— Странный он, этот Пичугин, очень странный… — Серёга тяжело дышал в трубку, а на заднем фоне продолжала беспрерывно клацать клавиатура.

Я вышел на задний двор, присел на старенькую лавочку недалеко от бетонированной площадки.

— Говори конкретнее, Серый, — продолжал я допытываться у своего друга. Он как обычно, ходил вокруг да около. — Кто конечный бенефициар? Кому ушли транзакции?

— В том-то и дело, братишка, здесь вообще глухо, — в голосе хакера сквозило профессиональное возмущение, с лёгким флёром азарта. — Твой Пичугин ни на кого не работает. Вообще ни на кого. Пробил я все реестры, взломал налоговые базы, перерыл списки аффилированных лиц корпораций… Пусто!

— Что это значит?

— А вот чёрт его разберёт, что это значит. Ни юрлица, ни следов в корпоративных сетях. Если так посудить, то в финансовом плане он призрак.

Я нахмурился. Отсутствие следов в мире Синдикатов тоже является следом, и весьма настораживающим.

— Деньги из воздуха не берутся, Серёга, — заметил я. — Откуда-то ведь пришёл миллион?

— Откуда-то пришёл. Счета отмыты через дюжину однодневок на Кайманах и Сейшелах. Я их даже трогать не стал, там глухарь, — быстро затараторил Серёга. — Но вот что интересно. Я вытащил биллинг его телефона, того самого, с визитки. Взломал защиту. Всего одна переписка. Пичугин встречается каждый день в десять вечера в «Дубовой бочке»… Да мы с тобой как-то зависали там, на Мойке, ты знаешь. Причём встречается он с кем-то очень важным.

— И с кем же?

— А вот чёрт его знает! — Серёга почти выкрикнул это в трубку. Он не смог достать информацию, и злился на себя. — Его контакт полностью зашифрован. Тройная переадресация через спутники Синдикатов. Артур, если этот чел может скрыться от меня — значит, он сидит очень высоко. Предмет их сделки вообще непонятен из переписок, которые я дёрнул. Там только время и короткие подтверждения. Белки какие-то, дубы… «Всё по плану», «объект в игре».

Пазл начал складываться в ещё более зловещую картину. Кто-то, обладающий властью и ресурсами, недоступными даже корпоративной разведке, играл с «Огненными львами» втёмную. Чем эта игра закончится, было непонятно.

— Уже что-то. Спасибо за помощь, дружище, — подбодрил я Серёгу. — Значит, пора выходить из тени. Наведаюсь сегодня вечером в эту «Бочку». И взгляну в глаза тому, кто пытается держать нашу гильдию на поводке.

— Но учти, я с тобой! — мгновенно выпалил Серёга. — Тоже хочу взглянуть на этого товарища. Да и как другу не помочь. Учти, что там могут быть скрытые камеры или глушилки. Так я помогу их обойти. Легко.

Я обдумывал предложение ровно секунду. Ввязываться в разговор я пока не планировал, нужна разведка. И Серёга действительно мог помочь в этом деле.

— Договорились, — согласился я. — Будь готов к девяти. Зайду за тобой.

Я сбросил вызов, сунул телефон в карман. Стало чуть легче. Не то, чтобы ситуация сильно прояснилась. Наоборот, запуталось всё ещё больше. Но хоть уже какая-то зацепка была. Вечером всё выясню. Не получится понять, что этот Пичугин за птичка, и где летает, так выведу его на разговор.

Погружённый в эти мысли, я вернулся в тренажёрный зал. Дуэль с Лерой и лечение звёздной болезни Кости сыграли только в плюс. Умиротворяющее спокойствие, впервые за последние дни, воцарилось в зале.

Смирнов молча поправлял шнурки, и Желешка булькала, будто подсказывая ему, как надо правильно вязать узлы. Дэнни гладил Неона, и барс аж выгибался дугой от удовольствия и зевал. Лера поигрывала хвостом Бублика, которому это не нравилось, но варан терпел, изредка выдавая из сомкнутой пасти шипящие звуки. Анна взяла Матильду на руки и вычёсывала шерсть, убирая пух в сумку.

Все они ждали дальнейших указаний. Которых пока не поступало.

Артём Сергеевич сидел за пультом, нервно потирал нос, шмыгал, отчего просились на ум мысли, что ему вновь нужны стимуляторы, но он терпел изо всех сил.

— Артур Викторович, сервера Лиги так и висят, — встрепенулся помощник, встречая меня. — Информации по одной шестнадцатой финала нет. До сих пор не знаем кто выходит против нас.

— Значит, работаем по стандарту, — я хлопнул в ладоши, привлекая внимание всех тандемов. — Итак, друзья. Общая физподготовка. Бег с барьерами, ещё по двадцать подходов, затем переходим на блуждающие гири.

— А когда у нас спарринги будут, Артур Викторович? — спросила Анна, отвлекаясь от процедуры вычёсывания.

— Не переживай, Анют, — подмигнул Дэнни. — Я готов с тобой соединиться… в битве, конечно. А ты о чём подумала? Ха-ха!

Савельева сразу же нахмурилась, отвернулась, делая вид, что ей больше интересна Матильда.

— Давай с тобой соединимся, дружок, — хихикнула Лера, посматривая в сторону мажора. — В этот раз я не сильно тебя побью, не бойся.

— Я и не боюсь. С чего ты вообще взяла, что я боюсь? — Дэнни нервно рассмеялся, и замолчал, пряча взгляд. Так как взглянул на меня.

— Спасибо, Ветров. — кивнул я ему. — Раз мы не знаем, к чему готовиться, мы должны быть готовы ко всему. А третий этап начинается через неделю. Затем финал через два дня. Так что всё успеем. По местам!

Все Проводники вернулись к затёртой стартовой линии, и тренировка возобновилась. Без истерик и конфликтов, но с неизбежными техническими ошибками. Хоть и мелкие, но они были. Хотя Дэнни уже включался по полной, и не экономил силы. Костя из кожи вон лез, стараясь доказать, что он хоть чего-то да сто́ит. Анна бежала легко, будто по методичке, впрочем как и всегда. Лера сдулась на пятом подходе, сбила барьер, чуть не упала через следующий, но взяла себя в руки и прошла достойно оставшийся путь.

Затем Белов врубил гири, который как и прежде начали летать на цепях по залу.

Я усадил Искорку на край столика в дальнем конце зала, подальше от летящих гирь и скрипа полуржавых механизмов. Рядом с ней, деловито потирая передние лапки, устроился барон Сверчанский, прячась за чешуйчатое тело саламандры.

— Выправки — ноль. Что у него с ногами? Будто кандалы на лодыжках, — язвительно застрекотал гусар, глядя, как Костя балансирует на полосе препятствий. — А этот его шерстяной франт? — барон презрительно повёл усом в сторону Неона, — Чего он хвостом виляет, как мадемуазель веером? Баланс завален, замаха нет! Срамота, а не кавалерия!

Искорка, выслушав критику насекомого, возмущённо фыркнула. Саламандра заёрзала на месте, выпустила пару колечек дыма и нетерпеливо заскребла коготками по пластику стола. Она рвалась в бой, желая показать этим неумехам, как должна работать настоящая боевая единица.

— Ладно, кроха. Идём, — я улыбнулся, позволяя питомице запрыгнуть мне на плечо. Сверчанский охнул, прячась под стол.

— О, тренер идёт! — радостно воскликнул Костя, отходя от покачивающихся гирь.

— Покажите класс, Артур Викторович! — улыбнулась Анна, которая прошла трассу. Но за минуту.

— Да легко, — хмыкнул я, погладив Искорку, замершую на плече.

«Всё как и прежде. Синхронизируемся. По команде старт, проходим сразу, никаких пауз», — выдал я задание.

Искорке не нужно было объяснять второй раз. Мы вышли на полосу с раскачивающимися чугунными гирями. Я решил не отдавать голосовые команды. Только абсолютный контакт через Сопряжение.

Я выждал момент, рассчитал траектории движения, увидел слепые зоны. А затем мы сорвались с места. Искорка, словно привязанная, повторяла каждый мой манёвр, взмывая в воздух, перебегая по плечам и проскальзывая под тяжёлыми болванками. Мы прошли дистанцию идеально, без единой помарки, и за полминуты

Команда, остановившись, смотрела на этот мастер-класс с благоговейным молчанием. Даже барон Сверчанский, когда я вернулся за стол, лишь крякнул, уважительно пригладил усы и замолк.

Зато Искорка вальяжно, задрав подбородок, добралась до стола, снисходительно посмотрела на Сверчанского и фыркнула.

— Видно кто-то заразился у Кости звёздной болезнью? Придётся лечить. Пойдём к Полине, — улыбнулся я, и саламандра всё поняла, в момент поменяла цвет на тёмно-бордовый и заползла в переноску.

Тандемы тренировались до обеденного перерыва. А затем я просто пошёл на запах. Сам не помню, как добрался до столовой.

В этот раз в клошах я нашёл солянку, картофельное пюре, котлеты. И если первое блюдо было слишком солёным и не очень вкусным, то вот пюре с котлетками…

Я плотоядно взглянул на тарелку, на которой высилась гора воздушного картофельного пюре с тремя сочными мясными котлетами сверху, которые поблёскивали от жира на румяной корочке. Я подхватил вилкой толчёнку, попробовал. Идеально сбалансированная по вкусу, воздушная, тающая во рту. Котлеты идеально дополняли гарнир и были очень аппетитными.

Когда я разобрался со вторым блюдом, схватился за прохладный запотевший стакан с вишнёвым компотом, откусывая от пышной и румяная ватрушки с изюмом и курагой.

Я вспомнил своё прошлое. Далёкое босоногое детство. Лето. Старенький деревянный дом деда с бабушкой под Самарой. Запах нагретых на солнце досок веранды, стрекотание кузнечиков в высокой траве и точно такой же, прохладный вишневый компот, но только в щербатой эмалированной кружке, который знатно освежал в летнюю жару.

Это было время, когда мир был огромным, безопасным и понятным. Когда самой большой проблемой была ссадина на коленке, а не интриги Синдикатов и выжженные химией Ядра фамильяров.

Я доел ватрушку, вытер рот салфеткой и услышал хруст Искорки под столом. Она доедала свой элитный корм и буквально урчала от удовольствия.

После обеда динамик внутренней связи хрипло ожил:

— Артур Викторович, зайдите ко мне, пожалуйста, — голос Киры звучал непривычно мягко, без обыденных командных интонаций.

Я добрался до кабинета владелицы гильдии. Стол всё еще был завален бумагами, но сама Кира выглядела расслабленной. Девушка сидела за столом, задумчиво покусывая кончик карандаша.

— Проходи, Артур, — она указала на кресло напротив. — Я тут прикидываю предварительную смету. Если мы выходим в финал Бетонки… я не говорю про победу, хотя бы про второе место… даже тогда мы получаем полмиллиона рублей из призового фонда. И я не беру в расчёт тот миллион от спонсора, мы его пока заморозили. Речь идёт о призовых.

Она придвинула ко мне блокнот, исписанный мелким аккуратным почерком.

— В первую очередь — полная замена вентиляции в вольерах, — продолжали она. — Потом закупим нормальные силовые тренажеры для тяжёлых зверей. Бублику они критически нужны. Ну и косметический ремонт в раздевалках не помешает. Согласен?

— Согласен, — я бегло просмотрел список. — Приоритеты расставлены верно. Только добавь сюда резервный фонд на ветеринарные препараты. Если пойдём в Бронзовую лигу, травмы будут серьёзнее.

Кира деловито кивнула, сделала пометку у себя в блокноте. Затем отложила карандаш, как-то странно, оценивающе посматривая на меня. На её щеках появился едва заметный румянец, а строгая офисная маска треснула, уступая место лёгкой улыбке.

— Как наставник гильдии, ты получишь сто тысяч, это минимум… — Кира слегка наклонила голову, поправив короткий сбившийся локон за ухо. В её голосе проскользнули непривычные нотки. — И обязательно своди свою девушку в ресторан. Я знаю отличный. Там отлично готовят зеркального карпа и просто изумительные стейки из мраморной говядины. Подскажу потом адрес.

Я моргнул, слегка опешив от такого резкого перехода.

— Ну… — я осторожно подбирал слова. — Возможно, и свожу. Когда появится девушка.

Кира слегка залилась румянцем. Улыбка сделала её лицо неожиданно мягким и очень привлекательным.

— Да обязательно появится, Артур. Я думаю, что очень скоро, — она многозначительно посмотрела мне в глаза. — Если выведешь команду в Бронзовую Лигу — отбоя от барышень точно не будет. Герои Арены нынче в цене.

Она поднялась из-за стола, давая понять, что разговор окончен.

— Кстати, зайди в пет-пункт, — Кира ткнула указательным пальцем куда-то в стену. — Я сейчас уеду ненадолго. Скажи Полине, чтобы составила смету. Что нужно в первую очередь и в самое ближайшее время.

Я кивнул, вышел из кабинета в состоянии лёгкого недоумения. Мой опыт позволял мне за секунду просчитать траекторию прыжка саблезубого тигра, разложить на молекулы тактику вражеского тандема или вычислить химический допинг по блеску в глазах мутанта. Я умел читать зверей и противников как открытую книгу.

Но странные намёки от Киры, которая ещё пару дней назад готова была порвать меня на тряпки за лишний потраченный рубль? Для чемпиона арены, привыкшего к холодному расчёту, это был абсолютно тёмный лес.

Пройдя в тренировочный зал, я обнаружил его пустым. Прошёл к пульту управления, сел в густую тень за аппаратной стойкой и вытащил из кармана кусочек ватрушки, нащипывая крошки для барона Сверчанского.

Тот накинулся на сдобу, прихваливая качество десерта с набитым ртом.

Тяжелая дверь скрипнула. В зал неспешно вошла Лера. За ней плёлся Бублик.

Соколова не заметила меня, тяжело опустилась на скамейку, обхватив голову руками. В этот момент её телефон завибрировал. Лера резко выпрямилась, её лицо напряглось, она торопливо ответила на вызов.

— Да, слушаю, — её голос, обычно резкий, сейчас звучал подозрительно тихо. — Да, я отправила справку… Контракт официальный. Разумеется, я работаю в гильдии, мы прошли квалификацию! Нет! Вы не имеете права её забирать. У меня теперь белая зарплата! Она останется со мной! Слышите⁈

Лера сбросила вызов, отшвырнула телефон на скамейку, и тот упал на пол. Она тяжело дышала, по её грязной щеке скатилась одинокая слеза, которую она тут же яростно вытерла рукавом. Бублик, почувствовав боль хозяйки, тревожно прошипел, издавая низкий вибрирующий звук.

Непонятно, про кого говорила Лера, но судя по разговору, у неё были серьёзные проблемы. Вот только с кем? И кого она отчаянно пыталась защитить? Что бы ни произошло в её жизни, нужно быть с этим внимательным.

Я не заметил за своими мыслями как в зал вошла Анна. Блондинка вела Матильду на коротком поводке.

— Мой тебе совет, дружеский, — менторским тоном начала Анна, присаживаясь на скамью, в паре метров от Соколовой. — Не повышай так голос. Вараны очень чутко считывают негативные эмоции.

Лера медленно подняла голову, слегка наклонив её. В глазах Соколовой вспыхнул недобрый огонёк.

— Ты за своей лисичкой смотри, Савельева, — буркнула дикарка, сжимая кулаки.

— Так я и смотрю, — ледяным тоном парировала Анна, не понимая, по какому тонкому льду она сейчас идёт. — Нельзя проявлять такую нестабильность рядом с подобными питомцами. Они от этого звереют. Тебе нужно просто жить нормальной жизнью и контролировать себя.

Слова о «нормальной жизни» сработали как детонатор. Лера пружинисто вскочила со скамейки. Её лицо побледнело от ярости.

— Да что ты вообще знаешь о жизни⁈ — вскипела Лера. — Тепличное растение. Ты понятия не имеешь, что такое реальный мир! Для тебя всё это — спорт, кубки и красивые прохождения! А для меня…

— Я жила в неблагополучном районе, Соколова, — процедила сквозь зубы Анна, резко перебивая её. Идеальная выправка блондинки исчезла, она даже слегка свела плечи, будто прошлый груз давил её к земле. — И сама!.. Сама выбралась из этой грязи, без чьей-либо помощи. Без помощи семьи. Так что не тебе судить о моей жизни и моих методах!

— Только попробуй ещё раз открыть свой ротик насчёт семьи… — прошипела Лера, делая шаг вперед. — Я вырву тебе язык.

Анна презрительно усмехнулась.

— Как ты это сделаешь? — произнесла Савельева. — Ведь ты не достанешь меня.

— Серьёзно? — злобно хмыкнула Лера.

Она молниеносно рванула вперёд. Бублик, мгновенно считав боевой настрой хозяйки, с рёвом ударил бронированным хвостом, разрывая в клочья два тяжёлых тренировочных мешка под окном. Песок рассыпался по залу.

Матильда ответила заливистым лаем. Извернувшись, лиса запрыгнула на спину варана, вцепившись зубами в чешую. Бублик закрутился юлой, стараясь сбить Матильду хвостом.

Лера уже была рядом с Анной. И хоть Савельева ушла с линии атаки, подсечки она не ожидала. Лера сбила её с ног, жёстко вцепилась ей в волосы, второй рукой хватая за шею. Анна пыталась вывернуться и у неё почти получилось.

Я прочёл, что будет дальше. Анна освободится, но сломает руку Лере, а та от боли вырвет клок волос и скорее всего натравит своего варана, который потеряет контроль.

— Стоять! — выскочил я из пультовой, одновременно выдавая оглушительный, пронзительный свист в два пальца, затем резкий хлопок в ладоши.

Якорь сработал безотказно. Матильда, рыча, спрыгнула с варана. Бублик вообще замер, упав на брюхо.

Я преодолел расстояние до девушек, жёстко схватил Леру за воротник, рывком оттащил её от Анны.

Обе тяжело дышали. У Анны на шее наливались красные ссадины, волосы растрепались. Губа Леры была разбита.

Я встал между ними, мрачным взглядом оглядел их.

— Савельева, — я повернулся к Анне. — В моей команде нет изгоев. И поучать свысока никого не надо. Свои идеальные советы оставь для Матильды. Начни с себя.

Анна поджала губы, потирая саднящую шею, кивнула.

Затем я перевёл ледяной взгляд на тяжело дышащую Леру.

— В моей стае не бросаются на своих, Мангуст, — мой голос прозвучал как приговор. — Ещё раз твой зверь атакует члена нашей команды, ещё раз ты поднимешь руку на своего боевого товарища, я лично вышвырну тебя за дверь базы.

Лера сжала кулаки, открыла было рот, но я не дал ей высказаться. Она уже всё сказала своей выходкой.

— Я не знаю, с кем конкретно у тебя там проблемы, Соколова. Это не моё дело, — подытожил я. — Но если ты сейчас вылетишь из гильдии за драку, этот кто-то только поаплодирует тебе стоя. Ты сама отдашь им то, что пытаешься защитить. Услышала меня?

Лера судорожно сглотнула. Упоминание её тайны сбило всю спесь. Она опустила глаза и коротко кивнула.

— А теперь, — я кивнул на разорванные мешки, из которых продолжал несколькими тонкими струйками сыпаться на пол песок. — Обе взяли веники и убрали весь этот мусор. Вместе.

Я развернулся и направился обратно, к пульту. М-да, просто дрессировки петов и отработки связок будет недостаточно. Команда всё еще представляла собой банку со скорпионами.

И впереди самая тяжёлая работа в моей жизни — научить этих изломанных жизнью людей доверять друг другу до того, как они попадут в Бронзовую лигу. Потому что там сплочённость, дружба и доверие будут играть очень важную роль.

Тусклый жёлтый свет настенного бра выхватил из полумрака лицо мужчины, сидящего напротив Пичугина. Волевой подбородок, копна светлых волос на голове с зачёсом влево и неизменный сканирующий прищур.

— Самуил Широков, — произнёс я.

— Только какого рожна он здесь забыл? — протянул Серёга, а его глаза расширились, и он стал больше похож на филина, созерцающего добычу. — Бред какой-то.

Я медленно кивнул, не сводя взгляда с лица телеведущего.

Ошибки быть не могло. Это лицо знал каждый житель Питера, хоть раз включавший спортивные трансляции или передачи с разборами матчей, которые транслировались чуть ли не на всех спортивных каналах.

Самуил Широков был не просто комментатором. Он был неофициальным голосом питерских арен, главным инсайдером и аналитиком, чьи обзоры и прогнозы формировали общественное мнение. Одно его слово в прямом эфире могло поднять рейтинг никому не известной гильдии, или навсегда похоронить репутацию перспективного тандема.

И сейчас этот человек, чьим амплуа была кристальная честность и независимая экспертиза, сидел в прокуренном клоповнике напротив Пичугина, странного таинственного посредника, который теперь меня настораживал ещё сильней прежнего.

— Это же… — прошептал Серёга, подавшись вперёд. — Он же медийная персона, бро. Если его тут сфотают…

— Не сфотают, — сухо ответил я, наблюдая за происходящим. — В таких заведениях если не достают телефоны. Все слишком увлечены выпивкой. Да и они сидят вдали от всех.

Пичугин всё с той же вежливой ничего не выражающей полуулыбкой достал из внутреннего кармана пиджака пухлый белый конверт, положил его на стол перед Широковым.

Телеведущий не стал заглядывать внутрь. Он лишь сдержанно кивнул, убирая конверт за пазуху лёгкой куртки.

Сделка заняла меньше минуты. Никаких рукопожатий. Никаких лишних слов. Пичугин встал, поправил манжеты и, не оглядываясь, направился к выходу. Дверь бара скрипнула, скрывая его за собой.

Серёга дернулся было следом, но я жёстко перехватил его за локоть.

— Сиди.

— Уйдёт же! — возмутился хакер.

— Пусть уходит. Догонять его бесполезно, — я кивнул в сторону столика, за которым остался сидеть Широков. Телеведущий не торопился, задумчиво вертя в руках свой нетронутый стакан, в котором плескалось тёмное крафтовое пиво.

— Ничего не понял, — уставился на меня Серёга. — Ты ж сам хотел с ним поговорить.

— Это уже ты сам придумал. Цель была проследить, — заметил я. — Мы проследили. Пичугин просто курьер. Шестерёнка. Если мы прижмём его в подворотне, он ничего не скажет. А завтра за такое счета моей гильдии могут заблокировать.

— Хотя ты прав, да, — согласился Серёга. — Если он общается с такими людьми…

— А вот медийное лицо, которое явно берёт взятки… Это уже зацепка, — ухмыльнулся я, затем поднялся из-за стола. — Жди меня здесь, Серый. Пойду, возьму автограф у звезды.

Серёга судорожно схватил меня за рукав, утягивая обратно на стул.

— Стой, Горай. Ты со своей каменной физиономией только спугнешь его, — зашипел он, и его глаза азартно блеснули, — он тёртый калач, на дешёвые понты не поведётся. А вот на лесть такие медийные гуси клюют безотказно. Смотри и учись, как работают профессионалы социального инжиниринга. Хе-хе.

Не дожидаясь моего ответа, Серёга вскочил из-за стола. Взъерошил свои и без того лохматые волосы, нацепил на лицо выражение абсолютно щенячьего восторга и зигзагами, имитируя лёгкое опьянение, направился прямо к столику телеведущего.

— Да ладно⁈ Быть того не может! — заорал Серёга на весь бар, заставляя нескольких мрачных работяг за соседним столиком недовольно обернуться. — Самуил Широков⁈ Здесь⁈ В этой дыре⁈ Мужики, да вы не понимаете, кто к нам зашёл! Это же легенда!

Широков вздрогнул. Его рука, державшая кружку, замерла, так и не донеся крафтовое пиво до рта. В первую секунду на лице Широкова мелькнула паника. Быть узнанным в этом заведении явно не входило в его планы.

— Парень, потише, — процедил комментатор, озираясь. — Ты обознался.

— Не, точно не обознался. Я ваш голос из тысячи узнаю, — Серёга плюхнулся на стул прямо напротив Широкова, бесцеремонно вторгаясь в его личное пространство. — Я же все ваши обзоры смотрю. Вы гений аналитики! Самуил, дадите автограф? Блин, а ручки-то нет…

Друг зашарил по карманам, а я в это время подошёл к столику.

— А давайте мы вас угостим⁈ — заблестел счастливым взглядом Серёга. — В честь такого события!

Я поймал растерянный взгляд Широкова, но моё лицо было непроницаемым.

— Мой друг большой поклонник вашего таланта, господин Широков, — ровно произнёс я, отодвигая ногой пустой стул. — Не откажите в чести.

Широков смерил меня настороженным взглядом, но, не увидев агрессии, слегка расслабился. Паника уступила место профессиональному тщеславию. Серёга был прав. Обожание фанатов было для таких как он своего рода наркотиком, и Серёга отыгрывал роль преданного поклонника просто безупречно.

— Ну… раз уж узнали, — Широков снисходительно усмехнулся, чуть резче обычного поправляя воротник куртки. — Только давайте без лишнего шума. Я здесь инкогнито. Изучаю, так сказать, изнанку жизни простых болельщиков, так нужно для нового сюжета.

— Конечно, никакого шума, — радостно закивал Серёга.

Он отправился к стойке, я же отправил сообщение другу, что не буду пить, и чтобы он прихватил мне минералку. Затем мы немного побеседовали с Самуилом. В основном говорили о Бетонке и новом сезоне Бронзовой лиги.

— Так, я здесь, — Серёга поставил на стол бутылку виски с золотистой этикеткой, три стакана, и небольшое ведёрко со льдом, затем поставил передо мной литровую бутылку «Ессентуков». — А выпьем мы за знакомство. И за вашу гениальную аналитику.

Он щедро разлил янтарную жидкость по стаканам. Я плеснул себе минералки. Широков расслабился окончательно, кинул себе три кубика льда и чокнулся с Серёгой, махом опрокидывая в себя напиток.

Я же пригубил минералку. И приготовился к долгой осаде.

Серёга между тем работал филигранно. Он активно выпивал с комментатором, травил байки с арен, сыпал фамилиями второсортных гладиаторов и методично, порция за порцией, развязывал звезде язык. Широков, польщённый вниманием и подогретый алкоголем, капля за каплей начинал терять бдительность.

Бутылка сомнительного виски опустела наполовину, когда мой друг начал обсуждать с Широковым последние сплетни Золотой Лиги. Теперь Серёга уже не притворялся, он был изрядно подшофе.

Комментатор вроде бы и не выглядел пьяным, держался очень неплохо. Но я видел как он размяк, окончательно расслабился. Лицо его покраснело, а голос приобрёл те самые бархатистые интонации, которыми он вещал с телеэкранов.

Я сидел молча, цедя тёплую минералку. Ждал нужного момента.

— Самуил, вот вы же всё знаете, — заплетающимся языком протянул Серёга. — Вы же там, на самом верху! Наверняка с такими серьёзными людьми общаетесь. А нам… простым смертным, это даж и не снилось.

— Инсайды, спонсоры, все дела… — добавил я от себя.

Широков снисходительно усмехнулся, покручивая стакан.

— Да ну, обычная работа, ребята, — ухмыльнулся он. — Информация это валюта. А я, как аналитик, должен знать курс этой валюты. Ничего сверхъестественного.

Я решил, что пора вступать в игру.

— Информацией нужно уметь распоряжаться, — ровно произнёс я, глядя ему прямо в глаза. — Кстати, о серьёзных людях. Тот человек, что сидел с вами до нас… Кажется, у него очень знакомое лицо.

Широков едва заметно напрягся. Его пальцы крепче сжали стакан, а из взгляда на секунду исчезла пьяная поволока.

— О, этот? — комментатор попытался отмахнуться с небрежной легкостью, но вышло фальшиво. — Обычный знакомый. Человек больших связей в узких кругах. Вы вряд ли пересекались на аренах. Он не из спортивной тусовки.

Мы с Серёгой обменялись короткими взглядами. Широков закрылся. Он был пьян, он был тщеславен, но он не был идиотом. Информацию о Пичугине он просто так не сдаст. Слишком велики были ставки. И причин много. Одна из них лежала в пухлом конверте, во внутреннем кармане его куртки.

Нужно было менять тактику. Я отставил стакан с минералкой, подался вперёд.

— Послушайте, Самуил, — мой голос стал тихим и доверительным. — Давайте откровенно. Я наставник «Огненных львов». Моя команда сегодня прошла первый раунд квалификации на Бетонке. Мы вынесли «Стальных Бивней», и мы пойдем дальше.

Широков прищурился, узнавая меня.

— Ах, вот оно что, — улыбнулся он. — Те самые «Львы», которые ломают об колено все прогнозы букмекеров… Наслышан. Выскочки сезона.

— Выскочки, которым нужны деньги, — жёстко поправил я. — А вам, как главному инсайдеру арены, нужны сенсации и эксклюзивы с самого низа. Вы же видели, как работает моя команда.

— Конечно видел, — кивнул Широков. — И не только. Я был комментатором на втором этапе.

— Я знаю изнанку турнира, — продолжал я. — А вы знаете тех, кто ставит на нас деньги. Уверен, мы можем быть полезны друг другу. Можем придумать взаимовыгодный формат сотрудничества.

Комментатор оценивающе прищурился. Его расслабленность окончательно улетучилась, уступив место расчётливому взгляду дельца. Я понимал, что значит эта пауза. Самуил прикидывал риски и возможную маржу от того, чтобы заполучить ручного инсайдера, и это прямо в команде, которая рвёт всех в квалификации.

— Взаимовыгодный формат… — задумчиво протянул Широков, доставая из кармана смартфон. — Это звучит разумно, Артур. Эксклюзивы нынче в цене.

Он продиктовал свой номер. А я сохранил его в памяти телефона, сделал дозвон, поделившись своим номером.

— Я позвоню вам чуть позже, Горай, — Широков поднялся из-за стола, затем покачнулся и поправил куртку. — А пока… постарайтесь не вылететь на третьем этапе… Кстати, — он показал на бутылку виски, — неплохой напиток.

Он развернулся и быстро направился к выходу из бара.

— Лихо ты его окучил, — усмехнулся Серёга, провожая его взглядом. Затем допил виски, икнул. — Я бы так не смог.

— Ты хорошо его подготовил, — хлопнул я по плечу друга, поднимаясь из-за стола.

Покинув «Дубовую бочку», мы добрались до подземки и начали спускаться по ступеням.

— Я его пробью, Артур, — заплетающимся голосом пообещал Серёга, потирая глаза. — И его связи с этим Пичугиным. Если они играют в связке, в Сетке должны быть следы транзакций или общих офшоров.

— Ты всё видел. В конверте скорее всего была наличка. Готовься к тому что ты ничего не найдёшь, — заметил я.

— Не-не, — покачал головой Серёга. — Я их выпотрошу. Точно говорю.

— Только без риска, Серый. Такие люди ошибок не прощают, — я хлопнул его по плечу. — Высыпайся. А как найдёшь — сообщи и уже будем думать.

Мы сели в вагон метро, а затем Серёга вышел на своей станции, подняв на прощанье руку, сжатую в кулак. Я же проехал ещё пару остановок, и покинул вагон.

Через пять минут я уже шёл в направлении своего дома.

— Сударь! — требовательно проскрипел голос Сверчанского из моего нагрудного кармана. Барон, всё это время сидевший тихо, решил напомнить о себе. — Моя пищеварительная система требует немедленного вмешательства!

— Опять изжога, сударь? — усмехнулся я, не сбавляя шага.

— Хуже! После вашего элитного сублимата с вулканическим пеплом у меня до сих пор в желудке настоящая засуха! — возмущался гусар, перепрыгивая мне на плечо. — Требую кефира. Гусар без кефира на ночь — это как сабля без ножен!

Спорить с насекомым, ссылающимся на гастроэнтерологию, было выше моих сил. Я свернул к знакомому ночному ларьку, который светился тусклым неоном на углу, прикупил пакет самого обычного кефира.

Вернувшись домой, я стянул куртку, вытряхнул ворчащего Сверчанского на кухонный стол. Затем первым делом налил густой кефир в пластиковую пробку от бутылки и придвинул её к насекомому.

— Извольте, барон. Ваше лекарство, — ухмыльнулся я

Сверчок недоверчиво понюхал жидкость, а затем жадно припал к пробке.

Пока я кормил Искорку, Сверчанский выпил содержимое пробки, затем сладко причмокнул. Раньше такого не было, поэтому я отвлёкся от Искорки, подошёл к столу. Сверчок лежал на спине, театрально раскинул передние лапки. Его фасеточные глаза подозрительно блестели.

— Эх, гитара моя шестиструнная! — с надрывом заголосил гусар на всю кухню. — Отвори потихоньку калитку-у-у! И войди в тихий са-а-а-ад, словно те-е-ень!

Я поневоле сморщился. Голос барона напоминал скрип несмазанной телеги, которую волокут по битому стеклу.

Эка его развезло. Неожиданно. Возможно, всё дело в специфическом метаболизме говорящего ферала, которое помножилось на ту самую дегустацию дрожжей с сахаром?

Я этого точно не знал, но факт налицо. Барона развезло моментально.

— Тихо ты! Сейчас соседей всех разбудишь, — предупредил я его, пытаясь взять в руку.

— Не губите молодость, корнет! Душа поёт! — отбивался сверчок, отползая от моей ладони и продолжая завывать: — Ямщик, не гони лошаде-е-ей! Мне некуда больше спеши-и-ить!

Резкий, шипящий звук разорвал ночную тишину квартиры.

Искорка уже сидела на столе. Она нависла над сверчком, а на её нижней губе свисала гранула корма. Я чувствовал её вибрации. Саламандра была в абсолютном бешенстве.

Грозно зацокав на горе-певца, она приоткрыла пасть и выпустила в Сверчанского плотную струйку чёрного дыма.

Барон Сверчанский икнул, подобрался и вытянулся по струнке, поменяв цвет на более тёмный, затем чихнул, и ещё раз, отмахиваясь лапками от дыма.

— Приказ понял, стрекоталку захлопнул! — пискнул барон, поджимая усы, затем спрыгнул со стола, проворчав напоследок: — Срамота… никакого уважения к благородным офицерам.

Сверчок метнулся в свою картонную коробку, зарылся под ватные диски с головой и затих, напоследок возмущённо пробормотав что-то про «немытых варваров» и «смерть искусства».

Искорка удовлетворенно фыркнула и отправилась к кормушке, доедать корм.

Я лишь ухмыльнулся в ответ, добираясь до полки, где меня дожидалась упаковка доширака. Чуть позже, поужинав, я приготовил ванну для крохи, перекладывая её в горячую воду, а затем и сам отправился на диван.

Но как-то не спалось. Мысли всё крутились вокруг беседы с Широковым и Пичугина, который передал ему деньги. За что? И какие дела могут быть между ним и знаменитым спортивным комментатором?

Надеюсь, что это не последняя наша встреча с Самуилом, и я выясню это.

Убирая лишние мысли из головы, я закрыл глаза и уснул.

— А вот сейчас было совсем непонятно, Артур, — холодно заметила Кира. — Может, прояснишь немного?

— Да, Артур Викторович, — смутился Белов. — Нам нужно девятьсот тыщ. Минимальная цена за три подержанных роторных мата. И это если нам очень повезёт найти их на сером рынке, да ещё в таком состоянии, чтобы они не развалились после первого прохода.

Я был спокоен, несмотря на то, что мои собеседники жутко напряглись. У меня уже в голове сформировался вполне реалистичный план.

— Нет, Артём Сергеич. Теперь нам нужно сто пятьдесят тысяч, — ровным голосом произнёс я, и в ответ Белов ещё больше растерялся. Кира озадаченно смотрела на меня, пытаясь прочесть в глазах, что я задумал.

— Подожди. Я что-то не поняла. Девятьсот тысяч нужно или сто пятьдесят? — вцепилась в меня взглядом владелица гильдии.

— Достаточно будет ста пятидесяти тысяч. Я потом расскажу, как ими распорядиться. Доверьтесь мне, — объяснил я, не отрывая взгляда от Киры. — И заработаем мы эти деньги за один день. Без кредитов, закладных и не рискуя здоровьем наших питомцев.

Белов затих, чуть ли не перестал дышать. Кира продолжала смотреть на меня воспаленными глазами, ничего не понимая.

— За один день? Артур, ты в своем уме⁈ — воскликнула она. — Это невозможно!

Ещё как возможно. Рынок элитных развлечений в Питере был неприлично денежным. В своей прошлой жизни, пробиваясь к чемпионской вершине, я прекрасно изучил изнанку этого бизнеса.

Для скучающей элиты, пресыщенной всякого рода излишествами, для топ-менеджеров и золотой молодёжи заказать популярного певца или фаер-шоу на корпоратив давно стало дурным тоном. Им экзотику подавай. Присутствие настоящих магических зверей, дышащих пламенем, генерирующих ледяные стены или плюющихся кислотой, превращало любую вечеринку в статусный ивент. Аниматоры с петами зарабатывали за вечер столько, сколько рядовой гладиатор получал за месяц боёв в Бронзовой лиге.

Спрос колоссальный, а ценник астрономический.

И я знал, к кому обратиться. Под молчание переглядывающихся Киры и Белова, достал телефон, набрал номер своего друга.

— Серёга, слушай меня внимательно… Да-да, я тебя тоже рад слышать… — быстро заговорил я. — Проверь свои базы. Ивенты, частные корпоративы, дни рождения местной элиты на сегодня. Именно те события, куда приглашали аниматоров с петами. Мне нужны сорванные заказы.

— То есть совсем сорванные и совсем горячие? — уточнил Серёга озадаченным тоном.

— Да, куда приглашали аниматоров с питомцами, но подрядчики слетели в последний момент, — добавил я.

— Артур, ты в шоу-бизнес подался, что ли? Широков посоветовал? — хохотнул Серёга, застучав по клавиатуре.

— Не связывались с ним. Потом расскажу.

— Понял тебя. Тогда дай мне пять минут.

Друг сбросил звонок. Кира вздохнула, и в её глаза застыл немой вопрос: «Что ты задумал, Горай?». Белов лишь пыхтел, делая вид, что ему важнее экран смартфона, нежели решение общей проблемы.

— Артур, может… может, мы всё-таки используем тот миллион от спонсора? — осторожно предложила финансовый директор, нервно поджимая губу. — Ну, возьмём оттуда сто пятьдесят тысяч. А потом, когда выиграем Бетонку, положим обратно!

— Нет, Кира, — сказал я, как отрезал. — Мы уже условились: не трогаем эти деньги. Ни копейки. Это может быть опасной ловушкой.

Белов потёр подбородок, отвлёкся от созерцания смартфона, и его глаза загорелись азартными огоньками.

— Слушайте, а если мы сгоняем к Шепелеву? — предложил помощник. — Или на Дикую Арену. Выпустим тандемы на пару нелегальных боёв, поставим на них всё, что наскребём. И сорвём куш на тотализаторе!

Кира вопросительно посмотрела на меня, словно оценивая жизнеспособность этой безумной идеи.

— Категорически нет, Артём Сергеевич, — я покачал головой, убивая его план на корню. — Вы же сами знаете, что такое подпольные бои. Мясорубка без правил. Там ломают Ядра, калечат фамильяров, да и гладиаторам достаётся по полной. Рисковать здоровьем наших тандемов, тем более перед квалификацией… это преступление. Мы не будем гробить команду.

Телефон в руке коротко завибрировал. Пришло сообщение от Серёги. Я быстро пробежался глазами по тексту.

— Есть два сорванных заказа на сегодня, — объявил я, поднимая взгляд на затаивших дыхание коллег. — Первый — корпоратив строительной фирмы. Их аниматоры попали в аварию. Заказ отменён. Бюджет — сто тысяч рублей. Это не наш вариант.

Я пролистнул экран ниже.

— Артур, стоп! — выставила ладонь Кира. — Я сначала подумала, что ты шутишь. Аниматоры? Боевых питомцев везти на чей-то корпоратив⁈ С ума сошёл⁈

— Есть предложения получше? — я задержал взгляд на владелице гильдии, затем перевёл его на Белова, который выдавливал растерянную улыбку.

— Я предлагал уже, как можем выйти из ситуации, — выдавил помощник.

— Артём, нельзя этого делать. Так мы точно рискуем, — осадила его Кира, и вновь взглянула на меня. — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

— Да, только так мы выкрутимся из сложившейся ситуации, — кивнул я. — Вот, кстати, второй вариант идеален. Владелец «Ростора», неспортивной корпорации, устраивает праздник. Совершеннолетие сына. Торжество проходит в загородном коттедже. Полчаса назад группа аниматоров сорвала заказ, заболел главный гвоздь программы, призрачная анаконда. Заказ горит, организаторы в панике. Предлагают сто шестьдесят тысяч рублей.

Я спрятал телефон в карман, обвёл ошарашенных коллег уверенным взглядом.

— На один вечер мы станем элитным шоу-агентством, — добавил я, широко улыбнувшись. — Дэрэ Венечки.

Глаза Киры округлились чуть ли не до размера блюдец.

— Какие ещё венички⁈ — воскликнула владелица гильдии. — Артур, ты в какую авантюру нас втянуть хочешь⁈

— Ты не так поняла, — рассмеялся я в ответ. — Не венички, а Венечки. Вениамин, так зовут сына директора «Ростора». Вот на его день рожденья мы и попадём.

— Мы боевая гильдия, а не бродячий цирк! — зарычал Белов. — Прыгать через горящие обручи? Развлекать пьяных богачей⁈ Кира Андреевна права, я предлагаю взять деньги спонсора!

— Нет. Я озвучил, что надо сделать. Тем более команду мы подготовим к этому вечеру, — придавил я взглядом пыхтящего помощника.

За столом повисла пауза. Белов места себе не находил, вскочил из-за стола, начиная ходить по комнате, затем выскочил в коридор.

— Мы точно справимся, Артур? — вгляделась в меня Кира. — Только говори правду. Ты уверен, что ничего не произойдёт на том самом вечере?

— Я буду следить за этим, — твёрдо ответил я.

— Тогда надо созвониться с теми, кто нанимал аниматоров, — пробормотала Кира, доставая телефон.

— Сейчас пришлю номер. Зовут организатора вечеринки Василиса Павловна, — кивнул я. — Скажи лишь, что мы приезжаем на замену прошлым аниматорам. Торговаться не будут, им деваться некуда.

Финансовый директор вздохнула, в итоге набрала номер.

Переговоры заняли меньше минуты — паникующая на том конце провода организаторша вечеринки согласилась быстро, лишь бы закрыть дыру в расписании и отвести удар от себя со стороны родителей именинника.

— Договорились, — Кира сбросила вызов и тяжело вздохнула. — Цена та же, сто шестьдесят тысяч налом, после выступления. Но есть одна проблема.

— Слушаю.

— Этот Венечка, у которого дэрэ, — иронично улыбнулась Кира, — большой фанат арены. У него вся комната увешана плакатами. В общем, главное условие организаторов такое. На празднике обязательно должна присутствовать ростовая кукла изумрудной гидры, чемпиона Золотой лиги две тысячи двадцать второго года.

Кира растерянно развела руками.

— Я могу заказать прокат этого костюма за десять тысяч, — добавила она. — Но кто в него полезет? Дэнни откажется, Костя слишком щуплый, костюм на нем повиснет…

Я медленно перевел взгляд на Артёма Сергеевича, который в этот момент вновь забежал в кабинет, падая в кресло и пряча странно поблёскивающие глаза. Мои губы растянулись в предвкушающей улыбке.

