J. Wilder

A TEMPTING ARRANGEMENT

Copyright © 2024 by J. Wilder

All rights reserved.

Опубликовано в согласии с автором и его литературными агентами, JABberwocky Literary Agency, Inc. (США) через Игоря Корженевского от лица Агентства Александра Корженевского (Россия)

© Сладкомёдова А., перевод на русский язык, 2025

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Серия книг «Порочные клятвы» – это спин-офф серии «Нарушители правил». Вы вновь встретитесь со знакомыми персонажами, но помните: эта книга совершенно другого жанра.

Я настоятельно рекомендую ознакомиться с нижеперечисленными предупреждениями. История Деймона и Мисти затрагивает сложные темы, которые могут вызвать дискомфорт или негативные эмоции. Кроме того, в тексте присутствуют сцены насилия, которые могут быть болезненно восприняты.

Я едва осознаю, как нежные розовые губы Селены ласкают меня. В мастерстве этой женщины нет никаких сомнений: ее рука обхватывает мою плоть, пока другая ладонь мягко опускается ниже, создавая ощущение невероятного наслаждения. Она настоящий профессионал своего дела и отлично разбирается в моих желаниях. Она быстро и без особых усилий подается вперед, после чего резко откидывается назад в попытках отдышаться. Но как бы сильно она ни старалась, мое тело остается безучастным.

Я не стесняюсь платить за подобного рода услуги. В прошлом я уже экспериментировал со случайными связями. Но, увы, сколько бы раз я их ни предупреждал, что это всего лишь секс, в какой-то момент они все равно начинают требовать большего. Что ж, по крайней мере, мне не в чем их упрекнуть. Я наследник огромного состояния Эвереттов, а потому желанная добыча. Единственный мотив, который может быть сильнее жадности, – это жажда мести.

Собственно, поэтому я и переключился на девушек, которым нужны лишь деньги. Никаких эмоций, никаких неловких прощаний – сугубо деловые отношения.

В тот момент мне это было крайне необходимо. Особенно после того, как мисс Харт, убрав за спину свои волосы цвета бледной розы, наклонилась над столом в конференц-зале. Она пронзила меня своим острым взглядом, словно говоря: «Возжелай меня».

Но разве мог я сопротивляться?

Разве не она стала причиной того, почему я пришел на эту встречу?

Кроме «Бостон Брюинз» у меня есть и другие компании. И уж, конечно, в мои обязанности не входит присутствие на рядовых рабочих планерках. На этот случай у меня есть доверенные сотрудники.

Когда брат узнал, что я пойду на собрание, он посмотрел на меня – и, похоже, ему все стало ясно. Я успел послать его раньше, чем он бросил мне хоть слово упрека.

Такие мужчины, как я, не ходят на собрания. С другой стороны, такие мужчины, как я, не тащатся от своих фееобразных сотрудниц.

Она молода, энергична, в ней столько жизни, что мне, пожалуй, и не снилось. Кажется, что я погублю ее в ту же секунду, когда прикоснусь. Кровь, омывающая мои руки, поглотит и ее.

Однако, черт бы меня побрал, я испытал дикое желание перегнуться через этот стол и зажать ее рот, когда она произнесла «Да, сэр», приподняв бровь.

Поэтому вечером я пригласил Селену именно сюда.

С легким чавканьем она отстраняется, и я вижу взгляд ее ласковых карих глаз. Все бы отдал, чтобы на их месте были другие – бледно-зеленые.

– Эй, все хорошо? Я делаю что-то не так?

– Нет, ты умница. – Я сжимаю ее волосы в кулак и направляю ее обратно, полный решимости достичь пика.

Мое внимание приковано к тому месту, где сидела Мисти во время совещания. Я представляю себе сегодняшнее утро, только на этот раз без бессмысленных попыток отгородиться от своих чувств.

О нет, в этот раз я бы встал позади Мисти и прижал ее прямо к твердой поверхности огромного стола.

Ладонями я бы обхватил ее бедра, а затем стянул бы юбку с цветочным узором, открывая себе вид на шикарную задницу.

Из моей груди вырывается стон. Это побуждает Селену ускориться.

Мне же начинает казаться, что я почти ощущаю, как горит моя ладонь от воображаемого шлепка по округлой попе Мисти. Я хотел взять ее с самого первого дня нашей встречи.

Тогда она стояла в холле, уперев руки в бока и слегка наклонив голову. Я запомнил ее круглые глаза и быстро, словно в одышке, вздымающуюся грудь. Но она не обратила на меня внимания и прошла мимо, не проронив ни слова.

Черт, я с трудом сдержался, чтобы не схватить ее и не прижать к стене прямо там. Не знаю, что произошло, но я уверен только в одном: никогда и ни к кому я не испытывал подобного.

И теперь мне не терпится услышать ее стоны, когда я буду брать ее изо всех сил. Я бы проник в ее душу и довел до такого состояния, что она стала бы меня умолять о всяком и выкрикивать мое имя.

Я снова издаю стон сквозь стиснутые зубы. По телу пробегает дрожь, и я стараюсь крепче прижаться к губам Селены. Мои мышцы болезненно напрягаются по мере того, как я приближаюсь к пику. Селена обхватывает меня сильнее меня сильнее, но и этого мне недостаточно.

Это не то, чего я хочу.

Вздох разочарования срывается с моих губ, когда я уже готов оттолкнуть ее и признать поражение. В этот момент дверь конференц-зала открывается и кто-то с шумом втягивает воздух, оглядывая обстановку.

Мисти. Она стоит в дверном проеме, свет из коридора освещает лишь половину ее лица. Она отбрасывает волосы назад, обнажая изящную линию шеи. Мой взгляд невольно устремляется к вырезу на ее платье в области декольте.

Хочется сорвать этот кусок ткани и услышать звуки, которые она будет издавать, когда я доберусь до ее груди.

Черт, как она делает это? Почему при виде нее я становлюсь похож на дикаря?

Мне не стоит даже думать об этом. Следовало бы держаться от нее подальше. Но вместо этого, как последний идиот, я не могу отвести взгляда от ее губ, застывших в изумлении.

Внезапно я представил, что теперь она обхватывают мое возбуждение; она жалобно стонет, прижимаясь ко мне все сильнее; я зажимаю в кулак ее бледно-розовые волосы и ею ртом все быстрее, так что ее чудесные зеленые глаза наполняются слезами.

Из моей груди вырывается глухой стон, что-то внутри сжимается, когда я представляю ее, стоящую на коленях.

Мисти хмыкает, разрушая иллюзию; я же отрываю взгляд от ее теплого рта и принимаюсь доставлять себе удовольствие на глазах у этой волшебной пикси, которая завладела всем моим вниманием.

Мисти не сводит глаз с моей руки, которой я поглаживаю себя. Свет падает на затвердевшие бусинки ее груди, а румянец окрашивает щеки в нежно-розовый оттенок.

Уверен, ей хватило бы и пары минут, чтобы довести меня до предела. Я представляю, как ее нижняя губа задевает чвствительную кожу, и от этого мне буквально сносит крышу.

Мои бедра наконец подаются вперед. Наслаждение обрушивается так, что по телу пробегает дрожь, и я чувствую, как изнутри вырывается тёплая волна, оставляя след на руке.

Мисти все еще не смеет пошевелиться, пока я тщательно вытираюсь носовым платком. Затем подтягиваю штаны, намеренно оставляя пуговицу расстегнутой.

А после решительными шагами направляюсь к Мисти, сокращая расстояние между нами. Ее зрачки расширяются, но она все так же не смеет пошевелиться. Словно кролику в силках, ей остается только ждать, пока я придвинусь ровно настолько, чтобы носки нашей обуви соприкоснулись.

Ей приходится слегка приподнять голову, чтобы стойко выдержать мой взгляд, а я наклоняюсь к ней так близко, что почти могу почувствовать ее дыхание.

Я не могу отказать себе в удовольствии прикоснуться к ней, поэтому провожу большим пальцем по ее нижней губе, слегка стирая помаду. Мягкий язычок пробегает по шершавой подушечке моего пальца, посылая обжигающий импульс по всему телу. Мой вкус наполняет ее рот.

Но в мгновение ока она отшатывается, широко распахнув глаза словно от шока. Мне приходится схватить ее за руку, чтобы она не споткнулась. Практически на одном дыхании я шепчу ей:

– Рад снова вас видеть.

На лице Мисти происходит мгновенная перемена: шок уступает место страху, а затем и унижению. В конце концов она почти переходит на визг, бросая быстрое «Извините», а затем разворачивается и кидается прочь.

Я сдерживаю свои эмоции, пытаясь не поддаться искушению догнать ее, прижать к стене и проверить, действительно ли в ее трусах так влажно, как я думаю. Я с трудом сглатываю комок в горле. Что ж, пусть моя маленькая мышка еще не созрела для меня, отступать все равно слишком поздно.

За спиной раздается женский кашель.

– Так ты звонил из-за нее? – спрашивает Селена.

Она уже успела полностью одеться и заправить шелковую блузу в идеально облегающую юбку-карандаш. Она выглядит так, словно создана для любых заседаний и кабинетов. В ней есть что-то такое, чего недостает Мисти.

И, по крайней мере, с Селеной я могу делать все то, чего не могу позволить с другой.

– Этого больше не повторится.

Она кивает и, опустив взгляд, принимается рассматривать ворсинки ковра в том месте, где их могло испачкать мое семя.

– Можешь идти. Я сама здесь приберусь.

Я выхожу из кабинета и протягиваю брелок-пульт к дверям лифта. Система продумана так, чтобы лифт приехал прямо ко мне, минуя другие этажи. Возможно – если только повезет, – Мисти вновь вернется ко мне.

Но кабина приезжает пустой. От разочарования мое тело снова бросает в дрожь. К тому моменту, когда я выхожу из здания, ее яркая розовая макушка, словно дразня, скрывается в салоне такси. Я хищно облизываю губы, вытягивая шею. Мне не нравится, что она садится в машину к незнакомцам, и я мысленно обещаю себе, что этот раз был последним.

Я окликаю Фернандо, нашего охранника и единственного человека, на которого могу положиться.

– В моем кабинете мисс Селена. С ней не должно быть проблем, но проследи, чтобы она ушла.

– Будет сделано, босс.

Парковщик, словно по мановению волшебной палочки, уже подал мою машину.

Я вклиниваюсь в поток автомобилей и ловко маневрирую, следуя за едва различимым силуэтом темно-синего авто, в которое села Мисти. Еще немного, и я оказываюсь в нескольких метрах позади нее.

Я понимаю, что не должен так пристально следить за ней. Нужно оставаться незаметным, но я не могу смириться с мыслью, что хоть на миг потеряю ее из вида.

И если вдруг водитель захочет свернуть, я должен вовремя заметить это. Впрочем, я и так знаю, где она живет и каков самый быстрый путь к ее дому.

Черт, как могло дойти до того, что она стала моей навязчивой идеей? Может быть, сны, в которых она появлялась, выкрикивая мое имя, стали тому причиной?

Я подъезжаю к ее дому сразу после нее и вижу, как она выходит из машины и направляется к двери. Мисти тратит несколько драгоценных мгновений на то, чтобы отпереть дверь, и когда я понимаю, что этого времени вполне достаточно для того, чтобы кто-то успел подойти сзади, у меня сводит челюсть.

В списке контактов я выбираю имя своего брата Маттиаса и нажимаю «Вызов».

– Слушаю.

Услышав усталый голос брата, я только сейчас понимаю, что уже час ночи. Что же Мисти понадобилось в офисе так поздно?

– У меня есть для тебя задание, – отвечаю я, не отрывая глаз от входной двери.

Брат не удивлен.

– Это что-то касательно нашего проекта или скорее личного… характера?

– Последнее.

– Хм, и кто же он? – Теперь в голосе Маттиаса я слышу неподдельный интерес.

– Она.

Я шумно выдыхаю, уже зная, что сейчас он попытается отчитать меня.

Брат недовольно хмыкает.

– Ты ведь знаешь: времена, когда мы использовали наши таланты, чтобы контролировать кого-то, давно прошли. А теперь ты хочешь сказать, что преследуешь девушку? Тебе напомнить о том, что бывает, когда ты вновь обращаешься ко злу?

– Сила и есть источник зла, – тихо, но твердо отвечаю я. – Причем смертельный.

В машине царит гнетущая тишина, которая, кажется, давит даже на моего брата. В юности мы оба познали жестокость жизни тех, кто называет себя Богами Ордена Святых. Я едва не потерял его и был готов пойти на все, чтобы вернуть, даже стать самим дьяволом.

Мой брат откашливается.

– Так… за кем нам предстоит следить?

– За моей будущей женой.

Стук моих каблуков эхом разносится по лестничной клетке, отражаясь от стен кирпичного цвета и вторя в унисон моему сердцебиению. А моя кожа гудит словно мерцающие флуоресцентные лампы, висящие над головой. Дойдя до порога квартиры на четвертом этаже, я глубоко вдыхаю, чтобы не задохнуться от волнения.

Каждая секунда из того, что произошло в конференц-зале, снова и снова проносится у меня перед глазами.

Вот я стою, застыв на месте, и наблюдаю за движением его руки. А в следующую секунду он гладит мои губы и его вкус наполняет мой рот. Это выдернуло меня из оцепенения, словно ведро ледяной воды, которое погасило быстро нарастающее желание.

Всю дорогу до дома я провела в попытках найти объяснение произошедшему, как будто это была какая-то галлюцинация и у меня просто случился нервный срыв. Или как будто я только что очнулась от месячной комы и поняла, что все это было лишь плодом моего воображения. Потому что я не могу поверить в то, что намокла, пока наблюдала за тем, как мой начальник занимается сексом с другой.

Мы ведь терпеть друг друга не можем. Впервые в качестве пиар-консультанта компании я вошла в офис «Бостон Брюинз», полная жизненных сил и энтузиазма. Да, в тот день я гордилась собой. Из сотни претендентов выбрали меня.

И, очевидно, только для того, чтобы в первый же день Деймон Эверетт парой слов перечеркнул все, чего я достигла. Он не постеснялся недвусмысленно намекнуть, что я попала сюда по рекомендации друзей из компании. Казалось, было достаточно одного его взгляда на смелый узор моего платья и розовые волосы до плеч, чтобы он принял решение. И явно не в мою пользу – насколько это было ясно по его намекам на увольнение.

Но потом он исчез. Мы не виделись несколько месяцев.

Так почему же именно сегодня он вдруг присутствовал на собрании? В этот день я как раз должна была подготовить презентацию своего нового плана рекламной кампании на грядущий квартал. Свою речь я репетировала часами, если не больше.

И нужно отметить, я была готова на все сто: все бумаги, файл с презентацией были в полном порядке. Но то, что случилось со мной, когда я вошла в конференц-зал и увидела его, не передать словами.

Опустив голову, Деймон что-то увлеченно разглядывал в телефоне. Судя по всему, его совсем не интересовало происходящее вокруг. Что ж, отлично. Мне тоже не нравилось его присутствие. В какой-то момент наши взгляды встретились, и он кивком указал на место докладчика.

Конечно, после презентации он хватко критиковал буквально каждый пункт моего плана. Могу поклясться, он делал это, только чтобы досадить мне. В какой-то момент уголок его губ приподнялся, и, увидев его легкую ухмылку, я подумала, что вот-вот сорвусь.

Я всегда гордилась своим навыком контролировать эмоции, сдерживаться и смотреть на мир позитивно. Но в этот раз я не могла ничего с собой поделать: мои кулаки сжались, а мышцы шеи напряглись настолько, что казалось, голова вот-вот лопнет. Он знал. Видел, как меня била дрожь от охваченной ярости. И наслаждался моими страданиями.

Поэтому я не могу поверить в произошедшее. Быть того не может, чтобы Деймон Эверетт Третий – сама снисходительность – вдруг стал тем человеком, из-за которого я почувствую пульсацию и тянущую сладкую боль внизу живота. Не могу поверить в то, что я покорно разрешила ему водить влажным пальцем по моей нижней губе и языку.

Нет, я должна была вызвать охрану, должна была…

И мыслями я вновь вернулась к сцене в офисе.

– Эй, все хорошо? Ты немного покраснела, – в реальность меня возвращает знакомый голос Гори.

Я поднимаю глаза и сталкиваюсь с теплым оценивающим взглядом соседки. Увлеченная своими мыслями, я даже не слышала, как кто-то прошел по коридору. Наверное, она вернулась с ночной смены в ресторане. Еще секунду я глупо озираюсь по сторонам и понимаю, что так и застыла перед закрытой дверью своей квартиры с ключом в руке.

– Да… да, все в порядке.

Мой голос дрожит, и Гори наверняка это замечает.

Она пристально всматривается в мое лицо, после чего скрещивает руки на груди и ухмыляется.

– Итак, кто же он?

– Понятия не имею, о чем ты.

Мы живем по соседству вот уже почти год и, словно две одинокие старушки, делим все горести пополам.

– Ну конечно! – Ее голос сквозит явным недоверием. – Надеюсь, он хотя бы хоккеист. Хоккеисты хорошо зарабатывают.

Если бы Гори знала, насколько хорошо зарабатывает Деймон, она бы сошла с ума.

– Вынуждена тебя разочаровать: это не хоккеист.

Она приподнимает бровь, попутно занимаясь замком на своей двери.

– Что ж, не хочешь – не говори. Но будь осторожна.

– Я постараюсь. – Я машу ей рукой на прощание, но Гори еще на мгновение задерживается на пороге.

– И спасибо, что посидела с Чарли вчера. Иногда он может быть просто невыносим.

Чарли – это ее гиперактивный щенок, которого просто невозможно не любить, даже если он мочится прямо на пол.

– Конечно, если я еще понадоблюсь, ты знаешь, где меня найти.

К слову говоря, тот самый щенок бросается к моим ногам, как только соседка открывает входную дверь. Я беру его на руки, ласково окликая:

– Ну, и как дела у нашего бунтаря?

В ответ Чарли облизывает мой подбородок. Уже сейчас по размеру его лап можно сказать, что он будет крупной собакой. Поэтому, пока есть возможность, я с радостью беру его на руки.

– Извини, мальчик, сегодня у меня для тебя ничего нет.

Будто разобрав человеческий язык, щенок разочарованно взвизгивает. Мы с Гори хихикаем.

– Чарли, пойдем, я дам тебе вкусняшку.

С этими словами он бросается обратно к хозяйке. Мы прощаемся, и я наконец захожу в свою квартиру.

Теперь, когда я вновь остаюсь наедине со своими мыслями, сегодняшний вечер кажется мне просто шокирующим. Я быстро запираю дверь, облокачиваюсь спиной и скольжу вниз до тех пор, пока не оказываюсь на полу. Я больше не в силах сопротивляться воспоминаниям этого вечера. Никогда не смогу забыть его потемневшие глаза, пока он доводил себя до оргазма и одновременно ожидал моей реакции. Нужно было дать понять, что мне это неприятно. Но блеск его глаз и напряжение, проскользнувшее между нами, приковали меня к месту.

Я на сто процентов уверена, что он хотел меня. Хотел, чтобы я смотрела, хотел, чтобы стояла перед ним на коленях.

Мурашки снова бегут по моему телу, а бедра отчаянно жаждут чужих прикосновений. Но я ни за что не приближусь к этому мужчине. Независимо от того, насколько я его хочу.

Я заставляю себя подняться и пойти в комнату. По дороге сбрасываю туфли и осторожно расстегиваю молнию на платье. Свою одежду я научилась шить и переделывать сама, будучи еще подростком. С тех пор как я взяла нитку и иголку в свои руки, все стало на свои места и новые краски вписались в мой мир. Поэтому теперь мой гардероб – это море зелени, пурпура и розового.

Двенадцатилетняя я была бы в восторге.

Расстегнув лифчик, я надеваю свою самую уютную растянутую рубашку, а потом забираюсь в постель, слишком устав для других забот.

Но, очевидно, не смогу уснуть, пока мое сердце колотится как бешеное. Я видела, как моему начальнику – долбаному миллиардеру – делали это прямо в кабинете. Интересно, могу ли я шантажировать его? Может быть, таким образом я бы разжилась парочкой-другой миллионов и зажила бы явно лучше, чем сейчас?

Хотя кого я обманываю? Даже если у меня получится, я никогда не пойду на такое. Не важно, заслуживает он того или нет. Для меня это неприемлемо.

Мысли снова возвращаются к фантазиям о темно-каштановых волосах и дымчато-серых глазах Деймона. Я зарываюсь головой в подушку, пытаясь не думать о нем. Приходится сжать колени и закусить кулак. Но в ту же секунду моя оборона слабеет и я провожу кончиком языка по губе там, где могу ощутить его вкус.

Я устала сопротивляться искушению, тем более что уже давно сгораю от желания. Моя рука ласкает живот, прежде чем я опускаюсь ниже. Тихий стон вырывается у меня из груди, и вот уже я представляю, как его рука гладит меня там, где мне больше всего хотелось бы.

Я представляю, как он отодвинул бы ткань трусиков в сторону, а затем использовал несколько пальцев, пока кончики других массировали бы чувствительную кожу.

У меня перехватывает дыхание от того, что я представляю его у себя во рту. Я бы не позволила ему остановиться. Экстаз накрывает меня словно волна и сбивает с толку. Я выкрикиваю его имя.

Завтра придется сделать вид, что всего этого не было.

Завтра все и так окажется сном.

Все равно мы больше не увидимся.

Я тупо смотрю на экран своего ноутбука, мягкий свет которого освещает мой рабочий стол в темном пустом офисе. Уже поздно, и я как раз вношу последние правки в проект, когда приходит уведомление о новом письме на почте.

Я открываю его и первые секунды не могу поверить в то, что там написано. Но все верно. Мне прислали приглашение на торжественное мероприятие, которое Эверетты ежегодно устраивают в честь дня рождения главы семьи.

В письме даже указана какая-то незначительная смешная причина, по которой на торжестве требуется мое неотложное присутствие в качестве пиар-консультанта. Я прекрасно понимаю, что это дело рук Деймона. Но вот только зачем? Это что, какая-то извращенная игра? Разве он недостаточно поиздевался надо мной прошлой ночью?

Несмотря на свои обещания, я никак не могла забыть произошедшее между нами. Клянусь, этот момент я буду помнить всегда. Каждый раз, когда я закрываю глаза, передо мной вновь появляется Деймон, поглаживающий свой ствол.

Я отряхиваюсь, пытаясь избавиться от наваждения, и нажимаю на кнопку «Ответить».

И-де-аль-но. Я улыбаюсь в темноте и торжествую от того, с каким холодным профессионализмом я справилась с этой задачей.

Но счастье мое длится недолго. Через несколько мгновений на корпоративную почту приходит сообщение. Я навожу курсор на уведомление, хотя будто заранее знаю, кто это может быть.

А ведь он даже не потрудился поздороваться. Очевидно, что мне нечего там делать. Я не имею никакого отношения к приему, поскольку это семейное мероприятие. Обдумывая ответ, тянусь пальцами к клавишам.

Едва ли я успеваю нажать «Отправить», как приходит еще одно сообщение.

Боже. Я закрываю ноутбук, испытывая разочарование. Я даже не смогла сказать «нет», хотя мне все это противно. Но в тот же миг мое лицо озаряется улыбкой. Деймон настаивает? Ну и пусть. По крайней мере, он не вправе диктовать мне, что я должна надеть. Если ему захотелось покомандовать мной, я докажу, что он связался не с той.

Водитель Николас приоткрывает дверцу авто, когда мы стоим у отеля «Эверетт». Николас – уже в возрасте. Вероятно, ему около пятидесяти. На его лице неизменно сияет мягкая улыбка, и у него теплый, доброжелательный взгляд. К тому моменту, как мы подъехали, я уже знала, что у него прекрасная жена Сара и две дочери. Младшая поступила на первый курс юридического факультета, а старшая стала отличницей в медицинском колледже.

Еще дома, пока я собиралась, мне пришло сообщение о том, что за мной отправили машину.

Наверняка это замашки Деймона, чтобы я не распугала всех, появившись на такси.

Я смеюсь, вообразив всех этих богачей, которых охватывает ужас при виде такой простолюдинки.

Сейчас же я оглядываю здание отеля: архитектура с элементами ар-деко, а также современные детали из мраморного фасада с белыми и черными витражами.

Я протягиваю Николасу руку, и он помогает мне выйти из авто.

– Спасибо.

Он кивает и по-джентльменски скрещивает руки за спиной. В его заправской позе чувствуется жесткость, которая свидетельствует о многолетнем опыте.

– Рад помочь, мисс. Я буду ждать у входа, если вы захотите вернуться домой.

Я поправляю рукав платья.

– Это ведь не входит в твои обязанности. Я доеду и на такси.

– Поверьте, мисс Харт, это и есть моя обязанность. До встречи.

Я пытаюсь понять, что значат его слова, но мужчина в черном смокинге уже указывает на вход.

– Прошу, мисс Харт, сюда.

Я не помню, знакомы ли мы, но мужчина кивает в ответ моим мыслям и поясняет:

– Мы тщательно изучаем список гостей перед приемом. Не пугайтесь того, что весь персонал будет обращаться к вам по имени.

Я слегка морщусь:

– Это очень… непривычно.

Он смеется, и в его глазах я замечаю озорной огонек.

– Непривычно? А разве что-нибудь здесь привычно?

– И то верно.

Он оглядывает меня снизу вверх.

– Мисс, если хотите, вы можете задержаться перед уходом. Я бы пригласил вас выпить где-нибудь.

– Вы что, уже флиртуете со мной? – недоверчиво спрашиваю я. Складывается ощущение, что на самом деле этот парень очень молод для работы в баре.

– Все возможно. А тебе бы этого хотелось? – бесцеремонно обращаясь ко мне на «ты», подмигивает он.

– Нет, – я звонко смеюсь, – но попытка засчитана.

Стук моих каблуков эхом разносится по мраморному полу, пока я направляюсь к парадной лестнице. Затем ступаю на дорожку из мягкого бархата, придерживаясь рукой за изысканные перила.

Легкий сквозняк запутывается в моих тщательно уложенных волосах, когда, следуя за элегантно одетыми гостями, я прохожу через исполинские двойные двери в главный вестибюль. Внутри здание даже более впечатляющее, чем снаружи: много пространства, света и мерцающих огоньков, здесь помещаются даже маленькие деревца, украшенные яркими красными цветами. Мои легкие наполняются ароматом жасмина и меда.

– Вот же черт, – ругается Мия, моя близкая подруга, после чего издает протяжный свист, когда оглядывает мой наряд. На ней потрясающее темно-фиолетовое платье, а светло-русые волосы уложены во французскую ракушку. – Ну и кто тебя так разозлил?

– О чем ты? То есть… ты права, конечно, кое-кто действительно вывел меня из себя, но как ты это поняла?

– Да ты сегодня как принцесса Диана в своем платье мести[1]. – Она жестом указывает на мою одежду, как будто этот вывод очевиден.

К слову, платье, о котором мы говорим, темно-синего цвета, с градиентом, переходящим в лазурный. Сверху у меня глубокий квадратный вырез, который я опустила настолько, что еще немного, и будут выглядывать соски. Надо сказать, атлас идеально сидит на мне, выгодно подчеркивая изгибы тела. Корсет платья туго обхватил корпус, хотя я и добавляла подклад из эластичного трикотажа, чтобы не потерять сознание.

Я показательно кружусь, позволяя Мие рассмотреть мой наряд.

– Так, значит, ты уверена, что платье сработает как надо?

– Определенно, – комментирует Алекс, приближаясь к нам и протягивая Мие бокал с шампанским.

Ривер, другой парень, подходит к Мие сзади и, целуя ее в висок, нежно приобнимает. Двое мужчин смотрятся очень эффектно в черных смокингах и белоснежных рубашках. С одной стороны – Алекс, светловолосый и игривый, с другой – Ривер, задумчивый брюнет.

Он приподнимает бровь, проницательно вглядываясь в мое лицо.

– Итак, кто же наш счастливчик? – улыбается Ривер. Если рядом нет Мии и Алекса, ему это практически несвойственно.

Я довольно хорошо знаю этих парней, с тех пор как они стали нападающими «Брюинз». Ривер обычно сдержан и менее разговорчив, чем сегодня. Но из них двоих он больше похож на плюшевого мишку, чем Алекс.

Тем временем я чувствую, как накатывает усталость. И о чем я только думала, надевая это платье? Я выгляжу слишком легкодоступной.

Мия хватает меня за руку. Должно быть, она читает мои мысли, поэтому тут же говорит:

– Ты сногшибательна, Мисти. Кем бы он ни был, у него снесет крышу. Поверь, он будет у твоих ног.

– Не уверена, что хочу видеть его у своих ног.

Впрочем, почему бы и нет?

Она увлекает меня в глубь комнаты, попутно бросая через плечо:

– А еще лучше – подразни и заставь его желать большего.

Огромный зал, несмотря на закрытое мероприятие, переполнен дорого одетыми мужчинами и женщинами. За время работы в НХЛ я успела привыкнуть к обществу состоятельных людей, но это нечто иное. Здесь представлена денежная аристократия во всем ее цвете – те, чьи папочки владеют запредельным состоянием.

Наши коллеги Лукас и Пайпер замечают нас в толпе и приветливо машут руками. Золотистые волосы Пайпер красиво уложены на старый манер, как будто она звезда из черно-белого фильма.

Мы с ней сблизились еще в студенческие годы, когда делили одну комнату в общежитии. Я была главным свидетелем их с Лукасом бурного романа. Временами у них все было наперекосяк, но, кажется, в итоге Лукас взял себя в руки.

– Привет, Мисти. Что заставило тебя приехать сюда? – поинтересовался Лукас, выглядящий шикарно в своем темно-синем костюме, который идеально подходил к его теплой смуглой коже.

– То же, что и тебя. Работа… – Я морщусь и прекрасно понимаю, что каждый из нас пришел сюда не по своей воле.

– Ты же обычно не ходишь на такие мероприятия, – настаивает Алекс.

– Ну да. Распоряжение начальства. – Я глубоко вздыхаю.

Алекс и Ривер при одном упоминании о Деймоне напряженно переглядываются. Не так давно тот пытался помешать Алексу стать капитаном команды. По словам Деймона, ничего личного, просто старые счеты с тренером.

– Ладно, нам нужно осмотреться. Пожалуйста, не ищи неприятностей, – ласково шепчет Ривер своей девушке.

Мия перекрестилась:

– Да боже упаси.

Ривер слегка приподнимает бровь.

– И почему я тебе не доверяю?

– Это все ее улыбка. Разве ей можно верить? – добавляет Алекс, подмигивая.

– Ладно-ладно, идите уже, – протестует Мия, но Ривер успевает наклониться к ней и быстро прошептать что-то на ушко, отчего ту покрывает румянец.

Как только парни уходят, она заговорщически поворачивается ко мне.

– Итак, выкладывай, кто он?

– О ком это вы? – интересуется Пайпер.

– О том, для кого Мисти надела это платье, – ответила Мия, делая глоток из своего бокала. – И что-то мне подсказывает: он явно сейчас здесь.

Пайпер окидывает меня пристальным взглядом, пытаясь найти подсказку.

– Почему ты для меня так не одевалась? – игриво хнычет она.

– Девочки, здесь нет никаких тайных подтекстов. Я просто хотела хорошо выглядеть. Сама для себя.

Девушки переглядываются, снисходительно улыбаясь.

– Ладно, храни свой секрет.

Я вздыхаю с облегчением, когда подруги отказываются от идеи допрашивать меня. Честно говоря, я сама не вполне уверена в том, что происходит. Одно я знаю точно: это платье я надела не для Деймона. Но я не знаю, чего от него можно ожидать.

С другой стороны, раз уж он заставил меня сюда приехать, я должна приложить все силы, чтобы он сам пожалел об этом.

Внезапно толпа наполняется возбужденно перешептывающимися голосами. Мне пришлось оторваться от своих размышлений и начать прислушиваться к группке женщин неподалеку. Я не стала оборачиваться. Но вся обратилась в слух.

– Ты их уже видела?

– Еще нет.

– Мне сказали, они только вернулись из Монако.

– Верно, у них там фамильный особняк.

– По-моему, кто-то из них даже успел поучаствовать в ежегодной автогонке.

– Не знаешь, который именно? Я бы тоже с радостью поучаствовала. Но только если бы нас посадили в одну машину!

– Что ж, дорогая, мечтать не вредно. К тому же не забывай, для них женщина – та же игрушка.

– Не обобщай. Уверена, Деймон был бы классным парнем. А вот у младших действительно ветер в голове.

Голос девушки пропитан грустью. Мне пришлось напрячься, чтобы услышать еще немного.

– Это потому, что он вообще ни с кем не встречается. Я знаю наверняка, что ни одна девушка не ночевала в его постели. Вспомни Бриттани. Она переспала с ним. Оказалось, он даже не поцеловал ее ни разу. А потом она сказала мне, что он в постели будто робот.

Я закатила глаза. Что ж, моя теория о том, что он хорош в постели, провалилась с треском. Нет ничего хуже, чем человек, не заботящийся об удовольствии своего партнера.

– Подожди, то есть она… ну… не достигла?..

– О, еще как достигла. Он даже сам настоял на этом. Но у нее сложилось впечатление, что ему в общем-то было все равно. Как будто это было лишь частью сделки. На самом деле, если посмотреть, все эти годы он не заводил серьезных отношений.

– Наверное, его мать вне себя от злости. Ведь ему сколько уже? Тридцать?

Я отмечаю про себя, что Деймон всего на пять лет старше меня. Предательский трепет пробегает по спине. Я стараюсь не думать о том, что парни постарше всегда казались мне сексуальными.

– О чем они? – шепчет Пайпер мне на ухо, отчего я подпрыгиваю на месте. Прижимаю руку к груди, сама не понимая, почему так испугалась.

Затем наклоняюсь к ней ближе.

– Так, обычные сплетни.

– С пикантными подробностями, надеюсь?

– Всё как всегда. Тема дня – братья Эверетты. Не понимаю, почему все от них без ума.

– Серьезно? – уточняет Пайпер. – Что ж, давай подумаем: красивые, влиятельные и до неприличия богатые. И кому они могут не нравиться?

– Алексу и Риверу, например, – парирует Мия.

– Вот-вот, – торжествующе киваю я Пайпер.

– Это не считается, они не любят их только из-за истории с капитанством. Но они уже все давно уладили между собой.

– Так, подожди, почему ты вообще споришь на эту тему? – Я стараюсь скрыть обвинительный тон в моем вопросе.

– Могу спросить тебя о том же, – отвечает Пайпер, и при этом я замечаю подозрительный блеск в ее взгляде.

Но в тот же миг свет в главном зале тускнеет, и я успеваю спрятаться от ее испытывающих глаз. Внимание толпы устремлено на большую сцену в центре.

Вдруг тон женских голосов начинает нарастать, слышатся одобрительные хлопки и мечтательные вздохи. На сцену один за другим поднимаются братья Эверетты.

– Это Себастиан, – восхищенно шепчет одна из девушек. – Он самый младший из четверых.

– Я слышала, что его преследует мысль о суициде.

– Я тоже слышала что-то похожее.

Я пододвигаюсь ближе и пытаюсь рассмотреть младшего брата. У него песочно-светлые волосы. Челка свободно падает на глаза. Но улыбка Себастиана, в которой чувствуется некоторая резкость, подсказывает, что он не совсем такой, каким кажется на первый взгляд.

Внимание переходит к следующему брату. Он явно несколько старше. Волосы этого парня зачесаны назад, и он совсем не пытается скрыть скучающего выражения лица.

– Это же Ксандер! Черт возьми, как он хорош!

Но восторг длится недолго: при виде следующего человека на сцене толпа, как будто по команде, зловеще затихает. Такое ощущение, что от него веет холодом. Мне кажется, даже я поддалась общему настроению и невольно поежилась. Темные волосы мужчины закрывают его взгляд от толпы.

– Маттиас, – шепчет кто-то позади и тут же замолкает. По какой-то причине никто не решается комментировать его появление. Очень жаль, ведь мне стало действительно интересно, почему он держится так отстраненно.

Последним выходит Деймон, и уж, конечно, в его представлении я не нуждаюсь. Я и так знаю, насколько он высокомерен, заносчив и придирчив к своим подчиненным. Но, не буду отрицать, этот костюм ему явно идет. Безупречно сшитый, он подчеркивает широкие плечи Деймона и в то же время выделяет узкую талию. Он – само воплощение четких линий и совершенства. И это начинает раздражать. А человек, который может раздражать одним своим появлением, просто не имеет права быть таким привлекательным!

Я успеваю горько пожалеть о том, что стою у сцены настолько близко. Деймон расстегивает пуговицу на пиджаке, и мне становятся отчетливо видны кубики пресса под его рубашкой. Чтобы остановить неконтролируемое слюноотделение, я пытаюсь силой напомнить себе, что именно он позволил себе до последней точки раскритиковать мою презентацию для благотворительного вечера Мии. Но, кажется, сам Деймон, судя по его ухмылке, сейчас находится на пике блаженства.

Элегантно одетая женщина поднимается на сцену, опираясь на руку пожилого мужчины. Этот мужчина, несмотря на свой преклонный возраст, держится строго по-королевски. Он – правящий глава дома Эвереттов и по совместительству дедушка уже упомянутых четверых братьев. Эверетту-старшему не меньше восьмидесяти лет, и возраст определенно дает о себе знать. Интересно, почему он все еще не передал правление одному из внуков?

Ответ я услышала почти сразу от одной из девушек.

– Его сына убили. Дело до сих пор так и не раскрыто. Эверетт запретил освещать это в новостях.

Женщина отпускает его руку и нежно целует в щеку. Сходство между ней и братьями очевидно, хотя ее волосы уже тронула седина.

Эверетт-старший подходит к микрофону, и, будто только при одном его взгляде, в зале воцаряется звенящая тишина.

– Спасибо всем, кто посетил наш ежегодный бал. Я должен признаться: сегодня у меня особая миссия.

Люди с интересом переглядываются, предвкушая исторический момент.

Мужчина слегка улыбается:

– Увы, я постарел и больше не могу скрывать это от вас.

Толпа встречает его шутку одобрительным смехом. После чего мановением руки Эверетт-старший вновь требует тишины.

– Много лет назад я надеялся передать пост главы семьи своему единственному сыну. После его гибели стало ясно, что наше наследие должно перейти к его старшему сыну.

Я перевела взгляд на Деймона, который теперь стоит с таким отрешенным выражением лица, будто речь идет вовсе не о нем.

– Согласно нашим традициям, мой преемник – человек, которому я передам заботу о семье и компании, – должен быть женат. Это единственное условие, которое выполнит мой внук Деймон, перед тем как приступит к новым обязанностям.

Зрителей в зале охватило волнение, толпа загудела.

– Ты знала об этом? – спрашивает девушка за моей спиной.

Пытаясь перекричать других, ее соседка отвечает:

– Нет, меня и в планах-то не было, когда объявляли наследника в прошлый раз, но очевидно, что он был очень даже женат.

Эверетт-старший несколько повышает голос, вновь привлекая внимание зала.

– Деймон должен жениться как можно скорее. Ему поручено определиться с выбором до конца лета. Если он не выполнит условие, пост главы компании перейдет к его брату Маттиасу.

После этих слов мужчина отходит от микрофона и покидает сцену. Очевидно, он выполнил все, что задумал, и его желание присутствовать на вечере было не больше моего.

Зал погружается в смятение: повсюду раздаются отрывки разговоров, шепот домыслов и сплетен. Конечно, девушки позади меня вовсю поглощены новостями.

– Я слышала, что они принадлежат к Ордену Святых.

– Не просто принадлежат, они – магистры Ордена.

Я вновь прислушиваюсь к их разговору.

– Это всё слухи. Бабушкины сказки.

Я раздраженно выдыхаю. Неудивительно, что богачи играют в тайные общества. Разве это не обычное дело для таких семей? Хотя мне почему-то тяжело представить себе Деймона в мантии и с каким-нибудь посохом.

– Просто ты никогда не была на их собраниях.

– Как будто ты была там.

– Нет, конечно, ведь я не миллиардер! Просто я встречалась с одним парнем, который был их членом. Он вечно болтал о том, что он какой-то там Апостол, или что-то в этом роде, и скоро его причислят к лику святых. Что бы это ни значило. Он попросил меня хранить это в тайне. Но… мне, конечно, пришлось рассказать паре друзей. Но я не думала, что слухи поползут так быстро. А однажды он выследил меня у дома и начал обвинять в том, что я разрушила его жизнь, и в том, что отношения со мной стоили ему «святости». По-моему, члены Ордена даже провели над ним ритуал изгнания. Тот парень просто обезумел! Я даже подумала, что он готов меня убить. Ну а потом откуда ни возьмись появился Маттиас. Наверное, он следил за ним. В любом случае после того дня я больше никогда его не видела.

– А ты заметила, как на Маттиаса смотрят другие мужчины? Это зависть или страх?

– Что бы там ни было, я знаю одно: в рейтинге «Топ-5 влиятельных семей» Эверетты точно заняли бы первое место.

Что ж, это не новость. А судя по Деймону, он бы никогда не согласился на меньшее.

– Как считаешь, вся эта история с принудительным браком затеяна для того, чтобы женить его повыгоднее? И ему уже подобрали наследницу какой-нибудь другой крупной династии?

– Все может быть. У богачей всегда так. Их жадности нет предела.

– По крайней мере, мы знаем, что Деймона заставят жениться, хочет он того или нет.

Жениться. Жениться.

У меня внутри все сжимается, и звуки вокруг теряют смысл. Деймон смотрит вслед Эверетту-старшему. Мне кажется, что сейчас он должен быть в ярости. Ведь он бы точно не позволил собою командовать. Но, к моему удивлению, он лишь широко улыбается и подходит к микрофону.

– Мой дедушка оказал мне большую честь, доверив такую ответственную задачу. Я действительно очень долго был холостяком. Мне пора остепениться и завести собственную семью.

Деймон бегло оглядывает толпу, и мне начинает казаться, что он ищет кого-то конкретного.

Вряд ли это я. Что бы ни произошло между нами прошлой ночью, это было неправильно. Со всеми ли он так жесток?

– Я четко знаю, какой в моем представлении должна быть будущая миссис Эверетт: это храбрая и сильная, но одновременно с тем добрая и щедрая девушка. – Вдруг его взгляд остановился на мне. – Она будет с достоинством выполнять свои обязанности, а моя семья всегда поддержит ее.

Я слышу громкое биение своего сердца. Платье вдруг становится настолько тесным, что мне тяжело дышать.

Тонкими пальцами Мия обхватывает мое запястье:

– Эй, ты в порядке?

– Да, конечно, – но мой голос дрожит.

Неудивительно, что Мия не верит мне.

– Наверное, перебрала шампанского. – Мое слабое оправдание звучит глупо, но это хотя бы что-то.

Тем временем сцена уже опустела. Стены большого зала давят на меня, сужаясь до крошечных размеров. Мне срочно нужно проветриться.

Алекс, Ривер и Лукас приближаются к нам.

– Мне нужно в дамскую комнату. Я скоро вернусь.

Я пользуюсь временным замешательством девочек и бросаюсь в бега.

Туалет находится в самом конце длинного коридора. Возле входа уже собралась очередь. Неужели в таком дорогом заведении невозможно продумать подобные вещи?

Мой взгляд цепляется за табличку «Выход» над дверью запасного выхода напротив, и мне ничего не остается, кроме как толкнуть ее. Нужно срочно побыть одной и привести мысли в порядок.

Я выхожу на лестничный пролет. Но и здесь мне не удается сбежать от людей и сплетен. Этажом выше на площадке стоит группа женщин. Я улавливаю запах сигарет.

– Я думаю, речь шла об Анастасии Волковой. Их уже замечали вместе, к тому же компания ее отца – выгодный партнер.

– Вряд ли. Обри так этого не оставит. Да и ему нет смысла отказываться от ее титула.

– Ей просто нужно его состояние.

– Боже, в этом и есть суть. Думаешь, Деймон женится по любви? Ни одному из Эвереттов пока это не удалось.

После этих слов меня вдруг охватила печаль. Деймон, может быть, еще тот придурок, но разве он не заслуживает любви? Стоит только посмотреть на Лукаса и Пайпер, на их счастливые лица… Разве за это не нужно бороться? Если подумать, то Эверетты очень ограничены в выражении своих чувств.

Ведь счастье за деньги не купишь.

Я стараюсь незаметно спуститься на нижний этаж, чтобы открыть дверь наружу. Она ведет в небольшой узкий переулок, который с противоположной стороны окружен кирпичной стеной.

Выйдя наружу, я наслаждаюсь тем, как свежий воздух обдает мои обнаженные плечи. Сейчас я готова отдаться этому ощущению без остатка.

Но вместе с приятными запахами улицы я улавливаю слегка сладковатый аромат табака и тут же замечаю мужчину, который стоит в тени противоположной стены. На секунду огарок сигары освещает его лицо, и я успеваю рассмотреть незнакомца. В таком образе он похож на дьявола, оглядывающего свою жертву.

– Вы что, следите за мной, мисс Харт? – Из-за клубов дыма голос Деймона становится низким и хриплым. Улавливая эти нотки, я невольно ощущаю жар где-то ниже пупка.

Не в силах отвести от него глаз, я только и шепчу:

– Вряд ли.

Он вновь затягивается сигарой, и мое тело повторяет его движения, прислоняясь к стене и расслабляясь.

Но каждый раз, когда его взгляд скользит по мне, я чувствую легкое покалывание.

– Какая пытка, – говорит он так тихо, что я не могу быть уверена, правильно ли его расслышала.

– Что?

Он качает головой.

– Что вы здесь делаете? – спрашиваю я.

– Могу спросить вас о том же.

Любому другому человеку я бы ответила не задумываясь, но почему-то с ним во мне проявляется какое-то безрассудство и бунтарский дух, стоит мне только услышать его голос.

Деймон выдыхает, и на миг его глаза скрываются за стеной дыма.

– Мне нужен был свежий воздух.

А какого еще ответа он ожидал? Но теперь я решаю воспользоваться заминкой и тоже спросить его. Мой вопрос получается более резким, чем я ожидала:

– Разве вы не должны сейчас искать себе жену среди присутствующих женщин? Иначе для чего весь этот вечер?

Он проводит языком по верхней губе перед новой затяжкой.

– А вы, мисс Харт, на ком бы посоветовали жениться?

Я пожимаю плечами:

– Уверена, вы можете выбрать любую.

– А что, если я не хочу?

– Судя по тому, что я слышала, у вас, увы, нет выбора.

Несколько мгновений он будто обдумывает сказанное, а затем резко отталкивается от стены и сокращает расстояние между нами.

У меня перехватывает дыхание. Он двигается как хищник. Как человек, который получает все, что пожелает.

– А если я уже выбрал?

Я изо всех сил стараюсь спрятать лицо. Не стоит сейчас давать волю мимолетным порывам.

Вместо ответа я перевожу взгляд на сигару в его руке.

– Вы же знаете, что это вредно?

Уголки его губ приподнимаются, обнажая ровные белые зубы. Я бы назвала это зловещим оскалом.

Деймон делает еще одну затяжку и выдыхает мне в грудь, отчего по моей разгоряченной коже пробегают мурашки.

Я остаюсь недвижима, и тогда он вновь затягивается, наклонившись так, что его губы почти касаются моих.

Я инстинктивно приоткрываю рот, и он выдыхает сигаретный дым, наполняя им мои легкие. Табак обжигает мне горло так, что с трудом удается сдержать кашель. Через несколько секунд все становится на свои места, мой взгляд проясняется. Деймон снова повторяет процесс, и я послушно втягиваю каждый его выдох.

Он медленно отстраняется, заглядывая в вырез моего платья, и проводит пальцем по краю ткани.

– Абсолютная пытка. – Его серые глаза пытливо заглядывают в мои. – Что ж, вам пора возвращаться.

С разочарованным стоном я решаюсь вернуть ему его же вопрос:

– А что, если я не хочу?

Он одаривает меня все той же леденящей душу улыбкой.

– Здесь небезопасно. Нельзя предугадать, кто скрывается в тени.

Я задерживаюсь на секунду, которой хватает, чтобы поправить твердый как камень стояк. Затем следую за Мисти внутрь. Когда я вхожу в главный зал, ее макушка уже скрывается в толпе. Очевидно, она направилась к своим друзьям.

Ривер что-то говорит и, запрокидывая голову, раскатисто смеется. Его движения, голос и взгляды излучают свободу, которой мне никогда не достичь. Что касается Алекса, я был буквально в гневе, когда увидел, насколько легко и непринужденно он может общаться с Мисти. Вначале мне даже показалось, что между ними что-то есть. Что ж, я собственник и не стану этого отрицать. Дошло до того, что я помешал ему стать капитаном команды, пока не узнал, что он тайно встречается с Мией.

Я был просто в восторге от того, что мои теории не оправдались.

Теперь я вижу, что они относятся друг к другу словно брат и сестра. С ним она может быть открыта, и тогда в ней просыпается игривость, которую она никогда не показывает при мне.

Как только Мисти вошла сегодня в этот зал, у меня перехватило дыхание. И нужно было приложить все силы, чтобы сохранить нейтральное выражение лица.

Она не прогадала с выбором платья: собрав бледно-розовые локоны наверх и позволив им открыть вид на загорелую кожу с глубоким вырезом платья, она стала еще соблазнительнее. Она стала богиней. И, когда мы встретились на улице, мне стоило больших усилий не впиться в ее губы прямо там.

Ее чистые зеленые глаза гипнотизируют меня. Когда она рядом, я чувствую тепло будто от солнца. И я с радостью проведу свои дни, греясь в ее лучах.

Пожалуй, единственная вещь, которая заставляет меня держать себя в руках, это осознание того, что она сбежит, как только я прерву поцелуй.

Нет, нужно, чтобы она привязалась ко мне и сама пожелала быть моей.

Я не могу назвать себя терпеливым человеком, но ее я готов ждать. Мне нужно показать ей, что мы созданы друг для друга, что она – та частичка моей души, которой мне недостает, а я для нее – защита и опора, в которой она сильно нуждается.

Ее голос теряется в толпе, но люди оживляются в ее присутствии. Даже отсюда мне хорошо видно, с какой нежностью ее друзья относятся к ней.

Я не люблю делиться. Но в общении с ними я бы не смог ей отказать. Ведь по какой-то причине она считает этих людей своей семьей.

Однако после нескольких месяцев наблюдения складывается ощущение, что она что-то скрывает. Ее друзья не видят усталости или страха, которые мелькают в ее глазах время от времени. Но я успел это заметить.

Она может обмануть кого угодно, но не меня.

Только я могу угадать ее гнев.

Только я вижу ее насквозь.

И только я чувствую ее.

Интересно, осознаёт ли она, что человек, представляющий наибольшую угрозу, – единственный, кто способен понять ее? Когда-то и меня изменило прошлое. Я узнал, насколько жесток бывает этот мир. И мне кажется, она это чувствует.

Я не могу сдержать раздражение, когда вижу, что к группе Мисти приближается Энтони Риччи, богатый наследник своей семьи. Он Святой, но его место в иерархии ниже Богов, и он должен его знать.

Сколачивая состояние, семья Риччи не брезговала торговлей контрабандой и угоном автомобилей. За такое их стоило бы деканонизировать, но их помощь в поставках оборудования просто неоценима.

Безусловно, у меня есть большой соблазн проучить всех Риччи, но они еще могут понадобиться.

Энтони поднимает руку Мисти, поднося к губам. На его лице сияет блаженная улыбка, которую я тут же порываюсь стереть.

Но Мисти все делает за меня. Она отстраняется и придирчиво осматривает его. Моя умная девочка предупредительно скрещивает руки на груди, не позволяя взгляду Риччи блуждать по ее телу.

Чертов богатенький нахал. Ты подписал свой приговор.

– Дэм, нам пора, – говорит мой младший брат Ксандер.

Но я не могу отвести глаз от Мисти. Она несколько отдаляется от Энтони, вставая между Лукасом и Ривером.

С меня хватит. Я делаю шаг вперед, но сильная хватка Маттиаса удерживает меня на месте.

– Расслабься, братишка. Здесь слишком много глаз.

Я пытаюсь высвободиться, но он не позволяет. Конечно, он знает, что в конце концов я образумлюсь и не позволю себе устроить потасовку на людях.

Я вздыхаю, наконец сбрасывая его руку.

– Я не уйду, пока она здесь.

– С ней все будет хорошо. Обещаю.

То, что пришлось пережить нам с Маттиасом, позволяет нам понимать друг друга с полуслова. Он знает все, что я чувствую.

– Эй, что с тобой? – в разговор вклинивается мой младший брат Себастиан. – Кажется, ты чересчур разволновался после дедушкиных слов.

Я игнорирую Баша, вновь поворачиваясь к Маттиасу.

– Сделай это.

Он точно знает, о чем я его прошу.

– Ты уверен? Деймон, мне придется обесточить все здание.

Но Маттиас и так знает мой ответ: плевать. Я не уйду, пока этот придурок не перестанет преследовать мою будущую супругу.

– Черт. Ладно… как знаешь… – Маттиас достает телефон и делает всего пару нажатий, прежде чем срабатывает аварийная сигнализация.

Персонал чинно выпроваживает гостей, а я выглядываю в толпе розовые локоны.

– Встретимся у черного хода, – бросаю я братьям и следую за Мисти.

Выйдя из здания, я стараюсь держаться в тени. Прежде чем Николас успевает закрыть за ней дверь автомобиля, Мисти еще раз оглядывается через плечо и, словно чувствуя мое присутствие, сканирует взглядом то место, где я стою. Никого не обнаружив, она садится в салон. Но я знаю: она успела почувствовать то незримое, что тянет ее ко мне как магнит.

В это время мне приходит сообщение от Николаса.

Даже отсюда сквозь лобое стекло автомобиля я замечаю сдержанную улыбку своего водителя.

После этого я возвращаюсь в отель.

– Где Николас? – спрашивает Маттиас.

– У него… особое поручение.

Брата позабавили мои слова.

– Так он с ней?

Строительство клуба «Элизиум» заняло несколько лет. Проектом руководил Ксандер: от начала, когда были представлены первые чертежи, и до самого открытия.

Все говорило о том, что это место задумано для развлечений. Здесь не было никаких ограничений. Пространство разумно поделено на приватные зоны тканевыми панелями, за которыми гости могли не бояться выйти из своей зоны комфорта и даже побрезговать некоторыми моральными принципами.

Ксандер создал клуб, где мы, словно боги, контролировали и направляли каждое желание своих рабов.

Охранник Тобиас, следивший за входом на верхние вип-этажи, коротко кивает и уступает путь к лестнице.

С помощью электронного брелока я открываю дверь в нашу личную ложу. Отсюда сквозь тонированные панорамные окна я прекрасно могу видеть все, что происходит внизу.

Следом входит Маттиас и располагается в изумрудном кожаном кресле.

На другом расположился Баш. Как у самого младшего ребенка в семье, у него еще осталась эта зловещая игривость, которая часто раздражала нас. Даже сейчас он легко откинулся на спинку кресла и исподлобья поглядывал на братьев.

Ксандер же с отсутствующим выражением на лице разговаривал по телефону.

Я наливаю виски в стакан, покручивая его в руках.

– Какие новости?

Маттиас с мрачным видом подается вперед:

– Кто-то убивает Апостолов.

В Ордене Святых существует четкая иерархия. Апостолами мы называем тех людей, которые находятся в самом начале этой цепи. Они еще не прошли испытания и не причислены к лику Святых. Но всё же они уже члены нашего Ордена, и мы не можем позволить обращаться с ними как с расходным материалом.

Как Боги, мы несем ответственность за поддержание порядка, который кто-то пытается нарушить.

– Сколько? – спрашиваю я.

– Уже пятеро, – вновь отвечает Маттиас.

Себастиан присвистнул и откинул голову назад:

– Я ошибаюсь или кто-то бросает нам вызов? – Хищная улыбка младшего брата выдает его восторг от одной этой идеи.

– Какая чушь, разве кому-то достанет смелости? – Ксандер наконец принимает участие в беседе, присаживаясь рядом.

Маттиас коротко кивает:

– Я тоже считаю, что пока нужно понаблюдать. Я слежу за всеми Апостолами, и, если что-то случится хоть с одним из них, мы узнаем первыми.

– Да, но Баш прав. Возможно, кто-то играет с нами. – Я подаюсь вперед, упирая локти в колени.

– Пока рано делать какие-то выводы. Но не думаю, что кому-то выгодно тягаться с нами.

– Давайте используем охрану в качестве приманки и проверим.

– Это очень жестоко даже для тебя, Деймон, – улыбается Себастиан, хотя совсем непохоже, чтобы он на самом деле так думал.

Он и Ксандер были еще детьми, когда все случилось. Мы надеялись, что это никак не отразится на них, но Баш так и не смог забыть. Это доказывало то, как сильно он изменился. Пережитое потрясение сделало его не просто зависимы от адреналина. Теперь при каждом удобном случае он пытался оказаться в самом эпицентре опасности, буквально на волосок от смерти.

В моем кармане завибрировал телефон. На экране появилось уведомление о новом сообщении.

Вот одна из многих причин, почему я так доверяю Николасу: он знает, что мне нужно.

Следом я переключаюсь на приложение видеонаблюдения и листаю до тех пор, пока на экране не показывается Мисти. Она поднимается по подъездной лестнице, снимая на ходу высокие каблуки.

Крупного телосложения мужчина проходит мимо, оглядывая ее. В моей голове успевает промелькнуть подозрение, но Мисти приветливо улыбается незнакомцу и перекидывается с ним парой фраз. Клянусь, эта улыбка способна обезоружить любого. Но нужно взять на заметку: обязательно установить микрофоны.

Перед входной дверью Мисти останавливается, чтобы найти ключи, а я тем временем переключаюсь на внутренние камеры в ее квартире. С момента установки системы я успел полностью изучить квартиру. Мне нужно было удостовериться, что все слабые места – балкон и входная дверь – были надежно защищены. Хотя над системой наблюдения во внутреннем дворе нужно еще поработать.

Мисти исчезает в спальне, оставив меня томительно ожидать ее появления, пялясь в экран телефона. Вот она появляется снова в не до конца расстегнутом платье с обнаженной спиной, но тут же скрывается из виду, не давая мне возможности полностью ее рассмотреть.

– Ты слишком увлечен своим телефоном, – хлопает меня по плечу Баш, отчего я вздрагиваю и испепеляю его взглядом.

Он неуверенно прочищает горло, но тут же находит смелость допросить меня:

– Деймон, что ты думаешь по поводу дедушкиного условия? Что еще за чужь про женитьбу и наследника? Почему ты согласился?

– Я сам предложил это. – Я невинно пожимаю плечами, оставляя Баша в оцепенении. Через секунду он поднимает руки в знак капитуляции, как бы говоря, что все равно не сможет понять моего решения.

– Зачем это тебе? – подхватывает Ксандер.

– Скажем так: девушке, на которой я собираюсь жениться, нужен мотивационный пинок.

– Кто она? – в один голос спрашивают братья, и я понимаю, что в этот раз мне не уйти от ответа.

– Пиар-консультант нашей компании.

– Вот черт, кажется, я знаю, о ком ты, – смеется Себастиан. – А она – горячая штучка. Знаешь, Дэм, если бы ты не был моим братом…

Но Ксандер обрывает его на полуслове, не давая затеять новую ссору:

– Почему ты уверен, что она согласится выйти за тебя?

– Полагаю, в конце концов у нее не будет выбора.

– Деймон, если серьезно, то с человеком ведь можно просто поговорить.

– Я предпочитаю знать итог сделки наперед. – Я чеканю каждое слово, давая понять братьям, что разговор на этом окончен.

– Так вот почему я слежу за ее домом, – комментирует Маттиас с делано удивленным выражением лица.

– Что? Все зашло настолько далеко? – потирает руки Баш, предвкушая пикантные подробности.

Ксандер, как самый сдержанный из нас четверых, бросает укоризненный взгляд на Маттиаса.

– Не волнуйся. Я слежу за всеми комнатами, кроме ванной и спальни. Но если вдруг она привыкла разгуливать голышом…

– Осторожно, – вмешиваюсь я, пока Маттиас не сказал лишнего.

– Хорошо-хорошо, но преследование пошло тебе на пользу!

Я слегка вытягиваю волосы вперед, к подбородку, придавая им объем, а затем укладываю сзади, убирая от лица. Получившаяся коса выглядит замечательно, даже намного лучше, чем я задумывала.

Сегодня я выбрала темно-изумрудную юбку миди с высокой посадкой и свитер с розовыми, желтыми и зелеными полосками. Одежда стала моей творческой отдушиной, моей возможностью показать миру себя настоящую и одновременно моим бунтом против прошлого.

Я выросла в достаточно обеспеченной семье, но этого не хватало, чтобы вписаться в богатое канадское общество. Еще малышкой меня отдали на обучение в Баскервилль-холл. Родители постоянно напоминали о том, что это мой шанс добиться большего для нашей семьи. Тот период я помню хорошо благодаря тому, во что меня одевали: приглушенные пастельные тона, море безжизненности и полное отсутствие индивидуальности. Мама отчаянно хотела сделать меня похожей на местных снобов и богачей.

До того как произошел тот «инцидент». Так в нашей семье принято называть случай, после которого я очнулась в больнице со швами на спине и ноющей болью между ног. Я надеялась, что родители будут в ярости, что они захотят отомстить и посмотреть в глаза тому, кто это сделал.

Но вместо этого было принято решение замять дело. Мама убедила меня, что лишний скандал и слухи повредят мне. Что он из хорошей семьи и его это не коснется. Я ведь встречалась с ним несколько недель по собственному желанию.

В конце концов их риторика превратилась в обвинения. Я не знала, как оправдаться перед собственными родителями, как объяснить, что не я спровоцировала это, как попросить их встать на мою сторону. Каждый день в их глазах я видела немой упрек. Все закончилось тем, что мне поставили ультиматум: если я люблю их, то никому и никогда не расскажу об этом инциденте и не позволю себе испортить им жизнь.

С того момента, как меня попросили произнести эту клятву, я поняла, что должна уйти. Должна оставить позади все, что напоминало прошлое, особенно родителей и все, что с ними связано. Так я и поступила. Я впустила в свою жизнь новые краски и увлечения. Возможно, даже переборщила со страстью к хоккею в колледже, но таким образом я сама сделала себя счастливой. Ведь главный урок был усвоен: в трудную минуту даже близкие могут отвернуться от тебя.

Мне удалось загнать эту тьму глубоко внутрь своего подсознания, спрятать в коробку и больше никогда о ней не вспоминать.

Но прошлой ночью я вновь оказалась в комнате, полной людей в одежде пастельных тонов, с накрашенными лицами и сдержанными минами. Тогда я вспомнила о том, о чем поклялась забыть.

Я переобуваюсь в свои мартинсы. Удивительно, но они заставляют чувствовать себя сильнее, как если бы у меня действительно были силы решить все свои проблемы.

Когда я вышла из здания отеля, приложение сообщило, что такси на месте, но на подъездной дорожке меня ждал Николас, уже готовый открыть дверь заднего сиденья. Для меня это был тревожный знак.

– Что вы здесь делаете?

Водитель переминается с ноги на ногу, нерешительно ослабляя галстук.

– Мистер Эверетт попросил меня быть вашим водителем на ближайший период, мисс.

– Что?

Я диковато поглядываю на Николаса, но он не спешит опровергнуть сказанное. Поэтому я снова открываю приложение такси и, не подымая глаз, чеканю:

– Этого не будет. Поблагодарите своего начальника, но я не заинтересована в его предложении.

– Я понимаю, мисс. Но прошу вас об одолжении: позвольте мне сегодня отвезти вас, а потом вы сами поговорите с мистером Эвереттом.

Николас выглядит слегка взволнованным, но я вдруг понимаю, насколько он на самом деле боится ослушаться Деймона. У меня перехватывает дыхание от такой несправедливости, но я больше не сержусь на него.

– Хорошо, но только сегодня.

Уголки его губ приподымаются, и Николас облегченно кивает:

– Конечно, мисс.

Всю дорогу мы едем молча. Из-за перенесенных впечатлений этого вечера мне тяжело вновь притвориться беззаботной.

Когда автомобиль останавливается, я искренне благодарю Николаса и извиняюсь за причиненные неудобства.

– Что вы, мисс. Какие неудобства? Для меня честь отвезти кого-то столь важного для мистера Эверетта.

Конечно, его слова – это обычная услужливая вежливость. Ведь я просто пиар-консультант компании, один из многих. Но почему интуиция подсказывает мне, что за этим кроется что-то еще? Я пытаюсь найти хоть какое-то разумное оправдание, но все безуспешно.

Мне нужно некоторое время, чтобы собраться с мыслями, а потом я обязательно позвоню Деймону. Как только в голове мелькает его образ, я сразу вспоминаю нашу встречу в переулке, то, как его дыхание касалось моей кожи. Стоп. Я покачала головой, отбрасывая воспоминания. Нет, лучший выход – сказать все завтра.

Следующим утром в офисе я первым делом прохожу к своему рабочему месту, чтобы оставить вещи и проверить электронную почту.

Слава богу, Деймон здесь почти не бывает, поэтому я не столкнусь с ним.

Я спускаюсь в фитнес-центр, который расположен двумя этажами ниже. Так как в здании располагается команда НХЛ, оно оснащено по самому последнему слову техники. Здесь есть огромный бассейн, тренажерный зал и даже беговая дорожка, которая опоясывает весь этаж.

Прямо в центре этого комплекса находится фреш-бар, ради которого я и пришла сюда.

– Привет, Майк. Мне как обычно, пожалуйста.

Бармен машет рукой в ответ и принимается за приготовление.

Я предвкушаю свой апельсиновый смузи. И пусть это не самый полезный напиток в меню, я считаю, что небольшая порция сахара с утра еще никому не повредила.

