нас к тому времени здесь не будет, — сообщил Валера. — Пусть спрашивают у начальства.
Степан вздохнул и глянул на Сергея.
— Что-то на душе хреново, командир. Ты видел на лугу у школы две «Скорых помощи» и санитарный вертолет? Просто так врачей не присылают. Это для нас?
— На всякий случай, — сообщил Сергей. — Большая операция, положено. Надеюсь, не понадобятся.
— Ну, дай-то Бог, — кивнул Степан.
— К тому же мы в резерве, — Сергей пожал плечами. — Возможно, не задействуют. А если что, у нас есть ДШК.
Сам он своим словам не верил. Его томило тревожное предчувствие беды. Вот как проснулся, так и овладело. Он пытался избавиться от мрачных мыслей, но они не отступали. И что ты станешь делать?
И вновь предчувствие его не обмануло. В кабине вдруг ожила рация:
— МОГ-три ответьте Первому.
— МОГ слушает, — сказал Сергей, нажав тангету. Он узнал голос Самойлова.
— С вертолета сообщили: с востока зоны по направлению на Брагин движется большая группа тварей. Ограда их не задержала. Там расстояние до райцентра меньше десятка километров. Примерно через час они ворвутся в городской поселок. Что там случится, представляешь?
— Так точно, — сообщил Сергей, похолодев. В отличие от деревень у зоны Брагин не выселяли. Райцентр жил обычной жизнью. По улицам ходили люди, возле домов играли дети. Если туда прорвется стадо тварей…
— Приказываю группе выдвинуться на направление движения монстров и не допустить их к городу. Любой ценой! Понятно?
— Есть, товарищ подполковник!
— Держись, старлей, — вздохнул Самойлов. — Помощь высылаю. Но главная надежда на тебя и твоих архаровцев. Остановите их!
Он отключился. Сергей обвел взглядом посуровевшие лица подчиненных.
— Группа, в машину!
Он вел УАЗ на максимальной скорости, визжа покрышками на поворотах. Валере с Женей в кузове было не сладко, но Сергей о них не думал. В голове осталась единственная мысль: «Успеть! Успеть…»
Они успели. Когда УАЗ, пролетев через поселок, отъехал от его окраины примерно пару километров, Сергей увидел слева от дороги большое темное пятно, которое быстро приближалось. Он остановил УАЗ и выскочил из кабины.
— Группа, к бою! Все — в кузов! Стрелять только оттуда!
Когда команду выполнили, Сергей приблизил своим новым зрением бегущее навстречу стадо монстров — и вновь заледенел. Их было очень много. Некогда он видел в какой-то древней кинохронике стадо бизонов, бегущее вдоль железной дороги. Оно казалось бесконечным, закрыв своими телами прерию. И вот примерное по численности стадо неслось сейчас к УАЗу, но только это были совсем не травоядные бизоны. Сергей видел «волков» и «кабанов», «лисиц», «лосей», даже «медведей». Последние размером были вроде тех бизонов — огромные, покрытые чешуей и с костяными масками. Стая катилась как селевой поток со склона, только вместо камней в нем были туши монстров.
Разглядели тварей и остальные члены группы.
— Кабзда! — нервно сглотнул Валера. — Сомнут, сожрут и не заметят.
— Отставить панику! — прикрикнул на него Сергей. — Работаем, ребята. Я начинаю первым, вы открываете огонь, когда приблизятся. Старайтесь их стреножить, тогда они нам не опасны. Валера бьешь из ПКМ, Степан — из СВД. Женя подает мне коробы с патронами. Не сцыте, мужики! Мы убьем их всех, это всего лишь твари.
Потянув за рукоять перезаряжания, Сергей приник к прицелу. До монстров было меньше километра, и они бежали плотной группой. По ней он и открыл огонь, целясь прямо в гущу, чуть поводя по сторонам стволом ДШКМ, чтобы достать и крайних. Тут главное хоть как-то зацепить, а остальное сделает калибр пули и ее энергия.
И это действовало. Он видел, как падают на земли твари, но уцелевшие не останавливались. Топтали павших, перепрыгивали через туши и продолжали мчаться к одинокому УАЗу. Патроны в коробе закончились мгновенно, Женя поспешно прицепил второй. Вновь очередь… Сергей стрелял, забыв об окружающих, старательно выцеливая монстров — и попадал. Стадо редело на глазах, но продолжало двигаться навстречу пулям, словно солдаты в самоубийственной атаке на пулеметы в Первой Мировой войне. Закончился третий короб, Женя присоединил четвертый и последний, после чего взял свой Калашников и занял место у борта. Загрохотали ПКМ и автомат, часто забухала СВД Степана — мутанты приблизились настолько близко, что наступило время и для обычного стрелкового оружия. От стада уцелели жалкие ошметки, но и они по-прежнему неслись к машине. Экономя боеприпасы, Сергей стрелял короткими очередями, выцеливая самых крупных монстров. С теми, что помельче, разберутся парни. Поэтому он не заметил бронерысь, скользнувшую под кузов автомобиля и затаившуюся там. Не видели ее и остальные члены группы — монстры подошли настолько близко, что стрелять по ним пришлось почти в упор. Потом они вдруг как-то разом кончились, как и патроны в последнем коробе Сергея. ДШКМ умолк, а следом стихло и оружие членов группы.