— А у нас есть одно совершенно незадействованное лицо, — ласково произнёс я. И в ответ Искорка несколько раз коротко фыркнула из переноски. Учитывая интенсивность и тембр звучания, саламандра довольно захихикала.

Белов поймал мой взгляд, побледнел.

— Что? — растерянно произнёс Белов.

— Артём, ты будешь выступать на дне рожденья в костюме изумрудной… — Кира прыснула со смеху, затем убрала улыбку, пару раз кашлянула. — Так… в общем, тебе придётся надеть костюм изумрудной гидры. И это не обсуждается.

— Вы серьёзно? — округлил глаза мой помощник, вновь поднимаясь из-за стола. — Вы же несерьёзно… Я? В куклу гидры⁈ Да ни за что в жизни! Это унизительно!

— Артём Сергеевич, вы же сами говорили, что ради команды готовы на всё, — я невозмутимо пожал плечами. — И потом, у вас отличная комплекция для гидры. Очень… фактурная.

Белов в бешенстве прошипел что-то нечленораздельное, и вновь выскочил из кабинета, громко хлопнув дверью.

Кира, не выдержав, тихо рассмеялась, прикрывая рот ладонью.

— Ладно, всё… Заказываю костюм, — выдавила он сквозь смех, снова взяв в руки телефон.

Через пару минут Кира сделала заказ, оплатила стоимость аренды на день, расставаясь с последними накоплениями. Вышло десять тысяч двести рублей. Курьер должен был доставить костюм через полчаса.

Я между тем подхватил переноску с задорно пофыркивающей Искоркой, спустился в тренировочный зал и собрал команду в центре. Когда я озвучил план с поездкой на корпоратив, реакция была предсказуемой.

— Вы что, смеетесь⁈ — Лера возмущенно отшвырнула тренировочную дубинку. Соколова смотрела на меня так, словно я предложил ей переодеться в пачку балерины. — Это же бред! Мой варан хищник, а не цирковой пудель! Мы точно не поедем.

— Не думала, что такое скажу когда-нибудь, но я согласна с Соколовой. Мы гладиаторы, Артур Викторович, — холодно произнесла Анна, скрестив руки на груди. — Моя Матильда обучена биться на песке арены, а не развлекать пьяных богачей.

Дэнни, сидевший на скамейке, просто залился истеричным хохотом, хлопая себя по коленям.

— Тренер, ну вы даете! — хохотал мажор, утирая слёзы. — «Огненные львы» побираются на утренниках! Отец если бы узнал, инфаркт бы заработал, сразу же.

Костя молчал и теребил край футболки, бросая в мою сторону испуганные взгляды. Для него идея выступать перед избалованной элитой была слишком нестандартной и пугающей. Желешка, чувствуя неуверенность хозяина, уныло расплылась по резине зеленым блином, изредка выпуская ярко-зелёные большие пузыри.

Я дал им выговориться. А затем шагнул вперёд, делая лицо каменным.

— Посмеялись? А теперь слушайте меня, — мой голос был тихим, но пробирал до костей. — Сегодня утром организаторы изменили правила второго этапа. Вас ждёт «Центрифуга». Несколько участков, которые кружатся в разные стороны и под разными углами. И это испытание так просто не пройти.

Смех Дэнни мгновенно оборвался. Анна нахмурилась, Лера напряглась. Костя по-прежнему бросал испуганные взгляды в мою сторону.

— Вы не сможете устоять на ногах без серьёзной подготовки, — продолжал я, обводя пристальным взглядом каждого подчинённого. — Ваши фамильяры будут паниковать, потеряв твёрдую опору. И паника эта будет настолько сильной, что никакие стоп-сигналы не помогут. Поэтому нам нужно оборудование, чтобы научить вас балансировать.

— Я слышал о роторных матах, — печально произнёс Костя. — Они бешеных денег стоят.

— Да, они дорогие, но это уже другой вопрос. Сейчас нам нужно сто пятьдесят тысяч рублей. В кассе гильдии — пусто. Если мы не купим их сегодня вечером, через неделю вы все вылетите с турнира, как мешки с мусором.

Я сделал паузу, обводя их тяжёлым взглядом.

— Наш единственный шанс подготовиться к испытанию — заработать эти деньги прямо сегодня. И как можно быстрей начать тренировку, — произнёс я. — Мы едем на этот праздник, и отрабатываем его так, как будто это финал в лиге Абсолютов. Выбор за вами. Либо вы на несколько часов засовываете свою гордость поглубже и соглашаетесь, либо мы прямо сейчас пишем заявление о снятии с турнира.

В зале повисла гнетущая тишина. Никто не хотел сдаваться именно сейчас. Но я видел лицо каждого Проводника. Все они переваривали информацию, и принимали непростое решение.

— У нас есть три часа до выезда, — добавил я, смягчая тон. — Работаем.

И работа закипела. За полчаса мы определились с эффектными трюками.

Косте я поручил работу с формообразованием.

— Желешка будет жонглировать, — объяснил я Смирнову. — Заставь её принимать формы куба и шара по команде, пусть ловит и отбивает лёгкие мячи. Это безопасно, а выглядит очень круто.

Анне я выдал несколько хулахупов.

— Обработаем их специальным огневым раствором, — я кивнул на стопку инвентаря. — Возьмём с собой цепи, на которых они будут висеть. Искорка их подожжёт, а твоя Матильда будет грациозно прыгать сквозь пламя.

Затем я подошёл к Дэнни, который достаточно хмуро взглянул на меня. Мажору было больнее всего принять условия игры.

— Твоя задача проще всех, Ветров, — обратился я к Дэнни. — Надень свой блестящий «Спайк», стой рядом с Неоном. Пусть твой барс светится, формирует барьеры, а уж как позировать на камеры ты знаешь. Богатые люди любят пафос.

Последней была Лера, которая смотрела на меня исподлобья и молчала.

— Бублик будет катать именинника и его гостей на спине, — спокойно припечатал я.

Лера открыла было рот, чтобы возмутиться, но я поднял руку.

— Варан выдержит, — успокоил я её. — Считай это тренировкой на баланс массы. Твоя задача его контролировать.

Когда базовый сценарий был озвучен, я собрал команду в круг. Проводники замерли, а их фамильяры нервничали. Неон постоянно чесался, Бублик то и дело перетаптывался с лапы на лапу, Матильда вылизывала хвост, а Желешка то вытягивался в холм, то опадал на пол.

— А теперь о главном. Присядем, — я опустился на одно колено, глядя на усевшихся на полу передо мной бойцов. — На вечеринке будет громкая музыка, толпа людей, вспышки камер. Там будет очень шумно. Много выпивших. Кто-то может себя вести не так, как обычно. И поэтому ваши голосовые команды там не сработают.

Я глубоко вздохнул. Как бы я не хотел этого делать, но видимо пришло время форсировать события.

— Не хотел спешить, но ситуация не оставляет выбора. Сейчас мы изучим азы работы с Сопряжением, которое есть у каждого из вас, — произнёс я.

— Мы знаем, что такое сопряжение, — хмыкнул Анна.

— Да, мы знаем, но не пользуемся, — хохотнул Дэнни, и получил от Анны замораживающий взгляд.

— Без него ты бы вообще не чувствовал своего Неона, — фыркнула Анна. — Так что ты тоже им пользуешься.

— Я иногда общаюсь с Желешкой, и она иногда даже слушается, — пробормотал Костя.

— Иногда не всегда, — откликнулась Лера, блеснув в мою сторону заинтересованным взглядом. — Мы слушаем, тренер.

— Всё верно, Савельева. Сопряжение это связь между Проводником и фамильяром, — продолжил я. — Ваш питомец чувствует ваши эмоции, и реагирует на них, либо зеркально, либо бросается в защиту. Но сопряжение можно использовать и в активном ключе. Назовём это передачей эмоциональных импульсов и намерений через физический и эфирный контакт.

Я добрался до переноски, вытащил Искорку и вернулся к остальным, в круг. Положил саламандру на колено.

— Чтобы установить канал, вам нужно положить руку на центр нервных узлов вашего зверя, — оглядел я всех подопечных. — У каждого фамильяра этот центр находится в разных местах. Вы проводили с ними столько времени, вы гладили их, успокаивали. Вы явно чувствовали эти узлы ранее. У барса это холка. У варана точки под ушами. У лисы основание черепа. У слайма геометрический центр массы, который мерцает чуть ярче, если присмотреться. У огненных саламандр этот узел на шее.

Я положил ладонь на шею Искорки.

— Всё просто. Найдите узел. Установите контакт, — произнёс я. — А затем… передайте мысль. Чётко, кратко и главное понятно. Пока нам нужно лишь потренироваться, чтобы успокоить питомца в критический момент. Передайте ему — успокойся, нам ничего не угрожает, я рядом. Это универсальное обращение. А перед этим потренируем базовые команды. Пробуйте. Прямо сейчас.

Команда разбрелась по залу. Костя нерешительно погрузил руки в зелёную слизь Желешки, добираясь до еле мерцающей точки. Дэнни зажмурился, положив ладонь на холку переливающегося Неона. Лера уверенно массировала точки под ушами Бублика. Анна положила тонкие пальцы на затылок Матильды.

— Дышите, — командовал я, прохаживаясь между ними. — Уберите лишние мысли. Сконцентрируйтесь. Только чёткий мыслительный импульс. То, что вы хотите донести до своего питомца.

Получалось откровенно коряво.

Неон пару раз дёрнулся, явно не понимая, чего от него хочет хозяин. Желешка булькала вразнобой. Бублик и Матильда никак не реагировали.

Искорка не выдержала, соскочила с меня, принялась расхаживать перед фамильярами, подбадривая негромким шипением.

Спустя час напряженной медитации процесс сдвинулся с мёртвой точки. Звери начали реагировать на безмолвные прикосновения, выполняя простейшие команды. Стоять, сидеть, двигаться вперёд и назад.

А это значило только одно. Начал формироваться фундамент по правильной работе с Сопряжением. И обкатывать его мы будем на практике, в условиях корпоративной вечеринки.

Кира позаботилась о транспорте. Заказала напрокат большой фургон. Поскрипывающий рессорами потёртый с одного бока транспорт проехал на задний двор и чихнул, замирая перед нами.

— Это что ещё за динозавр? — хохотнул Дэнни. — Он точно нас довезёт? Не развалится по дороге?

— Если Бублик топать сильно не будет, — улыбнулась Анна.

— За своей лисой следи, мой варан меня слушается, — фыркнула Лера.

Из кабины высунулся водитель, опасливо осматривая собравшуюся компанию. Присмотрелся, и не сказал ни слова, вновь спрятался в кабине. Ждал, когда мы усядемся.

— Хватит болтать, загружаемся, — зарычал Белов, таща за собой тяжёлый яркий чехол.

Все озадаченно проводили его взглядами.

— Артём Сергеевич будет выступать в костюме изумрудной гидры, — холодно сообщила всем Кира, подходя к нам и провожая взглядом моего помощника. — Кто отпустит хоть одну шуточку в его адрес, лишится половины призовых Бетонки.

Дэнни прокашлялся в кулак, маскируя смех. Лера лишь ухмыльнулась. Костя улыбнулся, заблестев взглядом. Лишь Анна держалась, ни тени улыбки не промелькнуло на её лице.

Мы устроились внутри фургона. И натужно заревел, сорвавшись с места. Рессоры жалобно скрипели под весом четырёх боевых питомцев и команды, пребывающей в отвратительном настроении.

— Я не понимаю, почему мы не могли поехать на такси. Есть же грузовое такси? — протянул Дэнни, брезгливо отряхивая свою модную куртку. Мажор сидел, поджав колени, стараясь не соприкасаться к грязному борту фургона. — Тут воняет соляркой и сырой собачатиной. Неон от стресса сейчас линять начнёт!

— Твой кот линяет, потому что ты ноешь без умолку, — мрачно огрызнулась Лера из тёмного угла. Дикарка сидела на корточках рядом с Бубликом, одной рукой крепко держа варана за ошейник. — Замолчи уже, и так тошно.

Анна сидела напротив, держа идеальную осанку. Её презрительно поджатые губы красноречивее любых слов говорили о том, насколько сильно она ненавидит эту авантюру. Савельева демонстративно смотрела в окно, ритмично поглаживая затылок Матильды, и явно практикуя недавно изученные азы Сопряжения.

— Ребят, ну чего вы? — подал голос Костя Смирнов, единственный, кто не источал негатив. Щуплый паренёк погрузил руку в пульсирующий зелёный бугор Желешки, который с некоторой натяжкой можно было назвать головой слайма. Желешка в ответ ритмично послушно кивала. — Прикольно же! Развеемся, и денег заработаем! Там будет весело.

— Смирнов, замолкни, — хором, не сговариваясь, рявкнули Лера и Дэнни.

Костя виновато вжал голову в плечи и вернулся к медитации с питомицей.

Я сидел у самой двери, молча наблюдая за настроем команды. Напряжение было естественным. Они выходили за рамки своей зоны комфорта, и я не собирался их успокаивать. Пусть сами справляются со стрессом.

Хотя настоящий эпицентр недовольства находился в дальнем углу фургона. Все посматривали в его сторону и сдавленные улыбки блуждали на их лицах.

— Чёрт бы побрал этот костюм. Да за что мне такое наказание? — донёсся сдавленный стон из недр огромного зелёного плюша.

Артём Сергеевич Белов был почти упакован в ростовую куклу изумрудной гидры. Туловище состояло из бесформенного зелёного поролонового мешка, усыпанного блестками. На плечах Белова покоилась гигантская, скалящаяся центральная голова рептилии, из пасти которой он сейчас обречённо смотрел то на левую, то на праву голову, натягивая на них свои руки.

Предполагалось, что аниматор должен был ими помахивать, чтобы кукла казалась «живой».

Белов видимо попытался почесать нос левой плюшевой головой, но лишь шлёпнул себя поролоновой пастью по центральной пасти.

— Артур Викторович, я вас ненавижу, — с чувством прокряхтел помощник из глубины костюма, отплевываясь от попавших в рот блёсток. — Эта синтетическая дрянь не дышит! Я потею как в сауне! А чёртовы дополнительные головы покалывают подмышки. Словно туда стекловаты насыпали!

Костя не выдержал и тихо прыснул в кулак. Дэнни отвернулся к окну, чтобы скрыть улыбку. Даже у Леры дрогнули уголки губ.

— Отличная гидра, Артём Сергеич, — невозмутимо приободрил я его, поправляя переноску с Искоркой на коленях. — Очень фактурная. Главное, головами машите ритмичнее, так будет эффектней.

Белов в ответ лишь обречённо взвыл в ответ, ударил правой поролоновой головой по стене фургона. Фургон тряхнуло на очередной кочке, и мы, под аккомпанемент ругани плюшевой рептилии, выехали на финишную прямую к загородному посёлку.

— Да-да, мы уже подъезжаем. Белый фургон, — сообщила по телефону Кира, пересаживаясь на сиденье поближе к кабине водителя и посматривая в лобовое стекло. — Уже у ворот.

Я бросил взгляд вперёд, замечая, как большая металлическая створка с витиеватыми узорами отъехала в сторону, а затем мы проехали на территорию, миновали большой сад, затем несколько спортивных площадок и бассейн.

Пять минут спустя мы подъехали к парадному входу в элитный коттедж, смахивающий на самый настоящий дворец с колоннами, панорамными окнами и фонтаном перед входом. Затем обогнули его и остановились сбоку, у служебного входа.

Я выпрыгнул из фургона, встретив недовольные взгляды четырёх охранников. Затем двери отворились, из них выскочила светленькая девушка в белом костюме и с гарнитурой в ухе. Она встретила нас буквально как спасителей, улыбнулась, выхватывая взглядом питомцев и Белова-гидру, который приветливо махнул ей двумя головами.

— Наконец-то! Как же вы вовремя! Меня зовут Юлиана, я организатор вечера, — широко улыбнулась блондинка, вновь суетливо оглядывая нашу разношёрстную компанию. Её взгляд снова споткнулся о Белова. — Ох, Изумрудная Гидра! Венечка будет в восторге! Давайте, бегом в зал, публика уже разогрета!

Охрана лишь провела нас через сияющую рамку, пропустила. Мы вошли вслед за Юлианой в освещённый коридор, направляясь в сторону зала, откуда доносился голос ведущего, усиленный колонками, шум и смех собравшихся гостей, звон бокалов.

— Никак на офицерский бал попали? — услышал я над ухом голос Сверчанского. — Ведите поближе к фуршету, сударь. Моя душа требует праздника и капли элитного нектара!

Я поймал на себе прищуренный взгляд Анны, поймал в руку сверчка, пряча его в кармане. Главное теперь контролировать, чтобы он там и сидел. Не хватало ещё, чтобы кто-то увидел барона. Тогда проблем прибавится. Жаждущих завладеть таким редким существом в том зале хоть отбавляй.

— Питомцев держим рядом с собой, — начала объяснять нам по пути Юлиана. — Контролируем. После выступления ваши столики в правом углу. Это при желании, конечно, если возникнет желание перекусить.

Мы вышли в банкетный зал. Я зажмурился от яркого освещения, вспышек фотокамер. Нас встречали ярко и шумно.

Костя воскликнул от восхищения, а Дэнни лишь довольно улыбался. Остальные сдержанно осматривали зал и гостей, которые уже были изрядно разогреты.

В целом всё было как я и предполагал. Хрустальные люстры на потолке, столы с белоснежными скатертями, ломящиеся от деликатесов. И около сотни гостей — топ-менеджеры, жёны в бриллиантах, их мужья в дорогих костюмах, и золотая молодёжь. В центре этого пафоса восседал сам виновник торжества — восемнадцатилетний Венечка, пухлый, скучающий мажор с бокалом шампанского в руке.

— А вот и наш сюрприз! — надрывался в микрофон ведущий в блестящем пиджаке, выскочивший перед нами, отчего Бублик предупредительно зашипел. — Встречайте! Настоящие гладиаторы арены и их питомцы! И специальный гость — Изумрудная Гидра!

Белов, тяжело дыша, неуклюже вывалился в центр зала и вяло помахал плюшевыми головами. Венечка лениво похлопал в ответ, натянуто улыбаясь.

— По местам, — тихо скомандовал я, занимая позицию на импровизированной сцене, собранной из композитных светлых блоков. — Работаем.

И… шоу началось.

Лера, пунцовая от смеси жгучего стыда и ненависти к элите, вывела Бублика в центр зала. Большой бронированный варан, способный перекусить человека пополам, сегодня работал элитным пони.

— Подходите, не бойтесь, — процедила Соколовасквозь зубы, натягивая фальшивую улыбку, от которой веяло угрозой.

Подвыпившие топ-менеджеры, хихикая и делая селфи, потянулись к варану. Первый тощий парень с кучерявой причёской запрыгнул на спину Бублику и тот слегка дёрнулся.

— Следи за ним, не отходи ни на шаг, — прошипел я на ухо Лере, напряжённой как струна. — Помни про сопряжение.

— Я уже поняла всё, тренер. Не тупая, — процедила Соколова.

Я оставил их, провожая взглядом Бублика, который почесал через толпу шумящих гостей, которые принялись снимать на камеры телефонов.

Бублик держался молодцом, лишь изредка громко фырчал, но прошёл толпу, затем вернулся, уже быстрее, немного ускорившись.

Дэнни Ветров чувствовал себя в этой атмосфере как рыба в воде. Он встал в картинную позу у декоративного фонтана перед сценой. Неон, избавленный от необходимости атаковать, просто расслабленно сидел рядом. Хрустальная броня барса переливалась в свете софитов всеми цветами радуги, отражая блики.

Девушки в вечерних платьях толпились вокруг мажора и его барса, восхищенно охая и делая селфи. Дэнни лишь довольно щурился, на время возомнив себя звездой.

Ещё одной изюминкой вечеринки стала Желешка.

Костя, преодолев первоначальную робость, развернул на сцене целое представление. Слайм, послушно выполняя безмолвные импульсы хозяина. Он то сжимался в плотный зелёный куб, то растекался упругим батутом.

Гости, привлекая внимание слайма, бросали в него яблоки, апельсины, а он виртуозно ловил их, обволакивая слизью, а затем возвращая прямо в руки зрителей. Костя сиял, впервые в жизни чувствуя себя центром всеобщего обожания.

Финальным аккордом стало наше с Анной совместное выступление.

Помощники Юлианы прицепили к люстрам карабины, на которых повисли цепи, держащие хулахупы. А затем я выпустил Искорку.

Саламандра, деловито цокая коготками выскочила вперёд, выгнулась, выпуская один огненный шарик, затем ещё один.

Три хулахупа, выстроенные в ряд, один за другим вспыхнули под аплодисменты публики. Анна, сохраняя ледяную невозмутимость, выдала команду. И Матильда рыжей молнией взмыла в воздух, грациозно, с запасом в несколько миллиметров пролетая сквозь первый пылающий обруч. Едва коснувшись лапами паркета, лиса вновь взмыла в воздух, изгибаясь, и преодолела второй обруч. Затем третий. Лиса приземлялась мягко, без единого звука, срывая овации.

Всё шло идеально. Мы планомерно отбивали свои кровные сто шестьдесят тысяч рублей. И вроде бы пора выдохнуть. Но всё же я не спешил расслабляться.

— С дэрэ Венечки! С дэрэ тебя! — скандировала подвыпившая толпа, ритмично хлопая в ладоши под оглушающий бит клубной музыки со стороны диджейской стойки в дальнем углу.

Артём Сергеевич, стоя в центре этого безумия, уныло помахивал плюшевыми головами гидры в такт музыке.

— С дэрэ Венечки, — обречённо, замогильным голосом бубнил он, словно отпевал покойника. — С дэрэ тебя, Венечка…

Я подошёл к нему, дёргая за рукав, точнее за голову, которую он опять направил мордой в пол.

— Повеселей, Артём Сергеич, — тихо процедил я. — Излучайте счастье. Вы же главная звезда вечеринки.

— Я в кукле, Горай! — прохрипел помощник из центральной пасти, и я заметил его гримасу. — Какая им разница, с каким выражением лица я тут потею? Они же видят только этот дурацкий костюм!

— Не забывайте, Артём Сергеич, что из пасти видно ваше кислое лицо, — я постучал пальцем по поролоновым клыкам. — Улыбайтесь. Радуйтесь жизни. Мы отрабатываем тренажёры.

Белов страдальчески вздохнул, послушно растянул губы в фальшивой улыбке. В ту же секунду стайка визжащих девиц с телефонами облепила его со всех сторон, утаскивая в толпу для селфи. Изумрудная Гидра скрылась в море блёсток и вспышек.

Я отвернулся, чтобы проверить работу остальных тандемов, и тут же заметил неладное.

Лера стояла у дальнего края сцены. Её лицо пошло красными пятнами, а руки судорожно сжимались в кулаки. Вокруг Бублика толпилась компания пьяных, раскрасневшихся друзей именинника.

Мажоры дёргали варана за шипы на хвосте, тыкали пальцами в чешую, ковыряясь в ней, и пытались усесться на питомца втроём.

Бублик отчаянно фырчал, но под его глазами появились красные пятна. Я знал, что это такое. Ядро варана пульсировало чаще, накапливая энергию. И накапливал её Бублик неспроста. Из приоткрытой пасти рептилии сорвалась вязкая капля кислоты, угодив точно в бокал с шампанским одного из наглецов.

Шампанское мгновенно закипело зелёной пеной. Хрустальное дно бокала с тихим треском отвалилось, заливая дорогие туфли мажора жижей. Но кислота уже отыграла в бокале, теперь это просто нейтральная субстанция.

Вместо того чтобы испугаться, пьяная компания восхищённо захохотала.

— Ого! Смотри, как умеет! А ну, плюнь ещё! — загоготал один из парней с зачёсанной назад чёлкой, подставляя бокал. Он бесцеремонно полез дергать Бублика за раздувающийся кожистый зоб. — Кр-р-расавец!

Я ускорил шаг, стараясь успеть, и замечая, как Лера растерялась, впервые на моей памяти.

Парень с чёлкой запрыгнул на Бублика, вновь потрепал его зоб. Это стало последней каплей. Красные пятна под глазами варана вспыхнули ярче. Его терпению пришёл конец.

Бублик издал глухой рёв, резко дернулся массивным телом и мощно подскочил. И мажор с визгом слетел со спины, подлетая к люстре. Туда, где его ждал острый наконечник.

Я успел добраться до Кости. Он замер, как и его Желешка, отвлекаясь от фруктов, летящих в неё. Над слаймом пролетело яблоко, врезаясь в стену, а два апельсина шлёпнулись в желеобразный холм. Они смотрели в сторону мажора, который подлетел к потолку.

Надо спасать парня. Пусть этот избалованный оболтус и напрашивался на публичную порку, как и ещё некоторые из приглашённых гостей на так называемое дэрэ Венечки, но такого я допустить не мог.

Центральное остриё хрустальной люстры было металлическим, и нацелено оно прямо в грудь парня. Произойдёт трагедия, причём по нашей вине. Грех на душу брать я не хотел. Да и последствия будут разрушительными. Судебные разбирательства, развал гильдии, серия арестов. Уж эти люди достаточно влиятельны, чтобы такое устроить.

— Лови его! — рявкнул я на Костю, дёргая его за рукав. И Смирнов охнул, погрузил руку в Желешку, добираясь до его нервного узла.

Слайм всколыхнулся, выпрямился и уплотнился, выбрасывая из себя апельсины, затем сформировал конечность, вроде лапы. Выстрелил желейным отростком.

— Шлёп! — тот врезался в кричащего мажора, окутывая его пояс густой слизью.

Парень замер. В нескольких сантиметрах от наконечника люстры и начал спускаться. Затем он нервно хихикнул, засмеялся. Публика внизу, которая всё прекрасно видела, начала аплодировать. Пока ещё вяло, но к ним присоединялись остальные, поддерживая. И вот уже больше половины гостей осыпа́ли овациями виртуозную Желешку.

— Всего лишь небольшой трюк! — воскликнул Белов-гидра, взмахивая руками-пастями. Он подскочил к ещё бледному парню с чёлкой, которого спас Желешка, приобнял его. — Это трюк! Ха-ха!

— Видели⁈ Как я подлетел высоко! — выпалил мажор. — А те люстры надо убрать! Они мешают!

Между тем Желешка освободил дрожащего парня, втягивая отросток в себя, и расплылся по полу.

Слайм не верил, что проделал такое. Он поменял цвет на светло-зелёный, затем стал прозрачным, затем вновь позеленел. И надо было отдать должное Косте. Он знал, что делает. Приобнял свою питомицу, начиная шептать, как обычно. Желешка возмущённо пробулькала в ответ, и вновь приняла холмистую форму.

Я заметил Киру, которая общалась с напряжённой Юлианой. Разговор был довольно резким и касался он как раз чуть не случившейся трагедии.

— … И впредь смотрите за тем вараном. Он агрессивен, — строго заметила Юлиана.

— Он вспыльчивый, всё верно, — таким же тоном обратился я к организатору вечеринки. — Но вы сами всё видели. А если не видели, я объясню. Даже если драконить комнатную собачку, она цапнет вас за палец. Надеюсь, доступно объяснил?

— Я поддерживаю, — Кира смерила холодным взглядом Юлиану, и она оглядела нас, явно растерявшись.

— Доведите это до сведения всех, кто отдыхает. Пусть держат себя в руках, — добавил я.

— Х-хорошо, я предупрежу, — кивнула Юлиана и отошла, с кем-то начала переговариваться по гарнитуре.

— Спасибо, Горай, — выдохнула Кира. — Эта стерва так разозлила меня. Ты не представляешь. И, кажется, что пора уходить.

Я взглянул на циферблат наручных часов.

— Ещё полтора часа, — подчеркнул я. — Если хотим получить сто шестьдесят тысяч.

Кира многозначительно взглянула на меня. Видно хотела спросить, что я задумал. Но потом поняла, что ничего ей не скажу. Да и не место для таких разговоров.

Вон, снова Бублик начинает свирепеть.

— Дорогие гости! — зазвучал голос Юлианы из колонок. — Хозяева питомцев просят вас относиться к существам бережно и не тыкать в них пальцами!

— Я хочу прокатиться на той лисе! — зарычал нетрезвый мужской голос. — Дайте мне лису!

— Слайм самый лучший! — воскликнула девушка из дальних столиков.

— Услышьте нас, пожалуйста! — это уже был голос Киры, которая решила дополнить Юлиану. — Питомцы находятся в незнакомой среде! Дёргать, пихать…

Я отвлёкся, добираясь до Леры. Она сжала кулаки и готовилась броситься на размалёванную девицу с двумя косичками, болтающимися сбоку, которая направлялась к Бублику с бокалом шампанского.

— Тренер, — в отчаянии прошипела Лера. — Бублик сейчас их всех размажет. Посмотрите, они же все неадекватные.

— Прямо сейчас им всё объясняют. И что за эмоции, Соколова? Ты его хозяйка, — резко заметил я, не давая ей сорваться. — Вспоминай. Сопряжение. Нервный узел. Подави его ярость, прямо сейчас.

— Уровень стресса больше семидесяти процентов, — выдавила Лера. — Как я это сделаю?

— А на аренах ты так же будешь теряться? — многозначительно взглянул я на неё.

Лера судорожно сглотнула, ответила коротким кивком и бросила отчаянный взгляд на Бублика. Варан уже повернулся к приближающейся девушке. Его глаза покраснели, зоб задрожал и начал приобретать оранжевый оттенок. В нём Бублик прямо сейчас накапливал кислоту.

Соколова плотно прижала обе ладони к массивной шее Бублика, безошибочно нашли пальцами нервные узлы.

Я видел, как напряглись её руки. Связь установилась, рептилия вздрогнула. Зоб перестал колыхаться, просветлел. Опасный блеск в глазах варана исчез, покраснение ушло. Бублик фыркнул и послушно опустил морду, полностью подчиняясь воле хозяйки.

Охрана, которая забеспокоилась и собиралась слева от нас, замерла в нерешительности. Затем к ним подошли двое взрослых мужчин, одетых в вышитые узорами костюмы. Они попивали шампанское, вальяжно беседовали с ними, и те в итоге рассосались.

Девица между тем почти добралась до варана, но в последний момент её перехватил один из подвыпивших парней, утаскивая в шумную компанию.

Недавний случай сыграл только в плюс. К Бублику теперь опасались подходить, лишь делали фотки с ним на фоне, не более того.

Лера между тем вытерла рукавом вспотевшее лицо, и… улыбнулась. В её взгляде читался чистый восторг. Впервые в жизни она остановила боевой аффект своего зверя не криком. Силой мысли, используя сопряжение.

Едва я успел выдохнуть после выходки Бублика, как заметил на сцене Искорку, к которой подбирался доберман. Слева, где позировали Ветров с Неоном, раздался звон бьющегося стекла и возмущённый девичий крик.

— Он мой смартфон разбил! — взвизгнул коренастый парень, разглядывая осколки дорогого гаджета. — Вы знаете, сколько он стоит⁈

— Всё компенсируем, не переживайте, — успокаивала его побледневшая Юлиана.

— Что случилось, Ветров? — дёрнул я за локоть замершего Дениса, который отводил Неона от толпы парней и девушек.

— Вспышки, — выдавил побледневший Дэнни. — Неон создал защитный барьер, чтобы защититься от них, и выбил из руку телефон у того… самого наглого.

— Хрустальные барсы — существа с повышенной световой чувствительностью, — подошла к нему Кира, включая дипломатичный тон. — Просим снимать без вспышек. Это вопрос безопасности.

Парень, услышав обещание компенсации, немного сбавил обороты и отошёл, недовольно косясь в нашу сторону.

— Следи за зверем! — рявкнул я так, что мажор вздрогнул. — Не за камерой! Ты Проводник, а не фотомодель! Успокой его немедленно!

— Я… я не могу дотянуться! Он закрылся! — в панике лепетал Дэнни, елозя ладонями по мерцающему барьеру барса. Неон внутри барьера тяжело дышал, его глаза расширились от стресса.

— Тебе не нужно до него дотрагиваться, — жёстко отрезал я. — Сопряжение работает и сквозь барьер. Давай.

Денис судорожно сглотнул, закрыл глаза, прижимая обе ладони к поверхности энергетической оболочки. Парень изо всех сил пытался вспомнить утреннюю медитацию на матах.

Дэнни действительно испугался за Неона, настолько, что у него получилось достучаться до барса. Неон почувствовал его импульс. Мерцание барьера пошло рябью. Сначала он стал полупрозрачным, затем сфера растаяла в воздухе. Неон жалобно мяукнул и ткнулся носом в ладони Дэнни.

Я молча наблюдал за этой сценой. Далеко до идеального контроля, но это ведь тоже результат. Мажор впервые поставил связь со зверем выше собственного тщеславия. И я обрадовался таким изменениям.

Барон Сверчанский между тем всё же выбрался из кармана. Я заметил его у блюда с лимонами. И сверчка интересовала лишь сахарная присыпка на одной из долек. Он впихивал его в себя кристаллы передними лапами, причмокивая от удовольствия.

Хорошо, что никто не обратил на него внимания. Я успел его ухватить и засунуть в карман, и барон вновь высунулся из него.

— Не будешь сидеть спокойно, в следующий раз оставлю дома, — предупредил я его, отходя в сторону.

— Виноват-с, командир, увлёкся добычей провианта, — примирительно скрипнул барон, поспешно облизывая сладкие лапки. Затем он указал в сторону Искорки, которая прошествовала мимо меня, а за ней по пятам прошёл доберман, продолжая принюхиваться.

— Вы бы лучше обратили внимание на левый фланг, — добавил барон. — Вон тот зубастый остолоп домогается до вашей чешуйчатой мадемуазели. Если не вмешаться, псине срочно потребуется полевой лекарь. И ведро мази от ожогов.

— Разберусь. А ты не высовывайся, — я вновь его спрятал, теперь уже в карман штанов, и улыбнулся двум девушкам, которые прошли мимо и по пути странно взглянули на меня, точнее чуть ниже, куда я спрятал руку с бароном Сверчанским, захихикали.

Понятно, о чём они подумали. Но какая разница? Главное, что сверчка не увидели, уже хорошо.

Затем я бросил взгляд в сторону Искорки. Холёный доберман и правда испытывал терпение крохи. Саламандра, сохраняя ледяное спокойствие, дважды останавливалась, предупредительно шипела. А когда она добралась до меня, пёс наступил лапой на её хвост. Это было ошибкой.

Саламандра обернулась и выпустила в морду наглому псу концентрированное облако сернистого дыма.

— Уи-и-и-и, — тихо взвизгнул доберман, зачихал и с позором ретировался под ближайший стол, жалобно поскуливая.

Искорка гордо подняла мордочку и прошествовала ко мне, ухватилась лапками за брючину, забираясь на плечо.

Оставался всего лишь час до окончания нашей программы. Подвыпившая «золотая молодёжь» больше донимала Белова, дёргая его за головы и фотографируясь с ним.

Желешка продолжал ловить фрукты, бросая их обратно, в руки смеющихся гостей. Матильда, которую поддержала Анна, чтобы с ней сделали селфи несколько девушек, вновь переключилась на горящие обручи. Неон собрал вокруг себя своих поклонников, мерцая барьером. А от Бублика наконец-то отстали, варан и его хозяйка выдохнули, становясь ещё одним центром фотовспышек.

И так продолжалось, пока к нам не вышел тот самый Венечка, виновник торжества. Пухлый именинник держал в руках бутылку шампанского. Он швырнул её в Желешку, не докинув буквально пару метров. Бутылка грохнула об пол, содержимое шипящей волной докатилось до слайма, который, разумеется, впитал в себя часть опасной жидкости. Опасной, потому что каждый гладиатор знает — для слаймов спиртосодержащие продукты зачастую ядовиты.

Были такие деятели, которые вырабатывали у них иммунитет, но после этого слаймы становились зависимыми, ничем не лучше тех же самых перекачанных химией монстров Синдиката.

Эффект от алкоголя проявился мгновенно.

Полупрозрачная структура Желешки помутнела. По её поверхности пошли крупные волдыри, которые начали лопаться. Спирт начал вызывать химический ожог, нарушая энергетические мембраны слайма.

Желешка жалобно забулькала, теряя форму и концентрацию.

— Вы видели? Этот сгусток не поймал бутылку! — захохотал Венечка, которого отвели в сторону мужчина и женщина, явно его родители.

Я оказался рядом с Костей, который в ужасе смотрел на вновь покрывающуюся волдырями мутную Желешку.

— Что ты замер⁈ Срочно влей в неё воду! — рявкнул я, хватая со стола целый графин воды и плеснув в слайма, который задрожал и впитал жидкость, немного посветлев. — Ещё воды! Разбавь концентрацию яда, быстрее!

Костя дрожащими руками схватил ещё один графин, уже с минералкой, плеснул прямо в центр растекающейся на полу Желешки. Слайм жадно всасывал жидкость, пытаясь стабилизировать химический баланс. Ещё два графина с водой, и Желешка стала прозрачной, затем к ней вернулся нормальный светло-зелёный цвет.

— Почему ты по Сопряжению не запретил ей впитывать химию? — жёстко отчитывал я Смирнова, пока тот отпаивал питомицу. — Ты Проводник. Должен был почувствовать её реакцию на алкоголь до того, как она потянулась к нему.

— Я… я растерялся, Тренер… тут шумно. Теперь я всё понял, — лепетал Костя, чуть не плача. Он поливал Желешку, словно цветочную клумбу. Только клумбы не булькают в ответ, как это происходило сейчас.

— Ты понял, но не усвоил, — подчеркнул я, пристально всматриваясь в бледное лицо Кости. — Следи за Ядром, Смирнов, и за её нервным центром. Или в следующий раз ты её потеряешь!

Костя убедился, что Желешке больше ничего не угрожает и приобнял её.

Кризис миновал, а я тяжело выдохнул, подавляя искреннее желание скомандовать немедленную эвакуацию. Всё же осталось меньше получаса. Всего ничего.

— Мангуст, контролируй Бублика, только съёмка, — проходил я мимо тандемов, отдавая распоряжения. — Ветров, включи подсветку на «Спайке», Неону скажи, чтобы барьер держал при себе. Савельева, еще два круга с горящими обручами! Смирнов, следи за Желешкой, пусть пожонглирует предметами… Артём Сергеич, лицо попроще, а улыбку шире.

Шоу продолжалось. Все были при деле, а затем выкатили тележку с тортом.

Свет в огромном банкетном зале внезапно погас. Грянули оглушительные фанфары. Двустворчатые двери распахнулись, и четверо официантов медленно покатили к центру зала гигантский пятиярусный торт. Тот был украшен кремовыми вензелями, логотипами брендовых компаний и двумя золотистыми цифрами «1» и «8».

Венцом этого кулинарного безумия служили массивные пиротехнические свечи-фонтаны, распределённые по краям ярусов. Они громко трещали, плевались в потолок снопами ослепительно ярких искр.

Толпа зашумела от восторга, в глазах зарябило от вспышек фотокамер. Вновь включили свет.

Матильда зарычала, и теперь уже Анне пришлось успокаивать лисицу через сопряжение.

Все фамильяры взбудоражились, и больше всех потрескивающие фонтаны повлияли на Бублика.

Тележка проехала недалеко от него. Варан глухо зарычал, дёрнул поводок к источнику шума, потащив охнувшую Леру за собой. Устранить угрозу. Вот что он планировал сделать.

Я мгновенно просчитал последствия этого столкновения. Если он снесёт торт, горящие свечи полетят в гору упакованных подарков. Те вспыхнут, а следом загорятся шторы на окнах. Начнётся пожар, будут жертвы.

В последний момент я подскочил, хватаясь за поводок Бублика.

— Сопряжение, — прошипел я Лере на ухо. — Сейчас. И резче обычного!

Соколова коснулась дрожащими пальцами к специальным точкам. Варан остановился как вкопанный, провожая хмурым взглядом громыхающую по паркету тележку.

После того как мы оттащили Бублика к собравшимся в круг тандемам, к нам подошла Кира.

— Всё, сейчас подойдёт Юлиана, — с облегчением в голосе произнесла владелица гильдии, затем бросила взгляд на изумрудную гидру, из которой шумно дышал Белов. — Лера?

— Всё с нами в порядке, — буркнула Соколова.

Кира бросила озабоченный взгляд на Белова.

— Как ты, Артём? Живой? — спросила она.

— Если это можно так назвать. Да всё, к чёртовой матери такое испытание! — закряхтел помощник, протаскивая голову через пасть центральной головы, и шумно вдохнув воздуха.

Лицо его было густо красным, будто он засиделся в парилке. И между тем на лице довольная улыбка.

— Так, спасибо за представление, — холодно оглядела нас подошедшая Юлиана, протягивая конверт. — Родители Венечки подняли вам оплату. Им очень понравилось, как и многим остальным гостям. Мы бы заплатили вам двести пятьдесят тысяч рублей. Но…

— Но? — переспросила её Кира, напрягаясь.

— Но пришлось вычесть, за разбитый телефон, — отвела взгляд Юлиана. — Восемьдесят тысяч рублей. Так что в конверте оставшаяся сумма. И ещё… — она вновь взглянула на Киру, затем оглядела питомцев. Завтра юбилей Михаила Прохоровича. Он хотел бы видеть вас на празднике.

Мы с Кирой переглянулись.

— Благодарю, но нет, у нас… вся программа уже расписана, — покачала головой Кира.

— И даже двести тысяч вас не устроят? — удивилась Юлиана.

— Нам здоровье питомцев важнее, уж извините, — ответил я.

Юлиана вздохнула, с кем-то поговорила в сторонке, а затем провела нас к чёрному выходу.

Фургон ждал нас на стоянке. Загрузились мы быстро, и тронулись с места.

— Но всё же… честно признаюсь, — закряхтел Белов, вылезая из поролоновой гидры. — Это было очень интересное приключение.

У многих на лицах появились сдержанные улыбки. Всё же вечер получился напряжённым не только для питомцев, но и для их хозяев.

На обратном пути водитель фургона будто целенаправленно пытался поймать ямы на дороге. Нас потряхивало чаще, а мои подопечные ухватились за своих фамильяров, которые и так себя спокойно чувствовали. Для них такая встряска была словно слону дробина. Они пережили куда больший стресс, посетив дэрэ Венечки.

Я сидел на поскрипывающем кресле, у кабины водителя, рядом тряслась Кира, держась за поручень.

— Это было не очень безопасно, Артур, — тихо произнесла владелица гильдии, натянув улыбку. — Мы будто по лезвию ножа прошлись, и не раз. Если бы Бублик уронил торт? А если бы кто-то пострадал из-за паникующих питомцев? А та люстра? У меня до сих пор в груди холодеет, как представлю…

— Никто не пострадал. И тренировка получилась очень эффективной, верно? — мой голос звучал размеренно, и, возможно, поэтому Кира немного расслабилась. Затем я повысил голос, чтобы его было слышно сквозь вой двигателя. — Мы потренировали Сопряжение на практике. В реальных условиях. Это гораздо лучше, чем сидеть в пустом тренировочном зале. Так ведь?

Никто из присутствующих не стал спорить. Все закивали.

Денис Ветров сидел чуть дальше, справа. Мажор задумчиво разглядывал пластиковую перчатку, потирая пальцем свежую царапину на броне.

— Ну да, признаю… — Дэнни нехотя поправил нагрудную пластину «Спайка». — Успокоить Неона таким образом было… круто. Хотя эти девицы… Они мне поцарапали наплечник своими ногтями, пока лезли фотаться.

— Кто о чём, а Дэнни о своём «Спайке», — проворчал Белов.

— Так-то он денег стоит, и спонсоры… — начал было Ветров.