– Мисти! – Я слышу знакомый голос Лукаса. Он приближается ко мне, вытирая пот со лба полотенцем и затем перебрасывая его через плечо. Белая ткань ярко выделяется на фоне бронзово-коричневой кожи. – Все хорошо? Ты очень быстро убежала вчера после сигнала пожарной тревоги. Пайпер хотела выпить с тобой.

Я делаю большой глоток только что поданного смузи, выигрывая время для ответа. Что я могла ему сказать? Что владелец его команды почти соблазнил меня в переулке? А потом мне было настолько стыдно смотреть ему – да и вообще всем – в глаза, что я захотела немедленно скрыться? Нет, уж Лукасу об этом знать точно не стоит. Тем более что я сама не готова в этом признаться.

– У меня… болела голова. Я отписалась в групповом чате, когда вернулась домой.

– Да, я видел. – Очевидно, мой ответ не убедил его, и он решал, поверить ли мне на слово или попробовать разузнать, что случилось. – Так, значит, ты в порядке сейчас?

– Да-да. В полном. – Я знаю, что мое внезапное заикание может выдать меня с потрохами, а потому пытаюсь перевести разговор в более выгодное для меня русло. – Я просто вся в заботах о сборе средств. Ты же знаешь, мы с Мией хотим провести аукцион. Пытаемся повторить ваш с Пайпер успех.

Лукас фыркает и достает бутылку с водой из мини-бара.

– Это наверняка влетит мне в копеечку.

– Все может быть, но это ради благого дела! Знаешь, ты должен поставить на Алекса. Уверена, Ривер не сможет отказаться от пари, но его обязательно занесет.

– Какая же ты коварная.

– Мне больше нравится «умная».

– Куда же без этого?

– Ну и над чем это вы двое здесь смеетесь? – Голос Картера, одного из нападающих команды, заставляет меня дернуться от неожиданности.

– Только что я понял, – отвечает Лукас, – что Мисти – злой гений и нам повезло, что она на нашей стороне.

Картер самодовольно ухмыляется, демонстрируя ямочки на щеках. Видимо, он думает, что эта улыбка должна очаровывать буквально каждого.

– Так это правда, Мисти? – Он бесцеремонно касается моих волос и убирает прядь с лица. – Разве ты способна на коварство?

Я напрягаюсь. Этот парень действительно симпатичный и все такое, но мы недостаточно близки, чтобы он касался меня. Впрочем, как и с Деймоном, которому я уже это позволила. Вот черт. Мысль о Деймоне застала меня врасплох, я невольно сравнила их и еще больше убедилась, что Картер не в моем вкусе. Но это неправильно. Я вообще не должна думать о нем. Мне срочно нужно переключиться.

Я немного отодвигаюсь от Картера, увеличивая дистанцию между нами.

– Не стоит сомневаться в словах Лукаса. А уж в моих способностях тем более!

– Я же говорил тебе, чувак, – смеется Лукас, – будь осторожен.

– Что ж, я учту, – взгляд Картера встречается с моим. – Может, нам как-нибудь пообедать вместе?

Да, было бы явно проще, если бы он нравился мне хотя бы немного. Но сейчас, когда симпатичный парень пытался со мной флиртовать и пригласил на свидание, мое сердце даже не дрогнуло.

– Я… я не…

И вдруг в конце зала я вижу, как сердитые ясно-серые глаза уставились на меня с немым укором. От страха у меня что-то сжалась в груди, как будто меня поймали с поличным. И, судя по тому, как Деймон смотрит на меня, он тоже так считает.

В порыве детского неповиновения я упираю руки в бока и выдерживаю его взгляд. Деймон с вызовом приподнимает бровь. Надо же так уметь: не сказал ни слова, а его присутствие уже невыносимо для меня. Есть что-то в нем такое, что заставляет меня потерять контроль над своей показной беззаботностью и жизнелюбием. И я ловлю себя на желании отомстить.

– Конечно, дай мне свой номер.

Я поворачиваюсь к Деймону спиной, и мы с Картером обмениваемся телефонами, в которые вбиваем номера. Готова поклясться, я почти чувствую, как взгляд Деймона прожег мой затылок.

Но я продолжаю флирт с Картером, не оглядываясь. Действительно, чистое коварство.

С тех пор как Маттиас установил камеры в ее квартире, я пристрастился наблюдать за Мисти. Сегодня утром она расхаживала по своей квартире, а я, словно зачарованный, не мог отвести глаз. Жаль, что нельзя увеличить изображение.

Я готов отдать все ради момента, когда она выходит из ванной в одном коротком розовом полотенчике с раскрасневшейся после душа кожей.

Моя рука уже сжимает пах. Я знаю, что опаздываю и все тщательно продуманные планы идут прахом, но мне плевать. Я готов забыть, кто я такой, из-за девушки, которой даже нет рядом.

Все мое внимание занято ее махровым полотенцем. Оно едва прикрывает ее задницу, пока она готовит тосты. При каждом движении ткань немного сдвигается, и на какое-то мгновение мне открываются ее бедра.

К тому времени, как ее завтрак готов, моя рука уже вовсю доставляет мне удовольствие. Я представляю, как делала бы это она своими идеальными длинными пальцами.

Мисти откусывает кусочек тоста, и джем стекает у нее по губе до подбородка. Я сжимаю пальцы, пока не становится достаточно влажно – так проще продолжать, не сбиваясь с ритма. Когда Мисти языком слизывает излишки джема с выражением блаженства на лице, я невольно издаю стон. Сильнее поглаживая себя, представляю, как она, стоя на коленях, таким же способом доставляет мне удовольствие. Наконец, достигая последних приятных конвульсий, я тону в экстазе, оставляя на руке теплый след.

Вот черт. Мне достаточно только взглянуть на нее, и я уже завожусь.

Я привожу себя в порядок, но не двигаюсь с места, пока не убеждаюсь, что Мисти вышла из квартиры и направилась к машине, возле которой ее уже ждал Николас. На мгновение она колеблется, но, видимо, Николас нашел что сказать, потому что в итоге она забирается на заднее сиденье.

Проведя большим пальцем по экрану, я закрываю приложение. В этом году мне придется выплатить своему водителю большую премию. Ста тысяч должно хватить, хотя я бы мог дать гораздо больше, если бы он полностью обеспечил безопасность моей будущей жены.

Я получаю эсэмэску от Николаса о том, что он заехал за Мисти, и только после этого сажусь в свою «Ауди R-8».

Я давлю на педаль газа и увеличиваю скорость на сорок километров в час, перестраиваясь так, чтобы обогнать машины впереди. Затем сверяюсь с часами и понимаю, что инвесторы уже давно ждут меня. Мне нельзя пропускать это собрание, но я не могу избавиться от мысли, что сейчас с каждой секундой Мисти все дальше и дальше от меня. Нужно как-то отвлечься от всего этого. Но, будто в насмешку, мозг посылает мне образы ее разгоряченной кожи. Как бы мне хотелось воплотить свои фантазии в жизнь! Но она не готова. Пока нет. Костяшки пальцев уже давно побелели от того, с какой силой я схватил руль.

Раздался звонок телефона.

– Я слушаю.

– Подвез Мисс Харт, сэр.

– Были какие-нибудь проблемы?

Николас, не сдержавшись, фыркает, что не остается незамеченным.

– Сэр, вам придется самому убедить ее ездить со мной, иначе она больше не сядет в машину.

Кого я обманываю?

– Хорошо, я поговорю с ней прямо сейчас.

Через пару минут я разворачиваю машину и мчусь к ней с бешеной скоростью. Меня даже не нужно уговаривать.

Я слышу, что Николас все еще на связи, и понимаю, что есть еще что-то, что он хочет сказать, но боится выйти за рамки субординации.

– Говори.

– Я бы не надеялся на слишком теплый прием, сэр.

Слова водителя забавляют меня.

– На то и расчет, Ник.

Я сбрасываю звонок и сворачиваю на следующем съезде с шоссе. Ноющая боль в груди начинает постепенно утихать с каждым мгновением, которое приближает меня к ней. С дикой улыбкой я осознаю, что нахожусь в полной заднице. Особенно если Мисти поймет, какой властью надо мной обладает.

Я направляюсь прямо к ее рабочему столу. Меня охватывает разочарование, когда на ее месте я нахожу только сумку и ноутбук. Но это значит, что она где-то рядом.

Я быстро набираю сообщение.

Плевать, что он думает. Мне некогда заботиться о нормах приличия.

Несколько минут в ожидании следующего сообщения от брата проходят мучительно медленно.

Его предупреждение заставляет каждый мускул в моем теле напрячься. Я наблюдаю за тем, как меняются этажи на экране в лифте, и вижу Мисти ровно в тот момент, когда двери открываются.

Что ж, Маттиас оказался прав. Мне это не нравится.

Она даже не замечает меня, слишком занятая общением с тем парнем. Кажется, это один из нападающих «Брюинз». Если он и дальше будет клеиться к ней, ему придется подыскивать себе новую команду.

Я сокращаю дистанцию между нами. Указать всем на будущую миссис Эверетт прямо здесь? Или прижать ее к столу и заставить стонать при всех? В любом случае она разозлится. И от этого будет еще сексуальней.

Первобытная часть меня кричит, чтобы я наконец показал ей, насколько хорошо нам будет вместе, насколько сильно она хочет меня уже сейчас. Я знаю, что это правда: когда я рядом, у нее перехватывает дыхание, а зрачки расширяются до размеров бездонного океана.

Она наконец-то замечает меня. Бледно-зеленые глаза смотрят прямо на меня, и какую-то секунду ее лицо выражает полнейшее удивление. Но, словно очнувшись, она натягивает фальшивую улыбку и посвящает ее… Заку? Чеду? Или как его там… Черт бы его побрал. Сейчас меня заботит только одно: чтобы он провалился сквозь землю.

Я чувствую, как на моей щеке дергается мускул, а она смотрит на меня, нагло ухмыляясь. Чертовка. Она не знает, какую игру затеяла, когда дала ему свой номер. Непослушные девочки должны быть наказаны.

Как бы страшно мне ни было оставлять Мисти с ним наедине, я ухожу. Сейчас моя цель – найти ее непосредственного руководителя и доказать, что я всегда сверху.

Некоторые сотрудники с удивлением пялятся на меня, пока я прохожу по этажу.

– Кто здесь руководит мисс Харт?

Тощая, словно палка, женщина в строгом платье выходит вперед.

– Что она натворила?

Ее обвиняющий тон мне не нравится, и я показательно приподнимаю бровь, заставляя следить за словами.

– С этой минуты мисс Харт – мой личный пиар-консультант. Освободите ее от всех текущих проектов. Она должна сосредоточиться исключительно на моих задачах.

– Но… но, сэр. Мисти успешно ведет несколько проектов, у нее большая нагрузка. Может быть, вы возьмете кого-нибудь другого?

– Разве я спрашивал вашего разрешения? Мисс Харт. Немедленно.

Не дожидаясь ответа, я направляюсь прямо в свой кабинет. Теперь мне остается только ждать, расслабившись в кресле с зажженной сигарой. Скоро она придет ко мне сама.

Стеклянную дверь в кабинет Деймона я распахиваю с такой силой, что она с лязгом отскакивает от стены и едва ли не разбивается вдребезги.

Он вопросительно приподнимает бровь – его излюбленный метод манипуляции – и скользит взглядом по моему наряду, останавливаясь на разрезе юбки. Его глаза темнеют, а мне приходится бороться с дрожью, в которую меня снова вот-вот бросит.

И почему он так горяч?

– Вы не имеете права делать что вздумается. – Я расправляю плечи в надежде показать, что не боюсь его.

Когда он делает длинную затяжку сигары и так же медленно выпускает дым, подаваясь вперед ко мне, я вспоминаю пробежавшие между нами искры в маленьком переулочке за отелем.

Изо всех сил я пытаюсь сделать глубокий вдох и не замечать растущего жара внизу живота и сердца, готового выпрыгнуть из груди.

Но мои бастионы рушатся, когда он проводит большим пальцем по краешку своей нижней губы. Это движение возвращает меня в тот вечер в конференц-зале.

Деймон хищно улыбается. Он точно знает, какую игру ведет.

Стиснув зубы, я раздраженно фыркаю и близка к тому, чтобы раздраженно топнуть ногой от бессилия. Я ничего не могу поделать – он мой начальник, владелец компании. Я зависела от этой работы, и сейчас, когда мой трудовой договор почти истек, я должна приложить все усилия, чтобы остаться здесь.

Накрахмаленная черная рубашка Деймона натягивается, когда он откидывается назад в своем кресле, очерчивая мускулы. Вот чего никак не ожидаешь увидеть от человека, работающего в офисе. Его темно-каштановые волосы слегка падают на глаза, но это не мешает ему наслаждаться происходящим.

Он вновь делает затяжку, прежде чем перейти к сути:

– Как мой личный пиар-консультант, вы должны полностью сосредоточиться на новых обязанностях. Предупреждаю: вы можете понадобиться мне в любое время. Будьте на связи. И насчет Николаса: теперь он – ваш личный водитель и будет сопровождать вас куда пожелаете.

– Зачем все это?

– Это ваша работа, а я – ваш начальник.

– У меня уже есть работа, – мои плечи опускаются, но я предпочитаю бороться до последнего, – у меня много проектов, к которым мне нужно вернуться.

– Что ж, в таком случае это в ваших интересах: чем быстрее вы выполните работу для меня, тем быстрее я отпущу вас.

Мое любопытство берет верх, но я стараюсь контролировать свой тон. Мне все равно, что задумал этот мужчина.

– В чем же состоит моя задача?

– Мне нужна супруга. И вы – единственный человек, который прекрасно справится с этой ролью.

Несмотря на то что с момента нашего разговора прошло уже несколько часов, я все еще дико злюсь на Деймона. Чтобы снять напряжение, я вытаскиваю шпильки из своей прически и позволяю волосам заструиться вдоль ключиц. Затем пытаюсь массировать кожу головы, чтобы избавиться от головной боли, мучавшей меня почти весь день.

Моя смена закончилась уже час назад, и я просто не могу дождаться, когда выйду отсюда.

Весь день ушел на то, чтобы привести дела в порядок и передать свои проекты Мелиссе. Она горячо обещала, что справится с ними и не подведет. Единственное, от чего я не отказалась, – это аукцион. Деймону придется с этим смириться, ведь я обещала Мие и никому не смогла бы доверить эту важную задачу.

Мне остается разобрать непрочитанные письма на электронной почте. Я раскладываю каждое по папкам с ярлыками «К выполнению», «Инфо» или вообще удаляю. В основном это все нудная корпоративная бюрократия с кучей пересланных сообщений и немногословных ответов.

Но когда я добираюсь до следующего письма, уже готовая нажать на кнопку «Удалить», мое сердце вдруг пропускает тревожный удар.

Будет аннулирован. Аннулирован. Аннулирован.

Мир вокруг меня начинает расплываться. Я пытаюсь глубоко и часто дышать, чтобы меня не стошнило.

Я немного отодвигаю стул и прислоняюсь лбом к столу.

Все хорошо. Хорошо. Со мной все хорошо.

Это просто документы. Ничего страшного. Я справлюсь.

Когда я наклоняюсь, мой свитер приподнимается на спине, и я инстинктивно касаюсь рельефной линии шрама, напоминающей о прошлом.

Мне нужно срочно заняться этим, я не могу вернуться домой, иначе Томас найдет меня. Даже мои собственные родители будут рады отдать меня ему.

Я выдыхаю и заставляю себя встать. Ну уж нет, я не доставлю ему такого удовольствия.

Повезло, что Криста, мой руководитель, хотя и не самый дружелюбный человек в компании, задержалась после работы в своем кабинете. Она уже заполняла мои документы, и я надеюсь, что ей не составит труда сделать это вновь, исправив несколько моментов.

– Да? – спрашивает она, не отрывая глаз от экрана компьютера, когда я вхожу.

Я сразу решаю перейти к делу, не тратя времени зря.

– Возникла проблема с моими документами, которые вы заполняли для продления визы. Служба иммиграции просит прислать исправленный вариант.

Она откидывается на спинку кресла, обдумывая ответ пару секунд.

– Прости, Мисти. Я не стану этого делать.

Тон, с которым она произносит мое имя, заставляет меня испытывать первобытную ненависть. У меня есть теория, что она невзлюбила меня с самого первого дня нашего знакомства, но я все еще не знаю почему.

– Я больше не твой начальник. Тебе нужно обратиться с этой просьбой к мистеру Эверетту.

Вот дерьмо.

– Но это ведь всего несколько опечаток. Вы можете просто исправить их в исходном файле. Я сейчас отправлю его вам, – кажется, я практически начинаю умолять, но она прерывает меня:

– Попроси своего нового начальника, – злобная улыбка появляется на ее лице, когда она заканчивает предложение, – уверена, с этим у тебя не будет трудностей.

Мой желудок сжимается от страха. Подсознание кричит мне, что я не должна давать Деймону в руки рычаг прямого воздействия на меня, но практическая сторона ситуации доказывает, что у меня нет выбора.

– Спасибо за уделенное время.

Я поворачиваюсь и выхожу из кабинета Кристы так быстро, чтобы она не успела заметить слезы, мелькнувшие на моих щеках.

Я больше никогда сюда не вернусь.

Хватаю свои вещи со стола и решаю как можно скорее убраться отсюда.

Мой телефон вибрирует как раз в тот момент, когда я выхожу из здания.

В любой другой раз я бы отказалась. Не считая Лукаса, Ривера и Алекса, я не общаюсь с другими членами команды. Мне не нравится переступать через очерченные границы.

Но в данный момент я готова на любые безрассудства. Все что угодно, лишь бы забыть о событиях этого дня. К тому же что-то мне подсказывает, что Деймону это бы не понравилось. Он распорядился мною, не спросив, как будто я – его собственность. Что ж, азарт делает предложение Картера еще более заманчивым.

Я улыбаюсь и отвечаю на сообщение.

Я решил дать ей время немного остыть. К тому же у меня еще осталось несколько рабочих задач. Вечером я расположился в своем домашнем кабинете, который несколько лет назад сам устроил по своему вкусу. Мне очень нравился оттенок стен – глубокий приглушенно-зеленый, одновременно брутальный и расслабляющий.

Еще одним обязательным условием для моего кабинета стало многообразие встроенных шкафов и открытых стеллажей, где я мог бы хранить первые издания книг, которые коллекционировал.

В глазах я ощущаю сухость и дискомфорт от того, что последние четыре часа пялился в экран. Я делаю большой глоток виски и борюсь с желанием понаблюдать за Мисти.

На телефон приходит уведомление о новом сообщении, и я провожу пальцем, чтобы разблокировать его.

Сбежала? Твою мать, мне плевать, сколько старик работает на меня. Если с ней что-то случится, он за это заплатит.

Вместо ответа Маттиас присылает фото. Я открываю вложение, и кровь бешено стучит у висков, когда я вижу, как моя будущая супруга опрокидывает шот с засранцем-хоккеистом, которого я видел сегодня утром. Но, что более омерзительно, его рука покоится у нее на бедре.

Наверное, в любое другое время я бы обрадовался тому, что Маттиас вообще способен шутить после всего пережитого. Но сейчас все, о чем я мог думать, – это грязные руки, обвивающие талию Мисти.

Я стиснул зубы и сжал телефон так крепко, что он мог вот-вот лопнуть прямо в руках.

На экране высвечивается надпись «Печатает…».

Черт. Какой же я придурок.

Бармен по имени Итан протягивает мне шот, который я тут же опрокидываю и морщусь от того, как напиток обжигает горло.

Когда я вышла из офиса и попыталась объяснить Николасу, что доеду одна, он вновь уговорил меня ради его же безопасности поехать с ним, а затем самой попытаться отпроситься у Деймона.

Что ж, в таком случае мне ничего не оставалось, как сделать вид, что я вошла в дом, а затем проскользнуть через черный выход, пройти квартал пешком и вызвать такси.

Все это походило на шпионские страсти, но что-то подсказывало мне, что Деймон не должен знать о моей вылазке.

– Эй-эй, полегче. Это уже третья стопка, – предупреждает Картер, ласково оглядывая меня.

Когда он написал «Мы едем в “Элизиум”», я думала, что будет вся команда. На деле оказалась всего пара человек, но после второго шота меня это совершенно не беспокоило.

Чтобы повеселиться, мне уж точно не нужна была толпа людей. Я могу расслабиться и, возможно, позволить Картеру проводить меня до дома.

– Я в порядке. Просто снимаю напряжение, – отвечаю я, гордясь тем, что еще способна говорить и не болтать лишнего.

Раньше я никогда не была в «Элизиуме». Но теперь понимаю, почему люди шепчутся о том, что это пристанище грехов и разврата. Как только я вошла, мое внимание привлекли изящные, гладкие сиденья и драпировки от пола до потолка.

Бар по чьей-то задумке был специально освещен несколько приглушенно, создавая полутень и ощущение, будто находишься под покровом ночи. Очевидно, для того чтобы посетители почувствовали себя еще раскованнее.

Глубокие мелодичные басы отдаются вибрацией в моем теле. Музыка взывает к глубинным струнам моей души, и я поддаюсь ритму, начиная пританцовывать в такт.

Наконец алкоголь ударяет в голову, и я чувствую себя свободной ото всех запретов, начальников и проблем с визой.

Страх еще пытается овладеть мной, но я позволяю своим мыслям смешаться, превратиться в невообразимое нечто и раствориться в небытии под ритм музыки.

Я хватаю Картера за руку, и он с готовностью следует за мной на танцпол. Его большие теплые руки обвивают меня, и я позволяю ему обнять себя со спины. Он намного выше – кажется, почти два метра ростом. Я прислоняюсь к нему поясницей и через ткань брюк чувствую его возбуждение.

Это то, что мне было необходимо. Расслабиться. Раскрепоститься. Хотя бы минуту не думать о последствиях.

Но что-то здесь не так. Как будто чего-то не хватает.

От него исходит не тот аромат, что мне привиделся. Кажется, это сосна? Да и то, как он произносит мое имя, мне совершенно не нравится.

Нет, все шансы, что у нас с Картером что-нибудь выйдет, рушатся, когда в моей голове восстает образ Деймона: широкие плечи, грозные серые глаза и сладкий запах табака.

Мне приходится оттолкнуть Картера, и то, что промелькнуло между нами пару минут назад, тут же исчезает.

Он слегка наклоняет голову, чтобы заглянуть в мои глаза:

– Я сделал что-то не так?

– Нет-нет. Все в порядке. Просто меня немного мутит от выпитого. Я приведу себя в порядок и вернусь.

– Уверена? Может, мне проводить тебя?

– Нет, все хорошо. Оставайся здесь.

– Хорошо, – он указывает пальцем на компанию друзей, – тогда я буду за тем столиком.

Я почти перехожу на бег, внезапно почувствовав прилив паники. Оборачиваясь, оступаюсь и врезаюсь в стену. Жесткую… теплую… дышащую… стену?..

Мой взгляд немедленно следует вверх по накрахмаленной черной рубашке и воротничку, за которым скрывается оливкового цвета кожа и замысловатые черные линии татуировки. Я инстинктивно облизываюсь.

Деймон прижимается губами к моему уху, обдавая его теплым дыханием:

– Посмотри на меня, фея.

От мурашек, внезапно захвативших все мое тело, я начинаю дрожать, но решаюсь поднять голову.

Прищуренные серые глаза встречаются с моими.

Деймон выглядит раздраженным:

– Как ты сюда попала?

– Такси… – Я икаю, смущенно прикрывая рот, но тут же продолжаю заискивающе лепетать: – Пожалуйста, не наказывайте Николаса, – ик, – он не видел, что я выскользнула, – ик, – через заднюю дверь.

Не сводя с меня глаз, Деймон ругается и шепчет:

– Мы уходим.

– Мистер Эверетт, – окликает его Картер. – Она со мной.

– Ой-ой, – смеюсь я, будто это происходит в кино. – Плохая идея, Картер.

Деймон крепче прижимает меня к себе, обвивая рукой за талию.

– Мисти, это правда? Ты с ним?

Несмотря на свою замедленную реакцию, я успеваю заметить подергивающийся мускул на его челюсти. Это был не вопрос – скорее предупреждение.

Я протягиваю руку к пульсирующему желваку на его скуле и провожу пальцем. Что это: отчаянная попытка успокоить его или желание понять, – я и сама не знаю.

Его щека, несмотря на легкую щетину, оказывается мягкой и нежной. Деймон весь состоит из противоречий. И мне вдруг жадно захотелось узнать все его оттенки и нюансы.

Из завороженного оцепенения меня выводит его мимолетное движение – буквально секунда, – после которого он перекидывает меня через плечо.

– Отпусти! – визжу я и стараюсь ущипнуть его за спину.

В ответ он лишь поудобнее перехватывает меня, положив руку на мою задницу.

– Эй, чувак… то есть… мистер Эверетт, – протестует Картер, – я сам отвезу ее. Она ведь пришла со мной.

– А уходит со мной, – твердо чеканит Деймон. – Ей нужно протрезветь и обсудить кое-что.

– Что обсудить? – спрашиваю я, но мой вопрос остается без ответа. – Ладно, если меня стошнит, сам напросился!

Деймон, будто я ничего не вешу, уверенно и быстро пробирается сквозь толпу других разгоряченных тел. Я успеваю помахать Картеру на прощание и прокричать:

– Я позвоню!

Моя инициатива тут же награждается шлепком по попе.

– Ай! Ты не имеешь права лапать меня!

Я бесцеремонно кричу на своего начальника, боясь признаться себе в том, что мои трусики промокли от его своеволия.

– Лучше не дергайся.

Он сжимает мою задницу так сильно, что я начинаю чувствовать ноющую боль где-то между бедер. Я извиваюсь в попытках отогнать это наваждение, но чем сильнее мои бедра трутся друг о друга, тем больше я жажду продолжения.

Тем временем Деймон останавливается, чтобы перекинуться парой фраз с мужчиной, похожим на секретного агента.

Получается разобрать только несколько слов:

– С этого момента… трем парням… воспрещен.

Охранник коротко кивает и даже не замечает меня. Очевидно, похищать девушек для Деймона в порядке вещей.

– Я и сама могу идти.

Вновь не получив ответа, я щипаю его за поясницу так сильно, что, должно быть, у него останется синяк.

– Куда ты меня тащишь?

– Я отведу тебя кое-куда, чтобы ты протрезвела. – Деймон перехватывает мои руки, чтобы я больше не смогла их задействовать, и практически без каких-либо заметных усилий поднимается вместе со мной на второй этаж.

– Спасибо… наверное.

– И о чем ты только думала?

Я не могу сказать точно, спрашивал ли он в этот момент меня или это был риторический вопрос с упреком, но ответ сам вырвался наружу:

– О том, что мне срочно нужен был секс.

Упс. Это явно было лишнее.

Деймон резко выдыхает. Сложно сказать, повлияла ли так на него физическая активность или мои слова, но он опускает меня на землю, придерживая за предплечье. И хорошо, потому что после такого путешествия у меня сильно кружится голова и я едва ли могу держаться на месте, чтобы не скатиться с лестницы вниз.

– Ты хочешь сказать, что пришла в мой клуб только для того, чтобы переспать с кем-нибудь?

Черт, я слышу тревожный звоночек в его голосе.

Я глубоко вдыхаю и пытаюсь разрядить обстановку.

– Так, технически я не знала, что это твой клуб. И я неверно выразилась: мне просто нужно было расслабиться.

– Господи Иисусе, – Деймон напряженно потирает переносицу. – А, к черту, – кажется, что он скорее рычит, чем проговаривает слова, после чего вталкивает меня в комнату рядом.

Мы оказываемся в отдельном пространстве с видом на танцпол. Но я едва ли успеваю осмотреться, как губы Деймона завладевают моими.

Он берет контроль в свои руки, будто наказывая меня поцелуем. Его язык быстрый, шершавый и требовательный.

В голове еще теплится здравый смысл, который настойчиво твердит не поддаваться, ведь он – мой начальник. Но, похоже, выхода у меня нет. К тому же я не могу игнорировать то, с каким жаром мое тело отзывается на его прикосновения.

Я отвечаю на поцелуй так же крепко, прикусывая его нижнюю губу. Он стонет и рукой обхватывает мой затылок.

Мы целуемся до тех пор, пока я не вынуждаю себя оторваться и набрать немного воздуха в легкие.

Деймон переключается на мою шею, посасывая и покусывая нежную кожу.

Спиной я ударяюсь о стекло, но он заботливо приобнимает меня сзади, исключая любое чувство дискомфорта.

Его пальцы зарываются в мои волосы и нежно сжимают их. Мне приходится слегка откинуть голову назад, чтобы дать ему больше пространства для поцелуев. Но вдруг вместо обещанной ласки моей шеи касаются острые зубы. В потоке легкой боли и наслаждения я сжимаю краешек его рубашки.

– Что это было? – Я выдыхаю вопрос в его губы.

– Моя метка, – ухмыляется Деймон, а затем проводит языком по краснеющей области на моей шее, но не дает мне вновь откинуть голову, удерживая зрительный контакт. – Послушай, если тебе нужно будет с кем-то переспать, ты должна идти ко мне, поняла?

Я замираю, слишком ошеломленная и возбужденная, чтобы обдумать его вопрос. Но Деймон и не требует ответа, как будто это уже было решено.

Он приподнимает меня так, чтобы я смогла обвить ноги вокруг его талии.

Все мои инстинкты самосохранения дают сбой, когда я ощущаю его возбуждение. Очевидно, Деймон понимает это, поэтому молча наслаждается тем, как закатываются мои глаза и с какой мольбой приоткрываются губы.

Мы одновременно издаем стон, желая покончить с этой мукой. Он приближается к уху, и его горячий шепот обдает мою шею:

– Моя послушная девочка. Давай, прижмись ко мне.

– Я не твоя, – выдыхаю я в попытке оказать хоть малейшее сопротивление и свести ноги вместе.

Но Деймон легко раздвигает мои колени и больно присасывает небольшой участок кожи на шее.

– Повторишь еще раз? – угрожающе шепчет он, опаляя своим дыханием то место, над которым секунду назад он надругался.

Его рука скользит по моему бедру, пока другая поддерживает меня за поясницу. Он едва ли касается моей рубашки и ловко просовывает ладонь под ткань.

Все мое внимание, все мое естество сосредоточено на его движениях. Я слегка вздрагиваю, когда Деймон касается нижней части моей груди.

– Это принадлежит мне. – Он сжимает мою грудь, посылая тысячу электрических разрядов по моему изнуренному от желания телу.

– Да, – соглашаюсь я, ерзая на месте от новых ощущений.

Пожалуй, сейчас я готова сказать все, что он пожелает, лишь бы он коснулся меня там, где от одной мысли по телу разливается жар.

Деймон ловит и подмечает каждую мою реакцию, каждое мое движение. Его улыбка щекочет мое ухо, и по телу пробегает дрожь, когда острые зубки нежно смыкаются на моей мочке.

– Вот теперь ты – хорошая девочка.

Его ладонь блуждает по моему телу сверху вниз, словно он составляет подробную карту моих изгибов и линий.

У меня перехватывает дыхание, когда Деймон, забираясь рукой под юбку, большим пальцем касается моего центра прямо сквозь трусики.

С моих губ срывается болезненный стон.

– Хороших девочек нужно поощрять. Что скажешь, фея?

Его палец массирует меня кругообразными движениями, и я все больше утопаю в этой реальности.

– Прошу тебя… – Мои слова больше похожи на мольбу, но сейчас меня это совершенно не беспокоит. Все, на чем я сосредоточена, – это его чертовы пальцы между моих ног. Напряжение растет, и мне хочется большего.

– Хорошие девочки не должны сдерживаться.

Деймон сдвигает ткань трусиков, чтобы пробраться дальше. Он даже не ожидал, что я буду настолько готова. Его пальцы движутся уверенно, позволяя указательному и среднему без труда углубить прикосновения.

– Эй, ты так намокла. Твое тело хочет меня.

Я почти не разбираю слов Деймона, потому что он начинает двигать пальцами.

– Да, вот так. Еще… – Это все, что я могу сказать, пока безумие берет надо мною верх.

– Двигайся, ну же.

Я повинуюсь и, слегка приподнявшись, охватываю его поудобнее за шею и начинаю двигать бедрами.

Дыхание Деймона обжигает мой подбородок, который он иногда покусывает. Одновременно с тем, как я двигаюсь, ладонь Деймона ласкает мое тело. Эта техника почти доводит меня до исступления.

– Моя хорошая, моя послушная девочка.

Вдруг Деймон усиливает прикосновение, и все, что я знала и чувствовала до этого, летит в тартарары. Я забываю дышать.

– Сделай это для меня, – шепчет он.

Вряд ли я бы сумела не повиноваться его приказу. В ту же секунду меня накрывает волна наслаждения, оргазм делает меня безвольной куклой в его руках. Я фанатично шепчу его имя.

– Верно. Повторяй. Громче.

– Деймон.

На последнем издыхании я оседаю в его объятиях, прижимаясь щекой. Сейчас я еще плохо понимаю, что произошло, чтобы сожалеть о чем-то.

Он аккуратно опускает меня на пол, приобнимая за талию.

– Ты чертовски сексуальна, когда не сдерживаешься.

Румянец заливает мои щеки. По мере того как я прихожу в себя, мне становится стыдно от его откровенных фраз.

Деймон ласкового убирает прядь волос с моего лица, вызывая в груди какое-то новое теплое ощущение. Я и подумать не могла, что мой сегодняшний вечер закончится таким образом.

Но взгляд Деймона вдруг темнеет:

– Скажи, что ты моя.

Я вздрагиваю от внезапной перемены и даже от того, что почти готова сказать это. И все же я не доставлю Деймону такой радости.

– Я никому не принадлежу.

Хватка Деймона на миг усиливается перед тем, как отпустить меня.

– Это мы еще посмотрим.

Увы, момент упущен. Страсть и безмятежность отступили, давая дорогу воспоминаниям. Я вспомнила, из-за чего оказалась здесь. Но человек, который может помочь мне, стоит прямо передо мной. И я верю, что он это сделает.

– Мне нужно продлить визу. Не подпишешь кое-какие документы? Ты ведь мой руководитель. Я пришлю тебе файл сегодня вечером. Пожалуйста, сделай это до понедельника.

Деймон склоняет голову набок, будто хищник, изучающий жертву.

– Нет.

– Что? Что значит «нет»?

– Я не буду ничего подписывать.

Я задыхаюсь от возмущения, не будучи готовой к такому ответу.

– Но мы только что…

– Что? – переспрашивает Деймон невозмутимо, будто ничего не произошло.

Меня охватывает стыд и злоба, и я вырываюсь из его объятий.

– Ну ты и сволочь.

– Никогда не спорил с этим.

Он хватает и тащит меня к противоположной от выхода двери.

– Подонок! – кричит Мисти, когда я вывожу нас через заднюю дверь клуба и отпускаю ее руку.

Ее розовые волосы рассыпаны по плечам, а глаза – словно две молнии, способные осветить пространство вокруг на многие километры. Сейчас она – само пламя и проклятие. И, если бы не эта обида во взгляде, я бы с удовольствием выводил ее из себя каждый день.

Я открываю пассажирскую дверь своего авто и жестом подзываю ее:

– Нам пора.

– Ты что, издеваешься? Я никуда с тобой не поеду!

Мисти скрестила руки на груди, а воздух вокруг нее практически электризуется от негодования. Она великолепна, когда рвется в бой. Жаль, что я не могу похвастаться королевским терпением.

Я предельно быстро сокращаю расстояние между нами, так чтобы только она могла слышать меня.

– Либо сейчас ты садишься в гребаное авто, либо мы возвращаемся в ту комнату, и, клянусь, я выбью из тебя эту дурь. Тебе выбирать.

– Ты… ты не сделаешь этого.

– Ну почему же? Однажды ты уже умоляла меня переспать с тобой. Думаешь, это не повторится?

В ту же секунду ее ладонь с громким хлопком отпечатывается у меня на лице. Я хватаю ее за запястье и завожу руку за спину.

Надо признаться, ее резкий выпад дико завел меня. Если она продолжит в том же духе, я забуду о своих планах и просто запру ее где-нибудь, пока она не согласится выйти за меня.

– Я не шучу, фея. – Мои руки крепче обвивают ее запястья, что заставляет Мисти ахнуть, приоткрыв опухшие от поцелуев губы. – Хочешь проверить?

С потемневшим от злости взглядом она инстинктивно облизывает губы. Интересно, в курсе ли она, что выражение ее лица выдает все, что она обо мне думает?

Я провожу кончиком большого пальца по линии ее подбородка, останавливаясь и поглаживая скулу. Мисти слегка обмякает в моих объятиях.

– Итак, – шепчу я, – хочешь проверить?

Я едва ли могу оторвать взгляд от ее губ, но Мисти первая отталкивает меня, будто бы очнувшись ото сна. Она лихорадочно оглядывается и замечает подъехавшую машину.

Николас выходит из авто и коротко кивает:

– Прошу простить, мистер Эверетт.

Мы смотрим друг другу в глаза, и я точно знаю, что он искренне сожалеет о своем проколе. Но у него была лишь одна работа – заботиться о Мисти. И он с треском провалил ее. Николас и сам понимает, что такое не остается безнаказанным. Но прежде, чем я успеваю что-то сказать, Мисти вмешивается:

– Я поеду с ним.

Ошеломленный, я делаю шаг назад:

– Что?

– Послушай, Деймон. Я не сяду в твою машину, если, конечно, ты меня туда не затолкаешь.

Черт, она вообще понимает, что это звучит как предложение?

– И поэтому ты поедешь с Ником?

– Верно.

Я смотрю на своего водителя, которому хватает ума потупить взгляд и не вмешиваться в наш разговор. Сейчас мое привычное хладнокровие пропало и, кажется, уступило место чему-то нерациональному, чему-то, что пробудила во мне она. Ревность это или нет, но меня не устраивает такой расклад вещей.

– Деймон.

Мое внимание привлекает Маттиас, который подошел совсем неслышно и прислонился к кирпичной стене у выхода.

– Позволь Николасу отвезти ее. У нас есть одно дело.

Я глубоко вздыхаю и возвращаюсь в реальность. Мне приходится разжать хватку на запястье Мисти, и я с ужасом жду того момента, когда она упорхнет от меня. Но Мисти не спешит уезжать.

– Мистер Эверетт, я увольняюсь, – слова срываются с ее губ. Она вздрагивает, будто сама находится в шоке от того, что только что произнесла.

Я вздыхаю, борясь с желанием узнать, что ее так напугало, хотя что-то подсказывает мне, что дело не в моей настойчивости и даже не в том, что произошло между нами.

– Нет, мисс Харт. До тех пор, пока я не женюсь. Считайте это своей рабочей обязанностью. Иначе я не приму ваше увольнение.

Она наклоняет голову, сводя брови у переносицы в попытках понять правила моей игры. Ну что ж, маленькая фея. Дерзай!

– Вы ведь понимаете, что не имеете права удерживать меня? Я могу найти другую работу.

– Только не в моем городе. – Агрессивный тон заставляет ее отшатнуться.

– За что? – отчаянно спрашивает Мисти. Ее глаза с мольбой и скорбью ищут ответ в моих.

Я отступаю назад, решая больше не встречаться с ней взглядом. Если я не отпущу ее сейчас, то не смогу остановиться.

– Николас, отвези ее домой. Но только не потеряй снова.

– Этого не случится, мистер Эверетт. Обещаю, – отвечает Николас с ноткой раскаяния.

– Помни: это твой последний шанс.

– Да, сэр, – водитель придерживает дверь заднего сиденья для Мисти.

Когда они скрываются за углом, я сажусь в свое авто. Маттиас присоединяется ко мне, сохраняя молчание. Он знает меня достаточно хорошо, поэтому дает какое-то время успокоиться.

Я следую за машиной своего водителя, не особо заботясь о том, чтобы быть незаметным. Сомневаюсь, что сейчас Мисти обратит на это внимание. Я еще не готов расстаться с ней на сегодня.

Мы подъезжаем к ее дому, и я наблюдаю за тем, как в течение нескольких минут она пытается открыть подъездную дверь.

– Почини ее.

– О, так ты со мной все-таки разговариваешь? – восклицает Маттиас.

– Ты починишь чертову дверь или нет?

– Да, – отвечает брат, не отрываясь от экрана своего телефона, на котором быстро что-то набирает, – я пришлю мастера. Утром все будет готово.

– Хорошо.

Я включаю приложение, в котором могу наблюдать за ней. Мисти, уставшая и истощенная, поднимается по лестнице. Мне нестерпимо хочется быть с ней рядом.

– Итак, для прояснения ситуации: твоя девушка приходит в мой клуб, чтобы подцепить парня. – Маттиас без зазрения совести, не обращая внимания на мое рычание, продолжает: – А потом появляешься ты, весь такой властный, и просто перекидываешь ее через плечо и утаскиваешь в неизвестном направлении на глазах у всего бара. Верно? Что ж, мне пришлось потрудиться, чтобы стереть все данные с наших камер и телефонов посетителей. Можешь не благодарить.

Я киваю. Да, репортеры были бы в экстазе, получи они такой материал. Хотя, возможно, это подстегнуло бы Мисти согласиться на мое предложение. С другой стороны, я бы убил любого, кто отозвался бы о ней в негативном ключе.

– Так, а теперь ты ревнуешь ее к своему водителю, который проработал с тобой уже пятнадцать лет и – замечу – счастлив в браке со своей женой. И сам сидишь у ее входной двери и пялишься через чертов экран телефона?

– Ты имеешь что-то против?

Я удобно устраиваюсь на водительском сиденье, готовый провести здесь всю ночь, если это будет необходимо, чтобы моя маленькая лисичка не улизнула вновь.

– О нет, что ты. Вообще-то даже забавно наблюдать за тобой. Так что, пожалуйста, продолжай.

Весь гнев, который я собирался выплеснуть на Маттиаса, улетучился, когда я взглянул на него. Его действительно забавляла эта ситуация, и в этот короткий миг он был таким веселым, каким я давно его уже не видел.

– В конце концов она согласится, – говорю я.

– Ну, не знаю. Она выглядела сердитой. Дэм, ты ведь должен знать, как вести себя с девушками. Да после объявления на сегодняшнем приеме они просто мечтать должны о том, чтобы оказаться в твоей постели!

Конечно, Маттиас зрит в корень, но ответ здесь прост:

– Мисти совсем другая.

Брат фыркает и откидывает голову на подлокотник:

– Браво. Ну и чем ты ее так разозлил?

– Отказался продлить визу.

– Какого черта?

– Теперь в моих руках рычаг, который заставит ее выйти за меня. По крайней мере, таким образом я обеспечу видимость того, что у нее был выбор.

– Бедная девочка будет в бешенстве.

– Жена. Моя жена будет в бешенстве.

Я ухмыляюсь. Мне определенно нравится, как это звучит.

Мы отъезжаем от дома только в тот момент, когда в квартире Мисти гаснет свет.

Я бы с удовольствием просидел под ее окнами всю ночь, но нам с Маттиасом действительно нужно было кое-что сделать.

Я вытягиваю шею и, засунув руку в отделение для перчаток, нахожу там две прохладные и увесистые маски. Каждая из них выполнена в виде головы рычащего волка с разинутой пастью, будто готового к нападению.

Одну я протягиваю Маттиасу, другую верчу в руке.

Золотой волк – символ Богов, олицетворяющий неоспоримую власть. Эти маски принадлежат нашей семье уже более ста лет, и мы не планируем это менять.

Подъехав к отелю «Эверетт», я бросаю ключи парковщику. В главном зале проходит чья-то свадьба. Мы пересекаем холл и спускаемся по винтовой лестнице, которая ведет прямо в подвал. Чем ниже мы спускаемся, тем аккуратнее приходится ступать, чтобы не поскользнуться на неровном мраморе. По сравнению с современным шиком всего здания это место, освещенное тусклым светом настенных бра, напоминает времена Средневековья.

Эти подземные помещения члены Ордена называют Небосводом – местом, где собираются все Святые.

Первые члены Ордена Святых прибыли сюда из Лондона в 1800-х годах. С тех пор, несмотря на то что здание отеля постоянно ремонтировалось, Небосвод остался практически неизменен. Это служило еще одним напоминанием о том, что Орден руководствуется многовековыми традициями.

Баш и Ксандер в таких же масках, как и у нас, уже ждут внизу.

– Где вы так долго пропадали? Ты снова не мог оторваться от какой-нибудь красотки? – ухмыляется Баш.

Я бросаю на него предупредительный взгляд. Сейчас не время и не место, чтобы поднимать подобные темы.

Братья проходят вперед через массивные двери, и толпа внутри большого зала затихает. Мужчины в масках чернобурых лисиц и плащах с капюшонами расходятся по обе стороны прохода, освобождая нам путь.

Мы с братьями занимаем свое место в центре на помосте. Присутствующие припадают на колено в знак приветствия.

– Можете встать, – обращаюсь я к ним и жду, пока каждый член Ордена поднимется на ноги. – Сегодня мы станем свидетелями того, как Апостолы наконец станут Святыми.

В поисках источника опасности я оглядываю зал: что-то мне здесь не нравится, будто подсознание предупреждает меня о чем-то.

– Приведите своих посвященных и давайте начнем обряд канонизации.

Мы с братьями садимся на большие деревянные троны, украшенные изящной резьбой. Очевидно, это займет всю ночь. Как бы я хотел провести это время с ней. Пусть мне не удастся побыть рядом, я бы мог просто наблюдать за ней. И, зная, что она в безопасности, я был бы счастлив.

Одетые в просторные белые одеяния мужчины, еще не получившие право носить маску, выстраиваются в ряд возле своих Святых покровителей.

Итак, Орден подразумевает четкую иерархию, которая состоит из трех ступеней. Хотя на практике эти ступени также могут делиться на разные подуровни и классы.

Боги.

Маттиас, Ксандер, Себастиан и я являемся главными членами Ордена. Этот титул передается от мужского пола в нашей семье. Благодаря сложившимся традициям мы – лидеры, и весь Орден, включая самых влиятельных людей, входящих в его круг, находится в нашей власти.

Святые.

Все члены Ордена, прошедшие так называемую «церемонию канонизации», причисляются к лику Святых. Они носят маски в виде чернобурых лисиц. Как правило, это влиятельные люди в области политики, управления и военных структур. Они также вправе пользоваться помощью Ордена, если это необходимо.

Апостолы.

Это еще не канонизированные члены Ордена. Обычно это младшие братья, сестры и дети Святых. Они ожидают своего полного совершеннолетия, чтобы пройти обряд и вступить в ряды Ордена. Но до тех пор они не считаются полноправными членами и не могут полагаться на наше заступничество.

– Подойдите, – приказываю я, говоря коротко и по существу. Как Божество Ордена, я жду немедленного послушания от наших последователей.

К нам приближается первая пара мужчин.

Даже под маской я могу узнать черты Святого, который стоит передо мной. Это глава семьи Волковых, а Апостол рядом с ним – его старший сын.

Святой берет острый нож со старинного столика, на котором также лежит темный древний свиток с сотнями имен, написанных кровью, и перо с серебряной чашей.

– Этим ножом я клянусь в своей неизменной ответственности за тебя, – произносит он тихим, но угрожающим голосом. – Твои поступки – залог моего уважения.

Он протягивает руку и крепко сжимает ладонь юного дрожащего Апостола. Молодой парень резко вскрикивает, когда Святой кончиком ножа делает небольшой надрез на его коже, и тоненькая струйка крови стекает в чашу. Затем он сам надрезает себе руку и позволяет их крови смешаться в сосуде.

В зале стоит гробовая тишина, пока Святой обмакивает перо и кровью нацарапывает имя своего подопечного на свитке.

Я встаю со своего места и подхожу к мужчинам, протягивая юноше маску чернобурой лисицы.

– Добро пожаловать в Орден Святых, – холодно произношу я.

Юноша кланяется мне в знак покорности, а я обращаюсь ко всем собравшимся под Небосводом:

– Да пребудет сила Святых во веки веков.

Члены Ордена повторяют то же, громким эхом разнося гул по темным залам так, что невольно от этого звука по спине у каждого присутствующего бегут мурашки.

Я возвращаюсь на свое место в то время, как к нам приближается другая пара мужчин. Мне приходится сдержаться, чтобы не закатить глаза, ведь таким образом мы проведем еще как минимум два часа.

Мерное жужжание швейной машины – единственное, что сейчас успокаивает меня. Этим утром, когда я проснулась с диким грохотом в голове, моя гостиная превратилась в настоящую катастрофу благодаря тканям и отрезкам, разбросанным буквально всюду.

Я выпрямляюсь и собираю упавшие на шею волосы. Они слишком короткие, чтобы завязать их в хвост, но мне удается заколоть их сзади.

В моей квартире стоит летняя жара. Надо признаться, мне нравятся мои маленькие апартаменты, особенно потому, что я обустроила здесь все под свой вкус. Но кондиционера, конечно, не хватает.

Я устраиваюсь поудобнее, обеими руками придерживая темно-фиолетовую ткань моего нового шедевра, и нажимаю на педаль швейной машинки. Я задумала сшить юбку-миди трапециевидной формы. Но, увы, это уже третья попытка. Последние две с треском провалились и лежат на полу истерзанными клочьями.

Я готова заняться чем угодно, лишь бы отвлечься от воспоминаний прошлой ночи. Это была роковая ошибка. Не существует такой ветки реальности, в которой я, Мисти Харт, могла бы играть в любовь с долбаным Деймоном Аресом Эвереттом Третьим. Даже его имя указывает на принципиальную разницу между нашими мирами.

Но каким-то образом мой пьяный мозг даже в таком состоянии понял, что он хотел меня. Нет, даже не так – скорее нуждался во мне. И, к моему большому удивлению, это вызывало ответное чувство. В какой-то момент его прикосновения показались мне чем-то важным и стали частью моей природы. Я не могла противиться этому ощущению.

Сейчас при свете дня это кажется вселенской тупостью. А ведь я даже не могу сослаться на то, что была пьяна. И я, и он твердо знаем, что, когда Деймон перекинул меня через плечо, моя голова закружилась вовсе не от выпитого алкоголя.

Вот почему его простое короткое «нет» жестко вернуло меня в реальность, будто окатив чаном холодной воды. Особенно болезненно осознавать, что для него это так просто, как дважды два, но он отказал мне.

А хуже всего, что перед этим я испытала лучший момент в своей жизни. Его прикосновения подарили мне незабываемое блаженство. Но после он отнесся ко мне так, будто это ничего не значило.

Будто я была пустым местом.

С другой стороны, конечно, я сама виновата. Вот что бывает, когда ты на секунду ослабляешь защиту. У меня хватило смелости показать свою уязвимость, и в ответ вселенная сразу же напомнила мне о главном уроке моей жизни. Теперь мне нелегко снова надеть маску беззаботности и счастья.

Парой теплых прикосновений и одним резким отказом Деймон уничтожил этот образ.

Но какие у него оправдания? Почему он появился в баре, именно когда я была там с Картером? Почему увел меня, будто имел на это какое-то право? Но таким людям нельзя верить.

На собственном опыте я выучила, что происходит, если богатый мальчик не получает желаемого.

Моя рука тут же дергается, портя ряд свежих стежков. Я чертыхаюсь и останавливаю машинку. Придется вытащить ткань, распороть швы и начать все сначала.

И тут-то я понимаю, что вся вытачка изначально выполнена неверно. Строчка, которую я освоила еще в старших классах, гуляет, будто ее выполнял ребенок или пьяница с дрожащими руками.

Во всем виноват Деймон. И его идеальные глаза. Идеальные волосы. Идеальный, черт возьми, голос.

Не стоило приближаться к нему, не стоило позволять ему касаться себя.

Мой телефон издает несколько вибрирующих звуков. На экране уведомлений мелькает куча непрочитанных сообщений.

Новости? О нет, нет, нет, только не это. Пожалуйста, твою мать, только не это.

Я срочно открываю первый в поисковике новостной чат, и у меня внутри все сжимается.

Деймон Эверетт был замечен журналистами в компании неизвестной девушки, когда пара покидала ночной клуб «Элизиум». Ждать ли нам скорого объявления о будущей миссис Эверетт?

Я закрываю глаза и делаю три глубоких вдоха, чтобы понять, как вести себя дальше. Из плюсов: в момент запечатления кадров я не висела у него на плече. Значит, мы сможем представить это как деловую встречу руководителя и его личного пиар-консультанта.

Из минусов – и это то, что разочаровывает меня больше всего: сейчас все внимание журналистов будет приковано ко мне.

Последние несколько лет я старалась, насколько это возможно, держаться от любой шумихи подальше. Конечно, я знала, на что шла, когда устраивалась в компанию. Но Деймон одним поступком перечеркнул все мои старания.

Телефон снова вибрирует, но вместо ожидаемого сообщения от девчонок на экране высвечивается приглашение к групповому видеозвонку. Я нажимаю «Принять». Вся накопленная злость, беспомощность и разочарование выплескиваются наружу при виде лучших подруг. Плотина, которая сдерживала эмоции, пала, и теперь я просто ходячий комок нервов и стресса.

Пайпер всматривается в мое лицо сквозь экран:

– Ты шьешь? Расскажешь нам, что случилось?

– Да, и в подробностях, – поддакивает Мия, отправляя в рот попкорн.

Долго просить меня не пришлось. Слова льются из меня потоком, угрожающим снести все на своем пути.

– Начнем с того, что я застала его в конференц-зале в тот момент, когда девушка стояла перед ним на коленях и… И, конечно, я повела себя как полная дура, потому что просто стояла там и не знала, что сказать. Потом мы пересеклись в переулке, где, клянусь, он в открытую флиртовал со мной, и это после того, как объявили о его женитьбе!

Девочки смотрят на меня с широко открытыми глазами, отвлекшись от всех своих дел. Моя сбивчивая и быстрая речь не дает им вставить и слова.

– А затем он просто идет к Кристе и назначает меня своим личным пиарщиком! Меня отстранили от всех проектов. Конечно, Криста этого так просто не оставит. И она нашла, как отомстить мне: она отказалась подписать документы на продление визы, которые она, кстати, и испортила! Поэтому я поехала в клуб, чтобы немного отвлечься и подумать, что делать со всем этим дерьмом. И что бы вы думали? Деймон! Он появляется там, одетый, как всегда, с иголочки, весь такой дико опрятный и сексуальный, что в корне нечестно, потому что меня должно воротить от него. И он буквально подхватил меня на руки и потащил в какой-то отдельный номер наверху. Именно там я испытала лучший момент в своей жизни. А после всего, что между нами произошло, он тоже отказался подписать документы. Ни тебе причины, ни тебе извинений. Просто «я никогда и не отрицал того, что я сволочь». Ну серьезно, какого черта? А эта история с машиной? Кто нанимает личного водителя для обычного пиарщика?

Я глубоко вдыхаю воздух в легкие после продолжительной тирады.

Обе девушки ошеломленно молчат. Мия так и застыла с попкорном в руках.

– И что, вы ничего не скажете? – спрашиваю я, возможно, слишком резко.

– Он точно полный придурок, – наконец говорит Пайпер.

– Да, первоклассный придурок, – добавляет Мия. – Супергорячий, редкостно богатый придурок.

– Поэтому он и считает, что ему все сойдет с рук, – почти перехожу на крик я.

– Думаешь?.. – В голосе Пайпер я слышу нотку сомнения. – Просто, Мисти, ты упомянула один интересный момент с умопомрачительным оргазмом…

Мои щеки покрываются пунцовым румянцем. Пайпер не обращает на это внимания и мягко продолжает:

– Может быть, он все-таки тебе нравится? Ну, хотя бы немного?

– Да, или я просто ненавижу его, что, конечно, не мешает ему быть внешне привлекательным любимцем женщин.

– Знаешь, а я готова поспорить, что у вас суперкрутой секс на почве ревности, – комментирует Мия, наконец отправляя в рот кусочек попкорна.

– Стоп, между нами не было секса как такового. И я не собираюсь заниматься с ним этим!

– Ага, именно, потому что он самоуверенный, эгоистичный засранец, который думает, что мир вертится вокруг него. И которого ты также считаешь внешне очень даже привлекательным.

– Да… э… нет. Да постойте вы!

Девочки хитро переглядываются, когда ловят меня на запинке.

– Я же никогда не говорила, что он мне нравится.

– Говорила, – смеется Пайпер.

– Вот уже несколько раз, – добавляет Мия с набитым ртом.

Пайпер приподнимает бровь:

– Так ты кончила с ним или нет?

– Это не имеет значения, – протестую я.

Подруги смеются.

– Вообще-то вы должны быть на моей стороне, чтобы мы ненавидели его вместе!

– Ты права, извини. Мы не будем брать во внимание тот факт, что он тебе нравится, – Мия безапелляционно игнорирует мое возмущение. – Вернемся сейчас к тому «дерьму», о котором ты говорила. Как он мог вот так взять и записать тебя в свои личные помощники? О боги, парень возомнил себя владельцем компании?

– Не смешно.

– На самом деле чуть-чуть смешно, – ухмыляется Пайпер.

– Если вы не собираетесь мне помогать и поддерживать, я бросаю трубку.

– Погоди! – Пайпер вдруг посерьезнела. – Что сейчас важно – это твоя виза. И, конечно, в этом плане он повел себя как последний негодяй. Но мы что-нибудь придумаем. Может, парни помогут?

Я чувствую, как мое разочарование нарастает. Мне не полегчало от того, что она тоже признала его негодяем.

– Я тоже не понимаю. Почему это такая проблема для него? Несколько правок и новая подпись. Видимо, он делает это специально.

– Да, но почему? – Мия откидывается назад и затягивает свой светло-русый хвостик. – В чем смысл?

– Смысл в том, что смысла нет! – Я измученно выдыхаю и закрываю руками лицо. – Мне просто нужно как-то заставить его подписать документ.

– Может быть, у него что-то произошло прошлой ночью? И, может, когда вы встретитесь в рабочей обстановке… – начинает Пайпер.

– Да… да… поняла. – Я делаю вдох, считаю до трех, а затем выдыхаю. – Я попробую еще раз поговорить с ним. Просто нужно показать, насколько я ценный сотрудник и какой он идиот, что не идет навстречу.

– Если он продолжит упираться, тогда он полный баран, – кивает Мия.

Я чувствую, что после разговора с девочками мне становится легче. В голове вырисовывается некое подобие плана.

– Хорошо, просто пойду на работу и надеру ему задницу. Не важно, насколько он горяч, я не буду его целовать!

На последнем слове Пайпер и Мия ухмыляются.

Черт.

– Есть что-нибудь о пропавшем Апостоле? – спрашиваю я у Маттиаса, прижимая телефон к уху. Одновременно с этим нажимаю на кнопку пятого этажа в лифте.

Я удивился, когда увидел в корпоративном календаре запланированную встречу с Мисти. Что ж, так даже легче. Мне не придется преследовать ее, а у нее не получится меня игнорировать.

Что бы там ни было, это прекрасная возможность обсудить с ней произошедшее. Очевидно, она очень зла, но сегодня я приложу все силы, чтобы решить ее проблемы. При мысли о том, что я смогу привязать ее к себе навсегда, у меня бегут мурашки. Конечно, пока я должен действовать осторожно, она не должна об этом узнать.

– Деймон, – голос Маттиаса отвлекает меня от моих приятных размышлений.

– Что?

Двери лифта открываются, и я выхожу в коридор.

Брат устало выдыхает в трубку.

– Проснись и пой. Не отвлекайся, пожалуйста.

Я даже не собираюсь отнекиваться. Маттиас слишком проницателен.

– Я слушаю тебя.

– Пропали еще трое Апостолов. Это уже навело шумиху среди наших. Кажется, кто-то действительно… охотится за нами.

Я замираю, и каждое произнесенное братом слово будто проникает в самую глубину моей души. В последний раз, когда одна из семей осмелилась бросить нам вызов, это закончилось для них плачевно. Все члены Ордена были ликвидированы, а их дети изгнаны. Их имена теперь упоминаются лишь шепотом, как напоминание о том, что произойдет, если не повиноваться Богам Ордена.

Никто не знает, но та вражда чуть не погубила и нас. До этого мы жили изнеженной, беззаботной жизнью, хотя наш отец и был суровым и требовательным человеком. После его убийства, когда на очереди оказались мои младшие братья, мой мир рухнул. Все, во что я верил, что считал важным, оказалось бессмысленной ерундой.

Чтобы вернуть своих братьев, я сражался не на жизнь, а на смерть, почти выжигая землю под ногами своих врагов. Я уничтожил тех, кто затеял это. Я сыграл на их слабостях, и мои враги потерпели крах. Моя победа окрасила руки в алый.

Для всего остального мира я богатый наследник семейного состояния.

Но для нашего – Бог, вселяющий страх.

С тех самых пор тьма окутала меня. Когда я зол, то чувствую, как она, будто жидкая субстанция, течет по моим венам, заставляя сердце колотиться о ребра. Ради близких я продал свою душу, растеряв все хорошее, что было во мне. Если кто-то вновь попытается угрожать нам, я не смогу ручаться за себя. Я боюсь, что моя сдерживаемая ярость в конце концов возьмет верх.

– Давай напомним всем о том, на чем держится Орден. Отправь наше предупреждение.

– Считай, что все уже сделано, – отвечает Маттиас и кладет трубку.

Краем глаза я замечаю блеск розовых кудрей, когда подхожу к своему офису. Водоворот фиолетовых, зеленых и темно-синих оттенков словно вырывает меня из серой бездны, в которой я погряз. С каждым шагом в груди становится легче, а сердце начинает биться быстрее по неизвестной причине.

Она почти что сияет, пока стоит в моем кабинете и поправляет папку на моем столе. На ней зеленая юбка, которая обтягивает ее бедра и попку, и накрахмаленная рубашка, идеально сшитая по фигуре. Темно-розовая прядь выбилась из ее прически, и мне ужасно хочется заправить ее за ухо.

При виде ее у меня текут слюнки, и я едва сдерживаюсь, чтобы не прижать ее к столу и не раздеть прямо здесь.

Ясные зеленые глаза встречаются с моими и на мгновение распахиваются шире от удивления, но затем так же быстро сужаются до кошачьих.

– Опаздываете. – Она скрещивает руки на груди.

Черт. У меня встает, когда она так пристально смотрит на меня, задрав подбородок и подняв плечи. Я чувствую напряжение, вновь промелькнувшее между нами. Меня тянет к ней словно магнитом. Поэтому я стараюсь делать медленные размеренные шаги до своего стола, чтобы вдруг не наброситься на Мисти.

Она покрывается румянцем, отчего я на миг забываю, как дышать.

– Пожалуйста, не смотрите на меня так. – Она упирает руки в бока.

– Как «так»?

– Как дикий волк на добычу.

Я удивленно приподнимаю бровь и слегка улыбаюсь. Мне не следует давить на нее, и все же я допытываюсь:

– Почему? Это пугает тебя? Ты чувствуешь себя неловко? Или ты уже мокрая, как прошлой ночью? Что-то мне подсказывает, что я забрался под вашу броню, мисс Харт. И я не остановлюсь, пока не избавлюсь от этого страха в твоих глазах.

Она цокает.

– Ошибаетесь. Это вы думаете, что вас должны бояться.

– Большинство людей и так боятся меня. И это разумно. – Мой голос стал на тон ниже.

У нее перехватывает дыхание, когда я подхожу.

Я поднимаю руку и кручу в пальцах прядь ее волос. Взгляд Мисти прикован к моему. Она не отступает, хоть я вижу, как ее сердце колотится быстрее. Мисти только выше задирает подбородок, твердо упираясь каблуками в пол. Так она пытается показать, что не боится меня. Черт, она идеальна. Я наконец заправляю прядь ей за ухо.

– Тебе, фея, не нужно меня бояться.

Ее выдох больше похож на тихое шипение. Но она тут же скрывает эмоции под маской веселья и беззаботности.

– Хорошо, потому что нам с вами нужно кое-что сделать. Я звонила вашей матери, и мы с ней составили список ваших потенциальных… – она отвела взгляд, – невест. Если хотите, я могу показать вам этот список, а затем забронирую столик в каком-нибудь ресторане, где вы назначите встречу любой из них.

Каждое слово Мисти произносит быстрее предыдущего, как будто она не раз репетировала свою речь перед зеркалом.

– Я также сама могу позвонить вашей избраннице, но думаю, вы согласитесь с тем, что в таком деле – пусть это и брак по расчету – лучше не пренебрегать формальностями. Вы сами должны пообщаться с ней.

– Я учту.

Злость вновь берет верх, обжигая меня изнутри. Я с трудом сдерживаю рычание, готовое вырваться из груди.

Несмотря на то что я сам попросил Мисти заняться выбором девушки, меня раздражает то, что она взялась за это дело с таким энтузиазмом. Я хочу, чтобы ревность съедала ее так же, как меня. Чтобы она страдала от мысли, что я могу быть с кем-то другим.

Ничего, скоро она осознает, что все эти попытки тщетны, и поймет, что принадлежит только мне.

Мисти пытается скрыть свой страх, отворачиваясь и опуская голову, словно не желая встречаться со мной взглядом. От ее былой решительности не осталось и следа.

Я спокойно подхожу к своему шкафу, открываю ящик и, не обращая внимания на ее взгляд, достаю сигару. Затем не спеша закуриваю, наслаждаясь сладким ароматом, который помогает мне унять нарастающее раздражение. Моя маленькая фея даже не подозревает, какие сильные чувства она во мне пробуждает.

Я сажусь, широко расставив ноги, и откидываюсь на спинку одного из больших клубных кресел, которые стоят в углу моего кабинета. Сделав очередную затяжку, я пронзаю Мисти взглядом, с удовлетворением наблюдая, как по ее рукам пробегает дрожь, оставляя за собой мурашки.

– Покажи мне список.

Мисти нервно сглатывает и протягивает папку с заметками и фотографиями.

– Вот, к примеру, мисс Дэвенпорт.

