Предмет, о котором пойдет речь в этой книге, изучает наука эортология (в переводе с древнегреческого — «праздниковедение»)[1]. Эортология сначала существовала как часть христианской литургики наравне с гимнографией. В конце XIX века она выделилась из богословия, и теперь эортология — это уже наука о праздниках и календарях народов мира. Она входит в состав вспомогательных исторических дисциплин. Если христианская эортология интересуется возникновением и развитием церковных праздников и формированием праздничного круга (что позволяет поддерживать традицию церковной службы, постов и праздников), то академическая эортология имеет совершенно другие задачи. Она изучает мифы, обряды, обычаи, связанные со сменой сезонов и месяцев года в административных и культовых календарях[2]. Однако между христианской и академической эортологией есть связующее звено. Поскольку христианство зародилось на Ближнем Востоке в иудейской среде, то специалисты по литургике изначально интересовались происхождением христианских праздников из иудейских, а потом стали заниматься и более глубоким культурным слоем — связью иудейских праздников с обрядами ближневосточных язычников. Панвавилонисты и сторонники так называемой ритуальной школы, идущей от Дж. Дж. Фрэзера, стали активно продвигать идею связи праздников всех народов мира с вавилонской и античной традициями. Кроме того, они настаивали на происхождении всех праздников из одного главного праздника — Нового года, связанного со сменой священного царя насильственным путем (Jensen, 1890; Frazer, 1907). Наступление марксизма привело в начале XX века к альтернативной трудовой теории календарных праздников, согласно которой основными маркерами времени с древнейших времен являются фазы трудовых процессов, преимущественно земледельческих, скотоводческих и охотничьих. С точки зрения сторонников трудовой теории, календарные праздники определяются буднями, т. е. деятельностью общества на протяжении года. Трудовая теория была призвана нивелировать христианскую литургику как проявление исключительной миссии Христа, доказывая, что Христос был только одним из божеств плодородия (Румянцев, 1925). Современная наука склонна объединять обе точки зрения, поскольку можно выделить два вида календарей — хозяйственные и культовые. Что же касается причины происхождения календарей, то она более сложна, чем казалось «ритуалистам» и «трудовикам», и об этом речь пойдет далее.

Пока же следует определиться с основными терминами, положенными в заглавие этой книги. Когда люди произносят слово «календарь», они не обращают внимания на то, что им непонятен смысл этого слова. Слово «календарь» (calendarium) имеет латинское происхождение. Оно обозначает долговую книгу с записью процентов по долгам и связано со словом «календы» (KaLendae). «Календы» — это начало каждого римского месяца, т. е. день новолуния. И все долги собираются и учитываются в календы. В свою очередь, латинское существительное K/Calendae образовано от архаического латинского глагола cal(e)o — «провозглашать», «созывать». Ему соответствует греческий глагол καλῶ «звать». И эту связь между новолунием и криком мы разъясним несколько позднее. Очень важно, что в латинском языке слово «календарь» вовсе не обозначает записи месяцев и праздников — это книга учета долгов. Далее, следует обратить внимание на то, что ни в одном из языков Древнего Востока мы не увидим слова, близкого к современному значению слова «календарь». То есть там нет терминологического обозначения для записи месяцев и праздников. Несмотря на это, календари как таковые там есть (Бикерман, 1975).

Под древним Ближним Востоком мы будем понимать народы и государства древней Месопотамии, древней Сирии и Палестины, древней Малой Азии, древнего Ирана и древней Аравии. От них остались сотни тысяч документов на глине, камне, папирусе и пергаменте, записанных с середины третьего тысячелетия до нашей эры до X века нашей эры.

Теперь нам следует рассмотреть еще два вопроса, без которых дальнейшее продвижение по теме невозможно. Первый вопрос — это типология календаря, т. е. вопрос о том, какими бывают календари. И второй вопрос — каковы источники наших знаний о календарных праздниках Ближнего Востока? Календари бывают лунные, солнечные и лунно-солнечные. Древнейшим типом календаря является лунный календарь. Его основной принцип — учет смены лунных фаз. Лунный месяц состоит из 29 или 30 дней, и основными событиями месяца являются новолуние, каждый 7-й день, полнолуние и время исчезновения луны с видимого неба. Лунный календарь — древнейший способ счета времени, причем люди не надеялись на то, что смена фаз луны — это естественный порядок вещей. Они очень боялись, что луна однажды не появится на небе и время прекратится вовсе. Поэтому перед новолунием собирались большие жертвы. Эти жертвы приносили молодому месяцу для того, чтобы помочь ему появиться на небе. Надо сказать, что дни перед новолунием были временем необыкновенного человеческого напряжения. Навстречу молодому месяцу разные народы мира посылали так называемых «свидетелей» — грамотных и честных людей, которые никого не могут обмануть и способны засвидетельствовать появление нового месяца. Эти свидетели объявляли о начале следующего месяца громкими восклицаниями. Отсюда и связь между восклицаниями и началом года, которую мы уже видели на примере латинского глагола «возглашать», римских календ и календаря. Соответственно, наступление Нового года тоже отсчитывалось по лунному календарю, и первый день Нового года одновременно был и днем появления молодого месяца. Также очень большое значение имеют седьмые дни, когда меняется образ Луны — 7, 14, 21 и 28 дни лунного месяца. Это дни, которые были связаны с опасностью, с разного рода запретами на работу, даже на выход в открытое пространство из дома. Считалось, что каждый седьмой день чреват психическими сбоями, он может принести травмы, болезни, и в этот день лучше всего сидеть дома и ничего не делать. Понятия недели в ранней древности еще не было, но седьмой день обязательно учитывался как день опасности и сопровождался жертвами. Следующая важная фаза — это полнолуние (с 14 на 15-й день). Оно тоже считалось вестником неприятных случайностей и нуждалось в жертвах. И, наконец, самые страшные, самые трагические события лунного календаря должны были происходить, когда месяц полностью исчезал с неба, и людям казалось, что нового месяца больше не будет. Лунный календарь насчитывает 354 дня. Он, несомненно, самый древний[3].

Следующий тип календаря — лунно-солнечный календарь. Он возникает, когда начинают учитывать наряду со сменой лунных фаз движение солнца вдоль пояса созвездий. Это произошло далеко не сразу, и мы точно не знаем, когда именно. Но когда на Ближнем Востоке появляются ранние государства, то уже существует этот второй тип календаря. Лунно-солнечный календарь — это смешанный календарь, и он содержит примерно 360 дней. Он неудобен тем, что требует каждые несколько лет (примерно каждые 3–4 года) вставки 13-го дополнительного месяца. Это необходимо для того, чтобы уравнять два цикла — луны (354 дня) и солнца (365 дней). Поэтому 13-й месяц вставляется либо после первого полугодия (и тогда называется шестой-второй), либо после второго полугодия (двенадцатый-второй). В календарях этого типа новый год фиксируется и празднуется примерно в одно и то же время года. Лунно-солнечный календарь уже с третьего тысячелетия до нашей эры был распространен по всему Ближнему Востоку.

Третьим типом календаря является солнечный календарь, в основе своей — сотический (Сотис — греческое название Сириуса). В Египте сначала учитывалось время восхода Сириуса, потому что в это же время разливается Нил и начинается сезон Половодья. Египтяне как минимум с III династии, со времени правления фараона Джосера, объединили эти два события и сделали их ритуальным началом года[4]. Цикл обращения Сириуса составляет 360 дней и совпадает с солнечным циклом. Начиная с пятой династии, египтяне учитывают солнце, и в египетской мифологии и религии появляется культ солнечного бога в различных ипостасях. Поэтому сотический календарь становится у них солнечным. К 360 дням календаря добавлялись пять суток, которые греки называли эпагоменами. Делалось это для того, чтобы уравнять календарь, состоявший из 12 месяцев по 30 суток, с реальным тропическим годом[5]. Однако египтяне не знали, что солнечный год составляет 365 суток с четвертью. Эту четверть они не учитывали, и в результате потеряли фиксированную дату Нового года. Он стал у них блуждающим. Впоследствии египетский солнечный календарь был взят Юлием Цезарем за основу римского гражданского календаря, и в 46 году до н. э. появился юлианский календарь. Разумеется, названия месяцев в нем были римские, а не египетские[6]. А в 1582 году папа Григорий XIII провел реформу календаря[7], и в результате этой реформы появился современный григорианский календарь (Бикерман, 1975, 10–23).

Таким образом, с одной стороны, наш современный календарь фактически происходит из египетского. С другой стороны, наши представления о поясе зодиака (эклиптике) идут от древней Месопотамии, и все названия зодиакальных созвездий — это шумерские названия, которые впоследствии были переведены на греческий язык, а затем попали в западную астрономию и астрологию.

Однако когда я говорю о современном календаре, то имею в виду календарь, который каноничен для стран христианского мира. Если же говорить о современном Ближнем Востоке и мусульманском мире, то там используют лунный календарь, введенный в результате реформы Мухаммада и праведных халифов. Этот календарь лишил мусульман представления о новом годе и празднования Нового года. Ирану повезло больше других стран, потому что там представление о наврузе было возрождено благодаря календарной реформе Омара Хаййама и его книге «Навруз-наме». А в арабском мире, особенно в ваххабитской Саудовской Аравии, Новый год до сих пор под подозрением, и его праздновать не рекомендуется.