— Да они уже забыли про тебя, твои спонсоры, — рассмеялся Белов, впихивая костюм в большую сумку. — Думай лучше о том, как выступать на Бетонке будешь… поцарапали ему броню, хех…

Я внимательно взглянул на помощника. Он избавил меня от лишних слов, буквально повторил мои мысли на этот счёт. За что я был ему благодарен.

Затем я выхватил взглядом Леру. Она сидела в полутёмном углу салона, гладила по чешуйчатой голове дремлющего Бублика.

— Нормально выступили. Я думала, будет хуже, — буркнула Соколова. — Главное ведь что? Нам заплатили. И даже больше, чем нужно. А если бы кто-то проследил за своим барсом…

— Вот только не надо тут умничать, — зыркнул в её сторону Дэнни. — Ты не была на моём месте. И вряд ли поймёшь.

— Я остановила Бублика, и не раз… мальчик, — усмехнулась Лера.

— Мальчик? — засмеялся Ветров. — Ладно, девочка, ты тоже справилась. Но ты не была на моём месте.

— МЫ остановили. Ты бы сама не справилась, — сухо заметил я, и Соколова затихла, надувая губы. — Я вам помогал. Каждому. Но если бы вы не старались, ничего бы не вышло. Так что научитесь радоваться своим успехам, хоть и не таким ярким как бы вам хотелось. Вы учитесь, и сегодня стали ещё чуть сильнее.

— Мне вообще кажется, что мы теперь готовы к чему угодно, — радостно сообщил Костя, мягко похлопывая булькающую у его ног Желешку. Слайм в темноте мерцал мягким зелёным светом.

Анна Савельева смерила его холодным взглядом. Блондинка держала идеальную осанку, поглаживая по холке спящую на сиденье Матильду.

— Контроль во время стресса. Это слишком жёстко, — сухо констатировала она. — Матильда не привыкла к такому хаосу.

Лера мгновенно ощетинилась, реагируя на тон соседки.

— Ути-пути, какие мы нежные, — ядовито протянула Соколова. — А ты точно умеешь драться на арене?

Девушки обменялись тяжелыми, хмурыми взглядами. Я лишь молча покачал головой. Глубокий конфликт между ними никуда не делся, но в то же время сил на открытую ссору ни у одной из них не было. Стая притиралась друг к другу, медленно и очень болезненно.

Я перевёл взгляд на переднее сиденье.

— Особенно хорошо сегодня выступала Гидра, — ровным тоном заметил я.

Артём Сергеевич вытер вспотевшее лицо футболкой, услышал мою фразу и густо побагровел.

— Походите в этой штуковине столько же, сколько и я! Посмотрю я на вас! — прорычал Белов, повернувшись ко мне. — Эта оголтелая молодёжь будто с цепи сорвалась. Меня таскали в разные стороны, будто я кукла… Хотя да, я же был куклой.

В салоне микроавтобуса раздался дружный смех. Смеялся Дэнни, громко хихикал Костя, даже на уставших лицах Леры и Анны промелькнули улыбки. Напряжение безумного вечера окончательно растворилось, а моя разношёрстная стая сплотилась ещё на один миллиметр. Что не могло не радовать.

Фургон остановился у ворот базы «Огненных львов». Уставшие подопечные высыпали на улицу, уводя питомцев в вольеры.

Мы с Кирой и Беловым покинули фургон. Владелица гильдии остановилась у кабины водителя, оплачивая прокат.

— Кира, мне нужны все заработанные деньги, — протянул я руку, когда она подошла к нам. — Мы с Артёмом Сергеичем поедем за оборудованием.

— За каким? — уставилась на меня Кира. — Кто-то обещал всё рассказать.

— Я даже покажу. Скоро приедем, — улыбнулся я.

— Ох, Горай, всё ты в игры какие-то играешь, — вздохнула владелица гильдии, протягивая тугой конверт. — Держи, но смотри. Я буду ждать в зале и за всем наблюдать.

Я кивнул, забирая деньги, затем махнул Белову, который замер на месте. Мы пересели в микроавтобус.

— Едем на окраину, в промзону, — скомандовал я Белову, когда он повернул ключ в замке зажигания и мотор под капотом утробно зарычал. — Там есть крупный оптовый склад-магазин спортинвентаря. Он ещё работает, успеем.

Белов не сказал ни слова, лишь вздохнул и заставил микроавтобус тронуться с места.

Всю дорогу меня подмывало спросить у помощника о тех транквилизаторах, которые он изредка принимает. Но затем решил, что не время и не место для таких разговоров. Белов был странно напряжён, и то и дело постукивал нервно по рулю, отчего моя Искорка неодобрительно шипела, стараясь немного подремать.

Спустя двадцать минут мы остановились у огромного ангара, обшитого гофрированными стальными листами. Внутри пахло дешёвым пластиком, резиной, заводской смазкой и ещё чем-то вроде опилок.

В дальнем конце зала, усыпанного рядами упакованных товаров, за стойкой клевал носом тучный лысеющий продавец в выцветшей футболке.

Он с трудом разлепил глаза, когда мы подошли вплотную.

— Закрываемся уже, мужики. Что хотели? — лениво пробормотал он, затем бросил мимолётный взгляд на переноску с выглядывающей Искоркой.

Саламандра активно двигала носом и морщилась, запахи ей не нравились. Как и барону Сверчанскому, который что-то бубнил, шурша в кармане и пытаясь выбраться.

Я молча достал из конверта перетянутую резинкой пачку купюр, положил её на прилавок. Сонливость продавца как рукой сняло. Он мгновенно подобрался, его глаза алчно блеснули.

— Мне нужны десять беговых дорожек, — ровным тоном произнёс я. — Без электронных дисплеев, без датчиков пульса и прочих примочек. Но с мощными двигателями.

Продавец удивлённо приподнял бровь, переводя взгляд с денег на меня.

— Десять штук? Вы что, фитнес-клуб открываете? — он потёр подбородок, быстро прикидывая маржу. — Есть такие. Базовые модели. Механика дубовая, моторы зверские.

Он пересчитал купюры, почесал небритый подбородок, всматриваясь куда-то вдаль.

— Да, есть «Лорекс». Одиннадцать штук, — прогудел он. — Может заберёте одиннадцать? На них сейчас идёт скидка. Как раз вашей суммы и хватит. Грузить надо?

— Необходимо, — я придвинул деньги к нему. — Тогда мы забираем одиннадцать. Грузчиков организуйте.

Пока хмурые рабочие выкатывали тяжёлые картонные коробки и закидывали их в кузов нашего микроавтобуса, мы вышли на улицу. Белов нервно закурил у входа в ангар. Помощник задумчиво стряхивал пепел в лужу, и на его лице читалась напряжённая мыслительная работа.

— Горай, я не понимаю, — наконец произнес Белов. Он выпустил струю дыма и посмотрел на меня в упор. — Центрифуга на Бетонке единый синхронизированный механизм. А ты только что спустил все наши заработанные деньги на одиннадцать отдельных дешманских фитнес-дорожек. Вот я и думаю. Как, чёрт возьми, это поможет нам подготовиться к испытанию?

— Увидите, Артём Сергеевич. Всё увидите, — я невозмутимо сунул руки в карманы. — Мы снимем с них поручни, пластиковые кожухи. Установим полотна на единую жесткую раму.

Скепсис на лице Белова сменился откровенным недоумением, а затем он хрипло расхохотался.

— Да ты рехнулся, Артур! — бывший тренер всплеснул руками, едва не выронив сигарету. — Ты хоть понимаешь механику этих китайских игрушек? Стандартная беговая дорожка крутится только в одну сторону — назад! Назад, понимаешь⁈ И только с одной скоростью, которую задаёшь кнопкой! Чтобы заставить их бить реверсы, хаотично менять циклы и скорости, как на Центрифуге… ну для этого я не знаю… нужны какие-нибудь микроконтроллеры, программы! У нас в гильдии нет инженеров! Это ведь просто куски бесполезного пластика!

Я позволил себе лёгкую усмешку.

Белов мыслил в рамках своей квалификации, и он был абсолютно прав. Для обычного человека это были просто куски пластика с моторами.

Но я уже выстроил идеальную производственную цепочку.

Я вспомнил тесную кухню в коммуналке на Петроградке. И что Серёга — это не просто гениальный кодер, способный ломать защищённые почты и транзитные счета корпораций. В моём далёком прошлом, а для Серёги это было совсем недавно, он был неплохим радиоэлектронщиком, причём осваивал профессию, изучая статьи и научные журналы. Серый был человеком, который от скуки собирал работающие серверные станции из деталей микроволновых печей и старых телевизоров.

Перепаять реле и написать программу случайного реверса для китайских движков для него не сложнее, чем собрать конструктор из детских кубиков.

— Не волнуйтесь за электронику, Артём Сергеевич, — спокойно ответил я, глядя, как грузчики заталкивают в кузов последнюю коробку. — Инженер у нас есть. И уже скоро наша Центрифуга будет работать. Поехали на базу, пора браться за дело.

Мы отъехали с места. Груженный коробками микроавтобус медленно вырулил с промзоны на мокрое, блестящее от начавшегося дождя шоссе. Дождь усилился, дворники с монотонным скрипом размазывали воду по лобовому стеклу.

— Я всё рано не понимаю, Артур… Викторович, — помощник вновь перешёл на более уважительный тон. — Да сварим мы эту раму. Я ведь в прошлом был сварщиком. Сварочный аппарат вон, пылится на складе. И материал есть… Но хоть убейте, не пойму как это всё будет работать. Это же сложная система. Сложна-я!

— Есть один человек, который нам поможет, — улыбнулся я.

Артём Сергеевич, поёрзал в кресле, затих, мрачно посматривая на дорогу. Явно прокручивал в голове предстоящую бессонную ночь со сварочным аппаратом.

Я же достал телефон, включил громкую связь, чтобы Белов слышал наш разговор. Гудки шли недолго.

— Да? — голос Серёги на том конце провода звучал сонно. На заднем фоне отчётливо щёлкала механическая клавиатура.

— Ты уже спишь, что ли? — коротко спросил я.

— Да какой там! — усмехнулся хакер. — Я тут активно копаю инфу на твоего Широкова и его связи с Пичугиным. Слушай, Артур, секьюрити у них моё почтение. Там такие протоколы шифрования на транзакциях висят, что я аж вспотел пару раз. Но уже нашел пару обходных путей, через старые офшоры. А ты чего звонишь?

— У меня для тебя есть дело, Серый, — я перешёл сразу к сути. — Откладывай пока Широкова. Бери инструменты, паяльную станцию, программаторы. Всё, что у тебя есть для работы с электроникой. И приезжай на базу гильдии «Огненные львы». Прямо сейчас.

На том конце провода повисла пауза в несколько секунд. Клавиатура затихла.

— На базу? Прямо сейчас? — в голосе Серёги проскользнуло удивление, мгновенно сменившееся неподдельным азартом. Взлом сетей понятная работа, но перспектива поработать руками бок о бок со старым другом была для него заманчивее. — А что нужно сделать?

— Мне нужны твои руки и твои мозги, — я скосил глаза на Белова, который напряжённо прислушивался к разговору, хотя делал вид, что смотрит на дорогу. — У нас есть одиннадцать беговых дорожек. Мне нужно, чтобы ты перепаял им реле и написал программу случайного реверса двигателей. Они должны крутиться в разные стороны, хаотично менять скорость. Сделаешь?

Серёга радостно фыркнул.

— И всего-то? Да я тебе их хоть азбуку Морзе отбивать заставлю! Выезжаю. Буду минут через сорок.

Я сбросил вызов.

— Вот вам и инженер, Артём Сергеевич, — спокойно констатировал я, убирая телефон в карман. — А теперь жмите на газ. Нам ещё предстоит собрать жёсткую раму из вашего металлолома. Ночь будет долгой.

Все, кто находился в зале, обомлели от настолько абсурдного заявления Серёги. Воцарилась тишина.

Первым не выдержал мой помощник. Белов хохотнул, затем прыснул со смеху и захохотал в голосину. За ним рассмеялся Дэнни.

Кира густо покраснела, подбирая слова. Её возмущённый взгляд заметал молнии в сторону Серёги.

— Извращенец, — тихо и презрительно фыркнула Лера в сторону.

Анна лишь скрестила руки на груди, а ледяное презрение отчётливо читалось в её взгляде. А Костя просто замер, не понимая, что происходит.

Я же позволил себе лёгкую ухмылку. Профдеформация хакеров, что тут поделаешь. Иногда они настолько увлекаются, посевая вокруг себя сленгом, что вообще ничего не понятно. Изредка выходит даже забавно, вот прямо как сейчас.

Кира, наконец, справилась со смущением, сжала губы.

— И из какого борделя вам, простите, голую бабу заказать, молодой человек? — язвительно осведомилась она, сверля Серёгу уничтожающим взглядом.

— Или ты думаешь, что кто-то из нас разденется, озабоченный? — оскалилась Лера, опасно поигрывая в руках канцелярским ножом.

Серёга заморгал, уставился на холодное оружие в руках Соколовой, затем вжал голову в плечи от испепеляющего взгляда владелицы гильдии, пробежаал взглядом по остальным. До моего друга только сейчас дошло, что он ляпнул. И уши хакера мгновенно окрасились в пунцовый цвет.

— Да вы чего, народ? Вы что подумали⁈ — отчаянно воскликнул Серёга, пытаясь защититься от коллективного презрения. Очки съехали и каким-то чудом ещё держались на кончике носа. — Я же про «бабу»! Базовая станция! Ба-за! Или баба! Эт мы так называем базу!

Он подскочил к разобранной панели тренажера, ловким движением отщёлкнул чехол, под которым я заметил начинку. Платы в три яруса, усыпанные чипами и поблёскивающие оловянными дорожками.

— И чтоб прошивка была голая… блин… чистая, в общем. Без всяких там корпоративных защит, как здесь, — добавил он, тыкая в одну из красных микросхем. — Иначе вот эти контроллеры дорожек у меня не получится ломануть. Кстати, ещё скрипт управления моторами с нуля писать надо…

Серёга поправил очки, затравленно оглядывая команду. Все молчали, а Дэнни сдерживался, чтоб не рассмеяться, закрывая рот ладонью.

— У кого-нибудь есть древний роутер? — оглядел он нашу компанию. — Древний в смысле трёхлетней давности выпуска или ещё раньше. Я про это.

— Артём? — Кира повернулась к моему помощнику. — На складе есть хламовник. Ты вроде говорил, что копишь там всякую ерунду.

Белов уже отсмеялся, вытер выступившие слёзы и задумался.

— Да, вроде, есть древний роутер. Или был, — пробормотал он, всмотревшись в потолочную балку, будто этот прибор находился именно там.

— Так есть или был, Артём Сергеич? Вы же следите за складом, — внимательно взглянул я на помощника, и уголок губ дрогнул.

Он по сути здесь был не только наставником, но и завхозом. А если завхоз не знает, что у него лежит на складе, какой же он завхоз? Память у Артёма Белова дырявая, факт.

— Та-ак… Ну вот же, год назад мы меняли систему безопасности. Кира, ты же помнишь, ещё распределение энергии по вольерам обновили, — вернул он взгляд на владелицу гильдии. — А тот роутер сняли. Он так на складе и пылится.

— Это я и хотел услышать! — Серёга оживился, моментально забывая про конфуз. Он уселся на ближайшем потёртом мате, достал из бокового кармана своего бездонного рюкзака паяльник и моток проводов. — Надеюсь, что там нет защиты…

— Прослужил лет пять, а может даже больше, — признался Белов.

— О, это хорошая новость. На таких ещё не ставили, — довольно кивнул Серёга, перебирая провода. — А вот «голую бабу» придётся покупать.

Лера оскалилась, Дэнни загоготал. Анна продолжала холодно посматривать на моего друга. Так же как и Костя растерянно.

— Ой, да. Вырвалось опять, — покраснел мой друг, затем поводил пальцем по экрану своего смартфона. — Есть лишь два магазина в Питере, специализированные, где можно купить… базовую станцию той модификации, что нужна. Теперь осталась лишь одна точка.

— А что со второй? Накрыли нелегальный товар? — спросил я.

— Сгорела, месяц назад, — объяснил Серёга. — А вот в «Роднике» точно есть. Только там могут продать такое железо. Хотя он с девяти утра до восьми вечера.

Я взглянул на круглые часы, которые отсчитывал секунды на стене у входа. Стрелки показывали начало одиннадцатого.

— Поздно, Серый. Магазин уже закрыт, — я перевёл взгляд на уставшую команду.

Дэнни зевал, прикрывая рот ладонью, Костя тёр воспаленные глаза. Да и девушки закрывали глаза и еле стояли на ногах. Вечерок выдался ещё тот, выжал все соки из моих подчинённых.

— На сегодня всё, — распорядился я. — Расходимся до утра. Серёга, адреса скинь моему помощнику.

Я повернулся к Белову, который отчего-то напрягся, будто я ему сейчас буду что-то высказывать.

— Артём Сергеевич, с утра пораньше надо будет съездить в магазин. Забрать базовую станцию, — распорядился я.

— А я тогда приеду с утра, начну подготовительные действия, — довольно кивнул Серёга.

— Артур Викторович… Я не смогу пораньше, — смутился Белов, подхватывая свою затёртую кожаную куртку со скамейки. — У меня… кхм… срочные дела, в общем. Кира в курсе, я её предупредил.

— Кира, значит. Но меня вы не поставили в известность, — сухо заметил я.

— Артур, не начинай, — нахмурилась Кира.

Да что здесь происходит? Какие-то секреты, чемпионские прыжки через голову начальства. Надо будет как-нибудь прояснить этот момент.

— Хорошо, завтра разберёмся, кто поедет за оборудованием. Тогда всем отбой, — произнёс я, и решил дождаться Серёгу у выхода. Друг запыхтел, начиная возиться с замками на рюкзаке, будто оставлял его где-то на улице.

Команда потянулась к выходу. Кира покинула зал первой, Белов шмыгнул следом за ней. Потом потянулись мои подопечные.

Я задержался, чтобы проверить Искорку, которая как-то странно ёрзала. Пока друг копался с рюкзаком, я взял на руки саламандру.

Изучил радужку глаз, которая потемнела. Кроха ждала ужин, который ещё не наступил. Значит, ей не хватает дневного рациона, даже того корма, что я добавлял недавно. Поэтому снова следует увеличить дозировку.

Пришлось прицепить кормушку на клетку, высыпать туда жменю из пакета, который всегда при мне, в заплечной сумке. Искорка с аппетитом налетела на долгожданные гранулы, громко перемалывая их острыми зубками.

— Вот смотрю я на твою ящерку. И думаю. Как она у тебя ещё ничего не подожгла? — Серёга бросил любопытный взгляд на саламандру. — Я читал о них. Даже были серьёзные пожары. Такие нестабильные существа.

— Только если их выращивают нестабильные гладиаторы, — улыбнулся я в ответ.

— И то верно, — хохотнул Серёга. — Но там вроде разрешение нужно. На особо опасных.

— А ты ведь прав, — ухмыльнулся я другу. — Надо сделать на Искорку бумагу.

Если меня остановят посреди улицы, отделаюсь предупреждением. А вот если комиссия нагрянет, жди беды.

Надо будет Кире сообщить, чтобы сделала разрешение. Кстати, и Бублика также следует подстраховать. Он кислотой плюётся, и к нему разумеется прицепится комиссия.

Я подхватил переноску, в которой развалилась Искорка. Она успокоилась, а услышав своё имя профырчала в ответ.

Мы с Серёгой вышли в коридор. Он буквально искрился от счастья, предвкушал тот момент, когда приступит к делу. И начал мне рассказывать про маршрутизаторы и их прошивки. Абсолютно бесполезную информацию я слушал мельком, выделяя редкие понятные слова.

В полумраке коридора замер Белов, подпирая стену. Бывший тренер с кем-то разговаривал и немного сгорбился, слушая крик, доносящийся из трубки.

— Ира, потише… — произнёс он, бросив в нашу сторону опасливый взгляд. — Я задержусь, по делу.

— Ты время видел⁈.. — доносился из трубки тонкий женский голос. — Какие дела могут быть ночью⁈..

Далее я не слышал. Белов заметил меня, выключил телефон. Затем он тяжело выдохнул, нервно вытирая испарину со лба рукавом, в его глазах мелькнула смесь стыда и отчаяния.

— Я домой, Артур… — торопливо пробормотал помощник. — Сегодня не получится. А вот завтра всем займусь. А то меня там потеряли просто…

Он развернулся и, не дожидаясь ответа, торопливо отправился на выход.

Я и не настаивал. Это его была идея оставаться в ночь. Но жена у него громкая. И явно ревнивая.

— Мой помощник. Знаешь, как мы познакомились? — проводил я глазами Белова, затем повернулся к Серёге. — Нос ему расквасил, и тем самым спас его.

— Ну ты даёшь! — рассмеялся друг. — Не знал, что так можно спасать людей. Тогда меня спасали в школе чуть ли не каждый день, ха-ха!

— Пока я не дал тем негодяям отпор, — положил я ему руку на плечо, и мы направились через холл к выходу.

С Серёгой мы начали дружить с пятого класса. В тот день его метелила на пустыре банда старшеклассников. Я проходил мимо и бросился в самую гущу событий. В итоге дрался так отчаянно, что толпа разбежалась. Терпеть не могу, когда обижают слабых.

— Да-а-а, — протянул Серёга. — Я хорошо запомнил тот момент. С тех пор меня не трогали. И всё благодаря тебе, Артур. А за это я тебе отличный комп собрал, кстати.

Он широко улыбнулся, вспоминая славные времена, так же, как и я.

Попадая в холл, я замер на полпути к выходу. Вспомнил, что нужно навестить одно хвостатое существо, узнать, что с ним. Попрощавшись с другом, я повернул обратно, в другое крыло.

Прошёл по полутёмному коридору, мимо мерцающей люминесцентной лампы, которая собиралась сгореть, затем увидел приоткрытую дверь в лазарет.

Внутри, под ярким светом кварцевых ламп, Полина привычно колдовала с мензурками, пипетками и колбами, методично смешивая прозрачный раствор неизвестного назначения.

Стоило мне переступить порог, как из-под медицинской кушетки вылетел бело-рыжий ураган. Живчик резво промчался по кафельному полу, неуклюже поскользнулся на повороте и с размаху врезался мне в ноги.

Не теряя темпа, щенок отскочил от меня, затем вновь кинулся ко мне, вставая на задние лапы. Я поднял этот бьющийся в счастливых конвульсиях комок шерсти, зажмурился, пока он облизал языком подбородок и щёки. Опустил вихревого терьера, и тот, оправдывая своё название, почесал в дальний угол, под кушетку.

Мой взгляд скользнул по кабинету. На ножках стола и пары стульев следы укусов, на стене у шкафа свежие царапины. Несколько вмятин на металлическом ящике.

Следы свежие, и не приходилось сомневаться, кто их оставил.

— Живчик оправдывает своё имя, — констатировал я, вновь взяв щенка на руки и почёсывая его за ушами. Ядро терьера пульсировало ровно, но с такой сумасшедшей частотой, что от него исходило почти осязаемое тепло.

Полина оторвалась от мензурок, саркастично ухмыльнулась.

— Радуйтесь этой энергии, Артур Викторович, — Док сняла использованные перчатки, бросила их в контейнер. — Обычное дело у молодых вихревых терьеров. У них эфирные каналы работают на постоянный сброс, им нужно постоянно что-то грызть, куда-то бегать, чтобы не перегореть изнутри. Хорошо ещё, что он пока просто пет, а не фамильяр. Иначе от моего кабинета ничего бы не осталось.

Полина прислонилась бедром к столу, скрестив руки на груди, и посмотрела на меня долгим изучающим взглядом.

— Надеюсь, вы не собираетесь делать из этой гиперактивной катастрофы боевого зверя? — тихо произнесла Полина.

Я молча гладил затихающего щенка, чувствуя под пальцами тихо вибрирующую силу. Для обычного Проводника этот пёс действительно оказался бы катастрофой. Но для меня… Для меня это был очередной алмаз, который ждал правильной огранки.

— Посмотрим, Полина, — ответил я с загадочной улыбкой, возвращая Живчика на пол и провожая взглядом пса, сорвавшегося с места. — Посмотрим.

— Если восстановление будет идти такими же темпами, завтра выпишу Живчика, — напомнила мне Док напоследок.

Я направил смарт-браслет в сторону мелькающего по полу джек-терьера, с горем пополам поймал его в фокус и успел нажать на «Дополнительные параметры».

Я бросился на выручку, напоследок ухватив переноску с Искоркой. Саламандра забавно пыхтела, будто пыталась тем самым подбодрить меня и ускорить. Ей также не терпелось посмотреть, кто же это такой там смелый, что перешёл нам дорогу.

Серёга прислал мне адрес в сообщении, когда я покидал здание гильдии. В целом тут недалеко, и пешком доберусь. Есть пара улочек, которые помогут мне сократить расстояние.

И десяти минут не прошло, как я добрался до приземистого бетонного здания. Вывеска с надписью «Радиотовары» грозилась упасть в любой момент, а у крыльца этого строения расползлась большая трещина.

На лавочке у крыльца сидел Костя. Он был расстроен, повесил голову, и то и дело прижимал платок к своему носу.

Искорка, которая уже перебралась на моё плечо, тревожно зашипела. Ей передалось моё состояние от выплеска адреналина. Барон Сверчанский, выглянувший из-под воротника, сообщил, что надо срочно вызывать кавалерию.

На ходу я привычно оценил травму Кости, так сказать профессиональным взглядом ветерана. Кровь лишь на платке Смирнова, который парень сжимал в руке. Нос Кости покраснел, и не сказать что он сильно распух. Покраснел, да, чуть увеличился в размерах, но переносица невредима. Иначе отёк расползся бы на половину лица, и под глазами уже бы наливались большие багровые синяки.

Это обычный удар. Хлёсткий. Унизительный. От того, кто привык бить слабых.

— Рассказывай, — сухо бросил я Косте, не повышая тона. Присел рядом с ним.

Смирнов поднял голову. Затем оживился, вскочил на ноги, виновато шмыгая пострадавшим носом, затем вернулся на место.

— Артур Викторович… — забормотал Костя. — Зашёл за этой базовой станцией, как ваш техник просил. А там… Я очень удивился…

— Прекращай делать паузы, — сделал я ему замечание. — Сразу переходи к сути. Кто тебя ударил?

— Так я и говорю, — забормотал Костя. — У кассы стояли «Яростные». Те самые, которых мы на эстафете выбили. Точнее трое из них. А с ними их наставник.

— И что они забыли в магазине? — поинтересовался я у Кости, и он озадаченно посмотрел на обитую металлическими пластинами входную дверь.

— Они тоже какое-то оборудование закупали, ждали со склада, — тихо произнёс Костя. — Увидели меня, и сразу узнали.

Смирнов судорожно сглотнул, затем продолжил.

— Слово за слово. Начали издеваться. То дрищём меня обозвали, то про нашу гильдию заикнулись. Мы для них вроде как нищеброды. Я и не стерпел. Сказал, что нищеброды их, придурков, выкинули из Бетонки.

Я молча слушал, позволяя ему выговориться. Костя, несмотря на свой страх, вступился за честь команды. Это дорогого стоило. Я вновь вспомнил слова Вэллора. И снова убедился, насколько же сейчас прав дракон. Благодаря таким людям команда и держится вместе.

— Проводник пятнистого манула вскипел, — тихо закончил Смирнов, пряча глаза. — Отмахнулся кулаком, прямо в лицо мне впечатал. А потом забрал пять тыщ. Сказал, что это штраф за дерзость.

— За дерзость, говоришь? — нахмурился я, и буквально закипел от гнева, с трудом удерживая его внутри себя.

Одно дело тонкие интриги корпораций и подковёрная борьба за турнирную сетку. И совершенно другое банальный гоп-стоп, направленный против самого беззащитного члена моей гильдии. В мире арен слабость не прощают, но трогать чужого бойца на улице является прямым оскорблением всей гильдии в целом.

— Где они? — мой голос прозвучал настолько холодно, что Костя инстинктивно вжал голову в плечи.

— Всё ещё внутри, тренер, — шмыгнув носом, парень кивнул в сторону стеклянных витрин. — Я ж говорю, ждут какой-то большой заказ со склада.

Я коротко кивнул.

— Сиди здесь, Смирнов, — произнёс я. — Никуда не уходи. Вон, переноску охраняй.

Убедившись, что Искорка надёжно закрепилась на плече, я решительным шагом направился к дверям магазина. Дёрнув за латунную ручку, я услышал скрип пружины. Дверь открылась, запуская меня внутрь.

Возле стеклянного прилавка, вальяжно облокотившись на витрину, стояла компания в спортивных костюмах с чёрно-жёлтой символикой «Яростных». Трое бойцов и их наставник, грузный лысеющий мужик в потёртой джинсовке. У их ног я заметил питомцев, волка и манула. Если волк не был одет в броню, то пятнистый манул потел в матовой броне, лениво вылизывал лапу и поскуливал от дискомфорта.

Увидев меня, бойцы затихли на долю секунды, а затем тот самый крепко-сбитый парень, проводник Манула, обидевший Костю, пренебрежительно оскалился.

— Смотрите-ка. Папочка нищебродов пришёл. Никак за своего дрища заступаться, — заржал он, толкнув локтем щуплого хозяина волка.

Я не стал тратить время на словесную перепалку, ответные оскорбления. Смысл от всего этого? Только время своё тратить. Таким следует объяснять прямо и по существу, с таким же нажимом.

— Пять тысяч рублей. И извинения перед моим бойцом, — стальным тоном произнёс я, останавливаясь в двух шагах от их группы. — Или мы решаем этот вопрос по-другому.

— Решаем по-другому, — вышел вперёд наставник «Яростных», прищурившись.

Седой продавец побледнел, исчез за прилавком.

— Тогда прямо сейчас, — погладил я Искорку, задрожавшую от предвкушения битвы. — На парковке у входа. Мы сойдёмся с тобой в поединке. Кто упадёт, тот проиграл.

Проводник Манула между тем перестал смеяться. Оценивающе оглядел меня с головы до ног, задержав взгляд на Искорке, перебирающей лапками у меня на плече.

— Но после боя чтобы никаких ко мне претензий, — он дёрнул поводок Манула, потянул кошку за собой. — Ты сам предложил поединок, никто тебя за язык не тянул.

— Да, я сам предложил, — кивнул я, покидая магазин и направляясь к заросшей травой площадке.

— Ваша победа на эстафете была случайностью. И вот настало время для реванша, — оскалился пухлый наставник «Яростных».

Затем он распорядился тощему парню, чтобы тот снимал на камеру телефона.

— Но есть один момент, — указал тренер «Яростных» на мою чешуйчатую питомицу, которая рвалась в бой. — Твоя саламандра агрессивнее манула, и по статам сильнее! Это неравный спарринг!

— Тогда я буду биться в одиночку. Костя, неси переноску! — бросил я парню, который стоял в стороне. Смирнов подбежал ко мне под ироничными взглядами «Яростных». — И тоже снимай видео.

Я запустил в клетку возмущённо прошипевшую Искорку. Закрыл дверцу.

«Прости, кроха. Теперь я сам», — отправил я саламандре послание. Переживала за меня питомица жутко, но я знал, что делаю. Да к тому же так намного лучше. Если в одиночку справлюсь с тандемом, это будет позор для «Яростных».

— Он точно псих, — захохотал хозяин манула, дёргая его за собой и выходя на исходную. — Мы договаривались, лев! Если что — никаких претензий!

Я вновь кивнул.

Саламандра обиженно шипела в переноске, угрожающе грызла прутья клетки, раздирала коготками переноску. В общем, всем своим видом показывала, что готова разорвать бронированного кота на мелкие кусочки.

Я вновь отправил через Сопряжение мысленный приказ. Искорка замерла, сердито пуская носом струйки серого дыма.

Проводник Манула презрительно фыркнул. Мы замерли друг напротив друга, в пятнадцати метрах.

— Атака! Рви! — крикнул он манулу, отпуская поводок.

Пятнистый манул взвился в воздух. Прыжок, ещё прыжок. Бронированный кот, представляющий собой сгусток мышц и композитных пластин, превратился в смазанное пятно. Он целился когтями в мою грудь.

Для обычного человека манул двигался очень быстро. Но для Метронома каждое движение читалось на раз два. Я видел уровень напряжения его задних лап перед прыжком, засёк угол наклона челюстей, поймал смещённый влево центр тяжести, когда манул готов был броситься на меня.

Я не стал отступать. В последнее мгновение перед контактом сделал быстрый, выверенный до миллиметра шаг в сторону.

Бронированная туша пролетела мимо, лишь вскользь задевая рукав моей куртки острым когтем. Плотная ткань на плече затрещала.

Зверь еще находился в полёте позади меня, а я уже завершал второй такт своего манёвра. Уже сблизился с Проводником манула. Парень даже не успел осознать, что произошло. Его глаза только начали расширяться от удивления, а мой кулак уже впечатался в его челюсть.

Глухой и хлёсткий щелчок.

Проводник «Яростных», закатив глаза, рухнул на бетон парковки, словно марионетка, у которой перерезали нити.

Манул, приземлившись, испуганно зашипел, но растерялся. Лишившись ментальной связи с отключившимся хозяином, кот благоразумно отступил назад, не решаясь атаковать в одиночку.

Бой длился ровно пять секунд.

Наставник «Яростных» застыл с открытым ртом. Его двойной подбородок комично затрясся. Двое других бойцов попятились, не веря своим глазам.

— Тренер! Вы лучший! — воскликнул Костя Смирнов, посматривая на меня с абсолютным восхищением.

Я только что на деле доказал ему и всем присутствующим простую истину: Проводник «Огненных львов» никогда не прячется за спиной своего зверя.

Наклонившись над бесчувственным телом обидчика, я вытащил из кармана его куртки смятую пятитысячную купюру, затем похлопал парня по куртке и нашёл бумажник. Вытянул ещё две бумажки, каждая номиналом в тысячу рублей.

— Пять тысяч. И за моральный ущерб — две, — так, чтобы слышал опешивший наставник «Яростных», пояснил я и спрятал деньги в карман.

Затем я взял переноску с торжествующе шипящей Искоркой, и вместе с Костей направился к входу, над которым висела табличка «Радиотовары».

Позади раздались знакомые интонации:

— Слабак! За брата не вступился, блоха подкроватная!

Я не остановился, почувствовав, как на плечо кто-то прыгнул. Гусар, которого я оставил в кармане куртки перед боем, очевидно, успел десантироваться на асфальт. И спровоцировал конфликт.

— Ты чё сказал⁈ — раздавалось позади.

— Это ты сказал! — огрызнулся второй, побагровев. — Саня, какого чёрта ты меня оскорбляешь?

— Да он издевается⁈..

Я огляделся по пути и с удовольствием заметил, как наставник «Яростных» бросился разнимать своих бойцов.

— Обожаю запах мордобоя по утрам, сударь, — довольно потирая передние лапки, застрекотал Сверчанский, прячась под воротником. — Гусарский манёвр удался! Вот теперь пусть поклюют друг друга, хе-хе.

Мы с Костей вернулись в торговый зал радиомагазина.

Ошарашенный продавец, наблюдавший за нашей разборкой через панорамное окно, обслужил нас со скоростью курьерского дрона.

— Базовая станция эр тэ девятьсот. Самая лучшая. И два силовых реле с оптопарой. Нашего производства. Они сейчас лучше китайских, — бледный продавец торопливо сложил коробки в большой пакет. — У… у нас наличка.

Я положил пятитысячную купюру на прилавок.

— У меня нет двадцати рублей. Сдачи не могу дать, — выдавил продавец.

— Оставьте себе, — бросил я ему и забрал пакет.

Мы вышли на улицу, прошли мимо стоянки, на которой никого уже не было.

— Артур Викторович… — тихо произнёс Костя. — Это было… просто невероятно! Я думал, вы сейчас саламандрой его зад подожжёте, но чтобы так!.. Такой прыжок, и одним ударом!..

— Запомни, Смирнов, — отозвался я, не сбавляя шага. — Твой фамильяр это твой партнёр, а не щит, за которым можно прятаться от проблем. Сила тандема начинается с силы Проводника.

— Отличные слова, — Костя нашёл в кармане блокнот, затем отыскал карандаш и по пути начал записывать мою фразу.

Я же проверил состояние Искорки. Саламандра уже успокоилась, и теперь лишь вяло пускала пузыри, выбрасывая между прутьев клетки кусочки от подкладки, которые она в эмоциональном порыве успела оторвать своими коготками.

Мы спешили к зданию гильдии. Надо сегодня успеть установить оборудование и уже опробовать его.

В тренировочном зале гильдии «Огненные львы», в это же время.

Белов хрипел, дёргался, сучил ногами по полу и орал благим матом.

Лера замерла, округлив глаза. Анна находилась на грани обморока. Дэнни запаниковал, не зная, за что хвататься. Серёга судорожно тыкал по клавиатуре ноута, затем начал шпарить по ней с бешеной скоростью. Он пытаясь восстановить управление, но система явно зависла. А Костя кинулся к Белову, и споткнулся через провода, растягиваясь на полу.

Мой взгляд метнулся к распределительному щитку. Изначально от него и был запитан наш Франкенштейн. Притом нахожусь я от него всего-то в пяти метрах. Сам я до щитка не доберусь. Просто не успею. Зато успеет один очень разговорчивый питомец.

Выписывал я как то в своё время в прошлой жизни журнал «Мир фамильяров». Уже через десять лет в нём начнут выходить статьи про говорящих петов. Там я и прочёл, что данная категория питомцев невосприимчива к электрическим разрядам такого уровня.

Следующим движением я сунул руку в карман своей куртки, вытащил барона Сверчанского.

— Сверчок, жвалы есть? — тихо обратился я к барону.

Гусар мгновенно оценил критичность ситуации. Усики его тревожно дёрнулись, сканируя вопящего Белова и вращающиеся шестерни.

— Намёк понял, — чётко отрапортовал Сверчанский.

— Тёмный провод. Перекуси его, — отправил я сверчка в полёт. Он вырулил надкрыльями, затем шлёпнулся на стену и в один присест оказался у приоткрытой дверцы щитка.

— Тр-р-р-р! — раздался звук разряда из распределительной коробки.

Лента тренажёра дёрнулась, замерла, так и не добравшись до Артёма Сергеевича.

В цокольном этаже повисла звенящая тишина. Лишь спасённый Белов побледнел как покойник, тяжело дышал и всё пытался вырвать руку из механической ловушки.

Я оказался у щитка, оттопыривая карман, в который упал Сверчанский. Выглянул, пригладил дымящиеся усы и с важным видом потёр передние лапки.

— Гусарский прыжок — это вам не блошиная возня, сударь, — самодовольно заявил барон. — Но эта ваша медь на вкус хуже солдатской портя…

Я вновь спрятал его в карман, чтобы лишний раз не светился, подошёл к Белову. Он всё ещё сидел на полу, облокотившись на металлическую раму. Помощник дёрнул застрявший рукав потёртой кожаной куртки, затем ещё раз.

— Успокойтесь, Артём Сергеевич. Всё уже позади, — я наклонился, чтобы помочь. — Давайте помогу.

— Я сам! Сам! — панически взвизгнул Белов, затем дёрнул на себя руку так сильно, что ткань с громким треском порвалась.

Мой взгляд, привыкший подмечать мельчайшие детали на арене, мгновенно зацепился за одну странность. Белов работал сваркой в этой кожанке, постоянно ходил в ней, не снимал даже во время тренировок. Более того, сейчас, освободившись от беспощадного захвата нашего Франкенштейна, помощник первым делом обеими руками вцепился в левый рукав, будто в нём пряталась самая большая ценность в его жизни.

Сквозь дыру в порванной подкладке рукава я отчетливо разглядел небольшой потайной кармашек, на крохотной молнии.

Белов тяжело, с кряхтением поднялся на ноги.

— Мне… мне нужно умыться, — пробормотал он, избегая смотреть мне в глаза. — Я отойду на минуту. Воздухом подышу.

Он почти бегом направился к ступеням, спотыкаясь о разбросанные провода. Искорка проводила его взглядом, прищурилась.

— Да, кроха, ещё как подозрительно. Посиди пока, я сейчас приду, — нажал я пальцем на высунувшийся между прутьев любопытный чешуйчатый нос.

Не стал я привлекать внимание остальных. Дождавшись, пока дверь за Беловым закроется, я молча двинулся следом.

Выходя в коридор, я услышал шум воды из душевой. Прошёл туда и замер в полумраке, наблюдая за помощником через приоткрытую створку двери.

Артём Сергеевич склонился над раковиной, тяжело опираясь на края фаянса. Он посмотрел на свое отражение в заляпанном зеркале, вытер бледное лицо мокрой рукой. Пальцы Белова дрожали так сильно, что он кое-как смог расстегнуть молнию того самого потайного кармашка на рукаве.

Он выудил оттуда небольшой пластиковый блистер. Дрожащими руками выдавил на влажную ладонь две крупные белые таблетки без маркировки, но с оттиском в виде трёх совмещённых колец.

Память подсказала мне, что это не витамины и не лекарство от сердца. Так выглядят мощнейшие транквилизаторы. Грязная фарма, которую на чёрном рынке использовали для подавления панических атак у бойцов, перед тем как те выходили на песок Золотой лиги или Абсолюта. Химия, которая намертво глушила нервную систему, превращая человека в практически бесчувственного биоробота.

Белов судорожно сгрёб одну таблетку, спрятал её в кармане, а вторую привычным движением закинул в рот. Проглотил, собирался запить, и… в этот момент я открыл дверь, шагнул в освещённое помещение.

Белов вздрогнул, обернулся. Увидев меня, он вжался спиной в кафельную стену. Его зрачки, и без того расширенные от страха, забегали по сторонам.

— Артур Викторович… — прохрипел бывший наставник, его голос сорвался. Взгляд Белова стал затравленным. Вся его напускная бравада осыпалась прахом. — Горай, я… прошу вас. Умоляю.

Он сделал шаг ко мне, нервно заламывая руки.

— Никому не говорите. Слышите? Особенно Кире, — зашипел он, выглядывая в коридор и закрывая дверь, чтобы никто не услышал наш разговор. — Если она узнает, что я сижу на блоках… она меня вышвырнет! Я потеряю гильдию!

Я стоял неподвижно, сверля его холодным взглядом. Он не сказал, зачем ему это нужно. Но это как раз и неважно. От таких пилюль ничего хорошего не жди. Накроет его во время выступления. И потом достаточно взять анализ крови. И гильдию снимут с турнира, возможно даже пожизненно.

Поэтому, если он не бросит в ближайшее время, я вынужден буду сообщить Кире.

— Я подумаю, Артём Сергеевич, — коротко, без малейшего намёка на эмоции ответил я. — Раньше бросите эту дрянь, меньше шансов, что Кира узнает. А пока — возвращайтесь в зал. Нам нужно доделать работу.

Я развернулся и вышел в коридор. А шумно сопящий Белов поплёлся за мной следом.

Мы вернулись в цокольный этаж. Серёга уже соединил и заизолировав перекусанный гусаром кабель, перезагрузил систему и запустил «Франкенштейна» на базовом безопасном режиме. Конструкция из одиннадцати скреплённых беговых дорожек загудела, начала вращаться, хаотично меняя направления движения лент.

— Смирнов, Ветров, — я даже не посмотрел на механизм, повернувшись к парням. — Тащите со склада все страховочные маты, какие найдёте. Застелите ими весь пол вокруг Центрифуги. В два слоя.

— Артур Викторович, и зачем такие манёвры⁈ А там что останется⁈ — возмутился Белов, поблёскивая в мою сторону напряжённым взглядом. Транквилизатор уже начал действовать. Теперь его голос не дрожал, он звучал ровнее, уверенней. — Проводники могут и по бетону погулять.

— Проводники могут споткнуться и упасть, Артём Сергеич. Помните об этом, — жёстко повторил я, убирая в сторону любые дискуссии. — Тем более питомец может упасть с ленты и покалечить себя.

— На Бетонке будет мягкий пол, — произнёс Дэнни. — В описании так сказано. И нам тоже, значит, надо подстраховаться.

— Дениска, и с какой стати ты стал таким аккуратным? — скривился Белов, затем поймал мой хмурый взгляд. — Ладно, сейчас принесём. Ветров, Смирнов! За мной.

Пока парни, пыхтя и стараясь, таскали тяжёлые маты, я нашёл кусок мела на подоконнике. То, что надо.

Когда маты расположились у сваренной Беловым конструкции, я провёл жирную белую линию, вдоль всей длины тренажёра и ровно в полуметре от него.

— Это ваша зона. А это черта, за которую заступать нельзя ни в коем случае, — я указал на меловую линию собравшимся Проводникам. Они уже собрались передо мной вместе со своими питомцами. — Что бы ни произошло, вы за чертой.

Бублик и Неон замерли и напряжённо посматривали в сторону жужжащих дорожек. Желешка как всегда расползлась в лужей перед Смирновым и озадаченно булькала. Матильда принюхивалась, ловя остаточные запахи сварочных газов, посматривая на беговые дорожки, меняющие направление.

— По правилам Лиги вы не имеете права прикасаться к Центрифуге, — продолжал я. — Ваша задача бежать рядом со своим фамильяром и направлять его, ориентировать командами.

— Заступим за эту черту. И что будет? Штраф? — взглянула на меня Лера. — Я не сталкивалась ни с какой центрифугой.

— Тот же вопрос, — кивнула Анна.

— Автоматическая дисквалификация тандема. Вот, что это значит, — сообщил я команде. — Всё ясно?

Проводники кивнули. Рассказал я им доступней некуда. И цель понятна. Надо пройти до арки, которая светилась в конце зала.

— Смирнов, начинай, — скомандовал я.

Костя встал за белую линию, вздохнул, заставляя слайма собраться в ком.

— Желешка, вперёд! — неуверенно скомандовал он и отправился сопровождать свою питомицу. Но далеко ходить не надо. Слайм, опасливо булькая, перетёк на движущуюся поверхность. Как только лента с визгом ударила по тормозам и резко пошла на реверс, Желешка запаниковала. А Костя её не успокоил.

Желешка потеряла плотность, расплылась бесформенной зелёной лужей и с хлюпающим звуком растеклась по всей беговой дорожке, наматываясь на неё.

— Ты что делаешь⁈ Желешка! — Костя бросился к ней. И я кое-как успел нажать на ручной пульт управления. Обесточил установку.

Костя с криком бросился отдирать питомицу от пластика, нарушая все правила.

— Фамильяр провалил дистанцию, заступ за линию, нарушение технники безопасности, — перечислил я. — Следующий! Ветров!

Дэнни готовился, нервно поправлял броню. Затем почесал за ухом Неона, пока Костя уговаривал Желешку отцепиться от резиновой дорожки.

А затем Ветров встал на свою точку, недалеко от Неона. Я запустил Франкенштейна. Моторы механизмов взвыли, ленты зашуршали.

Грациозный хрустальный барс легко запрыгнул на первую ленту, без труда преодолел её, перепрыгнул полутораметровый провал и приземлился на вторую дорожку. Но именно в эту долю секунды она резко ускорилась. Неон не удержал баланс, его лапы разъехались, и хищник с испуганным мяуканьем улетел на страховочные маты.

— Фамильяр провалил дистанцию, — сухо прокомментировал я. — Мангуст!

Лера сжала челюсти, подошла с Бубликом к стартовой линии.

— Бублик, следи за скоростью. Я рядом, — процедила она ему в ухо.

Большой варан тяжело ступил на первую дорожку. Рептилия сделала два уверенных шага и прыгнула, распласталась в воздухе, попадая на соседнюю платформу. Но там сработал реверс. Бублик приземлился, его передние лапы поехали назад, а задние вперёд. Варан неуклюже взмахнул бронированным хвостом, пытаясь поймать центр тяжести, но стало ещё хуже.

В итоге Бублик упал на спину, и его сбросило с полосы препятствий.

— Фамильяр провалил дистанцию, — буднично произнёс я. — Савельева, ну ты хоть покажи нам, что пройти до арки можно запросто.

Анна кивнула, подошла к старту идеально сосредоточенной. Оставила лису перед лентой, сама спустилась на свой маршрут.

— Матильда. Вперёд, — ледяным тоном приказала она лисице.

Но… вышколенная пустынная лиса даже не сдвинулась с места. Застыла перед первой дорожкой, прижав уши к голове, и с плохо скрываемым животным ужасом наблюдала, что творится впереди. Пол вращается то вперёд, то назад, ломая все законы физики, к которым она привыкла.

Я тяжело вздохнул, устало потёр переносицу двумя пальцами.

— Понятно, — констатировал я, глядя на поникшую команду.

— Мы не готовы к прохождению центрифуги, — печально заметил Белов.

Я взглянул на помощника, ухмыльнулся про себя. Как же просто демотивировать и себя, и команду. Одной фразой. Зарубить на корню всё, что сделано до этого. А сделано ведь и правда многое. Главное, не останавливаться.

— Работы больше, чем я думал, — произнёс я. — Но мы обязательно справимся. Не раскисаем.

— Тренер, да это нереально пройти! — взорвался Дэнни. — Дорожки дёргаются как сумасшедшие.

— Так и будет, Дэнни, — ухмыльнулся я в ответ. — Будет даже сложнее.

— Ну а как нашим питомцам это проходить? Они не могут летать по воздуху, — возмутился мажор.

— Вы даже не пытаетесь пройти. Увидели, испугались и по норкам попрятались, — хмыкнул я, встречаясь взглядом с Лерой. — Ты что-то хочешь сказать, Соколова? Так не стесняйся, сообщи всё, что накипело.

— Ничего не скажу. Просто это нереально, — Лера пнула валяющийся кусок мела, затем отвернулась.

— Понятно, — улыбнулся я, подходя к переноске и выпуская Искорку. — Тогда придётся показать вам, как это делается. Раз вы не верите.

Я стянул куртку, бросил её на стул, затем взял на руки задрожавшую от нетерпения саламандру.

— Искорка, ты справишься, — обратился я к питомице, взглянув в умные глаза рептилии. — Главное, слушай меня.

Саламандра еле заметно кивнула, грациозно спрыгнула с плеча и подошла к стартовой линии.

Я закрыл глаза на секунду, сконцентрировался, отгоняя лишние мысли, нащупал тонкие ментальные нити Сопряжения. Мой внутренний Метроном синхронизировался с гулом моторов, вычисляя алгоритм хаоса и время старта.

— Вперёд.

Искорка прыгнула. Я побежал, чтобы быть рядом с ней, строго за белой линией.

Я лишь передавал ей, когда прыгнуть и когда добраться до края следующей платформы. Этого было достаточно. Мой мозг работал как единый вычислительный центр, а саламандра была его физическим продолжением.

Кроха приземлялась на движущуюся ленту ровно за долю секунды до того, как та меняла направление, затем использовала инерцию реверса как трамплин для следующего прыжка.

Искорка перетекала с одной нестабильной платформы на другую, словно капля ртути, игнорируя эффекты ускорения и торможения. Мы прошли всю дистанцию, одиннадцать коварных и запрограммированных на сброс дорожек, за пятнадцать секунд. Ни одного падения. Ни одной заминки.

Искорка грациозно спрыгнула на бетон за аркой и победоносно выпустила над собой дым из ноздрей.

Никто даже слова не сказал. Зато я увидел знакомый блеск в глазах Проводников. Они захотели пройти эту дистанцию и побить мой рекорд по времени.

— Это реально, — я повернулся к застывшей передо мной команде. — Если вы перестанете бороться с хаосом и начнете использовать его инерцию. На исходную. Мы не уйдём отсюда, пока каждый из фамильяров не пройдёт эту полосу трижды, без падений.

Изматывающая тренировка на Центрифуге продлилась до позднего вечера. Команда валилась с ног, звери были вымотаны до предела, но результат был достигнут. Каждому тандему удалось хотя бы раз пройти Франкенштейна без падений.

Я покинул зал, давая команду на отбой, покинул зал и сразу же завернул в медицинский блок.

Стоило мне приоткрыть дверь лазарета, как на меня с радостным, заливистым лаем бросился бело-рыжий ураган. Живчик подпрыгнул, и я подхватил щенка с хвостом-пропеллером на руки.

Этот непоседа умудрился облизать мне всё лицо, затем попытался вырваться. И я выпустил его. Эфирная аура вокруг Живчика стала ещё более плотной и яркой, да и мой смарт-браслет показывал уровень стресса в три единицы. В пределах нормы.

Полина уже повернулась ко мне на кресле, устало потёрла шею, затем поднялась и протянула мне исписанный от руки бланк рецепта.

— Забирайте своего егозу, — Док натянуто улыбнулась. — Кризис я сняла, нервные окончания мы успокоили. Но есть одна проблема.

Она постучала пальцем по рецепту.

— У него разорваны мелкие энергоканалы. Там, куда пришёлся удар шокером. Чтобы их восстановить и не допустить образования рубцов на Ядре, ему нужен исключительно специализированный лечебный корм, — объяснила Полина. — Как раз из линейки для реабилитаций после общих травм.

Я всмотрелся в рецепт. «Рекавери-Прайм». Знаю такой, проходили. Им я откармливал однажды грифона, когда тот попал под удар молниевой ехидны. Хорошее средство.

— Но сразу предупреждаю, он дорогой, — взглянула на меня Полина. — В кассе гильдии после закупки брони и ваших железяк ни копейки. Кира мне сегодня уже всю плешь проела. А кормить его обычной едой или сублиматом сейчас категорически нельзя. Дешёвый белок просто забьёт восстанавливающиеся каналы, что вновь скажется на Ядре. Так что другого варианта нет.

— Деваться некуда, — я аккуратно сложил рецепт и сунул его в карман куртки. Затем поймал счастливого Живчика и почесал его за ухом. — Мы спасли его от шокера не для того, чтобы он умер от неправильной диеты. У меня есть деньги.

Полина посмотрела на меня мягким взглядом, благодарно улыбнулась и кивнула.

— Спокойной ночи, Артур Викторович, — негромко сказала она.

— До завтра, Полина, — я поспешно развернулся, перехватил поводок, который держал Живчика, и вышел через холл на улицу.

Взглянул лишь в сторону Христофора Родионовича. Старик смотрел очередной матч и лишь скользнул по мне взглядом, улыбнувшись.

Удивительно, как он быстро двигался. А баба Зина и её неубиваемая швабра? Как та ещё не сломалась после таких ударов?

Живчик скулил и просил еды, как и Искорка, как и Сверчанский. Хотя нет, барон просил росы покрепче, да закуски сносной. В общем, сверчок в своём репертуаре.

Мне нужно было кормить свой зоопарк, поэтому я дал задание расспросить сторожа и уборщицу о том, как они обнаружили диверсанта «Яростных».

Что же касается предыдущего наезда на Костю в том магазине, он точно никак не связан с недавней диверсией. Откуда им было знать, что Костя появится в том магазине?

По пути домой я сделал крюк, свернул к светящейся неоном круглосуточной ветеринарной аптеке. Живчик, устроившийся за пазухой моей куртки, с любопытством высовывал нос, втягивая запахи сырого питерского вечера, а Искорка недовольно ворчала в своей переноске, ревнуя к новому пассажиру.

Светлана, поправляя очки на переносице, удивлённо вскинула брови, когда я показал рецепт от Полины.

— Ого, серьёзный препарат, — протянула она, доставая с верхней полки небольшой, фольгированный пакет. — У вас что, кто-то из фамильяров энергоузлы надорвал?

— Нет, восстанавливаем молодого после стресса, — коротко ответил я, показывая из-за пазухи высунувшего язык джек-терьера. — Сколько с меня?

— Две тысячи сто, — Светлана пробила штрих-код и улыбнулась щенку. — Какой миленький… Вихревые джек-терьеры. У них радужка глаз с серыми лучиками. Вот прямо как у вашего.

— Вы угадали, — улыбнулся я. — Это именно вихревой терьер.

— И всё же он пет, — выдохнула от облегчения Светлана. — Уж больно спокойный.

Я расплатился. Положил те самые две тысячи рублей, которые забрал у вырубленного Проводника «Яростных», следом добавил сто рублей мелочью.

Забавно, конечно, получается. Деньги, отнятые у живодёров, пошли на спасение жертвы других живодёров.

— Знаете, Артур… — напоследок взглянула на меня Светлана. — Я тут работаю десять лет. Видела сотни Проводников. Мажоров, тренеров из Золотой Лиги, егерей, коллекционеров. Но впервые вижу человека, который так много тратит на своих питомцев. Вы бы себе хоть куртку новую купили, что ли.

Я взял пакет с лечебным кормом, сунул его в карман.

— Если я куплю себе новую куртку, мои питомцы перейдут на дешёвый корм. И разве они не начнут после этого мне доверять меньше? — произнёс, покидая ветаптеку. — Хорошего вечера.

Добрался я до чебуречной Нины Сергеевны, зашёл внутрь. Заведение, как и вчера, было полупустым. Сама хозяйка сидела за стойкой, грустная, изучающая что-то в своём телефоне. Еле улыбнулась, встречая меня потухшим взглядом, отсчитала сдачу с двух сотен и через пять минут вынесла три чебурека на тарелке.

Подсыпав Искорке корма в переноску, я распаковал пакет с кормом для Живчика.

— Только со стола никуда не прыгай. Понял меня? — строго наказал я джек-терьеру, и тот задвигал носом. Он на всё согласен, лишь бы его покормили.

Сверчанскому достался пучок укропа. Барон вяло и с расстановкой начал его жевать, сетуя на то, что он похож больше на козла, чем на боевого гусара.

На некоторое время я отрешился от действительности, погружаясь в царство чебуречных оттенков, выпивая сок, пробуя идеально приправленный фарш и похрустывая корочкой теста.

Дожёвывая третий чебурек, я услышал, как телефон в кармане завибрировал.

— Да, Серёга, — я ответил на вызов, отодвигая пустую тарелку.

— Артур, я пробил твою чебуречную, — голос хакера звучал деловито, на фоне привычно щёлкала клавиатура. — Ты был прав, там не всё чисто. Месяц назад на соседней улице открылась новая точка фастфуда — «Горячий чебурек». Сетевики. И сразу после их открытия на твою Нину Сергеевну обрушилась внеплановая проверка санэпидемстанции.

Серёга хмыкнул.

— Официальное заключение, прикинь: нашли следы сальмонеллы на разделочной доске. Выписали гигантский штраф и повесили предупреждение на фасад, — продолжал мой друг. — Вот клиентура и разбежалась. Но фишка в том, что инициатором проверки стала анонимная жалоба. И знаешь откуда она подана?

— Не тяни, Серый. Выкладывай всё, что знаешь, — произнёс я.

— Жалоба поступила с айпи-адреса, зарегистрированного на юрлицо тех самых сетевиков. Получается, что конкуренты подбросили заразу и задавили её админресурсом. Классический рейдерский захват территории.

— Понял. Спасибо, Серый, — я сбросил вызов, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение.

Я не стал прощаться с Ниной Сергеевной. Молча вернул тарелку, посадил Искорку на плечо, а Живчика спрятал за пазуху, дождался, когда Сверчанский залезет в карман, и вышел на улицу. До «Горячего чебурека» было пять минут ходу.

Заведение «Горячий чебурек» сияло ярким, агрессивным неоном. Внутри было полно народа, играла громкая музыка, пахло жареным тестом и специями. В целом очень похожая расстановка, как и в «Чебуречной». Вот только столиков было больше, а за стойкой большой бородатый мужчина в цветастом фартуке.

Купил я у него чебурек и стакан томатного сока, остался за стойкой, понимая, что все столики заняты.

Попробовав первый кусок от изделия, я пару раз прожевал его, точнее пытался прожевать, и незаметно выплюнул в салфетку. Мои рецепторы, привыкшие к безупречному качеству стряпни Нины Сергеевны, почувствовали старое масло, дешёвый фарш, щедро замаскированный перцем. Хотя тесто было неплохим, но недотягивало до уровня «Чебуречной». Оно должно таять во рту, а не забивать желудок.

Дождавшись, когда бармен отвлечётся на следующего посетителя, я приоткрыл карман.

— Гусары, на выход, — негромко позвал я, и Сверчанский недовольно высунул усы.

— Извольте, сударь, — промямлил он. — Время ужо позднее, боевые гусары требуют отдыха.

— Некогда спать, у тебя спецзадание, — я кивнул в сторону закрытой двери, ведущей на кухню, над которой виднелась решётка вентиляционной вытяжки. — Проникни на кухню. Оцени обстановку. И постарайся не привлекать внимания.

— Вылазка в стан врага? Сделаем без шума и пыли, хех, — радостно произнёс сверчок. — Ждите донесения.

Зелёное насекомое юркнуло под стол, бесшумной тенью скользнуло по плинтусу и скрылось в вентиляционной решетке.

Я сидел, цедя плохо разбавленный томатный сок и ждал. Прошло минут пятнадцать.

— Вы будете ещё что-нибудь заказывать? — покосился на меня пухлый бородач.

— Пока нет, — сообщил я, и он вновь потерял ко мне интерес, отвлекаясь на парочку студентов.

Из-под стола раздалось тихое возмущённое стрекотание. Барон по моей штанине забрался обратно в карман, затем прыгнул к воротнику и спрятался в причёске возле уха.

— Разрази меня дихлофос, это не кухня, сударь, это скотомогильник, — зашипел Сверчанский. — Ужасная антисанитария. Местные прусаки строем ходят, как на параде, а им хоть бы хны. Повара фарш мешают в грязных чанах, без перчаток. А один урод, о кошмар кошмаров, уронил кусок мяса на заплёванный пол, поднял и обратно в тарелку кинул. Какая, прости господи, гусеница выдала им лицензию?

Я усмехнулся. В голове Метронома мгновенно созрел план возмездия.

— Не хочешь ли ты, мой уважаемый друг, поиграть в шпиона? — невольно улыбнулся я, когда мы выходили из «Горячего чебурека».

— Что вы задумали, сударь? — тревожно произнёс сверчок.

— Скоро узнаешь, — пообещал я.

Добрался я до здания гильдии за десять минут. Проходя холл, встретился взглядом с озадаченным Христофором Родионычем.

Серёгу я застал в цокольном зале. Он сгорбился за ноутбуком и проверял звенья нашего Франкенштейна. То одна дорожка, то вторая сдвигались с места, реагируя на команды.

— Артур, а ты что вернулся? — потёр глаза под очками Серый, затем протяжно зевнул.

— Камеры вы нашли, в зале, — подчеркнул я. — Ты написал мне сообщение.

— Да, мелкая, зараза, — Серёга показал мне крохотную пуговицу. — Вот это чудо, и снимает неплохо, в качестве.

— Программа ведь нужна на телефон? — поинтересовался я.

— Ты что задумал? — Серый прищурился. — Давай, колись.

— Мне нужно поставить на одного сверчка эту камеру, — произнёс я. — Только не смейся…

Мой друг рассмеялся, чуть не уронив ноутбук.

— Так вот кто больше всех переработался! — воскликнул Серёга.

После того как я достал Сверчанского, который молчал и косился на моего друга, Серый икнул, присмотрелся.

— В целом можно присобачить, — кивнул он, вглядываясь в насекомое. — А он у тебя дрессированный? Ты хочешь что-то снять в этом новом чебуреке?

— Да, — улыбнулся я. — И да, именно в нём и хочу снять очень занимательное видео.

Далее Серёга всё настроил прицепил чуть ниже фасеточных глаз микрокамеру, как раз между глазами и жвалами. Причём при помощи проводков и паяльной лампы закрепил на Сверчанском камеру.

— Немного неудобно, — бросил барон, не выдержав.

— Да почему неудобно-то? Я всё сделал отлично, Артур… — улыбнулся Серёга, затем замер, всмотрелся в барона. — Ты слышал? Он сказал… ха-ха! Ты слышал, да?

— Нет, не слышал, — холодно заметил я. — Заканчивай с работой.

— Да, пора, — согласился со мной Серёга, вздыхая. — Ты прав. Но камеру нужно вернуть. Она ещё пригодится.

— Раз надо, конечно вернём, — хлопнул я друга по плечу, и принял от него ссылку на программу.

Проверив, я убедился, что всё работает идеально. Серый прав. Качество съёмки микрокамеры на высоте.

— Только скажи своему шпиону, чтобы не сильно дёргался, — предупредил Серёга. — У этой камеры стабилизация слабенькая.

Гусар, обвешанный шпионской аппаратурой, недовольно повел усами.

— Тоже мне, грамотей нашёлся. Гусары не дергаются. Гусары маневрируют! — скрипнул он из кармана, когда я покинул здание гильдии. Затем он затих, понимая, что я не склонен сейчас к диалогу.

Не хотел я отвлекать сверчка от ответственного задания.

Через десять минут я вновь очутился в новой чебуречной. Толстый мужик за стойкой проводил меня напряжённым взглядом. Я занял дальний столик, который освободили два пенсионера.

— Давай, барон. Пошёл, — тихо скомандовал я, выпуская сверчка.

Зеленая тень юркнула на пол, и побежала около плинтуса, скрываясь за стойкой.

А я достал телефон, открыл приложение. На экране появилась слегка подрагивающая, но довольно чёткая картинка. Изображение прыгало. Сверчанский пробрался на кухню, остановился.

— Кхм-кхм… Приветствую вас, господа. С вами специальный корреспондент. Ведём запись прямо из эпицентра гастрономического мрака. Горячий чебурек, — бормотал гусар, медленно меняя ракурс. — Обратите внимание на этот натюрморт. Вот здесь у нас, изволите видеть, абсолютно цвёлый, покрытый благородной зелёной плесенью хлеб. А вот в этом зловонном чане, который не мыли со времен Очакова, для вас готовят фарш. И вот в таком бардаке, господа, вам предлагают вкушать пищу…

Барон снял всё, что мог. Заглянул в каждый угол. Нашёл то, что не мог бы найти даже лучший ревизор.

Через полчаса подробного обзора, когда Сверчанский спрыгнул на пол, камера резко дёрнулась вниз. В кадре крупным планом появилась рыжая морда. Раскормленный таракан уставился прямо в объектив, шевеля жвалами. Его явно привлёк блеск микро-линзы на мордочке гусара.

— А ну пошел вон, плебей, — истошно зашипел Сверчанский в микрофон. — Это казённое имущество.

На экране телефона началось дикое, неразборчивое мельтешение. Камера тряслась, ракурс скакал с грязного пола на засаленный потолок. Послышался громкий скрежет хитина о хитин.

Картинка была крайне неразборчивой.

— А! А! — закричал Сверчанский. — Отпусти!!!

Я успел убавить громкость на телефоне. Заметил охранника, метнувшегося на кухню.

Да что там у него происходит⁈

Экран смартфона превратился в смазанную картинку. Изредка на нём мелькали тёмные разводы на стенах, грязный кафель, выцепляя поваров в светлой спецодежде. То и дело я замечал хищные тараканьи морды.

В динамике, несмотря на убавленную громкость, отчётливо слышался хруст хитиновых панцирей, щелчки насекомьих жвал и отчаянное рычание барона Сверчанского.

— Саблю мне! — рычал гусар, отбиваясь от наседающих врагов. — Всех покрошу, плебеи пузатые! Куда прёшь, рыжий⁈

Мой диверсант привлёк слишком много внимания. Барон ускорился, уворачиваясь от натиска двух прусаков, который пытались зайти ему во фланг. Побежал к выходу. Ракурс сместился, и я увидел… толпу тараканов! Барон собрал их за собой. Особей тридцать, не меньше. И все они пытались его остановить.

Повара уже добрались до стада насекомых. Начали топтать тех, до кого дотянулись.

— Эй! Вон он… мутант! У него что-то на спине! — заорал повар, бросаясь наперерез Сверчанскому.

Барон прыгнул между ног, увильнул от ручищи повара, и тот не удержался, рухнул на пол, увлекая за собой сковороду. Тяжёлая чугунная посуда с грохотом врезалась в кафельный пол, разбивая одну из плиток на несколько частей.

Чёрное от пережарки масло с шипением плеснуло на грязный пол, окатывая половину тараканьей стаи. На экране я заметил одного из поваров. Он поскользнулся на масле, шлёпнулся на пятую точку, взвывая от боли. Второй споткнулся об него, врезаясь лбом, словно тараном, в стойку с посудой. Тарелки с грохотом посыпались на пол.

— Рома, лови того гада! — послышался грозный рык. — Зелёный! Да вон!

— Это кто? — на экране мелькнул силуэт растерянного охранника, схватившегося за дубинку. — Откуда⁈

— Да мутант это! Лови, мать твою! — бросил ему обладатель грозного голоса.

— Божечки! Сколько паразитов! — охнула женщина.

На кухне царил первозданный хаос. Вот кто-то закричал, требуя огнетушитель. Затем охранник закрыл дверь, отрезая путь к отступлению. Затем бросился навстречу Сверчанскому, которого вновь догнали тараканы.

Вот барон сомкнул жвалы на брюшке рыжего паразита, потом отпихнул второго, и камера мелькнула в сторону вентиляционной решётки.

Молодец. Туда тебе и надо.

Я же, невозмутимо посматривая в экран телефона, подошёл к стойке. Тучный продавец напряжённо переговаривающийся по телефону, вновь покосился на меня.

Пора уходить.

Я поднялся из-за стола, замечая, как продавец что-то резкое бросил в трубку, посматривая на меня.

Покинул я заведение, посматривая на экран телефона. Картинка снова дернулась. Сверчанский, оказавшись в кольце врагов, у стены над вентиляционной решёткой, применил свой коронный манёвр.

— Поберегись, злыдни усатые! — донёсся из динамика боевой клич гусара.

В кадре мелькнула жирная, лоснящаяся спина самого крупного таракана. Гусар использовал её как трамплин. Прыгнул, оттолкнулся от неё, извернулся от пары жвал, которые чуть не сорвали камеру.

Ещё пара прыжков, и барон рыбкой нырнул в спасительную тьму вентиляционного хода.

Я прервал запись. Пока обходил здание «Горячего чебурека», отправил Серёге обличающее видео. Разумеется, оставил я только ту часть, когда Сверчанский проводил ревизию заведения, до схватки с тараканами.

Сообщение ушло. А я остановился у единственной вентиляционной решётки здания. Через неё как раз и вылез барон Сверчанский. Пара секунд, и он прыгнул на плечо.

— Честь имею кланяться до самой землицы! — прохрипел гусар, деловито поправляя воображаемый мундир и сбившуюся набок микро-камеру. — Мать честная, сударь! Это был не бой, а самое настоящее Ватерлоо!

Аккуратно я устроил его в карман. Искорка одобрительно зашипела из переноски. Она всё видела, как и я, и теперь хвалила сверчка за смелость. Живчик выбивался из-за пазухи, протиснулся, огляделся. Он не понимал, откуда было столько шума, и почему сейчас тишина.

— Рубил я, значит, этих вражин направо и налево! — вальяжно приосанился Сверчанский, высунувшись из кармана. — Наступали сомкнутым строем, но гусарский прыжок — это вам не блошиная возня! А когда полилось кипящее масло… Ха!

— Ты молодец, барон, — похвалил я его, замечая пару охранников, показавшихся у входа в «Горячий чебурек», и скрываясь в ближайшем проулке. — Осталось завершить операцию. Последний штрих.

— Завершить? Штрих? — возмутился Сверчок. — Я требую лазарет и медаль! И пару капель нектара!

— Медаль будет позже, в виде тропического фрукта. А вот нектар тебе противопоказан. Сосредоточься на втором этапе, — отправил я ему очередной намёк, что кое-куда следует заскочить.

Быстрым шагом я направился обратно, к тусклой вывеске чебуречной Нины Сергеевны. План в моей голове сложился окончательно. Одного компромата на конкурентов было мало. Его могли списать на происки завистников. Для идеального информационного удара требовалось обелить заведение Нины Сергеевны.

По пути я сообщил барону о том, что нужно сделать.

— Уж не сомневайтесь, сударь, — бодрым голоском сообщил сверчок. — Главное, чтобы в окопах не обнаружилась вражеская пехота. Иначе я буду биться в полную силу.

— Пехоты там точно не будет, — ухмыльнулся я, вспоминая, передачи из прошлого из заведений Нины Сергеевны. Основной их отличительной особенностью Был идеальная чистота на кухне. Нина следила за этим так тщательно, что её зачастую ставили в пример проверяющие органы.

Я вошёл внутрь «Чебуречной». Зал оказался практически пуст. За одним столиком сидела пожилая пара, за вторым клевал носом бородатый дед, цедя компот.

Нина находилась за стойкой, бездумно протирая тряпочным полотенцем и без того безупречно чистую стойку. Увидев меня, она слабо улыбнулась.

— Вы что-то хотели? — спросила она, затем вспомнила, что я уже посещал чебуречную. — За добавкой пришли?

— Да, если можно ещё два чебурека, — ответил я тёплой улыбкой, выпуская под стойкой Сверчанского. — На вынос.

Затем включил экран и запустил программу. На экране телефона появилась картинка, и я убавил громкость, включая запись.

Ожидая заказа, я наблюдал за экскурсией Сверчанского. В отличие от помойки конкурентов, я не увидел никакого застарелого жира. Сверкающая нержавейка столешниц, идеально чистые вытяжки, аккуратно закрытые контейнеры с фаршем и свежей зеленью. Холодильники гудели ровным, тихим басом.

— Дамы и господа. Специальный корреспондент барон Сверчанский продолжает свой репортаж, — зашептал гусар в микрофон камеры, делая крупный план. — Полюбуйтесь на этот оазис кулинарного искусства. Никаких усатых варваров и подозрительных пятен. Продукты свежайшие, хранятся по всем правилам гастрономической чести. Вот где нужно питаться, господа. Только аромат чистого мяса и никакой антисанитарии.

Голос Сверчанского за кадром был идеален. Если бы я не знал, что его источник говорящий сверчок, то мог бы подумать, что комментировал мужчина, обладающий тенором. А насчёт ракурсов камеры, блогеры частенько привязывают камеры к разным петам.

В камеру попали чистые холодильники, маркировки свежих продуктов и стерильные разделочные доски. Контраст с видео из «Горячего чебурека» был разительным и бьющим наповал.

Нина вынесла заказ, и как раз вернулся барон Сверчанский. Положив двести рублей в приёмное блюдце, я поблагодарил за еду и покинул заведение.

На ходу я отправил Серёге второе видео.

Дело сделано. И от этого как-то легко стало на душе. Пусть даже Нина и не знает, что я ей помог, главное, что её заведение будет процветать и дальше, разрастаться филиалами и радовать жителей города и окрестностей вкусными чебуреками.

Подул холодный ветер с Невы, отчего пришлось плотнее запахивать куртку.

Живчик всё-таки выскочил наружу, и я перехватил поудобней поводок, выгуливая его по пути.

Шагая по мокрому асфальту к своей однушке и слушая тихий рассказ Сверчанского о битве с усатыми врагами Империи, я пересчитал в уме оставшуюся в кармане наличность. Негусто. После серии вынужденных трат, мой личный бюджет исхудал до критических значений. Четыре тысячи. Этих денег хватит на экономное питание впритирку до конца Бетонки. Спасало только то, что обеды гильдии были в счёт заведения.

Но я помню, что подходят сроки для оплаты арендованной однушки. И с хозяином её ещё попробуй договорись. Ушлый тип, из когорты тех, кого интересуют только деньги, и плевать на то, какие у тебя сложились обстоятельства.

Завернув в круглосуточный супермаркет, я прошёл мимо полок с мясом и сырами, сглатывая слюну, целенаправленно направился к стеллажу с жёлтыми акционными ценниками.

Моя корзина быстро заполнилась двумя упаковками самой дешёвой гречки, овсяными хлопьями и десятком пачек лапши быстрого приготовления. Для себя — сойдёт. Я выживал и не на таких рационах. Главное, что у питомцев отличный сбалансированный корм.

Вспомнил о фруктах, я добавил пару киви и расплатился на кассе, прощаясь с тысячной купюрой и получая взамен сотню с копейками.

Добравшись до дома, выпустил Живчика. Джек-терьер, окрепший после процедур Полины, принялся носиться по кухне, пока я не сунул ему в плошку купленный корм. Пёс мгновенно затих, яростно заработав челюстями.

Я же заварил себе лапшу, сел за стол, разрезал киви пополам.

Искорка, выбравшаяся из переноски, проигнорировала свой сублимат. Саламандра, намекая на дефицит витаминов для грядущей трансформации, жадно вгрызлась в зелёную мякоть, довольно урча.

Барон Сверчанский, которого я избавил от камеры, устроился на банке с кофе и наблюдал за крохой несколько секунд, затем брезгливо поморщился.

— Дикость какая, — пробурчал гусар, поводя усами. — Хищник, поедающий фрукты… Куда катится этот мир?

— Витамины нужны всем, барон. Даже аристократам, — я пододвинул к нему вторую половинку киви. — Ешь. Тебе после стресса на той кухне полезно.

Сверчок недовольно фыркнул, но голод взял своё. Насекомое прыгнуло к фрукту и начало аккуратно, стараясь не пачкать лапки, откусывать крошечные кусочки, смешно морщась от кислоты.

Пока мой зверинец ужинал, я достал телефон, увидел сообщение от Серёги. Он спрашивал о дальнейших действиях.

«Смонтируй. Комментарии оставь как есть», — набрал я в сообщении. — «И раскидай по всем известным каналам. Люди должны узнать правду».

«Не беспокойся. Скоро материалы уйдут в Сетку. Увидят многие», — прочёл я ответ. — «Только сведу твои видео в один ролик».

Ответ от хакера пришёл через десять минут, в виде готового видео. Серёга сработал виртуозно. Сначала вывеска «Горячего чебурека», затем обеденный зал, потом кухня и плесень с бегающими по столам тараканами. Аристократичный голос Сверчанского на фоне звучал забавно, а факты, зафиксированные камерой, были железными и неоспоримыми. А следом шло видео вывески, зала и кристально чистой кухни заведения Нины Сергеевны.

Еще через пять минут Серёга отчитался:

«Ушло веером. Городские паблики, чаты Петроградки, форумы рестораторов. А главное — я залил это видео напрямую в электронную приемную Санэпидемстанции, через скрытый IP. Оформил как официальную жалобу с прикрепленными метаданными геолокации. Завтра утром у них будет весело».

Я усмехнулся, допивая бульон из пластикового контейнера. Справедливость — понятие относительное, но сегодня она была на нашей стороне. Конкуренты Нины Сергеевны сами вырыли себе яму, натравив СЭС, и теперь этот же админресурс похоронит их бизнес. Скоро в чебуречной Нины снова не будет отбоя от клиентов.

Но мои личные проблемы были далеки от разрешения. Животные угомонились. Сверчанский уснул прямо на сахарнице, и я переложил его в коробку. Живчик похлебал воды и сам залез в свою картонную конуру. Искорка плюхнулась в горячую ванну и задремала.

Я выключил свет на кухне и направился в ванную, когда в дверь застучали. Удары были тяжёлыми, требовательными. Искорка недовольно зашипела из переноски, Живчик высунулся из коробки и тихо зарычал.

За дверью стоял арендодатель — пузатый, лысеющий мужик с багровым лицом. От серого пиджака несло дешёвым одеколоном, сквозь который пробивался вчерашний перегар.

— Артур, ты где ходишь? — он ткнул пальцем мне в грудь, забыв поздороваться. — Какого чёрта я должен тебя у порога ждать?

Я опёрся о косяк, закрывая ему обзор квартиры, и присмотрелся. Виктор Степанович с трудом фокусировался на мне, под глазами набрякли мешки, правую руку он прятал в карман, и ткань мелко подрагивала. Передо мной стоял человек, который двое суток пил и почти не спал.

— Оплата через неделю, Виктор Степанович, — сказал я. — По договору.

— Обстоятельства изменились! Мне деньги нужны срочно. Завтра до обеда приносишь двадцать пять — или съезжаешь. Я жильцов за день найду, ещё и дороже сдам.

Двадцать пять тысяч вместо двадцати — аппетит у него вырос стремительно. Я перевёл взгляд с трясущегося подбородка на карман пиджака, откуда торчал смятый листок знакомого формата. Такие квитанции печатали в приёмных пунктах тотализатора, я насмотрелся на них за прошлую жизнь предостаточно.

— На кого ставили? — спросил я.

Виктор Степанович осёкся.

— Чего?..

— Квитанция из кармана торчит. Перегар под одеколоном. Руки трясутся, — я кивнул на листок. — Вы проигрались, Виктор Степанович, и теперь бегаете по жильцам, выбивая деньги досрочно. Сколько просадили?

Он побагровел ещё сильнее, хотя минуту назад мне казалось, что дальше некуда.

— Тебя это не касается, парень! Плати или…

— Касается, — перебил я, понизив голос до того тона, которым когда-то разговаривал с судьями, засуживавшими моих ребят. — Вы пришли ломать договор к человеку, о котором ничего не знаете. Двадцать тысяч, через неделю, как написано на бумаге с вашей подписью. А сейчас вы пойдёте домой и отоспитесь. В следующий раз звоните заранее.

Секунд пять он искал, что ответить. Посмотрел на меня, на переноску за моей спиной, откуда тянулась струйка дыма, снова на меня.

— Через неделю, — буркнул он наконец. — День в день. Опоздаешь — приду с участковым.

— Не опоздаю.

Он затопал вниз по лестнице. Я закрыл дверь, повернул замок и усмехнулся. Победа в переговорах грела ровно до того момента, пока я не вспомнил про содержимое собственного кармана.

Двадцать тысяч рублей. Для Метронома в прошлой жизни это был счёт за обычный ужин в ресторане. Сейчас эта сумма стала для меня настоящей проблемой. Три тысячи рублей в кармане. А попросить из кассы гильдии я не мог. Кира погасила долги и всё посматривает на замороженный миллион. Который трогать нельзя ни в коем случае.

Ждать призовых за финал Бетонки? До них ещё нужно дожить, а таймер выселения уже запущен.

Пойти к Шепелеву на Дикую Арену? Провести пару нелегальных боев с Искоркой и сорвать куш на тотализаторе? Я отбросил эту мысль мгновенно. Риск был слишком велик. Любая лишняя нагрузка на саламандру, на пороге увеличения уровня Ядра, будет фатальной для её здоровья. Ставить под удар кроху ради оплаты квартиры — непозволительная глупость.

Значит, нужен был другой план. Быстрый, легальный и желательно не связанный с выходом на песок.

Но какой?

Я оттолкнулся от двери и прошёл в комнату. Время ещё есть всё обдумать. Сейчас главное — подготовить команду к Центрифуге, и дождаться звонка Широкова. Может там что-то он предложит денежное.

Приоритеты расставлены. А раз так я отправился в душ, постоял под прохладными струями, смывая с себя усталость и лишние мысли. А затем отправился на диван. Пора спать.

Пять дней спустя

Я взглянул в сторону Анны через открытую дверь, девушка направилась по тротуару, утирая слёзы. Затем по-отечески посмотрел на Смирнова.

— Мы уже много прошли, Костя. Так что не переживай. Поводов для этого я не вижу, — я вложил в его руку поводок с Живчиком. — Присмотри за ним. Я скоро.

Вышел я из здания гильдии с Искоркой на плече. Не стал окликать Анну, просто ускорил шаг. Что я мог сделать сейчас? Принудить её вернуться? Это будет неправильным.

У нас уговор. Анна может в любой момент покинуть гильдию. В то же время Савельева прошла настолько большой путь, что взять и перечеркнуть все её старания будет кощунством.

Что будет потом и так понятно. Она вернётся на подпольные арены. Продолжит зарабатывать копейки, рискуя своей жизнью и жизнью Матильды. А в итоге ничем хорошим это не закончится.

Запахнув куртку под холодной питерской моросью, я догнал Анну.

Она ушла недалеко от здания гильдии. Замерла у кирпичной стены, недалеко от перекрёстка, держа в руке поводок с поскуливающей Матильдой. Лиса сидела рядом, тыкаясь мокрым носом в ладони хозяйки.

— Ань, я хотел бы с тобой поговорить, — тронул я Савельеву за плечо, и она резко повернулась.

— Будешь морали читать? — усмехнулась Аня, вытирая ладонью щёки, мокрые от слёз. — Это бесполезно. Я не справлюсь, ты и так это знаешь.

Она попыталась отвести взгляд, но я заметил в стороне лавочку, прямо напротив вывески большого кофейного автомата «Яркий вкус».

— Обойдёмся без лекций, Анют, — я мягко взял её за локоть, потянул в сторону лавки, слыша тихое рычание лисицы. — Давай присядем.

В ответ Искорка зашипела с моего плеча, да так, что Матильда притихла, прижимая уши, хотя продолжила злобно посматривать на меня.

— Я не вижу в этом никакого смысла, Артур, — всхлипнула Анна. — Зачем? К чему все эти разговоры?

— Я тебе кое-что расскажу, — улыбнулся я. — Посиди здесь, я скоро. Ты какой кофе предпочитаешь?

— Больше капучино, — выдавила Савельева, устраиваясь на лавочку и поглаживая лисицу. На лице Анны я заметил растерянность, ну хотя бы та вытеснила её упаднические настроения, уже хорошо.

Купив в автомате два капучино, я вернулся с двумя картонными стаканчиками, которые обжигали пальцы. Протянул один Ане.

Мы сидели молча минуты две, пили ароматные напитки, которые могли быть и лучше. Я дал ей время выдохнуть, чтобы она взяла себя в руки и просто согрелась.

Морось прошла, оставляя после себя в воздухе густую влагу. Тишину нарушали лишь проезжающие в стороне автомобили, да скрежет коготков лисы под лавкой.

— Я не справлюсь, Горай, — глухо произнесла Анна, глядя на свой стаканчик. — Всю жизнь я выстраивала идеальные алгоритмы. Мы с Матильдой работали как единый механизм. А теперь… на той Центрифуге всё разрушится. Я не знаю, как действовать, если нет плана. Нарабатывала их я годами, понимаешь? И от того, что я тяну команду на дно…

Савельева сглотнула ком в горле, а я сделал ещё один глоток капучино.

— Знаешь, Анют… — я посмотрел на уличный фонарь, который загорелся тусклым светом впереди нас. — Однажды я чуть не потерял всё, из-за такого же настроя, как у тебя.

Анна удивлённо подняла на меня глаза, в них блестели невысохшие слёзы. Для неё, как и для всей команды, я был непробиваемым тренером, который всегда знает правильный ответ и действует безошибочно. А сейчас, оказывается, и у меня были свои ошибки.

Я ухмыльнулся, вспоминая свою историю. Финал Золотой лиги. Я с Вэллором против серебряной виверны. Тогда этот матч был для меня переломным, и тогда началась новая эра восхождения на вершину славы.

Но передам я ей только суть, ни к чему лишние подробности.

— Для меня это был важнейший бой. Я выходил против абсолютно равного по силе противника, — мой голос звучал ровно, возвращая меня в то воспоминание.

Грохот арены, барабаны, рокот моего дракона, грозный визг виверны. Фонтаны песка, взрываемые когтями виверны, и шум перепончатых крыльев над головой.

— Я готовился к этому бою месяц, — продолжал я, не замечая ни Анны, ни Искорки на плече, только биение сердца и финальный бой. — Отработал схему атаки до миллиметра. Знал каждый свой шаг, каждый приём, каждый выпад питомца. Они были отработаны до идеала. Отличный алгоритм. Я бы даже сказал безупречный.

Я взглянул на Анну. Она внимательно меня слушала, оживилась, в её глазах поблёскивали искорки интереса. Хороший признак. Значит, я всё же достучался до неё.

— И алгоритм работал до определённого момента. До тех пор пока мой противник не начал импровизировать, — улыбнулся я, вспоминая переломный момент. — Он ломал темп, двигался хаотично, играл грязно и непредсказуемо. И… я начал проигрывать. Шаг за шагом. Он отбрасывал все мои атаки. Каждая его контратака была для меня и моего фамильяра испытанием. Разрыв в счёте увеличивался, и не в мою пользу. Мой идеальный план рушился у меня на глазах, а я не знал, как действовать иначе… Осознание этого меня шокировало.

Анна слушала, затаив дыхание. Матильда положила голову ей на колено и тоже смотрела на меня, будто понимая, о чём идёт речь. Искорка, которая впитывала мои ощущения, вцепилась в плечо коготками и нервно покусывала воротник куртки.

— Я вырвал ту победу. В последнюю секунду, — тихо закончил я, глотнув из стаканчика. — И знаешь как? Закрыл глаза. Отбросил все схемы, забыл все вызубренные алгоритмы и доверился питомцу. Я позволил ему вести себя естественно, отошёл от выстроенных рамок.

— И где ты победил? Ты участвовал в Лиге? — охнула Анна.

— Да, я тогда участвовал в лиге, — хмыкнул я, затем подумал и добавил: — В Бронзовой. Так вот, к чему я это тебе рассказал. Инструкция всего лишь костыль. Он помогает, пока ты учишься ходить. Облегчает тебе жизнь. Но когда пол уходит у тебя из-под ног и всё вокруг рушится, костыль ломается. Остаёшься только ты и твой зверь. Вот как было только что, на полосе препятствий.

— Да, так и было, — тяжело вздохнула Анна, хотя во взгляде я прочёл благодарность и… облегчение. Ей нужна была эта история.

— Запомни, Анют: ошибок не надо бояться, — подытожил я. — Они нам даны не для того, чтобы нас уничтожить. Так мы растём над собой. Ошибайся. Падай. А затем поднимайся, делай выводы и достигай цели. Научись отбрасывать инструкции в сторону. Хаос невозможно подчинить себе. Стань его частью.

Анна долго молчала. Осознание того, что даже тренер совершал критические ошибки из-за гиперконтроля, подействовало на неё как отрезвляющий антидот. Непрошибаемая стена её перфекционизма наконец-то дала трещину, впуская живительный кислород и проясняя голову.

Она вновь шмыгнула, подняла на меня благодарный искрящийся взгляд. Я знал такие взгляды. Ноль паники, ноль отчаянья. Лишь решимость бойца, который только что понял важную для себя истину.

— Спасибо тебе, Артур. Мы завтра порвём Центрифугу, — пообещала Анна, прощаясь со мной и приобняв напоследок. — Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы мы победили.

— Вот это я и хотел услышать, — кивнул я, провожая её улыбкой тренера, который добился желаемого эффекта.

Я проводил её долгим взглядом и вернулся в холл гильдии. Принял Живчика у Кости, который носился с щенком по залу. Точнее щенок таскал его за собой, гоняясь за мелким пауком. Христофор Родионович посматривал за этой прогулкой через стекло своей будки, лишь усмехаясь в ответ.

— Вы её вернули? — натянуто улыбнулся Костя, передавая мне поводок. — Я видел, как вы разговаривали. На лавке.

— Да, она с нами, — улыбнулся я в ответ.

— А я уж подумал, что всё пропало. Как у вас получилось? — Смирнов приободрился после моих слов.

— Всего лишь сказал то, что ей нужно было услышать, — ответил я напоследок, после чего добрался до раздевалки.

Фамильяры уже сидели в вольерах. А их хозяева собирались на выход, накидывая верхнюю одежду.

— Итак, всем желаю хорошего отдыха, — обратился я к своей команде. — Завтра будет непростой день. Так что всех хочу видеть выспавшимися и бодрыми.

— Тренер, у нас будет с утра тренировка? На этой дряни, — обратилась ко мне Лера.

— Обязательно. Ведь сегодня вы прошли эту дрянь неидеально, — произнёс я, покидая раздевалку.

По пути домой я прогулял Живчика, заворачивая в ближайший сквер. Надо было собраться с мыслями и обдумать информацию, которую прислала на телефон Кира.

Отцепил джек-терьера от поводка и тот почесал по газону. Живчик носился по мокрым газонам с грацией реактивного пылесоса, путался в собственных лапах, падал и снова вставал, с громким лаем носясь за жучками в траве. Я посматривал за ним и одновременно обдумывал турнирные расклады.

До испытания на Центрифуге оставалось менее суток. В пять вечера нам уже надо быть на Бетонке. И времени на тренировки осталось всего ничего.

Сетка квалификационного турнира сужалась. По последним данным осталось всего тридцать гильдий. Две команды снялись с квалификации ещё утром, в основном из-за травм фамильяров, полученных на предыдущих этапах.

И следовало учесть основные угрозы.

Во-первых, «Яростные». Да, мы выбили их в эстафете, формально они покинули турнирную таблицу. Но в мире арен проигравшие редко уходят тихо.

Стычка с их бойцами возле радиомагазина. Затем шпион, которого поймали Родионыч с бабой Зиной. Всё это говорило о том, что просто так они от нас не отцепятся.

Сбрасывать их со счетов было бы глупостью.

И ещё «Хищники». Гильдия, приютившая Муромцева и его закованного в броню, не чувствующего боли панголина. Где тандем Ильи стал основной ударной силой и лидером команды.

Они прошли первый раунд как нож сквозь масло, с идеальным счетом, размазывая своих противников по песку. На Центрифуге гарантированно «Хищники» станут одними из лидеров.

Далее память ветерана арен услужливо подкинула детали из прошлой жизни. Я знал регламент этого испытания лучше организаторов.

В зале номер четыре уже смонтированы две Центрифуги. Гильдии разбиваются по парам. Одна из пар проходит в следующий этап. Будет учитываться не только сам факт прохождения, но и общее время за которое тандемы прошли полосу препятствий.

Жеребьевка, которая всё еще задерживалась из-за сбоя на серверах, должна будет произойти перед началом испытания.

Если мыслить стратегически, встреча с «Хищниками» на этом этапе была бы наихудшим из возможных вариантов. Их перекачанные химией питомцы не знают, что такое потерять баланс из-за блокировки нервных узлов или растяжения связок. Они пройдут вращающиеся ленты на кураже. И нашей едва сбившейся стае будет непросто.

Но если жребий сведет нас с Ильей, значит, так тому и быть.

Выйдем на Центрифугу и вырвем победу зубами.

Я видел, как Дэнни научился чувствовать Неона. Заметил, как Костя перестал истерить и переключился на контроль Желешки. Как Лера останавливает Бублика без грубых криков и дёрганья поводка. Как Анна, у которой недавно произошло переосмысление и все её иллюзии рассыпались в пыль.

Моя стая была готова. И сейчас я верил в них больше, чем в любые алгоритмы и проработанные схемы лучших бойцов Золотой арены.

На следующий день, 17:00, Бетонка

Когда молот организатора завис в высшей точке амплитуды, я выскочил на арену. Поднял руку, зажимая в ней тренерский клетчатый флаг.

По правилам арен наставник любой гильдии мог выйти на поле.

Разумеется, в перерывах между боями или испытаниями. И не в момент гонга.

Но мне всего лишь нужно выиграть пару секунд.

— Вы не можете выйти, — дорогу мне преградил один из организаторов, охраняющих периметр. Щуплый мужчина в серой форме Бетонки был не один. Рядом два охранника.

— Уйдите с бровки! Немедленно! — гаркнул организатор, потянувшись к свистку.

Я знал, что может произойти. Дисквалификация команды.

Встретился взглядом с напряжённой Анной, которая уже пыталась привести в чувство Матильду. Подмигнул ей. Лисицу по-прежнему трясло. Знобило так, что я чувствовал её тревожные вибрации на расстоянии.

— Всё, понял, — поднял я руки. — Ухожу.

Опустив руки, я почувствовал, как из рукава выскользнул в траву барон Сверчанский. Он уже получил целевое указание, когда мы спускались по лестнице на арену.

Пустынная лиса продолжала вжиматься в бетон, её Ядро гудело, готовое вот-вот сорваться в крутое пике. Зверь был почти потерян. Но не совсем.

Сверчанский добрался до лисицы, за секунду, как организатор вновь занёс молот.

Сверчок скользнул в густую шерсть на загривке Матильды, в миллиметре от её чувствительного правого уха.

— Вытаскивай её, барон, — едва слышно шепнул я под нос, замирая у бровки.

Сердце колотилось в груди, готовое выскочить в любой момент, пульс отбивал набатом в висках.

Сверчок сделал своё дело. Приободрил лисицу так, что она резко вздрогнула, будто её ударило током. Но это было нечто иное. То свойство, которым обладают насекомые-мутанты. Стрёкот на низких частотах, который приведёт в чувство даже ленивца, объевшегося снотворным.

Матильда вскочила, прижатые уши торчком взметнулись вверх. Она в норме. И Анна приободрилась, замерла, я почувствовал еле уловимые волны Сопряжения, отходящие от неё. Она настраивала лису на центрифугу. Можно сказать заново.

Холка поменяла цвет. И это значило, что пульсации Ядра выровнялись, перегрев пошёл на спад, возвращая зверя в реальный мир.

— БОМ-М-М-М! — медный гонг содрогнулся от удара, разносясь по амфитеатру. Трибуны взревели с новой силой.

Старт.

Матильда сорвалась с места, как выпущенная из арбалета стрела.

Анна, не потеряв ни доли секунды, рванула следом по своему маршруту.

Она бежала рядом, короткими командами корректируя направление и используя ментальную связь с питомицей.

— Здесь нельзя находиться во время испытания, — вновь подошёл ко мне щуплый администратор. — Пройдите, пожалуйста, в ложу.

Я не возражал, направился к двери, из которой недавно выбегал на поле.

Стоило мне вернуться в наблюдательный пункт, как на меня накинулась Кира.

— Ты что творишь, Горай? — зашипела она. — Нас ведь чуть не убрали с дистанции!

— Надо было привести в чувство Матильду, — сообщил я ей. — Не кипятись, Кира.

— Он издевается, — Белов выпил очередной стакан воды, смял стаканчик в руке. — Как бы ты… — помощник встретился с моим давящим взглядом, — как бы вы это сделали? Хотелось бы узнать. Гонг почти прозвучал. И вот вы на поле.

— Но у меня получилось, — хмыкнул я. — Внимание на экран.

Кира уже смотрела прохождение. Белов вздохнул, покачивая головой, и тоже схватил бинокль.

Я обратил внимание на центрифугу. Лиса уже находилась на третьем ярусе. Неслась по вращающимся лентам, игнорируя реверсы. А болтливый гусар скорее всего не успел соскочить.

На соседней Центрифуге полосатая росомаха «Неукротимых» двигалась с пугающей механической точностью. Хищник не обращал внимания на то, что творилось у него под лапами. Как я и думал. Когти впивались в резину, держали её на реверсах идеально. Тандем «Неукротимых» шёл невероятно ровно, и на корпус впереди нашего тандема.

Борьба шла за каждый ярус.

На шестом уровне Матильда чуть не прозевала переходной мостик. В отчаянном прыжке запрыгнула на него, вгрызаясь пастью в резиновое покрытие. Затем выскочила на седьмой ярус, обгоняя росомаху.

Ай да лиса! Такого настроя никто от неё ожидал.

Биноклем я высветил соседнюю ложу. Наставник «Неукротимых» искривил от злобы лицо. Судя по мимике он выплёвывал ругательства. Рядом с ним стоял высокий плотный мужчина с седой причёской и в тёмном костюме. Лицо его было каменным. Владелец гильдии.

Седьмой ярус тандемы прошли ноздря в ноздрю.

Затем начался восьмой ярус. Самый коварный участок дистанции, где система алгоритмов Центрифуги выдавала тройной каскад ускорений с реверсами.

Проводник Росомахи сработал как по учебнику. Его зверь сделал идеальный, молниеносный прыжок, перелетая опасную зону ровно в момент торможения ленты. Это выглядело безупречно. Это было заявкой на победу.

Но Анна больше не играла по учебникам.

Блондинка, бегущая по своему маршруту, не стала тормозить Матильду. Наоборот, ускорила её.

Матильда сделала абсолютно нелогичный поступок. Лиса прыгнула не в безопасный интервал. Она сиганула прямо в слепую зону, точно на участок ленты, который в этот момент начал резко разгоняться в обратном направлении.

Трибуны охнули. Это было самоубийство.

Но лиса едва коснулась бешено вращающейся резины, прыгнула ещё дальше, через пропасть.

Пролетев три метра, Матильда приземлилась на переход, который закинул её на следующий ярус, придав зверю сумасшедшее ускорение.

Безумный финт. И единственно правильный.

На девятом ярусе росомаха догнала лису.

Я с замиранием сердца наблюдал, как оба тандема влетели на десятый уровень.

Матильда в последнем прыжке добралась до кнопки, как раз когда Анна перескочила финишную черту.

Победный гудок разнёсся по арене. Следом, примерно через пару секунд раздался гудок наших соперников.

— Мы победили? — ошалело оглядела нас Кира. — Мы победили-и-и!

— Вот это да! — Белов аж вытянул лицо от удивления. — Вырвали победу!

На гигантском табло замигали цифры обработки данных. А затем они застыли.

«ОГНЕННЫЕ ЛЬВЫ — ПОБЕДА».

Общий итог гильдии «Огненные львы»: 00:37:48

Общая разница с соперниками: 2.4 секунды.

Трибуны зашумели от восторга. Такого выступления от последнего тандема они точно не ожидали.

Капитан «Неукротимых» показался на поле с перекошенным от ярости лицом. Его остановила охрана, отвела в сторону.

Мы встретились с тандемом в том же предбаннике.

Бойцы «Неукротимых» рвали на себе волосы от досады. Они были абсолютно уверены в легкой победе над, казалось бы, аутсайдерами. Но теперь наши коэффициенты в тотализаторе уж точно изменятся в меньшую сторону.

Наши тандемы праздновали. Они были по-настоящему счастливы.

Дэнни выкрикивал «Львы!», обнимая Неона. Костя прыгал на месте вместе с булькающей Желешкой. Лера, забыв про свою суровость, победно вскинула кулаки, а Бублик ревел в унисон воющим питомцам «Неукротимых», и рёв это был победный. Анна гладила Матильду и радовалась вместе со всеми.

Кира подошла ко мне, хватая меня за локоть. Она и плакала и смеялась одновременно.

— Мы сделали это, Горай, — выдавила она. — Мне до сих пор не верится, что мы прошли дальше. Ты сделал это.

— Мы это сделали, Кира. Мы, все вместе, — широко улыбнулся я, чувствуя, как в мой рукав заползает Сверчанский.

Мы покидали Бетонку под гул трибун, который постепенно стихал за спиной, уступая место гулкому эху бетонного коридора.

Команда еле переставляла ноги от усталости, но это была та самая пьянящая усталость победителей. Дэнни тихо переговаривался с Костей, Лера впервые не огрызалась, а Анна шла, расправив плечи.

Из бокового коридора, ведущего к ВИП-ложам, наперерез вышла группа бойцов в тёмно-бордовой броне.

«Хищники».

И в центре этой процессии вышагивал Илья Муромцев. За с ним, не издавая ни звука, тяжело тащился Щит.

Илья остановился, перекрывая нам дорогу к выходу. Его новые сокомандники презрительно ухмыляясь, встали полукругом за его спиной.

Муромцев смерил нашу команду тяжелым, снисходительным взглядом, задержался на мне.

— Повезло вам, — процедил Илья, кривя губы в усмешке. — Чудом проскочили. Но не расслабляйтесь. Мы обязательно встретимся. И тогда закатаем вас в песок. Каждого. Слышишь, Горай⁈ От вашей команды мокрого места не останется.

Я встретил его взгляд спокойно, ответил таким же давящим взглядом. Уже собирался ответить, но Денис меня опередил.

— А ты осилишь, пенсионер? — голос Дэнни прозвучал резко, зло и без малейшей дрожи. — Не рассыплешься?

Илья удивлённо моргнул, явно не ожидая отпора от Ветрова.

— Что ты вякнул, щенок? — Муромцев угрожающе шагнул вперёд, нависая над парнем. Неон зарычал в ответ, встал в стойку. Щит подтянулся ближе.

— Что слышал, — Дэнни не отступил ни на миллиметр, он кивнул на панголина. — Да и твой Щит еле лапы волочит от химии. Вы не команда. Биомусор на батарейках. Если организаторы поставят против вас, я лично тебя сделаю, Муромцев. Своими руками. Понял?

— Ты? Меня⁈ — захохотал Илья, обернувшись к своим соратникам. — Видите как победа окрыляет? В себя поверили.

— Дорогу освободи, — холодно произнёс я. — Регламент хорошо выучил? Агрессия на территории арены недопустима. Карается дисквалификацией на сезон.

— Ну да, конечно, — отошёл Илья, замечая нескольких организаторов, показавшихся в коридоре. Он скорчил физиономию и показал жестом, чтобы проходили. — Милости просим на выход, победители.

Толпа «Хищников» расступилась, мы направились к выходу.

— Вы не выиграете Бетонку, — глухо прорычал нам вслед Муромцев, затем резко дернул поводок молчаливого Щита и, грубо задев плечом Костю, прошёл мимо нас. «Хищники» мрачно последовали за ним.

Я взглянул на Дениса. Мажор стоял, тяжело дыша, его кулаки всё еще были сжаты. Ветров впервые заговорил не как сын богатого папы, прикрывающийся чужими деньгами и связями. Он заговорил как гладиатор. Как полноправный член стаи, готовый защищать своих любой ценой.

— Пойдём, Ветров, — негромко сказал я, хлопнув его по плечу. — А теперь в автобус. Едем на базу.

Двери старого микроавтобуса с лязгом закрылись, отсекая нас от сырости питерского вечера. Двигатель натужно взревел, и мы отправились в сторону базы.

Эйфория от победы и адреналин после стычки в коридоре постепенно сходили на нет, уступая место усталости.

Когда мы выехали на трассу, Лера бросила злобный взгляд в сторону Ветрова.

— Ты сдурел⁈ — прошипела она, а её глаза опасно сузились. — Ты вообще понимаешь, что делаешь⁈

Дэнни, всё еще не остывший после конфронтации с Ильей, вскинулся:

— Ты о том стероидном качке, который предал нас и свалил из гильдии?

— Неважно, что он сделал! — воскликнула Соколова. — Не надо было провоцировать. Это же наши соперники!

— Я всего лишь поставил его на место! — выпалил Дэнни.

— Ты видел его глаза⁈ — Лера повысила голос, подавшись вперёд. — Теперь он нас на фарш пустит, из принципа! Он не просто победить захочет, он нам петов покалечит! Травмы обеспечены!

— А что, по-твоему, надо было делать⁈ — взорвался Дэнни, вскакивая с сиденья. Микроавтобус качнуло на повороте, и Ветров упал обратно на место. — Стоять и молчать, пока этот гад об нас ноги вытирает⁈ Пока он нас мусором называет⁈ Я не боюсь таких как он.

— А ну, что началось? Успокоились, быстро, — бросил Белов, встревая в конфликт. Но ни Ветров, ни Соколова на него не обратили внимания.

— Ты совсем уже, Денис?.. Ты ведь не знаешь, что это такое, когда твоего зверя на запчасти рвут! А я знаю! — Лера вскочила следом, её рука инстинктивно потянулась к тренировочной дубинке на поясе. — Хочешь ещё поспорить со мной⁈

Дэнни не отступил. Он встал напротив, играя желваками на скулах.

— А ну прекратили балаган! — мой голос грохнул в тесном пространстве салона, перекрывая гул мотора.

Я резко поднялся, вклиниваясь между ними. Мой взгляд был тяжелым, как свинец. Лера и Дэнни замерли, тяжело дыша.

— Сели оба. Живо, — уже тише приказал я.

Они нехотя опустились на свои места, сверля друг друга ненавидящими взглядами.

Лера ждала, что я сейчас выдам Ветрову словесного «леща» за нарушение субординации и провокацию. Она была уверена в своей правоте. В её мире выскочек наказывали первыми. Но я не разделял её взглядов.

— Ветров, — я повернулся к Дэнни. Мажор напрягся, ожидая разноса. — Ты всё сделал правильно.

Лера поперхнулась воздухом.

— Что⁈ Тренер, вы в своем уме⁈ Он же нас…

— Помолчи, Соколова, — жестко осадил я её. — Ветров всё сделал правильно. Он встал на защиту чести гильдии. Он не спрятался за спину наставника, а принял удар на себя.

Я обвёл тяжелым взглядом всю команду, включая притихшего Костю и Анну.

— Если будете опускать глаза и глотать оскорбления от каждой оборзевшей команды, вы проиграете еще до выхода на песок, — произнёс я, доходчивым тоном. — Психология Арены не прощает слабости. Стоит им почуять слабость, страх, растерянность, и они раздавят вас, даже не вспотев.

Я снова посмотрел на Леру.

— Дэнни показал им зубы, — добавил я в довесок к сказанному. — Он показал, что «Огненные львы» не мальчики для битья. И теперь, Соколова, ваша общая задача доказать на следующем этапе, что эти зубы достаточно острые, чтобы перекусить им глотки.

В салоне повисла тишина, нарушаемая лишь скрипом рессор.

— Сильно сказано, — признался Белов, покачивая головой.

Лера сжала челюсти, обдумывая мои слова. Но она не была дурой, прекрасно понимала, что страх — плохой союзник в бою с теми, кто не чувствует боли. Она медленно, неохотно, но всё же кивнула, признавая мою правоту.

Дальнейший путь проходил в оживлённой беседе. Каждый вспоминал прохождение и пытался передать своё впечатление от Центрифуги.

В этой весёлой и оживлённой атмосфере мы въехали на территорию базы.

Пока проводники занимались разгрузкой вольеров с питомцами, я направился к заднему входу. Пора забрать Живчика, которого я оставлял у Полины.

Кира подскочила ко мне на полпути, схватила меня за локоть.

— Артур, ты не поверишь! — воскликнула она.

Я обернулся. Владелица гильдии сияла как ясно солнышко. Она держала в руках планшет, который и повернула ко мне.

— Так, это таблицы. Много таблиц, — вгляделся я.

— Не просто таблицы. Призовые за Центрифугу упали на счёт! Представляешь? — радостно сообщила она. — Двести пятьдесят тысяч!

Мы прошли с ней через дверь, оказываясь в полутёмном коридоре.

— Я смогу оплатить новые фильтры для вентиляции. И даже заказать нормальные вольеры! А не эту рухлядь, — добавила Кира.

— Отличная новость, — хмыкнул я, вспоминая, что призовых до финала Бетонки не выдавали. Вот и ещё одно изменение в этой альтернативной реальности.

— И поедем за тентами и матами к одному моему знакомому, — напомнил догнавший нас Белов. — Я говорил уже о нём.

— Если хватит средств, — заметила Кира. — Чуть позже разберёмся с дополнительной статьёй расходов. Надо приобрести главное.

Артём Сергеич, сейчас больше похожий на кота, объевшегося сметаны, был не против. Лишь закивал и улыбнулся ещё шире.

Добрался я в итоге до лазарета, вошёл внутрь, замечая Полину у одного из шкафчиков.

— Док, как себя вёл наш?.. — начал я, и осёкся.

Картонная коробка-домик Живчика была перевернута вверх дном. Подстилка из старого свитера валялась на полу. Щенка в лазарете не было.

Полина, перебиравшая ампулы в шкафчике, обернулась, развела руками.

— Артур Викторович, извините. Пять минут назад поставила укол. Витамины. А потом его след простыл. Я думала, он побежал встречать вас в холл.

Внутри меня шевельнулось недоброе предчувствие. Живчик был вихревым терьером. Молодым, гиперактивным и с полностью восстановленными энергоканалами. Оставлять его без присмотра на базе, где полно оборудования, а сейчас уже и фамильяров, которые к нему ещё не привыкли, было чревато катастрофой.

— Смирнов! Ветров! — воскликнул я, замечая мелькнувших в коридоре подопечных. — Живчик пропал. Ищем по всей базе.

Команда мгновенно включилась в поиски увлекая в себя Анну и Леру. Дэнни заглядывал в душевые, Костя свистел, обшаривая раздевалки, Лера с Анной прошлись на склад. Тишина. Щенка нигде не было.

Я уже хотел отправиться в холл, расспросить Родионыча о щенке. Возможно, он его видел.

И из крыла, где располагались бытовки техперсонала и старые кладовые, раздался звук, от которого у меня ёкнуло внутри.

Оглушительный грохот падающих коробок, звон вдребезги разбивающегося стекла, треск пластика и ещё один звук, который не спутаешь ни с чем.

— А-А-А-А! ПОМОГИТЕ! ДЕМОН! УБИВАЮТ! — завизжала баба Зина.

Я бросился по коридору, добираясь до приоткрытой двери. Слыша усиливающийся грохот и крик уборщицы.

Искорка, сидевшая на моем плече, вцепилась коготками в ткань куртки, угрожающе пыхтя, извергая из ноздрей тонкие струйки горячего дыма. Она готовилась к атаке.

Я был готов ко всему — к нападению дикого ферала, вырвавшегося из карантинной зоны, к появлению очередного диверсанта от Пичугина, или наёмников из «Нео-синтеза».

Распахнул дверь, и понял, что ошибался. От увиденного у меня перехватило дыхание.

В тесной кладовой бушевал локальный торнадо. Под самым потолком, полностью игнорируя законы гравитации, размеренно вращались три мокрые половые тряпки.

Словно в невидимой центрифуге они кружились, щедро разбрызгивая грязную воду на выкрашенные зелёной краской стены, стеллажи и шкафчики с полками, на мутное окно под потолком и постер поп-звезды современной эстрады Михаила Стасова.

На полу разбросаны оцинкованные вёдра, средства для мытья полов, пакеты с непонятным содержимым, плошки и полуразбитые тарелки со звоном перекатывались по линолеуму, под воздействием завихрений.

В самом эпицентре коммунального катаклизма сидел Живчик. Спокойный. И абсолютно счастливый. Вихревой терьер увлечённо грыз деревянную щётку. А от него волнами расходилась плотная энергия, закручивающая воздушные потоки в тугую спираль. Хвост мелкого паршивца ходил ходуном, отбивая по полу радостные ритмы.

В углу, врезавшись массивным телом в металлический стеллаж, причитала баба Зина в синей робе. Она яростно крестилась, не отрывая округлившихся в ужасе глаз от левитирующего инвентаря.

— Изыди, нечистая сила! — голосила баба Зина. Она вжалась в стеллаж массивным телом и отмахивалась веником. — Демон прорвался!

Я тяжело вздохнул, чувствуя, как боевой запал сменяется отцовской усталостью. Затем ухмыльнулся. Всё же удивительной способностью обладают мелкие питомцы. Буквально из ничего устраивают масштабную катастрофу.

Мой взгляд скользнул по помещению, оценивая масштабы разрушений. Ничего критичного. Обычный выброс неконтролируемой способности.

В дверной проём протиснулся Белов.

— Ох ты ж, ититская богомышь. Он же пет, — помощник так и застыл с бритвенным станком в руке, а его левая щека терялась в густой пене. Глаза Артёма Сергеича бегали от причитающей бабы Зины к летающим тряпкам.

Из своего кабинета выскочила охнувшая Кира, по привычке прижимая к груди электронный планшет. Чуть поодаль, сливаясь с обшарпанными обоями, замер Костя. Вжался в стену с таким усердием, будто мечтал прямо сейчас растечься незаметной лужицей по плинтусу, как Желешка.

В нагрудном кармане моей куртки завозился барон Сверчанский. Мутант высунул усатую морду, повел фасеточными глазами и недовольно цыкнул.

— Прямиком из преисподней тварь лохматая явилась! — продолжала баба Зина, тараща глаза на летающие под потолком тряпки. — За грехи наши тяжкие!

Игнорируя причитания уборщицы, я шагнул внутрь кладовой. Угомонил Искорку, которая лишь фыркнула в ответ. Не хватало ещё бытовку превратить в локальный крематорий.

Смарт-браслет выстрелил голографическим окошком, тихо пискнув.

[Вид: Вихревой джек-рассел-терьер. — Класс: Пет.

Ядро: Уровень 2.

Сила: 5 — Ловкость: 10 — Живучесть: 3 — Энергия: 2]

Нажал на «Дополнительные показатели».

[Состояние Ядра: перегрев. Нагрузка — класс Б.

Уровень стресса: 1,4%]

Разумеется, терьер был спокоен. Но Ядро перегружено. Пульсация эфира зашкаливала, пробивая верхние границы нормы для неокрепшего организма.

Я коснулся холки Живчика, и щенок вздрогнул, тявкнул с такой интонацией, будто хотел мне сказать «Смотри, как могу, хозяин!».

Провёл рукой по шёрстке, ближе к позвоночнику. Энергоканалы терьера, которые мы с Полиной едва восстановили, сейчас работали на износ. Малыш пока ещё не понимал, что происходит, но уже скоро он перестанет справляться с потоком Силы.

Всплеск энергии требовал выхода, и щенок инстинктивно сбрасывал её через вихревые каналы. Затем понятно, что будет. Хрупкие стенки Ядра могли покрыться микротрещинами. И тогда всё может закончиться плачевно.

— Зинаида Иванна, это всего лишь питомец. Здесь никаких демонов нет, — бросил я уборщице, которая притихла, пытаясь осмыслить сказанное, затем вновь уставилась на летающие тряпки.

Я не стал делать резких движений.

Опираясь на глубокие знания биомеханики из своего времени, я добрался до пульсирующего живота Живчика. Искать нужно было скрытые вихревые центры — крошечные узлы нервной системы, отвечающие за выброс энергии.

И я нашёл их. Под мягкой шерстью пульсировали две горячие точки, в районе нижних ребер. Я произвёл серию легких, точных нажатий. Четыре, затем два, затем снова четыре. Пауза. Повтор.

Эффект последовал через три подхода. Тугая спираль воздуха с тихим хлопком распалась.

Левитирующие под потолком тряпки мгновенно подчинились законам гравитации. С чавкающими звуками две из них шлёпнулись на пол. Третья на плечо бабы Зины.

— Чур меня, окаянный! — уборщица вскочила, бросаясь на выход и едва попадая в дверную створку.

— Я её успокою! — сообщил Белов, скорее даже не мне, а Кире.

Поднимая Живчика на руки, чувствуя, как под рукой быстро бьётся его сердечко, я отправился в лазарет.

— Всё хорошо, дружок, сейчас мы тебя приведём в чувство, — бормотал я Живчику, который задышал ещё чаще. Нормальная реакция после вихревой инициации.

Полина стояла в конце коридора, отвлекаясь на шум. Заметив терьера, всё поняла, натянула улыбку.

— Быстрей, я сделаю капельницу, — исчезла она в своей обители.

— Впечатлительные нынче пейзанки пошли, командир, — раздался из кармана тихий голосок Сверчанского. — Из-за малейшего сквозняка инквизицию кличут.

— Ты и сам испугался, — улыбнулся я. — Я чувствовал как ты дрожишь.

— Это от возмущения, — подчеркнул барон. — В моё время этой блохастой тле накинули бы шинель на морду. Да вина бы плеснули, для успокоения нервов. А тут развели политесы… Тьфу, срамота!

Искорка лишь недовольно фыркнула в ответ.

— Ну да, сама такая, — буркнул в ответ Сверчанский, и на всякий случай спрятался в карман.

Только я переступил порог лазарета, как в нос ударил антисептик и озон от кварцевой лампы. Полина уже подкатила к кушетке мини-капельницу, встречая хвостатого пациента.

— Прошу вас, — указала он на белую простынь.

Живчик попытался вывернуться из моих рук, но я уже донёс его до кушетки.

— Уи-и-и, — заскулил щенок.

— Он что, вихрь создал? — взглянула на меня Полина, готовя крохотную иглу.

— Не только, — хмыкнул я. — Ещё и контролировал его. Пусть и неосознанно.

— В первый раз, значит, — удивилась Полина. — Забавно.

Она ловко орудовала прозрачными трубками, готовя систему для внутривенного вливания. Щенок слабо вильнул хвостом, вытянул мордочку, попытался лизнуть лицо склонившейся над ним Полины.

— Еще одно такое движение, пушистый, и в банку заспиртую, — ледяным тоном пообещала Док, не отрывая взгляда от его холки. Надо было попасть в определённую точку, а для этого следовало, чтобы щенок не шевелился.

Слова Полины прозвучали для щенка как команда «Замереть». Живчик прочёл в интонациях угрозу. Хотя Полина улыбалась, а её руки действовали с максимальной заботой о питомце.

Пальцы в синих нитриловых перчатках девушки ювелирно ввели катетер в холку, не причинив зверю ни малейшего дискомфорта. Полоска пластыря легла идеально ровно, надежно фиксируя пластиковую бабочку.

Закончив с процедурой, Полина сбросила перчатки в урну и повернулась ко мне.

— Диагноз предельно ясен, Артур Викторович, — лишённым эмоций голосом сообщила она. — Лохматый негодник напился хлорированной воды из ведра нашей уборщицы. У него из пасти воняет хлоркой.

— Вот как, — я принюхался, склонившись к приоткрытой пасти терьера. — Точно. Запах отчётливый.

— Бытовая химия дала мощнейший удар по неокрепшей эндокринной системе, — продолжала Полина. — В сочетании с недавним витаминным комплексом это спровоцировало неконтролируемый выброс энергии из Ядра.

Я молча кивнул, соглашаясь с выводами фамтеха. Хотя что-то не давало мне покоя. Я пытался вспомнить, что именно.

Моя ладонь легла на загривок Живчика, медленно поглаживая взъерошенную шерсть. Щенок прикрыл глаза. Сейчас он дышал размеренно, а сердечный ритм постепенно приходил в норму.

Мой смарт-браслет окончательно успокоился. Показал, что Ядро остывает. Будто камень с души упал. Я ведь его спас не для того, чтобы заново угробить. Живчик будет жить и крепнуть, несмотря ни на что.

— Вам, Артур Викторович, надо бы присматривать за этой егозой, — Полина отвернулась к металлическим шкафчикам, перебирая прозрачные ампулы с физраствором. — Как бы дел не натворил. Может его в вольер определить?

— Нет, нельзя. Он пока не дорос до вольера, — заметил я.

— Как знаете. Я же как лучше хочу, — донесся до меня голос Полины, в котором проскочила обеспокоенность.

— Знаю. Но нет. Рано, — произнёс я, цепляясь за одну интересную мысль.

Меня смущало казалось бы логичное предположение Дока, и неспроста.

Вихревые терьеры — это не декоративные пудели, выведенные для украшения диванов и собачьих выставок. Я знал эту породу. Феноменальный, почти агрессивный метаболизм, вот что их отличало от остальных вихревых питомцев.

Пищеварительный тракт Живчика способен переварить даже гвозди, а печень обладала врождённым иммунитетом к большинству лёгких токсинов. И тут вода с разбавленной в ней хлоркой.

Максимум, могло произойти лёгкое расстройство желудка. Но никак не перегрев Ядра и выброс вихревой энергии. Такой эффект даёт лишь целенаправленный удар по эфирным каналам.

Либо кто-то намеренно подмешал в воду мощный алхимический стимулятор, пытаясь устроить диверсию на базе. Либо с энергосистемой самого Живчика происходит нечто аномальное, выходящее за рамки классической ветеринарии. В любом случае, пускать ситуацию на самотёк нельзя. Теперь я буду следить за этим генератором хаоса, денно и нощно.

Я вновь проверил показатели на смарт-браслете. Оранжевое свечение голографического окошка сменилось спокойным зелёным. Ядро почти остыло.

— Можете не переживать, — сообщила мне Полина. — Ещё десять минут, и будет как новенький.

Кивнув, я оставил щенка на попечение Полины, вышел из лазарета. Команда толпилась в коридоре. Взбудораженная недавним происшествием, она напряжённо перешептывалась. Увидев меня, все замолкли, выжидающе глядя на своего тренера.

— Тренер, что там с мелким? — нарушил паузу Ветров, тревожно посматривая на приоткрытую дверь лазарета.

— Он выживет? — грубым голосом произнесла Лера.

— Жить будет. Док стабилизировала Ядро, — спокойно ответил я, обводя их взглядом. — На сегодня приключения закончены. Вы отлично показали себя на Центрифуге. Вырвали победу.

— Не все, — буркнула под нос Лера. — Если бы не тот чёртов участок…

— Все, — оборвал я её на полуслове. — Напоминаю ещё раз. И каждый раз буду напоминать. Пока не отложится у вас на подкорке главное. Мы команда, и это наша общая победа. И хватит жалеть себя, Соколова. Ты ошиблась, увидела слабое место, проработала. Только так ты будешь расти.

— Правильные слова, тренер, — широко улыбнулся Костя.

— Подлиза, — зыркнула в его сторону Лера, прячась в раздевалке.

Я проводил её взглядом. Что ж, характер не подарок, но работать с ней можно, а главное, результаты есть. Я их вижу, пусть и не такие серьёзные подвижки, но они есть.

— Можете расходиться по домам. Отдыхайте. Вы это заслужили, — бросил я остальным и затем добавил непререкаемым тоном: — Но завтра с утра жду всех на базе. В полной готовности. Опоздавших ждёт кросс в полной экипировке.

Никто и не спорил. Подопечные потянулись в раздевалку, тихо обсуждая планы на вечер.

— Артур, зайди, пожалуйста, — услышал я голос Киры. Владелица гильдии выглядывала из приоткрытой двери своего кабинета, поблёскивая стёклами очков на носу.

Проходя в её кабинет, я взглянул на севшую в своё кресло Киру.

Она медленно отсчитывала хрустящие купюры.

— Тридцать тысяч с призовых, — объяснила она, натянув улыбку. — За победу на центрифуге. Хоть и много затрат предстоит, но я решила отблагодарить тебя за твои труды.

Я собрал свои кровно заработанные в стопку, кивнул в знак благодарности. Она правильно поступила. Поняла, что без меня они бы вылетели уже на старте.

Дверь приоткрылась, впуская Белова. Видимо он услышал Киру, и поэтому решил вставить своё слово. Подошёл к столу, покосившись на выданную мне премию, нервно поправил потёртый воротник своей кожаной куртки.

— Я уже договорился, Кира, — напористо сообщил он. — А ты мне так и не ответила. Нам жизненно необходимы ударопоглощающие подложки для тренировочных мешков. Впереди много тренировок, а мешки на вес золота. Хотя бы так сэкономим.

— Ну вот опять ты со своими мешками, — скривилась Кира, хватаясь за голову. — Вольеры надо менять, Артём. Волье-ры.

— Артём Сергеич прав, — вмешался я в беседу, пряча премию в карман. — Если не хотим тратиться на мешки, надо купить подложки.

— И ты туда же, — вздохнула Кира. — Вы меня в гроб загоните своими тратами… Ладно, выделю я деньги на ваши подложки. Сколько нужно?

— Десять… Нет, двадцать тысяч, — тут же забормотал Белов. — А если дашь тридцать…

— Вот. Пятнадцать на всё, — владелица гильдии положила на стол три купюры. — Больше дать не могу.

Белов заграбастал ручищей выданные деньги, затем махнул мне.

— Поехали, Егор уже ждёт нас, — пробубнил помощник.

Искорка недовольно заелозила на плече, и мне пришлось отвлечься. Поменял ей губку, смочив горячей водой, положил туда кроху, забирая с собой. Не успел я сесть в микроавтобус, как услышал мерное сопение саламандры.

Спустя полчаса наш побитый жизнью гильдейский микроавтобус заехал в ворота, останавливаясь у большого склада.

У массивной двери нас встретил худощавый усатый военный, который засуетился, замахал руками.

— И чего это он размахался? Где Егор? — хмыкнул Белов, покидая кабину микроавтобуса.

— Это не он?

— Егор… не, габаритами не вышел, — нервно хохотнул помощник, бросив ему. — Что случилось? Нас ждут.

— Быстрей, быстрей, — суетливо забормотал военный, и усы его красноречиво зашевелились, будто и они поторапливали нас. — Другой вход. Отгоните отсюда вашу колымагу, за угол.

— Да тьфу на тебя, — тихо произнёс Белов и действительно сплюнул в сторону и крякнул, исчезая в кабине. — Сейчас отгоним, раз так умоляют.

Я прошёл за угол, замечая усача. Тот замер, оглядываясь и с кем-то говоря по телефону. Вновь махнул нам.

Белов подогнал поскрипывающий микроавтобус к двустворчатым дверям, и я к этому времени подошёл к ним. Через несколько секунд мы оказались внутри ангара.

Потолок маячил где-то вверху стальными балками и жестяным сводом. А впереди вдаль уходили высокие стеллажи с кучей коробок.

Сколько же там продукции хранится, уму непостижимо.

— Впечатлён? — ухмыльнулся Белов. — Но нам не сюда. Мы в отдел списанной продукции.

— Сюда, быстрее, — вновь показался из-за ближайшего стеллажа усач.

— А почему так шифруются? — посмотрел я направо, в сторону металлических стоек с натянутой ширмой, закрывающей приличную площадь склада от посторонних глаз. Именно там нас ждал усач.

— Начальство ругает, что барыжат списанием, вот и проводят они сделки без шума и пыли, — попытался объяснить помощник, спеша в сторону ширмы.

— Ну да, микроавтобус ведь никто не видел. Ни одна камера, которых я насчитал уже пять штук, — широко улыбнулся я, и встретив напряжённый взгляд Белова.

— Не пойму, чем ты недоволен, Горай, — пробурчал Белов, плотно сжав губы, отчего стал похож на недовольного бобра. — Я, можно сказать, договорился, привёз сюда. А ты пытаешься острить.

— Даже в мыслях не было, Артём Сергеич, — произнёс я, пряча улыбку. — Всего лишь подмечаю странности.

— Всё чисто, я те говорю, — бросил мне Белов, заходя за ширму.

Я последовал за ним, сразу же встречаясь взглядом с усачом, и с грузным лысым мужчиной в тельняшке, восседавшему за обитым жестью столом. Вокруг вповалку лежали материалы, пробитые бронежилеты, горы пахнущей резиной и дешёвым клеем экипировки, детали от непонятных механизмов, рулоны тканей и ещё много чего.

Усач, махнув грузному рукой, удалился, а Белов подался к своему знакомому. Решил взять роль переговорщика на себя.

Я и не вмешивался. Его же приятель, вот пусть и выбивает товар.

Надув щёки для пущей солидности, мой помощник облокотился на стойку и заговорщицки понизил голос.

— Егор, давай по-человечески, — выдал Артём Сергеевич. — За эти тенты красная цена пятёра за партию. Десять лет назад мы такие же рулоны у тебя брали, и отдавали меньше денег. Отдашь за пятёрку, и мы твои постоянные клиенты.

Грузный прапор окинул нас критичным взглядом. Его лицо дрогнуло, двойной подбородок всколыхнулся.

— Артём, ты из комы вышел? — хмыкнул прапорщик. — Какие пять тыщ? Двадцать пять. И то только потому, что у тебя куртка прикольная, раритетная.

Белов густо покраснел, оглянулся на меня, затем вновь повернулся к продавцу. Он открыл было рот, но прапор поднял руку.

— Нет, я же сказал. Да, это списанный товар. Но сам посмотри. Какое качество, — он поднялся со скрипнувшего стула, подошёл к рулонам, вытянул пальцами ткань, пощупал. — Плотная, надёжная. Тридцать лет, и ни одной царапины. И ударопоглощающие подложки. За тридцатник отдам десять штук.

Белов растерялся, и мне пришлось оттеснять смущённого помощника в сторону. Я прошёл к рулону, потрогал пальцами, затем встретился взглядом с прапором.

— Плотность полиуретана не дотягивает до стандартов даже региональных лиг, — произнёс я тоном, лишённым малейших эмоций. — Взглянем на маркировку. Коэффициент прочности недостаточен. Через пару-тройку месяцев интенсивных тренировок тяжеловесов, этот материал придёт в негодность. Забираем остатки со склада с уценкой, и пять тысяч этому тенту красная цена.

Улыбка медленно сползла с лица прапора.

— Эй, это нормальный тент… — начал было он, но осёкся, замечая, как я потянул за собой Белова к выходу. — Ладно! Пять тысяч!

— И ударопоглощающие подложки, — вернулся я к нему, показывая на красные рулоны, похожие структурой на плотный синтепон. — За них пять даже много.

— Артём, ты где его выкопал⁈ — воскликнул прапор, прожигая взглядом моего помощника.

— Он наставник нашей гильдии, в общем, — выдавил Белов. — У нас там небольшая перестановка… В общем, неважно. Так что, отдашь за пять тысяч?

Я взглянул с претензией на Белова. Торгаш готов был отдать и дешевле, я бы сторговался. Но Артём Сергеич влез поперёк батьки в пекло, и вот они уже пожали руки.

— Идёт, забирайте, — прапор напустил на себя печальный вид, будто расставался с чем-то ценным.

Мне стало смешно. За отработанный, уценённый товар, который утилизируют, Егор получал деньги в карман и ещё возмущённо надувал щёки.

Я вспомнил об Искорке. Наши тренировки должны продолжаться, а с таким успехом кроха прожжёт все мешки, что есть у гильдии в наличии. А стоят они каждый по тридцать тысяч, не меньше. Так что мой взгляд зацепился за плотные рулоны со специальной маркировкой. Пламя, в зелёном кружочке, обведённом жирной линией.

— И вот это возьмём, десять штук. За пять тысяч, — добавил я, поставив переноску с Искоркой на верхний рулон.

Лицо прапора вспыхнуло. Он кинулся к товару.

— Не, друзья, — попытался он подойти, но Искорка шикнула, выпуская струйку дыма. Тем самым давала понять, что не нужно торговаться. — Это уж точно будет стоить десятку, ну вы чего.

— Иначе эти рулоны так и сгниют у вас на балансе, до следующей инвентаризации, — добавил я в повисшей тишине.

Спор угас, так и не начавшись. Кладовщик недовольно цыкнул, но покорно потянулся за перчатками, передавая их нам.

— Ладно… Чёрт с вами. Пятнадцать тысяч за всё — пробурчал он.

Мы с Беловым забили микроавтобус товаром до отказа. Благо рулоны слегка сжимались, что позволило их уложить в кузовной части, сложив пару сидений.

Когда мы отъехали от ангара, Белов пытался что-то сказать, но всё никак не решался.

— Смелее, Артём Сергеич, — подбодрил я его.

— Я вот не пойму, Горай, — удивлённо произнёс он. — Какие тяжеловесы? Когды ты про тенты начал говорить, упомянул про них. У нас Бублик, и тот не дотягивает до этой категории.

— Но твой Егор об этом не знает, верно? — подмигнул я растерянному помощнику.

Белов хохотнул, а затем рассмеялся в голос.

До базы мы добрались быстрее обычного. Белов решил срезать через проулок, и через пятнадцать минут мы уже заехали на задний двор своей базы.

Я направился за Живчиком, а Белов чуть ли галопом пустился к складу. По пути прихватил Дэнни, который задержался и записывал в коридоре очередной стрим для своих подписчиков, хвастаясь победой на Бетонке.

— Артём Сергеевич, я не подряжался на такое, — донёсся до меня возмущённый голос Ветрова.

— Я что, один буду освобождать склад от хлама⁈ — рявкнул на него мой помощник. — И выгрузим из кузова рулоны. Давай, не переломишься…

Оставив их позади, я направился к лазарету. У решётки вентиляции в коридоре на стремянке замерла знакомая фигура. Христофор Родионович сделал мне едва заметный знак рукой, спустился, поправляя на голове кепку.

— Артур Викторыч, а ну подь сюда, — сипло протянул он. — Глянь, чего ещё нашёл-то.

Подойдя ближе, я опустил взгляд. На мозолистой ладони сторожа покоилась крошечная овальная линза.

— Ещё одна скрытая камера? — удивился я.

— И камера, и ещё кое-что. Тот паскудник хорошо похозяйничал у нас, да, — протянул старик, покручивая в руке овальный прибор. Интересная сборка… Глушило.

— Глушило? — я вопросительно выгнул бровь. — Что это значит?

— Встроенный подавитель эфира внутри, — со знанием дела выдал Родионыч. — Активируется дистанционно. Режет частоты смарт-браслетов, и наглухо обрывает любую связь. Тридцать метров радиус, ага. А почему глушило?.. Ну, эт мы так говорили в нашем отря…

Вахтер резко осёкся. На полуслове.

В гулкой тишине коридора лишь были слышны отдалённое кряхтение Ветрова и ворчание Белова, которые тащили что-то тяжёлое. Старик тяжело сглотнул, натянув кепку на глаза.

— В общем, дрянь редкостная, — быстро пробормотал Христофор Родионович, торопливо отводя взгляд в сторону чёрного хода. — Пойду-ка я задний двор осмотрю. Вдруг этот супостат там ещё чего нацеплял на стены.

Охранник резко развернулся, зашагал прочь, нервно поправляя кепку и стараясь не оглядываться.

Я не стал его окликать. Смысла в этом не было. Просто молча провожал старика задумчивым взглядом.

А этот старичок ох как непрост. Обычные сторожа не знают о глушителях эфира, не крутят их в руках так, будто работали с ними всю свою жизнь. И не находят они такое оборудование без специального сканера.

Да к тому же, о каком отряде он чуть не проговорился?

Этот человек знал слишком много для своей скромной должности.

Я поставил себе ментальную отметку. За Христофором Родионовичем нужно будет приглядывать. Ещё не хватало, чтобы он оказался внедренцем.

Я в это не верил. Всё же старик внушал доверие. Но… доверяй, но проверяй. Вроде так говорят.

Время покажет, на чьей стороне этот отставной специалист по глушилкам.

Забрав Живчика у Полины, я решил прогулять его на заднем дворе. Да и Искорка просилась на свежий воздух, настойчиво пофыркивая из переноски.

Прицепив поводок к ошейнику пса, который успел лизнуть меня в щёку, я добрался до выхода, толкнул тяжёлую металлическую дверь и вышел во внутренний двор гильдии. Прохладный вечерний ветерок приятно холодил разгорячённое лицо. Я заметил в стороне Леру. Она держала телефон в руке, с кем-то напряжённо разговаривала, агрессивно меряя шагами бетонную площадку.

До меня отчетливо донеслись обрывки фраз.

— Я же опекун!.. — отчаянно выпалила Лера. — Нет!.. не имеете права! Я отправила все документы, ещё на прошлой неделе!..

Живчик гавкнул, потащив меня к микроавтобусу, у которого суетились Ветров с Беловым. И тем самым пёс выдал моё присутствие.

Лера заметила меня, сбросила звонок, убирая телефон, и попыталась пройти мимо.

— У тебя проблемы, Соколова? — максимально мягко поинтересовался я. — Тебе кто-то угрожает? О какой опеке идёт речь?

— Вам послышалось, — буркнула Лера, дёргаясь в сторону двери. — Дайте пройти.

— Если у тебя проблемы, просто скажи, — продолжил я. — Могу помочь.

Лера исказила лицо, будто я нападал на неё. Она просто не умела принимать помощь.

— Это не ваше дело, тренер! — грубо огрызнулась она, сверкнув исподлобья злющими, полными затаённой паники глазами. — Следите лучше за своими питомцами. А в мою жизнь не лезьте!

Не дожидаясь ответа, Соколова прошла мимо. Быстрым шагом направилась к двери, пряча руки в глубокие карманы спортивной куртки.

Проводив её взглядом, я вздохнул. В нашей сборной солянке у каждого бойца за душой прятались свои демоны, свои секреты. Каждый из них отчаянно цеплялся за свою независимость, не понимая одной простой истины.

Гильдия не просто вывеска на фасаде или контракт на столе. Это семья. Настоящая семья, где каждый готов встать за товарища горой, невзирая на чины, заслуги и прошлые ошибки. Сейчас они напоминали ежей, выставивших колючки во все стороны. Они не доверяли никому, кроме себя.

Но обязательно придут к правильному настрою. Я приведу их к этому. И выстрою из них настоящий монолит.

Прогуляв Живчика, который был энергичней прежнего и тянул меня вперёд похлеще многотонного тягача, я вернулся в тренажёрный зал.

В нём царил полумрак. Лишь тусклые дежурные лампы под потолком выхватывали из темноты контуры спортивного инвентаря по углам и пульт управления. Застарелый запах резины и старой краски пощекотал ноздри.

Выпуская Искорку, я взял её на руки, взглянул в большие умные глазки, поблёскивающие золотом.

— А сейчас мы немного поупражняемся. Блуждающие мишени будут в самый раз, — улыбнулся я, коснувшись пальцами её чешуйчатого носика.

— Ш-ш-ш-ш-ш, — одобрила кроха, выпрыгнув из рук на пол. Подбежала к красной стартовой черте, потянула задние лапки.

Я добрался до пульта и врубил нужный режим. Механизмы загудели, мешки с цепями дёрнулись в конце зала, раскручиваясь на месте и увеличивая амплитуды.

«Только не стрелять огнём. Не сейчас. Просто удержись на линии», — отправил я импульс саламандре. — «Завтра защитим мешки новым полотном и тогда будет можно».

Я почувствовал ментальное касание. Искорка сообщила, что всё поняла. А затем я нажал на старт. Мешки понеслись навстречу саламандре, а она отважно кинулась вперёд. Прыжок, затем ещё один, следом ускорение и ещё серия прыжков.

Я направлял её, просчитав за пару секунд движение кожаных мешков. Раздался сигнал пересечения финиша. На табло загорелась цифра — «17».

— А ты делаешь успехи, подруга, — я встретил довольную Искорку, которая забралась на меня. Сердечко билось очень быстро, Ядро нагрелось, но не очень сильно, терморегуляционные каналы в норме. Значит, переживать не о чем.

Что меня радовало, так это пульсации Ядра. Более частые, чем прежде. Всё говорило о скором получении уровня.

— Уав! Уав! — Живчик подбежал к полосе препятствий, остановился, обернувшись и виляя хвостом.

— Ты тоже хочешь пройти? — рассмеялся я. — Хорошо. Учти только, мешки тяжёлые.

Саламандра послушно замерла, вновь забираясь на моё плечо, она с интересом смотрела в сторону джек-терьера, который вилял своим хвостом-вентилятором и ждал сигнала.

Из моего нагрудного кармана показался барон Сверчанский, протяжно зевнув. Сверчок потёр фасеточные глаза передними лапками, пошевелил длинными усами.

— Никак, нестроевую кавалерию в бой бросаете, командир? — иронично поинтересовался гусар, оценивающе посматривая в сторону пушистого добровольца. — Этот корнет ещё пороху не нюхал! Оставили б дитё в покое, ей-богу.

— Ты слишком категоричен. Он справится, — заметил я, вернувшись к пульту.

Поколдовал я над пультом. Мешки сдвинулись, звеня цепями отправились на исходную позицию.

Когда они добрались до дальней стены, я вновь врубил «Блуждающие мешки».

А Живчик сорвался с места.

Я пристально наблюдал за щенком, нащупывая Сопряжение. В таких ситуациях оно и проявляется. Такое может произойти и у петов, когда они находятся на пороге получения уровня.

Но пробиться через эфир я пока не мог. Живчик пока не давал согласия на связь, потому что просто пока не осознавал, что это такое.

Я затаил дыхание, почувствовал как коготки Искорки заскрипели на ткани моей куртки, сжимаясь от волнения.

Пушистый комок не просто бежал по матам навстречу большим мешкам, каждый из которых весит пятьдесят Живчиков, а может и того больше.

Когда мешки оказались в паре метров от щенка, вокруг его крошечного тельца сформировалась плотная и гудящая вихревая аура. Закрученные потоки воздуха сработали как идеальный аэродинамический щит.

Щенок просто пробежал вперёд, а мешки отскакивали от него один за другим, меняя траекторию движения.

А под конец терьер будто сам себя подбросил вперёд, полностью игнорируя законы гравитации.

Бело-рыжая шёрстка Живчика заблестела, будто он покрылся инеем.

Картинка в моей голове сложилась окончательно. Полина оказалась не права. Ядро щенка не было отравлено хлоркой. И никакие диверсанты не подмешивали ему стимуляторы. Запущенный Доком витаминный комплекс просто ускорил естественный процесс в организме терьера. В кладовке скопившаяся энергия пыталась прорваться наружу, переходя на качественно новый уровень.

Это было не отравление. Это было настоящее пробуждение силы.

Сделав круг по залу, серебристый вихрь, громко лая, мягко приземлился, точно у моих ног. Живчик ещё раз задорно тявкнул, ожидая похвалы.

— Красавец, — потрепал я его по холке. — Ты ещё не понимаешь, что сейчас сделал!

— Матерь божья… — благоговейно прошептал Сверчанский, намертво вцепившись лапками в край моего кармана. — Да это ж не щенок, командир. Это целый летучий эскадрон в миниатюре! Беру свои слова обратно. С таким бойцом можно хоть сейчас на передовую!

Я присел на корточки, поглаживая довольного Живчика. Вот он потенциал, способный перевернуть всю турнирную таблицу Синдикатов. Оставалось лишь дождаться нужного момента. А потом правильно его направить.

Сейчас я чувствовал затухающие вибрации. Живчик попытался вырваться, но я вновь нашёл вихревые точки, помассировал их, успокаивая питомца. Не нужно сейчас вихря, мне хватило картинки из кладовой бабы Зины, чтобы прочувствовать последствия.

Дверь в этот момент распахнулась, В зал буквально залетел как всегда растрёпанный Серёга. Выглядел он так, словно последние полчаса спасался бегством от стаи голодных теневых гончих. Грудная клетка тяжело вздымалась от сбитого дыхания, а его покрасневшие глаза фанатично поблёскивали.

— Вот ты где, братишка! — радостно воскликнул он, приближаясь ко мне. — Твой пузатый помощник злой как чёрт! Так и не смог сказать, где ты! Я по шуму нашёл!

Живчик замер, навострил уши. Искорка критично посмотрела на моего друга, прошипела в ответ, чтобы так громко не разговаривал.

— Ты взбудоражен, — заметил я, посматривая на планшет, который Серёга сжимал в руке. — Что-то интересное хочешь сказать?

— А то! Смотри! — тяжело дыша, он едва не впечатал светящийся экран мне в переносицу. — Я вскрыл его! Вскрыл! Расковырял этот чёртов зашифрованный архив!

— Так, чей архив? — взглянул я на друга, всё ещё не понимая, что он мне хочет донести.

Хакер растянул губы в торжествующей улыбке.

— Широкова, конечно. Вот, смотри, кто такой этот Широков на самом деле. Ты просто офигеешь!

Я выхватил планшет из рук Серёги. Всмотрелся в цифры и окошки с чатами.

— Вот, смотри, Артур, — палец Серёги ткнул в одно из множества окошек, которое расплылось по экрану. — Это не просто транзакции. Теневая бухгалтерия Пичугина. Я вытащил её с защищенного архива.

Сухие столбцы цифр впечатляли количеством нулей. Но куда больше внимания привлекали комментарии к платежам и сообщения из скрытой переписки.

— Широков является скрытым агентом твоего таинственного мецената, — торжествующе прошептал хакер, нервно потирая ладони. — Тот самый «неподкупный» голос питерских арен. Только вот Пичугин передал ему те деньги в баре совсем не за пиар твоей гильдии.

Взгляд быстро пробежался по экрану. Даты переводов идеально совпадали с нашими последними выступлениями. Суммы уходили на анонимные криптокошельки, ну а переписка, которую поднял Серёга, подтверждала, что эти кошельки принадлежат именно Широкову.

— Запрет позитивного освещения объекта «Огненные львы», — вслух прочитал я короткое сообщение из переписки. — Поддержание статуса аутсайдеров в эфирной сетке.

— Они купили его! Понимаешь? Купили с потрохами! — Серёга нервно хихикнул, проведя рукой по и так взлохмаченной причёске. — Ты только вдумайся! Пичугин отвалил кучу бабок, чтобы Широков игнорировал ваши выступления, принижал заслуги, высмеивал твою тактику и ваших петов.

В висках застучал пульс, мысли заметались в голове, будто выпущенные на волю призраки. Накатила тяжёлая волна раздражения, густо замешанная с горькой иронией.

Я надеялся впечатлить матёрого аналитика. Рассчитывал, что Широков своим экспертным зрением заметит наш потенциал, разглядит идеальную тактику. Поймёт, что победы рождаются не из-за количества влитой в питомцев химии, а благодаря сплочённости команды, идеальной связке Сопряжения и заботы о фамильярах. Думал, что он нам поможет, даст всю необходимую медийную поддержку.

Вместо этого нас технично и дорого сливали в прямом эфире.

Всё же я не Белов, чтобы злиться и проклинать за такое. За плечами огромный опыт борьбы с корпорациями. Гнев, поначалу вспыхнувший внутри меня, быстро уступил место уважению.

Неизвестный меценат, дергающий за ниточки Пичугина, играл на совершенно ином уровне. Это не подстава, и не злой умысел конкурентов. Это ещё один хитрый тактический ход. Наравне с миллионом, который до сих пор заморожен. Наравне с обещанием сюрприза после победы на Центрифуге.

— И вот, — показал Серёга. — Посмотри эту переписку. Удивишься. Я, правда, так ничего и не понял.

Друг вытащил на экран склеенное полотно из сообщений. Переписку Пичугина с Широковым. И Серый оказался прав. Я удивился.

Широков бушевал, задавал слишком много вопросов. Ему нужно было понять, зачем он это делает. И объяснение пришло. Лаконичное, но непонятное.

Запрещено возвышать «Огненных львов», упоминать в позитивном ключе их достижения, чтобы… их обезопасить.

Пичугин сообщил, что топ-гильдии Бронзовой лиги мгновенно обратят на «Львов» внимание, начиная издалека пристально следить за ними. Тотализаторы понизят коэффициент, что не на руку его покровителю. Синдикаты стянут свои карательные ресурсы в одну точку.

— «Львы» ещё слишком слабы для открытой конфронтации на таком уровне, — прочёл я вслух одно из сообщений.

О как получается. Меценат прятал нас от хищников, влияя на одного из самых влиятельных лидеров мнений Питера и щедро оплачивая его услуги.

Меня беспокоил единственный вопрос. Зачем? Какую роль этот теневой кукловод отвёл мне и моим бойцам в своей пока ещё непонятной игре?

Всё больше производных, и всё меньше ответов.

Вернув планшет притихшему Серёге, я аккуратно поднял на руки сопящего Живчика. Тот завертел хвостом и начал облизывать мне руки, затем дёрнулся к Искорке. Кроха кое-как увернулась от его языка, фыркая в ответ.

Серёга уставился на меня, явно ожидая реакции.

— Отличная работа, Серый, — ровным тоном произнёс я. — Сохрани всё на отдельный носитель. И почисти в Сетке, чтобы не отследили.

— И всё? — разочарованно протянул компьютерщик. — У нас на руках компромат. Мы не будем сливать это телевизионщикам? Или хотя бы надавить на него?

— Тебе бы только давить и сливать, — хмыкнул я, разбавляя тревожную атмосферу. — Чтобы Широкова с потрохами сожрали за его продажность? Да, он принижает успехи нашей гильдии. Да, изредка критикует выступления. Но ты видел ту переписку. Нам невыгодно, чтобы его рейтинги падали. Пока не разберёмся, что происходит.

— Наверное, ты прав. Но… ты хоть что-то понял? — Серый вновь уставился в экран планшета. — Мне кажется, что тут копать и копать. Ты ведь сохранишь у себя переписку?

— Да, обязательно. Перекинь мне последнюю его переписку с Пичугиным, — я одобрительно кивнул, убирая Искорку в переноску. — И с Широковым я встречусь лично.

Прицепил я поводок к Живчику, затем подошёл к установке, обесточивая её. Мешки дёрнулись на цепях, механизмы прогудели на прощание и затихли.

Больше мы с Серёгой не разговаривали на эту тему. Друг не задавал лишних вопросов, и мы расстались у главного входа. Серый отправился в сторону метро, я же пошёл своим маршрутом, в сторону знакомого переулка.

Только я отдалился от оживлённой улицы, как из нагрудного кармана куртки деликатно кашлянул Сверчанский.

— Интриги мадридского двора, сударь, — философски заметил сверчок, шевеля усами. — В былые времена за такие фортеля к стенке ставили, без суда и следствия. А нынче, погляди-ка, изящно работают и не жужжат. Деньгами рты затыкают.

— Это лишь вершина айсберга, барон, — подчеркнул я. — Подожди немного. Сдаётся мне, что мы очень скоро узнаем массу интересного.

Я шёл по переулку, вдыхая прохладный петербургский воздух. После напряженного дня тихая улица казалась настоящим благословением. Я хотел насладиться тишиной, но кто бы мне дал это сделать?

Сверчанский вновь вылез из кармана куртки, и его пробило на разговоры.

— Да что ж такое? До сих пор надкрылья дрожат после той центрифуги, — глухо доносился до меня надломленный гусарский баритон. — Это ж надо было додуматься до такой адской карусели? Да ещё та рыжая бестия. Скакала, как ненормальная!

Я лишь усмехнулся краешком губ, не сбавляя шага. А сверчок не унимался.

— Моя тонкая вестибулярная организация в клочья, командир! В труху! — Сверчанский для пущей убедительности заскрёб лапками по подкладке. — До сих пор в глазах эти ленты мельтешат. Будто я на мельничном колесе вертелся!

— Я куплю тебе минералки, — улыбнулся я, понимая, к чему он клонит.

— А я всё же требую компенсации, за моральный ущерб! — воскликнул Сверчанский, и в это время Живчик бросился в сторону бродячего кота. Кое-как удержал его на поводке. Кот зашипел, шарахнулся от терьера, исчезая в густой тени проулка.

— Пару капель выдержанной росы, — оживился сверчок. — Ну, или хотя бы забродившего кефиру! Иначе, клянусь фасетками, мой телепатический дар иссякнет к утру. И вы останетесь без помощника!

На горизонте замигала неоновая вывеска круглосуточного магазинчика. Не меняя непроницаемого выражения лица, я свернул к нему. Зашёл внутрь, поздоровавшись с дремавшей за прилавком продавщицей. Обогнул прилавок со слабоалкогольными напитками, и достал из холодильника бутылку лечебно-столовой минералки.

Уже на улице, скрутив крышку, я аккуратно плеснул немного шипящей жидкости в пластиковую пробку, поднес её к карману.

— Гусар, ваша награда, — обратился я к сверчку.

Фасеточные глаза барона подозрительно уставились на пробку, в которой булькали пузырьки.

— Что это, командир? — в голосе Сверчанского прозвучала неподдельная тревога. — Опять эта ваша вода? Шипит, как змея подколодная! Где благородный хмель? Где градус, способный уврачевать израненную душу?

— Гидрокарбонатно-натриевая вода, барон, — спокойно объяснил я. — В нашей гильдии строгий режим. Алкоголь притупляет реакцию и разрушает синаптические связи. Хотите оставаться в штате? Тогда извольте восстанавливать электролитный баланс, как положено атлетам.

Сверчок возмущённо застрекотал.

— Сухой закон, — трагично констатировал Сверчанский, с неохотой опустился к поверхности минералки жвалами. — Это гибель. Загоняют свободный гусарский дух в рамки режима.

Однако его тираду быстро прервало недвусмысленное шипение. Искорка, до этого мирно дремавшая в переноске, высунула острую мордочку. Категорично уставилась на сверчка, и пустила струю дыма.

Барон поперхнулся минералкой, сдавленно буркнул что-то о невоспитанных пресмыкающихся, не понимающих всей тяжести офицерской доли, и спрятался в кармане.

Добрался я до съёмной квартиры. Ключ привычно провернулся в замке, пару раз щёлкнул механизм. Уже собираясь войти внутрь, я заметил белый клочок бумаги. Он торчал между косяком и старой дерматиновой обивкой. Я взял записку, развернул её под тусклым светом подъездной лампы.

«Верни сабаку, урод. Или завтра идём в полицию зоявлять о краже!» — кое-как прочёл я корявый почерк.

Сабаку. Зоявлять. Ну и грамотеи. Послание от соседей-живодеров меня ничуть не напрягло.

У этих злодеев нет и быть не может официальных документов на редчайшего вихревого терьера. Да и системный чип, подтверждающий принадлежность питомца, на щенке отсутствовал. Иначе бы смарт-браслет показал это. Пет не зарегистрирован ни в одном реестре, а значит приобретён контрабандой, факт.

Да притом полиция стучалась бы ко мне уже в тот же вечер, когда я спас Живчика.

Так что это чистой воды блеф. И продиктован он бессильной злобой.

Войдя в квартиру, я смял записку, а оказавшись на кухне, отправил её в мусорное ведро под раковиной.

Искорка, моментально почувствовав родные стены, задорно зашипела. Выскочила из переноски и перепрыгнула на спинку старого дивана, занимая свою любимую наблюдательную позицию.

А Живчик, залаяв, кое-как дождался, когда я отцеплю поводок, пушечным ядром сорвался в спальню, принялся нарезать круги по комнате. В его взъерошенной шёрстке то и дело вспыхивали и гасли крошечные серебристые блёстки. Остаточные следы недавно пробудившейся энергии.

Оставив позади интриги таинственного мецената и дешёвые угрозы соседей, я погрузился в простую и понятную рутину. Покормил питомцев, затем сходил в душ, а затем вспомнил, что хотел позвонить Покровскому.

Набрав его номер, дождался ответа.

— Да, Артур. Что-то стряслось? — голос Михаила звучал уставшим, на фоне отчетливо звякали хирургические инструменты, слышался зычный голос Феликса.

— Стряслось, Док. И весьма нестандартное, — ответил я, глядя, как Живчик пытается поймать собственный хвост. — У меня в штате появился новый сотрудник. Говорящее насекомое, с ярко выраженной телепатией.

— Что значит «с телепатией»? — осторожно спросил Покровский.

— Он читает мысли зверей. Затем передаёт мне, голосом, — продолжил я.

— Новый ферал, значит. Как наши Феликс и Паскаль? — произнёс Михаил.

— Так точно, — подчеркнул я. — И говорит он будто спившийся гусар девятнадцатого века.

На том конце провода повисла долгая пауза. Покровский, досконально знающий ветеринарию и химерологию на сорок лет вперёд, переваривал информацию.

— Занятно… Хорошо, на днях приезжай в клинику вместе со своим сверчком, — произнёс Покровский. — Заодно Вэллора проведаешь.

— Как он?

— Растёт незаметно. А вот энергоканалы формируются с опережением графика, — довольно произнёс Покровский.

Мы коротко попрощались. Я сбросил звонок.

Едва экран смартфона погас, виски́ сдавило пульсирующей болью. Это была не мигрень от переутомления. Истинное Сопряжение. Но сейчас оно ощущалось по-другому.

Я зажмурился, вцепившись пальцами в край кухонного стола.

— Артур, — раздался рокочущий бас, прямо внутри моей черепной коробки.

— Слушаю тебя, Вэллор, — мысленно отозвался я, стараясь выровнять дыхание.

— Потоки эфира сдвинулись, — торжественно произнёс Вэллор. Каждое слово отдавалось вибрацией в голове, расходясь по организму волнами. — Привычное русло изменено. Тебе нужно срочно прийти ко мне.

— Что ты хочешь мне сказать? Говори сейчас, — бросил я в пустоту комнаты.

Связь оборвалась так же резко, как и возникла. Давление в висках исчезло, оставив после себя лишь звенящую пустоту.

Я открыл глаза, вздохнул. Впрочем, отчего я удивляюсь? Это стиль Вэллора. Говорить загадками, или оборвать разговор на самом важном, как сейчас.

Но понятно, новости от Вэллора никогда не были пустым сотрясением воздуха. Если он говорит, что потоки сдвинулись, значит, всё серьёзней, чем я думал.

Кое-как отогнав лишние мысли, я лёг на диван. И под мерное сопение Искорки, закрыл глаза. Почувствовал шорох. Под мой бок улёгся Живчик, поёрзал и засопел, в такт саламандре. Щенок всё больше привязывается ко мне. И это была ещё одна хорошая новость за сегодня.

Утро на базе «Огненных львов» началось с запаха старой кожи, звона цепей и философских изысканий Белова.

Мы с помощником усиливали блуждающие мешки-мишени ударопоглощающими и огнеупорными подложками. Одна на другую, обматывали вокруг, а Белов орудовал мощным промышленным степлером.

— Щёлк! Щёлк! Щёлк! — разносилось эхо по тренировочному залу, отчего каждый раз Искорка вздрагивала и возмущённо попыхивала дымком. Не нравился ей этот звук, до жути. Пришлось брать её на руки и применять успокаивающий массаж.

Помощник снова пребывал в подозрительно приподнятом настроении. Зрачки его вроде были в порядке, но лёгкий тремор пальцев выдавал Коуча с потрохами.

— Знаете, в чём наша главная сила, Артур Викторович? — воодушевленно вещал Артём Сергеевич, всаживая очередную скобу в резиновую обшивку груши. — Мы обрастаем броней! Как мудрая реликтовая черепаха. Она столетиями копит мощь под своим непробиваемым панцирем. А потом… в один прекрасный день выходит на берег и показывает всем, где раки зимуют!

— Надеюсь, что обрастать бронёй мы будем побыстрее. Но ход мыслей ваш мне нравится, — улыбнулся я, пристально вглядываясь в его сияющие глаза. Белов поймал мой пристальный взгляд и побледнел, скорчив умоляющую мину.

Затем я бросил взгляд к дверям, которые распахнулись, впуская тандемы. Они заходили лениво, без энтузиазма.

Зрелище было удручающим. Выиграв один этап квалификации, наша новоиспеченная стая, похоже, решила, что уже завоевала чемпионский кубок.

Лера выглядела ещё более хмурой, чем обычно. Последствия вчерашнего телефонного разговора с опекой явно не давали ей успокоиться. Бублик топал за хозяйкой, с претензией посматривая на орудовавшего степлером Белова.

Следом ввалился Дэнни, широко зевая. Вчерашняя трудовая повинность в роли грузчика не прошла даром. От идеальной укладки не осталось и следа, волосы торчали в разные стороны, а дизайнерская футболка была помята, будто он потоптался по ней, прежде чем надеть. Неон гордо вышагивал за своим хозяином.

Анна добралась до скамьи, села. Савельева вообще витала где-то в облаках, машинально поглаживая свернувшуюся клубком Матильду.

И только Костя излучал энергию. Запасной игрок радостно прошествовал к скамейкам, источая оптимизм. Желешка замерла рядом, напряжённо побулькивая в сторону Белова.

Классический синдром расслабленной стаи. Почувствовали вкус победы, получили дозу адреналина и… мгновенно расслабились. Возомнили себя непобедимыми гладиаторами? Сейчас мы это исправим.

Я отошёл от Белова, отряхнул руки от пыли и молча достал из кармана секундомер. Металлический корпус холодил ладонь. Белов уже закончил с последним мешком, и я сунул ему в руки Белову измерительный прибор, шагнул в центр зала.

— Построение! — мой голос разнёсся под высокими сводами, заставляя Анну вздрогнуть, а Костю вытянуться чуть ли не в струнку.

Команда нехотя, шаркая подошвами, выстроилась в неровную шеренгу.

— Выглядите так, будто уже стали чемпионами, — процедил я, проходя вдоль строя. — Выиграли один забег на Центрифуге и подумали что всё? Хватит? Думаете, остальные гильдии сейчас тоже зевают и еле передвигают ноги?

Ветров попытался что-то возразить, но под моим тяжёлым взглядом захлопнул рот.

— Артём Сергеич, — не оборачиваясь, бросил я. — Запускайте блуждающие мешки.

Тренер добрался до пульта, послушно щёлкнул нужным тумблером на пульте управления. Подвешенные на цепях мешки вздрогнули, откатились к дальней стене, а затем начали раскачиваться, набирая привычную тренировочную скорость.

— А теперь увеличьте скорость перемещения мишеней. В полтора раза, — скомандовал я, глядя в глаза опешившему Дэнни. — Нормативы по уклонению и перехватам для всех тандемов усложняются. Время на прохождение полосы сокращается на пять секунд.

В строю раздались протяжные, страдальческие стоны.

— Тренер, мы же сдохнем! — взвыл Ветров, с ужасом глядя на бешено закрутившиеся тяжёлые кожаные снаряды. — Мой Неон просто не успеет среагировать!

— Значит, будешь принимать удары на себя. Пока он не научится, — отрезал я. — На следующем этапе Бетонки против вас выйдут не механические дорожки, и не эти бездушные мешки. Те, кто мыслит и хочет победить. Также как и вы. Не исключено, что это будут накачанные химией монстры, которые не знают пощады. Вы на Арене, а не на курорте. На исходную!

Все потянулись к старту. А затем началось испытание. В прямом смысле слова.

После четвёртого провала, команда всё же собралась. Сначала Лера с Бубликом, больше на спортивной злости, прошли дорожку довольно чисто, и варан даже успел поразить хвостом две мишени.

Затем Ветров с Неоном всё же добрались до финиша, не попадая под удар кожаных снарядов. Правда и не поражая ни один из них. Косте с Желешкой нужно было шесть подходов, чтобы сделать норматив. Анна с Матильдой показали лучшее время, да к тому же четыре мешка лисица пометила своими когтями. Я поставил в блокноте напротив их тандема плюс. Хороший признак.

После усиленной тренировки настало обеденное время. Я подался в столовую, захватив Искорку, на этот раз без переноски. Живчика пришлось держать на поводке. Этот шерстяной негодник так и норовил сорваться на кухню, учуяв мясные запахи. Нельзя ему такую еду. Тем более сейчас, когда его Ядро готовится к переходу.

В зале было почти пусто. В углу обедала Полина. Увидела меня, поздоровалась. За другим столом Белов пялился в экран своего телефона, вяло черпая ложкой борщ.

Зал почти пустовал, но воздух… Воздух был другим. В нём витали умопомрачительные ароматы наваристого мясного бульона, чеснока, жареного лука и свежей зелени. Металлических клошей я не увидел. Зато на раздаче, величественно возвышаясь над сверкающими мармитами, я заметил повариху.

Монументальная румяная женщина в белоснежном фартуке и накрахмаленном колпаке деловито орудовала огромным металлическим черпаком, как полководец жезлом.

— Ой, батюшки! А это кто у нас тут такой худенький? — охнула она, встречая меня. Голос её был глубоким и невероятно уютным. — Вы, небось, тот самый Артур Викторович, про которого мне Кирочка все уши прожужжала? Тренер-герой?

Я не успел и слова вставить, как очутился в плотной гиперопеке.

— Меня Раиса Павловна зовут, — женщина ловко метнула на поднос дымящуюся тарелку борща, размером она была с небольшой тазик. — Будем знакомы! Я тут работала раньше, и Кирочка позвала меня снова. Видно дела в гильдии заладились. Кушайте, Артур Викторович, на здоровье. А то я смотрю на вас, одни кожа да кости! Тренировки тренировками, а мужчина должен есть так, чтобы душа радовалась!

Не слушая моих слабых возражений о спортивной диете, Раиса Павловна сноровисто собрала в глубокую тарелку второе. Гигантскую порцию картофельного пюре с двумя внушительными домашними котлетами. Я поблагодарил, забрал поднос, чувствуя, как от одного запаха просыпается зверский аппетит.

Заняв столик в центре, я принялся за первое блюдо. Лишь спустя пару минут двери столовой распахнулись, впуская измученную полосой препятствий команду.

Бойцы едва волочили ноги. Дэнни держался за отбитое плечо, Костя прихрамывал, а Лера то и дело потирала ушибленный локоть. Лишь Анна с неизменной осанкой прошествовала к встречающей их поварихе, хотя в её походке тоже угадывалась усталость.

Несмотря на физическое истощение, на лицах моих подопечных блуждали довольные улыбки. С чего бы это? Не думаю, что на них произвели впечатление ароматы домашней кухни. Здесь было что-то другое.

Если хозяев я раскусить не мог, то их питомцев ценить мне вполне по силам.

Я доел борщ, замер с вилкой, занесенной над картофельным пюре. Мой натренированный взгляд диагноста ненавязчиво скользнул по фамильярам. И сразу же зацепился за детали, на которые не обратил бы внимания даже опытный гладиатор.

Матильда дышала слишком часто, а её рыжая шерсть казалась тусклее обычного. Неон, всегда отличавшийся идеальной координацией, чуть заметно припадал на переднюю левую лапу при каждом шаге. Хотя на тренировке его не задевал ни один из мешков. Бублик еле слышно икал. Даже вечно активная Желешка выглядела более водянистой и аморфной, с трудом удерживая форму. Это было видно по волнам, пробегающим по её поверхности.

Я прищурился. Со зверями происходило что-то неладное. Но что?

На фоне Искорка похрустывала кормом в переноске на столе, Живчик чавкал под столом, подметая всё, что я положил в его миску. Сверчанский шевелил жвалами в кармане, с аппетитом уничтожая дольку апельсина.

Я решил дождаться, когда и моя команда поест, решил не спешить и обдумать увиденное.

Борщ был вкусным, а котлеты с пюре ещё вкуснее. Картофель взбит так, что буквально таял во рту, а котлеты оказались рублеными, сочными. Всё идеально сбалансировано по специям. Но я не доел. Наконец-то я понял, что произошло.

Замечая, как команда перешла на второе блюдо, я поднялся из-за стола. Настроение Раисы Павловны, щебетавшей за раздачей Белову, резко контрастировало со сгущающейся над командой атмосферой.

— Ветров, Смирнов. Подъём. Соколова, Савельева, к вам тоже это относится, — мой голос прозвучал тихо, но в гулкой столовой мои слова звучали, словно удары кнута. — Построение, прямо здесь.

Гладиаторы, отвлеклись от трапезы, переглянулись. Заметив мой не предвещающий ничего хорошего взгляд, они покорно оставили в покое стаканы и выстроились в шеренгу. Питомцы замерли у их ног.

— Что вы им дали? — коротко спросил я, останавливаясь напротив Кости.

Смирнов криво улыбнулся, попытался сделать невинное лицо, но под давлением моего взгляда продержался ровно три секунды. Ветров судорожно сглотнул в стороне.

— Ну… мы просто хотели отметить прохождение квалификации, тренер, — замялся Денис, нервно теребя край футболки. Я остановился напротив него, прожигая пристальным взглядом. — До обеда ещё было время. Заказал доставку.

— Так, — кивнул я, не отводя взгляда. — Что конкретно заказали?

— Пиццу. Элитную, — выдавил Ветров. — С четырьмя видами сыра и трюфельным маслом. Ну и… ребята тоже поели.

— То есть сначала ели питомцы? — уточнил я, замечая, как у Ветрова начинает дёргаться бровь.

— Мы только по маленькому кусочку дали! — торопливо забормотал Костя, виновато посматривая на растекающуюся по линолеуму Желешку. — Честное слово! В качестве поощрения!

Я закрыл глаза, призывая на помощь всё свое терпение. Элитная человеческая пицца. С трюфельным маслом. Для эфирных животных со сложнейшим метаболизмом.

Последствия этой гастрономической диверсии были налицо.

— Неон, — остановился я напротив хрустального барса. — Радужка глаз побледнела, мутно-серая. Он тяжело дышит, хочет упасть набок… Желешка. Потерял прозрачность. Он стал похож на комок строительного клея, форму не держит.

— Ему и раньше тяжело было это делать, тренер, — выдавил Костя.

— Смирнов, не встревай. В следующий раз крепко подумай, прежде чем, что-то говорить, — предупредил я, затем остановился напротив лисицы. — Матильда. У неё чесотка. Явно острая аллергическая реакция. Ну и Бублик. Он икает, и у него повышенное слюноотделение. Соколова, ты знаешь, когда вараны икают?

— И-и-и-ик! — ответил за неё Бублик, содрогаясь всем телом.

— Нарушение пищеварения, — пробурчала Лера.

— Неправильный ответ, — сухо заметил я.

Ко мне подошла Полина. Док окинула взглядом застывшую шеренгу, затем перевела взгляд на страдающих зверей. Её лицо превратилось в бесстрастную гипсовую маску, а глаза метали молнии.

— Я, конечно, знала, что будет непросто, но масштаб катастрофы каждый раз меня удивляет, — ледяным тоном констатировала Полина.

Она подошла к икающему варану, профессионально осмотрела его слизистые и выпрямилась.

— Глубокая интоксикация. Острый панкреатит Ядра, — вздохнула она. — Если бы я не была связана клятвой Гиппократа, вот прямо сейчас бы устроила каждому из вас промывание желудка. Без наркоза. Через нестандартные отверстия.

Бойцы синхронно побледнели. Всем было понятно, что Доку не до шуток. Да и я кое-как сдерживался, чтобы не повышать голос.

— Всех в лазарет. На капельницы, — скомандовала она, разворачиваясь. — Молитесь, чтобы я успела вывести эти ваши трюфеля из их кровотока без последствий.

Полина быстрым шагом покинула столовую, а я оглядел притихшую команду. Не стал кричать. Не стал читать долгих моралей о безответственности.

— Обед отменяется. Отведите питомцев к лазарет и в тренажерный зал, — спокойно произнес я.

Спустя десять минут стая наматывала бесконечные штрафные круги по периметру зала. Тяжёлый топот кроссовок эхом отдавался от высоких потолков.

Дэнни бежал первым, обливаясь потом. Буквально в метре за ним, тяжело и угрожающе дыша прямо в затылок мажору, неслась Лера.

— Я скормлю тебя Бублику, Ветров… — сквозь зубы, в такт шагам шипела Соколова. — Как только он перестанет икать… я лично запихну тебя в его пасть… хоть пицца и была вкусной, зараза…

— А я говорила, — заметила Анна. — Нельзя им такое.

Остальные члены команды злобно покосились на неё. Команда продолжала нарезать круги. Пыхтела, тихо ругалась себе под нос.

Они злились, проклинали Дениса, его пиццу, питомцев, которые выпрашивали еду, и меня.

Но, наблюдая за этой картиной с легкой полуулыбкой, я видел главное. Они бежали в едином ритме. Злились вместе, страдали вместе, и каждый из них сейчас чувствовал ответственность не только за себя, но и за того парня, что бежит рядом. Стая, пусть и через боль и обиды, постепенно объединялась.

Писк таймера на секундомере Белова возвестил об окончании экзекуции. Команда, услышав это, рухнула на ближайшие скамейки. Хрипло и прерывисто дыша, мои подопечные начали жадно хлебать воду, умывать разгорячённые лица.

Они были измотаны до предела, но в их глазах больше не было той расхлябанной самоуверенности, с которой они заявились на утреннюю тренировку. Урок усвоен.

— Артур, зайди ко мне. Срочно! — раздался знакомый голос из динамика над входной дверью.

— Ещё десять минут передышки, и затем блуждающие мешки, — бросил я измотанной команде, а сам отправился в кабинет Киры, ловя на себе напряжённый взгляд Белова.

Когда я зашёл внутрь, увидел Киру не за столом. Она стояла у окна, а услышав меня, обернулась.

Владелица гильдии нервно сжимала в побелевших пальцах планшет, вцепившись в него, словно утопающий в спасательный круг. Медленным, каким-то деревянным шагом она пересекла зал, остановившись в паре метров от меня.

Кира посмотрела мне прямо в глаза, сглотнула ком в горле.

— Артур… У меня для тебя есть две новости. Плохая и… очень плохая.

Я не стал задавать вопросов. Ждал, когда Кира сама всё расскажет.

В тесном кабинете надрывался под потолком старый кондиционер, гоняя по помещению запах остывшего кофе и бумажной пыли. На стене мерно тикали часы.

— Тебе не интересно, что это за новости? — удивлённо приподняла бровь хозяйка кабинета.

— Начинай по порядку, — спокойно ответил я, и прошёл к креслу у стены, усаживаясь в него. Поставил переноску с Искоркой на журнальный столик, намотал на руку поводок, на конце которого дёргался Живчик. Щенок рвался к ножке старого шкафа, явно чтобы попробовать её на вкус.

— Третий этап квалификации объявлен, официально, — тихо и как-то даже скорбно произнесла Кира. — Испытание «Столбы». Бои на выбывание. У нас ровно семь дней на подготовку.

Я коротко кивнул. Сроки были вполне ожидаемыми, но жёсткими, учитывая, что испытание я уже это проходил в прошлой жизни, и оно было не из простых.

— А теперь очень плохая новость, — Кира тяжело сглотнула, не отрывая от меня взгляда. — Опубликованы результаты жеребьевки. Наш противник — «Острые жала».

В кабинете повисла мёртвая, звенящая тишина. Имя этой гильдии было на слуху чтуь ли не у каждого букмекера Бетонки. «Острые жала» славились на квалификационном турнире своей безжалостной эффективностью в испытаниях и отточенными до автоматизма контратаками во время схваток. Идеально скоординированная машина для перемалывания аутсайдеров. На допинге её не ловили, не было такого случая. Но кто их знает?

Я не верил, что некий слепой жребий свёл нас именно с «Острыми жалами». Не удивлюсь, если это очередные закулисные интриги мецената, выгода которого понятна. Он решил собрать куш на тотализаторе. И ставил на нас. Наиболее логичный вариант.

Я молча протянул руку. Кира покорно вложила планшет мне в ладонь.

— Знаешь, что нас бросили под каток? — она побледнела, вглядывалась в моё лицо, искала хоть малейшую поддержку. — Горай, не молчи. Мы справимся?

— Да, справимся, — кивнул я, понимая, что любая пауза сейчас только усугубит её вздёрнутое состояние.

Быстро пробежав глазами по официальному регламенту, загруженному из базы судейского комитета, я вник в суть предстоящей мясорубки. Да, это те самые «Столбы», что я проходил ранее.

Восемь подвижных платформ на гидравлике, пять метров в диаметре. Внизу болото с вязкой грязью. Фамильяры бьются, сбрасывают противника вниз. В общем, испытание дикое и жутко напряжённое.

В голове уже начали выстраиваться векторы движения наших фамильяров с учётом их особенностей, время и векторы прыжков и прочие величины. Для меня, как для тактика, этот формат был не просто испытанием. Вызовом. Здесь не сработает тупая грубая сила. Здесь победят баланс, контроль дистанции и отличная ментальная связь с питомцем.

— Пойду, обрадую команду, — передал я планшет Кире, и она молча кивнула, отвернувшись. Понимала, что в этот раз выкрутиться будет сложнее, чем с той же Центрифугой.

Проблема заключалась в одном значительном нюансе. Ни внутри базы, ни на её территории не было даже намёка на столбы, а уж тем более на какие-либо площадки над уровнем земли.

Вернулся я в тренировочный зал, где Белов вновь отчитывал Дэнни, который принялся снимать очередное видео.

— Пришла информация по следующему этапу. Собрались, — подошёл я к команде.

Белов затих, напряжённо уставился на меня в стороне. Бойцы, еще не успевшие остыть после недавних штрафных кругов, выстроились полукругом. Отсутствие фамильяров делало атмосферу в зале ещё более гнетущей.

Мой помощник всё же протиснулся ко мне, встал рядом, доставая блокнот и щёлкая ручкой.

— Формат третьего этапа — «Столбы». Бои на выбывание, — ровным тоном начал я, зачитывая по памяти выжимку из регламента.

Я чувствовал, как напряглись подопечные, продолжил.

— Испытание состоит из семи этапов. В каждом из них сходятся две гильдии, то есть четыре тандема с каждой стороны. Движущиеся столбы, на них пронумерованные площадки, пять на пять, на каждой по фамильяру. Под ними озеро вязкой грязи.

Я сделал паузу, убеждаясь, что все внимательно слушают.

— Каждые тридцать секунд звучит сирена. По сигналу столбы приходят в движение по непредсказуемому алгоритму, — продолжил я, передавая информацию, которую успел прочесть на экране планшета и приправляя своими воспоминаниями. — Площадки стыкуются друг с другом, образуя мини-арены. Задача проста. Скинуть питомца… или питомцев противника в грязь и удержаться на платформе.

— Простите, тренер, — поднял руку Костя. — Вы сказали питомцев?

— Да, так я и сказал, — кивнул я в ответ. — Если два фамильяра одной гильдии оказываются в общей боевой зоне, они объединяют усилия. Побеждает та команда, чьи фамильяры останутся наверху.

— А мы где в это время? — хрипло поинтересовалась Лера.

— Проводники находятся на безопасном периметральном балконе, — пояснил я. — Ваша роль координировать действия зверей через ментальную связь и тактические команды через гарнитуру.

— Видеозаписи прошлых лет есть? Чертежи? Хоть какие-то картинки, как это вообще выглядит? — подал голос Ветров.

— Ничего нет, — отрезал я. — Организаторы ввели этот формат впервые. Испытание абсолютно новое.

В зале предсказуемо вспыхнули реакции. И каждый воспринял это по-своему.

— Зажравшиеся упыри. Сказочники, — прорычала Соколова, с силой пнув ближайший мат, выплескивая тем самым злость и за себя, и за оставшегося в лазарете Бублика. — Они там совсем из ума выжили в своей Бетонке⁈

Анна побледнела как мел, молчала, лишь нервно теребя край форменной куртки. Денис издал лишь короткий нервный смешок, явно не веря в реальность происходящего. Костя обречённо опустил голову. Лишенный спасительной поддержки булькающей Желешки, Смирнов выглядел так, будто уже проиграл этот испытание.

Они начали спорить, потому что боялись. Боялись, что не справятся. Что питомцы не услышат их с большого расстояния, запаникуют, как и всегда и полетят вниз. Я поспешил развеять нарастающую растерянность, которая могла перерасти в панику.

— Разберёмся, — громко, как отрезал, произнес я. Одной фразы хватило, чтобы заглушить гул голосов. — Мы разберёмся с этой проблемой и подготовимся к испытанию. А теперь слушаем моего помощника. Артём Сергеич, разбор противника, пожалуйста. Наш оппонент «Острые жала».

— Острые жала⁈ Да вы издеваетесь. Я слышал о них. Они сильны, — начал возникать Дэнни.

— Ветров, запомни. В любом испытании нет слабых. Есть лишь те, кто думает иначе и пытаются таких найти. Вот они и проиграют. А мы собираемся выиграть, — обвёл я всех мрачным взглядом, затем вновь настойчиво взглянул на Белова. — Артём Сергеич?

Мой помощник, до этого мрачно гипнотизировавший шнурки своих кроссовок, нехотя поднял голову.

— Артур Викторович, а смысл? — глухо, с ноткой зарождающегося отчаяния произнес коуч. — Если мы даже не представляем, как тренироваться. Денег у нас нет на тренировочные центры, где точно будет такое оборудование. А без подготовки сами знаете что будет. Нас просто сдуют, в первую же минуту.

— То есть вы не видите смысла в выходе в Бронзовую лигу, верно? — мой голос стал обманчиво мягким, хотя в нём отчётливо прослеживались напряжённые нотки. — Сдаёмся без боя?

Белов вскинулся, его лицо пошло красными пятнами.

— Да я за «Львов» любого порву на британский флаг! — взвился тренер, инстинктивно сжав кулаки. — Конечно нет! Мы не сдаёмся!

— Тогда выкиньте эти ненужные мысли из головы, — осадил я его. — «Огненные львы» никогда не сдаются. Выкладывайте арсенал врага.

Одёрнув кожаную куртку, Белов сделал шаг к команде, оказываясь в центре. Его глаза лихорадочно блеснули, помощник входил в свою привычную стихию.

— Слушайте внимательно! «Острые жала» — это команда чистых токсикологов, — принялся вещать Артём Сергеевич, привычно нагнетая и подсматривая в свой телефон, где была собрана база данных об этой гильдии. — Они не бьют в лоб. Смертоносные, быстрые контратаки, вот их конёк. В их авангарде гигантский шершень, чей яд вызывает мгновенный паралич мышц. Мега-скорпион с нейротоксином, отправляющим в кому за считанные секунды. И две змеи. Мерцающая гадюка и чёрная мамба. Один укус этих ползучих сопровождается сильной болью. Затем судороги.

Пока коуч описывал вражеских питомцев, мой мозг усиленно обрабатывал информацию. Яды меня не пугали. Это простая математика. Яда в кровотоке не будет, если не попадаться под укусы и держать дистанцию. А один укус не страшен, если не дать впрыснуть в себя порцию токсина.

Куда больше меня беспокоила механика самих подвижных платформ. Прекрасно знаю, что такое «Столбы». Я проходил это испытание в прошлой жизни. Тогда я ещё не был Чемпионом, меня ещё не носили на руках, а девушки не сыпали мне под ноги цветы, мечтая о замужестве.

Я только вошёл в гильдию «Боевые щиты», как мы попали сразу же на это испытание. И готовился я к нему в высокотехнологичном центре, который контролировала корпорация «Лемерия», конкурент «Авангарда». Неделями отрабатывал с янтарной крысой Когтехватом спарринги на гидравлическом симуляторе.

Здесь этого не будет. Даже ничего похожего. Пока у меня не было готового решения, чтобы хотя бы приблизительно сымитировать битвы на площадках. Но разве я когда-то отчаивался? Выход есть всегда. Нужно лишь взглянуть на проблему под другим углом.

Оставив команду переваривать разбор противника в компании Белова, я направился в одну из комнат, которую давно уже присматривал в качестве своего кабинета. Старый дощатый пол блестел от влаги после уборки бабы Зины. В углу сиротливо прислонился к стене небольшой шкаф с надломанной ножкой. Стол уже не пыльный, небольшой. Рядом стул с высокой спинкой, на котором я и устроился.

Спустил с поводка Живчика. Этот электровеник кинулся вперёд, задвигал носом, изучая углы неблагоустроенной комнатки. Искорку я выпустил на стол, и кроха упала на живот, расползлась лапами на потрескавшемся лаке столешницы, грустно оглядывая помещение.

— Скоро наведём здесь порядок, не печалься, — погладил я саламандру, и она довольно выгнулась под моей рукой.

— А какие могут быть печали, сударь⁈ Штаб не ахти какой, но всё же штаб! — выскочил из кармана Сверчанский, поймав мрачный взгляд Искорки. Огненная саламандра зашипела, отсалютовала струйкой дыма в сторону насекомого. — О, мадемуазель, кх-ха, кха! Вы не правы. Не разруха, а небольшой бедлам. Наш командир всё решит, вот увидите.

Искорка фыркнула, затем требовательно зашипела, поднимая ко мне острую мордочку. Я высыпал горстку сублимата на стол, а саламандра накинулась на него, размалывая острыми зубками.

Тишину прервал виброзвонок моего смартфона. На экране высветилось имя финансового директора. Кира уехала недавно с базы, пробивать в администрации района разрешение на модернизацию вентиляции. И сейчас зачем-то я ей понадобился.

— Да, слушаю, — ответил я, параллельно почёсывая Живчика, который уже запрыгнул на колени.

— Горай, тут такое дело… — в голосе Воронцовой звучала странная, совсем не свойственная ей смесь настороженности. — Со мной только что связался курьер от Пичугина. В общем, нам прислали бонус за прохождение Центрифуги.

— Опять деньги?

— Нет. Подарок. Я держу его в руках. Недельный абонемент в элитный тренировочный центр «Рубин». Полный безлимит, причём для всей гильдии в целом, — быстро заговорила Кира. — Артур, я почитала их спецификацию. У них в секторе «С» смонтированы платформы. Как раз те самые, которые нам и нужны. На этом симуляторе уже тренируются несколько гильдий с Бетонки, в том числе и «Острые жала».

Что ж, соблазн был велик. Меценат, дергающий Пичугина за ниточки, прекрасно понимал, в какой тупик нас загнала фантазия организаторов Бетонки. И сейчас нам изящно подкидывали спасательный круг. Идеальные условия. Чистые залы, дорогое оборудование, возможность отработать движение и спарринги почти в идентичных условиях.

Но память у меня хорошая. Я помнил транзакции из взломанного архива Широкову за медийную слепоту. Помнил и странную переписку. Теневой кукловод вкладывал в нас слишком большие ресурсы. И я до сих пор на ответил на главный вопрос: зачем он это делает?

— Нет, — жёстко обрубил я. — Выкинь этот абонемент. Мы не поедем в центр.

— Но, Горай, подожди… — начала было владелица гильдии, но я её перебил.

— Кира, вспомни наш разговор, — мой голос слегка смягчился, давить на хозяйку гильдии не было смысла, достаточно было напомнить. — Мы договорились, что не берем подачки от мецената. Скорее всего это очередной крючок. И когда придёт время, нам выставят счёт, который придется оплачивать кровью наших бойцов и травмами питомцев. Тем более я не собираюсь готовить команду в центре, который насквозь пронизан чужими камерами и сканерами.

Кира по-прежнему пыталась вытащить со всего выгоду, а я по-прежнему старался спустить её на землю.

Но на том конце провода повисла пауза.

— Поняла тебя, — голос Киры прозвучал на удивление спокойно, без малейших ноток спора или возмущения. Судя по звуку, она смяла в руке абонемент. — Значит, тренируемся на базе.

Я слегка удивлённо приподнял бровь. Воронцова, которая ещё пару недель назад удавилась бы за бесплатный комплект пластиковых наколенников, сейчас безропотно отказалась от абонемента стоимостью в сотни тысяч рублей. Просто потому, что я сказал «нет». Это значило лишь одно. Мой авторитет в её глазах перерос уровень наёмного сотрудника на испытательном сроке.

— Спасибо, Кира, — коротко ответил я. — За доверие.

— Пока не за что. Решай проблему со столбами, Артур, — услышал я её погрустневший голос.

Экран потух, и я отложил телефон. Сразу же почувствовал некую лёгкость. Думаю, этот демарш не пройдёт мимо внимания Пичугина. Он всё поймёт, и передаст своему клиенту, что мы отказались от подарка. Интересно посмотреть за реакцией. Которая обязательно будет.

— Ну что, пойдём проведывать наш зверинец, — улыбнулся я, подхватывая Искорку и размещая её в переноске. Затем взял на поводок Живчика и покинул свой скромный кабинет.

В лазарете почти до рези в глазах пахло озоном и спиртом. Полина методично протирала руки антисептиком, сбрасывая использованные марлевые салфетки в жёлтый контейнер для биологических отходов. Перед ней выстроились питомцы. Чуть ли не животный страх блуждал в глазах каждого. Затем дверь вновь скрипнула и в лазарет вошли гладиаторы, замерли в сторонке.

— Итак, последствия дегустации пиццы успешно устранены, — цинично констатировала Док, обводя взглядом своих пациентов. Не тех, что столпились у входа. Именно питомцев. — Радуйтесь, что у меня лёгкая рука, а у вас конское здоровье. Но если ещё раз вы попробуете вредную пищу, я клянусь, заставлю вас жрать сухой гипоаллергенный корм до конца Бетонки.

Слова диагноста звучали пугающе убедительно. Все фамильяры замерли, как и мои подопечные. А результат её работы говорил сам за себя. Натренированным взглядом я просканировал питомцев.

Радужка глаз Неона вновь стала прозрачной и ясной. Хрустальный барс дышал свободно, без хрипов, а его шерсть переливалась как и прежде. К Желешке вернулась кристальная чистота. Она стала плотной и упругой, и сейчас булькала с такой интенсивностью, будто хотела поделиться своим отличным самочувствием с целым миром. Матильда уже не чесалась, будто подцепила блох. А Бублик наконец-то избавился от икоты и как-то даже приосанился.

Я дал отмашку, и счастливые проводники разобрали своих зверей, торопливо уводя их из царства строгого фамтеха.

Спустя пятнадцать минут вся стая вновь собралась в тренировочном зале. Пришло время решать главную проблему. А именно отсутствие тренажёров.

— Нам нужна имитация «Столбов», — открыл я мозговой штурм. — Предложения?

— Да тут же всё просто! Арендуем пару вертолетов. Прикиньте, как это будет здорово! — с энтузиазмом предложил Ветров, активно жестикулируя. — Спустим с них длинные тросы с платформами. Будем тренироваться над заливом! И для соцсетей просто пушечный контент!

— Ярко. Дорого. И тупо, — отрезала Лера, скрестив руки на груди. — Ты забыл, умник, что в гильдии денег нет? Моё предложение реалистичней. Едем за город. Находим самое заросшее вонючее озеро. Сколачиваем деревянные плоты, связываем их веревками и вперёд. Дешёво, сердито и грязь настоящая.

Я только тяжело вздохнул, мысленно представляя, как Док будет лечить питомцев от торфяных паразитов.

— Нет, и нет. Вы оба мыслите слишком узко! — перебил их Белов, выходя в центр. Глаза тренера лихорадочно горели. — Нам нужна высота! И нестабильность! Старые транспортировочные ящики. Их набить песком для веса. Подвесим к балкам в этом зале на пожарных шлангах! Звери будут прыгать по раскачивающимся ящикам, а мы…

— Артём Сергеевич, — ледяным тоном оборвал я его поток сознания. — Я настоятельно прошу вас больше никогда не произносить вслух идеи, которые вы не обдумали до конца. Деревянные ящики треснут под весом Бублика, или удара Неона. Ржавые гвозди травмируют питомцев. А падение с высоты на пол, пусть даже там будут маты… это перелом позвоночника. Конец карьеры для любого питомца.

Белов осёкся, густо покраснел, открыл было рот, и вновь закрыл. Вернулся ко мне. Мда-а-а. Мозговой штурм провалился с треском. Придётся выкручиваться самому.

А пока что узнаем об «Острых жалах» побольше. Белов, конечно, прошёлся по верхам. Я же хотел понять, какие козыри скрывают от нас противники.

Вытащив смартфон, я открыл зашифрованный канал мессенджера, быстро набрал сообщение Серёге. Задание для хакера было предельно коротким и конкретным:

«Взломай всё, что есть в сети на гильдию „Острые жала“. Нужны полные видеозаписи их старых боев за последние два сезона. Скрытая статистика травм питомцев. Телеметрия и паттерны группового движения. Выгреби всё».

Отправив приказ, я спрятал телефон в карман. Шахматная доска расставлялась, и мне нужно было видеть все фигуры противника еще до того, как он сделает первый ход.

Следом я дал команду расслабившемуся Белову запускать тренировочный режим «Блуждающие гири». Смотрел как тандемы проходят испытание, под тявканье Живчика, и продолжал размышлять.

Но в голову ничего не приходило толкового. Денег в гильдии кот наплакал, где и находился корень всех проблем. Хотя бы сто тысяч были свободными, и то можно было что-то смастерить. Тут же ноль в казне «Огненных львов», и грусть-печаль на душе.

Ещё не было пяти вечера, как я оставил команду на Белова. Они отлично выложились, каждый из десяти попыток хотя бы раз прошёл идеально. Это ли не прогресс. Надо было напоследок потренировать стоп-команды, и помощник идеально справится с ролью контролёра.

Направился я в свой кабинет, затем привычным жестом похлопал по правому карману куртки, чтобы перекинуться парой слов со своим штатным переводчиком. Но… никто не откликнулся. Я вывернул карман, он оказался пуст.

В ту же секунду со стороны технического крыла донёсся знакомый и очень возмущённый гусарский баритон, который тут же перекрыл леденящий душу рёв бабы Зины.

— Изыди! Изыди, проклятый! — истошно голосила уборщица, и её вопли эхом разносились по бетонным коридорам.

Резко развернувшись, я быстрым шагом направился на звук, мысленно готовясь к очередной локальной катастрофе. И увиденное заставило меня ухмыльнуться. Допрыгался барон.

На полу я заметил перевернутую трехлитровую банку. Сверху на стеклянном дне покоилась деревянная швабра. Баба Зина удерживала её дрожащими руками, стараясь находиться как можно дальше от эпицентра опасности.

Внутри стеклянной ловушки, возмущённо стрекоча и колотя лапками по прозрачным стенкам, метался барон Сверчанский.

— Попрание чести офицера! — сверчок яростно шевелил усами, а его приглушенный стеклом голос был полон праведного гнева. — Да я на Бородинском поле под ядрами стоял, пока твои предки, старая карга, лапти плели! Отпусти благородного гусара! Немедленно!

— Ой, да что же это! Что за проклятье! — гремела баба Зина, стоя на коленях, затем добралась до телефона.

— Я требую сатисфакции! Секундантов сюда! — бубнил Сверчанский.

— Алло! Алло, потомственный экзорцист Мефодий⁈ — гаркнула уборщица в трубку. — Беда у нас! Демоны завелись на базе! Саранча!..

Я уже был рядом. Ловким движением выхватил из рук бабы Зины телефон, нажал красную кнопку сброса вызова.

— Артур Викторович! — взвизгнула уборщица, глядя на меня полными ужаса глазами. — Что ж вы делаете⁈ Там же демон! Вон, в банке!

— Это не демон, Зинаида Петровна, — устало произнёс я, отбрасывая в сторону швабру и поднимая банку. — Это мой питомец, который не желает вам зла.

Уборщица лишь открыла рот, затем прищурилась, вглядываясь в сверчка, который получил долгожданную свободу, вспрыгнул на мой ботинок и проворно вскарабкался по штанине.

— Хамство! Неслыханное хамство! — возмущался барон, забираясь в спасительный карман. — Запереть боевого офицера в банке из-под рассола! Командир, я настаиваю на трибунале!

Я проигнорировал его ворчание, кивком указав остолбеневшей уборщице на её рабочее место.

— И, Зинаида Петровна, — добавил я, улыбаясь и возвращая ей телефон. — Никаких экзорцистов. Особенно потомственных. Иначе за нарушение режима секретности на объекте будете объясняться перед Кирой.

— Поняла, — кивнула баба Зина, стараясь переварить полученную информацию.

Посоветовав ей принять валерьянки, я проводил уборщицу взглядом.

Локализовать проблему больше не удастся. Ладно мои подопечные знают о сверчке. Но остальные не в курсе, что у меня есть говорящий сверчок. Рано или поздно кто-то вновь наткнётся на разговорчивого мутанта, и тогда слухи о «демонах» покинут пределы базы. Пришло время для общего сбора.

Спустя десять минут в зале гильдии собрался весь её состав. Гладиаторы и их фамильяры, Белов, повариха Раиса Павловна, охранник Христофор Родионович и всё еще нервно крестящаяся баба Зина. В стороне, у раздаточного окна, застыла Кира, сжимая в руках картонную папку.

Все выжидающе смотрели на меня.

Я подошёл к центральному столу и молча переложил на него барона Сверчанского. Аудитория затаила дыхание, разглядывая насекомое.

Сверчок проворно встал на задние лапки, передними изящно поправил длинные усы, и обвёл собравшихся надменным фасеточным взглядом.

— Господа! И… дамы, — Сверчанский сделал почтительный полупоклон, после чего его тон резко сменился на язвительный. — Спешу засвидетельствовать своё почтение. И заодно заявить глубочайший протест вопиющим действиям обслуги! Запереть боевого офицера в банке!.. Это, доложу я вам, моветон чистейшей воды!

Если подопечные уже слышали Сверчанского раньше и улыбались в ответ, то баба Зина ещё раз перекрестилась, сплёвывая в сторону. Она судорожно перехватила швабру двумя руками, выставив её вперед на манер турнирного копья.

Кира побледнела, вгляделась в сторону сверчка, затем бросила на меня изумлённый взгляд.

Раиса Павловна всплеснула руками, расплываясь в умилённой улыбке. Для неё говорящее насекомое было просто еще одним «худеньким» существом, которое нужно накормить.

А Христофор Родионович лишь глубокомысленно хмыкнул, покачав головой.

Дав команде несколько секунд на осознание реальности, я взял слово.

— Знакомьтесь. Барон Сверчанский, — вмешался я в гомон. — Штатный телепат, и разведчик нашей гильдии. А теперь слушайте меня внимательно. Всё, что вы сейчас увидели и услышали, является абсолютной тайной.

Я обвел тяжёлым взглядом каждого из присутствующих.

— Если хоть одно слово о говорящем мутанте выйдет за пределы этой базы, последствия будут катастрофическими, — отчеканил я. — Сверчанского заберут егеря Синдикатов. Его живьём разберут на органы в лабораториях. Базу «Огненных львов» прикроют, а вас всех вышвырнут на улицу. Никому. Ни соседям, ни друзьям, ни родственникам. Ни полслова. Вам всё ясно?

Аудитория синхронно, завороженно закивала.

В этот момент вперёд вышла Кира. Финансовый директор привычно поправила воротник пиджака.

— Артур Викторович прав. Мы должны быть предельно осторожными, — ледяным тоном произнесла она, выступая в роли полноправной владелицы. — То, что вы услышали, не просто просьба. Это вопрос выживания гильдии. И пусть вас не смущают эти бумаги. Всего лишь юридическая формальность.

Кира открыла папку и быстрым, отработанным жестом начала раздавать присутствующим договоры о неразглашении корпоративной тайны, с прописанными многомиллионными штрафами. Ранее я сказал ей принести эти документы, когда звал в зал гильдии.

Возражений не последовало, все подписали документы. Никто не проронил ни слова. Вот и ещё одна хорошая новостью Гильдия обзавелась своей первой общей, по-настоящему опасной тайной. Что ещё больше сплотит нас в единый коллектив.

Я уверенно направился навстречу напряжённым рабочим. Хоть Серёга их и предупредил, но всё же они закономерно отреагировали. Не каждый день на полузаброшенной стройке появляется толпа молодых людей в спортивной форме да ещё с разномастными питомцами впридачу.

— Чего надо, начальник? — хрипло поинтересовался один из них. Старик сдвинул на затылок промасленную кепку, шевельнул усом, с прищуром посматривая через моё плечо, в сторону гостей. — Не видел табличку у входа? Посторонним сюда нельзя.

— Я наставник «Огненных львов». С вами договаривался мой человек. Вчера, — спокойно произнёс я, ненавязчиво дёрнув пакетом с бутылками, внутри мелодично звякнуло. И этот звук привлёк внимание компании рабочих. Теперь они плотоядно посматривали на пакет.

Напряжение испарилось быстрее, чем утренний туман над заливом. Двое самых колоритных старичков тут же подались вперед. Первый — тот самый, усатый, с глубокими морщинами и хитрым прищуром. Второй — с щуплой бородкой, живо поблёскивающий весёлыми глазками.

— Ну раз договаривались, — расплылся в улыбке усатый, протянул сухощавую руку. — Григорий.

— Артур, — обменялся я с ним рукопожатием.

— Ого! Гриша, смотри-ка, — ко мне подошёл весёлый старик с бородкой, извлёк на свет бутылку, любовно покрутив её в мозолистых руках. — Хорошая.

— Да, заводская, — Григорий вгляделся в стекло бутылки опытным глазом. — Не то что та сивуха из гаражей.

— Стал быть, располагайтесь, — весело подхватил бородатый, явно готовый пустить нас хоть в святая святых стройки ради такого подгона. — Меня Леонид звать. А Григорий у нас за главного, пока прораба нет. А его до послезавтра не будет. Что делать-то надо? Твой человек говорил что-то вроде тех двух динозавров.

Он посмотрел в сторону навеса, под которым замерли два массивных погрузчика. Именно их я и заметил вчера, понимая насколько они идеально подходят под наше испытание. Устойчивые, а их вилы вполне выдержат и Бублика, и дерущихся на палетах питомцев.

— Так и есть, — я указал рукой вглубь площадки, на скрытые под навесом дизельные вилочные погрузчики. — Те машины на ходу. Я вижу свежие потёки дизеля на бензобаке.

— На ходу, но глохнут изредка, — признался Григорий и вернул бутылку в пакет. — Что делать-то надо?

— Ваша задача простая, — начал я объяснять. — Поднимаете палеты на полтора метра и катаетесь по площадке, изредка совершаете остановки. На палетах будут находиться наши питомцы.

Старички переглянулись и грянули дружным, хриплым смехом, распугав ворон на беседке.

— Такого аттракциона у нас тут ещё не было! — отсмеявшись, утёр слезу усатый Григорий. — Животину катать! Да за такую валюту — хоть до вечера баранку крутить будем! Давай пробовать.

Пока работяги направились оживлять большие погрузчики, Кира, с ужасом наблюдавшая за сделкой, подскочила ко мне.

— Горай, ты с ума сошел⁈ — зашипела Воронцова, нервно озираясь. — Это же прямое нарушение техники безопасности! А если эти… водители… сильно тряхнут поддоны? Они же покалечат наших питомцев!

— И я о том же, — подал голос Белов, посматривая в сторону погрузчиков. Один из них чихнул чёрным дымом, зарычал, дёрнулся с места. У другого замерли трое стариков, они шумно переговаривались, один из них полез под погрузчик.

— Они не на курорт приехали, Кира, — холодно осадил я владелицу гильдии, игнорируя Белова. — На «Столбах» автоматика площадок не будет беспокоиться о комфорте наших фамильяров. Резкие рывки, столкновения площадок и крен в разные стороны. Вот что там будет. Так что такая тренировка только на пользу пойдёт.

Послышался натужный рёв двигателей. Второй погрузчик тоже запустился. Над стройкой взвились клубы сизого дыма. Погрузчики дёрнулись, а затем выкатились на расчищенный пятак, опуская вилы к самой земле. Одной спецмашиной рулил Григорий, второй — Леонид.

Я же вернулся к притихшей команде.

— Броню на питомцев и приготовьте их к тренировке, — скомандовал я притихшей команде. — Будет немного трясти, и ваши фамильяры должны к этому адаптироваться. Неон. Желешка. Вы первые.

Проводники засуетились. Дэнни, морщась от запаха выхлопных газов, застегнул на Неоне лёгкий композитный панцирь. Костя с трудом дрожащими руками натянул на растекающуюся Желешку специальный широкий ремень-каркас, приказал ей не расплываться, чтобы не потерять броню. Это было нужно для того, чтобы слайм не забывал про удержание формы.

— Заводите их на палеты, — указал я в сторону деревянных поддонов, которые приготовили погрузчики.

Барс грациозно запрыгнул на ближайший деревянный настил. Слайм, подбадриваемый Костей, с бульканьем перевалился на второй. Лера и Анна со своими питомцами остались в стороне, ожидая очереди.

Подошедший Белов задумчиво почесал подбородок. Помощник покраснел, с сомнением глядел в сторону нервничающих питомцев.

— Артур Викторович, а спарринги? — он недоумённо переводил взгляд с фамильяров на меня. — Как мы будем отрабатывать поединки? Они же просто сидят на месте.

— Пока никаких боёв, — ухмыльнулся я, глядя, как Григорий и Леонид закончили курить в сторонке и уже вновь заняли места в кабинах. — Первое правило Арены. Не торопить события. Сейчас идёт фаза акклиматизации.

Дизеля взревели громче. Вилы погрузчиков зашли под палеты, с лязгом пошли вверх, отрывая поддоны с фамильярами от земли на положенную высоту.

— Я повторю ещё раз, если вы не поняли. Питомцы должны привыкнуть к вибрации под лапами, к высоте, к непредсказуемым рывкам, — пояснил я, наблюдая, как Неон испуганно припал к доскам, а Желешка вцепилась в палету желеобразными отростками. — Если мы начнём бои прямо сейчас, они запаникуют. Толку от такой тренировки не будет. Пусть сначала научатся просто держать баланс на нестабильной опоре.

— Поехали, шеф⁈ — высунулся из кабины довольный Григорий.

— Поехали, — отмахнул я. — И не стесняйтесь, тормозите порезче!

— Ну, держись, пушистые! — гаркнул Григорий, врубая передачу.

Старенькие дизеля надсадно взревели, выплёвывая в пасмурное небо очередные густые клубы чёрного дыма. В нос ударил резкий запах выхлопных газов, Искорка в переноске чихнула, затем ещё раз, поскреблась о прутья. Я выпустил её, усаживая на своё плечо.

Между тем погрузчики втопили по площадке, развернулись, с металлическим лязгом дёрнули вилы. Следом, переваливаясь на неровностях грунта, начали наворачивать круги по строительной площадке.

И с этой секунды началось.

На втором круге Желешка, не выдержав тряски и гула мотора, поддалась панике. Слайм мгновенно потерял плотность, превратившись в бесформенную жижу. С громким бульканьем растёкся по деревянному палету, начиная просачиваться между досок.

— Шлёп! — несколько крупных сгустков слизи упали прямо на лобовое стекло погрузчика, наглухо перекрывая обзор.

— Твою ж дивизию! Слизняк! Что ты творишь⁈ — заорал из кабины ослепший Григорий, выдавая трёхэтажную матерную конструкцию, от которой охнула Кира. Старик ударил по тормозам, и машина клюнула носом. Палет чуть не соскользнул с вил, и Желешка забулькала чаще и громче.

— Желешка! Соберись! Прошу тебя! — истошно завопил Костя, догоняя погрузчик. — Вибрируй, умница. Ты же у меня умница. Держи форму, и всё будет хорошо. А я буду рядом.

Всё же я вновь убедился, что Костя среди всей команды «Львов» лучше всех ладил с Желешкой. Даже лучше Анны, которая изредка теряла контакт с Матильдой. Каждый раз Смирнов находил нужные слова. А учитывая тревожность всех слаймов без исключения, это уже был уровень.

Услышав голос Кости, испуганная Желешка судорожно втянула в себя влагу, сжалась в плотный ком. Затем отрастила два толстых щупальца, которыми намертво вцепилась в края досок.

На соседнем погрузчике дела шли не лучше. Хрустальный барс Неон, не привыкший к отсутствию комфорта, сначала жалобно скулил, а затем на очередном повороте активировал свою способность. Плотный магический барьер развернулся сферой, и грохнул в дерево поддона. Пара досок с треском лопнула, осыпаясь под колёса погрузчика.

— Вот это забава! — заливисто расхохотался старик Леонид, лихо закладывая вираж за виражом между штабелями шлакоблоков и кучами строительного мусора.

— Неон! Отключи щит! Отключи, говорю! — надрывая глотку, Дэнни носился за машиной по лужам, перепрыгивал через доски и мусор, начисто позабыв о сохранности своих кроссовок, которые то и дело натирал специальной лакировкой. — Ты проломишь пол! Выпадешь! Щит!

Искорка ободряюще зашипела, выпуская колечки серого дыма. Живчик же, наоборот, исходил на мыло, пытаясь вырваться из ошейника и присоединиться к веселью. Пришлось наклониться, подхватить извивающегося серебристого егозу на руки и прижать к груди.

— Матерь божья, командир! У них паника! — застрекотал Сверчанский, считывая панику зверей. — Хрустальный кот молит небеса, чтоб ему вернули его мягкую подушку и маникюрный набор! А лужа вообще в предобморочном состоянии. Всё причитает, что её сейчас на стройматериалы пустят! Никакой выправки!

— Ты просто сошёл с ума, Горай, — выдохнула стоящая рядом Кира. Она вцепилась в планшет, а в её глазах, помимо ужаса, читалось странное восхищение. — Но… это необычно. Это ведь работает.

— Как же, работает. До первой травмы, — проворчал Белов, скрестив руки на груди. Помощник чувствовал себя не у дел, да и задело его то, что его идею отвергли. — Артур Викторович совсем не думает о питомцах. У них же стресс.

— Артём Сергеевич, — я даже не повернул головы в его сторону, — если бы я о них не думал, я бы послушал вас. И мы бы сейчас подвешивали их к потолку на списанных пожарных шлангах. Или вообще ничего бы не делали. Пусть привыкают.

Погрузчики, громко скрипнув тормозами, остановились, опустили вилы. Неон на дрожащих лапах подошёл к краю, спрыгнул на землю. Желешка буквально переплыла, потеряла пояс, затем вернулась за ним, влезла, уплотняясь, и доползла до объятий шумно дышащего Кости. Неона встретил растрёпанный Ветров, выделив горстку сублимированного корма.

— Пара минут, и можно следующих сажать! — махнул рукой Григорий, он выскочил из кабины, плеснул из бутылки воды на стекло, вытирая слизь. На лице его сияла довольная улыбка. — Поддон поменяю только.

Когда деревянные площадки были готовы, а их уже держали вилами погрузчики, Лера и Анна загнали своих зверей. Вилы снова поднялись на полтора метра.

Бублик, оказавшись на высоте, намертво вцепился кривыми когтями в древесину, обернулся хвостом вокруг одной из досок. От страха у монстра моментально началась нервная икота. С громким звуком «ик!» из его зубастой пасти вылетела тяжелая капля кислоты, с шипением прожигая дыру в поддоне.

— Бублик, фу! Не смей плеваться! — зарычала в его сторону Лера, трусцой сопровождая тронувшийся с места лязгающий погрузчик.

Лиса Матильда повела себя иначе. Рыжая хищница просто распласталась на пузе, вжавшись в доски, принялась остервенело скрести их когтями, утробно рычать.

— Тише, девочка, тише! Я здесь, я рядом! — Анна бежала следом, посылая питомице успокаивающие ментальные волны, пытаясь привести зверя в чувство.

— Ящерица клянет всех богов арены и желает растворить дребезжащий драндулет в кислоте, — лениво произнёс Сверчанский. — А рыжая бестия просто хочет на ручки. Эх, не та нынче кавалерия пошла… Не та.

На фоне хриплого смеха Леонида, забористого мата вытаращившего глаза Григория, криков Леры и Анны, я продолжал стоять с каменным лицом и спокойно наблюдать за представлением.

Искорка продолжала ободряюще шипеть, болея за питомцев. Живчик скулил, дёргал хвостом, всем своим видом показывая, как он хочет побегать за машинами. Я держал его крепко, никуда не денется. Не хватало ещё, чтобы он попал под колёса спецтранспорта.

Что касается реакции фамильяров, я ожидал этого. Абсолютный раздрай в первые минуты — это норма. Зато уже завтра, когда они вновь встанут на эти палеты, страх уйдёт, уступив место рефлексам.

Погрузчики вернулись, с лязгом и скрежетом опустили вилы на землю. Дизеля заглохли, окутав площадку облаком едкого дыма. Старички-водители неторопливо выбрались из тесных кабин.

И если щуплый Леонид выглядел абсолютно довольным, вытирая ветошью перепачканные руки, то лицо Григория не предвещало ничего хорошего. Усатый старшой мрачно обошёл свой погрузчик, пнул носком сапога прожженный кислотой поддон и исподлобья уставился на Леру с её вараном.

— Не, ребятушки. Так дело не пойдет, — отрезал Григорий, упирая руки в бока. — Мы так не договаривались. Одно дело — котиков да лужи ваши катать, а другое — когда эта ящерица мне технику прожечь норовит! На кислотных монстров я не подписывался. Всё, Лёня, глуши мотор. Загоняй агрегаты на стоянку.

— Да ладно тебе, Гриша! — возмутился весёлый Леонид, явно не желая заканчивать аттракцион. — Это ж не по-человечески! Ребята вон тренируются, стараются. Ну капнула животинка слюной, с кем не бывает! Подумаешь, доску прожгла!

— А если она мне в кабину плюнет⁈ — повысил голос Григорий. — Кто потом перед прорабом отвечать будет? Ты, что ли? Я сказал — всё! Шабаш!

Работяги сцепились в шумном споре, размахивая руками. К ним присоединились ещё двое. А моя команда напряжённо замерла. Лера виновато потупилась, Бублик спрятался за её ноги. Тренировка, едва начавшись, оказалась под угрозой срыва.

Я не стал вмешиваться в перепалку рабочих. Невозмутимо повернув голову, посмотрел на переминающегося с ноги на ногу тренера.

— Артём Сергеич, — ровным тоном произнёс я, протягивая три купюры, двести пятьдесят рублей. — Сбегайте в ларёк. Купите ещё одну бутылку.

Белов возмущённо запыхтел, его лицо пошло красными пятнами.

— Артур Викторович, да вы издеваетесь! — возмутился помощник. — Я вам мальчик на побегушках, что ли, за водкой бегать? Вон, пусть Смирнов сгоняет! Он молодой, ему полезно!

— Константин занят Желешкой. У него питомец в состоянии стресса, — холодно парировал я.

Тренер открыл рот, чтобы выдать очередную тираду о субординации, но тут в разговор вмешалась Кира.

— Может, мне надо сходить, Артём Сергеевич? — владелица гильдии приподняла бровь, глядя на коуча так, словно он был дефектной сметой, резко дунула на сбившийся короткий локон, убирая его с лица.

Белов как-то даже погрустнел. Скривив лицо и тихо ворча под нос что-то о попрании авторитета, он выхватил из моей руки деньги, развернулся и направился в сторону выхода из площадки.

Через пять минут я показал Григорию бутылку, демонстративно вложив её в пакет к трём таким же. Дополнительная инвестиция в виде «беленькой» сработала безупречно. «Жидкая валюта» вернула стариков за рычаги управления погрузчиков.

Процесс пошёл. Палета, прожжённая кислотой отправилась в утиль.

Дизеля снова взревели. Круг за кругом погрузчики наматывали метры по неровному грунту, то резко тормозя, то вновь устремляясь вперёд. Постепенно, под чуткими командами своих проводников, питомцы начали адаптироваться к пугающим условиям.

Я стоял всё так же в стороне, координируя действия хозяев через старенькие, взятые со склада гильдейские гарнитуры.

— Ветров, следи за креном! Держи барса в центре! — командовал я в микрофон. В наушнике раздался оглушительный треск статических помех, сквозь который едва пробился голос Дэнни.

Он только со второго раза услышал меня. Как и Смирнов, который вместо того, чтобы на расстоянии успокоить Желешку, стремился её обнять, но на ходу это сделать было проблематично.

Я поморщился, бросил взгляд на Киру.

— Внеси в смету новые гарнитуры, — сообщил я, постучав пальцем по пластиковому наушнику. — Хрипят так, будто мы переговоры с орбитальной станцией ведём.

Воронцова молча кивнула, делая пометку в планшете.

Когда питомцы наконец научились уверенно балансировать на движущихся площадках, без паники, барьеров и выбросов кислоты, я дал отмашку на следующую фазу.

— Григорий, Леонид! Совмещайте палеты! — обратился я к пожилым строителям.

Погрузчики с громким стуком съехались вплотную, образуя единую, пусть и нестабильную боевую зону. Первыми оказались в спарринге Неон и Желешка.

— Начали спарринг! — скомандовал я проводникам.

Звери сделали первые, пока ещё неуверенные попытки атаковать друг друга на высоте. Я принялся считывать паттерны, подмечая слабые места и фиксируя время реакций.

Желешка, неожиданно проявив чудеса пластичности, отрастила несколько длинных щупалец и резким толчком сбросила растерявшегося Неона за край палеты. Барс с возмущенным мяуканьем упал в грязную лужу. Но в следующем раунде Неон взял реванш. Молниеносным броском он дёрнул слайма за пояс, заставляя Желешку расплыться в лужу и повиснуть с краю импровизированной платформы.

Чуть позже то же самое повторили Бублик и Матильда. Варан, забыв про икоту, мощным ударом хвоста одолел лисицу, прижал её к краю платформы. Один ноль, в пользу Леры и Бублика.

Но Анна всё же собралась, мобилизовала Матильду. В ответном поединке лиса, используя природную ловкость, проскользнула у варана под брюхом и толкнула его лапами к краю. Бублик пошатнулся, едва не свалился вниз. Он повис на краю, цепляясь когтистыми лапами. И Матильда воспользовалась заминкой. Торжествующе сорвала зубами нагрудную пластину и спихнула варана боком с поддона, обозначая чистую победу.

Тренировка, начавшаяся с паники и ругани, превращалась в настоящую, суровую отработку навыков. Моя стая училась выживать.

Она подошла к концу, когда небо над промзоной окончательно затянуло тяжёлыми свинцовыми тучами, а моросящий дождь превратил строительную пыль в грязное месиво.

Питомцы, измотанные непривычной нагрузкой и постоянной качкой, спрыгивали с погрузчиков тяжело дыша. Так же дышали и их хозяева, выжатые в ноль.

Я подошёл к работягам, которые уже глушили моторы своих громоздких агрегатов.

— Отличная работа, мужики, — я крепко пожал огрубевшие, промасленные руки Григорию и Леониду, после чего передал усатому бригадиру пакет с «беленькой».

Глаза старичков довольно блеснули, благодарно посматривая то на пакет, но на меня с командой.

— Завтра в это же время? — деловито уточнил я, закрепляя договоренности. — Работаем ещё шесть дней. По четыре часа. Учитывая регулярность, сторгуемся на двух бутылках за смену. Идёт?

— Идёт, командир! — радостно гаркнул Леонид, передавая звенящий пакет своим товарищам. — Приходите. Мы вам такие повороты устроим, ваши звери летать научатся!

— А вот летать не надо, — улыбнулся я, поглаживая возмущённо зашипевшую Искорку. — Они нам живые нужны и невредимые.

Чуть позже, когда мы отъехали от хлипких ворот стройки, я взглянул на сидящую рядом Киру. Она по-прежнему сжимала в руках свой планшет, но в её глазах читалось нескрываемое восхищение.

— Не пятьдесят тысяч, Кира Евгеньевна, — тихо, чтобы слышала только она, произнёс я. — Двенадцать бутылок водки за шесть дней тренировок. Итого — три тысячи семьсот рублей.

— Идеальная оптимизация расходов, — довольно произнесла Кира, от удивления покачивая головой.

— А я всё равно считаю, что моя идея с ящиками и пожарными шлангами куда безопаснее! — пробубнил Артём Сергеевич с водительского сиденья, старательно не глядя в мою сторону. — Там бы питомцы хоть не дышали бы этой дизельной гарью!

Из моего кармана тут же застрекотал барон Сверчанский. Он так смеялся.

— Безопасность — удел пехоты, — презрительно фыркнул барон. — Ему бы не баранку крутить, а кисейным барышням подолы поправлять.

Я сдержал усмешку, проигнорировав выпад тренера. Команда, уставшая, грязная, но явно сплотившаяся после пережитого стресса, возвращалась домой. А фамильяры, живо откликающиеся из прицепа, радовались возвращению, как никто другой.

И на базе нас ждал сюрприз. Едва мы переступили порог столовой, как в нос ударил густой умопомрачительный аромат. Раиса Павловна, сияя румянцем и белоснежным фартуком, уже поджидала «худеньких» гладиаторов.

— Ох, замучили вас совсем! Ну ничего, сейчас восстановим силы! Сейчас я вас накормлю! — запричитала повариха, ловко расставляя на столах перед каждым глубокие тарелки.

Сначала был суп. Наваристая солянка с щедрыми кусками мяса, копчёностями и домашней сметаной. Едва первая ложка коснулась моих рецепторов, я испытал настоящий гастрономический катарсис. Бульон был настолько насыщенным, что я почувствовал сытость с пары ложек.

Но это была только разминка. Следом Раиса Павловна водрузила на столы второе. Гору макарон, щедро политых густой, тёмной подливкой с лучком, в которой утопали нежнейшие куски тушёной куриной печени.

Печень таяла во рту, а подливка была просто превосходной, с едва заметной перчинкой. Я закрыл глаза, жуя с нескрываемым наслаждением.

Команда уплетала еду в абсолютной тишине, прерываемой лишь стуком ложек. Питомцы, получив свои порции свежего высокоэнергетического корма, благодарно урчали под столами. Искорка урчала хрустя элитным сублиматом. Живчик уплетал свой корм, катая миску по полу. Сверчанский стрекотал, чавкая апельсином.

Сытый желудок и тёплое помещение сыграли с командой злую шутку. Когда мы переместились в тренировочный зал, боевой настрой куда-то улетучился.

— Работаем с блуждающими мешками, — скомандовал я, а затем требовательно взглянул на Белова. Тот тяжело вздохнул, понимая меня без слов, занял позицию у пульта управления. — Условия меняются. Цель: уклониться от ударов и поразить четыре мишени из шести. Но есть нюанс. Голосовые команды запрещены. Полная тишина. Управление фамильярами только через Сопряжение.

В зале повисло напряжённое молчание. Гладиаторы переглянулись. Одно дело орать команды в гарнитуру, и совсем другое работать через ментальные команды. Тем более, когда вокруг мелькают тяжёлые снаряды.

Я дождался, когда проводники с фамильярами соберутся на старте, кивнул Белову, и помощник щёлкнул тумблером. Мешки, ожидавшие у дальней стены, сорвались с места.

Тренировка проходила откровенно плохо.

Неон, не слыша привычного ободряющего голоса Дэнни, занервничал. Барс попытался ударить лапой по пролетающей мишени, но промахнулся на добрых полметра, получил ощутимый толчок в бок от соседнего снаряда. Провал.

Желешка, вместо того чтобы уплотняться перед ударом, на секунду потеряла концентрацию. Этого хватило, чтобы она растеклась по матам, полностью игнорируя ментальные потуги Кости, который покраснел как помидор и пытался достучаться до слайма. Матильда витала где-то в облаках, и задела лишь первый мешок, кое-как добравшись до финиша. Даже Бублик, обычно агрессивный и точный, сейчас действовал невпопад, плюясь кислотой мимо целей. Сгустки шлёпались на стены, выедая штукатурку.

Я скрестил руки на груди, мрачно наблюдая за этим бардаком. Инстинкты притуплены, рефлексы замедлены, каналы Сопряжения истончены настолько, что их по сути и нет. Они забыли, что на Столбах малейший рассинхрон будет стоить падения в грязь.

— Плохо, — констатировал я, когда мешки вновь замерли у дальней стены. — Вы не чувствуете своих питомцев. Артём Сергеич, ускоряйте режим. В полтора раза.

По залу разнеслись стоны, возмущённые возгласы, шипение Леры. Но никто не спорил.

Снаряды замелькали с пугающей скоростью. Проводникам пришлось напрячься, бежать за своими питомцами, уворачиваться от тяжёлой резины и пытаясь одновременно удерживать ментальный фокус на фамильярах. Мышцы горели, дыхание сбивалось, но, к моему удовлетворению, страх перед летящими мешками начал вытеснять сытую расслабленность.

Неон наконец-то скоординировался с Дэнни и сбил первую мишень метким ударом лапы. Затем Бублик начал шустрее шевелить своим массивным телом, и быть точнее. Отсюда и результат. На трёх мишенях, прямо в центре, шипели капли кислоты.

Тандемы только начали втягиваться в нужный темп, ловя ритм Сопряжения, как вдруг…

Раздался громкий щелчок, похожий на выстрел.

В ту же секунду погас свет, погружая нас в полумрак. Гул старых вентиляторов под потолком захлебнулся, стих. Тяжёлые блуждающие мешки, лишившись питания, качнулись пару раз от инерции и замерли.

И тишина, нарушаемая лишь дыханием команды.

— Ш-ш-ш-ш, — на плече угрожающе зашипела Искорка.

Саламандра почувствовала подвох. Да и я понял, что дело не пробках. Звук щелчка донёсся не из щитовой в коридоре, а почему-то с улицы.

— Чёрт бы побрал эту проводку! — прорвался сквозь темноту возмущённый голос Белова. — Говорил же Кире, не тянет на гидравлику! Теперь как в пещере у циклопа!

Остальные бойцы недоуменно перешёптывались, беседовали с питомцами стараясь успокоить их.

Дверь в зал открылась.

— Что за ерунда⁈ — ворвалась Кира, подсвечивая себе путь фонариком на смартфоне. — У вас тоже нет света⁈

Луч света нервно дёргался, выхватывая из мрака застывшие лица команды.

— Как видишь, — мрачно отозвался я, направляясь к выходу. — Ветров, остаёшься за старшего. Команде не расходиться, ждать здесь. Кира, пойдём с нами.

Мы быстрым шагом миновали тёмный коридор, слушая бубнение Белова, вышли к посту охраны. Христофор Родионович находился в своей охранной комнатке, тусклое свечение мониторов видеонаблюдения отражалось на его лице.

Система безопасности, запитанная от старенького источника бесперебойного питания, который шумел на полу, будто пылесос, пока ещё держалась.

— Христофор Родионыч, что у нас с электричеством? — с порога спросила Кира.

— А вон чё творится-то. Поглядите-ка. Уже уехали, ироды, это запись, — охранник развернул один из мониторов. На экране отображалась картинка с наружной камеры, направлена она была на задний двор гильдии. Качество было паршивым, но суть происходящего была понятна.

Двое плотных мужчин в одинаковых синих спецовках деловито копались в трансформаторной будке. Именно от неё питалась вся база. Они сняли клеммы с силового провода, тот бессильно повис на тросовке, затем смотали провод в моток, пряча в распределительный шкафчик.

— Я их по громкой связи окликнул, значит, — глухо пробасил Дед. — Спросил, какого лешего они там творят. А они мне в ответ: «У вас плановое отключение за неуплату. Все вопросы в 'Питерэнергосбыт»«. Потом сели в свою 'Газель», номер эм кэ а, три три два. И спокойно уехали.

— Какая неуплата⁈ — взвилась Кира, её глаза гневно сверкнули в полумраке. — Я вчера лично закрыла все счета за электричество! Из призовых! До копейки! Даже внесла лишнее! У нас переплата на два месяца вперёд!

Из моего нагрудного кармана донеслось приглушенное, но крайне ядовитое стрекотание.

— Варвары, — возмущался Сверчанский, явно недовольный тем, что его вырвали из тёплой дремоты. — В благородные времена за саботаж такого уровня пороли на столбе до полусмерти. Или на дыбу вздёргивали, чтоб неповадно было.

Я проигнорировал исторические экскурсы мутанта. Ситуация была кристально ясной. «Энергосбыт» был лишь пешкой. Целенаправленная, грубая диверсия. Не исключено, что кто-то из Синдикатов, видимо обратил на нас внимание. И решил действовать в лоб. Хотя я не уверен. Всё же не их методы.

Обесточить базу конкурента, за шесть дней до испытания. Вырубить вентиляцию, тренировочное оборудование. Системы климатконтроля в вольерах не было. Но фамильярам нужно освещение.

Невесёлая ситуация. Без электричества мы не подготовим питомцев. А не подготовим питомцев — провалим Бетонку.

Но то, что нас решили просто вырезать из турнира, я не сомневался.

Спустя полчаса мы с Кирой поднимались по широким гранитным ступеням центрального офиса «Питерэнергосбыта». Владелица гильдии буквально кипела от ярости. Тот факт, что кто-то посмел усомниться в идеальной прозрачности её бухгалтерии, Воронцова восприняла как личное оскорбление. Всю дорогу она сжимала в руках папку с платежными квитанциями, причём так, словно собиралась ею кого-то задушить.

Миновав несколько турникетов, лабиринты коридоров, несколько вялых охранников и пару надменных секретарей, мы наконец прорвались в нужный кабинет.

Обитель начальника филиала выглядела типично для чиновника, плотно сидящего на ресурсных потоках. Массивный дубовый стол, кожаные кресла, портреты начальства на стенах и стойкий запах дорогого одеколона, смешанный с табаком.

За столом восседал Роман Сидорович Орликов, так было написано на входной табличке. Выглядел он как лощёный полноватый мужчина с залысинами, который всем своим видом излучал скуку и пренебрежение.

Когда мы вошли, он даже не поднял глаз от пачки документов, которые сжимал в руках, будто от них зависела его жизнь.

— Я же просил меня не беспокоить, Леночка, — бросил Орликов в пустоту, раздражённо отбрасывая один лист за другим. — Через десять минут селекторное совещание, с мэрией.

— Мы не Леночка. Руководство гильдии «Огненные львы», — ледяным тоном начала Кира, с силой грохая свою папку на край дубового стола, отчего Орликов вздрогнул. — Полтора часа назад ваша бригада незаконно обесточила нашу тренировочную базу. Я требую немедленно… слышите? Немедленно восстановить подачу энергии.

Начальник филиала оторвался от графиков, смерил Воронцову оценивающим, снисходительным взглядом, затем перевёл его на меня, задержавшись на Искорке, которая изучала его мрачным взглядом.

— «Огненные львы»? — скривился Орликов, словно откусил лимон. — Ах да. Вспомнил… Знаете, у меня совершенно нет времени разбираться с проблемами всяких мелких клубов и прочим кружков по интересам. У вас задолженность. Система автоматически сформировала наряд на отключение. Оплатите долг, набежавшие пени, подайте заявку на подключение. В течение семи рабочих дней мы рассмотрим ваше заявление. А сейчас освободите кабинет. Прошу вас.

Кира задохнулась от возмущения, судорожно открывая папку, чтобы ткнуть чиновника носом в чеки. Но я положил руку поверх бумаг, останавливая её. Затем наклонился над столом, придавил Орликова своим взглядом. А он точно не обещал ничего хорошего.

— Послушайте меня внимательно, Роман Сидорович, — мой голос был тихим, но в нём проскальзывали угрожающие нотки. — Наша гильдия является официальным участником квалификационного турнира. Мы гильдия. Не кружок, и не клуб. Гильдия. И у нас нет ни копейки задолженности. Вы это прекрасно знаете.

Орликов попытался отвести взгляд, на его лбу выступила испарина. Хотя он держался молодцом, даже заставил себя ухмыльнуться.

— Я руководствуюсь цифрами, молодой человек, — процедил он. — Данными, которые фиксируются по факту оплаты.

— Не знаю, чем вы руководствуетесь, но точно не реальными данными, — холодно констатировал я. — Отключение сертифицированной тренировочной базы, да ещё без решения суда… Это самоуправство, Роман Сидорович. И саботаж спортивного мероприятия федерального значения. Подсудное дело. И если через час на моей базе не загорится свет, я гарантирую, завтра утром эта папка с чеками будет лежать на столе у прокурора. Вместе с заявлением о коррупции.

Орликов лишь скривился в ответ, невозмутимо поправил съехавший галстук. Угроза прокуратурой, казалось, ничуть не пробила его бюрократическую броню. Он откинулся на спинку массивного кожаного кресла, вальяжно сплетя пальцы на животе, и с деланным вздохом повернулся к монитору.

— Вы можете бросаться громкими словами сколько угодно, молодой человек, — лениво протянул начальник филиала, кликая мышкой. — Цифры, в отличие от вас, эмоциям не подвержены.

Орликов развернул монитор к нам. На экране красным цветом горела таблица с реквизитами нашей базы.

— Извольте убедиться. Официальная выгрузка из биллинговой системы «Питерэнергосбыта», — чиновник ткнул пухлым пальцем в экран. — У объекта «База Огненные львы» висит задолженность за два последних месяца. Две неоплаченные квитанции. Плюс набежавшие пени. Система автоматически сформировала наряд на ограничение подачи ресурса за систематическую неуплату. Бригада действовала строго по регламенту. Какие ко мне вопросы?

Для Киры это стало последней каплей. Железобетонная выдержка финансового директора дала трещину. Тот факт, что её обвиняют в финансовой нечистоплотности, был сродни пощечине. Она кое-как сдержала себя.

— Это наглая… ложь… — выдавила Кира, стараясь не сорваться на крик.

Резким движением она распахнула папку, выложила на стол Орликову стопку распечаток. Следом, дрожащими от гнева пальцами, достала смартфон и сунула его прямо под нос опешившему чиновнику.

— Смотрите. Вот чеки из банка. Вот выписки со счетов гильдии, — чеканила она, нависая над столом. — Транзакции прошли. Деньги списаны. Я лично перевела всю сумму за два месяца, ещё вчера вечером из призовых фондов.

Орликов брезгливо отодвинулся от экрана смартфона. Мельком глянул на распечатки, но даже не попытался их изучить. Вместо этого он окинул нас взглядом мелкого царька, ухмыльнулся.

— Бумажки вы могли и в фотошопе нарисовать, — снисходительно произнёс он. — А что до электронных переводов… Знаете, банковская система штука сложная. Возможен системный сбой на шлюзе. Зависание транзакций. Не удивлюсь, если проблема на стороне вашего банка.

— Какой сбой? — задохнулась Кира. — Деньги ушли.

— В нашей системе их нет, — развёл руками Орликов, всем своим видом демонстрируя фальшивое сочувствие. — А пока деньги не поступят на наш расчётный счет, объект будет обесточен. Таков регламент. Отправляйте официальную претензию. Наш финансовый отдел инициирует регламентную проверку.

— И сколько займёт эта проверка? — с трудом сдерживая себя, прорычала Воронцова.

— По закону? От пяти до семи рабочих дней. Максимум неделя, — Орликов снова посмотрел на часы. — Зависит от загруженности специалистов.

— Вы издеваетесь? — криво улыбнулась Кира.

— У нас через семь дней очередное испытание, — холодно заметил я. — Нам нужно тренировать питомцев на установках.

Начальник филиала равнодушно пожал плечами, возвращая монитор в исходное положение.

— Это ваши проблемы, а не мои, — холодно отрезал он. — Система есть система. Что я могу сделать? Ждите неделю. А теперь, будьте добры, покиньте кабинет, у меня совещание.

Мы с Кирой переглянулись, вышли из кабинета.

Орликов даже не пытался выглядеть убедительно. Я увидел всё, что мне нужно. Это не ошибка их расчётной системы, не системный сбой транзакций. Чистой воды проплаченный саботаж. Кто-то обладающий серьёзным админресурсом, целенаправленно нажал на руководство «Питерэнергосбыта», чтобы лишить нас энергии именно сейчас, накануне «Столбов».

Мы шагали по длинному коридору энергокомпании. Каблуки Киры яростно отбивали шаг по мраморному полу, эхом отдаваясь от стен. Воронцова буквально пылала от негодования, на ходу запихивая распечатки обратно в папку.

— Я этого так не оставлю! — процедила сквозь зубы Кира, толкая тяжёлые стеклянные двери на выход. — Завтра же с утра иду в прокуратуру! Подам заявление на самоуправство и вымогательство! Они у меня попляшут со своими регламентами!

Оказавшись на улице, под серым питерским небом, Кира резко остановилась, повернулась ко мне. В её глазах стояли злые слёзы бессилия.

— Артур, ты же понимаешь, что это не просто ошибка программы? — её голос сорвался. — Я всё оплатила! До копейки!

— Я тебе верю, — успокоил я Воронцову.

— Кто-то целенаправленно нам мешает. Нас хотят слить до испытания!

Я связался с Серёгой, выдал ему задание в текстовой форме. Кратко и доступно дал понять, что нельзя медлить. Хорошо, что друг ответил сразу. Эту ситуацию надо было решать быстро, и по горячим следам.

— Конечно хотят слить, — спокойно кивнул я, доставая смартфон из кармана. Мой пульс оставался ровным. — Прямая диверсия. Но мы с этим разберёмся.

— Разберёмся⁈ — всплеснула руками Воронцова. — И как ты себе это представляешь, Горай⁈ База обесточена! Генератора у нас резервного нет! Питомцы зачахнут без вентиляции, камеры не работают…

Кира продолжала бушевать, выплескивая накопившийся стресс. Я не перебивал. Ответил Серёге на пару вопросов, затем отодвинул дверь нашего старенького микроавтобуса.

Белов скрипнул водительским креслом, чуть ли не как сова вывернув шею. Заметив наши лица, помощник сдулся.

— Неужели всё плохо? — всё ещё с надеждой в голосе спросил Артём Сергеевич.

— Да. Всё очень плохо, Артём, — мрачно отрезала Кира, падая на сиденье рядом со мной. — Нас оперативно отключили, кто-то пытается помешать нам пройти Бетонку. Приписали левый долг, а пока разберутся… минимум неделя пройдёт. Так что мы без света.

Помощник грязно, но тихо, выругался, схватился за голову, взлохмачивая несколько волос на залысине.

В этот момент мой смартфон в руке коротко завибрировал. Пришло уведомление по нашему защищенному каналу. Серёга сработал с чудовищной оперативностью.

Я открыл присланный файл. Им оказалась запись с внутренних камер безопасности здания, сделанная всего пару часов назад.

На зернистом, мутноватом видео отображался тот самый коридор у кабинета Орликова. Дверь открылась, на пороге появился высокий мужчина в дорогом тёмном костюме. Чиновник, выскочивший следом, подобострастно, чуть ли не кланяясь, жал ему руку. Секундная заминка, и камера зафиксировала, как гость неуловимым движением сунул в карман Орликова белый конверт.

Мужчина в костюме развернулся, чтобы уйти, и на секунду повернулся вполоборота к объективу камеры. Картинка замерла, затем стала контрастной, изображение увеличилось.

Лицо проступило из пикселей с пугающей четкостью.

Я замер, глядя на экран.

На экране застыло лицо человека, которого с которым я уже встречался. И теперь всё встало на свои места.

Тусклый свет салонной лампочки осветил лицо Киры, склонившейся над экраном моего смартфона.

Сначала в её глазах отразилось непонимание. Затем они заблестели, брови поползли вверх, губы сжались в тонкую нить. Она обычно так делает, чтобы скрыть негодование, злость, раздражение. На этот раз это была ярость.

— Ветров-старший… — прошипела Кира, её голос дрожал, а взгляд уже метал молнии. — Отец Дэнни.

Она резко откинулась на спинку сиденья, глядя на меня широко раскрытыми глазами.

— Но зачем, Горай⁈ — взорвалась Воронцова, взмахнув руками. — Зачем миллиардеру, владельцу заводов и пароходов, опускаться до такой низости? Покупать отключение света в какой-то полуразвалившейся базе на окраине? Чего он добивается?

— Он хочет забрать то, что ему принадлежит. По его мнению, — ровным тоном ответил я, выключая телефон. — Неона и своего сына.

— Подождите… Я может что-то не понимаю? У вас же с ним пари, — удивлённо пробубнил Белов, не спеша заводить микроавтобус.

— Это ничего не меняет, — печально ухмыльнулся я в ответ. — Ветров-старший понимает, что Дэнни не откажется от гильдии. Он уже начал втягиваться в командную работу. Так же отец Ветрова видит, что мы прошли ещё один этап Центрифуги. Ему нужно помешать нам подготовиться к испытанию. А когда мы проиграем, он заберёт у нас Неона. Ведь пари нарушено. Верно? К тому же он выставит нас ничтожными аутсайдерами перед сыном и заберёт его в Топ-гильдию.

— Значит, всё, — мрачно подытожил Белов, стукнув по рулю. Помощник обхватил голову руками, традиционно источая негатив. — Приплыли. С такими людьми мы бодаться точно не можем. Если Ветров-старший за нас взялся, он нас просто размажет. В грязь втопчет! Всё!.. Нам конец.

— Из-за какого-то зажравшегося урода наша гильдия может рассыпаться, — процедила Кира, затем взглянула на меня. — Артур? Может что-то можно сделать?

— Кира, ситуация безвыходная. На этот раз… — выдавил Белов, и затих.

Я проигнорировал настроения Киры и Белова. Эмоции сейчас были плохим советчиком. Отсеяв несколько вариантов, я нашёл то, что было нужно. В голове выстраивалась идеальная комбинация.

— Ну что, едем? — оглядел нас Белов.

— Пока нет, — коротко бросил я в его сторону.

Через пару минут смартфон в руке вновь коротко завибрировал. Серёга, получив новую установку, прислал вторую часть информации. Полное досье на начальника филиала Романа Сидоровича Орликова.

Я быстро пробежал глазами по выжимке данных.

«Орликов Р. С. Проживает на Петроградке, элитный коттеджный поселок. Семья (жена и двое детей) в данный момент на отдыхе в Дубае. Объект проживает один, слуг нет. Дом оборудован по последнему слову техники: система „умный дом“, замкнутый контур видеонаблюдения, биометрическая сигнализация. График работы объекта свободный. Обычно покидает рабочее место около 15:00».

Я взглянул на часы. Половина третьего. Его величество скоро поедет домой, отдыхать после тяжёлого трудового дня. Бедняжка. Устал перекладывать бумажки с места на место и сидеть весь день на пятой точке в одном и том же кресле.

— Заводите мотор, — я убрал телефон в карман и посмотрел на Киру. — Возвращаемся на базу. Артём Сергеич, ваша задача успокоить команду. Никакой паники по поводу отсутствия света.

— Как мы их успокоим, если не знаем, будет свет или нет⁈ И у Полины когда в холодильниках температура падает! — взвилась Воронцова. — Ты опять говоришь загадками, Горай!

— Свет скоро будет, — спокойно отрезал я. — Но по пути нам нужно заехать за Серёгой. И подбросить нас в одно место.

— Куда ещё⁈ — Кира уже перешла на крик, стукнув ладонью по колену. — Мы и так время теряем!

— Бесполезно это всё, — затянул свою заунывную песню Белов. — Артур, не знаю, что ты затеял, но с влиятельными мира сего мы не можем драться на равных. У них деньги, связи…

— Поверьте, — я повернулся к тренеру и посмотрел на него так, что Артём Сергеевич инстинктивно вжался в сиденье. Затем перевёл взгляд на Киру. — Шансы всё исправить есть. И мы будем драться. Просто на этот раз по нашим правилам. Поехали.

Всю дорогу Кира и Белов молчали. А я обдумывал план и понимал, что он очень хорош. Микроавтобус мягко притормозил у тротуара, в сотне метров от нужного адреса на Петроградке. По пути я уже успел связаться с Серёгой, обрисовав задачу в общих чертах: подготовить оборудование для дистанционного взлома системы «Умный дом».

Пока Кира нервно барабанила пальцами по сумочке, Белов печально вздыхал в ответ, я достал из кармана Сверчанского.

— Барон, есть работа. Нужно пробраться в дом Орликова, — негромко произнёс я.

Сверчанский лениво потёр лапки, настороженно пошевелил усами.

— Командир, я штатный телепат, а не форточник, — негромко возмутился он. — Опять прикажете с тараканами биться? Увольте-с. Я с этими усатыми дел больше не имею.

— Уверен, что там не будет тараканов. Операция стратегической важности. За успешное выполнение гарантирую пару капель выдержанной росы, — невозмутимо предложил я сделку, учитывая слабину сверчка. — Богатой хмелем и солодом.

Сверчок замер. Фасеточные глаза заинтересованно сверкнули в полумраке салона.

— Выдержанной, говорите? Хмельной? Эх, погубите вы мою бессмертную душу, сударь… — барон тяжело вздохнул, больше набивая себе цену и стараясь как можно правдоподобней имитировать сомнения. Хотя фасетки его блестели от счастья так, словно это были крохотные и безумно яркие звёзды. — Но так и быть. Гусары денег не берут, но от хорошего магарыча отказываться грех! Выдвигаемся!

Я аккуратно спрятал добровольца в нагрудный карман.

— Может, я с вами, Артур Викторович? — неуверенно подал голос Белов, держась за руль. Тренер явно чувствовал себя не в своей тарелке, в основном из-за того, что рядом сидела Кира. Он тоже хотел проявить себя. Не знаю, какие у них отношения с Кирой на данный момент, но он будто пытался реабилитироваться в её глазах.

— Ни в коем случае, Артём Сергеевич, — отрезал я, хватаясь за ручку двери. — Ваша задача быть на базе. Занимайтесь своими обязанностями, и держите команду в тонусе.

— Не знаю, что ты задумал, Артур, — Кира взглянула на меня из-под нахмуренных бровей. — Но хочу пожелать удачи. И постарайся не сесть в тюрьму до квалификации.

Я кивнул, отодвинул дверь и шагнул на тротуар питерской улицы. Микроавтобус сорвался с места, оставляя меня одного.

Пройдя небольшой квартал, я оказался перед глухой трёхметровой стеной, выложенной из камня. И не абы какого, а гранита. Широкая асфальтированная дорога терялась в кованых раздвижных воротах. Сквозь решётку просматривался просторный мощёный двор и фасад здоровенного, безвкусного особняка в три этажа. В глубине двора тускло поблёскивали объективы камер слежения. Ещё одна на входе, но она смотрела на пятачок у ворот, где меня не было.

Внезапно из густых кустов сирени у забора раздалось громкое ритмичное уханье филина. Искорка в переноске напряглась, недовольно зашипела на странный звук. Живчик тихо и удивлённо тявкнул из-за пазухи, а Сверчанский хихикнул.

— Матерь божья, ну и дилетанты пошли, — выдал он едкое замечание. — По таким примитивным птичьим сигналам мы на редутах неприятельских шпионов пачками вычисляли! Хоть бы соловьём залился для приличия.

Я прошёл к буйно разросшейся сирены, раздвинул ветки. На складном стульчике сидел Серёга. Хакер был укомплектован по полной: на коленях светился раскрытый ноутбук, рядом лежал раскрытый алюминиевый чемоданчик, из чрева которого торчала миниатюрная антенна, похожая на уменьшенную копию военного локатора.

— Филин, значит? — усмехнулся я, присаживаясь на корточки.

— Ну а что? Конспирация, — Серёга нервно поправил очки, быстро переключая окна на мониторе. — Всё готово. Я перехватил частоту его домашнего маршрутизатора через узконаправленный сигнал. Давай бойца.

Я достал барона деловито крутившего усами. Серёга с хирургической точностью закрепил на хитиновой мордочке сверчка крошечную микро-камеру, размером со спичечную головку. Как и в прошлый раз. А под брюшком приклеил на скотче тончайший петличный микрофон.

— Целеуказание следующее, — я склонился над Сверчанским. — Проникаешь в дом через вентиляцию. Оцениваешь обстановку. Дальше действуешь по моим командам. На глаза хозяину не попадаться.

Сверчанский пригладил лапками усы, всем своим видом выражая крайнюю степень боевого энтузиазма.

— Если погибну в бою за правое дело… — трагическим шепотом начал барон, картинно воздев лапку к небу. — Сожгите мое тело. А пепел распылите над Эльбрусом.

— Брошу тебя в море креплёной росы, барон, — иронично оборвал я гусарский пафос. — Не драматизируй.

— А мне нравится ваша идея, сударь! Хе-хе! — довольно стрекотнул сверчок.

Расправив полупрозрачные крылышки, Сверчанский с тихим жужжанием попытался взмыть в воздух. Затем вспомнил, что сверчки не летают и чертыхнулся, спрыгнул с моей руки, исчезая в зарослях.

— А теперь наблюдаем, — напряжённо пробормотал Серёга, пробежав пальцами по клавишам ноутбука, словно виртуоз-пианист.

Я видел то, что видит барон. Он легко перемахнул через кованые ворота, скрылся в тени элитного двора. Операция «Возмездие» началась.

Картинка слегка прыгала, но была вполне детализированной. Машина Орликова была припаркована у гаража. Чиновник дома.

Сверчанский ловко юркнул в вентиляционную решётку на фасаде, затем заскользил по пыльным жестяным коробам. Несколько мелких паучков шарахнулись в сторону, когда он начал пробираться через паутину вперёд.

— Тьфу, антисанитария, — брезгливо ворчал гусар на фоне, продолжая смахивать лапками паутину в сторону. — А паучья-то развелось! И каждый норовит поздороваться! «Здрасьте, ваше благородие», «как поживаете, ваше благородие». Честное слово, никакой субординации.

Миновав систему вентиляции, мутант добрался до решётки, выходящей в нужную комнату, протиснулся сквозь неё и бесшумно спланировал на высокий шкаф из красного дерева.

Я увидел роскошно обставленный зал с массивным камином и шкурами на полу. В камине потрескивали дровишки. Прямо по центру, утопая в огромном кожаном кресле, восседал Орликов. Чиновник сменил строгий костюм на шёлковый красный халат, попивал дорогой коньяк из пузатого бокала и лениво клацал каналы на пульте огромного плазменного телевизора, который занимал всю противоположную стену.

Серёга вздохнул, затем судорожно застучал по клавиатуре. Полминуты он отбивал пальцами ритмы, а затем отвлёкся, почесал ладонями.

— Готово, Горай, — хакер победно ухмыльнулся, глядя в монитор. — Я обошёл фаерволы. Управление системой «Умный дом» полностью в наших руках. Свет, звук, коммуникации. А теперь… представление начинается.

Серёга театрально занес палец над клавишей Enter.

Щелк!

В особняке Орликова, прямо из скрытых потолочных колонок системы мультирум, вдруг зазвучала тихая, невероятно зловещая и тревожная музыка. Низкочастотный эмбиент, пробирающий до мурашек, с гремящими цепями и хрустом костей.

Чиновник вздрогнул, нахмурился, затем потянулся до пульта умного дома, ткнул в него, ещё раз.

— Анфиса… Отключить музыку! — угрожающе приказал Орликов.

Музыка не только не стихла, она стала ещё громче. Роман Сидорович чертыхнулся, отставил бокал, подхватил телефон, набрал номер.

— Алло! Служба сервиса? У меня тут система сбоит, — раздражённо заговорил он в трубку.

— Если вы хотите оставить отзыв, нажмите один. Если желаете узнать баланс, нажмите… — донеслось из трубки.

— Оператора мне! — зарычал в ответ Орликов. — Срочно.

— Если вы хотите поменять тариф…

— Да твою ж мать! — хозяин дома вскочил, добрался до ближайшего комода. — Где же этот чёртов телефон⁈

Наконец-то он нашёл визитку, позвонил по другому номеру.

— Служба сервиса? — спросил он, и услышав в ответ согласие, выпалил: — Вы говорили, что всё будет работать идеально.

— Что вас конкретно беспокоит? — раздался ленивый мужской голос.

— Какая-то жуткая музыка заиграла из колонок, на пульт не реагирует, — сообщил Орликов, оглядывая комнату.

— Попробуйте нажать кнопку аппаратной перезагрузки, Роман Сидорович, — вяло отозвался оператор. — Она на главной панели. Дождитесь пары звуковых сигналов и включите тест системы.

В этот момент сидящий на шкафу барон решил настроить речевой аппарат и гулко, раскатисто прокашлялся прямо в микрофон. Звук эхом отразился от стен гостиной.

Орликов аж подскочил на месте, побледнел.

— Вот! Ещё и кашель какой-то появился! — воскликнул чиновник. — Это вы кашляете⁈

— Нет, конечно, — устало отозвался спец. — Наверное, помехи, или ваш микрофон фонит. Перезагружайте.

Орликов добрался до кресла, нервно глотнул коньяк прямо из горла́, сморщившись. Затем он подошёл к настенной панели, ткнул пальцем в нужную кнопку и снова грязно выругался. Система не реагировала.

— А мы его щас вообще от внешнего мира отрубим. Вот так, — прошептал Серёга, с садистским удовольствием ударив по клавишам.

Связь в телефоне чиновника мгновенно оборвалась, сменившись короткими гудками.

Я поднёс к губам рацию.

— Барон. Твой выход, — тихо произнёс я. — Начинай.

Сверчанский выпрямился на краю шкафа, вновь прочистил горло и начал.

— Оррр-ликов… — густой гусарский бас, в котором смешались нотки потустороннего холода и прокуренного кабака, разнёсся по роскошному залу. — Зря ты это сделал. Ох, зря ты берёшь мзду, смерд, и мешаешь истинным гладиаторам арены!

Чиновник с криком вскочил с кресла. Его лощёное лицо побледнело ещё сильней. Он начал метаться по комнате, озираясь по сторонам в поисках источника звука.

— Кто здесь⁈ — завизжал Орликов, хватая тяжёлую хрустальную пепельницу в качестве оружия. — Выходи! Полиция уже едет!

— Полиция тебе не поможет, продажная ты душонка! — громыхал Сверчанский с потолка. — Таких, как ты, боги Арены карают! Безжалостно! Ты проклят духами песка и крови за свое мздоимство! Завтра же весь город узнает, какой ты продажный каз-зёл! Я лично прослежу, чтобы тебя на конюшне высекли!

Орликов побледнел как полотно. Его рука дрогнула. Бокал с остатками элитного алкоголя выскользнул из пальцев и с глухим стуком упал на дорогой персидский ковер, напиток тут же впитался в густой ворс. Спотыкаясь о собственные ноги, чиновник кинулся к стационарному телефону на стене, намереваясь вызвать охрану посёлка.

Но Серёга не дремал. Хакер моментально зациклил канал звука на Сверчанском.

Орликов дрожащими руками набрал номер, прижал трубку к уху… и отшатнулся с истошным воплем. Прямо из динамика повисшей на проводе телефонной трубки рявкнул бас Сверчанского:

— Продажная тварь! Ты уже обречён, если не искупишь свою вину! Кровью умоешься, иуда!

Орликов отпрыгнул назад, врезавшись в диван своим крупом, затем кинулся в угол, между камином и книжным стеллажом, дыша с присвистом и тараща глаза в пустоту. Его лощеное лицо приобрело землисто-серый оттенок, а на лбу заблестели бисеринки пота.

— Кто ты⁈ Кто ты такой⁈ — зарычал Орликов. Барон лишь издевательски засмеялся в ответ.

Ну до чего же Сверчанский пошёл в роль! Я не удержался и хохотнул, а Серёга закатился со смеху.

Паника накрыла начальника филиала с головой. Возможно он думал, что его взяли в плотную разработку спецслужбы с использованием новейших психотропных технологий, либо он окончательно свихнулся на фоне хронического стресса, а может элитный алкоголь оказался палёным и вот к нему пришла белочка, которая говорит басом.

Страх того, что о взятке Ветрова-старшего станет известно прокуратуре, парализовал его волю. Это было видно по его лицу и блуждающим по комнате глазам.

— Но ты можешь прямо сейчас всё исправить, смерд, — внезапно сбавил тон Сверчанский, переходя на зловещий шёпот. — Духи арены могут быть милосердны к покаявшимся. Исправь содеянное, я дам тебе возможность позвонить куда надо. Иначе…

Орликов не стал дожидаться, что последует за этим «иначе».

Метнувшись обратно к столу, он поднял трубку. Серёга предусмотрительно разблокировал внешнюю линию. Услышав гудок, чиновник дрожащими, непослушными пальцами набрал номер.

— Алло! Петрович⁈ Это Орликов! — воскликнул он в трубку, срывая голос. — Поднимай бригаду! Срочно! Езжайте на базу «Огненных львов» и подключайте их обратно! Да плевать мне на регламент, я сказал — немедленно дать свет! Головой отвечаешь!

Бросив трубку, он тут же набрал второй номер.

— Славик, слушай меня внимательно, — затараторил Орликов, вытирая пот рукавом шелкового халата. — Тот конверт, что мне сегодня передали… Да, от Ветрова. Бери его из сейфа и чеши обратно. Скажи, что мы не можем выполнить договорённости. Форс-мажор! Всё, выполняй!

Закончив с распоряжениями, чиновник рухнул в кресло, тяжело дыша. Его руки ходили ходуном. Спустя пару секунд он потянулся к мобильному телефону и набрал последний, видимо, самый важный для него номер.

— Эдуард Моисеевич? Простите за поздний звонок, — простонал Орликов, массируя виски. — Мне срочно нужна внеплановая сессия. Да, прямо сейчас. Кажется, у меня галлюцинации… Возможно я слышу голоса у себя в голове. Они угрожают мне расправой и говорят какими-то архаизмами… Приезжайте, умоляю.

Мы ждали не больше полчаса. Сверчанский чуть не уснул в решётке, отгоняя от себя надоедливых паучков. Серёга был на страже и напряжён как пружина на взводе, он контролировал несколько процессов, а на лице его блуждала довольная улыбка.

Орликов же прикончил бутылку коньяка, затем достал из бара следующую. Подсел к камину и смотрел на огонь. Затем начались звонки.

Первым отзвонилась аварийная бригада. Они выполнили работу. Затем курьер отчитался о посылке для Ветрова. А потом на территорию въехал кабриолет с сидящим в нём блондином. Психолог Орликова прибыл, и сейчас будет промывать ему мозги, стараясь погрузить в травмы из детства, не иначе.

Блондин ещё не успел покинуть свой кабриолет, как мой смартфон в кармане коротко звякнул. Я достал его, открыл сообщение. Отправитель: Кира Воронцова.

«СВЕТ ЕСТЬ!!!» — прочёл я.

— Барон, отбой. Возвращайся на базу, — скомандовал я в рацию. — Миссия выполнена.

Голоса в особняке стихли. Сверчок оперативно покинул вентиляцию, запрыгал по саду к каменной стене.

Серёга принялся быстро и бесшумно сворачивать аппаратуру. Вот он сноровисто закинул ноутбук и антенну в чемоданчик, защёлкнул замки. В этот момент со стены спланировал Сверчанский, и застрекотал неподалёку. Через пару минут сверчок спланировал на моё плечо. Барон был весь опутан серой липкой паутиной, его усы торчали в разные стороны, но несмотря на это фасеточные глаза насекомого блестели от неподдельного восторга.

— Славная была баталия, командир! — радостно застрекотал сверчок, сбрасывая с себя ошмётки паутины. — Мы их смяли, как французов под Аустерлицем! Супостат в панике, бежит роняя тапки!.. А теперь, извольте расплатиться. Душа горит, требует обещанной росы!

— Заслужил, барон, — хмыкнул я, пока Серёга аккуратно снимал с него микрофон и камеру. — Но вечером.

Искорка шипела с определённой тонкой интонацией. Так она радовалась нашей победе. Выпустила пару струек дыма, который сдул ветерок прямо на Серёгу. Он закрыл нос рукой и чихнул, громко хрюкая, затем ещё раз.

Живчик крутился как волчок у меня в руках. Он места себе не находил. Неужели он уже настолько чувствовал моё состояние? Видимо так всё и было!

Сверчок освободился от аппаратуры, после чего я пересадил его в карман.

Мы уже выходили из кустов на освещённый тротуар, когда позади нас к кованым воротам особняка, визжа тормозами, подлетела дорогая иномарка. Из машины торопливо выскочил мужчина с бородкой клинышком. Кто это мог быть? Не исключено, что человек от Ветрова-старшего. Впрочем, уже неважно.

Главное, наша операция прошла безупречно. Свет на базе восстановлен, а у чиновника теперь ещё долго будет дёргаться глаз при звуках дарк эмбиента.

База «Огненных львов», комната отдыха, примерно в это же время

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.