Настя

— Я все объясню! — спешно проговариваю, глазами ища по кабинету свою одежду. Которой здесь, конечно же, нет.

Мужчина в строгом дорогом костюме, скорее всего, мой новый босс, вот-вот испепелит меня взглядом.

А я лишь в нижнем белье.

В руках чашка с кофе.

Как же все глупо и нелепо получается?!

Блин!

— Ты кто? — незнакомец смотрит на меня холодными красивыми глазами. Прищуривается.

Проходится взглядом с головы до ног. Ежусь и пытаюсь прикрыться руками. Да, куда там?

И что ему ответить?

«Я ваша новая секретарша»?

Он же меня даже не видел еще ни разу. А тут я в полупрозрачном белье… И зачем только такое надела? Боюсь, выгонит тут же без разбирательств, наплевав и на мою квалификацию, и на рекомендации и на другие плюсы.

Господи, ну, как так получись?

Почему все это происходит именно со мной?

— Демид Алексеевич, — в кабинет следом входит Оля.

Фух! Сейчас она то все ему объяснит. И, надеюсь, начальник все поймет.

Оля представилась помощницей босса. И привела меня сюда.

Но сейчас девушка почему-то застывает, точно видит меня в первый раз, театрально выпучивает глаза, изображая удивление и шок.

— Что тут происходит?! — громко выпаливает Оля. — Что вы себе позволяете?!

ЧТО?!

Она ведь знает все!

— Так ты же… — пытаюсь начать объяснение, но Оля меня прерывает:

— Это возмутительно! Что вы устроили в кабинете Демида Алексеевича?

Так это еще и его кабинет?!

Просто бинго!

— Еще и кофе выпили, — продолжает Оля, — которое я ему приготовила!

Не сложно догадаться, что эта… Эта гадина специально все подстроила. А еще она курица неграмотная. Кофе — «который приготовила»!

— Я… — снова пытаюсь высказаться, но Оля опять перебивает:

— Ты, похоже, очередная вертихвостка, которая решила добраться до начальника через постель!

Мое лицо моментально заливает краской.

Меня всю трясет!

После такого унижения сходу не получается найти слов, чтобы ответить на эту наглую ложь.

— Все! — рявкает мужчина так, что ноги чуть не подкашиваются.

Его аура и так подавляла, а сейчас хочется застыть по стойке «смирно» и ждать нового приказа для дальнейшего безоговорочного выполнения.

— У меня нет времени на этот цирк, — продолжает босс. — Оля, выпроводи девушку. И жду с бумагами на подпись в конференц-зале.

И тут он делает пару стремительных шагов в мою сторону. А когда останавливается почти вплотную, мое сердце замирает.

Божечки!

Оно и вовсе может остановиться от такой близости!

Демид полностью загораживает мне обзор своим крепко сложенным телом, в костюме, что ему чертовски идет.

И я чувствую себя не то, что неловко, я сквозь землю провалиться готова!

А когда этот Аполлон вновь смиряет меня взглядом и склоняется надо мной громадной скалой, сердце окончательно прячется в пятки.

Теперь я чувствую себя совсем голой и беззащитной.

Но мужчина меня не касается. Лишь хватает что-то со стола, в которой я уперлась попой, и, развернувшись, выходит из своего кабинета.

В конце, не разворачиваясь, бросает Оле:

— И где там уже этот новый хваленый секретарь? Дел невпроворот!

Оля нагло ухмыляется мне в лицо.

— Зачем ты так? — недоумеваю я.

Серьезно. Все это действительно, как выразился Демид Алексеевич, напоминает цирк. Для чего такое нужно было устраивать, я не понимаю.

— Не собираюсь перед тобой отчитываться, неудачница, — хмыкает девушка. Весь ее вид выражает превосходство. — Тебе здесь не место. Босс не любит тех, кто пытается решать дела через попытку затащить его в кровать. Такого ценного мужчину нужно добиваться другим путем. Подобрать правильный ключик.

Так вот в чем дело! Она увидела во мне конкурентку.

Но я не собиралась мутить с боссом! Он вообще старше меня лет на десять.

— Ты забрала мои вещи, — цежу я.

А у самой мысли о другом. Это же та работа, к которой я долго и упорно шла. Готовилась. Надеялась на нее. Как и на высокий заработок в этой компании.

— Вот! — Оля откуда-то берет пакет. И бросает его мне. — Напяливай свои шмотки и выметайся.

Уходит. А я остаюсь стоять в кабинете одна, как оплеванная. У ног валяется пакет с моими вещами. От обиды горло сдавливает горечью.

Ну, нет! Я так все не оставлю.

Быстро одеваюсь. Выхожу из кабинета. Кабинета, как оказывается Демида Алексеевича, а не отсутствующего на больничном дизайн-директора, о чем мне наплела Оля.

Я найду нового начальника и все объясню. Тем более, в отделе кадров сказали, что моя кандидатура принята. И я уже числюсь по документам в должности.

В канцелярии узнаю, где находится конференц-зал и направляюсь прямиком туда, прямо в своей мокрой одежде. И через минуту снова оказываюсь под пристальным взглядом Демида Алексеевича.

Хорошо, что Оли здесь нет. Я смогу объясниться.

Расскажу все. Как его помощница, якобы случайно, как теперь выяснилось, меня облила. Как беспокоилась о том, что босс очень не любит неопрятных и точно выгонит меня. Изображая заботливость, предложила принести свои вещи, запасные, а мои забрать на просушку. Ну, и как привела в, якобы кабинет отсутствующего дизайн-директора.

— …и вот так получилась. Я не специально разделась, — спешу донести как можно больше информации. — Ваша Оля нарочно все устроила. А эта работа мне очень нужна. Я хороший специалист. И…

— Стоп! — останавливает Демид Алексеевич. — У меня нет ни времени ни желания во всем этом разбираться. С вашим личным делом ознакомлен, сам принимал решение о трудоустройстве. И мне очень нужен еще один помощник, но все эти разборки не нужны. Ольга у меня работает давно, себя зарекомендовала. А вас вижу впервые. До свиданья.

— Но…

Пока пытаюсь подобрать слова, за спиной раздаются приближающиеся голоса и гомон.

— Демид Алексеевич, — вваливается в помещение Оля. — Это какое-то недоразумение, я им объясняла. У вас же ни жены, ни детей никаких не было и нет…

Тут она замечает меня, выпучивает глаза, но что-либо сказать ей не дает женщина в деловом костюме:

— Демид Алексеевич, — она смело подходит ближе, отталкивая Олю.

За руку женщина держит маленькую девчушку с большими влажными глазами. Настолько мило выглядящих детей я еще не видела.

— Мы к вам. Вот, Мила, знакомься, твой папа.

И указывает на Демида Алексеевича.

Я не ослышалась? Она сказала: «Знакомься, твой папа»?

У «папы» брови лезут на лоб.

Девочка очень красивая. Хоть плохо расчесанная и в очень простой потертой одежде. Мгновение назад грустная. А сейчас…

— Папа?! — до конца не веря в сказанное, но с робкой радостной улыбкой на лице переспрашивает печальный ангелочек. — Правда, мой папа?

Настя

Эмоции на лице девочки проступают настолько явно, что можно по ним все прочитать. Прочувствовать…

Не нужно каких-либо объяснений, чтобы понять что она чувствует и как сильно хочет, чтобы этот мужчина перед ней, действительно оказался ее папой, о котором, возможно, она ничего не знала и точно никогда не видела.

Сияющие надеждой глаза ангелочка широко раскрыты и смотрят на Демида Алексеевича. Маленькие нежные ручки тянуться в его сторону…

Мужчина шумно сглатывает.

Каким бы жестким и суровым он ни был, видимо, не может устоять перед чарами ребенка. Или не хочет рушить надежду этой девочки. Потому протягивает руки навстречу. Ангелочек срывается на бег и бросается на Демида Алексеевича. Тому остается лишь присесть на колено и раскрыть руки для объятий.

Девчушка врезается в мужчину и сквозь выступившие слезы счастливо причитает:

— Папочка! Папочка! Ты нашелся! Мама на очень долго уснула и больше не проснется. Ее забрали. И я осталась одна. А ты нашелся! Папочка!

Господи! Да у меня слезы тут же ручьем от этого всего льются!

Настолько жалко стало малышку.

Женщина, приведшая ее, стоит с каменным лицом. Ни единой эмоции. Оля хлопает глазами с открытым ртом. Демид Алексеевич с напряженными скулами, сначала прикрыв на пару секунд глаза, поднимает их на незнакомую женщину.

— Объяснитесь, — тихо, но в приказном тоне бросает он.

— Вот, — женщина лишь протягивает ему папку, — тут все документы.

Мужчине приходится приложить некоторое усилие, чтобы аккуратно «отлепить» от себя девочку и взять протянутые бумаги.

— Ты же меня не бросишь? — заглядывая в глаза «отцу», произносит ангелочек.

Цепляется маленькими пальчиками за складки его дорогого костюма.

Понятно, что для моего, скорее всего, не состоявшегося босса, отцовство — полный и неожиданный сюрприз. Он об этой девочке, явно, ничего не знал. И еще не выяснил, а правда ли это его ребенок?

И что этой крошке ответить?

Демид Алексеевич, выждав совсем немного, и, похоже, приняв для себя какое-то решение, выдает:

— Малышка, обещаю, одна ты не останешься.

Она с силой вжимается в бедро Демида, видимо, боясь что его у нее заберут.

Тот открывает папку и, пробежавшись немного по тексту глазами, холодно командует:

— Вышли все!

— Демид Алексеевич, я думаю, — пытается высказать свое мнение Оля, но мужчина ее обрывает:

— Я сказал — вышли!

Его тон словно содержит некий энергетический импульс, заставляющий повиноваться воле этого сильного человека. Даже тетка с каменным лицом дергается в сторону выхода, хоть до этого вообще не среагировала на первый приказ. Но быстро берет себя в руки и разворачивается.

Мы же с Олей тут же вылетаем из кабинета, как пробки из бутылки шампанского.

Слышу, как деловая женщина подает голос:

— Мне нужна подпись.

— Будет, — сухо бросает Демид Алексеевич. — Сначала ознакомлюсь.

Малышка остается вместе с «папой». Ее он не выгоняет.

Тетка стоит у входа в конференц-зал, сложив руки на груди. Раскрасневшаяся Оля, похоже, пытается прийти в себя. А не знаю, что мне делать. Уходить? Или все же попытаться еще что-то объяснить несостоявшемуся начальнику?

Нет. Просто уйти не могу.

Зря что ли готовилась и работала? А чего стоит то время, что я потратила на выбор костюма, в котором пришла? Все глаза проглядела за экраном телефона, стараясь найти то, что нужно. И чтобы по-деловому выглядел, и, в то же время, был современным, стильным, красивым и подчеркивал фигуру.

А сколько раз перемеривала заказанное в пункте выдачи и снова потом искала что-то другое!

Только это стоит того, чтобы еще раз попытаться достучатся до начальника.

Мои размышления прерывает Оля:

— А ты чего тут стоишь? — обращается она ко мне. — Тебе пора на выход.

Взгляд раздраженный, высокомерный и неприязненный.

— Что? — усмехаюсь, спрашивая ее. — Появилась помеха в твоем плане по охомутанию богатого босса? У него, вон, ребенок нарисовался. Может, и женщина есть.

Вообще, Оля красивая и стройная. И выглядит эффектно в своем стильном офисном платье, но рядом с Демидом Алексеевичем все равно смотрится простушкой.

Для такого шикарного мужчины, как мне кажется, подходят совершенно другие девушки. Более красивые, модельные и сногсшибательные что ли. Как с дорогой глянцевой обложки. На меньшее он не согласится.

Из головы почему-то не выходит его грозный голос и этот прямой уверенный взгляд.

А как он приблизился ко мне почти вплотную?

Ооох…

Вспоминаю, и мурашки по коже. Кажется, даже сейчас чувствую, как прохладная ткань его пиджака проскользнула по моему голому животу. И там сразу что-то сжалось.

Оля чуть ли не шипит из-за моих слов.

Так тебе и надо, змея!

— Не может быть у него никаких детей! — огрызается она. — Я все проверяла. Он ни то, что не был женат, Демид Алексеевич даже ни с кем серьезно не встречался. Некогда ему. И эта девочка не его. Да, и малявка ничего не изменит.

— А чего так нервничаешь? — продолжаю язвить я.

— Вообще не нервничаю!

— Это его дочь, — сухо и уверенно произносит женщина. — В документах все есть. Но можете спорить дальше. Очень интересно.

Оля после этой реплики тут же закрывает тему. Садится за стол, лишь буркнув мне напоследок:

— Не надейся. Босс тебя не возьмет на работу.

Вот коза! Не удостаиваю ее своим ответом.

Мы еще посмотрим.

— Жанна Георгиевна, — в дверях появляется Демид Алексеевич, — пройдите в кабинет.

Оля подрывается со своего места, но взгляд босса заставляет ее усесться обратно. Потом он задумчиво смотрит на меня, пока не скрывается вместе с женщиной за дверью.

Еще минут через десять, Жанна Георгиевна выходит. Уходит одна. Значит, малышка осталась с «папой».

В кабинет тут же стучится Оля.

— Демид Алексеевич, а вы… — она мнется. — Девочку себе оставили? Она ваша…?

— Ты по делу? — не отвечая на ее вопросы, мужчина задает свой.