— Что, всех побили? — спросил Валера изумленно, встав в кузове, не выпуская пулемет из рук.
— Похоже, да, — сказал Степан с не меньшим изумлением. — Хотя подранков много, но они стреножены. Потом добьем.
Сергей хотел сказать: «А я ведь говорил!», но успел. Не замеченная ими бронерысь заскочила в кузов с обратной стороны машины и, уцепившись в воротник брезентовой куртки, одним рывком стащила его на землю, а там сомкнула челюсти на шее сзади. Боль — и свет померк… Сергей не видел и не слышал, как соскочивший следом Женя, боясь стрелять, чтобы не поранить командира, бьет тварь по голове прикладом автомата… Как та, бросив Сергея, прыгает на Женю, сбивает его с ног и махом вырывает ему горло… Как не растерявший Степан точным выстрелом из СВД приканчивает эту тварь…
Он ничего не видел и не слышал. Как Степан с Валерой трясущими руками накладывают им повязки на жуткие раны, оставленные монстром, затем Степан заскакивает в кабину автомобиля и окровавленными пальцами жмет тангету рации, вызывая помощь. Как в поле, рядом с их машиной, садится санитарный вертолет, и медики в белых халатах укладывают его тело на носилки и тащат их в вертушку. А перед этим один из них склоняется над Женей и, быстро проверив пульс и заглянув под веко, бросает: «Поздно». Как после этого Валера, сев возле УАЗа, плачет, закрыв лицо ладонями, испачканными в крови друга.
Сергей это не видел — его здесь просто не было…
Ми-8, сделав круг над полем, где лежали трупы монстров, направился к дороге и приземлился неподалеку от одинокого УАЗа, в кузове которого, задрав вверх дуло, виднелся ДШК. Из вертолета вышел генерал-полковник и группа старших офицеров. Последними на землю спрыгнули два оператора с кинокамерами.
— Обойдите поле и снимите монстров крупным планом, — велел им генерал.
Те кивнули и убежали исполнять, а группа офицеров направилась к машине. Возле нее сидели два солдата, третий лежал, накрытый курткой с головой. Завидев приближавших начальников, сидевшие солдаты встали.
— Старший сержант Кимстач и рядовой Елатомцев, — сказал остановившему напротив генералу Степан.
— Я командующий Внутренними войсками СССР Шаталин. Что тут произошло? Докладывайте, старший сержант.
— Наш МОГ по приказанию подполковника Самойлова на передвижной огневой точке выдвинулся за окраину райцентра чтобы воспрепятствовать проникновению в Брагин тварей. И мы их всех убили.
— Всех? Вот этих, что лежат на поле?
— Так точно, товарищ генерал-полковник. Часть стреножили, ранив в ноги, но мы их позже застрелили.
— И сколько вас здесь было?
— Четыре человека.
— Всего-то? Кто командовал?
— Старший лейтенант Скворцов. Его здесь нет — порвала тварь. Сергея увезли на санитарном вертолете. Возможно, выживет, — старший сержант вздохнул. — А Женя — все, его и забирать не стали, — он кивнул на тело, накрытое курткой. — Погиб Семенов.
— Как вы такое допустили? — спросил Шаталин, внимательно разглядывая лица стоявших перед ним военнослужащих. Он мысленно отметил хмурый вид сержанта и красные глаза Елатомцева.
— Так тварей было слишком много, — Степан развел руками. — Мы не надеялись отбиться. Но командир сказал: «Не сцыте, парни, мы убьем их всех!» Как видите, убили. Последних — почти в упор, но не заметили вот эту пакость, — он указал на тушу бронерыси. — Она пролезла под машину и напала сзади. Сначала на Скворцова, а потом на Женю. Порвала в две секунды, пока ее не застрелили.
— Почему не уезжаете в расположение батальона?
— УАЗ водил Скворцов, мы не умеем.
— Понятно. Смирно! За проявленное мужество и самоотверженность объявляю благодарность.
Шаталин вскинул руку к козырьку фуражки.
— Служим Советскому Союзу! — нестройно отозвались Елатомцев и Кимстач.
— Отдыхайте, вас заберет машина, — сказал Шаталин и, обогнув УАЗ, пошел по полю, разглядывая трупы тварей. У некоторых останавливался и хмурился, качая головой. Наконец, встал и повернулся к свите.
— Что мы здесь видим, товарищи офицеры? — спросил, нахмурясь. — Четыре резервиста с древним пулеметом убили больше сотни тварей, при этом понеся тяжелые потери, хотя по плану операции монстров ожидали совсем не в этом месте. Как это получилось, а?