– Хорошенькая, – говорю я, пытаясь сдержать улыбку, когда она сжимает губы. – Но, к несчастью, я бы хотел, чтобы моя женщина умела думать самостоятельно. Следующая.

Мисти слегка расслабляется.

– Эвелин Менар.

Я выпускаю длинную струю дыма, мгновенно делая новую затяжку.

– Ну же, Мисти, уверен, ты предложишь кого-нибудь получше.

Тогда она называет еще несколько имен, но я отвергаю их все. Мисти остается разочарованной и сбитой с толку.

– Вы не можете отказаться от всех, – говорит она резко, и ее раздражение нарастает. Мне нравится наблюдать за тем, как она нервничает, как постоянно поворачивается к двери, словно ей больше хочется заняться чем-то другим вместо того, чтобы предлагать мне кандидатуры на роль будущей жены.

Я не отвечаю, потому что именно это мне хочется сделать больше всего.

Наконец, не стерпев моего молчания, она меняется в лице, а затем подходит ко мне и наклоняется ближе. Боже, ведь она даже не осознаёт, какой опасности себя подвергает! Как легко я бы мог сейчас схватить и усадить ее к себе на колени, а затем принести удовольствие всего парой прикосновений.

Ее изящные пальцы вынимают сигару у меня изо рта, и она опускает ее в пепельницу.

– Вы просили – я сделала. Обязательно сейчас устраивать этот цирк? – спрашивает она.

– Но ты так и не предложила никого, кто был бы мне действительно нужен. А мне нужна женщина, которая сможет стать частью моей семьи, ее лидером; которая справилась бы с этой ролью уверенно и с достоинством. И я знаю только одну такую женщину, но ее нет в твоем дурацком списке.

Она выпрямляется, упирая руки в бока, словно очаровательная, но разгневанная фея, и резко выдыхает.

– Если у вас уже есть кто-то на примете, почему вы просто не сказали об этом? – Ее голос звучит тише, мое сердце сжимается в груди. – Итак, мне нужно знать, кто она, чтобы я могла связаться с ней.

– Ты, – отвечаю я и поражаюсь тому, как широко раскрываются ее глаза.

– Ч-что? – Она качает головой. – У нас нет времени на эти игры. Пожалуйста, просто назовите ее имя.

Я наклоняюсь вперед, практически нависая над ней, даже несмотря на то, что не поднялся с кресла.

– Это не шутка, мисс Харт. Это вы.

– А если я скажу «нет»? – спрашивает она с усмешкой, и в ее голосе слышна решимость.

– Но ты ведь не сделаешь это, – твердо парирую я.

– Вы так уверены? Что ж, вот мой ответ: «Нет». Пройди миллион лет, я бы и тогда не вышла за вас. Неужели вы забыли о том, что я считаю вас бессердечным подонком? Или вы запутались в том, какая из девушек говорила об этом?

Я игнорирую ее слова, зная, что на самом деле я уже победил. У нее не было другого выхода еще до того, как этот разговор начался.

Как бы между прочим я продолжаю:

– Да, и нам придется соблюсти кое-какие правила: жить мы будем вместе, а спать ты будешь в моей постели.

Ее щеки заливает приятный румянец.

– В этой вашей безумной альтернативной реальности в чем моя выгода от такого союза?

– Я подпишу документы для визы.

У Мисти перехватывает дыхание, и она отшатывается, осознавая серьезность ситуации. Я улыбаюсь, понимая, что она не сможет отказаться от этого предложения.

– Я… мне нужно идти, – бормочет она, убегая из кабинета.

Я с легким сердцем отпускаю ее, с этого момента зная, что она вернется ко мне и я получу желаемое.

Я закуриваю еще одну сигару. Мисти Харт будет моей женой, хочет она того или нет.

Всю дорогу до дома Николас тактично молчит. Как только мы подъезжаем, я, не дожидаясь, пока он откроет дверь, выскакиваю из авто.

Напротив дверей стоит крепкий мужчина, одетый во все черное, со значком службы безопасности на груди. Я замираю. С каких пор в нашем доме появился охранник?

Он приветствует меня по имени и вежливо открывает дверь. Ошеломленная, я поднимаюсь по лестнице.

Все мои мысли крутятся вокруг Деймона и его наглости. Как он посмел просить меня выйти за него? Это ведь шантаж? Верно. В его руках – инструмент воздействия на меня. Значит, это шантаж. Но как он посмел опуститься так низко? Неужели он не понимает, насколько эти чертовы документы важны для меня? И почему? Почему я? Чем я лучше тех женщин из списка?

У меня тяжело на сердце. Такое ощущение, что даже сейчас он наблюдает за мной. Я оборачиваюсь и никого не вижу.

Соберись.

Не снимая туфель, направляюсь прямо на кухню. Мне нужно срочно выпить. Я достаю уже начатую бутылку текилы и, не утруждая себя поисками стакана, делаю глоток прямо из горлышка. От жжения в горле меня пробирает кашель. Но я не даю себе привыкнуть к этому ощущению и делаю еще глоток.

Значит, он думает, что ему все подвластно? К черту. Его и его предложение. И к черту его шантаж.

Невольно в памяти всплывает сцена в клубе: вот он прижимает меня к стеклу, а затем его рука оказывается между моих ног. Но я быстро прогоняю эти образы. Нет, к черту это влечение. Мне нужно взять себя в руки.

Я достаю телефон и быстро отыскиваю нужный контакт. Картер. Следом нажимаю «Отправить сообщение», не успевая передумать.

Да, все правильно. Я должна доказать себе, что сама решаю, как жить. Я скидываю Картеру адрес квартиры.

Я бросаю телефон на кухонную стойку и опираюсь локтями о ее прохладную поверхность, подперев голову ладонями. Мне приходится упорно игнорировать свой внутренний голос, который настойчиво подсказывает, что это вовсе не то, что мне нужно.

Даже странно, но какая-то сломленная и развращенная часть меня радуется перспективе выйти замуж за Деймона. Вот почему мне срочно необходимо избавиться от этой зависимости. Искоренить все хорошее, что я чувствую к тому, кто вполне способен погубить меня.

Ему нужна не жена. Он хочет куклу, которая будет идеально выполнять все его команды.

Еще много лет назад мне указали, что в мире таких людей мне нет места. Я усвоила этот урок и больше никогда не повторю ошибок. Не важно, что от одного его взгляда у меня перехватывает дыхание.

Я научилась выживать.

Но что-то подсказывает мне, что Деймона я не переживу.

Когда слышу стук в дверь, сердце сжимается от страха. Я понимаю, что совершила ошибку. Буквально каждая клеточка тела кричит, что это не выход. И любая попытка доказать, что Деймон не имеет надо мной власти, – лишь доказательство обратного.

Есть какая-то незримая нить между нами, которая влечет меня к нему. Какая-то часть меня жаждет узнать, каково это – принадлежать такому властному и эгоистичному человеку, позволить ему завладеть собой.

– Мисти? – Картер стучится вновь, уже более настойчиво.

У меня нет другого выхода, и я открываю дверь. В голове уже созрел план сослаться на плохое самочувствие и извиниться за то, что отняла его время.

За порогом стоит высокий, почти два метра ростом, хоккеист. Он одет слегка небрежно, но опрятно: поло, удачно подчеркивающее спортивную фигуру, и темно-синие застиранные джинсы. Невольно я сравниваю его с Деймоном, и Картер явно проигрывает.

Смирившись с неизбежным чувством неловкости, я пригашаю его войти.

Взгляд Картера скользит снизу вверх – от моих ног до короткого подола темно-фиолетового платья и, наконец, моего лица. Он почти по-кошачьи прикрывает глаза и проводит языком по губам.

От отвращения у меня чуть не свело живот. Да, я совершила много ошибок. Но эта возглавит список.

Как мне избавиться от него, но при этом не выйти из образа милой, хорошей девушки? Я не хочу показаться стервой, которая дразнит и соскакивает со свидания.

Пока Картер осматривается, я быстро набираю сообщение Мие с просьбой перезвонить. Она ставит реакцию на мое сообщение – палец вверх.

Вот дерьмо. Теперь мне нужно как-нибудь развлечь его.

Я прочищаю горло.

– Хочешь пива?

– Да, – Картер мягко улыбается, – мне бы не помешало чуть-чуть расслабиться.

Конечно, мне противна сама мысль об этом, но я должна хоть как-то потянуть время в течение нескольких минут. К тому же я надеюсь, он не думал, что мы перейдем к делу, как только он переступит порог квартиры.

Я достаю из холодильника железную банку и протягиваю ему.

– А ты не будешь? – спрашивает он.

Я растерянно мотаю головой.

Атмосфера накалилась, и я знаю, что он тоже чувствует это.

Очевидно, Картер недоумевает, зачем я его сюда пригласила.

Он подходит ко мне вплотную.

– Ш-ш-ш. Не нужно так бояться. Постарайся забыть о том, что я хоккеист. Сейчас я обычный парень, ладно?

Он говорит об этом с такой уверенностью, что я едва ли не закатываю глаза.

О боже, ну конечно, он думает, что я таю от одного присутствия «звезды» в моем доме. Какое чудо, что Алекс и Ривер не похожи на него.

Я медленно отодвигаюсь, но Картер наседает. Ну когда же Мия позвонит мне?

Громкий хлопок раскрывшейся двери заставляет меня подпрыгнуть на месте от страха.

В дверном проеме стоит Деймон Эверетт, взбешенный настолько, что его ярость немедленно заполняет пространство квартиры. Его глаза метают молнии, особенно когда он замечает руку Картера на моей талии. Наконец я понимаю, о какой «тьме» говорили люди. Холод пронизывает меня до глубины души.

– Что, Картер? Тебе уже надоело жить? Я могу это исправить.

Голос Деймона едва ли громче шепота, но от этого не становится легче.

Картер непринужденно поднимает руки и покачивается на пятках. Я сомневаюсь, что он вообще понял, насколько серьезен сейчас Деймон.

– Тебе лучше уйти, – говорю я Картеру и подталкиваю его к двери.

Он удивленно таращится на меня:

– Серьезно?

Боже, какой идиот.

– Да, прости. Я напишу тебе позже.

– Нет, не напишет, – выкрикивает Деймон, переходя на хищный рык.

Он хватает Картера за воротник, и в глазах последнего вспыхивает страх, который, я надеюсь, активирует его инстинкт самосохранения.

Деймон тащит Картера куда-то к балкону, совершенно игнорируя тот факт, что хоккеист весит не менее ста килограммов. Картер пытается вырваться из его стальной хватки, но Деймон уже перегибает его через перила.

В эту минуту я должна бы испугаться и запаниковать, но, стоило мне увидеть Деймона таким необузданным в его первобытном гневе, как во мне проснулось сексуальное желание. Внутри что-то ноет и надламывается. Мне нравится то, как он обращается с Картером.

В тот момент, когда Картер начинает кричать, я будто бы просыпаюсь.

– Пожалуйста, не трогай его, – умоляю я.

Деймон оборачивается на меня, склонив голову:

– Ладно, но только потому, что ты попросила.

Он вталкивает меня в квартиру, оставляя Картера запертым снаружи на моем небольшом балконе.

Плечи Деймона напряжены, темные глаза прищурены, он пожирает взглядом пространство между нами.

Я понимаю, что должна бежать. Это нездоровое влечение. Но почему же моя кровь кипит, сердце бешено колотится и каждая клеточка моего существа оживает, когда он приближается?

Я делаю попытку отступить, но он только качает головой и прищелкивает языком.

Я застываю на месте, не смея ослушаться его команды.

Осознание обрушивается на меня как камень с неба. Да ведь я сама хотела, чтобы он появился. Я хотела, чтобы он ревновал, и теперь я просто в диком экстазе от того, что он здесь. Деймон хочет жениться на мне, и я хочу, чтобы он это доказал.

В его поведении есть что-то дикое, когда он грубо обхватывает мой подбородок пальцами и заставляет взглянуть в его глаза.

– Ты затеяла очень опасную игру, моя маленькая фея. – От его слов по моему телу рассыпаются мурашки.

– Какую игру? – Я с трудом сглатываю, все мои чувства накалены до предела.

– Ту, в которой ты считаешь, что тебе все позволено. Или тебе нужно напомнить, кому ты принадлежишь на самом деле?

Деймон ослабляет хватку, но перемещает пальцы на мою шею.

Жар разливается по моему телу, я чувствую пульсацию в нижней части живота. У меня вырывается тихий стон.

Он придвигается ближе, наклоняясь так, что его дыхание касается моих губ.

– Я собираюсь развернуть тебя и поиметь прямо на этом столе. Это твой последний шанс остановить меня.

У меня звенит в ушах, все мысли улетучиваются. Я приподнимаюсь на цыпочки, приближаясь к его губам. Он издает глубокий стон и продолжает поцелуй, вводя свой язык все глубже. От недостатка кислорода у меня кружится голова, но я не отстраняюсь, позволяя ему делать со мной все, что он только пожелает.

Я поддаюсь. Хотя глубоко в душе знаю, что, если бы попросила его остановиться, он бы послушал.

Без промедления Деймон надрывает мое платье, и оно расходится по боковому шву на бедре. На мне обычный топ и трусы-слипы, но он, кажется, даже доволен, что это не нечто суперсексуальное. Ведь тогда бы это означало, что я всерьез воспринимала нашу встречу с Картером.

Он разворачивает меня к себе спиной, так что мои бедра болезненно врезаются в столешницу.

– Ты принимаешь противозачаточные?

Я утвердительно киваю, и тогда он кладет свою руку мне на лопатку.

– Хорошо, наклонись вперед.

Моя грудь плотно прижимается к твердой прохладной поверхности, а задница оказывается полностью в поле зрения Деймона. Платье разорвано и задрано в области поясницы.

Он спускает мои трусики и коленом раздвигает ноги еще шире.

Когда я без колебаний повинуюсь, Деймон одобрительно хмыкает и проводит пальцем по моей остро реагирующей коже, вызывая волну удовольствия.

Затем прижимает к чувствительному месту два пальца.

Черт. Это было грубо. Мне даже приходится задержать дыхание от напряжения.

Его прикосновения – скорее четкий знак, что я должна принадлежать только ему. Что ж, по крайней мере сейчас я точно готова позволить ему что угодно. Я не буду сопротивляться. Я хочу его.

Деймон добавляет еще один палец, чем вызывает мой стон.

Его зубы задевают мое ухо.

– Я доведу тебя до предела.

Я не утруждаю себя поправкой, потому что в данный момент это все, чего я хочу.

Наконец, его ствол вступает в дело.

– Да, Деймон, пожалуйста. – Мои глаза закатываются.

– «Пожалуйста» что?

– Пожалуйста, возьми меня.

– Ты такая красивая, когда умоляешь меня.

Он вонзается в меня до упора, до тех пор пока его бедра не ударяются о мою задницу. У меня нет времени привыкнуть к ощущениям, потому что он тут же повторяет свое движение. Это пытка и удовольствие в одном флаконе. Я отклоняюсь назад, но он не позволяет мне подняться, удерживая за поясницу. Его хватка оставляет синяки. Он безжалостен в своих движениях, и также безжалостно он не дает мне закончить. Нет, это не любовь, это обладание, и я отдаюсь ему добровольно.

– Вот черт, – шипит он. – Ты такая узкая.

Я получаю легкий шлепок по попе, и это становится последней каплей. Внезапная приятная боль доводит меня до экстаза. Он ускоряет темп, издавая стоны, и горячие волны наслаждения наполяют меня.

Деймон отстраняется, и я ощущаю, как влага стекает по внутренней стороне моего бедра. Он проводит зубами по изгибу моей шеи, прежде чем впиться в кожу, как той ночью в клубе. Я вскрикиваю от острой боли, но не отстраняюсь. Он облизывает оставленную метку, а затем пальцами проводит по бедру и снова наполянет меня.

– Не заставляй меня снова напоминать тебе прописные истины.

Он одергивает мое платье.

Мысли в моей голове проясняются, только когда прохладный воздух касается моей разгоряченной кожи. Деймон открывает балконную дверь.

Черт возьми. Вот дерьмо. Как я могла забыть о Картере?

О. Мой. Бог. Я же просто позволила Деймону сделать это все на глазах у Картера.

Я лихорадочно оглядываюсь. Все это время Картер сидел в первом ряду, будучи свидетелем нашей сцены. Но Деймон, благодаря своей собственнической натуре, выбрал место так, что все ниже моей талии было закрыто кухонным островком от чужих глаз.

Пока Деймон, держа Картера за шиворот, выводит его из квартиры, тот не смеет даже взглянуть на меня.

Затем Деймон оборачивается и безапелляционно приказывает:

– Никогда больше так не делай.

Дверь с щелчком закрывается, и я отчетливо слышу звук запирающегося замка.

У Деймона Ареса Эверетта Третьего есть ключ от моей квартиры. Прекрасно.

Утреннее солнце, пробиваясь сквозь щели в жалюзи, светит мне прямо в глаза. На короткое мгновение я пытаюсь убедить себя, что все это было сном. Но боль между ног говорит об обратном. Я отдалась Деймону на глазах у другого человека.

Нет, я даже умоляла его сделать это.

От этих мыслей мне становится нестерпимо жарко, и я зарываюсь лицом в подушку. Кажется, я сошла с ума.

Буквально силком вытаскивая себя из постели, иду в душ и стою под градом горячей воды в надежде, что она вымоет все дурные воспоминания и чувство стыда.

Когда, завернутая в полотенце, я жду, пока кофемашина разогреется, у меня есть несколько секунд проверить телефон. Пропущенные звонки от Мии.

Технически я не соврала. Все так и было.

Но среди сообщений от друзей было и еще одно с неизвестного номера. После того как я нажала на него, по спине пробежал холодок.

Не думая ни секунды, я блокирую номер. От страха у меня даже перехватывает дыхание. Я туда никогда не вернусь.

Я пытаюсь сдерживать всхлипы, ведь постоянно плакать из-за своей семьи утомительно.

Конечно, немудрено, что они видели меня в новостях. Это ведь самая пикантная сплетня сезона.

И, конечно, сейчас они вышли на связь, когда на горизонте замаячила возможность приложить руку к чужой известности, деньгам или влиянию. Деймон обладает всеми вышеперечисленными качествами.

До тех пор пока они не знают о связи между нами, они не будут преследовать меня. Но если вскроется, что я и Деймон не просто коллеги, родители тут же передадут меня Томасу в качестве выгодного подношения.

Своим друзьям я никогда не рассказывала о прошлом. Не хочу, чтобы они знали об этой темной стороне моей жизни. Хочу, чтобы я была для них счастливой и свободной, какой кажусь сейчас.

Безусловно, я чувствую вину, ведь, по сути, я недооцениваю своих друзей. Уверена, они бы меня поддержали, несмотря ни на что.

Я снова бросаю взгляд на телефон.

Итак, очевидно, есть только один способ все исправить – выйти замуж за Деймона.

Я тут же улыбаюсь, представляя его лицо. Ведь в этой сделке у меня тоже есть свои условия.

– Эй, братец, не рановато ли для выпивки? – с улыбкой спрашивает Баш.

Я оглядываю своих братьев на экране монитора в видеочате.

Отсюда Маттиас кажется незаинтересованным в общении. Наверное, ему надоело терпеть мои выходки и он решил взять отпуск в гиперопеке надо мной.

– Нет. – Я делаю еще один глоток виски.

Выйдя от Мисти, я вернулся в офис, зная, что заснуть мне не удастся.

Боже, а ведь я старался быть порядочным. Хотел дать ей время, чтобы она осознала и приняла мысль о браке. Но вышло все совсем иначе.

С другой стороны, меня безумно заводит то, что моя маленькая фея мила с остальными, но наедине со мной дает волю своему пламени, которое таится глубоко внутри. Именно такой я хочу ее видеть – открытой, свободной и настоящей.

Со мной Мисти никогда не удастся скрыть своих чувств.

Она станет моей женой.

И теперь, я уверен, она даже быстрее придет к этому решению.

Когда прошлой ночью сработала сигнализация, установленная на ее двери, я запустил приложение для видеонаблюдения.

Я понимаю, что мне не стоило заявляться туда. Но, когда я увидел, как этот придурок ломится к ней в квартиру, в голове помутилось.

Я даже не помню, как вышел из офиса и сел в машину.

В тот момент меня охватила необузданная ярость и желание доказать Мисти, что она хочет быть только моей.

– Итак, – откашлялся Ксандер, – что еще за семейное собрание? Есть какие-то новости о том, кто убивает Апостолов?

– Жаль, что на сегодня у нас есть проблемы поважнее, – отвечает Маттиас, сверля меня взглядом. – Похоже, наш старший брат совсем потерял голову из-за девушки. И я сам не верю в то, что говорю, но нам нужно приструнить его, пока он не наломал дров.

Черт, похоже, ему все-таки не все равно. Я ненавижу, когда он бывает прав.

А ведь я не знаю, что на самом деле чувствует Мисти. В тот момент она была возбуждена и хотела меня. Но сейчас? Не обернется ли она огненным ангелом мести за то, что произошло на ее кухне?

Себастиан хихикает и наклоняется вперед, подпирая подбородок костяшками пальцев.

– Точно наломает.

Маттиас включает демонстрацию экрана и транслирует видео, на котором видно, как я врываюсь в ее дом, лечу по лестнице, а затем едва ли не срываю дверь с петель.

Даже среднего качества видео замечательно передает эмоции присутствующих. Лицо Картера покраснело, он сжал кулаки, но в нем явно чувствуется страх. Несмотря на крепкое телосложение, он смотрит на меня так, будто я призрак из его ночных кошмаров.

Я перевожу взгляд на Мисти, испугавшись мысли, что она будет смотреть на меня так же. Но, когда на видео наши взгляды встречаются, я вижу, что в выражении ее лица совсем нет страха. Зато есть интерес.

Вот черт, даже сейчас, когда я просто наблюдаю за ее реакцией, у меня встает.

Братья не нарушают тишины до тех пор, пока видео не обрывается, как раз перед тем, как я зажал Мисти на кухне.

– Вот блин, – выдыхает Ксандер. – Дэм, я думал, ты хочешь жениться на ней, а не пугать до смерти.

Я встречаюсь взглядом с Маттиасом:

– Пошел ты. Как ты мог?

Но он тут же отрицательно качает головой, не принимая моих жалоб.

– Не вымещай на мне злость. Деймон, мы должны были вмешаться, пока ты не спустил все к чертям. Подчищать за тобой хвосты никому не интересно.

Баш улыбается, наслаждаясь каждой секундой происходящего.

– Неудивительно, что в девять утра ты уже приложился к бутылке. Ты же вел себя как дикарь с девушкой, которая действительно нравится тебе. Маттиас, это видео заканчивается так, как мы думаем?..

– Да, – выдыхает последний.

– Ты смотрел? – Я рычу на брата, сдерживаясь, чтобы не сломать что-нибудь под рукой.

– Нет, мне не пришлось. О твоем маленьком представлении и так легенды слагать можно. Уверен, что симпатичный хоккеист оценил.

– Нет, я ведь проверил. Он ничего не видел.

При мысли о том, что кто-то может увидеть Мисти обнаженной, у меня пошли мурашки.

Баш присвистнул.

– Стоп, стоп. Еще раз. Вы хотите сказать, что Деймон трахнул ее на глазах у ее ухажера?

– Следи за словами, Себастиан, – предупреждаю я.

Я допиваю виски и наливаю еще, прежде чем объяснить все и положить конец сплетням.

– Я сказал ей, что мы поженимся. А она убежала из офиса. Я думал, ей надо дать время прийти в себя, но она пригласила этого придурка.

– Ты женишься на ней? – переспросил Ксандер. – Господь Всемогущий, а ведь я равнялся на тебя, Деймон.

– Да. – Нет причин скрывать это от своих же братьев. – Я облажался.

Ксандер вздыхает, откидываясь на спинку дивана, на котором сидит.

– Когда она пошлет тебя, ты будешь просто невыносим. И нам это разгребать.

– Может, – добавляет Баш, – нам просто сделать вид, что это временное помешательство? Надо, чтобы девушка так и подумала, мы извинимся и все исправим.

Маттиас вновь качает головой, изрядно уставший от этого разговора.

– Он шантажировал ее, а потом вломился и взял на глазах у другого парня. Как думаешь, обойдемся простыми извинениями?

– А если послать цветы? – Но Ксандер тут же морщится, понимая, что это не выход. – Ладно, на этот раз ты и правда облажался. Может, перестанешь общаться с ней, пока не поздно?

Мои мышцы наливаются, когда я чувствую, что темнота, подпитанная гневом, вновь подступает.

– Нет, это не вариант.

– Но ты же понимаешь, что девушка не согласится? Никто в здравом уме не пошел бы на это.

Братья замолкают, когда дверь в мой кабинет с грохотом отворяется. Мисти врывается словно вихрь красок и жизни. Она запыхалась от быстрого шага, а волосы сексапильно спутались, превращая ее в разъяренную хищницу.

– Я выйду за тебя, но у меня есть условия.

О боги. Она прекрасна и наводит ужас даже на меня.

Я приподнимаю одну бровь:

– Какие же?

– Во-первых, мы сохраним это в тайне. Наша свадьба не должна попасть во все новости. Уверена, у твоей семьи достаточно адвокатов и связей, чтобы обеспечить приватность.

– Но люди знают, что я обязан жениться.

– Да. Поэтому ты будешь изредка встречаться с женщинами.

Мне ненавистна сама мысль, что она не против моих свиданий с другими. Это условие меня не устраивает. Но я беру себя в руки, чтобы дослушать.

– Какие еще будут пожелания?

– Это вовсе не пожелания. Если хочешь, чтобы я вышла за тебя, ты обязан выполнить мои требования.

Я разжимаю зубы.

– Хорошо, какое второе условие?

Она выпрямляется, вздергивая подбородок. Хотя от меня не ускользает то, как ее пальцы теребят складки юбки.

– Никакого секса.

Я раздраженно вздыхаю.

– Это невозможно…

– Но ты же хочешь, чтобы я стала твоей женой?

– Да, – не задумываясь отвечаю я.

– Тогда сделай все, что для этого необходимо.

Она скрещивает руки на груди, и мне интересно, осознаёт ли Мисти, насколько она очаровательна в эту минуту.

– Как хочешь, – отвечаю я, вставая из-за стола и приближаясь к ней.

Она остается недвижима до тех пор, пока я не оказываюсь перед ней вплотную.

– Я не коснусь тебя, пока ты сама не попросишь об этом.

Она шумно втягивает воздух, и красивый розовый румянец покрывает ее декольте.

– Поверь мне, этого не будет.

Но ее голос дрожит, и дело здесь точно не в страхе.

Я провожу большим пальцем по ее щеке и приподнимаю за подбородок.

– Посмотрим.

– И мое последнее условие: ровно через год мы разведемся. Этого времени достаточно, чтобы твой дед выполнил свое обещание.

Я прикусываю кончик большого пальца, наблюдая, как краснеют ее милые лисьи ушки.

Конечно, у меня есть что сказать на этот счет, но зачем сейчас пугать Мисти тем, что ей так легко не отвертеться от меня?

– Отлично. Что-нибудь еще?

Кажется, что она еще секунду медлит, но затем отстраняется и делает шаг назад.

– Да. Устроишь все это сегодня?

Я киваю:

– Увидимся, дорогая.

Мисти уходит, а я возвращаюсь к своему столу. Не обращая внимания на братьев, я допиваю остатки виски, хотя даже во время глотков не могу сдержать улыбки.

– Вот черт, чувак. А твои яйца не взорвутся от воздержания? – смеется Баш.

– Так, мы приглашены на церемонию? – игриво добавляет Ксандер.

– О нет, – вмешивается Маттиас. – Очевидно, он свяжет ее узами крови. Лучше нам не видеть этого.

Братья ухмыляются.

Я нажимаю на кнопку отбоя и откидываюсь на спинку. Трепет в моей груди не заглушить ничем.

Еще несколько часов, и она будет моей.

Шины шуршат по замысловато уложенному кирпичу, когда Николас въезжает на кольцевую развязку перед особняком. О боже, посередине стоит огромный фонтан с изображением лошади.

Я с трудом сглатываю. Дом, на который я смотрю через окно авто, без преувеличения можно назвать замком.

Как будто это всё декорации старого фильма: мраморные колонны, стены из камня, увитые плющом, аккуратные кустики и ухоженные газоны.

Вдруг я понимаю, что просто не могу выйти из машины. Мне здесь не место. Я не вписываюсь в этот мир с идеальными четкими линиями и белоснежными стенами.

Я одергиваю юбку своего шелкового платья-комбинации.

Мне казалось хорошей идеей выбрать зеленый цвет для подола платья, чтобы он сочетался с моими глазами. Но теперь я понимаю, насколько неуместно выгляжу со стороны.

Дверь авто открывается. Но вместо Николаса руку мне подает Деймон.

Когда я смотрю на него, у меня перехватывает дыхание. Его волосы аккуратно зачесаны назад, а смокинг сидит как влитой. Он явно чувствует себя в своей тарелке, ведь это место будто создано для него.

Я отказываюсь от протянутой руки, и тогда ему приходится присесть на корточки, чтобы заглянуть в мои глаза.

– Все в порядке?

Его голос мягкий, с легким оттенком беспокойства. В моей груди что-то сжимается, когда я слышу его таким.

– Мне здесь не место, Деймон, – честно признаюсь я. – Давай забудем об этом безумии…

Он берет меня за подбородок:

– Послушай, твое место – всегда рядом со мной. Где бы мы ни были.

Я фыркаю, игнорируя мурашки, пробежавшие по моей спине.

– Я одета слишком вульгарно.

Его темные глаза скользят по платью, которое спадает мне на грудь, открывая верхнюю часть декольте, и останавливаются на цветастом подоле.

– Ты выглядишь божественно, детка.

Я прикусываю губу и оглядываю дом за его спиной. Высокие стены этого шедевра давят так, что мне приходится пересиливать себя, дабы не сбежать.

– Что, тебе не нравится мой дом? – спрашивает Деймон с легкой насмешкой в голосе.

– Ничего подобного. Он потрясающий. Любой человек просто мечтает жить в таком.

– Но… не ты, верно? – Он пристально вглядывается в мои глаза, ожидая ответа.

Я вздрагиваю, понимая, что выражение лица выдает меня.

– Побудь здесь, – говорит он, а затем встает и исчезает у главного входа.

Когда я осознаю, что он согласен со мной, у меня перехватывает дыхание, а в глазах появляется неприятное жжение. Ну почему я такая дура, что позволила себе ввязаться во все это? Я же знала, что так будет.

Я изо всех сил стараюсь собраться с мыслями, когда Деймон подходит ко мне в сопровождении пожилого мужчины в черном костюме, который своей сдержанностью и строгостью одежд больше похож на священника.

Деймон протягивает мне руку и говорит:

– Он согласился провести церемонию снаружи.

Я открываю рот от удивления.

– Так мы не будем заходить внутрь?

– Мисти, поверь, никто и никогда не заставит тебя делать то, чего ты не хочешь. Я обещаю.

Его слова окутывают словно самое надежное одеяло, из которого не хочется вылезать.

Я вкладываю свою руку в его и позволяю Деймону вывести меня из машины.

– Да, но разве ты не заставляешь меня делать то, что я не хочу?

– Но ведь ты сама сделала свой выбор. Может, я и придал тебе решимости. Но никто не заставлял тебя соглашаться.

Затем Деймон делает глубокий вдох. Я наблюдаю, как на его челюсти дергается мускул. Он неуверенно спрашивает:

– Ты хочешь отказаться от этой затеи?

В его голосе слышится неожиданная уязвимость, которую, я уверена, ему не хотелось бы обнажать.

Внутри меня все переворачивается. Я запрещала себе испытывать к нему какие-то чувства. Когда открываешь свою душу другому человеку, это всегда чревато последствиями. Но я не могу отрицать тот факт, что мое тело откликается на его зов.

Я делаю глубокий вдох и выдыхаю:

– Нет, я все еще согласна.

Он кивает:

– Тогда давай поскорее сделаем из тебя миссис Эверетт.

– Можете поцеловать невесту.

Горячие губы Деймона прижимаются к моим, и я затаиваю дыхание, зарываясь пальцами в его рубашку. Все происходит очень быстро. Но прямо здесь, прямо во время нашего поцелуя, я уверена в нем. Деймон – словно связующее звено между мной и берегом реальности.

Его рука скользит вниз по моей спине и крепко обхватывает ягодицы.

Я прерываю поцелуй:

– Здесь люди вокруг.

Он прижимается губами к моему уху и нежно целует:

– Им платят за то, чтобы они отворачивались, были слепы и глухи.

Я смеюсь, но тут же серьезно напоминаю:

– Не забывай о моем правиле. Полная секретность.

Он стонет и кусает меня за шею.

– Ну что за дурацкое правило?.. Да, у меня пока нет для тебя кольца, – разочарованно признается он.

– Ничего, – смеюсь я. – Я бы все равно его не надела. Это ведь секрет.

Деймон сверлит меня взглядом, оправляя костюм.

– Пойдем. – Он указывает на машину.

– Как? Мы что, даже не зайдем в дом?

– Нет, – просто отвечает он и, взяв меня за руку, ведет к подготовленному авто.

– Куда едем, мистер Эверетт? – спросил Николас, забираясь на водительское сиденье.

– К ней домой, – рассеянно отвечает тот, как будто это и было оговорено ранее.

– Ко… ко мне? То есть в мою квартиру?

– Теперь уже в нашу, фея, – ухмыляется Деймон, поднося телефон к уху.

Мне удается расслышать только несколько фраз, но даже благодаря им я понимаю, что его вещи уже доставлены ко мне домой.

Я хватаю его за руку и вырываю телефон, на что он вопросительно приподнимает бровь.

– Стоп. Ты не можешь переехать ко мне. Ты видел мою квартирку? Да она же крошечная! А ты долбаный миллиардер! – с каждым словом я повышаю голос все сильнее, надеясь, что хотя бы мой тон убедит его.

– Да, я в курсе, какая у тебя квартира. Я уже был там однажды, помнишь?

Мои щеки тут же вспыхивают при мысли о тех обстоятельствах, в которых мы оказались в прошлый раз. Но я тут же отбрасываю эти воспоминания, потому что сейчас на кону стоят вещи поважнее.

– Ты не обязан жить со мной.

Деймон тут же переключает все внимание на меня, игнорируя собеседника на другом конце провода.

– Это одно из условий сделки. И ты согласилась его выполнять.

– Да, но можно же просто притвориться. В конце концов, моя квартира слишком ужасна для такого, как ты.

– Мисти, давай перефразируем: это потому, что тебе действительно стыдно, или потому, что ты не хочешь, чтобы я жил с тобой?

Сейчас я не могу сказать точно. Эти два факта в равной степени были причиной того, что я не хотела видеть Деймона в своей квартире. Сегодня я узнала, насколько различны наши миры, и Бог знает, во что это выльется.

Должно быть, Деймон прочитал все на моем лице, потому что он тут же наклоняется и целует меня в висок, едва касаясь губами моего уха.

– Ты, кажется, забыла еще кое о чем.

– О чем же?

– Тебе будет трудно, живя со мной раздельно, не нарушить основное правило – каждую ночь спать в моей постели.

Я с трудом сглатываю.

Довольный моей реакцией, Деймон отстраняется и вновь возвращается к разговору с рабочими.

Боже, судя по тому, что я слышала, у него огромная куча вещей. Интересно, как он надеется разместить это все в моей квартирке?

Когда помощники Деймона закончили перевозить его вещи ко мне, было уже около восьми вечера. Нужно отметить, что он выглядит жутко странно, сидя за моим крошечным обеденным столом с ноутбуком в руках. Даже стул кажется для его крепкой фигуры слишком маленьким.

Во мне теплилась надежда, что когда он вновь переступит порог моей квартиры, то поймет, что совместное проживание здесь – его худшая идея.

Вместо этого Деймон по-хозяйски прошелся по комнатам, задавая множество вопросов. Особенно ему понравилась спальня, и он даже отпустил пару пошлых шуток, от которых мне стало жарко и я невольно покраснела.

Деймон все еще одет в торжественный смокинг, но до этого он снял пиджак и повесил его на спинку стула. Рукава закатаны до локтей, и я не могу оторвать взгляда от его татуировок.

Кто бы мог подумать, что под его элегантным костюмом скрывается настоящее произведение искусства?

Заметив, как я таращусь на его руки, он говорит:

– Если хочешь, я сниму рубашку, чтобы ты могла насладиться зрелищем.

Я мотаю головой, делая вид, что на самом деле шла за стаканом воды. Деймон проводит взглядом по моей розовой фланелевой пижаме с плюшевыми мишками.

– Что, не знала, что у меня есть татуировки?

– Нет. Они такие… такие яркие.

Я не могу подобрать слов. Многообразие узоров – цветы, рыбы, черепа – гипнотизирует меня.

Он поворачивается на стуле лицом ко мне, затем расставляет ноги, достаточно широко для того, чтобы я могла встать между ними.

Чтобы не наделать таких глупостей, я сжимаю в кулаки мягкую ткань своих брюк, придавая себе уверенности.

Деймон начинает медленно расстегивать пуговицы на рубашке, сантиметр за сантиметром обнажая торс.

Когда он полностью сбрасывает с себя белоснежную ткань, у меня перехватывает дыхание.

Одно дело – гадать, как он выглядит без нее, и совсем другое – лицезреть это вживую.

Конечно, в поле моего зрения попадают не только тату. Я не могу оторвать глаз от бесконечного ряда мышц на его животе.

У меня что, текут слюнки? По крайней мере, я слегка пошатываюсь на месте, так что Деймону приходится протянуть руку и поддержать меня.

– Прости, – смущенно шепчу я.

– Ничего, можешь рассматривать, если хочешь.

Я не могу удержаться. На его предплечье изображен лавандовый цветок лотоса, переходящий в узор пруда с рыбками и лилиями. Чем дальше, тем насыщеннее становятся цвета, а черные завитки, похожие на дым, сливаются с рисунком, окутывая его ключицу.

– Что это символизирует?

– Это значит, – задумчиво отвечает Деймон, – что даже в непроглядной тьме всегда найдется место для капельки света.

Я прикусываю губу.

– Мне нравится этот черный контур. Он хорошо подчеркивает другие цвета.

Я поднимаю глаза, чтобы встретиться с ним взглядом. На лице Деймона вдруг появляется странная улыбка, которую я не могу объяснить.

– Рад, что ты оценила.

В выражении его лица мелькает что-то такое, что заставляет подумать, будто он дразнит меня.

Но тут же мой взгляд останавливается на выступающих шрамах на его груди и плече. Рука непроизвольно поднимается, чтобы дотронуться до него. В этот момент в животе начинает урчать.

Деймон насупливается:

– Когда ты ела в последний раз?

Что-то мне подсказывает, что мой ответ ему не понравится.

– Вчера вечером.

– Мисти, почему ты не сказала, что голодна?

– Ну, не то чтобы сегодня был походящий момент для этого. Да и я очень нервничала и даже не думала о еде.

Он задумчиво проводит большим и указательным пальцами по губам:

– Ты любишь суши?

Спустя восемь кусочков суши я устраиваюсь на диване. До сих в моей голове не укладывается, насколько быстро все произошло. Я прочувствовала весь спектр эмоций, связанных с сильной ненавистью к Деймону и браком с ним. И, кажется, мой мозг не успевает привыкать к изменениям.

У меня даже не было времени рассказать девочкам. Если честно, я не знаю, как объяснить им мотивы своего поступка, не раскрывая деталей прошлого.

Наверное, есть что-то притягательное в том, чтобы начинать сначала и создавать свой собственный мир, будучи свободной. Но когда дело касается тайн от самых близких, чувства вины не избежать.

Деймон снова сидит за моим крошечным столиком, склонившись к экрану ноутбука. Его длинные пальцы быстро летают по клавишам. Единственная вещь, которая отвлекает меня сильнее всего на свете, – это тот факт, что он так и не надел рубашку, сославшись на духоту в квартире и жару за окном.

С другой стороны, рубашка определенно скрывает все то прекрасное, что сейчас хорошо видно без нее.

Я прохожу взглядом по очерченному треугольнику его косых мышц, который исчезает за линией брюк.

– Эй, у тебя слюнки потекли, – говорит Деймон тихим, но игривым голосом.

Мне приходится закрыть рот и покраснеть от стыда за то, что меня застали врасплох.

– Не смущайся. Жены имеют право любоваться своими мужьями.

Муж… Я с трудом сглатываю, когда это слово пронзает меня насквозь.

Уголки губ Деймона приподнимаются. Он встает со стула и вытягивает руки над головой, а затем сцепляет их в замок за шеей. Очевидно, таким образом, он решил меня подразнить и заставить нарушить свое же правило.

Черт. Хуже всего то, что я сама хочу этого. Между моих бедер уже стало влажно, а если бы ткань топа была тоньше, он бы уже заметил мои затвердевшие соски.

– Этого наш брак не подразумевает.

Он удивленно приподнимает бровь:

– Неужели? А разве не ты прошлой ночью умоляла меня прикоснуться к тебе и заполнить тебя? Ты так уверена в том, что тебе не захочется повторить? Ты принадлежишь мне, фея. И это только вопрос времени, когда ты сама запрыгнешь на меня.

Я ощетиниваюсь. Он бросает мне вызов и думает, что я сдамся? Как бы не так. Я тоже знаю, как свести его с ума.

Я оглядываю свою поношенную пижаму и хищно улыбаюсь. Я тоже знаю правила игры.

– Ты прав, Деймон. Здесь очень жарко.

Я встаю с дивана и расстегиваю первую пуговицу пижамного верха.

Он тут же напрягается, приковывая свой взгляд ко второй пуговице, от которой я тоже избавляюсь.

Деймон делает шаг навстречу, но я тут же уклоняюсь и забегаю в спальню, закрывая дверь. Мне приходится остановиться, чтобы перевести дыхание и подумать над тем, во что я вновь ввязываюсь.

Рациональная часть меня просто кричит «не нужно», но есть и другая часть – темная, которая подталкивает к безумству. Она с каждой секундой все сильнее жаждет столкнуть Деймона с пьедестала.

Я выдвигаю ящик комода и, порывшись в нем, достаю изумрудно-зеленую шелковую ночную рубашку. Это изумительная вещь с длинным вырезом на спине и глубоким декольте.

Быстро скинув пижаму, я просовываю голову через прохладную ткань рубашки. Она свободно спадает чуть ниже ягодиц. Любая попытка наклониться обнажит яркое розовое кружево нижнего белья под ней.

Я не узнаю свое отражение. Улыбка на моих губах больше похожа на хитрую ухмылку, пока я предвкушаю, как Деймон отреагирует, испытывая на себе действие своего же оружия. Возможно, если только мне повезет, он будет умолять. И желательно на коленях.

Как только я выхожу из спальни, он со стуком опускает стакан на столешницу. Громкий звон эхом ударяется о стены квартиры. Все время, пока я шествую к кухонному шкафчику, чувствую на себе обжигающий взгляд серых глаз.

Слышится стон, когда я, приподнявшись на цыпочки, тянусь за стаканом. В этот момент подол моей ночнушки приподнимается на несколько сантиметров. От этой мысли и его громкой реакции мои соски вновь твердеют.

Спиной я чувствую, как Деймон прижимается ко мне сзади. Я почти задыхаюсь от внезапно нахлынувшей волны возбуждения, так что сердце чуть не выпрыгивает из груди. Я слышу, как кровь стучит в висках.

Все мысли улетучиваются из головы, и я прижимаюсь к нему, ничего на свете так сильно не желая, как ощутить его руки на себе.

Его губы касаются моего уха, посылая мурашки по телу, а теплое дыхание обжигает кожу, разжигая во мне ненасытный огонь.

– Будь очень осторожна, мышка, иначе ты проиграешь. А ведь мы только начали.

Деймон резко отступает назад, протягивая стакан, за которым я тянулась. Живот немедленно скручивает от чувства разочарования и того факта, что меня отвергли.

Меня охватывает смущение. Я поворачиваюсь и свирепо смотрю на него:

– Ты слишком самоуверен.

Он проводит большим пальцем по своей нижней губе, опуская взгляд на мою грудь:

– Я всё вижу.

Проклятье!.. Я скрещиваю руки на груди:

– Здесь просто прохладно.

– Ну еще бы! – Он издает низкий горловой смешок, бросая на меня понимающий взгляд.

Деймон опускает руку и поправляет брюки, даже не потрудившись скрыть это движение от меня. Очевидно, он хочет, чтобы я заметила, как влияю на него. И я действительно замечаю выступающие очертания его паха.

Я тут же выбегаю из кухни. Необходимо дистанцироваться от него настолько, чтобы я не совершила какую-нибудь невероятную глупость, например не запрыгнула на него. Последнее, что я замечаю, – это то, как Деймон бросает взгляд на пустой стакан. Я не вернусь за ним. Мне страшно вновь оказаться рядом.

– Я устала, – кричу из комнаты. – Поэтому ложусь спать.

Это оправдание абсолютно надуманное.

– Но ведь еще только десять… – По голосу Деймона я понимаю, что он улыбается.

– День был тяжелым.

Я захожу в ванную комнату, в которую можно попасть как из гостиной, так и из спальни.

Сейчас меня не волнует, что он подумает обо мне. Я запираю смежную дверь и опираюсь руками о столешницу. Взглянув на себя в зеркало, я удивляюсь: зрачки кажутся расширенными, а щеки порозовевшими. Я выгляжу дико и необузданно. Самое страшное, что это вызывает привыкание.

Я зачесываю волосы назад, чтобы не мешали, и неспешно умываюсь. Вода – это сейчас единственное, что может меня охладить.

Я не слышу, как входит Деймон, пока не начинаю чувствовать, как его рука касается моей.

Я вздрагиваю, расплескивая воду по столешнице.

– Тебя что-то беспокоит? Ты сегодня рассеянна. – Он произносит эти слова с напускной небрежностью, беря свою зубную щетку из моего стаканчика.

На мгновение я удивляюсь тому, когда он успел ее сюда поставить, и тому, как обыденно выполняет этот ритуал. Словно он уже тысячу раз бывал в моей ванной.

– Конечно, нет.

Я решаю не показывать, как сильно он меня беспокоит.

Беру свою зубную щетку и начинаю чистить зубы. Деймон смотрит на меня в зеркало своими потемневшими глазами и наклоняется, чтобы сплюнуть в раковину. Я даже не думала, что это действие может быть таким возбуждающим.

Стоп, Мисти. Это вовсе не возбуждает. Это мерзко.

Я полощу рот, надеясь положить своим мучениям конец.

– Ладно, спокойной ночи.

И почему, интересно, он выглядит таким удивленным?

– Спокойной ночи.

Я забираюсь в постель и натягиваю одеяло практически на макушку.

– Когда будешь уходить, выключи свет, пожалуйста.

Итак, все идет своим чередом. Все хорошо. Я могу мыслить здраво, не совершая глупостей.

Деймон выключает свет по моей просьбе. Но вместо того, чтобы уйти, подходит к кровати с другой стороны. Звук расстегиваемой молнии заставляет меня обернуться и посмотреть на него.

– Что ты делаешь? – Я почти пищу от неожиданности.

Деймон по привычке поднимает одну бровь, словно ничего сверхъестественного не происходит.

– Как – что? Ложусь спать.

Меня охватывает паника.

– Здесь? Со мной?

– Да, – отвечает он. – По нашему договору ты согласилась на…

– Но, Деймон! Ведь на самом деле это необязательно. Никто же не узнает.

Где-то в глубине души я даже жалею о своих словах и надеюсь, что он этого не заметил.

– Я узнаю.

Он наконец стягивает брюки, обнажая серые боксеры.

Что я натворила в прошлой жизни, чтобы пережить такое?

– Ты не ляжешь со мной в таком виде. Где твоя пижама?

– У меня ее нет, – просто отвечает он. – Я ее не ношу.

– Что, прости?

Он откидывает одеяло и ложится рядом. Его огромное тело занимает большую половину двуспальной кровати. Я чувствую, как его дыхание обдает мой затылок.

– Здесь слишком жарко, чтобы спать в пижаме.

По телу пробегает дрожь, и я молюсь, чтобы Деймон не заметил. Каждый вдох дается мне с трудом, а когда его теплая рельефная грудь касается моей спины, мне и вовсе приходится заглушить стон уголком подушки. Жар разливается по телу, а низ живота уже пульсирует, умоляя о прикосновении.

Предатель.

Деймон прижимается ко мне вплотную, закидывая руку на мое бедро.

– Что ты делаешь? – Мой голос, очевидно, выдает волнение.

– У тебя крошечная кровать. Здесь нет места.

– Может… может, тогда тебе будет удобнее поспать где-то в другом месте? Хотя бы до тех пор, пока мы не найдем кровать побольше? – Я изо всех сил стараюсь не заикаться, произнося эти слова.

Он крепче сжимает мое бедро и притягивает ближе.

– Нет. Вот так – идеально.

Мое тело полностью игнорирует мои приказы и поддается его прикосновениям. Спина выгибается против воли, и я не могу позволить себе отстраниться. Как и следовало ожидать, Деймон пользуется моментом и скользит рукой вниз по изгибу бедра. В какое-то мгновение его пальцы останавливаются на внутренней стороне в миллиметрах от того места, где мне бы больше всего сейчас хотелось почувствовать его.

С моих губ срывается стон, и он воспринимает это как разрешение двигаться дальше. Он не дотрагивается до моего центра, вместо этого лишь сводит меня с ума едва заметными прикосновениями костяшек пальцев между бедер.

– Тебе кажется, что ты контролируешь ситуацию. Но твое тело говорит об обратном. Оно принадлежит мне.

Его губы касаются задней стороны моей шеи в поцелуе, таком нежном, что кажется, будто это сон.

– Тебе нужно только попросить, и я сделаю все, что захочешь.

Я совсем перестала дышать, желая, чтобы он погладил меня там, где больше всего хочется. Я тру свои бедра друг о друга, чтобы его пальцы ближе всего оказались к моему центру, и разочарованно стону, когда этого не происходит. Но умолять я все же отказываюсь.

– Чувствуешь, как сильно твое тело хочет меня? Как сильно нуждается во мне?

Прохладный металл скользит по моему запястью. Я слишком возбуждена, чтобы спрашивать, что это.

– Да, – говорю я, двигая бедрами и прижимаясь ягодицами к его каменному возбуждению.

Он рычит, издавая болезненный, первобытный звук. Его руки сжимаются на моих бедрах почти до синяков. Воздух вокруг нас, кажется, наэлектризован. То, что сдерживало Деймона, больше не имеет власти над ним.

Он сам направляет свой ствол ближе к моей заднице, и я предчувствую волну удовольствия, когда он наконец гладит меня ниже.

Но, увы… Низкий голодный стон вырывается из его груди, и он отстраняется, насильно разрывая контакт со мной.

Я всхлипываю, и мое тело скорбно содрогается.

Деймон усмехается, но в его улыбке проскальзывает оттенок мрачного предостережения.

Он упирается подбородком в мое плечо, оцарапывая легкой щетиной нежную кожу.

Деймон в последний раз проводит пальцем по моей промежности, отчего у меня перехватывает дыхание, и я чувствую, будто температура тела повышается на пару градусов.

– Это было очень некрасиво с твоей стороны. Я почти потерял над собой контроль, – шепчет он мне на ухо.

Я дрожу, хотя мне совсем не холодно, и пытаюсь понять, что происходит в моей голове, но его чары затуманивают разум.

– Ты приползешь ко мне и будешь умолять взять тебя. – Его зубы царапают чувствительный изгиб моей шеи.

Мне безразлично, что завтра я буду ненавидеть себя. Сегодня вечером я более чем согласна умолять его.

Прежде чем я успеваю произнести хоть слово, Деймон встает с кровати и выходит из комнаты, оставляя меня задыхаться от жгучего вожделения.

– Деймон? – В моем голосе слышится явное замешательство. – Деймон!

Но ответа так и не последовало.

Я испытываю огромный шок от того, что только что произошло. Несколько мучительных секунд спустя я слышу, как захлопывается входная дверь и щелкает замок.

Он что, издевается?

Я переворачиваюсь на другой бок.

Проклятье!..

Он заставил меня отчаянно желать оргазма, поэтому я поддаюсь своему желанию и снимаю трусики. Мои пальцы медленно и нежно поглаживают самую чувствительную точку. Опустившись чуть ниже, я начинаю представлять его пальцы.

Всего несколько секунд – и я достигаю экстаза с его именем на губах.

Тяжело дыша, я переворачиваюсь на живот. В лунном свете мое внимание привлекает блеск серебра. Оказывается, это тонкий браслет на моем запястье. Я кручу его, пытаясь снять и рассмотреть, но браслет слишком тугой. После нескольких попыток рука начинает болеть. Не представляю, как он надел его.

По спине пробегает дрожь. Что это, черт возьми, такое?

– Вот черт!..

Я зарываюсь пальцами в волосы, сжимая их до боли в голове. Я готов на что угодно, лишь бы перебороть свое желание вернуться в квартиру и вонзить член в соблазнительную попку Мисти.

Мои пальцы влажные от прикосновений к ней, а ведь я даже не снял ее трусики. Я беру в рот каждый из них, посасывая и пробуя на вкус.

Она – воплощение искушения.

Я улыбаюсь от осознания того, что Мисти моя. Она теперь со мной навсегда, хоть пока и не знает об этом. Моя маленькая фея – единственная, кто сможет уберечь меня от погружения во тьму, и я не отпущу ее.

Я подтягиваю штаны, которые успел захватить с пола перед выходом, и поправляю свое достоинство. Теперь, когда ее вкус у меня во рту, я только раззадорил его.

К счастью, у меня есть другие дела, чтобы немного отвлечься.

В спортивной сумке, которая висит у меня на плече, я нахожу запасную рубашку, сигару и любимую авторучку.

Я открываю входную дверь здания, ощущая тяжесть вечернего воздуха. У двери меня уже ожидает мужчина с папкой в руке.

– Это для меня?

– Да, сэр. – Он на мгновение вздрагивает, прежде чем отдать ее. – Адвокат оставил ее пару минут назад.

Я направляюсь по коридору к квартире, в которой живет владелец здания. Одной из задач Маттиаса было как раз найти информацию об этом человеке.

Оказалось, что мужчина прожил здесь всю жизнь, здание досталось ему по наследству от отца. Даже будучи в несколько плачевном состоянии, оно все равно держалось на плаву и приносило неплохую прибыль. Возможно, это немного усложняет ситуацию, но я люблю сложности.

Уже больше одиннадцати вечера, но я уверенно стучу в дверь, отчего та дрожит на петлях.

– Кто это, черт возьми, в такое время?

– Открой и узнаешь. Иначе я могу сломать дверь. Выбирать тебе.

Бесстрастность в моем голосе безотказно влияет на людей. Так я даю понять, что добьюсь своего, несмотря ни на что.

Проходит несколько коротких мгновений, после которых дверь, удерживаемая на цепочке, приоткрывается и я встречаюсь взглядом с владельцем здания.

– Может, покончим с этими глупостями? – спрашиваю я.

Дверь распахивается до конца. На пороге стоит мужчина средних лет с ружьем, направленным прямо на меня. Его руки немного дрожат, но он, не думая, взводит курок.

– Не двигайся. У меня нет денег. Тебе здесь нечего делать.

– А вот здесь ты ошибаешься.

Глаза мужчины округляются, когда я переступаю порог, уверенно встречая грудью дуло ружья. Я верно понял, что он блефует. Одним быстрым движением я хватаю ствол, отбирая оружие.

– О черт. Пожалуйста, не трогай меня. Я сделаю все, что ты хочешь. Деньги там, в сейфе, – умоляет он надламывающимся голосом.

– Мне нужно совсем другое. – Я ставлю ружье на предохранитель и кладу его на столик. – У меня к тебе предложение.

Владелец хмурится, несколько секунд раздумывая над ответом.

– Послушай, что бы ты там ни продавал, я не покупаю.

– И вновь ошибка. Это я покупаю. Твое здание.

– Что? – усмехается он. – Оно не продается.

– Давай-ка посчитаем: чистой прибылью у тебя выходит триста тысяч в год, верно? – спрашиваю я, но уже заранее знаю ответ.

Он хмыкает, а затем пытается прикинуть, к чему я веду.

– Примерно так.

– И тебе бы хотелось получать столько же и даже больше в течение, скажем, еще десяти лет, – заявляю я, а затем достаю принесенные с собой документы. – Я готов заплатить тебе десять миллионов, если ты продашь мне здание сейчас. Вся документация у меня на руках. Тебе нужно только подписать, и я тут же переведу деньги на твой счет.

Мужчина в замешательстве то открывает, то закрывает рот.

– Но я не понимаю. Эта цена намного выше рыночной стоимости.

– Ты согласен или нет?

В этот момент я готов даже предложить ему двойную цену, хотя пока не озвучиваю этого. Я жду, сохраняя невозмутимое выражение лица.

– Я ведь знаю тебя. Вас. Вы – Деймон Эверетт, верно? – Искра догадки как будто на секунду озаряет его лицо.

– Здорово, что ты слышал обо мне. – Я вручаю ему в руки нужные бумаги. – Так мы договорились?

Мужчина сжимает документы, не в силах скрыть свое волнение.

– Я не знаю. Нужно, чтобы мой юрист просмотрел договор…

– Нет. – Я коротко качаю головой. – Сейчас или никогда.

– Вот черт.

– Хочешь не хочешь, но я начинаю уставать.

Я делаю шаг назад, и на его лице появляется паника.

– Стой! Хорошо. Я подпишу.

– Отлично. Мои юристы уже поставили пометки там, где тебе нужно расписаться.

Я протягиваю ему ручку, и он перелистывает страницы, быстро проставляя свою подпись и инициалы.

Затем возвращает мне документы, некоторые из них я просматриваю, а некоторые протягиваю ему.

– Твои копии. С моей стороны они уже подписаны.

– Вы были настолько уверены в себе?

– В своих сделках я всегда уверен на сто процентов.

Я достаю телефон и быстро звоню своему бухгалтеру:

– Он согласился на первичное предложение. Отправь ему деньги.

– Первичное? Что это значит? Вы могли дать больше?

– Вот тебе один жизненный урок: вначале попробуй переговоры.

– Да, но разве вам не нужны мои банковские реквизиты?

– Они у меня уже есть. И… мои специалисты также просили передать, чтобы ты сменил пароль на счете на что-нибудь другое, кроме имени матери и даты рождения.

Мужчина становится бледным, словно полотно.

– Расслабься. Теперь ты – миллионер. – Я одариваю его язвительной улыбкой. – Вещи вывезешь утром.

– Утром? Но я не успею.

– Боюсь, что у тебя нет выбора. Так прописано в договоре, иначе ты будешь мне должен по сто тысяч за каждый день. Я уже договорился с транспортной компанией. Они вывезут твои вещи и поместят на хранение, пока ты не подыщешь новое местечко. – Я деловито бросаю взгляд на наручные часы: – Крайний срок выезда – ровно через восемь часов. Предполагаю, что тебе уже пора собираться. Доброй ночи, мистер Уильямс.

Я закрываю за собой дверь и выхожу на улицу.

Снаружи прохладно, вечерняя свежесть наконец-то одержала верх над дневной жарой.

Я достаю сигару и зажимаю ее между зубами, прежде чем прикурить и глубоко затянуться. Даже ружье, приставленное к моей груди, никак не помогло с ноющей эрекцией. Единственное, что может сработать, – это она.

Наверняка Мисти разозлится, если я выгоню кого-то из ее друзей. Нужно напомнить Маттиасу быть осторожнее в этом вопросе.

Я кладу телефон в карман, докуриваю сигару и возвращаюсь домой. Тихо, почти на цыпочках, прохожу к спальне и, как и ожидалось, нахожу ее спящей в кровати. Мое внимание привлекают розовые трусики, лежащие на полу.

Я поднимаю тоненькую ткань и, поднеся к носу, делаю глубокий вдох. Мои легкие наполняются ее сладким ароматом, и те малые крупицы контроля, которые еще поддерживали меня, тут же улетучиваются.

Я расстегиваю пуговицу на брюках и, вытащив пульсирующее возбуждение, обхватываю его тканью ее трусиков. При каждом движении кружево царапает кожу, вызывая ответную дикую реакцию.

Я не останавливаюсь и смотрю на спящую девушку, представляя, как грубо беру ее рот, погружаясь все глубже в горло, отчего у нее проступили бы слезы на глазах.

Мое тело сжимается, и наслаждение накрывает меня. Я вытираюсь ее трусиками, улыбаясь тому, что с ними сотворил.

Затем раздеваюсь и ложусь рядом с ней. Между нами почти нет свободного места, но я ненавижу то воображаемое расстояние, которое еще разделяет нас.

Я прижимаю ее хрупкое маленькое тело к своей груди. Она и сама льнет ко мне во сне, обвивая ногой мое бедро. Затем Мисти издает тихий стон, который больше похож на мое имя.

Возможно, она и пытается бороться с этим, но ее тело и разум уже смирились с судьбой.

Я зарываюсь лицом в подушку и вдыхаю сладкий дым и аромат дорогого одеколона… Деймон. Мои глаза резко открываются, когда события прошлой ночи врезаются в память. Я вновь вспоминаю его прикосновения к моей коже, едва заметные касания губ, его слова, разжигающие во мне бесконечный огонь жажды…

Со стоном я переворачиваюсь на спину и протираю заспанные глаза, вновь переживая вчерашнее разочарование. Он просто ушел. Как будто между нами ничего не произошло, как будто искры вовсе не было.

С другой стороны, это к лучшему. Если бы он остался, я бы сделала все ради его прикосновений.

Рядом со мной пустая постель и холодная подушка. Можно подумать, что он ушел ночью. Но я смутно помню его объятия и то, как его пальцы легко гладили меня по голове. Разве это был сон?

Зная, что уснуть вновь не удастся, выбираюсь из постели и хватаю свой гигантский халат с единорогом, надеясь, что Деймона не окажется в квартире.

И как же я удивлена, когдая застаю его на кухне без рубашки, прислонившегося к моему столу и небрежно пьющего кофе из неоново-розового стаканчика. Он что-то печатает в своем телефоне, а мое сердце замирает в груди от того, каким домашним он выглядит. Словно это происходит каждый день.

Я перевожу взгляд на его серые спортивные штаны, которые идеально облегают фигуру. Мне приходится закрыть рот, чтобы не истечь слюной. Мое внимание привлекают его длинные тонкие пальцы, сжимающие телефон, и я краснею при воспоминании о том, как они касались моей кожи.

– Доброе утро, фея, – говорит Деймон, и в его голосе слышится веселье. – Мне нравятся твои единороги. Такие милые.

Я поплотнее запахиваю халат, чувствуя себя беззащитной, и тут же начинаю нервничать от осознания того, что сейчас, наверное, выгляжу довольно плохо с растрепанными волосами и неумытым лицом.

– А мне нравятся твои спортивки. – Я прибегаю к сарказму, но тут же одергиваю себя. Что со мной творится? Все эти годы я умела скрывать свое раздражение от людей, и только одного взгляда Деймона достаточно, чтобы я ощетинилась словно кошка, готовящаяся к атаке.

– Это заметно. – Он усмехается.

Проклятье!.. Мои щеки вспыхивают, что веселит его еще больше.

– Забудь, – ворчу я и иду сделать себе кофе, но тут же замираю.

Моего маленького кофейника, купленного в магазине по скидке, нигде не видно. Вместо него стоит ультрасовременная кофемашина из нержавеющей стали. Я бы и хотела включить ее, но мои пальцы застывают над циферблатом. Я даже не знаю, что это за кнопки.

Внутри меня нарастают разочарование и обида.

– Ну и кто разрешил тебе выбрасывать мои вещи и покупать свои?

– Очевидно, по утрам ты часто не в духе. – Голос Деймона звучит прямо возле уха, и по моей спине пробегает жаркая дрожь.

– Странно, а мне говорили, что я – сама радость.

– Ну еще бы! – смеется он в притворном согласии.

Деймон достает с верхней полки бледно-голубую чашку с лисенком и подходит к аппарату. Затем он нажимает несколько кнопок, и машина с громким урчанием оживает. Я стою разинув рот и смотрю, как он вливает молоко и без труда вспенивает его с помощью этой громадины. Затем в отдельную чашку, в которой был подготовлен идеальный эспрессо, он всыпает несколько ложек сахара и выливает эту молочную пену.

Я так ошеломлена произошедшим, что еще несколько секунд стою в оцепенении от того, что он только что приготовил мой любимый кофе, который я всегда заказываю в местной уютной кофейне.

– Как ты узнал?

Деймон сует теплую кружку мне в руку и отвечает:

– Я дал тебе выспаться, но учти, сейчас в твоем запасе всего полчаса, чтобы собраться.

– Я никуда не поеду с тобой, – бормочу я, пока мягкий кофе обволакивает мои губы.

– Еще как поедешь! – В его глазах плещется смех.

Как жаль, что я не умею читать мысли.

– А теперь иди и собирайся. У меня назначена встреча.

– Но я не могу. – Я качаю головой, с удовольствием наблюдая, как его образ самой невозмутимости трещит по швам, обнажая растущее негодование.

Какое-то мгновение он ждал моих разъяснений, но, когда ответа не последовало, спросил сам:

– Но почему?

Копируя его любимое выражение лица, я вопросительно приподнимаю одну бровь.

– Что-то мне подсказывает, что это разрушит все планы по сохранению нашего брака в тайне. Или ты хочешь, чтобы весь офис подумал, что я сплю с начальником из-за повышения? Потому что, клянусь, иного объяснения они от меня не услышат.

Деймон раздраженно скрежещет зубами:

– Верно. Поэтому нам нужно объявить всем.

– Нет. – Холодный страх тут же сковывает мои легкие, мешая сделать вдох. Последнее, чего я хочу, чтобы эта новость попала не в те руки и мои родители узнали об этом. – Ты же обещал мне.

Я уже готовилась увидеть гнев и ярость на его лице, но вместо этого Деймон лишь озадаченно морщит лоб:

– Почему это так важно для тебя, жена?

По телу пробегает дрожь, и я пытаюсь игнорировать свою реакцию на такое обращение. Я с трудом сглатываю.

– А вот рассказывать тебе об этом не входит в мои обязанности.

– Хорошо-хорошо. – Деймон еще секунду активно двигает своей челюстью, как бы пытаясь прикинуть, что к чему. – Николас отвезет тебя.

Я улыбаюсь, наблюдая за его попытками сохранять спокойствие, и не могу удержаться от того, чтобы немного не подразнить его.

– Вообще-то у меня сегодня выходной.

– И кто тебе его согласовал?

– Мой муж, – ухмыляюсь я.

Он заметно смягчается и кладет руку на стойку. Затем его губы медленно расплываются в улыбке.

– Интересно, зачем ему так делать?

– Просто потому, что я попросила. – Я ловлю его взгляд, и от моей игривости не остается и следа: – Я хочу поговорить с друзьями.

Он смотрит на меня несколько мгновений, прежде чем кивнуть:

– Николас все равно будет ждать тебя. Мы пообедаем в офисе.

– Ты действительно не понимаешь значение слова «тайна»?

Он наклоняет голову и кусает губы.

– Только когда это касается тебя. Итак, днем я жду тебя в офисе.

– Так точно, босс. – Я закатываю глаза.

Деймон прижимается ко мне вплотную, рискуя разлить мой кофе:

– А как же «муж»? Куда девался мой статус?

Я чувствую, как внизу живота уже становится жарко. Мне нужно срочно отделаться от него, пока я не совершила какую-нибудь глупость, например не поцеловала его.

– Это секрет, – театрально шепчу я.

Он наклоняется и касается губами моего лба.

– Когда мы наедине, – его слова, тембр голоса ласкают меня, – между нами не должно быть секретов.

Деймон смотрит в мои глаза, и время замирает от остроты момента. Даже воздух сгущается от окружающего нас напряжения, так что становится трудно дышать.

Он не отводит взгляда.

А я начинаю бояться, ведь сердце, кажется, дает трещину. Я просто не могу себе этого позволить.

Деймон сводит брови, вглядываясь в мое лицо.

– Эй, – его шепот звучит так, будто он разговаривает с раненым животным, – что случилось?

– Мне… мне нужно побыть одной, – говорю я, пытаясь обойти его, но тщетно, так как он нависает прямо надо мной. – Пожалуйста, дай пройти.

Мольба в моем голосе пугает его, и Деймон отступает назад так быстро, что ударяется спиной о кухонную стойку.

Я тут же вспоминаю про браслет на своем запястье.

– Что это такое? – спрашиваю я.

– Ну, ты говорила, что не станешь носить кольцо. Но я не мог позволить тебе ходить без вещицы, которая бы напоминала, что ты принадлежишь мне.

– Но я не могу его снять! – говорю я и ощупываю изделие на руке. Оно не настолько плотно обвивает меня, чтобы давить, но при этом снять его действительно невозможно.

Деймон в ответ хитро улыбается:

– В этом и суть.

– Ты же в курсе, что это раздражает?

Я пытаюсь напустить на себя суровый вид, но при виде его взгляда тепло наполняет меня, струясь по всему телу.

Кошмар. Я отворачиваюсь от него и его идеальной улыбки и скрываюсь в ванной. Раздевшись, встаю под душ, и мне кажется, что я нахожусь там целую вечность, прежде чем наконец выхожу из комнаты, накинув свой халат с единорогом. На столе меня ждет кофе и записка, написанная от руки.

Я игнорирую тот факт, что Деймон в очередной раз настаивает на обеде, не спросив меня, и провожу пальцами по плотной текстурной бумаге. Затем невольно подношу записку к носу и глубоко вдыхаю его аромат.

Муж, муж, муж. Это слово одновременно волнует и пугает меня. Мир вокруг меняется так быстро, что кажется, будто ты мчишь по автостраде со скоростью миллион километров в минуту, так что не можешь разглядеть пролетающие мимо здания. Все расплывчато и непонятно.

Я вновь осматриваю серебряный браслет на запястье, чувствуя, как холодный металл согревает мою кожу.

Вещи Деймона разбросаны по всей квартире. Его пиджак висит на спинке стула со вчерашнего вечера. А в коридоре я замечаю новый столик, придвинутый к стене. Гладкий дуб выглядит неуместно на фоне дешевого ламината. На столике стоят несколько бутылок виски, которые на вид стоят дороже, чем моя арендная плата за месяц.

Мои щеки вспыхивают при воспоминании о его едва заметных прикосновениях, и я стряхиваю дрожь, пробегающую по коже.

Еще вчера план казался очень простым: выйти замуж, продлить визу, развестись через год и забыть обо всем этом как о страшном сне.

А потом Деймон ни с того ни с сего вдруг стал очень наблюдательным и заботливым. Он с понимаем отнесся к тому, что я не хотела заходить в его дом. Потом вовсе переехал ко мне, изменив мою квартиру и образ жизни.

В нем я нашла мягкость, которой не ожидала, и понимание – как будто только он мог видеть то, что спрятано глубоко внутри.

Деймон не задавал вопросов и не пытался давить на меня. Вместо этого он поставил себя на мое место и дал мне выбор. Он дал мне право голоса. Может, поэтому я с легкостью приспособлюсь к такой жизни. Но я должна быть аккуратна: привычка не входит в мои планы.

У меня вдруг резко что-то сжимается в груди. Только год – и все это закончится. Год, за который я должна постараться сберечь свое сердце.

Ладно, каждую проблему будем решать по мере поступления. Сейчас же я как-то должна пережить разговор с подругами.

Держа чашку с кофе, я подхожу к дивану, на котором устраиваюсь поудобнее, после чего включаю групповой чат с Пайпер и Мией и делаю глубокий вдох, готовясь к тому, что будет дальше.

Мой большой палец зависает над клавиатурой, и я прикусываю губу. Одно дело – выйти замуж за Деймона. И совсем другое – признаться в этом.

Нет, мне нужно рассказать об этом. Быстро и прямо сейчас. Как отклеить пластырь.

Объяснить – значит открыть свое прошлое и позволить девочкам узнать меня настоящую. А это, в свою очередь, значит уже то, что я скрывала часть себя от самых близких друзей. До тех пор пока об этом знаю только я, жить с этим грузом немного легче.

Я вздыхаю, мирясь с тем, что утро будет тяжелым, и встаю, дабы подобрать идеальный наряд. Уж если я иду на эшафот, то должна выглядеть по-королевски.

– Итак, расставим все точки над «i». Он не подписал документы на продление визы, и ты взяла и вышла за него замуж? – спрашивает Мия, сидя напротив меня за столиком в уютном бистро.

Для встречи мы выбрали милое кафе недалеко от той улицы, где я живу. Я подумала, что лучше сделать это при свидетелях, чтобы девочки вдруг не решили, что я спятила, и не упрятали меня куда подальше.

Когда я сказала Николасу, что глупо ехать так близко, он решил следовать за мной по пятам. Так мы и шли всю дорогу пешком, я часто оглядывалась, чтобы закатить глаза, а он только улыбался.

– Что-то вроде этого. – Я улыбаюсь.

– Ладно, – Пайпер напряженно наклоняется вперед, – не пойми превратно, я не хочу тебя обидеть, но почему он выбрал именно тебя?

Отличный вопрос, на который, к сожалению, я тоже хотела бы знать ответ.

– Он не говорил. Я знаю только, что он должен был жениться и хотел, чтобы это была я.

– Вообще-то это даже мило. – Мия улыбается, глядя в свой кофе.

– Он заставил меня выйти за него, – усмехаюсь я.

Она пожимает плечами:

– Все равно мило.

– Да, но почему ты пошла на это? – вмешивается Пайпер.

– Что ты имеешь в виду? – Меня охватывает замешательство. – Ты ведь знаешь, что мне нужно было что-то сделать, чтобы продлить визу.

– И что, замужество – это единственный выход? Ты могла бы ненадолго уехать домой, разобраться с делами и документами и снова вернуться сюда. Или найти работу в своей Канаде. Ты ведь прекрасный специалист, с таким-то опытом… – Пайпер накручивает прядь волос на палец, задумчиво оглядывая меня. – Так в чем же настоящая причина, Мисти?

Я довольно давно избегала касаться этой темы. Не знаю, как они отреагируют, но теперь обязана рассказать им хотя бы часть правды.

– Я не могу вернуться из-за своего бывшего. Он ищет меня и, как только найдет, не оставит в покое.

Я аккуратно рассказываю те части прошлого, которые могу осветить, скрывая самые болезненные моменты. Хотя и то, что подруги узнали, не похоже на сказку. Я поведала им про своего манипулятора-бывшего, изнасиловавшего меня, и про то, что родители предпочли его сторону моей, так как репутация превыше счастья дочери.

Пайпер хмурит брови, на ее лице ясно читается обида.

– Почему ты не рассказала?

А… вот и вопрос, которого я ждала и боялась.

Я делаю глубокий вдох.

– Знаете, когда встретила вас, я только начала новую жизнь. К тому моменту я порвала все связи с Томасом и не хотела, чтобы что-то напоминало мне об этом периоде. Я хотела забыть все, что произошло. Только так я могла бы начать жизнь заново. Прошу, не обижайтесь. Бесчисленное количество раз я хотела все рассказать вам, но просто не была к этому готова… – К концу речи по моим щекам потекли жгучие слезы. – Мне правда жаль.

Пайпер перегибается через стол и нежно сжимает мою руку.

– Мисти, родная, ни о чем не сожалей. Ты пережила ужасные, травмирующие события и сама выбрала, как оправиться от них. Твои чувства сейчас важнее. Иначе какие мы друзья?

– Спасибо. – Я вздыхаю.

– У меня тут родилась идея, – добавляет Мия игривым тоном, от которого у меня почему-то все внутри сжимается от страха. – Такие парни, как твой муж, могли бы урезонить любого сумасшедшего бывшего.

– Нет. Я не собираюсь впутывать Деймона.

Секунду раздумываю, стоит ли объяснять, что они оба, по слухам, являются частью тайного общества влиятельных людей. Это, по сути, делает их неприкасаемыми. Нет, об этом я говорить не буду. Некоторые вещи должны оставаться в секрете, и знание того, что кучка придурков, по сути, контролирует все, – как раз одна из таких вещей. Девочкам незачем знать, что эта идея провальна с самого начала.

Я неосознанно кручу серебряный браслет. Это придает мне какой-то странной уверенности. Несмотря на то что дорогой муж принудил меня к этому браку, он никогда не заставлял меня притворяться кем-то другим. Сейчас эта тонкая металлическая полоска должна бы пугать меня до дрожи. Но, очевидно, со мной что-то не так, потому что я смирилась с тем фактом, что он хочет, чтобы я ее носила.

Я не могу понять, что чувствую к нему. Мое тело реагирует на него как фитиль на спичку. Такое ощущение, будто вся моя жизнь свелась к этому моменту. Будто это было предрешено. Но что делать с тем голосом в голове, который так рьяно твердит, что я должна как можно скорее избавиться от Деймона и всего, что с ним связано?

Но другая, подсознательная – или, вернее, наиболее эгоистичная – часть меня верит, что он тоже нуждается во мне. Что я нечто большее, чем просто его навязчивая идея. Стоп. Я вновь вынуждена подавить эту частичку своей души, так как через год мы все равно расстанемся. Если не буду вести себя осторожно, мое сердце будет разбито.

Я наклоняюсь вперед, упираясь локтями в стол, и провожу пальцами по волосам. Часы на стене тикают нестерпимо медленно. Сходя с ума, я наблюдаю через экран телефона, как Мисти разговаривает со своими подругами.

Николас ведет видеосъемку из машины, поэтому ракурс, конечно, не самый удачный. Да и звука совсем нет. Но отсюда мне все равно прекрасно видно выражение ее лица. Каждое мгновение, когда она расстроена, мне хочется подойти к ней и успокоить. Хочется дать понять, что, хотя я буквально вынудил ее выйти за меня, это была лишь попытка ускорить неизбежное.

Мисти была предначертана мне.

И в ту же секунду, когда мы связали себя узами брака, все в моем мире словно встало на свои места. Как будто все, что я пережил, должно было привести меня к ней. И я уверен, что снова прошел бы через боль, лишь бы это помогло мне стать тем, в ком она нуждается.

Потому что ей нужен не изнеженный мальчуган, а тот, кто разглядит ее подавленную тьму и будет боготворить за это. Мисти нужен кто-то, кому она не побоится открыться, ведь тот никогда не отвергнет ее. И подсознательно она уже это знает. Вот почему свое пламя она показывает только мне и никому иному. И я чертовски люблю ее за это.

Даже сейчас я с теплотой наблюдаю за тем, как она старается подарить своим друзьям положительные эмоции, как заставляет их почувствовать себя лучше рядом с ней. Но то, за что я люблю ее больше всего на свете, – острота ее ума. Мисти заставляет меня пасть на колени и слепо угождать каждому ее желанию.

Нет ничего лучше, чем скрепить узы с человеком, с которым суждено быть вместе. Пусть я и позволил ей тешить себя надеждой, что это лишь на год, на самом деле я так никогда не думал. Скоро она по-настоящему почувствует, что значит быть моей.

Люди всегда говорят «это судьба», чтобы оправдать свои ошибки, дерьмовую жизнь и неудачи. Но теперь я с этим согласен. То, что Мисти приехала из другой страны, попала в компанию и стала работать на меня, – определенно судьба. Теперь мне остается ждать, когда и она поймет это. Ведь мы созданы друг для друга, и этого не изменить.

Я выключаю телефон и тупо смотрю в экран компьютера. У меня мурашки бегут по коже от ее желания сохранить наш секрет.

На самом деле у меня вызвало подозрение то, как Мисти отводит глаза, когда настаивает на этом. Чувство внутри подсказывает, что что-то здесь не так. Это не страх перед порицанием коллег. За ее ложью кроется что-то более глубокое.

На мой телефон приходит сообщение от Николаса. Отлично, они уже выдвигаются в офис.

Я улыбаюсь. Может, у Мисти и есть секреты, но я приложу все силы, чтобы узнать их. Конечно, мне бы стоило дать ей немного личного пространства, но от меня у нее не должно быть тайн.

Мисти. Она входит в мой кабинет словно вихрь, такая собранная и решительная. Ее каблучки стучат по кафельному полу. Но она не поднимает взгляда. Вместо этого сосредоточилась на своем планшете.

– Жена, – говорю я, и это заставляет ее посмотреть на меня. Зеленые глаза встречаются с моими, и я удовлетворенно улыбаюсь.

– Муж, – отвечает она ровным профессиональным голосом, от которого меня бросает в дрожь. Из ее уст это слово звучит заманчивее всех.

Мне вдруг отчаянно хочется ее раззадорить, расколоть ту холодную раковину, в которую она спряталась.

– Итак, дорогая жена, что, ты думаешь, случится с нашим браком, если я буду искать себе другую?

Она вдруг морщит носик, но тут же вновь принимает образ непогрешимого идеального сотрудника.

– Ничего. Мы просто будем придерживаться плана, чтобы ты все еще мог найти подходящую женщину. Все-таки мы с твоей матерью приложили немало усилий, чтобы составить этот список.

Горечь наполняет рот, и я стискиваю зубы так сильно, что вот-вот могу их сломать. Челюсть сводит от ноющей боли, но я пытаюсь сдерживаться. Пытаюсь понять ее мотивы.

Мисти пристально смотрит на меня, высоко задрав голову и скрестив руки на груди в ожидании ответа.

Но я замечаю интересную вещь: ее кулаки сжаты, а мышцы на шее напряжены до предела. Что ж, она думает, что ведет себя непринужденно, пока на самом деле ее гложет ревность. Значит, Мисти надеется, что я откажусь. Но ведь это прекрасная возможность выяснить, зачем она вообще затеяла все это!

Итак, это ее правило заставило нас играть в игры, и именно она первая должна его нарушить.

Я откидываюсь на спинку стула и улыбаюсь.

– Ладно. Когда начнем?

Мисти еле заметно вздрагивает. Она делает глубокий вдох, прежде чем выпрямиться и высоко поднять подбородок, чтобы вынести зрительный контакт со мной. В ее взгляде сквозит вызов, коварное желание поиграть со мной.

Вот черт. Я снова чувствую, как не меня накатывает возбуждение. Она предназначена для этого, предначертана мне.

На ее лице теперь сияет не просто улыбка, это знамение ее победы.

– Хорошо, значит, мы все обсудили. Мы не будем делать исключений.

Мое сердце бешено колотится в груди. Я провожу карандашом для глаз по правому веку, но кончик вновь смазывается, и мне приходится вытирать его в третий раз.

Последние двадцать минут я пытаюсь накраситься перед крошечным зеркальцем в ванной, стараясь не попадаться на глаза своему беззаботному муженьку. Когда я вернулась домой, он пристально проследил за мной, но не сказал ни слова.

Этого было достаточно. Дразнить Деймона – все равно что дразнить дикое животное. Я заявила, что мы не будем делать исключений даже для наших брачных отношений, а затем пулей выскочила из его кабинета. По дороге я пригласила на свидание первого же попавшегося на моем пути хоккеиста. А затем просто спряталась в одной из пустующих переговорных, молясь, чтобы Деймон не мог отслеживать меня по браслету.

Но он так и не пришел за мной. Вместо этого Николас, как обычно, ждал меня у выхода. По его опущенным бровям и спокойствию я поняла, что он чем-то раздосадован.

Впрочем, мое настроение было не лучше. И уж конечно, я не могла признаться ни Николасу, ни даже самой себе, что ревную. Не стоило надеяться, что Деймон восстанет против фальшивых свиданий. В конце концов, я сама просила его об этом. И сама во всем виновата. Вопреки здравому смыслу, когда он спросил, как скоро мы начнем, что-то внутри меня оборвалось.

Это было некое пронзительное чувство, от которого у меня внутри все перевернулось, а в груди горело от желания запретить ему. Мне отчаянно хотелось накричать на него, что он женат и как он смеет даже притворяться, что готов встречаться с другими женщинами. Как могла едва заметная ухмылка сделать это со мной? Какой силой он обладает, чтобы вот так разрушить мой контроль?

Я хотела, чтобы он почувствовал то же, что и я.

Поэтому сказала то, что сказала, а потом убежала и спряталась.

Да, я хотела, чтобы он нашел меня. Хотела, чтобы доказал, что между нами никто не посмеет встать. Может быть, это все ненормально, извращенно и неправильно. Но после того, что случилось со мной в прошлом, я хочу, чтобы кто-то был одержим мной по-настоящему и доказывал это снова и снова.

Мне нужен был мужчина, который будет наслаждаться игрой так же, как и я.

Не знаю, когда это произошло, но Деймон заставил меня почувствовать себя смелой, понять, что я могу быть такой дерзкой, какой захочу, и он все равно никогда меня не отпустит.

Раздается звонок в дверь, и я делаю глубокий вдох, внезапно забеспокоившись, что Деймон ушел и я неправильно истолковала ситуацию между нами.

Но нет, напротив, – он стоит, прислонившись к стене прямо у входной двери, и ждет меня. Его руки скрещены на груди, рукава белоснежной рубашки закатаны, отчего открывается вид на яркие линии татуировок.

Я медленно поднимаю взгляд, останавливаясь на его шее, и только потом осмеливаюсь встретиться с ним глазами. Меня охватывает трепет, когда я замечаю обжигающий жар в выражении его лица. Его челюсть сжата, одна бровь слегка приподнята.

Он проводит пальцем по нижней губе и произносит:

– Ты прекрасно выглядишь, жена. – Его голос предупреждающе низкий, скрипучий.

По моей коже пробегают мурашки, он как ни в чем не бывало расцепляет руки и указывает на дверь рядом с собой:

– Ты не собираешься открыть нашему гостю?

Я с трудом сглатываю:

– Может, тебе лучше подождать в другой комнате? Тебе не кажется, что это будет выглядеть странно, если он увидит тебя прямо здесь?

Деймон пронзает меня острым взглядом и склоняет голову набок, как хищник:

– Открывай, фея. Давай посмотрим, кого ты пригласила мне на замену.

Деймон выглядит опасным, расстроенным, но по моим венам течет не страх. Во мне заложена стойкая уверенность, что он никогда не причинит мне вреда и защитит любой ценой. О, это делает нашу игру еще более увлекательной, потому что я поймала дракона и заставляю его плясать под свою дудку.

Я не схожу с места. Он улыбается:

– Хорошая девочка.

Затем он сам открывает дверь. За широкими плечами Деймона я едва могу разглядеть Итана, но отсюда мне его прекрасно слышно.

– Я пришел за Мисти.

Я вздрагиваю, чувствуя себя немного неловко из-за того, что втянула его в это. Ну, по крайней мере, слабым утешением служит то, что я выбрала подонка, чья репутация в области общения с девушками напрочь подмочена.

– Ваше свидание отменено, – сухо отвечает Деймон.

– Мы только что говорили с ней. Я знаю, что ты ее начальник, но ты не имеешь права донимать ее в свободное время.

Я вижу, как мышцы на руках Деймона напрягаются. Он прислоняется к двери, но в этой позе нет ничего непринужденного.

– Да нет, это у тебя не будет свободного времени. Позвони своему агенту, вдруг у него для тебя какое-нибудь задание? И не забудь извиниться перед Мисти за сорванное свидание.

– Что это все значит? – спрашивает Итан с нескрываемым замешательством в голосе.

– Мне кажется, тебе пора освежиться. Пока.

Деймон закрывает дверь, запирая ее изнутри. А затем оборачивается ко мне.

– Что ты делаешь? – спрашиваю я, хотя мой голос едва ли громче шепота.

Он подходит ко мне и протягивает руку, чтобы схватить за подбородок, хотя его пальцы делают это с осторожной нежностью.

– Ты этого хотела, верно? Чтобы у тебя была власть надо мной? – Деймон проводит большим пальцем по моей нижним губе. – Тебе понравилось дразнить меня? Заставлять ревновать?

– Я… я этого не делала, – вру я довольно неумело.

Он приближается так, что я могу почувствовать его обжигающее дыхание на своей щеке, а потом Деймон прикусывает меня за нижнюю губу.

– Ну еще бы, – шепчет он. – Что ж, я всегда рад поиграть с тобой, но мы же условились, что ты моя. А я никогда не делюсь тем, что принадлежит мне. Итак, ты уже определилась с наказанием?

– Что? – Я задыхаюсь от удивления.

– Я ведь просил тебя так больше не делать, но ты снова вела себя плохо. Видимо, ты хочешь, чтобы тебя наказали.

Жар растекается между моих бедер, и я пошатываюсь, не в силах удержаться на месте. Деймон обхватывает меня за талию, но его лицо остается бесстрастным в ожидании моей реакции. Разум кричит о том, что я не хочу наказания, но тело просто воспламеняется от этой идеи. Что-то в голосе мужа, движениях и настроении подсказывает, что он делает это скорее для меня, а не со мной. Я начала игру, и теперь только от меня зависит, доведу ли ее до конца.

Ногтями я вожу по твердым линиям его груди, стараясь дышать ровно и подготовиться к тому, что собираюсь сделать.

– Я… – Мои пальцы сжимают его рубашку, когда я начинаю бороться с дрожью в голосе.

Его серые глаза гипнотизируют.

– Ты не должна бояться меня. Я никогда не сделаю того, чего ты не захочешь. И никогда не причиню тебе боль, Мисти. Позволь мне доставить тебе удовольствие, – шепчет Деймон, и его слова звучат как клятва.

– Хорошо. – Слово вырывается одним вздохом, и я чувствую, как между ног разливается океан желания.

Он издает звук, похожий на довольное мурлыканье.

– Хорошая девочка, – говорит он, его пальцы зарываются в мои волосы и приподнимают мой подбородок. – Теперь встань на колени.

Дрожь пробегает по мне в предвкушении того, что же будет дальше. Я опускаюсь на гладкий прохладный линолеум. Прямо на уровне глаз через плотную ткань брюк вижу его очертания. И внутренне радуюсь, когда он подергивается от моего пристального внимания.

– Вот так. А теперь достань его, – тихо приказывает Деймон.

Я тяну за кожаный ремень, но маленький серебряный язычок на пряжке никак не хочет поддаваться. Мне приходится наклониться ближе, чтобы рассмотреть, в чем дело. А затем я краснею от того, что не могу справиться даже с такой простой задачей.

Деймон проводит большим пальцем по линии моих волос, и я поднимаю на него взгляд, глубоко выдыхая. Он не осуждает меня и не разочарован; он смотрит на меня сверху вниз, и в его черных глазах читается неприкрытое вожделение. Я не разрываю зрительный контакт до тех пор, пока Деймон сам не помогает мне с брюками и я наконец не добираюсь до желаемого.

В руке он ощущается тяжелым и довольно широким – мне едва удается обхватить его пальцами.

Когда я вижу покрывающий его влажный блеск, у меня буквально текут слюнки. Я не могу удержаться и провожу языком, ощущая солоноватый вкус, а затем полностью обхватываю губами.

Из груди Деймона вырывается глубокий стон, но он не торопит меня, наоборот, позволяет играть с ним так, как я хочу. Меня наполняет сладкое чувство власти, полного контроля над ним, когда я провожу языком, с каждым движением обхватывая все глубже.

– Черт… – он отстраняется, – ты даже не подставляешь, что со мной делаешь.

Я всхлипываю из-за внезапной потери и впиваюсь пальцами в его бедра. Я сама хочу этого… Даже отчаяннее, чем кажется на первый взгляд.

Он проводит самым краем по моей нижней губе.

– Открой рот, – командует он низким скрипучим голосом.

Я делаю то, что он говорит, не колеблясь.

– Высунь язык.

Деймон проходит им по моим губам, и я тут же тянусь вперед, испытывая сильную жажду.

– Нет, – ему явно не понравилось мое своеволие. – Я сказал «открой».

Я вновь повинуюсь, ожидая того, что он придумал.

Деймон проникает глубоко, и я даже слегка задыхаюсь, когда ощущаю давление в горле. Слезы наворачиваются на глаза, но он не останавливается. Его ствол увеличивается в размерах, достигая наибольшей степени.

Моя челюсть даже начинает болеть от того, насколько широко мне приходится держать ее открытой. Но его движения восхитительны. Он продвигается все дальше на всю длину и зарывается рукой в мои волосы. От того, что я чувствую в горле, у меня текут слюнки. Никогда и ни с кем я не делала ничего подобного.

Я в очередной раз кашляю, но Деймон не отстраняется, даже, напротив, двигается настойчивее.

– Вот так, жена. Ты выглядишь прекрасно. – Он проводит пальцем вдоль моего горла. – Попробуй сглотнуть.

Я бросаю на него взгляд, неуверенная в том, что смогу это сделать.

– Просто доверься и попробуй.

Я сглатываю, и он проталкивается глубже, не вызывая рвотных позывов. Так действительно легче.

– Черт… – Его движения становятся более резкими.

У меня начинает кружиться голова от недостатка кислорода, но останавливаться я не планирую. Я жажду, чтобы он проникал как можно глубже и терял контроль. Беру инициативу на себя и хватаю Деймона за бедра, чтобы потянуть их прямо на себя.

Он стонет, когда его влага наполняет мой рот.

– Очень хорошо, – подытоживает он, следя за моим языком, облизывающим пальцы и губы.

– И это все мое наказание? – спрашиваю я, после чего замечаю его зловещую улыбку.

Он стирает пальцем краешек моей размазанной подводки для глаз.

– И не надейся.

Деймон отступает к дивану, а затем усаживается на него, похлопывая себя по ногам.

– Ложись ко мне на колени. Будет тебе наказание, которого заслуживает любая хорошая девочка, если он вела себя плохо.

Меня охватывает трепет, смешанный со страхом. Его темные глаза словно призывают меня преодолеть границы дозволенного. Я пытаюсь приподняться с затекших колен, но он жестом останавливает меня:

– Ползи.

Я вновь опускаюсь, потрясенная его требованием.

– Но я… я не могу.

– Ты же сама хотела заставить меня ревновать?

Мне стоило бы все отрицать, но в голове помутилось, и я только и могла, что выполнять все, что он хочет в этот момент.

– Да, – шепотом признаю я.

– Как думаешь, такое поведение заслуживает наказания?

Я чувствую, что мои трусики намокают еще сильнее.

– Да, – повторяю я.

– Тогда ползи. Заслужи мое прощение.

Последние крупицы здравого смысла и женского самоуважения теряют надо мной всякую власть. Я по-кошачьи изгибаюсь, опускаю ладони на пол и начинаю медленно ползти на четвереньках в его направлении. Деймон смотрит на меня черными как смоль глазами, зрачки которых сейчас, кажется, полностью покрыты серебром. Его руки сжимают обивку дивана с такой силой, что костяшки пальцев белеют, а на скулах проступают желваки.

По моей спине пробегает дрожь от осознания того, что это я так влияю на него. И, хотя он отдает команды, решения здесь принимаю я.

Я уверенно сокращаю расстояние между нами и встаю на колени у его ног.

Он вновь похлопывает себя по ногам.

– На живот, жена.

Дрожа от предвкушения, я приподнимаюсь и ложусь на его ноги. Даже животом я чувствую стальные мышцы его бедер.

Он задирает мою юбку и рассматривает розовые кружевные трусики. Через мгновение Деймон срывает их с меня, сминая ткань в кулаке.

– Ты надевала это для него? Что ж, ты заплатишь за это, дорогая.

Он подносит белье к моему закрытому рту, но я наотрез отказываюсь открывать его. Свободная рука Деймона с силой ударяет по моей обнаженной заднице, и я просто задыхаюсь от шока и резкой волны боли.

Он не теряет времени даром и, пока я хватаю ртом воздух, запихивает в него трусики. Я чувствую солоноватый вкус и пытаюсь выплюнуть, но он предостерегает меня:

– Держи их, иначе сильно пожалеешь и только продлишь свои муки.

Похоть смешивается с гневом, и я больше не могу разобрать свои чувства.

Я ерзаю на его коленях, уже готовая к новому удару. Напряжение нарастает внизу живота, и я отчаянно желаю, чтобы оно усилило мой гнев.

Деймон прижимает меня к себе одной рукой, в то время как другая уже гладит мои чувствительные ягодицы. Мне отчаянно хочется трения, хочется, чтобы он коснулся самых потаенных уголков моего тела, поэтому я сама льну к нему.

– Умоляй меня, – говорит он.

Я свирепо смотрю на него, демонстрируя рот, заткнутый моим же бельем. Ну и как я должна умолять, по-твоему?

Он тихо смеется, но медленное движение его пальцев вверх по моим бедрам заставляет меня стонать, требуя большего.

– Пожалуйста. – Я решаюсь на мольбу, но слова звучат приглушенно из-за ткани во рту, поэтому он вынимает ее.

– «Пожалуйста» что? – Он вопросительно приподнимает бровь.

Я издаю разочарованный стон.

– Отшлепай меня.

Он раздвигает мои ноги еще шире, оставляя меня полностью обнаженной. Уязвленная, я пытаюсь сдвинуть их, но, конечно, попытки оборачиваются провалом. Деймон громко смеется.

– Хорошая девочка.

Резкий шлепок вновь наполняет комнату звуками удара и моих стонов. Все мое тело оживает, боль быстро переходит в удовольствие, заставляя мой центр пульсировать. Так продолжается несколько раз.

Его пальцы зарываются в мои волосы, откидывая мою голову назад, чтобы ему было удобнее заглянуть мне прямо в глаза.

– Так что, тебе это нравится? Тебе нравится, когда тебя наказывают, женушка? – спрашивает Деймон.

Дыхание сбивается, и я не могу вымолвить ни слова. Но, должно быть, он и так прочел ответ в моем взгляде, потому что вновь легонько шлепнул меня. На этот раз уже по промежности. Тело переполняется новыми ощущениями, и я изо всех сил пытаюсь вдохнуть, прежде чем это повторится. Мой центр пульсирует в такт биению сердца, и каждое прикосновение Деймона словно ускоряет меня. Я полностью растворяюсь в ощущениях как в тумане. Деймон опускается ниже и шлепает меня прямо по чувствительной точке.

Экстаз накрывает с головой, и все тело содрогается от наслаждения, которое пронзает меня до кончиков пальцев. Но это не останавливает Деймона, поочередно ласкающего и шлепающего меня по самым чувствительным точкам. Это создает ощущения, которые мне никогда раньше не доводилось испытывать.

Он не отпускает меня, приближая к пику блаженства. Я взрываюсь и чувствую, как теплая волна вырывается из меня. О боже, что это было?

– Вот так, умница. Ты идеально подходишь мне, жена.

Я прижимаюсь к нему, слишком измученная, чтобы сопротивляться, и пытаюсь сосредоточиться на своем дыхании, чтобы не потерять сознание.

Деймон не дает мне времени прийти в себя и кладет на диван. Сам садится сверху и разрывает шов моего платья.

В этот момент по моим венам проходит волна холода. Эти безобидные движения, о которых он даже не задумывается, пробуждают во мне воспоминания о совершенно другом времени и мужчине, который так же прижимал меня сзади. От этих мыслей мышцы сводит судорогой, а дыхание перехватывает. Нет, нет, только не это. Пожалуйста, не надо. Я хватаюсь за краешек дивана, пытаясь привязать себя к этой реальности.

Я в безопасности. Я в безопасности. Я в безопасности.

Я повторяю про себя эти слова как мантру, пытаясь побороть страх. Но вдруг я будто чувствую липкие руки Томаса, удерживающие меня, и холодное острое лезвие его ножа, надрезающего мою кожу.

Это неправда. Я в Бостоне. Он не сможет найти меня. Я в Бостоне. Бостон. Бостон.

Это маленькое заклинание постепенно возвращает меня в окружающую действительность. Я начинаю понимать, что лежу, уткнувшись лицом во что-то теплое и твердое, а носом слышу аромат сигар и одеколона. Сильные руки поддерживают меня, чтобы я не скатилась, и эти объятия не похожи на ловушку. Наоборот. Я чувствую себя лучше.

Деймон.

– Все в порядке. Ш-ш-ш, Мисти. Ты в безопасности. – Деймон нежно проводит пальцами по моей спине, от ребер к плечам, шепча слова утешения на ушко. – Я рядом. И я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось. Со мной ты в безопасности.

Его сила и энергия окутывают меня, вытесняя воспоминания о Томасе. Деймон никогда не отдаст меня ему.

С другой стороны, сейчас я крайне напугана тем, что именно с Деймоном могу чувствовать себя свободной. Я намеренно хотела вызвать ревность одного из самых опасных мужчин в городе, не задумываясь о последствиях. Не знала, что мне это так понравится. Мое сердце не знает, как с этим справиться.

Я отстраняюсь, чтобы встретиться с ним взглядом. Очевидно, сейчас я выгляжу хуже некуда: красный от слез и соплей нос, мокрое заплаканное лицо.

– Извини меня.

– Истинная канадка. Извиняешься, даже если не виновата, – бормочет Деймон, нежно проводя большим пальцем по моей щеке и ловя случайную запоздавшую слезинку. Со мной он нежен. Но его взгляд холоден, что только подтверждает напрягшееся от нарастающего раздражения тело.

– Ты должна рассказать мне все, чтобы я мог помочь. – Серебро его глаз завораживает, когда он испытующе смотрит на меня в ожидании ответа.

– Все… хорошо, – выдыхаю я.

Внутри меня идет борьба: с одной стороны, идея, что Деймон выследит Томаса и воздаст ему должное, очень привлекательна, с другой же – я боюсь того, с чем мне предстоит столкнуться. Я больше не хочу погружаться в эту грязь.

От размышлений меня отвлекает движение Деймона, он пытался приобнять меня за спину, но я дергаюсь, тут же поправляя разорванный шов платья. Сама мысль о том, что он увидит шрамы, вызывает тошноту. Я хватаюсь за оборванные части платья, соединяя их вместе. Почему-то мне не хочется, чтобы он увидел, насколько сломанной я была когда-то.

– Не нужно. Просто… не трогай платье, прошу.

В глазах Деймона читается боль. Его лицо сразу же бледнеет. Еще несколько секунд он смотрит на меня, прежде чем кивнуть и притянуть к своей груди. Я слышу биение его сердца и чувствую, как он дрожит. Затем, не сказав ни слова, он отпускает меня, оставляет легкий поцелуй на макушке и уходит в комнату.

Я бессильно падаю на диван. Понимаю, что расстроила его, но не знаю, что сказать, чтобы все стало как раньше. На самом деле мне небезразлично, что он чувствует. И я начинаю это понимать.

Я хочу, чтобы он видел меня такой, какая я есть сейчас. А не сломленной девочкой, которой когда-то была.

Дверь спальни захлопывается за мной, и я прислоняюсь к ней спиной. Мои нечеловеческие инстинкты требуют, чтобы я заставил Мисти признаться, кто сделал это с ней, кто причинил ей боль. Тогда я бы нашел его и порезал буквально на кусочки.

Все, что меня останавливает, – дрожь ее тела и страх в глазах. Сейчас она нуждается именно во мне и моей поддержке, ей не нужна битва или месть.

Меня чуть не стошнило, когда она отшатнулась и вцепилась в свое платье. Это подсознательное движение рассказало мне даже больше того, что я надеялся узнать. Мне бы хотелось выпустить свою ярость наружу, дать ей пищу и цель, но важно не то, чего хочу я, а то, что нужно ей.

Я должен подумать и дать ей успокоиться, вместо того чтобы слоняться по квартире туда-сюда и пугать ее еще больше.

Я хватаю свой телефон и отправляю сообщение Маттиасу.

Я крепко стискиваю челюсти и стараюсь дышать через нос, чтобы не выйти из себя.

Я несколько раз глубоко вдыхаю и выдыхаю, чтобы успокоиться. Откладываю телефон на комод и достаю из сумки свою спортивную толстовку. Только потом, как следует отдышавшись, возвращаюсь в гостиную.

Сердце замирает при виде Мисти, забившейся в уголок дивана. Ее колени прижаты к груди. Ее хрупкость, ее уязвимость в этот момент способны поставить меня на колени и умолять помочь ей и облегчить ее боль любым способом.

Я подхожу, держа толстовку наготове.

– Подними руки.

Покорность, с которой Мисти повинуется и позволяет надеть на нее толстовку через голову, говорит о том, насколько сильно она сейчас раздавлена. Мисти прекрасно смотрится в моей одежде: толстовка свободно окутывает ее, словно раковина, пряча маленькое нежное тело внутри.

Я вновь методично приказываю себе успокоиться и иду на кухню, чтобы взять для нее стакан воды.

– Выпей, пожалуйста.

Я усаживаю Мисти к себе на колени и протягиваю стакан.

Она делает маленький глоток и, вытирая рот рукавом, односложно отвечает:

– Все хорошо.

Ложь. Моя бровь приподнимается в знак того, что ей не удастся меня обмануть.

– Сейчас все точно хорошо.

Вглядываясь в ее лицо, я пытаюсь найти там ответы или подсказки, которые могли бы пролить свет на те подробности ее жизни, которые сейчас беспокоят меня больше всего. Хоть что-нибудь.

– Ты можешь рассказать мне все, что захочешь.

– Знаю.

Я отстраняюсь и беру в руки пульт, пытаясь если не помочь, то хотя бы отвлечь ее от мрачных воспоминаний. По телевизору идет какой-то конкурс по шитью – выиграет участник, который сошьет самое красивое платье. Я расслабляюсь, чтобы дать Мисти понять, что она тоже может отпустить себя, и укладываюсь на диван, прижимая ее к себе.

– Если не хочешь, мы не будем это смотреть, – говорит она, немного колеблясь.

– Но тебе же нравится?

Она искоса смотрит на меня, и между ее бровями пролегает очаровательная морщинка.

– Ну… в общем-то да.

– Тогда не отвлекайся.

– Ладно, но если ты умрешь от скуки, я не виновата, – говорит Мисти, посмеиваясь, пока я радуюсь тому факту, что ее напряженные плечи наконец немного расслабились.

Я прижимаю ее к себе и осторожно наблюдаю, как она смотрит шоу. Проходит меньше пятнадцати минут, прежде чем ее глаза закрываются, дыхание замедляется и она погружается в сон.

Мой телефон через несколько минут издает звуковой сигнал, и я тут же отвечаю на звонок Маттиаса.

– Ты что-то нашел? – Спрашиваю очень тихо, стараясь не разбудить Мисти.

– Кто-то подчистил ее историю. Самое большее, что я смог найти, – это то, что в старшей школе она попала в больницу и пробыла там ровно сутки.

– Почему?

– В том-то и дело. Неизвестно. Нет ничего: ни диагноза, ни показаний врача, ни причин для госпитализации. Уверяю тебя, кто-то очень постарался, чтобы скрыть все это.

Я растерянно провожу рукой по шее. Людей настолько влиятельных, что они могут провести моего брата, по пальцам можно пересчитать. Но я тут же одергиваю себя и напоминаю, что Мисти все равно всегда под моей защитой.

– Ладно, продолжай искать.

– Я так и сделаю, но… ты все-таки должен спросить ее, – напоминает Маттиас.

Мне нечего сказать брату в ответ, и я просто вешаю трубку. Нет, я не буду давить на Мисти. Она сама расскажет все, когда сочтет нужным. Когда доверится мне.

При воспоминании о страхе, промелькнувшем в ее глазах, у меня кровь стынет в жилах. Я стискиваю зубы.

Началась охота на тех, кто прикоснулся к моей жене. Целуя ее в затылок, я мысленно обещаю: «Их смерть будет долгой и обязательно мучительной».

Я закалываю бледно-розовые волосы заколкой, стараясь захватить и выбивающиеся пряди. Серая толстовка Деймона велика мне и спускается до середины бедер. Несмотря на дороговизну ткани, мне трудно представить его в такой повседневной одежде.

Глубоко вздохнув, открываю дверь. У меня не получится игнорировать то, что произошло между нами прошлой ночью. И, конечно, у Деймона наверняка миллион вопросов, на которые мне не хотелось бы отвечать, но сказать что-то в свое оправдание просто необходимо. Если я попытаюсь солгать, Деймон поймет.

Когда выхожу из спальни, он стоит ко мне спиной. Значит, у меня еще есть пара секунд подумать и рассмотреть его. Он одет в сшитый на заказ черный костюм, который полностью скрывает яркие татуировки.

Не замечая меня, он разговаривает с кем-то по телефону, но говорит так тихо, что я едва ли могу что-то разобрать.

– Будто произведение искусства на моей кухне, – ворчу я себе под нос.

Деймон оборачивается и замечает мое присутствие. Я тут же краснею. Он же никак не мог услышать того, что я ляпнула?

– Я перезвоню, – говорит Деймон и сбрасывает звонок настолько быстро, что у человека, с которым он говорил, очевидно, не было никакой альтернативы.

– Как ты? – Он спрашивает меня низким и мягким голосом, словно боится, что я испугаюсь, если он надавит.

Ненавижу этот взгляд. Такое ощущение, что он смотрит на меня как на хрупкое жалкое создание, не умеющее постоять за себя.

– Прекрасно. Ты разве не торопишься? – Я говорю, пожалуй, даже слишком резко, о чем сразу же жалею.

Деймон наклоняет голову набок, оценивающе оглядывая меня. Дерзкая улыбка стирает беспокойство с его лица.

– Ну-ну, женушка, только не говори, что ты уже хочешь от меня избавиться.

Волчьи глаза быстро оценивают мою реакцию, ожидая ответа.

– Еще нет, – я делаю вид, что смотрю на часы на запястье, – но вот через триста шестьдесят пять дней…

При упоминании срока нашего договора у меня тут же щемит в груди. Неужели я успела так привязаться к нему?

На его лице дергается мышца, и мне кажется, что сейчас Деймон готов уйти, даже не попрощавшись, но тем не менее он спокойно отвечает:

– На удивление, эта шутка неудачна.

Я издаю нервный смешок, но он тут же перебивает меня:

– Я надеялся застать тебя с утра и предупредить, что с этого дня ты работаешь в «Эверетт Тауэр».

Я застываю в замешательстве, но Деймон, как будто игнорируя мое состояние, объясняет, где находится мой новый офис, при этом с невозмутимым видом готовя латте.

Как только он поворачивается, чтобы передать напиток, то замечает выражение моего лица.

– Что еще?

– Но у меня уже есть офис. – Я машинально беру кофе из его рук.

– Да, – отвечает он медленно, словно пытаясь разжевать простую истину ребенку, – но ты должна быть рядом со мной.

– Я же всегда могу написать тебе в почте.

– Мисти, ты мой пиар-консультант. И ты мне нужна во время мероприятий.

– Но ты же и сам понимаешь, что это неправда, верно? У меня прекрасный кабинет в «Брюинз билдинг».

Он сердито хмурит брови, как бы говоря, что уже на грани своего терпения.

– Если мы оба не хотим, чтоб я сменил половину состава хоккейной команды, то ты должна переехать сегодня же в новое здание.

– Но я…

– Я уже проверил твое расписание. У тебя встреча с моей матерью с утра. Я предупредил ее, чтобы она вела себя приветливо. Видишь ли, она не всегда… вежлива с людьми, которых считает ниже себя.

Я непроизвольно напрягаюсь. Прекрасно. Мир, в котором люди думают, что они лучше других. И мне придется столкнуться с ним вновь.

– Я и сама могу о себе позаботиться.

– Ну конечно. Ведь теперь ты тоже Эверетт.

На экране высвечивается сообщение от Деймона. Встреча с матерью, о которой он спрашивает, прошла не совсем гладко. Она позволила себе несколько двусмысленных замечаний о моей внешности, одновременно восхищаясь родословной молодых женщин, которых она надеялась познакомить со своим сыном. Как будто это была какая-то ярмарка породистых собак.

Общение с миссис Эверетт отняло много сил и времени, как если бы я выполнила целую кучу работы. Поэтому, чтобы расслабиться, я выпила много кофе, и теперь листаю странички онлайн-магазинов.

Меня так и подмывало крикнуть, что сейчас я – жена ее сына, и это дикое, совершенно чуждое мне желание заползло под кожу и подступило к горлу, умоляя выпустить его наружу. Мне отчаянно хотелось увидеть в ее глазах шок и последующее разочарование.

Но эта встреча навела меня еще на кое-какие мысли и дала пищу для размышлений. Девушка, которую мои родители пытались сделать из меня, – это именно тот тип женщины, который ищет мать Деймона: девушка с тремя «У» – утонченная, учтивая, уступчивая. Из такой можно сделать кого угодно, даже слепить идеальную светскую жену для сына.

Но теперь ей нужно будет подождать еще год. Со мной она точно не сможет провернуть такой фокус.

Я барабаню пальцами по дубовому столу.

Кабинет, в котором мне выделили место, находится прямо напротив кабинета Деймона. Наверное, если бы не жалюзи на стеклянных перегородках, он постоянно заглядывал бы ко мне.

Я закатываю глаза от нелепости написанного.

Я делаю паузу, так как сознательно не хотела писать «твоих свиданий».

Боже, этот человек совершенно невыносим!

Когда миссис Эверетт указала мне на это мероприятие в ее списке, у меня даже руки задрожали. Ведь это событие высшего уровня эксклюзивности!

Это ежегодный светский раут, на который я и не мечтала попасть. Чтобы заполучить такое приглашение, нужно было родиться с золотой ложкой во рту. Нет, конечно, есть еще кинозвезды и другие знаменитости, которые сами прорубили себе путь, но в любом случае посетить этот вечер – значит быть причастным к особому кругу людей.

Каждый год новостная лента наполняется теориями и слухами об этом концерте.

Моя любимая теория гласит о том, что гости этого мероприятия – просто кучка вампиров, которые устраивают свой ежегодный темный праздник кровопийц. И мы никогда не узнаем от персонала, что же там творится, так как все они мертвы.

Я не должна выдавать своих эмоций, но на самом деле рада этому решению. Возможно, это одно из тех благотворительных мероприятий, которые курирует Мия. Но Деймон пойдет туда не из-за меня. Он взял на себя обязательство участвовать в аукционе еще до того, как мы поженились. И, честно говоря, я была слегка шокирована, когда узнала, что он сам и его братья вызвались участвовать в аукционе.

В ожидании ответного сообщения я верчу в пальцах гладкую черную ручку и надеюсь, что Деймон заметил мой неприкрытый сарказм.

Ручка падает у меня из рук. Я на мгновение замираю. Не спорю, это слишком заманчивое предложение. И я даже не собираюсь отрицать, что мне очень любопытно узнать, что же там происходит на самом деле.

Ну конечно, Мисти, ты так умело врешь самой себе. Единственная причина, по которой ты хочешь пойти, – это любопытство. И совсем не те мурашки, что пробегают по спине от мысли о том, чтобы пойти вместе с ним.

Я пытаюсь игнорировать тот факт, что мои щеки бессовестно покраснели, и благодарю Бога, что мы с Деймоном не говорим с глазу на глаз.

Я с трудом сглатываю комок в горле.

– Нужно подписать здесь и здесь.

Адвокат протягивает мне бумаги, которые я даже не читаю. Кто-то скажет, что я здорово переплачиваю, но мои сделки проходят без сучка и задоринки.

– И еще вот здесь. – Он кладет другой лист бумаги на стол.

Моя ручка быстро скользит по документу, оставляя за собой изящные завитки подписи.

Сообщение Мисти о том, что ее работа окончена, отразилось болезненным откликом где-то внутри. И это терзало меня до тех пор, пока я не нашел выход. Конечно, я бы мог настоять и заставить ее остаться здесь, но я не хотел, чтобы мое присутствие стало наказанием. К тому же что-то подсказало мне, что я не вправе распоряжаться ею и ее рабочим временем.

У меня даже промелькнула мысль вернуть ее в старый офис, но я тут же отмел эту идею. Именно поэтому я купил авиакомпанию. Наверное, это была самая выгодная сделка из всех. Безусловно, цена могла быть и поприятнее, но это лучшее, что можно было найти в короткие сроки.

Мой адвокат аккуратно разглаживает бумаги, собирая их со стола, и складывает в папку.

– Мистер Эверетт, мы закончили, – резюмирует он.

– Спасибо за помощь, Мэттью. Как и всегда, вам полагается премия за срочность. Вы получите ее в следующем же платеже.

– Благодарю, мистер Эверетт, очень любезно с вашей стороны! – Он говорит осторожно, будто боится, что я могу отказаться от своих слов. Но эти деньги он действительно заслужил. Последние двадцать четыре часа Мэттью работал практически без перерыва, чтобы оформить сделку. Сейчас три часа утра, и он успешно справился с поручением.

Тот факт, что, когда я вернусь домой и лягу в постель, мне нельзя будет прикасаться к Мисти, буквально убивает меня. Пожалуй, я даже жалок в своем отчаянии. Но я бы пошел на все, чтобы она была счастлива. И что значит покупка одной компании? Лишь инструмент на пути к моей цели.

Я отправляю ей сообщение и невольно расплываюсь в улыбке, ожидая реакции. Скорее всего, в ответ я получу смесь восхитительного раздражения с капелькой недоверия. И это чертовски идеально.

Хриплый смех с другого конца комнаты заставляет меня оглянуться и отвлечься от телефона. Это не Мисти. Я проверял по камерам – она спит.

Подняв свой стакан с виски, я делаю большой глоток и спрашиваю Баша:

– Ну, и почему ты все еще здесь?

Он пришел в кабинет где-то час назад в стельку пьяный и завалился спать на диван.

Брат наклоняется вперед, озорно улыбаясь:

– Боже, только не говори мне, что ты купил авиакомпанию, чтобы проводить больше времени с женой.

Я в двадцатый раз смотрю на сообщение на экране телефона, потирая виски.

У меня ужасно закружилась голова. Подумать только, он купил авиакомпанию!

Когда я сказала, что работа окончена, я ведь на самом деле не напрашивалась на такие подвиги. Это какое-то безумство.

Не может быть, чтобы он сделал это ради меня. Скорее всего, ему и так была нужна эта сделка. Верно?

Наверное, если бы у меня сейчас были силы и желание, я бы действительно провела все на высшем уровне. Но у меня остается всего три дня до конференции, чтобы успеть организовать хотя бы основное.

Ох, конечно, Деймона, как и людей его круга, не заботят такие простые вещи, как публикация объявления в газете или на телевидении. Нет, такие люди, как правило, устраивают банкет из шести блюд для своих друзей-миллиардеров и хвалят сами себя.

Я же действую по старинке: открываю список контактов и подготавливаю шаблон приглашения, который отошлю по электронной почте. К моей удаче, Эверетты владеют несколькими зданиями, которые идеально подойдут для нашего мероприятия. Ничего другого в такой короткий срок мы бы не смогли найти. Я подключила одного из лучших организаторов, и мне остается молиться, чтобы все прошло хорошо.

Легкое покалывание распространяется по телу, вызывая мурашки. Я не знаю, что ответить и как реагировать на эти слова.

Деймон произносит свою речь, стоя за трибуной. В зале царит довольно гнетущая атмосфера.

Он дал мне прочитать заранее то, что собирался сказать на сцене. Я, как его консультант, должна была вычитать речь и просмотреть ее на наличие ошибок. Но тот вид, с которым он вручал мне листок, заставил меня поежиться.

Позже я поняла, почему он так самодовольно улыбался. Заготовленная речь была идеальной: ни одного лишнего слова, прекрасное сочетание серьезных вопросов в комбинации с легкими шутками и беззаботным посылом для аудитории. Не удивлюсь, если узнаю, что он тренировался писать свои речи, как только научился держать ручку в руках.

Я скольжу взглядом по толпе и останавливаюсь на пожилом джентльмене в первом ряду. Это высокий, безупречно одетый мужчина с идеально зачесанными волосами. На лацкане его пиджака приколота серебряная булавка, которую мне едва ли удается отсюда рассмотреть.

Самое странное в нем – его поза. Он пристально наблюдает за Деймоном, стоя абсолютно прямо, словно солдат на плацу, и слушает о перспективах развития будущего и самолетостроения в частности.

Если бы я не знала, зачем мы все здесь собрались, клянусь, я бы подумала, что все присутствующие внимают словам моего мужа словно словам армейского командира. Все мужчины как на подбор стоят почти в одинаковой позе: прямая спина, подбородок вытянут вперед, а руки скрещены на груди. При этом я не могу сказать, что они принадлежат к какому-нибудь слою элиты общества.

По моей спине невольно пробегают мурашки. Я как будто попала в Сумеречную зону или, что хуже, в какой-нибудь культ бога бизнеса. Такое ощущение, что люди в зале относятся к Деймону скорее как к лидеру, а не как к равному.

Из мыслей меня вырывают громкие аплодисменты людей, когда Деймон заканчивает свою речь. Его взгляд блуждает по толпе. Заметив меня, он вопросительно приподнимает бровь.

Я слишком измотана физически и морально, особенно от мыслей, что мой муж может быть идолом какого-то подпольного, незримого для обычного человеческого глаза мира. Поэтому просто отворачиваюсь, не пытаясь выдержать зрительный контакт.

– Приятно наконец-то познакомиться с вами. – Я слышу голос какого-то пожилого джентльмена позади.

Я разворачиваюсь и оказываюсь с ним лицом к лицу. Этого мужчину я уже видела на том самом мероприятии, когда было объявлено, что Деймон Эверетт унаследует компанию после заключения брака. К тому же именно тогда мы оказались с ним одни в переулке, и от этого воспоминания у меня возникает какое-то приятное чувство внизу живота.

– Это честь для меня, мистер Эверетт, – отвечаю я.

– Ну что вы. Это для меня большая честь, – говорит дедушка Деймона с улыбкой. – Вы прекрасно выглядите!

– Спасибо, не думала, что вы так милы. – Слова вылетают прежде, чем я успеваю хотя бы обдумать их.

Сейчас мне больше всего хочется повернуть время вспять или провалиться сквозь землю.

Мужчина только шире улыбается:

– А каким я вам казался раньше?

Вот черт… Я неловко переминаюсь с ноги на ногу, но он стоит вполне спокойно, ожидая ответа.

Главное, чтобы наш разговор не дошел до Деймона.

– Простите… Просто после вашей речи на последнем мероприятии казалось, что вы не очень рады общению с людьми. – Я медленно выдыхаю.

Он слегка наклоняет голову, и на его щеке вырисовывается ямочка. Очевидно, именно от него Деймон и унаследовал свою внешность.

– Но вы, моя дорогая, совсем другая. И теперь вы – часть нашей семьи, не так ли?

Конечно, я понимала, что ему обо всем известно. Но что-то в этом «не так ли» почти побуждает меня пасть на колени и молить о прощении бог знает за что.

Я стараюсь взять себя в руки и шепотом подтверждаю:

– Да, верно.

Теперь взгляд мистера Эверетта-старшего направлен на Деймона, который давно наблюдает за нами издалека. Старик вопросительно приподнимает бровь, точно так же, как это делает его внук, и вновь обращается ко мне:

– Мне интересно, к чему все-таки такая секретность?

Я замираю, пытаясь собраться с мыслями, которые неумолимо разбегаются от меня. Не могу же я ответить, что хочу жить спокойно, когда разведусь с Деймоном.

– Я работаю на вашего внука и не хочу, чтобы наш брак повлиял на мои отношения с другими людьми. Женщине и без того достаточно сложно продвигаться по карьерной лестнице, особенно в сфере спорта.

Я быстро, насколько могу, выдавливаю из себя слова. Объяснение получается сухим, но пусть уж лучше он думает, что я утаила пару незначительных деталей, чем вообще не поверит им.

Впрочем, взгляд мистера Эверетта и так выражает сомнения по поводу сказанного, поэтому я, не давая ему свободы слова, тут же перебиваю и сама задаю вопрос:

– Зачем вы заставили своего внука жениться? Вам не кажется, что это немного старомодно?

К его чести, нужно отметить, что он достаточно любезен, так как полностью проигнорировал грубый тон моих слов.

– Видите ли, семья должна базироваться на неких традициях и обычаях. И на то есть причина, иначе все превратилось бы в полный хаос.

Он пальцем указывает на нескольких мужчин, стоящих полукругом вокруг Деймона. Тот продолжает коситься на нас, проявляя некоторые признаки беспокойства.

– Каждый из этих мужчин так или иначе глава семьи, состоящей из многих поколений. Но, пожалуйста, присмотритесь повнимательнее.

Я делаю так, как он сказал, обегая взглядом каждого из небольшой группы. Замечаю те же булавки на пиджаках, которые уже видела ранее. Но затем вздрагиваю от осознания того, что мужчины как бы слегка склоняют головы в разговоре с Деймоном.

– Итак, что вы видите?

– Они… кланяются?

– Вы очень внимательны. Наше общество имеет глубокие корни, а наши обычаи определяют нашу жизнь. Каждая из этих семей – это отдельная ступенька в большой иерархии.

Затем мистер Эверетт снова указывает на группу мужчин, и в этот момент я замечаю еще один ряд, стоящий позади Деймона и его собеседников. И еще пару рядов людей за ними. Пусть эти мужчины и скрыты за мехами и светскими улыбками своих жен, но как только я замечаю основной рисунок, то уже не могу отрицать очевидное.

– Вы сказали «общество». Под этим словом кроется еще одно значение, верно?

Я не получаю ответа на свой вопрос, но мистер Эверетт продолжает:

– Традиции укрепляют власть. И если кто-то хочет стать лидером, для этого сначала нужно доказать, что он достоин уважения. Есть много способов добиться цели. Нередко это делали с помощью кровопролития. – Он тут же вновь переводит на меня взгляд, полный холода и отстраненности. – От этого метода не отказываются и по сей день.

Я вздрагиваю от его слов. Старший Эверетт действительно только что намекнул, что люди их круга убивают друг друга ради власти?

– Брак вашего внука как-то решает эту проблему?

– Посмотрим, – коротко отвечает он.

– Хорошо, – я делаю паузу, так как не могу не задать волнующий меня вопрос, – а как насчет правила спать в одной постели? Это такая уж необходимая часть ваших… э… традиций?

Уголки рта мистера Эверетта приподнимаются:

– Если честно, об этом мне мало что известно.

Я медленно киваю, решая не ворошить эту тему.

– Ваши внуки делают все, что вы скажете? – Пожалуй, этот вопрос был самым главным. Мне действительно нужно было знать, следует ли Деймон слепо чьим-то приказам. С одной стороны, я даже на секунду не могу в это поверить. С другой же – будь это правдой, я не смогла бы смириться.

– Наша семья на протяжении многих поколений была на вершине общества, и все Эверетты без исключения сделают все возможное, чтобы так и оставалось. Но, не спорю, иногда их нужно подталкивать в правильном направлении.

– А я – правильное направление?

– Безусловно. Вы, очевидно, привели в восторг моего внука.

– О нет. Все совсем не так. Вы посоветовали ему жениться, и я как раз оказалась… рядом.

Я тут же закрываю рот, боясь сболтнуть что-то лишнее, например о том, что меня заставили выйти замуж ради визы.

В приглушенном вечернем освещении огромного зала я вижу, что глаза мистера Эверетта поблескивают хитрым огоньком, а он сам вдруг начинает хихикать.

– Что ж, это интересно.

– Что именно?

Он вновь смотрит на кого-то позади, прежде чем перевести взгляд на меня.

– Разве вы не знаете, что все, что делает Деймон, имеет свою цель и сделано неспроста? Уверяю вас, миссис Эверетт, это не потому, что вы оказались рядом.

Потрясенная его словами, я пытаюсь обдумать их. Прямо сейчас мне намекнули, что Деймону нужно было жениться на мне, чего он, собственно, и добился, согласившись на мои условия, которые были ему только на руку, так? От этих мыслей у меня начинает закипать голова.

– Прошу прощения, что вынужден прервать наш разговор, – откашливается мистер Эверетт, – но я должен поговорить кое с кем. Пожалуйста, дождитесь моего внука и никуда не уходите.

Я хотела бы возразить, что я здесь не для свидания с Деймоном, а только по работе, но он уходит прежде, чем я успеваю сформулировать мысль.

В следующее же мгновение, когда я еще не успела оправиться от диалога с главой семьи Эвереттов, ко мне подходят двое молодых мужчин, о которых я уже наслышана.

– Ну, привет, сестренка. – Себастиан Эверетт улыбается и подмигивает, обнимая меня за плечи и притягивая ближе, как будто мы действительно родственники, которые давно не виделись.

– Прошу, тише. – Я оглядываюсь по сторонам. – Я работаю на Деймона, помните?

– Ах, ну конечно. Ты же всего лишь его личный пиар-консультант. Что-то такое припоминаю. Может, сделаем вид, что ты интересуешь совершенно другого Эверетта?

Себастиан берет мою руку и нежно целует тыльную сторону ладони.

– Боже, люди смотрят. – Я шикаю и пытаюсь отдернуть руку. Пальцы юноши на мгновение крепко сжимаются, но затем он все-таки отпускает меня.

Оба брата смотрят на кого-то через мое плечо и ухмыляются.

– В этом-то и суть, – произносят они в унисон.

Я начинаю оборачиваться в ту сторону, куда они смотрят, и в ту же секунду пронзительный голос зовет меня по имени.

– Мисс Харт.

При виде приближающейся матери Деймона мне хочется скукожиться от страха.

Баш наклоняется и целует меня в щеку:

– Еще увидимся, сестренка.

– Не смей бросать меня. – Я шикаю на него.

Но юноша злорадно ухмыляется:

– Запомни: побег – это привилегия младших братьев.

А затем он практически растворяется в толпе перед тем, как его мать подходит ко мне.

Я сдерживаю утомленный вздох. Неужели сегодня вечером мне придется поговорить с каждым членом этой семьи? Но я тут же нацепляю на лицо официально-вежливую улыбку и приветствую женщину.

– И куда это они все так торопятся? – спрашивает миссис Эверетт, выглядывая своих сыновей.

Как и ожидалось, она одета просто безупречно: на ней темно-синее платье миди, выгодно подчеркивающее ее фигуру, и жемчужные серьги, служащие единственным, но верным украшением образа. Она обращает свой острый как бритва взгляд на меня, видимо пытаясь угадать, о чем я только что говорила с мистером Эвереттом-старшим и Башем.

– Увы, я не знаю.

Я борюсь с диким желанием сбежать от нее, так же как это сделали другие, ведь эта женщина преуспела в умении выражать свое презрение одним только взглядом.

– Ну что ж, пусть так. Вы хорошо справляетесь со своими рабочими обязанностями, мисс Харт.

Рабочие обязанности? Боже, последние сорок минут я только и делаю, что стою здесь.

– Не волнуйтесь, мероприятие проходит так, как было задумано. Моя заслуга в этом невелика.

– Мисс Харт, я вижу, что вы так ничего и не поняли из нашего последнего разговора. Меня интересует не успех мероприятия, а поиски жены для Деймона. Он уж точно не станет себя утруждать таким пустяком, значит, мы должны сделать все за него.

О, если бы она только знала!..

– Вот, аккуратно взгляните туда, мисс Харт. Видите? Это Розали Сент-Джеймс.

Она кивком головы указывает на молодую женщину неподалеку от нас, отец которой сейчас говорит о чем-то с Деймоном.

У меня замирает сердце. Девушка – точная и идеальная копия Деймона во всех отношениях: сдержанна, элегантна, само воплощение грации и изящества. Даже то, как она поднимает бокал, чтобы скрыть улыбку, много говорит о ее манерах и знании этикета в обществе.

– Розали окончила юридический факультет в Йельском университете. Она была лучшей на курсе, – нашептывает мне миссис Эверетт, окидывая девушку незаметными оценивающими взглядами.

Ну еще бы. Кто на ее месте не закончил бы Йель…

Когда Розали подходит к Деймону, у меня будто что-то переворачивается в животе. Она что-то говорит, и затем он улыбается.

Чтобы не выдать себя, я вновь возвращаюсь к разговору с миссис Эверетт. Конечно, она уже несколько раз сравнила меня и Розали, и я явно не в выигрыше.

– Итак, мисс Харт, что вы думаете по этому поводу? Они ведь неплохо смотрятся вместе?

Кажется мне или нет, но в ее голосе слышатся резкие враждебные нотки.

– Да, вы правы… они хорошо смотрятся. – Горло пересыхает от того, что я вынуждена сказать это вслух.

– Вы понимаете, что вам здесь не место?

Что? Мое внимание возвращается к миссис Эверетт. Несколько секунд у меня уходит на обдумывание ее слов, но вместо открытого конфликта я вновь полагаюсь на сухой официальный ответ, надеясь, что это хоть как-то вразумит ее:

– Я только выполняю свои обязанности.

– Да, я слышала о том, как вы их выполняете. Но, похоже, милочка, что вы ошиблись насчет чувств Деймона к вам.

– Простите?

Я понимаю, куда она клонит, и не могу совладать с собой. Страх вновь сковывает мои конечности, заставляя замереть на месте. И вот мне будто снова шестнадцать, а вокруг только злобные женщины, одетые в бежевое, которые твердят, что, как бы ни старались мои родители, нам здесь все равно не место. Мои пальцы, сжимающие бокал с вином, дрожат. Она права. Не место.

– Не важно, что вы спите с моим сыном. Вы должны понять одно: он все равно не будет с вами. Вы – просто развлечение, которым он решил занять себя на время. И то, что вам позволили находиться рядом, еще не означает, что вы стали принадлежать к нашему кругу. Вы понимаете, о чем я говорю, мисс Харт?

Что-то внутри режет меня как бритва, пронзая грудную клетку. Глаза щиплет, но я стараюсь быстро моргать, чтобы не доставить ей удовольствие. Она не должна понять, что ей удалось задеть меня за живое.

Миссис Эверетт не в курсе, что я давно усвоила этот урок.

Я стараюсь увеличить расстояние между нами, чтобы она не услышала моего всхлипа. Но чья-то рука властно обвивает мою талию за долю секунды до того, как сладкий аромат дыма и парфюма бьет в нос.

– Пожалуйста, следи за тем, как ты говоришь с моей женой.

Первобытная ярость закипает во мне как пламя, и только холодная рука Мисти, сжимающая мое запястье, способна удержать от необдуманных поступков.

– Ты должна извиниться.

Мать, разинув рот, смотрит на Мисти. Ее глаза широко распахнуты от шока, но через секунду она вновь берет себя в руки, и на ее лице появляется привычная эмоция отвращения.

– Надеюсь, это временное решение.

– Утешай себя этой мыслью, мама. – Я отвечаю сухо, мне приходится напрячь буквально каждый мускул, чтобы сдержаться и не совершить глупость. Пусть она и моя мать, но переходит все мыслимые границы.

Я встаю между ними, чтобы закрыть Мисти собой и донести до матери то, что ей важно понять.

– Ты будешь относиться к ней с уважением. – В свое предупреждение я попытался вложить весь гнев и всю серьезность своих слов.

У нее перехватывает дыхание, мама отклоняется назад, но тут же являет публике свою лучшую искусственную улыбку, что была в ее арсенале.

– Конечно, дорогой. Делай как вздумается. Я не стану болтать.

Кое-что в ее словах меня настораживает, так что по телу бегут мурашки. Я хорошо знаком с этим снисходительным тоном.

– Что ты сейчас имеешь в виду?

– Ну, дорогой, очевидно же, что ты хочешь сохранить этот брак в тайне. Я и не подозревала, что ты так отчаянно стремился выполнить дедушкино условие. Видимо, на то есть свои причины. – Она переводит взгляд на Мисти. – А в самые короткие сроки, уверена, это был единственный подходящий вариант.

Мисти вздрагивает, как будто от невидимой пощечины.

Я отпускаю ее и медленно подхожу к женщине, которая только что причинила ей подобную боль.

– Ты очень пожалеешь об этом, мама.

Мисти снова нащупывает мою руку и тянет назад.

– Брось, Деймон, она права. – Моя маленькая фея пытается выдавить из себя что-то похожее на улыбку, но ей это явно не удается.

– Да к черту. – Я переплетаю наши пальцы и тяну Мисти к сцене.

Осознав, что я задумал, она предпринимает попытки сопротивления.

– Что ты делаешь? Отпусти. Хватит!

Я не утруждаю себя ответом. Я сам виноват, что позволил себе пойти у нее на поводу и следовать этому дурацкому правилу. Отныне, нравится ей это или нет, мы вычеркиваем его из нашего перечня.

Я вовремя успеваю поддержать Мисти за локоть, когда она поскальзывается на крутой лестнице. Мы подходим к микрофонам, и в зале воцаряется тишина, все взгляды устремляются на нас.

Оператор направляет прожектор прямо на нас, отчего Мисти пытается спрятаться за моей спиной.

Я поправляю микрофон и громко откашливаюсь.

– Я хочу поблагодарить всех за то, что уделили время и посетили наш вечер. А теперь позвольте вам представить Мисти Эверетт – мою жену.

Мисти ахает, затем пристально смотрит на меня, произнося одними губами: «Я. Убью. Тебя».

В этот момент она чертовски восхитительна.

Отодвигая микрофон, я тихо шепчу ей на ухо:

– Меня заводит, когда ты в ярости. Не стесняйся, попробуй.

По дороге домой Мисти буквально лопается от злости, нервно постукивая ногтями по подоконнику. Я хорошо знаю ее привычки: за этой злостью скрывается страх, который заставляет насторожиться даже меня.

После той ночи я понял, что с ней произошло нечто ужасное. И теперь я твердо намерен это выяснить, чтобы воздать по заслугам тому, кто посмел так с ней поступить. Я протягиваю руку, чтобы коснуться ее, но Мисти тут же с силой опускает подлокотник в надежде воздвигнуть между нами хоть какую-то зримую преграду.

– Знаешь, что ты настоящий мерзавец? – говорит она сквозь стиснутые зубы.

– Но ведь это так или иначе случилось бы.

Она резко выдыхает через нос, слегка покачивая головой:

– Нет, если бы не ты. Конечно, на тебе это никак не отразится!

– Ты теперь Эверетт, никто не посмеет ни в чем тебя обвинить.

– Неужели? А ты подумал, что случится через год, когда мы разведемся? Что люди будут говорить тогда?

Если бы не ее слова, мне бы даже понравился тот дерзкий тон, с которым Мисти говорит все это.

– Не беспокойся об этом.

– Нет, это ты не беспокойся. А мне, очевидно, придется переехать в Европу, чтобы избежать последствий.

Она пытается показать всю обреченность своего положения, а я только и держусь, чтобы не выкрикнуть, что наш брак никогда не закончится. Ни завтра, ни через год, вообще никогда. Нет такой вселенной, такой реальности, где мы расстанемся.

Прощаясь с Николасом, Мисти, как и всегда, ведет себя сдержанно и вежливо, он улыбается ей в ответ. Я же не удостаиваюсь даже слова от нее.

Мы молча поднимаемся по лестнице, Мисти идет впереди, и мне отчетливо виден румянец, который заливает ее шею. Я быстро сокращаю расстояние между нами и прижимаю ее к стене прямо на лестничной площадке.

– Отойди. – Ее прищуренные зеленые глаза смотрят на меня с укором и вызовом, от которого я не могу отказаться.

Я впиваюсь губами в ее губы, отчаянно пытаясь попасть языком внутрь до тех пор, пока она сама, издавая стон, не поддается моему порыву.

Какая-то стена внутри нее разрушилась, Мисти позволяет своему гневу выплеснуться наружу, царапая мне спину когтями. Она выливает на меня все свое разочарование и боль, которые я с удовольствием готов выпить до капли.

– Проклятье. – Я стону, вжимаясь в нее бедрами и расставляя ноги на ступеньках для равновесия.

Я целую ее подбородок, опускаясь ниже, а ей остается только откинуть голову назад и прислониться к холодной стене, чтобы насладиться моими поцелуями.

– Ты сейчас такая сексуальная. – Шепчу, покусывая нежную кожу на фарфоровой шейке.

Мисти прижимается ко мне, и я приподнимаю ее за бедра, чтобы она обхватила меня ногами за талию.

Пока Мисти целиком отвлечена тем, что зарывается пальцами в мои волосы, оттягивая их в сторону, я в поцелуе прикусываю ее губу так сильно, что во рту появляется привкус железа. Низкий стон вырывается из моего горла, и в эту секунду она прижимается к моему паху, пульсирующему от возбуждения.

В ее отрывистых торопливых попытках расстегнуть мой ремень я угадываю резко нарастающее раздражение. Ей почти удается обхватить ладонью мой ствол, когда дверь этажом выше открывается и ее глаза широко распахиваются.

В ней тут же происходит непоправимое изменение: она мгновенно опускает ноги и, оправляя одежду, обходит меня по лестнице.

– Постой! – Я хватаю ее за руки, удерживая рядом.

– Отпусти меня. – Она одергивает руку.

Какая-то молодая пара, держась за руки, спускается по лестнице, давая Мисти время как раз для того, чтобы найти в сумочке ключи и открыть входную дверь.

Я вынужден пропустить соседей, а затем тихо, не торопясь, зайти в квартиру. Она не оглядывается, но позволяет мне переступить порог, понимая, что деваться некуда. Признаёт она это или нет, но ей хочется, чтобы я был здесь.

Дверь в нашу спальню захлопывается, и я слышу тихий щелчок замка.

Я разуваюсь и стучу в комнату.

– Убегать от меня – бессмысленно.

– Оставь меня в покое! – из-за двери доносится приглушенный крик Мисти.

– Но это же наша спальня, – говорю я невинным тоном.

– Спи на диване, а лучше – вернись к себе.

Мои челюсти произвольно сжимаются до скрипа, но я позволяю себе улыбнуться и простить ее маленькую обиду. Когда она снова окажется в моих объятиях, я заставлю ее передумать.

– Мне что, спать в костюме? – спрашиваю я.

Наступает минута паузы, затем я слышу легкое шарканье за дверью. Замок со щелчком проворачивается. Мисти бросает в меня кипу одежды и запирает дверь прежде, чем я успеваю заметить выражение ее лица.

Я прижимаюсь лбом к древесине и делаю глубокий вдох. Тут все еще ощущается ее запах. Прекрасно. Если она хочет поиграть и в эту игру, то я готов.

Возвращаюсь на кухню и наливаю себе виски на два пальца больше обычного. Сейчас я дам ей почувствовать себя в безопасности, пусть думает, что избавилась от меня. На время.

Мой телефон начинает вибрировать.

Несмотря на то что в моих венах закипает кровь от таких новостей, предпочитаю довериться братьям. Этот урок выживания я усвоил давно.

Кладу трубку и делаю еще один глоток своего напитка, наслаждаясь тем, как жидкость обжигает горло.

В своем дипломате я нащупываю маленькую бархатную коробочку. Моя фея вновь взялась за опасную игру.

После того как в спальне гаснет свет, я выжидаю пять минут, ставлю стакан и направляюсь к ней. В моих руках обычный нож для масла превращается в идеальный инструмент, чтобы в буквальном смысле снять дверь с петель и аккуратно поставить ее у стены.

Мисти садится в постели, скрестив руки на груди. Она надела одну из моих безразмерных рубашек, которая сейчас обнажает загорелую кожу ее плеча.

Но то, что напрочь рушит мои планы, – это слезы, текущие по ее лицу. Как только я замечаю блестящие капли, стекающие по щекам, внутри появляется чувство, будто меня ударили под дых.

Я переползаю через кровать и нависаю над Мисти, смахивая большим пальцем одну из ее слезинок.

– Ты плачешь из-за меня?

Она отрицательно качает головой.

Я заглядываю в ее ярко-зеленые от слез глаза.

– Тогда в чем причина?

– Твоя мать. Она права, – говорит Мисти, закусывая губу.

Она выглядит опустошенной и такой потерянной, что мне хочется разорвать мир на куски, сделать что угодно, лишь бы исправить это.

– И в чем же она права? – Я смахиваю очередную слезу на щеке Мисти.

– В том, что мне не место рядом с тобой. Я только все порчу.

Боже. В данный момент, клянусь, я был почти готов убить собственную мать.

– Мисти, ты ведь не идиотка, так? Пожалуйста, не думай об этих глупостях.

Она отворачивает лицо, но я беру ее за подбородок, заставляя повернуться ко мне.

– Послушай, мне абсолютно плевать, что думают другие. Важно, что думаешь ты.

Моя вопросительная интонация не оставляет сомнений, что я жду ее ответа. Мисти смотрит мне прямо в глаза, хмуря брови в раздумьях над своими словами.

– Я… Я хочу быть здесь.

– Умница.

Я откидываюсь на спинку кровати, держась на некотором расстоянии от нее, и вручаю ей маленькую черную бархатную коробочку.

Она ахает, но, к моему счастью, несмотря на свою грусть и удивление, принимает ее.

Мисти изучает коробочку, проводя пальцем по швам.

Я накрываю ее ладонь своей:

– Просто открой.

Словно очнувшись от оцепенения, она приподнимает крышку. Внутри покоится настоящий желтый бриллиант в десять карат. Изумлению Мисти, кажется, нет предела.

– Я не могу это принять.

– Как будто у тебя есть выбор.

Я беру ее за руку и надеваю украшение на палец. Поскольку я специально измерил ее безымянный палец, пока она спала, ошибки быть не могло – кольцо подошло идеально.

Мисти слишком ошеломлена, чтобы сопротивляться. Она молча наблюдает за моими движениями.

Я поднимаю ее руку и прижимаюсь губами к тыльной стороне ладони.

– Его нельзя снимать, помни.

Я ложусь на кровать и прижимаю ее к себе, любуясь подаренным кольцом. Теперь, вне всяких сомнений, Мисти принадлежит мне.

– Это ужасно неудобно.

– Я не шучу.

В ответ Мисти закатывает глаза. Она не выдает своего гнева никому, кроме меня, и к этой ее привычке я уже успел пристраститься.

Она зевает и закрывает глаза. Я нежно целую ее несколько раз, а затем провожу пальцами по волосам.

– Спи, красавица.

С каждой минутой ее дыхание все больше выравнивается и замедляется.

Пока я не стану расспрашивать Мисти. Она еще не готова поделиться со мной. Но когда это все же произойдет, тот, кто причинил ей боль, будет молить о смерти.

Мисти что-то бормочет и, вздохнув, поворачивается ко мне. Я тихонько целую ее в висок.

– Больше никогда не запирай передо мной дверь, жена, или придется вдалбливать это в тебя другим способом.

Я трижды прочла электронное письмо от матери Деймона, прежде чем уткнуться лбом в ладони. Чего мне только не хватало, так это помешанной свекрови! Я точно убью Деймона.

Я была бы рада послать ее к черту, взять платье, которое она принесет, и засунуть ей прямо в задницу – пускай она его и носит. Но что-то внутри все же вызывает у меня панический страх. Это больше похоже на ноющее, едва уловимое ощущение, что я всегда буду чужой для таких людей и нигде не смогу почувствовать себя в своей тарелке.

Я вновь вернулась в свой привычный офис в «Брюинз». Пока только на день. Деймон захотел, чтобы я сопровождала его там, где находится он. Но от самой мысли, что придется проходить мимо шепчущихся коллег, у меня начинает зудеть кожа. Не то чтобы я пряталась, но, в общем-то, была не прочь. Одно дело – быть замужем за ним тайно, и совсем другое – когда все об этом знают.

С утра, как только я увидела заголовок «Таймс» – «Скандальное замужество: наследник миллиардного состояния женится на молодой ассистентке», – меня практически стошнило. И это не самый худший вариант. Конкуренты «Таймс» посвятили целые разделы мне и моим способностям к наживе. Бедный Деймон. Всех волнует, составил ли он брачный договор.

Причем тот факт, что кое-где подобные статейки даже зрят в корень, задевает меня еще больше.

Я давно занимаюсь рекламой и знаю, чем это в результате кончится. Когда мы расстанемся, для общественного мнения я буду всего лишь этакой содержанкой, которая даже не смогла нажиться на разводе. Так какой смысл получать визу, если я все равно не смогу здесь работать?

С другой стороны, при лучшем исходе эту историю можно представить как несбывшуюся мечту двух влюбленных из разных миров. Возможно, я даже буду достойна всеобщей жалости. По крайней мере в этой реальности я не буду казаться всем стервой.

Я касаюсь цепочки из белого золота, которая висит у меня на шее. На ней покоится то кольцо с бриллиантом в великолепной изумрудной огранке, которое вчера подарил Деймон. Надеть его – означало бы действительно поверить в нашу маленькую игру под названием «Совместная жизнь». Нет, носить его на людях я просто не готова. Вместо этого я стащила у Деймона цепочку, на которой теперь висит кольцо. Он ведь не уточнял, что оно обязательно должно быть на пальце.

При мысли о том, что я ослушаюсь Деймона, по моей коже бегут мурашки от возбуждения.

Он явно не из тех парней, с кем можно себя так вести. Достаточно посмотреть, какое место он занимает среди мужчин своего круга и с каким почтением они относятся к нему. Он – их лидер и власть.

Годы я провела в стараниях стать идеальной, беззаботной девушкой и другом, всегда готовым прийти на помощь. Какое-то время такая модель поведения была гарантом моей безопасности. Горький опыт подсказывал, что играть с мужчинами сильнее меня всегда чревато последствиями и шрамами.

Но почему сейчас мне так нравится рисковать в отношениях с Деймоном? Каждый раз, когда я иду ему наперекор, меня охватывает трепет.

С другой стороны, я почему-то уверена, что он подстрахует меня, спасет в любую минуту. А затем, как мне и хотелось бы, сладко накажет за безрассудство.

С момента переезда в Бостон я редко вижусь с Сидни. Сейчас она замужем за Джекстоном Райдером, выдающимся бомбардиром в лиге. Он, Пайпер и Лукас выросли вместе и буквально приняли нас с Сидни в свою семью, хотели мы того или нет. Джекса взяли в команду «Оттава Сенаторз», а Сидни удалось получить место в парламенте.

Моя рука, сжимающая телефон, дрожит, но страх заставляет впасть в оцепенение. Если это и правда мелькает во всех местных новостях, значит, моя семья в курсе. Как и Томас. Паника вдруг охватывает меня, буквально заволакивая комнату темной пеленой. Мне приходится заставлять себя дышать через силу, чтобы не потерять сознание. Теперь меня не оставят в покое.

– Так-так-так, – глубокий рокочущий голос раздается прямо у моего уха, отчего я вздрагиваю. – И кто же этот богатенький придурок? Неужели я?

– Деймон, ты напугал меня! – Я прижимаю руку к груди, стараясь сохранить хоть какое-то подобие спокойствия.

Его глаза опускаются к моему декольте, где он замечает кольцо, висящее на цепочке.

– Я вижу, ты любишь непослушание. – Он приподнимает идеально изогнутую бровь.

Я прикусываю губу, чтобы скрыть улыбку, он попал в цель.

– Ну, технически ведь оно на мне.

Деймон обхватывает мою шею сзади, проводя большим пальцем вдоль позвонков.

– Скажи мне, жена, – его хватка усиливается, а голос становится мрачным, я слышу стальные нотки, которые предназначены явно не для меня, – что тебя так напугало?

– Ничего.

Деймон касается своей щекой моего подбородка, царапая щетиной кожу.

– Ты не умеешь врать.

Я выдавливаю из себя смешок, потому что здесь он точно не прав. Я прекрасно овладела этим искусством. Вот уже почти семь лет я скрываю свои секреты от посторонних.

– Ладно, я получила письмо от твоей матери.

Хорошо, если он проглотит эту наживку.

Деймон насупливает переносицу, словно понимает, что я пытаюсь его отвлечь. Он поворачивается и прислоняется к моему столу. В этом маленьком кабинетике идеально одетый в темно-синий костюм Деймон Эверетт смотрится слегка неуместно, будто не по-настоящему.

Контраст между ним и искусственными деревянными панелями идеально отражает разницу между нами. Я вновь припоминаю урок, который мне преподала семья Томаса: мы можем быть хоть в миллиметре друг от друга, но наши миры никогда не столкнутся.

– Ну и чего она хотела от тебя?

Я вновь вздрагиваю, выпутываясь из своих мыслей.

– Она приедет завтра, будет помогать одеть меня к вечеру.

– Хочешь, я отменю это все? – Его губы растягиваются в улыбке, но голос вполне серьезен.

– Нет, спасибо. Я справлюсь.

– Как хочешь. – Деймон смотрит прямо в глаза, пытаясь прочитать в них то, что меня беспокоит. – Знай: я предупредил ее, она больше не будет себя так вести.

Сердце сжимается при одном напоминании о манере общения таких людей. Мне приходится вновь переступить через себя и выдавить улыбку.

– Спасибо.

– Меня сегодня не будет. Вечером я уезжаю за город на встречу.

Любопытство одолевает, но я не утруждаю себя расспросами. Это не мое дело.

Словно читая меня как открытую книгу, Деймон сам отвечает на немой вопрос.

– Сделка с нашими партнерами из «Мерсер» снова зашла в тупик. Если бы это не было так важно для нашей компании, я бы послал кого-нибудь другого на переговоры.

– Ты не обязан передо мной отчитываться.

– Разве? – Он наклоняет голову.

Я прячу взгляд, думая о том, в какое русло перевести тему для разговора.

– Значит, тебя на будет на концерте?

– Я бы не упустил шанса сопровождать тебя на глазах у всего мира. Не беспокойся, я успею.

Мои щеки заливаются румянцем. Этот мужчина может быть невероятно обаятельным, если только захочет. Я с трудом удерживаюсь от улыбки.

– Не радуйся, что избавилась от меня, фея, – говорит он.

В каком-то смысле он не так далек от истины.

– Я буду, как самая покорная жена, ждать своего дорогого мужа у двери.

Он заправляет мне за ухо выбившуюся прядь волос и нежно проводит пальцами по щеке.

– Покорная? Нет, это слово не для тебя.

– О, правда? Какое же тогда для меня? – спрашиваю я, но тут же вдруг жалею о своих словах.

Деймон берет мою руку и кладет ее на свой пах поверх брюк, затем наклоняется, щекоча своим дыханием, и почти касается губами моих губ.

– Богиня-искусительница – вот кто ты. А твоя единственная цель в жизни – дразнить меня.

Я с трудом сглатываю, его пристальный взгляд следит за каждым моим движением. Деймон не касался меня с той самой ночи, когда я закрылась в себе. Тело начинает восставать против меня, умоляя об удовольствии. Я приподнимаюсь, чтобы наши губы соприкоснулись, и низкий стон вырывается из его груди. Но Деймон успевает отпрянуть.

– Используй эту карту, – он протягивает мне пластиковую кредитку, – чтобы купить все, что нужно для концерта.

– А если я решу, что мне нужна машина?

Он достает свой телефон и нажимает на несколько кнопок.

– Вот это – номер нашего партнера. Качество их автомобилей уже проверено, но ты, конечно, можешь обращаться куда захочешь.

– Деймон, я пошутила, – отвечаю я.

– А я нет.

Он расстегивает цепочку у меня на шее и снимает с нее обручальное кольцо, после чего осторожно надевает его мне на палец.

– Не снимай его.

Я закатываю глаза. Тон его слов только распаляет во мне желание снова ослушаться и повесить кольцо на цепочку.

– Да, сэр.

В его глазах на миг появляются огненные искорки, а грудь тяжело опускается и поднимается, будто ему приходится сдерживаться.

– Запри дверь на ночь. Маттиас будет внизу, если тебе что-нибудь понадобится.

– Твой брат? Брось, в этом нет нужды.

– Будет так, как я сказал.

– Ты уже в десятый раз пялишься в телефон, – говорит Баш, закидывая ноги на кожаное сиденье самолета.

Он прав. Я все утро пытался связаться с Мисти, но связь не работала. Я несколько раз писал Маттиасу, чтобы он проверил, в чем там дело, но в последнем сообщении он просто послал меня, а затем быстро добавил: «Она в безопасности».

– К чему ты клонишь? – спрашиваю я, глядя на Баша.

Нам осталось лететь всего полчаса, и он становится просто невыносимым. Я взял младшего брата с собой только для того, чтобы держать его поближе к себе и подальше от проблем. В последние несколько месяцев его имя было на всех скандальных сайтах. Такое ощущение, что он и шагу ступить не может без того, чтобы не попасть в беду.

Баш откидывает голову на спинку сиденья с расслабленной улыбкой на лице.

– Ты меня раздражаешь, Деймон. Никогда не думал, что доживу до того дня, когда мой старший брат будет так помешан на ком-то.

«Помешан» – это не то слово. С каждой секундой, проведенной с Мисти, она, ее образ, все, что с ней связано, все глубже проникают в мою душу.

Я вновь открываю приложение для видеонаблюдения, но вместо картинки вижу только черный экран. Я убью Маттиаса, к чертовой матери.

– С ней там мама, и она помогает ей подготовиться к сегодняшнему торжеству, – говорю я, ощупываю теплый металл обручального кольца.

– Дерьмово. – Баш напрягается, поднимаясь из своей обычной позы. – Мама – та еще гадюка.

Они никогда не были близки. Ксандеру не было и года, когда родился Баш. Но ни тот, ни другой не испытывали к матери нежных чувств. Мои младшие братья больше тянулись к своим няням, чем к родной матери. Когда мальчикам было шесть, она уволила весь персонал, чтобы, не дай бог, никто не заметил, какой ущерб нанесли семье наши враги. Ничто не должно было испортить идеальный образ семьи Эверетт, который создавала мать. Даже ее собственные сыновья. Просто чудо, что мы с Маттиасом оказались рядом и взяли воспитание Ксандера и Себастиана на себя.

– Знаю, – отвечаю я, отправляя матери еще одно сообщение, так и не дождавшись ответа на прошлое, – я не думал, что встреча затянется. Планировал приехать домой до прихода матери.

Мурашки бегут по коже от мысли, что мне пришлось оставить их с Мисти вдвоем без присмотра, особенно после того, что мама пыталась выкинуть прошлой ночью.

– Ты звонил?

– Я что, по-твоему, не догадался бы? Конечно, звонил, – рычу я, проводя рукой по своим и без того растрепанным волосам.

В динамиках над головой раздается потрескивание, а затем слышится голос пилота: «Приготовиться к посадке».

– Черт возьми, наконец-то, – бормочу я себе под нос и снова начинаю вращать кольцо.

Глядя на меня, Баш приподнимает бровь, но не произносит ни слова.

Мисти до сих пор не доверяет мне до конца, и сейчас я не могу оставить ее на растерзание этой волчице.

– Это все временно, так? Вы ведь вроде заключили сделку и она просто должна пережить один год?

Баш задевает меня за живое, играя на оголенных струнах души.

– Для нее – это так. Остальную правду она узнает, когда будет к этому готова.

– Проклятье, братишка, ты же не собираешься держать ее в заложниках?

– Почему бы и нет?

Он хихикает, снова откидываясь на подголовник.

– Знаешь, а я ведь действительно с нетерпением жду, когда она надерет тебе задницу. Твои яйца – в ее руках, и ты глуп, если думаешь, что сам принимаешь решения.

Конечно, он ошибается. Я знаю о том, что Мисти имеет надо мной огромную власть.

Когда самолет касается земли, мое тело вздрагивает, и я встаю прежде, чем объявляют о завершении посадки.

– Доедешь домой сам, – выкрикиваю я Башу и выхожу прямо под дождь, чтобы добежать до своей «Феррари», которую Николас по моей просьбе подогнал прямо к трапу.

– Эй, придурок! У меня же нет машины, – слышу я голос младшего брата.

Я сажусь на водительское сиденье и в последний раз бросаю на него взгляд:

– Не мои проблемы.

Позади меня уже переливаются красно-синие огни полицейской мигалки, но я даже не думаю остановиться. Как только копы проверят номера, они и так поймут, что тормозить меня не стоит.

Я останавливаю машину перед домом всего в нескольких сантиметрах от Маттиаса.

Он не произносит ни слова, лишь приподнимает бровь.

– Где она? – спрашиваю я, распахивая дверь и поднимаясь по лестнице.

– Там же, где и должна, – отвечает он, следуя за мной.

– Ты смотрел, как она?

– Я ведь уже сказал. Да. Она в порядке, – отвечает Маттиас, отставая от меня на две ступеньки, когда я взбегаю по лестнице.

– Надеюсь.

Я открываю дверь внутрь, и мне требуется несколько секунд, чтобы привыкнуть к освещению и понять, что происходит. На вешалке у входа полно платьев приглушенных пастельных тонов. Я знаю: их Мисти точно бы возненавидела.

Никого не видно, но я слышу женские голоса, доносящиеся из ванной.

– Вот так. Намного лучше, – это моя мать, чей голос раздражает с порога.

– Да, но это только первый шаг. Нам все равно нужен еще где-то час, чтобы наложить макияж, – говорит незнакомая женщина, должно быть, стилист.

Я открываю дверь ванной и первыми нахожу свою мать и стилиста, теснящихся в непривычном для них маленьком пространстве. Но мои глаза выискивают совершенно другую фигуру.

Наконец я вижу Мисти. Она сидит на краю ванны с необычно светлыми волосами и совершенно пустым взглядом, устремленным в стену.

– Убирайтесь отсюда на хрен! – рычу я, голос вибрирует от гнева, пульсирующего в моих.

– Мы еще не закончили с… – Слова стилиста обрываются, когда я перевожу на нее взгляд, полный ярости.

– Выметайся.

Она выбегает из комнаты, даже не потрудившись захватить свои вещи. И ей повезло, потому что я едва ли смогу удержаться и не разнести здесь все.

– Успокойся, Деймон. Мы знаем, что делаем. – Мать подходит, чтобы положить руку мне на плечо, но я перехватываю ее запястье.

– Убирайся к черту из нашего дома.

Ее глаза расширяются от шока.

– Но…

– Не заставляй меня повторять.

Единственное, что спасает от непоправимой глупости, – нежный взгляд Мисти, устремленный на меня. Ее глаза начинают блестеть от слез.

Входная дверь захлопывается за незваными гостями, а я опускаюсь на колени перед своей маленькой феей. Она вздрагивает, когда я касаюсь ее, чтобы заправить осветленную прядь за ухо.

– Я ведь говорила тебе… Говорила, что мне здесь не место… – Голос Мисти дрожит, и от этого у меня сжимается сердце.

– Я никогда не хотел делать из тебя кого-то, кем ты не являешься. И уверяю тебя, мама заплатит за это.

Я стискиваю зубы и втягиваю воздух через нос. Ярость переполняет меня, желая вырваться наружу и наброситься на любого, кто причинит моей девочке подобную боль.

– Я не знаю, почему плачу. – Мисти опускает взгляд на покрытый линолеумом пол. – Я же знала, чего от меня ожидают.

Я провожу большим пальцем по ее щеке, ловя слезинку.

– Единственное, чего я ожидаю от тебя, – это чтобы ты послала ее.

Мисти судорожно вздыхает и наконец смотрит мне в глаза:

– Но я ведь не могу послать твою мать.

Я хихикаю:

– Ты? Ты можешь делать что угодно. Ты ведь моя жена.

Мисти закатывает глаза и пытается перевести взгляд, но я мягко беру ее за подбородок и не даю убежать.

– Запомни: этого больше не повторится.

Мисти всматривается в мое лицо, затем слегка кивает.

Мне хочется развеять все ее сомнения, заставить понять, что она – та, кем и должна быть.

Она выдыхает и протягивает руку, чтобы рассмотреть прядь свои светлых волос.

– Забавно.

– Что забавно?

– Я несколько раз пыталась осветлить свои волосы. Стилист действительно хорошо поработала.

Я вытягиваю шею, расслабляясь после напряженного дня.

– Ты хотела быть блондинкой?

Она смеется:

– Нет. Я хотела избавиться от желтизны, чтобы добиться нежно-лавандового оттенка. Но у меня получался только грязно-коричневый.

– У тебя еще осталась краска?

Мисти вопросительно наклоняет голову:

– Что?

Я беру у нее прядь и пропускаю ее сквозь пальцы.

– Ну, лавандовая краска. У тебя есть еще?

– Да, но… ты же вроде как выгнал стилиста.

Я встаю:

– Я сам сделаю все, что нужно. Где флакон?

Мисти затравленно заглядывает мне в глаза:

– Ты сейчас серьезно?

– Я всегда серьезен.

Она нервно смеется:

– Тебе придется запачкать руки.

– Что ж, я просто обожаю беспорядок.

Она делает несколько глубоких вдохов, прежде чем ответить.

– Ну ладно, но не говори потом, что я не предупреждала.

Я ухмыляюсь:

– Не скажу. Итак, где краска?

Мисти указывает на маленький туалетный столик позади меня.

– Подвинься, пожалуйста, мне нужно понять, какой оттенок понадобится.

Я оглядываюсь. Конечно, комната такая маленькая, что я чувствую себя слоном в посудной лавке.

– Хорошо, я отойду позвонить и скоро вернусь.

Мисти встает, кладя руку мне на плечо. У меня на душе становится легче, когда я вижу, как она оживилась. Вот это моя девочка.

Я выхожу в коридор и слышу, как за мной захлопывается дверь. Меня настораживает, что при этом несколько раз провернулся замок.

– Мисти?

– Мне нужно пописать. Твоя мать торчала здесь вечность.

Я прикусываю щеку, стараясь не рассмеяться. Не могу вспомнить, когда испытывал нечто подобное. Если вообще испытывал.

Я достаю телефон и выбираю имя Маттиаса в списке контактов.

– Ну что, она в порядке? Ты успокоился?

– Передай охране, что мама больше не должна совать свой нос в наши дела, – сказал я.

На том конце провода присвистывают:

– Это будет не так-то легко.

– Меня это не заботит. Ты же обещал, что с ней все будет хорошо.

На секунду повисает молчание, а затем Маттиас отвечает холодным, почти стальным тоном:

– А разве не так?

В такие моменты я вспоминаю, какая опасность таится в нем на самом деле.

– Физически – да.

Мы оба не понаслышке знаем, что самые глубокие шрамы оставляет далеко не физическое состояние человека.

– Мать хотела сделать из нее идеальную девушку высшего света, – пояснил я.

– Ты хотел сказать «несчастную»? – уточнил он. – Ладно, я позабочусь об этом. С нетерпением жду, когда нашей маме для разнообразия скажут «нет».

Он кладет трубку.

Дверь ванной открывается, и на пороге появляется Мисти в черном парикмахерском пеньюаре и с корзинкой в руках, заполненной бутылочками и мисочками.

– Ты уверен?

Я протягиваю руку и приподнимаю бровь:

– Давай это сюда.

Она повинуется, но в последнюю секунду отдергивает руку.

– Тебе нельзя быть в этом! – Она указывает на мой костюм от «Армани». – Я серьезно.

Я послушно расстегиваю брюки и быстро снимаю рубашку. Ее щеки розовеют – похоже, она думает, что я не замечу этого.

– Все в порядке, фея? – улыбаюсь я.

Она проводит языком по нижней губе и кивает, не отрывая взгляда от моей груди.

Я сжимаю кулак от желания взять ее прямо у этой стены.

– Так, и что теперь?

– Ты никогда не делал этого? – спрашивает Мисти.

– А что, разве я похож на человека, который красит волосы другим людям?

Она смеется:

– Нет, конечно. Боже, не могу поверить, что мне придется довериться тебе. Помни, что от тебя зависит моя внешность.

– Ты всегда прекрасно выглядишь, – отвечаю я.

– Прекрати, Деймон. Я же серьезно.

Мисти хочет придать своему лицу строгое выражение, но вместо этого начинает звонко смеяться. Я понимаю, что это по-настоящему. Ее смех проникает в самое сердце, и я пойду на все, чтобы так всегда и было.

Я шагаю вперед, а затем заставляю ее встать перед зеркалом в ванной.

– Если ты еще не поняла, я хорош во всем.

– Ну что ж, давай проверим.

Даже сквозь специальную накидку я ощущаю жар, исходящий от груди Деймона, что вызывает у меня неподдельный трепет. Я крепко сжимаю пальцами край туалетного столика, чтобы не упасть, и придвигаюсь к нему ближе, наблюдая за движениями в зеркале.

Вначале я была в восторге от его предложения покрасить мои волосы, но теперь задаюсь вопросом, не станет ли это жестокой пыткой.

Меня бросает в дрожь, когда Деймон осторожно приподнимает прядь моих волос и смазывает их смесью лавандового цвета. Его палец случайно касается моего уха, отчего по моему телу бегут мурашки. Мне приходится прилагать много усилий, чтобы скрыть свою реакцию.

Брови Деймона сдвинуты, он полностью сосредоточен в тот момент, когда наносит краску, стараясь не задеть участки кожи и распределить ее равномерно. Наблюдая за ним, я ощущаю тепло внизу живота. В его сосредоточенности есть что-то восхитительное.

– Ты пропустил пятнышко, – игриво комментирую я.

Его губы слегка изгибаются в улыбке, но Деймон не отрывает взгляда от кисти.

– Неправда, – отвечает он.

– На самом деле у тебя здорово выходит.

Он аккуратно направляет мой затылок, поворачивая голову вниз и в сторону, чтобы было удобнее добраться до макушки.

– А ты сомневалась?

Я замечаю фиолетовую каплю краски на керамической раковине и смываю ее водой.

– Если честно, не ожидала, что ты так быстро овладеешь этим навыком.

– Ты еще не знаешь, насколько я хорош в остальном.

Закончив, Деймон снимает перчатки и выбрасывает их в мусорное ведро. Затем наклоняется ко мне. Касаясь губами основания моей шеи, он обдает меня своим дыханием, согревая до глубины души. С каждым мгновением пространство вокруг нас теряет четкость, и я прижимаюсь к нему всем телом. Прикосновение его щетины, тепло рук, аромат сладкого дыма, исходящий от него, – все это гипнотизирует меня.

Каждый его вздох притягивает меня ближе. Сейчас он – все, что я вижу, знаю и чувствую. Одно лишь прикосновение губ к моей шее повергает в приятное оцепенение.

Деймон слегка отстраняется и деловито спрашивает:

– Что теперь?

– Нужно подождать двадцать пять минут, а затем смыть.

Я поворачиваюсь к нему лицом, и смех вырывается из моей груди. На его лбу красуется багровый след от краски.

Он улыбается, а его бровь вопросительно приподнимается.

– Что? Что такое?

– Ты, кажется, вляпался. – Я нащупываю влажную салфетку, которая была наготове для такого случая, и вытираю пятно на его коже.

– А как ты думаешь, мне бы пошел фиолетовый? – спрашивает он игриво.

– Я думаю, тебе пойдет что угодно, но не уверена, что ты будешь хорошо смотреться с розовым лбом.

После пары мгновений Деймон выходит из комнаты, чтобы выбросить кое-какие вещи, а я натягиваю на волосы свою шапочку для окрашивания и убираю со стола.

– Вот, – Деймон протягивает мне бутерброд.

– Ты приготовил это для меня?

– Да, урчание в твоем животе мешает мне думать.

Мои щеки горят, но я откусываю кусочек.

Вроде бы ничего особенного: хлеб, арахисовое масло и варенье, – но я не могу сдержать довольного стона и сразу же тянусь укусить еще.

Деймон проводит большим пальцем по моей нижней губе, собирая варенье, а затем облизывает его.

– Как же мне хотелось увидеть это вблизи, – бурчит он себе под нос.

– Вблизи? – переспрашиваю я.

– У тебя есть платье?

– Да, твоя мама принесла несколько.

Он, будто не слыша моих слов, произносит еще раз:

– Мисти, у тебя есть платье?

Я сразу же возвращаюсь мыслями к своему платью, которое сшила в прошлом году, но мне так и не представился подходящий случай, чтобы надеть его. Конечно, оно совершенно не подходит для сегодняшнего дресс-кода: слишком причудливое и креативное.

Я пожимаю плечами:

– Есть одно, но, наверное, оно не подойдет.

Деймон хитро улыбается и отвечает:

– Звучит идеально.

Как только мы с Деймоном входим в большой зал, в толпе воцаряется тишина. Пространство наполнено мягким светом, исходящим от потрясающих люстр шириной в полтора метра, которые раскачиваются прямо над головой.

Зал полон женщин в элегантных платьях, которые держатся за руки с мужчинами, одетыми в безупречно сшитые костюмы. Женские платья совершенно непохожи на то, что выбрала я: если глубокий вырез не привлекает много внимания, то яркий изумрудно-зеленый цвет, подчеркивающий мои глаза, определенно выделяется.

Поднимая взгляд, я замечаю, что Деймон наблюдает за мной. Его волосы так идеально зачесаны назад, что ни одна прядь не выбивается из прически.

От того беспорядка, который мы устроили в ванной, не осталось и следа. Мой мозг отчаянно пытается сопоставить того Деймона, который смотрится привычно в этом зале среди чопорных людей, и того, который целый час делал все, чтобы мои волосы приобрели лавандовый оттенок.

Он наклоняется и прижимается губами к моему уху:

– Что-то не так?

– Они все смотрят на нас, – шепчу я в ответ.

Он тихонько посмеивается:

– Ну и что? Пусть смотрят.

– Мне здесь точно не место, – признаюсь я.

Деймон отстраняется и обхватывает мою шею, приподнимая большим пальцем голову.

– Твое место рядом со мной.

В груди что-то переворачивается и щелкает, взрываясь целым всплеском эмоций. Тихий голосок, который обычно кричит, что я не должна привыкать и все это временно, на этот раз молчит. В этот момент мне кажется, что я там, где и должна быть.

Губы растягиваются в улыбке, и я вытягиваю руку.

– Это будет ужасно, не так ли? – спрашиваю я.

– Я предлагал не идти. Ты сама настояла.

– Ну, предполагалось, что ты должен найти жену, – усмехаюсь я.

– У меня уже есть жена, – произносит он так, что от этого низкого рокота по спине бегут мурашки.

– Еще не поздно повернуть назад? – Я жестом указываю на выход.

– Увы, теперь тебе некуда деваться.

Деймон переплетает наши пальцы и ведет меня сквозь толпу. По пути он здоровается со знакомыми и коллегами, представляя меня как свою жену. Каждый раз я слышу одно и то же: поздравляя нас со свадьбой, мужчины хотят понять, что же во мне такого, что привлекло внимание Эверетта, а женщины наблюдают за мной с завистью, деликатно препарируя меня словами.

Конечно, никто не осмеливается грубить открыто.

Нет, вместо этого я получаю двусмысленные комплименты и фальшивые улыбки. Они все думают, что я глупа. С такими людьми всегда так: они делают вид, что принимают тебя и хотят узнать, на самом деле указывая на твое пожизненное место в задних рядах среди аутсайдеров. Я ведь уже играла в их игры и раньше. И прекрасно понимаю: даже тот факт, что я жена Деймона, не изменит того, что я чужая для их мира.

После, кажется, миллионного знакомства ладонь Деймона ложится на мою спину, продвигаясь вниз вдоль изгиба.

Он кивает на дальний конец бального зала, где играет живая музыка и пары грациозно кружатся по пестрому танцполу.

Я узнаю этот танец и элегантные па, которым меня обучили родители, стремясь вписаться в высшее общество.

Я с трудом дышу. Это место – практически дворец, буквально кишащий деньгами и их владельцами. Голос внутри кричит, что я – единственная, кто выделяется из толпы. Внезапно я даже жалею, что не последовала советам матери Деймона. Мне стоило надеть одно из ее платьев и оставить светлые волосы. Пока я думаю об этом, мои пальцы теребят воротник, отчаянно пытаясь приподнять его, дабы спрятаться.

Наблюдая за моей нервозностью, Деймон прижимается губами к моему виску и стоит так до тех пор, пока я немного не успокаиваюсь.

– Окажешь мне честь и потанцуешь со мной? – тихо шепчет он.

– Шутишь? Мы и так привлекаем много внимания.

– Нет, не шучу. Я ловлю на тебе жадные взгляды этих мужчин, и хочу показать им, что ты только моя. Они должны видеть тебя в моих объятиях.

Деймон слегка приобнимает меня и увлекает к другим танцующим парам. Танец получается довольно быстрым и динамичным, полным поворотов и разнообразных движений. Деймон, к моему большому удивлению, умело ведет нас, передвигаясь плавно и уверенно.

Единственное, что выдает его истинные чувства, – это бешеное сердцебиение. Вокруг нас быстро собирается толпа глазеющих зевак. Я поднимаю взгляд, ожидая увидеть напряженное выражение на его лице. Однако вместо этого оказываюсь плененной его пронзительным взглядом.

Комната словно сжимается вокруг нас. Я ощущаю головокружение от терпкого аромата его одеколона. Деймон нежно проводит большим пальцем по моей обнаженной шее, затем спускается по позвоночнику и, наконец, касается округлости моей ягодицы. Я дрожу, желая намного большего от этого простого прикосновения.

Кладу голову ему на грудь, закрыв глаза, и полностью доверяюсь. Ошеломляющее чувство желанности и принятия наполняет грудь. Я могу выдохнуть. Пока я с ним, я в безопасности. Как бы долго это ни продолжалось.

Но мысль о том, что все это закончится, пронзает грудь болью. На самом деле я ведь не его жена. Это ради визы. Простая сделка, в которую я вдруг начала верить.

Поднимаю голову с его груди, но Деймон кладет ее обратно:

– Не сейчас. Я еще не готов тебя отпустить.

Я сжимаю ткань его пиджака, желая найти в его словах тайный смысл.

Мелодия заканчивается, и к нам приближается знакомое лицо. Парень выглядит как копия Деймона, только несколько моложе и с дерзкой улыбкой на лице. Он игриво кланяется.

– Можно пригласить тебя на следующий танец, Мисти?

– Осторожнее, Ксандер, – резко предупреждает Деймон.

– Да ладно, братишка, я ведь так и не успел пообщаться со своей новообретенной сестрой.

Ксандера, кажется, совершенно не заботит мрачный взгляд Деймона. И я понимаю, что нужно успокоить его, пока ситуация не накалилась прямо здесь, на глазах у людей.

– Да, я бы с удовольствием станцевала с тобой.

Деймон все еще крепко сжимает меня в объятиях, не желая отпускать. Я улыбаюсь ему:

– Мы ведь муж и жена, помнишь? Я должна дружить с твоей семьей. Этого и ждут от нас.

Он нехотя отпускает меня, но напоследок добавляет, смотря то на меня, то на Ксандера:

– Я буду рядом.

– Все будет хорошо, Дэм. Расслабься. – Ксандер уже притягивает меня к себе, игнорируя убийственный взгляд старшего брата. – К тому же у тебя есть важные дела. – Он кивает на группу нескольких мужчин, которые уже приглашают Деймона к разговору.

– Ладно, один танец, – тот отпускает мою руку.

Я нахожу забавным его собственничество, даже если дело касается всего лишь его брата.

Оглядываюсь через плечо, когда Ксандер уже вводит меня в центр танцпола:

– Не ревнуй.

Уголки рта Деймона слегка приподнимаются:

– Тебе нравится, когда я ревную, фея.

Его слова с трепетом откликаются в душе, потому что он прав.

– Вам нужно перестать так смотреть друг на друга, чтобы вечеринка не превратилась в оргию. Вы двое – просто сама страсть, – говорит Ксандер, разворачивая меня к себе.

В отличие от Деймона, в танце он держится на почтительном расстоянии, а рука лежит у меня на спине.

Щеки горят, но я предпочитаю не обращать внимания на его язвительное замечание.

– Так ты тоже в поисках жены?

Он издает короткий смешок:

– О нет. Разве я похож на человека, который добровольно сдастся в плен и свяжет себя этими узами?

При взгляде на его озорную улыбку и горящие юношеские глаза у меня не остается сомнений по этому поводу. Как жаль, но, похоже, у него все равно не останется выбора.

– Но как насчет твоего дедушки?

– А что с ним?

– Он ведь все равно заставит тебя жениться.

– Ах да. – Ксандер загадочно склоняет голову набок, продолжая невозмутимо двигаться в такт мелодии, – такова традиция нашей семьи. И как я мог об этом забыть?

Действительно, как? Будь я на его месте, давно сама бы нашла себе невесту, чтобы не позволять никому делать выбор за себя. К тому же, уверена, Ксандер, в отличие от своего старшего брата, не стал бы никого принуждать к браку. Ведь не все же Эверетты настолько безумны.

– Ты… – Я хотела сказать что-то еще, но Ксандер вовремя меня прервал:

– Думаю, тебе нужно принести выпить. Я схожу за шампанским.

Видимо, он предпочитает сбегать прежде, чем на него окажут давление.

Во рту действительно пересохло, и я просто говорю: «Спасибо».

– Я всегда буду заботиться о своей сестренке, – отвечает он с непривычной теплотой в голосе, исчезая в толпе.

Я делаю глубокий вздох, чувствуя, что от динамичных движений и большого количества людей у меня начала кружиться голова. Протягиваю руку, чтобы не упасть, и натыкаюсь на твердый бицепс.

Я резко оборачиваюсь:

– Простите…

В эту же секунду страх пронзает меня словно острая стрела, пущенная прямо в сердце. Меня начинает тошнить при виде знакомого лица.

Томас.

– Что ты здесь делаешь?

Мои слова звучат едва громче шепота, но я уверена, что он расслышал. При этом я даже знаю ответ: это его территория. Это я здесь – чужак.

– Дорогая, что за холодное приветствие после стольких лет разлуки? Разве ты не скучала по мне? – Томас ухмыляется, но, в отличие от игривости Ксандера, его улыбка режет как стекло.

Я замираю, глядя в его почти черные глаза. Не так быстро, но здравый смысл возвращается ко мне, и я поворачиваюсь, чтобы скрыться.

Томас хватает меня за руку, притягивая к себе.

– Ну и куда мы собрались? Не хочешь, чтобы нас видели вместе? Или боишься, что твой новый муж узнает, кто ты на самом деле? Что ты просто использованная, грязная девка и даже родителям плевать на тебя? – Его хватка болезненно сжимается вокруг моего запястья. – Ты даже не смогла нормально забеременеть.

Боль вперемешку со смертельным страхом пронзает внутренности. Легкие требуют воздуха, но мне слишком больно дышать из-за всего, что он сделал со мной. Из-за того, что насиловал, что буквально стер меня как личность, и из-за выкидыша, который определил мою судьбу. Воспоминания и ужас преследуют меня. Врачи сказали, что я, скорее всего, никогда не смогу забеременеть. Тогда во мне будто что-то сломалось. Но теперь я больше не та испуганная девочка. Томас не сможет контролировать меня.

– Отпусти. – Я оскаливаюсь, четко выговаривая каждый звук.

Томас ослабляет хватку, но его холодный взгляд пригвождает к полу.

– Как думаешь, что он сделает? Будет терпеть тебя рядом, когда узнает, какая ты? Пусть ты и дура, но должна же понимать, что рано или поздно ему понадобится наследник. Единственная причина, по которой он женился на тебе, – это потомство. Ты должна разродиться щенком, как и положено порядочной суке.

Слезы застилают глаза. Я знаю, что Томас понятия не имеет, о чем говорит. Семья не входила в планы Деймона, мы даже не обсуждали это. Но, боже, как же мне больно от его слов.

– Оставь меня в покое.

– Не волнуйся. Я не скажу ему. Он сам должен понять, какая ты вероломная стерва. Так же, как понял это и я.

Томас отступает и отворачивается, направляясь в противоположный угол зала, как будто ничего не произошло.

Я отшатываюсь, быстро моргая и отчаянно пытаясь взять себя в руки. Только не здесь, прошу… Я не могу сейчас позволить себе расклеиться. Много людей и так с нетерпением ожидают моего неизбежного позора.

– Эй, ты в порядке? – спрашивает Ксандер, подходя ко мне слева. Его голос полон беспокойства. Он протягивает бокал с шампанским.

Я принимаю его и тут же осушаю не меньше половины, прежде чем ответить.

– Да, просто стало немного не по себе в этой толпе. Очень жарко.

Он приподнимает бровь, но не задает вопросов.

– Ты покраснела. Давай-ка отведем тебя к моему брату, пока он не обвинил меня в том, что тебе стало плохо.

Ксандер нежно обхватывает меня за руку и легко расчищает перед нами путь.

Деймон стоит с двумя пожилыми незнакомыми мне мужчинами, лица которых довольно напряжены. Чтобы отвлечься, я стараюсь хорошенько вглядеться в их черты: слева – чернокожий мужчина в двубортном строгом костюме, только седина на его висках выдает возраст; справа – худой, я бы сказала, «ершистый» мужчина, чье лицо перекосило так, будто он наелся лимона.

Когда мы подходим, Деймон переключает все свое внимание на меня и на его губах появляется мягкая улыбка. Однако она быстро сменяется беспокойством.

От отходит от мужчин и приближается ко мне.

– Что случилось? Ты хочешь уйти? – Он нежно убирает выбившуюся прядь моих волос за ухо.

Откуда он знает, что мне сейчас нужно? И как всегда чувствует это?

– У меня просто слегка закружилась голова от танцев и шампанского. Оставайся, а я поеду с Николасом.

– Нет, – отрезал мой муж, – мы поедем вместе.

– Но у нас сегодня встреча, – вмешивается Маттиас, и я вижу, как плечи Деймона мгновенно напрягаются.

Он свирепо смотрит на брата:

– Так замени меня.

– Прости, но на этот раз ты должен там появиться.

– Черт, – рычит Деймон, обхватывая меня за плечи.

Мне приходится стиснуть зубы, чтобы не выдать боль, когда он касается ушибленного Томасом места.

– Поезжай прямо домой. Встретимся там.

– Я не ребенок.

– Прямо домой. – Мускулы на его челюсти напрягаются, а хватка на руках усиливается.

– Да, сэр, – улыбаюсь я, пытаясь успокоить его.

Он целует меня так крепко, что легкие начинают гореть, а голова – кружиться сильнее.

Я отчаянно хочу остаться здесь и уткнуться в его грудь. Рядом с ним. В безопасности.

Но прошлое только что напомнило мне, почему это невозможно.

Глаза Мисти беспокойно блуждают по комнате, словно в поисках неведомого источника тревоги. Она втягивает голову в плечи, отчего ее миниатюрная фигурка кажется еще меньше. Мне не следовало отпускать ее.

Я крепче притягиваю ее к себе:

– Тебе и правда настолько плохо здесь?

Ее глаза расширяются, и она глубоко вздыхает:

– Нет, я просто устала. Твоя мама и эти люди… Все, о чем я сейчас мечтаю, – это оказаться в своей постели.

– В нашей постели, – поправляю я.

Розовый румянец тут же заливает ее щеки, что не скрывается от меня.

Некоторые мужчины быстро исчезают из зала, направляясь на собрание, которое вот-вот начнется в «Небосводе».

Внутри меня все кричит, что нельзя оставлять жену в таком состоянии. И я уже хотел послать Маттиаса куда подальше с его важными делами, но Мисти сама высвободилась из моих объятий, умиротворенно улыбаясь.

– Миссис Эверетт, вы готовы? – спрашивает Николас, приближаясь к нам в своем элегантном черном костюме. Если бы я не знал, что это мой водитель, наверняка принял бы его за одного из гостей вечера.

– Да, поехали, – Мисти игриво кивает, но и в ее словах, и в движении головы я вижу напускную беззаботность.

– Позаботься о моей жене, Ник.

– Так и будет, сэр.

В красноречивости его уверенного взгляда тоже присутствует доля молчаливого обещания, и я слегка расслабляюсь, понимая, что могу ему доверять.

Они вдвоем пробираются сквозь толпу, а затем исчезают за большими двойными дверями.

– Что ж, я готов как никогда, – восклицает Баш, появляясь словно из ниоткуда и хлопая в ладоши.

В его глазах блестит бешеный огонек, который резко контрастирует с серьезным выражением лица Ксандера.

Пожалуй, впервые за многие годы я больше заинтересован в том, чтобы вернуться домой, чем в том, чтобы наказать кого-то.

Маттиас слегка приобнимает меня за плечи:

– У тебя есть прекрасная возможность выплеснуть накопившийся гнев, а потом вернешься к своей жене.

Черт, он прав. Я похрустываю костяшками пальцев, чувствуя легкую эйфорию от предвкушения. Нужно просто справиться с этим побыстрее.

Мы с братьями спускаемся вниз по винтовой мраморной лестнице. За долгие годы использования на ней уже появились глубокие бороздки и царапины.

Все помещение залито мягким светом бра, расположенных вдоль стен. Еще до того, как мы достигаем главных дверей, слышится шум многих голосов. Члены Ордена ожидают нашего появления.

– Не забудь, – говорит Баш, бросая мне мою золотую маску и надевая свою.

На глазах трое моих братьев превращаются в опасных мужчин. Походка, которая раньше выдавала юношескую игривость и азарт, теперь приобрела плавность и гибкость людей, демонстрирующих свое превосходство. За их непринужденностью безошибочно угадывается предупреждение об опасности.

Я помню, как в детстве другие дети боялись нас. Это было неудивительно, ведь семья воспитывала нас так, чтобы мы были сильными и умели постоять за себя. Я старался, чтобы этот страх стал частью нас самих, превращаясь в силу, против которой никто не осмелится выступить.

В зале стоит абсолютная тишина, и мои братья один за другим входят в помещение. Здесь намного темнее, чем на лестнице, свет с высоких потолков отбрасывает причудливые тени на мантии и маски людей. Мы идем по проходу, по обеим сторонам которого выстроились ряды мужчин в серебряных масках, их головы склонились в знак уважения.

Неизвестный мне человек, очевидно Апостол, дергается, когда я останавливаю на нем свой взгляд. Рядом с ним стоит Энтони Риччи, он хватает юношу за руку и слегка оттаскивает назад. Припоминаю, кажется, Энтони говорил что-то о своем двоюродном брате, моля причислить его к лику Святых. Мне это уже не нравится.

Мы с братьями занимаем свои места на возвышении. Я стою перед троном, где мне и положено быть.

После поклона тишину в зале нарушает появление двух мужчин. Их протаскивают по проходу прямо к нам и ставят на колени. Это Апостолы, у которых нет покровителей в виде богатой семьи или влиятельных Святых. Я заглядываю в их лица: оба изуродованы до такой степени, что их почти невозможно узнать.

Рядом на столе лежит кинжал, я беру его и делаю вид, что оттачиваю ногти сверкающим лезвием, вновь поглядывая на мужчин. Отсюда мне тяжело увидеть их глаза сквозь опухшие веки. Видимо, над ними хорошо постарались: сейчас их кулаки обернуты марлей, испачканной темно-коричневой жидкостью, а сами они низко сгорбились, вжавшись в себя, будто стараясь спрятаться. Маттиас поймал их всего два дня назад.

Когда я шагнул к ним, эти люди одновременно вздрогнули.

– Вы оба обвиняетесь в предательстве Ордена. Вы были признаны виновными в убийстве другого Апостола, – говорю я тихим, но твердым голосом.

Чем больше приближаюсь, тем сильнее они дрожат. Я останавливаюсь прямо перед молодым блондином и хватаю его за волосы, заставляя поднять голову так, чтобы увидеть его взгляд.

– Говори, чьи приказы ты выполнял.

Дрожа всем телом, он слегка приоткрывает губы, и в начале я слышу только неразборчивое мычание.

– Мы не знаем, – отвечает он в конце концов.

Я подношу нож прямо к его глазу, острым краем слегка надрезая тонкое веко.

– Видишь ли, чтобы отвечать на мои вопросы, глаза тебе не нужны.

Другой мужчина, сидевший на полу, хнычет, и воздух наполняет едкий запах мочи.

– Скажите, на кого работали, и все это закончится, – требую я.

– Мы не знаем. Мы никогда его не видели. Он всего лишь прислал эсэмэску с именем человека, а затем перевел деньги.

Я трясу блондина прямо за воротник:

– Это правда? Отвечай!

– Д-да… Мы не знаем.

– Может, мне уточнить у ваших семей? Детей, жен? Как думаете, они подтвердят ваши слова?

Конечно, это пустая угроза, но она попадает прямо в цель.

Блондин дрожит от страха, размазывая горячие слезы по щекам:

– Клянусь Богом, мы не знаем.

– Я верю тебе.

Мужчина внезапно обмякает, и острое лезвие ножа без сопротивления проникает в его горло.

Второй пытается отползти, но искалеченное тело не дает ему возможности скрыться.

– Ну а у тебя есть что сказать? – спрашиваю я.

Его глаза расширяются, а рот приоткрывается в поисках полезной информации. К сожалению для него, тот, кто их нанял, был очень умен и скрытен, не посвящая их в важные подробности своего плана.

– Так и думал, – говорю я, и кровь брызжет на мою белоснежную манжету, когда лезвие делает свое дело.

Я поворачиваюсь к толпе, оглядывая фигуры и маски. Кто-то из них – предатель.

– Кем бы ты ни был, я найду тебя, в какую бы щель ты ни забился. Найду и выпотрошу как крысу. Это только вопрос времени, – кричу я, надеясь, что слова найдут путь к его сердцу и вызовут животный страх. – Приберите здесь, – киваю я ближайшим Апостолам. – Мне нужно к жене.

Предупреждение: материал содержит воспоминания о действиях насильственного сексуального характера.

Николас привычно открывает мне дверь авто и протягивает руку, чтобы помочь выйти. Я настолько дрожу, что не решаюсь взяться за нее, дабы не выдать себя. Вместо этого я делаю вид, что переживаю за наряд, и, хватая подол платья, выбираюсь самостоятельно.

По дороге Николас, как обычно, пытался заболтать меня, чтобы как-то отвлечь от мрачных мыслей. Но поддерживать разговор у меня не получалось. Просто не было сил. Я отчаянно мечтала вернуться домой и забиться в безопасном углу, притвориться, что ничего не произошло. Мое сердце сейчас словно открытая рана, и мне срочно нужно попасть туда, где я смогу ее залечить.

В глазах Николаса проявляется беспокойство:

– Я провожу вас до квартиры.

– Со мной все хорошо, честно. Боже, ты такой же паникер, как и Деймон.

Я не даю ему возможности возразить, тут же бросаясь к подъездной двери.

Ее открывает человек, которого я прежде не видела, высокий и крепкий. Я бы сказала, что он больше похож на вышибалу, чем на услужливого швейцара. Ну что ж, по крайней мере в данный момент такая охрана мне только на руку.

Я благодарю его и прохожу мимо. Силы покидают меня, когда я вступаю на лестницу. Слезы разочарования уже наворачиваются на глаза, и кажется, что лиф собственного платья медленно душит меня.

В тех местах, где меня касался Томас, я будто чувствую страшный зуд. Отчаянно хочется залезть в душ, не снимая платья, и смыть с себя его следы.

Как бы ровно я ни пыталась дышать, паника все равно охватывает меня, а легкие сжимаются сами по себе. Я до крови натираю кожу, но не могу избавиться от ощущения его пальцев на своих руках. А в воздухе все еще витает кислый запах его дыхания.

Воспоминания, которые я так долго пыталась игнорировать, накатывают словно волны цунами. Я не могу убежать, и они обрушиваются на меня, заставляя упасть на колени.

– Томми, давай вернемся на вечеринку, пока твоя мама не заметила нашего ухода. – Я отталкиваюсь от Томаса, пытаясь увеличить дистанцию между нами. Он не крупный парень, ростом чуть выше среднего, но при этом даже не шелохнулся.

– Ну же, малыш. Не будь такой букой, – горячее дыхание вперемешку с запахом спиртного обжигает мою шею. – Никто не узнает.

Его пальцы скользят вверх по моему бедру, задирая юбку до колен. Я отчаянно хватаюсь за его запястье, чтобы не позволить подняться выше.

– Я не готова. – Вновь отталкиваю его, на этот раз достаточно сильно, чтобы он отпрянул назад.

Он заглядывает мне в глаза, и я вижу, как его взгляд темнеет.

– Ты чертова искусительница, ты в курсе? – шипит он, хватая меня за плечо одной рукой и прижимая к стене, в то время как другой высвобождается из моей хватки и задирает юбку выше бедер. – Ну и как я могу поверить, что ты не хочешь меня?

– Отпусти! Пожалуйста! – Я удерживаю его за воротник рубашки. Ткань натягивается, и воздух наполняется звуком отрывающихся пуговиц.

– Сука.

Звонкий хлопок тут же превращается в острую боль, застывшую на моей щеке. Пощечина Томаса больше напоминает боксерский удар.

Моя челюсть тут же немеет, а мир вокруг начинают кружиться в бешеном ритме так, что я даже не могу разобрать его слов.

– Ты все поняла?

Его пальцы уже нащупывают ткань моего нижнего белья. Меня начинает тошнить от его прикосновений.

– Прекрати, – отчаявшись, ударяю его в грудь.

– Думаешь, я не вижу, как ты дразнишь меня, Мисти? Твои родители хотят этого. Они подсунули тебя, чтобы ты использовала меня, так?

– Я ничего не хочу. – К горлу подступает желчь, а глаза обжигают слезы.

Он разрывает белье по швам, и оно падает на пол, лишая меня последней защиты.

– Поздно, теперь я хочу тебя, дорогая.

Паника охватывает меня, разгоняя адреналин по венам. Я хочу закричать, закрыться от происходящего, узнать, что все это неправда, этого просто не может быть. Это несправедливо, жестоко, ужасно. Но… это происходит со мной.

Одна мысль сильнее других стучит у меня в висках. Я не должна облегчать ему задачу. Я должна бороться. Борись, Мисти.

Я впиваюсь ногтями в его шею, притягиваю его к себе и одновременно надавливаю коленом на его пах. Томас издает страдальческий стон и снова толкает меня назад, я с силой ударяюсь головой о стену. В глазах темнеет, но страх берет верх.

– Не прикасайся ко мне. – Лбом я ударяю его по носу, горячая кровь брызжет мне на лицо.

– Ты – гребаная сука. – Любые остатки его здравого смысла улетучиваются вместе с маской самоуверенности.

Он с силой тянет меня за волосы и бросает оземь. Мои ладони и колени саднят от жесткого приземления.

Я не успеваю встать, даже перевернуться на спину. Томас верхом садится на мои бедра сзади, впиваясь пальцами в поясницу. Я стараюсь вырваться и бороться с его хваткой.

Но вдруг что-то острое впивается мне в шею, и я замираю от боли.

– Знаешь, что это?

Он гладит меня по затылку, а затем легко разрезает рубашку на спине, мгновенно обнажая меня до пояса.

Нет. Нет. Нет. О черт. Я подарила ему нож-бабочку на Рождество. Это было единственное, что он хотел и что я могла себе позволить. Я даже выгравировала его имя на рукояти. И теперь лезвие, которое я сама же выбрала, впивается мне в позвоночник.

– Прошу тебя. – Я отчаянно молю, захлебываясь своей же истерикой.

– Черт, видишь, ты сама просишь меня об этом. – Звук расстегивающейся молнии надламывает что-то во мне.

Пока он отвлекся, у меня есть шанс. Я не позволю ему сделать это со мной. Я вырываюсь и ползу на животе вперед по гладкой плитке. Проходит несколько мгновений, и его нож вонзается мне в поясницу, оставляя глубокий горизонтальный порез.

Томас оттаскивает меня назад к себе.

– Видишь, дорогая, на что ты меня спровоцировала.

Он слегка надавливает на лезвие, погружая его глубже на несколько миллиметров. Крик застревает у меня на губах, боль уносит меня прочь, лишая способности дышать. Я только чувствую, как кровь начинает стекать по моему бедру, а сзади что-то твердое толкается в меня.

Я предпринимаю еще одну попытку вырваться, но на этот раз он вонзает нож мне прямо в лопатку, заставляя опустить голову.

Слезы застилают мой взор, боль побеждает в битве с разумом, и милосердная тьма накрывает меня с головой, чему я так отчаянно благодарна.

– Не испачкай мою машину кровью, придурок, – говорит Маттиас, паркуясь перед домом Мисти.

Я намеренно провожу ладонью по приборной панели, оставляя красное пятно на коричневой коже, и подмигиваю ему.

– Куплю тебе новую, – обещаю я.

– Ты сейчас до тошноты счастливый. Повезло, что она нам нравится, – отвечает Маттиас с легкой ухмылкой.

Моя челюсть дергается, и я бросаю на него уничтожающий взгляд.

– Еще бы. Иначе вам не поздоровилось бы.

– Эй, ладно-ладно. Я же пошутил, неженка. – На этот раз Маттиас улыбается несколько теплее, и весь мой гнев исчезает.

Мисти творит чудеса даже с ним, меняя его до неузнаваемости, а ведь сама даже и не подозревает об этом.

Я выхожу из машины. Все мое нутро стремится поскорее подняться в квартиру, зная, что она уже спит в нашей постели.

Окно переднего сиденья за моей спиной опускается.

– Прими душ, пока не напугал ее до смерти, – советует брат, перед тем как уехать.

Я опускаю взгляд – вид еще тот, кровь забрызгала белоснежную рубашку и даже руки. Правильно. Сначала в душ.

Когда я захожу в квартиру, внутри царит тишина, свет повсюду выключен.

Там, на приеме, Мисти выглядела такой измученной. Единственная причина, по которой я задержался, – просьба моего брата. Мне было плевать и на мои обязанности, и на преступников, и на их наказание. Братья бы вполне справились.

Когда мы прощались, я заметил, что в ее глазах потух какой-то озорной огонек. Она стала казаться более изящной и хрупкой.

Если свет в спальне выключен, должно быть, она уже спит. Мне пришлось бороться с огромным желанием подойти и посмотреть на тихую, умиротворенную фею. Нет. Сначала я должен смыть с себя всю эту грязь.

Подходя к ванной, я насторожился, услышав звук льющейся воды. Дверь была приоткрыта. Что-то здесь явно не так.

Войдя внутрь, я оторопел от шока.

Мисти, полностью одетая, забилась в самый угол душевой кабины и свернулась калачиком, дрожа всем телом под струями воды.

Я забываю, как дышать. Мне даже больно сглотнуть. Но я раздвигаю занавеску и забираюсь к ней в душ. Вода бежит ледяная, ее холод мгновенно проникает сквозь мою рубашку, которая тут же прилипает к телу. Я стараюсь прикрыть Мисти от брызг, пока регулирую температуру. Как долго она так здесь сидит?

Кабинка довольно маленькая, нам вдвоем здесь не уместиться, поэтому я сажаю ее к себе на колени и обнимаю в попытках согреть. Ее пальцы впиваются в мою рубашку, а тело бьет крупная дрожь.

– Боже, да у тебя жар. Я сейчас позвоню своему врачу. Все будет хорошо, – говорю я, ощупывая ее лоб и убирая прядь волос с щеки.

Ее красивые глубоко-зеленые глаза встречаются с моими.

– Нет-нет, не нужно, я в порядке.

– Ты точно не в порядке, – возражаю я.

Провожу ладонями по ее щекам и чувствую, как она все еще дрожит. Страх сковывает меня, я теряюсь и не понимаю, что должен предпринять.

– Что случилось? Я сделал что-то не так?

Она качает головой, и жгучие слезы застилают ее взор.

– Мисти, прошу, скажи, что произошло.

Я ощупываю ее в поисках видимых физических повреждений. Это дается мне с трудом – мокрая ткань платья прилипла к ее коже, создавая барьер. Истерика Мисти нарастает все сильнее, она плачет навзрыд.

– Я… я не могу дышать, – говорит она так тихо, что я едва слышу слова, но ее руки, надрывающие лиф платья, выдают истинное состояние.

Через несколько секунд я освобождаю ее от душащей слипшейся ткани. Она жадно вдыхает воздух.

Я обнимаю ее за талию, притягиваю к своей груди и нежно целую в макушку. Я буквально ненавижу себя за беспомощность, за то, что не знаю, что случилось. Но не хочу давить на нее в таком состоянии.

Медленно проводя рукой вверх и вниз по ее спине, я пытаюсь успокоить девушку, но замираю, когда пальцы касаются твердых, рельефных рубцов.

Опускаю взгляд вниз и безошибочно определяю два глубоких шрама, чистые, четкие линии которых можно вырезать только ножом.

Понимая, что я открыл ее секрет, Мисти замирает. Вот что она скрывала. Вот что я не должен был видеть.

Ярость застилает мои глаза, окрашивая мир в красные цвета. Тот, кто посмел прикоснуться к ней, заплатит за это. Боль пронзает мою грудь от ужаса, написанного на ее лице. Позже у меня будет время выследить этого ублюдка. Сейчас же все, что имеет значение, – это моя девочка.

Я мягко касаюсь ее подбородка и, приподнимая лицо, прижимаюсь к ней лбом.

– Я тут, с тобой. И всегда буду рядом, – шепчу я.

У нее перехватывает дыхание. На несколько секунд она полностью замолкает, будто обдумывая что-то, а затем нерешительно откашливается и говорит:

– Это было давно. Много лет назад… – Я слышу неприкрытую боль в ее голосе. – Нужно было бы отпустить и жить дальше…

Ее слова откликаются в моей душе, и я тоже вспоминаю некие детали своего травматичного прошлого, которое все еще является ко мне в кошмарах. В этом случае есть только одна вещь, которую я знаю наверняка:

– Прошлое не так-то просто отпустить. И нет никаких гарантий, что оно отпустит тебя. Ты не должна себя в этом винить.

Мисти то ли фыркает, то ли смеется, подвергая сомнению мои слова:

– Он был там сегодня.

Моя душа словно упала в пятки. Почему-то мне вдруг подумалось, что она все же имеет в виду меня. Если так, этот страх и отвращение в ее глазах действительно предназначены мне.

– Кто был?

– Томас.

Это имя мне ни о чем не говорит. Хотя тот факт, что он был в списке гостей сегодня вечером, уже сужает круг подозреваемых.

Я терпеливо жду, когда Мисти вновь заговорит.

– Он… изнасиловал меня, – отрывисто произносит она, и боль в ее голосе отзывается во мне судорогой.

– Я убью его.

– У его семьи большие связи.

Я едва ли удерживаюсь от мрачного смешка:

– Поверь, это не проблема.

– Иногда я не понимаю, шутишь ты или нет, – говорит Мисти.

Я аккуратно касаюсь ее губ своими, а затем отстраняюсь.

– Я никогда не шучу.

– Возможно, это плохо, но мне это и нравится в тебе.

– Видишь, твоя тьма тянется к моей.

Ее взгляд смягчается. Я провожу большим пальцем по ее нижней губе:

– Давай-ка мы вытащим тебя отсюда.

– Хорошо, – шепчет она.

Мокрое платье с глухим звуком падает на пол, когда я поднимаю Мисти на руки и несу в комнату.

Порывшись в ящике комода, достаю оттуда одну из своих домашних рубашек, после чего натягиваю ее на девушку. На ней рубашка больше напоминает платье, но она идеально окутывает мою маленькую фею, даря ей тепло и комфорт.

Мисти откидывает волосы с лица и заправляет их за уши, на ее скулах появляется легкий румянец.

– Ты выглядишь идеально, – говорю я, целуя ее в лоб.

Даже после теплого душа ее бьет мелкая дрожь, и я откидываю одеяло, чтобы Мисти могла забраться под него.

– Я заварю тебе чай, – говорю я и выхожу из комнаты.

Как только дверь за мной захлопывается, я достаю из кармана телефон и набираю сообщение брату.

Вода закипает. Я бросаю в чашку пакетик ромашкового чая, добавляю мед и кипяток.

Я уверен, что Маттиас найдет этого человека, это лишь вопрос времени. Даже если для этого придется связать и допросить всех Томасов, что ж, пусть будет так.

Когда я вхожу в комнату с чашкой обещанного чая, Мисти сидит на кровати, подтянув колени к груди и укрывшись одеялом. Воротник рубашки на ней собрал влагу ее волос, я вижу, что всё еще мокрые пряди касаются ее шеи и ей становится холодно.

На туалетном столике лежит фен. Я беру его и подхожу к ней.

– Ты серьезно? – Она улыбается.

– Ты же замерзла.

– Нет, просто устала.

Я сажусь позади нее и облокачиваюсь о спинку кровати, чтобы Мисти оказалась между моих ног.

– Тогда я помогу тебе.

– Боже, как нелепо, – смеется она.

Я прерываю ее шумом фена.

Я старался не торопиться, чтобы случайно не запутать волосы. Наверное, у меня это заняло вдвое больше времени, но я остался доволен работой. Когда закончил, волосы были сухие и прямые.

Я заглянул в ее глаза, и что-то в них показалось мне странным. Мисти затравленно облизнула нижнюю губу.

– Деймон, у меня есть просьба. Сделай так, чтобы я все забыла, – прошептала она.

В этот момент меня переполнили чувства. Я понял, что в ее глазах обладаю исцеляющей силой, если именно меня она просит избавить ее от боли.

Я изменил нашу позу, расположившись сверху над ней и согнув локти. Мисти лежала подо мной, и я не спеша наслаждался ее губами в медленном и нежном поцелуе. Она тихо застонала, когда я перешел к уху и прижал мочку, прежде чем опуститься ниже.

– Расслабься, жена, – тихо прошептал я.

Ее тело томно сжималось в моих руках, когда я, ведомый ее сладостными стонами, опускался все ниже. Я провел языком по ее груди сквозь рубашку. Ткань намокла, и как она затвердела. Пальцы Мисти зарывались в мои волосы, то и дело отталкивая и притягивая меня, пока я был занят ее грудью. Я приподнял подол рубашки, чтобы обнажить ее еще больше, и опустился ниже. Только когда передо мной оказался ее прелестный розовый центр, я остановился, чтобы проверить, как Мисти себя чувствует. Ее взгляд был опущен, зубы прикусывали нижнюю губу, а спина выгибалась на кровати, словно умоляя о большем.

Я начал слегка посасывать кожу на ее бедре, царапая зубами поверхность и оставляя воспаленный след. Пальцы Мисти уже требовательнее впились в волосы, направляя мою голову туда, где ей хотелось почувствовать меня больше всего.

Я уткнулся носом в нежную кожу, вдыхая сладкий запах, а затем аккуратно лизнул, чтобы она привыкла к ощущениям. Реакция была бесценной: она прижалась ко мне крепче бедрами, и я начал смелее двигать языком, зная, что с каждым прикосновением приближаю Мисти к финалу.

Мой ствол, упирающийся в кровать, был тверд как камень и умолял о внимании. Но все, что сейчас действительно было важно, – это ее удовольствие.

Бедра Мисти дернулись, моля о большем, и я воспользовался двумя пальцами. Она вскрикнула от неожиданной волны удовольствия, когда я нащупал чувствительную точку.

С ее губ срывались слова вперемешку со стонами, которые были похожи на отчаянные мольбы. Я хотел дать ей как можно больше. Хотел подарить все блаженство этого мира. Наконец я погрузил пальцы глубже и обхватил нежную кожу губами.

Мисти вдруг дернулась, и я почувствовал, как ее стенки запульсировали. Долгожданный финал обрушился на нее потоком, и я медленно целовал ее всю, пока она успокаивалась.

– Ты будто заранее знал, что мне нравится, – пробормотала она, утомленно склонив голову набок.

Я прилег рядом, притянув ее ближе и обняв как можно крепче.

Ее рука скользнула по моему прессу. Как бы мне этого ни хотелось, но я вовремя остановил ее, прежде чем она успела обхватить меня через трусы.

– Я возьму тебя, но не сегодня, – твердо пояснил я. – Тебе нужно поспать, фея.

Меньше минуты понадобилось, чтобы она провалилась в сон.

На столике у кровати засветился экран моего телефона. Медленно, чтобы не разбудить Мисти, я потянулся за ним.

Улыбка озарила лицо, когда я прочел сообщение.

Я просыпаюсь от того, что нежные губы целуют мой шрам чуть выше лопатки. Я ожидаю почувствовать волну боли и страха, но, к моему удивлению, по телу разливается только тепло, когда эти ощущения проникают в мой еще сонный разум. Тело Деймона, словно огромное одеяло, окутывает меня сзади, а твердый ствол, прижатый к моей попке, словно умоляет пустить его в себя.

Одна рука Деймона служит моей подушкой, а другая, как ремень безопасности, обхватывает мою грудь.

Я выгибаюсь навстречу его прикосновениям, и он что-то мурлычет, пощупывая мою грудь большим и указательным пальцами.

– Доброе утро, фея. – Его дыхание касается моей чувствительной кожи, а губы продолжают ласкать шрам.

Я вспоминаю о том, что этот рубец – наглядное свидетельство моего прошлого, и непроизвольно напрягаюсь всем телом.

В ответ Деймон снова щиплет меня за грудь.

– Расслабься, – шепчет он. – Меня не было рядом тогда, чтобы защитить тебя. Но сейчас я здесь, и я сделаю для тебя все.

Я слышу биение его сердца за моей спиной, ровные ритмы которого действуют успокаивающе.

– Эти шрамы отвратительны. Разве тебе так не кажется? – спрашиваю я, уткнувшись лицом в подушку, чтобы скрыть утреннее несвежее дыхание.

Боже, я чистила зубы прошлой ночью? При воспоминании об этом вновь залилась краской, потому что перед глазами встала сцена, когда Деймон лежал между моих ног, заставляя меня кричать от удовольствия.

Он усмехается и испаряется где-то за дверью ванной, возвращаясь оттуда с двумя зубными щетками – для себя и для меня.

– А как ты думаешь, мои шрамы отвратительны? – спрашивает он, подавая мне руку.

Я поворачиваюсь навстречу, чтобы разглядеть множество рубцов, покрывающих его плечо, грудь и руки. Это всё следы от царапин и порезов.

Его дыхание учащается, когда я провожу по каждому из них. Расспрашивать об этом не тороплюсь.

Чуть ниже ключицы виднеется небольшой круг, кожа вокруг которого гладкая, почти как стекло.

– А это что?

– Подрался не с тем парнем. Этот козел прижег меня сигаретой, я даже не сразу почувствовал.

Я вздрагиваю, мой большой палец прижимается к отметине, словно в попытке унять боль, которая давно прошла.

– Не волнуйся, фея. Я расплатился с ним сполна, – шепчет он с мрачным удовлетворением в голосе.

Я глубоко вдыхаю, и мне кажется, что вот-вот подступит головокружение. Мне все это не нравится. Когда Деймон рассказывает о своих шрамах, у меня появляется дикое желание, чтобы каждый, кто причинил ему боль, получил по заслугам. Я – единственная, кто может понять его.

Свои рубцы я старалась прятать всю жизнь. Но теперь, когда они открыты, когда губы Деймона ласкают их, мне больше не стыдно. Даже наоборот – теперь я зла.

На верхней части его плеча я замечаю еще один кружочек. Он несколько отличается от остальных: вогнут внутрь и имеет неправильную форму.

– А этот?

– Пуля, – поясняет Деймон.

Я чувствую, что ему неприятно вспоминать об этом, но знаю, что, если спрошу, он обязательно ответит.

Я провожу пальцем по выпуклости над его соском, и розовый кончик вздымается от моего прикосновения.

– А я-то думала, что дети миллиардеров рождаются с бриллиантовыми ложками во рту и с ними всю жизнь носятся.

Деймон рассеянно проводит пальцами по моим волосам, убирая их с моего лица.

– Иногда приходится побыть волком, чтобы справиться с овцами, – мрачно отвечает он.

Я провожу языком по его груди, после чего нежно прикусываю зубами. Наконец-то я чувствую себя самой собой, наконец-то я в безопасности.

– Побудешь моим волком? – игриво спрашиваю я.

– Черт, Мисти, что ты делаешь со мной, – стонет он, притягивая мои губы к своим. Его поцелуи нельзя назвать нежными. Сейчас он полностью доминирует, как будто охотник, выслеживающий жертву.

Я яростно целую его в ответ, зарываясь руками в его волосы. Затем притягиваю крепче, но и этого уже недостаточно. Я хочу большего, мне нужно, чтобы он завладел мной без остатка.

Деймон отстраняется первым, прерывая наш поцелуй. Его грудь вздымается, а сердце учащенно бьется. Его пальцы, сжимающие мою руку, дрожат.

– Я, кажется, без ума от тебя, – шепчет он.

Мое сердце трепещет в унисон с его. Я не успеваю ответить, потому что Деймон тут же закидывает мою ногу себе на бедро и проводит кончиком своего достоинства по моей чувствительной коже.

– Ты уже такая мокрая.

Ко мне прижимается пока только кончик, но я уже теряю голову от предвкушения.

– Помнишь? Ты должна сама попросить меня об этом.

Эти слова возвращают меня в ту нашу первую ночь, когда он подарил мне море удовольствия, даже не прикасаясь. Но в этот раз ему так просто не отделаться.

– Прошу, Деймон, пожалуйста.

– «Пожалуйста» что?

– Пожалуйста, возьми меня, – отвечаю я.

– Как ты должна обратиться ко мне?

Я встречаюсь с ним взглядом, вожделение сводит на нет все доводы рассудка, но пока что я не готова сказать «хозяин» или что-то вроде.

Он понимает и тихо смеется, зато тут же погружается в меня. Мгновение я привыкаю к новому ощущению, за которым следует наслаждение.

– Я сделаю все, что ты скажешь, женушка, стоит тебе только попросить.

Ощущение его внутри меня переполняет. Деймон обхватывает мой затылок, удерживая на месте, чтобы контролировать позу, и двигается целенаправленными, точными движениями. Он достигает самого напряженного места глубоко внутри меня.

Удовольствие охватывает меня чуть ниже пупка, весь мой внутренний мир вращается вокруг Деймона в ожидании взрыва.

Он разводит мои ноги в стороны, и я тихонько всхлипываю от ощущения внутри.

– Посмотри на меня, – приказывает он.

Мне ничего не остается, кроме как повиноваться. Я встречаюсь с ним взглядом, не в силах сдержать улыбку.

– Вот так, умница. Смотри, как я двигаюсь.

Несмотря на его азарт, я замечаю, что глаза мужа полны теплоты. Он заботится о моем удовольствии и не спешит.

– Давай. Сделай это для меня, жена, – шепчет он, поглаживая большим пальцем мою щеку.

Наконец-то я понимаю, что это за чувство – обожание.

Напряжение нарастает словно тугой наэлектризованный шар, и я балансирую на грани, пока Деймон проникает в меня снова и снова. Он просовывает руку между нами и нежно обводит мою грудь. Я ощущаю, как темнота застилает глаза, когда меня накрывает волна наслаждения.

Кажется, что с тех пор прошла вечность, и вот я безвольно распластываюсь по кровати. Моя голова покоится на его руке, пока я пытаюсь прийти в себя, отдышаться и вернуть хоть капельку самообладания.

– Это было… – я тяжело дышу, – это было потрясающе!

Мои глаза расширяются, когда я поворачиваюсь и понимаю, что он все еще находится внутри меня.

– Так ты не закончил?

Вот черт, какой удар по моему женскому самолюбию!

– О, за меня не переживай, – усмехается Деймон, обхватывая меня руками за бедра и переворачивая лицом вниз. – Я позабочусь об этом. Правда, мне придется взять тебя так жестко и быстро, чтобы ты смогла выкрикивать только мое имя.

Звучит как обещание. Впрочем, он сразу же торопится его исполнить, погружаясь в меня на всю длину.

– Какой ты огромный, – выдыхаю я.

– Зато как твое тело любит меня, – усмехается он и делает первые толчки.

Снова и снова Деймон входит в меня. Но это уже не те медленные осторожные томные движения. Нет. Теперь они приобрели бешеный, почти изматывающий ритм, и я с трудом успеваю перевести дыхание.

Я даже вскрикиваю, когда Деймон приподнимает мои бедра еще выше, чтобы увеличить глубину проникновения.

– Вот так.

Я пытаюсь удержаться на месте, чтобы не упасть, отчего впиваюсь пальцами в матрас. Ощущения буквально сносят голову, как будто вселенная растягивается и сжимается вокруг нас, а сила гравитации была придумана исключительно для того, чтобы сплести нас вместе.

Движения Деймона становятся хаотичными. Я слышу его низкий стон.

Он притягивает меня к себе так, чтобы я, перенеся вес на колени, встала спиной к нему. После чего просовывает руку мне между бедер и поглаживает, в то время как сам достигает пика.

Я тянусь назад, хватаясь за его волосы, чтобы удержаться на трясущихся ногах, пока он изливается в меня. Внутри меня нарастает напряжение, которое следом лопается, когда его горячие капли касаются моих стенок.

В итоге Деймон бережно кладет меня на живот, обхватывая мои плечи руками, и покрывает поцелуями спину, уделяя особое внимание шрамам.

– Ты в порядке?

– М-м, да, – бормочу я, слишком уставшая, чтобы оторвать лицо от подушки.

Он смеется, перекатываясь на бок, а затем крадет меня в свои объятия.

– Знаешь, а ведь у меня для тебя сюрприз, – шепчет он, сцепляя наши пальцы. – Только я не уверен, понравится ли он тебе.

Я прижимаюсь к его груди и вдыхаю столь любимый запах.

– Надеюсь, ты говоришь о вафлях.

– Что? Нет. Черт, ты само обаяние. Я думаю, ты забудешь о вафлях, когда увидишь его.

– Ну, не знаю. Что может быть лучше еды? Я ужасно голодна, Деймон, – ворчу я.

– Томас у нас. Он сейчас в подвалах «Элизиума».

Пожалуй, это единственные слова, которые я точно не ожидала услышать в эту минуту. Я замолкаю, чтобы понять, верно ли услышала, и поднимаю взгляд, чтобы прочитать по его лицу, не шутит ли Деймон со мной.

Он сжимает руку в ожидании моей реакции.

– И что его ждет?

Он расплывается в медленной, но хищной улыбке:

– Все, что ты пожелаешь.

В данной главе описаны сцены жестокости. Если вы не готовы про них читать, их стоит пропустить.

Мы с Деймоном провели в постели большую часть дня. Когда подъехали на машине к черному входу клуба «Элизиум», солнце уже село, погрузив весь район в сумерки.

Еще в машине перед выходом Деймон вдруг схватил меня за руку, насупив брови.

– Уверена, что хочешь это видеть?

Я не колеблюсь ни секунды. Сейчас я настолько взволновала, что, кажется, еще чуть-чуть – и начну потрескивать от скопившегося внутри электричества.

Мой желудок, словно безумное колесо обозрения, делает уже сотый оборот, разрываясь между тошнотой и радостным предвкушением.

Более часа Деймон объяснял мне что-то про Орден Святых и статус Эвереттов в нем. Такое ощущение, что мне приоткрыли дверь в другую вселенную. Теперь я словно Алиса, падающая в кроличью нору.

– Помни: мы уйдем, как только ты скажешь. – Затем Деймон слегка морщится и продолжает: – Он все равно уже не жилец, но тебе не обязательно это видеть.

Не жилец. Мертвец. Труп.

Боже мой! Теперь я – соучастник похищения и убийства?!

– Меня могут арестовать? – спрашиваю я.

Деймон пытается сдержать улыбку, но у него это плохо выходит.

– Посмотрел бы я на полицейского, который осмелился бы на это. Не переживай, мы подключили специалистов, которые особенно в этом поднаторели.

– Специалистов в чем? – приподнимаю бровь я. – В пытках?

– В убийствах, сокрытии тел и дальнейшем процессе, – отвечает Деймон.

Я вижу, что сейчас он совершенно серьезен. Мне необходимо принять эту новую для себя реальность.

– Что с ним сделают?

– Скорее всего, закуют в цепи и немного поработают с ним. Но так, чтобы он был в сознании.

– Там будет вонять? – Я морщу нос.

Деймон уже откровенно давится от смеха, будто его заставили отвечать на вопросы пятилетнего ребенка.

– А почему там должно вонять?

– Но ведь тела воняют.

– Мертвые – да. Учитывая принципы работы Раша, там будет пахнуть хлоркой и чистящими.

– А Раш – это и есть палач?

– Нет. Палач – Бэк. Раш скорее их предводитель-организатор.

– «Их»? Так их несколько?

– Трое парней – Раш, Бэк, Нико – и одна девчонка – Рэй. Они называют себя «Маунтсаммер и Ко».

Деймон подает мне руку и ведет вниз по лестнице, которая открывает вид на огромный коридор с несколькими дверями. Из первой справа доносятся приглушенные крики.

Сердце трепещет в груди, и внезапно меня охватывает головокружение. Неужели я действительно это делаю? Затем Деймон, пристально глядя, обхватывает ладонями мои щеки.

– Тебе не обязательно туда идти. Ты просто будешь жить дальше, зная, что он получил по заслугам.

Как же заманчиво! Заманчиво сохранить хотя бы частичку своей совести незапятнанной. Деймон терпеливо наблюдает за мной, позволяя мне самой разобраться в своих мыслях. Но на этот раз я отпускаю себя. Хватить быть слишком строгой к себе, я не буду стремиться стать идеальной.

Я – другая, и такой меня сделал человек, связанный в этой комнате.

Я приподнимаюсь на цыпочки и целомудренно целую Деймона в губы.

– Твоя тьма тянется к моей, так? – уточняю я.

Он низко рычит, притягивая меня к себе, и сильно прикусывает мою нижнюю губу.

– Господи Иисусе. Тебе повезло, что я не трахну тебя прямо здесь.

Дверь за его спиной со скрипом распахивается.

– Ты что, издеваешься? – спрашивает темноглазый мужчина.

На его плечах висит кобура с двумя пистолетами.

Деймон кивает ему в знак приветствия и представляет его мне:

– Это Нико.

– Ты серьезно пытаешься трахнуть свою девушку прямо возле пыточной?

Из-за его плеча с видом огромного любопытства выглядывает девушка с огненно-рыжими волосами. На ней футболка с изображением какой-то музыкальной группы и короткие черные шорты. Я опускаю взгляд и вижу, что к ее ногам тоже пристегнуты два пистолета.

– Ну, мы-то делали это прямо во время пытки, – игриво уточняет она.

– Тише-тише, Огонек. Хватит прикалываться. – Мужчина обхватывает ее за талию, отчего она кажется еще меньше.

На его коже, как и у Деймона, тоже заметны татуировки, которые тянутся от шеи вниз по рукам.

Девушка отталкивает Нико и протягивает мне руку:

– Я Рэй. С Нико ты знакома. А это – Раш. – Она указывает рукой на парня, который кивает в ответ. – Ну что, готова помучить этого засранца? С ним уже слегка поработал наш Бэк.

Я с восхищением таращусь на нее: она на несколько сантиметров ниже меня, но чуть полнее – при этом явно никого не боится и уж точно не брезгует происходящим. Она чертовски крутая.

Мои же руки предательски дрожат, она замечает это и крепче сжимает хватку.

– У тебя очень красивые волосы, – говорит Рэй.

Я потрудилась сделать пышный пучок из той непослушной лавандовой массы, с которой проснулась сегодня.

– Спасибо. Это все его заслуга. – Я киваю в сторону Деймона.

– Вот так новость, – Рэй хлопает в ладоши с неподдельным волнением.

Мне кажется, что моим подругам она бы точно понравилась. Ну, если, конечно, убрать оружие, пытки и все такое.

– Простите, что прерываю, – откашливается кто-то спереди, – но этот козел только что пришел в себя. Не могу гарантировать, что это продлится долго. Я, возможно, слегка перестарался.

Я слегка щурюсь, чтобы в тусклом освещении большой комнаты разглядеть того, кто говорил. Хорошо, что мне удалось сдержать крик ужаса при виде парня, который теперь подошел чуть ближе. У него были светлые волосы, идеально зачесанные назад, и такие же татуировки, как у Нико. Но его руки и лицо были обагрены чем-то алым, неприятно стекавшим вниз по одежде. Сейчас я бы поверила в то, что это настоящие профессионалы своего дела. Единственным, что выдавало в нем обычного человека, кажется, был тот теплый и полный уважения взгляд, которым он смотрел на Рэй.

– Это ведь кровь, да? – Слова вырываются у меня, прежде чем я успеваю обдумать их.

Блондин подмигивает мне, отчего на его щеках проявляются симпатичные ямочки.

– Если хочешь, ты тоже можешь испытать ее вкус.

Затем он возвращается куда-то в глубь комнаты.

Деймон обхватывает меня за плечи в знак поддержки:

– Большинство людей их боятся, а ты умница.

– Может, мне тоже нужно бояться их? Например, этого парня?

– Бэка? – Деймон указывает на только что говорившего с нами блондина. – Со мной тебе точно не стоит никого бояться.

Я вспоминаю о том, что Деймон не тот человек, который будет разбрасываться словами, и меня наполняет легкость от осознания, что он рядом.

– Ну, мы ведь пришли сюда навестить Томаса. Так давай посмотрим, – уверенно говорю я, продвигаясь вперед.

Деймон не отпускает моих рук, и, когда мы подходим ближе, я понимаю почему. При виде Томаса колени начинают подкашиваться.

Он сидит на скамейке в центре зала, его руки прикованы цепями к потолку.

Реальность бьет меня по лицу. Я уже не уверена в том, что это происходит на самом деле.

– Продажная девка. – Томас фыркает и сплевывает кровавую слюну в мою сторону. – Никогда не отличалась умом. Ты сказала ему, что тебя уже использовали? Что теперь ты бесполезна, как кусок дерева?

Деймон напрягается, но я опережаю его, сокращая расстояние между мной и Томасом. Не ожидая от самой себя, наношу удар кулаком прямо по его носу. В воздухе раздается тошнотворный хруст. Я вздрагиваю, но не отступаю.

– Неплохо, – присвистывает Бэк, покачиваясь на пятках.

Он приближается ко мне, вертя в руках что-то похожее на хирургический инструмент. Зажав лезвие между пальцами, протягивает его мне рукояткой вперед.

– Я слышал, что этот подонок подарил тебе несколько шрамов. Возможно, ты захочешь вернуть ему должок?

– Спасибо, – говорю я, принимая нож.

Холодный металл приятно ощущается в руке и весит даже больше, чем я ожидала.

Я подхожу к Томасу, который теперь не отрывает взгляда от блестящего лезвия в моей руке и пытается отстраниться, звеня цепями.

Я неловко держу нож, не совсем понимая, что конкретно нужно делать.

– Давай помогу, – шепчет Деймон на ухо и подхватывает мою руку.

Мы до упора приставляем нож к спине Томаса, сильнее надавливая на рукоять. Лезвие входит в плоть мягко и мерзко, мне совсем не нравится заниматься этим. С другой стороны, мне нравится то, как шипит Томас, умоляя меня остановиться.

Я оглядываю кровоточащий порез. Он в четыре раза меньше моих, но меня переполняет всепоглощающее чувство удовлетворения. Теперь даже Томас смотрит на меня с нескрываемым ужасом.

Может, он и прав. Я никогда не отличалась здравомыслием. Может, я сломана. Значит, так и должно быть.

– Итак, предпочитаешь сама или окажешь честь мне? – радостно, как маленький ребенок, спрашивает Бэк.

Рэй хлопает его по животу:

– Не пугай нашу гостью.

Бэк наклоняется и примирительно целует ее в висок, то же самое делает и Раш. Мои глаза расширяются при виде этих троих, и внезапно их отношения становятся гораздо интереснее, чем Томас.

– Вы, ребята, вместе?

– Да, – отвечает Рэй, прищурив глаза и ожидая моей реакции.

– Боже, ты должна познакомиться с Мией! – говорю я, слишком взволнованная, чтобы заметить удивленные взгляды.

Бэк наклоняется и игриво уточняет:

– А кто такая Мия?

Я улыбаюсь, лопаясь от накатившей гордости.

– Это моя подруга. Она встречается с двумя парнями из НХЛ. Наверное, у вас будет много общих тем для разговоров.

– Тогда ей нужно попробовать повстречаться сразу с тремя парнями, – хмуро комментирует Нико, наблюдавший за нами из угла помещения.

Я оглядываю его, Бэка, Раша и Рэй, и тут до меня доходит:

– Так у тебя сразу трое крутых парней из мафии? – Я практически выкрикиваю эти слова, едва ли не хлопая в ладоши.

Рэй кивает и улыбается.

– А тебе самой не хотелось бы попробовать? – спрашивает она.

– Не впутывай в это мою жену, – рука Деймона властно ложится мне на грудь.

Я поднимаю взгляд и мягко целую его в подбородок:

– Успокойся. Просто девичий треп.

Влажный кашель вновь привлекает мое внимание. Я волшебным образом совсем забыла о Томасе. Теперь он выглядел из рук вон плохо: глаза опухли и прищурены, а кожа приобрела землисто-зеленый оттенок. В его взгляде сквозит неприкрытая ненависть. В моей душе нет ни капли жалости к нему, потому что я знаю: будь у него малейший шанс, он всадил бы этот клинок мне в спину вновь.

Я передаю оружие Деймону:

– Пожалуйста, сделай ты.

– С удовольствием, – отвечает он, подходя к Томасу, чьи глаза расширены от ужаса.

– П-п-пожалуйста… Не… не убивайте меня… отпустите. – Голос Томаса срывается, когда Деймон приближается к нему.

– Ты не хочешь умирать?

– Я готов на все. Я сделаю все, что ты скажешь. Клянусь, вы больше никогда меня не увидите.

– Что ж, ладно.

Стоп. Что? Немой вопрос застревает у меня в горле. Я не могу поверить, что Деймон отпустит его. Я не стану верить в это.

– Сначала ты кое-что сделаешь для меня. – Деймон разрезает ткань брюк сопротивляющегося Томаса.

– Пошел ты. Нет. Прекрати.

Его крики переходят в мучительные стоны. Из-за того что Деймон стоит спиной, я не могу увидеть, что именно там происходит, но по положению его рук и тому, как кричит Томас, кажется, догадываюсь. К горлу подкатывает тошнота.

Наконец Деймон отходит в сторону и смотрит сверху вниз на обмякшего Томаса.

– Ну, ты ведь хотел быть свободным, не так ли?

Единственным ответом пленника становится жалобный стон. Окровавленные пальцы Деймона разжимают его челюсть, запихивая что-то внутрь.

Томас задыхается и давится, пытаясь сплюнуть. Но острый нож оказывается у его шеи прежде, чем ему это удается.

– Я думал, ты оценишь. Тебе ведь нравилось засовывать его туда, куда не следует?

Теперь мне даже почти жаль его. Почти.

– Жуй, – командует Деймон ровным голосом.

Он заставляет Томаса, словно марионетку, открывать и закрывать рот, пока тот отчаянно пытается вырваться из его хватки. Но в итоге его просто тошнит собственной плотью.

Деймон слегка отстраняется, довольный проделанной работой, и невинно рассматривает рукоять ножа.

По щекам Томаса бегут слезы:

– Я сделал, что ты хотел. Теперь прошу, отпусти.

Деймон лишь смеется в ответ, а затем подносит нож к его горлу.

– Ты действительно думал, что я оставлю тебя в живых после этого? Тебе повезло, что я милосердно позволю тебе умереть.

Томас не успевает ничего сказать в ответ, так как в этот же момент нож уверенно и легко разрезает его горло. Я задерживаю дыхание, но успеваю ощутить металлический запах крови в воздухе. Глаза закрываются, и мир вокруг меня расплывается и тускнеет.

– Черт, ловите ее, – слышу я чей-то голос со стороны.

Сильные руки подхватывают меня и прижимают к твердой груди.

– Держу, – шепчет Деймон.

Последнее, что я успеваю почувствовать, – это терпкий аромат его одеколона. А затем я проваливаюсь в непроглядную тьму.

Я делаю глоток имбирного эля и вдыхаю через нос. И почему мне показалось, что общаться с убийцами весело? Очевидно, не для меня.

При мысли обо всей этой крови мой желудок начинает бунтовать, и я опускаю голову на колени.

Мы находимся в одном из номеров «Элизиума», куда Деймон принес меня, чтобы привести в чувства.

– Ты в порядке? – спрашивает он, осторожно поглаживая меня по спине.

Черт бы тебя побрал… Нет. Я не в порядке. Как я могу быть в порядке, когда только что принимала участие в своей первой пытке и убила человека?

Когда я осознала это, ладони вспотели. Верно. Это мы убили Томаса.

Люди часто шутят об убийстве бывших. Что бы сделали девочки на моем месте? Мия бы точно засадила его в тюрьму. А вот Рэй, похоже, поступила бы так же, как и я, если не хуже. Интересно, даст ли мне Деймон ее номер?

Черт, я совсем выжила из ума.

Тошнота почти отступила, и я смогла поднять глаза. Деймон опустился передо мной на колени.

– Прости меня. Не нужно было приводить тебя сюда. – Он заботливо убирает влажную прядь волос с моего лица и заправляет за ухо.

Честно говоря, не уверена, что проблема была в самой концепции убийства, скорее в том огромном количестве крови и жестокости, на которые я насмотрелась. При мысли об этом мой желудок снова болезненно скручивает.

– Во время этого… процесса всегда столько крови?

– Во время пыток? – Деймон склоняет голову набок. – Обычно да. Хотя есть и психологические приемы, они тоже не менее эффективны.

Я поднимаю руку, чтобы остановить его. Не хочу ничего слышать, тем более что с каждым словом к горлу подступает тошнотворный комок.

– Ладно, не думай об этом, – кивает он.

Дверь в комнату открывается. Внутрь входит Маттиас, за которым по пятам следует хрупкий пожилой джентльмен. Его взгляд беспокойно скользит по комнате, затем замечает Деймона и тут же опускается в пол.

– Простите за опоздание, мистер Эверетт, – протягивает он, поправляя на плече ремень большой кожаной сумки.

Деймон хмуро оглядывает его. Мужчина переминается с ноги на ногу, очевидно чувствуя его недовольство.

– Доктор Кларк, это – Мисти Эверетт, моя жена. Сегодня ей пришлось пережить большое потрясение, и сейчас у нее кружится голова.

Доктор поднимает голову, и в его облике происходит разительная перемена. Он понял, зачем его притащили сюда посреди ночи, и стал чувствовать себя увереннее. Боюсь представить, что он себе надумал.

Деймон неохотно отходит в сторонку, чтобы дать доктору осмотреть меня.

– Итак, вас беспокоит головокружение? – спрашивает мужчина, нащупывая в своей сумке маленький фонарик, которым затем поочередно светит мне в глаза.

– Да. Просто немного тошнит от вида…

– Хорошо-хорошо, – прерывает он мои объяснения. – Вы не обязаны посвящать меня во все подробности.

Доктор бросает быстрый взгляд на моего мужа и, кажется, бледнеет от страха.

Я прикусываю язык, желая поскорее избавить этого беднягу от его страданий.

– Повторюсь: я в порядке. Просто слегка подташнивает.

– Мисти, у тебя был обморок. Дай доктору осмотреть тебя, – говорит Деймон приказным тоном.

Я вызывающе поднимаю бровь, пользуясь его же оружием. Но в конце концов сдаюсь под напором его взгляда.

Через несколько минут я обращаюсь к доктору:

– Итак, что скажете?

– Я поставлю вам капельницу с солевым раствором. Будет легче, – говорит он, неуверенно улыбаясь.

– Вы что, издеваетесь?

Доктор вздрагивает от моего внезапного приступа гнева. Должно быть, я сильно вспылила. Одними губами я шепчу: «Извините». Нужно направить свою ярость на человека, который действительно этого заслуживает.

– Это уже слишком. Отпусти бедного доктора.

– Что можно сделать еще? – Деймон обращается к мужчине, полностью игнорируя мои слова.

От тона мужа тело врача напрягается и дрожит словно тростинка на ветру. Не в первый раз мне приходится задаваться вопросом, что же такого совершил Деймон, чтобы вызывать такой страх в другом человеке. Конечно, сегодняшний вечер немного приоткрыл для меня завесу этой тайны.

– Еда, – отвечаю я. – Мне нужно поесть.

– Что бы тебе хотелось?

– Ну, сейчас все равно три часа ночи и все закрыто, так что…

– Я позабочусь об этом, – отвечает муж.

В его голосе я вновь улавливаю амбициозные нотки, которые просто кричат о том, что он, Деймон Эверетт, всегда получает желаемое. Что ж, проверим.

– Сэндвич «клубный» и, разумеется, картошку из закусочной «Смитти».

Я ухмыляюсь, зная, что в такое время они точно закрыты.

– Приготовьтесь, сейчас вы почувствуете небольшой укол, – говорит доктор перед тем, как вонзить иглу в мою вену.

Я вздрагиваю и виновато смотрю на мужчину, которого вновь бьет крупная дрожь.

– Простите, никак не могу привыкнуть к этой боли. – Я одариваю его ободряющей улыбкой, а он в ответ смотрит на меня как на спасательный круг.

Врач вешает пакет с прозрачной жидкостью на крючок самодельной капельницы и поправляет трубку, которая тянется к моей руке.

– Необходимо прокапать двадцать минут.

– Ты свободен, я дальше разберусь, – говорит Деймон.

Мужчина вздыхает и быстро собирает вещи.

– Звоните, если понадоблюсь.

Даже отсюда мне хорошо видно, как он воспрял духом, переступая порог комнаты.

Как только за ним закрывается дверь, я обращаюсь к Деймону:

– Обязательно было пугать его? Человек ведь и так сорвался посреди ночи!

– Уверяю тебя: за свое беспокойство он получил неплохой гонорар.

– Ладно, может быть, и так, но он был просто в ужасе от тебя.

– Не волнуйся. Этому доктору я не сделал ничего плохого, – рассеянно комментирует Деймон, печатая что-то в телефоне.

– Этому?

Он поднимает на меня взгляд:

– Да. С предыдущим произошел несчастный случай, после того как он решил поделиться с общественностью некоторыми конфиденциальными сведениями.

– Боже, Деймон, – выдыхаю я, – ты совсем спятил.

– Ты только сейчас это поняла?

– Ты опасен.

Он кладет телефон в карман пиджака и приближается ко мне.

– Только не для тебя.

– А вдруг я… ну, не знаю… разозлю тебя?

Его губы изгибаются в легкой улыбке.

– Честно говоря, не знаю, что такого ты должна сделать, чтобы разозлить меня.

– Да? А вдруг я приударю за твоим братом?

И зачем я говорю ему это? Может быть, мне просто нравится играть с огнем? Может, какая-то чокнутая часть меня наслаждается, наблюдая за его реакцией, но в то же время знает, что он не причинит мне боль?

Деймон сощуривает глаза совсем по-кошачьи, так что они превращаются в две маленькие черные щелочки.

– Что ж, мне будет его не хватать.

– Ты точно псих, – хихикаю я.

Деймон наклоняется, прислоняясь своим лбом к моему.

– Знаешь, когда речь заходит о тебе, я действительно схожу с ума.

Он настолько близко, что его дыхание ласкает мои губы, а сладкий аромат сигар и одеколона наполняет мир вокруг. Его близость притягивает меня словно невидимая нить. Я не могу устоять перед искушением приподнять подбородок и поцеловать его в губы.

Деймон громко стонет, углубляя поцелуй и выкидывая все мысли из моей головы.

Но в этот момент в дверь тихо стучат, прерывая нашу идиллию.

– Ну кто там еще? – разочарованно кричит он.

Дверь открывается, и внутрь, игриво улыбаясь, заглядывает Себастиан.

– Я принес еду, придурок. Даже не представляешь, на что мне пришлось пойти, чтобы достать ее. С тебя сто тысяч. – Он протягивает бумажный пакет со знакомым логотипом.

– Боже, дай сюда, – отвечает Деймон.

В компании своих братьев он ведет себя совершенно по-другому. Его привычная суровость сходит на нет.

– Эй, убери свои грязные руки. Я принес это своей сестре, а не тебе. – Себастиан одаривает меня озорной лучезарной улыбкой, а затем замечает трубку, торчащую у меня из вены. – Зачем ты привел ее сюда?

– Она сама сделала выбор.

Я беру пакет, стараясь не зацепить капельницу. Первое, за что я хватаюсь, – это сэндвич, о котором так долго мечтала. Откусываю кусочек и тут же чувствую восхитительную смесь хрустящего бекона и майонеза.

– Это правда, – поддакиваю я. – Меня никто не заставлял. К тому же я видела вещи и похуже.

Оба уставились на меня так, будто я выдала какую-то ужасную нелепицу. Себастиан, так же как и его старший брат, сводит брови к переносице. Семейная привычка, очевидно.

– Этот ублюдок отмучался слишком быстро.

От слов Деймона у меня пересыхает в горле.

– Мы убили его, – шепчу я для ясности, скорее чтобы самой осознать всю глубину нашего поступка.

– Все верно. – Деймон обхватывает меня за плечи. – Так и было.

– Я… я не чувствую себя виноватой.

Хорошо это или нет, но во мне действительно нет ни капли жалости к Томасу.

– Ты умница, ты ни в чем не виновата. – Муж целует меня в макушку.

– Так, я понял, – мурлыкает Себастиан, отряхивая руки, – лучше оставлю вас наедине, голубки. А ты, братец, заботься-ка о ней получше.

Перед его уходом они еще что-то живо обсуждают на пороге. Но мои мысли заняты другим. Как интересно Себастиан произнес «голубки». И как странно, что даже Деймон не обругал его за это.

– Отпусти! – кричу я уже в пятый раз с тех самых пор, как Деймон вытащил меня из машины, взял на руки и понес вверх по лестнице нашего дома.

– Уже почти дома, – усмехается он.

Мне остается только сдаться – позволить отнести себя в спальню и опустить на мягкий матрас.

– Оказывается, я так сильно соскучилась по своей кровати, – вздыхаю я.

– Так ты у нас, значит, точно не сова? – спрашивает Деймон риторическим тоном, будто заранее знает ответ. Такое ощущение, что он в принципе знает обо мне даже больше, чем нужно.

У меня нет сил даже на то, чтобы переодеться, и я стараюсь как можно быстрее забраться под одеяло и уснуть. Но Деймон останавливает меня, протягивая темно-синюю футболку.

– Руки вверх, – командует он.

Я явно слишком слаба, чтобы спорить.

Когда я благополучно укладываюсь, он снимает рубашку и брюки, забирается под одеяло и притягивает меня к себе. Звук его сердцебиения уже стал для меня чем-то вроде убаюкивающей колыбельной.

– Знаешь, – его голос звучит несколько отстраненно в глухой темной комнате, – я никогда не делился ни с кем, но, когда мне было шестнадцать, одна из влиятельных семей решила уничтожить нашу.

Я тихонько рисую круги у него на груди в знак того, что слушаю очень внимательно.

– Отца убили прямо на моих глазах, а братьев похитили. – Деймон говорит едва слышно, но с каждым словом мое сердце колотится все сильнее, переживая боль вместе с ним.

Несколько мгновений царит тишина, он машинально играет с моим обручальным кольцом, снимая и одевая его мне на палец.

– Именно тогда я убил впервые. А затем лишь продолжил пополнять свой список. Тогда же я усвоил главный урок: герой никогда бы не добился того, что удалось мне. Если хочешь защитить близких, нужно принять свою тьму.

Мышцы Деймона напрягаются, будто от судороги.

– Я пойму, если после сегодняшнего вечера ты будешь бояться меня. Но я не отпущу тебя, – говорит он мрачным голосом.

Я поднимаю взгляд на него, и меня почти ослепляет розовый свет восходящего солнца, окрашивающий его кожу. Внезапно я осознаю, что сама не хочу, чтобы он отпускал меня, и в моей памяти проносится череда событий прошедшего года.

– Моя тьма тянется к твоей. Мы оба были сломлены, но теперь нашли то, чего нам не хватало.

Мой муж громко выдыхает, притягивая меня ближе. Его рука обнимает меня очень крепко, будто он боится, что я исчезну этой ночью.

Мы лежим в объятиях друг друга, я провожу пальцами по замысловатым линиям его татуировок, а он играет с моими волосами. Постепенно его рука замирает, а дыхание становится ровным.

Свет, льющийся из окна, помогает мне разглядеть его почти мальчишеские черты. Сейчас Деймон выглядит таким умиротворенным, будто вся тяжесть мира спала с его плеч.

– Перестань пялиться и спи, – ухмыляется он, прижимая мою голову к своему подбородку.

Почти сразу же до меня доносится негромкий храп.

Вот черт. Я в объятиях одного из самых опасных мужчин на свете, а все, о чем могу думать, – это то, насколько он очарователен.

Солнечный свет, проникая сквозь закрытые веки, дразнит меня, вырывая из объятий сна. Ворочаясь, я заставляю себя проснуться и приоткрываю один глаз.

Деймон уже не спит, ласково наблюдая за мной. Его пальцы нежно касаются изгиба моей талии, вызывая дрожь во всем теле. Я хорошо помню, что засыпала в его объятиях, и, судя по нашим позам, он так и не отпустил меня ночью.

Почувствовав внезапное смущение, вытираю рот тыльной стороной ладони.

– Ты такая милая, когда пускаешь слюнки, – тихо шепчет он.

Я издаю стон, пряча лицо у него на груди:

– Давай опустим это.

– Ну а в чем тогда удовольствие? – смеется он.

Я прислушиваюсь к его сердцебиению и молюсь, чтобы я всегда просыпалась в его объятиях, если только он этого захочет.

– Который час? – спрашиваю я, пытаясь отогнать навязчивые мысли.

– Уже десять.

– Как десять? Вот черт! – Я вскакиваю и пытаюсь найти свою одежду.

Моя попытка заканчивается провалом, потому что Деймон обхватывает меня сзади, не позволяя сдвинуться с места.

– Ну и куда это мы собрались?

Его пальцы уже блуждают под моей футболкой, пытаясь отвлечь нежными прикосновениями.

– Сегодня понедельник. Уже опаздываю, Деймон!

– Ты что, забыла? Я твой начальник. – Он валит меня на спину и забирается сверху, покрывая поцелуями правую ключицу. – Я уже предупредил, что нас несколько дней не будет в офисе.

– Ты не имеешь права, – усмехаюсь я, тая от легкой щекотки.

– Это моя компания, и я могу делать все, что захочу. – Он улыбается, опускаясь все ниже.

У меня перехватывает дыхание, когда он обхватывает мою грудь губами и нежно проводит языком по ее затвердевшей вершинке.

– Деймон, я не могу просто так прогуливать работу.

– Мне нравится, как ты зовешь меня по имени. Продолжай. – Он обнажает зубы, чтобы поиграть с моей грудью.

Этого уже достаточно, чтобы я почувствовала тянущую сладость внизу живота. Он тут же переходит к другой груди, проделывая с ней те же фокусы.

Я больше не могу сдерживаться. Его горячие прикосновения буквально заставляют выгнуться дугой на кровати от накатывающего наслаждения.

Я покрепче обхватываю его бедрами, ощущая, как напряженный ствол находит путь к самому чувствительному месту у меня под трусиками.

Он издает стон и нежно прикусывает бусинку груди, а я слегка приподнимаюсь, чтобы притянуть его ближе.

– Не торопись, дорогая, я ведь еще не завтракал, – говорит Деймон.

От его слов по моей спине пробегают мурашки. А когда он опускается между моих ног, меня и вовсе бросает в дрожь.

Он глубоко вдыхает мой аромат.

– Жена, а знаешь, я бы завтракал тобой каждое утро, – говорит он с нотками восторга в голосе.

Его предложение вызывает во мне трепет, и я, словно поощряя, запускаю пальцы в его волосы. Деймон одобрительно хмыкает и, с легкостью приподняв мое нижнее белье, стягивает его вниз.

Его язык нежно скользит по моему чувствительному месту, и из его груди вырывается низкий звериный рык.

– Я никогда не пробовал ничего слаще. Теперь не знаю, как оторваться от тебя.

Не дожидаясь моего ответа, он приподнимает мои бедра еще выше, чтобы полностью погрузить свой язык.

Сбитая с толку и потерявшая всякий здравый смысл, извиваюсь в его руках от этих ощущений.

Сколько бы раз он ни прикасался ко мне, я не могу привыкнуть к этому, не могу насытиться им.

Он аккуратно использует внутрь два пальца как замену языку, подготавливая меня.

– Деймон. – Я шепчу его имя, ерзая на подушках и даже не понимая, о чем именно молю.

Он добавляет третий палец, доводя меня до экстаза. Мое тело наэлектризовано, будто каждая мышца сейчас замерла и ожидает разрядки.

Деймон слегка покусывает меня, очевидно понимая, что с каждым движением посылает мне новую волну удовольствия.

Когда я, потеряв над собой всякую власть, в изнеможении опускаюсь на подушки, он хитро улыбается, оглядывая меня прищуренными глазами, а затем вновь облизывается.

– Хорошо… очень хорошо… – Я вздрагиваю, хватая его за волосы, чтобы направить в нужное мне место.

Но он вдруг отказывается подчиняться и только хихикает, наблюдая за моими мучениями.

– Я заставлю тебя сделать это снова.

– Вряд ли.

– Не смей недооценивать меня, жена.

Его язык завладевает мной, затем медленно движется вверх и повторяет движения.

– Я никогда раньше не чувствовала ничего подобного.

Низ живота начинает буквально пульсировать от его терзаний.

Деймон удовлетворенно хмыкает:

– Хорошая девочка.

Его движения неторопливы и нежны, но при этом полны настойчивости. Он не останавливается в своем стремлении доставить мне удовольствие.

Только когда я начинаю стонать, он ускоряет темп, прислушиваясь к каждому звуку.

Я ощущаю огромную жажду, будто во мне чего-то не хватает, и если сейчас я не получу этого, то просто сгорю от нетерпения.

– Возьми меня, Деймон.

Он стонет так, как будто для него это тоже большая пытка, но не торопится исполнить мою просьбу. Вместо этого он использует пальцы, чтобы сделать несколько поступательных движений, а затем вытаскивает и обводит нежную точку. Я предпринимаю попытку отстраниться, но его хватка на моих бедрах только становится крепче.

– Никто сюда не входил? – спрашивает он, водя пальцами по коже вокруг так, что я покрываюсь испариной.

– Нет, – выдыхаю я, но мое тело полностью замирает.

– Однажды я войду сюда, и тебе это безумно понравится, но мы подождем немного.

Его слова обжигают меня, и я почти готова кончить от одного шепота. Я дрожу в его объятиях от нарастающего напряжения, чувствуя головокружение.

Деймон прижимается ко мне, и я протягиваю руку, чтобы помочь и направить его к своему центру. Он резко хватает меня за запястья и заводит их за голову.

– Терпение, голодная моя.

Он сам обхватывает свой ствол и погружается мучительно медленно, заполняя миллиметр за миллиметром.

Когда он полностью садится, из его груди вырывается стон.

– Твое тело просто создано для меня. Попробуй сжать.

Его взгляд, направленный на меня, полон внимания и заботы. Когда он касается меня внутри, я ощущаю его трепет. Это похоже на обожание. Я готова покориться этому порыву собственничества и всецело принадлежать ему.

Деймон прижимается лбом к моему, все еще медленно двигаясь.

– Ты создана для меня, – шепчет он.

Затем страстно целует меня, проникая языком в рот, словно желая ощутить каждую клеточку моего тела. Его бедра двигаются быстрее, а ствол каждый раз проникает все глубже.

Во мне нарастает что-то новое, более необузданное и первобытное. Он ласкает меня снова и снова, а затем прижимается ко мне очень резко, стремясь к собственному освобождению. Я так близка к разрядке, что мои бедра непроизвольно сами поднимаются ему навстречу.

Он сжимает мою челюсть, удерживая лицо, чтобы я могла сфокусировать на нем взгляд.

– Я хочу, чтобы ты достигла экстаза прямо на мне. Хочу, чтобы ты точно знала, кому принадлежишь.

Он отпускает меня, но я не смею отвести взгляда, так как он прижимает большой палец к моему телу.

– Сделай это для меня, Мисти, – приказывает он.

Я чувствую, как мое тело доходит до предела и получает долгожданную разрядку в тот самый момент, когда он горячей волной заполняет меня.

– Господи, – шепчу я, не в силах сделать глубокий вдох и заговорить.

Деймон убирает волосы с моего лица и целует в лоб.

– Теперь ты моя, фея. Пути назад нет.

Мне хочется верить ему.

Когда я выхожу из душа, Деймон уже стоит у плиты со сковородкой в руках. Клянусь, у меня буквально текут слюнки при виде его. Он даже не потрудился одеться, оставшись в одних черных боксерах. Я прикусываю губу, скользя взглядом по его спине и двигающимся мышцам, а затем задерживаюсь на его идеальной заднице.

Я издаю тихий писк, и Деймон поворачивается ко мне с понимающей ухмылкой. Он так непринужден и игрив сейчас, что у меня буквально перехватывает дыхание.

– Мне нравится, когда ты наблюдаешь за мной.

Через считаные минуты Деймон выключает плиту и заботливо выкладывает блинчики на тарелку, дополняя их кленовым сиропом. Он садится за стол.

– Ну же. Иди сюда.

Я делаю неуверенный шаг к нему, и он с вызовом приподнимает бровь. Я подхожу к стулу, но у Деймона, очевидно, другие планы. Он усаживает меня к себе на колени.

– Неужели это так необходимо? – ворчу я, притворяясь, что мне не нравятся его легкие ласки.

– Совершенно необходимо, – отвечает он, утыкаясь носом мне в шею. – А теперь ешь.

Я накалываю кусочек вилкой и кладу в рот, буквально изнывая от наслаждения, когда сладкий сироп обволакивает мои вкусовые рецепторы.

– Боже мой. Это что, настоящий канадский сироп?

Деймон кивает.

– Его доставили вчера вечером, – говорит он.

У меня даже в голове не укладывается, во сколько это обошлось ему.

Деймон нежно поглаживает мою свободную руку и обводит пальцем обручальное кольцо:

– Тебе оно очень идет.

Момент настолько интимный, что я не могу сдержаться и встречаюсь с ним взглядом, желая понять, чувствует ли он то же, что и я. Его серые глаза смотрят в мои, а губы изгибаются в легкой улыбке.

Никогда раньше мне не хотелось обладать даром телепатии так сильно, как в этот момент.

Но его телефон начинает вибрировать, разрушая нашу близость. Деймон тянется через стол, чтобы взять его, не выпуская меня из объятий.

– Да? – рявкает он, но его грубое приветствие, похоже, совсем не беспокоит собеседника на другом конце провода. – Как они узнали?

Я напрягаюсь, но Деймон порывисто целует меня в висок.

На том конце провода до меня доносятся слова:

– Семейный ужин в «Массимо» в пять.

– Организуй все, – говорит Деймон, заканчивая разговор, а затем переводит на меня взгляд и нежно поглаживает пальцами мою спину: – Ты волнуешься?

– Они узнали о Томасе? – Я перехожу на шепот, практически боясь проговаривать это вслух.

– Да. Его двоюродный брат. С его семьей у нас было перемирие более десяти лет.

– Мне жаль, – я с трудом пытаюсь осознать последствия нашего поступка, – это я виновата.

Деймон хватает меня за подбородок:

– Послушай меня внимательно. Ты ни в чем не виновата. Томаса все равно ожидал приговор, не важно, была бы ты там или нет.

– Но именно я рассказала тебе о нем…

– Увидев твои шрамы, я бы спустился в чертову преисподнюю, чтобы узнать, что произошло. Думаешь, я бы сам не вышел на Томаса? Ты – Эверетт. А в нашей семье принято заботиться друг о друге.

– И что, теперь нам объявят войну?

Деймон издает хриплый смешок:

– Мы уже давно показали всем, что будет, если кто-то осмелится пойти против нас. Причем тогда мы были еще мальчишками. Вряд ли кто-то захочет испытать нас вновь.

– Но что тогда будет?

– Мы встретимся с моими братьями и покажем всем, что выступаем единым фронтом. А затем назначим встречу Энтони Риччи.

– Разве это не опасно?

– Для него – да. – Деймон склоняет голову, и его взгляд темнеет.

– Ну ты и придурок, – говорит Ксандер, как только мы занимаем свои места за столом.

Я прижимаюсь к Деймону, обнимающему меня за плечи, после чего он отвечает:

– Нужно было покончить с ним как можно быстрее.

– А нас вы не хотели пригласить? Она все-таки наша сестра, черт возьми!

Стоп. Они не злятся, что об этом стало известно, но злятся, что мы их не позвали?

Деймон притягивает меня ближе, и я кладу голову ему на плечо так спокойно, как будто речь за нашим столом вообще идет не об убийстве человека.

– Ты был за городом.

– Я бы вернулся, если б знал.

– Так мило, что ты заботишься о нашей сестренке, – вмешивается Себастиан, чтобы остановить перепалку братьев, а затем обращается ко мне: – Как ты себя чувствуешь? Поздний перекус придал тебе сил после того, что ты видела?

– Даже Баш был там? – Ксандер почти взрывается, лопаясь от обиды.

Напряжение в комнате нарастает, и я пытаюсь разрядить обстановку:

– Если честно, хорошо, что вас там не было, иначе я бы не знала, как смотреть вам в глаза.

– Видите? Расслабьтесь, – говорит Баш и подмигивает подходящей официантке.

У девушки красивые каштановые волосы, собранные в конский хвост. Судя по тому, как увлеченно она смотрит на Баша, он явно в ее вкусе.

Она по очереди принимает наши заказы. От меня не ускользает, что в меню нет цен и оно в основном написано на итальянском.

Деймон приходит мне на помощь и нежно шепчет на ухо:

– Я закажу тебе курицу с ризотто, звучит вкусно?

– Идеально, – отвечаю я, благодарная ему за помощь, после чего целую его в подбородок.

Ксандер тихонько присвистывает, и я чувствую, как жар разливается по моей шее и щекам. Я смущена своим внезапным проявлением чувств в общественном месте. Не то чтобы мне было стыдно, но это, конечно, не время для того, чтобы демонстрировать свои чувства к мужу.

Мне хочется отстраниться, но Деймон удерживает меня одной рукой и целует в висок.

– Пусть завидуют.

Официантка, широко раскрыв глаза и слегка приоткрыв рот, внимательно смотрит на нас.

– Risi e tochi, – говорит Деймон по-итальянски, и я понимаю, что это, скорее всего, и есть ризотто с курицей.

Девушка слегка откашливается:

– Отличный выбор. А что будете вы? – Она обращается к Маттиасу, но тот, прищурившись, смотрит в другой конец ресторана.

От его взгляда веет неприкрытым холодом, и в этот момент я благодарна всем богам, что он предназначен не для меня.

– Принесите ему то же, что и мне, – отвечает Баш. – И бутылку красного.

– Конечно. Я принесу лучшее из нашей коллекции.

Как только официантка уходит, я следую за взглядом Маттиаса, и мне становится ясно, что же его так привлекло. За столом в конце зала сидит потрясающая женщина, увлеченно беседуя с мужчиной напротив. Приглушенный свет отражается от ее светло-каштановых волос, создавая почти ореол вокруг миленькой головки, а ее платье, похоже, сшито на заказ, так как оно идеально подчеркивает фигуру. У этих двоих явно свидание, и, судя по тому, как они льнут друг к другу, все идет хорошо.

Деймон тоже переводит взгляд и тихо объясняет мне:

– Это Скарлетт Лоран. Ее семья тоже была связана с Орденом Святых.

Мне совершенно не нравится то, как он это произносит, к тому же используя прошедшее время.

– И что случилось с ее семьей? – спрашиваю я.

– Мы, – отвечает Маттиас, не глядя мне в глаза.

В голове всплывают рассказы о братьях Эверетт, которыми со мной поделился Деймон. Я пытаюсь найти в себе хоть немного сочувствия к этой смеющейся женщине, но не могу. Если ее семья была замешана в неудавшемся покушении, то они получили по заслугам.

Скорее всего, Деймон всегда будет считать, что его руки по локоть в крови. Но теперь по его окружению мне становится понятно, что он сделал то, что было необходимо. Он не только предотвратил переворот, но и продемонстрировал всем, насколько опасно снова пытаться причинить вред его семье.

Женщина смеется, и на щеке Маттиаса дергается мускул, когда он стискивает зубы. Честно говоря, я даже беспокоюсь, что он может себе их поломать. Маттиас встает из-за стола, делает несколько шагов в их сторону, а затем разворачивается и выходит из ресторана.

Женщина поднимает голову, будто ощутила чье-то присутствие, но, не увидев никого, снова сосредоточивает внимание на мужчине перед ней.

– С ним все будет хорошо? – спрашиваю я, переводя взгляд поочередно на каждого из Эвереттов.

– Конечно, – отвечает Деймон за всех.

Баш и Ксандер тихо перешептываются, погруженные в свои мысли.

– Она была замешана в похищении мальчиков, – продолжает мой муж, – мы знаем, что она не играла особой роли в этом деле, но с тех пор Маттиас оборвал с ней все контакты.

Официантка подходит к нашему столу с бутылкой вина и разливает напиток по бокалам. Я делаю глоток.

– Такое ощущение, будто она ему все еще небезразлична.

– Мы не знаем точно, через что прошел Маттиас, пока его держали в плену. Но вышел он оттуда, презирая ее. Когда мы попытались разузнать, что произошло, он только отгородился от нас.

– Кстати, по поводу капризных Эвереттов, – вмешивается Себастиан. – Когда ты уже простишь нашу мать и позволишь ей выходить в свет? Она уже не такая сварливая.

– Да, – давится смехом Ксандер, – теперь она больше похожа на разъяренную суку.

В последний раз, когда я видела мать Деймона, она делала все возможное, чтобы заставить меня почувствовать себя ничтожеством. Она видела во мне отброс общества – коим я и так являюсь, – и хотела напомнить об этом еще раз.

Деймон склоняется над столом и говорит тоном, не терпящим никаких возражений:

– Я прощу ее, когда она научится правильно извиняться.

– Вот черт, – выдыхает Баш, – я хочу быть твоей женой. Нет, я не говорю об инцесте, нам не обязательно заниматься сексом, но ты наконец-то сможешь меня защитить от этой женщины.

Ксандер даже поперхнулся вином, тут же пытаясь выплюнуть напиток обратно в бокал и откашляться.

– Ведите себя прилично, – говорит Деймон голосом старшего грозного брата, слегка приподнимая бровь.

Себастиан и Ксандер смеются, при этом выглядя как пристыженные подростки.

Я сама заливаюсь румянцем от того, на что намекал Баш.

– Ты же в курсе, что наш брак временный? – поправляю я его, хотя при этом мои пальцы судорожно впиваются в ткань юбки.

Деймон замечает мою хватку и ободряюще сжимает меня в объятиях.

Его братья вновь смеются.

– Ну, мы-то точно знаем, чем это все в конце концов закончится, сестренка, – подмигивает Себастиан.

– Сэр, вам необходимо подписать здесь и здесь, – услужливо говорит начальник бухгалтерии, отмечая желтыми флажками места, где мне нужно поставить свою подпись.

Обычно я бы внимательно прочитал документ от начала до конца, но сейчас просто не могу оторвать взгляд от Мисти, которая сидит через проход напротив моего кабинета. Ее волосы лавандового цвета, завитые в мягкие локоны, рассыпаются по плечам при каждом движении. Она заправляет их за ухо, открывая длинную шею, и я чувствую, как во рту скапливается слюна от желания оставить на ней свой след.

Впрочем, перед уходом я и так убедился, что на Мисти полно моих отметин. Мне пришлось пустить в ход губы и даже зубы, чтобы оставить на ней следы, которые для любого мужчины служили бы уверенным заявлением, что эта женщина занята.

Когда она проводит ручкой по нижней губе, мой пах мгновенно твердеет. Прошло уже три дня, как я не видел свою жену, и находиться так близко, не имея возможности прикоснуться к ней, – это настоящая пытка.

Всю дорогу домой из Монтаны я представлял, как она лежит в постели и ждет меня. Но когда я наконец добрался до нашей квартиры, Мисти уже ушла на работу. Я знаю, что мог бы сократить ее рабочую нагрузку, дабы она посвятила все свое время мне, но, вопреки моим желаниям, она сама организовала свой график.

Когда я пришел в офис, она была на совещании. Наверное, я был похож на жалкого потерявшегося щенка. Каждая секунда, которую я провел без ее нежной кожи, страстных стонов и вкуса ее губ, была для меня настоящей мукой.

– Мистер Эверетт? – тихо окликает меня начальник бухгалтерии.

Я отвожу взгляд от Мисти и подписываю документы, даже не глядя. Сейчас я тону, а каждый взгляд на нее – как глоток свежего воздуха.

– Все? – Я возвращаю подписанные бумаги.

– Д-да. Я отправлю их.

Мужчина уходит, боясь потревожить меня лишним словом.

Я ругаюсь про себя, когда перевожу взгляд, но не нахожу Мисти за ее столом. Осматриваюсь в поисках платья цвета фуксии, но все безуспешно.

Звонок телефона удерживает меня на месте.

– Что?

В трубке раздается смех.

– Так ты разговариваешь со своим новым партнером по бизнесу? – отвечает Маверик.

– Мы уже достаточно наговорились, – ворчу я, чувствуя, что на сегодня с делами должно быть покончено.

С Мавериком мы познакомились много лет назад через общего знакомого, который считал, что мы поладим, будучи выходцами из влиятельных семей.

Но вначале он ошибался. Хоть у нас и было много общего – даже наличие трех младших братьев, – мы не смогли найти общий язык. Блэквуды не утруждали себя поездками в город, предпочитая проводить время на ранчо.

Так было и прошлым летом, до тех пор пока какой-то псих не попытался шантажировать их и выгнать из города. Именно это и сблизило нас. Мы с Мавериком нашли врага и уничтожили.

– Есть пара моментов, которые нужно обсудить, пока они свежи в памяти, – говорит он.

– Договор не подлежит обсуждению, – отвечаю я, мыслями возвращаясь к Мисти и признавая, что должен дать ей хоть капельку свободы и не преследовать каждую минуту.

– Знаю, я же сам составил его. Но, пожалуйста, заткнись и послушай меня хоть раз в жизни.

По спине бегут мурашки от его тона. Но я достаточно хорошо знаю, что такова манера его общения. Иначе, конечно, я бы не позволил так говорить с собой.

– Ладно, я устал, так что излагай быстрее.

– Что, засиделся допоздна с парнями? Я думал, ты женился.

– Так и есть. Я женат.

– Извини, не хотел вмешиваться. Учту.

Маверик продолжает говорить что-то еще, но я уже потерял нить разговора, наблюдая, как Мисти приближается к моему кабинету.

Она запирает за собой дверь и опускает автоматические жалюзи.

– Послушай, мне нужно ид…

Мисти останавливает меня, качая головой и поощряя продолжить разговор. Ее озорная улыбка заставляет меня повиноваться. Кажется, я готов на что угодно, лишь бы она улыбалась мне всегда.

Мисти обходит мой стол, и я тянусь к ней в надежде прикоснуться. Но она мягко отталкивает мою руку и приподнимает бровь. Что ж, я должен принять правила игры.

Она немного отодвигает стул и встает между моих бедер. Я сжимаю телефон в одной руке и крепко держусь за край стола другой. Мисти дразнит меня, и я хочу до конца досмотреть ее маленькое представление.

– Эй, ты слышишь меня? – раздается в трубке.

Вот черт, и о чем он там говорил?

– Да, я понял, что тебя не устраивают сроки.

– Верно, – отвечает Маверик.

Боже, самая удачная и верная догадка в моей жизни!

Мисти кладет обе руки мне на бедра, нежно впиваясь ногтями в ткань темно-серых брюк, и медленно опускается на колени.

Я издаю стон, не в силах оторвать взгляд, наполненный страстью. В ответ она поднимает на меня свои невинные игривые глаза:

– Ты заболел или что-то типа этого?

Ее руки перестают двигаться, и она безапелляционно приказывает мне продолжать разговор.

– Да, меня кое-что беспокоит.

Мисти заботливо расстегивает мою пуговицу и расплывается в хитрой улыбке. Мне приходится сжать руку в кулак, когда она вытаскивает мой ствол и проводит по нему языком, как бы пробуя на вкус. Затем она неторопливо обхватывает его кончик губами.

Меня поглощает волна теплого, влажного наслаждения, а Мисти тем временем все глубже берет его, умело вводя прямо в горло. Она приподнимается и делает несколько круговых движений вокруг моего кончика, чтобы затем взять его полностью.

Пока длятся эти ласки, каждая мышца моего тела напряжена словно канат. Я чувствую нарастающее возбуждение и не могу сдержать стон, который вырывается даже сквозь стиснутые зубы.

– Тебе, похоже, действительно нехорошо. Иди домой, Деймон, и пусть твоя милая женушка позаботится о тебе, – говорит Маверик.

Моя жена нежно обхватывает меня за пах и слегка сжимает. Я тихо стону, чувствуя, что уже близко.

– Хорошая идея.

Я кладу трубку и хватаю ее за волосы, заставляя прижаться ко мне еще ближе и взять еще глубже. Она издает довольный стон, который почти добивает меня.

– Ты так хорошо это делаешь, только посмотри на эти красивые губки.

Она не отпускает хватки и одновременно ласкает меня ртом. Напряжение достигает пика, и я провожу большим пальцем по ее горлу:

– Проглоти все до капли.

Она кивает и принимает меня так глубоко, что, кажется, ее стоны отдаются вибрацией где-то внутри меня. В итоге я достигаю финала.

Мисти послушно сглатывает, позволяя теплым струйкам свободно стекать в горло, и не отпускает до тех пор, пока не выпивает все до последней капли.

Когда она отстраняется, капелька стекает с уголка ее губ. Я смахиваю ее большим пальцем и даю ей облизать.

– Ты погубишь меня, женушка, – говорю я, едва отдышавшись.

– Умираю от желания сделать это. – Она ухмыляется.

Я рычу, спуская своего внутреннего зверя с цепи, и сгребаю вещи со стола, чтобы положить ее лицом вниз на деревянную поверхность.

Ее идеальная попка словно парит в воздухе, и я, не теряя времени, поднимаю подол ее юбки выше бедер. Под тканью обнаруживаются кружевные стринги, гармонирующие с платьем.

Я раздвигаю ее ноги шире и провожу пальцами по чувствительной точке. Ткань тут же темнеет от влаги. Я стягиваю стринги и прячу их в карман.

После становлюсь на колени позади, чтобы получше рассмотреть вид. Она блестит, словно моля о прикосновении.

Мисти начинает смущаться, чувствуя себя неловко из-за того, что я так долго смотрю. Я кусаю ее за голую попку достаточно сильно, чтобы оставить след, и она вскрикивает от неожиданности.

– Не дергайся. Ты мучила меня. Теперь моя очередь, – говорю ей на ушко.

Я замечаю, как ее тело реагирует на мои слова: она вся замирает, а по спине бегут мурашки.

– Вот и умница.

Я наклоняюсь и провожу языком по ее ложбинке. Ее вкус наполняет мой рот, проникая в самую душу, и мои прикосновения приобретают неистовый характер. Я будто беру ее языком до тех пор, пока Мисти не начинает стонать и тереться о мой стол.

– Прошу, не останавливайся.

Но я отстраняюсь, чтобы расстегнуть ширинку.

– Ты помнишь? Единственное, от чего ты должна достичь пика, – это я.

Я вжимаюсь в нее одним резким движением.

Мы оба стонем. Я крепко обнимаю ее и нежно целую в то место, где, как я знаю, под тонкой тканью платья скрывается шрам.

– Ты идеальная, – шепчу я, наслаждаясь ее близостью.

Я постепенно наращиваю темп, и мне уже все равно, услышат нас или нет. Мне хочется, чтобы Мисти выкрикивала мое имя, умоляла меня снова и снова. Только тогда я позволю ей потерять контроль.

Но я понимаю, что ей самой вряд ли бы это понравилось. Мне приходится отложить свои желания на потом – до тех пор, пока мы не вернемся в нашу спальню. Я поглаживаю ее кончиками пальцев, отчего Мисти выгибается на столе, издавая прерывистые всхлипы.

– Да, Боже, да. Вот так.

Я кусаю ее за плечо и продолжаю двигаться, усиливая темп.

– Мне нравится, когда ты зовешь меня Богом, – шепчу я.

– Д-да, – почти задыхаясь, кричит она, достигая экстаза. Ее тело пульсирует вокруг моего достоинства, что заставляет и меня достичь финала сразу же вслед за ней. Во второй раз это не менее приятно, чем в первый, и мне приходится опереться ладонями о стол по обе стороны от нее, чтобы не упасть.

Я убираю волосы, прилипшие к ее лицу, за ухо и нежно целую в висок.

– Я скучала, – тихо говорит Мисти, и мне кажется, что ее пальцы легли на мою грудь ровно в том месте, где бьется сердце.

Я желаю не только услышать, но и почувствовать вкус ее слов на своих губах, поэтому поворачиваюсь и увлекаю ее в медленный страстный поцелуй. Я больше никогда не хочу расставаться с ней, даже на минуту.

– В следующий раз ты поедешь со мной, – шепчу я.

– Хочешь…

Все, что я собиралась спросить, вылетает у меня из головы, когда я бросаю взгляд на Деймона, стоящего перед зеркалом в моей маленькой ванной. Его волосы, влажные после душа, зачесаны назад. Я не могу оторвать глаз от струйки воды, стекающей по его груди к полотенцу, обернутому вокруг бедер.

Мои щеки пылают. Я пытаюсь поднять взгляд и вновь рассмотреть каждую деталь его загорелого, подтянутого тела. Невольно протягиваю руку, чтобы коснуться его, и он с готовностью прижимается к ней, улыбаясь.

– Если ты и дальше будешь на меня глазеть, я не смогу выйти отсюда.

От напоминания о том, что ему нужно идти, я напрягаюсь.

– А если я скажу, что вообще не хочу, чтобы ты уходил?

Час назад позвонил Маттиас и сообщил, что договорился о встрече с семьей Риччи сегодня вечером. Все это время меня не покидало какое-то странное ощущение, а теперь мне и вовсе не хочется отпускать его.

С другой стороны, Деймон вовсе не выглядит обеспокоенным.

Он придвигается ко мне и обхватывает лицо обеими ладонями.

– Так мило, что ты беспокоишься обо мне, но обещаю: все будет хорошо. Никто не причинит нам вреда на нашей же территории.

Со вздохом я прислоняюсь к дверному косяку, не совсем довольная этим объяснением. Конечно, я рада тому, что он отомстил за меня, едва увидев мои шрамы. Здесь нечего и притворяться, меня это сильно впечатлило. Но мне не нравилось, что ему в принципе пришлось сделать это из-за меня.

Деймон целует меня в лоб, а затем поворачивается к зеркалу и вспенивает крем для бриться специальной круглой щеточкой. Сладкий запах сандалового дерева наполняет комнату, мне сложно устоять перед этим ароматом, поэтому я подхожу ближе.

Я неотрывно слежу за его рукой, когда Деймон проводит лезвием своего бритвенного станка по идеально ровной линии вдоль щек.

Понятия не имею, что на меня находит, но я вдруг спрашиваю:

– Можно я?

Деймон улыбается, выглядя забавным из-за крема на лице.

– Это что, попытка перерезать мне горло?

– Не знаю. Ладно, забудь.

Я краснею и бросаюсь вон из комнаты, но быстрым движением Деймон останавливает меня и, поглаживая, протягивает бритву.

– Ты уже делала это раньше?

– Нет.

Я прикусываю губу, потому что меня начинают одолевать сомнения, справлюсь ли я.

– Ничего.

Он садится на край тумбы и, раздвинув колени, предлагает подойти к нему вплотную.

Края полотенца слегка приподнимаются, но все еще недостаточно для того, чтобы я могла увидеть желаемое.

– Эй, куда ты смотришь? – ухмыляется Деймон, заставляя меня краснеть в который раз.

– Я абсолютно не виновата. Поставь себя на мое место.

Глаза Деймона темнеют, после чего, схватив за подол платья, он тянет меня к себе. В его взгляде появляется хищный блеск.

Оттого, что он прижимает меня к себе, на моем декольте появляются капли белой пены. Я визжу и начинаю оттягивать его назад за уши.

Он смеется, громко и раскатисто, отчего у меня перехватывает дыхание. Его обычно затуманенные серые глаза становятся кристально чистыми, в них, кажется, отражается весь свет комнаты. Мое сердце бешено колотится в груди, а легкие пытаются поглотить как можно больше воздуха. Меня пугает, что за один такой взгляд я могу сделать все что угодно.

Деймон обхватывает мою шею сзади и притягивает к себе для поцелуя. Меня даже не волнует, что я ощущаю вкус крема для бритья на своих губах, особенно когда поцелуй проникает в самую душу.

Он не отпускает меня до тех пор, пока не исследует каждый миллиметр моего рта.

– Ты так прекрасна, – произносит он с благоговением.

Затем Деймон хватает полотенце с крючка и вытирает мои щеки, шею и впадинку между грудей.

Его прикосновения оживляют меня, а осознание того, что я, кажется, люблю его, ударяет по голове. Я думала, что горький опыт научил меня прятать свое сердце, но этот мужчина разрушил все преграды, которые я воздвигла. Я не могу произнести эти слова вслух, но они звучат в голове. Не знаю, чем все это закончится, но сердце болезненно сжимается от чувств.

– Так ты будешь меня брить или так и собираешься стоять и смотреть? Впрочем, мне нравится и то и другое, – самодовольно отмечает он.

Я закатываю глаза и осторожно подношу бритву к щеке. Мне кажется, что рука дрожит, но Деймон накрывает ее своей ладонью и медленно проводит лезвие по коже, опуская его вниз, чтобы показать мне, как нужно двигаться.

Затем он позволяет мне попробовать самой, и несколько мгновений мы проводим в полной тишине. Я стараюсь сосредоточиться, чтобы не поранить его.

Дыхание Деймона касается моих пальцев, когда я осторожно обвожу контур его губ. В этот момент воздух вокруг нас будто сжался, наращивая напряжение. Черт возьми, мне нужно взять себя в руки.

Я стараюсь отвлечься от мыслей о нем и сосредоточиться на предстоящем благотворительном аукционе Мии. Я настаивала на том, чтобы курировать его, даже после того, как Деймон резко сменил вид моей деятельности. Он даже согласился принять участие в аукционе, отчего я была в восторге. Но теперь меня совсем не радует тот факт, что, согласно правилам, кто-то заполучит свидание с моим мужем в обмен на благотворительный взнос.

Бритва царапает слишком сильно, и Деймон смотрит на меня, вопросительно приподняв бровь.

Я выдыхаю, понимая, что выдала свои чувства.

– Я тут подумала… Мы ведь теперь официально женаты. Стоит ли приглашать тебя в виде приза на благотворительный аукцион?

– Ты можешь купить меня. Предлагай любую цену, – говорит он.

Я недовольно цокаю.

– Ты такая милая, когда ревнуешь.

– Вот еще. – Я угрожающе поднимаю бритву, но он лишь смеется.

– Будь такой со мной всегда, прошу.

Мои ноги подкашиваются, и я кладу руку ему на плечо, чтобы сохранить равновесие. Пытаясь сделать вид, что его слова совершенно не откликаются в сердце, я подыгрываю:

– Кажется, ты одержим мною.

Деймон притягивает мое лицо к своему, и его губы касаются моих.

– Что-то вроде того.

Когда я переступаю порог нашей ложи, вижу, что братья, нацепив серьезные выражения на лица, уже ждут внутри. Все трое одеты в черное как на подбор.

– Ты готов? – спрашивает Маттиас.

– Думаешь, с Энтони возникнут проблемы?

Маттиас проводит рукой по волосам и отвечает:

– Сомневаюсь. Я навел справки: не то чтобы он был близок со своим двоюродным братом. Он лишь оказал услугу семье, приведя Томаса в Орден.

– Хорошо, – я киваю, – не хотел бы убивать и его.

Ксандер улыбается:

– Брось, Деймон, за сестренку можно и повоевать.

Я перевожу взгляд с одного брата на другого, видя, что все они согласны на любой исход этой встречи.

Мы спускаемся по лестнице в просторную комнату внизу. На этот раз внутри находится только Энтони Риччи, наследник древней фамилии, хорошо знакомый с правилами игры, в которую мы играем.

Братья идут рядом по обе стороны от меня.

– Чем обязан такой чести, Энтони? – спрашиваю я.

– Нехорошо, Деймон. Ты убил моего двоюродного брата, – отвечает тот, но его поза остается расслабленной, как и в начале нашего разговора.

Я качаю головой, уверенный, что улик не осталось и все, что он может, – только слабый блеф.

– Разве?

Риччи засовывает руки в карманы и внимательно разглядывает меня:

– Я просто хотел сообщить, что мне теперь плевать на Томаса. Дело закрыто. Мы никогда не были близки, и он всегда был довольно неприятным человеком.

Я слегка расслабляюсь, находя подтверждение словам Маттиаса. Действительно, Томас не тот человек, из-за которого стоило бы развязывать войну. С другой стороны, гордость может ослепить любого. Особенно тех, кто родился с серебряной ложкой во рту и, вероятно, никогда в жизни не получал отказа.

– Раз он был таким «неприятным человеком», ты верно поступил, не став копаться в этом, – парирую я с тоном предостережения.

Конечно, здесь важно сохранить маску, и пусть все мы знаем, что произошло на самом деле, не стоит в открытую признаваться в его убийстве. Одно дело – красиво отмахнуться от подозрений, и совсем другое – сделать чистосердечное признание. Лучше кого-либо другого в этом мире я знаю, что нельзя допустить пренебрежения в сторону своей семьи.

– Наша семья всегда поддержит вас. Спасибо за то, что согласился встретиться со мной сегодня. – Энтони кивает в знак уважения.

Что-то в его тоне все же настораживает меня, с другой стороны, потеря родственника и члена Ордена – это все же большой удар по их репутации.

– Хорошо, Энтони. В таком случае это все, ты можешь быть свободен.

– Да, кстати, не было возможности поздравить тебя раньше. Ты ведь женился. Вы очень необычная пара.

От этого плохо скрытого оскорбления я чувствую, как по моим венам пробегает электрический разряд.

– Осторожнее, когда говоришь о моей жене, иначе окажешься там же, где и Томас, – предупреждаю я.

Его лицо бледнеет, и он сглатывает комок, застрявший в горле.

– Еще раз спасибо, что оказал мне честь, – говорит Энтони на ходу, практически взбегая вверх по лестнице. Через несколько секунд мы слышим, как за ним захлопывается дверь.

Я перевожу взгляд на Маттиаса:

– Присмотри за ним. Что-то здесь нечисто.

– Уже занимаюсь этим, – отвечает он.

Швейная машинка тихонько жужжит у меня под руками, пришивая очередной цветок к платью. Я тянусь за булавкой, которую подает Деймон, не отрываясь от своего ноутбука. Он сидит на полу рядом со мной в позе лотоса, поджав под себя ноги.

– Не утруждай себя, – говорю я.

Деймон одет в спортивные штаны и толстовку с капюшоном. Этот повседневный образ так же привлекателен, как и его костюмы. Ему все к лицу.

Сейчас все, чего мне хочется, – это свернуться калачиком у него на коленях и позволить обнять себя.

– Ну… Ты же не разрешила купить тебе платье.

– Потому что мне нравится делать их самой, – говорю я, останавливая машинку и убирая ткань.

– Знаю, – улыбается он, протягивая мне еще один цветок. – Поэтому и помогаю.

Теплое неясное чувство переполняет мою грудь, и я стараюсь сохранить его в памяти, чтобы потом, когда все закончится, я могла бы его воскресить. Если бы знала, что любовь может причинить столько боли, я бы постаралась избежать ее. Но Деймон просто не оставил мне выбора, стратегически разрушив мою защиту. У меня не было ни единого шанса.

Чтобы отвлечься от грустных мыслей, я меняю тему разговора.

– Знаешь, я все думаю о той девушке из ресторана, ну, от которой Маттиас не мог оторвать глаз. Вы когда-нибудь пытались их примирить?

Деймон хмыкает, затем разминает шею, вытягивая длинные ноги перед собой.

– Однажды. Было очевидно, что между ними есть какое-то сильное чувство. Пусть даже и ненависть. Мы подумали, что если собрать их вместе, то, может быть, они во всем разберутся.

В порыве любопытства я поворачиваюсь к Деймону.

– И что же произошло?

– Моя мать пригласила Скарлетт провести с нами выходные. В тот момент она, кстати, была самой завидной невестой.

– И что, все прошло не очень хорошо?

– Ну, не то чтобы вообще что-то было. Маттиас просто исчез, и никто не мог дозвониться до него. Он не разговаривал с нами целый месяц. Тогда я вообще зарекся вмешиваться в его отношения. В некоторые вещи лучше не лезть.

Едва мне удается переступить порог маленькой закусочной, теплые руки сжимают меня в своих объятиях и уводят куда-то в сторону. Нос мгновенно чует аромат масла и жареной картошки.

– Я так скучала! – Сидни еще несколько секунд обнимает меня, а затем отпускает.

Мы все учились вместе, но она была больше подругой Пайпер. Хотя за последние годы мы все сильно сдружились, несмотря на разделявшее нас расстояние.

– Когда ты приехала? – спрашиваю я, отодвигая стул и садясь за стол к девочкам.

– Пару часов назад. Мы заехали к Мие, чтобы закинуть вещи, а мальчикам нужно было немного привыкнуть друг к другу, – с улыбкой рассказывает она.

Мия хмыкает:

– Да, они так очаровательны, когда пытаются казаться круче.

– В любом случае, – подхватывает Пайпер, – надеюсь, они не поссорятся, пока будут выяснять, чьи показатели в сезоне лучше.

В ее руках я замечаю стакан клубничного молочного коктейля, и мне хочется такой же.

По какому-то счастливому совпадению все трое заполучили профессиональных хоккеистов, которые в них души не чаяли.

Мы делаем заказ у подошедшего официанта и болтаем, делясь подробностями повседневной жизни.

Несмотря на то что мы с Мией и Пайпер живем в одном городе, мне редко удается их увидеть.

Пайпер с громким стуком ставит свою чашку на стол и смотрит прямо на меня:

– Ты прям сияешь. Похоже, муж делает тебя счастливой.

От неожиданного заявления я давлюсь кусочком бургера и делаю большие глотки воды, чтобы запить его.

– Помнишь, ты сама советовала мне просто расслабиться и получать удовольствие от происходящего? Так вот, я решила последовать твоему совету.

– Аллилуйя, – смеется Мия, хлопая в ладоши, – очень даже вовремя! Но… – она вдруг с серьезным выражением на лице принимается разглядывать меня с ног до головы, – такое ощущение, что ты что-то недоговариваешь. Пайпер права. Ты светишься так, как никогда раньше.

Я не могу рассказать девочкам всего. Например того, что Деймон, который помог разыскать и отомстить моему насильнику, действительно залечил травму, терзавшую меня все это время. Эту темную правду я бы предпочла оставить при себе. Но есть и кое-что, чем я могу поделиться со своими подругами, учитывая то, что они сами скоро прочтут это в моих глазах.

Я пытаюсь как ни в чем не бывало пожать плечами:

– Он мне нравится.

Сидни одаривает меня теплой улыбкой:

– Милая, он тебе больше чем нравится.

Я чувствую, как горят щеки, и делаю глубокий вдох:

– Да, я люблю его.

Девочки тут же издают одобрительные возгласы, но замолкают, когда видят мое лицо. Я быстро моргаю, чтобы смахнуть собравшиеся в глазах слезы. Я ведь знала, что все так и обернется.

– У всего этого есть срок. – Мой голос срывается, и я с трудом сглатываю.

Улыбка Сидни становится еще шире:

– Учись на моих ошибках.

Она имеет в виду свой уход от Джекса. Но этот мужчина был по уши влюблен в нее, поэтому вернул и больше никогда не отпускал.

– Сделка есть сделка. – Я пожимаю плечами, изо всех сил стараясь казаться невозмутимой.

– Стоп! – восклицает Пайпер, обращая к себе все взгляды. – Это ведь было твое условие, так?

– В смысле? – Мои брови сходятся на переносице, когда я пытаюсь понять, к чему она клонит.

– Ну, вы оба выдвинули условия, и именно ты дала ему год времени, верно?

Напряжение в моей груди немного спадает, и на смену ему приходит заманчивое чувство надежды.

Мия накрывает мою руку своей.

– И правда, Мисти, он ведь никогда сам не упоминал о сроках?

– Нет, – выдыхаю я.

– Так скажи ему, – добавляет Сидни.

Сказать ему что? Что я не хочу заканчивать наши отношения? Что влюблена в него?

– А вдруг он не испытывает того же?

– А вдруг испытывает? – таков ответ Мии.

– Извини, еще пара минут! – кричу я через закрытую дверь, надевая платье и при этом стараясь не зажевать молнией свои волосы.

Я выгнала Деймона из комнаты, зная, что сборы и так занимают у меня много времени, но при этом все равно опаздываю уже на пятнадцать минут.

Застонав от того, что молния заедает, делаю еще одну попытку, но безуспешно. За годы я научилась справляться с такими проблемами самостоятельно, но верх этого платья представляет собой тугой корсет, и мне не под силу справиться с ним в одиночку.

Испугавшись, что могу испортить платье, я сдаюсь.

– Деймон, поможешь мне?

Когда я выхожу из спальни, он выпрямляется, облокотившись на стол. Его губы растягиваются в улыбке, когда он оценивающе осматривает меня.

– Ты прекрасно выглядишь, жена.

К слову, он тоже чертовски ослепителен. На нем идеально сшитый черный костюм, такой же черный галстук, отливающий глянцем, и белоснежная рубашка. Волосы Деймона зачесаны назад и уложены волнами на затылке. Создается впечатление, будто этот мужчина только что сошел с обложки журнала Тома Форда.

Я стараюсь не обращать внимания на трепет в своей груди и поворачиваюсь, обнажая спину.

– Корсет жмет, а я не могу застегнуть его.

Через несколько секунд Деймон оказывается за моей спиной. Но вместо того, чтобы помочь с застежкой, он покрывает мою спину поцелуями, уделяя особенное внимание шраму под лопаткой.

После долгих лет, на протяжении которых мне приходилось скрывать следы, оставленные Томасом, теперь я начинаю привыкать к прикосновениям Деймона к ним. Он никогда не обделяет вниманием мои рубцы, будто пытаясь исцелить эту часть меня.

Муж целует меня в ложбинку между шеей и плечом, и я ощущаю приятный аромат его одеколона.

– Я уже говорил, что ты прекрасна? – спрашивает он.

– Да, только что. – Я тихонько хихикаю.

Его пальцы скользят вдоль моего живота, притягивая меня к его груди. Губами он касается моего уха, заставляя волоски на руках встать дыбом от волны удовольствия.

– Почему мне кажется, что я должен повторять это снова и снова?

Мурашки захватывают мою кожу, и я не могу удержаться, поэтому склоняю голову набок, предоставляя ему доступ к открытому участку кожи. Деймон мгновенно использует это преимущество, покрывая поцелуями мою шею. Я резко отступаю, когда чувствую, что его губы задержались дольше положенного.

– Ну нет! Я не пойду на благотворительное мероприятие с засосом!

Он виновато прикусывает губу, но его беззастенчивый взгляд просто сражает меня наповал.

Костяшки его пальцев скользят по моей спине, когда он застегивает молнию и нежно целует за ухом.

– Готово.

Я замираю в его объятиях, не желая нарушать этот момент. Сегодня вечером я хочу рассказать ему всю правду. Я признаюсь, что люблю его, хотя и боюсь, что он рассмеется мне в лицо. Ведь такая, как я, просто не заслуживает любви со стороны такого, как он. И было бы очень нагло надеяться на большее.

Но, если подумать, именно Деймон помог мне перестать бояться и прятаться, поэтому я не имею права скрывать что-то от него.

Я извиваюсь в его объятиях, после чего поворачиваюсь к нему лицом:

– Прости, что так долго.

Он приподнимает мой подбородок, заставляя заглянуть ему в глаза:

– Мисти, послушай меня. Я не могу похвастаться королевским терпением, но тебя я готов ждать вечно. А теперь давай посмотрим на платье, из-за которого я чуть не лишился конечностей.

Я смеюсь:

– Говорила же, не нужно мне помогать.

– А я говорил, что нужно. Ну-ка покрутись, – говорит он, хватая меня за руку и заставляя покружиться вокруг себя.

Вокруг меня, словно крылья бабочки, развеваются бледно-розовые, почти телесного оттенка, шифоновые юбки. А яркие цветы, которые мы так старательно пришивали, делают это платье похожим на настоящую сказку.

Деймон останавливает меня и крепко прижимает к себе, проводя большим пальцем по швам корсета в паре миллиметров ниже моей груди.

– Нам обязательно идти туда? – уточняет он.

Меня охватывает головокружение, и я смеюсь.

– Да, представь себе, мы должны пойти на мероприятие, которое я организовывала весь год.

Он гладит меня по носу, почти касаясь губ:

– Может быть, просто пожертвуем кучу денег?

Земля уходит из-под ног от того, насколько соблазнителен сейчас этот мужчина.

– Я разрешу тебе делать со мной все что угодно, если мы выйдем прямо сейчас.

– Все что угодно? – Его взгляд темнеет, а голос приобретает небывалую глубину.

Жар разливается между ног. Я понимаю, что сейчас, скорее всего, заключаю сделку с самим дьяволом, но это не останавливает меня.

– Да, но мы выходим прямо сейчас.

Деймон одобрительно хмыкает и поднимает меня с земли, одной рукой поддерживая за спину, а другой – под колени.

– Стой! Мои туфли!

Подходя к столику, он замедляет шаг ровно настолько, чтобы я смогла взять приготовленные заранее туфли и сумочку, отчего из моей груди вырывается смех.

До места встречи около двадцати минут езды. Когда мы подъезжаем, каждая клеточка моего тела трепещет от волнения. Это первый проект, в котором я координировала буквально каждый шаг, чтобы собрать всё воедино. Безусловно, невозможно переоценить услуги поставщиков, различных ассистентов и декораторов, но в конце концов это все – моя работа.

Я нервно ковыряю ногти, даже не замечая этого, пока Деймон не накрывает мою руку своей.

– Все будет превосходно.

– Откуда ты знаешь?

– Потому что это делала ты.

– А если что-то пойдет не так? Боже, все узнают о моем позоре, – я опускаю взгляд на его пуговицы, – это плохо отразится и на твоей репутации.

– Взгляни на меня, Мисти.

Я осторожно поднимаю голову.

– Мне абсолютно плевать на то, что думают другие. Единственные люди, которые имеют значение, – это наша семья и твои друзья. Но они и так знают, как ты старалась ради этого. Пусть даже потолок рухнет, но они поддержат тебя.

Его слова разрушили последнюю ниточку, связывающую меня с прошлым. С самого детства меня учили, что я должна быть безупречна, а если выставлю напоказ свое истинное «я», то меня точно отвергнут.

Мужчина, сидящий возле меня, не только признаёт мои недостатки, но, кажется, из-за них я нравлюсь ему еще больше.

– Ты взяла кредитку? – спрашивает Деймон.

В ответ я киваю и указываю на свою сумочку.

– Хорошо. – Он замечает, что я снова хмурюсь, и целует меня в уголок губ. – Ты такая милая, когда ревнуешь. Выиграй свидание со мной, и, клянусь, я отвезу тебя куда захочешь.

Я закатываю глаза:

– А если мне придется потратить миллион долларов?

Он вопросительно приподнимает бровь в своей обычной манере.

– И все? По-твоему, я так дешево стою?

– Я могу тратить сколько угодно? – Я прикусываю губу.

– Верно, сколько пожелаешь. Мы можем себе это позволить, Мисти.

Деймон выходит из машины и обходит ее, чтобы открыть мне дверь. Я же, пораженная, остаюсь в салоне, чтобы обдумать это самое «мы».

Особняк похож на замок. И я вижу, что подобрала идеальное место, с его величественной архитектурой и замысловатыми каменными деталями. Все это купалось в сказочном сиянии волшебных огней. Я хотела добиться атмосферы «Сна в летнюю ночь», чтобы сказочная обстановка мигом перенесла нас в царство магии и очарования.

Я делаю глубокий вдох, наслаждаясь ароматом свежих цветов. В воздухе витает смесь запахов цветущих роз и жасмина, создавая поистине сказочную атмосферу в зале.

Деймон наклоняется и едва заметно целует меня в висок:

– Ну вот, я же говорил, что все будет превосходно.

Я подала ему руку и позволила провести через огромные дубовые двойные двери в бальный зал, где у меня перехватило дыхание от открывшегося вида. Во время подготовки я бывала в этом зале бесчисленное множество раз, но именно сейчас меня так заворожило великолепие этого места.

Круглые столы, покрытые золотыми скатертями, расставлены так, чтобы гостям было удобно смотреть на большую сцену в передней части зала. Величественные колонны обрамлены мхом и цветами, что только подчеркивает их красоту. Потолки украшены тканевой драпировкой и мерцающими огнями – все это создает ощущение ночного неба.

Билеты на это мероприятие были распроданы несколько месяцев назад. Это, несомненно, во многом связано с тем, что Деймон активно привлекал своих друзей к участию. Теперь, когда лучше знаю его мир, я понимаю, что это, вероятно, были не просьбы, а приказы. Но при цене в восемь тысяч долларов за столик мне действительно все равно, даже если Деймон держал всех под дулом пистолета. Я была просто в восторге от того, что мы собрали столько денег еще до начала аукциона.

Деймон обнимает меня за талию и указывает на нескольких человек в толпе.

– Вот там – Николай Волков и две его сестры. Он недавно стал Святым.

Одна из девушек, стоявших около Николая, была одета в бунтарско-красный цвет, контрастируя с остальными гостями. Я практически мгновенно полюбила ее за это.

– Энтони Риччи и его отец, – указывает Деймон в другую сторону.

Я мгновенно замираю. Он рассказал мне, что дело между нашими семьями уже улажено, но в этом чувствуется какой-то подвох. Не может все быть так легко.

Мой взгляд скользит по лицам, которые теперь кажутся знакомыми, и останавливается на Скарлетт Лоран. Она снова с тем же мужчиной, которого мы видели в ресторане, но на этот раз он хмур, и создается впечатление, будто недоволен ею.

– Деймон. – Я дергаю его за рукав, чтобы показать на них, но эти двое исчезают прежде, чем он успевает заметить.

– Мне нравится, как мое имя звучит в твоем исполнении. – Его дыхание на моей шее согревает изнутри.

Я отстраняюсь и делаю вид, что собираюсь поругать его.

– Мы же на публике.

– Ну и что? – Он пожимает плечами. – Некоторым это нравится.

– Так-так-так, и что же заставило тебя так покраснеть? – весело произносит Пайпер, подходя сзади.

– Отлично выглядишь, – подхватывает Лукас.

Деймон с видом собственника прижимает меня крепче к себе.

Наряды Лукаса и Пайпер задуманы парными: он одет в темно-зеленый костюм, а на ней бледно-голубое платье, которое переливается при каждом движении изумрудными оттенками.

– Вы двое – просто потрясающи, – не могу я удержаться от восторга.

– О, дорогая, мы хотели выглядеть достойно для твоего праздника, – озорно подмигивает она. – И, кажется, у нас это получилось.

Затем к нам подходит Джекс, который тоже выглядит изумительно в своем темно-синем костюме. А за ним следует Сидни, одетая, пожалуй, лучше нас всех. Ее платье, расшитое кристаллами, словно соткано из звездной пыли.

Она широко улыбается:

– Пришлось прочесть кучу фантастики для вдохновения. Тебе нравится?

– Главное, что нравится мне. – Джекс целует ее в макушку, не в силах оторвать взгляд.

Деймон приветствует моих друзей с приятной улыбкой, хотя я знаю, как нелегко ему оставаться на месте, когда столько людей в зале ждет его внимания.

– Спасибо всем, что пришли. Это много значит для Мисти, – говорит он, не обращая внимания, что все мероприятие посвящено аукциону Мии.

Друзья одобрительно улыбаются мне в ответ, а я просто закатываю глаза.

– Мне нужно поздороваться с гостями. Пожалуйста, присмотрите за моей женой, – просит Деймон, сжимая мою талию, прежде чем раствориться в толпе.

– Мне показалось или в конце он добавил еще больше ревности? – спрашивает Сидни, вызывая смешки у присутствующих.

– Прекратите, – требую я, чем заставляю их смеяться еще громче.

– Так, над чем смеетесь? – Мия подходит к нам в сопровождении Алекса и Ривера.

– Мисти загнала Деймона под каблук.

– Ха-ха, – саркастично отзываюсь я.

– Ой, да ладно, – Мия подмигивает. – Тебе ведь это нравится.

Затем она оглядывается по сторонам и ласково пожимает мою руку.

– Все и правда потрясающе. Я даже не знаю, как тебя благодарить.

– Брось. То, что ты доверилась мне и позволила все организовать, и стало мне наградой.

На организацию праздника был выделен неограниченный бюджет хоккейной команды, которым Ривер и Алекс позволили мне воспользоваться так, как я посчитала нужным. Такое доверие действительно дорогого стоит.

– Ты отлично справилась, – подчеркнул Ривер.

Звук щелчка микрофона заставляет нас повернуться к сцене. Ведущий поправляет лацканы пиджака и обращается к толпе:

– Дамы и господа, пожалуйста, занимайте свои места. Аукцион вот-вот начнется.

– Ну, еще увидимся, – говорю я и машу ребятам, пробираясь сквозь толпу людей.

Как жена Деймона, я обязана сидеть за столом с пометкой «Эверетт». При мысли о том, что я снова увижу его мать, у меня внутри все сжимается от страха. Не хотелось бы вновь ловить на себе презрительные взгляды.

Когда я подхожу, за столом сидит только Баш. Деймон стоит рядом и галантно выдвигает стул для меня. Заключив меня в объятия и быстро чмокнув в щеку, он тихо шепчет:

– Я иду первым. Пожалуйста, предложи как можно больше, чтобы я держался достойно.

Я издаю смешок. Мысль, что я должна сражаться за него на аукционе, больше не беспокоит меня. Ведь у меня есть черная кредитная карта, которая позволяет выложить за него неприлично огромную сумму денег. В конце концов, это все пойдет на благотворительность.

Рядом появляется Ксандер. Он успевает быстро обнять меня за плечи и на лету проговорить:

– Я буду вторым. Пожалуйста, не ставь на меня. Хочется уйти отсюда целым и невредимым.

Я прикусываю губу, не уверенная, что это была шутка.

– Значит, остались только мы с тобой, малышка? – говорит Баш, протягивая мне бокал шампанского.

– Напомни, сколько тебе?

– Двадцать два, – отвечает он. – Не переживай, я позабочусь о том, чтобы свести с ума Деймона из-за нашей пятилетней разницы в возрасте, расхитительница колыбельных, – шутит Баш, и я предостерегающе бью его по руке.

– Эй, у меня нежная кожа! – жалобно стонет он.

Я фыркаю, не утруждая себя ответом на эту глупость.

Когда объявляют торг за Деймона, у меня по затылку пробегают мурашки, а волосы на руках встают дыбом.

Я уверенно поднимаю табличку со своим номером всякий раз, но вместе со мной соревнуются еще шесть претенденток. Сумма быстро растет. Со мной явно пытается потягаться еще одна женщина, которая не отстает ни на шаг и смотрит на моего мужа как на лакомство. Я сдержанно стискиваю зубы.

– У тебя такой вид… Он ведь не собирается тебе изменять, – смеется Себастиан, протягивая мне еще бокал.

Я даже не замечаю, как залпом выпиваю его.

– Не стоит забывать, что он женился на мне, только чтобы заполучить наследство, – резко огрызаюсь я.

Эта мысль все еще причиняет мне боль, даже несмотря на то что наши отношения, кажется, изменились к лучшему.

Баш несколько секунд смотрит на меня широко раскрытыми глазами, а затем будто задыхается от того, что его распирает изнутри.

– Так ты и правда в это веришь? Боже, я думал, ты давно знаешь.

– Знаю что?..

– Что все наследники нашей семьи действительно были женаты, но это чистое совпадение. Их никто не заставлял. Даже наоборот, это Деймон чуть ли не силой вытащил дедушку из дома, чтобы тот сделал заявление.

– Что? – Я поворачиваюсь лицом к Башу, выискивая подтверждение его слов на лице. – Но это неправда. Он ведь шантажировал меня документами на визу.

– Ну, у него всегда есть запасной план. Может быть, он боялся, что ты не согласишься. Да брось, Мисти. Неужели ты не замечала, что этот человек просто одержим тобой с того самого момента, как вы встретились? Он просто помешался на этих камерах и преследованиях.

– Камеры? – Я почти визжу, к тому же так громко, что меня явно слышат соседние столики, но в данный момент мне плевать.

Мир вокруг словно расплывается, а в животе разливается тепло. Это совершенно не та реакция, которую я ожидала на это небольшое откровение. Чертово предательское тело!

Баш морщится:

– Не стоило тебе это рассказывать. Но ты теперь моя сестра, а в семье нет места секретам. Пожалуйста, скажи, что ты в курсе, что правило «Спим в одной постели» – тоже чушь собачья.

Я растерянно моргаю, а он качает головой:

– Как ты могла поверить и согласиться на это?

Я беспомощно открываю рот, не в силах придумать веское оправдание. Мой желудок сжимается от волнения, а смущение накрывает меня с головой.

Я пронзаю Деймона острым взглядом через весь зал, что не укрывается от него.

– Придурок, – произношу я одними губами.

По тому, как расширяются его зрачки, я понимаю, что он все осознал.

Я демонстративно откладываю табличку со своим номером на стол, скрещивая руки на груди. Бровь Деймона вопросительно подымается, когда конкурентка делает новое предложение.

Что ж, хотел солгать мне, пусть теперь сам разгребает последствия.

Женщина, сидящая сзади, объявляется победительницей.

– Сестренка, ты играешь с огнем, – присвистывает Баш.

– О, я даже еще не начинала.

Следующим на сцену поднимается Ксандр, и я высоко поднимаю табличку, наслаждаясь выражением лица Деймона.

Кажется, будто он разговаривает с женщиной, которая его выиграла, но я знаю, что все его внимание приковано ко мне.

Я делаю ставку. Еще и еще. Ксандер обеспокоенно переводит взгляд с меня на своего брата, а затем обреченно вздыхает. Деймон уже кипит от злости, но я лишь повышаю сумму, предлагая два миллиона, и выигрываю аукцион за секунду.

Деймон отворачивается от женщины и направляется ко мне. Я тут же вскакиваю со своего места, не желая быть пойманной.

Предательство подкрадывается из-за спины, когда Баш хватает меня за руку:

– Я не могу позволить тебе уйти. Он и так уже хочет убить одного из своих братьев вечером. А двум смертям не бывать.

– То есть ты не собираешься защитить свою единственную сестру?

Он отпускает меня:

– Очень жестоко с твоей стороны давить на жалость.

– Я все исправлю! – бросаю я через плечо и направляюсь к запасному выходу.

Пробежав несколько извилистых коридоров, которые я успела изучить за несколько месяцев работы, наконец добираюсь до двери и выбегаю наружу.

Вздох облегчения вырывается у меня из груди, когда я вижу такси, припаркованное на перекрестке рядом.

Я мигом подлетаю к машине и порывисто открываю дверь, забывая дышать. Я даже слегка пригибаюсь, чтобы Деймон не заметил меня в окне автомобиля. Нужно отдать должное водителю – он никак не комментирует мое странное поведение.

– Куда вам, мисс?

– «Холидей Инн» на Семидесятой улице, – говорю я.

Это трехзвездочный отель, который я с горем пополам могу позволить себе самостоятельно.

– Но сначала остановитесь на заправке. – Если Деймон хочет меня найти, ему придется попотеть.

Я потерял Мисти из виду, когда пробирался сквозь толпу. Эта маленькая проказница еще получит свое! Но что-то в ее взгляде насторожило меня. Как будто не она одна будет расплачиваться за свой поступок.

Так или иначе, я расстроил свою жену, а я, черт возьми, не могу этого допустить. То, что происходит между нами, и так ново для нее, я не могу допустить, чтобы она вновь закрылась от меня.

Мне нужно добраться до нее раньше, чем она поверит в ложь, которую напридумывает в своей голове.

Сжимая кулаки, я замечаю, что Баша нет за нашим столиком. У этого человека было только одно задание, и он его провалил. Хоть он и мой младший брат, но я все же не прочь выбить из него дерьмо.

Я обвожу зал взглядом и вижу его у столика Джекса Райдера и друзей Мисти.

Склонившись над столом, я с улыбкой наблюдаю, как бледнеет лицо брата при виде меня.

Джекс, который стоит ко мне спиной, благодарит Баша за то, что тот одолжил ему самолет. Я предпочитаю сейчас не обращать внимания на тот факт, что у Баша нет своего самолета, а значит, он раздает мои.

Все за столом замолкают, когда я обхожу Баша и хватаю его за плечо.

– Она сильно разозлилась. Что ты наговорил ей? – спрашиваю я, буквально вытаскивая его из кресла.

Меньше всего мне сейчас нужно устраивать сцены перед ее друзьями.

Как только мы оказываемся вне пределов слышимости, я отпускаю брата.

– Ты должен был всего лишь присмотреть за ней, – огрызаюсь я.

Он слегка отступает, но не отводит взгляд:

– А ты не должен был лгать ей, придурок.

Каждый мускул в моем теле застывает:

– Что ты ей рассказал?

– Все, – отвечает он, не отрицая своей вины и смело вздергивая подбородок в знак вызова.

Я сжимаю кулак и делаю несколько точных ударов по его животу. Баш выдыхает и болезненно сгибается.

– Знаешь, – откашливается он, пугающе улыбаясь, – вы созданы друг для друга.

– Я и так это знаю.

Ксандер осторожно подходит к нам, не решаясь приблизиться. Я указываю на него пальцем:

– Ты тоже покойник.

Он склоняет голову:

– Деймон, а ты разве не должен заняться поисками жены вместо того, чтобы угрожать мне?

Вот черт.

Когда я протискиваюсь мимо, все нервы во мне натягиваются словно канат. С братьями я разберусь несколько позднее. Хотя какая-то часть меня даже гордится тем, как они заступаются за Мисти.

Я выхожу из здания. У входа столпилась кучка людей. Они весело болтают и курят. Ни намека на мою маленькую фею, ее и след простыл.

Я выдыхаю, и на губах появляется озорная улыбка.

Она понятия не имеет, насколько сильно я люблю погоню и охоту.

Беги, мышонок, беги. Затем я достаю телефон, чтобы отследить ее маячок.

Такси подъезжает прямо ко входу в отель, и я оплачиваю поездку наличными. Конечно, не совсем правильно тратить деньги Деймона, прячась от него. Но меня это совершенно не волнует. Зная Деймона, он бы первый посоветовал не пользоваться кредиткой, потому что так меня легче отследить.

Освещение в вестибюле приглушено, что создает атмосферу вечерних сумерек. С одной стороны расположен искусственный камин, а с другой – повидавшая жизнь стойка из ламинированного дерева. На ней лежит маленькая табличка с надписью: «Позвоните в колокольчик». Пальцы дрожат, мне почему-то вдруг начинает казаться, что звонить в звонок в такое время было бы невежливо с моей стороны. Что, если хозяин принимает душ и так далее? Большие часы на стене тикают, напоминая мне о времени. Сердце колотится все быстрее, но я все же решаюсь на этот шаг.

Осторожно нажимаю на кнопку звонка. Через минуту или чуть больше из маленькой комнатушки за стойкой выходит молодой парень лет двадцати, его рубашка измята, а волосы выглядят так, будто их не мыли неделю.

– Добро пожаловать в «Холидей Инн»! Вы бронировали? – спрашивает он заученным тоном.

Я переминаюсь с ноги на ногу:

– Вообще-то нет.

Он отрывает взгляд от экрана своего компьютера и бросает на меня косой взгляд.

– Обычно у нас все забито.

– Не могли бы вы, пожалуйста, уточнить?

Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не нагрубить и не указать на его собственные слова. Обычно. Не всегда.

Его пальцы порхают по клавишам, а затем скучающим тоном он объявляет:

– Вам повезло. У нас свободен королевский люкс.

Я судорожно сжимаю ремешок сумочки. Вот черт, у меня всего несколько сотен наличными.

– Сколько это будет стоить?

– Сто пятьдесят за ночь плюс сто долларов сверху в качестве залога. – Видя, как я вопросительно приподнимаю бровь, он поясняет: – Залог мы вернем на следующий же день, если не будет ущерба.

Ладно. Это я могу себе позволить. Я достаю кошелек и начинаю выкладывать деньги на стол.

Он берет мой паспорт и смотрит на него дольше положенного, хмуря брови.

– Вы какая-то знаменитость или что? Мне знакомо ваше имя.

Черт-черт-черт.

Я подавляю приступ паники, стараясь вести себя как можно более непринужденно.

– Разве знаменитость будет здесь останавливаться?

Он пожимает плечами и печатает что-то на компьютере, по-видимому, удовлетворенный моим ответом.

Время идет, а я все еще стою у стойки, ожидая заполнения всех документов.

– Одну ключ-карту или две? – спрашивает парень, отвлекая меня от мыслей.

– Что? А, одну, пожалуйста. Я путешествую в одиночку.

Обычно я бы не стала делиться такими подробностями, особенно с незнакомым мне человеком, но сейчас вдруг почувствовала, что эти слова, произнесенные вслух, помогут возвести еще один барьер между мной и Деймоном.

– Отлично. Итак, комната пятьсот пять. Пароль от вайфая – ваша фамилия и номер комнаты. Приятного отдыха. – Он одаривает меня дежурной улыбкой и вновь исчезает за дверью комнаты.

Я поднимаюсь по лестнице, но сердце бешено колотится не из-за одышки, а от осознания того, что я сделала первый ход, играя в очень опасную игру.

Я открываю дверь и включаю свет.

Могу только представить, что Деймон со мной сделает, как только найдет здесь. Я должна бояться, но между моих бедер разливается предательское тепло.

Сажусь на край кровати, чтобы снять туфли.

Но что, если он не придет за мной?

Если быть до конца честной, по крайней мере с самой собой, вот настоящая причина, по которой мой пульс достигает предельных значений: я побежала в надежде, что он погонится за мной.

Еще в такси я размышляла над словами Баша.

Деймон – большой лжец. Наглый лжец. И так далее.

Боже, Мисти, хватит думать о его обнаженном теле в такой момент…

Он – манипулятор, эгоцентричный маньяк…

Но я должна признать, что после стольких лет неуверенности именно он помог раскрыть мою истинную природу. И мне нравится то, что он зашел так далеко. Мне нравится, что теперь он знает обо мне даже мельчайшие подробности.

Ради меня Деймон даже заставил собственного деда участвовать в этом хитроумном спектакле.

Камеры, слежка, правило одной постели…

Это все переходит всяческие границы мыслимого и немыслимого, но я… Я просто не могу найти в себе силы для злости или смущения.

Я безумно хочу его. Я одержима им. Я обезумела.

Хочется играть на его нервах, пока он не сломает свою оборону.

Я отчаянно хочу, чтобы он нашел меня.

Я расстегиваю молнию на платье и глубоко вдыхаю, когда освобождаюсь от корсета. Он красив, но не совсем практичен.

Прикусываю нижнюю губу, оценивая ситуацию. Забираться в постель без одежды – значит напрашиваться на проблемы. Но я ничего не могу поделать с трепетом, который пробегает по спине при мысли о моем наказании. Я позволяю платью упасть на пол, а затем, после нескольких секунд раздумий, спускаю трусики и расстегиваю лифчик.

В конце концов, он тоже заслуживает награды за проделанную работу.

Одеяло оказалось тяжелее, чем ожидала, и я поплотнее укуталась в него. Быстрый взгляд на часы подсказывает, что прошло уже по меньшей мере сорок минут с тех пор, как я ушла. С каждой минутой беспокойное чувство внизу живота усиливается.

Вдруг он не придет? Вдруг это была просто игра, а теперь все кончено?

Я проверяю свой телефон – ни одного пропущенного звонка. Боже, что я наделала?

Мое тело изнывает в нетерпении, а каждая секунда длится вечность, пока я вдали от нее. Расхаживаю по гостиничному номеру, нервно провожу пальцами по волосам и глубоко вздыхаю. Я жду, пока она уснет, вот уже около двух часов. Но это того стоит.

Опустившись на дешевую, обитую искусственной кожей спинку кровати, чувствую, как мое сердце бьется в предвкушении. Подкупить служащего, чтобы он освободил соседний номер, было несложно. Предыдущего жильца выселили отсюда из-за так называемых «проблем с проводкой», и он покинул номер в считаные минуты.

Но последние несколько часов успели стать самой тяжелой пыткой в моей жизни. Стены в номере были очень тонкими, как бумага, и мне казалось, что я могу улавливать каждое ее движение и даже вздох. В какой-то момент мне почудилось, что она плачет, и я чуть не выдал себя, но сдержался и остался выжидать.

Сейчас, когда смотрю на часы, мне вновь хочется улыбаться. Она почти снова моя. Эта мысль переполняет волнением и чувством вины, но я отгоняю их прочь, сосредоточившись на ощущении, что наконец-то получу желаемое. Ожидание всегда невыносимо, но именно оно подсластит награду.

Моя малышка захотела поиграть в прятки, и я с радостью подыграю. Но на этот раз она по-настоящему узнает, что значит принадлежать мне. Как бы далеко она ни убегала и как бы ни старалась скрыться, я всегда найду ее.

Прелесть моего номера в том, что здесь есть двери, смежные с ее спальней. И, в отличие от входных дверей, на них стандартный засов. Поработав с ним пару минут, я нажимаю и тихо распахиваю дверь, стараясь не разбудить любимую.

Свет из окна обволакивает ее лицо, подчеркивая мягкие черты. Я останавливаюсь у изголовья ее кровати, провожу пальцами по щекам и слегка хмурюсь, замечая следы слез.

Прижавшись губами к ее губам, я чувствую, как она инстинктивно прижимается ко мне. Волна радости разливается по моему телу. Даже во сне эта девушка принадлежит мне.

Глубоко вздохнув, я неторопливо стягиваю с нее покрывало, открывая взору обнаженное тело. Вот чертовка. Я расстегиваю пуговицу на брюках и спускаю их, сжимая в кулаке свой твердый ствол.

Продолжаю раздеваться, не торопясь и наслаждаясь возможностью рассмотреть каждый сантиметр ее тела. Ее груди прижаты друг к другу, и мой кулак сжимается, когда я живо представляю, как своим достоинством ласкаю их. Она лежит на боку, согнув одну ногу в колене.

Я подхожу к изножию кровати, где моему взгляду открываются ее раздвинутые бедра. Осторожно, стараясь не разбудить, я забираюсь на кровать и зарываюсь носом в ее лоно, вдыхая сладкий аромат.

Мне страстно хочется оказаться внутри, но предпочту, чтобы Мисти сама предложила себя мне.

Поднимаясь выше, я ложусь сбоку, упираясь подбородком в ее затылок, и прижимаюсь всем телом к ней. С моих губ срывается томный выдох, когда она привычно прижимается ко мне ягодицами, подсознательно стремясь к нашей близости.

Я не тороплюсь и лишь дразню ее, проводя пальцами вверх и вниз по телу. Затем я нежно кручу маленькую розовую бусинку груди большим и указательным пальцами, и она неосознанно выгибается навстречу моим прикосновениям. На несколько секунд я замираю, чтобы проверить ее дыхание, но оно все такое же ровное и спокойное.

Тогда я уверенно продолжаю свою стратегию, спускаясь вниз к ее животу. Ее тело не сопротивляется, когда я опускаю свои пальцы между бедер.

– Детка, да ты уже готова, – шепчу я, ощущая это своими пальцами.

Я тяну их в рот, постанывая от солоноватого привкуса.

Я поворачиваюсь так, чтобы оказаться между ее бедер, и медленно проникаю внутрь. Мне хочется сорваться с цепи и больше не сдерживаться, но я не желаю, чтобы она проснулась раньше, чем я устроюсь поудобнее.

С каждым движением я чувствую, как она начинает шевелиться, с ее губ слетают тихие стоны, но при этом она все еще спит. Я целую ее за ухом и вхожу глубже. Ее близость доводит меня до предела.

– Я снюсь тебе, фея? – спрашиваю я в темноте.

Ее киска жадно напрягается, умоляя меня о большем. Я хватаю ее за бедро, удерживая на месте, и подаюсь вперед.

– А? – Она вдруг просыпается и, не разобравшись, пытается отстраниться.

– Поймал, – улыбаюсь я, покусывая ее за шейку.

Успокаивающе-томными рывками я двигаюсь в ней, чтобы она слегка привыкла к ощущениям.

Она забывает, что должна сопротивляться, поэтому обмякает в моих руках и позволяет раздвинуть ее ноги шире.

– Не думала, что ты придешь так скоро.

Я разворачиваю ее лицо к себе и шепчу прямо в приоткрытые губы:

– Я всегда рядом.

Она выдыхает с каждым резким толчком, пока я вбиваю в нее здравый смысл и преподаю урок. Не отстраняясь, я слегка отодвигаюсь, чтобы она развернулась ко мне вполоборота, и впиваюсь в нее крепким поцелуем.

Я прерываюсь только для того, чтобы прикусить ее нежную шейку:

– Я отмечу каждый сантиметр твоего тела.

– Прошу, сделай это, – умоляет она, понятия не имея, какого зверя собирается освободить.

Я обхватываю ее за шею и жадно впиваюсь в губы, улавливая каждый стон. Затем сильнее накрываю одну из ее ног своей, чтобы удержать на месте.

– Вот видишь. Вот так ты должна встречать меня.

– Глубоко, – отвечает она, отклоняясь назад. – Деймон, очень глубоко.

Я крепче сжимаю ее шею и наблюдаю за затуманенным взглядом.

– Ты хотела сбежать, но теперь, черт возьми, делай так, как велят. Я буду так глубоко, что твое тело еще долго будет помнить меня!

Я отчаянно двигаю бедрами. Она задыхается, ее тело кричит, постанывает и умоляет.

Я поворачиваюсь на несколько миллиметров и наслаждаюсь тем, какой дикой она становится в моих объятиях.

– Я… я больше…

– Дыши, Мисти. Вот так. Почувствуй, насколько это приятно. – Я ощущаю, как ее тело сжимается вокруг меня, предвещая скорый конец.

Совсем скоро из ее уст вырываются лишь невнятные мольбы. Она начинает пульсировать изнутри. Мне остается только нежно провести пальцем по ее нежной коже, и вот она уже взрывается от подступившего наслаждения.

Я поглаживаю ее грудь, поощряя за старания.

– Так кому ты принадлежишь, Мисти?

Она дрожит, но находит в себе силы, чтобы полностью развернуться и коснуться моих губ своими.

– Тебе, Деймон. Я – твоя.

Ее глаза удивленно округляются, когда я вновь прижимаюсь к ней на бешеной скорости. Она хватает меня за волосы, пока я вдалбливаю ее в кровать.

С каждым толчком из моей груди вырывается новый стон.

Стремясь к большему, я меняю позу: теперь я лежу на спине, а она сидит сверху, отвернувшись. Я позволяю ей задавать темп, пока она привыкает, и наслаждаюсь захватывающим зрелищем того, как мой ствол исчезает с каждым ее движением.

Как только она начинает плавно раскачиваться, я слегка приподнимаюсь, беру ее за запястья и завожу их ей за спину. Мисти ахает, когда я толкаю ее вперед и она теряет равновесие, но моя хватка – единственное, что ее удерживает.

Я безжалостно двигаюсь. К концу этой ночи я буду безраздельно обладать каждой ее частичкой, каждым звуком, каждым вздохом. Она крепко сжимает меня внутри, и я закатываю глаза от удовольствия. И все-таки она создана для меня.

Всё тело сжимается от приближающегося финала, но мне нужно, чтобы она сделала это первой. Я приподнимаюсь на колени, удерживая ее прямо и прижимая спиной к моей груди. Ее руки сразу же обхватывают мою шею, и это дает мне хороший угол обзора и возможность поиграть с ее трепещущими грудями. Она вздрагивает от боли, когда я сильно сжимаю их, но стонет, когда наслаждение берет верх. Я снова щиплю ее, и на этот раз она в ответ прижимается ко мне.

– Умница, – шепчу я, покусывая зубами ее ушко.

Всем телом Мисти так и льнет ко мне. Ее дыхание становится прерывистым, тело напряженным, и я помогаю ей достичь кульминации, одновременно наполняя ее собой.

Мисти извивается, но я все еще не хочу отпускать ее и отстраняться.

– Невыносимо знать, что твоя киска будет пустовать.

По ее телу пробегает дрожь, но она больше не пытается отстраниться.

– Ты так прекрасно смотришься на мне. – Я целую ее в затылок.

Мисти слегка наклоняется вперед, оттопыривая ягодицы. Черт… Если она продолжит в том же духе, я возьму ее снова даже раньше, чем планировал.

– Отдохни немного, – говорю я, убирая ее волосы с лица и целуя в висок. – Я разбужу, когда захочу тебя снова.

– Снова?

– Ну, ты ведь не думала, что так легко избежишь наказания? Я заставлю тебя кончать до тех пор, пока ты не станешь меня умолять остановиться. Я выжму из тебя все до последней капли. А затем снова и снова.

Меня будит череда теплых поцелуев, скользящих по моему телу. Ясные серые глаза Деймона смотрят на меня из-под густых ресниц. Он хитро улыбается и опускается вниз, проводя языком по моему центру. Он не спешит, с нежностью исследуя каждый сантиметр моего тела и играя на все еще трепещущих нервных окончаниях.

– Как же ты хороша на вкус. – Он прикусывает мою чувствительную плоть.

Приоткрыв рот, Деймон позволяет слюне стечь по языку и капнуть на пальцы, после чего углубляет прикосновение. Мои бедра отрываются от кровати, но он крепко прижимает их к себе, не позволяя отстраниться.

С терпеливой настойчивостью охотника он умело создает напряжение во всем моем теле, вызывая бурю эмоций. Волны наслаждения нарастают, пронизывая меня, и каждый новый всплеск отдается волной мурашек на спине.

Он совершенно не торопится: лижет, посасывает и использует свои пальцы, точно зная, как именно нужно воздействовать на меня.

– Деймон, – выдыхаю я, когда оргазм настигает меня, и отчаянно мечусь в попытках нащупать его руку и прижаться к ней.

Он нежно улыбается, стоя между моих ног, и в последний раз касается моего тела языком, прежде чем подняться и прижаться лбом к моему лбу.

– Хочу, чтобы ты просыпалась и выкрикивала мое имя каждую ночь.

– Это невозмо…

Деймон прерывает меня, оставляя на губах вкус своего поцелуя.

Я обмякаю в его объятиях.

– Вот так. – Его глаза мягко поблескивают надо мной, и мое сердце сжимается, пытаясь разгадать, что скрывается за его взглядом.

Прежде чем я успеваю что-либо сказать, он переворачивает меня на живот, прижимает лбом к кровати и приподнимает мои бедра. Я замираю, ощущая, как он прижимается к моей разгоряченной щелке и проникает внутрь. Это все еще дается мне с трудом, даже после нескольких раундов к нему трудно привыкнуть. Но через считаные секунды это жжение быстро превращается в удовольствие. Блаженство, которое он дарит, словно обращается к моему телу на своем языке, требуя ответа. Я сомневаюсь, что смогу снова выдержать, но это не значит, что я не хочу этого. Напротив, отчаянно жажду почувствовать его как можно глубже внутри себя.

Каждый раз, приближаясь друг к другу, наши тела заполняют комнату пошлыми звуками. Деймон, потерявший всякий рассудок, безжалостно вбивается в меня. Я замечаю, что чем быстрее приближается мой оргазм, тем резче становятся его движения и тем крепче он прижимает меня к себе. Я вновь выкрикиваю его имя, когда он задевает чувствительную точку внутри меня.

– Ну наконец-то, – шепчет он, вжимаясь в меня еще сильнее.

Я едва ли не рву руками простыни, вместе с тем поджимая пальцы ног. Кажется, будто я всеми силами пытаюсь ухватиться за реальность.

– Да… да… я уже близко, – едва дышу я, стискивая зубы.

Каждое движение Деймона доводит меня до предела. Я предпринимаю попытку перевернуться, чтобы занять удобную позу и позволить себе наконец достичь желанной разрядки.

Но он не разрешает мне сменить позицию, отчего я разочарованно ругаюсь.

– Тише-тише, – он проводит ладонью по спине, опускаясь вдоль ягодиц, – я держу тебя.

Мне кажется, что сейчас я готова убить его, но вдруг чувствую, как внутрь проникает еще один палец.

– Нет-нет-нет, – повторяю я.

– Дыши, Мисти. Просто дыши, – гипнотизирует меня Деймон, повторяя слова как мантру.

Наконец он делает несколько последних бешеных рывков и стонет от наслаждения, пока горячая жидкость скапливается внутри меня.

Обессиленные, мы падаем на кровать. Я стараюсь перевести дыхание, но тут же вздрагиваю, снова чувствуя его пальцы. Я прикрываюсь подушкой как щитом и отползаю от него, возводя между нами преграду в виде одеяла.

– Я больше не могу.

Деймон игриво улыбается:

– Ты помнишь, что должна сделать, чтобы я прекратил?

– Ты серьезно?

Он вырывает подушку из моих рук и подтягивает меня к себе, тихонько посмеиваясь и проводя рукой вверх по внутренней стороне бедра.

– Я чертовски серьезен.

– Хорошо, – говорю я, хватая его за запястье, – пожалуйста. Я больше не могу.

– Снова собираешься сбежать от меня? – Он склоняет голову набок.

Слова застревают в горле, потому что я не могу ручаться за себя. Не могу обещать, что не вспылю. Вдруг я так и не смогу преодолеть страх быть отвергнутой.

Деймон проводит большим пальцем по моему подбородку. Я встречаюсь взглядом с его теплыми серыми глазами.

– Что ж, ты, конечно, можешь попробовать. Но помни: нет такого места, где ты могла бы спрятаться от меня. Я всегда найду тебя.

Я не в силах побороть ту неуверенную, разбитую и очень ранимую часть меня, которая кричит, чтобы я так и поступила.

– Наша сделка не вечна.

Деймон отшатывается, будто получил пощечину:

– Что ты такое говоришь? Ты – моя жена.

Я прикусываю нижнюю губу, желая проверить, насколько далеко это может зайти:

– Разве мы не разведемся?

Его смех действует пугающе на меня. Он прижимает меня к себе и снова входит.

Я пытаюсь отстраниться или хотя бы огрызнуться, чтобы он воспринял мои слова всерьез, но Деймон обхватывает ладонями мои щеки и, наклонившись, шепчет:

– Удачи! В поисках адвоката или судьи, которые освободят тебя от меня. Ты принадлежишь мне с той секунды, как подписала те бумаги.

Мне нужно мгновение, чтобы обдумать его слова, и еще одно, чтобы решиться сказать ему то, что все это время я хранила в себе. Я обвиваю его ногами, не сопротивляясь поступательным движениям, но мягко кладу руки на грудь, чтобы он остановился.

– Есть кое-что, что я должна тебе рассказать. Но тебе это не понравится.

Он хмурится, целуя меня в лоб.

– Быть того не может.

– Деймон, после того, что сделал со мной Томас, у меня случилось заражение. Как оказалось, я была беременна, но из-за инфекции… потеряла ребенка… – Я с трудом сглатываю, понимая, что худшее впереди: – Я не могу иметь от тебя детей, Деймон.

Он с полминуты вглядывается в мое лицо, но в конце концов морщинка между его бровями медленно разглаживается.

– И пусть. Значит, у нас не будет детей.

– Но разве ты их не хочешь?

– Если только это был бы наш с тобой ребенок.

– Но… ты же наследуешь семейный бизнес. Ты должен дать продолжение роду и так далее…

Мои слова вызывают у него новый смешок:

– Мисти, у меня трое братьев. Кто-нибудь из них точно справится с этой задачей.

Мое сердце беспокойно бьется, переполняя меня волнением.

– Я люблю тебя, – вырывается прежде, чем я успеваю обдумать сказанное.

Деймон издает звериный рык и опускается ниже, вдавливая меня всем своим весом в матрас.

– Я умирал от желания услышать эти слова из твоих уст с тех пор, как впервые увидел. Вот черт. Ты должна понести наказание за то, что заставила меня так долго ждать. – Он легонько кусает меня за шею. – Я люблю тебя с первой минуты нашего знакомства.

Деймон делает несколько новых толчков, которые буквально крадут воздух из моих легких. Кажется, я понимаю, какое наказание меня ждет.

Через несколько часов я лежу на его груди, не имея сил даже пошевелиться.

– Как ты нашел меня?

Деймон покручивает в руках браслет на моем запястье:

– А я и не терял.

Я несколько раз жму на кнопку будильника, не разлепляя глаз, а затем зарываюсь лицом в подушку и позволяю Деймону снова укутать меня пушистым одеялом. Яркий солнечный свет, который уже щекочет мои щеки, напоминает, что я перевожу будильник уже не в первый раз.

Мы безвылазно провели в нашей квартире два дня с тех пор, как Деймон нашел меня в отеле.

Я прижимаюсь к его груди, провожу пальцем по линиям его татуировок и вдыхаю запах его кожи.

– Мне нужно ее увидеть, – говорю я.

– Протестую, – бормочет он в подушку, не убирая руки.

Смеясь, я пытаюсь высвободиться из его стальных объятий:

– Отпусти меня. Сидни уезжает сегодня, я должна с ней попрощаться.

Пальцы Деймона игриво впиваются в мой бок, щекоча обнаженную чувствительную кожу. Я визжу от смеха.

– Пощади!

Мне удается вырваться, но он включает план-перехват и просто подминает под себя, чтобы я не могла пошевелиться.

Я вдруг замираю от осенившей меня мысли:

– Подожди, а в этой комнате есть камеры?

– Пока нет. – Деймон щекочет мой нос.

– Это странно, если меня заводит то, что ты наблюдал за мной?

Даже сейчас его волосы выглядят так, будто их только что терпеливо уложили при помощи сухого воска. Я нежно обхватываю его лицо ладонями и провожу большим пальцем между бровями, двигаясь к виску. В эту минуту он будто помолодел лет на десять. Такое ощущение, что вся боль и стресс, которые он испытывал, вмиг исчезли. Я встречаюсь с его сияющими глазами, и он приподнимает бровь, глядя на меня с улыбкой:

– Ты снова пялишься.

Мне хочется прокричать о своей любви. Хочется сказать мужу, что никуда не уйду, что он поймал меня и теперь останется со мной навсегда. А еще хочется сказать, что я готова провести всю жизнь, делая все возможное, чтобы раздражать его и наблюдать, как он постепенно сбрасывает с себя жесткий панцирь. По крайней мере в моем присутствии.

Вместо того чтобы проговорить это вслух, я наклоняюсь и просто прижимаюсь губами к его рту. В этот единственный поцелуй я вкладываю все свои чувства. Деймон отвечает, целуя меня так нежно, как я не могла себе даже представить.

Через какое-то время мы отстраняемся, ловя воздух.

– Я люблю тебя. – Он трется своим носом о мой. – Мисти Эверетт, ты выйдешь за меня замуж… снова?

Я удивленно приподнимаю бровь.

– На этот раз я хочу, чтобы это случилось на глазах у нашей семьи, твоих друзей и еще сотни гостей. Знаю-знаю, что платье ты все равно не позволишь купить, но я готов помочь тебе сшить самое красивое свадебное платье, какое только захочешь, с длинным шлейфом, чтобы потом его несли целых четыре человека. И перед всей толпой я хочу закричать, как сильно люблю тебя каждой клеточкой своего существа и какой я все-таки счастливчик.

От его слов у меня кружится голова. Я сдерживаю улыбку, кивая в ответ.

– А твоя мама будет приглашена? – выпаливаю я вдруг невпопад.

Его губы приближаются к моим, а глаза сужаются.

– Только если она хорошенько извинится перед тобой.

– Деймон, я не хочу пышной свадьбы. Только мои друзья и твои братья. Что ты на это скажешь? – Я бережно убираю волосы с его лица.

Он целует меня, проводя пальцами по спине.

– Будет так, как ты скажешь, фея.

– Люблю тебя.

Я приподнимаюсь, чтобы поцеловать его, но он отстраняется.

– Так каков будет твой ответ?

– И я буду счастлива выйти за тебя. Снова.

Деймон запечатлевает на моих губах поцелуй, такой нежный, что у меня перехватывает дыхание. Его руки любовно и неспешно исследуют мое тело, пока будильник снова не звонит, но я слишком поглощена прикосновениями мужа, чтобы обратить внимание.

Даже сорок пять минут спустя я все еще в его объятиях. Мы вдвоем завернуты в одеяло словно в кокон, который не хочется покидать. Но я знаю, что если не встану сейчас, то не встану с этой кровати сегодня вообще.

Я целомудренно целую его в грудь и приподнимаюсь.

– Мне нужно бежать, я и так опаздываю.

– Хорошо, – недовольно фыркает Деймон, перекатываясь на спину. – Я как раз встречусь с Маттиасом. – Он надевает браслет мне на запястье и целует тыльную сторону моей ладони. – Увидимся позже.

Я провожу пальцем по гладкому металлу:

– Здесь что, правда маячок?

– Конечно.

Боже, мне следовало бы ненавидеть его за это, но я испытываю только неподдельный восторг.

– Деймон Эверетт, ты просто ходячий красный флаг.

– Но ведь именно это тебе во мне и нравится, – ухмыляется он.

– Так и есть.

Я скидываю девочкам сообщение в групповой чат о том, что опаздываю, и бегу в душ, дабы успеть привести себя в порядок.

Времени перебирать одежду нет, поэтому для выхода я выбираю светло-зеленый сарафан длиной чуть ниже колен и закалываю волосы на затылке.

Бросая взгляд на вибрирующий телефон, тут же улавливаю несколько уведомлений о сообщениях в чате, которые пестрят десятками пошлых комментариев и намеков, что мы с Деймоном просто исчезли с лица Земли.

Солнечные лучи согревают меня, пока я иду к кафе, где мне предстоит встретиться с подругами. В груди разливается невероятная легкость, а чувство счастья ощущается таким сильным, что кружится голова. Кажется, что мир вокруг меня идеален.

Иногда в городе бывает сложно отыскать что-то прекрасное, но в этот день все иначе. Птицы щебечут, а листья, будто специально под мое настроение, окрасились в тепло-красные оттенки, предвещая приближение осени. Скоро наступит теплая погода, наполненная ароматом латте с тыквенными специями и уютными уггами. Я не могу дождаться, когда достану свою любимую пижаму с кошачьими мордочками и увижу реакцию Деймона.

Прямо передо мной по тротуару идет женщина. Со стороны кажется, что она старше меня лишь на несколько лет. Ее одежда сидит на ней идеально, швы четкие и отглаженные. В этом районе она как белая ворона. А судя по тому, как она взволнованно смотрит на свой телефон, а затем оглядывает улицу, ей явно некомфортно.

– Вам нужна помощь? – с улыбкой спрашиваю я, надеясь, что не напугала ее. Здесь люди предпочитают не доверять незнакомцам.

На ее лице расцветает ответная улыбка, но она оказывается настолько натянутой, что начинает казаться, будто с женщиной что-то не так.

– Да, похоже, я вышла не на той автобусной остановке, – произносит она.

Я еще раз окидываю взглядом ее наряд, пока не замечаю сумочку от «Эрмес». По спине пробегают мурашки. Такие женщины не ездят на автобусе.

– Вот черт. На каком автобусе вы ехали? Один «б» или два «а»? – спрашиваю я, прекрасно зная, что ни того, ни другого не существует – в Бостоне не используют буквы для обозначения маршрутов.

Между ее бровями пролегает тонкая морщинка.

– Кажется, это был один «б». Да, точно!

Беспокойство охватывает меня, и я делаю неуверенный шаг назад. Незнакомка замечает это движение и качает головой.

– Не делай глупостей. Ты никуда не убежишь, Мисти.

Из-за угла доносится визг шин, и к обочине подъезжает фургон. Большая боковая дверь открывается, и из нее выглядывает мужчина, лицо которого я не узнаю. В руках у него пистолет.

Конечно, любой урок выживания начинается со слов «Не садитесь в машину к незнакомцам». Этому совету я и пытаюсь следовать, каким бы бесполезным ни был сейчас такой шаг.

Я успеваю сделать всего три шага перед тем, как чья-то рука хватает меня за живот и затягивает в фургон. Пытаюсь набрать воздух в легкие, но в этот момент мне на лицо опускается тряпка.

Мир погружается во тьму.

Тело раскачивает будто на волнах, от этих движений меня начинает тошнить, и рот наполняется слюной. Визг тормозов заглушает мою ослепляющую головную боль. Мир так медленно расплывается вокруг, что все происходящее кажется сценой из какого-нибудь фильма.

Последнее, что я помню, – то, как шла на встречу с девочками. Нет… Было что-то еще. Широкая улыбка. Густые черные волосы.

Страх пронзает меня насквозь. Я изо всех сил стараюсь дышать ровно и не издавать ни звука. Они не должны узнать, что я пришла в сознание.

Лежа с закрытыми глазами, пытаюсь сориентироваться в пространстве. Я лежу на чем-то твердом, скорее всего, это металл, но если мне не холодно, значит, он чем-то накрыт. Верно. Я ощупываю колючую ткань. Сквозь дикую боль в голове до меня доходит, что я все еще лежу в задней части фургона. Я изо всех сил стараюсь сдержать накатывающие слезы.

– Просыпайся, – произносит низкий голос и сопровождает свой приказ ударом в грудь.

Я резко лишаюсь воздуха и пытаюсь вдохнуть, откашливаясь.

– Ну вот, ты очнулась. Прекрасно, – говорит мужчина, переворачивая меня носком ботинка на спину.

В задней части машины нет окон. Свет проникает только через маленькое ветровое стекло, и мне приходится осматриваться в полутьме.

– Пошел ты, – выплевываю я в его сторону, за что получаю еще один пинок.

Он выжидает, пока я вновь откашляюсь.

– Помнишь меня?

Я прищуренно вглядываюсь в его лицо, пытаясь уловить знакомые черты. Осознание поражает меня сильнее, чем удар ногой в грудь. С ненавистью во взгляде на меня смотрит Энтони Риччи, и ему явно не терпится меня раздавить будто какое-то насекомое.

– Он мне все рассказал, – насмешливо чеканит Энтони. – Томас был моим любимым братом. Конечно, он поделился со мной историей о своей бывшей, которая так и лезла на рожон.

Его дьявольская улыбка пугает меня. Но еще больше пугает то, что за ней скрывается какая-то извращенная гордость, от которой у меня внутри все переворачивается.

– Ты получила урок, верно? Он показал тебе, что бывает с маленькими никчемными шлюшками, которые пытаются продать себя подороже? Расскажи-ка, как ты подцепила Деймона. Тоже раздвинула для него свои красивые ножки?

Мне хочется крикнуть, плюнуть, укусить его и обозвать чертовым засранцем; послать его и его милого двоюродного братца, который заслужил свою участь, куда подальше. Но я только беспомощно открываю рот, и у меня ничего не выходит.

– Что, нечего сказать? Страх парализовал, да? Ты же просто ничтожество.

Я нащупываю пальцами свой браслет – единственное, что поддерживает мою связь с внешним миром. Наверняка мое исчезновение еще не заметили, но скоро меня станут искать. И Деймон найдет, как и обещал. Пока мне нужно просто постараться остаться в живых.

Чьи-то нежные пальцы перехватывают мое запястье. Я крепко вцепляюсь в браслет одной рукой и оглядываюсь. Женщина, к которой я сама подошла на улице в надежде помочь, одаривает меня тошнотворно милой улыбкой. Конечно, надежды на то, что она вызовет полицию, тают прямо на глазах, ведь она заодно с Риччи.

Ногтями она впивается в мою руку прямо до крови, пытаясь снять с меня браслет. Я готова терпеть до последнего, лишь бы не отпускать свой единственный спасательный круг.

К моему лбу прижимается холодный металл. Я поднимаю взгляд, и глаза невольно фокусируются на черной рукояти пистолета. Палец Энтони лежит прямо на спусковом крючке.

– Лучше отдай по-хорошему.

Мои губы дрожат, но я ослабляю хватку. Женщина тут же притягивает мою руку и пытается снять браслет. Я стону от боли, но по неудовлетворенному цоканью понимаю, что ее попытки безуспешны.

Женские пальцы сменяются мужскими. Энтони, не церемонясь, пытается стащить с меня разгоряченный от трения металл.

– Он не снимается, придурок, – злобно улыбаюсь я.

Так ему и надо.

Ему требуется секунда, прежде чем он снова коварно улыбается. Я понимаю, что совершила ужасную ошибку, поддразнив его.

Он кладет мою руку на пол так, чтобы большой палец был поднят вверх.

– Нет!

Я отдергиваю руку, высвобождая ее на долю секунды. Энтони больно толкает меня, возвращая руку на место. Я больше не могу двигать ею, так как его сила вдвое превышает мою.

Я вынуждена просто беспомощно смотреть ему в лицо.

– Ты должна знать: меня это ужасно заводит.

Его ботинок опускается мне на запястье, и в фургоне раздается тошнотворный хруст ломающихся тонких костей. Перед глазами все белеет от боли. Крик застревает в горле, когда Энтони вновь повторяет свое движение.

В беспамятстве я умоляю его остановиться, захлебываясь собственными слезами. Конечности сводит судорога, и мне отчаянно хочется прижать раненую руку к груди. Энтони не отпускает до тех пор, пока не стаскивает с меня браслет, который я так любила.

Спазм мучительной боли не покидает меня. Инстинктивно я пытаюсь отползти подальше от него, помогая себе здоровой рукой настолько, насколько позволяет теснота салона фургона.

Он вертит браслет в пальцах, рассматривая что-то на внутренней стороне.

– Это высокоточный образец новой технологии, умело спрятанный от чужих глаз. Признаюсь, я бы не догадался об этом, если бы не тот факт… – он улыбается, переводя взгляд на меня, – что его создала семья Риччи.

Фургон резко тормозит, и тело содрогается от волны боли, пронзающей мою руку.

Энтони протягивает браслет женщине.

– Проследи, чтобы маячок продолжал движение. Надо сделать так, чтобы Деймон погнался за ним, а не за нами.

Она ослепительно улыбается ему в ответ, и мне становится ясно, что эта женщина влюблена. Она сделает буквально все, что прикажет этот псих.

Когда за ней закрывается выдвижная дверь фургона, мои надежды рушатся.

Ниточка, которая связывала меня с Деймоном, фактически оборвана. Тело начинает бить крупная дрожь, отчего зубы стучат друг о друга.

Энтони хватает меня за подбородок и прижимает к моему лицу еще одну тряпку, очевидно пропитанную усыпляющим лекарством.

– Пусть ищет тебя сколько угодно. Все равно не найдет. Теперь тебя никто не найдет.

– Какая миленькая, – мурлычет Баш, глядя на ярко-желтую подушку, на которую он плюхнулся на диване, и закидывая ноги на стол.

Рядом сидит явно не привыкший к обстановке Ксандер. Им вдвоем тесно на маленьком диванчике. Они впервые в нашей квартире, но им предстоит привыкнуть.

Маттиас прислоняется к стене, скрестив руки на груди, отсюда мне хорошо видно желваки, гуляющие на его лице.

– Итак, что нового? – спрашиваю я, протягивая последнему стакан виски и приглашая его сесть рядом.

– Ты имеешь в виду, что нового произошло с тех пор, как ты заперся тут со своей женой? – усмехается Ксандер.

Я делаю большой глоток обжигающего виски и отвечаю с легкой иронией:

– Если тебе что-то не нравится, ты свободен.

– Боже, я просто пошутил, – говорит Ксандер, пожимая плечами.

Резкий стук кольца Маттиаса о его бокал привлекает наше внимание.

– Трое жен наших Апостолов были найдены мертвыми. Перед смертью их искалечили, – объявляет он.

– Что? Какого черта? Я считал, что все закончилось. – Баш приподнимается с дивана от охвативших его чувств.

– Сядь на место, – говорю я ровно, несмотря на напряженность моей позы. – Продолжай, Маттиас.

Он протягивает мне телефон с фотографиями трупов. Все трое – женщины с продольными разрезами от груди до таза.

– Все трое пропали неделю назад. Нашли только вчера вечером, – говорит Маттиас, скрежеща зубами и делая еще один большой глоток. – Тела подбросили к ступеням «Небосвода».

– Господи Иисусе, – шепчет Ксандер.

Кое-какие зацепки я все-таки извлекаю из этих фактов. Во-первых, те, кто это сделал, – явно члены Ордена. Во-вторых, нам в открытую объявили войну. Хотя это слишком громкое заявление. Нельзя объявить войну, скрываясь за маской.

– Зачем заманивать нас в ловушку, а затем прятаться? – Я вновь просматриваю фотографии в поисках того, что даст мне ответ.

Маттиас неодобрительно хмыкает.

– Как видишь, они достаточно умны, действуя исподтишка. Они понимают, что не выстоят против нас. К тому же другие Святые вряд ли поддержат их.

Я не отрываюсь от фотографий и натыкаюсь на четвертую женщину. Странно, ведь Маттиас сказал о трех погибших. Когда рассматриваю ближе и перехожу к следующей фотографии, в моих жилах стынет кровь. На спине девушки – те же два шрама.

– У тебя такой вид, будто ты привидение увидел, – говорит кто-то из парней, но я даже не разбираю голоса.

Рубцы – точная копия тех, что у Мисти на спине. Телефон брата выпадает из рук, и я хватаю свой, открывая приложение для отслеживания маячка. Страница загружается, и я замечаю кое-что странное: точка на карте беспорядочно двигается где-то в другом конце города. Очень далеко от того места, где должна была состояться встреча Мисти с подругами.

Мой телефон резко вибрирует. Я вижу незнакомый номер. Нажимаю «Принять вызов» и включаю громкую связь, чтобы братьям тоже было слышно.

– Привет, – знакомый голос Пайпер звучит из динамика. – Лукас дал мне твой телефон. Мисти дома?

Дрожь пробегает по моей спине.

– В смысле «дома»? – спрашиваю я.

– Что? – шепчет Баш, прислушиваясь.

– Деймон, Мисти дома? – повторяет Пайпер, и я слышу в ее голосе нотки страха. – Пожалуйста, скажи, что ты знаешь, где она. Мы договаривались встретиться, но она так и не пришла. Я думала, ты просто задержал ее, но она не отвечает на звонки, а телефон переключился на голосовую почту.

Меня пробирает ледяной страх. Я сжимаю руку в кулак, уже зная, что означают эти порезы на спинах жертв.

– Они похитили ее, – говорю я в пустоту.

Затем, не дожидаясь реакции Пайпер или братьев, я просто выскакиваю за дверь и направляюсь к своей машине.

Чья-то рука резко хватает меня за плечо, оттаскивая назад. Маттиас трясет меня, заглядывая в глаза:

– Подожди. Ты понимаешь, что они выманивают тебя?

– Да, – кричу я, не стесняясь своих эмоций. – Пускай. Пусть возьмут меня, пытают, делают что угодно, даже срывают кожу живьем, лишь бы вернули ее. Отпусти!

Маттиас опускает взгляд, но его хватка только усиливается:

– Не могу, брат.

Он едва уворачивается от моего удара, когда я делаю шаг, чтобы напасть на него. Сейчас все, что я чувствую, – это жуткая жажда крови.

– Я убью тебя! Убью любого, кто встанет у меня на пути. Я подожгу мир, чтобы выкурить этих ублюдков. Ты даже не понимаешь, как далеко я готов зайти и скольким пожертвовать ради нее.

– Деймон, просто подожди, – говорит Ксандер, успокаивающе поднимая руки. – Мы пойдем с тобой.

У меня перехватывает горло, и голос срывается на гласных.

– Ты не понимаешь! Я же обещал, что всегда найду ее. Отпусти!

Ксандер отступает, но Маттиас все еще держит меня за ворот рубашки.

– Не выключай свой чертов телефон. Я, Ксандер и Баш сейчас поедем домой и возьмем все необходимое. Потом поедем за тобой. Ты слышишь?! Не ходи туда один, только дождись!

Я уворачиваюсь, не утруждая себя ответом.

– Ты слышишь меня?! – требовательно кричит он, пытаясь достучаться до моего здравого смысла. – Не ходи один! Тебя же убьют!

Я сажусь в свою машину и отвечаю, закрывая дверцу:

– Тогда мне придется вернуться с того света, чтобы уничтожить их.

Я почти догоняю мигающую точку в приложении для отслеживания в тот момент, когда она сама останавливается и перемещается с дороги во внутренний двор торгового центра. Я резко сворачиваю на тротуар, не обращая внимания на то, что чуть не сбил двух человек.

Какой-то мужчина начинает кричать и преграждает мне путь. Я тычу ключами ему в грудь и рычу:

– Это твой счастливый день. Бери их.

Он замирает, жадно глотая ртом воздух и осматривая машину. Теперь он обезврежен.

Я срываюсь на бег, стараясь не отставать от Мисти ни на шаг. Мои глаза судорожно бегают вдоль открытого пространства в поисках запаха ее лавандовых волос, которые сегодня были украшены милой маленькой желтой заколкой.

Я вновь смотрю в приложение. Она должна быть прямо здесь. Я поворачиваюсь и внимательно вглядываюсь в лица каждого человека, пытаясь заметить что-то необычное.

Мой взгляд останавливается на женщине лет двадцати пяти, которая никак не сочетается с этим местом. Я всю свою жизнь был окружен такими женщинами и знаю, что они точно не будут расхаживать по вшивым торговым центрам. Держась на расстоянии, я принимаю решение следовать за ней.

Женщина рассеянно оглядывает двор, проверяя, нет ли за ней хвоста. Но она плохо обучена этому навыку, поэтому не замечает меня. Я удивляюсь, когда она встает в очередь на автобусной остановке. Прятать Мисти там не имеет никакого смысла.

Только когда вижу блеск металла, который она кладет в карман пожилой леди, я понимаю, что происходит. Как только автобус отъезжает, маячок на карте снова приходит в движение.

– Сука! – Больше всего на свете я хочу оторвать ей голову. Есть только один способ снять этот браслет, и мне неприятно думать о нем.

Я с трудом выдыхаю, борясь со всеми инстинктами, которые кричат мне напасть на эту женщину. Без браслета она была единственной путеводной ниточкой к моей жене.

Через несколько минут к обочине подъезжает ярко-красная машина, в которую эта женщина садится. В этот момент я проклял себя за то, что отдал свою машину. С другой стороны, я бы все равно не угнался за ней.

Я выбегаю прямо на дорогу, останавливая первый попавшийся автомобиль. «Шевроле» среднего класса резко тормозит передо мной с громким визгом. Водитель с силой ударяет по гудку. Я хватаюсь обеими руками за капот, чтобы сохранить равновесие, а затем бегу к двери у водительского сиденья.

– У меня есть видеорегистратор. Ты ничего не поимеешь с меня за свои аферы, – выпаливает водитель, блокируя дверь.

– Знаешь, кто я?

Он в замешательстве хмурит брови, теряя драгоценные секунды, прежде чем широко распахнуть глаза.

– Деймон Эверетт?

– Верно. Значит, ты поймешь, что я не лгу. – Я расстегиваю свои часы и протягиваю их ему. – Они стоят по меньшей мере в пять раз дороже твоей машины. А теперь вылезай.

Он послушно отстегивает ремень безопасности и открывает дверь, я же практически вытаскиваю его из машины и падаю на сиденье, заводя двигатель.

Чем быстрее я мчусь в ту сторону, где исчезла красная машина, тем сильнее пульс отдается в ушах.

Наконец впереди я замечаю то, что ищу. Меня охватывает облегчение, и я осторожно пристраиваюсь сзади, чтобы не потерять машину из вида. Мы следуем к элитному жилому району, где выстроились ряды домов из красного кирпича с черными крышами.

Я паркуюсь чуть позади и пригибаюсь, когда женщина выходит из машины и направляется к дому. За автомобилем больше нет смысла следить – на нем красуется логотип местного такси, который мне ничего не даст.

Я выхожу из машины и перехожу улицу, чтобы получше рассмотреть дом, в который зашла женщина.

Если я сразу же нападу, это только увеличит вероятность того, что они убьют Мисти. Я спешу прогнать эту мысль из своей головы, чтобы не дать ей вывести меня из строя.

Женщина подходит к окну, прижимая телефон к уху. Такие люди тщеславны и никогда не упускают возможности похвастаться своими успехами. Я наблюдаю, как она наливает себе бокал вина и, смеясь, расхаживает по гостиной. Мисти здесь нет. И это осознание сдавливает грудную клетку, перекрывая кислород.

Я набираю Маттиаса, и он тут же отвечает на звонок.

– Они сняли с нее браслет и использовали его как гребаную приманку. Я весь последний час гонялся за пустышкой, – выпаливаю я, после чего выкладываю все, что мне удалось разузнать.

Он молчит несколько секунд, понимая, чего стоит снять браслет.

– Ты все еще следишь за приманкой?

– Да. Это женщина. Она уже дома. Думаю, Мисти здесь нет.

– Черт.

– Это все, что ты можешь мне сказать?

– Оставайся там. Продолжай слежку. Будем надеяться, она сама выйдет на человека, у которого Мисти.

– «Будем надеяться»? Ты предлагаешь мне стоять здесь и надеяться?! – крикнул я в трубку, изо всех сил сдерживая злость.

– У тебя нет выхода, – обреченно резюмирует брат.

Мое сердце обливается кровью.

Жизнь Мисти зависит от какой-то надежды. Это все моя вина.

Тук, тук, тук… Каждый удар моего сердца – словно молот, бьющий по запястью. Боль мучает меня так, как если бы острые осколки пронзали вены.

Каждый раз, когда я просыпаюсь, мир расплывается перед глазами, и я то прихожу в себя, то снова теряю сознание. Открыть веки полностью все равно не получается из-за темной повязки на глазах.

Здоровая рука инстинктивно прижимает сломанную к груди, и я благодарю Бога за то, что они не связали меня.

Зубы стучат от леденящего холода. Я сижу прямо на бетонном полу в тонком платьице.

Пульсирующая боль сковывает меня, но я заставляю себя начать ровно дышать, преодолевая ее и подступающую панику. Сейчас я не могу позволить себе снова потерять сознание. Я должна осмотреться и оценить происходящее. Если у меня есть хоть какой-то шанс выжить, я должна бороться.

Деймон найдет меня. Он придет за мной. Я просто должна дождаться его.

Я вновь вспоминаю, что меня не связали, и слабый огонек надежды вспыхивает внутри.

Закрыв глаза, напрягаю все свои органы чувств, пытаясь уловить хоть что-то, что может помочь понять, где я нахожусь. Начинаю слышать шарканье ног. Затем различаю несколько голосов. Какие-то мужчины разговаривают друг с другом на повышенных тонах. Их голоса эхом отдаются в комнате, но слов не разобрать.

Справа от меня раздается скрежет металла, за которым следует глухой стук. Прохладный ветерок гуляет по полу, отчего волоски на моих руках встают дыбом.

Эхо, большие двери, бетонные полы… Возможно, меня держат на каком-то складе.

Из дальнего конца комнаты доносится приглушенный звук, и я слегка поворачиваю голову, чтобы расслышать его. И тут я чувствую, как холодная сталь обхватывает мою шею.

Я задыхаюсь от страха и вдруг понимаю, что меня не связали по рукам и ногам, потому что решили держать здесь на привязи, как собаку.

– Смотрите-ка, кто проснулся. – Губы Энтони кривятся в подобии улыбки, когда он снимает повязку с моих глаз. – Добро пожаловать!

Пульсирующая боль в запястье сменяется неподдельным ужасом, стоит ему встать, расставив ноги по обе стороны от меня, и наклониться. К горлу подкатывает тошнота, когда он проводит пальцами по щеке, откидывая волосы назад.

– Выглядишь просто ужасно. – Он хватает бутылку воды с земли рядом с нами и откручивает крышку. – Тебе повезло, что ты пока нужна мне живой.

Пластиковый ободок прижимается к моим губам, и Энтони с силой сжимает мою челюсть, чтобы открыть рот и влить немного воды.

– Отлично. Ты должна быть красивой и свежей, чтобы достойно встретить своего муженька.

Я выплевываю воду обидчику в лицо, стоит ему только приблизиться. Резкий удар по щеке отдается у меня в голове.

– Тварь, – шипит он. – Не заставляй меня повторять.

Он разжимает мои стиснутые зубы и вливает жидкость в рот до тех пор, пока я не начинаю задыхаться.

Когда его хватка ослабевает, я отклоняюсь в сторону и начинаю рвано хватать воздух ртом.

Муж найдет меня. Он обещал. Я повторяю эти слова как заклинание. Ожидание Деймона – единственное, что не дает мне расклеиться.

– Ты чертовски отвратительна. – Энтони встает, нависая надо мной. – Но у меня есть кое-что, чем ты можешь занять рот, пока мы ждем. Томас говорил, это единственное, что у тебя получается.

Его пальцы тянутся к ремню, и паника сжимает мою грудь.

– Ты что, устроил все это ради Томаса? – торопливо выпаливаю я, лишь бы потянуть время.

Энтони смеется:

– Нет, конечно. Мы годами искали слабое место Деймона – что-нибудь, что могло бы пробить его защиту. – Энтони хватает меня за волосы, запрокидывая голову назад. – Видишь ли, другие Святые не последуют за мной, пока он стоит у меня на пути. Но как только я брошу его тело к их ногам, они поймут, кто должен стать их божеством.

– Ты сдохнешь, – шиплю я.

Несмотря на мое оскорбление, он выглядит чересчур довольным.

– Поэтому ты здесь. Когда дело касается тебя, Деймон теряет контроль. Самое приятное то, что мне ничего не нужно делать. Я просто подожду его здесь, и он сам угодит в мою ловушку, – Энтони вновь хватается за ширинку брюк. – А теперь побудь и для меня хорошей маленькой шлюшкой…

– Сэр, – сзади подходит мужчина, больше похожий на бойца спецподразделения, чем на простого охранника, на плече у него висит винтовка, а на бедре – два пистолета и что-то похожее на гранату, – ребята на позициях.

– Напомни своим людям, что никто не должен убивать Деймона. Он мой, – приказывает Энтони.

Пока я наблюдаю за этой сценой, мой страх постепенно превращается в нечто иное. Они знали, что Деймон придет за мной. Они распланировали все это. Сердце сжимается, и я с трудом сдерживаю слезы от осознания того, что сама невольно стала его же ловушкой. Впервые за этот вечер я молюсь, чтобы он не нашел меня.

Входит женщина, которую я уже видела ранее.

– Я сделала так, как ты сказал.

Энтони одаривает ее теплой улыбкой, и она просто идиотка, если не видит, что это манипуляция.

– Он следил за тобой?

Женщина обнимает психа и, кивая, улыбается:

– Он уже здесь.

Я не сводил глаз с черного «Шевроле Импала» с тонированными стеклами и погнутым задним бампером, пока следовал за ним через лабиринт складов в промышленном районе. Луна отбрасывала жутковатый свет на ряды массивных кранов, возвышающихся над океаном. Их пригнали для разгрузки сотен контейнеров, сложенных штабелями в шесть ярусов на судах.

Кожаная оплетка на руле трещала под моими руками, когда я с силой нажимал на тормоза, чтобы сохранить безопасную дистанцию. Ночной покров и выключенные фары помогали мне оставаться незамеченным. Я надеялся, что за рулем находился обычный человек, ведь любой опытный наблюдатель уже давно заметил бы меня.

Наконец «Импала» подкатила к большим механическим воротам. Рядом стояли несколько полностью экипированных охранников, готовых к штурму. Ворота со скрежетом открылись, пропустив машину, и снова закрылись. Я успел увидеть внутри светящуюся миллионами софитов вывеску, которая лишила меня рассудка. «Риччи Тэкнолоджиз».

– Я убью его, – рычу я, готовый вломиться в эти проклятые ворота на всей скорости.

– Подожди! Мы в пяти минутах езды от тебя, – кричит Маттиас через динамики телефона.

– Плевать. Там моя жена.

– Зато нам не плевать. Ты уже однажды спас нас всех. Теперь тебе не обязательно делать это в одиночку. Позволь нам помочь спасти ее.

Я немного отъезжаю назад, пряча машину за грузовым контейнером.

– Поторопитесь, – кричу я.

– Три минуты, – отвечает Маттиас.

Я осматриваю местность и слышу, что за воротами собралась целая армия, не меньше. Я открываю магазин своего пистолета. Семнадцати патронов будет недостаточно. Маттиас прав – я покойник, если пройду через эти ворота сам. Может быть, в этом и состоит весь их чертов план. Я вставляю магазин обратно и выхожу из взятой напрокат машины.

Мисти сегодня выберется отсюда. Я обещал ей и готов умереть за свое обещание, но мне нужен план.

Сзади подъезжает черный внедорожник, из которого по очереди появляются мои братья. Все трое уже переоделись в темную камуфляжную форму.

Бэш подходит ко мне и хлопает по спине.

– Вот черт, я боялся, что ты испортишь нам все веселье.

– Твоя сестра сейчас там в опасности, а ты называешь это весельем? – злобно уточняю я.

Он слегка напрягается, пряча взгляд как шаловливый мальчишка, а затем снова поднимает глаза.

– Уничтожать тех, кто причиняет вред нашей семье, всегда весело. А теперь переоденься.

Я подхожу к багажнику, после чего вытаскиваю из него свой комплект камуфляжа и избавляюсь от «Армани».

Тем временем Маттиас уже подключает спутниковую трансляцию, и мы все склоняемся над экраном.

– Твою мать, – бормочет Ксандер себе под нос.

Я хватаю его за плечо:

– Тебе не обязательно здесь находиться.

Он отмахивается от меня, полностью игнорируя.

– Какой радушный прием! – хихикает Баш, осматривая местность. – Это для нас они так подготовились?

Все хуже, чем мы предполагали. У ворот изнутри стоят шесть человек, еще сорок патрулируют здание. Темные области изредка просвечиваются яркими пятнами, что говорит о том, что внутри прячется еще больше людей. Но то, отчего действительно волосы встают дыбом, – наличие стрелков на крыше. Нет, это всё не какие-то там богатенькие щенки, Апостолы и папенькины сынки. Риччи собрал свою собственную армию опытных наемников.

Баш тихо присвистывает:

– Задачка со звездочкой.

Маттиас раздает оружие, извлекая его из кузова грузовика. В его руках два глушителя и нож. Теперь у каждого из нас – тридцать четыре патрона, и это уже вселяет уверенность.

Я тщательно проверяю оба пистолета, прежде чем сунуть их в кобуру. Мысленно перебирая все возможные сценарии, я выбираю тот, в котором у нас наименьшие шансы на гибель.

– Мы должны перелезть через стену и уничтожить патруль по очереди, один за одним, не поднимая шума, дабы они не сразу поняли, что мы здесь. Чем больше людей мы обезвредим, тем больше у нас шансов вытащить Мисти оттуда, – говорю я. – Но будьте аккуратны: на крыше стрелки, их нам не достать. Нужно подойти поближе к зданию, чтобы они вас не заметили.

Маттиас кладет руку на плечо Ксандера, когда тот взводит курок:

– Здесь слишком тихо. Даже с глушителями им будет слышен каждый выстрел. – Маттиас тут же поднимает нож, сверкнувший в тусклом свете. – Ведите себя тихо. В случае крайней необходимости – открывайте огонь.

– Спрячьтесь за контейнерами, – говорю я, обводя братьев взглядом. – Понятно?

Баш ухмыляется:

– Ведите себя тихо, будьте умницами, убейте как можно больше людей и не дайте себя продырявить из пулеметов. Да, все понятно.

Ксандер убирает пистолет в кобуру и хватает одну из выдвижных лестниц из багажника.

– Мы с Башем пойдем налево, а вы с Маттиасом – направо, – кивает он.

– Стойте, – командует Маттиас, протягивая каждому из нас по микрофону. – Не болтайте много. Только в случае острой необходимости.

– Так точно, – громко произносит Баш в микрофон, и мы все вздрагиваем от визга и помех в наших ушах. – Что? Я просто проверял связь.

Я оглядываю своих братьев, которые сейчас готовы противостоять любым трудностям вместе со мной.

– Не смейте там погибнуть.

– О, как мило, он, оказывается, любит нас, – мурлыкает Баш, обнимая Ксандера; тот лишь улыбается, отталкивая его от себя.

– Давай убьем этих козлов и вернем Мисти.

Маттиас первым идет к лестнице и хватает меня за плечо.

– Я знаю, что тебе не терпится добраться до нее, но сначала нам нужно уравнять силы. Если ты вломишься туда прямо сейчас, сорок человек с автоматами выйдут навстречу.

– Я не брошу вас вот так. Никогда.

Я освобождаюсь от объятий брата и поднимаюсь по лестнице прямо за ним. Стена из шлакоблока – пожалуй, около пяти метров в высоту. Когда я взбираюсь на вершину и осматриваю местность, тишина просто оглушает. Прямо подо мной проходит патруль из двух человек, и на моих губах появляется медленная улыбка. Я точно получу массу удовольствия.

Когда приземляюсь позади солдат, в моей руке уже зажат нож, и сила удара отдается в костях. Прежде чем кто-либо успевает обернуться, одному из них я перерезаю горло. Теплая жидкость мгновенно покрывает мою руку. Второй мужчина смотрит на меня, и его ярость сменяется страхом.

– Ты связался не с той семьей.

Стена отбрасывает тень, которая идеально скрывает тела. Справа раздаются шаги, и я ныряю за груду ящиков как раз в тот момент, когда появляется третий боец. Тусклый свет озаряет выпуклый шрам на его лице. Очевидно, это не первая его драка, но это не важно, потому что он все равно проиграет.

Я наклоняюсь, хватаю с земли обломок дерева и отбрасываю его в сторону, чтобы привлечь внимание. К тому моменту, как он осознает, что происходит, становится слишком поздно. Я хватаю его за плечо и вонзаю нож в горло, перерезая важные артерии.

Мужчина падает, хватая меня за бедра своими почти безжизненными пальцами и срывая мою кобуру. У меня нет времени отобрать у него оружие, потому что к нам приближаются еще трое солдат. Я обхожу ящики, подхожу к ним сзади и нейтрализую одного за другим.

Сердце бешено колотится в груди, когда я смотрю на кровь, запятнавшую мои руки. Я вновь втянул своих братьев в кровавую бойню. Даже если нам удастся выбраться, какими они выйдут отсюда?

– Отправил на тот свет четверых кретинов, – раздается в микрофоне голос Баша.

– И это всё? – Ксандер смеется. – Я уже семерых. Эти кретины повсюду. Легкая добыча. – Секунду спустя он добавляет: – Восемь и девять. Догоняйте, лузеры.

– Заткнись, – говорит Маттиас и не может удержаться: – У меня пятнадцать.

Улыбка появляется на моих губах. Они в порядке. Слегка чокнутые, но в порядке. Я прокладываю путь сквозь одиночек, в то время как мои братья соревнуются в количестве убитых. Уж слишком легко нам все дается.

Внезапно пять выстрелов разряжают тишину ночи. Я бегу в сторону стрельбы, где уже должны быть Себастиан и Ксандер.

– Баш! – кричит Ксандер прямо в микрофон, не получая ответа.

В его голосе слышится отчаяние, и я ускоряю шаг, даже не потрудившись спрятаться. За это время мы убили по меньшей мере сорок из пятидесяти человек, значительно проредив ряды противника.

– Ответь мне, черт возьми! – голос Ксандера срывается. Я всегда знал, что между ними, как между самыми младшими в семье, есть определенная связь, недоступная нам с Маттиасом.

– Да погоди ты, хватит истерить! – Мы все, кажется, выдыхаем, когда слышим Себастиана. – Извините, что открыл пальбу. Но этот козел прострелил мне руку. Я должен был прикончить его.

На меня накатывает облегчение. Я прислоняюсь к ящикам, чтобы не упасть, и делаю глубокий вдох, пытаясь восстановить хоть какое-то подобие контроля.

– Ксандер, помоги ему.

– Уже иду.

– О, так ты волновался обо мне? – невинно спрашивает Баш.

– Парни, соберитесь, – прерывает их Маттиас. – Игра в прятки окончена. Теперь они знают, что мы здесь.

В его стороне слышится звук выстрелов.

Я тянусь за своим пистолетом и вспоминаю, что один из бойцов сорвал с меня кобуру.

В этот самый момент прожекторы наверху здания включаются, ярко освещая всю территорию. Твою мать… Я прячусь за грудой мусора, чтобы стрелки на крыше не заметили меня.

Слышу, как снайперы открывают огонь по Ксандеру и Башу, которых я теперь отчетливо вижу. Они спрятались за грузовой машиной, напоминающей решето.

Следующая автоматная очередь стреляет уже по Маттиасу, который через секунду хрипит в микрофон:

– Меня слегка задело.

Я понимаю, что между мной и зданием – зона открытого поражения длиной в три метра. Просто так мне не пройти. Я хватаю мертвого патрульного за ногу и тяну к себе, вырывая пистолет из его сжатого кулака.

– Я попробую пробраться внутрь. Не смей там умирать!

– Хорошо, постараюсь, я тебя прикрою, Деймон. На счет «три».

С каждым счетом мое сердце начинает начинает биться быстрее. Я уже иду, Мисти.

Маттиас открывает огонь, и я подбегаю к зданию. Осколки разлетающейся древесины царапают кожу, а ящики вокруг разлетаются под пулеметным огнем. Одна из пуль слегка задевает мою руку, проходя по касательной. Но я вовремя успеваю прижаться спиной к стене здания.

– Вот ведь везучий придурок, – смеется Баш.

Но сквозь его напускную беззаботность я все же слышу стальные нотки.

Нужно поторопиться. Парни хорошо просматриваются со всех сторон. И это только вопрос времени, когда до них доберутся остальные солдаты.

Краем глаза замечаю Маттиаса, который отбирает винтовку у мертвого охранника. Он выглядит спокойно и уверенно, впрочем, как и всегда. Кивая в сторону братьев, он говорит:

– Я присмотрю за ними. Спасай жену.

Когда я подхожу к стальной двери склада, она открывается и оттуда выбегают трое мужчин. Я отстреливаюсь, укладывая их тела друг на друга. Последний из них любезно распахивает передо мной дверь, и я перелезаю через него на открытое пространство.

– Ну наконец-то, Деймон. А я уж начал беспокоиться и даже подумал, что переборщил с охраной, – говорит Энтони, стоя на другом конце склада. У его ног я замечаю Мисти, стоящую на коленях.

Ее руки в ужасном состоянии, а на щеке черный синяк.

Ярость наполняет мою грудь, когда я понимаю, что она привязана к стене с помощью этого ужасного металлического ошейника, словно собака. Энтони демонстративно наступает на цепь, заставляя Мисти дернуться и склониться от этого движения. Он заплатит за это!

Я стреляю в двух охранников вокруг Энтони, а затем направляю пистолет на него и нажимаю на спусковой крючок. От звука глухого щелчка страх наполняет мой желудок: в магазине больше нет патронов.

– Боже, Эверетты, вы такие предсказуемые. Я даже как-то разочарован. – Энтони направляет на меня пистолет.

Рыдания Мисти пронзают мое сердце. Ее тело сотрясается от крупной дрожи, а по щекам текут слезы. Одним взглядом я пытаюсь выразить то, что не могу произнести вслух: «Все хорошо. Я вытащу тебя».

– Я убью тебя, к чертовой матери, Риччи! – яростно кричу я, чтобы он расслышал каждый звук.

– Неужели? Только вот ты безоружен. И тебя так легко сломить.

Энтони отводит пистолет от моей головы, и громкий хлопок пули эхом разносится по комнате, когда он нажимает на курок.

Мир словно замирает и сужается вокруг меня, когда глаза Мисти расширяются от страха. Однако я не ощущаю боли от выстрела. В глубине моего сознания что-то вопит, но я просто смотрю на нее, сожалея, что не могу сказать ей вслух то, что чувствую: «Прости, что не сдержал обещание. Но мои братья вытащат тебя отсюда».

Зеленые глаза Мисти встречаются с моими, пристально изучая мое лицо. Ее взгляд скользит по мне, словно она пытается запечатлеть каждую деталь в своей памяти.

Я отвечаю тем же, радуясь, что последним, кого я увижу, будет именно она. Но почему ее щеки такие бледные? Воздух вокруг нее становится густым от выстрела. На платье Мисти расплывается бурое пятно.

Ее бьет дрожь, и она падает вперед. Губы Мисти едва шевелятся, произнося: «Я люблю тебя», а в уголках рта уже пузырится ярко-красная жидкость.

Нет! Этого не может быть! Я бегу и успеваю подхватить ее, прежде чем она теряет сознание. Мои руки лихорадочно ощупывают ее тело в поисках раны. Затем я натыкаюсь на огромную дыру в животе.

В этот момент вакуум словно тает, звуки снова наполняют пространство, возвращая меня в реальность.

Я с силой нажимаю на рану, но кровь брызжет, окрашивая мои руки. Я срываю с себя верх спецовки и прижимаю ткань к ее животу. Черный материал пропитывается кровью.

Мягкие пальцы обхватывают мой подбородок и возвращают к пронзительным зеленым глазам.

Я глажу ее по щеке и смахиваю слезы.

– Не бросай меня, Мисти.

Уголки ее губ слегка приподнимаются, когда она внимательно рассматривает меня, а ее пальцы нежно касаются морщинок на моем лице.

– Не. Бросай. Меня, – приказываю я, но ее хватка слабеет. – Мисти!

Ее голова запрокидывается, я подхватываю ее ладонью и не даю отвести взгляд.

– Не уходи, хорошо?

Она кивает, но каждый ее вздох похож на тихий скрежет.

Раздается выстрел, и пуля пронзает мое плечо.

Я осторожно опускаю Мисти на землю.

– Подожди меня.

Еще одна пуля вонзается мне в бок, но я не отвожу от нее взгляда, пока она не кивнет.

– Я скоро приду. – Я убираю с ее лица прядь волос, испачканную красным, и встаю.

Мой взгляд останавливается на Энтони, который стоит передо мной, широко расставив ноги. Его пистолет дергается от выстрелов, но перед глазами я вижу лишь красную пелену. Мои ноздри раздуваются, а губы кривятся в кровавой усмешке, когда я бросаюсь на него, едва замечая громкий звон его пистолета и звук раздираемой плоти.

Я с силой сжимаю запястье Энтони – настолько крепко, что его хрупкие кости ломаются под моим натиском. Я опрокидываю его на землю и вырываю пистолет из рук.

Он визгливо вскрикивает. Его лицо становится бледным, а лоб покрывается испариной.

– Но… но ты должен быть уже мертв!

Я улыбаюсь, не скрывая оскала и своих кровожадных намерений.

– Есть кое-что, чего ты не учел, глупец. Люди, готовые умереть, непредсказуемы.

Его глаза расширяются от ужаса, когда я хватаю его за голову и с силой ударяю спиной о землю. Я чувствую, что силы мои на исходе, а тело уже сковывает холод от большой потери крови, но я не остановлюсь, пока не отомщу за свою боль.

Я бью Энтони по голове снова и снова, а потом замечаю, что его позвоночник сломан практически пополам, а изо рта течет струйка крови.

Именно безмолвие возвращает меня к Мисти. Мой желудок болезненно сжимается, когда я бросаюсь к ней.

Она холодная. Очень холодная.

– Я здесь, я рядом. Малышка, проснись, пожалуйста, проснись.

Я трясу Мисти, но ее голова безвольно склоняется набок.

– Мне жаль, мне так жаль, – рыдания вырываются из мой груди, – прошу, только не оставляй меня.

Я пытаюсь поднять ее, но руки не слушаются. Мое тело предало меня.

Я падаю рядом с ней, глядя на ее лавандовые волосы, окрашенные кровью.

До меня доносятся голоса братьев – они пришли на помощь. Но уже слишком поздно. Я не хочу, чтобы меня спасали.

Последние силы я вкладываю в то, чтобы коснуться рукой ее щеки.

– Не бойся, моя маленькая фея. Я иду к тебе. Даже смерть не разлучит нас.

Яркий свет поочередно бьет мне в глаза: сначала в один, затем в другой.

– Звоните в операционную, пациент в тяжелом состоянии, – раздается вверху чей-то голос.

Я нахожусь как будто глубоко под водой и отдаленно слышу звуки и приглушенные голоса.

– У него кровотечение, – кричит кто-то.

Вопит какая-то сирена, и громкий визг пробивается ко мне сквозь пелену тумана.

Какая-то женщина болезненно давит мне прямо на грудную клетку.

– Держись! Не отключайся, – умоляет она.

Боль постепенно утихает. Ей на смену приходит ледяной холод и полное отсутствие всякой чувствительности.

– Он истекает кровью! Мы теряем его! – раздается отчаянный крик.

Лавандовые волосы и ясные зеленые глаза – последнее, что я вижу, прежде чем меня поглощает темнота.

До меня доносятся приглушенные голоса, возвращающие к реальности.

– Мы чуть не потеряли его, – говорит силуэт с голосом Маттиаса.

– Он будет в ярости, когда проснется, – добавляет другой с голосом Ксандера.

Внезапно их разговор прерывает совершенно незнакомый голос:

– Вам нельзя здесь находиться!

Шум стихает, и меня затягивает в туман.

– Ну, и как мы скажем ему? – Голос Маттиаса вновь вырывает меня из темноты.

Он говорит обо мне?

– Там было много крови, – отвечает Баш.

– Мисти… – доносится еще один голос, который я не могу узнать, но и он быстро затихает, оставляя после себя лишь пустоту.

Я отчаянно пытаюсь прийти в себя, цепляясь за лучик света. Мне нужно услышать, что он скажет дальше.

Ясные зеленые глаза и… рыжие волосы? Нет. Не то. У нее были лавандовые.

В памяти всплывает момент, когда я последний раз сжимал Мисти в объятиях. Повсюду была кровь: на моих руках, на ее губах, на одежде, прижатой к ране.

Я обещал, что буду защищать ее. Обещал, что всегда буду рядом.

Я перестаю сопротивляться, радостно приветствуя темноту. Я иду, Мисти.

Вокруг меня раздается какое-то пищание, слышится топот и чей-то суровый крик. Но я перестаю цепляться за свет и падаю вниз.

Я просыпаюсь от света, ослепляющего меня, и жуткого першения в горле.

– Воды, – едва слышно шепчу я.

Все тело будто горит, и я пытаюсь открыть глаза, но веки, как и конечности, словно налиты свинцом и не хотят двигаться.

– Если ты еще раз посмеешь так со мной поступить. – Голос Маттиаса набрасывается на меня откуда-то сверху, а его кулак впивается в мою одежду.

Я моргаю, пытаясь понять, что происходит. Меня здесь быть не должно. Где я вообще?

Через мгновение осознание с болью накрывает меня, и эта боль даже сильнее той, что я испытал от пулевых ранений.

– Идиот, почему ты не дал мне умереть? – еле хрипло спрашиваю я, обращаясь к брату.

– Дать тебе умереть? Дать умереть, черт возьми? – Он отступает на шаг и шокированно обхватывает голову ладонями. – Как ты вообще можешь меня спрашивать об этом?

– Я должен быть с ней. Дай мне уйти. – Мой голос срывается на мольбу, в нем нет никакой уверенности или злости, только глубокое отчаяние и печаль.

Маттиас пристально смотрит на меня, а затем тяжело выдыхает:

– Не думаю, что она позволит.

– Что? – Я пытаюсь понять его слова.

– Тише, а то ты ее разбудишь, – шикает Баш, занося в комнату две чашки кофе.

Разбужу? Кого? Я все еще не пришел в себя после обезболивающего, но в глубине моей души зародилась опасная надежда. С усилием я поворачиваю голову, отчего боль охватывает ребра, а сердце ноет. В воздухе витает аромат лаванды, и мне это будто снится.

Она спит на кровати рядом, но даже во сне ее маленькая ручка тянется ко мне.

Она жива. Она жива. Она жива.

Но как это возможно? Она ведь умерла у меня на руках.

Мои глаза горят, на них наворачиваются слезы. Я обхватываю рукой ее ладошку. Мисти вся в синяках, а ее кожа приобрела бледно-желтый оттенок, но главное – она здесь!

Ее веки приоткрываются, я вновь вижу потрясающую зелень ее блестящих глаз. Она слабо улыбается:

– С возвращением.

Я отрываюсь от телефона, когда замечаю, что Деймон наблюдает за мной своими нежными серыми глазами.

– Ну и давно ты подсматриваешь?

– Всего пару минут. Который час? – спрашивает он с легкой дрожью в голосе.

Последние несколько дней были сложными, но сейчас, когда вот уже неделю нас держат в больнице, мы постепенно восстанавливаемся.

Больничный персонал был несколько недоволен тем, что мы оба лежали в одной палате, поскольку наши кровати располагались очень близко друг к другу. Однако учитывая, что Деймон пожертвовал значительную сумму денег на строительство нового крыла больницы, они не стали поднимать этот вопрос.

– Уже десять, – говорю я, переворачиваясь на другой бок и убирая прядь волос с лица Деймона.

Я замечаю след от подушки на его щеке и не могу сдержать улыбку.

– Что? – обидчиво спрашивает он, поднимая мою раненую руку, которая была обмотана ярко-зеленым гипсом.

Деймон поочередно целует каждый мой пальчик.

– Просто не могу поверить в то, насколько ты милый, – говорю я со смехом.

Он осторожно приоткрывает одеяло и перетягивает меня к себе на кровать.

Его щетина слегка царапает кожу, а голос вибрирует прямо в ухе:

– Я кажусь тебе милым, да?

– А что, тебе больше нравится сильный, злой и пугающий?

Деймон удивленно приподнимает бровь:

– Нет, я бы предпочел быть великолепным, горячим и сексуальным.

Он целует меня в ямочку на подбородке.

– Нужно поскорее выбираться из этой чертовой больницы. Иначе боюсь, что мы устроим медсестрам неплохое шоу, когда я возьму тебя прямо на этой койке.

Я заливисто смеюсь.

– Не уверена, в курсе ли ты, но вообще-то у тебя несколько огнестрельных ранений. – Я обвожу пальцами перебинтованное место на его плече, где пуля прошла навылет.

Деймону просто повезло: жилет на груди, уплотненный стальной пластиной, предотвратил попадание пули, которая была направлена в его сердце. Но другая пуля, попавшая прямо в бедро, могла оказаться смертельной из-за огромной потери крови.

– Как ты себя чувствуешь?

– Лучше, – отвечаю я на этот раз без обмана.

Удивительно, но как только рана начала затягиваться, место моего огнестрельного ранения перестало жутко болеть. Возможно, это связано с тем, что внутренние органы по-разному реагируют на боль. К тому же меня пичкают эффективными обезболивающими препаратами.

– Нет, – я выдыхаю, – наверное, я еще слишком слаба, чтобы заниматься сексом.

– Ну, – он кривовато улыбается, – тебе не обязательно двигаться.

– Вы двое, живо прекратите. Мы столько сил положили, чтобы сохранить вам жизнь. – Баш заходит в комнату, напуская на себя вид заботливой мамочки.

Ксандер и Маттиас следуют за ним.

В первые дни, когда я просыпалась, кто-то из братьев Эвереттов всегда был рядом. У меня сжималось сердце от того, как сильно мне хотелось поделиться событиями со своими друзьями. Но я ни за что не стала бы их в это втягивать, особенно Пайпер.

Маттиас скрещивает руки на груди:

– Ты до смерти нас напугала. Вы двое просто сведете меня с ума.

– Да ладно, пара царапин… – Я поднимаю запястье, тут же чувствуя боль.

Парни вздрагивают.

– Что ж, – медленно выдает Маттиас, – нужно было заставить их помучиться перед смертью.

Баш обращает внимание на себя, весело разводя руками:

– А у меня для вас новости: одна хорошая, другая плохая. Какую хотите услышать первой?

Я стону, не уверенная, что вообще хочу узнавать плохие новости. Деймон нежно гладит пальцами мою руку.

– Давай сначала плохую.

– Семья Риччи скрылась из города. Видимо, Энтони заранее предупредил их.

– Черт, – морщится Деймон, пугая меня своим взглядом.

– Но, – глаза Баша блестят, когда он спешит поделиться другой новостью, – рад сообщить, что на том складе никому не удалось уйти от нас живым.

– Хорошо.

Я слегка расслабляюсь, откидываясь на подушку, но новая беспокойная мысль терзает меня.

– Мои родители. На какое-то время они залягут на дно. Но потом, я уверена, от них можно ждать неприятностей.

– Ну что ж, пусть попытают удачу, – улыбается Деймон, укутывая меня в своих объятиях.

Его слова успокаивают. С ним я чувствую себя в безопасности, даже после того, что с нами произошло.

– Ладно, – Баш хлопает в ладоши, пугая нас всех, – хватит об этом. Давайте заберем вас отсюда.

Я удивленно таращусь на него:

– Не думаю, что это хорошая идея.

Ксандер сжимает плечо Баша:

– Себастиан хотел сказать, что теперь угрозы для жизни нет. У нас на руках разрешение отвезти вас домой. Врач и медсестра готовы помочь.

– Хотя, – вмешивается Маттиас, взъерошивая волосы рукой, – после того, что мы тут видели, вас нельзя оставлять наедине.

– Я никогда не причиню ей вреда. – Кажется, что Деймон больше не воспринимает это как шутку.

– Знаем-знаем, – говорит Баш, поднимая руки вверх, – мы пока пойдем найдем врача.

Он быстро ретируется из комнаты. Ксандер – за ним.

Маттиас – единственный, кому хватает смелости остаться.

– Не делай глупостей, Деймон, – предупреждает он и тоже разворачивается.

Я перевожу взгляд на мужа. Я думала, что он рассмеется или разозлится, но никак не ожидала, что замечу его грустный взгляд.

– Все это случилось по моей вине.

– Это неправда.

– Я стал одним из тех, кто причинил тебе боль. – Он нащупывает мое обручальное кольцо, но не смотрит мне в глаза, словно боится.

Монитор издает звуковой сигнал, сигнализируя, что мое сердцебиение учащается.

– Эй, ты не…

– Но теперь ты – моя, – резко выдыхает он. – И я никогда не отпущу тебя.

Я приподнимаюсь, чтобы поцеловать его, игнорируя даже резкую боль в животе.

– Я люблю тебя.

– Я люблю тебя с первой минуты нашего знакомства, – Деймон вдруг лучезарно улыбается. – Тебе срочно нужен другой маячок.

Хочу сказать огромное спасибо Николь, Джен, Бриттани и Иден. Без вашей поддержки я бы не смогла сделать это.

Благодарю Сандру за то, что терпела меня и неоднократно спасала мою задницу, когда я в последнюю минуту просила внести правки (обещаю, что исправлюсь!).

Спасибо Сэму и Вэл за то, что пришли на помощь и помогли сохранить мое душевное равновесие.

Большая благодарность С. Р. Джейн за вдохновение. А также за то, что вселяла в меня уверенность и позитив. Вы спасли меня от провала.

Когда я пишу эти строки, то всегда забываю добавить чье-то важное имя. Пожалуйста, помните, что я ценю буквально каждого человека, который прошел со мной этот нелегкий путь. Благодаря вам моя жизнь изменилась.

Крепко обнимаю всех,

«Платье мести» – так окрестили черное мини-платье Christina Stambolian, выбранное принцессой Дианой для благотворительного ужина галереи Serpentine в Кенсингтонском саду в июне 1994 года. Принято считать, что Диана надела его «в отместку» за показанное по телевидению признание в супружеской неверности ее мужа Чарльза, в то время принца Уэльского.