— Да, — чуть заикаясь сообщает та. — У вас же срочная встреча с представителями ГлобалГрупп. Вам нужно…

— Помню, — слышу раздраженный голос из кабинета. — Мне нужно время.

Так же через открытую дверь доносится тоненький голосок что-то рассказывающей девочки.

— Но… — не отстает Оля.

— Я уже все сказал. Понадобишься, вызову. Дверь закрой.

И девушка закрывает. Зло надув губы, и не глядя в мою строну, проходит до своего места.

Еще минут через пять, раздается звонок, и Оля берет трубку.

— Слушаю Демид Алексеевич. Кого позвать? — переводит на меня неприязненный взгляд. — Да, она еще здесь… Хорошо.

— Вас вызывает Демид Алексеевич, — бросает мне грубо.

Так и хочется показать ей язык. Но держу себя в руках.

Скорее всего, Демид Алексеевич, успел все обдумать. И понял, что произошедшее — недоразумение. Все-таки мое лично дело должно было впечатлить. Я долго и упорно работала, чтобы достичь таких показателей.

Скрестив пальцы и надеясь, что все же меня берут на работу, толкаю дверь.

Когда оказываюсь в кабинете, первое, что бросается в глаза очаровательный ангелочек, сидящий на колене красивого статного мужчины.

— Ты же сказал, что никогда не оставишь одну? — жалобно проговаривает малышка.

— Ты и не останешься одна, — отвечает ей мужчина. — Ты побудешь некоторые время с няней. А мне очень нужно решить всякие дела. Много дел. Но я постараюсь управиться со всем как можно быстрее.

— Какой няней?

— Вот этой.

И Давид Алексеевич указывает на меня.

Что?!

Настя

— Хорошая шутка, — делаю вид, что мне она понравилась. Даже выдавливаю улыбку.

Нет, ну, надо же такое сказать?!

Я и няня!

Но я все еще хочу работать в этой компании, потому стараюсь не показывать истинного своего настроения.

Девочка же, бросив на меня заинтересованный взгляд, возвращает его на отца.

А вот Демид Алексеевич, как смотрел на меня, так и продолжает.

— А это не шутка. С этой минуты ты няня, — говорит так уверенно и жестко, что дает сразу понять — мое мнение ему до лампочки.

А еще чувствую, как его аура давит на меня. Не физически. На каком-то ментальном уровне. Подавляет. Заставляет подчиняться.

— Но я устроилась к вам секретарем, — напоминаю, хотя и понимаю, что надежды мало. — И документы подписаны. Я уже в штате организации…

— Плевать, — отмахивается он от моих слов, словно от чего-то совершенно неважного.

Хочет продолжить, но тут я нахожу смелости перебить:

— Я никогда не была няней! Нет у меня опыта роботы. Я квалифицированный специалист по…

— Ты тратишь мое время, — грозно отрезает мужчина, не дав договорить. — Я же сказал, что видел твое личное дело. И там все написано. Где ты и кем работала.

Уголок его губ дергается в едва заметной усмешке.

Да, он издевается!

— Это была всего лишь недолгая подработка, на первом курсе универа! — оправдываюсь. Тогда деньги были нужны, вот я и устроилась в садик.

— Она не хочет… — жалобно проговаривает девочка.

Ее маленькие пальчики сминают складки дорогого костюма отца, и малышка сильнее прижимает себя к папе.

Блин! Малютку очень жалко. Как представлю, что она могла пережить, и что действительно не хочет, чтобы ее бросали и оставляли одну. Моя уверенность в том, что я в любом случае откажусь от роли няни, неосознанно пошатывается. Разве смогу я ее бросить?

— Хватит! — голос Демида Алексеевича громом разносится по залу.

Непроизвольно вжимаю голову в плечи. Девочка на коленях мужчины тут же испуганно затихает.

— В общем так, — продолжает Демид Алексеевич, обращаясь ко мне, — у меня нет времени искать настоящую няню, или другую кандидатуру. Сейчас ты сидишь с ребенком. И тогда я, возможно, забуду этот… хм… инцидент.

Мне кажется, или в этот момент его взгляд меняется? Босс будто вспоминает. И я вспоминаю. По телу проносится жар.

— Это не обсуждается. Иначе, забудь про работу моей компании. Как и карьеру в любой другой фирме. Уйдешь, сделаю так, что только в садик няней и сможешь устроиться.

Это удар под дых. Сильный. Аж, тяжело дышать становится.

Горький комок обиды застревает в горле.

Я так все эти годы старалась, столько сил потратила, мечтала… А теперь весь труд может пойти коту под хвост. Из-за чего?

Из-за прихоти влиятельного богача, что может себе позволить манипулировать людьми, как ему вздумается? Привыкшего так себя вести.

Но тут обращаю внимание на мокрые дорожки на щеках девочки. В ее глазах обида и страх.

Внутри меня начинают бороться разные эмоции.

Блин! Блин! Блин!

Не хочу, чтобы она плакала! Тем более, из-за меня.

И это только ради малышки. Ее очень жалко.

Правда, и иметь поломанную карьеру тоже ничего хорошего.

— Только на сегодня, — заявляю с гордо поднятой головой.

Пусть живее ищет настоящую няню.

Демид Алексеевич ничего мне на это не отвечает, словно моего ответа и решения не требовалось. Он аккуратно снимает дочурку с колен и ставит на пол.

— Оставайся с этой няней. Слушайся. Когда вернусь, поедем домой.

— А у тебя есть дом? Свой? — малышка заглядывает отцу в глаза.

— Есть, — кивает он. — Тебе должно там понравиться.

Мужчина встает и идет к двери. Малютка, вцепившись в его пиджак, семенит следом.

— Оставлю вас у себя в кабинете, — это уже мне.

И я следую за ним.

Наградой за неприятности сегодняшнего дня служат распахнутые глаза Оли, что молча провожала нашу процессию.

Забавно было наблюдать метаморфозы на ее лице. Особенно, когда она все же решила что-то сказать по поводу увиденного, как тут же захлопнула рот, под жестким взглядом босса.

— Будьте тут, — Демид Алексеевич заводит нас в кабинет. Тот самый, где мы впервые встретились. Где я предстала перед ним в одном нижнем белье.

Краска снова заливает мое лицо от воспоминаний.

Да что ж такое?

Мужчина, уже уходя, на мгновение останавливается передо мной. Нависнув скалой, бросает:

— Головой отвечаешь. Ей должно быть комфортно и не скучно.

И уходит, закрыв дверь.

Мы с малышкой дружно вздыхаем. Тяжело. Девочка еще и носом хлюпает. А потом я вижу, как ее личико меняет выражение. И из глаза снова начинают литься слезы. Малышка плачет почти беззвучно.

А у меня сердце сжимается.

— Ну, ты чего? — ласково обращаюсь к ней. — Твой папа просто очень занят. Как освободится, придет за тобой.

Приседаю на корточки пред ней, глажу по головке.

— А вдруг он тоже не вернется, как мама?

— Конечно вернется. Твой папа не из тех, кто бросает своих дочек. Это все знают, — пытаюсь успокоить ребенка уверенным тоном.

Правда, я особо про Демида Алексеевича ничего не знаю. Но надеюсь, он действительно не бросит этого ангелочка. В любом случае, его девочку нужно успокоить. И на что-нибудь отвлечь.

— Ты такая красивая, — говорю первое попавшееся. Лишь бы не молчать. — И на папу похожа.

Это правда. Есть у них общие черты.

— А как тебя зовут? — продолжаю я.

— Настя, — робко, сквозь слезы, сообщает она.

— Ух ты! Представляешь, я тоже Настя! Вот здорово! — восторженно заявляю.

Девочка чуть шире распахивает свои чудесные глазки и смотрит на меня.

— Правда? — спрашивает малышка.

— Конечно. Классно, да?

— Да, — на лице крохотульки появляется улыбка.

— Отлично. Буду называть тебя Настенькой. А лет тебе сколько?

— Четыре, — перед моим лицом появляется ладонь с четырьмя оттопыренными пальчиками.

— Ого. Целых четыре? Ничего себе!

Девочка уже не выглядит такой печальной, как пол минуты назад. Уже хорошо. И я продолжаю развивать успех. Не дело таким ангелочкам плакать. Как и любым другим детям.

— И что же ты любишь делать в свои четыре года?

— Ездить на автобусе, рисовать… — девочка задумывается над тем, что бы еще добавить.

— Я тоже люблю рисовать, — радостно сообщаю ей. Вот и нашлось дело, которым можно занять Настеньку. — А, давай, рисовать вместе!

— Давай! — тут же соглашается малышка, задорно улыбаясь.

— Сейчас, — развожу бурную деятельность по поиску чем рисовать и на чем.

— У меня есть карандаши, — Настенька лезет в маленькую разноцветную сумочку у нее на поясе. — Вот.

Она достает три огрызка цветных карандашей, и один простой. Девочка показывает самый короткий из них, розовый, почти затупленный, и грустно произносит:

— Мой любимый.

— Не переживай, — бодро отмахиваюсь я. — Папа тебе, знаешь, сколько карандашей накупит новых?!

— Сколько? — с надеждой спрашивает малютка.

— Много! — сообщаю ей.

И раздвигаю руки в стороны, показывая насколько это много.

Наятенька радостно хихикает.

Так, осталось найти листок, на котором можно будет рисовать.

Пробегаюсь взглядом по кабинету. Ничего подходящего не нахожу. Заглядываю в ящик стола. Там тоже нет. Не на документах же рисовать?

— Ты что ищешь? — спрашивает малютка, с любопытством следя за моими действиями.

— Листочек, чтобы рисовать, — объясняю ей. — И что-то найти пока не могу.

Лицо девочки тут же принимает грустное выражение.

Блин! Должны же быть хоть какие-то листочки.

Жаль, в кабинете принтера нет, вытащила бы лист из лотка. Видимо, Демид Алексеевичу все бумаги распечатывает помощник и секретарь.

И в дверь вдруг влетает Оля. Смиряет меня неприязненным взглядом. Девочку холодным.

Как говорится, вспомнишь нечто дурно пахнущее, так оно сразу появляется.

— Надеюсь, вы тут ничего не трогаете без разрешения Демида Алексеевича? — цедит она, подходя к столу и оставляя на нем несколько распечатанных листков.

— Слушай, его дочке не на чем рисовать, — обращаюсь к этой гадине. Причем, вежливо. — Ты не можешь, пожалуйста, принести какие-нибудь листочки. Я тут ничего такого не нашла.

— Пфф! — фыркает Оля и закатывает глаза. — Я, в отличие от некоторых, в няньки не нанималась. И мне Демид Алексеевич не давал распоряжений помогать няням. У меня другие обязанности.

После чего гадина уходит, хлопнув дверью.

Так и хочется крикнуть ей вслед: «Коза!». Ну, не при ребенке же. Да, и не хочется опускаться до оскорблений.

У Настеньки глаза снова становятся мокрыми.

— Мы не сможем порисовать? — голос ее дрожит.

— Сможем. Конечно, сможем — уверенно отвечаю ей.

Найти бы только на чем…

Тут бросаю взгляд на листы с распечатками, которые принесла Оля. Хм…

Настя

— Правда, красиво? — спрашивает Настенька папу, всучивая тому рисунок. — Мы очень старались.

Глазки ангелочка так и светятся. Ждут, когда папулечка одобрит, похвалит, порадуется.

Насчет «похвалит» Демид Алексеевич не подводит.

— Краси-и-иво-о, — протягивает он, выгибая бровь, и с подозрением пытается разглядеть обратную строну листочка.

А там тоже рисунки. Прямо поверх таблиц и текста.

Потом мужчина, посмотрев на меня, выразительно оглядывает свой кабинет.

Все двенадцать листочков, что принесла Оля, изменили статус с «видимо важный, но скорее всего, не очень, документ» на «каляки-маляки с одной стороны, и художественный ШЕДЕВР от Настен с другой».

Все одиннадцать «шедевров», двенадцатый в руках Демида, устроились по периметру кабинета. Парочка поверх картин, парочка на подоконнике, несколько на голых стенах, на полках, на дверце шкафа и одна на доске (белая с магнитами).

— Просто Настенька очень хотела украсить комнату папы, — осторожно отвечаю я.

— Здорово, правда? — тут же добавляет девочка, заглядывая папочке в глаза с выражением: «ну, где же твоя счастливая улыбка до ушей?».

Но папа почему-то не улыбается.

И я понимаю почему.

В кабинет входит Оля.

— Вот ваше кофе Демид Алексеевич, — бросает на меня очередной недобрый взгляд. Который уже за сегодняшний день? — Отчет и статистику я вам приготовила заранее. Так что все готово. Возможно, даже, сегодня освободимся по-раньше-е-е…

Радостное щебетание прекращается. Помощница, увидев рисунок и то, что оказалось на его обратной стороне, как и начальник, не спешит улыбаться. Глаза пучит свои. Ну, как можно так неадекватно реагировать на такую милому, как рисунки этого ангелочка? И опять она кофе средним родом обзывает!

— Это же отчеты и статистика! — взвизгивает Оля, наконец убедившись в своих подозрениях, рассмотрев листочки.

Хорошо, что Демид Алексеевич успевает забрать у девушки кофе. Он, продолжая хмуро рассматривать рисунок, усаживается за свое рабочее место. Вид грозного мужчины не предвещает ничего хорошего. Главное, чтобы на дочку не сорвался. Она уже на папу немного обиженно посматривает. Выглядит расстроенной.

Ну, правильно, с ее то стороны, она старалась для папы. Хотела как лучше. А он не оценил. Вон, какое злое серьезное лицо.