К нему шагнул Самойлов.
— Разрешите, товарищ генерал-полковник?
— Я слушаю.
— Белорусский батальон выставил заслоны в местах, определенных штабом войск. Но на всякий случай я оставил МОГ Скворцова в стратегическом резерве, и этот план сработал. Ребята совершили подвиг — мгновенно выдвинулись навстречу монстрам и уничтожили их всех. Если б не они, то твари прорвались бы в городской поселок. О том, что там произошло бы, даже подумать страшно. Пускай с потерями, но с поставленной задачей мы справились. Ходатайствую о награждении военнослужащих мобильной огневой группы боевыми орденами.
— То, что они герои, и без тебя понятно, подполковник, — хмыкнул Шаталин. — Только нередко за подвигом солдата скрывается головотяпство вышестоящих командиров. Полковник Спешнев!
— Я! — отозвался офицер из окружавшей генерала свиты.
— Хочу от вас услышать объяснения: как получилось, что стадо тварей вышло не на юге зоны, где его все ждали, а в противоположном направлении? Предоставьте мне подробный рапорт, в котором укажите всех виновных в трагической ошибке. Имя, фамилия и отчество, должность и воинское звание. И не забудьте про себя. Вам ясно?
— Так точно, товарищ генерал-полковник! — ответил побледневший офицер.
— Сейчас закончат съемку операторы и полетим обратно, — сказал Шаталин. — Через неделю я и генерал-полковник Власов, министр МВД, будем докладывать Политбюро о завершившейся операции. Постарайтесь до окончания недели завершить зачистку леса. Пройдитесь частым гребнем, но зря солдатами не рискуйте. Задача вам понятна?
— Да. Да… — послышалось от офицеров.
— Разрешите? — спросил Самойлов.
— Слушаю.
— Позвольте мне остаться здесь, с солдатами. Я вожу автомобиль и отвезу их в часть. Расспрошу их дополнительно и представлю вам подробный рапорт о случившемся.
— Разрешаю, — кивнул Шаталин и добавил: — Спасибо, подполковник!
[1] КПВТ — крупнокалиберный пулемет Владимирова танковый.
16. Посланец ноосферы
Он словно плавал в темноте — густой и непроглядной, хотя ни видеть, ни осязать ее Сергей не мог. У него не существовало тела, что он отчетливо осознавал, но в тоже время чувства оставались, как и разум. Сергей прекрасно помнил, как неведомая сила вдруг сдернула его из кузова, а следом наступила боль — свирепая, непереносимая. Потом она исчезла, он провалился в темноту, в которой пребывал сейчас. Как ни странно, его это не беспокоило. Ему было приятно и комфортно, переполняла радость — безбрежная и светлая. Он наслаждался каждым ее мигом.
Внезапно в окружавшей темноте возникли яркие огни — их было много, очень много. Светили они мягко, не ослепляя. Огни приблизились, и в разуме Сергея возник полузабытый голос:
«Ну что ж ты так, сынок? Как рано!»
«Мама⁈»
«Оставь нас, женщина! — вмешался новый голос, и Сергей узнал знакомый тембр. — Еще не время. Ты слышишь нас, Сережа?»
«Да. Я умер, дядя Жора?»
«Почти что так, но должен возвратиться. Мы поможем».
«Я не хочу! Здесь хорошо».
«Это вначале, после затоскуешь. Поверь. Скажи ему, Анастасия!»
«Он правду говорит, послушай старшего», — раздался голос мамы.
«Зачем мне возвращаться? Что я буду делать?»
«Ты наш единственный аватар в мире живых, — продолжил дядя Жора. — И ты нам очень нужен. Через тебя сможем осознать, что изменилось на планете, куда идут события, как это скажется на ноосфере. Пока мы здесь в растерянности. Чем будешь заниматься? Да чем захочешь. Мы вовремя подскажем и направим. Поверь, жить на Земле намного интереснее, чем прозябать в этом пространстве, ожидая, когда придет Господь судить живых и мертвых. Вспомни отца с сестрой, Таису — ты принесешь им горе, умерев. Будь милосерднее. Согласен?»
«Как я вернусь, если, как понял, уже умер?»
«Пока что нет, тебя пытаются реанимировать, и если мы подключимся…»
«Как это?»
«Тобой займется мастер Ли, он прокачает твою „ци“ через сознание. Впусти его к себе, не возражаешь?»
«Ладно…»
— Не запускается! — сказал хирург коллеге, продолжая ритмично нажимать руками на грудь лежащего на хирургическом столе мужчины. — Сколько времени прошло после остановки сердца?
— На исходе пятая минута, — ответила медсестра, глянув на настенные часы, висевшие над входом в операционную.
