Иллюстратор Даша Лютикова

© Мирьянич Алёна, текст, 2026

© Оформление. ООО «Издательский дом «КомпасГид», 2026

– Ох, ну куда меня опять тащат… На лето в деревню. Как будто я маленькая. И ладно бы к бабушке, но она далеко – в России. Просто сняли дом на лето.

Я сидела на заднем сидении папиной «шкоды» в обнимку с желтым рюкзаком и ворчала про себя.

Папа рассказал еще в начале мая, что трассу, по которой он ездит каждый день в офис, будут ремонтировать аж до сентября. Все лето ему предстоит провести в пробках вместе со словенцами, которые спешат по своим делам, и туристами, которые направляются в Хорватию или возвращаются из отпуска. Смотря в какую сторону пробка. Хотя обычно дорога занимает сорок минут. Вообще Словения настолько крошечная страна, что жить в одном регионе, а работать в другом – вполне в порядке вещей. Ха, вот если бы мы жили в Нижнем, а папа ездил на работу во Владимирскую область. Каждый день! Обхохочешься.

Пока папа расстраивался, мама разработала план:

– Мы переедем на озеро Блед. Тебе – пятнадцать минут до работы, Уле – свежий воздух, а мне – этюды на пленэре.

Моя мама художница, а это значит, что, когда у нее «свет», подходить с просьбой помочь с сочинением бесполезно. Просить помочь с математикой бесполезно при любом освещении. Тут папа на подхвате. Хотя с математикой я прекрасно справляюсь сама. Даже в словенской школе.

Папа говорит с гордостью:

– Математический склад ума.

А мама вздыхает:

– Никакого художественного воображения. Это даже удивительно.

У кого в нашей семье отличное воображение – так это у мамы. Два года назад она лихо разработала план по нашему переезду в Словению. Тогда лозунги были такие: папе – работа по специальности, ребенку (мне) – экология и европейское образование, ей самой – маленькая частная картинная галерея.

Пока повезло только папе. У него действительно потрясающая профессия: он строит яхты. Правда, и пропадает на работе целыми днями. Мама до сих пор не богемная владелица галереи, а преподаватель – учит рисованию русскоязычных детей. А вот я, по ее мнению, необучаема.

– Зато в шахматы дедушку обыгрываю! – говорю я. Ей самой никогда не удавалось переиграть своего отца.

Что касается меня, то я действительно живу в «благоприятной экологической обстановке». Все эти слоганы о зеленой Словении на каждом шагу – не пустой звук. И, конечно, европейски образовываюсь. Хотя первый год в новой школе был просто кошмаром. Несмотря на то, что одноклассники и учителя оказались довольно дружелюбными. Но учиться на языке, которого ты не знаешь, когда тебе девять, – сомнительная затея. Конечно, у меня были репетитор и дополнительные занятия. И сейчас я говорю по-словенски вполне сносно.

Второй год в школе прошел лучше. Но вот что меня действительно бесит, так это то, как словенцы постоянно коверкают мое имя. Ульяна, Уля – так меня зовут. По крайней мере, звали. А сейчас я Улиана с ударением на У, Улана или Ула. Даже Вита, моя школьная подружка, когда я прошу ее как следует постараться, неуверенно тянет:

– Улия?

И вот замаячил новый переезд. Пусть на два месяца, но вещи надо собирать и вообще – привыкать к новой обстановке, людям.

На местности я ориентируюсь неплохо. Но на лица память отвратительная. И на имена. «Плохой свидетель» – так называет меня папа. Я люблю читать детективы, и вот что в них самое удивительное: каждый раз находится человек, который видел три недели назад в парке высокого брюнета в зеленом костюме и с серым дипломатом.

Спросили бы меня, кого я видела три недели назад в парке, я бы ответила:

– Деревья!

Нет, новые компании не для меня. К тому времени, как я запомню всех соседей по именам, мы переедем обратно в Любляну.

Родители у меня современные, с моим мнением считаются. Поэтому, когда папа уже обрадовался, мама вопросительно взглянула на меня:

– Ну что, Уля, как тебе идея покупаться в озере два месяца?

Озеро меня мало заинтересовало. Я плохо плаваю. И на лодках меня укачивает. Зато в грядущем переезде я углядела кое-какую выгоду.

– Мамочка, – елейным голосом начала я, – конечно, давайте переедем, прямо сейчас пойду упаковывать рюкзак. Вот только вы разрешите мне наконец покрасить волосы в розовый цвет.

Целый год выпрашиваю. А папа ни в какую!

Вот и сейчас он схватился за голову, а мама расхохоталась:

– Ну давай разрешим, на время каникул!

– Ты что, волосы испортит.

– Не испортит, я прослежу.

И мама подмигнула мне! Ура!

Разговор этот состоялся в начале мая. А уже в конце июня мы с мамой сходили в салон, где она сама стрижется и где мой блонд превратили в пастельно-розовый оттенок. Я, конечно, хотела поярче. Но мама посоветовала так сразу папу не пугать. Что ж, в этом была логика. Там же, в салоне, мама купила мне бутылочку оттеночного шампуня. Как раз хватит до конца каникул.

Вечером я сложила в желтый рюкзак мягкого медвежонка, с которым не расстаюсь с пяти лет, четыре книжки, которые нам задали прочитать на лето, черный купальник, джинсовые шорты и несколько футболок. На первое время хватит. Вот прошлый переезд был, конечно, масштабный. Чего мы только с собой не везли! Я хотела забрать все свои игрушки и книжки, но мне не разрешили. Мы ехали на машине, чтобы перевезти мамины картины. Ужасные впечатления. Конечно, я была маленькой, поэтому игрушки, которые пришлось подарить другим детям, занимали все мои мысли. Меня дико укачивало, как всегда в транспорте. Я то и дело просила папу остановиться. Еще помню, как мама возмущалась, когда таможенники потребовали справку о том, что картины в багажнике не являются национальным достоянием. Мы уже давно отъехали от границы, а она все не могла успокоиться:

– Понимали бы что в искусстве! Не являются достоянием… Время покажет. Будете жалеть, что не взяли автограф.

В общем, ранним утром первого июля я оказалась в папиной машине. С короткими розовыми волосами, в обнимку с желтым рюкзаком.

– Озеро Блед – жемчужина Словении! – восклицала мама.

А я пыталась представить, что же нового принесут мне каникулы на этой жемчужине.

Дом был большой. На первом этаже – апартаменты хозяйки. Госпа[1] Власта – типичная словенская старушка. На глаз старше моей бабушки, но высокая, подтянутая и совсем седая. Задержала нас с мамой, наверное, на целый час. Все ей интересно.

Вырвались мы от нее, только пообещав заглянуть попозже. Каждый день в пять часов госпа Власта варит кофе и рада компании. Я его не пью, конечно, но аромат свежей выпечки из кухни намекал, что зайти на этот файф-о-клок стоит.

Итак, мы на втором этаже. Типичное словенское жилище. По крайней мере, и наша квартира в Любляне, и дома моих одноклассников выглядят удивительно похоже друг на друга – как под копирку. Хоть «Иронию судьбы»[2] снимай. Словенскую версию. Белые стены везде, кухня и гостиная объединены, в зоне гостиной – огромный диван и большой телевизор на стене. Маленькие спальни. В этом доме их две: для родителей и для меня. Чур, моя с балконом. Санузел в сером мраморе – скучно.

Мама всегда вздыхает, глядя на словенские интерьеры. У нас дома, в Нижнем, она сама расписала все стены узорами через трафарет. Папа, конечно, предлагал поклеить обои, «как все нормальные люди», но мама упрямо продолжала тюкать губкой по стенам через вырезанные кусочки картона. Я тоже помогала. В гостиной, помимо маминых узоров, встречаются и мои ладошки. А что вы хотели? Мне было пять.

Хотя этот дом все же был немного особенным. На чердаке, куда вела кованая винтовая лестница, скрывалось огромное пространство с большими окнами прямо в крыше. Конечно, я первым делом залезла туда. Мама последовала за мной.

– Моя мастерская! – счастливо объявила она и закружилась в пустой комнате.

– Тебе будет здесь жарко, – проворчал папа.

Он уже перенес часть вещей в дом и пытался протиснуть мольберт и мамины ящики с красками по узкой винтовой лестнице. Получалось плохо.

– Не занудствуй! Подумаешь, жарко. Ну, открою все окна, поставлю вентилятор. Зато какой здесь свет!

Я оставила их препираться, закинула рюкзак в свою спальню. С балконом. И отправилась осматривать сад.

Хм, а он ухоженный. Никаких грядок и теплиц – только цветники, газон и деревья. Надеюсь, в обмен на вкусно пахнущую выпечку хозяйка не заставит меня поливать кусты роз.

Я попыталась прикинуть, есть ли тут два подходящих дерева, чтобы натянуть между ними гамак. И неожиданно увидела две длинные ноги в желтых кедах. Они свисали с дерева. Я подняла глаза.

Девчонка с очень кудрявыми длинными волосами сидела на ветке и внимательно разглядывала меня.

– Что ты делаешь на дереве? – я нерешительно обратилась к ней на словенском.

– Ищу орехи.

– Ты же не белка.

– Точно! – Девчонка засмеялась. – Я Кая. Живу здесь недалеко. Тетя Власта рассказала моей маме, что к ней на лето приезжает семья с девочкой. Вот я и пришла на вас посмотреть. Привет.

С этими словами Кая спрыгнула с дерева и, оказавшись прямо передо мной, протянула ладошку.

Вот это да. Я, конечно, собиралась заводить здесь новые знакомства. Но чтобы новое знакомство буквально поджидало меня на дереве в день приезда? К такому я точно не была готова. Хорошо еще, что эту девочку легко запомнить: такой шевелюры наверняка ни у кого в округе больше нет.

Я протянула ей руку и пробормотала:

– Я Ульяна.

– Ул-а-а-а-ана – красивое имя, – похвалила Кая, энергично потряхивая мою руку. Я только закатила глаза. Начинается.

– Спасибо, у тебя тоже красивое имя: Ка-я.

Папа учил меня так запоминать новые имена. Несколько раз упоминать их в разговоре. Ну я и стала.

– Кая, где ты живешь?

– На большой ферме в центре деревни.

– У вас что, коровы есть?

– И поросята, и курицы, и утки, и кролики. Хочешь посмотреть?

– Спрашиваешь! Только надо отпроситься у родителей. А сколько тебе лет, Кая?

– Одиннадцать.

– Мне тоже, – обрадовалась я.

Тут я заметила во дворе дома маму и окликнула ее – конечно, по-русски:

– Мам, можно я пойду посмотреть кроликов к соседям?

Мама вытаскивала из машины цветочные горшки – «не оставлять же бедные герани в одиночестве на два месяца» – и только крикнула в ответ:

– Через час – домой, поедем в магазин.

Кая стояла рядом с вытаращенными глазами:

– Какой непонятный язык. Тетя Власта рассказала мне, что вы из России.

Ох уж эта тетя Власта – местное справочное бюро, деревенская сплетница.

Я пожала плечами:

– Два года назад переехали. Пошли смотреть кроликов.

Дорогой Кая непрерывно тарахтела:

– Все разъехались на лето. Нина и Тадей в лагере, Катарина на море, Симон тоже. Я хожу на озеро каждый день. Хочешь со мной? Еще я занимаюсь скалолазанием, но летом нет занятий. Хожу в горы с папой. У меня есть сестра Урша, ей шестнадцать, она учится в гимназии. У нее столько занятий, что я ее почти не вижу. Сейчас она ищет подработку на лето. У тебя красивый цвет волос, как это тебе разрешили?

Наконец-то и мне удалось вставить слово. Я вкратце рассказала новой приятельнице историю нашего переезда на Блед.

– Вау-у-у-у, ты умная, – заключила Кая.

Я не стала с ней спорить.

Но призналась в одном постыдном факте своей биографии:

– Я плохо плаваю.

Кая уставилась на меня большими карими глазами.

– Как это? Все умеют плавать.

– Ну и я умею – правда, только там, где мелко.

– Я научилась плавать в четыре года.

– В России мы жили далеко от моря.

– Мы тоже далеко. – Кая понимающе закивала. – Два часа. По летним пробкам – два с половиной. А вам?

Понятно. Опять придется карту показывать на телефоне.

– Два дня на поезде.

Кая опять округлила глаза, потом встряхнула кудряшками и улыбнулась:

– Спорим, до конца лета научу тебя плавать, как морской пес?[3]

– По-собачьи, что ли? Это я и сама умею.

«Три метра по-собачьи» – так бабушка называет мой стиль плавания.

– Это рыба такая. Ну, как в «Челюстях».

– Акула?

– Не знаю, как по-русски, но только морской пес – это рыба, а не собака, – заупрямилась Кая.

Тут мы подошли к ферме. Кая провела для меня целую экскурсию. Особенно мне понравились кролики – ну просто пушистые помпончики. Может, если мы подружимся, Кая подарит мне одного? Было бы круто.

Осмотрев все уголки фермы, я засобиралась домой:

– Мне пора, я еще вещи не разложила и в магазин с родителями хочу поехать. А то опять забудут йогурты на завтрак.

– Если забудут – приходи к нам, мама делает домашний.

Вот это да. Ее мама делает домашний йогурт, а моя – забывает купить. Какие разные женщины!

Мы попрощались, и я уже прошла шагов тридцать, когда услышала крик:

– Улана-а-а, а на велосипеде ты кататься умеешь?

Да за кого меня принимает эта мисс Словения в категории «Спорт»?

– Конечно! – проорала я в ответ и пошла быстрее. Родители наверняка уже ждали меня.

Моя жизнь на Бледе протекала лучше, чем я ожидала. Папа действительно меньше времени тратил на дорогу. Мы завтракали втроем, как дома в Нижнем. Нет, никаких блинчиков и яиц пашот, как у счастливой семьи из рекламы майонеза. Просто классно выйти заспанной утром на кухню, съесть мюсли или бутерброд с сыром, пока родители пьют кофе и разговаривают.

Потом папа чмокал меня в макушку и уходил на работу, мама отправлялась в мастерскую ловить свет. На школьных каникулах частных уроков рисования она не давала.

– Лето – время творить, – говорит мама.

– Или отдыхать, – обычно подхватываю я.

Папа тогда шутливо сердится и щекочет нас. Ему-то каждое лето приходится работать. У яхтостроителей горячая пора – надо успеть выпустить новые модели к осенним шоу. Прошлым летом мы с мамой слонялись по городу, изнывая от жары и туристов. В этом году к жаре и туристам добавился неплохой бонус – озеро. Я не то чтобы фанатка отдыха на природе, походов и всего такого. Но когда впервые увидела Блед с его необыкновенным цветом воды, у меня подкосились ноги. Я не шучу. Мне захотелось присесть на скамеечку или прямо на траву – так это было красиво. Бирюзовое озеро в окружении гор, их снежные макушки прячутся в облаках, а те словно стекают вниз по склонам, как будто хотят окунуться в прохладную воду.

Этим летом я была предоставлена сама себе. Необычное чувство. Кстати, с Каей мы действительно нашли общий язык. Мне нравились ее открытость и общительность. Я успела попробовать домашний йогурт, прокатиться на тракторе и квадроцикле, помогала кормить кур и кроликов. А сестра Каи – Урша – дала мне погонять свой старый велик. Ей купили новый на шестнадцатилетие – счастливая.

Был, конечно, у моей новой подружки один существенный недостаток – излишняя атлетичность. И все бы ничего, но любовь к спорту Кая изо всех сил пыталась привить и мне.

Она заставляла меня плавать, водила в хайки в лес и по холмам. Громко возмущалась тому, что я хожу в обычных кедах:

– Ну как ты живешь без походных ботинок? Возьми мои старые, какой у тебя размер?

Размер, к счастью, не подошел, и я продолжала разгуливать по округе без экипировки покорительницы Альп.

Однажды Кая решила во что бы то ни стало научить меня прыгать с пирса в озеро. Мы лежали и загорали прямо на теплых деревянных досках. Я закрыла глаза на мгновение и прислушалась к окружающим звукам: веселый визг детей, плескавшихся неподалеку, стук весел об уключины старой лодки, свист лески рыбака. Как здесь хорошо и спокойно! Потом достала книгу из желтого рюкзака и удобно устроилась, положив на него голову.

– Что это?

– Детектив.

– Ха, Шерлок Холмс? Я смотрела сериал.

– Не-ет, Шерлока я в первом классе всего прочитала. Сейчас мой любимчик – Ниро Вульф.

– Ты читаешь на русском?

– Конечно. Хочешь, расскажу тебе, о чем книга?

– Нет, я возьму в библиотеке такую же на словенском и прочитаю сама, если ты прыгнешь в озеро с пирса.

Ну началось.

– Вот еще.

– Допустишь, чтобы твоя подруга никогда не узнала, кто такой Ниро Вульф?

– То есть ради твоего же блага я должна прыгнуть?

– Конечно, так поступают друзья.

Вдруг мне чертовски захотелось совершить этот акт милосердия в сторону моей детективно необразованной подруги. Друзья в Словении – не то, чем я могу похвастаться. Их надо беречь. Школьная подруга Вита улетела на полтора месяца к сестре в Марсель. Мы переписываемся, конечно, но редко. И если бы не Кая, я, вероятно, проводила бы дни, играя с госпой Властой в подкидного.

Я вскочила:

– Ладно, согласна! Только, чур, вместе и с разбега.

– Не вопрос.

Мы взялись за руки, разбежались и прыыыыы…

…гнула только Кая, а я затормозила в самый последний момент. Говорила же: боюсь!

В воде хохотала Кая:

– Ну какова детективка! Обманула, да еще руку чуть не оторвала. Ты чего в меня вцепилась, если осталась на пирсе?

– Со страху!

Неудобно получилось. Я правда не хотела обманывать. Пришлось пообещать себе непременно согласиться на следующую авантюру, которую предложит Кая.

Благо они лились нескончаемым потоком.

Так мы оказались на пробежке вокруг озера в полдесятого вечера.

– Трусиха! Лучше бы прыгнула! – ругала я себя, обливаясь по́том и еле передвигая ноги уже на середине пути.

Кая же, напротив, бежала легко и ровно. Когда я совсем выбивалась из сил, она тоже из солидарности переходила на шаг. И продолжала болтать:

– Круг вокруг озера – ровно шесть километров. Плюс дорога от дома до озера – километр в каждую сторону. Ула, твои первые восемь километров!

– И последние, – прохрипела я.

И почему я не догадалась взять с собой побольше воды?

Вдобавок к моим страданиям начался дождь. Признаю́, неплохая мотивация бежать быстрее.

Основательно промокшими мы добежали круг вокруг озера. Оставался последний километр. От лодочной станции до дома. Туристы попрятались от дождя, на лодочной станции было пустынно.

Вдруг небольшой дождик превратился в настоящий ливень. Мы, не сговариваясь, бросились к пле́тнам. Это такие туристические деревянные лодки с разноцветными тентами, которые катают туристов по озеру и возят на остров. Я, кстати, там еще не была. Кая мгновенно спряталась под бело-синим полосатым тентом, но тут я опомнилась:

– А вдруг гроза? На воде опасно!

И юркнула под деревянный прилавок, с которого в хорошую погоду продавали всякую туристическую ерунду. Кая покинула свое убежище и перебралась ко мне, не преминув съязвить:

– Ну ты и трусиха.

Она устроилась рядом со мной на деревянной перекладине и передвинула рекламный щит так, чтобы косой дождь не добрался до нас.

Разговаривать сил не было. Не знаю, сколько мы так просидели: три минуты или полчаса. Но дождь наконец немного стих.

Я предложила:

– Давай папе позвоню, он нас на машине заберет. Я совсем замерзла.

– Подожди, может, вон на той плетне окажется знакомый лодочник, подвезет нас.

– Ты всех в округе знаешь, что ли?

– Ну нет, только всех из нашей деревни, из соседней тоже многих, семьи одноклассников, друзей Урши…

– Можешь не продолжать, я поняла.

К лодочной станции действительно подошла еще одна плетна. Пустая, без туристов. Лодочник привязал ее к свободному кольцу на пристани, неподалеку от нашего убежища. Я взглянула на подругу: она пыталась разглядеть мужчину. В этот момент от дерева отделилась темная фигура в длинном плаще и скользнула к плетне. Мы замерли.

Мужчина с берега вскочил на борт и передал что-то лодочнику. Тот включил фонарик, разорвал обертку и стал рассматривать содержимое.

Потом мы услышали, как человек в дождевике спросил по-английски:

– Ты принес вторую часть денег?

– Нет, сначала я должен все проверить.

– Расплатись, работа сделана.

– Ты получишь свои деньги. Дьяволо!

Лодочник так разозлился, что даже замахнулся на собеседника. Тот сказал еще что-то, но я не расслышала. Потом он сошел на берег. А лодочник отвязал трос, оттолкнулся длинным веслом от пристани и вскоре скрылся из виду.

Мы с Каей сидели не дыша. Что это было? Я осторожно выглянула из-за рекламного щита и увидела, как фигура в дождевике удаляется от озера как раз в сторону нашей деревни.

– Пошли, только тихо, – скомандовала я. – Проследим за ним.

Даже не знаю зачем. Хотелось показать этой спортсменке, что и я не так проста.

Но слежка провалилась. Только мы свернули в переулок, как увидели фигуру в дождевике, открывающую калитку самого последнего дома по правой стороне улицы.

– Кто там живет? – спросила я подругу, но та лишь пожала плечами:

– Понятия не имею.

– Выясним!

– Зачем? – удивилась Кая.

И тут у меня в кармане запиликал телефон.

Это папа собрался на поиски промокших спортсменок. Пока я объясняла, где нас забрать, краем глаза заметила, как Кая подняла что-то с земли.

– Что это у тебя?

Она молча протянула мне мокрый бумажный листок с десятком оттисков большой круглой печати с гербом.

Я проснулась рано утром и хотела сразу подняться в мастерскую, где оставила нашу вчерашнюю находку сушиться. Папа был прав: чердак здорово нагревался от солнца. Но где там – я и с постели еле поднялась. Ноги после вчерашних километров гудели. Каждая мышца моего тела ныла:

– За что ты с нами так?

Поэтому я только доковыляла до кухни за стаканом воды и вернулась в постель. Скорее бы пришла Кая. Во-первых, она сгоняет наверх и принесет листок; во-вторых, мы сможем обсудить сцену у озера. Вчера не успели поговорить: папа подъехал быстро и развез нас по домам – сушиться и греться. А телефон родители у Каи забрали до сентября. Она не хочет говорить, что такого натворила.

Валяться в кровати я не могла, внутри меня все как будто бежало от нетерпения. Мало вчера набегалась, что ли? Поэтому я устроилась с книжкой на балконе. Но и почитать спокойно не удалось. То и дело я поглядывала на дорогу: не идет ли Кая? Вот папа уехал на работу, вот мама ушла на озеро, помахивая этюдником. Госпа Власта вернулась из магазина. А Каи все не было. Я решила сама подняться в мастерскую. На счастье, успела преодолеть только четыре ступеньки, когда услышала громкое:

– Ула! Ула-ла! Ты еще спишь?

– Нет, поднимайся! – крикнула я в ответ. И, когда показалась ее кучерявая голова, добавила тише: – И не называй меня Ула-ла. Я Уля.

– Хорошо, Улыя-лыя. Как скажешь, Ульу-я.

– Боже! Давай я буду Ула-ла, только сбегай в мастерскую за листком. У меня адски болят ноги после вчерашнего кросса.

– С непривычки, – пожала плечами Кая и взлетела по винтовой лестнице.

Она вернулась с уликой, как я мысленно называла листок с оттисками. Мы уселись за кухонный стол и стали рассматривать находку.

Листок пострадал от дождя, и чернила сильно смазались. Хотя один оттиск выглядел неплохо. Его-то мы и принялись изучать. Большая круглая печать с гербом в центре. Мне показалось, что на нем изображен орел или какая-то другая большая птица. Над гербом – корона, а по кромке – мелкая вязь непонятных знаков и букв. Я попыталась разобрать хоть одно слово, но ничего не вышло.

– Что это означает? – Кая задумчиво собрала свои кудряшки в высокий пучок и перевязала резинкой.

– Без понятия. Но, кажется, вчера мы видели что-то ужасно подозрительное.

– А может, ничего такого? Два человека поспорили из-за денег.

– Ты что! Они чуть не подрались.

– Это точно. Серый плащ вовремя слинял.

– Серый плащ? – рассмеялась я. – Так и зафиксируем.

– Давай вообще выпишем все подозрительные моменты.

Я поднялась, но со стоном плюхнулась обратно за стол. Кая все поняла и сама сходила за моим блокнотом.

Вот что мы записали:

1) Встреча была запланирована.

2) Серый плащ получил задаток за работу.

3) Принес товар на встречу.

4) Лодочник забрал сверток. Отказался платить, пока «все не проверит».

5) Оба разозлились.

6) Серый плащ выронил листок с оттисками.

Я подперла щеки руками, сидела и таращилась на список и на размытые водой оттиски. По-моему, именно в печати скрывался ключ – что-то важное. Печать явно старинная. На современной вряд ли красовалась бы корона? Без этой находки сцена на плетне действительно могла бы быть обычной ссорой.

– Жаль, что листок размок и чернила поплыли, я бы поискала изображение в гугле. А сейчас и надписи не разобрать.

Кая зевнула:

– А может, ну их, плащи и печати? Зачем тебе это? Хочешь быть как твои Ниро Вульф и Шерлок Холмс? Да ведь и преступления никакого нет.

Я решительно встряхнула розовыми волосами:

– Нет уж, я хочу быть как Уля-детективка и разгадать тайну старинной печати.

И как Кая не понимает, насколько это интересно! Пусть даже и нет никакого преступления – загадка-то есть.

Я принялась с жаром объяснять свой план:

– Надо выяснить, кто такой этот Серый плащ. Это легкотня: нам уже известно, где он живет. И еще нужно покрутиться на лодочной станции, вдруг встретим вчерашнего лодочника снова, – тут я запнулась. – Хм, только как мы его узнаем? А какого цвета был тент на его плетне? Ты не заметила случайно?

– М-да, детективке Уле точно потребуется помощь детективки Каи. Красно-белый полосатый тент, черная толстовка с капюшоном, черные кроссовки фирмы «Адидас». Хватит примет?

– Кая! Ты гений! Как тебе удалось запомнить? Ну так что, рванем на станцию?

– Да уж, если выходить, то прямо сейчас. А то, пока ты дойдешь, солнце сядет.

Я молча показала подруге язык, спустилась, стараясь не стонать на каждой ступеньке. Постучалась к госпе Власте и благовоспитанно спросила, не собирается ли она ехать куда-то в сторону озера.

– Вообще-то я хотела наведаться в библиотеку завтра, но могу и сегодня съездить. Книгу как раз дочитала.

– Будет здорово, если вы довезете нас с Каей до лодочной станции. Хотим поесть мороженого.

Госпа Власта взяла ключи от машины и толстенькую книжку, и вот мы втроем уже мчали на Блед. И ножки не болят!

По дороге Кая спросила:

– А что за книгу вы прочитали?

– Девчонки, детектив. Да такой закрученный сюжет! Читала полночи, оторваться не могла.

– Ниро Вульф? Ула тоже про него любит читать, – не унималась Кая.

– Нет, исторический детектив о временах австрийской императрицы Марии Терезии. Ах, эти дворцовые интриги!

Тут госпа Власта высадила нас у лодочной станции и уехала. А мы заняли наблюдательный пост в кафе, откуда было прекрасно видно пришвартованные лодки, туристов и, самое главное, лодочников – или плетнеров, как они правильно называются. Столики стояли у самой воды.

Мороженое мы слопали за пару минут и заказали по стакану лимонада. Его можно пить не спеша. Черной толстовки не было ни на одном плетнере. Это и понятно: на улице плюс двадцать семь. Поэтому мы сосредоточились на обуви. Трое носили вьетнамки, пятеро – белые кроссовки, один – зеленые. Черная обувь была у нескольких, но не «Адидас».

Кая намекнула, что моя затея бестолковая. Я готова была согласиться.

– Подожди, вон еще одна плетна подходит к станции. Как раз с бело-красным тентом. Проверим ботинки у этого гондольера, и все.

– Плетнера, – строго поправила меня Кая.

Туристы высыпались из лодки, но плетнер – молодой парень в тельняшке – не торопился выходить. Кая вертелась на стуле от нетерпения. Наконец он сошел на берег. На его ногах красовались черные кроссовки со знаменитыми белыми полосками. Попался!

Итак, мы нашли человека из лодки. Расследование не такая уж сложная штука. Мы знаем, где живет один подозрительный тип и как выглядит второй.

На свою память я не надеялась, поэтому зашипела Кае:

– Запомни, как он выглядит. А то, если сменит обувь, я его не узнаю.

Кая сосредоточенно кивнула. Потом спросила:

– И что теперь?

– Ну-у-у, хорошо бы за ним проследить.

– Я тебе и так скажу, чем он займется. Сейчас наберет новую группу туристов, доставит на остров, подождет полчасика, пока они наделают селфи и выпьют кофе. И в обратный путь. И так несколько раз в день. – Кая мечтательно вздохнула. – Эх, проводишь все время на воде и зарабатываешь кучу денег.

– Ну прямо уж и кучу! – засомневалась я.

– Да ты что, знаешь, какие деньги тут крутятся? Все самые большие дома на улице, по которой мы подходим к озеру, – плетнеров. Они все богачи.

– Ха, кажется, я знаю, кем ты собираешься работать.

– Ну не-е-ет, – протянула Кая. – Плетнером стать невозможно, им можно только родиться.

– Что за глупости? Можно стать кем угодно, хоть космонавтом.

– Космонавтом – можно, плетнером – нет, – упрямо повторила Кая. – Только семьи, у которых есть разрешение, могут работать на озере Блед. Причем получить его сегодня невозможно, только унаследовать.

– Ничего себе! Знаешь, мне кажется, что все равно стоит проследить за нашим избранным плетнером на острове. Мне кажется, что ночью он отвез сверток туда. Вряд ли в такую погоду отправился на приятную прогулку по воде, чтобы успокоить нервы после ссоры с приятелем.

Кая захихикала:

– Конечно, отвез – и закопал под старой елью. И как раз сегодня выкопает в перерыве между рейсами. Для твоего удовольствия.

– Кая! – рассердилась я. – Ты со мной или нет?

– Да с тобой, с тобой. Только до острова нам все равно не добраться.

– Это почему же?

– Ха, я так понимаю, что вплавь ты не согласишься.

От одной мысли я покрылась липким потом.

– Ни за что. Доберемся на плетне? Только на другой.

– А деньги у тебя есть? Или скажешь: «Дяденька, отвезите нас на остров, мы хотим за вашим коллегой проследить, он под елью клад закопал».

– Кривляка! – рассмеялась я. – Но ты права. Денег хватит только на мороженое и лимонад. Что же делать?

Мы обе задумались.

– Попрошу на карманные расходы у родителей второй раз за неделю, – решила я. – Может, и дадут?

– Попроси, – одобрительно кивнула Кая, – пригодится. Но на остров доберемся бесплатно. На сапе. У нас с Уршей есть, прошлым летом мы много катались по озеру. Когда она была свободнее. – Кая с прищуром посмотрела на меня. – На сапе умеешь?

– Никогда не пробовала. Вообще меня укачивает на воде.

– Ула-ла! – взвыла Кая. – Вот скажи мне: ты хоть каким-то спортом занималась в России?

– Шахматами, – вздохнула я.

Тут мы обе покатились со смеху. Все стали оборачиваться на нас, даже плетнеры. Поэтому я быстренько расплатилась, и мы пошли домой.

– Надеюсь, наш гондольер будет и завтра работать.

– Дались тебе эти гондольеры. Плетнер он.

– Ну этот одет как венецианский лодочник в тельняшке. Только соломенной шляпы ему не хватает. И ругается по-итальянски. Помнишь? «Дьяволо!»

– Ладно, – согласилась Кая. – Гондольер и Серый плащ – веселая компания. Сейчас, кстати, пройдем мимо дома Плаща. Смотри в оба.

Но ничего интересного за забором не происходило, а задерживаться посреди оживленной улицы мы не решились, чтобы не привлекать к себе внимания.

Мы дошли до нашей деревни, договорились встретиться завтра и разбрелись по домам. Ноги болели адски, я мечтала поскорее улечься на диван и еще раз хорошенько обдумать все, что нам было известно.

На пути к вожделенному дивану встала госпа Власта, которая уже давно вернулась из библиотеки и обреза́ла ирисы в саду. Она обстоятельно проинформировала меня, какую книгу взяла взамен прочитанной и кого встретила в библиотеке.

Эх, жаль, я не догадалась сфотографировать дом Серого плаща. Госпа Власта знает всех в округе. Точно бы рассказала, чей дом.

А без фото спрашивать – пустое дело. Я даже цвет фасада не запомнила. То ли белый, то ли серый. Крыша точно серая. А вот забор? Вроде бы последний дом по правой стороне. Но я и в этом не уверена…

Следующим утром сразу после завтрака я поспешила к Кае. Она уже ждала меня во дворе.

– Купальник с собой?

– Уже на мне. А где твой сап?

– Да вот же он. – Кая указала мне на объемный рюкзак, лежащий на крыльце.

– Ого! – Я попыталась приподнять рюкзак. – Тяжелый какой. Как же мы его допрем?

– Двадцать килограммов! Да тут всего ничего идти-то.

М-да. Километр – сначала в горку прилично так, а потом через поле. И ноги мои все еще болели. Детективам положено заниматься мозговой деятельностью. Шерлок Холмс в своей гостиной играл на скрипке и пил чай с миссис Хадсон, Ниро Вульф любовался орхидеями – также у себя дома. А Уля-детективка вынуждена мокнуть под дождем, таскать тяжести по жаре, а потом еще и по воде добираться на остров.

Наверное, мое недовольство ясно читалось на лице, потому что папа Каи, увидев меня, сразу поинтересовался, все ли хорошо.

– Конечно, – успокоила я его.

Тогда он скомандовал:

– Забирайтесь в машину.

– Ой, вы нас отвезете?

– Еще и сап накачаю насосом.

Кая расхохоталась:

– Ула-ла, видела бы ты свое лицо.

Я дулась на подругу, но лишь до того момента, пока мы не поравнялись с домом Серого плаща.

– Папа, кто здесь живет? – без всяких наводящих вопросов в лоб спросила Кая.

– И'сток, мой приятель, кстати. Был у меня на пятидесятилетии. Он столяр, резчик по дереву. Часы в гостиной – его работа. Ты разве не помнишь?

– Не-а.

Кая повернулась ко мне и подмигнула, я молча показала ей большой палец.

У озера папа Каи действительно помог нам накачать сап, проинструктировал, как забираться, грести, поворачивать. Кая демонстративно закатывала глаза, а я слушала очень внимательно. Кстати, не отказалась бы и от спасательного жилета. Но его в огромном рюкзаке не оказалось.

Папа Каи велел нам быть осторожными и уехал. А мы перенесли сап поближе к воде, разделись, затолкали одежду и бутылку воды в специальную сеточку в носовой части. Потом Кая вывела сап на глубину примерно по колено и придержала его, чтобы я могла забраться. Потом залезла сама и устроилась позади меня. Грести тоже вызвалась моя спортивная подруга. Я же вся сжалась, подтянув колени к подбородку. Кая оттолкнулась ногой от дна, придав сапу импульс, и заработала веслом.

Я собиралась порассуждать о том, что Серый плащ – столяр Исток, если, конечно, после ссоры с плетнером он пошел к себе домой, а не в гости к двоюродному дядюшке. Но от испуга все мысли о расследовании вылетели из головы. Доплыть бы!

Было страшно, но я справилась. Озеро было спокойным, день выдался жаркий и безветренный.

Кая велела мне фокусировать взгляд на крупных неподвижных объектах. Так не укачивает. И ни в коем случае не смотреть на воду и лодки.

Я изо всех сил глазела на приближающийся остров. Оказывается, на озере столько движения! Никогда не обращала внимания. И плетны, и обычные весельные лодки, и сапы, и просто купающиеся. Просто чудо, что Кая ни в кого не врезалась.

На острове мы первым делом вытащили сап на берег. Потом, натянув майки и шорты, удобно устроились в тенечке неподалеку от каменных ступенек и стали поджидать объект слежки. Когда мы отчаливали, он как раз набирал группу туристов.

Пока ждали, Кая рассказала мне про остров. Он необитаемый – в том смысле, что здесь никто не живет. Здесь только кафе, винная лавка и церковь. И все – на единственной площади, к которой ведут сто каменных ступеней. По традиции в день свадьбы жених несет невесту в церковь на руках. Интересно, кого-то уже роняли?

Наконец показалась плетна с красно-белым тентом. Мы приготовились к слежке, я инструктировала Каю:

– Главное, не глазей на него в упор. Лучше всего, если мы будем непринужденно болтать, когда он пройдет мимо.

– О чем?

– Не знаю, расскажи мне, какой фильм смотрела вчера.

– О! Смотрели «Индиану Джонса» с папой. Там…

– Не сейчас, Кая!

– А если он останется в лодке?

– Отрицательный результат – тоже результат, – сумничала я.

– Ничего не поняла, – пожаловалась Кая.

– Да я тоже, – призналась я. – Это так мой папа любит говорить, когда что-то не получается.

Пока мы болтали, туристы сошли с плетны и начали подниматься к церкви. Гондольер в тельняшке задержался на минуту, проверил, хорошо ли привязана лодка, и тоже направился к ступеням.

Мы обе уставились на него и молча следили за каждым шагом. Я опомнилась первая и зашипела на подругу:

– Я же говорила: про фильм расскажи!

– А сама-то, – захихикала Кая, – ничем не лучше меня.

– Хорошо еще, что он в нашу сторону не посмотрел. Пошли за ним.

Держась позади, мы поднялись по ступеням. Бедные женихи, скажу я вам. Хотя, может, любовь придает им дополнительные силы?

Наверху обнаружилась небольшая вымощенная камнем площадь, на которой кипела жизнь: сновали туристы с фотоаппаратами и селфи-палками, многие сидели за столиками уличного кафе, кто-то отдыхал в тени раскидистых деревьев.

Наш объект уселся за крайний столик, мы быстренько заняли соседний. Симпатичная официантка подошла сперва к нам, но приветливо помахала Гондольеру, как хорошему знакомому. Я заказала колу, Кая – какао, а виновник растраты моих карманных денег на пустяки – эспрессо. Вообще-то я коплю на фотоаппарат.

Официантка принесла наши напитки. Кая принялась с напускным увлечением пересказывать фильм про Индиану Джонса. Я кивала невпопад и поглядывала на Гондольера. Тот сидел, уткнувшись в телефон, иногда поднимая голову, чтобы сделать глоток кофе или улыбнуться снующей между столиками официантке.

Затея больше не казалась мне такой замечательной. Что, если действительно все его рабочие будни проходят в таком режиме? Может, было умнее устроить слежку в его выходной? Но мы не знаем, где он живет. Я уже представила, что придется таскаться за ним целую неделю. Скучно. Подозрительно он не выглядит. Мало ли из-за чего он поссорился со столяром? Может, заказал деревянную статуэтку любимого кота для мамочки на день рождения и хочет убедиться, что получилось похоже.

Хотя печать с короной не давала мне покоя.

Я тихонько сказала Кае:

– Мне кажется, что за этим парнем нам придется следить достаточно долго. Давай постараемся не привлекать его внимание, чтобы он нас не запомнил.

Кая согласно кивнула. И в ту же секунду раздался громкий крик:

– Кая! Кая, деточка, это ты?

Огненно-рыжая дама в ярко-оранжевом платье энергично махала моей подруге.

– Мадонна! – выдохнула Кая и натянула на лицо вежливую улыбку. – Конечно, это я, тетя Ирена.

Тетя Ирена устремилась за наш столик так решительно, что Гондольеру пришлось подвинуть свой стул.

Вот и остались незамеченными. Откуда это оранжевое чудо свалилось на наши головы? Тетя Ирена – а она на самом деле оказалась двоюродной тетей Каи – болтала без умолку. Ее интересовало все: отметки Каи в школе (в середине июля), чем занимается Урша и есть ли у нее парень (вот это бестактность), когда отпуск у родителей и как здоровье у всех членов семьи.

Кая покорно отвечала, я ожидала, когда тетя Ирена перечислит всех родственников и начнет интересоваться курами и коровами с фермы, но неожиданно она заинтересовалась мной:

– А ты, значит, и есть Ула.

Тут я прямо подпрыгнула от неожиданности:

– Откуда вы меня знаете?

– Ну как же, мне кузина рассказала – мама Каи. Ты переехала с родителями из России. Ты из Москвы?

– Нет.

– Понятно. Из Сибири.

Ох, вопросы о коровах отменяются. Сейчас будем говорить о медведях.

Тетя Ирена допросила меня досконально. Выбора не было, пришлось рассказать ей и чем занимаются мои родители, и о переезде два года назад, и о том, как я учила словенский.

Пока отвечала на расспросы любопытной тетушки, Гондольер спокойно встал, оставил несколько монет на столике и направился к выходу. Я с тоской смотрела ему вслед. Слежке конец. Вдруг он наклонился и – клянусь! – положил что-то в большой цветочный горшок, который стоял у начала каменных ступеней.

Я быстро взглянула на Каю – та кивнула. Значит, не показалось. Мы обе сидели как на иголках, пока тетя Ирена не вспомнила наконец, что у нее есть дела и поважнее: она же привезла на остров своих подруг из Австрии. И оранжевый ураган исчез так же неожиданно, как и появился.

Несколько секунд после ее ухода мы обалдело молчали. Потом Кая встряхнула волосами и сказала:

– Даже голова разболелась. – И тут же вскочила с места. – Пойду полюбуюсь на цветочки!

Я не успела ее остановить. Она уже шла к каменным ступеням, а вернее, к кадке с цветком. Подруга предусмотрительно развязала шнурок на левой кроссовке.

Поравнявшись с целью, Кая начала наклоняться, чтобы привести обувь в порядок и проверить, что спрятал Гондольер. Она, кажется, не заметила поднос с посудой, который оставила на крайнем столе официантка.

Я закричала:

– Кая, сто-о-о-о-ол!

Подруга меня услышала, выпрямилась, огляделась, пожала плечами, резко наклонилась, чтобы завязать шнурок…

И пятой точкой задела поднос с грязной посудой, которая не преминула упасть и со звоном и грохотом разбиться у Каиных ног.

Все кафе – да нет, что там! Вся площадь! – обернулось на растерянную Каю. Подоспела официантка с метлой и принялась успокаивать извиняющуюся подругу, приговаривая, что это она сама виновата, не следовало ей там оставлять поднос, не по инструкции это. Еще спросила, не порезалась ли Кая.

Кая не порезалась, я расплатилась за напитки, мы еще раз извинились и отправились на поиски своего сапа.

На счастье, он ждал нас там же, где мы его оставили. От расстройства и усталости я забралась на наше плавсредство чисто машинально, забыв о страхе.

– Ты хоть разглядела, что там в кадке?

– Да, свернутая бумажка – как записка. Я хотела ее достать, но какое там… Грохот по всему озеру было слышно, по-моему.

– Я же тебе кричала.

– Кричала «стул». Что за стул, я не поняла?

– Нет, я кричала… Ой! Прости. Ты знаешь, я тебе крикнула по-русски. Стол у нас – это на чем стоял поднос. А то, что у вас называется «стол», у нас зовется «стул».

– Стол, стул, а в итоге нам дорога на остров закрыта. Нас там все запомнили, а Гондольеру известны наши имена и биографии благодаря тете Ирене.

– Думаешь, он слышал?

– Если он случайно не глухой, то слышал. А он не глухой.

Наш сап приближался к берегу, а мы отдалялись от разгадки тайны. Как продолжить слежку и раздобыть записку из цветочного горшка?

Домой я вернулась расстроенная и ужасно голодная. Мама работала в мастерской, в холодильнике было пусто. Я схватила кусок хлеба и вышла в сад – там было прохладнее, чем в доме.

В саду возилась госпа Власта, которая очень удивилась, увидев меня с горбушкой хлеба в обеденное время:

– Ула, ты уже пообедала?

– Нет, мы обычно ждем папу с работы и едим все вместе.

– В пять? Это нонсенс! Хочешь, я тебя покормлю? У меня как раз остались абрикосовые цмоки[4].

Конечно я согласилась. Второе слово звучало незнакомо, но ничто абрикосовое не может быть невкусным. Я просто уверена в этом.

Госпа Власта провела меня к себе на кухню, накрыла стол вышитой скатертью поверх клеенки и положила на тарелку два больших шарика из теста. Каждый посыпала сахаром и корицей.

Я с осторожностью разломила один ложкой – внутри действительно скрывалась половинка абрикоса. Попробовала – объедение!

Госпа Власта с умилением наблюдала за мной:

– Люблю кормить детей. Мой правнук обожает цмоки.

– Ого! У вас есть правнук?

– Конечно, и правнук, и правнучка. Я прабабушка со стажем, а ты не знала?

Я порасспрашивала ее о малышах, а потом решила попробовать разузнать какие-нибудь подробности про Серого плаща. Начала издалека.

– Вот вы всех в округе знаете – а есть ли тут столяр?

– А зачем тебе понадобился столяр, деточка? – изумилась госпа Власта.

– Не мне, папе. Он хочет заказать себе рабочий стол для нашей квартиры в Любляне.

Какие глупости я несу, наверняка здесь можно купить стол любых размеров. Но госпа Власта ничуть не удивилась.

– Я знаю нескольких мастеров. Да вот, например, мой троюродный брат Иван – столяр. Правда, здоровье у него в последнее время не очень. Даже не знаю, берет ли он сейчас заказы. Или муж моей приятельницы Марии… Правда, они живут в Крани. Но это недалеко. Хочешь, я позвоню ей и все разузнаю?

– Конечно, – кивнула я.

Чего доброго, и правда придется заказывать стол. Что-то я дала маху со своим враньем.

А госпа Власта продолжала:

– Еще Исток из Млина, как это я про него сразу не подумала. Вот эту кухню мне делал. Мастер с золотыми руками. Правда, австриец – наш язык так и не выучил. Да и зачем ему? Все вокруг знают немецкий или английский.

Прямо в яблочко! Исток – это же наверняка Серый плащ. С незнакомцем в лодке он говорил по-английски.

– Нет. Но, может, как-то договорятся…

Госпа Власта пожала плечами, а я осторожно продолжила расспрашивать:

– А что он за человек, этот Исток?

– В каком смысле?

– Ну, честный, порядочный? Папу не обманет?

– За другого человека я, конечно, ручаться не могу. Но и ничего плохого про него не слышала. Мне сделал кухню в срок и по хорошей цене. Кстати, он еще и страстный любитель истории. Помнишь, я рассказывала, что читала исторический детектив?

– О временах Марии Терезии?

– Именно! В тот день в библиотеке я встретила Истока, так он возвращал целую кипу исторических книг. Как раз об эпохе Марии Терезии. Мы славно поболтали. Ах, сколько он знает о старинных документах, книгах, печатях того времени!

Я подавилась кусочком цмока.

– Ты в порядке? – забеспокоилась госпа Власта.

– Да, – произнесла я, откашлявшись. – А он давно увлекается историей?

– Не знаю, душечка, не знаю. Признаться, мы не слишком близко знакомы. Хочешь еще цмок?

Я хотела, но уже так наелась, что не могла больше проглотить ни кусочка. Поэтому поблагодарила радушную хозяйку и побрела в сад – читать книгу и ждать папу с работы.

Когда он приехал, мы пообедали и отправились в супермаркет за продуктами. А вернувшись, я обнаружила на крыльце записку от Каи:

«Поскорее приходи. У меня есть план. Нужна помощь».

Да когда ей уже отдадут телефон? Каменный век какой-то. Гондольер тоже оставил записку в цветочном горшке. Хотя телефон у него точно есть, сама видела в кафе. У его сообщника тоже забрали телефон родители?

Тем не менее я отпросилась у родителей. Они поворчали, но отпустили с миром. Я помчалась к подруге.

– Ула-а-а! Наконец-то, где тебя носит? – накинулась на меня Кая с порога.

– За продуктами ездили.

– На год закупаетесь, что ли? Она скоро уйдет.

– Кто? Куда? Зачем?

– Пошли ко мне – расскажу! – позвала Кая.

Мы поднялись в ее комнату, закрыли дверь, и Кая принялась излагать свой план:

– Как ты понимаешь, нам на остров больше нельзя. Но что-то там явно происходит. Так?

Я согласно кивнула.

– Гениальная идея: мы должны внедрить на остров своего шпиона. Который разузнает все, что нас интересует.

Я расхохоталась:

– План великолепный. Где искать только будем шпиона? Объявление дадим в местной газете?

– Что ты ржешь? – обиделась Кая. – Пусть моя Урша устроится в кафе. Она как раз ищет подработку на лето.

– Уф, было бы классно, конечно. Но тут много «но»: вдруг им не нужны официанты, вдруг Урша не согласится…

– Что значит «не нужны»? Ты не видела объявление? Огромными буквами было написано: «Срочно требуются официанты». Разгар туристического сезона у них.

– Серьезно? Объявление висело?

– Ула-ла! Ты такая невнимательная! Как ты дорогу переходишь? Замечаешь, когда красный свет, а когда зеленый?

– Угу, – хмыкнула я и спросила: – Ты уже говорила с сестрой?

– Нет, придется же ее посвятить в наши тайны. Ты согласна?

Как же классно это прозвучало: «наши тайны». Я очень рада, что у меня появилась настоящая подруга в Словении. Вита – школьная приятельница, хорошая девчонка, но тайн и секретов у нас с ней не было. А с Каей – целое расследование.

Так я подумала, но вслух лишь сказала:

– Не против, зови сестру.

Кая убежала и вернулась через минуту с Уршей. На ней были ультрамодные широкие джинсы и кроп-топ.

– Что у вас стряслось такого срочного? – Урша явно была недовольна. – Я иду в кино на открытом воздухе.

– А я почему не иду? – возмутилась Кая.

– Потому что мелкая. – Урша показала сестре язык.

– А ты кофточку надень, поясницу простудишь, – Кая явно передразнивала их маму.

Так, семейные ссоры нам сейчас ни к чему.

– Урша, у нас к тебе дело, – сказала я.

– У вас есть пять минут. – Девушка взглянула на часы.

– Мы нашли для тебя подходящую работу! – выпалила Кая.

– Выкладывайте, – более заинтересованно потребовала Урша.

– На острове в кафе ищут официантку. Срочно, до конца сезона. Тебе уже шестнадцать, значит, возьмут.

– Вот здорово! Завтра же поеду на остров. Девчонки, спасибо.

– Это еще не все… – замялась я. – Мы хотим, чтобы ты туда устроилась, не просто так.

– Будешь нашим шпионом! – заорала Кая.

– Та-ак. Что у вас происходит? – Урша строго посмотрела на сестру. – Быстро рассказывай.

И мы выложили всю сумбурную историю расследования. Она слушала очень внимательно и, похоже, совершенно забыла, что собиралась в кино. В конце я рассказала и то, что мне удалось узнать сегодня у госпы Власты. Оказывается, Серый плащ – любитель истории и документов времен Марии Терезии.

В конце Урша сказала:

– Вы, конечно, чокнутые. Но я вам помогу.

Кая бросилась на шею сестре:

– Ты лучшая!

– Надо за вами приглядывать, а то дров наломаете.

– Только никому не рассказывай! – предупредила я.

– Хорошо, но и вы обещайте ничего от меня не утаивать.

– Обещаем! – хором сказали мы.

– Эх, опоздала в кино из-за вас, детективки.

Урша ушла, пообещав с самого утра отправиться на остров, и я тоже собралась домой.

Ура! Шпион найден.

Расследование замерло на несколько дней. Сами следить за Гондольером, которому были известны все подробности о нас – спасибо тете Ирене, – мы не решались.

Уршу действительно приняли на работу, пара дней ушла на оформление через студенческое агентство. За это время Кая показала сестре объект слежки, он работал каждый день без выходных.

И вот наконец-то Урша начала работать. Ха, нелегкое дело мы ей подсунули. Оживленное кафе в разгар сезона: сотни посетителей, жара и тяжеленные подносы с напитками. По словам Каи, после первого дня Урша отправилась прямиком в свою комнату и проспала до следующего утра – почти четырнадцать часов.

Как еще продвигать расследование, я просто не могла придумать. Но и ждать было невыносимо. Еще и Кая с родителями собралась в горы на выходные.

– Каждое лето мы гоним коров пастись на горное пастбище.

– А кто за ними смотрит?

– Пастух, конечно! Он живет с ними до осени. У многих фермеров из нашей деревни там домики, у моего папы тоже. Мы переночуем в горах и вернемся послезавтра к обеду. Хочешь пойти с нами? Правда, выходим в пять утра.

– Вы идете пешком?

– Конечно, три часа где-то. Не волнуйся, дорога хорошая. Коровы справляются, значит, и ты сможешь.

Даже такой весомый довод не убедил меня встать в субботу до рассвета. Я вежливо отказалась:

– В выходные папа дома, надо и с родителями побыть, а то они ворчат. Совсем меня не видят, типа. В Любляне ворчали, что я все время дома сижу.

– Не угодишь этим родителям! – подхватила Кая.

В субботу мама повезла меня в торговый центр. Ну не может она, видите ли, смотреть все лето на мои черные футболки и джинсовые шорты.

Вообще я не очень люблю ходить по магазинам, мерить одежду – мучение. Но зато люблю смотреть, как мама выбирает что-нибудь для себя. Папа ласково называет ее радугой: по-моему, у мамы в шкафу нет ничего черного или серого. В магазине она всегда набирает ворох платьев самых невероятных расцветок, а я сажусь на табуретку в пустой примерочной и наблюдаю.

Вот и в этот раз мама завела свою песню:

– Уля, детка, и в кого ты такая? Ну не бери ты этот серый свитер. Возьми голубой.

– Мамочка, я не люблю яркое.

– А волосы? – Мама ласково погладила розовые пряди.

– Волосы – другое дело. Это круто.

– Тебе очень идет, Уленок. Но что, если ты порадуешь маму и хотя бы примеришь вот это? – Мама состроила умильную гримасу и протянула мне просто жуткое платье в горошек.

– Хм, ты же знаешь, что мы с Каей то на велосипедах, то на сапе, а то и в горы ходим. Давай платья подождут до осени? Купим к школе.

– А сейчас?

– Я бы не отказалась от широкой толстовки с капюшоном. Такие носит Кая.

– Да, словенцы вообще предпочитают спортивный стиль, не только твоя Кая. Молодежь только в таких и ходит. Вот комплекты с шортами. Выбирай. – Мама лукаво улыбнулась. – Черный и серый нельзя.

На полке красовались комплекты всех цветов радуги. Мама подсовывала мне ярко-розовый, но я взяла белый.

– Можно? – нерешительно спросила я.

– Конечно! Примеришь?

От примерки я отказалась наотрез. Вряд ли кофта на два размера больше окажется маловата.

Потом мама выбирала наряды себе, а мне еще купила джинсовую белую бейсболку. Вот это класс!

Потом папа забрал нас из магазина и спросил, где бы мы хотели погулять и перекусить. Не успев подумать, я выпалила:

– Вы еще не были на озерном острове. Там очень красиво и кафе есть.

– Прогулка на лодке! – Мама захлопала в ладоши.

Папе ничего не оставалось, как согласиться.

Так в субботу я опять оказалась на острове.

На всякий случай я надела новую бейсболку. Хотя, думаю, без Каи меня никто не узнает. У меня розовые волосы, а у Каи кудрявая шевелюра. Вдвоем нас легче запомнить. Наверное. Я бы нас, во всяком случае, запомнила. Или нет…

На острове мама громко ахала и охала, жалела, что не прихватила этюдник, и фотографировала нас с папой на каждом углу. Папа заинтересовался архитектурой старинной церкви. На табличке было написано, что церковь Успения Девы Марии была построена в пятнадцатом веке, множество раз перестраивалась и что-то там еще. Я не люблю эти исторические справки, а вот папа все читает.

Я зашла. В церкви царили тишина, прохлада и полумрак. Я принялась осматривать золотой алтарь, фрески, высокий свод.

Вдруг до меня донеслись голоса:

– Нет, сестра Ана, никакой полиции. Это такой скандал. На всю страну, нет, на всю епархию.

– Но, отец Янез, пропали исторические документы из архива.

– Пропали и сразу же нашлись, хотели вы сказать? Я сам обнаружил документы на кафедре в четверг.

– И как же они попали туда из архива? Ключ всегда находится при вас. Возможно, вы сами их туда и положили?

– Ах, сестра Ана. Я и сам ни в чем уже не уверен. Я стар и болен. Прошу вас, давайте забудем об этом недоразумении. Да хранит нас Господь от скандалов и полиции.

– Отец Янез, мне тревожно.

– Помолимся вместе, сестра Ана, и да поможет нам Господь.

Из боковой двери вышли высокая, худая как палка монахиня и старый сгорбленный священник. Увидев меня, оба замерли в нерешительности. Я же громко поздоровалась по-английски.

Было видно, как они выдохнули и приветливо помахали в ответ. В это же мгновение в церкви появился папа. Подошел ко мне и начал пересказывать историю церкви. Его русская речь окончательно успокоила священника, и он скрылся за той же дверью, откуда появился. Но я папу не слушала. Мне было нужно обдумать подслушанный разговор. Старинные документы пропали из архива и вновь нашлись. Здесь, на острове. Подозрительно. Связано ли это со старинной печатью? На острове явно происходят подозрительные вещи. Но ни одной реальной зацепки у нас нет. Хоть бы Урше удалось перехватить записку Гондольера. Или ответ его сообщника.

Мы с папой вышли из церкви и отправились искать маму. Обнаружили ее в винной лавке, где продавались еще и сувениры. Мама собирала коллекцию открыток. Но не с фотографиями, а рисованных, и как раз обнаружила новые экземпляры для коллекции.

Продавец в лавке – молодой кудрявый парень – говорил по-английски с сильным итальянским акцентом. Папа уточнил:

– Вы же не словенец?

– Как сказать, – рассмеялся парень. – Я итальянец, приехал из Сиены, но вот мой прадед был словенцем.

– Как интересно! – восхитилась мама. – Вы приехали, чтобы поискать корни своей семьи?

– Нет, чтобы торговать вином, – еще шире улыбнулся парень. – Словенские вина плохо продаются, и хозяин лавки решил расширить линейку товаров. Мой брат выращивает виноград лучших сортов. Не желаете ли купить бутылочку его вина?

– Нет, но я хочу купить вот эти открытки. – Мама протянула продавцу отобранные карточки.

Итальянец взял открытки и деньги, защелкал кассовым аппаратом и продолжал болтать:

– Я говорю хозяину: открой магазин сувениров. Туристы, – он показал на нас, – хотят сувениры, не хотят вино. Но он упрямый, он говорит: мой дед держал винную лавку, мой отец держал винную лавку, я буду держать винную лавку. Прошу, синьора. – Он галантно протянул пакетик с открытками маме. – А это для тебя, бамбина[5]. – И дал мне леденец.

Мы тепло простились с болтливым продавцом и отправились домой. И так порядком задержались на острове.

Вечером ко мне пришла Урша:

– Привет, я с новостями.

У меня загорелись глаза:

– Ты обнаружила записку?

– Не совсем так.

– Пойдем скорее в мою комнату!

Пока мы поднимались на второй этаж, я чувствовала, как мое сердце бешено колотится. Неужели наш шпион раздобыл информацию для расследования?

Наконец Урша устроилась в моем кресле, а я – на ковре.

– Мне жаль тебя расстраивать, но ничего подозрительного в записках нет. У вашего плетнера роман с Марией, официанткой.

Я вскочила на ноги:

– Роман? И они обмениваются дурацкими любовными записочками?

– Ну да, – пожала плечами Урша.

– Да что с ними не так? Почему он ей не позвонит? Не напишет СМС? Они в курсе, что на острове из стародавнего только церковь? Современными технологиями можно пользоваться и там!

– Понимаешь, у нас в кафе строгие правила. Телефоны запрещены. Вот эти голубки и придумали способ обмениваться сообщениями.

Я была страшно разочарована. След оборвался.

– Откуда ты узнала о романе?

– Мария мне все уши прожужжала про своего драгоценного Петера. – Урша закатила глаза.

– Ну вот, расследование опять зашло в тупик. Хотя, знаешь, сегодня на острове мне удалось подслушать кое-что интересное.

И я рассказала об исчезнувших из архива старинных документах.

– Надо же, пропали и нашлись… – задумчиво повторила Урша. – А может, их украли, а потом подкинули?

– Я думала об этом, – закивала я. – Но кто и зачем?

– Попробую разузнать что-то на острове. Может, мой шеф Кле'мен или Мария что-то слышали… или Джузеппе.

– Это итальянец из лавки? Мы видели его сегодня.

– Да, забавный парень. Утверждает, что у него словенские корни.

– Думаешь, врет?

– Вряд ли. Зачем? Знаешь, он постоянно приходит к нам за горячим крепким чаем. Говорит, только у нас настоящий черный, а не мусор в пакетиках. Вот уж не итальянская традиция – пить чай.

– Но и не словенская вроде. Мне тоже не нравятся травяные и фруктовые чаи, которые вы, словенцы, так любите. Кая пьет ромашковый, фу! Может, у него и русские корни есть?

– Спрошу обязательно! – засмеялась Урша.

Я помолчала и спросила:

– Почему ты нам помогаешь?

Урша посерьезнела:

– Я переживаю за Каю. Она у нас сорвиголова, вечно ввязывается в разные истории.

– Кая классная.

– Я рада, что вы подружились. Потому что в начале каникул Кая связалась с совсем неподходящей компанией. – Урша замолчала. – Она рассказала тебе, почему родители забрали у нее телефон?

Я отрицательно помотала головой.

– Папа ехал на машине и заметил Каю в компании старших девочек из ее школы, прыгающей с тарзанки в озеро. Там, где купаться запрещено.

– С дерева? Высоко же! – ахнула я.

Урша кивнула.

– Дома был страшный скандал. Кая уверяет, что пошла с ними впервые. И я ей верю. Но папа был в ярости. Это же очень опасно. В общем, запретил Кае дружить с теми девочками и забрал у нее телефон до конца каникул.

– Бедная Кая…

Урша пожала плечами:

– Мне тоже ее жалко, но что поделать. Не говори ей, что я рассказала.

– Конечно. А ты когда-нибудь прыгала там?

Урша сделала большие глаза:

– Нет, конечно. Ты, наверное, уже заметила: у нас на Бледе невозможно скрыться. Тут же донесут маме и папе – где и с кем тебя видели.

– Никогда не знаешь, когда на тебя налетит тетя Ирена, – глубокомысленно заключила я.

– Видишь, ты поняла местную философию, – засмеялась Урша. – Ну, я пошла.

– Жаль, что у Каи нет телефона и мы не можем поделиться с ней новостями.

– Все равно в горах сигнал плохо ловит. Расскажем ей завтра.

Урша ушла, а я опять погрузилась в раздумья. Наш подозреваемый оказался не преступником, а всего лишь современным Ромео. Кто и зачем мог проникнуть в церковь и выкрасть, а потом подкинуть документы? И кто разговаривал с Серым плащом тем дождливым вечером?

Я достала блокнот и выписала всех, кто мог находиться возле церкви вечером, не вызывая подозрений.

Шеф Урши – хозяин кафе Клемен.

Официантка Мария – ну а вдруг? Выкрасть документы она теоретически могла. Но вот в лодке точно был мужчина. Петер-Гондольер. Идея о влюбленных преступниках все же казалась мне довольно вероятной. Я поставила знак вопроса напротив ее имени.

Итальянец Джузеппе – чисто визуально на преступника совсем не похож. Но настоящий детектив рассматривает все версии.

Хозяин винной лавки – его я еще ни разу не видела. Интересно, знает ли его Урша? О нем известно лишь то, что он упрямо ведет убыточный бизнес на острове. И то со слов Джузеппе. Нет, я решительно хочу взглянуть на этого человека. Напротив этой строчки я поставила восклицательный знак.

Родители позвали ужинать, и я поплелась на кухню. Нелегко быть детективкой. Ох, нелегко!

В воскресенье вечером прибежала Кая. Я быстренько проводила ее в свою комнату.

– Наконец-то! Всех коров доставила на пастбище в целости и сохранности?

– Нет, – парировала Кая, – две остались дома.

Ну вы только посмотрите на эту кудрявую нахалку.

– К твоему сведению, эти две коровы занимались расследованием. Тьфу, я хотела сказать, что мы не коровы.

– А сказала то, что сказала, – залилась хохотом Кая. – И не жалуйся сейчас мне, как трудно тебе выражать мысли на словенском.

Потом она устроилась прямо на полу и попросила:

– Расскажи подробности. Я видела Уршу только за обедом. При родителях не поговоришь свободно.

Я быстро ввела подругу в курс дела.

– Эх, мы думали – преступление, а оказалось, романтика, – Кая скисла.

– Но и преступление никуда не делось. Это значит лишь, что мы неправильно вычислили подозреваемого. Тем вечером в плетне был не Петер.

– Опять пойдем любоваться ботинками? – оживилась Кая.

– Придется. Предлагаю проверить не только плетнеров, но еще несколько человек.

Я показала ей свой список подозреваемых. Кая пробежала его глазами.

– Вряд ли Мария хрипло выкрикивала итальянские проклятия, – хмыкнула она. – Да и грести на такой большой лодке – дело нелегкое. Одно только весло весит, наверное…

– Марию я внесла в связи с пропажей документов, а не из-за печати, – нетерпеливо перебила я. – Читай дальше.

Но Кая как будто меня не слушала. Она неподвижно смотрела куда-то вдаль.

– Эй, – совсем разозлилась я. – Где ты витаешь?

– Ула, – медленно проговорила Кая. – Ты сейчас сказала что-то очень интересное, но я не могу понять…

– Неужели я опять перешла на русский? – поразилась я.

– Нет, не то. Ты сказала: «из-за документов, а не из-за печати». А ведь печать и документы отлично сочетаются…

Ничего себе! Не зря говорят, что горный воздух полезен для мозгов. Вернулась другим человеком.

Я стала развивать идею дальше:

– Исток этот или как его – столяр и резчик по дереву. Что, если он вы́резал печать для преступника? А документы нужны были для образца печати, например?

– Преступник их скопировал и подкинул обратно. Или подменил?

Я вскочила с места:

– Нам надо взглянуть на этот секретный архив!

– Не полезем же мы в церковь?

– Нет, конечно. Надо что-то придумать. А пока проверим несколько пар ботинок на острове.

– В воскресенье вечером вряд ли ты кого-то там найдешь, кроме туристов. В понедельник винная лавка, скорее всего, закрыта. Спрошу у Урши, работает ли она завтра. Кстати, ботинки проверить и она может, чего нам туда тащиться.

– Ну знаешь, я вот ни разу еще не видела ни шефа Урши, ни хозяина лавки. А Урша не видела типа в плетне. Она не сможет его опознать в случае чего.

– Как будто ты сможешь, – опять захохотала Кая.

Я бросила в Каю подушкой. Она швырнула в меня плюшевого слона. Так обсуждение наших планов по расследованию перешло в настоящий бой подушками.

Действительно, оказалось, что в понедельник на острове все закрыто. Мы с Каей слонялись по округе без дела. И только во вторник, когда Урша прислала мне короткое СМС «Все тут», мы засобирались на остров.

Как назло, погода испортилась. Было прохладно, не для сапа. Но тем не менее Кая попросила своего папу:

– Отвези нас на озеро и помоги накачать сап, пожалуйста.

Он просто молча покрутил пальцем у виска.

Кая спрятала одну руку за спину и прошептала мне:

– Дай телефон.

Я вложила ей в ладонь свой смартфон.

– Мы не кататься. Вот! Урша забыла телефон дома. А она сегодня, между прочим, до позднего вечера работает. Как же ты ее заберешь? Будешь караулить полтора часа на берегу?

Караулить на берегу папе Каи явно не хотелось, поэтому он сказал:

– Туда и обратно, понятно? Пока дождь не начался.

Он отвез нас к озеру, помог подготовить плавсредство и велел:

– Как вернетесь, спустите воздух, сверните сап и оставьте в прокате лодок. Я потом заберу.

Он уехал, а мы понесли сап к воде. Я решила не раздеваться и осталась в своей новой белой толстовке. Кая тоже не стала снимать футболку и шорты. Одетыми мы зашли в воду по колено, забрались на сап, и Кая принялась грести. Я же опять свернулась в клубок в носу. Хотя в третий раз было не так страшно.

Я даже начала смотреть по сторонам и заметила нескольких мальчишек в бело-синей спортивной форме в длинных узких лодочках.

– Кто это?

– Гребцы, – ответила Кая. – Не заглядывайся, они все страшно высокого мнения о себе.

Только я хотела возмутиться, что я и не думала ни на кого заглядываться, как один из мальчишек закричал нам:

– Куда вас несет в такую погоду?

Кая крикнула в ответ:

– Сами-то тоже на воде.

– А мы и в дождь тренируемся, и в ветер.

– И в снегопад, наверное, когда озеро замерзает, вы тоже тренируетесь? – съязвила Кая.

– Конечно, только на тренажере! В зале! – Мальчишка рассмеялся и энергично заработал веслами: пауза закончилась.

Вовсе он не задается, посмеялся над шуткой. И вообще симпатичный. Вслух я этого, конечно, не сказала. А натянула капюшон толстовки на голову, чтобы уши не продуло.

Оказавшись на острове, мы сразу отправились к Урше – греться. Площадь пустовала, немногочисленные туристы спрятались от ветра внутри кафе.

– Девчонки, – сразу бросилась к нам Урша, – я была уверена, что вы не придете сегодня. Погода так испортилась!

– Расследование не ждет, – важно ответила я.

– Вы промокли. Эх, дурочки! Возьмите пледы, сделаю вам чай.

Она ушла, а мы завернулись в пледы и уселись за столик поближе к кухне. Я начала гадать: кто же из сидящих за столиками людей хозяин кафе? Но тут вернулась Урша. Она поставила перед нами по чашке горячего чая и обратилась к седому мужчине в синем свитере:

– Клемен, познакомься с моей сестрой.

Мужчина поднялся и подошел к нам:

– Вот эта кудрявая юная леди, очевидно, твоя сестра. Вы очень похожи.

– Ага, – поддакнула Кая, – только у Урши волосы совсем не вьются.

Я наклонилась и быстро проверила его ботинки – коричневые.

– У твоей подруги тоже не вьются, но вот почему-то порозовели. Наверное, она ест очень много малины.

Он засмеялся своей несмешной шутке, мы натянуто улыбнулись. Потом Клемен поинтересовался, сколько нам лет и в какой класс мы перешли, и вернулся к своей недочитанной газете.

– Не он, – прошептала Кая.

Я согласно кивнула.

Тут входная дверь отворилась, и на пороге кафе появился еще один мужчина. Среднего роста, в красной ветровке, черных джинсах и черных кроссовках «Адидас».

Я напряглась.

Незнакомец обвел глазами зал и направился прямиком к Уршиному начальнику.

– Клемен! – позвал он.

– О-о-о-о! Винко, сосед! – Клемен встал и гостеприимно раскинул руки, приглашая к столу.

У меня заколотилось сердце. Сосед? В смысле по острову? Неужели перед нами хозяин винной лавки собственной персоной?

Тот сел за столик, оказавшись совсем рядом с нами, откинулся на спинку стула и вздохнул:

– Черт бы побрал это ненастье. В такую погоду туристы остаются отсыпаться в отелях. Я не продал сегодня ни одной бутылки. Дьяволо!

Мы с Каей дернулись, как по команде, переглянулись и тут же уткнулись в свои чашки с чаем.

Мужчины, к счастью, вовсе не обратили на нас внимания и продолжили разговор:

– Эх, Винко, далось тебе это вино. Расширяй ассортимент. Магнитики у тебя разлетаются как горячие пирожки. Посмотри, чем другие торгуют: футболки, кепки, кружки и прочая ерунда. И так у нас сезон короткий, зимой-то никого и нет. А ты сам у себя деньги крадешь.

– Деньги крадут у меня проклятые плетнеры! – Винко побагровел и ударил кулаком по столу. – За перевозку товара на остров задирают цену, как для туристов. Монополисты чертовы.

– Согласен, – вздохнул Клемен. – И мне счета выставляют будь здоров. Наживаются на своих – куда это годится? Один только Петер делает скидку.

– Плетнеры! Вот у кого деньги. И всего-то надо было родиться в нужной семье. Вози себе лодочку туда-сюда да греби чистую прибыль лопатой. Они даже налогов не платят, собаки.

– Да ну, не может быть! – поразился хозяин кафе.

– Живут по закону семнадцатого века, говорю тебе, и ботинки им не жмут. Эх, я бы отдал свой магазин и все самые редкие вина из коллекции, только бы стать плетнером.

– Не выйдет, разрешение от Марии Терезии или есть, или его нет, – ухмыльнулся Клемен.

– Сам знаю! – рявкнул Винко так, что все вокруг притихли.

Мы с Каей сидели как мышки. Потом Уршин шеф заговорил о спорте, чтобы разрядить обстановку, и мы засобирались домой. Ничего интересного уже не услышим.

Путь с острова был трудным. Ветер дул нешуточно, Кае приходилось грести изо всех сил. Брызги от весла летели прямо на меня, но я и не думала возмущаться. Мы обе здорово промокли. Добравшись до берега, спрятали сап там, где велел Каин папа, и побежали домой. Вскоре действительно начался дождь. Первые капли настигли нас, когда мы поравнялись с сушилкой для сена.

В Словении сено сушат не в стогу, такая сушилка – целое архитектурное сооружение. Называется «козолец» и выглядит как высокий забор под крышей. Сюда мы с Каей и залезли, уселись на сухой клочок земли, прижавшись спинами к слегка колючему сену. Было даже уютно.

Кая разнылась, что опять нас задерживает дождь.

– Если он не закончится, ты нароешь нам еще одно расследование. А мы еще с этим не закончили.

Я смотрела на то, как падает дождь, и вдруг вспомнила улыбку мальчика-гребца.

– Думаешь, он меня заметил? – вырвалось у меня. Хорошо, что Кая мыслями была еще в кафе.

– Нет, конечно, он же сидел к нам спиной. Теперь за ним придется следить, да? Давай спросим у папы моего, вдруг он знает, где живет этот Винко.

Мне пришлось потрясти головой, чтобы сосредоточиться на расследовании.

– Подожди, не спрашивай пока. Зачем привлекать внимание? Может, через Уршу и Джузеппе выясним. Он любит поболтать, насколько я поняла.

– Джузеппе, помощник в лавке! – Кая хлопнула себя по лбу. – Его ботинки мы не проверили сегодня.

– А зачем? Мне кажется, мы вполне точно определили нового подозреваемого. К тому же он такой неприятный, а Джузеппе – симпатичный парень, подарил мне леденец, когда мама покупала открытки. Не верю, что он замешан в темных делишках.

Дождь кончился, и мы разошлись по домам. Еще одна чашка чая мне точно не помешала бы.

Дома была только мама.

– Мамочка, я промокла под дождем, сделай мне чай, пожалуйста! – крикнула я, и мама тотчас спустилась ко мне из мастерской.

– Не сидится тебе дома, Уленочек.

Самый вкусный чай – у моей мамы. Она смешивает разные сорта заварок и добавляет все душистые листочки и травки, которые только может собрать. В саду госпы Власты ей было чем поживиться, поэтому вскоре мама поставила передо мной большую чашку ароматного чая с листочками мелиссы, малины и вишни.

– Только не заболей, детка! Так обидно болеть на каникулах.

– Ни за что, мамочка. Видишь, как мне пригодилась толстовка с капюшоном – тепло, и волосы не намокли. – Я помолчала и спросила: – Мама, тебе приходилось подделывать документы?

Мама поперхнулась чаем.

– Нет пока. А надо?

– Мне нет, но кто-то же этим занимается…

– Опять начиталась детективов, – мама покачала головой. – Во времена Шерлока Холмса подделки имели смысл, но сейчас век цифровых технологий. Все наши документы и данные хранятся в компьютерных базах данных.

– А если это старинные документы, то как проверить, что перед тобой подделка?

– Делают экспертизу, – мама задумалась. – Картины великих художников подделывают регулярно, но почти всегда подделку удается распознать. Проводится подробный анализ: техника написания, химический состав красок, холста. Если мы говорим о документах, то наверняка проверяют бумагу и чернила.

– То есть если хочешь подделать старинный документ, то обычные чернила из магазина не подойдут?

Мама встала из-за стола:

– Подожди минутку!

Я слышала, как она поднялась, потом – как начала передвигать что-то тяжелое. Потом раздался грохот, как будто это тяжелое упало. Наконец мама вернулась ко мне с толстой красочной книгой в руках.

– «Каллиграфия», – прочитала я название на обложке.

– Это потрясающая энциклопедия. Тут найдешь все, что тебя интересует. И про бумагу, и про изготовление чернил с древних времен до наших дней.

Потом вернулся с работы голодный папа, мама принялась разогревать обед, а я отправилась в свою комнату, чтобы полистать книгу.

– Уля, обещай не подделывать исторических документов! – крикнула мне вслед мама.

– Не буду, мамочка! – громко ответила я и тихонько добавила: – И другим помешаю.

Целый вечер я просидела над маминой книгой и даже в постель с ней улеглась. В ней действительно описывалась история чернил. Кто бы мог подумать, что чернилам уже семь тысяч лет. А мне – всего одиннадцать, и голова пухнет от новой информации. Правда, не сильно в расследовании пригодятся знания о том, что в Древнем Египте в чернила добавляли свинец. Вряд ли наш мошенник занялся переделыванием папирусов.

Скорее уж какие-то винные этикетки. Может, он будет продавать королевское вино? Времен императрицы Марии Терезии, например, которую так любят госпа Власта и Серый плащ. Хм, а что, если столяр Исток вовсе не страстный поклонник истории? Может, он брал книги как раз, чтобы изготовить поддельную печать? Как это проверить?

Я сделала пометку в блокноте и вернулась к книге. Глава «Как самостоятельно приготовить чернила». То, что надо. Несколько рецептов с оригинальными составляющими. Не зря я обещала маме, что не стану подделывать документы. Сажу еще можно раздобыть в печке, медный купорос – купить в магазине. Но собирать наросты с дубовых веток и отваривать дубовую кору – сложновато.

Даже в простых рецептах встречались непонятные составляющие. Например, пол чайной ложки чая, яичный желток, полстакана меда и чайная ложка гуммиарабика. Всего-то, ерунда такая, всегда в холодильнике лежит. И главное, этот гуммиарабик в каждом втором рецепте встречается. Хоть бы намекнули, что это такое.

Ничего, интернет подскажет. Я взяла телефон и набрала в поисковике эту абракадабру. Вот это да! Я еле сдержала победный клич. Родители-то уже давно спали. Гуммиарабик получают из смолы африканских акаций, используют в живописи, чтобы акварельные краски не растекались, а еще его раствор применяют для стабилизации вина. В виноделии! Все ниточки ведут в лавку. Наверняка для Винко не проблема достать гуммиарабик.

Как узнать, что он замыслил? Нам надо наведаться в лавку и поискать следы там. Но как? Во-первых, одно дело – безобидная слежка, а другое – вломиться в магазин. Если нас поймают, последствия будут посерьезнее запрета пользоваться телефоном. Надо быть предельно осторожными. Во-вторых, в случае опасности с острова не убежать. И спрятаться там особо негде.

Так ничего и не придумав, я наконец уснула с книгой под подушкой.

Утром мы встретились с Каей и отправились кататься на велосипедах. Перед этим я, конечно, поделилась с подругой всеми моими открытиями и сомнениями. Мы колесили по пшеничным и кукурузным полям вдоль реки Савы и наконец остановились отдохнуть и попить воды в живописном месте – на белых валунах у речного порога. Вода с шумом падала вниз, нам приходилось почти кричать, чтобы услышать друг друга.

– Мы должны проникнуть в магазин, – решительно заявила Кая. – Посуди сама. Если злоумышленник – Винко, то наверняка у него в лавке припрятаны и самодельные чернила, и бумага, и бог знает что еще.

– Но ведь в магазине работает еще и Джузеппе, – напомнила я. – Вряд ли Винко проворачивает темные делишки на виду у помощника.

– А вдруг они сообщники? Лично я этого итальянца еще ни разу не видела. Как и его ботинки.

– Ну нет, Джузеппе – добродушный парень. Не верю, что он может быть замешан. Давай попросим Уршу поболтать с ним и осторожно разведать, не замечал ли он чего подозрительного в лавке?

– Ты с ума сошла? – всполошилась Кая. – Это моя сестра вообще-то. А если Джузеппе очень даже замешан?

Я подумала и согласилась:

– Ты права, лучше не рисковать. Но и в лавку соваться не будем. Давай выясним, где живет Винко, покрутимся возле его дома. Посмотрим, что там и как.

Как ни был хорош наш осторожный план, сбыться ему было не суждено. Кая выяснила у своих родителей, что Винко с семьей проживает в Любляне. А сюда приезжает лишь по делам. Семейный дом на Бледе он давно продал. На вырученные деньги занялся инвестициями, но прогорел. Винная лавка – его единственный заработок, а дела который год идут из рук вон плохо.

Расследование в очередной раз зашло в тупик. Мы перебирали разные варианты. Выкрасть библиотечную карточку Серого плаща и проверить, какие исторические книги он брал. Расспросить Джузеппе. Позвонить анонимно в полицию и заявить, что из церковного архива пропали документы. Кая даже предлагала заявиться в магазин к Винко и попытаться купить немного гуммиарабика, чтобы увидеть его реакцию.

Все варианты мы последовательно обсуждали и отметали. Ситуация сложилась глупая. Мы предположили, что Винко занимается подделкой каких-то документов. Но никаких доказательств, кроме листка с пробами печати, и конкретных гипотез у нас не было. Кая даже предположила, что он пытается подделать указ, по которому плетнерам было даровано право работать на озере. Как раз Мария Терезия его и издавала. Но мы с Уршей подняли ее на смех. Слишком неправдоподобно. Все плетнеры прекрасно знали друг друга. Чужака бы мгновенно вычислили.

Я склонялась к версии о винной афере. В конце концов, словенцы утверждают, что самая старая в Европе виноградная лоза растет в Мариборе. Так почему бы нашему Винко тоже не явить миру что-то старинное, уникальное и безумно дорогое? Королевское вино, например. Деньги ему явно нужны.

Отчаявшись найти новый след, я объявила перерыв в расследовании. Мы, конечно, попросили Уршу держать глаза и уши открытыми. Но от активных действий решили отдохнуть. В четверг я съездила с мамой в Любляну забрать кое-какие вещи, а в пятницу мы с Каей устроили поход в горы. Так назвала его я. Кая уверяла, что это вовсе не гора, а так, холмик.

Мы поднялись на «холмик», и нам открылся превосходный вид на всю долину, озеро и остров, будь он неладен. Иногда мне кажется, что наше озеро настолько красиво, что ни одно фото никогда этого не передаст и ни одно описание тоже. Может, потому мама и говорит, что у меня нет художественного воображения? Ну и ладно! Мне здесь красиво так, что дух захватывает. А мама пусть рисует, ловит свет и старается запечатлеть каждый уголок.

Еще я очень ждала субботы. В субботу состоится большой праздник на Бледе. Ярмарка с утра, а вечером концерт и, главное, огоньки. Тысячи горящих свечей, плывущих по озеру. Я хочу это увидеть!

Наконец пришла суббота. Утро началось замечательно – папа решил испечь блинчики. Мама умеет делать обалденные оладушки, а папа печет тонкие, большие – во всю сковородку – блины. Не могу сказать, что вкуснее: оладушки или блинчики. Это как ответить на вопрос, кого из родителей я больше люблю.

А еще папа умеет переворачивать гигантские блины в воздухе. Мама же над своими оладушками аккуратно орудует деревянной лопаткой.

Короче, услышав звук миксера, я поспешила на кухню, чтобы не пропустить блинное шоу. Мама поставила передо мной чашку теплого какао. Ну что за лапочки эти мои родители!

Вообще затея с переездом в деревню оказалась не так уж плоха. Мне понравилось. Хоть расследование и зашло в тупик, было чем заняться. Впереди еще целый месяц каникул, но думать о возвращении в город мне пока не хотелось. Надеюсь, осенью Кае все же вернут телефон и мы сможем переписываться. И автобус из Любляны на Блед идет всего час – я проверила. Сможем гостить друг у друга. Главное, чтобы лапочки-родители разрешили мне самой ездить на автобусе. Разрешат – в конце концов, мне уже почти двенадцать.

После завтрака мы встретились с Каей, чтобы на великах поехать в центр, на ярмарку. Для начала подруга похихикала над моим внешним видом. Дело в том, что мама ласково подсунула мне черный сарафан, который я захватила среди прочих вещей, когда мы ездили в Любляну. Поскольку его я привезла сама и уже опаздывала на встречу с Каей, то спорить с мамой не стала.

Поэтому на подколки Каи я просто пожала плечами:

– Чтобы не расстраивать мамочку.

И мы помчали на ярмарку. Даже с утра народу было полно, что же будет вечером! По набережной бродили и туристы, и местные. Играл духовой оркестр. Мы, конечно, прилипли к киоскам со всякой всячиной. В одних продавали уличную еду: маленькие блинчики с разной начинкой, пирожные «крéмшнита», которыми славятся местные кондитерские, и, конечно, мороженое. А в других – изделия местных мастеров: украшения из кожи, бисера и полудрагоценных камней, стеклянные ангелочки, коровьи колокольчики на удачу, вязаные шапки, теплые тапочки, свечи из пчелиного воска… Мне хотелось все рассмотреть. Нельзя же постоянно думать о расследовании.

– Давай проверим, нет ли вырезанных из дерева фигурок, – веселилась Кая, – свистулек или печатей.

– Да ну тебя, – отмахнулась я и принялась рассматривать сережки с разноцветными камешками.

Старичок-продавец показал на голубые:

– Смотри, тебе подойдет бирюза. Для твоих голубых глаз. Я сорок лет делаю украшения и знаю, что кому подходит.

Я взяла в руки простую сережку: изогнутая серебряная проволока, а на конце голубой шарик с темными прожилками.

– Бирюза пробуждает интуицию, – продолжал старичок, – дарует храбрость и проницательность. Бирюза – символ борьбы со злом.

Кая больно ткнула меня в бок:

– То, что надо для детективки Улы, а?

– Да, проницательность мне бы не помешала, – вздохнула я, но молча показала на цену. Она кусалась.

Старичок заметил мой жест:

– Отдам за полцены. Тебе.

Я очень обрадовалась. Протянула старичку деньги и сразу вставила в уши новые сережки.

– Вау! Как круто смотрится с твоими розовыми волосами. Ты такая яркая!

– А ты почему не выберешь себе сережки?

– Ула-ла! Ты в своем уме? У меня не проколоты уши! – Кая подняла волосы, чтобы я смогла убедиться, и обратилась к продавцу: – Скажите, какой камень помогает быть более внимательным?

– Гранат, черный турмалин, тигровый глаз… – принялся перечислять старичок.

– Вот! – обрадовалась Кая. – Накоплю денег и закажу тебе колье из всех этих камней ко дню рождения! Сил моих больше нет терпеть твою невнимательность.

Мы посмеялись, поблагодарили симпатичного продавца и отправились гулять дальше. Купили по рожку мороженого. И сразу же встретили госпу Власту с годовалым карапузом на руках.

– Мой правнук, – гордо представила она малыша.

Малыш приветливо помахал нам, но тут же требовательно ткнул пальцем в сторону киоска с мороженым. Госпа Власта поспешила встать в очередь.

– Разбалованный вырастет, – авторитетно заключила Кая.

Я хотела возразить, но тут мое внимание привлекла сцена, которая разыгралась у самой кромки воды. Два парня, одетые во все черное, громко ссорились. Вернее, один – пониже и с лысиной – кричал на второго – повыше и кудрявого. Этим вторым парнем был Джузеппе. Я указала на него Кае.

– Смотри, Кая, это же помощник из лавки.

– Да ну! Ты уверена?

– Вроде да, подойдем поближе.

Мы приблизились так, что стали слышны голоса. Эти двое спорили по-итальянски. Парень с лысиной в чем-то горячо убеждал Джузеппе. А тот как будто бы не соглашался.

– Кая, они ссорятся…

– Или обсуждают, какой сорт мороженого вкуснее. Это же итальянцы. Они всегда кричат и размахивают руками.

– Подожди.

Я пробралась еще ближе, стараясь не попадаться на глаза Джузеппе. Нахально уселась на траву прямо у него за спиной и быстро включила диктофон на телефоне. Хорошо бы найти того, кто понимает итальянский язык и переведет, о чем спорят эти двое. Чтобы не выглядеть подозрительно, я принялась крошить вафельный рожок в озеро. Хорошо, что утки плавали неподалеку, а то я смотрелась бы глупо.

Вдруг я отчетливо услышала, как незнакомец прорычал:

– Стасера! Стасера, дьяволо!

Меня как будто прошибло током от этого голоса. Неужели я испугалась? Детективкой быть весело, но от этой сцены, разыгравшейся посреди беззаботной толпы, повеяло настоящей опасностью. А вдруг мы с Каей вертимся там, куда не стоит совать носы? Да что это «вдруг» – совершенно точно вертимся. Усилием воли я заставила себя повернуть голову и посмотреть на ноги спорщиков. Джузеппе был обут в щегольские остроносые кожаные ботинки, а вот на ногах сердитого незнакомца красовались потрепанные черные кроссовки марки «Адидас», которые принялись удаляться. Незнакомец ушел.

Мне захотелось сесть. Странное чувство для сидящего человека. Я забыла, что бросала уткам вафлю, и они напомнили о себе громким кряканьем. Их нахальство вывело меня из оцепенения, я выключила диктофон и бросила огромный кусок рожка в воду.

Джузеппе уселся на траву и оказался рядом со мной. Что делать? Отползать на четвереньках?

Я бы, может, и попробовала, но ноги меня пока не слушались. Мы сидели бок о бок с итальянцем. Я кормила уток, а он просто неподвижно смотрел в одну точку. Потом наконец заметил меня.

– Бамбина, это ты? – обратился он ко мне по-английски.

Да, розовые волосы – приметная штука. Он меня запомнил.

– Чао! – как можно более приветливо попыталась ответить я. – С кем это ты поругался?

– А, ты слышала…

– Думаю, и на том берегу слышали. – Я старалась казаться беззаботной изо всех сил.

Джузеппе тяжело вздохнул и протянул:

– Это мой брат. Он хочет, чтобы я срочно… – Тут он как будто опомнился и продолжил совсем другим тоном: – Срочно вернулся в Италию.

Парень с подозрением посмотрел на меня:

– Ты понимаешь итальянский?

– Я говорю на английском, словенском и русском, достаточно для одиннадцатилетнего ребенка, как ты считаешь?

Тут он как будто выдохнул, успокоился и продолжил болтать как ни в чем не бывало:

– Современные дети такие умные. Я не могу говорить по-словенски, хотя мой дед был словенцем. Хочу выучить его язык. Брат отправляет меня домой, работать на винограднике. А я бы лучше остался в Словении.

– Конечно, ты должен остаться, раз тебе так нравится здесь, – подхватила я и поднялась. – Мне пора.

– Чао, бамбина! Наслаждайся праздником. Сегодня вечером на озере будет интересно.

– Ни за что не пропущу огоньки на воде!

Пора найти Каю. Интересно, догадалась ли она проследить за братом Джузеппе?

Каи нигде не было. Я решила пойти на парковку, где мы оставили велосипеды. И точно, обнаружила Каю там.

– Как ты меня нашла? – Кая страшно удивилась.

– Зря я, что ли, детективка? Вот хоть тебя вычислила. Куда он делся?

– Уехал на машине. Старый красный «рено». Номер я тоже запомнила.

– Пригодится, – кивнула я. – Или нет. Ты видела кроссовки?

– Спрашиваешь! Я поэтому и пошла за ним.

– Джузеппе сказал, что этот тип – его брат. Я уверена, именно он спорил с Серым плащом и забрал печать. Я узнала его жуткий каркающий голос. Ты тоже должна послушать, я записала их на диктофон.

– Или все же Винко? Что за мода у мужчин – носить одинаковые кроссовки? И ругаться словом «дьяволо». Понахватались друг от друга наши подозреваемые.

– Нет, это он. Понимаешь, я видела и слышала его почти под тем же углом, что и тогда, в лодке. Я абсолютно уверена: брат Джузеппе забрал печать у Серого плаща. Нам обязательно надо узнать, о чем они спорили. Джузеппе наплел мне сказочку, но я ему нисколько не поверила.

– Надеюсь, на диктофонной записи будет что-то слышно.

– Девочки, что это вы застряли на парковке? – Госпа Власта одна, без правнука, спешила к своей машине. – Вас подвезти?

– Спасибо, мы на великах, – махнула Кая.

А я спросила наудачу:

– Госпа Власта, а вы знаете итальянский?

Госпа Власта, видимо, знала все на свете, поскольку живо откликнулась:

– Итальянский? Немножко знаю. Моя сестра держала кондитерскую в Триесте, сразу на границе со Словенией. А вам зачем?

Мое сердце учащенно забилось:

– Помогите нам, пожалуйста, кое-что перевести. Аудиозапись.

– Ну, я попробую. Садитесь в машину, а то тут шумно.

Пока мы забирались в ее «ниссан», я успела спросить:

– Где же ваш правнук?

– Он остался на празднике со своими родителями, а мне пора домой – приготовить ему обед.

– Разбалует, – тихонько фыркнула Кая.

В машине я проиграла запись, увеличив громкость до максимума. Лучше всего был слышен хруст рожка, который я разламывала для уток. Но и голоса итальянцев можно было разобрать.

Брови госпы Власты удивленно поползли вверх:

– Девочки, тут одни ругательства. Кто это говорит?

– Ну во-о-от. – Кая изобразила, что очень расстроена. – Нам задали в школе на лето сделать записи речи на пяти любых иностранных языках. Ула уже записала для меня русскую речь. Думаете, эта итальянская запись для школы не подойдет?

– Точно нет! Мне жаль, Кая. Думаю, тебе стоит поговорить с Яной. Она сдает комнаты туристам со всей Европы. Уверена, что Яна поможет тебе выполнить задание.

Я молча восхищалась находчивостью подруги. Но все же спросила:

– Почему хоть эти двое ругаются? Просто интересно.

– Один говорит: «Закончи сегодня, пока никого нет». И потом еще: «Сегодня тебя никто не увидит». А вот что именно они хотят закончить, я не поняла.

Шестеренки в моем мозгу заработали с неимоверной скоростью. Пазл начал складываться.

– Ладно, тетя Власта. Вы правы, я схожу к Яне и не буду больше записывать незнакомых людей.

– Что за странное задание вам дали в школе? – изумилась госпа Власта.

– Еще и на лето, правда? – Кая быстренько вылезла из машины, и я последовала ее примеру.

– Спасибо! – крикнули мы хором на прощание и поспешили прочь.

Мы вышли с парковки и плюхнулись на ближайшую лавочку.

– Кая! – затараторила я. – Ты понимаешь, что происходит? Винко, скорее всего, ни при чем, эти братья – аферисты. Большой вопрос, кстати, есть ли у них словенские корни. Джузеппе работает в лавке и проворачивает какие-то делишки. Эх, а казался мне хорошим парнем! Его брат заказал и забрал поддельную печать у Серого плаща. Джузеппе вполне мог позаимствовать документы из архива и подсунуть их обратно. Чай! Помнишь, Урша говорила, что он постоянно приходит в кафе за крепким чаем? Я уверена, что он отмачивал в чае бумагу, чтобы придать ей состаренный вид. И, наконец, чернила! Джузеппе рассказывал, что его брат винодел. А значит, раздобыть гуммиарабик, чтобы приготовить чернила, им не составит труда. И вот сегодня, когда весь город будет на озере, а на острове – ни души, Джузеппе должен закончить работу над подделкой. Все сходится.

Выдав эту тираду, я замолчала. Кая взирала на меня с восхищением, но сказала только:

– Смотри-ка, бирюзовые сережки и правда работают. Ты сама проницательность. – И, помолчав, добавила: – Но в одном и ты, и брат нашего Джузеппе ошиблись.

– В чем?

– В том, что на острове не будет ни души. Там будем мы!

– Как мы туда попадем?

– На лодке. Урша с друзьями собирается зажигать свечки на озере. Это всегда делается с воды. Мы напросимся с ними. Заодно посмотришь, как это красиво. А потом на той же лодке мы доберемся до острова и проверим, чем занимается Джузеппе в лавке.

– Урша наверняка согласится, а ее друзья?

– Почему бы и нет? Мы же не станем посвящать их во все подробности. Пусть подождут на берегу. Если Джузеппе что-то и услышит, то пусть увидит группу старших школьников, а не двух маленьких девочек. К тому же тебя он уже дважды видел.

– Мне нравится твой план.

Кая поднялась со скамейки:

– Пойдем, надо найти Уршу.

Мы вернулись в деревню, Кая убежала поговорить с сестрой, а я отправилась домой.

Вот это да! После полного затишья в расследовании мы вдруг приблизились к разгадке вплотную. Я не сомневалась в своих предположениях. И план Каи был хорош. Отчего же мне так страшно? Хотелось пойти к маме с папой и рассказать им всю историю. Но тогда с расследованием придется распрощаться. Они ни за что не пустят меня ночью на остров.

Хорошо, если Урша и ее друзья и правда будут рядом. Все-таки почти взрослые ребята. Через полчаса я получила СМС от Урши: «Приходи к нам в восемь».

Ура! Значит, план Каи осуществится. Я не знала, чем занять себя до вечера. И, не придумав ничего лучше, легла поспать после обеда. Ночь-то предстояла бессонная.

Я проснулась в пять. До встречи с девочками оставалось еще три часа. Я поболтала с родителями. Они слегка расстроились тому, что им придется отправиться на праздник без меня.

– Ничего, может, встретимся там, когда мы зажжем все свечки.

Папа заинтересовался экологией:

– Странно, словенцы вроде так заботятся о природе, а выпускают в воду тысячи плавающих свечек в металлических подставках.

– Может, они их потом вылавливают огромными сачками? – предположила мама.

Я обещала разузнать все подробности. Мне и самой было ужасно любопытно, но еще больше, конечно, мои мысли занимала вторая операция. Ночная вылазка. Я взяла со стола открытки, которые мама купила на острове, и принялась их разглядывать. Традиционные сюжеты: и озеро в окружении гор, и остров, и плетны.

– Талантливые акварели, – заметила мама. – Работа настоящего художника. На обороте есть имя: Джузеппе Марино. Я поискала в интернете, но никаких его работ не нашла.

– Твои акварели мне по душе гораздо больше! – вставил словечко папа.

– Брось, невозможно сравнивать. У меня совершенно другой стиль! – нахмурилась мама, но было видно, что она вся просияла от похвалы.

А я задумалась. Уж не наш ли это Джузеппе? Наверняка у художника есть раствор гуммиарабика. Он и с чернилами запросто справится, и вообще… Надо будет рассказать Кае о новом открытии.

Я вышла в сад, где встретила госпу Власту с внуком и правнуком. Поиграла с малышом, но быстренько вернулась в дом. Чего доброго, госпа Власта примется рассказывать внуку, какие странные задания дают нынче школьникам на лето.

Дома я достала желтый рюкзак и сложила в него походную зажигалку, которую дал мне папа, ручной фонарик, фляжку с водой и телефон. Подумала и добавила дополнительные батарейки для фонарика и своего медвежонка – на удачу. Потом переоделась в черную футболку и черные шорты. И захватила папину серую бейсболку. Мне хотелось быть максимально незаметной. Мама, увидев меня, всплеснула руками:

– Так пойдешь на праздник?

– Ну мам! Я же буду в лодке, никто меня и не увидит.

Сама мама нарядилась в длинное голубое платье и нацепила на левую руку два десятка разноцветных браслетов. Кулоны и серьги мама не любила, а браслеты скупала в огромном количестве.

– Надень хотя бы новые сережки.

– А если я их потеряю в лодке?

– Ну иди, хоть ресницы тебе накрашу, горе мое. Праздник же.

Тут я не стала отказываться. Во-первых, потому что обычно краситься мне не разрешают. Во-вторых, так я буду хоть чуточку непохожей на себя.

Мама накрасила мне ресницы тушью, я убрала розовые пряди под серую бейсболку. Придирчиво осмотрела себя в зеркале и осталась довольна.

Потом я прихватила желтый рюкзак и отправилась к Кае. Хоть до восьми оставалось много времени. На полпути я встретила свою подругу:

– Ты куда?

– К тебе, а ты?

– К тебе, не нахожу себе места.

Мы посмеялись и пошли к Кае – вместе ждать веселее. Сначала поболтали с ее родителями. Я узнала, что свечи для праздника изготавливаются специально. Натуральный воск заливают в половинки яичной скорлупы. Поэтому вылавливать такие свечи из воды не нужно, вреда озеру они не наносят. Урша с друзьями помогала делать свечи до того, как устроилась на работу в кафе. За это ребят пригласили помочь в организации шоу.

Вскоре пришли Урша и ее одноклассники: Майда и Филипп. И мы все впятером отправились на озеро пешком. По дороге почти не разговаривали. Я только поделилась с Каей своей теорией о том, что Джузеппе может оказаться художником. Она лишь пожала плечами.

Люди стекались к озеру плотным потоком. Мы шли в пестрой праздничной колонне. Иностранцы, словенцы, пожилые пары и семьи с колясками спешили на праздник. До нас доносилась музыка. Действительно, сегодня ночью на озере будут все.

Наконец мы пришли к прокату лодок на другой стороне озера. Там уже собрались остальные команды «зажигателей». Ровно в половине десятого сторож отворил железные ворота, мы поспешили к деревянным весельным лодкам. Мужчины носили поддоны для яиц, в которых были не яйца, конечно, а свечи. Каждая команда получила деревянные подставки, чтобы опускать в воду по десятку свечей за раз, и маленькую газовую горелку – поджигать фитильки.

Филипп сел на весла, Урша и Майда забрали горелку и устроились в кормовой части лодки. А мы с Каей облюбовали скамейку в носу, взяли себе пару поддонов со свечами и вооружились зажигалками, которыми нас снабдил папа Каи.

Сперва лодки выплыли на середину озера. Ночь была темной и прохладной. Я пожалела, что не взяла с собой куртку. Когда Филипп перестал грести, все принялись за работу. Конечно, у девчонок с газовой горелкой дело шло быстрее, но и мы старались не отставать. Кая перекладывала свечи из поддона на подставку, вместе мы поджигали фитили, стараясь не обжечь друг другу пальцы. Затем я аккуратно поднимала подставку за длинную ручку и медленно опускала в озеро. Свечи уплывали, а Кая тем временем готовила следующую партию. Довольно простая механическая работа требовала точности движений. Ветер и колыхания лодки усложняли процесс.

Я была так увлечена тем, чтобы не обжечь пальцы, что не смотрела по сторонам. И когда подняла голову, то внезапно увидела сотни мерцающих огоньков вокруг нас. Это было действительно волшебное зрелище.

– Как в кино! – восхищенно выдохнула я.

Ребята засмеялись.

– Действительно красиво, – согласилась Майда. – Просто мы уже привыкли. Каждый год одно и то же.

– Раньше еще салют давали в десять, – вспомнил Филипп. – Но несколько лет назад его отменили. Вредит экологии.

Мы работали примерно полчаса, не покладая рук и зажигалок. Наконец свечи закончились. Мы посидели молча несколько минут, наблюдая, как огонечки неспешно направляются к берегу. Я даже на мгновение забыла о расследовании, но тут Урша скомандовала:

– Филипп, греби к острову. У нас не так много времени, лодку надо вернуть.

Не знаю, что Урша сказала своим друзьям, но они никаких вопросов не задавали. Может, этому Филиппу нравится наша Урша и он рад выполнить все, что она попросит? А может, они просто хорошие друзья.

Мне было холодно и страшно. Я прижалась к Кае и почувствовала, как она дрожит, несмотря на то что была в теплой толстовке. Надо же, и моей смелой подружке не по себе. Я пожалела, что не надела свои сережки. Продавец сказал, что бирюза дарит храбрость. Что ж, придется поискать храбрость в самой себе. Я же детективка Уля, в конце концов.

Мы быстро приближались к темному острову.

Подплыли к причалу. Майда выскочила на берег и привязала лодку к металлическому кольцу. Затем все осторожно вылезли, стараясь не шуметь. Оказавшись на берегу, я почувствовала, что меня слегка покачивает. Надо же, за всеми переживаниями совершенно забыла, что у меня вообще-то морская болезнь.

Удивляться было некогда. Я вытащила из рюкзака фонарик и телефон. Телефон, кстати, поставила на беззвучный режим еще дома. Урша достала из кармана свой. В случае опасности я сразу подам ей сигнал. Кая шепнула ребятам:

– Ждите здесь!

И мы начали подниматься по каменным ступенькам, держась ближе к краю лестницы. Двигались почти на ощупь. Включить фонарик я не решалась.

На площади царила темнота. Только из винной лавки пробивался тусклый свет. Кая сжала мою руку и прошептала:

– Видишь? Он там.

Я молча кивнула и приложила палец к губам.

Пересекать площадь по прямой, мимо кафе, было рискованно. Я предложила Кае идти кружным путем. Под прикрытием разросшихся кустарников мы добрались до церкви. До витрины лавки оставалось всего несколько шагов. Но мы обошли вокруг церкви, чтобы оказаться в зарослях шиповника как раз возле магазина. Мне кажется, я перестала дышать. Кая наверняка тоже. По крайней мере, ее дыхания я не слышала.

Так, не дыша, мы заглянули внутрь через грязное окно. Посреди торгового зала стоял высокий дубовый стол. Думаю, обычно он используется для винных дегустаций, но сегодня исполнял роль письменного. Я увидела человека, сидящего спиной к двери. Мне показалось, что это был Джузеппе. Он низко склонился над столом, что-то писал или рисовал. Разглядеть было невозможно. Потом оторвал руку от бумаги и, я клянусь, обмакнул перо в баночку с чернилами. Я взглянула на Каю, она мотнула головой назад – мы отползли за церковь. Обмениваться мнениями в нашем укрытии из шиповника было слишком рискованно.

– Это он, Джузеппе. Работает над подделкой прямо сейчас. Что же делать? – еле слышно прошептала я.

– Дай телефон, – потребовала Кая.

– Сообщишь в полицию?

Кая лишь повертела пальцем у виска.

Действительно, изготовление подделки само по себе не является преступлением. Джузеппе просто скажет, что увлекается историей или руку набивает. Художники копируют картины великих мастеров, пока учатся.

Кая взяла телефон и написала СМС своей сестре: «Поднимайтесь по лестнице. Громко, с музыкой. Гуляющая молодежь».

Вот оно что! Кая решила выманить Джузеппе из магазина. Мы осторожно вернулись на свой наблюдательный пункт. Телефон Кая оставила себе.

Вскоре до нас донеслись громкая музыка, заливистый смех и крики. Я мысленно похвалила ребят. Втроем наделать столько шума! Джузеппе настороженно поднял голову. Он тоже услышал крики, поднялся и вышел на улицу.

Шум со стороны ступеней становился все громче. Итальянец поспешил туда. Он дошел до лестницы и закричал:

– Что вы здесь забыли? Убирайтесь!

– Какое вы имеете право нам запрещать? Мы гуляем! – раздался голос Филиппа.

Итальянец разразился проклятиями и грозился вызвать полицию.

Вдруг мимо меня промелькнула тень. Кая скользнула в открытую дверь магазинчика и спустя несколько секунд выскочила обратно. Она не стала задерживаться в зарослях шиповника, а поспешила в наше укрытие за церковью. Я хотела было последовать за ней, но не смогла сдвинуться с места. Ноги не слушались.

Вдруг я опять услышала голос Филиппа:

– Все, все, уходим! Хватит орать. Уходим! Не надо полиции.

Я собралась с силами и наконец отползла из уютного куста шиповника, расцарапав себе ногу.

– Ты куда пропала? – накинулась на меня Кая громким шепотом.

– У меня ноги отнялись! – пожаловалась я. – Ты чего туда полезла?

Кая не ответила, она набирала сообщение Урше:

«Вы где?»

Ответ пришел почти мгновенно:

«В лодке, поторопитесь».

Мы выждали еще минут пять, вокруг было тихо. Наверное, Джузеппе вернулся к работе. Вряд ли он заподозрил, что на острове есть кто-то еще. Тем не менее обратно мы пробирались еще более осторожно. Лишь на каменных ступенях я слегка выдохнула. Мне хотелось бежать вниз со всех ног, но мы продолжали спускаться медленно, чтобы ненароком не выдать своего присутствия.

Наконец мы вышли на причал. Я забралась первая, Кая отвязала лодку и запрыгнула прямо в объятия к сестре. Я немножко позавидовала подруге. Дружеские обнимашки не помешали бы. В это время Филипп накинул мне на плечи свою куртку. Что ж, это тоже оказалось весьма кстати. Я совсем заледенела. Не заболеть бы. Филипп оттолкнулся веслом от причала, и мы покинули остров.

И только тогда Кая выпалила:

– Уф, попался!

– Да скажи уже, что ты там делала? – простонала я.

– Сфотографировала стол, – как ни в чем не бывало ответила Кая.

– Вот это да! – воскликнула Майда. – Теперь у вас есть фотодоказательство.

– А что он все-таки подделывает? – спросил Филипп.

Я ткнула Уршу в бок в темноте, но та спокойно произнесла:

– Они в курсе и никому не скажут.

Ох, надеюсь, и правда.

Мы вернули лодку и получили нагоняй от сторожа за то, что нас долго не было. Тогда ребята принялись в красках описывать, как неловкий Филипп упустил одно весло, когда мы возвращались, и что мы кружили с оставшимся веслом, пытаясь найти пропажу. Тогда сторож даже похвалил нас и отпустил с миром. Урша позвонила отцу, чтобы он приехал за нами. Возвращаться домой пешком сил не было, идти на праздник – тоже. Майда и Филипп отправились на концерт в центре, взяв с нас слово рассказать все подробности о расследовании.

Я написала маме, и оказалось, что они с папой остались послушать концерт и домой не торопятся. Тогда я сообщила ей, что переночую у девочек. Оставаться одной после переживаний сегодняшней ночи не хотелось.

Мама Каи приготовила горячий чай и бутерброды, а еще дала мне чистую футболку и теплый махровый халат. Переодевшись и поев, я согрелась. Мы поднялись наверх в спальню, плотно закрыли дверь и только тогда открыли галерею фото в телефоне. Кая успела сделать четыре снимка. Два были смазанными и нечеткими, но вот другие два вышли просто превосходно. По центру дубового стола лежал лист желтой бумаги, наполовину исписанный витиеватым шрифтом. Вокруг живописно расположились перо, баночка с чернилами, салфетки, множество отксерокопированных листов и распечатанных фотографий и небольшой круглый деревянный брусочек – печать.

Вот это удача!

– Кая, какая же ты! – Я не находила слов. – Неужели тебе не было страшно?

– Я не успела подумать об этом, – Кая явно хорохорилась. – Лучше скажи, что теперь?

– Теперь – ложимся спать. – Я решительно спрятала телефон в рюкзак.

Я проснулась поздно, часы показывали десять минут одиннадцатого. Надо же, и никто не растолкал. Мама никогда не разрешает мне поспать вдоволь. Даже на каникулах безжалостно будит в половине девятого. Видимо, в этой семье заведено иначе.

Каи в комнате не было, и я отправилась на поиски. Обнаружила всех на кухне за завтраком. Кая и Урша рассказывали своей маме, как мы зажигали свечки. Я подсела к ним и взяла теплый рогалик – мама Каи сама испекла. Потом засобиралась домой. Родители уже меня потеряли, наверное. С Каей мы договорились увидеться позже.

Дома родители, конечно, заждались меня. Первым делом я рассказала папе, что свечки не загрязняют природу. Мама потребовала показать фотографии с воды. Я похолодела при мысли, что мама и правда начнет смотреть фотки в моем телефоне.

– Ну что ты, мам. Мне и фотографировать некогда было. И вообще я боялась телефон в воду уронить. Он так и остался в рюкзаке лежать. А ты снимала?

Конечно, мама снимала и поспешила продемонстрировать мне свои фотографии. Про мой телефон она, к счастью, сразу же забыла.

Потом я ушла в свою комнату, надела сережки с бирюзой. Чтобы максимально повысить свою проницательность. И принялась рассуждать.

Джузеппе ночью, вероятнее всего, закончил работать над копией какого-то документа. Хотя учитывая, что на столе лежала целая стопка листов, возможно, он создавал свой, новый документ, а с тех листов подделывал шрифт. Жаль, плохо видно печать, но наверняка та самая, с короной и большой птицей.

Мы раздобыли фотографию процесса и незаконченного документа. Но на фото нет самого Джузеппе. И вообще воспользоваться фотографией мы никак не можем. Само по себе изготовление подделки преступлением же не является. Надо дождаться, пока мошенники явят свое творение миру. Тогда и мы выступим. Но как узнать, где именно и когда всплывет документ? Что, если Джузеппе с братом увезут его в Италию? Или они готовят что-то для частного покупателя? Вдруг мы никогда не узнаем окончание аферы?

Позднее, когда пришла Кая, я поделилась с ней сомнениями. Подруга утешила меня:

– Неважно. Зато мы выяснили, что братья-итальянцы мошенники, и, если где-то появится старинный документ с печатью, на которой изображены птица и корона, немедленно отреагируем. А уж если это произойдет на Бледе – мы сразу об этом узнаем, точно тебе говорю.

– Почему-то мне кажется, что он всплывет именно на Бледе. Не просто же так итальянцы приехали сюда.

Вечером я распечатала обе четкие фотографии на папином принтере. Нашла большой конверт у мамы в мастерской, вложила в него фото, запечатала и спрятала под матрас.

Мы решили не следить за Джузеппе и вообще не попадаться ему на глаза, чтобы и тени подозрения у него не возникло. Наше расследование было официально закончено.

Наступил август. Потекли обычные летние дни, безо всяких расследований. На озеро мы ходили только чтобы искупаться. Катались на великах и устраивали пешие походы. Еще две девочки из нашей деревни вернулись с моря, и иногда мы гуляли с ними. Я помогала Кае ухаживать за кроликами и кормить кур. На ферме родились два теленка, мы часто забегали полюбоваться на них. Кая назвала их Метка и Ве́сна – в честь своих самых строгих учительниц. Папа Каи долго смеялся, когда узнал, как дочь выбрала имена.

Урша по-прежнему работала в кафе и держала нас в курсе жизни на острове. Там тоже изменений не наблюдалось. Туристы пили лимонад в кафе и покупали магнитики в винной лавке, Джузеппе работал, плетнер Петер и официантка Мария обменивались любовными записками, Винко проклинал свой убыточный бизнес.

Я в целом наслаждалась каникулами, прочитала два новых детектива. Но иногда подолгу не могла заснуть. Как принцесса на горошине, я ворочалась с боку на бок, зная, что под матрасом в большом конверте лежит вещественное доказательство, возможно, уже где-то осуществленного преступления. Каникулы подходили к концу, а разгадки так и не было.

Однако Кая оказалась права, когда сказала, что, если документ появится на Бледе, мы об этом узнаем. И мы действительно узнали. Тогда я поняла, что означает выражение «новость произвела эффект разорвавшейся бомбы». Об этом трубили все и всюду: по телевизору, по радио, в магазинах, на почте и в парках. Газеты и журналы в Словении вышли с одинаковыми заголовками.

А я, конечно, услышала от госпы Власты. Мы встретились утром в саду, куда я направлялась в надежде, что ее избалованный правнук оставил хоть немного малины на кустах. Кстати, надежда оказалась тщетной.

– Ула, это просто событие года у нас на Бледе! Нет, событие десятилетия! Такого еще не бывало.

Я сразу поняла, что вот оно, представление началось. Сердце ухнуло куда-то к пяткам, а сама я постаралась как можно более буднично спросить:

– Что случилось?

Вместо ответа госпа Власта поманила меня за собой, провела в дом и усадила на кухне. Потом принялась варить кофе. Я не решилась ей напомнить, что вообще-то мне одиннадцать и кофе я не пью даже растворимый, а уж тем более крепкий из турки. Видно было, что госпа Власта сильно взволнована. Она разлила кофе по белым фарфоровым чашкам, плеснула молока и пододвинула ко мне вазочку с печеньем. Вот его-то я взяла с удовольствием.

И только тогда госпа Власта приступила к рассказу:

– Ула, ты только представь! Бригада строителей восстанавливает старинную виллу у озера. Наверняка ты ее видела. Красивое здание, но рушилось без хозяина последние пятьдесят лет. Так вот, наконец-то наследники договорились между собой, продали виллу, и новый владелец начал приводить ее в порядок. Кстати, я хорошо знаю этого человека. Его отец работал нотариусом, у которого я подрабатывала машинисткой в свое время.

Ох уж эта госпа Власта и ее любовь к подробностям. Наконец она продолжила:

– Так вот, рабочие обнаружили в разрушенной стене железную шкатулку, а в ней…

– Клад?

– В определенном смысле да, – закивала госпа Власта. – Старинный документ, указ императрицы Марии Терезии, дарующий мужчинам семейства по фамилии Новак право работать на озере.

– Дарственная плетнерам Марии Терезии? – прошептала я.

Так вот в чем было дело…

– Ты, конечно, слышала об этом указе. Но кто бы мог подумать, что эта история получит такое продолжение. Представляешь, если объявятся наследники тех Новаков? Они наверняка и не подозревают, что являются плетнерами по роду. Ах, что творится, что творится!

– А что будет, если кто-то из потомков объявится? – спросила я.

– Можно считать, что он выиграл миллион в лотерею. Построит плетну или купит подержанную у наших ребят. Да, дорого, но любой банк с удовольствием откроет счастливчику кредит. Несколько сезонов работы, и он будет жить в новом доме. Сказочная удача, говорю тебе.

– Вы знаете Новаков здесь, в округе?

– Парочку знаю, конечно, я им уже позвонила. Говорят, никогда в этих краях их родственники не жили. Да, так часто бывает в Словении. Я, например, родом с востока страны. Однажды я приехала в отпуск на Блед и встретила своего будущего мужа.

Я приготовилась слушать очередную историю, но неожиданно госпа Власта поднялась и заявила, что ей пора бежать к приятельнице. Еще бы, такое событие. Я тоже собралась бежать к приятельнице. Со всех ног.

– Голову даю на отсечение, что Джузеппе и его братец – потомки славного словенского рода Новаков, – такими словами встретила меня Кая.

Я была полностью с ней согласна и только спросила:

– Когда ты узнала?

– Только что, от мамы. А ты?

– От госпы Власты. Она сварила мне кофе.

– А ты пьешь кофе?

– Разумеется, нет. Но она была так взбудоражена – даже не заметила, что напиток остался нетронутым. И я ее понимаю. Такое творится!

Кая деловито спросила:

– Что мы будем делать?

– Подождем, когда братья заявят о своих правах. Недаром Джузеппе рассказывал о словенских корнях.

– Но каковы нахалы! Думают, им сойдет это с рук?

– Мне другое интересно: насколько фамилия Новак распространена в Словении?

– Вообще очень часто встречается.

– Думаю, выстроится целая очередь из претендентов.

– Уверена, у наших братьев подготовлено целое генеалогическое древо до двадцатого колена.

Я призналась:

– Если честно, восхищаюсь размахом аферы, которую нам удалось распутать. Это тебе не подделка винных этикеток. Настоящий указ императрицы!

– Ты хотела сказать, ненастоящий, – рассмеялась Кая.

Мы договорились наблюдать за развитием событий.

Следующие несколько дней Блед гудел, словно улей. Дорогу рядом с виллой оцепили, как и само здание – там работали эксперты. Урша рассказала, что Винко рвал на себе волосы от досады, что в роду у него никаких Новаков не водилось. Джузеппе был тих и ничем себя не выдавал.

Я не пропускала вечерние новости. Репортажи о находке выходили каждый день. Выступали представители местной администрации, новый и старые владельцы виллы, бригадир рабочих. Каждый день выискивалась парочка Новаков, претендующих на заветное разрешение. И да, среди них мелькнул на телевидении и наш Джузеппе. Конечно, фамилия его словенского предка была именно Новак. Папа следил за этой историей вместе со мной, а маме мы пересказывали основные события. Словенский она знала хуже всех из нас, зато живо претендовала на «клад», ведь ее девичья фамилия – Новикова.

– А что, брошу рисование на пару лет, заработаю денег на перевозке туристов. Что скажете?

– Милая, – смеялся папа, – работать все же придется, и не по несколько часов в день. Зазывать туристов на разных языках, сдавать сдачу с крупных купюр, грести, в конце концов.

– О нет! Я ни за что не посчитаю, сколько сдачи кому сдавать. До гребли мы с туристами и не дойдем. Так и быть, не буду заявлять о своих правах.

– И потом, я слышал, у тебя другие планы на осень. – Папа выразительно посмотрел на маму, а та, наоборот, как-то замялась.

В это время по телевизору начался очередной репортаж с Бледа. Так что я потребовала тишины.

На этот раз выступал мэр города. Он рассказал, что принято решение об экспертизе документа. В Словении подходящих специалистов не нашлось, так что указ отправят в Австрию. Он назвал конкретную лабораторию при музее, но я не запомнила.

– Папа, а кто будет оплачивать эту экспертизу? – заинтересовалась я. Наверняка же дорогое удовольствие.

– Не знаю, – задумался папа. – Может быть, на это пойдут средства из бюджета?

Ну и дела! Международные эксперты будут тратить свое время, Словения потеряет деньги из бюджета, когда я и так знаю, что указ императрицы Марии Терезии – чепуха на постном масле. Пора действовать, решила я и помчалась к Кае.

Кая и Урша смотрели новости дома. Девчонки сразу же поддержали меня. Экспертиза выдаст заключение, что бумага поддельная, Джузеппе и его брат останутся безнаказанными. Вряд ли полиция станет проверять всех Новаков, которые заявили о желании стать плетнерами. Неспроста братья выбрали такую распространенную фамилию.

Действовать надо было быстро. Сообщить полиции, что указ поддельный и след ведет в винную лавку. Осталось только решить, как именно обнародовать фотографии.

Кая предложила создать анонимный профиль в социальных сетях и выложить фото на официальной страничке Бледа.

– Пусть все видят!

– Ну не знаю, – засомневалась Урша. – Можно отследить устройство, с которого были опубликованы фотографии, даже если профиль анонимный.

– Отправим конверт с фотографиями почтой? – предложила я.

– Твой конверт пролежит пару дней на почте или, не дай бог, потеряется. А тем временем экспертизу уже проведут, – засмеялась Кая.

Мы задумались.

– Знаю! – воскликнула Урша. – Попросим Филиппа подбросить конверт ночью в почтовый ящик полицейского участка.

– А если заметят?

– Скажет, что нашел конверт на улице. И вообще, почему это его должны заметить? Пусть постарается.

Поскольку лучшего варианта мы не смогли придумать, Урша позвонила Филиппу. Я сбегала домой за вещдоком, и мы вручили парню письмо. Адрес подписали втроем.

Когда я вернулась домой, была сама не своя. Родители позвали меня о чем-то поговорить, но я наврала, что у меня ужасно болит голова, и скрылась в своей комнате. Голова не болела, но трещала от мыслей и тревог.

Удастся ли Филиппу незаметно подбросить конверт? Где сейчас Джузеппе? Он, конечно, слышал о назначенной экспертизе и наверняка собирает вещи, чтобы свалить. Скорее всего, он не ожидал международной огласки. Проверил, что в Словении нет специалистов высокого уровня, и решил, что ему все сойдет с рук. Или настолько уверен в своем мастерстве, что не боится анализа в лаборатории? И, уж конечно, знает наверняка, что на него не падет ни малейшее подозрение.

Я не выходила из своей комнаты целый вечер, лежала в обнимку со своим медвежонком и слегка успокоилась лишь после полуночи, когда получила сообщение от Урши: «Все прошло хорошо».

Значит, Филипп справился с задачей и с утра полиция займется своим делом. Отзовет экспертизу и начнет искать стол с фотографии. Жаль, на фото не видны стеллажи с бутылками.

На следующий день события закрутились с невероятной скоростью. С самого утра разнеслась новость о том, что найденный документ оказался искусной подделкой. А в утренних новостях показали фотографию с моего телефона и объявили награду за подробности.

Дальнейшее нам рассказала Урша, когда вернулась вечером с работы. Мы поджидали ее в ее же комнате.

Оказалось, что Винко моментально узнал стол в своем магазине и позвонил в полицию. Джузеппе с сегодняшнего утра никто не видел ни в магазине, ни в квартире, которую он снимал. Две плетны с полицейскими прибыли на остров, провели обыск в лавке и опросили всех вокруг, даже саму Уршу. Священник в беседе с полицейскими упомянул и о кратковременной пропаже документов из архива.

Винко действительно получит премию от полиции за то, что указал на место, где были сделаны фото. Правда, вся премия, скорее всего, уйдет на оплату штрафа за неправильное оформление на работу иностранца. Если человека по имени Джузеппе Марино в Словении найти не удастся, дело передадут в Интерпол. А столяр Исток, как оказалось, срочно уехал к родне в Австрию и неизвестно, когда вернется. Урша случайно слышала, как соседка жаловалась: не закончил полку по ее заказу и слинял.

Урша вывалила все эти новости, и мы даже притихли. Наш план удался. Да еще как! Все преступники сбежали. Даже Плащ-Исток предпочел уйти в тень на какое-то время. А вдруг он все-таки был в сговоре с братьями? Жаль, этого мы уже не узнаем. А Джузеппе действительно оказался художником. К тому же, по мнению моей мамы, талантливым.

Первой заговорила Кая:

– Одного не пойму: на что рассчитывала эта парочка? Что документ так сразу признают действительным? Какие-то наивные мошенники нам попались.

– Почему? – возразила я. – Предположим, они проверили, что в Словении подходящих экспертов просто нет. И потом, если подумать, они все это затеяли не для того, чтобы продать подделку на аукционе. Они хотели получить разрешение на работу, собирались трудиться вообще-то.

– Ой, ну ты их еще пожалей! Отправь утешительную открытку!

– Ну уж нет!

– Перестаньте, девочки, – примирительно воскликнула Урша. – Из одного случайно подслушанного разговора вы вдвоем размотали международную аферу. Это же здорово!

– Без тебя у нас ничего бы не вышло.

– Я знаю, – самодовольно заявила Урша и напомнила: – Кстати, это моя комната.

Мы послушно вышли.

– Ула-ла, вот это мы молодцы! Кто бы мог подумать, что мы все-таки раскроем это дело?

– Я! Я могла подумать. И подумала так с самого начала.

– Точно! Не зря ты Ула-детективка!

Мы радостно обнялись, и я отправилась домой.

Дома меня ждали родители. Мама поинтересовалась, как я себя чувствую, не болит ли голова.

Голова не болела. Напротив, в такой прекрасной форме я давно не была, о чем и поспешила сообщить родителям.

– Ну тогда иди сюда, – скомандовал папа. – Мы все собираемся с тобой поговорить, но ты такая занятая девушка.

Настроение испортилось. От моих родителей ожидать можно чего угодно. Сейчас окажется, что мы переезжаем в Антарктиду или, что еще хуже, досрочно возвращаемся в Любляну. Мама начала осторожно:

– Детка, мы знаем, что тебе здесь понравилось…

Ну началось.

– И ты даже нашла себе хорошую подружку, – продолжил папа.

– Самую лучшую! – уточнила я.

– Да, – мама согласно закивала. – Кая чудесная. И с госпой Властой ты тоже нашла общий язык, не правда ли?

– Но в Любляне осталась школа, где тебе нравилось. И одноклассники, – напомнил папа.

– Ну! – не выдержала я. – Не томите, куда мы переезжаем на этот раз?

Родители переглянулись, и мама полувопросительно сказала:

– Сюда? Для начала на год?

А папа более решительно продолжил:

– Мне удобно добираться до работы, воздух здесь чудесный. А для мамы мы присмотрели помещение, где она могла бы наконец открыть небольшую галерею или арт-класс.

– И моя мастерская наверху! – пискнула мама.

– Но тебе придется поменять школу, – предупредил папа.

– И, возможно, ты будешь учиться в одном классе с Каей, – подмигнула мама.

– Ну так что? – спросили они хором.

Вот это да! Конечно, я была согласна. Ну что за счастливый день! Я кинулась на шею сначала папе, а потом – маме. И в конце мы обнялись все втроем.

Неожиданно у меня зазвонил телефон. Номер был незнакомый. Я осторожно ответила:

– Алло?

Раздался звонкий голос Каи:

– Привет, одноклассница! А мне вернули телефон, представляешь!

– Круто! Подожди, кто тебе сказал? А, уже знаю…

И мы хором произнесли:

– Госпа Власта!

Gospa (слов.) – госпожа.

«Ирония судьбы, или С легким паром!» – советский двухсерийный фильм 1975 года. По сюжету главный герой из-за одинаковой застройки городов по ошибке приезжает не к себе домой, а к посторонней девушке.

Morski pes (слов.) – акула.

Картофельные цмоки (клецки) – популярное блюдо в Центральной и Восточной Европе и на Балканах. Это шарики из картофельного теста. Бывают с начинкой – абрикосовой, сливовой и др. – или без. Подаются как сами по себе, так и в качестве гарнира к другим блюдам.

Bambina (итал.) – девочка.