Блин, Демид даже в таком виде очень привлекательный. Важный, солидный, грозный. Перед таким мужчиной хочется сделать все, что угодно, выполнить любое поручение, в лепешку расшибиться, лишь бы удовлетворить, чтобы похвалил.

Оля же подрывается и хватает все изрисованные листочки, собирает в стопку, кладет на стол пред начальником, пытаясь найти там хоть какую-то более менее читаемую информацию. Но тщетно.

— Я столько времени убила, чтобы успеть их составить! Они же нужны были к сегодняшнему вечеру! Вы чего наделали?!

Чего так орать? Ребенка же пугает.

От крика Оли Настенька хмурится, прижимает ладошки к ушкам. Пугается.

Я же решаю пояснить.

— Настенька очень переживала. Нужно было отвлечь. Я ведь просила у тебя листочки, — обращаюсь к Оле. — А ты принесла эти. Мы подумали, для рисования. Настенька обрадовалась. Вот мы их и использовали.

Да, хитрю. Сразу поняла, что за бумаги. Нужная и даже полезная статистика с отчетами по разным кампаниям и рыночным продуктам. И, естественно, на их составление нужно время.

Но, если вдруг эти листочки пропадут, или испортятся, не так уж и страшно. Не правда ли? Можно же составить и распечатать новые. Подумаешь, придется еще поработать. Психическое и моральное здоровье Настеньки, в данном случае, важнее.

Кто же знал, что информация на листах нужна так срочно?

— Ты совсем тупая?! Это не для рисования! — переходит все границы Оля.

Но я ей ответить не успеваю. Слово берет Демид:

— Не ругайся при ребенке. Лучше принеси мне еще кофе. Нужно взбодриться, — мужчина растирает себе виски.

Грозный тон и приказ заставляет помощницу вытянуться чуть ли не по струнке. И тут же метнуться из кабинета.

Я и сама чуть не побежала выполнять команду.

Как у него удается так воздействовать на других людей?

Тяжелый взгляд босса падает на меня. Чуть не придавливает многотонным грузом. Хочется найти укрытие, но спрятаться негде.

— Ты хоть понимаешь, что сделала? — чеканя слова выдает его холодный, и пробирающий нутро от уверенности, голос. — Эти отчеты мне нужны именно сейчас! Срочно!

Хочется прямо сейчас сесть на пол. Но держу себя в руках. Вспоминаю про девочку, которая тоже не испытывает в этот момент положительных эмоций. Она боится. Это видно.

Но папа ее состояния не замечает. Он, скорее всего, и не привык общаться с детьми. Не знает, что ребенку можно навредить и ранить не только физически.

Хватаю Настеньку за руку. Прижимаю к себе.

— Я должен был сейчас с ними ознакомиться. А через час у меня важная встреча. Мне нужно быть к ней готовым.

Блин! Вот надо было мне так накосячить в самый первый рабочий день. Сначала эта подстава от Оли, из-за которой я оказалась почти голой перед будущим начальником. Теперь порча важных бумаг…

Так мне точно не видать должности секретаря в этой фирме, престижной работы и карьеры, о которой я мечтала.

Но я же не специально!

— Вообще-то, вы сами поручили сделать так, чтобы вашей дочке было комфортно и не скучно, — стараюсь принять невозмутимый вид и задираю нос. Мол, сам виноват. Пусть и понимаю, что напортачила. Не знала, что эти распечатки нужны ему так срочно. — А она очень любит рисовать. Это отвлекает ее от переживаний, что бросят.

Тут замечаю, что Демид не очень внимательно меня слушает. Хоть бы ребенка успокоил!

Мужчина напряженно вглядывается в текст, частично спрятанный за рисунком. На красивом лице играют желваки.

Решаю как-то смягчить ситуацию. Прийти на помощь начальнику. Я же сюда именно для этой работы и устроилась. А няня, скорее, побочный эффект.

— Давайте я вам помогу, — тоже начинаю перебирать листы на столе. — Сейчас быстро отсортирую и…

Не специально дергаю еще один листок, на котором стоит бокал с кофе.

Содержимое выливается на дорогие брюки.

— Ой! — вырывается у меня.

Настя

Закусываю губу.

Мужчина поднимает голову с мокрого пятна, распространившегося от пояса до колен.

Молчит. Красноречиво молчит. Видимо, не хочет высказать все, что думает при дочке. Челюсть стиснута. В глаза полыхает пламя. Красивое, завораживающее, темное… Как омут, в котором можно утонуть.

Спохватываюсь.

Кофе же, наверное, горячий был. Ожог!

— Сейчас, я все вытру! — в панике проговариваю я.

Хватаю разрисованную статистику, склоняюсь над сидящим мужчиной и прикладываю ее к его бедрам. Демид же продолжает молча на меня смотреть. Мурашки по коже от этого взгляда.

Начинаю промачивать, растирать бумагой мокрое пятно на брюках… Пока не касаюсь до чего-то твердого.

— Ой! — снова вскрикиваю я.

Лицо заливает краской. Хочется провалиться сквозь землю.

Что Демид теперь обо мне подумает?!

Он смотрит на меня сверху вниз, а я на него. Безотрывно, словно между нами в этот момент что-то щелкает. Загорается, как яркая вспышка. Даже, когда закрою глаза, кажется, не перестану видеть этот его взгляд.

И я не знаю, сколько времени проходит прежде, чем я вновь принимаюсь за работу. Продолжаю пытаться стереть кофе с брюк начальника, старательно обходя руками одно место.

Это выглядит глупо и нелепо, и вообще… Сердце точно бешеное. Трясется в груди, и мне жизненно необходимо что-то делать, чтобы перестать думать о сложившейся ситуации.

В этот момент в кабинет входит Оля. И видит нас с Демидом Алексеевичем в неоднозначной позе.

— Вот ваш ко… — последнее слова она проглатывает, вытаращившись на нас. — Что вы делаете?!

Я не намерена ей ничего объяснять.

Демид Алексеевич очень сильно вздыхает. Из его ноздрей чуть пар не идет. Настоящий дракон, что, как настоящий мужчина, сдерживает свою внутреннюю суть.

— Так, — после паузы берет слово наш начальник. Слова произносит медленно. Видно, что сдерживается. — Анастасия, прекращай. Брюки испорчены, а ты не делаешь их суше. Настенька, — обращаясь к дочке, он, пусть и с трудом, но старается говорить ласковее, — скоро поедем домой. Еще немного. Оля, оставляй кофе. Статистику с отчетами составь заново, отправишь мне домой через нашего курьера. И чтобы без посредников. А встречу придется перенести на завтра.

— Но… — как-то обижено пытается что-то сказать помощница.

— Выполняй, — не дает ей закончить начальник.

От этого «выполняй» чуть не бегу помогать Оле.

Та, поникнув, и буркнув: «Хорошо, сделаю», — покидает кабинет.

Мне даже жалко ее становится. Он что, не мог ей нормально сказать? Оля же действительно старалась. Это видно.

Демид звонит кому-то по телефону, отойдя к окну. Я же в это время успокаиваю Настеньку, которая выглядит очень грустной. И глазки ее влажные.

Закончив разговор по телефону, Демид садится на корточки перед дочкой. С видимым усилием пытаясь сделать свой голос мягче, он предлагает:

— Ну, что, красавица, поедем в наш большой и красивый дом?

— А он очень-очень большой? — шмыгнув носом, спрашивает малютка.

— Очень-очень, — отвечает ей папа и раздвигает руки в стороны. — Мне даже не показать, насколько он большой.

— Ура! — радостно взвизгивает малышка и бросается к папе на шею.

Феноменальная скорость смены настроения.

Решаю встрять в родственные обнимашки с вопросом:

— А мне завтра в офис ко скольким подъезжать?

Я все еще надеюсь, что меня не решат уволить из-за порчи документов и нижнего белья, а оставят на должности. Вот Оля взбесится, когда завтра увидит меня на рабочем месте.

— Тебе завтра в офис не надо, — отрезает Демид Алексеевич.

Настя

— Тебе завтра в офис не надо, — отрезает Демид Алексеевич. — И сейчас ты едешь с нами.

— В смысле? — ошарашено спрашиваю я.

Как это не надо в офис? Куда «с нами»? Зачем «с нами»?

Пазл никак в голове не складывается.

— Няню я еще не нашел. Даже не искал, — раздраженно бросает мужчина. — И сегодня вечером вместо поисков буду разбирать отчеты и статистику.

После этих слов испытываю неловкость и чувство вины.

Демид тем временем продолжает:

— А что делать с маленьким ребенком не знаю. У меня нет опыта.

— Но… — как и Оля до этого, пытаюсь донести до начальника свои мысли.

Меня он также не пытается услышать и перебивает:

— Я тебе плачу много. За дни работы няней, получишь двойную сумму. С дочкой ты как-то справлялась в течение дня. Вон, даже развлеклись.

Мужчина указывает на мокрую разрисованную «статистику». Вернее, на то, что от нее осталось.

Рисунки жалко.

— Значит и дальше у тебя все получится, — продолжает Демид. — Мне нужно больше времени. И мне действительно необходима помощь с дочкой. Я не знаю, что ей можно, что нельзя. Вообще ничего не знаю.

Вот последнее меня цепляет больше, чем все остальное. Хотя, про удвоенную зарплату тоже звучало неплохо.

Но помимо того, что этот властный мужчина подкупает своей просьбой, а не приказом, хочу помочь и Настеньке. Жалко ее. Не хочется бросать. Да, и оставлять с мужчиной, который не знает, как быть родителем — тоже вариант так себе. Хотя, и я не мама, и не профессиональная няня.

— Демид Алексеевич, вы уже домой? — спрашивает Оля, увидев выходящего начальника из своего кабинета за ручку с маленькой девочкой.

Настенька идет вприпрыжку, весело что-то напевая себе под нос.

Малышка предвкушает увидеть новый дом. Судя по ее настрою, для нее это что-то сказочное. Я немного пыталась расспросить о жизни до встречи с папой. И выяснила, что жили они с мамой на частной, однокомнатной квартире. А тут целый «ДО-О-ОМ!».

— Да. Жду курьера с документами.

Помощница, проследив, что я иду следом за парочкой неотрывно, интересуется:

— А она?

Демид, видимо, понимает смысл вопроса.

— Она с нами.

— К вам домой?!

— Да, — отвечает мужчина уже не оборачиваясь.

Ему не. Интересна реакция помощницы. Ему все равно. А вот мне нет. Оборачиваюсь вовремя.

Это лаконичное «да» от Демида заставляет Олю захлопнуть рот и молчать, сверля меня глазами.

Чувствую, ее нелюбовь ко мне вышла на новый уровень.

Ну, и фиг с ней. Вообще, не стоило меня подставлять перед новым начальником. Глядишь, и такой ситуации, где я еду с этим красивым и богатым мужчиной к нему домой, не случилось бы. Сама виновата.

У выхода из бизнес-центра нас поджидает красиво выглядящий черный автомобиль представительского класса. Значка разглядеть не удается, а по внешним признакам марку узнать не могу. Но богатый и комфортный салон позволяет судить о высокой цене за авто. За рулем личный водитель.

— Сереж, домой, — босс бросает ему устало.

Демид всю дорогу глядит в смартфон, что-то листая. Как ни брошу взгляд на экран, там какой-то текст или таблица с графиками. На дочку мужчина внимания почти не обращает. А та и не требует его. Лишь прижимается к папе, вцепившись тому за плечо. Смотрит на него безотрывно, словно боится, что исчезнет.

В который раз за сегодня сердце щемит.

Пытаюсь отвлечься, смотреть в окно. Но там ничего интересного не вижу. Возвращаюсь к мужчине с дочкой.

Не могу понять, как так получилось, что такой красивый, излучающий силу мужчина один? Да, еще и богатый!

Уверена, многие бы хотели видеть его своим. Я, вообще, устраивалась в его компанию без подобных мыслей. Даже не рассчитывала, что такой человек может обратить на меня внимание. И вряд ли обратит…

Для него я просто наемный рабочий. Палочка-выручалочка, случайно подвернувшаяся во время. Временная няня для его неожиданной дочери.

Демид не для меня…

Хотя, подсознание против моей воли уже во всю начинает рисовать картины на тему: «а вдруг он…». Тут же отбрасываю подобное. Такие принцы бывают только в мечтах у наивных дурочек, как я.

Блин, похоже, я вляпалась. Заставляю себя отвернуться к окну, чтобы не смотреть на Демида с таким же обожанием, как и его дочка. Он не для меня. Точка.

Мы приезжаем за город. В этом районе я, кажется, никогда не была. Но дома вокруг большие и шикарные. Каждый огорожен немалой территорией и здоровенным забором. Все как и положено сильным мира сего.

Металлические ворота откатываются в сторону, и наш автомобиль въезжает на территорию особняка. Демид выходит из машины с Настей на руках. Та уснула по дороге.

Если малышка не проснется, пока отец не положит ее в постель, то отпрошусь домой.

На улице уже темно, но множество фонарей позволяет обратить внимание на просторный двор, над которым поработал ландшафтный дизайнер.

Высокие ступеньки. Тяжелая широкая дверь. Огромная, дорого и современно обставленная гостиная.

Демид относит дочь вверх по широкой лестнице. А я остаюсь ждать внизу. В этой роскоши чувствую себя скованно. Не привыкла, что можно жить ТАК. Хотя, конечно, было бы здорово продвинуться по карьерной лестнице и достичь таких высот, чтобы я могла себе позволить что-то подобное.