— Скоро все, — хирург поморщился. — Ну, что ж ты так, старлей? К нам привезли на вертолете, в операционную доставили живым, а здесь решил вдруг коней двинуть? Не спортивно. Борись, солдат!
Вдруг, словно услыхав, пациент хрипло вздохнул и закашлялся, после чего открыл глаза.
— Получилось, Павел Игнатьевич! — воскликнула медсестра. — Вы запустили сердце.
— Так-то лучше, — пробурчал хирург, убирая руки с груди мужчины. Он пристально глянул на его лицо. Бледность ушла, лицо порозовело, самостоятельно дышит. Хирург заметил, что пациента шевелятся губы. Он наклонился и прислушался. Когда же выпрямился, лицо врача выказывало изумление.
— Что он сказал? — не удержалась медсестра.
— Вы не поверите. «Работайте, товарищи! Я выживу…» Железный парень! Он прав — работаем, коллеги! Анестезиолог…
Таиса повернула ключ в замке, нажала ручку и толкнула дверь. Зайдя в прихожую, окликнула:
— Сергей! Ты дома?
— Здесь я, — отозвался знакомый голос из приоткрытой двери справа.
Таиса сняла туфли и заглянула в кухню, где застала любимого за удивительным занятием. Застелив стол одеялом, он гладил утюгом рубашку.
— Зачем ты сам? — спросила девушка. — Я бы сделала. Столько раз их гладила — для папы, брата.
— Во-первых, ты была на занятиях, а у меня мало времени, — сказал Сергей, ставя утюг на специальную подставку. После чего снял со стола рубашку, довольно рассмотрел и повесил на спинку стула. — А, во-вторых, я сам умею. Таиса, меня не нужно ограждать от дел по дому. Я не ваза из хрусталя — не разобьюсь.
— Тебя недавно выписали из госпиталя!
— Так выписали же — он пожал плечами. — А через неделю на работу. Значит, здоров.
— Зачем тебе рубашка? Куда ты собираешься так скоро?
— Вон, на разделочном столике приглашение.
Таиса подошла и взяла. На плотной, лакированной бумаге красивым шрифтом сообщалось: «Уважаемый Сергей Семенович! Просим вас прибыть в здание Совета Министров БССР по адресу: ул. Советская, 11, в зал заседаний Правительства (второй этаж, левое крыло) 15 октября 1987 года к 16.00. Управляющий делами СМ БССР, подпись».
— Зачем ты им понадобился?
— Как полагаю, будут награждать, — сказал Сергей. — Еще во время службы меня с ребятами представили к медалям «За отвагу». Вот их и вручат. Другой причины не просматривается. Со мной поедешь?
— А это можно?
— Ну, ты же моя невеста.
— Ты так и скажешь?
— Почему бы нет? Что тут неправда? Живем мы вместе, а то, что заявление в ЗАГС пока не подали, так это упущение на днях исправим. Надеюсь, ты не возражаешь?
— Нет, — ответила Таиса и зарделась.
— После чего мы съездим к моему отцу с сестрой — я познакомлю их с невестой, затем — к твоим родителям, ты им представишь жениха. Они меня не выгонят?
— Что ты, Сережа! Они обрадуются, ты им понравишься, — заверила Таиса.
— Ну, да-то Бог! А то увидят эти шрамы… — он коснулся свой шеи. — Мне даже в зеркало смотреть не хочется — урод.
— Не наговаривай на себя! — Таиса подошла и обняла его. — Ты очень красивый, мой жених. Когда я навещала тебя в госпитале, медсестры фыркали и ревновали: мол, почему у этого кудрявого есть девушка? Мы лучше.
— Не замечал.
— Ты многого не замечаешь. Врачи тебя там уважали. Я говорила с твоим лечащим, и он сказал: «Невероятный парень! Так быстро поправляется, не жалуется на перевязки, хотя ему, конечно, больно. Мужчина!»
Сергей пожал плечами.
— Мы поедем на машине?
— Нет, на общественном транспорте. Мне за руль пока что рано — голова, порой, кружится.
— А утверждаешь, что здоров, — нахмурилась Таиса.
— Ну, это редко, к тому ж сознание не теряю. Врач говорил, что это из-за раны, там мне сосуды ушивали. Пройдет, когда кровообращение восстановится. Но нужно поберечься.
— Вот это правильно, — она кивнула. — Пойду переоденусь, а то я в джинсах.
Она ушла. Сергей надел рубашку, снял со стола одеяло и утюг. Последний примостил на пол под подоконником. И тут внезапно позвонили в дверь. Сергей пожал плечами и отправился открыть.
За дверью он, к своему изумлению, разглядел Самойлова. Гость был одет в парадно-выходную форму, на плечах — полковничьи погоны, на кителе — орден Красного Знамени.
— Здравствуйте, Геннадий Николаевич, — сказал Сергей, оправившись от изумления. — Поздравляю вас со званием и орденом. Какими судьбами?