Перейдем теперь к вопросу об источниках наших знаний о календаре и календарных праздниках. Самый большой корпус источников, из которых можно извлечь сведения о месяцах и праздниках, это клинописные тексты III–I тысячелетий до нашей эры. Клинописные тексты, в которых есть названия месяцев и праздников, относятся к самым разным жанрам. Прежде всего, это хозяйственные тексты, в которых говорится о номенклатуре и о количестве жертвоприношений, подносимых богам на разные праздники, или другие такие же тексты, где просто говорится о том, какой работник получает свой рацион, и дальше указывается дата получения этого рациона на определенный срок или к определенному празднику, после чего следует год правления царя. Однако в хозяйственных текстах чрезвычайно редко дается информация о ходе самих праздников. Из них можно лишь узнать, сколько, чего, какому богу и на какой день праздника полагается. Следующий важный для нас источник — это личные письма. До нас дошло большое количество архивов. Это переписка чиновников между собой, или переписка царя с чиновниками и полководцами, или переписка знатных женщин друг с другом, или даже письма царей богам. Там нередко упоминаются месяцы и праздники. Следующий жанр источников — это царские надписи, где мы читаем, в какой день какого месяца, в какой праздник царь выступает в поход и приносит жертвы. Еще большее количество сведений о праздниках нам дают литературные тексты. Это, в первую очередь, гимны богам, царям, храмам и городам. В них не только упоминаются праздники, но зачастую и рассказывается о том, кто и как принимает в них участие и какое значение этот праздник имеет для города, дается описание предметов, которые используются на этом празднике, описывается эмоциональное состояние людей во время праздника. В общем, литературные тексты предоставляют о праздниках довольно конкретные сведения. Еще большее значение для нас имеют комментарии. Они бывают разных типов. Первый тип комментариев — это комментарий на название месяца. В нем дается название месяца на одном языке, потом перевод на другой язык, и краткое описание того, что в это время происходит. Иногда даже подчеркивается связь между месяцем и восходящим в это время созвездием. Второй тип комментария — это медицинские предписания на каждый месяц календаря. В них мы читаем о том, что с человеком может произойти в этом месяце, и какие лекарства ему нужны для того, чтобы предотвратить болезнь. Эти тексты тоже очень для нас важны, потому что в них фигурируют божества — хозяева праздников, и рассказывается, что может с человеком произойти. Третий тип комментария — астрологические предсказания, гороскопы. Поскольку созвездия были привязаны к месяцам, то предсказания являются одновременно и календарными, и астральными. Наконец, очень важный источник (правда, довольно поздний) — это записи самих ритуальных праздничных текстов, которые делались, к сожалению, уже только в первом тысячелетии до нашей эры. Зато эти записи очень подробны. Это, можно сказать, календарные сценарии, которые до нас дошли в полном объеме. Их начали создавать где-то в XI веке до нашей эры, а последние такие записи — документы III века до нашей эры. Таковы те разряды клинописных текстов, из которых мы узнаем о календарях и праздниках древних народов Месопотамии, Малой Азии, Сирии, Ирана. Все эти народы были клинописно-грамотные. Они использовали словесно-слоговое письмо даже после того, как в начале XII века до нашей эры на Ближнем Востоке появляется алфавит.

Вторым корпусом источников по праздникам для нас является эпиграфика. Она начинается с северосемитских надписей, которые датируются X веком до нашей эры. И древнейшим из этих эпиграфических документов является календарь из Гезера — самый ранний календарь Палестины, записанный на камне. Из него можно узнать, какой был календарь у евреев в эпоху до вавилонского пленения. Упоминания палестинских месяцев и праздников в надписях на камне доходят до нас с X века до нашей эры по VI век нашей эры. Следующий регион, где была распространена эпиграфика, это Южная Аравия. Южноаравийские календари также известны нам по надписям на камне, на бронзовых табличках, на черенках плодовых деревьев с VII века до нашей эры по VI век нашей эры. Это большой эпиграфический корпус, но, к сожалению, надписи имеют лапидарный характер — они короткие, и из них удается извлечь лишь немного информации по содержанию праздников. Однако нам помогают в этом деле средневековые арабские тексты и наблюдения этнографов за современными праздниками Йемена.

Третий большой корпус — это уже, собственно, рукописи. И сюда следует отнести прежде всего знаменитый Codex Leningradensis — древнейший полный кодекс Еврейской Библии, который хранится в Публичной библиотеке и датируется, как известно, 1008 годом нашей эры. Далее это, несомненно, средневековые сирийские рукописи, из которых извлекается очень богатый материал о праздниках сирийского монашества. Многие из этих праздников связаны с древнейшими праздниками Ближнего Востока, однако они переосмыслены в христианском духе. Дальше следует учесть средневековые арабские сочинения, из которых важнейшими являются трактат Омара Хаййама «Навруз-наме», «Жизнеописание Мухаммада» Ибн-Исхака-Ибн-Хишама и фундаментальный труд Абу Рейхана ал-Бируни «Памятники минувших поколений» — первое в мире сочинение по этнографии и эортологии народов мира.

У этого корпуса источников есть своя периферия. Например, надписи на обломках сосудов и на кусках кожи, обнаруженные на горе Муг или в Пянджикенте. В этих источниках, относящихся к жанрам хозяйственных и правовых документов, есть упоминания месяцев и праздников иранских народов. И они являются существенным подспорьем при интерпретации древних персидских праздников, известных из клинописи. Есть еще один источник, который следует назвать. Это устная традиция. Фольклористы, работающие в Ираке или Сирии, записывают сказки местных народов, и зачастую в этих сказках есть упоминания очень старых праздников, которые связаны с праздниками Древнего Востока. Эти сказки публикуются, но полного научного корпуса их до сих пор не существует. А учитывать их необходимо, потому что, например, фольклор болотных арабов Ирака, которые живут на юге этой страны, до сих пор не систематизирован. Между тем, нам известно, что материальная культура арабов южного Ирака идет от шумерских времен. Так что нам, конечно, нужно учитывать устное народное творчество, которое может хранить память о древних праздниках Ближнего Востока.

Изучение календарей древнего Ближнего Востока неизбежно сталкивает современного человека с рядом трудностей. Прежде всего, мы привыкли к понятию «Новый год» как к обозначению фиксированного начала года. Но в древности новым годом могли называть время сева или жатвы ячменя, время основного храмового праздника или время сбора налогов. Во-вторых, полугодия и сезоны древних календарей могли содержать неравное число месяцев. В-третьих, в древних календарях, наряду с постоянными месяцами, могли существовать т. н. окказиональные месяцы. В-четвертых, в древности не существовало канона праздников; все дошедшие до нас тексты связаны с локальными городскими традициями. Неизвестен нам и регламент проведения праздников. В-пятых, древние люди иногда сами не помнили, как переводятся и чему посвящены старинные названия месяцев, и часто заменяли их другими, более понятными в новые эпохи. Все эти трудности порой мешают точно реконструировать хрононимы древнего Ближнего Востока. При реконструкции мы опираемся на данные, которые могут оказаться анахроничными.

Можно выделить три основные концепции возникновения календарей древнего Ближнего Востока. Первую по хронологии высказал шумеролог С. Лэнгдон в своем курсе лекций о календарях семитских народов в 1933 году. С его точки зрения, в основу всех ближневосточных календарей положен календарь шумерского города Ниппура. Мифы шумерского календаря связаны с мифами созвездий, гелиакически восходивших в то или иное время года. Лэнгдон полагает, что шумерская календарная мифология началась в 3000 году до н. э., когда точка весеннего равноденствия находилась в Тельце и Плеядах. А после 1100 года до н. э. мифология начинает отсчитываться от Овна (Langdon, 1935, 1–2). Его точка зрения не вполне оригинальна, поскольку идет от панвавилонистов (Г. Винклер, П. Йенсен), утверждавших, что, во-первых, все праздники древних народов происходят от вавилонских, а во-вторых, что даже писания Ветхого и Нового Заветов являются пересказами астральных мифов (Винклер, 1913). Вторая концепция была высказана составителями академической монографии «Календарные обычаи и обряды народов Передней Азии. Годовой цикл». С их точки зрения, «календарный обряд — это исторически сложившаяся или специально учрежденная стереотипизированная форма массового поведения, выражающаяся в повторении стандартизированных, связанных с определенными датами действий, форма поведения, которая имеет своим истоком трудовую, хозяйственную деятельность людей, обусловленную космическим ритмом природы, временами года; эта форма поведения призвана магическими (символическими) актами воздействовать на силы природы, окружающий мир (его материальные и духовные составные) в целях обеспечения процветания человеческого общества, получения богатого урожая, приплода скота и т. д.» (Календарные обычаи, 1998, 33–34). Несомненно, что в основе такого определения лежит трудовая теория календарных праздников. Однако добавляется еще и обусловленность хозяйственной деятельности «космическим ритмом природы». При этом говорится, что обрядами люди символически воздействуют на силы природы в самых разнообразных целях. Но совершенно не ставится вопрос о том, как сами силы природы воздействуют на людей. Впрочем, книга посвящена праздникам современных народов Востока и не претендует на работу с древневосточными первоисточниками. Третья серьезная концепция календарных праздников древнего Востока принадлежит М. Коэну. Он дважды выпускал монографии, в которых уделяется место каждому месяцу календарей (преимущественно клинописных) и проводится тщательный анализ как источников, так и научной литературы (Cohen, 1993; Cohen, 2015). Во второй из этих монографий исследователь разделил все календари древнего Ближнего Востока на локальные, этнические, национальные и универсальные. Он также заявил, что все календари этого региона в древности были лунными. И третье его утверждение касается того, что все календари древнего Ближнего Востока начинались весной. Невозможно скрыть того факта, что книга Коэна написана ради обнаружения прочных месопотамских корней в иудейской литургике. Поэтому ряд его гипотез касается происхождения символики числа 7, субботы, недели, а также Песаха и других еврейских праздников. С его книгой религиозная эортология как будто вернулась к своему началу на новом витке развития науки.