С места, на всякий случай, не схожу, хотя очень интересно подробно здесь все рассмотреть.

Через некоторое время Демид Алексеевич спускается.

— Чего в дверях застыла? — бросает мне.

Распахиваю рот и… тут же закрываю.

Мне что, нужно было устроиться здесь как у себя дома? Он серьезно?

Настя

— Мне, наверно, пора, — скромно объявляю я свою позицию. — Настенька уснула. Уже поздно.

— Думаешь, я знаю, что делать, когда она проснется? — спрашивает меня Демид. — У меня даже представления нет, чем такую маленькую кормить. Смесь какая-то нужна? Бутылочки? Или пюре из банки? Или роллы заказать из ресторана?

Меня его реакция смешит, но вида не подаю. Мужчина серьезен. Он переживает, это видно.

Но я ему ничем не могу помочь. Не ночевать же мне здесь.

— Нет, — стараясь не улыбаться, отвечаю начальнику. — Бутылочки и смесь не нужны. И заказывать ничего не нужно. Будет хорошо кормить качественной домашней едой. На утро кашу овсяную можно. На обед…

Начинаю перечислять, но Демид меня перебивает.

Ну, что за привычка такая?!

— Вот! Ты знаешь, что делать. Я, конечно, могу покопаться, поискать информацию. Но у меня нет на это времени. Вон…

Мужчина указывает на экран телефона.

— Оля статистику прислала. Мне к утренней встрече необходимо подготовиться. И так перенес из-за кое-кого.

Видя, что я опять собираюсь спорить, отрезает:

— Я же сказал — плачу вдвойне. Плюсуй к этому ночные. Никто тебе такие выгодные условия не предложит. Кухня тоже в твоем распоряжении. Да и ты не мне помогаешь, а маленькой девочке.

Последнее, ведь, специально говорит. На жалость рассчитывает. Почувствовал, что не хочу бросать девочку в беде. Еще, действительно, накормит какой-нибудь картошкой фри. Хотя, с его деньгами, он лобстер ей закажет.

— Все, устраивайся, — бросает мне, поднимается по лестнице, оставляя одну. Видимо, решил, что я уже согласилась. Да, и не спрашивал он этого согласия. — Твоя комната вторая от лестницы. Душ по другую от нее сторону. Рядом с твоей Настина. Следи за ней. А я работать.

Еще какое-то время стою, пытаюсь понять, как я вообще на все это согласилась. Но не найдя ответа, медленно, осматривая помещение, поднимаюсь по лестнице. Захожу в указанную дверь.

Большая кровать, панорамное окно с видом на ночной сад. Красиво тут. Только пусто. Полки в комоде и гардеробе ничем не заняты. Оставляю сумку, выхожу в коридор. Заглядываю к Настеньке. Спит. Не буду тревожить. Далее по коридору вижу приоткрытую дверь, откуда падает тусклый свет. Там, видимо, Демид работает.

Решаю погулять по пустому дому. Тут как в музее. Все так красиво и интересно. Таинственно. А кухня вызывает восторг. Как в каких-то фильмах про супербогатеньких.

В холодильнике нахожу фрукты, молоко, яйца. Полазив по полкам, обнаруживаю и другие продукты. Даже овсяная купа находится. Правда, срок уже подходит. Но готовить еще можно. Будет утром каша.

Сооружаю себе бутерброд, и приготавливаю кофе в большой кофемашине. Не спеша уплетая все это, прислушиваюсь. Тихо, спокойно.

А в голове сумятица. Не могу решить, как ко всему, что со мной случилось, относиться. Так и ничего не решив, отправляюсь спать. Уже почти уложившись, вспоминаю про душ, упомянутый Демидом.

Раз он о нем сказал, значит, не будет против, если я его приму. А я и так пару дней не мылась. У нас планово отключили горячую воду.

Уф! Какой же кайф нежится в горячих струях широкой лейки. Ванна у Демина, как и все в его доме, просто супер. Чувствую себя какой-то Золушкой, попавшей во дворец. Так же, как и она, понимаю, вся эта роскошь вокруг для меня временное явление.

Вытираюсь, и оборачиваю себя полотенцем. Выскальзываю из ванны и…

Прямо в дверном проеме сталкиваюсь нос к носу Демидом. Обнаженным по пояс.

Весь вид мужчины показывает, что для него это столкновение такой же сюрприз, как и для меня. Мужчина явно не ожидал меня тут встретить. Да, что там, похоже, вообще забыл, что у него дома есть кто-то еще кроме него. Это все видно по его выражению лица.

Но мое сознание это улавливает за миг, который и Демиду понадобился, чтобы все осознать. А ситуация складывается неловкая.

— Ой! — лишь выдаю я.

В который раз за этот день?!

И сторонюсь, пытаясь обойти хозяина особняка.

— Извини, — чуть смущенно, хотя видно, для него такое чувство непривычно, проговаривает Демид Алексеевич.

Тоже делает шаг в сторону.

И, кто бы мог подумать, в ту же, куда и я.

Мы снова чуть не сталкиваемся и спешим исправить ситуацию. Из-за чего вновь оказываемся нос к носу, так как делаем одновременные шаги.

Ну, как к носу? То, что мы друг напротив друга, это да. Только мой нос упирается ему меж грудных мышц.

— Извините, — зачем-то издаю писк, лишь отдаленно напоминающий голос человека, задирая голову, чтобы посмотреть на лицо мужчины.

Пусть сам меня обходит, а я просто постою.

А Демид не обходит. Он смотрит прямо на меня. В глаза.

Не знаю, как так получается, но мы подаемся навстречу.

Демид

Ну, и где этот новый секретарь, когда он так нужен?!

Весь день сегодня — сплошной балаган. Цирк уехал, а клоуны остались мне действовать на нервы.

Чего стоит выходка очередной молодой девушки, что решила привлечь мое внимание? Не додумалась ничего лучше, как подкараулить меня в одном нижнем белье, в моем же кабинете! Причем, в самый неудачный момент, когда времени и так в обрез.

Те, кто меня уже более или менее знает, точно бы ко мне не сунулись. Даже девушки, настроенные серьезно, заранее выясняют обо мне информацию и подгадывают редкие моменты, когда я относительно свободен.

А эта решила действовать нагло, в лоб. Надо же. Давно такого не было. Вон, как Оля взбесилась. Она то давно пытается меня «окучивать», завоевать доверие, втереться.

Из плюсов: на полуголой девушке было на что посмотреть. Из минусов — смотреть мне было некогда.

Да, где же хваленый секретарь?!

Новая работница должна была уже появиться. Судя по ее резюме, информации из приложенных файлов и рекомендациям, работу мою она сразу облегчит. Одной Оли мне в помощниках мало.

Оп-па!

Та «охотница» за моим телом врывается в конференц-зал, куда я удалился по работе.

Только теперь в одежде. В мокрой.

Это у нее такой новый ход? Соблазнить в облегающей и просвечивающей мокрой блузке?

Согласен, вид аппетитный, да, не вовремя. Будь то самое время, можно было бы и провести с малышкой вечер. Так сказать, наградить за смелость и упорство.

Девушка с места начинает тараторить, забавно и эмоционально жестикулируя. Распахнутые глаза так и упрашивают поверить им.

Хм… А, может, и правду говорит. Вроде похожа на фото в личном деле нового секретаря, что должна была уже прийти. С Олей нужно будет серьезно поговорить.

— Стоп! — останавливаю девушку.

Сейчас мне не до разборок. Вот совсем.

Тут в кабинет вваливается Оля, а следом делового вида женщина с ребенком за руку. Маленько девочкой. Очень грустной.

И мне от этого почему-то не все равно. Почему-то есть до этой малышки дело. Что-то в ее виде «трогает» меня. Непривычно…

— Демид Алексеевич, — уверенно обращается ко мне, — мы к вам. Вот, Настя, знакомься, твой папа.

Словно ушат холодной воды выливают за шиворот.

Я не ослышался?

— Папа? — глаза девчушки распахиваются. — Правда мой папа?!

Мигом малышка преображается. Та печаль, что излучали ее глаза, теперь сменилась на светящуюся радость и надежду. Да и на лице многое написано.

Не знаю почему, но я сразу верю, что это моя дочь. Мне кажется, подсознание уже кричало об этом до того, как ее представали. Начиная с момента, как я увидел девочку.

А, проверив все документы, что женщина мне отдала, лишь уверяюсь в этом. Мама Настеньки умерла несколько дней назад. Ее я вспомнил с трудом. Наша связь была мимолетной встречей. Без обязательств. Почему девушка решила оставить ребенка, и почему не сообщить мне, не знаю. Но вышло так, как вышло. Родственников у девочки нет. По крайней мере, в нашей стране.

Настенька все время, пока я ознакамливаюсь с бумагами, вжимается в меня. Когда пытаюсь подняться, цепляется еще сильнее. Вижу, как ей страшно. То, что она пережила — это ужасно. И ей не хочется вновь остаться одной.

А мне хочется огородить малышку от всех проблем и страхов. Вот так. Резко. Никогда не был отцом, даже не задумывался о подобном и тут раз! Хочется защитить кроху. Сделать так, чтобы радовалась, а не грустила.

Знакомые и приятели, что знали меня получше, все чаще в последнее время подшучивали, что умру богатым холостяком, ни оставив ни одного наследника. Некогда заниматься отношениями и, тем более, семьей. А тут — на тебе.

Не знал, что такое возможно, но жизнь с этого момента резко меняется. Нужно это признать.

Но работу никто не отменял.

Девушка в мокрой одежде забавно хлопает глазами, когда объявляю ей о новом назначении.

Ну, а что? Я ее начальник. Она накосячила, возможно по своей наивной доверчивости, но все равно. Пусть исправляется. Тем более, хорошо плачу. Да за эти деньги многие побегут шваброй туалеты драить. А тут более важная и ответственная работа. Даже важнее, чем то, ради чего искал секретаря. Речь идет о моей дочери.

У этой Насти в личном деле есть отметка о работе няней в детском саду. И отзыв работодателя отличный. Вот пусть посидит, отвлечет малышку, а то та отпускать меня не хочет. Потом уже найму квалифицированных нянь, а сейчас нужно скорее работать.

На свою, да и на мою беду «няня» снова «удивляет». Это надо же было рисовать на так нужных мне сейчас бумагах. Еле сдерживаюсь, чтобы не закричать. Но Настенька и так вся от страха жмется. Да и аргументирует няня свои действия вполне логично. Хотя понимаю, скорее всего хотела подгадить Оле, за розыгрыш в моем кабинете.

Снова няня удивляет, когда опрокидывает на меня кофе, а потом лезет вытирать. Мало того, что до конца портит листы с отчетами и статистикой, так еще натыкается ладошками на мой пах.

Это ее наивность и непосредственность? Или бесхитростный и прямолинейный план по соблазнению?

Ситуация очень пикантная. Тут еще и Оля заглядывает в этот самый момент.

Нет, этот день точно какой-то неправильный. Все идет наперекосяк. И вечернюю встречу лучше отменю. Иначе, подозреваю, и там что-нибудь случится не очень хорошее.

Из хорошего — хлопающие глазки няни, когда приказываю ехать с нами домой. И счастливые дочкины. Этот теплый и фонтанирующий искренними эмоциями комочек жмется во мне всю дорогу, даже когда не обращаю на нее внимания. Работа не дает мне расслабится и отдохнуть.

Чем больше денег, тем нужно больше работать. Растет капитал, растут дела. В большом бизнесе нельзя взять отпуск. Только «притормозишь», и сразу растерзают «голодные акулы». Так что, только впахивать, иначе все прошлые твои старания будут за зря, превратятся в прах.

Девочка так и засыпает в машине. Несу на руках прямо в комнату. Одну из них. Они в этом доме, что я отгрохал, всегда пустовали, хоть и были обставлены мебелью благодаря дизайнеру по интерьерам.

— Мне, наверное, пора, — объявляет новая сотрудница, скромно мнущаяся у выхода, когда спускаюсь к ней.

Куда собралась? Я тебе никуда не отпускал. Что делать с ребенком не знаю. Совершенно. Даже никогда не интересовался подобным.

Удивляюсь сам себе. Не помню, когда последний раз испытывал страх. Страх, что сделаю что-то непоправимое, что испорчу. Я так не могу поступить с дочкой. У нее все должно быть в порядке. Потому хочет Настя или не хочет, но она останется у меня.

И никаких споров и отговорок. Чудная эта няня. Предложи я ночевку у себя в доме той же Оле, так она от счастья ракетой до Марса долетела бы. А эта пытается протестовать.

Ладно, деньги решают. Ну, и хитрость. Женщины часто ведутся на жалость. И тут этот прием срабатывает. Настя остается.

Допоздна работаю у себя в комнате. Наконец, завершив все дела, потягиваюсь. Теперь можно немного расслабиться под горячими струями душа и спать. Завтра тяжелый день.

Заглядываю к дочке.

Девочка сладко сопит, обнимая и сильно прижимая к себе скомканное одеяло. Зависаю на некоторые время, в неподвижности рассматривая малышку.

Заставляю себя оторваться и идти в душ. Погруженный в мысли замечаю в ванной свет только когда открываю дверь и сталкиваюсь с Настей. Опять полуголой. Соблазнительной. Невинно хлопающей глазками и покрасневшей от смущения.

Она такая настоящая? Или это мастерская игра?

Пытаюсь не пялится больше на девушку и обойти. Но не получается. Та тоже шагает в сторону. Глупо и нелепо пытаемся разойтись, пока не встаем вдруг к другу вплотную.

Ее губы манят…

Вспоминаю, что у меня уже давно не было женщины. Черт!

Настя

Сердце замирает. Сквозь расплывающийся туман в глазах вижу приближающиеся губы Демида.

Словно загипнотизированная, «плыву» к ним…

Мы же сейчас с ним…

Осознание происходящего заставляет испугаться. На рефлексе выставляю руки перед собой. Прохладные ладони упираются в горячую крепкую грудь мужчины.

Сама замираю, а сердце бешено колотится. Ощущаю себя загнанным дрожащим кроликом в лапах здорового хищника. Боюсь, что вот вот на меня набросится. И, в то же время, очень этого хочется. А еще не верится, что такой красивый мужчина заинтересовался мной. Даже, если интерес чисто плотский.

С испугом смотрю прямо в глаза Демида, что непозволительно приблизился и остановился в миллиметрах от меня.

Полотенце, что удерживалось руками чуть не падает. Но ухитряюсь прижать его подмышками. Боюсь шевелиться.

Бли-и-н?! Демид же не любит, когда к нему пытаются приблизиться через постель! Что он обо мне подумает?!

В этот момент снаружи доносится приглушенный детский жалобный всхлип.

— Мама?

Это Настенька.

Демид быстро разворачивается и уходит по направлению комнаты дочери.

Фух!

Облегченно выдохнув, поправляю полотенце. После еще одного жалобного «мама», спешу тоже подойти к девочке.

Оказывается, она зовет маму во сне. Но, когда Демид начинает гладить ее по головке, хватает его руку и прижимается к ней. Не отпускает. Ну, хоть маму больше не зовет.

Наблюдаю, как мужчина, после безуспешной попытки освободится, аккуратно укладывается рядом с дочкой. После чего ухожу в свою комнату.

Большую часть ночи не могу уснуть. А моменты, когда это удается, длятся совсем недолго. В голове постоянно вертятся события прошедшего дня. Очень часто момент после душа.

Ну, как так? Почему Демид пошел в ванну именно в это время? А что было бы, если бы пришел немного раньше?

Даже губу закусываю.

Что за глупые мысли?! Не о том думаю. Теперь как бы новый начальник не выгнал меня за попытку соблазнить. И, скорее всего, по его мнению, не первую. А я тут сопли пускаю и летаю в розовых облаках. Такой, как Демид…

Стоп.

Он вообще-то какой-то деспот и тиран. Пользуется своим положением. Заставляет делать подчиненных то, что захочет. Привык, что все исполняют его волю. Другим и сказать не дает. Фу! Повелитель, блин, жизни.

Попытки придумать еще что-нибудь эдакого, из-за чего мужчина не достоин быть любим, прерывается тихим стуком в дверь.

— Анастасия? — негромко произносит Демид через дверь.

Внутрь не врывается.

Поправив одежду, подхожу к двери. Приоткрываю ее.

— Анастасия, — более уверенно произносит мужчина. Повелительно так, несмотря на вежливость. — Пройдите, пожалуйста, в комнату моей дочери. Если забеспокоится, попробуйте успокоить. Мне нужно привести себя в порядок и ехать заниматься делами.

Киваю, соглашаясь. И мужчина уходит, направляясь в душ. Смотрю на время — пять утра.

Когда захожу в комнату к Настеньке, та уже ворочается. Присаживаюсь на край кровати, глажу девочку по голове. Та успокаивается.

Мерное и сладкой сопение ребенка действует умиротворяюще. Сама не замечаю, как оказываюсь в лежачем положении и засыпаю.

— Анастасия, — нежно и сладко шепчет мне в ухо Демид.

Звук ласкает. Заставляет воспарить…

— Кхе-кхе… Анастасия! — уже строже и грубей произносит голос.

Тут дрема резко покидает меня.

Надо мной возвышается Демид, одетый в деловой костюм. Хлопаю глазами, пытаясь прийти в себя после сна.

— Я уезжаю. Настенька на тебе. Сделай так, чтобы она не скучала, не плакала и была всем обеспечена. На столе в гостиной оставляю карту. Заказывай, все что потребуется. Еда там, вещи какие, средства гигиены для ребенка… Ну, ты лучше знаешь. Вернусь поздно.

Высказав, уходит.

Я некоторые время хлопаю глазами, пытаясь пойти в себя. Осознать, чего от меня хотят.

А потом аккуратно, встаю с кровати и спешу добраться до Демида, пока он не уехал.

Мало того, что мужчина даже не спросил меня, хочу ли весь день быть няней, так еще о дочери не подумал.

— Вы не можете ее оставить на такой долгий срок! — сообщаю ему, перехватив в дверях.

— Могу, — спокойно отвечает он. — Ты же будешь рядом с ней.

Он что, не понимает?

— Она в папе нуждается, — пытаюсь достучаться до него. — В близком человек, что не бросит. А вы бросаете!

— Не бросаю. Просто ухожу на работу. Это нормально.

— Нормально, когда ребенок растет в нормальной полноценной семье, не теряет маму. И то, таким детям тоже часто не хватает родительского внимания, когда те помногу работают. А Настенька испытала огромный стресс. Только обрадовалась, что у нее есть хотя бы папа, а тут и он пропадает. Вот представьте, она сейчас проснется, а вас нет. И весь день не будет!

Демид, задумывается совсем ненадолго. Вздыхает.

— Понимаю. Но не могу сейчас поступить по другому. Не могу все бросить. Увлеки ее чем-то. Позже придумаю, как нормализовать ситуацию.

После этого, просто закрывает передо мной дверь.

Он серьезно? Нормализовать? Ситуацию?

Собираюсь уже открыть дверь и высказать вдогонку, что думаю про его нормализацию, как со второго этажа раздается жалобное:

— Мама?

Настя

— А папа не умрет? — в который раз за сегодня спрашивает Настенька.

Малышка очень сильно боится потерять единственного близкого человека.

Она очень расстроилась, когда проснулась, а папы дома нет. Мне чудом удалось своим гипер усиленным оптимизмом и показной радостью уверить малышку, что все хорошо. Папа побежал искать ей подарок. Подарок хороший, потому и искать нужно долго.

Быстро написала сообщение Демиду об этом.

Настенька слегка улыбнулась. И, задумавшись, сказала, что просто хочет папу. У меня чуть слезы не выступили.

Хорошо, что у детей настроение меняется быстро. Достаточно им просто зацепиться взглядом за что-то.

— Нужно тут все украсить и нарядить… — вскочила с кровати девочка, оглядывая окружающую комнату и выходя в общий коридор. — Все украсить. Везде. Чтобы было красиво. И папа обрадуется, когда вернется и увидит наш сюрприз.

С мыслями: «Ну, главное не плачет и не печалится больше». — соглашаюсь с девочкой. А что? Демид сам сказал — увлеки ее. И я увлекаю. Если что, сам виноват. Нормализуй уже свою ситуацию быстрее.

— Нет! Что ты?! — в очередной раз отвечаю девочке. — Как твой папа может умереть? Он, вон, какой большой, сильный и здоровый!

Развожу руки в стороны, потом одну вверх, другую вниз, пытаясь показать габариты ее папа. Да, куда там. Демид реально большой. Высокий, плечистый, мускулистый…

Так. Не туда меня заносит. Просто перед глазами так и стоит, обнаженный по пояс мужчина в ванной.

— И любит он тебя, — продолжаю я объяснять Настеньке. — Не станет умирать. Не бросит.

— Точно не умрет? Не врешь? — девочка с надеждой смотрит на меня.

— Нет, конечно! — уверяю ее. — С чего вообще решила, что папа может умереть?

Та поникшим голосом проговаривает:

— Мама же умерла…

Это что-то новенькое. Про такое девочка еще не говорила. И что на это отвечать и как реагировать, вообще не представляю.

— Но ты же говорила, что мама уснула на очень долгое время, и ее забрали?

— Это мне специально так все говорят, — еще более грустно, повесив голову, произносит малышка. — А я знаю, что мама умерла. Представляешь?

Глаза девочки начинают блестеть. Сглатываю комок в горле.

— Мне очень жаль, — обнимаю Настеньку и прижимаю к себе. — Очень жаль.

Раздаются всхлипы. Глажу ребенка по головке.

— Но такие, как твой папа, не умирают. Ты же видела, какой он большой! Ух, могучий!

Пытаюсь взбодрить девочку.

— Да, — сквозь слезы и всхлип улыбается она, — папа здоровенный.

И только я обрадовалась, что этот разговор завершился, как Настенька задает новый вопрос. Неожиданный.

— А твоя мама где?

Самой становится очень грустно. Родителей я потеряла давно. В подростковом возрасте. Но все равно часто их вспоминаю. Особенно, в трудную минуту. Как же мне их не хватает…

— Умерла, — глядя в пустоту произношу я.

Непроизвольно, по щеке скатывается одинокая слеза.

Теперь уже маленькие ручки Настеньки обнимают меня за голову, притягивают к детской груди. И девочка начинает гладить по моей голове. И, что самое странное, это успокаивает. Умиротворяет.

Блин. Нужно срочно сменить уже тему.

— Ой, смотри, — указываю на кусок свободной стены. — Вон сколько еще мест, куда мы не развесили сюрпризов!

Девочка спохватывается.

— Нужно до папы украсить как можно больше! — распахивает глаза.

Хватает первый попавшийся текстовыделитель и спешит исправить слишком строгий стиль гостиной.

Если не считать вспышек грусти и разговоров о смерти, Настенька выглядит счастливой. И ведет себя хорошо. Кашку с утра поела. Демид прислал курьера с пакетами из продуктового магазина. Там было все и много. Что нужно и что нет. Но мы с Настенной все это аккуратно сложили в большой холодильник. Мы даже с ней поспорили, влезет ли в него, помимо размещенных продуктов, еще и слон впридачу?

На обед был суп. Настенька помогала резать морковку. Половину сама сгрызла.

Сейчас время идет к ужину. И пока мы хрустим яблоками, думаю, что приготовить.

Написала Демиду, спросив, во сколько он приедет. Готовить ли на него?

Но тот не отвечает. Видимо, занят. Все равно приготовлю. Больше — не меньше.

Только собираюсь взяться за готовку, как телефон начинает вибрировать. Звонит Демид.

Отвечаю на звонок, но из динамика доносится другой мужской голос.

— Анастасия?

Что случилось? Почему по телефону звонит не Демид?

— Это папа? — подбегает радостная Настенька и смотрит на меня с надеждой.

— Это Анастасия, — осторожно отвечаю я, боясь выдать девочке свое волнение.

— Я Сергей, водитель Демида Алексеевича…

Может Демид просто очень занят, что попросил своего водителя сообщить о том во сколько приедет?

— С Демидом Алесеевичем произошел несчастный случай. Скорая его уже везет в клинику…

Водитель еще что-то говорит, а я как-то плохо его слышу. В глазах стоит Настенька все ждущая моего ответа.

— Папа уже домой едет? Да? Везет подарок?

Демид

Мда… Права Анастасия.

Ребенку нужен отец, а не его работающая тень. И я уже ночью начал составлять план, как снизить свою занятость. Сделать так, чтобы меньше уделять времени делам, а дочке больше. Пусть я потеряю некоторое влияние на рынке и в других активах, но в недвижке буду весить больше.

Именно из-за этого плана, я почти весь сегодняшний день перекроил. Из старого только перенесенная с вчерашнего вечера встреча.

После обеда я на крупном строительном объекте, что приобрел сегодня. Необходимо принять один из этапов строительства. Так как нужно все выполнить кратчайшие сроки, тащу все комиссии туда сразу. Ну и сам приезжаю для организации и налаживания процессов. Лично хожу по возводимому строению, недостроенным этажам и перекрытиям.

Пока занимаюсь делами, постоянно приходится ловить мысли, утекающие в сторону Настеньки и Анастасии, возвращать их в рабочее русло.

Вот и сейчас, задумываюсь о ребенке. А после постепенно перехожу на девушку.

Анастасия оказывается довольно интересной. И я не про ее личное дело, что тоже безупречно. Как и репутация скромной ответственной девочки из университета и отсутствие каких-либо правонарушений.

Я про другое. Девушка, оказавшись ванной рядом со мной, в той обстановке, не воспользовалась случаем. Это просто удивительно. Мне привычнее другое женское поведение. Та же Оля точно бы не упустила случая.

А Анастасия, покраснев и скромно потупив глазки, извинялась и пыталась упорхнуть. Чем еще больше стала привлекательнее для меня. Скорее всего, Оля действительно ее подставила.

Я уже дал распоряжение службе безопасности проверить запись с камер. Моя помощница знала, что мне очень сильно требуется секретарь. Знала, но решила мне навредить, чтобы убрать возможную конкурентку. Такое прощать нельзя. Это вредит бизнесу.

— Демид Алексеевич! — раздается паникующий крик в спину одного из подрядчиков.

Не успеваю обернуться, как моя нога проваливается в пустоту.

Кажется слишком сильно увлекся посторонними мыслями. Непростительно мне. Это ошибка. А за ошибки нужно платить.

Проваливаюсь сквозь редкий настил из досок. Непродолжительный полет, в процессе которого больно бьюсь обо что-то головой. После чего наступает темнота…

Прихожу в себя на больничной койке. Врач объяснят, что произошло.

Мда…

В общем, повезло. Отделался переломанной ногой, та уже в гипсе. И сильным ушибом головы. Еще готовятся анализы, но серьезных проблем врачи вроде не наблюдают.