— Заехал за тобой, — Самойлов улыбнулся. — Ты собираешься в Совет Министров? Я на машине, подвезу.
— Проходите, — Сергей посторонился. — Прошу на кухню, зал занят — там моя невеста переодевается.
— Можно и на кухню, — кивнул Самойлов. — Я ненадолго.
На кухне он присел на табуретку и снял фуражку, примостив ее на стуле.
— Какими судьбами в Минске, спрашиваешь? — он улыбнулся. — Я специально приехал из Москвы, когда узнал о мероприятии в вашем Совмине. Хочу увидеть твою группу и поблагодарить. Вы спасли мою карьеру и, более того, способствовали получению внеочередного звания и ордена. Если бы вы не остановили монстров, ходил бы в капитанах в каком-нибудь Урюпинске — и это в лучшем случае. Понятно?
— Да, — Сергей кивнул. — Могу спросить?
— Пожалуйста.
— Как получилось так, что твари вышли к Брагину, а не на Украину, где их ждали?
— Безалаберность и разгильдяйство, — вздохнул Самойлов. — По плану операции вертолеты с установками должны были лететь к границе зоны в Белоруссии, где их включить и выгонять тварей из леса, двигаясь в обратном направлении. Но один мудак взлетел с включенной установкой, и в результате выгнал стадо из центра леса к Брагину. Его разжаловали и уволили из армии с волчьим билетом. Пускай идет в народное хозяйство.
— Вы обещали помощь группе, когда приказывали выдвинуться за поселок, но я ее не видел. Ребята — тоже.
— Я снял два ДШК с границы зоны, роту личного состава и направил в Брагин, чтоб перекрыли въезды в городской поселок. Не обижайся, но я не верил, что вы остановите монстров. Главным было избежать жертв среди мирного населения.
— А нас, значит, списали?
— Да, — жестко сказал Самойлов. — Это была война, Сергей Семенович, если не понял. А на войне всегда приходится кем-то пожертвовать. Не знал?
— Почему же? — Сергей пожал плечами. — Знакомо. Только обидно слышать.
— Не стоит обижаться — вы справились. Конечно, жаль погибшего Семенова, но он исполнил долг солдата, и Родина его не забудет. Открою тайну: планируя генеральное уничтожение монстров, штаб рассчитал потери среди военнослужащих в размере двух процентов от штатного состава батальонов. Эту цифру одобрило Политбюро, когда ему докладывали о предстоящей операции. Но в итоге — один погибший и трое раненых. Кроме тебя твари порвали двух солдат на украинском направлении — туда их тоже выгнали, но в меньшем количестве. Солдаты выжили. Поэтому Политбюро посчитало итоги операции блестящими и распорядилось наградить причастных. Тебя и твою группу в том числе. Семенова — посмертно.
— Медалями за «За отвагу»?
— Ага, — полковник как-то хитро улыбнулся. — Медалями, конечно. Собирайся, Сергей Семенович!
— Я хочу взять с собой невесту.
— Бери, — гость пожал плечами. — Мероприятие открытое. Как мне сказали, будет даже пресса — московская и местная.
В этот момент к ним в кухню зашла Таиса — в нарядном платье, с легким макияжем на лице.
— Знакомьтесь, Геннадий Николаевич, — сказал Сергей. — Моя невеста, ее зовут Таиса.
Гость встал.
— Полковник Самойлов, был в карантинной зоне вместе с вашим женихом, — кивнул Таисе. — Рад познакомиться. Как вижу, вы готовы. Сергей Семенович, одевайся. Машина ждет.
Машиной оказался УАЗ, окрашенный в защитный цвет, с военными номерами и солдатом за рулем. Скорей всего, Самойлов одолжил его у Белполка. Полковнику из штаба Внутренних войск не отказали — пускай попробовали бы! Самойлов сел рядом с водителем, Сергей с Таисой примостились сзади.
— Жаль не надел свои награды, — сказал Самойлов, обернувшись. — Смотрелся бы солиднее.
— Они на гайках, — сообщил Сергей. — Портить пиджак, проковыряв в нем дырки…
В ответ полковник лишь вздохнул. К зданию Совмина они приехали в 15.45. В зал заседаний их пропустили без проволочек — милиционер у тумбочки, стоявший в коридоре, увидав нарядного полковника, вытянулся и козырнул, не став спрашивать у спутников документы.
В зале оказалось многолюдно. Сергей бывал здесь раньше, готовя репортаж о заседании правительства, но тогда народу было меньше. Теперь почти все кресла заняты. У задней стенки он с удивлением увидел кинопроектор, а впереди, у самой сцены, двух операторов с кинокамерами. Там же толпились фоторепортеры с тяжелыми камерами на шеях. В одном из Сергей узнал Сашу Трубина из их редакции.
— Тебе — туда! — Самойлов указал на сцену. — Сядешь в первом ряду. А мы с Таисой примостимся здесь, у входа.