Зачем же нужно было писать по этому предмету еще одну книгу? Разве не все уже известно и понятно? Неясны как минимум два вопроса. Первый из них — есть ли общее между месяцами и праздниками Ближнего Востока в содержательном плане, помимо прямых заимствований? Существуют ли региональная календарная мифология и ритуалистика? Никто из авторов названных книг не ставил вопрос о древнем ближневосточном календаре как о семантической системе. Второй вопрос — откуда берутся календарная мифология и календарная обрядовость? Сторонники ритуальной теории полагали и полагают, что в центре всего календаря находится некое сакрализованное событие или сакральная фигура, и вследствие этого возникает потребность в маркировании сакрального. Однако мы хорошо знаем из истории, что сакральные ценности подвержены изменениям и даже уничтожению, а календарь от этого не слишком страдает. Сторонники трудовой теории считали, что причиной возникновения древневосточных календарей были фазы хозяйственной деятельности. Однако трудно себе представить физическую деятельность человека, у которого отсутствует сознание, мироощущение и которому не свойственно моделирование и планирование своей работы. Труд сам по себе не существует, он опирается на технологию и даже на идеологию действия. А календарь ничего не говорит нам о деятельности как таковой. Он лишь конкретизирует то, что необходимо сделать и произнести в определенный момент времени. Следовательно, нужно поставить вопрос о календаре как форме проявления социальной психологии. Календарное сознание определяет все последующие культурные институты. В свою очередь, оно само может зависеть от тех глубинных психофизиологических процессов, которые связаны с влиянием сезонных факторов на поведение как коллектива, так и индивидуума. Генетическую связь социальной психологии народов древнего мира с психофизиологией хорошо понимал И. М. Дьяконов. Критикуя структуралистов, он писал в работе по теории мифа: «Пользуясь методами структурного анализа, желательно памятовать, что с его помощью мы не декодируем миф, раскрывая его социально-психологические (и, в конечном счете, психолого-физиологические) основы, а дополнительно кодируем его в терминах структурного анализа» (Дьяконов, 2004, 50). Если деятельность людей связана с космическими ритмами, т. е. со сменой сезонов года, то и само их социальное сознание не может избежать такой же связи.

Подступы к рассмотрению сезонных аспектов социальной психологии были предприняты еще Марселем Моссом, который в 1906 году выпустил в соавторстве с А. Боша работу о сезонных изменениях в деятельности эскимосских сообществ. Исследователи показали, что в летний сезон эскимосские сообщества рассеиваются и ведут кочевой образ жизни, при этом присутствие религии в их жизни минимально. Зимой же эскимосы оседают на земле, собираются в жилищах и активно служат духам. Мосс и Боша пытались свести сезонное поведение к особенностям зимней и летней охоты. Летом нужно добывать копытных, и поэтому требуется активность племени, а зимой можно ходить на моржа и из своего жилища. Это направление продолжил в конце 1980-х годов еще один французский антрополог Ф. Бенар. В своем исследовании связи социальной психологии с сезонными изменениями на территории Франции он обратил внимание на то, что ноябрь традиционно связан в этой стране с культом мертвых, а май — с девством и священным браком. Пик смертей во Франции приходится на конец января и начало февраля, пик эпидемии гриппа также регистрируется в это время. Бенар приводит отчеты психиатров, согласно которым с сентября по декабрь наблюдается пик пессимистических настроений у пациентов, а в июне наступает период оптимизма. Весной наблюдается волнение пациентов, а осенью они впадают в тоску (Fournier, 2004). Пришло время рассмотреть возможную связь социальной психологии и сезонных изменений на материале самых ранних письменных памятников, сохранивших сведения о календарях и обрядах древнего Ближнего Востока.

Эта небольшая книга написана по материалам спецкурса «Календари и календарные праздники народов древнего Ближнего Востока», прочитанного автором на Философском и Восточном факультетах СПбГУ в 20002019 годах. Благодарю за обсуждение всей книги д. и. н. И. Ю. Котина, д. ф. н. В. М. Лурье, к. и. н. В. Ю. Крюкову, В. Ю. Шелестина, к. искусств. н. А. В. Миронову, доктора философии (Ph. D.) Х.-Б. Корзакову, М. В. Вогмана. Благодарю также за библиографическую помощь и обсуждение ряда дискуссионных вопросов д. и. н. С. А. Французова. Сердечно благодарю слушателей курса магистрантов Николая Гейгера и Дану Бжигакову за конспектирование лекций и расшифровку аудиозаписей.

Месопотамией (т. е., в переводе с древнегреческого, Междуречьем) мы вслед за греками называем территорию современной Республики Ирак, которая расположена между Тигром и Евфратом. Я также напомню, что письменность и государство в этом регионе появились в конце IV тысячелетия до нашей эры, и первым типом государственного устройства был город-государство. Дошедшие до нас тексты говорят о том, что календари древней Месопотамии поначалу были независимы друг от друга также, как и города, и каждый город имел свой календарь. Когда же появились тенденции к централизации государства — а произошло это во время династии Саргона (конец XXIV — начало XXII вв.), то возникли первые попытки унификации календарных праздников на основе календаря из города Ниппура. Дело в том, что город Ниппур был священным центром военно-политического союза городов Месопотамии. В этих городах жили разные народы, но преобладали шумеры и восточные семиты, которых мы называем аккадцами. И эти два народа посылали своих делегатов на ежегодное собрание в город Ниппур, который был очень удачно расположен между севером и югом страны и считался священным центром. В мифологии это город, где собираются боги, чтобы решать судьбы всей страны. Поэтому ниппурский культовый календарь тоже считался эталонным для всей остальной страны. Когда пришло время централизации, то ниппурский календарь был провозглашен календарем, от которого отсчитывается ритуальное время. А в начале II тысячелетия до нашей эры ниппурский календарь объединил всю Месопотамию. Он стал главным календарем и постепенно вытеснил большинство местных. В связи с этим мы сталкиваемся с неравномерностью освещения праздников в месопотамском календаре. О ниппурских праздниках известно много — главным образом, из комментаторской литературы (Емельянов, 1999). А о праздниках всех остальных городов мы знаем чрезвычайно мало. Нам известны названия месяцев, упоминания месяцев и праздников в литературных текстах. Но в комментариях эти месяцы и праздники практически не отражены. Тем не менее, если мы начнем их изучать, то увидим очень интересную закономерность.

Древнейшие тексты о календарях и праздниках, которые до нас дошли из шумерских городов, позволяют сказать, что месопотамский календарь был лунно-солнечным, и с того момента, как появляются тексты, мы ни разу не видим, чтобы он был чисто лунным. В нем учитывались 2 полугодия. Первое полугодие было теплое и сухое, называлось оно Эмеш. А второе полугодие было холодным и влажным и называлось Энтен. Интересно, что первое полугодие насчитывало 7 месяцев, а второе только 5 (Емельянов, 20156, 34). Названия полугодий — это шумерские слова, и точно не известно, что они означают. Но, согласно гипотезе Бенно Ландсбергера, ernes < im-es означает «теплый ветер» или «теплая погода», a en-te-en < im-ten означает «холодный ветер», «холодная погода». Нам известен шумерский литературный текст, условно называемый «Спор Эмеша и Энтена», в котором оба полугодия похваляются своими превосходными свойствами в присутствии третейского судьи — бога Энлиля. Вопреки ожиданию читателя, спор выигрывает Энтен, потому что в это время вода собирается в каналах, что обеспечивает основу ирригации и всего благополучия страны на целый год (Landsberger, 1949, 286, прим. 120; Емельянов, 20156,16–46). Далее год делится на четыре сезона (из которых обозначены терминами три) и двенадцать месяцев. И, как я уже говорил, для лунно-солнечного календаря необходим 13-й вставной месяц. Новый год праздновался в Месопотамии дважды, и связано это с тем, что важнейшим маркером календарного цикла был цикл воспроизводства ячменя. Первый — весенний Новый год — назывался «акиту[8] жатвы», потому что весной происходила жатва ячменя. Второй Новый год назывался «акиту сева», потому что ячмень сеяли осенью, в сентябре-октябре. Ритуально фиксированным началом года в Месопотамии было время начала половодья — март-апрель. Но до начала половодья нужно было убрать весь урожай ячменя. Соответственно, момент Нового года — это первое новолуние после разлива рек. Разлив не приходил в один и тот же день, поэтому начало года могло передвигаться на несколько дней или на неделю. Но все ждали сперва начала половодья, а потом нового месяца, и тогда уже праздновали «акиту жатвы». Год состоял из месяцев по 29 и 30 дней. И когда мы рассматриваем календари древних городов — например, таких, как Лагаш (а это тексты XXIV в. до н. э.), то мы видим очень интересную систему календарных праздников, которая складывается постепенно.

На самом раннем этапе развития календаря месяцы могли быть как постоянными, так и окказиональными. Чтобы понять, как возникают окказиональные названия месяцев, нужно иметь в виду, что человеческая память (особенно память коллектива) фиксирует какие-то очень яркие, значительные события. И в честь этих ярких событий может быть назван календарный месяц. Но поскольку память короткая, то в одном году месяц назван так, а в другом уже по-другому.

На 6-м году правления Урукагины (это около 2313 г.) произошло яркое событие, давшее название месяцу iti muL UD saĝ e-ta-RU-a-a (Nik 1, 2: rev. VII 10). Буквально по знакам это будет «месяц-звезда-свет-голова упала». По-видимому, в это время на землю упало небесное тело. Тогда же лагашиты стали современниками военного события: iti-lu₂-Unug^ki-ga-3-kam-ma-ĝin-na («месяц, когда человек Урука пришел в третий раз» (Nik 1, 227: obv. I 4–5 — rev. I 1). Человек Урука — это соперник Лагаша, царь Уммы Лугальзаггеси, который очень гордился, что подчинил себе Урук.

Но это понятно. Такое не забывается. И когда на тебя сверху сваливается горящая звездная голова, и когда в третий раз на тебя нападает неприятель — это оставляет значительный след в памяти горожан. Однако бывали месяцы и поудивительнее.

В эпоху предыдущего правителя Лугаланды жили скучно, поэтому месяцы могли называться, например, так: iti-udu-^dNin-ĝir₂-su-ka-ka si-bi dub₂-ba («месяц, когда бараны Нингирсу рогами своими сшиблись») (Nik 1, 162: rev. I 2–3). Можно сказать, что речь о весне, потому что именно тогда они и сшибаются. Но в самом событии вроде бы нет ничего яркого, если только речь не идет о схватке каких-то людей, названных «баранами Нингирсу».

Бывали при Лугаланде месяцы и поскучнее. Например, iti-ud₅-de₃-gu₃-ra-a («месяц, когда коза кричала») (Nik 1, 226: obv. I 3). О чем она кричала и почему этот крик мог так запомниться жителям Лагаша? Может, это те самые гуси, которые Рим спасли? Но при Лугаланде войн не было.

Самое замечательное в этих месяцах — то, что каждый из них упоминается ровно в одном клинописном тексте и никогда больше не встречается. У лагашитов оказалась короткая память.

Мы видим, что в это самое раннее время, в XXIV в. до н. э., для многих месяцев придуманы окказиональные названия, потому что у людей еще нет точного представления о том, как маркировать длительное время. У них, конечно, еще нет никакого представления об эрах, циклах, у них даже нет представления о днях недели и о том, что такое неделя. Но месяцы они маркируют в честь таких, с их точки зрения, примечательных событий. Впоследствии, когда появляются обозначения годов, эти события переносят в хронологию годов, а месяцы начинают называть постоянными именами. Но в XXIV в., о котором мы сейчас говорим, годы маркировались только числами: второй год правления такого-то, третий год правления такого-то, и так далее. Впоследствии это меняется, и уже в XXIII в. до н. э. появляются так называемые «датировочные формулы», когда пишут: «второй год правления такого-то, когда город такой-то был осажден» или «когда статуя бога такого-то была построена». Но все это будет только через 100 лет. Поэтому можно сказать, что для XXIV в. было характерно неразличение постоянных и окказиональных названий месяцев. Фиксированные названия появляются только в первый период централизации государства — в эпоху династии Аккада, в XXIII веке до н. э. В это время возникает жесткая социальная иерархия, происходит унификация мер и весов и появляются представления о том, что у каждого месяца календаря есть фиксированное название. Когда мы смотрим на эти 12 месяцев с фиксированными названиями как на систему, то мы видим, что, в общем, весь этот календарь связан с тремя внешними маркерами: циклом воспроизводства ячменя, циклом воспроизводства храмового скота (прежде всего, быков и овец) и производством пива. Но помимо этих трех циклов, есть также месяцы, посвященные отдельным божествам, их почитанию и обрядам их священного брака. Теперь давайте обратимся к текстам того же Лагаша уже в аккадский период. Месяцы календаря идут в следующем порядке:

i. Buru₁₄-maš_x (март-апрель) «доля урожая»

ii. gu₄-ra₂-IZI-mu₂-mu₂ «поджигание быка»

iii. ezem l_i₉-si₄ «праздник Лисин»

iv. šu-numun «сев (раннего) ячменя»

v. ezem-munu₄-gu₇ «праздник поедания солода»

vi. ur («лев или собака»)

vii. ezem-^dBa-U₂ «праздник богини Бау»

viii. mu-šu-du₈ «держание года»

ix. mes-en-DU-še-a-nu₂ «Месанду[9] залег в ячмене»

x. amar-a-a-si «телята наполняются семенем»

xi. še-kin-a «жатва ячменя»

xii. ezem-še-il₂-la «поднесение ячменя (баранам во имя Нанше)».

В истории евреев существовало три календаря[22]. Первый из них сохранился на известняковой табличке, найденной при раскопках в Телль-Гезере. Текст написан палеоеврейским письмом, датирован X веком до н. э. и долгое время считался самым древним известным еврейским текстом[23]. Он включает только названия месяцев без расшифровки и комментария.

Второй календарь евреев дошел из Ветхого Завета. Он существовал примерно в VIII–VI веках до н. э. и был забыт в послепленный период.

Третий календарь был заимствован из Вавилона в период плена (597–538 года до н. э.). Именно этим лунно-солнечным календарем евреи пользуются до сих пор[24].

Важнейшим днем еврейского календаря является суббота (шаббат). Этот день отмечается особо. Все еврейские праздники, которые раньше справлялись в храме, после разрушения Второго храма стали отмечаться в синагогах, то есть в местах молитвенных собраний. Так же, как у вавилонян, у евреев есть осенний и весенний Новый год, однако в современном Израиле главным является осенний Новый год.

Календарь из Гезера фиксирует названия[25] месяцев, некоторые из которых трудно поддаются переводу: месяцев, некоторые из которых трудно поддаются переводу: Yarḥaw 'asp «два месяца сбора урожая» (август, сентябрь), Yarḥaw zar' «два месяца сева» (сентябрь, октябрь), Yarḥaw laqš «два месяца позднего урожая» (декабрь, январь), Yarḥ 'aṣd pišt «месяц уборки льна» (февраль), Yarḥ qǎṣir śǎ'urīm «месяц жатвы ячменя» (март), Yarḥ qǎṣir wǎkalli «месяц жатвы и пира» (апрель), Yarḥaw zamir «два месяца обрезки виноградной лозы» (май, июнь), Yarḥ qêṣ «месяц (летних) плодов» (июль). В конце текста стоит слово Abiya; возможно, это составитель текста. Ориентация календаря идет исключительно на сельскохозяйственные работы, поэтому календарь этот не имел культового значения.

Календарь из Ветхого Завета не старше VIII в. до н. э. Полного его состава мы не знаем. Названия его месяцев также связаны с сельскохозяйственными работами: Авив «колос ячменя» (первый месяц: Исх 13: 4, 23: 15, 34: 18; Втор 16: 1), Зив «цветение» (второй месяц: 1 Цар 6: 1, 37–38), Этаним «ветры» (седьмой месяц: 1 Цар 8: 1), Бул «прорастание» (восьмой месяц: 1 Цар 6: 37–38). Месяц Авив («колос ячменя») — первый месяц (март-апрель), который, по-видимому, связан с жатвой ячменя.

Третий календарь, заимствованный из Вавилона, — лунно-солнечный, то есть каждая календарная дата приходится на новую фазу Луны. Новый год и все месяцы начинаются в новолуние, но праздники могут начинаться и в полнолуние. Наряду с простым годом, есть и високосный год с дополнительным месяцем. Год может быть нескольких видов:

У хеттского календаря есть две особенности. Во-первых, месяцы в нем не называются, а обозначаются числами. Во-вторых, в нем существуют термины для четырех сезонов, а не для трех, как в древней Месопотамии. Некоторые хеттские праздники не привязываются в текстах к определенным месяцам и сезонам, так что довольно трудно распознать, когда же они проводились.

Еще до прихода индоевропейских народов (хеттов, лувийцев, палайцев) в Малой Азии существовал первый календарь. Самые ранние следы календаря на территории Малой Азии зафиксированы в аккадских текстах начала II тыс. до н. э., написанных на староассирийском языке. На территории Малой Азии были ассирийские колонии, торговые объединения, из табличек которых мы узнаем о месяцах, календарях, праздниках и структуре времени. Согласно староассирийскому календарю из Каниша, у ассирийцев Каниша была пятидневная рабочая неделя (hamustum) и два дня праздников. Названия некоторых месяцев дошли до нас:

В древности Эламом называлась низменная, а в средней и верхней части горная долина рек Каруна и Керхе, которые вливались в лагуну Персидского залива восточнее реки Тигр. Эламом также называли окрестные горные районы (ныне иранские провинции Хузестан и Фарс). В самих иранских текстах страна называется Хальтамти, или Хатамти. Возможно, связано это название с эламским словом hal, что означает «страна». В аккадских текстах страна называется Elam, что, по-видимому, связано с аккадским глаголом elû «быть высоким», т. е. Elam означает «возвышенность».

Начиная с третьего тысячелетия до н. э., из шумерских источников известен целый ряд эламских городов-государств: Шушин (Сузы — греч.), Аншан (Анчан), Симашки, Мархаши, Адамдум. Во втором тысячелетии до н. э. важнейшими были Шушин и Анчан. Историю Элама можно условно разделить на несколько периодов, которые охватывают более двух тысяч лет:

Изучение древнеперсидских календарей сталкивается с большими трудностями, потому что до нас не дошли комментарии на календарные месяцы и праздники, которые были бы написаны на древнеперсидском языке. Мы извлекаем сведения о календарях и праздниках из нескольких видов источников, датируемых VI–III вв. до н. э. Почти все надписи Ахеменидских царей являются трилингвами и составлены на древнеперсидском, эламском и аккадском языках, то есть на трех основных языках, которые были распространены в Ахеменидской державе. К настоящему времени издано около 200 надписей. Они расположены на крупных торговых путях и высечены на царских гробницах, на стенах и колоннах дворцов. Некоторые из них обнаружены в фундаментах дворцов, куда они были положены в качестве закладных пластинок.

Бехистунская надпись, высеченная на эламском, вавилонском и древнеперсидском языках, является самой знаменитой и самой крупной скальной надписью, которая рассказывает о первых годах царствовании Дария I (522519 гг.), а также о предшествовавших им событиях правления Камбиза II. Она расположена в 30 км от города Керманшаха. Надпись высечена в искусственном углублении на отвесной скале на высоте 105 метров. Над древнеперсидским текстом находится рельефная сцена, изображающая триумф Дария I Великого над мятежными царями. Бог Ахура-Мазда[36], парящий над всей группой фигур, протягивает левую руку с кольцом Дарию, тем самым совершая символический обряд вручения ему царской власти. Поднятой правой рукой он его благословляет. На голове Дария — царская корона, правая рука поднята в молитвенном жесте к Ахура-Мазде, а в левой руке он держит лук. Правой ногой Дарий попирает поверженного узурпатора персидского трона Гаумату. За Гауматой изображены девять мятежных правителей, руки которых связаны за спиной.

Копии Бехистунской надписи были составлены на папирусах по-арамейски. Они были обнаружены на острове Элефантина в Египте в архиве иудейских военных колонистов. В Бехистунской надписи приведены точные даты сражений и названы 8 из 12 месяцев древнеперсидского календаря. Остальные названия месяцев известны нам из древнеперсидских хозяйственных текстов, надписей преемников Дария I, а также из эламских клинописных табличек.

Бехистунская надпись повествует о победе над самозванцем Гауматой и над девятью бунтовщиками, каждый из которых провозгласил себя царем. В отличие от ассирийских царских надписей, у Бехистунской надписи есть своя особая религиозно-этическая идеология. Царь Дарий сообщает о том, что персидское царство досталось ему по воле Ахура-Мазды — верховного бога древнеперсидского пантеона. И каждый самозванец, провозгласивший себя царем какой-либо персидской провинции, является лжецом и врагом бога правды Ахура-Мазды. Лжецов нужно наказывать предельно строго. Это будет во благо как для жителей персидских провинций, которые познают справедливость царя, так и для будущих поколений, которым адресована эта надпись.

Религия, которая просматривается в Бехистунской надписи, вызывает споры в современном религиоведении: ни сам Дарий I (522486), ни писавший о его восшествии на престол Геродот (484–425) не упоминают пророка Заратуштру и божеств, известных нам по Авесте, а лишь верховного зороастрийского бога Ахура-Мазду. Поэтому остается неясным, какому варианту древнеиранской религии следовал Дарий Великий, а также предшествовавшие ему Камбиз II и Кир Великий и наследовавший Дарию Ксеркс I.

В древнеперсидском лунно-солнечном календаре год начинался со дня весеннего равноденствия. Он состоял из 12 месяцев по 30 дней каждый.

Основные сведения о доисламском календаре центральной Аравии мы узнаем из эпиграфических текстов древнего Йемена и из трактата ал-Бируни «Памятники минувших поколений». Йеменские посвятительные тексты и царские надписи содержат названия месяцев, списки жертвоприношений и упоминания о важных политических событиях. Исследователи-сабеисты до сих пор не пришли к соглашению относительно переводов многих месяцев Сабы, Хадрамаута, Катабана и Химьяра. Продолжаются и дискуссии относительно привязки древних йеменских месяцев к юлианскому календарю. В настоящее время установлено, что календари древнего Йемена были лунно-солнечными, поскольку, например, в календаре Химьяра зафиксирован вставной 13-й месяц, присоединявшийся к 12-му как «второй» (Nebes, 2004). Известно также, что в результате интеркаляций новый год мог начинаться в некоторых областях Йемена в январе-феврале, однако он не праздновался. Есть также гипотеза, что первый месяц химьяритского календаря соответствует вавилонскому Nisannu, т. е. новый год в древности приходился на март-апрель (Robin, 2018; Французов, 2019). Известны наименования для четырех сезонов года, соответствующие весне, лету, осени и зиме. В целом таблица соответствия химьяритских месяцев вавилонским выглядит так:

Теперь попробуем представить себе ближневосточные календари как единую семантическую систему, т. е. как региональный календарь.

Во-первых, все календари Древнего Ближнего Востока поначалу были лунно-солнечными. С одной стороны, люди считали дни от новолуния до новолуния. С другой стороны, они ориентировались на цикл возрастания и убывания солнечного света, понимая, что жара и холод связаны именно с солнечной деятельностью.

Во-вторых, у всех народов древнего Ближнего Востока, кроме хеттов, месяцы года имели название. У хеттов месяцы назывались только числами. Этим они напоминают египтян (до эпохи Нового царства месяцы египетского календаря также обозначались числами). Еще одно сходство хеттского календаря с египетским проявляется в наличии сезонов, которые имеют названия. Однако, в отличие от Египта и от календарей древнего Ближнего Востока, хетты различают 4 сезона, а не три. У хеттов специально выделена осень. В то же время хеттские праздники очень трудно поддаются привязке к юлианскому календарю, потому что точно не известно соотношение между сезоном и входящими в него месяцами.

В-третьих, у народов древнего Ближнего Востока было разделение года на два полугодия. Первое из них — теплое и сухое, второе — холодное и влажное. Эти два полугодия ассоциировались с двумя мирами: теплое и сухое — с миром живых, холодное и влажное — с миром мертвых. Мифологические конфликты, происходящие в календаре, основаны на конфликте между этими двумя мирами.

Сравнивая между собой календари Шумера, Вавилона, Ассирии, палеоеврейский календарь из Гезера, иудейский, хеттский, эламский, древнеперсидский, зороастрийский и арабский календари, мы увидим, что все календари древнего Ближнего Востока, кроме арабского, связаны с циклом воспроизводства злаковых и домашнего скота, а арабский календарь — с сезонами кочевья и оседлости (в частности, со временами стояния на месте, военными походами, удержанием от войны и перекочевками). Особое место в арабском календаре занимает месяц паломничества. Однако между арабским и другими ближневосточными календарями существуют корреляции, о которых ниже. У разных народов Древнего Востока год начинался в разное время. Если выстроить месяцы календарей так, как они указаны в текстах, то невозможно проследить какую-то определенную систему. Однако если расположить их с марта-апреля, когда день становится длиннее ночи, появляются на свет ягнята и восходят колосья ячменя, то перед нами окажется довольно стройная система, каждая строка которой имеет определенное семантическое ядро. В нашей таблице мы располагаем календари Ближнего Востока по степени близости к ниппурско-вавилонскому календарю. Исключением является наиболее ранний календарь из Лагаша, повлиявший на ниппурский календарь.

Первый месяц. Есть корреляция между лагашским месяцем «доля урожая», вавилонским «первая жертва» и еврейским «месяц жатвы ячменя» в Гезере, которая указывает на то, что здесь ядром является жатва ячменя и приносимая жертва из числа первенцев мелкого рогатого скота. Если обратить внимание на первый месяц зороастрийского календаря (Фравардин), то он также посвящен духам растительности, т. е. духам прорастающей молодой зелени. В этом же месяце царь утверждается на престоле. Отсюда название в ниппурском календаре — «Престол святилища». У евреев месяц Нисан назывался «новый год царей». Таким образом, царь связан с весенней жертвой. Мы получаем комплекс «жатва ячменя-жертва».

Второй месяц. Названия второго месяца в Лагаше и Ниппуре связаны с быком — «зажигание огня в быке» и «направление быков» соответственно. В календаре из Гезера это «месяц жатвы и пира», а в зороастрийском — Аша Вахишта («наилучший порядок»). По моему мнению, существует корреляция между этими месяцами, поскольку в клинописном комментарии сказано, что месяц gu₄-si-sa₂ — месяц наилучшего порядка. Стоит отметить вероятную связь между еврейским месяцем Зив (сияние, цветение) и месяцем Айару (солнечная розетка). По-видимому, в это время резко прибывает солнечный свет. В эламском календаре мы видим опоздание на месяц. Месяц жатвы на Иранском нагорье приходится на следующий месяц после месяца жатвы на Ближнем Востоке. Семантическим ядром является животная жертва крупного рогатого скота (бык) и пахота. Отсюда идет ассоциация пахота — священный брак. Устанавливается порядок в стране. Обряды священного брака и весенней пахоты — два обряда на одну и ту же тему оплодотворения как основы будущего мироустройства. К сожалению, неизвестно, что означают первые месяцы ассирийского календаря.

Третий месяц. В Лагаше проходит праздник Лисин, плачущей по своему сыну, утонувшему в водах весеннего разлива. Этот праздник остается чисто провинциальным и ни с чем не коррелирует. В Ниппуре «помещение кирпича в форму» означает созидание. Месяц посвящен богу кирпича Кулле. Аккадский месяц Симану означает «срок дела», но какого дела — не сказано. Ассирийский третий месяц посвящен богу Сину. Согласно комментарию, этот месяц посвящен Сину и Нергалу. Иудейский Сиван — заимствование из вавилонского Симану. Эламский третий месяц — «отверзание ворот». Отверзание ворот — символический обряд, связанный с восходом Солнца и появлением света. Зороастрийский месяц называется «целостность», и причина такого названия непонятна.

Четвертый месяц. Названия совпадают в Лагаше и Ниппуре — «месяц сева». Это месяц раннего пророщенного ячменя, который имеет символическое значение. Зерно уходит в землю, когда скрывается с неба месяц, это последние дни лунного месяца. Отмечается символический уход бога плодородия Думузи в Подземный мир. Поэтому месяц сева коррелирует с вавилонским Ду'узу. Сюда же стоит отнести ассирийский месяц kuzallu «пастух». Под пастухом имеется в виду все тот же Думузи. Еврейский месяц называется Тамуз. Эламский месяц посвящен богине-матери; однако, если мы обратимся к Астролябии B, то там сказано, что богиня-мать Нинруругу оплакивает Думузи. Древнеперсидский зороастрийский календарь посвящен Сириусу, который восходит в период максимальной жары. Наблюдается корреляция с арабским Рамаданом, который означает «раскаленный». Видно определенное семантическое ядро — жара, восходящий в жару Сириус, умирание зерна, культ пастуха, ушедшего в подземный мир. Возможно, и пост в месяц Рамадан тоже связан с необходимостью обезопасить себя от жары каким-то особым способом. Согласно книге Иезекииля, в Палестине существовал обряд оплакивания Таммуза у ворот Иерусалима. Поэтому можно сказать, что обряд оплакивания божества мог распространиться далеко за пределы Вавилона и дойти даже до Аравии.

Пятый месяц. Имеет четкое семантическое ядро — погребение героя и бессмертие. Ниппурский месяц называется «зажигание огней». Имеются в виду факелы, которые зажигаются во время спортивного праздника в честь Гильгамеша. Вавилонский месяц называется Абу. Имеются в виду ямы или поминальные места, к которым приносятся жертвы умершим. Еврейский месяц называется Ав. Этот месяц связывается с великими катастрофами: разрушением Первого и Второго храма. Дата этого страшного события (9 Ава) коррелирует с девятым днем месяца Абу, когда проводятся поминки по умершим в Вавилоне и Ниппуре. В Эламе месяц тоже называется Абу, а в зороастрийском календаре — Амератат, что означает «бессмертие». Сразу вспоминается Гильгамеш, герой пятого ниппурского месяца, который искал бессмертие.

Шестой месяц. Лагашское название до сих пор неизвестно. В нем указано слово «Ур», что может означать либо лев, либо собака, либо какой-то другой крупный хищник, либо раб, слуга. По моему мнению, уже самим шумерам была неясна этимология этого названия, потому что во время третьей династии они поменяли название ur на «месяц царя Шульги». Ниппурский месяц посвящен очищению статуэток Инанны в реке священных ордалий. Вавилонский месяц также называется Улулу — «очищение». Ассирийский месяц называется Белет-экалли, где экаллу означает не дворец, а место заточения. Инанна, побывавшая в Подземном мире, выходит оттуда оскверненная, и она нуждается в очищении. Название еврейского месяца Элул просто копирует вавилонское Элулу. Зоро-астрийское название Хшатра Вайрья («Власть желанная») не поддается интерпретации.

Седьмой месяц. Пожалуй, имеет наибольшее количество корреляций. В Лагаше он называется «праздник Бау» — праздник почитания умерших. В старошумерских памятниках к празднику Бау был приурочен культ Гильгамеша. В Ниппуре этот месяц называется «священный холм» — специальный придел храма, в котором происходит суд. Ташриту, вавилонское название месяца, означает начало нового полугодия. Ассирийский календарь предлагает интересное название месяца — «месяц, который принадлежит лживым». Вероятно, речь идет о суде над неправедными, который совершается в это время. В календаре из Гезера это первый из двух месяцев сева ячменя. Тишрей — это калька с Ташриту. Эламский календарь просто предлагает название «седьмой месяц». Зороастрийский месяц называют месяцем Митры, бога суда и мирного договора. Зу ал-хиджа буквально «обладатель паломничества». Человек, проходящий через него, внутренне очищается, побеждает шайтанов и приобретает новые качества, то есть проходит через суд божий. Он счищает с себя грехи, прикладываясь к черному камню Каабы. После этого он выходит хаджи — новым, обновленным человеком. Во время паломничества он носит саван, который называется харам, и сам пребывает в состоянии харам, когда запрещены все удовольствия. Таким образом, получается корреляция между названием и обрядом арабского месяца и всех остальных. Семантическое ядро седьмого месяца очевидно — это суд и новая жизнь человека в результате этого суда.

Восьмой месяц. Очень тесно связан с севом ячменя. В Лагаше восьмой месяц называется «держание года». Ниппурский месяц означает «отпускание плуга» — плуг ставят в специальное помещение «акиту плуга». Хорошо коррелирует с гезерским названием «второй месяц сева» и эламским «пора сева», или «нива сева». Вавилонский месяц называется «восьмой месяц», а ассирийский месяц — «месяц праведных». Зороастрийский месяц называется «месяц воды», что связано с наступлением сезона дождей. Арабский месяц Мухаррам — запретный месяц для военных действий. Главным семантическим ядром является сев ячменя.

Девятый месяц. Тоже имеет некоторое количество корреляций в календарях Ближнего Востока. Лагашский календарь демонстрирует месяц «Месанду залег в ячмене». Месанду — одно из имен для бога мертвых, дух которого присутствует в это время в ячмене. Ниппурский месяц называется «выход убийцы». Под убийцей подразумевается Нергал, бог подземного мира, что хорошо известно из комментариев. Название вавилонского месяца Кисилиму до сих пор невозможно перевести; возможно, оно происходит из касситского языка. В Нузи девятый месяц назван Кинуну — «очаг». Ассирийский девятый месяц переводится как «приношение богам». Гезер дает нам «два месяца яровых» или «два месяца покоса». Ассирийский месяц Муххур Илани и эламский Тамхиру имеют общий корень и общее значение — приношение. Зороастрийский месяц называется «месяц огня». Интересно, что символика огня характерна и для еврейского Кислева, когда празднуется Ханука, и для почитания Нергала в Ниппуре и Вавилоне. Можно сказать, что огонь имеет важное значение: он защищает от холода и темноты. Арабский второй Сафар означает «желтый». Подчеркивается желтизна растительности или желтизна людей вследствие инфекционных заболеваний. Можно обнаружить связь темноты и холода с огнем, который должен отражать атаки холодной зимы.

Десятый месяц. Ниппурский месяц означает «выход старцев», или «выход моря». Вавилонский месяц, вероятно, возник на основе игры двумя шумерскими словами, и он называется «потоп» — Тебету. Еврейский Тевет происходит от вавилонского. Интерес представляет ассирийский месяц Аб Шаррани — «место поминовения царей». Возможно, что ассирийское название коррелирует с ниппурским: здесь тоже есть выход старцев из подземного мира и необходимость их кормить. Я усматриваю здесь игру не двумя, а тремя словами. Есть шумерское слово ab (аккад. aptu), которое означает «окно, отверстие». В древней Месопотамии считали, что через это окно цари прошлого могут проникать из подземного мира в мир живых. Я также усматриваю корреляцию между десятым и пятым месяцами (ab-ba-e₃, Abu). Зороастрийское название месяца означает то же самое, что и «выход старцев». Это выход Солнца из мрака подземного мира в дни солнцестояния. Согласно одному комментарию, в этом же месяце выходит и бог Думузи, который попадал в подземный мир в четвертом месяце. Лагашское название переводится как «телята семенем наполнились». Вероятно, в это время скот матереет и готовится к весенней брачной активности. Семантическое ядро месяца, с одной стороны, выход Солнца, отцов, старцев из подземного мира. С другой стороны, выход моря — потоп.

Одиннадцатый месяц. Считается одним из самых таинственных в ближневосточных календарях. По данным из Лагаша, этот месяц называется «жатва». В ниппурском календаре это либо «полба», либо «проклятие». Вавилонское название означает «побивание или сметание ветром». Речь идет о бурях, которые идут во время сезона дождей, в результате чего вода каналов разливается и, смешиваясь с дождевой водой, затапливает все на своем пути. В ассирийском календаре месяц называется Хубур, т. е. «река, через которую переходят мертвые» (от семитского глагола 'br «пересекать водную преграду»). В зороастрийском календаре этот месяц называется Воху Мана («благая мысль») — такое называние также связано с шумеро-аккадским влиянием, потому что одиннадцатый месяц Шабату связан с богом мудрости Эа. Еще одним героем этого месяца является человек Зиусудра, спасенный от потопа. В эламском календаре это месяц Хультуппу, что означает «изгнание зла». Возможно, имеется в виду месопотамский ритуал побивания козла и изгнания его из города. Возможное семантическое ядро — спасение от катастрофы при помощи благой мысли (созидательного разума).

Двенадцатый месяц. Называется «праздник принесения ячменя (баранам)». В Ниппурском календаре «месяц жатвы», в вавилонском — Аддару («темный, опасный, страшный»). Название ассирийского месяца пока непонятно. В гезер-ском календаре это тоже месяц жатвы ячменя. В Еврейском — Адар, т. е. калька с Аддару. В эламском календаре это Шабату, поскольку он опаздывает на один месяц. Зороастрийский календарь называет этот месяц Спента Армайти, что означает «святое смирение». В целом семантика месяца — жатва, конец цикла.

Таким образом, можно сказать, что наиболее удаленными от ниппурско-вавилонского календаря являются хеттский, гезерский и мекканский календари. Но все равно между ними и календарями месопотамского круга наблюдается семантическое сходство. Кроме того, можно заметить две определенные корреляции между земледельческими календарями Ближнего Востока и календарем кочевников Центральной Аравии: это корреляция между четвертым месяцем и Рамаданом и корреляция между седьмым месяцем и Зу ал-хиджа.

Исходя из установленных корреляций, можно сделать вывод, что в основе семантики всех календарей древнего Ближнего Востока лежит солнечный цикл. Под солнечным циклом я понимаю вовсе не зодиак (т. е. не путь солнца по эклиптике, представления о котором появились только в середине II тыс. до н. э.), а цикл убывания и нарастания света, легко заметный при непосредственном наблюдении. При наличии только лунного цикла мы никогда не получили бы таких названий месяцев и праздников, которые связаны с холодом и наступлением темноты, с прибавлением света, с максимумом солнечного света, с жарой и засухой. Смена лунных фаз может дать представление о различных образах, которые принимает луна, но не о событиях, связанных со сменой сезонов. В названиях месяцев культ бога Луны встречается крайне редко. На это можно возразить, что именем бога Солнца вообще не назван ни один месяц Ближнего Востока. Однако в том-то и дело, что солнечным культом пронизан вообще весь культовый календарь древней Передней Азии. В противном случае шумеры никогда не говорили бы в гимнах солнечному божеству:

CAD — The Assyrian Dictionary of the Oriental Institute of the University of Chicago. 1956–2011.

KAV — Schroeder 0. Keilschrifttexte aus Assur verschiedenen Inhalts. Leipzig, 1920.

MUL.APIN — Hunger H, Pingree D. MUL.APIN. An Astronomical Compendium in Cuneiform. Vienna: Berger & Söhne, 1989.

Nik 1 — Никольский M. В. Документы хозяйственной отчетности древнейшей эпохи Халдеи из собрания Н. П. Лихачева. М.: б. и., 1908.

RIME 1 — Frayne D. R. Presargonic Period (27002350 ВС). Toronto; Buffalo; London: University of Toronto Press, 2008 (The Royal Inscriptions of Mesopotamia. Early Periods. Volume 1).

RTC — Thureau-Dangin F. Recueil de tablettes chal-déennes. Paris: Ernest Leroux, 1903.

SAA 8 — Hunger H. Astrological Reports to Assyrian Kings. Helsinki: Helsinki University Press, 1992.

TCL VI — Thureau-Dangin F. Tablettes d'Uruk à l'usage des prêtres du Temple d'Anu au temps des Séleu-cides. Paris: Paul Geuthner, 1922. 6 p. + CV tabL (Textes cuneiforms, 6).

UETVI/1 — Gadd C. J., Kramer S. N. Ur Excavations Texts. Vol. VI. Literary and religious texts. Part I. London; Philadelphia, 1963.

Ардзинба В. Г. Ритуалы и мифы древней Анатолии // Ардзинба В. Г. Собрание трудов в 3 т. T. I. Древняя Малая Азия: история и культура. М.: Федеральное государственное бюджетное учреждение науки Институт востоковедения Российской академии наук (ИВ РАН); Абхазский институт гуманитарных исследований им. Д. И. Гулиа Академии наук Абхазии, 2015. С. 48–366.

Берлее О. Д. Два периода Сотиса между Годом 18 царя Сену, или Тосортроса, и Годом 2 фараона Антонина Пия //Древний Египет: язык — культура — сознание. По материалам египтологической конференции 12–13 марта 1998 г. М., 1999. С. 42–62.

Бикерман Э. Хронология древнего мира. М., 1975.

Ал-Бируни Абу Рейхан. Памятники минувших поколений. М., 1957.

Винклер Г. Вавилонская культура в ее отношении к культурному развитию человечества. М., 1913.

Герни О. Р. Хетты. М., 1987.

Дьяконов И. М. Архаические мифы Востока и Запада. М.:УРСС, 2004.

Емельянов В. В. Ниппурский календарь и ранняя история Зодиака. СПб.: Петербургское востоковедение, 1999.

Емельянов В. В. Ритуал в древней Месопотамии. СПб.: Петербургское востоковедение, 2003.

Емельянов В. В. Шумерский календарный ритуал (категория МЕ и весенние праздники). СПб.: Петербургское востоковедение, 2009.

Емельянов В. В. Мифопоэтическое в названии восьмого зодиакального созвездия // Топоровские чтения I–IV: Избранное. М.: Институт славяноведения РАН, 2010. С. 57–77.

Емельянов В. В. Ассиро-вавилонский обряд выпускания птиц (дополнение к статье В. К. Шилейко «Родная старина») // Бестиарий II. Зооморфизмы Азии: движение во времени. СПб.: МАЭ РАН, 2012. С. 99–110.

Емельянов В. В. Элементы Демокрита и табличка Набушумлишира // Вопросы философии. 2014. № 6. С. 53–63.

Емельянов В. В. Гильгамеш. Биография легенды. М., 2015 (Малая серия ЖЗЛ).

Емельянов В. В. Шумерский школьный диалог «Спор Лета и Зимы» // Asiatica. 2015. № 9. С. 16–46.

Емельянов В. В. Ассирийские менологии и поздневавилонские гороскопы: единство семантики // Антропологический форум. 2017. № 32. С. 142–168.

Календарные обычаи и обряды народов Передней Азии. Годовой цикл. М., 1998.

Крюкова В. Ю. Зороастризм. СПб., 2003.

Куртик Г Е. Названия созвездий в месопотамских источниках первой половины II тыс. до н. э. и проблема происхождения созвездий // Вестник древней истории. 2017. № 4. С. 821–839.

Марилов В. В. Общая психопатология. Учебное пособие для студентов высших учебных заведений. М.: Академия, 2002. http://Lineburg.ru/o/aLrL/ obhhaja_psikhopatoLogija.html.

Мишна. Трактат Рош-Гашана. Иерусалим, Амана, 1994.

Никольский М. В. Документы хозяйственной отчетности древнейшей эпохи Халдеи из собрания Н. П. Лихачева. М.: б. и., 1908.

Никольский Н. М. Еврейские и христианские праздники. Их происхождение и история. М.: Издательство «Безбожник», 1931.

Носенко Е. Э. «...Вот праздники Бога». Историко-генетическое исследование еврейских праздников. М.: Наука, 2001.

Осенние праздники / сост. П. Полонский. Иерусалим; М.: Маханаим, 1990.

Румянцев Н. Смерть и воскресение Спасителя (Исследование из области сравнительной мифологии). Т. 1. М.: Атеист, 1925.

Французов С. А. К уточнению ранних датировок по мусульманскому летоисчислению // Петербургский исторический журнал. 2019. № 21/1. С. 205–212.

Хайям Омар. Трактаты. М., 1961.

Эмери У. Архаический Египет / пер. с английского Н. Н. Каменской, А. С. Четверухина. СПб.: Нева; Летний сад, 2001

Здесь не будут рассматриваться вопросы, которые изучает историческая хронология. Читатель, которого интересуют системы летосчисления и проблемы датировки исторических событий, может обратиться к (Бикерман, 1975).

Под культовым календарем здесь понимается календарь, фиксирующий порядок проведения храмовых служб, а под административным — календарь, использовавшийся при подсчете рационов кормления скота, трудовых операций и оплаты труда работников.

При этом нам не известно, чтобы кто-нибудь в древности использовал только лунный календарь. Считается, что такая система была введена только в последний год жизни пророка Мухаммада в Медине. Однако в настоящее время высказана гипотеза, согласно которой в Ассирии XIII–IX вв. до н. э. календарь был именно лунным (BLoch, 2012, 19–61). Если это и так, то впоследствии, уже в эпоху Ассирийской империи, в Месопотамии под влиянием Вавилона снова вернулись к лунно-солнечному календарю. Что же касается так называемых палеолитических лунных календарей, то их существование остается под вопросом.

Если замеры уровня нильского половодья проводились и записывались уже при I династии, в эпоху царя Дена (Эмери, 2001, 335–336), то, как показал О. Д. Берлев, связь между восходом Сириуса и началом разлива Нила установил жрец Имхотеп в эпоху Джосера (Берлев, 1999). Впрочем, гипотеза Берлева в настоящее время нуждается в корректировке, но альтернативная гипотеза пока не появилась. Благодарю А. В. Миронову за консультацию по этому вопросу.

Тропический год (также известный как солнечный год) — отрезок времени, за который Солнце завершает один цикл смены времён года.

Египетские месяцы вообще не имели названий вплоть до эпохи Нового царства (XVI–XI вв. до н. э.) и назывались по номерам.

Он решил переместить дату Пасхи назад, к дате во время первого Вселенского собора в Никее (325 г. до н. э.), когда равноденствие приходилось на 21 марта, и предложил каждые 400 лет опускать три добавочных дня, чтобы годы 1600 и 2000 были високосными, а 1700, 1800 и 1900 — не високосными. В 1582 г. 5 октября превратилось в 15 октября (Бикерман, 1975, 8).

Акиту — слово неизвестного происхождения и этимологии, обозначающее помещение, в котором скрывают статую главного городского бога накануне новолуния и Нового года.

Месанду — условное прочтение имени божества, которое почиталось в Лагаше в старошумерское время и было связано с миром мертвых.

Sila₄-nim «ягненок весны» = аккад. ḫurāpu (CAD H, 245).

В этом тексте полные шумерские названия месяцев сокращаются до одного знака.

Точное значение этого названия неизвестно. Существует много похожих на него слов. Во-первых, это солнечная розетка, которая изображалась на храмовом декоре. Во-вторых, это осел. Во многих текстах царь, участвовавший в обряде священного брака, уподобляется молодому ослу. Возможно, это символический образ царя во время обряда священного брака. В-третьих, это жених, что тоже связано с обрядом священного брака. И, наконец, в-четвертых, это может быть юноша-соперник, боец молодого возраста (CAD Al, 229–230).

То есть она яркая, как пламя. Гирра — бог огня.

Правда, перед именем Таммуза стоит определенный артикль, из чего, по мнению Х.-Б. Корза-ковой, следует, что речь идет об одном из ханаанских божеств плодородия, которое воспринимают похожим на вавилонского Таммуза.

В подлиннике после месяцев и дней стоят идеограммы, не сопровожденные предлогами. Из-за сложности некоторых инцидентов нельзя условно перевести «от» или «для». Поэтому был избран нейтральный вариант «по поводу».

Этот фрагмент строки из-за лакуны в несколько знаков восстанавливается предположительно. Нужно понимать либо munus-gi-na «женская верность», либо munus-gin-na «приход женщины». Вероятно, речь идет о привораживании женщиной мужчины, чтобы он не ушел к другому мужчине.

Все остальные знаки зодиака ассоциированы с нижними конечностями по остаточному принципу.

В заговорном тексте серии «Маклу» орел Анзу отождествляется со скорпионом: rittī An-zi-i zu-qa-qi-pi-i («Кисть моей руки — мой Анзу, мой скорпион») (Meier, 1937, VII. 1; IX. 138).

Однако еще в шумерских царских списках, которые создавались в конце третьего — начале второго тысячелетия до н. э., первые упоминаемые там цари носят имена зодиакальных созвездий. Среди царей упоминаются Калуму (ягненок), Зукакипу (скорпион). Некоторые ученые считают, что это просто тотемные имена; другие же полагают, что это должно быть связано с созвездиями. Возможно, еще в конце III тысячелетия выделялись отдельные созвездия. Этот факт тоже нужно учитывать, поэтому природа названий этих царских имен пока не прояснена (Cooley, 2013, 38).

Подробнее см. Ossendrijver, 2011; Rochberg, 2015.

Здесь, как и в Астролябии B, месяцы названы по первому шумерскому знаку.

Под календарями мы здесь понимаем наборы месяцев, а не системы летосчисления, которых у разных иудейских сообществ было множество (Ben-Dov, 2008).

В 2005 г. был обнаружен абецедарий, написанный в середине X века до н. э. (Тарру and others, 2005). Благодарю за информацию Хаву-Броху Корзакову.

Возможно, был и четвертый календарь. Он представлен в Ветхом Завете безымянными нумерованными месяцами.

Либо это характеристики месяцев, названия которых не указаны.

В странах диаспоры все праздники отмечают 2 дня подряд. Таким образом, Песах продолжается 8 дней, Шавуот — 2 дня, Суккот — 9 дней.

Есть мнение, что это два праздника, которые справлялись в одно время и были соединены искусственно. Но подтверждения оно не имеет.

В эллинистической еврейской ангелологии — это ангел.

Шхина (др. евр. «присутствие; пребывание; проживание») — религиозная категория, выражающая божественное присутствие, славу и величие Бога.

Однако есть и альтернативная реконструкция, согласно которой у хеттов были только три сезона — весна (апрель-июнь), осень (июль-октябрь) и зима (ноябрь-март). EBUR — просто время сбора урожая, а не сезон (Cammarosano, 2018, 106).

Впрочем, царь мог находиться в это время и в Анкуве.

Следует также упомянуть возможную связь названия праздника с хурритским purulli «храм», с лидийским p/forl «год», фракийским pur — «гореть» и восходящим к индоевропейскому корню pewh₂ — «отделять» хеттским словом pul — «судьба». Благодарю В. Ю. Шелестина за консультации в области индоевропеистики.

Можно также припомнить греческий обряд изгнания «фармака».

Известен также праздник Телепину, праздновавшийся в городах Ханхана и Касха раз в девять лет. К урожаю в нём отсылок нет.

Интересно, что Вяч. Вс. Иванов заметил сходство строк для второго, третьего, пятого и седьмого месяцев с лексикой из автобиографии царя Хаттусилиса III (Емельянов, 2017, 147, прим. 7). Возможно, существовали некие универсальные формулы, одинаково частотные для хеттских автобиографий и вавилонских менологий.

По другим толкованиям, это x^varonah — харизма правителя, символ власти, славы и удачи; в современном зороастризме это изображение толкуется как faravahar (авест. fravaši) — обобщенный апотропаический образ душ предков.

Любопытно, что Долон, антигерой 10-й песни Илиады, изображается в волчьей шкуре с черепом волка на голове (наблюдение Х.-Б. Корзаковой).

Основные положения зороастризма изложены по материалам В. Ю. Крюковой и по ее книге (Крюкова, 2003).

В транскрипции дается авестийское произнесение названий месяцев. В облегченной русской передаче месяцы названы на среднеперсидском языке.

Омар Хаййам пишет, что «в этом месяце мир своим весельем похож на рай» (Хайям, 1961, 189).

Согласно Омару Хаййаму, «это месяц обилия доходов, т. е. доходы царей приходятся на этот месяц. В этом месяце крестьянину легче платить налог» (Хайям, 1961, 189).

В интерпретации Омара Хаййама «это месяц дружбы между людьми, и все, что созрело из злаков и плодов и досталось им, они совместно съедают» (Хайям, 1961, 190).

«В этом месяце прибывают воды вследствие начинающихся дождей и люди поливают посевы» (Хайям, 1961, 190).

Омар Хаййам пишет: «В этом месяце погода становится холодной и появляется нужда в огне» (Хайям, 1961, 190).

Омар Хаййам понимает его как «дьявол» и сопоставляет дьявола с восходящим Козерогом (возможно, тем самым обращая внимание читателя на символику козла как дьявольского начала) (Хайям, 1961, 190).

С 1079 г. н. э. в результате реформы Омара Хаййама календарь Ирана привязан к весеннему равноденствию и знакам зодиака. Принцип этого нового календаря сформулирован Хаййамом в трактате «Навруз-наме»: «Что касается причины установления Науруза, то она состоит в том, что, как известно, у Солнца имеется два оборота, один из которых таков, что каждые триста шестьдесят пять дней и четверть суток оно возвращается в первые минуты созвездия Овна в то же самое время дня, когда оно вышло, и каждый год этот период уменьшается <..> Когда Джамшид постиг этот день, он назвал его Наурузом и ввел в обычай праздник <..> Он установил тот день, когда утром Солнце входит в первую минуту созвездия Овна, собрал мубадов Ирана и приказал начать летосчисление с этого момента» (Хайям, 1961, 187–188).

Благодарю д. и. н. С. А. Французова за консультации и библиографическую помощь по этому предмету.

В арабско-английском контекстном словаре У. Лэйна приведены высказывания из арабских толковых словарей, где четко сказано, что Рамадан соотносится со временем «сильной жары», а это время соотносится с июлем (Lane, 1863–1871, 1157). И выражение matar ramadi тоже поясняется как «дождь в конце лета» (там же).

Возможно, речь идет о замерзании росы на растениях, на крышах и т. д. (наблюдение Х.-Б. Корзаковой).

Переводы с аккадского и шумерского языков В. В. Емельянова.

Демон, имя которого совпадает с названием неизвестного насекомого.

Возможно, название болезни.

Возможно, закупорка вен.

Болезнь сосудов головы.

Рабицу, нашшукиту, аххазу — имена демонов.

Возможно, вариант аширту.

Заговорная серия от импотенции (шумер. ŠA₃.ZI.GA букв. «Поднятие сердца»)

Лилу и Лилит — месопотамские инкубы и суккубы.

ša₃-bal-bal можно понять как «изменение смысла» и «изменение сердца». Возможно, имеется в виду замутненность сознания.

di-bal буквально «изменение речи». Но это не inim «слово, приказ», а такое слово, которое имеет силу вердикта (di-ku₅ «суд», букв. «отрезание слова»).

ra'ību «судорога, конвульсия; болезнь головы; злость, ярость» [CAD, R: 80–81].

Так я понимаю nam-erim₂-buru₂-da «развязывание вражды». Употребляется в том же смысле, что и uš₁₁-bur₂-ru-da «развязывание чары», т. е. как «освобождение от чего-то».

«Священная Река» — река ордалий, одно из испытаний подозреваемого в преступлении.

«Вход во дворец» — двусмысленное словосочетание, поскольку E₂.GAL может быть не только царским дворцом, но и миром мертвых.

Так я понимаю igi-nigin-na «кружение глаз». Возможно, головокружение.

Эрра — бог Подземного мира, разрушитель мироздания и убийца людей.

Здесь ḫibiltum «неправильный поступок, проступок».

LU2.GIG ana esēri «для заточения больных / злых» — двусмысленное выражение. В седьмом месяце происходит трехдневное заточение царя в хижине шутукку, после чего вся страна совершает священное омовение, очищаясь от грехов. Здесь и далее «карантин» приходится только на осенние месяцы.

На седьмой и восьмой месяцы приходятся предсказания, связанные с миролюбием сторон и улаживанием конфликтов. Можно заметить здесь оппозицию конфликтам второго месяца.

Нин-дингир «госпожа бога» — жрица высокого ранга. Здесь, возможно, синоним жрицы-энтум, которая может вступать в половую связь только с царем, представляющим бога. Связь обыкновенного человека с ней накладывает на горожан проклятие.

Вероятно, очистительный обряд, связанный с окуриванием больного серой.

ka-dib букв. «схватывание рта» (шум.).

Буквально «Хватание злой головы» (шум.). Серия экзорцизмов.

Божества Нисану (март-апрель) — Мардук, Белет-или, Шамаш, Син. Определение судьбы, достижение желаемого, соблюдение закона, неуязвимость для колдовства.

Божества Айару — Эа, Син, Белетили, Нуску. Внимание и милосердие, защита имущества, здоровье глаз и печени.

Дух-хранитель человека.

Божества Симану — Син, Шамаш, Иштар. Защита от суда, благополучие, отсутствие тревог.

Божества Ду'узу — Энлиль, Син, Шамаш. Великодушие, милосердие недоброжелательницы, благословение проклявшего, оздоровление сердца.

Божества Абу — дневной свет Шамаша, Ануннаки. Защита от суда, праздник, здоровье, исцеление от головной боли и гриппа.

Амурру — название запада в аккадском языке, теоним и обозначение запада как стороны света.

Божества Элулу — Син, Амурру и Адад, Ураш, Нисаба. Процветание, защита от наводнения, урожай.

Как показано выше, новогодние обряды Ташриту человек не может совершать в свою пользу. Все они совершаются только с целью очищения перед страшным судом Энлиля и посвящены этому богу.

Божества Арахсамну — Син, Иштар, Шамаш, Адад, Бау, Белет-или, Нинурта. Успешность, урожай, приплод скота, старость на службе, материальное преуспеяние.

Ритуал встречи Нергала в месяц Кислиму включал в себя шествие с пальмовыми листьями и другими частями пальмы [Çagirgan, Lambert 1991–1993].

Божества Кислиму — Шаккан, Эрешкигаль, Нергал, Иштар. Выгода, авторитет, невредимость в путешествиях, защита от колдовства и горя, благо.

Божества Тебету — Ануннаки, Иштар. Защита от порчи, прямой путь, сексуальный успех.

Божества Шабату — Шамаш, Эа, Адад. Положительный вердикт, защита от заболеваний сосудов головы.

Бог скота.

Богиня ткачества.

На Аддару богов нет. Благополучие, размножение скота, одежда. В целом можно сказать, что для весны и первой половины лета характерны заботы об отношениях полов и о личном благополучии, для лета и осени — думы о здоровье и об урожае. Поздней осенью и ранней зимой возникают мотивы колдовства, карьеры, проституции и старчества. А последний зимний месяц и ранняя весна характерны таким мотивом, как неумеренное употребление алкоголя.

То есть с изображением воронов.

Целла — ниша, где стоит статуя божества.

Специальные термины для устроения и сворачивания жертвенного стола.

То есть тот, кто вводит бога (= вносит статую) в храм.

Некий результат гадания, ритуальный символ, который прямо не назван.

Администратор храма.

Табличка записана в день праздника в честь Гильгамеша.