Вывод самый очевидный. Высыпаться нужно. И гнать посторонние мысли на работе.

За дверью личной палаты в дорогой клинике, спонсором которой я и являюсь, слышу приближающийся топот. Дверь распахивается.

В палату влетает зареванная Настенька.

— Папа! — кричит сквозь слезы она и прыгает на меня.

Даже не успеваю предупредить, чтобы была осторожна с ногой.

— Папа! Папочка! Папа! — не унимается малышка. — Не умирай! Папочка!

Я мужик или как?! Почему у меня глаза начинают увлажняться? А еще больно представлять чувства дочери, что чуть не потеряла и меня.

Следом за дочкой влетает Анастасия. Выразительные распахнутые глаза и выражение на лице говорят об ее истинной обеспокоенности и переживаниях. Таких эмоций не подделать. Я за свою жизнь научился такое считывать.

Моя новая сотрудница от чистого сердца переживает за меня. И это чертовски приятно.

Девушка не одна из тех пластмассовых кукол, что в основном окружают меня и людей моего круга. Она настоящая.

И дочка настоящая. Все ревет и ревет. Прижимается ко мне со всей силой, что позволяют ее крохотные ручки. Пытаюсь успокоить, но ничего не получается. Не слушает, и все. Плачет.

Анастасия тоже украдкой вытирает слезы.

И тут я вспоминаю ее сообщение.

— А подарок я так и не купил, — с сожалением проговариваю я.

Дочка немного отстраняется. Смотрит как на дурака, честное слово. Взгляд ее так и говорит, фразой из мультика: «лучший мой подарочек — это ты». Но малышка молчит. И через некоторое время, всхлипнув и немного задумавшись, изрекает:

— Купишь два.

Ха! Папина хватка!

Потом осматривает меня с головы до ног.

— А это что? — тычет пальчиком в последнее.

— Гипс, — отвечаю ей. — Ногу сломал.

— А голову тоже сломал? — спрашивает малышка указывая на перебинтованную голову.

— Хых… — Анастасия еле сдерживает нервный смешок.

— Нет. Голова у меня в порядке.

— Так в гипсе же! — девочка хмурит брови. — Точно голову сломал.

— Нет, — улыбаюсь я, — это просто бинт.

Потом обращаюсь к девушке.

— Анастасия, спасибо, что присмотрели за Настенькой. Тут такое дело… — пытаюсь подобрать слова. — Няню я пока не нашел…

— Я поняла. Не беспокойтесь, — улыбается девушка. — Я присмотрю за вашей дочкой. Мы неплохо проводим время.

— Да! — восторженно заявляет Настенька. — Мы знаешь как наш дом украсили! Ууу-уу, как здорово там!

— Уже боюсь представить, — нервно хмыкаю я, представляя, что эти две Насти-проказницы успели натворить. — Сегодня же покажите.

— Сегодня нельзя! — в палату неожиданно влетает Оля. — Демид Алексеевич, врач сказал что вы сегодня тут ночуете.

Девушка держит в руках два полных пакета с продуктами. За ней следом заходит доктор.

— Я останусь с вами, — заявляет Оля. — Пригляжу, буду ухаживать. И по работе кое-что нужно прояснить.

Как всегда старается быть деловой, пытается показать себя очень полезной для меня. Хорошая черта для помощника и секретаря. Но, именно, что для помощника и секретаря. В нужное для этого время.

Потом Оля оборачивается к Настеньке и Насте и выдает приказным тоном:

— А вам пора выходить. Демида Алексеевича нельзя больше беспокоить. Правда, доктор?

— Да, — подтверждает тот. — Демиду Алексеевичу нужен покой и уход. Прошу посторонних выйти.

Настя

— А кто тут посторонний? — Демид вкрадчиво спрашивает мужчину белом халате.

Тон его изменился. Глаза припечатывают доктора.

Тот сразу меняется в лице. И, похоже, тут же понимает, что сказал что-то не то. Произнес то, что Демиду совершенно не нравится.

А я и забыла, каким папа Настеньки может быть грозным, властным, повелевающим…

Несмотря на то, что обращаются не ко мне, сама испытываю некую дрожь и трепет. Какой же мощью и волей от него веет!

Просто привыкла в последнее время к его вежливости и обходительности. Если, конечно, не считать его решения, которые он принимает за тебя. Сказал — будешь няней, значит будешь няней.

Оля, что уже снова открыла рот, схлопывает его. Чуть ни по струнке вытягивается всем телом.

— Я… — пытается подобрать слова доктор.

Оглядывает всех нас, словно ища поддержку и защиту.

По словам Сергея, водителя, что нас сюда привез, эта клиника построена с помощью фонда Демида и спонсируется им. Тут и палата, напоминающая апартаменты в престижном отеле, где мы сейчас находимся, его личная.

— Вы не ответили на вопрос, — отрезает Демид. — Кто тут посторонний?

— Кого назовете, тот и посторонний, — наконец, находится с ответом мужчина в халате. — Вам решать.

Когда Демид переводит взгляд на Олю, доктор выдыхает и вытирает выступивший со лба пот.

— Оля, благодарю за заботу, — тон мужчины холодный, не вяжется со словами. — Рад, что ты принесла фрукты, озаботилась рабочими моментами.

— Демид Алексеевич, я… — девушка спешит донести до начальника свою позицию.

Но тот сухо обрывает ее.

— Я не закончил.

Оля нервно сглатывает.

— Ты считаешь, что в праве командовать моим ребенком и его няней? Не помню, чтобы давал тебе такие полномочия.

— Простите, Демид Алексеевич, — девушка опускает голову. — Хотела как лучше. Вы всегда ревностно относитесь к своему свободному времени. Знаю, как вам важна работа. Стремитесь успевать все вовремя. Даже с девушками в последнее время не встречаетесь. А тут ребенок… И ЭТА отвлекает…

— ЭТА, на данный момент, очень важный для меня человек, что забоится о моем РОДНОМ ребенке. МОЕЙ дочери. И только я могу решать кому и куда идти или остаться.

Настенька, которая после Олиного предложения нам уходить, вжималась в папу еще сильнее, оборачивается к девушке.

— Ммм… — и показывает ей язык.

Уголок губ Демида дергается. Он немного оттаивает и дальше разговаривает с врачом и Олей менее строго.

Подписывает некоторые бумажные и электронные документы. Дает помощнице указания и отправляет ее домой. Хотя та и пытается остаться. Демид отметает все аргументы.

Доктору говорит, чтобы выписывал.

— Но у вас травма! — возмущается тот. — Анализы еще не все сделаны. Мы не можем вас выписать. Необходимо еще…

— Станислав Викторович, — проговаривает Демид. — Результаты анализов никуда не сбегут без меня. При необходимости отправите специалистов ко мне. Я не могу сидеть здесь и тратить столько времени в пустую.

— Может, действительно, стоит провести ночь в больнице? — робко спрашиваю я. — Все-таки травма…

Мне он тоже не дает договорить:

— Я не настолько сильно пострадал, как выгляжу, — когда обращается ко мне, тон его становится мягче. Теплее что ли… — Не могу себе позволить праздно лежать. Тем более, после того, как у меня появилась дочка.

Теперь в его голосе много нежности. Необычный контраст выходит.

Мужчина подтягивается и целует Настеньку в макушку.

Этот так мило!

Демида даже падение на стройке, перелом ноги и удар головой не подкашивает. Он бодр и решителен. Как же повезет его будущей невесте. Красив, силен, богат, заботится о близких. Эх…

Я не хочу думать о том, что, кажется, начинаю испытывать к нему чувства. Новый босс всякий раз открывается для меня с новой стороны, и каждая из них нравится мне все больше.

На душе даже становится грустно, когда понимаю, что рано или поздно все закончится. Этот мужчина найдет квалифицированную няню для дочери, а я останусь, вроде как, не у дел.

Нахлынувшие чувства заставляют меня отвести взгляд. Не надо об этом думать. С самого начала я мечтала только о работе. Так и должно оставаться. Это правильно. Пусть и горько немного. Хотя, почему «немного»? Мне до жути не хочется расставаться с Демидом и его чудесной дочуркой.

И вот она уже подбегает ко мне, вьется рядом, отвлекая от тяжелых мыслей.

Дальше я и Настенька помогаем ее папе одеться. Он хоть и не показывает, но травма дает о себе знать.

— Я сам. Со мной все в порядке, — не в первый раз повторяет он. А у меня от его близости голова кружится.

Опираясь на предоставленный клиникой костыль, Демид передвигается по коридору к лифту. Но когда приходит время усаживаться в машину, поддерживаю его за плечо, несмотря на все возражения.

Настенька крутится вокруг нас. Тоже пытается помочь.

В машине малышка так же, как и вчера, засыпает, обняв любимого папочку. Демид же половину дороги гладит ее по голове. А потом долго, очень долго и задумчиво смотрит на меня.

Демид

Так забавно наблюдать, как она смущается. Пытается отвести взгляд, потом снова его поднимает, встречаясь с моим… И снова отводит.

А я долго гляжу на нее. Все пытаюсь понять, что же за человек она такой? О чем сейчас думает?

— Что? — робко спрашивает Настя, все же не выдержав моего пристального взгляда.

Решаю спровоцировать.

— Вот, думаю, как мне с тобой расплачиваться?

Принимаю серьезное и задумчивое выражение лица.

Пусть проклюнет осознание, что я ей чем-то могу быть обязан.

— Вы про что? — интересуется она, не совсем понимая, что я имею в виду.

— С дочкой помогаешь, хотя, на самом деле, не обязана. Трудовой договор у тебя пять-два. С восьми до пяти. Плюс, задержки и дополнительное время, по моему вызову, за повышенную плату. Но с обязательным временем отдыха и выходными. А ты уже больше суток выполняешь работу не по своей квалификации, — сделав секундную паузу, хмыкаю. — Еще и мне сейчас помогаешь, словно сиделка на пол ставки. А с тебя этого никто не требовал.

А теперь важен ответ. Ну, начнешь себе пробивать теплое местечко? Готовить соломку?

Где горящие предвкушающие девичьи глаза, лукавый взгляд? Где привычные для меня женские речи? Убеждения? Попытка ухватить шанс, пока сам предлагаю?

— Ну… — Настя снова опускает взгляд.

Да, ладно? Снова смущается? Слишком правдоподобно, чтобы быть игрой.

— Вы сказали вчера… Девочка такая маленькая, ее жалко, — начинает она как-то сумбурно. И тут же замолкает, словно не знает, что сказать. Потом добавляет. — И работа очень нужна.

Настя видит, что я молчу и внимательно слушаю. А еще всем видом показываю: «Ну, продолжай, я весь во внимании.»

И девчонка, получив своеобразное одобрение, продолжает:

— За Настеньку еще испугалась, вдруг вы и, правда накормите не пойми чем, — тут ее взгляд упал еще ниже, прямо в пол. Нет, не в пол. Коленки свои разглядывает. Кстати, очень красивые коленки, очень привлекательных ножек. Или я почему-то чересчур очарован наивностью смущенной девушки.

— А когда сообщили о том, что вы в больнице, еще больше испугалась. Очень. Еще страшнее было об этом сказать Настеньке, — няню прорывает. — И… А вы, вон, живы. И это очень хорошо. Девочка не останется одна. А вам нужно помочь. Как вы с одной ногой? Тяжело же. Да, и с дочкой теперь точно не справитесь, пока.

Слушаю ее и не могу поверить… Такие люди еще бывают?

— Анастасия, благодарен за вашу ответственность и добросовестность, — перехожу на официальный тон. — Рад, что не ошибся и принял вас на работу.

Ее сразу бросает в краску. Ну, прямо румяная юная помидорка, которую похвалили. С чудесными ямками из-за скромной улыбки.

— Такой сотрудник в офисе мне просто необходим, — продолжаю следить за реакцией девушки. — По основному назначению. С завтрашнего дня ты выходишь в офис.

— Но… — Настя хмурит бровки. — Вы же говорили, что не нашли няню.

— Я и не нашел.

— А как же Настенька? — недоумевает она. — Вы ее с собой на работу возьмете.

— Посмотрим, — отмахиваю я. — Может, в офисе побудет. Посидит где-нибудь. Может, в доме у телевизора оставлю. Включу мультики. Слышал, некоторые так делают.

Действительно, слышал о таких недалеких родителях.

— Что вы?! — Настя распахивает в изумлении глаза. — Так нельзя! Ее нельзя оставлять одну! Давайте, я с ней еще посижу, пока вы не найдете няню?

— Ты не поняла, — принимаю более суровый вид. Мол, не нравится мне, когда перечат и все идет не так, как задумал. — Ты мне, как секретарь, нужна завтра. Прямо с утра. Срочно нужна.

Смотрю прямо в глаза. Девушка на этот раз взгляд не отводит.

— Я перестраиваю свой бизнес. Дел, соответственно в ближайшие дни стало еще больше. За твой выход по специальности, буду выплачивать вдвое. Будешь со мной неотступна. И в кабинете, и на конференции, и на выездах. Рядом. Я тебя с собой и в командировку буду брать. Но для этого ты должна выйти в офис завтра же, чтобы быть в курсе дел, которые начну. Если ты завтра не можешь, то твое место займет Ольга.

Все. Вот теперь решай.

Демид

Молчит. Думает. Я же вижу по лицу, как ей понравились перспективы…

Настя переводит взгляд на спящую на моих коленях малышку.

— Я… — она сглатывает. — Вы должны завтра же найти няню. С самого утра.

— Не получится, — отрезаю я.

— Демид Алексеевич, нельзя так с ней, — качает головой. — Нельзя. Вы не понимаете.

— Хм… Возможно, не понимаю… Останешься приглядывать за моей дочкой, пока я буду решать все дела? — интересуюсь, еще более пристально вглядываясь в ее лицо. — Но это точно на неделю, не меньше. Место секретаря за тобой останется, но с прошлым окладом. Будешь не выездная, всегда в офисе. А то, что я предлагал, придется оставить на Ольгу.

— Хорошо, — понурив голову соглашается Настя.

Офигеть! Я ей шанс быть рядом со мной постоянно. Таскаться со мной во все поездки. Считай, круглосуточный доступ к моему телу и попыткам соблазнить. Как про данную возможность сказала Оля, когда я случайно подслушал ее разговор с отделом бухгалтерии — джекпот. И это, не считая повышенной заплаты.

Устрой я конкурс за это место, сотрудницы бы лица расцарапали друг другу, да глаза выкололи за такую возможность.

— Я рад, что ты меня переубедила, — смягчаю тон. — Возможно, ты права. И не стоит оставлять Настеньку одну.

Конечно не стоит. Будто я и сам не понимаю. Но вот то, что Настя ради этого отказалась от своего места, говорит о многом.

Когда автомобиль заезжает на территорию дома, дочка просыпается. Смотрит мутным взором сквозь щелочки глаз. Такая милая мордочка.

Сергей открывает дверь и собирается помочь мне встать. Но я справляюсь сам. Не инвалид. Руки и вторая нога в порядке.

А вот уже дома все сложнее. Нужно как-то раздеться. Еще бы душ принять. Но, увы. Сегодня придется обойтись без этой процедуры.

Первым делом, укладываю Настеньку. Та вцепилась в меня клещем, не хочет отпускать. И все никак не уснет. Я мы Настей по очереди рассказываем ей сказки. Половину приходится выдумывать на ходу.

Наконец, малышка засыпает. Сладко сопит. Как ангелочек.

И продолжает держать меня за руку, словно краб клешнями. Еле оцепляем.

— Вам, наверное, нужно помочь, — неуверенно проговаривает Настя, когда я ковыляю в свою комнату.

— Не беспокойся, — уверяю ее. — Справлюсь.

— Уверены? — сомневается.

— Да, — уверено и без сомненийв себе.

Черт!

Не получается. Еще и ногу ломит при движении…

Чертовы штаны!

— Я все же помогу, — в комнату входит Настя.

Дверь оказалась не прикрыта полностью. Ну, привык я жить один и ни от кого не закрываться. А она, похоже, все это время наблюдала за моими неудачными попытками раздеться.

— Садитесь, — девушка обхватывает своими хрупкими и нежными ручками мой торс, помогает усесться на кровать. Это бы я и без ее помощи мог.

Бережно подкладывает подушку.

Дальше, Настя стаскивает с меня штаны. Краснеет вся.

Несмотря на смущение, обеспокоено интересуется:

— Сильно больно?

— Пустяки, — отмахиваюсь.

Вообще, не привык показывать себя слабым. Да, и не чувствую себя таким никогда.

Но сейчас мне не хочется казаться слабаком еще сильнее, чем обычно. Некомфортно, что меня таким может увидеть именно она.

Боль еще эта…

Тут вспоминаю про назначение врача.

— Таблетки, — хлопаю себя по лбу.

И тут же морщусь от новой боли в ноге. Не привык к таким травмам. Потому, слишко резко иногда дергаюсь.

Пакет с лекарствами оставил в гостиной. С костылями по лестнице, да с грузом в руке, пусть совсем небольшим, подниматься не очень удобно.

— Сейчас сбегаю, — Настя чуть ли не бегом покидает комнату.

Возвращается уже и с таблетками, и со стаканом воды.

Таблетки принесла, те, что нужны. Хотя в пакете было несколько видов. Видимо, запомнила назначение врача.

Уже тянет стакан. Нависает с ним надо мной.

Вспоминаю первый день, когда она пришла в офис.

Умехаюсь.

— Только не пролей. Сейчас я без штанов.

Реакция девушки не заставляет долго ждать. Она чуть дергается после моих слов.

Да, чуть. Но этого достаточно, чтобы вода выплеснулась из полного стакана.

— Ой! — восклицает Настя испуганно.

Ее очаровательные глаза широко распахнуты. В приглушенном свете спальни они блестят по-особому.

— Я сейчас все вытру, — заявляет она обеспокоено. — Гипс же размочится.

Да, там не только гипс. И то, что выше.

Быстро распотрошив свою сумку на плече, Настя тянет к паху упаковку носовых платочков.

Перехватываю ее руки.

Она переводит взгляд на меня. Я смотрю прямо в глаза. Чувствую ее дыхание. Ее грудь так и вздымается от волнения. Губки чуть приоткрыты…

Дальше не дает отчет своим действиям.

Просто тяну на себя. Даже на вспышку боли в ноге не обращаю внимание. Впиваюсь в ее губы…

Настя

Глаза мужчины гипнотизируют. Просто проваливаюсь в их омут.

Не осознавая себя, позволяю сильным рукам притянусь себя.

Поцелуй.

Долгий. Страстный. Не могу оторваться. Словно мы создали меж собой вакуум, что только скрепляет наши губы сильнее.

Одурманивающий запах мужчины, близости… Вкус…

Его касания. Скользящие по моему телу руки…

Забываю про сломанную ногу, забываю про окружающее, забываю себя. Тону… И, в то же время, ВОСПАРЯЮ в невиданную ранее высь.

Просыпаюсь от тихого голоска из соседней спальни:

— Мама?

Рывком поднимаю голову и плечи. Воспоминания вчерашнего вечера накатывают волной. Я бы сказала, цунами.

Нет! Я же не могла? Или могла...

Я комнате Демида. На его кровати. Он рядом. Тяжелая рука обнимает меня за бедра. Этот красавец и спящий, выглядит, как Аполлон.

Боженьки… Мы, что, правда…

— Мама? — снова тихое и жалобное из соседней спальни.

Вскакиваю и спешу к малышке.

Блин, я же без одежды! Совсем!

Ну, где же?

Ничего не найти!

А, вот блузка. Ну, хоть так. Прикроет бедра, и ладно.

Наспех одетая вбегаю в комнату к Настеньке.

Та приподнимает голову и приоткрывает щелочки заспанных глазок.

— Ма-а-ам? — обеспокоено спрашивает она.

Тут темно. Да, и не проснулась она, похоже. Зовет близкого человека сквозь сон.

— Тише, малышка, — ложусь рядом, начинаю гладить по головке. — Все хорошо.

Девочка хватает край блузки в кулачок. Сжимает и притягивает к себе.

Бедняжка.

Мам… — утыкается личиком в меня.

Глубоко вздыхаю. И целую малышку в лобик. Робкая улыбка трогает ее губы.

В этот момент меня привлекает звук со стороны входа.

Повернувшись, вижу стоящего в дверях Демида. Он рассматривает меня.

Сглатываю. Краснею.

— Я… — пытаюсь вымолвить хоть слово, пряча взгляд.

Не могу совладать с эмоциями, чувствами и мыслями, что путаются в моей голове.

— Чшш… — прикладывает палец к губам, призывая к тишине.

Подходит и усаживается с другой стороны на кровать перед сопящей дочкой. Тоже целует в лобик. Проводит по голове девочки своей рукой. Касается моей ладони. Наши глаза встречаются, и я тут же вновь отвожу взгляд.

Боюсь даже думать, что будет дальше.

Мне кажется, я мотылек, что так близко полетел к яркому солнышку. Вот-вот обгорят мои крылышки. После чего упаду и разобьюсь.

Демид меня сразу выгонит, или даст переночевать? Зачем ему такая, что вот так легко растаяла в его руках? А может, подумает, я специально его добивалась?

Нет, не сразу. Все-таки о дочке думает. Значит, сначала найдет в срочном порядке няню на замену. Настоящую. И тогда точно выгонит. И работа в его офисе мне, думаю, не светит.

Блин! Ну почему я позволила?

А так! Не могла противиться. Саму тянуло.

Да, разве можно перед ТАКИМ устоять?

Мужчина, продолжая рассматривать дочку, тихо произносит:

— Ей действительно нужна мама.

Вздыхает. И больше ничего не сказав, покидает комнату.

Мысль, что он мог иметь в виду меня, почти тут же отбрасываю, не давая ей укрепить мелькнувшую надежду.

Нет. Я, скорее всего, для него очередная легкомысленная девочка на ночь. Горько и грустно. Такие влиятельные и красивые люди заводят отношения с подобными. Ну, или моделями какими. Ни тем, ни другим я не являюсь.

Оставшуюся ночь не могу уснуть. Так накатывает дрема временами. В последний раз, когда засыпаю, меня будит шевеление в моих волосах.

Настенька лежит с открытыми глазами. Ковыряется пальчиками в моих волосах. Увидев, что я тоже не сплю, произносит жалобно:

— Животик есть хочет.

Это вызывает у меня умильную улыбку.

— Пойдем готовить завтрак, — предлагаю ей. — Поможешь?

— Да, — радостно заявляет она улыбаясь.

И мы поднимаемся с постели.

Оказывается еще раннее утро. Даже за окном еще темновато. Демид пока спит. И я этому рада. Не хочу с ним встречаться. Отчего-то мне стыдно.

Пачка творога, яйцо, мука, сахар, соль и чуточку ванили. Что еще нужно, чтобы двум непоседливым девчонкам измазаться, устроить курс лепки странных и чудаковатых зверей? Правильно. Чтобы им в этом никто не мешал и не отвлекал.

На самом деле, несмотря на устроенное нами форменное безо… хм, веселье, сырники мы налепили быстро. Пусть они и не все правильной округлой формы. Наша «лепнина» уже скворчит на сковородке.

На ароматный запах на костылях уже спускается новая жертва утреннего аппетита.

— Доброе утро… мучные гномики? — осмотрев нас, хмыкает мужчина. — А куда дели мою дочку и ее прекрасную няню? Надеюсь, не их приготовили?

Стараюсь не встречаться взглядом. Снова краснею. Блин. А я так и не переоделась. Хожу в одной блузке, что слегка прикрывает верхнюю половину бедер.

Замечаю заинтересованный взгляд мужчины. Еще больше краснею.

— Папа! — бросается к Демиду Настенька. — Это же я!

Они обнимаются.

— Смотри, какие сырники красивые делаем! — девочка тащит папу за костыль. — Ты такие точно еще не пробовал. Они самые лучшие, красивые и вкусные!

Осмотрев готовящееся блюдо, Демид произносит:

— Почему решила, что вкусные? Вы же их еще не пробовали?

Картинно подозрительно прищуривается.

— Так это же мы готовили! — возмущается Настенька. — А еще они красивые, смотри! А раз так, то вкусные!

Я как раз выключаю плиту. Сырники готовы.

— Ха-ха! Верю, верю, — смотря на надутые губки дочери, соглашается мужчина.

В этот момент у него звонит телефон.

— Слушаю, — отвечает на звонок.

Звук в тишине гостиной оказывается довольно громким. Потому мы с Настенькой слышим каждое слово.

— Здравствуйте. Звоню по оставленной заявке в наше агентство. Я дипломированная няня. Вся моя деятельность лицензирована. Имею несколько дипломированных квалификаций по уходу и обучению с детьми. Можем согласовать график работы. Есть возможность комплексной опеки над ребенком с проживанием у вас дома. Могу выехать к вам прямо сейчас. Адрес ваш есть.

Настя

— Нет! Я не хочу другую няню! Не хочу! — неожиданно выкрикивает малышка, так же слышавшая разговор. Она обхватывает мое пыльное от муки бедро и сильно прижимается. — Я Настю люблю!

Девочка… Я тоже успела за это время к ней привязаться. Мне так приятно слышать эти слова. И, в то же время, как-то неудобно перед Демидом. Хотя, я ничего плохого и не делала.

Но вот, что значит, ребенок… Ему достаточно, чтобы кто-то просто понравился, даже если он познакомится с человеком не так давно, поиграл и провел с ним время. И все. Он скажет, что любит. Причем, будет верить в это. Искренне.

У нас же взрослых все иначе. Очень сложно не то, что признаться, а даже определиться, что же ты чувствуешь.

— Я перезвоню, — Демид сухо отвечает в трубку и сбрасывает вызов.

Очень внимательно смотрит на дочь и меня.

— Папочка, я не хочу другую няню, — продолжая меня обнимать, упрямо повторяет Настенька, жалобно глядя на своего отца.

— Почему? — спокойно и просто спрашивает он свою малышку.

— Она хорошая, — выдает ультимативное девочка.

Хорошая и все. Попробуй после этого, поспорь с ребенком.

— Хм… — то ли хмыкает, то ли задумывается мужчина. — Но новая няня может лучше? Многое умеет, знает. Ты же еще ее не знаешь.

— Нет! — отрезает Настенька. — Не лучше! Плохая! Мы с Настей хорошо играем! Нам весело! Она добрая!

— Ну, Настя же не может все время с тобой быть. У нее свои дела, заботы. Работа, на которую нужно каждый день ходить, — пытается донести до дочки Демид.

— Нет! Не нужно ей никуда ходить, — глаза девочки увлажняются. Голос подрагивает. — Я не хочу, чтобы она никуда уходила.

Мне очень жалко девочку. Возможно, я единственная, кто после смерти мамы близок и проводит с ней так много времени. Она ко мне очень сильно привязалась. Это очевидно. Боюсь, если мы перестанем видеться и проводить время вместе, для Настеньки это будет сильным стрессом.

— А ты что скажешь? — неожиданно Демид обращается ко мне.

А?

Я не знаю, что сказать. Мне тоже не хочется расставаться с малышкой. С одной стороны, понимаю, квалифицированная настоящая няня возможно лучше для Насти, но… Я привязалась. В голове проносятся моменты, когда мы играли, чудили… Переживаю за нее. И если за себя ручаюсь, что сделаю для малышки все как надо, то за чужую тетю нет.

Даже желание строить карьеру и быть секретарем в крупной фирме как-то затерлось…

— Ну, скажи! — трясет меня за ногу Настенька, не вытерпев ожидания моего ответа. — Скажи, что тоже меня любишь!

— Меня не нужно для этого просить, — присаживаюсь на коленки перед малышкой. — Я и так могу сказать, что люблю тебя. Как такого ангелочка не любить?

Девочка бросается обниматься.

Да, я мечтаю, чтобы и у меня однажды была такая же дочка.

Бросаю взгляд на возвышающегося Демида. Смотрит внимательно.

Мы так и не поговорили с ним после ночи. По его серьезному волевому лицу не прочитать эмоции. Что он чувствует? Или, может, вообще, ничего? Переспал и переспал.

В какой-то миг, когда он только спустился мне показалось в его взгляде, что между нами что-то есть. Робкая такая надежда.

Ведь, этот мужчина мне нравится. Очень нравится. Быть с ним, как оказаться в сказке. Как…

— Ну так что скажешь? — требует моего ответа Демид.

— Настенька очень многое пережила, — начинаю осторожно. — Нельзя вот так резко расставаться с теми, к кому привязался. И не обязательно прям так сразу нанимать новую няню. Я могу еще побыть с вашей дочкой. Мне, правда, нравится проводить с ней время.

А еще, с вами. Но я вам об этом не скажу.

Опускаю взгляд.

— И мне не обязательно платить так много, — добавляю зачем-то.

Вот ты, Настя, дурочка. Зачем? Зачем ты это сказала?

Он, может, тебя после ночи вышвырнуть собирается? Ты, вообще, подумала о работе? Как на жизнь зарабатывать будешь? Как насчет твоих целей?

Внутренний голос приводит еще много вопросов и доводов, но все они как-то тонут в хороводе мыслей и эмоций.

— То есть, ты хочешь еще побыть вместе с моей дочкой? — прищуриваясь, уточняет у меня Демид. Затем переводит взгляд на малышку. — А ты, чтобы Настя с тобой проводила все время?

Мы дружно киваем болванчиками.

— Хм… — снова принимает задумчивый вид. Усмехается. — А как насчет того, чтобы Настя всегда была рядом? Жила с нами?

Подмигивает мне.

Что?

— Настя станет нашей мамой?! — радостно восклицает девочка, вскидывая руки вверх.

— А ты хочешь? — продолжает ухмыляться Демид.

Он что, сейчас серьезно?

— Конечно! Да! — Настенька снова прыгает обниматься.

Из-за того что нахожусь на коленках в неудобном положении, девочка чуть не заваливает меня. Чудом удается не упасть и придерживать полы блузки, прикрывая свои бедра и то, что выше.

— А ты? — этот вопрос уже мне.

Смотрю на него неверяще. Я в шоке от предложения!

Видно, понимая мою реакцию, Демид решает пояснить.

— Я всегда принимаю взвешенные решения. Способен быстро анализировать и так же быстро все обдумывать. И все мои решения всегда оказываются верны. Я не ошибаюсь никогда. Иначе не добился бы того, чего достиг.

Сделав короткую паузу, продолжает:

— Уверен, что снова поступаю правильно. Настя, ты согласна остаться с нами?

Сглатываю.

В такие моменты часто чувствую себя неуверенно. А еще дурочкой. Вот как сейчас. Из-за чего задаю глупый вопрос:

— В качестве няни?

Демид улыбается еще шире.

— Нет.

Настя

За завтраком мы в основном молчим.

Это утверждение не относится к Настеньке. Этот ребенок лепечет все это время сквозь набитый рот.

А я не могу оторвать взгляда от Демида. Этот мужчина, он… нереальный какой-то. Не бывает таких.

Сейчас он полностью уделяет время дочке. Внимательно слушает, что она говорит. Хвалит. Улыбается и иногда шутит. И ничем не показывает, что тему больно.

А я видела, как он принимал обезболивающее перед едой. Старался сделать так, чтобы мы не заметили.

Он даже с гипсом на ноге излучает силу. Ворвись в дом грабители, мне кажется, Демид взмахом костыля всех положит.

А еще мужчина красив, высок. Не перестаю восхищаться тем, как сложено его тело. Понимаю, почему Оля так пытается избавиться от конкуренток. Демид притягивает взгляды и женские вздохи, как магнит.

А харизмой и без внешности вскружит любой голову.

Про богатство я и не говорю.

И ОН предложил МНЕ жить у него?

Никак не могу взять в толк, зачем? И, судя по его ответу, ни в качестве няни?

Я как-то переволновалось в тот момент, даже не переспросила повторить. Может, просто ослышалась?

Просто не может быть такого. Или может?

В качестве кого я тут?

Когда ты уже взрослая и перестала верить в сказки, сложно воспринять всерьез то, что ты в нее реально попала. А как по-другому назвать происходящее?

Хотя, надежда на сказку никогда не покидала. Просто задвинулась разумом в глубины подсознания. И иногда выглядывает оттуда. Дает о себе знать. А сейчас так особенно.

Сердце так и стучит.

— Буду в кабинете, — Демид прощается после завтрака. — Постарайтесь не отвлекать.

Перед тем как уйти, поднимает руку, указывая на множество рисунков и поделок, развешанных и разложенных по гостиной. Хочет что-то сказать по этому поводу… Но просто отмахивается и уходит.

На обед мужчина не спускается.

После еды укладываю малышку спать. И решаю все же наведаться в кабинет ее папы.

Робко стучу, перед тем, как войти. Сердце начинает колотиться еще сильнее. Нужно все прояснить между нами. И мое положение «не няни».

— Входи, — тихо разрешает Демид.

Мужчина сидит за письменным столом. Перед ним включенный ноутбук. Разложены какие-то документы.

Даже несмотря на ногу в гипсе, торчащую с другой стороны стола, выглядит он хозяином жизни и судеб.

Пощелкав клавиатурой полминуты, наконец, поворачивается ко мне.

Осматривает внимательно.

— Я хотела поговорить, — набираюсь сил для начала разговора.

— Хочешь обсудить то, что между нами было? И что значит мое предложение?

Ошарашено киваю.

Он, что, мысли читает? Видит насквозь?

Демид хмыкает.

— Тебя насквозь видно, — проговаривает он, улыбаясь, подтверждая мою мистическую догадку.

Не нахожусь с ответом.

— Не прими за хвастовство, но у меня было много женщин. Даже, когда я не был настолько богат. Знаю их все уловки…

Не сомневаюсь в его словах. Один только внешний вид позволяет в это поверить.

Тем временем, мужчина продолжает:

— Это в последнее время, мне стало совсем не до отношений. Нет времени вообще. Только редкие недолгие контакты. Этот опыт, а так же опыт в работе и общение в среде акул бизнеса, которые иной раз от гадюк не очень отличаются, научили меня читать людей. Особенно тех, кто от тебя что-то хочет.

Демид делает паузу, продолжая меня рассматривать.

— Ты другая. Смотришь на меня ни как на безграничный кошелек и элитный статус, который можно приписать к себе, потому что ты со мной. Власти и влияния тоже не жаждешь. А вот желание… Обычное женское желание женщины меня, как мужчины. Влечение… Вот все это, как бы ты не пыталась скрыть, опуская и пряча свои очаровательные глазки, в тебе хоть отбавляй.

Заливаюсь краской. Неужели все действительно по мне видно?

— Нестандартность твоего поведения я заметил еще в первый день нашего знакомства. Сначала, не придал этому значения. Потом появилась Настенька. И все в моей жизни и мировоззрении в корне меняется.

Мужчина вздыхает.

— И ты раскрываешься с хорошей стороны все больше и больше. И знаешь, что?

— Что? — робко спрашиваю его.

Демид встает. Ловко, словно и не сломана нога. Помогая костылем медленно приближается ко мне.

— Дело в том, что обычно я свои эмоции подавляю. А тут перестал. Прислушался к себе. И оказывается, ты меня влечешь. Не просто, как женщина на одну ночь. А по-настоящему. Ни к кому подобного не испытывал. Даже страсть этой ночью ни с чем, что было ранее, не сравнится. Также мне нравится, как дочка с тобой играет. Вижу, как ты проявляешь заботу и ласку. И она к тебе привязалась. Это много стоит. И еще больше привлекает к тебе. За пару дней, вы обе принесли мне больше положительных эмоций, чем все мои возможности и окружающие люди за последний год. Благодаря вам, я и на жизнь теперь смотрю иначе. Мне очень нравится, что у меня дома теперь две замечательные Настеньки. И не хочу себя лишать этого.

Демид останавливается в паре сантиметров от меня. Смотрит в глаза. Ощущаю его дыхание. Аромат, который испускает его сильное тело.

— Можешь ничего говорить. Знаю, что ты ко мне испытываешь. И если вдруг я и решу нанять новую няню, то точно не для того, чтобы отпустить тебя. Тебя отпускать не намерен. Ты моя.

Мужчина замолкает. А у меня сердце чуть не останавливается от его признания. И грудная клетка замирает на вдохе. Выдохнуть не получается…

Демид чуть мнется, словно пытается с чем-то смириться и продолжает:

— Если я решил, то от этого не отступаюсь. Даже мнение других не спрашиваю. Но… Все же правильнее будет спросить у тебя. Ты хочешь остаться со мной и Настенькой?

Мое «да» тоней в страстном поцелуе.

Демид

За прошедшие три месяца я еще больше убедился, что Настя — это так, кто мне нужен. Как женщина, как друг и как спутник на всю жизнь.

А Настенька ее, как «мама» больше никак не называет. Не знаю, какие отношения у малышки были с настоящей мамой, но эти воспринимаются, словно именно они настоящие мама с дочкой. В какие-то моменты мне кажется, что девочка забывается и действительно Настю только так и воспринимает.

С появлением в этой жизни этих ангелов, маленького и большого, жизнь поменялась полностью. Режим работы и бизнес пришлось перестроить. Все для того, чтобы больше проводить время со своими любимыми.

На этой неделе я наконец-то за последние несколько лет выбрался в отпуск. А обе мои Настеньки впервые увидели море.

Когда они вчера выбежали на пляж, было сложно понять, кто из этих радостных красоток является взрослым. Счастливого визга, восторженных возгласов было вдоволь. Как и бег босиком по песку и прыжки в набегающие волны.

Детством в пятой точке и меня заразили. Сам как малолетний дурак бегал за ними. Даже не помню, когда вообще так с момента взросления так расслаблялся и отдыхал душою.

Выхожу из нашего домика и иду через пляж прямо к моим красавицам. Они стоят по щиколотку в воде. Правую руку аккуратно держу за спиной. Так, чтобы не сразу было понятно, что что-то скрываю. Теплый морской ветерок приятно обдувает. Ступни тонут в горячем песке.

— Демид! — Настя меня заметила.

— Папа! — подключается дочка.

Они уже несутся на встречу.

— Пап, сюрпри-и-из! Смотри что мы насобирали! Смотри! Круто, да?!

Две пары рук протягивают грязные от песка ладони, в которых много разнокалиберных камушков и ракушек.

— Настоящее сокровище, да? А еще... — тут Настенька замолкает. — А что ты там прячешь? Ты нам тоже приготовил сюрприз?

Ах, ты ж… Заметила.

Хотел немного по другому преподнести. Ну, что ж…

— Сюрприз, — усмехаюсь я. — Готовы?

— Да! — раздается дружный звонкий крик, что чуть не оглушает.

На лицах моих девчонок счастливые улыбки.

Когда я неожиданно для них встаю на колено и протягиваю вперед ранее спрятанную руку, Настилы глаза расширяются.

А когда раскрываю ладонь и открываю коробочку, девушка ахает. И неверяще хлопает глазами.

Дочка же, помимо распахнутых глазищ, прикладывает ладошки к щекам и широко раскрывает рот от удивления.

— Ты выйдешь за меня?

Простая фраза вызывающая слезы радости на девичьем лице.

— Да.

— Да! — тут же вскрикивает Настенька. — Ура! Жених и невеста! Ти-ли ти-ли тесто! Ура!

Дочка начинает бегать и прыгать с поднятыми руками вокруг нас. Настя плакать и смеяться одновременно. До тех пор, пока не прижимаю к себе. Следом, притягиваю и малышку.

Я до этого думал, что у них счастливые улыбки?

Да, просто не видели эти личики сейчас!

Я сам наверное выгляжу глупо. От улыбки, которую не возможно прогнать, уже болят мимические мышцы лица. Но это все неважно.

Таким счастливым я себя никогда не чувствовал.

_____________________

От автора:

На моей странице можно найти и другие увлекательные истории про забавных деток. Не проходите мимо них. Они точно не дадут вам скучать;)

Все книги автора тут: https://www. /author/anya-vasnecova/

Не забудьте и подписаться, чтобы не пропустить выход новинок.