Сергей кивнул и двинул по проходу. Недалеко от сцены его окликнули:
— Скворцов!
Он остановился и посмотрел на голос. В кресле возле прохода сидел Бородич, первый заместитель главного редактора «Советской Белоруссии».
— Здравствуйте, Павел Иосифович, — сказал Сергей.
— Здравствуй, — кивнул Бородич. — Как здесь оказался? Ты же на сборах.
— Они закончились.
— А почему не на работе? И что здесь делаешь?
— Я на больничном, сюда пришел по приглашению.
— Зачем?
— Скоро узнаем. Извините, Павел Иосифович, но меня там ждут.
Первый зам насупился, только Сергею было наплевать. По проходу он вышел к сцене, где увидел в креслах первого ряда Валеру и Степана. Рядом с ними сидела молодая женщина, Сергею хорошо знакомая. Выписавшись из госпиталя, он съездил к вдове Жени, оставив ей три тысячи рублей. Дал бы больше, но дядя Жора отсоветовал — вызовет подозрения. Но и эти три тысячи Светлана не хотела брать, уверяя, что денег у нее хватает — покойный Женя получил немало, когда был в отпуске. Плюс его зарплата на заводе за время службы в части. Еще ей в части обещали после того, как вступит в наследство, выплатить накопившуюся на Женином счету сумму за убитых монстров. Там тоже много. Сергей об этом знал, поскольку тоже ездил в часть. Им насчитали за уничтоженных тварей у Брагина. Но на своем он все же настоял.
— У вас ребенок, Света, — сказал, засунув деньги ей в карман халата. — Его нужно кормить и одевать. У воспитательницы детсада зарплата небольшая. Получите квартиру — понадобится мебель и другие вещи. Все это дорого. Не экономьте — понадобится, дам еще. Женя спас мне жизнь, и я перед вами в долгу.
Она заплакала и обняла его.
— Спасибо вам, Сергей, — сказала, всхлипывая. — Мне Женя говорил о вас. Сказал, что вы отличный командир и замечательный товарищ. Ему везло с друзьями. Степан с Валерой приходили и тоже дали денег…
Сергей об этом знал — ребята навещали его в госпитале. От них узнал подробности о смерти Жени и адрес проживания его вдовы. Она ютилась в комнате на общей кухне в двухэтажном доме, построенном после войны — с деревянной лестницей, ведущей на второй этаж, с скрипучими полами и газовой колонкой в общей ванной. Неудивительно, что покойный Женя так мечтал о будущей квартире, где нет очереди к туалету, в ванную и бабских склок на кухне. Тихий, спокойный парень — самый незаметный в их команде. И совершивший настоящий подвиг, спасая командира…
Светлана и друзья его заметили и встали. Он поздоровался и обнял их поочередно. Сел между Степаном и Светланой.
— Дадут нам медали «За отвагу»? — спросил Валера.
— Скорей всего, — кивнул Сергей. — Скоро узнаем.
Позади раздался легкий шум. Обернувшись, Сергей увидел, как по проходу идет знакомый ему Ковалев, Председатель Правительства БССР. За ним — его помощник, Константин Михайлович, и молодая женщина с подносом, на котором лежали красные коробочки. Процессия взошла на сцену, где помощник с женщиной расселись за столом, а Ковалев встал у трибуны.
— Здравствуйте, товарищи! — сказал в торчавший микрофон. — Я попросил собрать вас по замечательному поводу. Мы будем чествовать героев. Как вы прекрасно знаете, еще недавно на юге Белоруссии существовала зона, где вследствие падения метеорита расплодились монстры, представлявшие немалую опасность для местных жителей. Сейчас вы их увидите. Давайте фильм!
Свет в зале погас, и на экране за сценой (Сергей только сейчас его заметил) показалось поле, усыпанное тушами тварей. Съемка велась из вертолета. Он медленно летел над местом бойни, позволяя в подробности рассмотреть количество уничтоженных монстров. Сергей сообразил, что это место, где они остановили стадо, и невольно поразился численности тварей. Картинка поменялась — операторы снимали убитых тварей с близкого расстояния. Огромные туши в чешуе, оскаленные пасти и костяные маски на жутких мордах. В зале стали восклицать:
— Ох, ничего себе! Какие твари!
Фильм кончился, в зале вспыхнул свет, и Ковалев продолжил:
— Для защиты населения республики в Минске был сформирован батальон из воинов запаса, который встал возле ограды, которой окружили зону. Вчерашние рабочие и инженеры, строители и представители интеллигенции отлично справились с поставленной правительством задачей. Но особо отличилась группа под командованием старшего лейтенанта Скворцова. В мирной жизни журналист, корреспондент «Советской Белоруссии», он создал, после чего возглавил отважный воинский коллектив, который успешно ликвидировал прорвавшихся за ограду монстров. Благодаря их группе не пострадал никто из жителей окрестных деревень. Но 13 сентября случилось чрезвычайное событие. Большое стадо монстров, вырвавшись из зоны, снесло ограду и побежало к Брагину. Райцентр жил обычной жизнью, и там никто не подозревал о нависшей над людьми опасностью. Так получилось, что в тот момент перед огромной стаей оказалось всего лишь четверо бойцов во главе со старшим лейтенантом. Они не отступили и, рискуя жизнью, уничтожили всех монстров до единого. Тех, которых вы только что видели на документальных кадрах. Впечатляет?
Зал ответил удивленным гулом.
— К большому сожалению, этот подвиг, а иначе его не назовешь, не обошелся без потерь среди военнослужащих. Спася командира, пал смертью храбрых рядовой Семенов Евгений Александрович. Получил тяжелые ранения сам старший лейтенант Скворцов, который лишь на днях оправился от ран. Вот таких героев мы вырастили в нашей республике. Молодые парни оказались достойными наследниками подвига их дедов и отцов, принесшим нам победу в Великой Отечественной войне.
Зал зааплодировал.
— Руководство СССР по достоинству оценило подвиг наших земляков, — продолжил Ковалев. — Константин Михайлович, прошу.
Помощник встал и стал читать с листа бумаги:
— Указом Президиума Верховного Совета СССР за мужество и героизм, проявленные на воинской службе, Семенову Евгению Александровичу присвоено звание Героя Советского Союза (посмертно). Медаль «Золотая Звезда» и орден Ленина вручается его вдове.
— Прошу, Светлана Николаевна, подойдите, — продолжил Ковалев.
Светлана на негнущихся назад взошла на сцену, где глава правительства вручил ей красные коробочки и удостоверения. Засверкали вспышки фотоаппаратов. Ковалев приобнял женщину за плечи и повернулся к залу вместе с ней.
— Решением правительства БССР семье погибшего героя выделена двухкомнатная, благоустроенная квартира в новом доме. Его жена и сын не должны жить в коммуналке. Вот ордер и ключи.
Взяв у помощника, он вручил Светлане бумагу и связку с ключиками.
Зал зааплодировал. С мокрыми глазами Светлана возвратилась к своему месту.
— Указом Президиума Верховного Совета СССР звание Героя Советского Союза с вручением ему медали «Золотая Звезда» и ордена Ленина присвоено Скворцову Сергею Семеновичу.
Сергей не помнил, как взошел на сцену, где глава правительства прикрепил к его костюму Звезду и орден. Затем вручил коробочки от них с удостоверениями и повернулся к залу.
— Старший лейтенант запаса стрелял в монстров из крупнокалиберного пулемета пока не кончились патроны. Большинство убитых на том поле — его заслуга. Был ранен уцелевшей тварью, которую впоследствии застрелил его товарищ. Кстати, врученные ему награды не первые у старшего лейтенанта. За мужество и героизм, проявленные при исполнении интернационального долга в Афганистане, Сергей Семенович удостоен ордена Красной Звезды, а в карантинной зоне получил медаль, которую ему вручили на моих глазах. Вот такие они — наши парни!
Зал зааплодировал.
— Желаешь что-нибудь сказать, Сергей Семенович?
— Спасибо. Неожиданно, — пролепетал Сергей.
— Вдобавок он еще и скромный, — прокомментировал глава правительства. — Садись, герой, а мы продолжим.
Словно в тумане Сергей видел, как на сцену поочередно поднимаются Степан, затем — Валера. Их наградили орденами Красного Знамени. Затем все четверо встали возле сцены с Ковалевым в центре, где их снимали фоторепортеры и операторы телевидения. После чего глава правительства ушел, а к Сергею подлетел взъерошенный Бородич.
— Сергей, ты почему мне сказал?
— Что именно? Если о наградах, то сам о них не знал, — он пожал плечами.
— О монстрах! Хотя бы сообщил в письме. Это же такая тема! Газету будут рвать из рук.
— Выйду на работу — напишу, — пообещал Сергей. — Если хотите — цикл очерков.
— В трех номерах — не меньше, — велел Бородич. — Больше можно. Мы напечатаем анонс. Есть фотографии?
— Найду.
— Тогда я жду тебя в редакции, — Бородич убежал.
— Это твой начальник? — спросил Валера.
— Зам главного редактора.
— Даже не поздравил.
— Не обращай внимая, — Сергей махнул рукой. — Он живет газетой, другого для него не существует.
К ним подошел немолодой мужчина, коренастый, с обширной лысиной на крупной голове.
— Здравствуйте, товарищи, — сказал им, улыбнувшись. — Поздравляю с высокими наградами. Я Матуковский Николай Егорович, заведующий корреспондентским пунктом газеты «Известия» в Белоруссии. Хотел бы написать о вашем подвиге. Не возражаете?
— Нет, Николай Егорович, — сказал за всех Сергей. — Мы будем только рады. Рад познакомиться с великим драматургом.[1]
— Не такой уж я великий, — смутился Матуковский, — но за добрые слова спасибо. Как и когда мы можем встретиться?
— Запишите мой телефон, — сказал Сергей. — Созвонимся, я соберу ребят. Вам фотографии нужны из зоны?
— Не помешали бы.
— В редакции многотиражки «Горизонта» работает Царапкин Александр Иванович. Был с нами в зоне, где многое снимал своим фотоаппаратом. Он будет счастлив напечататься в «Известиях».
— Найду его, — кивнул Николай Егорович. — До встречи.
Он ушел, а Сергей с друзьями и Светланой направились к выходу из зала. Там ждали их Самойлов и Таиса. Глаза у девушки сочились влагой.
— Сережа! Почему ты не сказал мне про этот подвиг? — упрекнула Таиса жениха.
— Он вообще неразговорчивый, — Самойлов улыбнулся. — Привыкайте. Но в остальном вам очень повезло. Сергей — надежный человек, порядочный и честный. Поздравляю, мужики, с высокими наградами. Вы их заслужили.
Он по очереди пожал всем руки.
— Тут неподалеку есть ресторан, — сказал Сергей. — Я приглашаю всех. Помянем Женю, выпьем за награды.
— Я не пойду, — Светлана закрутила головой. — Вы извините, но буду плакать за столом. Я и сейчас едва удерживаю слезы. Испорчу вечер.
— Понимаю, — Сергей обнял ее за плечи. — Держитесь, вы вдова героя. И не забудьте пригласить на новоселье. Если понадобится мужская сила, звоните, не стесняйтесь. Ну, там перевезти в квартиру вещи, собрать, расставить мебель, повесить шкафчики на кухне. Приедем и поможем. Так, ребята?
Степан с Валерой закивали.
— Спасибо! — она вздохнула и удалилась, прижимая к груди сумочку с наградами Жени и ордером с ключами.
— Меня ждет самолет, я тоже не смогу, — сказал Самойлов. — Заглянул сюда на несколько часов, чтобы сказать: спасибо, мужики! Вы не только совершили подвиг, спасая жизни мирных жителей, но и помогли многим достойным людям остаться на плаву и сохранить карьеру. Я о таком не забываю. Даст Бог — увидимся.
Он вновь пожал им руки и ушел.
— Оставшиеся не возражают? — спросил Сергей.
— А нас пропустят в ресторан? — спросил Степан. — Сегодня вечер пятницы, места, скорей всего, все заняты.
— У них всегда есть резервный столик, — сказал Сергей. — И я хотел бы очень посмотреть, как халдей у входа не пропустит в ресторан героя с Золотой Звездой на пиджаке.
Халдей их пропустил без звука, едва взглянув на грудь Сергея. Администратор провела их к столику, который скоренько сервировали. Сначала помянули Женю, встав и не чокаясь, затем отметили награды.
— Про нас и вправду напечатают в «Известиях»? — спросил Валера.
— Не только там, — Сергей пожал плечами. — Фотокорреспондентов видел? В завтрашних газетах опубликуют наши фотографии с компании с главой Правительства республики. А вечером покажут в новостях по телевизору — как в белорусских, так и всесоюзных. Теперь ты знаменитость.
Он улыбнулся.
— Мой мастер охренеет, — сказал Валера. — Начальник цеха — тоже. Они ж меня держали за пропащего наркота. Когда я показал медаль, придя со службы, мастер не поверил, что она моя. Сказал, что взял у кого-то. Козел безрогий!
— А ты теперь не пьешь?
— Зачем? С женой любовь и мир, квартиру в новом доме ожидаем, он строится, сдадут в апреле. Варвара уже выбирает шторы, — Валера засмеялся. — Моих дружков она отвадила, но я не возражал — да ну их, алконавтов! Заколебали — дай рубль похмелиться! Да я за этот рубль чуть не погиб, как Женя. Колдыри…
— Теперь нас в партию потащат, — сказал Степан. — Герои…
— Ну, с партией решайте сами, — кивнул Сергей. — Вот что я скажу, друзья. Давайте не теряться. Жизнь в стране стремительно меняется, нас ждут серьезные события, предвижу, что тяжелые. И в этой ситуации иметь товарищей, которые всегда придут на помощь, большое дело. Как в карантинной зоне, когда мы прикрывали друг другу спину. Согласны?
— Зря спрашиваешь, командир, — Валера хмыкнул. — Если бы ты не тогда под Брагиным, мы бы сейчас лежали рядом с Женей. Кабздец бы всем пришел, короче. Я с тобой.
— Я тоже, — подтвердил Степан…
Конец романа
[1] Николай Егорович Матуковский — известный белорусский драматург и киносценарист. Много лет возглавлял корреспондентский пункт газеты «Известия» в БССР.
Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.
Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.
Еще у нас есть:
1. Почта b@searchfloor.org — получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее.
2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на
Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом: