Появление прихрамывающего и явно побитого Серова вызвало на площади настоящий переполох. За время нахождения в демоновой башне обстановка вокруг успела измениться: пострадавшие от контратаки темных сил люди разбежались, тела — то, что от них осталось — унесли, а на другом конце покрытого брусчаткой пространства потихоньку стала собираться новая толпа. Люди с одной стороны отчаянно трусили — переродившийся только что попаданец буквально кожей чувствовал накатывающие с той стороны эмоции, — а с другой стороны всем было понятно, что оставлять такой гнойник посреди города просто нельзя: проще уж сразу бежать собирать пожитки и куда-то эмигрировать.

— Командир! — Первым на появление Серова отреагировал перевертыш. — Ты живой!

Оборотень в несколько прыжков преодолел расстояние в два десятка метров и тут же схватил своего сюзерена в охапку.

— Отпусти, задушишь! — Только и сумел пискнуть Александр, который к такому проявлению чувств был совершенно не готов. На вопрос, живой ли он, граф тоже отвечать поостерегся: со своей новой природой, как телесной, так и божественной, ему еще предстояло разбираться, но в любом случае вот так сходу, не покривя душой, декларировать свою «живость» Серов бы поостерегся. — Что я пропустил?

То, что он что-то пропустил, стало ясно почти сразу. Несмотря на физические раны, странное состояние внутри — та часть его божественной природы, которую он уже считал «родной и неотъемлемой», как-то неуловимо изменилась, во всяком случае как раньше «сканировать» местность вокруг теперь почему-то не получалось — и общую усталость, Александр продолжал оставаться начеку. И вот какое-то нехорошее движение в свою сторону от собравшейся толпы он заметил мгновенно.

— Вот оно! Демоново отродье! Честные горожане Карланда, время спасать наш город, взять в руки оружие и очистить его от богопротивных тварей!

— Вот суки, — Ромул повернулся на сто восемьдесят градусов и как-то нехорошо посмотрел на разоряющегося перед людьми жреца бога Армеса. — Полсотни лет они ничего делать с демонопоклонниками не хотели, и тут на тебе. Возбудились. На всём готовеньком. Быть готовыми!

Последнее было сказано как-то незаметно окружившим их графским спецназовцам в полном боевом облачении. Десять мечей против толпы, потенциально подкрепленной магией, — расклад не лучший, но и спокойно отправлять себя на заклание никто не собирался.

Впрочем, жители Карланда, столь многое пережившие за последние дни, вот так просто поддаваться на провокации церковников явно не собирались. И раньше жрецы Армеса имели не слишком высокий авторитет в торговом городе, а уж после того как полчаса назад они примерно такую же толпу уже положили под стенами башни… В общем, сагитировать местных на попытку номер два было не так уж просто.

А тут еще из-за спины Серова начали появляться вызволенные им из рабских клеток люди. Парни и девушки, которых демонопоклонники похитили в последние дни для проведения — к счастью, не доведенного в итоге до конца — ритуала. Раньше, насколько мог понимать Александр, подручные Синоров старались не гадить там, где живут, и в этих самых утилитарных целях использовали рабов, благо на их судьбу всем насрать. Но когда причины долголетия и могущества семьи потомственных бургомистров стали очевидны всем, данный источник мгновенно захлопнулся, и пришлось хватать всех подряд. Видимо, после завершения ритуала вопрос о том, чтобы «не гадить, где живешь», на повестке дня для культистов стоять не должен был. О том, какой там планировался результат, граф предпочитал не думать — явно ничего хорошего ни для него лично, ни для города Карланда не ожидалось.

Так вот, выползшие на белый свет пленники — как минимум часть из них — тут же были опознаны людьми из толпы. По массе горожан пошла волна, кто-то закричал, и в сторону с криком: «Сын!» тут же бросился какой-то горожанин. За ним еще и еще. Видимо, в том числе и надежда увидеть своих близких живыми толкала горожан к Башне, где они и попадали под агитацию жрецов — и откуда они только повылезали — Армеса.

Собственно, в этот момент вопрос, кто тут «хороший», а кто — «плохой», оказался снят. Вот только Серов был еще и политиком, жизнь продолжалась, сегодняшние успехи нужно было использовать как фундамент завтрашнего процветания… Короче говоря, настала пора ковать железо, пока горячо.

— Жители Карланда! Я, граф Серов, обещал освободить вас от секты демонопоклонников, — Александр с определенным трудом взобрался на какой-то валяющийся у стены башни ящик, чтобы его было видно издалека, и начал толкать речь. Выглядел он, конечно, в этот момент колоритно: весь забрызганный кровью, в основном чужой, но и своей немного тоже, перекошенный от боли в полученной ране, с посеревшей от воздействия мощных демонических эманаций кожей. Сейчас бы отлежаться пару дней, хорошо поспать, поесть, целителя вызвать, чтобы тот подлатал немного. Но ничего не поделаешь, приходилось крутиться изо всех сил. — Я обещал, и я сделал!

— Не верьте ему, он один из них! — Чувствуя, как внимание толпы переключается на другого оратора, принялся брызгать слюнями безымянный жрец бога торговли и путешествий. — Он хочет пожрать ваши души.

Что еще там кричал «оппонент», Александр уже не слышал. Он скользнул в себя и обратился к той части своей души, которая «ушла наверх» и воплотилась в полноценного бога. И ответ пришел мгновенно.

— Ты, червь, лживый жрец лживого бога, — голос Серова, усиленный «подпиткой сверху», прогремел над площадью, перекрывая все остальные шумы. — Ты смеешь называть меня прислужником демона? Ты, мелкая тварь, под носом которой полсотни лет темные крутили свои делишки, истончая стенку между реальностями? Подойди ко мне и скажи все это в лицо еще раз!

От тела графа во все стороны начало распространяться мягкое белое свечение, а за спиной медленно распустились широкие полупрозрачные, как будто сотканные из лучей света крылья. Люди, придавленные демонстрацией божественной мощи — жрецы Семерки вообще редко баловали паству особыми зрелищами, так что народ в этом плане был не сильно избалован, — начали тут же на площади опускаться на колени, признавая силу нового божества.

Попаданец, смутно понимая, что творит, и явно направляемый свыше, спрыгнул с ящика и неторопясь, так, чтобы его могли рассмотреть все вокруг, двинул по одной из отходящих от площади улиц. За ним без всяких вопросов двинули сначала его бойцы, а потом и остальные горожане: кто по велению сердца, а кто из простого любопытства.

Шла процессия — постепенно все сильнее обрастая горожанами — не долго. Целью ее был храм Армеса, который последние десятилетия стоял в городе заброшенным. Использовать недвижимость как-либо утилитарно карландцы все же не решились, но и служб тут не проводилось так давно, что мало кто из ныне живущих жителей вольного города вообще помнил те времена. Заброшенный храм — большое каменное строение с «греческим» шарообразным куполом и узкими окнами, забитыми сейчас досками — давно стал привычной деталью городского пейзажа, к задним стенам крепкого здания уже пристроились какие-то сараи, а центральный вход порос пробившимся через треснувшие каменные плиты кустарником.

— Открой двери храма, — через плечо Серов приказал Ромулу. Перевертыш как будто только этого и ждал, рванул вперед так, что аж кусты затрещали, после чего ухватился за цепь, которой были схвачены деревянные, некогда резные, а теперь судя по виду совсем трухлявые, створки сооружения и рванул на себя.

Цепь крякнула, но выдержала, что, кстати, само по себе намекало на непростую ее природу, а вот дерево — нет. Хрустнуло, во все стороны полетели мелкие щепки, но дело было сделано.

Александр подошел к культовому сооружению и положил ладонь на холодный шершавый камень стены. Прислушался к ощущениям — вот так просто захватывать чужую недвижимость при наличии хозяев дома — это нужно совсем иной силой обладать. У себя в храме божество обладает практически бесконечными возможностями, выселить его с занимаемой территории в случае хоть сколько-нибудь осознанного сопротивления — задача для иной лиги. Вот только ничего божественного в этих камнях уже давно не осталось, Армес ушел отсюда, и даже «запаха» его не осталось.

— Теперь это мой дом, — вынес вердикт Серов и, не обращая внимания на вопли незадачливого жреца, которого вот буквально на глазах сначала «опустили», а потом «ограбили», вошел внутрь.

Конечно, Александр прекрасно понимал, что фактически идет на конфронтацию с Семеркой. Вернее, с их жрецами, потому что сами боги давно не показывались в этом мире, но идеологически это было не так важно. И конечно, даже без небесных покровителей жрецы самого распространенного на континенте пантеона имели немалое влияние. За счет авторитета в народе, за счет возможности свершения таких деяний, которые магам будут неподсильны вследствие другой природы своей силы, ну и банально за счет денег. Окормление народа всегда было делом выгодным, и глупо думать, что церковь Семерки — пусть даже она разделена на части и во многом они конкурируют между собой — за тысячи лет не накопила достаточно средств, чтобы с ней считались.

Происходи все где-то в центральных королевствах, Серова бы затоптали «на взлете». Собрались бы жрецы с силами, кому надо — заплатили бы, кого нужно — уговорили… И устроили бы очищающий «крестовый поход», и никакие пушки и личинки магов попаданцу бы не помогли. Но тут за Александра играла логистика: большую армию через разоренные серой чумой земли к границам графства притащить не так и просто. Так что определенный запас по времени у попаданца так или иначе есть, а потом… А потом в любом случае будет большая война, и так же в любом случае они с местными служителями культа будут в ней по разную сторону баррикад, как бы ни легла монетка. Так что нет смысла даже пытаться миндальничать, гораздо проще сразу расставить все точки над «ё» и дать четкое разделение на «наших» и «не наших».

— Проходите внутрь. В моем доме всегда найдется место для хороших людей, — подтолкнул граф словами застывших на пороге храма горожан. Кое-кто замялся, не решаясь совершить «святотатство», но нашлись и те, кто, наоборот, последовали за новым божеством с полной уверенностью в своих действиях. Бросив взгляд через плечо, Серов не без удовольствия заметил, что среди вошедших за ним оказалась та самая Лара, из-за отвлечения на которую его «убили» там, в подземелье. Да и семьи других пленников тоже были здесь. — До чего довели жрецы дом своего бога. Тут нужно убраться.

К сожалению, несмотря на то, что Александр как бы уже провозгласил это место «своим», для того чтобы оно в полной мере получило такой «статус» со всеми вытекающими последствиями, требовалось все же совершить ряд действий. Это было еще одним забавным последствием принятого когда-то спонтанного решения — Серов сам рассказал своим последователям, как должно выглядеть его место силы, включая наличие там его статуи, и теперь изменить что-то было уже сложно. Люди верили в то, что храм Александра должен быть именно таким, и их вера цементировала реальность так, что даже само божество было бессильно что-то изменить.

— Что нужно сделать, командир? — Подскочил ко мне перевертыш.

— Нужно найти скульптора. Чтобы мою статую сообразил. А еще просто убраться здесь…

— Наверное, стоит избавиться от всех упоминаний бывшего владельца храма… — Подал дельную мысль перевертыш.

— Да, но знаешь, что нужно сделать в первую очередь? Занять Ратушу и особняк Синоров. Пока нас кто-то другой не опередил. — Хотя один тайник Серов уже присвоил, была у него мысль, что за два века нахождения у власти в таком городе, как Карланд, ценностей у семьи должно быть куда больше. — А еще набрать где-то людей. Вдесятером мы тут много не навоюем, а вот если каждому из парней хотя бы еще по десятку клинков добавить, то будет куда краше.

— Нужно на невольничий рынок наведаться. Посмотреть, что там сейчас продают. Ну и насчет наемников узнать…

— Действуй. Только быстро. Быстро, но аккуратно!

Следующие несколько часов были потрачены на то, чтобы «обжиться» в новом «доме». Желающих подработать и помочь с уборкой в храме нового божества нашлось с избытком, тем более что Серов пообещал щедрую награду. Со статуей тоже все решилось максимально оперативно: из местной гильдии магов прислали подмастерье-землевика, который за десять минут сообразил из камня нечто похожее на статую человека, которой во второй заход так же магией придали более-менее узнаваемый вид. На крышу храма — тоже с помощью магии — установили символ бесконечности, притащили откуда-то новую мебель и вообще совершили настоящий трудовой подвиг.

Короче говоря, уже к вечеру Серов в обновленном храме своего имени провел первую службу для всех желающих прикоснуться к новой вере. Причем желающих оказалось столько, что все они внутрь не поместились, пришлось Александру выходить на улицу и проводить службу у ворот, чтобы больше горожан могло услышать его первую проповедь. Проповедью речь графа в прямом значении этого слова было назвать сложно: он просто рассказал о том, как все было с его точки зрения, как он с помощью своих сил нашел, а потом одолел демонический культ, не забыв при этом походя еще раз облить говнецом жрецов Семерки, которые допустили такое у себя под носом.

А дальше мне пришлось отправиться в гильдию магов, чтобы отправить себе, а Александров письмо с «отчетом о проделанной работе» и дальнейшими инструкциями подчиненным. Почему было просто не связаться по «божественной» связи через храмы, ведь это быстрее и надежнее? На то имелась одна, но крайне веская причина: Серов, отпустив свое божественное начало развиваться дальше, вместе с этим и утратил значительную часть прилагавшихся сил. Никакого теперь «радара» или «спутникового телефона». Отказавшись «идти дальше» — будем честны, мужчина просто испугался, испугался утратить собственное «я», перестать быть человеком, став высшей сущностью — он потерял и полагающиеся к божественному статусу «плюшки». Да, аватар бога на земле не был совсем простым человеком, он мог… Многое. Что именно, графу еще предстояло узнать, но тот период в жизни, когда он был одновременно и богом, и человеком, точно закончился. Закончился навсегда.

— Ваше Сиятельство, — к магам Серов пришел в сопровождении одного Нумы, который был достаточно взрослым, чтобы потянуть на полноценного бойца при необходимости, но при этом недостаточно взрослым, чтобы поручать ему самостоятельные задания «командирского толка».

— Господа… Как я понимаю, вы меня ждали.

— Вариантов того, куда вы направитесь, было не так много, — гильдия магов в Карланде была организацией не слишком авторитетной. Она объединяла в основном середнячков, имеющих «непрофильные» для города специальности. Тут был погодник, целитель, пара паршивеньких артефакторов уровня подмастерья, другие маги, которые реально не могли повлиять на политику города.

Действительно же сильные одаренные находились напрямую на службе городских денежных мешков, особенно ценились водники, которые, можно сказать, были самым ценным активом любого человека, желающего заняться морской торговлей. Да что там говорить, если у Синоров по слухам — они потом подтвердились, но пока граф этого не знал — в особняке имелась своя магическая почта, без мага-оператора она правда была бесполезна, но сам подход понятен.

Так вот, часть магов-боевиков погибла в недавней гражданской войне, часть уплыла за эскадрой Серова, часть просто затихарилась. Что касается же гильдейских чародеев, то они в противостоянии всю дорогу занимали нейтральную позицию, а когда стало понятно, что речь идет о противостоянии потенциальному демоническому вторжению, поучаствовали в сражении под драной башней исключительно как источники энергии.

С одной стороны, такая подчеркнутая отстраненность понятна — боевиков среди гильдейских не имелось, да и таскать каштаны из огня для кого-то другого — тоже сомнительное занятие. А с другой стороны, демоны — это такая зараза, от которой плохо будет всем, так что теперь Александр, кроме пересылки корреспонденции, хотел еще и политическую ориентацию этих людей прояснить.

Очень многие из бывшей городской верхушки за последние несколько дней потеряли много… Всего: бойцов, денег, влияния. А когда заканчивается сила сильных, как известно, начинается сила слабых…

— Куда еще? — Серов поздоровался с присутствующими и сел на диван напротив главы гильдии. Высокий худощавый мужчина с явно тщательно ухоженной эспаньолкой на лице, лет пятидесяти на вид — мастер-ритуалист Шарон ан-Здинг. Согласно наведенным заранее справкам, не очень сильный лично маг, но при этом очень хорошо образованный и дотошный к мелочам.

— Возможно, к Архату Розену. Я так и не понял подоплеку вашей с ним связи, однако до этого действовали вы заодно.

— До этого? — Какой-то молодой служка притащил поднос с бутылкой вина и несколькими бокалами. Граф только поморщился: в конце такого длинного дня пить алкоголь не хотелось совершенно. Ан-Здинг считал эту мимолетную эмоцию и переспросил:

— Возможно, что-то другое? Не вино?

— Предпочел бы вместо вина вашего целителя. Мне сегодня досталось. Как физической оболочке, так и духовной. Со вторым я справлюсь сам, а с первым… Тоже справлюсь, но, честно говоря, помощь целителя была бы совсем не лишней.

— Боюсь, сделать это будет сложно, — пожал плечами глава гильдии и тут же пояснил: — Анжей — наш целитель, он сегодня перенапрягся изрядно. Ну, вы сами были там, на площади, куча раненных и искалеченных. Сейчас просто спит без задних ног.

— Ладно, — Серов махнул рукой. — Потерплю. Так что вы говорили о моих отношениях с господином Архатом?

— Да, раньше вы были… Союзниками. А теперь, когда власть Синоров уничтожена, не появится ли у других «отцов» нашего города желание отодвинуть одного не в меру активного гостя на задний план?

— У меня нет никаких планов по взятию власти в Карланде, — передернул плечами Александр. Идея, конечно, была заманчива, но без своих полков он сам с десятью спецназовцами имел слишком мало возможностей здесь и сейчас.

— На вас молится толпа. Молится в самом прямом смысле этого слова.

— Этого недостаточно. Толпа никогда ничего не решает сама.

— Это правда. Но в момент, когда все признанные лидеры… Ну, назовем это так: они кончились, и наступает время безвластия, порой открываются интересные окна возможностей.

— Вы хотите мне что-то предложить? — Серов вопросительно приподнял бровь, глядя на пытающегося плести хитрые словесные кружева собеседника. — Если так, то можно сначала мое письмо отправить?

В послании, предназначавшемся для Ариена, Элея и другой старшины графства, Серов быстро описывал сложившуюся тут ситуацию и… Просил помощи. Да, вот так банально — просил: как только торговый караван доплывет до границ графства, сразу же разворачивать его обратно — сняв, естественно, ценный груз и добавив бойцов, насколько хватит места. Потому что у Александра неожиданно нарисовалось в городе очень много имущества, и если насчет возможного захвата власти — насчет отсутствия таких амбиций — попаданец не врал, то вот отдавать уже фактически «свое» не хотелось до зубовного скрежета. Ах да, и еще жрецов побольше Александр просил выслать для окормления новой паствы.

— Предложить… — Когда вопрос с пересылкой корреспонденции был улажен, мужчины вернулись к прерванному разговору. — Сотрудничество.

— В какой форме и зачем это вам? И вообще, давайте заканчивать вот эти «дипломатические танцы», потому что сил плести словесное кружево у меня просто нет, — Серов покачал головой. — Уж простите, день был очень тяжелый, а завтра будет еще более тяжелый, видимо.

— Хорошо, давайте по порядку. Мы, маги, Гильдия, мы хотим большего влияния на политические процессы Карланда. Раньше никаких способов этого добиться не имелось, и мы не пытались прыгнуть выше головы.

— Почему я? Почему не одна из купеческих группировок?

Если рассматривать политическое поле Карланда, то главной силой до последнего момента был клан Синоров. Они «держали» работорговлю и значительную часть морских перевозок. Была группа товарищей, которая делала деньги на рыбной ловле и всем, что с ней связано. Были те, кто строил бизнес вокруг торговли с Касским ханством, как раз к ним относился тот самый Архат Розен, и понятно, что именно эта группа была больше всего заинтересована в смещении Синоров и окончании войны с северным соседом. Была группа негоциантов, ориентированная на торговлю с севером континента по реке Игел. Были… В общем, имелся сложный и достаточно запутанный клубок интересов, в котором вот так, с кондачка, разобраться постороннему не представлялось возможным.

— А для нас при сохранении существующей системы ничего не поменяется, — развел руками ан-Здинг. — Торговые потоки… Скажем так, их перераспределят более удачливые господа, сумевшие получить выгоду из случившейся заварушки, и все останется как прежде.

— Уезжайте. Переселяйтесь ко мне в графство. Могу предложить новые знания, возможность расти в силе, бесконечное количество учеников и задачи такого масштаба, которые здесь, в Карланде, вы никогда не найдете.

— Заманчиво, но нет. Мы все же не готовы менять место жительства и приносить вам пожизненную клятву. Ваше сиятельство, — маг подчеркнул голосом обращение к Александру так, что дураку стало бы ясно, насколько скептически ан-Здейн к нему относится. Не в том смысле, что Серов как бы «присвоил» себе титул графа самостоятельно, а реально он бродяга без рода и племени. Наоборот.

Во-первых, графство уже по размеру вполне тянуло на какое-нибудь не очень большое королевство, то же герцогство Тавар уже явно осталось позади по этому параметру. Только реально контролируемая территория, на которой стояли графские гарнизоны, была размером с небольшую европейскую страну типа Венгрии. Даже больше, пожалуй. А ведь были еще «пустоши» западнее и восточнее вплоть до реки Кель и территорий орков. Людей там сейчас почти не было, никто в политическом плане на эти земли не претендовал, и Александр как-то мысленно уже привык считать их своими. Если считать так, то площадь графства Серова и вовсе приближалась к полумиллиону квадратных километров. Ничего себе так графство.

А ведь было еще Закрытое Королевство…

Ну и во-вторых, божественный статус попаданца делал все эти титулы еще более ничего не значащей мишурой.

— И? Каков тогда план?

— Если вы, ваше сиятельство, сможете формально взять город под руку, оставив нам большую автономию во внутренних делах, то гильдия магов резко усилит позиции. Вы же, в свою очередь, получите опорную точку на северном берегу узкого моря, серьезную военную мощь, в частности, морскую, сможете влиять на финансовые потоки.

— Ну да, — нельзя сказать, что Серов за время нахождения в этом городе не думал над вариантами установления контроля над городом. Думал, конечно, но пока подходящих себе схем не видел. Банально имелось понимание, что реальной власти он добиться не сможет, а формальные вассальные отношения будут ему приносить гораздо больше головной боли, чем дохода. Александр принялся демонстративно загибать пальцы, перечисляя пункты, которые ему не нравились в этом предложении. — Я буду вынужден вписаться в войну с касским ханством, как формальный сюзерен Карланда. Я буду вынужден тратить средства на борьбу с разбойниками в устье Кель, которые мешают торговле. Очевидно, вы намекаете на то, что хотите получить доступ к знаниям, которые были накоплены моими магами; вероятно, вам, как ритуалисту, «новая математика» должна быть максимально интересна. Мне придется как-то улаживать споры между существующими кланами в городе, и, как водится в таких случаях, я всегда буду оставаться крайним. А что я получу? Опорный пункт? Так я и так могу держать здесь корабли и торговать: прямо сейчас мои люди берут под контроль наследство покойных бургомистров. Все я не удержу, но даже куска хватит, чтобы войти в состав городских нобилей. Может, даже место в городском совете получится выхватить. Доходы? Не смешите: чтобы получить доступ к собираемым здесь податям, мне придется взять за горло буквально всех, наоборот, вкладывать еще свои придется.

Дальше пошел откровенный торг. Обе стороны находились в «слабой позиции» и очевидно были заинтересованы в сотрудничестве, а значит, компромисс должен был рано или поздно как-то оформиться.

— Ну наконец-то… Я уж не чаял…

— Дошли.

Потрепанный караван из восьми судов дошел до Коркоста за двенадцать дней, если считать от того момента, когда «эскадра» покинула ставший таким негостеприимным порт Карланда. Двенадцать дней — включая день на стоянку для приведения себя в порядок после сражения и день на преодоление магического Барьера, что при путешествии против течения делать было гораздо сложнее — это много.

Даже то, что никаких особых приключений с караваном после визита монстра глубин не происходило, путь назад вышел изматывающим до крайности. Нехватка экипажей, большое количество раненых, пленники на веслах, за которыми нужно было следить, борьба с течением, с ветром, который, как водится в таких случаях, дул постоянно не туда. В какой-то момент «Амина» начала «подтекать», пришлось откачивать воду, благо загруженное в нее олово хотя бы испортиться от воды не могло. А на месте впадения Лайи в Кель, каузу еще и на мель умудрились посадить, пришлось корабль разгружать и сдергивать с места, на что ушло больше чем полдня каторжного труда. Не удивительно, что путь обратно занял аж на четыре дня больше, чем путь туда. И вот прямо сейчас, когда из-за очередного поворота реки показались стены Коркоста, кажется по эскадре прокатился слитный вздох облегчения. Дошли. Справились.

— Я сейчас залезу в ванну и буду отмокать в горячей воде два часа. А потом нажрусь, — озвучил свои планы на вечер Ариен. — А завтра вообще из кровати вылезать не стану, буду спать до посинения. Даже слышать не хочу о делах, которые накопились за эти двадцать дней.

— Хорошо тебе, — поставленный на ноги магами барон Еридан к концу путешествия перешел с огневиком на «ты». Вообще когда ты заперт на совсем небольшой деревянной скорлупке с большим количеством народу на долгое время, держать субординацию становится сложно. Да и просто после того самого сражения барон проникся к главному магу графства немалым уважением. А Ариен в свою очередь отдал должное мастерству барона в управлении эскадрой. Короче говоря, от некоего холода, возникшего между двумя людьми в самом начале, теперь не осталось и следа. — А мне сейчас командовать разгрузкой, командам премию нужно обеспечить, по кораблям ущерб оценить и на ремонт поставить. Каторжников сдать, по новым людям договориться. Когда получится отдохнуть, даже сам плохо представляю.

Впрочем, жизнь показала, что ни планы Ариена, ни планы барона Еридана к этому моменту были уже не актуальны. Прямо на причале — вокруг собралась немалая толпа зевак, как ни крути, подобные дальние походы для заштатного Коркоста — это далеко не рядовое событие — путешественников уже ждал курьер из гильдии магов города.

— Мастер ан-Дейрен, — паренек лет пятнадцати в одежде ученика-мага обратился к Ариену настолько официально, насколько это вообще возможно. — Вам письмо. От его сиятельства. В сопроводительной записке было указание вручить его, как только вы пришвартуетесь. Срочно!

— Ну давай. Почитаем, — уже беря в руки конверт, огневик задницей почувствовал, что ничего хорошего его не ждет.

— Что там?

— Плывем обратно. В Карланд. Как можно быстрее, — по столпившейся на палубе команде флагманского корабля пронесся слитный стон разочарования. — Когда мы сможем отчалить?

— Ты серьезно? — Адмирал на секунду позволил себе предположить, что маг над ним просто подшучивает, но, заметив в глазах огневика вселенскую печаль, понял, что все серьезно. — Не меньше двух дней, и то только если работать по ночам. Нужно хотя бы течи проконопатить. Разгрузиться и загрузиться можно быстро, людей найти…

— Людей найдем, — в письме Серов указывал, что еще письма были заранее разосланы всей верхушке графства, и за прошедшие четыре дня для флотилии должны были подготовить и запасы, и пополнение команд. Очевидно, правитель то ли знал, то ли догадывался о возможных приключениях в пути, поэтому к приходу кораблей шестеренки подготовки уже вовсю вертелись. — Магов тебе отправлю. Они помогут.

— Конопатить корабли? — В голосе адмирала послышался скепсис. Вокруг них уже суетились люди, было видно, что экспедицию в Коркосте действительно ждали. Едва корабли причалили, как тут же прибежали рабочие, чтобы таскать грузы, какие-то чиновники — эти грузы учитывать и оприходовать. Даже о людях позаботились: всех скопом отправили в купальни с едой и оплаченными шлюхами. Только чтобы быстро привести моряков-речников в порядок и оперативно отправить эскадру в обратный путь.

— Уж поверь, мы умеем не только огненными шарами кидаться, — огневик подумал и добавил: — Ну, если, конечно, очень прижмет.

— Буду рад любой помощи.

Следующие двое суток — как и предсказывал барон, работа шла и днем и ночью при магических светляках Ариеновских подчиненных, приставленных «верховным магом» для ускорения процесса, — слились в сплошной аврал. Было решено взять с собой только каузу, две галеры и четыре ладьи. На большее количество кораблей просто не нашлось опытных экипажей, даже если вместо груза взять с собой только бойцов, сколько влезет, все равно парусами-то кто-то должен управлять.

Притащили артиллерию. На каузу со скрипом всунули сразу восемь пушек, теперь этот корабль представлял собой реально серьезную силу, и где-то в полосе магической аномалии, при не работающей магии, он один по боевой мощи был сравним с какой-нибудь небольшой эскадрой. И это без учета «абордажной команды», составленной из мушкетеров. Как потом рассказали прибывшим, после получения письма от графа барон Оранж кликнул среди гвардейского мушкетерского полка добровольцев. Мол, так и так, нужно поработать в качестве «мокрой пехоты», дело это непривычное и очень опасное, соответственно, поплывут только те, кто вызовется сам, без принуждения. Так весь полк — что было, конечно, приятно главнокомандующему графства — и вызвался, пришлось проводить срочный отбор вручную.

На большую галеру поставили по две пушки на нос и корму, на малую — по одной. На ладьи пушек решили не ставить за неимением времени для экспериментов — будет глупо перевернуться от собственного же выстрела. А всего эскадра смогла взять на борт сто семьдесят человек «абордажной команды» — включая магов — не считая непосредственно экипажей. Впрочем, тут сложно считать, потому что на галерах все-таки грести предполагалось всем, так что…

А еще Ариену пришлось пережить неприятный разговор с наследником графа, который едва ли не в ультимативной форме попытался заставить мага взять его с собой. Вернее, заставить пытались оба отпрыска, просто если «наезды» от десятилетки выглядят еще более-менее, то от его младшего шестилетнего брата — просто комично.

— Я тебя, Игорь, не возьму, и никто не возьмет. А если кто-то сделает такую глупость, или ты сам додумаешься пролезть на корабль и спрятаться, — судя по нахмурившимся бровям его сиятельства графа Серова-младшего, что-то подобное он себе и задумывал как резервный вариант. План в принципе был даже осуществим при известной доле удачи: всяких ящиков на корабле полно, уследить за каждым темным углом далеко не так просто. — То мы просто пересадим тебя на одну из ладей и отправим обратно. Ни в какой Карланд ты в любом случае не попадешь, а только ослабишь наши силы. Понятно?

— Да, дядя Ариен…

Короче говоря, утром третьего дня — в ночь все-таки решили не отправляться — флот графства, вновь подняв на мачты флаги с белым единорогом, вышел в новый поход.

Поспать долго не удалось. Едва начало рассветать — благо осень уже давно перевалила за половину и ночи стали длинными — граф встал и отправился в свой новый храм окормлять паству. Как именно он собирается отбирать потенциальных работников, он представлял слабо: шанс нарваться тут на подставного, который в самый неподходящий момент — как водится в таких случаях — воткнет тебе нож в спину, к сожалению, стремился к ста процентам. Потенциальные оппоненты в борьбе за власть прекрасно понимали слабые стороны вынырнувшего ниоткуда пришельца, так неожиданно перебаламутившего относительно спокойную жизнь в Карланде, и очевидно не станут упускать возможности по ним ударить.

Впрочем, тут все получилось почти само собой. Этим утром количество желающих прикоснуться к живому божеству — а новости по небольшому в сущности населенному пункту разлетелись практически мгновенно и уже все знали, кто и как победил секту демонопоклонников — собралось не меньше, чем прошлым вечером. Опять пришлось читать проповедь на улице, рассказывая «что такое хорошо и что такое плохо», благо погода не подкачала.

А когда в самом конце Серов объявил о готовности принять тех, кто уверовал всем сердцем в «новую семью», из толпы начали потихоньку выходить самые проникшиеся. Ну или те, кто почувствовал, куда дует ветер, и увидел во всем этом возможность потенциального социального лифта. Или вообще те, кого для внедрения послали враги, чтобы потом действовать изнутри против графа. А как отличить первых от вторых и от третьих…

И тут ему вновь пришло на помощь «второе я». Серов вышел перед тремя десятками людей, которые первые выразили желание присоединиться к новой религии, с жменей бронзовых «восьмерок» — благо чтобы наклепать символы веры из проволоки, у местного кузнеца ушло полчаса времени — и принялся выбирать.

Первой подошла к нему молодая женщина в старом, хоть и аккуратно зашитом платье, от которой шел мягкий ровный и сильный свет. Свечение, правда, видел только сам попаданец. Более того, он едва не поломал все «представление», когда в ответ на просьбу помочь с выбором последователей часть людей приобрели такие себе яркие ореолы, но быстро взял себя в руки и продолжил «работу».

— Ты. Я вижу твою искреннюю веру. Как тебя зовут?

— Аолена, мой господин. Вы спасли моего сына вчера. Там, в башне, он был в клетке для будущих жертв. Он всё видел и рассказал мне.

— Вот твой символ бесконечности. Ты будешь первой моей последовательницей в Карланде, — Александр повесил «восьмерку» на шею женщине и нарисовал его же пальцем у нее на лбу. — Носи его с честью, твори добро, делай мир вокруг лучше.

На самом деле попаданец, воспитанный на идеях научного материализма, и сам не знал, как он относился ко всей этой внешней мишуре, наросшей вокруг веры в него. С одной стороны, граф понимал, что символы важны в первую очередь для людей вокруг, с другой — чувствовал себя в такие моменты настоящим мошенником. А с третьей… С третьей — всё это уже обрело собственный сакральный смысл и получило подкрепление через божественную волю. Вот и сейчас Серов прямо увидел — не глазами, конечно, но какая разница в данном случае — как свечение вокруг женщины стало еще сильнее и как на нее опускается божественная благодать. Ничего фантастического: немного поправилось подорванное не самыми лучшими условиями жизни и нервотрепкой последних дней здоровье, «выросла на пару пунктов» удача, даже внешность, кажется, чуть изменилась — морщин стало меньше, осанка выпрямилась, Аолена как будто скинула разом лет пять-десять.

Следующий желающий стать частью новой веры выглядел совсем иначе. Молодой парень лет двадцати пяти в стандартной для Карланда одежде — какой-то мелкий приказчик или подмастерье — вообще не имел светового ореола. Наоборот, его как будто затягивала легкая серая дымка — Александр даже подумал было, что парень относился к демонопоклонникам, те выглядели очень похоже, но вроде с разрушением алтаря все связанные с культом просто погибли — даже забавно, как по городу прокатилась волна неожиданных смертей вполне, на первый взгляд, уважаемых горожан, которых никто не мог даже заподозрить в сношениях с демонолюбами. В любом случае никаких теплых чувств парень к Серову не испытывал.

— А ты… Ты зря сегодня вышел из толпы. Я вижу, что в твоем сердце нет веры. Есть только жадность и властолюбие, — забавно, что подсветили ему «сверху» только тех, кто сам вызвался добровольцем. Все остальные люди, стоящие перед храмом, никак не проявлялись и выглядели совершенно обычно. То ли божество сверху экономило силы, то ли Серов еще просто «не наработал» на нужный уровень поддержки. — Уходи. Тебе вход в храм закрыт навсегда.

Не то чтобы Александр действительно считал, что все жители его графства, формально являвшиеся прихожанами церкви с «восьмеркой», реально верили. И даже нельзя сказать, что он реально считал их обязанными верить. В другом случае парень вполне мог прийти в храм, выразить желание получить свой символ бесконечности и тихо жить дальше, не выделяясь ничем из толпы. Не факт, что его даже специально подослали сегодня утром. В конце концов, все люди разные, кто сказал, что каждый обязан какую-то особую доброту проявлять по отношению к ближним. Просто сейчас нужна была сакральная жертва. Нужно было отделить «агнцев» от «козлищ», показать карландцам, что для них у нового божества есть и кнут, и пряник. В общем — политика.

Впрочем, совсем без инцидентов всё-таки не обошлось. Когда Александр проходил сквозь толпу горожан, его попытались убить. Вот да, так вот просто и безыдейно пырнуть ножом под ребро. С другой стороны, простые решения зачастую самые эффективные: нет человека — нет проблемы. Тут, правда, план провалился, что называется, «на взлете».

Серов почувствовал недобрый взгляд на себе заранее, а потенциальный киллер слишком плохо владел собственным лицом — покерист бы из него точно не получился — поэтому напряжение там сумел бы считать самый неопытный физиогномист.

Короче говоря, когда лезвие ножа метнулось к его телу — далеко не факт, что так вообще можно было его теперь убить, но проверять всё равно почему-то не хотелось совершенно — Серов просто провернулся, пропуская клинок мимо своей груди, перехватил руку и, продолжая движение, выдернул неудачливого убийцу из прянувшей назад толпы.

— Посмотрите! — Конечно же, такой момент нужно было использовать для пропаганды. — Они не чувствуют благодарности за избавление от демонолюбов. Они не имеют в сердце добра, они хотят только власти и денег!

Ради справедливости, абсолютное большинство разумных хотят власти и денег, обвинять их в этом глупо. Тот же Серов никогда не был бессребреником и, наоборот, всегда искал свою выгоду. Другое дело, что власть и деньги ему нужны были не для того, чтобы тешить свое эго, но такие подробности для большинства простого люда слишком сложны…

В итоге неудачливого убийцу, немного помятого, увели люди Ромула. Стража, ошивавшаяся вокруг, но до этого не пытавшаяся вмешаться, начала было протестовать: мол, в Карланде есть закон, и по закону разбираться с такими случаями должны власти и суд. Но им, конечно, ничего не перепало. В лучшем случае убийца бы просто умер до допроса, в худшем — просто исчез. А так, может, и расскажет что интересного.

— Ваше сиятельство… — Когда служба была закончена, основная часть народа разошлась, а «принятых» последователей граф пригласил приходить в бывший особняк Синоров, чтобы получить хорошую работу, к попаданцу подошла девушка. Та самая Лара, которую он встретил в подвале Башни и которая теперь явно не знала, что ей делать с обретенной свободой. — Я не знаю, что мне делать. Мне больше не к кому обратиться. Меня выкрали и привезли сюда. Может быть, вы поможете мне вернуться домой? Или хотя бы просто отправить письмо домой… У меня богатые родители, они вернут деньги за использование магической почты…

Откровенно говоря, решать вопросы случайно спасенных им барышень у графа не имелось вообще никакого желания. Он вообще давно перерос этот возраст, когда хочется бросить все и умчаться на помощь прекрасной даме. Последний раз подобный порыв привел его в истории с Аннией, и, будем честны, повторения Серову хотелось меньше всего. Хотя с другой стороны — девушка была действительно красивая.

Черные длинные волосы, рост сильно выше среднего, кожа интересного оттенка — немного смуглая и при этом как будто слегка серая, едва заметно раскосые глаза, приятная фигура, имеющая все необходимые «выпуклости» и «впуклости».

Цвет кожи и рост, кстати, намекал на наличие толики орочьей крови. В этом мире человечество не могло похвастаться разнообразием рас, зато его с лихвой компенсировали другие виды разумных. Впрочем, с точки зрения биологии, возможность метисации между человеком и эльфом или тем же орком, наверное, говорит, что это всё же не разные виды, то есть те же расы. А с другой стороны, без магии человек ни с эльфом, ни с гномом, ни с орком давать потомство не сможет. Если брать орков, то женщина просто не способна выносить слишком большой орочий плод и примерно в ста процентах случаев гибнет слишком рано. Ну а обратное, то есть контакт человеческого мужчины и орочьей женщины — сомнительное приключение, но граф в этом деле не склонен был кого-то осуждать — и вовсе само по себе не приводило к беременности. А вот с магической поддержкой — вполне.

Ну и по слухам, именно кассцы порой баловались такими экспериментами. Вроде бы как — но это не точно, на правом берегу Лайи об этом было мало что известно — толика орочьей крови давала потомкам на несколько поколений в глубину отменное здоровье, хоть и снижала резко шансы на появление магических способностей у детей. Видимо, кто-то из предков Лары увлекался «евгеникой», и надо признать — это вполне дало плоды: сколько она в клетке просидела? Явно не один день. Вылезла наружу — и вон уже выглядит как огурчик, ни следа от перенесенного приключения. Во всяком случае, физически этих следов видно не было точно.

— Иди домой, я приду — поговорим, сейчас на это нет времени.

— А можно с вами? Я боюсь… — Действительно испуганной несостоявшаяся жертва демонопоклонников не выглядела, но ведь чужая душа — потемки, тут не угадаешь.

Серов бросил взгляд на небо: заседание городского совета планировалось на полдень, а Солнце уже явно потихоньку подбиралось к своей высшей точке на сегодня. Он еще раз окинул взглядом девушку: в отличие от него, она явно смогла найти в трофейном особняке и воду для помывки, и одежду новую. Во всяком случае, днем раньше она была явно в другом платье, и вряд ли бы меньше чем за сутки Лара смогла где-то еще разжиться даже на вид дорогим, расшитым какими-то цветочными узорами платьем.

— Ладно, пойдем. Только под ногами не путайся.

В городской совет граф направился, естественно, не один. Во-первых, это просто опасно. Времена здесь «средневековые», нравы простые, историй, когда вот такие сугубо бюрократические заседания заканчивались поножовщиной, а то и просто резней, случалось немало. Естественно, полезно в такой ситуации, чтобы было кому спину прикрыть. А во-вторых — понты, они, как известно, дороже денег, и правило это универсальное и межмировое. Более того, Александр уже приказал подготовить каретный выезд, который имелся в особняке покойного бургомистра. Нужно было закрасить чужой герб на двери и раздобыть где-то лошадей, потому что старым кто-то приделал ноги, а потом можно будет передвигаться по городу совсем как белый человек.

Карланд в этот день выглядел по-новому. Звучал по-новому и, кажется, даже пах. Наличие демонического алтаря в городе явно влияло на жителей, отравляя вредными эманациями, и теперь, когда они исчезли, люди явно почувствовали изменение. Всех как будто охватила эйфория, народ, забросив дела, праздновал. Тут и там компашки заливали в себя какие-то напитки и горланили песни, дети смеялись и устраивали забеги прямо на улице, на лицах встречных прохожих сияла несползающая улыбка. Понятно, что этот эффект быстро пройдет, наступит привыкание, серые будни возьмут свое, но здесь и сейчас влияние Серова на простой люд было максимальным. Даже те, кто и не подумал бы прийти в открывший для прихожан двери храм, всё равно подсознательно сегодня были настроены к «спасителю-демоноборцу» положительно.

— Добрый день, господин Серов, — подчеркивая равенство и отсутствие сословных привилегий в Карланде, первым поприветствовал Александра тот самый Архат Розен. Он же взял на себя труд представить гостя остальным собравшимся. — Это советник Полле, его семья занимается в основном южной торговлей с княжеством Каркаран, а это…

В основном большая часть собравшихся — что логично для такого транзитного места — занимались торговлей. Еще немного — рыбной ловлей, добычей раковин какого-то моллюска, из которого потом выделывали жутко дорогой краситель, немного производством всякой всячины, ну и прочие источники заработка, приличные и не очень. Из последних, в частности, в Совете заседал толстый мужик с жирными пальцами, на которых гроздьями были нанизаны золотые перстни, и бегающими масляными глазками. Советник Паульс, которому принадлежала большая часть борделей и игорных домов города. Серов даже и не думал, что тут их так много, чтобы они составляли заметную часть экономики города, но с другой стороны — логично. Много моряков, много залетных, легкие деньги, которые быстро перетекают в руки более предприимчивых господ. Даже удивительно, что человек такого рода занятий не истек черной слизью днем ранее вместе со всеми демонолюбами.

— А почему мне не предложили этот краситель, когда я продавал товары и собирал груз в обратную дорогу? — Переспросил граф, когда представление собравшихся было окончено. Всего в городской совет Карланда входило двадцать четыре человека. Сейчас — раньше было больше. Как минимум от «клана» Синоров в совет входило сразу четыре человека, и сейчас их места были пусты. А те, кто раньше входил в «проправительственную» группу, сейчас с грустными лицами пытались прибиться к другим фракциям, пока эта стая пираний их не разорвала, почуяв кровь в воде. И что характерно, представителя от местной гильдии магов в совете не имелось. Не ценили тут магические способности, ценили размер кошелька. А зря.

Посреди зала совета стоял большой круглый стол, навевающий мысли о легенде про короля Артура. Каждому советнику был «назначен» свой сектор, и непосредственно за стол садились только члены совета, их свита рассаживалась как бы немного сзади, подчеркивая тем самым расклад сил в Карланде.

— Так не сезон. Моллюски краску больше всего весной накапливают, тогда их и ловят, а к концу осени все запасы, считай, и заканчиваются. А кроме того, красителями занимается советник Чагрун, а его семья последние годы считалась самой «оппозиционной» клану Синоров. Ничего удивительного, что покойный бургомистр не стал делиться с ними прибылью и продал вам те товары, с которых сам имеет процент.

— Логично, — был вынужден признать Серов, который теперь на невысокого сухого старика со скрюченными пальцами, за плечами которого толпились широкоплечие сыновья, посмотрел немного по-другому, мысленно записав Чагруна в свои потенциальные союзники. Впрочем, все точки над «i» еще только предстояло расставить.

Дальше все расселись по местам — Серова хотели посадить рядом с советником Архатом, но Александр демонстративно уселся на одно из свободных мест за столом, что вызвало небольшой переполох, но и против такого самоуправства никто реально высказаться вот так сразу не решился.

— Господа! — Слово взял тот самый дедок с красителями, и в отличие от так сказать «экстерьера», голос у него оказался вполне крепким. Сразу становилось понятно, что клан он свой держит стальной рукой и на пенсию не собирается. — Наконец свершилось то, о чем мечтали мы, наши отцы и деды. Узурпаторы Синоры наконец уничтожены, и мы спустя столько десятилетий можем вернуться к тем принципам коллективного управления, которые некогда позволили стать нашему городу центром торговли в этой части освоенных человеком земель.

Дальше последовала длинная-длинная речь, которая сводилась, если отбросить всю шелуху, к мысли, что раз клан Чагрунов дольше всех сопротивлялся прошлой власти, то и получить он должен больше всех. Часть принадлежащей бывшему бургомистру недвижимости, флота, долей в предприятиях. Кроме того, Истим Чагрун выражал недоумение по поводу того, что кто-то до него успел «обнести» нычки Валуя Синора в Ратуше и спереть оттуда самые ликвидные активы. В частности, золото и камни.

Где-то тут Серов Чагруна из потенциальных союзников мысленно выписал. Впрочем, желание подгрести под себя вообще всё и явная претензия на то, чтобы стать «первым среди равных», явно не понравилась и другим советникам, так что очевидно, выступающему в своих желаниях нужно будет подвинуться.

— Господа! Давайте прежде чем начинать ссориться, поймем, о каком имуществе вообще идет речь! Я специально попросил делопроизводителя из ратуши сделать справку по имуществу демонопоклонников, которое в связи с известными обстоятельствами, — «известными обстоятельствами», Серов мысленно обматерил очередного торгаша, который явно не испытывал к представителю нового Бога в городе никакой благодарности, зато тоже претендовал на свой кусок пирога.

Особняк, торговая контора, жилые здания, используемые как доходные дома, склады в порту, свои причалы, свой павильон на рабском рынке, доли в торговых лавках и товариществах на паях, земля за городом. Сорок одно судно и корабль — тут граф мысленно хмыкнул в том смысле, что уже, вероятно, меньше — разного назначения, боевые и торговые. На общую сумму в шестьдесят шесть тысяч золотых. Это только то, что можно отнести к условно «основным фондам».

«Ни хрена себе», — мысленно присвистнул Александр. У него лично, конечно, как у правителя вполне приличной по размерам страны, имущества было даже больше, но вот именно ликвидных активов, которые можно обменять на монету здесь и сейчас… Пожалуй, что числа будут вполне сравнимые. Явно не прохлаждались Синоры на своем посту последние сто лет, а активно гребли под себя. — «Действительно, есть за что побороться».

— Для начала я бы хотел задать вопрос по поводу особняка Синоров. Шесть тысяч золотых монет по заявленной стоимости! — «Двадцать килограмм золота», мысленно пересчитал граф, который именно с такой суммой на руках когда-то попал в этот мир. Тогда этого хватило, чтобы сбить свой отряд, завоевать себе сначала одно баронство, а потом по сути стать самым главным прыщем на той жопе мира, которой являлось пограничье с Закрытым королевством. А тут в ту же цену можно было купить целый особняк. Один. Да, большой, да в центре города, да, с куском земли. Но шесть тысяч⁈ Только сейчас Серов начал понимать, насколько все его игры в баронствах реально мало весят в мировых масштабах, если брать по золотому эквиваленту. И конечно, от этого отдавать захваченный кусок желание стало еще меньше. — По какому праву его занял некий присутствующий здесь граф. И почему вообще он здесь присутствует?

Взгляды собравшихся скрестились на Александре. Тот не смутился, его подобными заходами уже давно нельзя было выбить из колеи.

— По праву сильного. По праву того, кто уничтожил культ демонопоклонников в городе Карланде. По праву представителя нового бога, вера в которого прямо сейчас становится в городе самой популярной, — насчет последнего, может быть, он и приврал немного: социологических опросов-то по этому поводу не то что никто не делал, вряд ли кто-то тут вообще знает, что это такое. — Кроме того, как представитель горожан, которые устали от войны с Касским ханством, я хочу внести предложение, настойчиво внести, о запрете торговли человеческими рабами на территории Карланда. Насколько я понимаю, ранее на этом больше всего зарабатывали демонопоклонники. Надеюсь, никто не желает занять их место.

Вопрос был, что называется, с подвохом. Уверен, что большая часть присутствующих на моральную сторону вопроса заработка денег — а работорговля приносила вполне существенный доход — смотрела сквозь пальцы и была бы не прочь «подхватить выпавшее из ослабших рук знамя». Вот только тема демонов и всего, что с ними связано, была прямо здесь и сейчас максимально токсичной. Узнает народ за стенами — а он узнает — что кто-то из совета тоже замазан, — никакие деньги не помогут. Растерзают живьем, и пикнуть не успеешь.

— Господа совет, думаю, вопрос графа здесь вполне справедлив. Раз уж у нас повод такой появился, предлагаю вынести данный вопрос на голосование. Кто за то, чтобы запретить торговлю людьми в Карланде?

— Только людьми? — Последовал естественный вопрос: торговля орками занимала слишком весомую часть городской экономики, чтобы от нее отказаться.

— Только людьми. Насколько я понимаю, церковь нашего дорогого гостя ко всякой нелюди относится с подозрением? — И опять все посмотрели на Александра.

— Мы согласны с тем, что всякая разумная жизнь бесценна, но… Но свое покровительство наш бог распространяет только на людей. На людей и к ним приравненных.

— Приравненных?

— В частности, перевертыши у нас считаются полноправными людьми. Надеюсь, с этим не будет проблем? — Проблем не возникло, слишком уж это были редкие зверушки, чтобы из-за них всерьез начинать споры.

Проголосовали. Шестнадцать голосов «за», остальные воздержались, «против» не высказался ни один. Что характерно, поднятую руку Серова тоже посчитали и внесли в протокол. Никто в моменте не высказался против, не будучи уверенным в своих силах — всё же за сто лет правления одного клана политическая система города изрядно деградировала, и одного дня для приведения ее в порядок было точно мало — а дальше было уже поздно. Де-факто граф получил место в совете Карланда.

Ну и еще можно отметить, что буквально все бывшие союзники Синоров как один проголосовали за отмену рабства для людей, что мгновенно натолкнуло попаданца на мысль, что возможно, он изначально не совсем верно оценил расстановку сил и союзников — попутчиков правильнее сказать — стоит поискать на другом фланге.

Дальше пошел тягомотный раздел имущества поверженного клана. Вариантов было много, как минимум три: «по-честному», «по-братски» и «по-закону». По-честному — то есть всё мне, причем кто именно будет «мне», тут, естественно, взгляды разнились. По-братски — разделить на всех в пропорции, но тут тоже имелись подводные камни. В пропорции к чему? К вкладу в общее дело, или количеству активных штыков под рукой, или размеру собственного капитала? Естественно, подставляя разные значения в эти неизвестные, и решение уравнения было очень разным. Ну а по-закону — это отдать всё в руки государства, сиречь Карланда, и использовать на благо всех. Вот только тут вставал вопрос: кто будет распоряжаться имуществом? Потому что бургомистра теперь не было, и судя по всему, советники сильно не горели желанием выбирать среди себя какого-то одного человека, который бы мог по проторенной дорожке взять власть в свои руки. Нет, оно понятное: если выберут именно тебя, то хорошо, а если нет? То вроде как и не очень.

— Господа, — когда Серову надоело слушать все эти препирательства и рассматривать лепнину на потолке зала заседаний, он решил свернуть разговор немного в сторону. Не без умысла, конечно: чем больше времени уйдет на переговоры, тем больше шансов, что он, во-первых, сумеет найти союзников в городе, во-вторых, укрепится в качестве главного проводника божественной воли, и в-третьих, там должны будут приплыть его товарищи с подкреплением. С бойцами и магами, пусть последние по меркам Карланда в лучшем случае середняки, но всё равно такое усиление должно резко поднять его статус. Тем более что всерьез на слишком большой куш Александр не претендовал: всё равно переселяться сюда он не планировал, достаточно получить «укрепленную базу» и возможность торговли. Лучше, конечно, беспошлинной, как «свой». — Вы все упускаете один маленький момент.

— Какой момент, граф?

— Карланд ведет войну с Касским ханством. Причем запирающий перешеек замок держат сейчас наемники, которых, насколько мне известно, вербовал лично Валуй Синор.

— И что? — Сидящий слева советник Архат вопросительно приподнял бровь.

— А то, что и договор они заключали не с городом, а с бургомистром. Лично. С человеком, а не с должностью. И об этом в контракте написано совершенно однозначно, — Александр зря время не тратил и за неделю, пока в городе велись боевые действия, успел ознакомиться с частью похищенных в тайнике бургомистра бумаг. Конечно, со многим еще нужно было разбираться, имелись там и долговые векселя, и кое-какой компроматец, в том числе и на присутствующих здесь людей… Но пока главные калибры имело смысл оставить заряженными и воспользоваться «минно-торпедным вооружением». — Формально наемники уже сегодня могут перейти на сторону кассцев, и им за это ничего не будет. Контракт прекратил действие по причине смерти одной из сторон. Самый придирчивый судейский не найдет тут к чему придраться.

Серов достал из-за пазухи несколько сшитых грубой нитью листов бумаги, которые были исписаны мелким, но вполне читаемым почерком, и картинно шлепнул ими о поверхность полированной столешницы.

— И что мы будем делать? — Растерянно проблеял один из готовых только что вцепиться в горло соседу торгашей.

Бургомистра убили семь дней назад, новость об этом уже совершенно точно добралась до крепости на перешейке. Гарнизон там небольшой: четыре сотни бойцов, плюс маги. Маги на отдельном контракте, там клятву «заверяли» гильдейцы, с ними проблем не будет, но если переметнуться решат простые бойцы. Как водится в таких случаях, торговый город жил прибылью и лучше всего умел считать деньги, а армия, как известно, их чаще всего только проедает, поэтому кроме пары сотен бойцов городской стражи — сейчас меньше, потому часть погибла, а часть разбежалась — Карланд оборонять в общем-то и некому. Если карландцы возьмут Ключ — именно так пафосно называли оставшуюся еще с имперских времен твердыню горожане — вольный город очень быстро перестанет быть таким уж вольным.

— Нужно отправиться на перешеек и перезаключить договор, — максимально резонно ответил советник Чагрун, но вот какого-то энтузиазма по поводу того, чтобы эту почетную миссию взять на себя, почему-то не высказал. Наемники в такой ситуации были субстратом взрывоопасным, и вероятность, что они тебя кассцам в качестве подарка и преподнесут на блюдечке, виделась на первый взгляд слишком высокой. Опять же, из города в момент дележа власти уезжать — глупо. Даже если всех спасешь, станешь героем, то сделаешь это в пользу кого-то более оборотистого. Зачем?

— И кто возьмет на себя данную миссию?

— Вы опять смотрите недостаточно глубоко. Зачем вообще нужна война с кассцами? Если было решено отказаться от торговли людьми, то самый главный повод для конфликта теряет актуальность.

— Самый главный повод заключается в том, что они всегда хотели нас завоевать, — совсем по-стариковски буркнул советник Чагрун, показывая, что возраст всё же имеет над ним власть, как бы он ни молодился.

— И никогда у них это не получалось. А нынешняя война началась по совершенно конкретному поводу. Есть смысл попробовать ее окончить.

— И опять же, вопрос в том, кто этим будет заниматься.

Конечно, изначально Серов совершенно не собирался вызываться на эту сомнительную миссию. Даже мыслей не было. Наоборот, он собирался как можно дольше затягивать процесс обсуждения, волокитить подготовку возможных условий окончания войны и всё в таком духе, но… Но всё, как водится, изменилось в одну секунду, когда сидящая у него за спиной Лара тихонько подобралась к уху мужчины и произнесла:

— Вызывайтесь ехать на переговоры, ваше сиятельство. Вызывайтесь, это наш шанс. Я вам гарантирую успех. Это именно то, что нам нужно!

Серов удивленно повернул голову к девушке и внимательно посмотрел ей в глаза. Сложно сказать, что он там увидел: может, божественное просветление на него нашло, а может, просто он за эти десять лет научился неплохо разбираться в людях, сложно сказать. Но почему-то он поверил бывшей пленнице на слово. Кивнул, повернулся обратно к членам городского совета, как раз обсуждающим, кого нужно послать, и просто сказал:

— Я поеду.

Хоть ехать тут к перешейку было всего-ничего, каких-то тридцать-тридцать пять километров, неполный день верхом при наличии заводных лошадей, сразу отправиться на дипломатическую миссию Александру не удалось. Пришлось еще двое суток готовить почву, договариваться, налаживать связи — Серов, наверное, никогда еще не проводил столько «деловых встреч» подряд — выбивать в конце концов деньги из совета, которые предполагалось либо отдать кассцам в качестве отступного, чтобы закончить войну, либо вручить наемникам за переподписание контракта, если дипломатическая миссия провалится. Собственно, Серов уже мысленно эти две тысячи корон положил себе в карман и поэтому дрался за увеличение «ассигнований» с особой страстью.

А вообще и здесь его поразил выросший масштаб его финансовых операций. Когда-то десять лет назад он сам с отрядом из бывших крестьян-разбойников нанялся за первую кампанию по захвату никому не интересного баронского замка у самой задницы мира. И найм всего его отряда стоил тогда барону Терсу три золотых короны в день. Три!

Нет, понятно, что там и отряд был меньше, и качество его не сравнимо — хотя уже тогда наличие мага-подмастерья изрядно поднимало общий уровень — да и срок найма тоже не предполагался особо длинным, не бывает просто особо длинных военных кампаний в баронствах. Но две тысячи корон! Сразу виден уровень!

Граф по кругу встретился с большей частью членов городского совета, попытался прощупать, с кем можно иметь дело, какие там складываются группировки, кто будет с кем и против кого дружить. Ну и его, соответственно, тоже попытались прощупать, куда без этого.

Пока состав итоговых коалиций был не ясен, зато движения в сторону отбора имущества и вытеснения с рынка бывших союзников бургомистра потихоньку начинали обретать контуры. То тут лавку какие-то ухари камнями и тухлыми яйцами закидают, то приказчику кто-то в подворотне по шее настучит, а то и к клиентам странные люди начинают подходить с попыткой аккуратного разъяснения, что вот с теми работать не нужно, а нужно работать с другими. В общем, пока без жести, но вектор уже прослеживался.

И конечно, попаданец не преминул использовать полученное время, чтобы еще немного «причесать» собственную паству в городе. Как «наместник бога на земле», Серов пообещал, что вскоре в Карланде высадится десант жрецов, что они станут лечить сирых и убогих, высказал идею открытия бесплатной школы и предложил уже сейчас записываться на проверку магических способностей, которая будет начата, как только прибудут его соратники. Естественно, о подобных социальных гарантиях жители средневекового по сути города никогда и подумать не могли, а влияние Александра на чернь потихоньку начало обретать зловещие черты. Во всяком случае, когда в один из дней к храму попыталась прорваться группа молодчиков с замотанными лицами и явно недобрыми намерениями, графу самому даже делать ничего не пришлось. Отиравшиеся вокруг прихожане, словившие религиозный приход и с жадностью ожидающие возможности припасть к источнику благодати, сами быстро объяснили дебоширам всю слабость их политической позиции. До смертоубийства в итоге не дошло, но людям Александра тех, кто не сумел сбежать, передали в крайне печальном виде.

Так или иначе, в сторону перешейка Серов выдвинулся лишь через четыре дня после «сражения у башни». В поход — ну да, это было, пожалуй, слишком громко сказано, но все же — выступили на рассвете целой колонной. Серов с Нумой — Ромул с большей частью спецназа остался на месте для защиты имеющихся позиций — и двумя десятками нанятых бойцов, Лара, десяток городской стражи, представитель гильдии магов Карланда, пара каких-то чинуш, работавших при городской Ратуше. Забавно, но хуже всех в седле держались не чинуши и даже не девушка — касска только обиженно фыркнула на предложение найти возок, заявив, что у них на родине дети сначала учатся ездить на лошади, а потом только ходить — а маг. Он, впрочем, не скрываясь, помогал себе с помощью своей силы, поэтому на общую скорость движения отряда неуклюжесть одного человека никак не повлияла.

Пейзажи по эту сторону Карланда особой красотой не отличались. Небольшой полуостров, на котором стоял город, представлял собой вытянутый тридцать пять на двадцать неправильный овал — плоское плато, торчащее из воды. Деревьев тут особо не росло: слой почвы был тонким, чуть глубже начинался каменный массив, так что деревья почти не росли. Большая часть из этой полутысячи квадратных километров была занята разделенными на небольшие делянки полями и выгонами, где выращивали какие-то овощи и пасли овец. Для того чтобы растить пшеницу, места было мало, а на что-то типа винограда не подходила земля. Плюс приходилось строить ветрозащитные заборчики из камня, иначе зимние ветра просто уносили плодородный слой в море.

Всё это поведал графу словоохотливый десятник городской стражи, приставленный к посольству явно для пригляда. Серов против такого довеска не протестовал и, наоборот, в свою очередь пользовался внезапным источником информации, потому как в реальности представление об особенностях местной жизни за пределами того, с чем успел столкнуться лично в последний десяток дней, имел более чем поверхностные.

— И сколько тут крестьян живет?

— Да почитай тысяч двадцать душ. Примерно, никто их специально не считал.

— Свободные собственники?

— По-разному. Часть свободные и свою землю обрабатывают, часть арендаторы. Есть должники всякие, которые на рабских условиях фактически, есть и просто рабы. Те же орки отлично для тяжелой работы подходят. Только что мрут быстро… Пару раз пытались наши «отцы города» эту вольницу как-то на пользу дела поставить, в латифундии объединить, чтобы больше продуктов на месте растить и от завоза меньше зависеть, но… — Судя по тому, как стражник выплюнул словосочетание «отцы города», он ко всей этой торговой вольнице относился максимально скептически.

— Но?

— Ни хрена не получилось, ваше сиятельство. Выхлопа мало, убытку много. Проще зерно где-нибудь в княжестве купить.

— А что стража вообще из себя представляет в Карланде? — Перевел разговор в другое русло Серов. — Как вы вообще существуете, когда у каждого члена совета свои бойцы на содержании? Это же форменный бедлам выходит. Поди регулярно всякие «инциденты» происходят, кто-то кого-то порежет, или еще какое-то безобразие случится?

— Да так и живем, — вздохнул мужчина, представившийся Асорвом. — А что, разве где-то по-другому?

— У меня в графстве совсем не так. Все знают, кто власть, и что стража в городе представляет на улице мою волю. Попробуй на стражу напасть, даже по пьяни, вмиг на виселице окажешься.

— Что, и дворяне?

— А у меня нет особо дворян, — хмыкнул Серов, который мысленно свое государство сравнивал с наполеоновской Францией, где был император, а остальные граждане были все равны между собой. Ну, теоретически, конечно, настоящего равенства в природе не бывает. — Разве что маги по отдельному списку проходят, но и для них всегда наказание найдется. Даже еще более строгое, потому что не умеющий держать себя в руках маг — это опасность для всех окружающих.

— Да… Чудеса…

Асорв произнес это без издевки — так, как говорят про явление природы, которое разумом осознать способен, а внутри всё равно оно не укладывается. Александр на это только качнул головой и перевел разговор на морскую компоненту вооруженных сил города. Так они и ехали, слушая, как под копытами похрустывает каменистая дорога и как где-то справа, с моря, тянет соленым ветром. Длительная поездка на лошади — это завсегда удовольствие крайне сомнительное, но на этот раз попаданец даже как будто преисполнился. Как минимум потому что впервые за последний десяток дней можно было никуда не торопиться и спокойно наслаждаться ничегонеделанием.

Перешеек, который карландцы пафосно называли Ключом, показался уже на закате. Здоровенная дура, сложенная из каменных блоков в том же стиле, что и уже виденные — и даже «лазанные» — укрепления Карланда, оказалась красиво подсвечена закатом на фоне темнеющего неба. Сначала из-за горизонта вынырнули макушки башен, снабженные защитными колпаками от стрел, потом — зубцы, стены и всё остальное, причитающееся по списку.

Уже ближе стало видно, что крепость не просто старая, а прямо-таки уставшая. Имперские инженеры строили с запасом на века, но века — это всё же слишком много, тем более для укрепления, которое действительно регулярно выполняет свои функции, а не просто служит памятником былому величию. Швы местами расползлись, камень кое-где выкрошился, на одной из башен зияла трещина — ее стыдливо заделали чем-то типа цемента, но, конечно, крепости общей структуре это всё равно не добавило — как шрам от сабельного удара, а ров с внутренней стороны был пуст и зарос кустарником. Оно, конечно, атаки с этой стороны явно никто не ждал, и к ней никто не готовился, но всё равно выглядела общая картина не слишком приглядно.

Впрочем, охранение явно было поставлено на должном уровне: конный патруль перехватил их в километре от стен, так что в любом случае совершить нападение внезапно, в случае наличия такой цели у Серова, не получилось бы.

— Стой! Кто такие? — Конный боец держал в руках недлинное копье с привязанным флажком в цветах Карланда. Его напарник очень привычным хватом держал в руках хороший, явно дорогой лук. Подъезжать вплотную бойцы не стали, явно желая оставить себе возможность при необходимости унести ноги под защиту стен.

— Граф Серов. Уполномоченный представитель городского совета Карланда. Со свитой… — В общем, с опознанием больших проблем не возникло, и уже через двадцать минут вся кавалькада въехала под стены крепости.

Впрочем, начать переговоры оказалось сложнее, чем думал попаданец. Белую простыню защитники крепости, конечно, вывесили, вот только тот, кто был с той стороны, на это не отреагировал. Вместо этого по крепости прилетело сразу несколько явно усиленных магией снарядов из устроенных примерно в двухстах шагах от стены требушетов.

— Здоровенные…

— Ну да, здесь все серьезно, — капитан наемников, представившийся между делом Амандом ан-Грейном, поднялся вместе с Александром на стену.

Вот большущая метательная машина — там внутри натурально колесо деревянное имелось, в котором, как хомячки, ходили, судя по всему, орки и таким хитрым образом обеспечивали перезарядку — хлопнув выбитым стопором, описала большую дугу своим длинным плечом, и очередной заряд отправился в полет по «баллистической траектории». В отличие от предыдущего, который влетел в стену и, взорвавшись огнем, выщербил несколько внешних каменных блоков, этому не повезло. На подлете из ближайшей башни к нему метнулся тонкий луч, судя по всему синего, «водяного» — в темноте разглядеть было сложно — цвета, и взрыв активировался в пятнадцати метрах над стеной, никого не задев и сработав красивым, но безобидным «салютом».

— Красиво…

— Я бы предпочел находиться от такой красоты как можно дальше.

— Тут я соглашусь, — кивнул граф. — Как думаешь, они всерьез собираются идти на штурм или так…

— Обеспечивают себе лучшие условия на переговорах. С большой долей вероятности с той стороны о смене власти в Карланде уже тоже знают: магическая почта, она много где есть. Вот и показывают, что просто так отступать не станут.

— Будем надеяться…

На стену к уже стоящим там двум мужчинам неспешно поднялся третий.

— Порвин ан-Дитрих.

— Ан-Дитрих?

— Да, а что? — Серов всмотрелся в черты лица мага и попытался найти там сходство. На оставшегося в графстве землевика с той же фамилией данный представитель магической братии был не похож совсем. Небольшой, кругленький, нос картошкой, бородка какая-то жиденькая. Поднявшийся был похож скорее на повара в заштатном кабаке, чем на мага.

— У вас братьев случаем нет? В баронствах? На земляной стихии специализирующихся?

— Братьев — нет, — качнул головой маг, — но род Дитрихов достаточно велик и изрядно разветвлен, немало среди нас и тех, кто пошел по тропе познания магических наук. А что?

— Недавно столкнулся с магом, носящим такую же фамилию. Впрочем, сейчас это не важно. Как оцениваете крепость нашей обороны?

— Эти стены стоят уже тысячу лет, граф, — в этот момент в воздух взлетел еще один снаряд, явно напитанный огненной магией, судя по оставляемому в небе красивому следу из искр. Впрочем, выстрел получился неудачный, и огненный шар, не долетев немного до стены, ухнул в ров, подняв вверх столб дыма и пламени, но не нанеся никакого ущерба. — Знаете, сколько раз кассцы пытались штурмовать Ключ?

— Даже не представляю.

— Около двух десятков. Про просто демонстративные осады я даже не говорю. Удачно для них дело закончилось ровно два раза, причем оба случая были связаны с предательством внутри крепости. В ханстве воспитывают неплохих магов-воздушников, но именно эта специальность не слишком подходит для осад.

— Что мешает магу просто перелететь через стену?

— Вы, видимо, в этом деле не слишком хорошо разбираетесь? — Цыкнул зубом ан-Дитрих. — Когда маг летит, он слишком уязвим. Просто преодолеть несколько дневных переходов — легко, пользоваться этой способностью в бою — точно нет. Те, кто готов на подобные глупости, до рангов мастера и тем более магистра не доживают. Нет, если бы там был полноценный архимаг, нас бы, конечно, ничего не спасло, но архимаги — товар слишком штучный, а уж сколько будет стоить наем такого специалиста для непосредственного участия в боевых действиях… К счастью, в казне хана традиционно свищет ветер. В степи много отважных воинов, но вот денег она позволяет зарабатывать гораздо меньше, чем хотелось бы правителю в Кассе.

— Это отрадно, — согласился Серов, отметив мимоходом, что тема предательства была затронута отнюдь не спроста. Однако следующие несколько минут показали, что ан-Дитрих всё же несколько переоценил крепость старых стен. Или даже не так: как раз к стенам и вложенной в них магии вопросов не было, а вот… Впрочем, по порядку. — Что-то не так.

Серов своих сил хоть и лишился, но прямая связь с богом, пусть даже таким слабосильным и неопытным — это серьезно. Всегда есть кому подстраховать. Вот и сейчас Александр почувствовал, как в его сознание ворвалась чужая воля и выдернула его в «астрал», где он как будто своими глазами увидел формирование какого-то магического действия, направленного на ворота крепости. Деревянные, не каменные!

— А какими еще магами славятся кассцы? Кроме воздушников? — Стараясь не показывать озабоченности, перестроился граф, но маг всё равно услышал характерные нотки и явно занервничал. Как и капитан наемников, который повернулся и молча поднял бровь в вопросительном жесте.

— Ммм… Пожалуй, еще друиды. Деревьев в предгорьях достаточно, да и с животными там отлично работают.

— Ну вот прямо сейчас собранные по всей степи и накачанные магией насекомые готовятся сожрать ворота крепости. Есть идеи, как этому противостоять?

— Хм… — Ан-Дитрих бросил полный растерянности взгляд на Александра, потом подхватился и бросился вниз к воротам, не пытаясь выяснять, откуда получена информация.

— А вам, господин ан-Грейн, — приставка «ан» к родовому имени означала, что капитан наемников тоже имел кое-какие магические способности, впрочем, вряд ли особо мощные, — я бы посоветовал снять людей со стен и приготовиться отбивать атаку на ворота.

Судя по всему, кассцы реально поверили в успех своей магической придумки, потому что пошли в атаку, фактически не дожидаясь, когда маленькие трудяги доделают свое черное дело и освободят проход для людей.

Первыми бросились вперед орки — их кассцы использовали как бесплатное мясо в подавляющих волю рабских ошейниках — с тяжелыми вязанками хвороста и какого-то мусора, чтобы завалить ров и позволить своим войскам не тратить время на его преодоление. Со стены полетели частые стрелы и пара заклинаний. Несколько бойцов подтащили к свесу надвратной башни емкость с маслом — Серов подумал, это уже готовятся встречать атакующих, но нет: масло вылили и подожгли, чтобы остановить нашествие мелких шестилапых диверсантов. Это и правда помогло: некоторое время хитиновые бойцы не могли получать подкрепления, однако касские маги отреагировали достаточно быстро: налетел порыв ветра и резко сдул пропитавшиеся маслом фашины в сторону.

Впрочем, некоторое время выиграть удалось, потому что рабам-оркам пришлось начинать свое дело фактически заново, вновь подставляясь под стрелы и заклинания со стен. Серокожие падали, кто-то кричал от боли, кто-то просто пытался уползти, но глобально на происходящее обстрел со стены повлиять не мог: бойцы уже начали бросать дальнобойное оружие и спускаться вниз, чтобы встретить атаку лицом к лицу.

Хотя нет. Александр, впервые оказавшийся в гуще событий и как бы при этом будучи оторванным от происходящего — ему не нужно было суетиться, руководить, отдавать команды или собственноручно вступать в бой — мог «насладиться» всем происходящим. Наемники, пока замковые маги суетились у ворот, пытаясь остановить нашествие жужжащей орды, начали сооружать баррикаду на «второй линии защиты». Откуда-то подтянулись телеги, ими перегородили проход, поставили деревянные щиты, потом в ход пошли козлы с чем-то, какой-то совсем уж откровенный мусор, и буквально за какие-то пять минут в нескольких шагах от ворот образовался завал, способный удержать порыв уже мысленно празднующих победу атакующих.

— Что происходит? — Рядом с Александром на гребень стены поднялась Лара.

— Осторожно, не высовывайся. А то прилетит стрела в голову, и варианты для дипломатии резко закончатся. — Серов без всякого пиетета дернул девушку за руку, убирая ее с прострела. Под стенами крепости уже вовсю шастали вражеские стрелки, прикрываясь большими осадными щитами-мантелетами. Защищающиеся пытались их достать, в том числе и магией, но получалось паршивенько: видимо, какая-то защита имелась, потому что большая часть заклинаний вреда им не наносила. Сюда бы пару пушек — они на дистанции в сто-двести шагов гораздо лучше себя показывают, чем стандартные боевые заклинания. Сейчас бы крупной картечью всю эту полевую фортификацию быстро разобрали бы… Но чего нет, того нет. — Это тебя твои соотечественники встречают. Жаждут познакомиться поближе, видимо.

— Я — дочь великого визиря, мне не причинят вреда.

— Вот и попробуешь озверевшему от крови воину, который только что прорвался сквозь стрелы, магию и прорубил себе путь сквозь вражеский строй, объяснить, как тебя зовут и кто твой папа. — Лара, видимо, представила всё это, примерила на себя и явно занервничала. Даже в опустившейся на замок темноте было видно, что встречаться с воинами Касса в таком формате ей совсем не хочется.

— И что делать?

— Ждать. Я всё же надеюсь, что гарнизон знает свое дело, и мы спокойно дотянем до утра. — В этот момент особо удачно пущенный снаряд требушета, разбрасывая искры, перемахнул через стену замка и влетел в какую-то постройку у дальней стены. Во все стороны пыхнуло огнем, кто-то закричал от боли, перекрывая общий шум схватки. Внизу специально выделенная пожарная команда тут же бросилась с ведрами, чтобы потушить потенциальный очаг возгорания.

Впрочем, как оказалось, остаться совсем в стороне от дела защиты Ключа Серову не удалось. Даже наоборот. Основную ставку кассцы в этот вечер делали отнюдь не на атаку ворот, а обстрел замка метательными машинами и вовсе был лишь отвлекающим раздражителем. Более того, когда в месте примыкания стены к крайней угловой башне, которая находилась максимально далеко от места основных событий и именно поэтому была выбрана Александром в качестве наблюдательного пункта, через зубец стены перемахнула имеющая очертания человека тень, всё стало на свои места. Даже время атаки — ну кто начинает штурм замка на закате? Больше бойцов потеряешь от поломанных на кочках ног, чем от стрел защитников? Тот, кто делает ставку на скрытое проникновение и неожиданный удар в том месте, где его никто не ждет.

— Ааа! — Лара увидела диверсантов только тогда, когда Серов уже выхватил меч из ножен и ткнул первого из них.

— Назад, в башню, вниз! — Только успел выкрикнуть Александр, надеясь на то, что его поймут, а дальше ему резко стало не до разговоров.

Вслед за первым «теневым», как мысленно окрестил их граф — потому что они не только одеты были в черную одежду, но как будто заставляли темноту вокруг себя подрагивать и расползаться в стороны, смазывая силуэт и усложняя реакцию на свои действия — на стену запрыгнуло сразу трое. Не удивительно, что на стенах не заметили приближение этих бойцов: если не видеть их в упор, то в темноте глаз за такие темные пятна просто не будет цепляться.

Первый, вооруженный чем-то совсем специфическим типа кистеня — гирька на шнуре, и всё это прикреплено к короткой рукояти — весьма ловко хлестнул своим оружием в сторону единственного в этом месте защитника и сходу добился успеха. Гирька скользнула мимо меча, которым попытался отмахнуться граф, и влетела в бицепс правой руки. Удар получился несколько смазанным, кость, во всяком случае, точно не пострадала, но руку отсушило конкретно, полноценно орудовать клинком мужчина возможность потерял сразу.

Второй боец и вовсе спрыгнул сзади и попытался всадить короткий нож Серову под ребро. Клинок со скрежетом скользнул по мелкой кольчуге гномьей работы и, застряв в кевларовом поддоспешнике, урона не нанес. Наоборот, граф, крутанувшись на месте — и немного пригнувшись, пропуская второй полет кистеня над собой — вырвал клинок из рук теневого и, пользуясь преимуществом в массе, просто бортанул того плечом. Диверсант явно не ожидал такой прыти от здоровенного мужика и, потеряв равновесие, свалился со стены во внутренний двор. Учитывая высоту в добрых 15 метров и каменные плиты внизу, вероятность благополучного приземления была не слишком высокой.

Одновременно Александр активировал магический щит своей уже не раз выручавшей его перчатки — и вовремя. Тот, который с кистенем, поняв, что второй раз достать противника не получится, элемент неожиданности исчерпан, выложил еще один козырь на стол — метнул в противника пузырек с какой-то алхимией. Склянка со звоном разлетелась, уткнувшись в магическую преграду, выпустив на свет плохо видимое в темноте облачко какой-то гадости. Разбираться, что это такое и с чем его едят, Александр посчитал нецелесообразным и предпринял тактическое отступление. Сделал несколько шагов назад, зайдя внутрь каменной башни, и попытался закрыть за собой дверь.

Однако сказать это оказалось проще, чем сделать. Когда у тебя одна рука почти не слушается, и ты пытаешься при этом не потерять меч, когда вторую руку ограничивает активированный магический щит, даже такое простое действие, как закрытие двери, может оказаться достаточно проблематичным. Серову пришлось бросить клинок — он при этом еще и неудачно упал и со звоном поскользил вниз по опоясывающей башню винтовой лестнице — и навалиться на дверь всем телом. В этот момент с той стороны в нее с разбега влетел «теневой».

Граф получил дверью в лоб, отлетел к внутренней стене башни и еще приложился о камень затылком. В глазах брызнули звездочки, но заниматься прикладной астрономией времени уже не было: «теневой» заскочил внутрь башни и сходу нарвался на удар с левой в противоход. Удар получился смазанным: в последний момент диверсант успел, как заправский боксер, прикрыться плечом и подставить лоб, поэтому нокаут не случился. Вместо этого он пошатнулся и попытался достать противника появившимся откуда-то кинжалом. Неудачно.

Вот только время тут, очевидно, сработало против диверсионной группы. Теневые совершенно очевидно не собирались сражаться с защитниками крепости грудь в грудь: план был в другом — захватить башню, смутить обороняющихся, начать стрелять во фланг, затруднить оборону крепости. И план этот, очевидно, провалился. Сейчас со всех сторон к атакованной куртине бросились солдаты, и смысла продолжать безнадежный бой просто не осталось. Теневой это понял в тот момент, когда снизу и сверху по лестнице загремели железом приближающиеся наемники.

В этот самый момент, мозжечком уловив переключившееся внимание теневого — годы боев и сражений сказываются в таких случаях — атаковал уже Серов. Не особо раздумывая, он просто бросился вперед, прикрыв руками голову и понадеявшись на то, что кольчугу просто так кинжалом не пробить. Так и вышло: попытка отмахнуться клинком не удалась, металл безвредно скользнул по металлу, а дальше сработала «силушка богатырская». Та самая, которая массушка на ускорение. Серов своими сотней с небольшим килограммами, разогнанными насколько это позволяет человеческая физиология, впечатался в оппонента и тупо подмял его под себя, несколько раз приложив для верности локтями и коленями.

— Граф, вы как? — На стену вывалились бойцы капитана ан-Грейна.

— Жив. Ловите: там двое еще побежали в сторону той башни. — Диверсант внизу заворочался, Серов сделал паузу, отвесил теневому смачную оплеуху левой рукой прямо по уху, после чего указал направление, куда нужно бежать.

— Ушли, сволочи. Махнули через стену и всё, как растворились. — Снаружи, из-за крепостной стены, раздался звук боевого горна, командующий отступление. Солдаты касского хана, выстраивавшиеся до этого перед стенами Ключа для атаки, развернулись и двинули обратно в лагерь: обходной маневр провалился, штурм начинать смысла нет. — Как вы их? Троих сами? Это же ______. Легендарная малая гвардия Хана. Их же всего несколько десятков! Каждый полусотни обычных бойцов стоит!

В голосе бойца послышалось настоящее уважение. Неожиданно приехавший в крепость какой-то «придурок-аристократ», кичащийся своим титулом, оказался первостатейным бойцом, сумевшим завалить легенду. Это явно подняло акции Серова на недосягаемую прежде высоту. Попаданец, впрочем, смысла хвастаться не видел, поэтому, рывком перевернув бесчувственного пленника и скрутив ему за спиной руки, чтобы не убежал, ответил:

— Просто повезло. Тут темно было, и эти думали, что здесь, в этом закутке, никого нет. — Александр осторожно выглянул наружу: так и есть, у основания башни была навалена в полном хаосе куча каменных блоков — то ли оставшихся когда-то от строительства, то ли еще что, но именно в этом месте штурмовать стену было максимально неудобно. Просто лестницу не поставишь, вот и не следили защитники за этой стороной куртины, отвлеченные демонстративной атакой на ворота. — Первый, считай, сам на меч напоролся, второй тоже недооценил меня. А этот… Этот вполне мог меня и достать. Повезло, как есть повезло.

Прибежал Нума, начал причитать, что не вовремя оставил сюзерена одного и теперь ему Ромул «глаз на задницу натянет». Потом появился капитан ан-Грейн, тоже подивился пленнику, предложил свою помощь в допросе. Вряд ли рассчитывал на то, что Серов согласится, просто было интересно поглядеть на экзотическую зверушку.

— Сам справлюсь, — Александр отмахнулся и добавил: — А вас я бы попросил усилить патрулирование и вообще заняться наведением порядка в караульной службе. Потому что произошедшее, вообще-то, ваша вина целиком и полностью. Вы там что-то про премиальные говорили? Вот прямо сейчас их потенциальный размер сильно сократился. Я достаточно ясно излагаю?

— Достаточно, ваше сиятельство, — сквозь зубы ответил ан-Грейн, но само обращение по титулу намекало, что порцию вистов граф только что заработал.

Когда суматоха улеглась — ворота, правда, спасти так и не удалось, но дырку на их месте солдаты, не отходя от кассы, начали закладывать камнем и деревом и вообще сооружать такую преграду, чтобы пробить ее было бы не легче, чем изначальные ворота — Серов оттащил пленника в ближайшую башню, где имелось помещение для обороняющихся, сейчас пустующее, и принялся за допрос. Допрос, впрочем, сразу не задался.

— Тебя как зовут?

— Мой господин тебя убьет. Я вырежу твое сердце и съем.

— Отличное имя, — хмыкнул попаданец. Конечно, можно было бы сразу приступить к пыткам, благо и опыт такой имелся, вот только на этого сраного ниндзю Александр имел немного другие планы. Да и, если говорить совсем откровенно, никакой сверхважной информации для графа пленник знать просто не мог. В конце концов, цель Серова была ведь не в том, чтобы вести с ханством боевые действия, а в том, чтобы их прекратить. Впрочем, чтобы заставить пленника сосредоточиться на своих словах и немного сбить спесь, Александр всё же отвесил тому увесистую, но скорее обидную, чем особо опасную оплеуху. — Я не собираюсь тебя пытать, придурок. Мне нужно, чтобы ты передал мое послание командующему вашей армии. Кто у вас там командует, с кем мне общаться?

— У нас командует тегин Аслан.

— Тегин? — Серов поморщился: нормально разобраться в местных политических раскладах он просто не успел, но на этой стороне узкого моря традиционная лестница барон-граф-герцог как-то не прижилась, и в ходу были другие титулы. Тегин — как понял Александр из объяснений местных — это что-то вроде родственника правителя. Не наследник, а скорее «член императорской фамилии».

— Тегин Аслан — двоюродный племянник хана, да продлит небо его лета.

— Насрать. Пойдешь к своему Аслану и скажешь, что здесь, в крепости, находится Лара — дочь великого визиря Алледина. И что граф Серов предлагает перемирие, чтобы я мог вам ее спокойно передать.

— Тегин Аслан вырвет… — Начал было пленник опять свою шарманку про вырванное съеденное сердце, но граф еще одной оплеухой оборвал эти причитания.

— Понял? Запомнил?

— Понял. — Видимо, при всей своей истинной вере в силу командиров и «уникальную подготовку», получать тумаки этому ниндзе всё же не нравилось, поэтому он достаточно быстро согласился сыграть роль курьера.

— А лучше я всё это напишу. Надежнее будет.

Пленника отпустили до рассвета, снабдив письмом, запечатанным личной печатью Серова. Капитан ан-Грейн пытался возмущаться, что, мол, такого пленника нельзя отпускать просто так, но Александр не обратил на причитания внимания. Ему премию за поимку «теневого» всё равно бы никто не выплатил, да и уровень планирования тут совсем другой.

— Передай тегину, что в противном случае я найду способ доставить Лару отцу в обход его войска, и тогда пусть он не обижается. Понял?

Тот молча кивнул и, перемахнув через стену, исчез в темноте так же бесшумно, как и появился. Граф только покачал головой — его личный спецназ тоже, конечно, был способен на многое, но до такого уровня им еще расти и расти. Просто разные лиги.

После «отбоя» — хотя какой отбой может быть в такой ситуации — Серов собрал командиров гарнизона на совещание.

— Было близко, — первым сказал ан-Грейн, не дожидаясь вопросов. — Если бы ворота прогрызли чуть быстрее, а «теневые» взяли башню… — он не договорил, и так было понятно.

— Они вас подловили, — хмуро добавил ан-Дитрих. — Отвлекли на ворота, вынудили стянуть людей, а сами ударили там, где мы ждали меньше всего.

— Усилили караулы, развесили на стенах светильники. Второй раз они нас так не поймают. — В голосе капитана при всей браваде уверенности слышно не было.

— Второй раз они повторять несработавший трюк не будут.

— Уверены, ваше сиятельство?

— Я бы не стал. Не нужно считать противника тупее себя, — граф пожал плечами. — Что по потерям?

— Девять человек убито, шесть тяжело ранено. Царапины я не считал.

Серов повернулся к ан-Дитриху.

— Вы поможете?

— У нас в крепости нет целителя, граф. Городской совет Карланда на это никогда не выделит средств. Наемники для этого слишком незначительный повод: их проще новых набрать, чем привлекать целителя, чтобы лечить раненых. — Капитан ан-Грейн на такую тираду мага только поморщился и кивнул. Социальный статус наемника в этих местах был действительно не слишком высок.

— Я имею в виду хотя бы энергией поделитесь? Для скорейшего выздоровления.

— За это нам не платят, — покачал головой ан-Дитрих.

— Понятно… — Подробности взаимоотношений магов и простых людей в «большом мире» за пределами его графства были максимально интересны, но вот прямо сейчас Александр слишком хотел спать, чтобы устраивать разборки. Ему было достаточно понимания, что Ключ свою обороноспособность сохранил и до утра ему ничего не угрожает. — В таком случае всем спокойной ночи. Надеюсь, что завтра мы наконец сможем решить все наши вопросы.

Серов кивнул собравшимся, предоставив им самим возможность решать «тактические вопросы», и отправился в выделенные ему покои. Благо Ключ был крепостью большой, в лучшие времена тут мог размещаться гарнизон и вдвое больший, поэтому свободных помещений имелось предостаточно. Более того, тут имелись — и поддерживались магами в рабочем состоянии — такие удобства, как горячая вода и магическое освещение, что для утилитарно-военного объекта было уже вообще роскошью.

Приняв душ, Серов хотел было уже лечь спать, но внезапно обнаружил у себя в кровати Лару. Касска лежала, укрывшись одеялом, и, кажется, даже мысли о том, что ее могут попросить провести эту последнюю «общую» ночь где-то в другом месте, у нее не имелось.

Короче говоря, выспаться Серову и остаток этой ночи в итоге тоже не удалось.

Когда утром Александр проснулся, девушки уже не было. Мужчина не торопясь умылся, оделся, перехватил пожевать из своих запасов, не слишком доверяя местной кухне, после чего вышел «в люди».

Его уже ждала новость о том, что вражеский военачальник дал положительный ответ по поводу начала переговоров. На расстоянии в полторы сотни метров от стены касские солдаты суетились, собирая большой шатер. Было видно, что местные любят комфорт и любят пускать собеседнику пыль в глаза.

— Как собираетесь выходить из крепости, ваше сиятельство? Предупреждаю сразу: завал у ворот разбирать не позволю. Оно еще не известно, как закончатся переговоры, а задачу обороны крепости с меня еще никто не снимал. — Судя по кругам под глазами капитана ан-Грейна, он этой ночью тоже глаз не сомкнул, впрочем, вполне вероятно, по иной причине. Начальственный пистон и обещание урезать премиальные — это вполне уважительная причина, чтобы заняться своими обязанностями более плотно. Во всяком случае, караульных на стенах даже при свете дня сегодня стало явно больше.

— Своим ходом пойду. Поди не только кассцы умеют по стенам лазить, — несколько преувеличенно самодовольно ответил граф.

Сделать это оказалось в общем-то нетрудно. Веревка, пара металлических колец, несколько бойцов на подстраховке — и вот Серов, как учили когда-то, весьма ловко спускается со стены. Рядом, вообще не прибегая к допингу и используя только имеющиеся выщербины на камне, спустился Нума. Для перевертыша это было вообще плевым делом, а вот зрители — как оставшиеся на стене, так и ждущие парламентера в поле — явно впечатлились.

Граф в пару прыжков перебрался через ров, стряхнул с ладоней пыль и, не оглядываясь, пошёл вперёд — к шатру, который уже полностью подняли кассцы. За его спиной мягко, почти бесшумно, тот же путь проделал Нума. Со стены за ними наблюдали десятки глаз. Со стороны степного лагеря — тоже.

Расстояние в таких случаях выработано годами: в первую очередь это вопрос безопасности, нужно, чтобы каждая сторона чувствовала себя примерно одинаково. Чтобы представитель осажденных всегда мог в случае «обострения» успеть добраться до стены, прежде чем его нарубят в капусту.

У входа в шатёр стояли двое в лёгких ламеллярных доспехах с изогнутыми саблями. Серов удивился — впервые в этом мире ему встречалось изогнутое оружие — но виду не подал. Внутри угадывались силуэты ещё нескольких человек.

— Граф Серов, — громко произнёс Александр, не замедляя шага. — Полномочный представитель Карланда.

Один из стражей молча откинул полог.

Внутри шатра пахло кожей, лошадьми, степными травами и ещё чем-то неуловимым. В центре стоял низкий стол, на котором лежала развернутая карта перешейка и окрестностей. Вокруг стола был расстелен ковер и набросаны подушки, на которых, видимо, предполагалось сидеть. За столом сидел — скорее полулежал — человек лет тридцати пяти, с тёмными волосами, собранными в хвост, опять же слегка сероватым оттенком кожи, намекающим на евгенические способы «улучшения породы» местной знати. За его спиной стояло двое, судя по одежде и обилию всякой ювелирки на теле, магов. Расклад на случай обострения выглядел совсем не в пользу Александра, но его тешила мысль, что пара козырей в рукаве у него всё же есть.

Он не встал.

— Я — тегин Аслан, — произнёс кассец ровным голосом. У графа мелькнула мысль, что с такой манерой держать себя, наверное, хорошо в покер играть. — Племянник хана. Вы пришли говорить?

— Говорить, — кивнул Серов и сел напротив без приглашения.

Короткая пауза. Они смотрели друг на друга, оценивая.

— Начинайте, граф.

Серов не стал ходить вокруг да около.

— Карланд желает закончить эту войну. Повод, по которому она началась, устранён. Девушка, похищенная людьми клана Синоров, жива. Тот, кто организовал похищение, мёртв. Его клан уничтожен.

Аслан слегка прищурился.

— Вы утверждаете, что похитители мертвы?

— Я лично участвовал в их уничтожении.

— И девушка?

— Здесь, — Серов сделал неуловимое движение головой назад, как бы показывая, где именно находится Лара. — За стенами крепости. Готова подтвердить мои слова. Она всё видела собственными глазами.

Тегин едва заметно кивнул одному из стоявших за его спиной магов. Тот вышел наружу.

— Продолжайте.

— Совет Карланда принял решение запретить торговлю человеческими рабами. Полностью.

Аслан удивленно приподнял бровь. Странно, такая новость уже должна была стать достоянием общественности.

— Только человеческими? — спокойно уточнил он.

— Только человеческими.

— Разумно. Торговля пленными орками и вонючими гоблинами дает городу слишком большой оборот. А люди, наоборот, всегда составляли лишь малую его часть.

— Вот и получается, что поводов для войны больше нет, — Александр развел руками, как бы показывая бессмысленность противостояния.

— Вы понимаете, граф, — медленно произнёс Аслан, — что война — это не только повод. Это ещё и амбиции. Это возможность одним подняться выше над другими.

— Понимаю, — хмыкнул Серов. Везде одно и то же: люди вроде бы разные, а на деле такие одинаковые, что аж смешно. — Но Ключ вы взять быстро не сможете. Вообще не сможете, я вам гарантирую. Вчерашняя попытка была неплоха, но не более того. Сколько вы уже топчетесь под стенами? С середины лета? Вряд ли продолжение войны в таком же духе позволит вам заработать какой-то авторитет в глазах хана. Особенно когда флот Карланда продолжает блокировать вашу морскую торговлю в Узком море.

— Проблема торговли — это проблема других людей. Все мы подданные хана, но это не значит, что интересы у нас одни и те же. А вот возможность Ключа — это моя возможность.

— Эта возможность очень быстро может превратиться в проблему, когда до хана дойдут новости о наших переговорах. Нет, если у вас, тегин, получится взять крепость сегодня или завтра, то конечно. Как у нас говорят — победителей не судят. А если нет? Что вы скажете хану на вопрос, почему его суда продолжают топить, а крепость на перешейке всё еще не захвачена?

Аслан поморщился. Только сейчас Серов понял, что за маской отрешенности и обветренным лицом степного воина скрывается, в сущности, совсем молодой человек. Лет двадцать-двадцать пять ему, просто оттенок лица, доставшийся от какого-то предка-орка, сбил графа с толку. Собственно, возраст во многом объяснял демонстрируемые амбиции и нежелание признавать сложившуюся реальность. Впрочем, тегин сумел его опять удивить.

— Девушка действительно здесь?

— Да.

— И вы готовы передать её под мою защиту?

— При условии прекращения боевых действий.

Тегин откинулся назад.

— Вы предлагаете перемирие.

— Я предлагаю мир. А как долго он продлится… Кто знает.

Аслан задумался еще на некоторое время. Поджал губы и высказал новую мысль.

— Но я не могу просто уйти.

— Вы не уйдёте, — спокойно ответил Серов. — Вы объявите, что вынудили Карланд отказаться от торговли людьми. Что нанесенное похищением девушки оскорбление смыто кровью. Можете приписать этот успех себе, кто будет разбираться, что именно случилось в городе. Важен результат.

— Контрибуция…

— Никакой контрибуции, это вопрос принципиальный. Впрочем, лично для вас у меня есть интересное предложение.

— Удивите меня.

Дальше Серов вкратце рассказал о том, что в Карланде он, в общем-то, случайно и «проездом», и что основной его работой является работа монарха в собственном графстве. И что в Карланд он прибыл по торговым делам. И что глобально Александр не против найти себе и других торговых партнеров на этом берегу Узкого моря. Перечислил товары, которые привез в торговый город, и о каких суммах вообще идет речь. Судя по блеснувшим глазам ханского племянника, подобные «торговые темы» ему тоже интересны. Понятное дело, Касс лежит в стороне от основных человеческих государств, вероятно, вопрос торговли тут всегда был сложен, еще и морская блокада отнюдь не добавляет радости. Если стать первым, кто после окончания этой войнушки сможет наладить торговые отношения с перспективным контрагентом, немало прибыли это может принести.

— Так что я предлагаю не только мир, но еще руку дружбы и взаимовыгодное сотрудничество. Я вообще считаю, что самые лучшие отношения между людьми — это те, которые строятся на твердом фундаменте расчета.

— Вашими устами говорит мудрость, граф. Я готов подписать формальный договор, вот только девушка…

— Благодаря вашим магам мы лишились ворот, — хмыкнул граф. — Проем пришлось заложить и забарикадировать. Конечно, до подписания мира его никто не будет освобождать. А спускать дочь великого визиря по стене…

— Ах, конечно! — тегин Аслан скривился и замахал руками: видимо, ссориться с великим визирем племянник хана очень не хотел. — Конечно, мы подождем.

Собственно, на все формальности ушло буквально полчаса: принесли пергаменты, пробежались по формулировкам — благо там особо нечего было обсуждать — и заверили договор личными печатями.

— И еще одно, граф…

— Да, дорогой друг, надеюсь, вы позволите вас так называть…

— Я с удовольствием встречусь с вами в Питане, когда вы сможете туда приплыть. Обещаю самое лучшее касское гостеприимство.

Короче говоря, стороны разошлись довольные друг другом, очевидно выжав из ситуации максимум возможного.

Появление Серова под стенами Карланда во главе отряда из 350 наемников получилось, трудно подобрать иное слово, феерическим. Во-первых, перед ними тупо закрыли ворота. Укрепления торгового города, обращенные к суше, были хлипенькие, предполагалось, что с этой стороны Карланд защищает крепость на перешейке и дополнительно тратить деньги еще и на поддержание в нормальном состоянии этой стены нет смысла. Ну или просто торгаши жлобились, тут каждый сам для себя может акценты расставить.

А тут еще во время бунта рабов в бараках — того, который инициировал Оомул, спасая Нуму — расположенных как раз на этой стороне, часть орков, лишенных ошейников подчинения, устроила большой тарарам, сумела захватить одну из надвратных башен и ее потом городские маги ковыряли, потому что желающих штурмовать укрепление без «артподготовки» тогда просто не нашлось. Орков в итоге перебили, но вот сама башня… Ну, она пострадала, короче говоря, и теперь больше напоминала груду битого камня, которую еще даже растаскивать никто не начинал.

Так что само по себе закрытые ворота, пойди граф на принцип и возжелай непременно показать всем свои полководческие таланты, большим препятствием бы не стали. Опять же учитывая наличие внутри города Ромула с кое-какими бойцами… Другое дело, что ни с 350-ю наемниками, ни с 450-ю тридцатитысячный город штурмом не взять, там только городской стражи столько же, а сколько еще бойцов, работающих на членов городского совета?

— Капитан, становитесь на дневку, — путь из Ключа в Карланд у пеших наемников занял полтора дня. Вполне солидно, учитывая тридцать с хвостиком километров дистанции. Бойцы Серова в графстве были обучены ходить быстрее, постоянные тренировки и все такое, но как для случайных бойцов, еще и просидевших предыдущие полгода за каменными стенами — Александр предполагал худшее. — Отдых, обед, сами все знаете. А мне нужно кое с кем переговорить.

— Надеюсь, штурм города не планируется…

— А что, думаете, сил маловато? — Хмыкнул Серов, но ан-Грейн не принял его шутливого тона.

— В среде наемников считается крайне некрасивым поворачивать оружие против нанимателя, с которым у тебя только что закончился контракт, — пояснил он веско. — Это не запрещено, но на репутации сказывается крайне негативно. Никто не хочет получить в спину удар, не успев на один день продлить договор. Уйти можно, наниматься к врагу — не рекомендуется.

— Так я и не враг Карланду, — пожал плечами граф, но к сведению полученную информацию принял.

Пока отряд на развалинах бывшего рынка рабов — его, кстати, в отличие от каменной башни уже начали восстанавливать, сразу виден приоритет — принялись разбивать лагерь, граф с небольшим сопровождением отправился прямо к воротам города. Возле ворот было пусто — кто очень хотел войти, успел до закрытия, остальные, предчувствуя возможный шухер, разбежались и попрятались.

— Эй, вы там! Открывайте, а то уши пообрезаю! Совсем охренели что ли, я вам весть об окончании войны привез, а вы передо мной ворота закрываете! — Конечно, весть о мирном договоре и о том, что граф собирается вернуться назад с нанятым отрядом, уже давно достигла города, но формально, конечно, свой «триумф» попаданец заслужил.

— Прошу прощения, господин хороший, — из бойницы над воротами высунулась голова какого-то бойца в странном шлеме, судя по не обремененному интеллектом лицу, не слишком высокого «звания», — не могу открыть ворота. Начальства нет, а пускать большие отряды по инструкции не положено.

— Не господин хороший, а ваше сиятельство, граф Серов, член городского совета Карланда.

— Пардону просим, но в лицо я разбирать, кто граф, а кто — нет, не могу, а если без начальства ворота открою, меня потом на площади плетьми бить будут.

— Так зови начальство, — Серов уже понял, что препираться смысла нет, как и понял, что «начальство» придется искать долго. В такой ситуации мало кто захочет брать на себя ответственность, а значит, рожать на той стороне будут долго и мучительно.

— Так позвал, уже, вашество. Ждем.

Серов повернулся к стоящему за спиной Нуме и скомандовал:

— Махни за стену. Пускай там Ромул с той стороны пару десятков бойцов к воротам приведет. Только чтобы без непотребств. Чисто демонстрация серьезности намерений.

— Сделаю, командир, — молодой перевертыш, мгновенно содравший обращение Ромула к графу, только кивнул и рванул куда-то в сторону. То, что эта пятиметровая стена не сможет его остановить, можно было даже не сомневаться. По всем имеющимся в кладке выщербинам перевертыш мог ходить как по тротуару.

Пока же Нума исполнял роль курьера, Александр собирался устроить представление. С полчаса у него точно было, ворота перед таким отрядом никто просто так не откроет, тут к бабке не ходи, пусть он хоть десять раз членом городского совета назовется, поэтому придется ждать. Карланд хоть и большой по местным меркам город — 30 тысяч, это считай мегаполис при уровне урбанизации в 10 % — но все равно его можно было пересечь из конца в конец минут за 10. Максимум за 15.

— Жители Карланда! — Серов зарыгнул на какой-то деревянный ящик, который стоял у стены ближайшего к стене дома, и обратился к людям, которые потихоньку начали вылезать из своих нор, видя, что пришедший от перешейка отряд грабить их, судя по всему, не собирается. — Добрую весть я принес вам! Война с касским ханством окончена, не далее как вчера я собственной рукой подписал с их военачальником мирный договор. Возблагодарим за это нашего Бога, который милостив к тем, кто идет дорогой добра и благочестия!

Короче говоря, пока его бойцы обедали, а Ромул с той стороны стен собирал отряд поддержки, граф решил провести «политический митинг», как можно быстрее конвертируя удачное завершение дипломатической миссии в политические же очки.

— Иди в задницу со своим лживым богом! — В ответ на речь Серова кто-то выкрикнул из толпы, — мы в Карланде верим только в торговую удачу и деньги!

Может, правда, человек это был такой самоуверенный, может, местные жрецы семерки, которые естественно никуда не делись, работали с паствой, а может, просто это был местный дурачок, но «подачу» попаданец принял, не растерявшись и даже внутренне поблагодарив оппонента за «диалог».

— И к чему Карланд это привело? Еще бы чуть-чуть, и на месте города случился демонический прорыв, тогда души всех жителей отправились бы дружно к ним в лапы на вечные страдания. Вы этого хотите? Я лично разрушил демонический алтарь вот этими вот руками! — Серов протянул руки вперед, и от них во все стороны начал расходиться мягкий белый свет, что явно впечатлило обывателей. Впрочем, далеко не всех.

— Кого ты пытаешься обмануть своими дешевыми фокусами? Так любой маг-недоучка может, иди развлекай деревенских дурачков, у них мозгов нет, они поверят!

Вступать в диалог такого уровня с толпой Александр, конечно, не хотел. Это как в том классическом примере про игру в шахматы с голубем: конструктива мало, крику много, и в итоге всё в дерьме. Так и здесь. Впрочем, именно в этот момент городские ворота открылись, и из них вышло десятка два, судя по одеждам, магов, которых Серов ранее не видел в городе. Во всяком случае, к местной городской гильдии они точно не относились, ее состав граф себе после переговоров с главой организации прекрасно представлял. Там в основном были разные «гражданские специалисты», а тут, судя по тому, как маги начали споро брать его в коробочку — толпа вокруг тоже почувствовала изменение ситуации и начала таять на глазах, стать случайно жертвой магического замеса совершенно точно никто не хотел — были опытные боевики.

— По решению Совета Карланда некий дворянин, именующий себя граф Серов, подлежит немедленному аресту и заключению под стражу как опасный для города преступник, — один из магов, видимо старший, вышел вперед и хорошо поставленным голосом объявил формальную причину их появления.

— А силенок-то хватит меня в кандалы взять? — С показной ухмылкой спросил Александр, лихорадочно пытаясь обнаружить пути отступления. Десяток магов, даже уровня подмастерья — это сила. Сила, вполне достаточная, чтобы его вместе с нанятым отрядом и положить на месте, тем более что его бойцы атаки не ждали и находились в стороне, к стычке явно не готовые. Плюс, не предполагая, что у него в этой поездке неожиданно откажут уже ставшие привычными и родными силы божественного свойства, Серов даже амулетов противомагических с собой не брал. Проверять на собственной же шкуре, насколько хуже горит плоть божественного аватара по сравнению с обычной человеческой, уж очень не хотелось. Прям очень.

— А вот сейчас и проверим, — хмыкнул маг, демонстративно зажигая на руке язык пламени. Можно сказать, тут же буквально и подтвердил крик идиота из толпы, что такой фигней любой дурак играться может. — Сдавайся, граф, а то хуже будет.

То, как эти маги, судя по всему набранные из личных «дружин» членов совета города, были уверены в своем преимуществе, выглядело даже немного забавно, учитывая обстоятельства битвы с демонолюбами у приснопамятной башни. Тогда все сидели по норам, сохраняя целостность своей шкуры, а теперь неожиданно повылезали.

— «Эй ты, второй я, если ты там где-то есть наверху и присматриваешь за мной, то, пожалуй, самое время вмешаться», — вознес Серов «молитву», демонстративно подняв вверх руки, — «а то забрал силы, а ведь они наши общие, так что давай не шлангуй, впрягайся».

Какое-то мгновение ничего не происходило, и Александр уже реально подумал, что всё приплыли, однако божественная половина всё же ответила на «молитву».

— «Повесил на эту часть города область без магии. У тебя есть пять минут, не тормози», — слышать у себя в голове чужие мысли, составленные из своих же привычных фраз, было немного дико. Даже не немного, натуральная шизофрения, по-другому и не скажешь. Вот только огонек на руке мага неожиданно потух, и, судя по его удивленному лицу, такого «продолжения разговора» он точно не ожидал.

— Наш Бог лишил их магии, теперь они ничего не могут! Взять их! — На обескураженных потерей привычных и родных магических сил противников тут же бросились подтянувшиеся потихоньку к месту разборки наемники. Не сразу, правда, самоубийц-то нет, дуриком с голой пяткой на пулемет лезть, но когда стало понятно, что озвученное графом воздействие действительно имело место, чародеев похватали очень быстро, не забывая при этом пару раз пнуть — когда еще такая возможность подвернется. Те были настолько ошарашены, что даже не попытались сопротивляться или убегать. Вернее, как раз убежать один попытался, но соревноваться в прыти с тренированными бойцами не смог, его тоже быстро догнали, повалили и отвесили трюнделей. Тот самый случай, когда было не вкусно, зато хватило всем. — Знаете, как магов вязать? Чтобы потом с ними проблем не было.

— Знаем, ваше сиятельство, не извольте беспокоиться, не первый раз дело с этим племенем имеем. Руки скрутить, пальцы мешком обвязать, рот заткнуть, глаза закрыть, воск в уши. Всё сделаем как надо, они ж нас первых жарить начнут, если что… — Кивнул один из полусотников, которые непосредственно командовали наемниками на поле боя, и бросился раздавать приказы.

Серов же повернулся к опустевшей площади напротив ворот — люди разбежались и попрятались, но явно недалеко — то тут, то там высовывались любопытные головы, чтобы с одной стороны не пропустить самое интересное, а с другой — в случае чего успеть заныкаться поглубже.

— Ну что? А так любой маг-недоучка умеет? Наш Бог может быть милостивым, он несет в мир добро для людей, утешение слабым и помощь сильным. Но умеет он быть и безжалостным к врагам. Есть желающие еще сказать, что жителям Карланда нужно поклоняться Семерке? Есть?

Желающих, конечно, не нашлось. Люди в средневековом — пусть даже это средневековье магическое — обществе может и менее образованные, зато чувство самосохранения и понимание, когда нужно промолчать и прикинуться ветошью, у них развито куда лучше, чем в будущем.

— Ну что, командир, развлекся? — Откуда-то из-за спины, как всегда, неожиданно вынырнул Ромул. — Надо торопиться. Наше поместье там в осаде держат, натурально, как бы красного петуха не пустили.

— Не решатся в городе-то, — ответил Александр, пожимая перевертышу руку. Впрочем, полной уверенности в своих словах у попаданца тоже не имелось. — Хотя, конечно, поспешить не помешает.

Граф с малой свитой вновь подошел к воротам города. Вход после появления магов опять быстро затворили, стражи видно не было, ни в бойницах никто не мелькал, ни среди зубцов наверху, но Серов был готов дать голову на отсечение, что там всё видели и сделали правильные выводы.

— Эй там, наверху! Появилось начальство? Открывать ворота будете? А то я сейчас начну разбирать вашу халупу по камешкам, а когда доберусь до тех, кто внутри, всех повешу. За нерасторопность и непочтительность.

Конечно, разрушать укрепление попаданец бы не стал, что за глупость, казенное добро портить, он бы просто пару перевертышей отправил, и этого было бы более чем достаточно, чтобы разогнать местных пентюхов. Однако и этого не понадобилось.

Впрочем, там наверху стража, видимо, тоже уже ощутила, что «власть поменялась», и готовность того самого придурка в шлеме защищать укрепление до последней капли крови куда-то резко улетучилась.

— Сейчас, ваше сиятельство, — даже титулование выучил, отметил про себя граф, — сейчас откроем.

И правда, створки ворот тут же потянулись в стороны, и взгляду Серова предстала достаточно немногочисленная команда стражи. Надо отдать должное, наемники даже не стали ждать команды, а достаточно оперативно просочились в открытый проход и без всякого сопротивления взяли кусок городской стены под контроль. Сразу видно, люди опытные, даже не прирезали никого, ограничившись парой зуботычин и заперев стражу в отдельном помещении. Исключительно чтобы под ноги не путались.

— Я же обещал, что город штурмом брать не придется, — хмыкнул капитан, глядя на скривившееся лицо ан-Грейна. — Всё по честному, никакого штурма, нас, можно сказать, сами пригласили войти.

Пока его маленькая армия втягивалась внутрь периметра городских стен, Александр решил прояснить еще один важный вопрос.

— «А в чем проблема тогда была? Если ты такое можешь, к чему вся канитель, давай разгоним местных придурков с использованием божественной силы. К чему вот эти мои тут внизу дергания?» — Обращаться мысленно к Богу, всерьез рассчитывая на ответ, было для природного материалиста достаточно странно. Как говорится, если ты разговариваешь с Богом — это молитва, если Бог разговаривает с тобой — это шизофрения. С другой стороны, за последние 10 лет Серов видел столько, что его способность удивляться, кажется, навсегда атрофировалась.

Ответ «сверху» пришел почти мгновенно, и вновь попаданец подивился неуловимому ощущению того, что разговаривает сам с собой. Интонации, манера построения фраз, лексический набор — всё это у каждого человека же свое собственное, уникальное.

— «Я только что за пять минут на то, чтобы прикрыть тебя от этих придурков, слил двухдневный запас энергии от верующих. Такие прямые вмешательства, ты об этом мог бы и сам догадаться, требуют настоящую прорву силы, и если ты думаешь, что кроме тебя мне ее больше некуда потратить, то сильно ошибаешься».

— «И на что еще ты ее можешь там тратить?»

— «Не могу рассказать. Ты просто не поймешь. Но если хочешь получать „артиллерийскую поддержку“ чаще, занимайся миссионерством. Чем больше паствы, чем больше искренней веры, тем больше я получаю поток энергии, и тем чаще смогу тебе помогать».

— «Так, а я чем занимаюсь, по-твоему?»

— «Вот и занимайся дальше в том же духе», — оставило Божество последнее слово за собой и замолчало. Серов только сплюнул в сердцах, мысленно матерясь, что работать с собой просто невозможно, и тоже зашел в городские ворота.

Карланд встретил входящих в город наёмников с настороженностью. Привыкшие к тому, что каждый тут сам за себя — совсем другая обстановка по сравнению с Александровом, где люди реально чувствовали себя частью чего-то большего — горожане даже не подумали бросаться на неизвестный отряд с вилами в руках. Впрочем, и бойцам Серова, нужно отдать должное, вели себя максимально «учтиво»: бесчинств не творили, обывателей не грабили, со стражей воевать не торопились, «мягко, но настойчиво» выдавливая поддерживающих порядок «общегородских бойцов» из занимаемого ими сектора.

Там, где наёмникам пытались оказывать хоть сколько-нибудь организованное сопротивление — например, у торгового квартала имелась своя «охрана», которая оказалась настроена куда более решительно — бойцы просто отступали и обходили такие «островки» стороной. Целью Александра в первую очередь было занятие классических «ленинских» важных для любой революции объектов. Вокзалов, мостов и телеграфов в Карланде не имелось, зато имелись городские ворота, порт, гномий банк, ратуша, башня магов — учитывая ситуацию, точки не менее важные для успешного переворота. Впрочем, и тут всё было не так просто…

— Командир, портовые ворота заняли, но дальше не пошли, — ставка революции как-то сама собой образовалась в городском Храме, ставшем точкой притяжения для всех сил, готовых поучаствовать в изменении сложившегося статуса-кво.

— Что там?

— Торговцы сняли и вооружили команды с кораблей. Их там много, действительно много, несколько сотен человек. Плюс вроде маги даже есть, во всяком случае, огнешаром нас кто-то приложить попытался, это точно. Так что мы, считай, в осаде.

— Ничего, — граф хмыкнул. — Это двусторонняя осада. Город точно так же не сможет жить без порта, как и порт без города, посмотрим ещё, кто кого. Главное — шишек не упустить, тогда и торг пойдёт легче.

Потом пришли маги: помогать в захвате города они не могли из-за висящих на них клятв, но и мешать тоже не собирались.

Потом, уже на второй день странной вялотекущей оккупации, прискакал капитан ан-Грейн и тонко намекнул, что это уже нихрена не «демонстрация флага» и не «полицейская операция», а полноценные боевые действия, что у него при прорыве блокады Синорского поместья на узких городских улицах за день восемь человек погибло.

— И что? Разве подобный риск не входит в базовый пакет вашей профессии? — В какой-то момент Серов понял, что не успевает всё контролировать. Он за последние годы привык принимать только «стратегические» решения, для микроменеджмента у него уже давно специальные люди имелись, то, что в обычной армии штабом называется. И вот, вновь спустившись с «корпусного уровня» на «полковой», попаданец обнаружил, что слегка подрастерял навыки. Это было неприятно.

— Без сомнения. Но это будет стоить вам других денег.

Две тысячи золотых — это много, особенно для простого человека. Но вот для найма компании в 350 опытных бойцов — а учитывая, что перед этим пришлось заплатить по старым долгам, включая всякие премиальные, боевые, смертные и прочие деньги — это совсем не такая впечатляющая сумма. А если платить им опять же не по расценкам мирного времени, а по расценкам «боевым», то срок возможного найма сужается до считаных дней.

И проблема тут была не в том, что Серов внезапно разучился считать. Он банально не рассчитывал на то, что члены Совета Карланда смогут договориться между собой для выступления «единым фронтом». Думал, что всё перейдет в стадию вялотекущего противостояния, где время будет играть на его стороне. А уж когда в Карланд приплывёт подмога из графства — жрецы, маги, мушкетёры с артиллерией, как их теперь в город-то переправлять без контроля над портом, совершенно не понятно — то и вовсе переломить ситуацию в свою пользу окажется… Ну пусть не легко, но вполне осуществимо.

— Понятно. Справедливо, — согласился Серов. — Пока же меня интересует, сколько членов совета удалось «пригласить» на завтрашнее заседание.

Ан-Грейн поморщился, всё происходящее ему очевидно не нравилось, но контракт есть контракт.

— Семерых удалось взять «под контроль», — то есть приставить своих бойцов, чтобы не рыпались. — Двое погибли при попытке прорыва в порт. Шестеро сидят в своих особняках, учитывая количество охраны и наличие магов, штурм превратится в натуральную бойню…

— Согласен, не нужно переводить наше небольшое противостояние в такую плоскость, — кивнул граф. — Послания им доставить удалось?

— Да, но сочтут ли они нужным его хотя бы прочитать — тут гарантий никаких. Где остальные — неизвестно.

— Пятнадцать. Со мной шестнадцать. Плюс ещё трое, — два представителя семьи Полле и глава семьи Дридау, оба в недавнем прошлом, кстати, близкие «союзники» поверженных Синоров, — на моей стороне. Девятнадцать. Из двадцати пяти, получается, семнадцать из двадцати трёх. Могло быть хуже.

Серов боялся, что Совет, пока его не будет в городе, успеет кооптировать в свой состав новых членов и выбрать бургомистра, который стал бы очевидной и неоспаримой властью и с которым бодаться стало бы совсем бесперспективно. Однако за прошедшие три дня договориться о каком-то конструктиве местные торгаши не успели. Каждый боялся, что его обойдут, что новая власть начнёт передел в городе — это, кстати, вполне справедливое опасение — и что именно ему достанется меньше других. Или хуже того, своё начнут отбирать. Собственно, именно на этих страхах Серов и сумел договориться с бывшими союзниками Синоров. А вот те, кто активнее всего воевал против покойного главы Карланда, наоборот, быстро перестроились теперь уже и в противников Серова. Такие вот выверты местечковой политики, когда не важно, с кем ты дружишь, главное — против кого.

При этом нужно понимать, что именно боевыми действиями графу заниматься было тупо некогда. Большую часть времени он посвящал службам в храме и «миссионерской» деятельности. Плюс приходилось решать текущие вопросы, например, обеспечение города продовольствием, раз уж он сам взял власть в свои руки «явочным порядком». И сделать это было не так просто: значительная часть складов располагалась в порту, и доступа к ним не имелось. Приходилось изыскивать, договариваться, угрожать, обещать… А учитывая, что казна города, в том числе и в связи со всей неразберихой, оказалась пуста, как кладовка нищего, вопрос денежного обеспечения вновь выходил на первый план.

— Собирай людей, время наведаться к гномам, — третий день противостояния начался тяжело. Ночью портовые сидельцы попытались штурмовать ворота со своей стороны. Получилось у них не очень хорошо: привыкшие сражаться на палубах моряки с большим скрипом переквалифицировались в инженерно-штурмовые войска, и даже преимущество в магах не смогло им помочь. Впрочем, было понятно, что следующей ночью они попробуют опять. А потом опять.

— Много брать? — Без всяких эмоций на лице поинтересовался Ромул. Даже для двужильного перевёртыша марафон приключений последнего месяца оказался утомительным. — Сразу будем грабить или сначала поговорим?

— Сначала поговорим. Грабить… Постараемся без этого обойтись, — проблема заключалась в том, что отделение в Карланде держали южные гномы, с которыми у графа отношения оказались достаточно натянутыми. Плюс сам его проект по налаживанию свободного транзита товаров по Кель на север континента идеологически очевидно бил в том числе как раз и по гномам, которые держали тоннели под южной грядой и зарабатывали, прямо скажем, немалые деньги на транзите. Будь в Карланде северные коротышки, всё было бы гораздо проще.

Ещё имелся нюанс по поводу сохранения магами из гильдии нейтралитета. Пока Серов воевал исключительно с такими же, условно говоря, «городскими нобилями», не грабя простой народ, не воюя со стражей напрямую, не мешая самому существованию Карланда, они могли оставаться в нейтральной позиции. А вот попытка «ломать» городской банк уже явно выходила за рамки и переводила графа в разряд, как бы, оккупантов. В общем, магические договора и клятвы — это всегда очень тонкая юридическая штука, там всегда есть место трактовкам и прочтениям, но именно в данном случае Шарон ан-Здинг очень просил по возможности избежать открытого конфликта с гномами. Другой вопрос, знали ли коротышки о своём «иммунитете».

Здание гномьего банка в Карланде выглядело как небольшая крепость на окраине торгового квартала. Собственно, это и была небольшая крепость: маленькие забранные решётками окна-бойницы, двери, обитые металлическими полосами, каменные стены толщиной в добрый метр, причём Александр готов был поставить свои бывшие божественные силы против дырявого носка, что там у камня ещё и магический защитный контур был вшит нехилый. Среди обывателей Карланда ходили слухи один другого дивнее по поводу возможных подвалов и тайных ходов, которые якобы забиты золотом и через которые можно выбраться куда-то за пределы городских стен. Чуть ли не прямо к какой-то тайной стоянке корабельной, через которую можно попадать на полуостров в обход Порта и Ключа. Учитывая, что под ногами находился сплошной гранит, выглядели эти слухи сомнительно, с другой стороны — это же гномы, кому как не бородачам специализироваться на подобных вещах.

Это, кстати, тоже многое говорило о городе: у себя в Александрове Серов подобное строительство не позволил. Не хватало ещё у себя в городе иметь точки, которые ты контролировать не можешь. Граф гарантировал безопасность банка, к которому пришлось приставить круглосуточную стражу, с магическим даже нарядом, но видеть чужую крепость посреди своей столицы попаданец, конечно, не пожелал. Тут этим явно не заморачивались.

Серов остановился напротив тяжёлой двери, украшенной не то орнаментом, не то рунами, не то и тем и другим сразу, и некоторое время молча её рассматривал. Чем дольше он смотрел, тем меньше ему нравилась сама идея брать подобное место с наскока. Нет, при наличии пары пушек, хорошего мастера-ритуалиста, времени и желания устроить показательное выступление — да, наверное, можно было бы. А вот просто ворваться внутрь силами роты пехоты… Тараном выносить двери, на узкой улочке, где и развернуться особо негде. Ну-ну. Потом только трупы оттаскивать. Причем свои.

— Не люблю гномов, — простодушно высказал мысль Ромул, стоящий на полшага сзади. — Они маленькие, жадные и любят строить всякие укрепления хитрые, из которых их потом выковыривать запаришься.

— Командир, — окликнул один из полусотников, вроде как самый смышленый из команды ан-Грейна, — как действуем, если не откроют?

— Как вежливые люди, — поморщившись, ответил Александр. — Стучимся. Потом ещё раз стучимся. Потом объясняем, что отказ разговаривать с властью в городе — это очень недальновидно. А уже потом… будем смотреть по обстоятельствам.

— Понял, — полусотник ухмыльнулся, глаза его при этом были совершенно холодные. — Значит, сначала по-хорошему попробуем.

Люди вокруг рассредоточились грамотно, без суеты, чтобы там капитан ни говорил, но тактика городского боя его парням явно была знакома. Двое остались непосредственно у входа, ещё несколько перекрыли улицу, пара бойцов заняла соседний переулок. Не потому что граф реально опасался внезапного выскакивания из банка ударного полка гномьих берсерков, а скорее для демонстрации намерений. Это, как выяснилось, в Карланде вообще работало удивительно хорошо: тут половина вопросов решалась не самим насилием, а тем, насколько убедительно ты показываешь готовность к нему. Для сравнения, тех же баронов у себя в пограничье одним «добрым словом» убедить почти никогда не получалось, сначала нужно было по башке хорошенько настучать, только потом у них «дипломатическая ветка» открывалась.

Серов поднял руку, схватил массивный дверной молоток в виде головы какого-то морского животного и уверенно постучал им в дверь. Никто не ответил.

Граф подождал, постучал ещё раз. Уже сильнее, настойчивее, с явным намёком, что уходить посетитель не собирается.

Спустя ещё минуты полторы изнутри послышались шаги и донеслось глухое:

— Закрыто!

Голос был низкий, хрипловатый и абсолютно невозмутимый. Настолько невозмутимый, что Александру даже на секунду стало интересно, сколько там вообще человек — гномов, вернее, но какая разница — внутри и насколько они уверены в своей позиции, если в городе третий день идёт гражданская война, а они отвечают будто лавку на обед прикрыли.

— Добрый день, — вежливо произнёс граф. — Граф Серов. Хотел бы переговорить с управляющим отделением.

— Управляющего нет.

— А заместитель?

— Занят.

— Тогда передайте ему, что если он и дальше будет так занят, то очень скоро ему станет некому управлять своим отделением.

Внутри возникла пауза. На этот раз не демонстративно-пренебрежительная, а так сказать «рабочая». Там явно начали советоваться, решая, что делать с таким «настойчивым клиентом». Потом послышался звук отодвигаемого внутреннего окошка, и в двери на уровне груди открылся узкий, забранный частой металлической сеткой проём. Из полумрака на Серова уставились два тёмных глаза под густыми бровями.

Ну да, гном.

— Чем обязаны? — сухо спросил коротышка.

— Уже лучше, — кивнул граф. — Обязаны мне вы пока ничем, но это можно быстро исправить. Мне нужен кредит.

Гном не изменился в лице. Вообще никак. Вот прямо видно было, что за годы своей банковской практики он слышал вещи и посмешнее.

— Банк временно не обслуживает клиентов, — сказано это было настолько сухо и без эмоциональной окраски, что Александр даже не понял, гном над ним издевается или на полном серьёзе отвечает.

— А вот это зря, — Серов даже пальцем погрозил. — Времена сейчас как раз такие, когда бороться нужно за каждого клиента. Я бы даже сказал, что каждого клиента нужно ублажать, а то знаете ли, разные могут случиться неприятности.

— Правила учреждения не предусматривают…

— Не надо мне про правила учреждения, — оборвал его Александр уже без всякой вежливости. — Я сюда не за лекцией по внутреннему распорядку пришёл. Мне нужен управляющий. Сейчас.

Гном посмотрел на него ещё несколько секунд, потом перевёл взгляд чуть в сторону, видимо оценивая количество людей на улице, после чего с характерным стуком закрыл окошко.

— Ждите, — донеслось изнутри.

— Вот и дождались, — пробормотал Ромул.

Ждать пришлось недолго. Через пару минут дверь открылась ровно настолько, чтобы внутрь мог протиснуться один гном стандартной для этого народа комплекции без слишком большого желания расправлять плечи. В проёме за ним тут же сразу двое бородачей в кольчугах поверх одинаковых тёмно-синих камзолов и с топорами в руках. Не то охрана, не то демонстрация серьёзности учреждения. Скорее и то и другое.

— Управляющий готов вас принять, — произнёс всё тот же коротышка с кольцами в бороде. — Одного. Без свиты.

— Со свитой, — тут же поправил его Серов.

— Это невозможно.

— Это возможно, — спокойно ответил граф. — Иначе я остаюсь снаружи, а вы остаётесь без очень выгодной сделки. И хуже того, я могу задуматься, зачем мне банк в городе, если он не собирается обслуживать меня.

Бородатый поморщился, можно сказать, это было едва ли не первое проявление эмоций у него на лице. Он подумал ещё десяток секунд и согласился.

— Один.

— Трое.

— Двое, — гном поморщился ещё раз и кивнул.

— Ромул и Нума со мной, — бросил Александр через плечо. — Остальные — ждут снаружи. Если через полчаса я не выйду…

— Мы разнесём эту нору к демоновой матери, — с готовностью подтвердил полусотник наёмников.

Гном-охранник на это дёрнул щекой, но промолчал. Тем более, что Серов и сам слабо представлял себе, что будет с Карландом, если сейчас он вдруг погибнет. Ну или просто исчезнет с шахматной доски. Может, ничего — перекупят себе наёмников и будут жить дальше спокойно, а может, всё закончится большим грабежом и кучей убитых горожан.

Управляющий ждал их в комнате, которую можно было бы назвать кабинетом, если бы не отсутствие окон и странная, почти монашеская аскетичность обстановки. То ли это из-за того, что банк находился на «осадном положении», то ли коротышкам, которые нередко страдали агорафобией, в такой обстановке было комфортнее.

— Господин граф, — гном при появлении клиентов и не подумал встать с кресла. Ему было на вид лет сто, впрочем для коротышек это только начало старости. — Меня зовут Бархед сын Бархеда, из клана Каменного Топора. Управляющий отделением Южного кредитного дома в Карланде. Чем можем быть полезны?

— Мне нужен кредит, — коротко повторил Серов. — Две тысячи золотых.

— Серьёзная сумма, — не моргнув глазом, ответил гном. — Особенно с учётом того, что, насколько нам известно, ликвидность у нынешней… администрации города несколько ограничена.

— Я собираюсь взять кредит не как новый бургомистр, — Александр сел напротив без приглашения, Ромул и Нума остались стоять у дверей. Кабинет был связан с какими-то боковыми помещениями, сейчас двери туда были открыты, и Серов даже мог слышать, как там за стеной сопит и тихонько лязгает оружием «группа поддержки». Впрочем, если бы граф захотел, он бы успел добраться до управляющего гораздо быстрее, чем в кабинет ворвалась бы охрана, и даже перевёртыши были бы не нужны. Другое дело, что потом бы их просто завалили мясом. А скорее — перекрыли бы выходы и тупо истыкали стрелами. — Я — не город. Я — гораздо больше.

— Боюсь, что вот это «больше» будет тяжело провести по нашим учётным книгам в качестве залога, — сухо заметил Бархед.

— А зря. Впрочем, у меня есть другой залог.

— Какой?

Серов вытащил из внутреннего кармана небольшой кожаный мешочек и небрежным движением высыпал его содержимое на стол.

Камни — несколько крупных, чистых, явно дорогих, пара поменьше, но тоже отличного качества — мягко застучали по крытому сукном дереву стола. Естественно, граф изначально отобрал камни на «нужную» сумму, реальная ценность их в центральных королевствах была куда больше двух тысяч, но здесь рядом с местом добычи, да ещё и посреди полуосаждённого города… Очевидно, приходилось смиряться с определённым дисконтом. Впрочем, Серову они так и так бесплатно достались, да и не собирался он оставлять ювелирку гномам, приплывут соратники с казной — выкупит.

Гном, надо сказать, отреагировал сдержанно. Логично — удивить коротышку камнями было бы сложно.

— Откуда?

— Какая разница?

— Интересует, не придёт ли завтра за ними, — управляющий бровью указал на камни, — их прошлый хозяин.

— Не придёт, я таких глупостей не делаю, — что именно Серов не делает, не приобретает «грязные» камни или не оставляет за спиной из бывших владельцев живыми, уточнять никто не стал.

Гном качнул головой и наконец взял один из камней. Покрутил его в пальцах, достал маленькую линзу, потом ещё какую-то металлическую иглу. Работал он быстро, без лишних движений. Второй камень, третий. Потом подозвал помощника — того самого с глазками из дверного окошка — и велел принести весы.

Пока шла оценка, в кабинете висела тишина. Ромул откровенно скучал и разглядывал стены, явно прикидывая, как бы их в случае чего эффективнее ломать. Серов же сидел спокойно, хотя внутри его, конечно, поджимало. Деньги были нужны вчера. Ему нужно было оплачивать наёмников, кормить людей, обеспечивать хотя бы минимальную работу городской машины и одновременно не дать Совету собраться в кулак. И при этом ещё сохранять вид, будто у него всё под контролем, а без «золотого запасу» какой из него атаман? Правильно — никакой.

— Камни хорошие, — наконец произнёс Бархед. — Местные рубины, я так понимаю. Не все идеальны, но набор сильный. По текущей оценке… — он быстро черкнул что-то на листке, — от двух тысяч трёхсот до двух тысяч шестисот при спокойной продаже. Если не торопиться.

— Четыре тысячи они стоят по самой нижней планке, — Серов даже не удивился такому бессовестному занижению цены, — А если отвезти куда-нибудь в Одханию, то можно и шесть выручить, если повезёт.

Дальше пошёл банальный торг. Торг за сумму кредита, за проценты, за срок погашения, за возможность «выкупа» камней по отдельности. А под конец гномы хотели ещё вексиль свой Александру «напарить». Нет, опыт обращения с этими магическими документами у попаданца был сугубо положительный, но здесь и сейчас ему нужно было золото.

— Надеюсь увидеть вас в следующий раз без солдат и с деньгами, — Бархед сын Бархеда явно был доволен сделкой, хоть и старался этого не показывать. Ну то есть в глобальном плане она может и была южным гномам не сильно выгодна, но здесь и сейчас управляющий выдоил графа как только мог.

Александра с сопровождающими провели к выходу и аккуратно, но настойчиво попросили на выход.

Дверь банка с лязгом закрылась за спиной, и Александр на мгновение даже зажмурился от резкого изменения освещения. После полумрака, прохладных, пропахших воском, металлом и еще чем-то — Серов так и не смог понять чем — внутренних помещений улица показалась в первый момент слишком яркой. Впрочем, длилось это ощущение буквально секунду. А потом его много повидавшая за последние десять лет пятая точка почуяла неладное.

Что-то было не так.

— Командир? — негромко спросил Ромул, который тоже, похоже, уловил перемену.

— Вижу, — так же тихо ответил Серов, хотя пока ещё ничего конкретного не видел. — Будь готов…

К чему именно нужно быть готовым, попаданец уточнять не стал — и так понятно: ко всему.

И именно в этот момент с обеих сторон небольшой улочки, на которой располагался гномий банк, показались вражеские солдаты. Почему вражеские? Ну а какие они могли быть в такой ситуации, учитывая, что заслон из наемников, оставленный как раз на случай непредвиденных обстоятельств, был тут же атакован, причем не только честным железом, но и магией.

— Бабах! — По ушам ударил взрыв чего-то явно принадлежащего огненной стихии, судя по вспышке. Со стороны обороняющихся бойцов послышались крики боли, заглушающие даже лязг металла.

— У них маги, — констатировал очевидное Ромул.

— Вот и займитесь магами, пока они нас в жаркое не превратили, — не оборачиваясь, дал команду Серов и спустя мгновение остался стоять у закрытых дверей банка один. Перевертыши не стали утруждать себя попытками пробиться в лоб, а просто рванули вверх по стенам, чтобы обойти противника по «второму ярусу». — Держать строй!

Последнее было сказано наемникам, которые медленно отступали, пятясь с двух сторон улицы. Впрочем, просто так отсиживаться за чужими спинами граф не собирался и, быстро оценив ситуацию, рванул туда, где уже отметились чужие маги.

Вовремя!

Александр как раз успел подскочить к закрывающимся щитами солдатам, чтобы перехватить еще один огнешар. Ну как перехватить: Серов попросту рубанул по летящему в воздухе магическому конструкту вытащенным из ножен мечом, и тот вместо взрыва просто распался, нагрев резко воздух в локальном объеме посреди улицы. Вообще-то так боевые заклинания работать не должны были, иначе толку от них было бы немного, но обычный огнешар явно не рассчитан на артефактный клинок, много лет напитывавшийся эманациями растущего рядом молодого бога. Против такого оружия у простенького заклинания уровня не слишком сильного подмастерья шансов не было совершенно точно.

Воспользовавшись заминкой — вражеские бойцы тоже видели огнешар и на пару секунд отпрянули назад, чтобы не попасть под дружественный огонь, а когда чуда не случилось, не сразу успели среагировать на изменившуюся ситуацию, — граф просочился сквозь строй своих бойцов и с какой-то даже затаенной радостью начал махать клинком направо и налево.

Вжух! Выкованный когда-то гномами меч опускается вертикально вниз, снося неудачно выставленную кисть с зажатым в ней оружием. Высокий усатый мужик еще не понял, что стал инвалидом, а в это же мгновение Серов, продолжая движение через низ, резанул другого по внутренней поверхности бедра, рассекая артерию и оставив врагу какой-то десяток минут жизни.

Уворот — чужое короткое копье, достаточно странный выбор как для драки на тесных городских улицах, — проходит в десятке сантиметров от лица Александра, а сам он, пользуясь тем, что блондин с длинными волосами провалился, бьет левой навстречу. Рука в боевой перчатке встречается с лицом франта, делая его куда менее смазливым. Во все стороны летят брызги крови, зубы, слюни, а Серов меж тем, заблокировав попытку проткнуть себя мечом — от размашистого удара еще одного вражеского бойца он успел при этом уклониться, присев и пропустив полосу металла над макушкой, — схватил еще одного бойца за шиворот и, пользуясь преимуществом в габаритах и силе, просто швырнул того себе за спину, где «группа поддержки» судя по звукам быстро разделалась с неудачником.

Удар, еще удар, рядом свистнула стрела, но слишком медленно. Для разогнанного алхимией и сродством с Богом организма Александра все это было слишком слабо. Он при определенном везении и отсутствии магов с вражеской стороны мог в таком же темпе перебить хоть сколько угодно вражеских бойцов. Зачем? Зачем он вообще полез в драку, когда у него в подчинении куча наемников? Александр мог честно признаться хотя бы себе, что просто устал от сложных схем, политики, переговоров, интриг, глобальных проблем, эльфов, демонов, архимагов… Он ведь даже в экспедицию сюда отправился только чтобы оторваться от проблем управления графством и развеяться. И тут опять то же самое.

Еще стрела пролетела, потом еще. Причем последняя была явно артефактной — не только маги графства подобным оружием баловались, это было дорого, но зачастую очень эффективно — и летела быстрее предыдущей. Пришлось поднимать левую руку и активировать воздушный щит на боевой перчатке. Стрела «воткнулась» в магический экран и тут же детонировала огненной вспышкой — рядом заорал, получив свою долю огня, кто-то из вражеских бойцов, а у Серова мелькнула мысль, что тут артефактор явно схалтурил: в хорошем изделии магическая энергия высвобождается строго вперед, иногда шилом, иногда конусом, чтобы как раз в таких ситуациях не поджарить кого-то из своих, — языки пламени лизнули Александра по голове, «исправляя» прическу, а перчатка, исчерпав запасенную в себе энергию, мигнула и погасла, оставляя попаданца без дополнительной защиты.

Впрочем, отсутствие щита проблемой стало далеко не самой большой.

Кто-то из вражеских магов, воспользовавшись тем, что Александр увлёкся «расслабляющей» рубкой в первой линии, решил не мелочиться и сыграть по-крупному. Прямо под ногами у графа мостовая вдруг дрогнула, как если бы кто-то снизу кулаком в камень долбанул, а потом пошла волной и раздалась в стороны, открывая прямо посреди улицы «зубастый» зев. Классическое заклинание школы земли, превращающее кусок еще секунду надежной тверди под ногами в фактически волчью яму, где из стен и дна во все стороны торчат острые как лезвия каменные отростки.

— Ноги! — рявкнул кто-то предупреждение — то ли из своих, то ли из чужих, Серов даже не успел понять, — но поздно.

Впрочем, и тут сыграла «раскачанная» реакция графа. Уже фактически вися в воздухе — сзади кому-то не повезло, судя по истошному и как-то подозрительно резко оборвавшемуся крику, — он успел дотянуться левой рукой до вражеского бойца и с силой швырнуть его в направлении середины открывшейся ловушки. При этом сложение сил дало Серову небольшой толчок, позволивший в падении дотянуться до «переднего края» и повиснуть на руках. Без урона этот маневр все равно не обошелся: одно из каменных лезвий больно ударило под дых, но в целом безвредно скользнуло по поддетой под камзол кольчужке, а вот правым бедром Александр все же напоролся на другой шип. Ногу прострелило болью в районе колена, и через секунду в сапоге стало как-то подозрительно тепло и влажно.

Впрочем, ранение в ногу не помешало графу максимально быстро — пока отскочившие в сторону вражеские бойцы не сориентировались и не снесли ему так удобно подставленную голову — подтянуться на руках и в гимнастическом стиле, оттолкнувшись от края ямы здоровой ногой с задним сальто, перепрыгнуть трехметровую яму, вернувшись в расположение «своих». Приземление однако получилось не столь эффектным, потому как рана на ноге все же дала о себе знать, и вместо красивого выхода в «супергеройскую позу» Александр банально оступился и завалился на брусчатку, повалив к тому же еще и пару совсем не ожидавших такого перформанса наемников.

Однако все это было уже не важно.

Потому что в тот самый миг, когда вражеские бойцы решили, что графа наконец-то удалось достать, и даже выказали по этому поводу некое воодушевление, где-то над их головами раздался короткий, очень неприятный, по-настоящему животный звук. Точно не человеческий, больше похожий на рык крупного хищника, если его по какой-то причине научили выражать злорадство — несвойственную в общем-то животным эмоцию — вслух.

А потом сверху на одного из магов что-то упало. Вернее кто-то. Ромул.

Перевертыш, обернувшийся в боевую форму, врезался в чародея обеими ногами с такой силой, что того буквально впечатало в стену дома. Тело еще секунду назад живого человека издало неприятный «чвяк» и еще раз всем доказало, что по твердости проигрывает камню. Это только в супергеройских фильмах человека впечатывают в стену так, что кирпичи разлетаются в разные стороны, а он потом встает и продолжает драться; в реальности этот мешок из поломанных костей и порванных органов уже ни на что способен не был.

Второй маг только успел повернуть голову на шум и вскинуть руки, формируя какое-то защитное заклятие, как сбоку по фасаду соседнего дома к нему прилетел Нума. Молодой еще не умел так же эффектно работать массой, зато брал скоростью и какой-то совершенно звериной бесцеремонностью. Он вцепился магу в лицо обеими руками, с выросшими на них когтями, и одним движением разорвал голову как перезревшее яблоко. Во все стороны брызнула кровь и какие-то еще внутренние жидкости, а вражеские бойцы при виде такой стремительной расправы над их главной ударной силой кажется совсем потеряли желание дальше сражаться.

А еще через секунду в сражении и вовсе была поставлена эффектная точка.

Ставни ближайшего дома, до этого закрытые наглухо, распахнулись, и изнутри почти в упор ударили сразу несколько лучников. Стрелы вошли ближайшим бойцам в незакрытые доспехами области, выводя из строя и роняя мораль куда-то в зону отрицательных значений.

— Есть! — взревел кто-то из стрелков, и в тот же миг улица преобразилась.

Из дверей, подворотен, из лавки с запертым до этого входом, с лестницы на второй этаж соседнего дома — сразу в нескольких местах одновременно наружу вывалились наемники Серова. Конечно же граф заранее предположил возможность того, что его попытаются «зажать», тем более что и место вокруг гномьего банка было максимально для этого подходящим, и еще прошлой ночью отправил занимать позиции «контрзасадный отряд». Более того, он специально к гномам отправился, взяв с собой демонстративно небольшие силы, чтобы с гарантией спровоцировать противника, и тот, надо отдать должное, купился по самые помидоры.

— Бросайте оружие, иначе всех тут положим! — На секунду все зависло в некой нерешительности, как обычно бывает в таких случаях, а потом один из вражеских бойцов бросил на брусчатку клинок и поднял вверх пустые ладони. За ним то же самое начали повторять и стоящие вокруг солдаты, выбрав плен и жизнь славной, но бессмысленной возможности умереть в безнадежной драке.

Серов все это наблюдал, продолжая лежать на земле — наемникам вокруг было просто не до того, чтобы кого-то там еще поднимать, впрочем граф и сам мог о себе позаботиться: пока все вокруг занимались своими делами, он успел разрезать штанину, оценить масштаб повреждений и даже наложить на рану плотную давящую повязку.

— Как вы, ваше сиятельство? — Из дома на улицу вышел капитан наемников, на лице которого было написано искреннее уважение. Одно дело посылать своих солдат на убой, другое дело — сражаться с ними плечом к плечу в первых рядах. Таким местные нобили занимались очень редко. Ладно еще в конной сшибке поучаствовать, но вот так в резне на улице — шиш.

— Бывало и лучше, — поморщился Серов. — Все закончилось? Безоговорочная победа?

Ан-Грейн кивнул, протянул сидящему на брусчатке графу ладонь и рывком перевел нанимателя в вертикальное положение.

— Потери?

— Наших шесть насмерть, — мрачно ответил капитан. — Раненых человек пятнадцать, из них трое совсем плохи. У них… — он оглянулся на улицу, — десятка два легло точно, двое насмерть сразу, одного, кажется, забили еще до команды…

— Бывает, — отозвался граф. — В следующий раз будут быстрее слушать.

Как можно слушать «быстрее» да еще и в следующий раз, если тебя забили насмерть сегодня, Александр уточнять не стал.

— Взяли их главного. Того, кто командовал, — с явным самодовольством отчитался спрыгнувший с какого-то карниза Ромул. Яма посреди улицы делала простое вроде бы перемещение туда-сюда отдельным приключением. Граф мысленно поставил себе зарубку в памяти, что потом нужно будет дать команду закидать ее землей и восстановить дорожное полотно. А то непорядок выходит. — Вон там под дверью его положили.

Серов присел перед пленным на корточки, морщась от боли в ноге.

— Ну здравствуй… Советник Норман, если я не ошибаюсь? И чем же я так насолить вам успел, что вы меня столь сильно на тот свет отправить возжелали?

Тот посмотрел на него с ненавистью и промолчал.

— Правильно. Сразу отвечать не надо. Надо сначала в подвал, клещи там, железо раскаленное, иголки под ногти… — Александр все это произносил подчеркнуто лениво и как-то даже обыденно. — В общем, не переживай, развлечений у нас с тобой будет много, не на один день. А потом ты, конечно, все расскажешь, лишь бы тебя уже добили и не мучили. Впрочем, какая разница, главное — еще минус один голос на совете, это облегчает нам всю математику. Уводите его и смотрите, чтобы он живым остался.

— А с остальными что? — переспросил ан-Грейн, которого такими угрозами впечатлить было сложно. Жизнь наемника — штука переменчивая: сегодня ты пытаешь поселянина на предмет спрятанной ухоронки, завтра он пытает тебя. Этим сидящего в городе торговца-чистоплюя можно испугать угрозой пытки, того, кто ходит рядом со смертью профессионально, таким не напугать.

Серов поднялся на ноги, еще раз поморщившись от боли, и ответил:

— Всех пленных на базу, — имея в виду виллу Синоров; подвалы там были обширные, но такими темпами они скоро начнут заканчиваться. — Раненых в храм, будем молить Бога об исцелении. Убитых наших — отдельно, ихних — отдельно. И пустите слух по городу, что на графа Серова напали у гномьего банка, когда он брал деньги на выплату жалования защитникам города. Пусть каждый трактир, каждый кабак и каждая рыночная баба это к вечеру знают.

— А по гномам что? — переспросил Ромул.

Серов сплюнул на мостовую и мрачно усмехнулся.

— А по гномам пока ничего. С ними мы потом отдельно поговорим. Когда власть возьмем покрепче, и пушки приплывут. Без пушек разговаривать с гномами как-то несподручно, если ты понимаешь, о чем я.

Ромул кивнул и довольно оскалился.

— Ну и хрен с ними с коротышками, — сомнений в том, кто именно навел бойцов советника Нормана на графа, в общем-то не было. Не зря же их так долго мариновали в банке, а потом так поспешно выставили за дверь.

— Главное, сегодня вечером на заседании нужные решения продавить… А пока стоит, пожалуй, заглянуть магам, чтобы они меня подлатали…

Наверное, это было самое странное заседание Совета Карланда за последние… А демоны его знают за сколько лет. Сотню лет, что власть в городе держали Синоры, местный «парламент» имел, скажем так, очень совещательную функцию. То есть его собирали, там что-то обсуждали, но реально важные вопросы бургомистр принимал лично. Ну или вернее с лояльными лично ему ближниками.

И вот в день, когда осень в этом мире подошла к своей последней четверти. До начала зимы осталось двадцать два дня, и как-то так получилось, что именно в этот день в Карланд пришли дожди. Вообще-то климат в этих местах был тёплый: даже в самые холодные зимы температура крайне редко падала ниже точки замерзания воды, да и то в основном только ночью. Зато конец осени и начало зимы были в этих местах периодом больших дождей. Не тропических, конечно, нет, но зарядить легко могло на несколько дней, компенсируя — сомнительный способ возврата долгов, но тем не менее — недостаток влаги летом.

— Господа… Я думаю, что все, кто желал посетить сегодняшнее собрание, уже присутствуют, — Серов оглядел собравшихся сегодня в Ратуше мужчин и одну женщину. На него в ответ повернулись взгляды четырёх десятков пар глаз, но возражать против очевидного никто не стал. — Давайте для начала посчитаем голоса, если никто не против. Нет возражений?

Возражений не последовало. Со своего места встал Советник Дридау — сморщенный седой столетний старик, его с двух сторон поддерживали крепкие внуки — который по местной традиции, будучи самым пожилым обладателем голоса, выступал таким себе «секретарём» заседания.

— В совете Карланда на момент прошлого заседания числилось двадцать пять членов, — начал местный «патриарх» скрипучим голосом. Ходили, правда, слухи, что Арнер Дридау на самом деле гораздо крепче, чем пытается показать, что он «незарегистрированный» маг, слабенький, правда, что хлещет укрепляющие зелья ящиками и что вся эта комедия была нужна, чтобы его не воспринимали всерьёз противники. — Достоверно на сегодняшний день известно о гибели трёх членов совета. В зале присутствуют пятнадцать человек, ещё касаемо троих доподлинно известно, включая наличные показания свидетелей, что они получили приглашение на заседание, однако предпочли его проигнорировать. Местоположение ещё семерых установить не удалось. Таким образом, можно с уверенностью говорить о наличии кворума.

Ну да, не удалось: в порту они сидят, мокнут под дождём. Хотя может уже и не сидят, а куда-то уплыли, откровенно говоря, идея с «осадой Карланда» через прекращение доступа в порт выглядела сомнительно.

— Спасибо, советник Дридау, — Александр вновь поднялся со своего места. Конечно, всё это выглядело странным фарсом, хотя нужно отдать должное: трое из семи членов совета, до которых граф за прошедшие дни не сумел дотянуться и которые при этом остались в городе, сами пришли на заседание, проявив таким образом недюжинное мужество. Учитывая, что ещё восьмерых привели люди Серова, причём двоих из этой восьмёрки привели прямо из подвала, отчего выглядели они весьма паршиво. — В первую очередь, хотелось бы поблагодарить присутствующих…

— Что вам надо, граф? К чему всё это? Я навёл о вас справки, у вас собственных владений достаточно. Или вы всерьёз думаете, что сможете удержать за собой город? Ну даже «выберем» мы сегодня, — слово «выберем» перебивший Серова представитель «оппозиции» произнёс так, что сомнений насчёт его отношения к такому голосованию ни у кого возникнуть в общем-то не могло, — вас бургомистром. Что дальше? Вы собираетесь всерьёз остаться руководить городом, бросив своё графство? Или попытаетесь навязать нам наместника? Так прибьют его, едва вы покинете город, на следующий же день. Да и смысл какой? Карланд живёт торговлей, то, что вы делаете, — торговлю убивает, ещё немного, и торговые пути просто сместятся в другой город на побережье, пусть даже не с такой удобной бухтой, и власть в Карланде не будет стоить выеденного яйца. В чём смысл?

— Хороший вопрос, господин Розен. — Ухмыльнулся Серов, своему бывшему «союзнику». — Хитрость в том, что никаких планов по захвату власти в городе у меня не было изначально. Если бы не демонический культ, наличие которого оскорбляло своим существованием моё естество, я бы просто уплыл домой, завершив торговую сделку. Потом, после уничтожения алтаря, вы меня сами поставили в такое положение, которое не давало отступить. ВЫ думаете, я не знаю про планы перехватить нанятый мной корабль и утопить его в море? Знаю, кроме врагов в Карланде я успел приобрести и друзей. Опять же, войну в городе развязал не я, а вы, натравив на меня своих магов. Вы постоянно пытаетесь меня убить и потом удивляетесь тому, что я сопротивляюсь? Серьёзно?

— И что теперь? — Кажется, советник Архат Розен оказался немного сбит с толку таким ответом графа: он, вероятно, ждал речи о вхождении Карланда в дружную семью городов графства Серов, а тут нате вам. Типа «сам дурак».

— А теперь я возьму столько власти, сколько смогу удержать. И поэтому ставлю на голосование вопрос о включении в совет Карланда главы гильдии магов города по должности, — это была небольшая шпилька Александра в сторону ан-Здинга. Тот ставил условием своего содействия включение в состав совета — без проблем, получите и распишитесь. Но не лично тебя, а должность. Хитрость в том, что главу гильдии магов по законам Карланда утверждает бургомистр по представлению членов гильдии. И снять бургомистр тоже главу может — опять же при согласии членов гильдии. То есть всегда есть рычаг, чтобы надавить на мага, буде он попытается «вильнуть».

А вообще, система сдержек и противовесов в вольном городе была развита на удивление неплохо, даже удивительно, как клан Синоров умудрился в такой ситуации столь долго власть держать в своих руках. Так, например, без кворума невозможно было проводить заседание совета. Чтобы выбрать бургомистра, нужно было получить «квалифицированное» большинство в две трети голосов. А вот вводить новых членов совета можно было простым большинством, чем Александр и хотел прямо сейчас воспользоваться.

— Итак, кто «за», кто «против», — вверх взметнулась часть рук сидящих за столом мужчин. Некоторые, правда, подняли руку после тычка приставленного сзади бойца, но это так, чисто для повышения мотивации, никакого принуждения. — Большинство, судя по всему, «за». Поздравляю, господин ан-Здинг, теперь вы можете занять полагающееся вам вместе с правом голоса место за столом.

Маг, также присутствовавший сегодня в зале, но до этого скромно стоявший в стороне, с видимым удовольствием подошёл к столу, отодвинул один из пустующих в этот день стульев и с лёгкой улыбкой на лице сел за стол.

— Дальше предлагается инкорпорировать в состав городского совета… Главу городской стражи Карланда, — с этим фактически чиновником договориться оказалось сложнее, чем с главой гильдии магов. Почему? Потому что в начальники стражи тут всегда выбирали людей не слишком инициативных и авторитетных. Чтобы карманников тихонько ловили в торговых рядах да порядок поддерживали в рабских загонах, а в политику чтобы не лезли. Конкретно сейчас начальником стражи был совсем юный представитель родственной Синорам семьи, который был поставлен на данную позицию ещё при прошлой власти. Удивительным образом оказавшись непричастным к деятельности демонического культа, Алек Шрин продолжил исполнять свои обязанности, и собственно то, что его ещё не поменяли на кого-то другого, само по себе говорит о «весе» городской стражи в городских раскладах.

— Этого мальчишку? Вы с ума сошли! Кого ещё вы хотите к нам за стол посадить? Бригадира городских нищих?

— А у городских нищих есть свой бригадир, — издевательски спокойно поднял бровь Серов. — Вероятно, достойный человек: такую братию в кулаке держать — нужно незаурядными талантами обладать. Интересно было бы пообщаться…

— Это какой-то бред! — Вскочил со своего места Розен. В зале совета явно происходило не то, на что рассчитывали пришедшие сюда по своей воле торгаши. Сложно сказать, какая у них в головах имелась цепочка рассуждений, но, вероятно, старожилы Совета надеялись на включение в него других представителей купеческих семей, благо их в Карланде имелось немало. Логика тут была простейшая: Серову нужно на кого-то опереться, он попытается найти союзников и даже «найдет» их, а потом они все дружно выступят против пришлого дворянина. Ну потому что, как бы ни складывались отношения между конкурентами по торговому ремеслу, терпеть над собой «варяга» никто не захочет. А вот включение в состав Совета «административного персонала», который ранее просто обслуживал жизнедеятельность города, — это уже прямая угроза сложившемуся порядку. — Я не буду за это голосовать!

— А вас никто и не просит, — пожал плечами Серов. — Достаточно вашего присутствия. Предлагаю поднять руки тем, кто «за» включение главы стражи Карланда в Совет по должности. Пять, семь, двенадцать из шестнадцати членов «за». Решение принято, прошу вас, господин Шрин, присаживайтесь за стол.

Идея графа в целом была проста как три копейки, другое дело, что привыкшим жить в совсем иных парадигмах торговым нобилям Карланда такое даже в голову прийти не могло. Составить совет не из денежных мешков, а из тех, кто реально занимается городским управлением, кто обеспечивает жизнедеятельность населённого пункта. Перейти из средневековой феодальной логики — ну пусть феодально-торговой, всё же тут имела место торговая республика — к развитой бюрократической. При этом полностью исключать глав торговых кланов из состава Совета никто не собирался, это тоже было бы глупо: в конце концов, именно они обеспечивали приток налогов и рост благосостояния, так что их резать — это пилить сук, на котором сидишь. А вот разбавить совет своими людьми…

— Какой ещё верховный жрец города! — Следующее предложение Александра заставило зашуметь уже сразу нескольких сидящих за столом людей.

— Который скоро приплывёт из моего графства для окормления верующих в нашего Бога. Того Бога, я напомню собравшимся, который помог городу предотвратить вторжение демонов. Я, как уже говорилось, не собираюсь всё время сидеть в Карланде, думаю, мы достигнем некого консенсуса и я наконец смогу отправиться по своим делам, но паства-то в городе останется. Надеюсь, ни у кого нет возражений, что это важная часть городского управления?

Конечно, возражения имелись. Голосовать за «пустое место» под будущее назначение туда неизвестно кого советники не горели желанием, вот только большинство уже было в руках Александра. Ну и, конечно, заявление, что взбаламутивший местное болото граф собирается Карланд покинуть как можно быстрее, тоже придало членам совета порцию некоторого оптимизма. В конце концов, сегодня проголосовали в одну сторону, завтра проголосуем в другую…

И всё равно, для избрания Серова бургомистром голосов в итоге не хватило. Всё же графу слегка не хватало авторитета, чтобы по примеру Нерона ввести в сенат свою лошадь — тем более что и лошади особо подходящей не имелось — а устраивать тотальный беспредел ему всё же не хотелось. Ситуация застыла в некотором равновесии: Александр, можно сказать, получил возможность официально управлять городом до решения вопроса с «несогласными» в порту, и при этом сил для того, чтобы просто уладить этот «бунт» с помощью оружия, у него несколько не хватало.

Ну а следующей же ночью «портовые сидельцы» решились на штурм. Последний, большой, решающий. Тут их понять можно вполне: каждый день ухудшал положение запертых на достаточно узкой полосе между скалами и морем людей. И продовольствия становилось меньше, и топлива для обогрева. А ещё люди роптать начали, которым грызня за власть была интересна меньше, чем «честный» торговый заработок.

И короче говоря, оставшиеся вне отческого пригляда графа городские советники не придумали ничего умнее, чем махнуть в Питран — вот так оно обычно и бывает: вчерашний враг становится твоим торговым партнёром, как только политический расклад немного меняется — и набрать там дополнительно наёмников на короткий контракт. Там как раз избыток «рабочей силы» наметился: война с тем же Карландом — вот ведь ирония — как раз закончилась, а ходить в набеги на орков зимой Касские ханы не любили, предпочитая делать это в теплое время года — и вот их как раз для штурма стен города и подписали. Как опытных в этом деле людей, что опять же вызывало только улыбку.

— Бабах! — здоровенный огненный шар вылетел откуда-то из-за портовых пакгаузов и, словив по дороге несколько молний — это защитники активно применяли контразклинания, — влетел в массивные деревянные городские ворота с портовой стороны. Мигнула ярчайшая вспышка, пустив в глаза «зайчики», но вот с практической стороны результат как-то не особо впечатлил защитников.

Да, обшивка ворот слегка подуглилась, но и только.

— Панцири бурых ровензавров, — пожал плечами ан-Здинг, стоящий рядом с графом на вершине угловой башни, с которой открывался отличный вид на всё происходящее. Забавно, но теперь, учитывая, что большая часть совета находилась внутри Карланда, а снаружи город штурмовали «иностранные наёмники», формально гильдия магов получила возможность участвовать в конфликте на стороне Серова без всяких ограничений. — Неплохо блокируют вот такие ударные заклинания.

— О да, я знаю. Доводилось сталкиваться, — кивнул попаданец, припомнив старую историю с доставкой груза в герцогство Тавар, которая стала прологом к его участию в рыцарском турнире. С герцогом, кстати, они потом «помирились», тот даже «извинения» прислал по поводу «излишней инициативы нерадивых подданных», но больше к себе в гости графа не приглашал. Да Александр бы и не поехал, дураков нет. Что впрочем не мешало двум небольшим государствам вести взаимовыгодную торговлю. — Здоровенные хреновины. Недешёвые.

— Да, придётся потом их менять. Штука полезная, но практически одноразовая, — маг сделал паузу и добавил: — А ещё хорошо бы в целом магической защитой города заняться… Перепроверить заложенные ещё при строительстве плетения, их давно не обновляли. А кое-где придётся, видимо, вообще заново их формировать по причине общей обветшалости. Синоры на этом деле изрядно экономили последние полвека, впрочем теперь понятно, почему.

Серов только хмыкнул на это аккуратное прощупывание и кивнул. Ну а как же: получив «государственную» должность, не начать тут же перераспределение госзаказов? В свою, естественно, пользу, иначе зачем было бы так активно рваться в состав Совета? Миры разные, а люди везде одинаковые. Даже если не совсем люди — вот такой парадокс.

— Обязательно займёмся, — не стал спорить Александр, хотя в голове тут же машинально прикинул, во сколько может встать подобное «обновление инфраструктуры», по опыту работ в Александрове выходило очень прилично, и сколько из названной суммы в итоге осядет в карманах заинтересованных лиц. — Если, конечно, для начала город не спалим в этой драке.

Внизу, под стенами, штурмующие меж тем не стояли без дела. Огнешар по воротам был не более чем проверкой. Настоящая работа шла по двум направлениям: во-первых, сразу несколько отрядов тянули к стене лестницы; во-вторых, вдоль линии на специальные колёсные тележки солдаты устанавливали здоровенные, обитые сырыми шкурами щиты. Под их прикрытием, по всей видимости, собирались подвести под ворота что-то более «тяжёлое». Таран полноценный или, чего доброго, готовую заранее телегу с алхимией.

— А вон те у пакгаузов? — Серов указал вниз, где между тенями складов мелькали люди в более тяжёлом доспехе. Благодаря алхимии он мог видеть в темноте достаточно прилично, а вот простым стрелкам на стенах выуживать мелькающие внизу силуэты было, мягко говоря, несподручно. — Это кто? Не кассцы.

— Нет, — ан-Здинг прищурился, видимо, у мага тоже с ночным зрением проблем не имелось, и предположил. — Скорее южные наёмники. По оснастке судить, по щитам. Из тех, кто по городам западного побережья болтается и продаёт меч тому, кто больше заплатит. У кассцев доспех полегче, они степь любят, а эти… Эти явно знают, с какой стороны к осадной лестнице подходить. Пожалуй, не худших привезли.

— Ну и ладно, — буркнул граф. — Глядишь, они все сегодня под стенами лягут, и можно будет уже закончить этот цирк с конями.

Впрочем, храбриться можно было сколько угодно, а расклад выходил неприятный. Со стороны порта на Карланд шло, грубо прикидывая, не меньше пяти сотен человек. Может, шесть. Внутри у Серова всех реально надёжных сил было чуть больше: три с половиной сотни ан-Грейна, его собственные перевёртыши и спецназовцы, часть городской стражи, которую удалось перетянуть на свою сторону обещаниями хороших премий, плюс какое-то число «добровольцев» из числа особо вдохновлённых прихожан, которых в случае реального штурма на передовую всё равно никто бы не выпустил. Они для другого нужны: раненых таскать, воду носить, пожары тушить, камни подавать. Тоже, кстати, работа важная.

И в такой ситуации штурм выглядел совершеннейшим самоубийством. Со стороны порта у Карланда имелись пусть и немного потрёпанные временем, но действительно мощные укрепления, высокие скалы, неудобные для штурма подходы к воротам, маги в конце концов. Тут не трёхкратное преимущество нужно, а десятикратное, и то на месте вражеского полководца он бы три раза подумал, прежде чем штурм лобовой затевать. А тут — нате, получите и распишитесь. Что это значит? Что Серов что-то не учитывает, где-то его «обошли», нашли вариант. Ну не принимать же за рабочую версию, что прагматичные торгаши решили устроить групповой суицид в самом деле?

— Бабах! — На этот раз взрыв визуально выглядел не таким эффектным, но, судя по полетевшим во все стороны кускам камня, мощностью он вышел сильнее предыдущего. Снизу кто-то заорал, явно довольный результатом; сверху на стене послышались ответные маты защитников.

— Алхимия, — поморщился ан-Здинг. — Похоже, они подтащили горшки с взрывающейся дрянью.

— Плохо? — Серов за все свои годы обитания в этом мире именно с этой стороной магического искусства сталкивался крайне редко и слабо себе представлял возможности боевой алхимии.

— Если много — да, может быть опасно, — маг задумался на секунду и добавил: — Хотя такими темпами стену они будут ковырять очень долго, и встанет это им по деньгам просто неприлично дорого. Так что вряд ли это самый главный козырь.

Видимо, глава гильдии магов схожим образом оценивал тактические расклады и пытался определить, откуда же последует тот самый «главный удар».

— А если мы по ним шарахнем? Что ваши ребята могут нам «предложить»?

— Мы уже шарахаем, — маг кивнул вниз. И действительно, от соседней башни к скоплению штурмующих ударил зеленоватый луч, после чего один из щитов вдруг лопнул, а трое несших его бойцов повалились как скошенные. Не слишком эффектно, но вполне эффективно. — Но у них, сволочей, амулеты. Не полноценная защита, конечно, однако часть урона гасят. Богато живут. Вы, граф, заставили наших торгашей изрядно встряхнуть мощной, можете собой гордиться.

— Было бы чем, — поморщился попаданец. — Я бы предпочёл видеть этих людей своими союзниками и торговыми партнёрами…

В этот момент всё и произошло: откуда-то из центра портовой застройки — в темноте было плохо видно, да и не видно это в самом деле — в небо взлетела яркая красная ракета. Взлетела и… Описав дугу, потухла, не причинив никому вреда.

— Сигнал, — прокомментировал очевидное ан-Здинг. К чему именно этот сигнал, стало понятно буквально через секунду, когда за спиной у мужчин где-то в глубине города что-то громогласно ухнуло.

— Бабах! — Упругая ударная волна врезала по барабанным перепонкам, как бы намекая на мощь взрыва, а откуда-то из-за городских крыш в небо начал подниматься красивый — и страшный — на фоне тёмного неба огненный шар. Кажется, бойцы с обеих сторон «фронта» на секунду даже перестали пытаться убить друг друга и заворожённо проводили взглядом поднявшийся куда-то вверх «гриб».

— А вот и ответ на самый главный вопрос, — буркнул Серов уже на бегу: нужно было отдать распоряжение по поводу возможного отражения атаки с тыла. Конечно, Александр предполагал подобный вариант, всё же имелось у него внутри города немало недругов, скрытых и явных, да и просто контролировать тридцатитысячный город, имея под рукой три-четыре сотни наёмников, сложно. Невозможно — правильнее будет сказать. Но вот что начало этого действа получится настолько феерическим, он не ожидал.

— Куда⁈ — крикнул ан-Здинг уже вслед удаляющемуся графу, но тот только отмахнулся, не оборачиваясь.

Куда-куда… Странный вопрос. Затыкать собой дыры в боевых порядках. Туда, где сейчас или всё решится в его пользу окончательно, или, наоборот, весь этот держащийся исключительно на соплях карточный домик сложится к демонам под хвост.

Серов слетел с башни чуть ли не кубарем, едва не снеся по дороге пару не слишком расторопных бойцов из числа стражи, и уже внизу, дёрнув первого попавшегося бойца, принялся отдавать команды.

— Ты! К ан-Грейну! Немедленно! Пусть полусотня из резерва выдвигается к центру города. Нельзя позволить им зажать нас у стены. Быстро, мать вашу! Стражу — к ратуше и храму. Остальным держать стены и не дёргаться без приказа!

Самое важное в таких вот случаях — не паниковать. Но одновременно и добиться этого сложнее всего. Когда ты простой солдат, «тянущий лямку» за небольшую в сущности деньгу, стоишь на стене в отрыве от командиров, а тебя пытаются с двух сторон при этом «достать», поневоле в голову начнут дурные мысли лезть. Может, и не происходит ничего страшного, командиры в курсе происходящего, и угроза уже отражена, но вот паника… Не зря же армии тысячелетиями сражались, стоя в тесном строю плечом к плечу, — чувствуя рядом товарищей, идти в бой гораздо проще.

— Где рвануло? — схватил граф за рукав какого-то мальчишку-гонца, прибежавшего как раз из центра города.

— Храм! — Даже в темноте было видно, что в глазах пацана плещется настоящий ужас. — Они уничтожили храм. Там всё горит, одни обломки и дыра в земле.

— Твою мать! — Новость о взрыве «центра его силы» на несколько мгновений выбила Александра из колеи. Он вытаращил глаза и беззвучно несколько раз открыл-закрыл рот. С другой стороны, атака именно на храм была очень логична: не ратушу ведь взрывать в самом деле, она ещё пригодится любой власти. — Вперёд, вперёд, беременные черепахи! Те, кто с лампами, — вперёд, светите остальными!

А ещё Серову очень не хватало перевёртышей. Их он ещё днём отправил за стену на разведку и чтобы в качестве «засадного полка». Много ли могут сделать два оборотня во вражеском тылу? Много, всех вражеских бойцов они сами не перережут — тут чуда ждать глупо, но вот найти, например, магов и устроить им Варфоломеевскую ночь на отдельно взятом участке земли — запросто. И вот сейчас граф уже жалел, что позволил себя уговорить на эту авантюру: именно сейчас, посреди гудящего, как улей, ночного города, в котором совершенно невозможно понять, где свои, а где чужие, пара разведчиков были бы очень не лишними.

Взрыв произвёл на жителей города интересный эффект. Бежать наружу в ночь никто не торопился — дураков, желающих подставиться под солдатские клинки, особо не наблюдалось; загруженные днём горожанами улицы сейчас как будто вымерли. Зато на пробегающих мимо наёмников, казалось, смотрели из каждого окна и из каждой щели. Александр прямо физически чувствовал на себе эти взгляды, они давили, оставляли после себя «липкое» ощущение.

Пару раз на пути попадались чьи-то трупы. Разглядывать мертвецов времени не было — откуда-то издалека уже слышны были крики и лязг клинков, — но общее ощущение такие находки вызывали тоже достаточно неприятное.

— Командир! — навстречу отряду из-за угла выскочил ещё один «гонец». Совсем мальчишка, лет пятнадцати, с располосованной щекой и дикими глазами размером с блюдца. — У ратуши порядок, там только тревога была! А вот к храму… К храму ЭТИ с рынка прорвались! Там бой!

— Молодец, — кивнул граф: он уже и сам догадался, откуда доносятся звуки сражения. — А теперь беги к воротам и не лезь в драку.

Отослав таким образом юнца подальше от самого опасного места, Серов криком взбодрил наёмников и двинул их навстречу противнику. Ещё через две минуты они наконец достигли храмовой площади и, высыпав из переулка на открытое пространство, даже немного опешили от увиденного. Ну во всяком случае сам попаданец опешил; за остальных сказать сложно, наёмники — люди вообще не слишком впечатлительные.

Сам храм — вернее, то, что от него осталось после взрыва, — действительно выглядел так, будто в него кто-то не просто бочку с алхимией закатил, а натурально небольшую преисподнюю открыл внутри. Один из боковых приделов осел внутрь себя, часть стены рухнула, статуя какого-то животного над входом лишилась головы, а крыша местами горела, местами просто обвалилась внутрь. Вместо входа зияла здоровенная дыра, а тяжёлые створки, которые одному человеку не так-то просто было бы открыть, взрывом отбросило на несколько метров и «воткнуло» торчком в фасад дома напротив. Ничего себе подарочек.

Сам бой шёл на площади перед храмом. Опять же в темноте и суете разобрать, кто дерётся против кого, было сложно, но тут «свои» — пара оставленных прикрывать стратегическую точку десятков и, судя по всему, какие-то присоединившиеся горожане — сами обозначили себя призывными криками.

— Вперёд! — Серов махнул клинком и сам бросился в сторону противника.

Ночной бой — это всегда неразбериха. Если ты нихрена не видишь в темноте, как и полагается вообще-то нормальному человеку, не имеющему магических способностей, не накачанному зельями или хотя бы не имеющему специального амулета, то единственный вариант различать своих от чужих — это строй. Справа и слева — свои, впереди — враги, вот и вся тактика. Александр же, бросив свой отряд в лобовую, сам заложил дугу вокруг и врубился в противника с фланга.

Удар — голова не ожидавшего такой подставы бедолаги слетает с плеч, а тело, ещё пытаясь выполнить предыдущий приказ, заваливается вперёд. Удар, ещё удар. Сталь практически беспрепятственно входит в беззащитную человеческую плоть, лишая вражеских бойцов жизни одного за одним.

— Он здесь, справа, прикройте фланг! — Только на четвёртом человеке там поняли, что их тупо вырезают, и попытались как-то отреагировать, но было уже поздно. Последние человек шесть-семь, понимая, что ловить тут уже нечего, просто бросились врассыпную, пытаясь скрыться на тёмных городских улицах от погони.

— Догнать, живьём брать! — скомандовал граф, заодно обозначая себя для своих же бойцов (а то они ведь тоже в темноте видят не слишком хорошо, ещё не хватало от союзников отхватить). Ну а живьём — потому что информация была нужна как воздух. Как-то эта вылазка не тянула на того самого «туза в рукаве», который должен был переломить ход осады. Да, неприятно, но всё же мелковато. — Как-то слишком легко всё вышло.

— Не так уж и легко, — откуда-то из-за мужских спин появилось знакомое лицо Аолены, которая за прошедшее время фактически стала такой себе «первой последовательницей» Серова по религиозной линии. — Храм твари уничтожили очень качественно.

— Камни не важны, — не упустил Александр ввернуть толику «божественной мудрости», — камни восстановим легко. Самый главный храм каждый человек носит в своём сердце.

И в этот самый момент Серов почувствовал удар, который пришёл как будто не снаружи, а изнутри: его сознание выдернуло из тела и рвануло куда-то вверх, чувствуя себя мелкой песчинкой и одновременно растворяясь в бурном потоке. Он ещё успел осознать, что удар этот нанесли не по нему, а по его «второй божественной части», и для этого использовали алтарь во взорванном храме, но потом Александр окончательно потерял ощущение собственного «я» и растворился в чём-то большем.

В себя Серов пришел рывком. Как будто из-под воды вынырнул. Сел на кровати, огляделся: он находился в своей комнате бывшего особняка Синоров, а за окном, судя по ровному солнечному свету, падающему из окна, уже был день. Это не могло не радовать хотя бы потому, что означало удачное окончание ночного боя. В противном случае он скорее всего нашел бы себя закованным в кандалы и не в постели, а где-нибудь в подвале, с большой долей вероятности пробуждение тогда было бы гораздо менее приятным.

— О! Командир, ты проснулся, — в комнату заглянула голова Ромула. — Аолена! Тащи вещи графа, ему нужно одеться.

— Подожди одеться, — Александр от такого реактивного захода немного растерялся. — Дай хотя бы себя ощупать на предмет новых дырок.

— Да ничего нет. Целый ты. Тебя там просто уже ждут, поэтому времени на церемонии, — перевертыш пропустил внутрь женщину, которая внесла на вытянутых руках кипу шмоток, зашел сам и рывком распахнул шторы. — Пора выйти к людям, ваше сиятельство!

— Подожди, не тараторь. Кто ждет?

— Как обычно. Враги. Поверженные и жаждущие вашей милости, — с перевертышем явно было что-то не то, обычно сдержанный Ромул вел себя максимально странно. Как будто его Ариен покусал.

— А с чего они меня ждут? Как будто вы знали, что я очнусь именно сейчас, — натягивая портки, поинтересовался граф. Он все еще нихрена не понимал, что происходит, но хотя бы физически чувствовал себя хорошо, это уже радовало: далеко не каждое его вот такое пробуждение могло «похвастаться» хорошим физическим самочувствием. Далеко не каждое, скорее уж все было ровно наоборот.

Ромул на этот вопрос на секунду остановился, будто бы сам себе не очень доверяя и прислушиваясь, не едет ли крыша, после чего ответил:

— Мне сказали.

— Кто?

— Бог. — Перевертыш ткнул указательным пальцем вверх, Серов проследил за направлением, но ничего нового кроме украшенного лепниной потолка комнаты там не было. — Сказал, что ты сейчас проснешься. Это очень странный опыт, должен признать. Я не уверен, что хочу, чтобы он повторился.

— Хорошо, это понятно, — Александр накинул камзол, подпоясался поясом с пристегнутыми ножнами и в целом остался доволен своим внешним видом. — А что за переговорщики-то? Откуда? Что я пропустил?

— Наши портовые сидельцы решили, что больше не хотят биться головой в стену, и пришли договариваться, — как-то нервно хмыкнул перевертыш, пока они неторопясь двигали по коридорам особняка.

— Почему именно сейчас?

— Наверное, это связано с событиями прошлой ночи…

И тут Ромул поведал свою часть истории. О том, как они с Нумой пробрались к противнику в тыл, просидели в каком-то забытом всеми сарае до ночи, а когда началась вся свистопляска, выбрались наружу и отправились на поиски чего-нибудь интересного. Изначально предполагалось, что им придется заняться магами, но…

— Там были церковники. Они резали людей. Много. Десятки наверное. Готовили жертвоприношение. Ты знаешь, командир, я многое повидал на своем веку, но это было, наверное, самое отвратительное за все время. Даже сейчас, когда я об этом вспоминаю, сразу чувствую себя грязным, хочется помыться…

Ну и короче говоря, перевертыши устроили из темноты стремительный набег на «конкурентов» по религиозной линии. Что-то там сломали, несколько человек зарубили, устроили короче говоря тарарам и сбежали. И естественно в такой ситуации удержать собранную энергию оставшимся в живых жрецам не удалось. Бахнуло, разметало несколько соседних построек, но хуже того — главный удар ушел не в физический мир в виде взрыва, а разошелся по ментальному плану, выжигая мозги тем, кто находился рядом, и отправляя в глубокий нокаут тех, кому повезло оказаться подальше.

— Даже наши ребята на стенах говорят, чуть не повалились с ног, а тем, кто был в порту, совсем не весело было.

— А вы как?

— У нас защита от такой херни повышенная, плюс амулеты… Но да, голова трещит до сих пор, — криво усмехнулся Ромул. — Зато у этих с самого утра корабли из порта уплывают. Видимо, не понравилось наемникам такое «угощение». В принципе если бы не попытка удара с тыла и не твоя отключка, командир, их в моменте можно было бы брать тепленькими. Но команду оказалось отдать некому, а ан-Грейн лезть за стены отказался. Сказал, что ему за это не платят.

— Ну и дурак… — Граф, прикидывая возможность взять наемников на контракт как и обещал, рассматривал кандидатуру капитана наемников в качестве возможного командира одного из новых полков, но, видимо, нет. Такие полковники Александру очевидно были не нужны. — Доброе утро, господа! Как спалось? Не поверите, но я спал сегодня как младенец!

За столом сидело трое членов городского совета и тех, что отсутствовали на приснопамятном собрании, плюс советник Архат Розен, представлявший видимо «легальную оппозицию», впрочем после попытки бунта внутри Краланда и взрыва храма насчет легальности еще нужно было разбираться. Выглядели они — те, кто пришел из-за стены — надо признать, паршиво: мешки под глазами, полопавшиеся капилляры в склерах и общее ощущение, что этих людей кто-то недавно хорошенько отпинал.

— Давайте вот этот этап с издевательствами и оскорблениями пропустим и сразу перейдем к конструктиву, граф.

— Если бы вы хотели перейти к конструктиву, вы бы обратились ко мне как положено: «ваше сиятельство», — Серов сел за стол, рядом на стул опустился перевертыш. — А так придется потерпеть немного. Мне вот интересно, как вы докатились до связей с темными тварями, которые занимаются человеческими жертвоприношениями? А еще, что будет, если я об этом расскажу своим прихожанам? Как это повлияет на ваш бизнес?

— Мы готовы рассмотреть ваши предложения, ваше сиятельство, — слегка наклонил голову Розен, признавая как бы свое поражение и готовность «платить по счетам». — В любом случае мы считаем, что в данной ситуации настало время закончить нашу бесполезную войну и вернуться к мирному сосуществованию.

«Если, конечно, граф выставит такие условия, которые они смогут потянуть. Морально и финансово», — произнесено не было, но подразумевалось.

— Как я уже говорил, изначально никаких планов по Карланду у меня не было. Я не собираюсь включать город в состав своего графства, у меня нет цели конфисковывать ваше имущество, господа, — не потому что Александр такой благородный, а потому что торговый город без самих торговцев ничего не стоит. Собственных производств тут минимум, даже провизия привозная. Если городские шишки, живущие от перепродажи чужих товаров, решат просто «релоцироваться» куда-то в другое место, Серову останется пустая скорлупа вместо вкусного ореха. Так что совсем жестко давить не было смысла, с другой стороны и отпускать «просто так» тоже не хотелось. — Давайте начнем с очевидного. Вы за свой счет восстановите храм. Вернее, построите его заново. Ну и я думаю, что мы все тут согласны, что другим богам, кроме моего, в Карланде не место. И так уже запачкались дальше некуда.

— Тут нет возражений, — переговорщики переглянулись и кивнули. — Собственно, прийти сюда нас вынудила именно ситуация с жрецами Армеса и устроенными ими прошлой ночью непотребствами. Мы все здесь люди широких взглядов, не боящиеся гнева богов…

— А зря, — вставил Серов.

— Возможно, но тем не менее. Нам обещали божественную помощь против… Вас. Но выглядело это всё совсем не по-божественному, отвратительно. Мы уже пережили демонопоклонников под боком, ничего общего с теми, кто приносит людей в жертву, теперь иметь мы не хотим.

Звучало это вероятно излишне пафосно, и понятно, что если бы затея — чтобы там жрецы бога Торговли ни замышляли изначально — выгорела, вероятно, мнение сидящих тут «лучших людей» сильно отличалось бы. Но какая разница сейчас?

— Я буду иметь возможность приводить свои корабли в Карланд и вести торговлю без всяких пошлин. Так же мои корабли смогут опираться на местный порт в случае каких-либо боевых действий, — этот пункт тоже не вызвал никаких возражений. — Всё имущество Синоров остается мне. Без возражений. Впрочем, его торговые доли и всё, что связано с оперативной деятельностью, я готов продать, сам заниматься этим я конечно же не планирую.

— Договоримся, не думаю, что тут у нас возникнут разногласия.

— В совете города остаются те люди, которых мы избрали на прошлом заседании. Совет формально приносит мне как графу вассальную присягу и дальше выплачивает небольшой… Налог. В размере, скажем, 3 % от всех проходящих через казну Карланда сборов. Я со своей стороны обещаю, что средства эти пойдут на укрепление обороноспособности города, потому что то, что есть сейчас, меня не устраивает совершенно.

— Укрепление обороноспособности? — Переспросил Розен, которому явно не слишком понравился последний пункт.

— Конечно. Нужно укрепить стены, подновить защитные магические структуры. Гарнизон опять же нужен постоянный, не дело это на наемников полагаться, они сегодня за нас, а завтра — против нас.

— И конечно, гарнизоном будет командовать ваш человек?

— Конечно. Уж простите, господа, может быть, в торговых вопросах вы и мастера, но воевать не умеете совершенно. А я собираюсь свои вложения защищать. — Серов пожал плечами. — С другой стороны, в оперативное управление городом я не собираюсь вмешиваться, как и не собираюсь мешать вам вести торговлю. Более того, предлагаю вам «активнее рассмотреть» торговый путь на север по реке Кель. У меня в графстве производится немало товаров, которые могли бы заинтересовать жителей по оба берега Узкого моря.

— В таком случае было бы справедливо, если бы вы тоже взяли на себя обязательство сбывать свои товары в Карланде и не заниматься торговлей с другими контрагентами, — осторожно закинул удочку один из прибывших на переговоры политиков, — ваше сиятельство.

— Не вижу никакой проблемы в этом, — Серов кивнул. — На самом деле с этой стороны Закрытого королевства у меня вообще не так много интересов. Можно сказать, что еще пару месяцев назад их не было вообще. И да, я хочу напомнить, что после устранения клики Синоров, которые, как теперь понятно, еще и пиратством промышляли в устье Кель, водные торговые пути на север станут куда более безопасными. Опять же я с большим удовольствием пригласил бы почтенных негоциантов из Карланда присоединиться к более активному их освоению.

Насчет пиратства — это конечно еще бабушка надвое сказала, места тут были дикие, время простое, с вероятностью, близкой к 100 %, далеко не только Синоры в окрестностях пиратством баловались. Опять же «боевой флот» Карланда, которым они блокаду касского побережья устраивали, он же не из воздуха взялся. С другой стороны, наведение порядка на реке будет выгодно объективно многим, и торгашам из Карланда в первую очередь.

— Это выгодное предложение, я думаю, тут можно говорить за все торговые дома города, — согласился советник Розен. — Но в чем тут выгода вашего сиятельства?

— Мое графство нуждается как в ресурсах с севера, так и в возможности сбывать туда товары. Собственного флота на все эти задачи у меня не хватит, значит, имеет смысл привлечь чужой. Это будет выгодно всем.

И конечно о том, что в будущем собственный речной флот Александр создать собирается с последующей монополизацией этого рынка, упоминать граф само собой не стал. Впрочем, это было не нужно, в конце концов на той стороне стола тоже не пионеры сидели, там люди тоже прекрасно понимают, как дела делаются. Сначала нужно пальчик всунуть, а уж потом можно полностью вместе с ногами влезать.

Чего они не знали, так это появившегося уже у Серова в голове плана по строительству цепочки крепостей — где-то на островах посреди Кель, а где-то на берегах, в удобных местах — которая теоретически могла бы взять любое движение по реке под контроль. Кель — конечно, река широчайшая, но ведь ширина — далеко не самое важное. Важно — где можно проплыть, чтобы глубины достаточные имелись, а тут вот уже сложнее. Но самое главное — это пушки. Пушки, которые вполне могут палить на сотни метров, если их засунуть в каменные бастионы, вполне могут перекрыть судоходство. А уж в устье Кель, где из-за близости границы Закрытого королевства магия начинает работать нестабильно, порох становится настоящим убер-оружием. Инструментом тотального превосходства.

Помнил попаданец там в устье реки один островок, выделяющийся явно скальным основанием на фоне тотальной плоскости залитого водой рельефа. Если на нем поставить каменную крепость, пушек завезти калибром побольше, гарнизон крепкий… Никому мало не покажется. От перспектив взять за горло всю речную торговлю у Серова аж руки зачесались. Нет, у него и в своем родном графстве дел было навалом, как известно, полностью одолеть течку еще никому не удавалось, не подвластен человеческим силам сей подвиг. Но вот ощущение, что он засиделся на месте, что пока он развивает один совсем мелкий клочок континента, огромный мир вокруг только и ждет, чтобы его пришли и «взяли», — это ощущение во время этой короткой в общем-то командировки «за море» обрушилось на графа с неожиданной силой. Зачем ограничиваться маленьким графством, когда можно замахнуться на весь мир?

— У нас есть время подумать? — Выслушав все условия предполагаемого мирного соглашения, которые закончились стандартными «обмен пленными всех на всех» и «амнистия для участников», переговорщики еще попытались потянуть время, но Серов только покачал головой.

— Давайте решать здесь и сейчас. Судя по тому, как закончилась прошлая ночь, и по тому, как бодро отчаливали корабли из порта утром, ваши силы находятся сейчас далеко не в самых лучших кондициях. Если вы не согласны на предложенные условия, я прямо сейчас поведу свои силы на зачистку территории у воды. И поверьте, господа, мне еще предстоит объяснять горожанам, почему им не нужно разорвать вас голыми руками. После того как вы этой ночью храм их Бога, — Александр криво усмехнулся и глазами указал вверх, — взорвали.

— Хорошо, мы согласны, — без всякой радости кивнул Розен и поднялся со своего места. Серов постарался не показать своей радости, но в душе он был очень доволен: действительно, устраивать зачистку порта силой ему не хотелось совершенно. Обычно такие развлечения в местах плотной деревянной застройки заканчиваются большим пожаром. Потом восстанавливать всё хозяйство, средства на это выделять, опять же наемникам призовые выплачивать… Всё это муторно, затратно и не принесло бы никому никакого удовлетворения.

— В таком случае я предлагаю отправиться в Ратушу и закрепить наши договоренности голосованием в Совете.

— Ну и прекрасно. Грузите быстрее, если завтра утром не получится выйти в море, я вам лично головы откручиваю!

— Да, ваше сиятельство, — быстро закивал старшина портовых рабочих и принялся понукать своих подчинённых, чтобы те активнее грузили на стоящие у причала корабли предназначенные для отправки не экспорт товары.

Спорить с графом, который устроил публичную казнь жрецов Армеса, обвинив их в человеческих жертвоприношениях и целом списке других, откровенно говоря, не слишком благочестивых дел, желающих не нашлось. Хоть ранее жрецов Семерки в Карланде тоже не шибко жаловали, и по слухам даже физически способствовали их отсутствию в городе, до показательных развешиваний служителей «официальных человеческих богов» ещё не доходил никто. Это, конечно, можно было бы назвать отчаянным шагом, который разрывает всякую возможность к диалогу и объявляет полноценную «войну за веру», если бы сейчас мерно покачивающиеся на городской стене — чтобы видно было издалека — ребята не начали боевые действия первыми.

Серов и раньше отлично понимал, что мира у него с приверженцами признанных религий не будет, но всё же пытался как мог оттянуть момент перехода в острую фазу конфронтации. А теперь, когда те первыми нанесли прямой удар, стесняться уже было нечего.

Ну а подоплёку всего произошедшего той ночью Александр узнал непосредственно от своей второй божественной половины, когда наконец расплевался со срочными делами и нашёл время «поговорить». Оказалось, что та атака на храм была исключительно отвлекающим манёвром, а смысл взрыва был не в том, чтобы разрушить символ новой религии в Карланде, а в том, чтобы «сбить защиту» с алтаря. Точно так же, как когда-то сам граф взрывал с помощью порохового заряда демонический алтарь, так и здесь — сначала бахнули, подведя мину под здание, а потом, пока на улице дурачки с мечами отвлекали защитников на себя, провели обряд, уничтожив средоточие божественного присутствия высшей сущности в Карланде.

Как объяснил графу его божественный двойник, когда разрушают алтарь — это неприятно. Больно. Как бы это ни звучало странно из уст высшей сущности. Но гораздо хуже было бы, если бы жрецы Армеса довели свой кровавый ритуал до конца: он был направлен против всех тех, кто принял душой новую веру, и теоретически мог если не убить всех последователей Серова в городе — там всё же очень много энергии требовалось на такое воздействие, — то как минимум вывести их из игры на некоторое время. И тогда бы атакующие из порта легко добили деморализованных защитников, что, собственно, и задумывалось как тот самый туз из рукава. Но не получилось, не взлетело, и теперь можно было уже и не пытаться соблюдать какие-то политесы.

— Всё же уплываете? — Рядом с графом на причале стоял, кутаясь в тёплый плащ, глава местных магов.

— Я же обещал, — Серов пожал плечами, как будто это было само собой разумеющимся. Ну то есть для него и так было, а вот для остальных — не особо. Как объяснить людям, для которых Карланд — это центр мира, что у графа полно других интересов и они гораздо шире, чем клочок суши размером 20 на 30 километров.

— Ну обещания, они, знаете… Имеют свойство забываться при изменении внешних обстоятельств.

— Я стараюсь, чтобы у меня не забывались, — хмыкнул Александр и тоже накинул капюшон. С моря дул достаточно крепкий и холодный ветер, и вообще погода всеми силами намекала на уже совсем скорое приближение зимы. Тут, конечно, зимы были мягче, чем на севере, но всё равно от воды чувствительно тянуло холодом. — И поэтому мои люди готовы идти за мной до конца. Куда бы я ни шёл.

Серов бросил ещё взгляд на ведущиеся погрузочные работы и не торопясь двинул по причалу в сторону города. За ним двинул маг, а на небольшом отдалении — охрана из прибывших «с большой земли» храмовых стражей. Те были очень недовольны тем, как их божество — Александр пока не рассказывал об изменившемся раскладе сил, просто пока не придумал, как это подать — безответственно рискует собой на чужбине, и теперь вообще не отпускали мужчину никуда без охраны.

— В таком случае смею напомнить вам, ваше сиятельство, насчёт нашей договорённости с вами об обучении магов Карланда вашей системе счёта.

— Нет никаких проблем, — хмыкнул Серов. — Присылайте людей в Александров, у нас уже отработана методика обучения опытных магов. Пару лет занятий — и вы постигнете такие тонкости, которые выведут вас на совершенно другой уровень силы.

— Пара лет… — Ан-Здинг явно был несколько обескуражен обозначенными сроками.

— Пара лет — это, конечно, оптимистичный прогноз, но кое-какую базу дать за это время уже можно, хотя, конечно, наши ученики учат математику суммарно гораздо дольше, — Александр пожал плечами, залезая в ждущую графа закрытую двуколку. — Но они с нуля учат, у вас же какие-то представления о цифрах уже есть.

И здесь нужно сделать небольшое отступление и объяснить, что собой представляла математика жителей этого мира. То, что система математической записи была шестнадцатеричной и непозиционной, уже упоминалось, но мало кто задумывается, что это даёт на практике. На практике, например, отсутствовал ноль, а с ним и отрицательные числа. Человеку с Земли, который десять лет отсидел за партой в школе и ещё — не дай бог — сверху приправил её техническим вузом, это может показаться контринтуитивно, однако для практических вычислений ноль не так уж сильно нужен. Потому что местные жители редко погружались в абстракцию и вообще не так чтобы жаловали алгебру, делая упор на геометрии. Геометрия — это хорошо. Это архитектура, это всякие измерения, это составление магических конструктов в конце концов. А в прикладной геометрии особо нет отрицательных чисел, есть длины, площади; то, что не получается посчитать и доказать через цифры, всегда можно сделать, вырезав фигуры из бумаги и поигравшись, перекладывая их так и эдак.

С другой стороны, такой чисто практический подход к математике делает если не невозможными, то крайне тяжёлыми действительно тяжёлые расчёты. Попробуй реши квадратное уравнение — да ты его даже записать не сможешь без нуля. Или там число Пи — что уже ближе к теме разговора — подсчитать до десятого знака; да хрен с ним подсчитать, как его записать? Простые дроби были местным известны и понятны — ну потому что они в практической жизни встречаются постоянно, — а вот с десятичными уже гораздо сложнее. То есть Пи у них было не 3,14, а 3 и 7/50. А если нужно более точно высчитать, до пятого знака, например? То это будет 3 и сколько там тысячных? В какой момент у тебя от оперирования такими конструкциями закипит мозг? Думается, что очень быстро.

С числом «Пи» — это небольшое отступление в отступлении, но тем не менее — у Серова вообще смешная ситуация получилась. Когда-то совсем в молодости он прочитал книгу Харуки Мураками «Охота на овец», ничего там не понял особо, но запомнился бывшему спецназовцу такой момент, что один из героев имел свойство измерять уровень интеллекта окружающих количеством знаков после запятой в числе Пи, которое они помнят наизусть. Сам он помнил 16 и очень удивился, когда встретил другого человека, знающего 32 знака. Не сказать, что Александра это впечатлило очень сильно, но с тех пор он приобрёл привычку в качестве разминки для памяти при случае учить число Пи в глубину. С возрастом привычка практически исчезла, а вот знание полусотни знаков после запятой в голове почему-то осталось. И вот это знание потом сильно пригодилось Ариену для вычисления каких-то своих параметров, потому что в имперской математической традиции империи Пи знали только до 6 знака.

Ну и вот, возвращаясь к математике и практическому её применению, в местной системе счёта сложные вычисления проводить было настолько трудно, что зачастую «на месте» этого никто не делал. Ну потому что магов много и становление магом больше зависит от врождённой способности, а не от ума. Гениев же среди подавляющей части магической братии имелось столько же, сколько среди остального населения — исчезающе мало. Поэтому в 99,9 % случаев использовались готовые расчёты для тех или иных заклинаний, сделанные ещё при империи. Там было достаточно административного ресурса, чтобы собрать в одном месте много обученных людей, провести расчёты, составить справочники, таблицы — и вот это вот всё. А следующую тысячу лет потомки только пользовались наследием древних, даже не пытаясь — ну или почти не пытаясь, отдельные энтузиасты не в счёт, опять же и без расчётов путём долгого перебора и приложения таланта тоже можно многого достичь, но это всё же не будет системой — двинуть магическую науку самостоятельно.

Получалось, что если где-то терялся справочник с просчитанными заклинаниями и не находилось его копии, то заклинание могло считаться утерянным. И хуже того: при использовании стандартных форм и фигур зачастую использовались некие усреднённые показатели, которые могли отличаться от тех, которые маг видел вокруг в конкретном месте. Высота над уровнем моря, день года, температура, влажность — куча параметров; если не можешь подогнать их под свои условия, то мощность магического воздействия могла отличаться в разы.

И казалось бы, желающих присосаться к источнику нового знания по идее должны были тут же начать выстраиваться очереди. Это же считай Святой Грааль магии: нет, какие-то простые заклинания оптимизировать не выйдет, там всё давно сто раз выверено и оптимальное расположение линий и узлов определено сотни лет назад. Но вот для конструкций помасштабнее… Да ещё и менее универсальных, чем какой-нибудь простейший огнешар, прости Господи…

Но нет. Сложно. Слишком сложно для людей, которые всю жизнь учили магию привычным способом, перестраиваться по ходу дела. Александр, изначально думавший, что новую математику нужно скрывать как самую великую ценность, быстро понял, какая это глупость. «Скрывать» и «вводить массовое образование» — две крайности, лежащие на одной прямой шкале; совместить их было просто невозможно.

— Так что вот так, господин ан-Здинг. Мы свои наработки даже не пытаемся скрывать, однако желающих учиться прискорбно мало. За прошедшие несколько лет к нам из северных королевств знаете сколько магов приехало, чтобы приобщиться к знаниям? Меньше десятка. А полный «университетский курс» хотя бы только по математике пока закончило ровно два человека. Я иностранцев имею в виду; наших я всех в обязательном порядке прогоняю через учёбу, может, не все всё поймут, но, глядишь, что-то в головах и задержится — всяко польза будет.

— Да… Я думал, признаюсь, что там всё несколько. Проще, — за разговором коляска проскочила порт, поднялась по дороге к воротам и въехала в пределы городских стен.

— К сожалению, это не так. Вернее — наша математика гораздо проще традиционной, но это не божественное чудо. Придётся поработать.

А вообще Серов за десять лет сделал для себя ещё одно достаточно неоднозначное наблюдение. Если брать земное средневековье, то кто там мог пробиться «наверх»? В первую очередь дворяне, те, кому повезло родиться в «правильной» семье. Это, конечно, во все времена было главным залогом успеха, но при наличии вокруг сословного общества правило данное работало вдвойне. Ну и во вторую очередь — это были отдельные самородки: умные, хитрые, талантливые, трудоспособные, готовые выгрызать себе путь наверх зубами.

И на первый взгляд в этом мире было то же самое. Тоже да не то же, потому что тут имелась третья «шкала» — магическая. Родился ты в бедной незнатной семье, но с мощным магическим потенциалом — место в элите (ну, понятно, не на самом верху, но на вторых-третьих ролях) обеспечено, считай. А наличие магического таланта совсем не повышает шансы на природный ум, сообразительность, трудоспособность и так далее. Мест же, между тем, «наверху» среди элиты магическая «линия» совсем не добавляет, и получается, что для талантливых, но простых людей мест зачастую не остаётся. Некому, получается, двигать вперёд науку и философию. Парадокс. Хотя какой парадокс — мысль о том, что магия будет только замедлять развитие науки и социальных отношений, она в общем-то совсем не нова, и тем интереснее было увидеть её подтверждение на практике.

— Всё на месте? — Прибыв в ставший «штаб-квартирой» особняк, поинтересовался Александр. Здание в городе уже потихоньку начинали называть графским, фамилия Синоров очень быстро начала забываться, хотя казалось бы… Как говорили древние: «так проходит мирская слава», ничего не поделаешь.

— Все собрались, только вас ждут, ваше сиятельство, — кивнул молодой служка, взятый из местных, одновременно принимая плащ и открывая двери перед правителем.

— Ну и прекрасно, — Серов быстрым шагом прошёл к «залу заседаний», по его приказу превращённому в совещательную комнату, и поприветствовал соратников. — Господа, добрый день. Что у нас по текущим делам? Горинис?

— Работаем, ваше сиятельство. Завалы на месте храма уже разобрали, сейчас мастеровые прикидывают необходимые объёмы работ… Скоро начнутся зимние шторма, в море выходить никто не будет, освободятся рабочие руки, дело пойдёт активнее, — глава боевого крыла церкви оказался в Карланде в моменте самым высокопоставленным иерархом, и именно на него свалились «религиозные задачи», которые Серов с большим удовольствием с себя скинул. В этом есть некая доля шизофрении: при всей своей вовлечённости в божественные процессы сам попаданец внутренне по убеждениям во многом оставался «атеистом». То есть понятно, что вопрос именно «веры» в Бога или Богов тут на повестке дня уже не стоял, но даже так заниматься проповеднической и миссионерской деятельностью Александру не очень нравилось. Он с большим удовольствием делегировал данные задачи другим людям.

— От Совета представители на стройке присутствуют.

— Да, присутствуют, всё фиксируют, вовремя оплачивают все потребности, с ними проблем не было. До сих пор во всяком случае, — путешествие туда-обратно явно тяжело далось церковнику. Победа над морским чудищем стоила мужчине дополнительных морщин и резко побелевших висков. — Службы пока проводим где придётся, провели учёт прихожан, примерно четыре с половиной тысячи регулярно посещают собрания. Две тысячи человек уже приняли знаки бесконечности. В целом могу признать, что отношение простых карландцев к нам более чем положительное.

— Ищи тех, кого можно в жрецы посвятить, своими силами мы тут не справимся, — распорядился Серов, держа в уме ещё необходимость окормления той части населения полуострова, которая находится за пределами городских стен. Там тоже ещё предстояло возводить места для богослужений, и вообще работы было непочатый край… — Корабли готовы?

Это уже вопрос был задан барону Еридану, отвечавшему за «морскую компоненту».

— Готовы, ваше сиятельство! — Фразу Гориниса насчёт «зимних штормов» Серов мысленно отметил, ему тоже не слишком хотелось бултыхаться на паршивых с точки зрения мореходности скорлупках в бушующем море, и ещё меньше хотелось застрять в Карланде на зиму. Так что отправление домой планировалось на самое ближайшее время. — Осталось только людей погрузить, и можно выдвигаться.

Александр для сохранения контроля над городом собирался сделать рокировку — забрать отсюда как можно больше бойцов, а вместо этого оставить им своих. На кораблях приплыло несколько «полевых» пушек, их Серов собирался поставить на портовые ворота Карланда и вообще сделать это место главным «узлом обороны», через который при необходимости можно контролировать весь город. Нет, конечно, если реально восстанет 30-тысячный населённый пункт, то никакие пушки не спасут, а вот если какие-нибудь члены совета вдруг решат немного подправить договорённости в свою пользу, то, глядишь, пара залпов картечи в лицо их пыл-то и прохладит.

— Отлично, — выслушав доклады от всех собравшихся, Александр припечатал ладонью по столу. — В таком случае назначаю отплытие на послезавтра!

Зима прошла в заботах и мирных трудах. Получившие дополнительные каналы сбыта продукции на север и юг по речному маршруту графские предприятия как будто вздохнули полной грудью свежего воздуха.

Из месторождений восточнее Коркоста добыли первую железную руду… И это оказалось таким геморроем, что Серов едва не плюнул на свой «металлургический проект». К сожалению, сухопутная логистика в средневековье — это одна сплошная боль. Лошадь и телега даже в самых лучших условиях могут тянуть какие-то смешные объемы руды, а уж в холмисто-гористой местности, где даже на своих двоих порой пройти сложно, проходимость гужевого транспорта и вовсе падает порой до отрицательных величин. В прямом смысле отрицательных — тут уже вопрос не в том, сколько груза потянет лошадь, а сколько нужно людей, чтобы перетянуть лошадь через очередную осыпь.

Нет, можно было, конечно, попробовать наладить добычу и выплавку на месте, так, наверное, было бы даже проще, вот только полное отсутствие населения на километры вокруг и необходимость тащить сначала топливо по тем же отвратительным дорогам туда, а потом готовый металл обратно фактически сводили все преимущества такой модели к нулю.

— А если продолжить рельсовую дорогу… — Ехать самому на место Серову не хотелось, поэтому он теоретизировал, сидя у себя в столице. Зима в этом году оказалась поздней: до середины восьмого месяца снега не было вообще, да и температура даже до нуля не доходила. Такая себе затянувшаяся сверх всяких «лимитов» осень.

— Рельсовую? — Вопросительно приподнял бровь приглашенный на совещание Дрор. Гном уже давно стал своим в графстве, более того, как-то незаметно сюда начали переезжать с севера и другие коротышки. Один, потом другой, потом третий… И вот уже целая слобода образовалась в пару сотен голов. Бабы завелись того же племени, детишки пошли… Попаданца сначала эта ситуация немало напрягала, в том плане, что иметь у себя в столице чужой анклав — это крайне опасное дело. Пусть даже живущие там представители подгорного народа как работники — далеко не все коротышки были какими-то превосходными мастерами, кузнецами, ювелирами, но все же средний гном в плане квалифицированной работы руками был явно лучше среднего человеческого селюка, который до этого только в земле всю жизнь ковырялся — были выше всяких похвал.

Пришлось выставлять условие о формальном принятии подданства и клятвы графу. Она, конечно, у немагов такой ультимативной силы не имеет, но все же. Плюс плотная работа «контрразведки» и «церковников»: последние вообще восприняли наличие такой «черной дыры» у себя во владениях как личное оскорбление. Короче говоря, достаточно быстро удалось вычислить тех бородатых — уровень конспирации у местных шпионов, нужно признать, отнюдь не поражал — которых специально закинули в Александров для «пригляда», и их тихонечко изолировали от всех секретов.

— Ну да… Полностью железные рельсы мы, конечно, не потянем, но сделать деревянное основание, набить железные полосы, пустить по ним телеги на нескольких осях… — Граф, будем честны, в таких технических тонкостях разбирался очень и очень примерно. На обывательском, можно сказать, уровне: допустимые нагрузки на рельс и на ось вагона не смог бы рассчитать даже под страхом смертной казни. Но при этом само понимание того, что при прочих равных лошадь сможет по такой вот подготовленной дороге тянуть больше груза, чем просто по земле или даже по камню, у него вполне имелось.

Если вдуматься, то и на Земле первые конно-рельсовые дороги появились именно как заводские, как раз в тех местах, где недостаток «тяговооруженности» невозможно было компенсировать количеством рабочих рук. Либо по причине их дороговизны, либо по причине их банального отсутствия. В шахту, например, не загонишь толпу народу, ей там просто места не найдется, вот и приходится мозг прилагать.

— Полосы — это хм… Интересно, — пробормотал гном.

— А что, у вас так под горой не делают? Вам же сами Боги велели такую дорогу под горой пользовать.

— Почему не используют, используют. Только у нас обычно обратно устраивают: колеса по специальной выемке в камне едут.

— Это понятно, — согласился Александр: при наличии качественного мага, заточенного на работу с камнем, такие вот «рельсы» можно было прожигать в готовом тоннеле километрами без каких-то чрезмерных усилий. — Только на поверхности это не прокатит. Мусор будет забиваться или снег зимой, придется эти выемки чистить постоянно, проще наоборот сделать не «впуклость», а «выпуклость».

— Сие есть великая тайна подгорного народа, — неожиданно перешел на «высокий штиль» Дрор. — Со всех причастных берут кровную клятву никогда и ни при каких обстоятельствах не рассказывать жителям поверхности об этом изобретении.

— Ну да, логично, — пожал плечами граф и, ухватив со стола чашку с горячим «адмиральским чаем», сделал пару добрых глотков. В новом дворце, конечно, сквозняки уже так не гуляли, как в том небольшом замке, с которого когда-то начиналась графская столица, но все равно понятие о тепло- и пароизоляции при строительстве местные имели более чем ограниченное. Есть в каждом помещении камин — холодно, добавь дров, будет теплее; жарко — открой окно, будет свежее. Очевидно, уюта такой, с позволения сказать, «климат-контроль» жилому помещению совсем не добавлял. — Слыхал я истории о том, как гномские войска перемещались под горой с невообразимой скоростью: сегодня здесь вылезли на поверхность, а завтра — уже в сотне километров отметились. Учитывая-то, что гномы к магии пространства вроде как не способны… А чего тогда ты мне о железной дороге рассказываешь, если это секрет?

— А вы, ваше сиятельство, и так все знаете, — подчеркнуто официально ответил гном и шмыгнул носом. Вот уже сколько лет на поверхности живет, а каждую зиму простужается как по расписанию. Нет, все же не приспособлены коротышки к перепадам температуры, характерным для «верхнего мира», не приспособлены. И это хорошо, меньше конкуренции. — Ну и опять же никаких подробностей раскрывать я не стану. А что касается вашей идеи, то она, конечно, имеет смысл. Но нужно магов привлекать и побольше, боюсь, ан-Дитрих один не справится, там работы на целую магическую артель.

— Ну вот и оцени, раз такой умный, во сколько нам встанет прокладка дороги от рудника до Коркоста. По деньгам и по времени. Сколько там километров — тридцать? Из них десять между холмов. Масштабный проект выходит, покруче, чем наши «тракты».

— Хотите превратить Коркост в центр металлургии? Разумно, — согласился гном. — И уголь туда по реке куда удобнее возить, чем в Александров.

Найденный по совету ан-Дитриха уголь на берегу Келя оказался весьма посредственного качества. Не то чтобы Серов так уж хорошо разбирался в твердых углеводородах, но отличить бурый уголь от черного не так уж сложно даже для дилетанта. С другой стороны, даже такой уголь лучше древесного, и опять же доставлять его по реке в Коркост будет гораздо проще. Даже с учетом долбаного магического барьера, который по мере «расползания» графства в стороны раздражал Александра все больше и больше. Вот вроде бы мелочь — перед преодолением границы Закрытого королевства ссадить команду на берег и пропустить судно «пустым», — а каждый раз какие-то сложности это вызывало. То лодка перевернется, то на топляк какой-то наскочит, то разбойники какие-то этот «переволок» караулят. Насчет последнего уже было началось на ближайшем удобном месте сооружение крепостицы — пока деревянной, но в планах была у полноценная каменная — чтобы лучше местность контролировать. И вроде мелочь, но вот таких мелочей, которые раздергивают ресурсы на разные направления, было очень много.

— Не все же Коркосту быть только торговым нашим форпостом… Иногда нужно и руками работать… — Открытие нового торгового маршрута неожиданно превратило стоящий на Лайе город из умирающего населенного пункта, откуда население потихоньку перетекало в Александров, в перспективный центр торговли и «морские ворота» графства. Казалось бы, сколько тут времени прошло с момента, когда морские амбиции Серова стали достоянием общественности, — полгода? Меньше? А изменения уже чувствовались. Куча народу сразу засобиралась «на восток», хотя до этого со времен последнего нашествия орков главным направлением миграционных потоков в этих местах были «подальше от проклятых серокожих».

Кстати, еще одним поводом для оптимизма населения в плане освоения пустующих на востоке земель стало формирование седьмого пехотного полка в армии графства. Как граф и обещал, он перевез всех желающих наемников к себе в графство и принял на «трудовой договор». Надо признать, согласились далеко не все, тем более что офицерам и сержантам никто предоставление сопоставимых должностей в графской армии не обещал, предполагалась переаттестация и стажировка. Ну потому что ты можешь быть сколько угодно опытным бойцом, привыкшим защищать замки или, наоборот, их штурмовать, но вот про правильный пехотный строй — тем более когда тут и маги рядом, и мушкеты, и пушки — даже и не сталкиваться ни разу. Что такой «солдат удачи» в таком случае накомандует? Ничего.

Ну вот и получилось, что в основном к себе на службу удалось перетянуть около двух сотен человек — из тех, что поумнее, которые понимали, что в растущей армии, даже начав с рядового солдата, но имея опыт за плечами, роста в чинах себя долго ждать не заставит, — а остальных вывезти из Карланда на другой берег Узкого моря. Чтобы в городе не оставлять потенциально опасных людей.

Что же касается нового полка, то он имел уже стандартную копейно-мушкетерскую структуру. Сам Серов, конечно, предпочел бы вообще отказаться от копий и перейти только на огнестрел, вот только производственные мощности государства такие планы совершенно не тянули. Ну а ограничивать свою армию только мушкетерами — увеличивая их количество на три десятка в месяц по мере производства этих самых огнестрельных карамультуков — виделось опрометчивым. Имелась у графа чуйка, что просто так история с его личной войной против «официальных религий» континента не закончится. Что рано или поздно — скорее рано, чем поздно — придется ему накопленную военную силу пускать в ход. И то, что полевая армия со всеми пехотными и конными полками насчитывала вполне приличные по средневековым меркам пять тысяч человек, попаданца несказанно радовало.

— С нашими возможностями — не меньше года. Сначала разметить дорогу, надо выровнять, полосы отковать, опять же… А какой толщины? Больше года, тут думать надо сначала. Хотя начинать готовить дорогу можно уже сейчас.

— Сколько у тебя землевиков? — Серов повернулся к скучающему Ариену, которому разговоры про металлургию были не слишком интересны.

— Человек двадцать суммарно. Всех, которые хоть что-то стоят, я ан-Диттриху сплавил, так что нужно его спрашивать, какие там успехи в обучении…

Вообще-то Александр уже начал всерьез задумываться о введении следующего уровня — бригадного. Чтобы несколько полков могли полностью самостоятельно действовать, являясь самодостаточным формированием, способным выполнять оперативные задачи на поле боя. Вот только как раз ресурсов для превращения полков в бригаду-то и не хватало: не было лишних пушек, те, которые отливались буквально поштучно, по полкам распределялись; специализированных саперно-инженерных частей вообще пока не существовало, их еще предстояло обучить; насчет медицины опять же стоило задуматься — магов на лечение всех ран в случае действительно большой войны точно не хватит. Причем не хватало порой самых тупых вещей…

— Ладно, это понятно, — Серов вновь повернулся к гному, взял со стола лежащий штык-тесак. — А что по тесакам?

Идея сэкономить, заменив у мушкетеров личное холодное оружие на прикрепляющийся к основному оружию полуметровый клинок, превращающий мушкет в такое себе эрзац-копье, имелась у попаданца давно. Просто по логике послезнания своего мира, где данная новация фактически произвела революцию в военном деле, одновременно сделав ненужными копейщиков и навсегда превратив конницу во вспомогательный род войск. Вот только в предыдущие годы первые несколько сотен созданных графской промышленностью мушкетов для применения их в рукопашной были откровенно тяжелы. Попробуй помаши дурай весом сильно за десять килограмм, из которой и стрелять-то можно только с упора. И дело не в том, что Серов страдал гигантоманией, просто уменьшить калибр и толщину стенки долго не получалось из-за технологических проблем. То каверны, то изгибы, то отмерянную дозу пороха не держат, то понос, то золотуха… И только на пятый год активных экспериментов над заготовками — пришлось привлекать магов, включая огневиков для контролируемого нагрева отдельных участков заготовки, из-за чего Ариен сильно ругался, говоря, что не для того в мастера выбился, чтобы потом в кузнецы переквалифицироваться — удалось снизить вес до 6,5 килограмма, длину — до 150 примерно сантиметров, а калибр пули — до 18 мм. Все еще много, но уже не запредельно.

— Сделаем сколько нужно, — пожал плечами Дрор: гному холодное оружие уже давно было не интересно, бородач стал искренним фанатом огнестрела и видел именно в этом виде оружия некое душевное родство. Причем настолько, что порой забивал на свои управленческие обязанности и сам шел в литейку, чтобы проконтролировать заливку очередной пушки. — Но я пока не очень понимаю, зачем это нужно. Нормальный клинок будет не дороже и лучше.

— Пока — незачем, — согласился граф, но вот в будущем…

Впрочем, если говорить совсем пафосно, то можно сказать, что в другой сфере будущее уже наступило. В графстве заработала первая экспериментальная телеграфная линия. Между Александровом и Красным Замком — двадцать примерно километров расстояния — сообщения, передаваемые по растянутым на деревянных столбах проводам, преодолевали мгновенно, вызывая у местных настоящую оторопь. Нет, не самим фактом передачи сообщения, а тем, что это делалось без магии.

На самом деле Серов готов был признаться самому себе, что без помощи местных он бы телеграф не осилил. Ну то есть провода, столбы, изоляторы стеклянные — это да. А вот электромеханическую часть приемников и передатчиков — это уже для человека, никогда особо не интересовавшегося предметом, немного слишком. Слишком сложно.

Как же Александру помогли местные? Оказалось, что природу электричества местные маги давно пытались постичь, видя в этом явлении некий мост между миром магии и миром — условно говоря — науки. В целом, правда, безуспешно, но кое-какие книги о природе электричества найти удалось. Так, например, устройство примитивной батарейки типа вольтова столба ученые-маги прошлого вполне осилили и без помощи попаданца из другого мира. Короче говоря, таким вот комбинированным образом, применяя обрывки знаний и техническую смекалку, удалось создать действующую модель телеграфа.

Впрочем, до реально системно действующего телеграфа там было как до Пекина — с учетом нахождения этого города за кромкой мира — раком. Не хватало проволоки — Серов оказался слишком оптимистичен, предположив, что с этим компонентом не будет проблем, — не хватало обученных людей, еще предстояло создать нормальный телеграфный алфавит… Пока отстоящий от столицы на два десятка километров замок мог принимать и передавать только ограниченный набор «кодированных» команд, наподобие «Тревога!», «Замечен враг!» или «Пришлите больше пива, у нас выпивка заканчивается».

Ну а самой главной с точки зрения государственного строительства новацией стала в эту зиму денежная реформа. Все эти гроуты, денье, короны за десять лет так и не стали для Серова привычными, каждый раз доставляя боль при необходимости подбивать какие-то финансовые балансы. В итоге решено было перейти на «нормальную» привычную систему «рубль-копейка» с делением рубля на сотню частей.

В качестве точки отсчета был выбран пятнадцатиграммовый серебряный денье, его переименовали в «рубль», при этом для простоты перехода и упрощения внешней торговли массу монеты не меняли. Соответственно гроут стал пятирублевой монетой, а корона — двадцатипятирублевой. Соответственно пфенниг стал 10 копейками, а жолд — копейкой; плюс для упрощения расчетов были введены новые номиналы в виде 25 копеек и 100 рублей. Последнюю предполагалось использовать как основную монету крупных расчетов и накопления в казне, потому что корона для этих целей была вообще-то маловата — судя по всему, инфляция и в этом мире успешно подъедала платежную способность денег, ничем иным объяснить имевшийся перекос номиналов «вниз» просто невозможно, — и вместо монет для таких целей использовали тупо слитки на вес.

Денежная реформа вызвала большой переполох как среди жителей графства, так и среди торговых партнеров на юге, севере и западе. Дело в том, что система монет досталась местным в наследство еще от империи и практически без изменений просуществовала считай тысячу лет. Почему она была такой стабильной? А она на самом деле и не была, даже если отбросить такой цементирующий фактор, как привычка.

На самом деле монеты много раз меняли форму, вес, наполнение по драгоценному металлу — не стоит думать, что порча монеты является таким уникальным земным явлением и в этом мире ею никто не баловался, — и часто торговля с практической точки зрения осложнялась необходимостью перевешивать монеты для уточнения стоимости. Так как же Серов собирался «выделиться» на фоне остальных реформаторов, которых до него было немало?

Очень просто: инновацией в технологии. Как в этом мире — да и не только тут, в земном средневековье делали то же самое — чеканили монету? Брали кусок металла нужного веса, клали на специальную наковальню и били по ней ручным молотом. Собственно, подобные развлечения даже в XXI веке можно было нередко встретить на всяких ярмарках, где за плату малую предлагали тебе сделать самому памятную монету. И такая технология, конечно же, не позволяла делать монеты «идеальными» — точно круглой формы, определенной толщины и четкости изображения. Опять же, сделать «защищенный» гурт, который потом неудобно было бы «обрезать», таким образом практически невозможно.

А меж тем технология нормальной «современной» монеты достаточно проста. Нужно просто взять металл и заранее раскатать его в лист до нужной толщины — что с учетом использования относительно мягких драгоценных металлов в общем-то было не сложно, — а потом использовать тяжелый винтовой пресс контролируемой подачей. Ну и отдельный станок — вот с ним пришлось поиграться, собственно именно желание Серова выделить свои монеты стопроцентно возможным качеством и затянуло процесс более чем на год — для «накатки» гурта. Для мелких монет его сделали просто насечками — просто не получилось иначе, — а для крупных ввели надпись: «Веруем в единого Бога Алсера». И да, божественное альтер эго попаданца согласилось принять себе отдельное имя, которое, впрочем, как нетрудно понять, было сокращением от «Александр Серов». Простенько и со вкусом. И чувство, что у него крыша начинает шизофренически съезжать, когда он говорит о божественной части себя, у Серова наконец-то немного поутихло. Все же не зря сказано, что вначале было слово.

Что же касается монет, то получились они если не идеальными, то близко к этому. А для дополнительного закрепления эффекта граф еще и магов своих напряг, чтобы они самые крупные «сторублевые» или «четырехкоронные», если по-старому, монеты обрядом усиления прочности «закрепили», благо золото магические воздействия лучше любых прочих металлов держит.

Ну и в общем, новые монеты вызвали настоящий фурор. Они и правда внешне смотрелись как ламборгини на фоне старого тарантаса. Эффект был настолько мощный, что купцы начали предлагать выкупать монеты выше их «драгоценного номинала», а Серову посыпались предложения чеканить монету для сторонних заказчиков с использованием «даточного сырья». Больших прибылей это, конечно, не сулило, но вот пропагандистский эффект оказался мощнейший. И в общегосударственном плане — на каждой монете имелось изображение правителя, причем сделано оно было максимально точно с привлечением ювелиров из гномов, — и в религиозном. Фактически каждая монета стала символом того, что Графство Серов и его божественный правитель заявляют претензии на гораздо более значительное положение, нежели занимают сейчас.

«…И отдав свою жизнь за возможность спасти жителей Карланда от демонического вторжения, Алсер наконец обрел божественность, отбросил оковы ограничивающего его физического тела, окончательно перестал быть человеком и вознесся на небеса…» — Серов задумчиво почесал кончик носа, покатал фразу на языке и кивнул. Пробежался глазами по следующей строфе, подумал немного, взял со стола магическую ручку, зачеркнул пару слов и написал вместо них свой вариант. Попробовал «на вкус» получившуюся конструкцию и остался доволен.

Александр отложил писчий прибор и с грустью посмотрел на стопку листов будущего второго тома его «Библии». Изменившиеся обстоятельства требовали срочного «закрепления» их на бумаге, чтобы паства как можно быстрее начала верить правильным образом.

— Ваше сиятельство, — в кабинет просунулась голова секретаря.

Растущий вал документооборота потребовал создания полноценной канцелярии. Внутренние отчеты: промышленность, торговля, армия, налоги, сельское хозяйство, образование, магическое направление. Внешние контакты: торговые, дипломатические, теперь даже религиозные… Вал бумаги. Кто бы мог подумать, что её может быть так много, учитывая царящее вокруг средневековье. С другой стороны, логично: если Александр строил своё государство, «перепрыгнув» стадию феодализма в парадигме просвещенного абсолютизма, то и без взращивания класса бюрократов обойтись тоже было невозможно. Тут либо одно, либо другое.

Бумаги тратиться стало так много, что пришлось расширять бумагоделательное производство. Если раньше большая часть уходила на книги, то теперь печатный цех забирал от силы процентов пять от общего вала продукции печатного производства, остальное тратилось на административные нужды.

А учитывая готовившуюся административную реформу — граф наконец дозрел до разделения своего государства на «губернии». Пока окончательный вариант был ещё не утвержден, но предварительно должно было получиться около десяти единиц, включая столичный округ, отдельные самоуправляющиеся города и 6–7 губерний, — бумажный поток должен был вырасти ещё сильнее.

Каждой губернией должны были управлять «тройки». Не те, которые судебные из Советского Союза, а которые из древности. Военный начальник по задумке Серова должен будет только командовать выделенными ему силами обороны, финансовый начальник будет только собирать налоги, а административный начальник будет заниматься текущим управлением. Теоретически — ну во всяком случае в голове попаданца — такая схема должна была усложнить злоупотребления, коррупцию, сделать практически невозможными восстания войск и прочие подобные эксцессы. Конечно, это была реформа «на вырост». Всё же графство хоть и расширилось территориально, по населению ещё было достаточно невелико, но кто сказал, что так будет всегда?

— Да, Метилиз? — Парень был лучшим студентом первого набора столичного «университета», и если говорить совсем честно, являлся натуральным гением. Ну а как назвать человека, который, будучи рожденным в обычной семье, сумел в условиях средневековья сначала закончить школу, потом гимназию, а потом освоить полноценный трехгодичный университетский курс за полтора года? Гений он и есть. Оставалось только добавить к теоретическим знаниям ещё и опыт практической работы, а потом… Что будет потом, граф ещё не знал. Пока же пристроил его работать личным секретарем, и с данной работой Метилиз справлялся на вполне приемлемом уровне.

— К вам её преосвященство Никара.

— Хм. Это она удачно пришла. Давай её сюда, — махнул Александр рукой и откинулся на спинку кресла.

С Никарой у них складывались странные отношения. Если это можно было назвать отношениями. Они иногда трахались, и собственно нерегулярными телесными близостями романтическая линия их взаимоотношений и заканчивалась. Серов подозревал, что Никаре статус «женщины главного» нужен был для пущего контроля над своими подчиненными по церковной линии. Сам же Серов постоянной женщины не имел и при всём своём высоком статусе, теоретически позволявшем получить едва ли не любую женщину в графстве, пользоваться подобными привилегиями всё же остерегался. Когда твоя репутация среди паствы может напрямую влиять на твою внутреннюю сущность, поневоле начнешь следить за своими словами и поступками более внимательно. Конечно, хорошо было бы собрать гарем из молодых «весталок», но вот какими последствиями это чревато, граф боялся даже думать. Начнут все они рассказывать, что у «божества» член до колена, а он возьми и вырасти. И ладно если до колена, а если наоборот — пойдет слух, что… В общем, Александр об этом предпочитал не думать. Ну его нафиг, такие приключения.

Ну а как глава церкви женщина Александра полностью устраивала. Была в меру амбициозной, но при этом знала своё место. Оказалась неплохим администратором, смогла удержать баланс между циниками и фанатиками у себя в обойме. Активно занималась миссионерской деятельностью — не сама, понятное дело, но не похвалить Никару за организацию всего дела тоже было невозможно. Под её руководством строились храмы, увеличивалось количество паствы. Слово об истинном боге потихоньку понесли за пределы графства. Как говорил Алсер, серая дымка, скрывающая от него весь мир за пределами «подмандатной территории», начала медленно, но верно редеть. То есть где-то там, по ту сторону границ центральных государств, у его церкви тоже появились последователи. Короче говоря, процесс шёл в нужную сторону, и заслуги Никары во всём этом процессе не смог бы умалить даже самый большой скептик.

— Ваше сиятельство, — женщина при помощнике демонстративно склонила голову, хоть граф никогда от своих подданных таких знаков почитания и не требовал. А когда дверь закрылась, Никара, как будто сбросив с себя чуждый образ, тут же улыбнулась и уже без всяких церемоний села за стол напротив Серова. — Ну как?

Под «ну как», очевидно, имелся в виду черновик библии, которую специально отобранные — особо доверенные, которые точно не пойдут трындеть о своей работе направо и налево — ребята активно ваяли на основе выданного им синопсиса.

— В целом неплохо. Перебор немного по пафосу на мой вкус, но, наверное, это, так сказать, жанровая особенность, никуда от неё не денешься.

— Бог должен быть велик, могуч и по определению непостижим, — пожала плечами первожрица. — А по набору ценностных установок? Заповеди, правила, запреты? Что добавить, что убрать?

Было в этом что-то очень циничное — такое обсуждение правил, по которым в будущем — ну во всяком случае это предполагалось, а как оно будет на самом деле, даже Богам не известно (тут Серов был уверен, лично спрашивал) — будут жить миллионы людей. Он даже иногда задумывался о том, как писались священные тексты в земной истории. Когда Новый Завет формировали во втором-третьем веке, там так же шли дискуссии: мол, вот этот момент точно нужно оставить, а вот этот выкинуть, потому что там не то написано. А Мухаммед? Он исходя из каких соображений Коран писал? Советовался с кем-то, обсуждал, может, диспуты проводил? Вкладывал смысл в каждую фразу, или все потом найденные толкователями слои были надуманы и никакого отношения к желаниям автора вообще не имели?

— Да. Есть кое-какие мысли, — Александр достал из стоящего рядом шкафчика бутылку красного вина и пару бокалов. Дернул пробку, налил понемногу темно-красной жидкости в стеклянную тару. Чокнулись, выпили понемногу. Бутылка приехала в графство из княжества Коркоран и обошлась в какие-то неприличные деньги, но стоила каждое уплаченное денье. Вернее, копейку. Теперь копейку. — Нужно сделать акцент на том, что Бог не требует от последователей страдать за веру. Никаких безумных жертв, глупых самоограничений, умерщвления плоти, бесполезных запретов, требований отказаться от секса или любых других телесных или душевных удовольствий. Вот это всё мы сразу вырезаем и наоборот пишем, что мол кто требует от вас бессмысленно страдать — это враг и вообще плохой человек.

Чего Серов боялся до дрожи, так это всякого рода толкователей — а такие появятся, граф готов был дать руку на отсечение, что без этого не обойдется, — которые возьмут его текст и начнут рассказывать, что всё написанное нужно понимать иносказательно. У евреев вон в Торе написано: «Не вари козленка в молоке матери». Казалось бы, конкретный прямой запрет на совершенно конкретные действия. И во что это превратилось спустя всего каких-то три тысячи лет? Теперь это означает запрет на жестокость и смешение несовместимых понятий — жизни и смерти, — а также отказ от языческих ритуалов плодородия. А в практическом плане — в то, что нужно мясное и молочное есть отдельно. Ну вот серьезно? Как первое могло прийти ко второму?

Поэтому Серов хотел в своём священном тексте видеть максимально однозначные и не подлежащие двойному толкованию заповеди и правила, а едва ли не первым прямым указанием своим последователям стало физическое уничтожение любого толкователя, который решит, что знает лучше, чего хочет Бог, чем сам Бог. Вряд ли это спасёт от всех проблем, но попробовать точно стоило…

— Как отделить бессмысленные страдания от полезных? — тут же уточнила Никара, демонстрируя приличный уровень вовлеченности. Не просто так человек туда-сюда листики с черновиками носил, а явно читал и вникал. Александр мысленно поставил женщине плюсик.

— Мы вводим примат приоритета общего над частным. Если на твой город нападает враг и ты должен пожертвовать жизнью ради спасения многих людей — это должно быть правильно, почетно и вознаграждаемо в посмертии. Если ты отказываешь себе в жизненных радостях, чтобы показать свое моральное превосходство перед окружающими, то ты сам дурак.

— А как же примат телесной и душевной чистоты?

Серов в своём религиозном тексте хотел зацепить не только вопросы морали, но и моменты совершенно практического свойства. Например, важность сохранения физического здоровья. Поскольку понятие о гигиене в этом мире у населения как таковое отсутствовало, что приводило к многочисленным лишним болезням и смертям — благо магия позволяла чаще всего защититься от больших эпидемий, хотя и не всегда, и такие напасти случались порой, — граф предложил добавить в текст «Библии» идею о необходимости соблюдения физической чистоты. В прямом и переносном смысле: мыться чаще, мыть руки перед едой и после туалета, бороться с грязью, менять одежду по возможности. Сюда же входил и запрет на злоупотребление алкоголем, другими веществами, которые разрушительно влияют на человеческое тело. Выпить немного для удовольствия, чтобы сердце радовалось — это можно, это даже приветствуется. А вот напиваться в стельку каждый день — это запрещается.

В этом плане Александр в некотором смысле брал пример с евреев. Были у него в детстве соседи по дому, исповедующие иудаизм — они потом в Израиль уехали. Так вот, подход этого народа к религии Серову нравился гораздо больше, чем аналогичные христианские догматы. Если отбросить философскую чепуху, то основным постулатом нормального иудея будет: «Нас всю историю били и унижали, но здесь и сейчас мы живы, так что давайте вкусно кушать и веселиться, пока можем». Говорить, что это контрастировало с риторикой православных попов, даже смысла нет. И именно такой подход попаданец хотел инкорпорировать в свою религию. Зачем нужны эти бесполезные страдания, когда можно просто наслаждаться жизнью, делать мир вокруг себя лучше и светлее? Уж точно всякие странные ритуалы типа бичевания себя плетью, ношения вериг или прибивания себя к кресту никакой пользы в практическом плане не приносят.

— Вопрос приоритетов. Нужно выстроить заповеди так, чтобы первые имели преимущество над последующими. Ну и понимать, что в любом случае абсолютно все жизненные ситуации в одной книге описать будет невозможно. Мы должны указать путь, по которому каждый человек обязан будет пройти самостоятельно, — Серов хмыкнул и добавил: — Но это ведь не значит, что путь нужно проходить с грустным лицом? Наоборот, наша цель — сделать так, чтобы счастья и радости в мире было больше.

— Достойная цель, — по голосу Никары невозможно было понять, иронизирует она или действительно так считает.

— А что по другим задачам? Как там храм в Коркосте? — Количество храмов, посвященных богу Алсеру, в графстве стремительно росло. В Александрове, кроме главного «первохрама», пришлось возводить ещё один, потому что в первый все желающие уже не помещались. Население столицы с учётом активно развивающейся здесь промышленности и стремительно разрастающимися пригородами перевалило за десять тысяч человек и останавливаться на этом не собиралось. По меркам Земли десять тысяч — это мелкий ПГТ, а тут уже вполне себе город. Не мегаполис, конечно, но учитывая, что десять лет назад на этом месте вообще практически ничего не было, результат ошеломительный. Ещё один храм был в Берсонзоне, в Карланде… Потихоньку в Коркосте строился. В нескольких крупных сёлах, где полноценного храма было вроде как и с избытком, ставили что-то типа святилища-часовни, куда регулярно приезжали церковники из городов проводить обряды.

— Строим. Даже с учётом помощи магов быстро это не будет. Может, к концу года… В Карланде, кстати, тоже восстановление храма займёт не один месяц. Нужно будет туда сплавать проконтролировать работы по месту.

— Ну да, ну да, — нахмурился Александр. После того как события на юге стали достоянием общественности, желающих сплавать в Карланд оказалось на удивление много. Упустил граф, что рассказ об обретении Алсером полноценной божественности во время пребывания в вольном городе делает этот населенный пункт в некотором смысле священным для всей религии. Тут же появились желающие совершить «паломничество» на юг, приложиться к «святым камням», которые видели воочию эпическую битву добра со злом. — Медленно строим. Хотя понятно почему…

Сказать, что графство переживало строительный бум, наверное, будет даже некоторым преуменьшением той ситуации, которая сложилась в последние годы. После серой чумы и большого набега орков на границах графства просто не осталось соседей. Ближайший серьезный сосед, который мог бы угрожать Александру — герцогство Тавар, — находился в двух неделях пути от столицы. Для небольшого конного отряда в двух неделях, для полноценной армии этот срок можно легко увеличивать вдвое. Причём из этих двух недель половина прошла бы по совершенно пустым местам, откуда рачительный попаданец в принудительном порядке вывез оставшееся население и поставил под контроль опустевшие замки. Дюжина человек — много денег не стоят, но вполне могут затормозить потенциальную армию вторжения на приличное время. Пока остановишься, пока обоз подтянешь, пока лестницы сколотишь, пока штурм, пока одно, пока второе… А ведь припасы придется тянуть с собой, реквизировать их совершенно не у кого. Так ещё и всякие мутанты, оставшиеся по дальним чащам и болотам после магической катастрофы, большое скопление людей точно заметят — это купеческий караван может проскочить быстренько, а вот армия полноценная — вряд ли, — и вылезут «пообщаться».

Короче говоря, к чему эта мысль? К тому, что неожиданно на отдельный ограниченный кусок бывших вольных баронств упала благодать ничем не омрачающегося мира. Можно было не ждать, что завтра к тебе сосед прибежит с желанием ограбить или какая-то гадость из-за Барьера пожалует. Можно было просто жить, торговать, работать, строиться. И все строились. Спрос на кирпичи, например, вырос чуть ли не на порядок, а на строительную древесину настолько, что графу пришлось вводить ограничения на порубку — иначе бы вообще все деревья посводили мигом.

А ещё Серов затеял строительство новой стены вокруг столицы. Спокойно-то вокруг спокойно, но то, что такая идиллия продлится долго, мужчина не верил совершенно и предпочитал готовиться к войне заранее. Та же стена, вернее деревянный «тын», который был возведен на скорую руку семь лет назад, уже не отвечал вообще никаким требованиям. Квадратик с длиной стен примерно в километр даже на статус «верхнего города» уже не тянул — там просто невозможно было разместить все самые важные постройки. Новая стена должна была стать длиннее раза в четыре по меньшей мере, стать толще, приобрести «бастионные черты», чтобы артиллерию там можно было располагать более свободно, чтобы она могла вести обстрел без слепых зон…

Впрочем, пока этот проект выглядел слишком масштабно для относительно небольшого графства. Такая стройка могла затянуться на годы, высосав из казны все возможные свободные средства. Пока гораздо разумнее виделось вложиться в торговлю, а уж потом…

— Папа! Папа!

В кабинет — без всякого разрешения или даже попытки его получить — с криками, смехом и поразительным грохотом, который, казалось бы, просто не могут создавать обычные дети, ввалились сыновья. Оба — двое, старший и младший, — два сапога пара. За ними в дверном проёме показалась голова секретаря, которая, судя по выражению лица, испытывала крайнее смущение от того, что оборона святая святых дражайшего начальства была прорвана столь легко. Я только кивнул головой и махнул рукой, мол, не парься: чтобы совладать с этой сносящей все на своем пути стихией, нужно что-то большее, чем один молодой, пусть и очень умный, секретарь.

Это, кстати, был ещё один очень интересный момент, который начал проявляться совсем недавно, уже после возвращения Серова из Карланда. Няньки и воспитатели сыновей начали замечать на себе… необычное воздействие, как будто подопечные «продавливают» их своим желанием. При этом с точки зрения классической магии оба ребенка были абсолютно бесталанными, как и отец: тут генетика сыграла «как полагается». Шанс того, что у двоих родителей-«немагов» появится ребенок, способный оперировать магической энергией, оставался достаточно небольшим.

Александр даже поинтересовался — ну а как же, он хоть и граф, но при этом ещё и любящий отец — по поводу этого явления у своего «альтер эго».

«А чего ты хотел? Когда меч, который ты носишь с собой десять лет, превратился в божественный артефакт, тебя ничего не смутило? С людьми то же самое происходит, просто медленнее, потому как человек всё же сложнее, чем простая железяка. Так и появляются всякие „апостолы“ и „пророки“ — живёшь годами бок о бок с божественной сущностью и сам бонусы получаешь. И то, что дети начали проявлять способности первыми, тоже ничего удивительного — твоя же кровь. Вернее, наша. Так что у тебя под боком два потенциальных Геракла живут, в будущем на настоящие подвиги способные. Хотя, конечно, они были рождены до полноценного пробуждения божественности, так что полноценными полубогами им не стать, но отличаться от остальных людей вокруг они будут совершенно точно».

— Папа, мы не хотим учиться, мы хотим гулять! — Со всей безапелляционностью заявил старший, по праву сильного первым залезая отцу на колени.

— Пусть дядя Ариен нам салют сделает, — поддержал старшего младший. Несмотря на разницу в возрасте в пять лет, которая для таких лет обычно критическая, сыновья жили достаточно дружно и предпочитали «воевать» с миром вокруг, а не между собой.

— Сделает, сделает, но сначала учеба!

— Это скучно!

— Скучно. — Согласился граф: он в детстве школу тоже не слишком жаловал, о чём сейчас нередко сожалел. Сейчас бы знания из школьного учебника по химии ему совсем бы не помешали, — но учиться — это важно. Нужно быть умным, чтобы в будущем не навоз лопатой перекидывать, а серьезными делами заниматься.

— Я не буду навоз лопатой перекидывать, я сын графа. Я буду править. — Ну да, традиционные воспитательные мотиваторы в сословном обществе работали не слишком хорошо. Серов поморщился от такой прямоты, но вынужден был признать, что сын скорее прав, чем не прав. В окружающем их мире никому бы не пришло в голову заставить графского сына работать «дворником». Даже если он совсем дубовый.

— А править ты как собираешься, если учиться не хочешь?

— Найду умных помощников, они за меня всё сделают. — Классическое фонвизинское «пусть извозчики географию знают, это их работа». Серов посмотрел на Никару: та изо всех сил держала серьезное выражение лица, никак не реагируя на спонтанный сенас воспитательной работы.

— Так а ты умным помощникам зачем? Если все вокруг умные, а ты глупый, с чего ты взял, что тебе позволят править? Свергнут, сами на трон усядутся — и вся недолгая.

— Так у них же прав на это нет, кто им позволит? — Такая простая мысль, что не все всегда будут выполнять его хотелки только по праву рождения, видимо, не слишком хорошо укладывалась в голове ребенка.

Впрочем, дальнейшее обсуждение перспектив правления — которые были весьма смутными, учитывая то, что за прошедшее десятилетие Серов как будто и не особо постарел — пришлось отложить: до кабинета сюзерена добрались воспитатели детей и забрали их «по своим делам».

— Кстати, по поводу обучения. Это важнейший пункт, его обязательно нужно внести в книгу и даже продублировать несколько раз.

— Какой? — Никара встряхнула головой и с явным усилием вернулась к обсуждению насущных вопросов.

— Обучение. Грамотность в широком смысле. — Серов встал с кресла, махнул женщине, чтобы сидела, и подошел к окну. Его кабинет располагался на верхнем, третьем этаже «дворца», и отсюда можно было легко наблюдать за одноэтажным по большей части городом вокруг. Александр любил иногда вот так встать и просто смотреть, как по улицам туда-сюда снуют люди. Было в этом что-то… дыхание жизни. Особенно приятно было осознавать, что всё это сделано было его трудами и усилиями. — Нужно прописать, что каждый следующий путь Алсера обязан учиться и самообразовываться, прописать это как одну из важнейших добродетелей. И обязательно ввести императив об обучении всех детей, мальчиков в первую очередь, но лучше и девочек тоже — было бы не бесполезно — грамоте. Чтобы буквально каждый верующий знал, что обучение ребенка чтению и письму — это богоугодное занятие.

— Почему это так важно для тебя? — Иногда, когда они оставались вдвоем, Никара как будто забывалась и переходила на «ты» со своим божеством. Впрочем, Серов был не в претензии: чем дальше, тем сильнее он чувствовал свое отдаление от прочих людей, и мостиком между ним и всеми остальными оставалась тонкая прослойка ближников, которым позволялось больше, чем другим.

— А на каких книгах будут детей учить грамоте? Если в каждом доме будет хотя бы по одному экземпляру «Библии», её и будут читать. Ну и просто мне нужны грамотные люди. — Сам подход к планированию, когда нужно думать не только о том, что будет через полгода, но и о том, что будет через двести лет, в мозгу попаданца укладывался с трудом. То есть сознанием он, конечно, понимал, что теперь просто так умереть от старости ему, мягко говоря, не грозит, но до полноценного овладения навыком долгосрочного планирования было ещё далеко.

Саму идею тотального образования для детей Серов невозбранно скоммуниздил у евреев. По-разному можно относиться к этому народу, но чего у них не отнять, так это «опыта поколений» в плане выживания и приспосабливаемости. И именно детское образование, а именно заповедь о необходимости учить каждого мальчика Торе, позволила во многом евреям сохраниться как общности в течение двух тысяч лет без собственного государства. Нет, там, конечно, всё сложнее было, но данный фактор был явно одним из первейших по значимости. Когда в средние века общий уровень грамотности в Европе не превышал в среднем 5–10 %, конечно, евреи среди этого темного царства выделялись, не могли не выделяться.

Ну и тут Серов хотел перенять опыт. Нет, конечно, план «А» заключался в том, чтобы стать самым сильным, когда падет Барьер, быстренько завладеть всем возможным «наследством», надавать по рукам — и не только по рукам — всем возможным претендентам, а потом огнем и мечом насадить «правильную» религию на остальной территории континента. А если не получится? Если придется переходить к «партизанской тактике»? В конце концов, Бог жив, пока в него верят, а пока жив бог Алсер, жив и он сам, граф Серов. Так что — хотя, конечно, эта мысль ему совершенно не нравилась, тотально не нравилась, можно сказать — Александр в глубине души допускал, что всё «нажитое не посильным трудом» придется бросить и заниматься продвижением своей религии из слабой позиции. И вот тогда заповедь об обязательной грамотности и изучении «Библии» даст ему некий запас потенциальных прихожан. Они будут прорастать внутри чужих государств и рано или поздно сожрут местные протухшие уже культы, как некогда христианство сожрало язычество в Римской империи.

Начало весны ознаменовалось еще одним эпизодом, который раньше в местных реалиях просто невозможно было представить. К графу пришла депутация от крестьян, недовольных закупочными ценами на зерно и требующих допуска их к торговле на внешних рынках.

— Цены падают каждый год, ваше сиятельство. Мы работаем всё больше, а получаем всё меньше. Теряется всякий смысл обрабатывать землю. У нас часть молодежи уже прямо говорит, что копаться в земле — зряшное дело, что нужно идти в города, что там настоящая работа и будущее. Но кто будет кормить город, если не останется крестьян?

— Не понимаю, в чем проблема… — Нахмурился Серов: с его точки зрения всё выглядело хорошо — урожаи росли, должно было расти благосостояние всех вокруг.

— Весна, ваше сиятельство. Нужно покупать семена на следующий год, но денег, которые мы выручили с продажи урожая осенью, просто не хватает. Перекупщики говорят, что зерна в графстве выращивается слишком много, его некуда девать, дают слишком низкую цену. Полученных денег просто не хватает ни на что. Зачем тогда покупать отборное зерно на посадку, если потом осенью цена на урожай опять упадет? — Судя по правильной речи, представитель от крестьянства был человеком грамотным, и это тоже навевало интересные мысли. Когда это в его государстве землепашцы успели объединиться в «профсоюз» для защиты своих экономических прав? Почему он об этом ничего не знает?

С другой стороны, это же прекрасно. Землепашцы не бунт попытались поднять, как это случилось бы еще несколько лет назад, не откочевали к другому сюзерену, не попытались в леса уйти и путников на большой дороге грабить, а цивилизованно пришли к правителю и попросили решить их проблему так, чтобы все остались в выигрыше. Это ли не признак развития цивилизации, из Средневековья, считай, уже в Новое время перешли — приятно.

— Реймос, объясни, что происходит, пожалуйста, потому что я не понимаю.

— Видите ли, ваше сиятельство…

Премьер-министр графства в двух словах обрисовал проблему, с которой столкнулся «аграрный сектор» государства. Если вкратце, то это была классическая проблема роста. Традиционно в этих местах крестьяне выращивали зерно с урожайностью сам-четыре, сам-пять. Примитивные способы хозяйствования компенсировались хорошим климатом, богатой землей и, собственно, обилием этой самой земли при достаточно небольшом количестве проживающего тут населения. Крестьяне вполне могли себе позволить оставлять поле под паром на несколько лет, и им при этом вполне хватало урожая и на выплату налогов, и на собственное пропитание. При этом отсутствие каких-либо поступающих извне товаров делало экстенсификацию распашки просто бессмысленной: зерно всё равно было особо некуда девать, ведь и внешнюю торговлю местные бароны вели постольку поскольку.

Но пришел Серов — и всё поменялось. Начал активно расти промышленный сектор, армия и другие не связанные с производством еды направления. Одновременно были предприняты меры по повышению урожайности — сортировка семенного сырья, севооборот, привлечение магов с ритуалами плодородия, использование погодников для борьбы с засухами или, наоборот, переливом. Большое количество работников армии и промышленности вызвало рост поголовья скота, он дал навоз, используемый как удобрение; это, опять же, в свою очередь повлияло на урожайность.

Нехватка зерна заставила крестьян начать активнее распахивать пустующие ранее делянки. Сочетание экстенсивного и интенсивного роста в какой-то момент привело — не могло не привести — к перепроизводству. Перепроизводство — к падению цены. И если до прошлого года с этим сложно было что-то сделать, то тут у нас неожиданно открылся внешний рынок сбыта на пшеницу по реке — собственно, и на севере, и на юге имелись потенциальные покупатели — а в дело вступили ушлые перекупы, которые вовремя скупили прошлый урожай по низким ценам и теперь собирались на этом деле неплохо нажиться.

— Хорошо. — Выслушав объяснения всех причастных, Александр поднял руку, призывая к тишине, и выдал вердикт: — Ваша просьба услышана, мы её обдумаем и найдем лучшее решение.

С одной стороны, на экспорте пшеницы графство могло неплохо заработать. Налоги, тарифы: туда уходит зерно, обратно — необходимые в графстве товары, все богатеют, пляшут, радуются. Опять же в том, что работники будут из деревни в город переезжать, ничего плохого попаданец не видел: это объективный процесс, да и просто рабочих рук в зарождающейся промышленности государства постоянно не хватало.

С другой стороны, как бы там себе Серову ни было приятно думать, что он из «Средневековья» в «Новое время» перешел, аграрный сектор еще очень долго будет основой экономики — от объективных процессов никуда не денешься, поэтому вот так просто брать и разорять крестьянство виделось ошибкой. Да и просто низкие цены на зерно, «хищнический экспорт» могли уже в обратную бить по продовольственной безопасности страны: снижать производство, приводить к вспышкам голода, увеличению смертности в первую очередь детской. Плюс армию и рабочих Александру тоже нужно чем-то кормить. Пока на это хватает зерна, которое он получает в качестве налога, но кто сказал, что это будет длиться вечно? Особенно если промышленность будет расти, а агросектор — наоборот, худеть?

Пришлось в качестве регулирующей меры вводить квоты на экспорт зерна, а в будущем привлекать самих крестьян — представителей от крестьянских общин, каждого конкретного землепашца тут, конечно, никто спрашивать не собирался — к формированию товариществ по экспорту зерна.

И, конечно, все эти проблемы внутреннего управления — государство развивалось, общественные отношения усложнялись, вникать во все нюансы становилось с каждым годом всё сложнее — вновь очень быстро достали графа, так что едва подсохли дороги, он воспользовался самым первым придуманным поводом, чтобы вновь куда-то сбежать от рутины…

— Нет, положительно путешествовать по воде мне нравится больше. Быстрее, удобнее, комары не кусают, пылью дышать не нужно. Сидишь себе на лавке и течение само всё делает за тебя. Надоело сидеть — пойди полежи, и не нужно задницу в седле стирать.

— А мне по земле всё равно больше нравится. Надёжнее оно как-то. Не утонешь. Опять же магию творить ничего не мешает.

По дороге на восток тянулась длинная-длинная колонна войск. Серов вывел на «приближенные к боевым» учения сразу пять полков или примерно две с половиной тысячи человек суммарно. И сейчас все эти бедолаги, которым предстояло увлекательное путешествие по «условно вражеской» территории с развлечениями в виде построек — а потом штурма и обороны лагеря — маршей, отработки маневрирования и прочих интересных и полезных активностей, с песней топали вдоль Кель. Это им ещё повезло, что по реке параллельно двигалась пара ладей с запасом продовольствия, иначе пришлось бы провизию тащить на себе, и поход мог бы вообще превратиться в сплошной ад. Потому как дороги тут фактически не имелось — нарисованный на древней карте времен чуть ли не имперских тракт лишь с трудом узнавался в изгибах рельефа — всё поросло деревьями и кустарником. Даже для движения пехоты приходилось проводить «инженерную подготовку» маршрута, а если бы ещё нагруженные телеги пришлось тащить… И так артиллеристы, плетущиеся в самом конце колонны и прикрываемые с тыла лишь кавалерией, вынуждены были тащить свои пушки едва ли не на руках, потому что колёса лафетов то вязли, то ломались на кочках и ямах, то норовили где-то непременно — казалось бы, только что тут прошла куча народу и всё затоптало своими сапогами, ан-нет — застрять. Благо всё же не совсем дремучая тайга вокруг раскинулась, а относительно проходимая «лесостепь», в противном случае подобный поход был бы просто невозможен.

Серов бросил взгляд на висящее в зените солнышко и отдал команду едущему рядом Элею.

— Разведка доложила о приближении справа врага. Командуйте, генерал.

Коннетабля вообще-то изначально предполагалось оставить дома на хозяйстве, ну потому что его должность как бы и предполагает командование войсками в момент, когда сюзерен отсутствует. Но барон Оранж натурально взбунтовался и пригрозил уйти в отставку и уехать себе в «имение» — чтобы спать, жрать и трахаться. Мол, сколько можно не брать его на самые интересные приключения. Александр конечно предпочёл бы, чтобы приключений особо не было, вот только Закрытое королевство, даже его окраины, — далеко не то место, где ты можешь быть уверенным хоть в чём-то.

— Есть командовать, ваша светлость! — В итоге Элея с собой взяли, и теперь коннетабль вовсю «отрабатывал» свой демарш, реагируя на регулярно поступающие ему «вводные». — Сигнальщик! Тревога! Вестовые ко мне!

Надо признать, обучено графское войско было неплохо. Наверное, именно по уровню подготовки на всём континенте не имелось пехоты сравнимого уровня. Ну разве что у гномов, но там слишком уж отличающаяся специфика у бородачей была — из-под земли они вылезали крайне редко, а наоборот, к ним в гости лезть дураков совсем не было. А так остальные «большие» государства предпочитали воевать конницей, и, учитывая феодальный способ комплектования, качество её тоже было очень разным. Пехоту же использовали только как обслугу и при осадных работах — рыцарям лезть в тяжёлых доспехах на стены было не слишком сподручно.

И собственно прямо сейчас эта самая подготовка проявлялась во всей красе. Отданная горнистом команда приказывала остановиться и приготовиться к обороне, а сигнальщики с флагами быстро указали длинной человеческой многоножке, в какую сторону нужно разворачиваться для отражения потенциальной опасности. Поскольку вытянувшаяся в длинную колонну армия сформировать единый фронт быстро была не способна, согласно уставу — да, имелся уже и такой документ, жаль только, что прочитать его могли далеко не все из-за всё ещё удручающей статистики по грамотности — начали образовываться полковые каре. Снаружи копейщики, за ними стрелки, внутри артиллерия, снаружи конница, готовая и разведку устроить, и при необходимости во фланг условному противнику зайти.

Конечно, отнюдь не только для того, чтобы прогуляться и развеяться, граф повёл свою армию за Барьер. Слишком это муторно — преодолевать Барьер с такой кучей народу, это фактически вылилось в отдельную логистическую операцию, занявшую добрых полтора десятка дней. Именно на таком количестве солдат задумка много сотен лет назад почившего архимага и проявилась на сто процентов: если бы со стороны Закрытого королевства имелся отряд хотя бы в пару сотен бойцов, магическая граница стала бы абсолютно непреодолимой для армии любой численности.

Так вот, не только ради учений всё это затевалось — ведь в конце концов «сходить прогуляться» можно было бы в любую другую сторону. Во-первых, Серов твердо решил подмять под себя берега Кель ниже по течению, чтобы на его торговые суда всякие подозрительные босяки не пытались свою варежку разевать. Для этого необходимо было почистить местность, а имеющееся в данных местах население привести под свою руку.

Во-вторых, Александр давно хотел разведать, что находилось южнее графства Урвит. Вернее, что именно там находилось — известно: по южной границе шла цепочка жутких болот, которые являлись результатом применения какого-то особо мерзкого заклинания в прошлом. Рядом никто не желал селиться, и иногда оттуда вылезала всякая зубастая и голодная хтонь. И вот Серов сейчас вознамерился обойти данную преграду стороной и заглянуть чуть глубже в славящуюся всякой магической разностью. В том числе полезной и имеющей немалую стоимость.

В-третьих…

— Что там с твоим архимагом? Узнал что-то новое? Куда хоть идти нужно конкретно? Чего там ждать?

Когда-то очень давно, практически в другой жизни, Ариен ан-Дейрен — молодой подмастерье, только-только получивший свой первый посох и выпущенный из стен родной альма-матер в жестокий мир, — возжелал напроситься в ученики к известному магу-огневику Иразиусу ан-Дуву, известному также как Иразиус Пламенный. Почему-то тогда Ариен самонадеянно решил, что пробраться сквозь пограничье, территорию Свободных баронств, вдоль границы с орочьей степью куда-то на территорию Закрытого королевства, имея на руках весьма отрывочные данные о своём потенциальном учителе, было хорошей идеей. Он до этого практически всю жизнь прожил в достаточно цивилизованной местности, редко покидая городские стены, и почему-то думал, что Вольные Баронства и Закрытое королевство — это такие весёлые места, где тебя не ограничивают учителя, где можно весело проводить время, и что при этом для подготовленного человека — а себя Ариен считал подготовленным, конечно же — это всё не слишком опасно. Жизнь быстро показала всю глубину его заблуждений, что в итоге и привело к знакомству огневика и попаданца.

Долгие десять лет Ариен — чуть познакомившись с реальной жизнью и быстро переосмыслив масштаб собственных возможностей — практически не вспоминал о своей тогдашней цели, пока прошлым летом ему в руки не попал очень интересный документ, вынесенный очередным искателем приключений из-за Барьера. После эпидемии серой чумы граф издал указ, что все подобные приключенцы должны после выхода с той стороны два десятка дней отсидеть в карантине, а все вещи, которые они там добыли, должны быть проверены графскими магами на предмет возможной опасности, и в случае государственного интереса они должны быть выкуплены в казну по «справедливой цене». Такие «драконовские меры» несколько снизили поток разного рода авантюристов, пытающихся пробраться в бывший столичный регион империи, однако не перекрыли совсем. Приграничье всегда было местом достаточно опасным, а графство Серов на фоне общего бедлама выглядело как большой остров стабильности в бушующем море, так что немало находилось и тех кладоискателей, которых потенциальные проблемы с властями не сильно пугали.

И вот на излёте лета один из таких приключенцев притараканил в графство среди прочего хлама старый дневник мага Иразиуса ан-Дува, где тот вёл заметки о своей бытовой жизни. Никакой реальной ценности дневник не имел и был бы выброшен в ближайшую канаву, если бы нашедший его искатель древностей умел читать. А так, решив, что любая книга, вытащенная с территории Закрытого королевства, — это потенциальный джек-пот, он ничтоже сумняшеся забрал её с собой. С тех пор Ариен вновь загорелся идеей рвануть за Барьер и найти коллегу по магической стезе.

— Ничего. Ноль. Никто ничего не знает. Даже странно, — Ариен одним глазом наблюдал, как его подчинённые устанавливают вокруг гвардейского мушкетерского полка, который одновременно служил и охраной для графа, и кучкующимся вокруг него «штабом» щиты, и одновременно отвечал на вопрос друга. — Ан-Дув ведь вроде как не был таким уж принципиальным мизантропом. Кое-какие данные о его изысканиях даже до академии доходили. С опозданием на несколько лет, но доходили. А тут — как отрезало.

— Так может, его уже схарчил какой-нибудь местный монстр, — Серов покачал головой: седьмой пехотный полк, значительную часть которого составляли бывшие наёмники, совсем не радовал чёткостью построений. На фоне «старичков», которых офицеры гоняли уже несколько сезонов, самая молодая часть в армии графства выглядела какой-то неорганизованной толпой, казалось, что сейчас плюнь в них — и всё развалится. Это конечно было не так, всё же опыт там у людей был, другое дело, что именно копейные экзерциции на поле боя этим солдатам оставались пока непривычными. — Или от серой чумы он умер, или… Да мало ли вариантов?

— Может, и так. Но найти его лабораторию и пошерудить в его библиотеке тем более будет не ошибкой, как мне кажется.

— А что этот придурок с дневником? Не сказал, где нашёл тетрадь?

— Сказал, но это вряд ли поможет моим поискам. Дневник он нашёл в какой-то заброшенной придорожной избушке, он завалился за край стола и, видимо, пролежал там не один год, судя по тому, что часть страниц успели прийти в полную негодность. Скорее всего, его просто забыли или потеряли в пути.

— Барон Оранж, вы всё сами видели, кого отблагодарить, кого наказать — сами разберётесь, а сейчас я думаю, имеет смысл встать на днёвку, раз уж мы и так остановились, и пообедать. Есть возражения?

Возражений не последовало, и уже через несколько минут ощетинившиеся в ожидании «условной атаки» полки — это им ещё в этот раз вводная по условной контратаке отступающего противника не последовала, а бывало и такое — распались на отдельные подразделения, которые засуетились в ожидании приёма нехитрой солдатской пищи. Обед в армии графа обычно принимали «на сухую» из носимого с собой запаса: сухари, сало, сыр, лук. Единственное, что полагалось «готовить на огне» — кипячёную воду, чтобы уберечь бойцов от кишечных хворей. Горячую пищу согласно уставу во время марша полагалось готовить утром и вечером.

Серов вообще уделял значительное внимание обеспечению солдат самым необходимым. И это, надо признать, давало результат: для феодальной армии потерять половину состава ещё до битвы от разного рода травм и болячек была вообще говоря привычным делом, а у него за три дня активного марша — всего десяток травмированных и заболевших, и тех погрузили на следующие параллельно суда, чтобы опять же обоз не «растягивать».

Пока обедали, прискакали разведчики, высланные вперёд для рекогносцировки местности. Обнаружили небольшую деревню с местными, крестьяне при виде чужих солдат бодро разбежались, бросая имущество и «спасая жизни», но парочку бедолаг для расспроса поймать всё же удалось. Оказалось, что раньше держал тут масть некий барон Гарвин, но во время серой чумы его замок вымер, и никого нового на его место не нашлось, так что последние три года крестьяне жили в статусе «бесхозных».

— Надо прогуляться посмотреть. Что там за баронский замок, — высказал очевидную мысль Серов. Сидящий рядом на бревне Элей только кивнул, не отвлекаясь от пережёвывания своего обеда.

— Там наверняка какая-нибудь гадость живёт. Не зря же вон крестьяне говорят, что якобы место плохое образовалось. Плохое место — это всегда какая-то гадость, — поморщился Ариен. С большой долей вероятности выжигать эту самую гадость придётся ему.

— Тем более нужно сходить посмотреть, — оставлять за спиной такие вот сюрпризы — опасное дело.

Серов мысленно уже присоединил эту часть Закрытого Королевства к своим владениям и, как рачительный хозяин, не собирался допускать беспорядка у себя на заднем дворе. Доставленным к графу поселянам — они явно были впечатлены продемонстрированной военной мощью, поди у предыдущего барона в дружине и сотни человек не набралось бы, а тут две с половиной тысячи — было объявлено, что они теперь находятся под защитой «маркиза Карабаса», что первым заданием для них будет в течение лета построить на берегу Лайи большой причал, где смогут останавливаться проходящие мимо суда для починки — буде такая понадобится — и для торговли.

Ну а к бывшему замку барона Гарвина — он находился чуть в стороне от реки, и Серова именно как стратегическая оборонительная точка интересовал мало — вышли только утром следующего дня. Места вокруг были дикие и опасные, шастать тут ночью стали бы только самоубийцы, поэтому едва начинало темнеть, армия разбивала лагерь и не трогалась с места до утра, что некоторым образом замедляло темп движения, но зато уберегало от всяких неожиданностей.

— Что скажешь?

Замок выглядел солидно. Примерно вдвое больше того самого первого «объекта недвижимости», который сумел приобрести себе Серов и который потом стал ядром выросшего вокруг него Александрова. Было видно невооружённым глазом, что это древняя постройка: собранная из крупных каменных блоков высокая стена, массивные ворота, ныне закрытые, достроенные явно позже башни, ров, ныне заросший молодым кустарником. Где-то в глубине виднелась крыша донжона.

— Ничего не чувствую. Если что-то внутри есть, то оно либо спит, либо прячется. А может, и издохло уже, сколько времени прошло.

— А ты что скажешь? — Граф повернулся к стоящему рядом Элею.

— Что тут скажешь? Нужно рубить лестницы и лезть на стену. Можно, конечно, ворота вырубить, оно в общем-то не проблема, когда на голову стрелы не падают и масло кипящее не льётся. Но зачем портить своё уже имущество? Я ж так понимаю, предполагается здесь гарнизон оставить?

— Мне нравится ход твоих мыслей, дружище, — Серов улыбнулся и хлопнул коннетабля по плечу, предлагая тому начинать выполнение озвученного им же плана.

Делать лестницы в итоге не понадобилось. Графский «спецназ», отрабатывавший сотни раз вводную с тихим преодолением вражеских стен, просто залез наверх с использованием кошек и верёвок. На всё про всё понадобилось пятнадцать минут — с учётом упокоения десятка вялых от нехватки еды прятавшихся всё эти годы по углам и теперь вылезших скопом на белый свет зомби — и вот в открытые ворота замка уже въезжают новые хозяева.

Внутри было пусто и как-то… обыденно. Именно так должен был выглядеть замок, который простоял три года заброшенным по причине гибели предыдущих хозяев. Тут и там валялись уже порядком истлевшие останки, наблюдался относительный беспорядок, первая растительность начала прорастать по краям замощённого каменными плитами внутреннего двора. Но это и всё.

— Как-то даже скучно, — высказал очевидную мысль Ариен. — Где монстры? Где враги, демоны, магические ордена? Даже захудалого пиратского гнезда не обнаружилось.

— Зато можно тут устроить день отдыха войскам. Пока всё тут осмотрим, пока всё ценное соберём — уже и стемнеет, глядишь.

— Казну никто не разграбил за эти три года! Поразительно, что с людьми страх делает, кто бы мог подумать. А доспехов сколько отличных! А оружия доброго… — Элей просматривал список воинской добычи и от удовольствия аж губами причмокивал.

Рост графской армии серьезно опережал производственные возможности государства, поэтому значительная часть бойцов проходила по статье «укомплектованные не полностью». Ну то есть копье и щит были у каждого, иначе толку от них в строю не было бы по определению, а вот дальше уже имелись варианты. Комплект снаряжения на одного копейщика с кольчугой, шлемом и прочими элементами защиты стоил государственной казне около пяти корон. Снаряжение мушкетера — вдвое больше, а конного бойца — около двадцати золотых. Полная же стоимость одного полка — без учета стоимости людей и их подготовки и содержания, исключительно материальные ценности — выходила примерно в пять тысяч золотых. Причем это по минимуму, без всяких там излишеств и золочения на броне, только самое нужное.

Конечно, позволить себе такие траты не могла даже экономика весьма богатого и динамически развивающегося по местным меркам графства. И конечно, если бы Серов платил за каждую железку из собственного кармана, никогда бы набрать такое количество бойцов, которое графство могло выставить на поле боя сейчас, он бы не смог. Однако на то есть такое сладкое и притягательное слово «трофеи», чтобы закрывать этот разрыв. Подавляющее большинство солдат Александра были снаряжены — кроме щитов и копий, их приходилось делать самостоятельно, но как раз это было самой малой проблемой — всяким трофейным железом.

Эта статья «доходов» была настолько значительной, что после Серой чумы граф даже запускал специальные трофейные команды по опустевшим баронским замкам — иногда правда им приходилось помогать опустеть окончательно, но это уже совсем не достойная упоминания мелочь — чтобы пополнить свои закрома в том числе и различным железом «военного назначения». Короче говоря, в том, что Элей, вроде как командующий вооруженными силами в составе нескольких тысяч человек, радовался приобретению полусотни новых кольчуг, не было ничего странного. Одна сплошная жизненная проза.

— Удачно зашли, давно таких «богатых» шкатулок не попадалось, — согласился Серов. Понятное дело, что всякая мелочь типа тканей, мебели за три пусть даже весьма теплых зимы уже успели прийти в негодность, продовольствие было съедено грызунами и другими вредителями, но вот более фундаментальным ценностям такой в общем-то небольшой период времени навредить конечно не мог. Особенно приятно было найти баронскую ухоронку с весьма приличной по меркам этих мест заначкой в три с половиной сотни золотых. — Выделишь сюда гарнизон?

— Конечно, уже назначил и коменданта, и целых два взвода солдат, — на вопросительный взгляд Александра Элей только пожал плечами. — Местность вокруг неизвестная, дикая считай, мало ли какие гадости тут водятся. Глупо будет такой замок потерять из-за мелочной жадности.

Серов только хмыкнул на это и кивнул. «Мелочной жадности» — это конечно сильно, два взвода солдат считай больше, чем когда-то давно было у них, когда только сформированный из удачно встреченного отряда разбойников наемный отряд шел на свое первое дело. Как все же за эти годы поменялось у них восприятие окружающей реальности.

— Ладно, я спать. Разбирайтесь тут дальше без меня, мне недосуг, — Серов махнул рукой и отправился в уже подготовленные специально для него покои. И мог бы визит в заброшенный замок стать совсем рядовым эпизодом, но ночью, во сне к Александру пришло его божественное альтер эго… — Ну чего тебе опять?

Когда Алсер пришел к своему аватару во сне в первый раз, тот изрядно перепугался, однако божество объяснило, что просто таким образом на общение меньше энергии тратится, так что мелкие неудобства в виде усталости утром и легкой головной боли Александру придется принять как данность.

— Квест. — С хитрой улыбкой, как будто это одно слово всё полностью объясняет, «произнес» бог. Хотя можно и без кавычек: во сне они сидели за столом возле панорамного окна, сквозь которое открывался вид на огромный современный город. Серов каждый раз пытался понять, что именно за мегаполис показывает ему альтер эго, потому как отдельные куски городской планировки вроде казались знакомыми, но в конкретную картину вместе они не складывались. В итоге мужчина пришел к выводу, что это не конкретный город, а скорее компиляция воспоминаний, вытащенная из головы попаданца. Ну или из их общей головы, тут уж как посмотреть. — Ты никогда не задумывался, зачем богам земные аватары?

— Нет, — буркнул Александр. — И предпочел бы и дальше об этом не задумываться, но видимо такого сектора на барабане нет, как я понимаю.

— Правильно понимаешь, — кивнул Алсер. Единственное, что мирило Серова с необходимостью общаться со своим весьма занудным альтер эго, это то, что бог прекрасно понимал шутки и отсылки попаданца. В одной хорошей, пусть и немного наивной фантастической книге был выдвинут тезис, что лучшая шутка — это та, которую понимаешь только ты и тот теоретический наблюдатель, который смотрит за тобой со стороны и понимает вообще все шутки. У обычного человека такой наблюдатель был воображаемый, а вот у Серова вполне реальный образовался. — Чаще боги отделяют от себя часть, создавая аватара с конкретным заданием. Можно, конечно, найти героя среди смертных, но это сложнее.

— И какое задание ты для меня припас?

— Обратил внимание, что замок тут больше, чем нужно. Деревень вокруг немного, дорог нет, какого хрена он такой большой? — начал издалека Алсер.

— Ну?

— Здесь когда-то город был большой, еще при империи. Это была угловая башня восточной части западной стены.

— Да ладно… — со скепсисом протянул Серов. Он в этом мире уже навидался разных крепостей, и для одной башни, пусть даже как автономного узла обороны, нынешнее обиталище было все же великовато.

— Изначально он был меньше, но когда большую часть города разрушили, местные использовали камень стен для строительства. Ну и тысячу лет считай прошло, многое успело измениться даже в таком законсервированном месте, как Закрытое Королевство…

— Ближе к телу, чего тебе от меня надо? — не скрывая раздражения, переспросил Александр, прерывая бесконечный поток объяснений.

— Мог бы вообще-то быть повежливее со своим Богом.

— Знал бы я, что ты такой нудный получишься, вообще тебя не создавал бы, — в тон Алсеру ответил граф. — Просто поразительно, как у такого идеального мужчины, как я, мог получиться такой… Отпрыск.

— Это кто еще чей отпрыск! И вообще переставай хамить, а то проклятие на тебя наложу. Сраться будешь всю дорогу…

— Ну да, а артефакты по забытым городам вместо меня кто искать будет? Давай конкретику, что нужно делать и какая конечная цель?

Самое смешное, что конкретной наводки Алсер и тут дать не смог. Чтобы равновесие во вселенной меньше нарушать. Короче говоря, классическое — пойди туда, не знаю куда, и найди то, не знаю что. Как в сказке, причем Серов уже порой начинал думать, что подобные совпадения отнюдь не случайные, и в земном прошлом имелась какая-то под этим реальная подоплека, иначе такие совпадения объяснить сложно.

— Когда найдешь, сам поймешь, я тебе гарантирую, — на этом «общение с начальством» резко прекратилось, и Александра весьма неаккуратно выкинуло в реальность. Он дернулся и проснулся. За окном начало светлеть, а голова была такой, будто последние десять часов мужчина предавался неуемным возлияниям и безудержному разврату.

— Как же меня всё это достало, — со стоном пробормотал он и, перевернувшись на другой бок, попытался провалиться обратно в царство Морфея, чтобы добрать хотя бы оставшиеся 2–3 часа сна.

— Поэтому план такой: берем территорию отсюда и до самой Лайи, делим на куски, на каждый кусок ставим роту солдат и начинаем искать.

— Что искать? — Элей от переменных вводных, случившихся всего за одну ночь, оказался полностью сбит с толку. Не удивительно в общем-то.

— Не знаю. Когда найдем — поймем. Начать наверное нужно с самого замка, с подвалов, стены простучать… Ариен, есть среди твоих кто-то, кто на стихии земли специализируется? Жаль, Ан-Дитриха с собой не взяли, хотя если дело затянется, не удивлюсь, если придется и за ним посылать…

— Есть. В шестом пехотном, во второй роте, кажется. Способный парень, скоро посох подмастерья получать будет, — кивнул маг, он в отличие от коннетабля сумел сохранить некий уровень невозмутимости.

— Это же шутка, ваше сиятельство. Ты нас просто разыгрываешь, — в голосе барона Оранж послышалась нескрываемая надежда, что это всего лишь начальственный прикол.

— Ага, шучу, — Александр ткнул палец вверх, собравшиеся непроизвольно проследили за указанным направлением. — Давай скажи Ему, что тебе не нравятся Его шутки. Есть желающие поспорить? Высказать недовольство? Особое мнение? Нет? Ну я почему-то так и думал.

Желающих оспорить распоряжение, пришедшее «с самого верха», что логично, не нашлось.

Вообще отношение к божеству у местных, особенно у графских ближников, было интересным. Жители этого мира вообще были не слишком религиозными. С одной стороны, наличие богов было практически доказанным фактом, который не вопрос веры, а вопрос здравого смысла, с другой — Семерка давно никак себя не проявляла. То есть: «Да боги есть, но какой смысл соблюдать какие-то запреты и наставления, если они всё равно никак не реагируют».

И тут появляется «новая сила», вырастает буквально на глазах, превращается в полноценное божество, которое охотно демонстрирует чудеса и при этом требует соблюдения некоторых паттернов поведения. И если с крестьянами и горожанами было всё плюс-минус ясно, там кто-то верил истово, кто-то не особо, то вот ближники относились к Алсеру скорее как к… более высокому начальству. Ну то есть имеется граф как их сюзерен, а есть «феодал» еще главнее. Будешь служить ему хорошо — получишь плюшку, плохо — подзатыльник.

Это были наверное самые странные «учения» в истории армии. Две с половиной тысячи солдат на площади в четыре примерно квадратных километра в течение трех дней сначала осматривали, потом просеивали, а потом и перекапывали каждую подозрительно выглядевшую кочку.

Надежды Серова на то, что искомую зацепку удастся найти в самом замке, провалились с треском: все стены, а также полы и потолки были тщательно осмотрены и просканированы. Ритуал познания также не дал какого-то внятного результата, вяло закрутив «стрелку» вокруг своей оси, что опять же можно было трактовать как угодно. Поэтому когда на четвертый день графу доложили об обнаружении некой перспективной каменной конструкции, он обрадовался просто несказанно. Вернее не так: сначала он проявил здоровый скепсис, потому что заросший лесом пустырь при ближайшем рассмотрении таил под тонким слоем почвы просто огромное количество всяких развалин — каким-нибудь археологам тут было бы раздолье непередаваемое, к сожалению, оных в этом мире еще просто не существовало, — и доклады о «находках» за эти дни поступали уже не один и не два раза. Вот только очередная куча битого кирпича каждый раз вызывала только чувство разочарования у самозваных кладоискателей.

— Спуск вниз? — С одной стороны, Серов был рад, что появилась некая ясность в поисках, потому что кусок пустыря перед замком уже начал напоминать строительную площадку, подготавливаемую под возведение какого-то жилого комплекса. Как известно, два солдата из стройбата заменяют экскаватор, а сколько заменяет 2,5 тысячи солдат в таком случае? С другой стороны, он всё же в тайне надеялся, что на этапе поиска-нахождения некого предмета всё и закончится. Хрена с два. — Что там? Проверяли?

— Нет. Когда только раскопали, один бедолага сунулся по глупости и неосторожности, и в общем, всё…

— Всё? — Серов вопросительно приподнял бровь.

— Всё. Обратно не вылез. Проверять, что с ним случилось, желающих больше не нашлось, — пожал плечами Элей, который и сам на расчищенный провал в земле смотрел с большой настороженностью. И неудивительно: тянуло оттуда чем-то… нехорошим. Ничего такого, что можно засечь конкретно, но вот интуиция прямо вопила, что ничего хорошего там тысячу лет ждать визитеров с поверхности просто не могло.

— И Ромула как назло с собой не взял, — перевертыша граф откомандировал в Авенбург. Там у резидентуры Диная появилась необходимость провести разовую «силовую акцию», и вот Ромул был выбран как наиболее подходящая для этого дела боевая единица. Серов поднял лицо вверх и вопросил безразлично нависающие над ним небеса: — Ну почему? Почему опять я должен делать всё сам⁈ Я разве для этого становился графом, собирал команду, привлекал магов, завоевывал земли, чтобы, когда возникнет необходимость залезть в очередную… задницу, мне опять приходилось делать это самому? Откуда такая несправедливость? Где я провинился?

И самое смешное, что небеса, к которым обратился граф, ответили: прямо посреди чистейшего весеннего неба бахнул некислый такой гром, аж уши заложило. Ответ от «начальства» как обычно в таких случаях пришел ничего не объясняющий, но очень однозначный.

— Кхм… Кажется, Алсер намекает, что ему на ваши, ваше сиятельство, возмущения глубоко насрать, — с сомнением протянул Элей, которого подобная демонстрация божественного присутствия немало впечатлила. Это еще что: часть бойцов, которые стояли недалеко и видели весь перформанс со стороны, вовсе попадали на колени и принялись истово молиться, бесконечно осеняя себя священным знаком бесконечности.

— Что скажешь? — Александр повернулся к стоящему рядом Ариену.

— Вместе и пойдем. Как в старые добрые. — В голосе огневика совершенно не было слышно никакого раздражения данной ситуацией, глава магического сообщества графства даже не пытался скрыть, что рад скинуть с себя опостылевший прикид государственного администратора и вновь влезть в шкуру идущего в неизвестность приключенца. — Нет смысла загонять в землю обычных солдат, они только сдохнут без всякой пользы. Работу боевого мага нужно поручать боевому магу.

— Аминь, — только и буркнул Серов, подводя таким образом черту под диалогом.

Вдвоём, конечно, в итоге в раскопанную дыру друзья не полезли. И вообще, чтобы туда залезть, Серову пришлось выдержать сначала настоящую битву с командиром церковных силовиков Горинисом. Тот, после того как именно его молитва стала тем самым ультимативным аргументом в сражении с Кракеном прошлой осенью, резко повысил свой авторитет внутри церковной иерархии и даже вошёл в этот их верховный совет. «Политбюро», как мысленно шутил про это дело Александр.

И, видимо, такой карьерный взлёт что-то перещёлкнуло в голове мужчины, потому что он всерьёз начал оспаривать решения графа, как бы заботясь о его безопасности больше, чем сам Серов.

— Не пущу, ваша священность, — после истории с Карландом графские церковники решили выделиться и придумали для своего лидера отдельное титулование. Чтобы отделить себя от прочих «гражданских», для которых Серов — только граф. И опять не сказать, что Александр был в восторге от такой самодеятельности, однако и изменить что-то было уже практически невозможно. «Что написано пером — не вырубишь топором» — лучше про данную ситуацию и не скажешь. — Это опасно. Вон маги пускай лезут под землю, для того мы их и кормим.

И да. Между магами графства и церковью начало проявляться пока достаточно поверхностное, но уже вполне ощутимое соперничество. Это была ещё не вражда, скорее именно борьба за влияние, за «доступ к телу», в которой маги за счёт личности Ариена, ближайшего и первого друга и сподвижника сюзерена, были явно впереди, причём с отрывом. Церковников же данная ситуация заметно раздражала, настолько, что там уже начали гулять не оформившиеся ещё во что-то конкретное предложения о какой-то форме контроля за носителями дара со стороны религиозной организации.

— Не лезь, Горинис, — отмахнулся Серов. — А лучше выбери пятерых самых подготовленных своих бойцов, которые готовы будут пойти с нами вниз.

— У нас все готовы! — с пылом ответил церковник и добавил чуть извиняющимся голосом: — Меня же Никара потом сожрёт, если с вами, ваша священность, что-то случится.

— Таков путь, — хмыкнул Александр, хлопнул Гориниса по плечу и закрыл таким образом дискуссию.

В итоге армию оставили строить на месте разрушенного города укреплённый форт — появилась у Серова мысль о том, что сюда можно будет часть крестьян оставить, поскольку свободной земли вокруг имелось в достатке, а вот рабочих рук для её обработки как раз не хватало — в римском стиле, а собранная команда «исследователей» с самого утра следующего дня двинула вниз.

— Ничего хорошего под землёй быть не может. Я тебе уверенно говорю, — раскопанный ход представлял собой каменную спиральную лестницу с весьма крутыми ступеньками, так что нужно было внимательно смотреть под ноги, чтобы не навернуться и не сломать себе шею в самом начале «приключения». — Ну вот что может располагаться под городом? Подвалы? Катакомбы какие-то?

— Канализация, — выдал своё предположение Серов.

— Ну вот мне только в этой жизни не хватало в говне копаться, — продолжал ворчать огневик.

— Да какое там говно? За тысячу лет всё уже давно перегнило, — пожал плечами граф. Ему всё происходящее тоже не сильно нравилось, однако он к этому относился во многом философски. Мало ли всяких негостеприимных мест он посетил за последние десять лет? Одним больше — одним меньше. Какая разница. — А вот и наш неудачливый разведчик, кажется. Вернее, то, что от него осталось.

Спиральная лестница закончилась небольшим глухим коридором, посреди которого лежало обугленное тело в сгоревшей одежде. Собственно, то, что это именно боец армии Александра, можно было догадаться по специфическому снаряжению трупа — всё же для того чтобы расплавить металлические части, температуры явно не хватило.

— Зажарило бедолагу, — констатировал очевидное Ариен, когда все спустились на пятачок перед лестницей. Учитывая количество оборотов, они сейчас находились где-то на уровне минус третьего этажа. — Вон к тому углу не подходите, там ловушка.

— Серьёзно? За столько лет не протухла? — удивился Серов, а огневик только плечами пожал. Раньше бы он сказал, что древние умеют удивлять, но сейчас, посидев над блокнотом и счетами пару вечеров, он и сам вполне смог бы устроить что-то подобное, что продержалось бы в рабочем состоянии хоть тысячу лет, хоть две. Вопрос точности исполнения и минимизации паразитных потерь: никаких даже знаний не нужно особых, только качество исполнения.

— Сейчас уберу, — Ариен сделал шаг в сторону стены, провёл ладонью по камням. — Вон та плитка по центру — активатор. Нажмёшь на неё — и из дырки в потолке на тебя выплеснется заготовленное заклинание. Интересная, кстати, схема — многоразовая, предполагается возможность аккумуляции энергии из окружающего пространства… Хм, и модуль для дозирования воздействия…

— Ариен, я понимаю, тебе очень интересно, но мы же не собираемся тут ждать часами. Сломать можешь?

— Да сломать-то как раз легче лёгкого, — огневик прищурился, явно что-то высматривая в стене, а потом протянул руку и сделал резкое движение, как будто выдёргивал из стены струйную проводку. — Вот и всё. Путь свободен. Оливия, ты идёшь первой и внимательно смотришь по сторонам, я если что подстрахую.

— Чего бабу-то вперёд? Не жалко, что ли?

Кроме пяти бойцов церковной стражи вниз с друзьями пошли ещё пара учеников Ариена, парень и девушка. По виду совсем молодые, но, видимо, у огневика тут имелись некие свои соображения.

— Оливия имеет отличное чутьё на магические конструкты. Может быть, даже лучше, чем у меня. Я её как раз на вот такую ищейку тренирую, между прочим, весьма и весьма уважаемая специализация… В большом мире, во всяком случае.

А вот следующие часа полтора практически ничего не происходило, что даже вызвало некоторое разочарование у графа. Вся группа не торопясь и со всеми возможными предосторожностями обшаривала оказавшиеся весьма и весьма обширными подземелья. Очень быстро стало понятно их назначение — это было древнее кладбище: в нишах справа и слева, а также в отдельных склепах и целых семейных или родовых — видимо, разбираться с принадлежностью древних костей гостям с поверхности было откровенно недосуг — комплексах лежали тысячи и тысячи останков. Десятки тысяч, сотни.

— Я, конечно, всю жизнь утверждал, что бояться нужно живых, а не мёртвых, — после осмотра очередного склепа, где горкой было сложено несколько десятков черепов, а из костей на стене оказалось выложено странного вида панно, пробормотал Александр, — но что-то именно здесь мне совершенно отчётливо неуютно. А что, разве в империи был распространён такой способ погребения? Вроде бы там традиционно мертвецов сжигали…

— Сжигали, — согласился Ариен, в голосе огневика тоже не слышно было уже никакого задора. Да и вообще окружающая атмосфера отчётливо давила на психику. — И правильно, что неуютно. Я, кажется, знаю, на развалины какого города мы набрели.

— Я уверен, что твоё предположение мне не понравится, — они стояли возле очередной двери, где девушка обнаружила ловушку, на этот раз куда более хитрую, и Ариен теперь пытался разобраться, что и как там работает. Группа использовала метод левой руки и последовательно обыскивала всё подряд, исходя из божественной установки, гласящей, что искомый предмет они совершенно точно не пропустят. Пока же они находили только кости. Даже обидно как-то — такие откровенно богатые захоронения и никакого дополнительного лута, хоть как-то оправдывающего эту экспедицию.

— Твоя проницательность не знает границ… Где же она… Хм… Уверен, сигнальная нить должна быть где-то здесь, я бы её именно так проложил, чтобы… Ага, есть! — Огневик явно нашёл то, что искал, и позволил себе вновь отвлечься на беседу, пока руки его занимались обезвреживанием ловушки. — Был такой в империи город Ноктум. И считался он «Столицей некромантов». Вообще магов, которые имеют дело с энергией смерти, никогда особо не жаловали, хотя, конечно, жертвоприношениями, в том числе и человеческими, балуются все подряд и повсеместно. Но именно в Ноктуме это дело было возведено в ранг практически религиозный. А может, и без практически.

— И что с ними произошло? Со всеми этими некромантами, их городом?

— А хрен знает, — огневик хлопнул ладонью по стене, внутри что-то хрустнуло, и большая, тяжёлая даже на вид каменная плита достаточно плавно отъехала в сторону. — Прошу прощения, пришлось сломать. Я по всякой этой машинерии не спец, тут явно предполагалась возможность открывать и закрывать крипту по мере необходимости, но…

История с некромантами была до одури банальной. Когда-то ещё во время войн за объединение люди не брезговали пользоваться любыми инструментами, в том числе и весьма грязными. Как говорится: «Нам нужна одна победа, мы за ценой не постоим». Миры разные, а подходы в войне на выживание нередко одинаковые. Потом войны закончились, некромантов, чтобы они сильно глаза не мозолили, собрали в одном месте, дали им определённую автономию и оставили вариться в собственном соку, и за годы они переварились во что-то весьма далеко отошедшее от принятых норм. Причём не только в плане морали, но и местами даже в физическом отношении.

— Шикарно, просто шикарно, — пробормотал Серов, явно впечатлившись данным рассказом; остальные участники экспедиции и вовсе, кажется, даже дышать перестали — не каждый день вот так случайно оказываешься допущен послушать великие тайны человечества.

— Есть… теория, что именно мертволюбы придумали Серую Чуму, и что из-за боязни её повторения их и не трогали так долго. Ну знаешь, лишь бы куча дерьма в одном месте, не воняет, глаза не мозолит — и пусть лежит, — продолжил повествование маг.

Ну, а когда империя начала разваливаться, кое-кому из магов того времени пришла в голову мысль, что подобное соседство без жёсткого контроля со стороны государства может стать… несколько обременительным. И в общем собрались кое-какие маги посильнее да и стёрли город с лица земли. Нет, конечно, местные так просто не сдались, была битва, осада и всё такое, но в итоге результат ясен. И более того, было применено максимум усилий, чтобы даже память про Ноктум стереть из анналов истории. Получилось даже вполне успешно: во всяком случае, место нахождения города широкой общественности было неизвестно.

— До сих пор, во всяком случае. Нет, наверное, те, кому надо, — знают. Поди для тех же остроухих это не история, а практически собственные воспоминания. С другой стороны, вот мы тут, и, судя по всему, нога человека тут не ступала уже очень давно.

— Да насрать, — вздохнул Александр, которого всё происходящее уже успело порядком задолбать. Блуждание в темноте по каким-то катакомбам в течение доброго десятка часов, затхлый воздух, от которого першило в горле, необходимость постоянно отмечать свой путь на полу и стенах, чтобы не потеряться, кости эти ещё бесконечные. Они поначалу пугали, а теперь только раздражали своим видом. А самое главное — было у попаданца ощущение, что всё не так просто и поиски эти вполне могут затянуться на совершенно неизвестное количество времени. — Что у нас здесь?

Особо хорошо защищённая крипта по виду отличалась от прочих наличием отдельных саркофагов. Если в других местах подземелья кости были разложены в каком-то явно скрытом для непосвящённого порядке, но без особого к ним уважения, то тут…

— Не вижу внутренности этих каменных ящиков, — висящий над головами светляк давал в принципе вполне сносное освещение, так что неожиданным «расхитителям гробниц» не нужно было ломать глаза в попытках что-то там разглядеть. Собственно, кроме пятёрки саркофагов в крипте больше ничего и не было, хотя судя по пустому месту, задел тут явно делался на куда более обширную компанию. — Как будто что-то перекрывает взгляд.

— То есть нам придётся лезть внутрь, я правильно понял твою мысль?

— Можем не лезть, идти искать дальше, — поморщился Ариен. Ответ был обоим прекрасно понятен, а вот эта мелочная пикировка нужна была только чтобы чуть-чуть снять напряжение.

Серов подошёл к одному из саркофагов и постучал по нему костяшками пальцев. Толщина стенок впечатляла: верхняя плита была сантиметров двадцать в высоту; совершив нехитрые расчёты в уме, попаданец получил примерный вес только крышки в тонну с небольшим.

— Тут замки на верхней плите. Её придётся не просто вбок сдвигать, но ещё немного вверх приподнимать, — к исследованию присоединился третий маг в их компании. Тоже подмастерье по имени Руперт, вроде как перспективный землевик, которому сами Боги велели лезть в катакомбы, где теоретически он чувствовал себя комфортнее всего с точки зрения творения профильных заклинаний. — Зачем делать замки на могильной плите?

— Чтобы сложнее было её разграбить?

— Или чтобы не дать вылезти тому, что находится внутри, — озвучил версию, которая пришла в голову всем собравшимся, Серов. — Я как-то совсем не уверен, что хочу туда лезть.

— Поэтому нужно подготовиться, — огневик принялся доставать из сумки всякие магические принадлежности. — Начнём вот с того, который отдельно стоит. Руперт бери уголь и начинай чертить шестиконечную звезду по восьмой схеме.

— Двойной контур? — деловито поинтересовался парень, и это даже как-то немного придало Александру толику уверенности. Всегда приятно находиться рядом с человеком, который знает, что делает.

— Да, пожалуй, лишним не будет. Оливия, возьми у меня в сумке блокнот, там на красной закладке есть расчёт защитных схем при работе с некроэнергией. По одной на каждую стену, я потом проверю, но постарайся сама справиться…

Вся подготовка заняла добрых два часа. Серов со своими «телохранителями» большую часть времени провёл, валяясь прямо на камнях, подъедая взятый с поверхности припас. Была даже мысль вернуться обратно, спокойно переночевать и потом уже на следующий день, может быть, взяв с собой большую группу поддержки… Но в итоге посчитали, что сами справятся, и первый саркофаг решили открыть своими силами. А то будет совсем глупо потратить кучу времени, нагнать ещё людей вниз, чтобы потом оказалось, что внутри только истлевшие от времени костяшки.

— Ну что там, всё готово? — отслеживать время без часов под землёй было сложно, но чисто по субъективному ощущению Александру казалось, что день уже должен был подойти к концу.

— Да, мы почти закончили. Подходите сюда, только осторожно, наступать строго мимо линий. Если вы мне фигуру затопчете… Потом будете сами своими мечами ковырять ту гадость, которая изнутри вылезет. Подходите и хватайтесь за вот эти выступы — они явно не просто так оставлены, за них крышку и опускали, вероятно. Сначала толкаем вперёд, а потом вверх и в сторону. А потом сразу все сваливаем за границы фигуры, — Ариен рукой ещё раз очертил окружность, построенную магами вокруг каменного сундука. — Вопросы есть?

Вопросов, кроме «а на хрена это всё нужно», в общем-то, ни у кого не было. Восемь мужчин и одна девушка окружили саркофаг, ухватились за крышку, поднапряглись и совместным усилием сдвинули её в сторону, после чего тут же бросились врассыпную.

Сначала не произошло ровным счётом ничего.

Ну вот вообще. Крышка с противным каменным скрежетом скользнула в сторону, из саркофага потянуло какой-то затхлостью — и на этом всё.

— Я даже немного разочарован, — пробормотал Серов, стоящий уже за линией начерченного круга и держащий в руке верный меч. — Столько подготовки, а внутри, небось, очередной набор костей.

— Не каркай, — буркнул Ариен, не отрывая взгляда от саркофага. — Там что-то есть.

— Спасибо, очень успокоил.

В следующую секунду из каменного ящика поднялась рука.

Не в виде склеенных магией костяшек, как Александр почему-то ожидал, а высохшая, покрытая тёмной, почти чёрной кожей, плотно обтягивающей кости. Рука ухватилась за край саркофага, потом появилась вторая, а затем изнутри медленно, с отвратительнейшим спокойствием, начал подниматься сам хозяин древней гробницы.

— Лич, — очень тихо сказала Оливия. — Настоящий. Это конец…

— Бей! — рявкнул огневик, который первый понял, что рефлексии нужно отбросить и начать сражаться за свою жизнь.

И в этот момент круг сработал.

Линии, начерченные углём, вспыхнули красным, потом белым, потом каким-то неприятным фиолетовым цветом. Из шести вершин звезды ударили тонкие лучи, сходясь на саркофаге, и лича буквально прижало к камню. Существо дёрнулось, глухо зашипело, и от этого шипения у одного из храмовых стражников на лице мгновенно выступила кровь — из носа, из ушей, из уголков глаз.

— Назад! — крикнул Ариен. — Не стойте напротив него!

Серов, конечно, сделал ровно наоборот.

Он шагнул вперёд, перескочив через одну из линий так, чтобы её не задеть, и с размаху ударил мечом по поднявшейся из саркофага руке. Клинок, напоённый божественными эманациями, оказался сильнее древней магии смерти и с неожиданной легкостью отсек конечность. Рука отлетела в сторону, но вместо крови — ну, собственно, крови из этого куска высохшей плоти никто и не ждал увидеть — из обрубка плеснула чёрная пыль, тут же закрутившаяся в воздухе маленькими вихрями.

— Неплохо, — буркнул Александр. — Только почему мне кажется, что это его вообще не смутит?

Лич ответил на данный вопрос сам. Отрубленная рука дёрнулась на полу, пальцы — совсем как в каком-то голливудском ужастике категории «Б» — скребли по камню и поползли обратно к хозяину.

— Не давайте частям соединяться! — Ариен метнул в руку какой-то переливающийся огненными жгутами сгусток. Явно не простой огнешар: при попадании в отрубленную конечность огонь не расплескался вокруг взрывом, а как будто вонзился внутрь. Чёрная кисть вспыхнула и осыпалась пеплом.

Одновременно по личу работали и остальные. Четверо из пяти храмовников, оставшихся в строю, дружно бахнули из своих пистолетов. Полноценные мушкеты им были не положены, а вот от короткоствола бойцы отказываться не собирались, и пули там были совсем не простые. Серебряные с вложенными заклинаниями разных стихий.

Бах-бах-бах. То, что разорвало бы напрочь даже слона, древнего мага вообще не впечатлило, он буквально отмахнулся от пуль как от назойливых мух. То же самое постигло и заклинания, брошенные в тварь Ариеновскими помощниками. Это был просто не их уровень.

А потом уже лич — потеря куска своей тушки, видимо, не сильно его смутила и расстроила — в свою очередь ударил магией.

Это не было похоже ни на огонь, ни на молнию, ни на привычный воздушный удар. Минимум внешних проявлений, максимум эффективности. Как будто сама смерть вырвалась изнутри только магией держащегося на этом свете костяка и выплеснулась наружу, выбрав своей целью стоящего ближе всех графа.

Серову повезло, что начерченная на полу защита всё ещё работала. Линии вновь вспыхнули разными цветами, по ним пробежала волна, распределяющая нагрузку по узлам, горящие в углах звезды толстые свечи мигом оплавились на треть. Однако часть воздействия всё же прошла наружу. В последний момент Александр успел отмахнуться от неё крест-накрест клинком, видимо, ещё сильнее снизив убойное действие магии, а потом его всё же накрыло. В глазах потемнело, дышать стало тяжело, верх-низ как будто поменялись местами.

А потом пришла «присланная свыше» очищающая волна божьего благословения, и Серов вновь почувствовал себя живым. Живым и лежащим на полу, пока вокруг продолжалась — так что, видимо, ненадолго он выпал из реальности — магическая свистопляска.

— Бах-бах-бах! — вновь разрядили своё оружие храмовники. Небольшое помещение окончательно заволокло пороховым дымом, стало тяжело дышать, а бросаемые в лича заклинания в дыму забавно подсвечивались, и у приходящего в себя графа почему-то совершенно некстати возникла ассоциация с запущенной на дискотеке дым-машиной.

— Ааа! — на этот раз под удар немёртвой твари попал Руперт. Парень бахнул по противнику чем-то из арсенала земли, напоминавшим разогнанное каменное веретено, и не успел увернуться от ответки. Часть силы чёрного сгустка вновь «съела» стационарная защита, часть поглотил выставленный щит, но что-то всё равно прошло, и этого хватило, чтобы вывести молодого мага из строя. Он как-то обречённо вскрикнул и без чувств повалился на каменные плиты.

И всё же, несмотря на всю кажущуюся ультимативную мощь твари, было видно, что ей тяжело. Вот уже заклинания магов начали пробивать её защиту: сначала уже виденные Александром когда-то в исполнении Ариена лучи-лазеры проткнули дымчатую защиту лича и буквально подожгли его плоть в районе правого плеча. Не то чтобы огонь сильно смутил тварь, но становилось очевидно, что она выдыхается. От очередной её контратаки Оливия тупо увернулась, а третий залп храмовников неожиданно возымел действие: на этот раз серебряные пули добрались до древней плоти и, взрываясь, вырывали прямо куски из тушки лича. Да и сам он как-то поскучнел, шипеть стал менее грозно, движения замедлились, крутиться прямо в гробу он стал медленнее, явно с трудом подбирая себе цель для новой атаки.

— Дожимаем! — натужно крикнул Серов, кое-как поднимаясь на ноги.

— Мне нужно десять секунд! — отозвался Ариен. Огневик выглядел так, будто его самого сейчас нужно будет собирать веником: лицо серое, губы в кровь искусаны, левая рука висит плетью — даже непонятно, когда он успел пострадать.

Лич, словно услышав, что его собираются добивать, наконец-то попытался выбраться из саркофага полностью. До этого он то ли не мог, то ли не считал нужным, действуя из своего каменного ящика как из укреплённой огневой точки. Теперь же высохшая тварь, видимо, решила, что мобильность важнее, а может, решила перейти в рукопашную — кто знает, что там за мысли в иссохших мозгах. Однако получилось это у неё не очень удачно: мертвяк резко дёрнулся вперёд, переломился как кукла и буквально выпал наружу, звякнув костями о каменный пол. Впрочем, эта оплошность опять же его не смутила, он сразу же вновь встал на ноги.

Почти. Потому что один из храмовников — видимо, дальше стрелять из своего пистоля ему показалось недостаточно героическим — успел подскочить и с размаху врубил ему по колену мечом. Удар вышел отличный, живому человеку этого бы сразу хватило для выведения из строя, а вот у лича нога просто подломилась неестественным углом, и тварь с трудом сохранила вертикальное положение, ухватившись обрубком правой руки за бортик саркофага.

— А вот получи! — заорал боец, явно сам удивившись собственной смелости.

Лич ответил ударом когтистой руки. Щит храмовника хрупнул и развалился на две половины, сам он отлетел назад, ударился о стену и сполз вниз без признаков жизни, но это позволило выиграть время и дало Ариену те самые драгоценные секунды.

Огневик выдернул из сумки какой-то артефакт: золотую пластину странной формы с выбитыми на ней надписями, зажал её между ладонями, поднёс к лицу, что-то прошептал и потом метнул по каменным плитам под ноги личу. Пластина остановилась как раз под тварью — причём мертвяк явно заметил опасность и попытался ретироваться, проявив невиданное ранее чувство самосохранения, но подрубленная нога его подвела, — после чего из неё вверх встали потоки света и заключили лича в своеобразную колбу из огня. И она начала постепенно уменьшаться, прижаривая тварь со всех сторон.

— Все назад! — закричал Ариен, и на этот раз желающих ослушаться не нашлось. Побитая команда приключенцев — те, кто ещё был способен передвигаться самостоятельно, — прыснула в стороны как тараканы из-под тапка.

Лич снова зашипел, теперь не угрожающе, а как-то обречённо.

Серов не стал ждать, пока магические спецэффекты закончатся — лучше всех сегодня себя показал его верный клинок, и он не нашёл ничего умнее, чем воспользоваться ситуацией и повторить атаку. Граф шагнул вперёд, прикрывая лицо от пышущего жара локтем, и врубил меч точно туда, где должна была быть лысая, обтянутая тонкой кожей черепушка лича. Первый удар добил остатки защиты, второй — наконец прошёл без сопротивления, развалив череп пополам до самой грудины.

— Сдохни уже, древнее ты недоразумение! — не понимая, достаточно ли этого для окончательной победы, Александр нанёс в максимальном темпе ещё несколько косых ударов справа и слева, фактически шинкуя лича на куски. Какой из ударов оказался фатальным, он не понял, но это было и не так важно.

Огненная колба потухла, тварь, больше теперь напоминавшая трёхмерный паззл из лавки ужасов, осела грудой палёного тряпья и костей. Причём сделала это как-то совсем буднично — никаких тебе дополнительных спецэффектов, собравшиеся даже не сразу поняли, что всё закончилось.

Некоторое время все молчали.

Потом Александр медленно опустился на одно колено и просто сел на пол, потому что стоять стало почему-то тяжело.

— Все живы? — спросил он.

— Сорик, кажется, всё, — сказал один из храмовников, указав на того самого первого бедолагу, который попал в фокус внимания восставшего из мёртвых лича. — Шандр, ты как?

Последнее было обращено ко второму пострадавшему бойцу, который отлетел к стене и только тяжело дышал, вообще не пытаясь шевелиться.

— Я тело не чувствую.

— Оливия, посмотри, что там с парнем, — Ариен тоже тяжело дышал, дал распоряжение помощнице, а сам, пошатываясь, направился к Руперту.

— Проверь сначала лича. Он точно всё? Не воскреснет ещё раз?

— Не воскреснет, — устало отмахнулся огневик. — Ядро разрушено. Мертвее уже просто некуда.

— С ним что? — спросил Серов, найдя в себе силы встать и подойти к Ариену, который колдовал над пострадавшим магом.

Ариен положил ладонь на грудь, задумчиво повёл ею вправо и влево, после чего грязно выругался.

— Ядро повреждено. И вся внутренняя энергетика в клочья.

— Что это значит?

— То, что час назад перспективный маг теперь может остаться навсегда инвалидом без таланта. А если очень повезёт — уйдут годы на восстановление. Его нужно на поверхность, срочно к целителям. Оливия, что у тебя?

— Я, конечно, парня подлатала как могла, — откликнулась девушка, — но тут тоже нужна помощь кого-то более сведущего. Куча переломов, сотрясение, внутреннее кровотечение.

— Кровь я сейчас остановлю, а остальное потом. Готовьте носилки, понесём раненых на себе, — последнее распоряжение маг отдал троим оставшимся в строю храмовникам. Уже сейчас стало понятно, что людей нужно было брать с собой больше, хотя бы вот на случай такой эвакуации. Чтобы было кому тащить лежачих. Впрочем, даже в такой ситуации маг оставался собой: быстро обработав раненых, он подошёл к саркофагу и принялся с интересом его изучать.

— Что там? — поинтересовался подошедший граф.

— Не трогай только руками ничего, пожалуйста, — без всякой почтительности буркнул маг, было видно, что потеря перспективного подмастерья его изрядно выбила из колеи.

— Уж поверь, даже не собирался.

— Что-то очень хитрое. Это не тюрьма и не гробница. От личей не пытались избавиться, тут что-то сложнее. Какой-то хитрый артефакт, назначение которого я не очень понимаю пока, — внутренняя часть саркофага была покрыта сплошным слоем золота, на котором виднелся какой-то очень сложный узор. — Не могу так сходу разобрать. Какие-то концентраторы… Хм…

— Давай это на потом отложим, — выдернул граф своего друга обратно в реальный мир. — Скажи лучше, можно ли с этого что-то поиметь? В материальном плане?

— Давай посмотрим.

Ценности лича оказались не такими уж богатыми внешне, хотя, конечно, всякой бижутерией труп был увешан как нормальная такая новогодняя ёлка. Пара браслетов из тёмного металла, похожего то ли на серебро, то ли на свинец. Нагрудная цепь, сейчас разрубленная Серовым в нескольких местах. Пояс из тонких пластин, исписанных мельчайшими знаками. Перстень с чёрным камнем. И ещё странный цилиндр, который огневик без всякой брезгливости достал прямо из вскрытой груди лича.

— Филактерий? — осторожно спросила подошедшая как раз в этот момент Оливия.

— Да, судя по всему. Но пустой. Логично: будь это вполне кондиционный лич на пике формы, он бы нас раскатал в тонкий блин и даже не заметил бы. А так…

— Что такое филактерий?

— Вместилище души мага, который пошёл по пути сродства со смертью. Я не очень хорошо в этом разбираюсь, но вроде бы в Ноктуме была такая практика, что маги, достигнув определённого уровня силы, вынимали свою душу и «переселяли» её в специальный артефакт. И если с телом что-то случалось, то потом в принципе можно было создать новую физическую оболочку. Или просто использовать чужой филактерий как источник энергии.

— Какие они там душки были, — пробормотал граф.

— Не то слово, — кивнул маг. — Ювелирку нужно изучать. Браслеты вроде обычные защитные, ничего специфического. Цепь на переплавку. Кольцо… Не скажу, но судя по… турмалину… вот это не каждому подойдёт. Хотя есть у меня одна девчонка со склонностью к работе с магией смерти, так что найдём, кому пристроить. Филактерий пустой, практической ценности не имеет, его под конкретного человека делали, но изучить его будет крайне интересно с научной точки зрения. А так… Ну вот золото можно со стенок саркофага соскребать, его там крон на пятьсот-шестьсот, поди.

— Нормально. Но остальные саркофаги вскрывать будем по-другому. Вот так, практически без подготовки… Мне не понравилось…

Как бы «людоедски» это не звучало, но размен одного подмастерья — причём не окончательный, а с имеющейся возможностью его «починить», про бесталанных бойцов из храмовой стражи даже говорить смысла нет — на полученный список ништяков был выгоден. Золото, артефакты… Знания. Даже если бы перед носом у Александра не висел квест Алсера, он бы всё равно не оставил бы этих личей здесь лежать просто так. Непременно вскрыл бы каждый саркофаг в поисках чего-нибудь стоящего. В этом мире какая-нибудь совершенно незначительная цацка могла стоить столько, что даже представить невозможно. И это во-первых. А во-вторых, тут всплывал вопрос безопасности. Тысячу лет эта гадость тут, конечно, пролежала, но кто сказал, что так будет всегда? А ну как вылезут эти личи поганые наружу и устроят похохотать над теми, кто живёт наверху. Хочется ли их потом ловить на границах графства? Вообще нет. Так что ответ при всём многообразии вариантов тут мог быть только один.

— Ну что, этот последний. Давайте, парни, как прошлый раз. Без суеты просто делаем свою работу. Приоритет — чтобы он никого не успел задеть…

Эпопея с зачисткой долбанных личей затянулась в итоге на добрых полтора десятка дней. Пришлось возвращаться, отправлять курьера в графство, чтобы привлечь лучших магов страны, ждать, пока они прибудут. Под землю загнали кучу народу, еще раз осмотрели внимательно все отнорки, начертили карту этого большого кладбища, которое оказалось на практике еще больше, чем кто-либо мог подумать. Обнаружился спуск на уровень ниже, что вызвало у Серова настоящий приступ изжоги и странный вскрик: «Только не сраное Диаболо, как же я все это ненавижу» — который никто из его соратников понять не смог, хоть в остальном они с графом были полностью согласны.

За это время над входом в подземелье вырос уже приличных размеров военный лагерь, который пару раз даже успел стать объектом нападения. Один раз это были какие-то странного вида летучие твари, похожие на птеродактилей: они попытались утащить в сумерках часового с вышки — потом всем вышкам в срочном порядке пришлось сооружать навесы от угроз с воздуха — но были отогнаны выстрелами из мушкетов.

Второй раз агрессию проявили странные бестелесные призраки, сожравшие — или скорее «выпившие» — несколько бойцов прежде, чем подоспевшие маги сожгли тварей с помощью магии. Короче говоря, Закрытое королевство показывало себя во всей красе, как бы объясняя, почему люди здесь более-менее массово и упорядоченно живут только на границах, а в глубину территорий решаются соваться только либо достаточно могущественные, чтобы постоять за себя маги, либо разного рода авантюристы без царя в голове.

— Да помним мы все, ваше сиятельство, — с определенной ленцой в голосе ответил за всех мастер Вирмос.

Известный своим вздорным характером маг, когда-то взятый в плен самим Александром, примчался за Барьер самым первым и готов был, кажется, «работать за еду», лишь бы ему дали возможность покопаться в наследии некромантов Ноктума. И именно Вирмос, как самый сведущий в начертательной магии специалист, разработал такую схему защитного контура, которая позволила держать личей внутри без особых шансов выбраться.

Впрочем, все равно использовали все доступные средства. Начиная от служителей Алсера, перед каждым вскрытием очередного саркофага проводящих службу прямо там, в зале с каменными гробами, до артиллерии. Две пушки спустили вниз и поставили у входа в помещение как средство последнего шанса. Если все пойдет совсем плохо, то предполагалось отступить и потом бахнуть по твари серебряной — с дополнительной начинкой, конечно же, — картечью. Каждый такой выстрел был на вес золота — в прямом смысле, но и убойность у него была выше всяких похвал. К счастью, до этого рубежа обороны еще ни разу дело не дошло.

— Я прошу не расслабляться. Последний саркофаг, самый богато украшенный, еще и стоит не очень удобно, вы сами, мастер Вирмос, говорили. Давайте просто сделаем все спокойно, чтобы никого не пришлось сегодня уносить на носилках.

К сожалению, ядро в тот самый первый раз выжгли слишком качественно. Не повезло парню, вчера был частью магической элиты графства, а сегодня — никому не нужный инвалид, который что теперь? В солдаты переквалифицироваться? Или в каменотесы? Нет, конечно, для грамотного человека у Серова всегда чистая работа найдется, но понятное дело, что это уже все не то.

С предыдущей пятерки личей удалось поднять целый набор весьма недурственных защитных и атакующих амулетов, несколько килограммов золота и даже в одном из саркофагов обнаружилась весьма интересная книга, что-то типа личного дневника с заметками о жизни и магических экспериментах обитателя гробницы. Как сказал Ариен, бегло ознакомившись с содержимым, только эта находка, если брать денежный эквивалент, полностью компенсирует все затраты на экспедицию. На вопрос о цене маг только пожал плечами и добавил, что на самом деле никто не знает, что мол такие редкости никто никогда не продает, они обычно в тайниках магических академий и орденов хранятся.

Сами же мертвяки — коллективное обсуждение наиболее сведущих в магическом искусстве магов графства в итоге постановило, что это не были полноценные личи, что саркофаги изначально были предназначены для восстановления жизненной силы и формирования нового полноценного тела, но уничтожение Ноктума поломало логику ритуала, и содержимое «протухло» — больших неприятностей доставить не успели. Их просто задавили совокупной магической мощью, и те даже из своего гроба вылезти не успели.

— Поехали! — Крышка саркофага уже привычным образом была сдвинута в сторону, после чего прямо внутрь каменного ящика, не дожидаясь появления оттуда древнего обитателя, полетели флаконы с боевой алхимией. Мертвая плоть не слишком хорошо держит всякую кислоту, так что именно такой вариант оказался наиболее продуктивным на предыдущих дохляках.

Пока в стороны разбегались храмовники, использовавшиеся в качестве грубой силы — ну правда, не магам же тяжелые каменные крышки ворочать, — стоящие полукругом маги приготовились кидаться заклинаниями, но на этот раз что-то пошло не так. Мертвяк не полез в открытую, он вообще не стал показываться из своего убежища, вместо этого оттуда наружу выплеснулась волна черного с зелеными искрами тумана. Поставленная Вирмосом защита при появлении опасности тут же включилась, начала мигать голубым и бирюзовым, сдерживая неизвестное, но даже на вид максимально пакостное заклинание. Туман как будто натолкнулся на стенки и стал накапливаться в ограниченном объеме. Выглядело это как шар густой-густой тьмы, заключенный в сетку из голубых линий, и…

— Мне кажется или что-то пошло не так? — с заметным волнением в голосе переспросил Серов.

— Держим, — Вирмос мотнул головой двум личным ученикам-подмастерьям, которые тоже в этот день находились в подземелье. — Вливаем силу из накопителей. Только аккуратно, без рывков, стабильным потоком. Посмотрим, кто кого…

Всего в зале присутствовало полтора десятка человек. Все четыре имевшихся в графстве мастера, с каждым по паре подмастерьев, а также сам Серов и пара «спецназовцев» как группа силовой поддержки. Перевертыши, к сожалению, все еще были в Авенбурге, до столицы герцогства Тавар за пару дней не доберешься, ждать их никто не хотел, да и решала в данном случае все магия в основном.

— Ариен, проверь его лучами Эзера… — Как-то так получилось, что именно мастер Вирмос стал командовать операцией, и в общем-то никто против руководства самого опытного мага не стал возражать. Ариен только пожал плечами и вжарил в центр черного шара теми самыми лазерами из глаз, Серов только сейчас узнал, как они называются, хотя не сказать, что ему данная информация так уж сильно нужна была.

Выпущенные из глаз огневика лучи не нанесли черной сфере никакого ущерба: попав внутрь шара, они только подсветили красным оттенком небольшой объем и как будто растворились внутри, ничего не поменяв.

— Ну, что, какие еще будут идеи у кого?

Идей, судя по лицам присутствующих, было не так чтобы очень много. Вернее, они, конечно, имелись: шарахнуть посильнее еще раз — что тут же и было сделано еще пару раз с использованием заклинаний из разных школ, с аналогичным результатом, — отступить подальше, позвать еще людей, завалить всё к демонам камнями и больше никогда сюда не возвращаться. Последняя мысль, кстати, нравилась Серову всё сильнее, вот только имелись резонные сомнения, что обычный камень остановит разбуженную ими гадость.

— Это не просто туман, — наконец произнесла Оливия, которая в этот раз находилась на втором плане и выглядела уже куда более собранной, чем во время первого столкновения с протухшим личом. Ее опять же взяли за талант в магическом зрении и способность различать самые тонкие структуры. — Внутри какая-то фигура. Как будто… кокон?

— Кокон? — переспросил Александр. — Только не говорите мне, что эта дрянь сейчас не просто от нас защищается таким образом, но еще и готовит нам какой-то сюрприз.

Вирмос прищурился, анализируя новую информацию. Вообще такая патовая ситуация для магических поединков была не характерна, обычно все заканчивалось относительно быстро за явным преимуществом одной из сторон.

— Скорее пытается завершить то, что не завершилось тысячу лет назад. Может быть, ритуал восстановления.

— Мне сразу стало легче, — буркнул Серов, которому чувствовать себя лишним на этом празднике жизни не нравилось совершенно.

Чёрный шар тем временем продолжал давить на голубую сетку защиты. Снаружи это выглядело почти незаметно: ну висит себе густое облако, шевелится, иногда вспыхивает зелёными искрами. Но по тому, как побледнели ученики Вирмоса, вливающие силу из накопителей, было понятно: спокойствие это чисто внешнее, а внутри идет жестокая борьба.

— Если контур лопнет? — спросил Серов.

— Тогда всем, кто находится в зале, станет очень плохо, — ответил Вирмос.

— Очень плохо — это как после вчерашнего бочонка вина или как после случайной встречи с архидемоном?

— Где-то посередине, — хмыкнул ритуалист на такое сравнение. — Но ближе ко второму.

— Отлично. Обожаю точные прогнозы.

Ариен тем временем не спорил и не язвил, что само по себе было тревожным признаком. Огневик обошёл сферу по дуге, держа руки перед собой, будто грелся у костра, хотя от чёрного шара тянуло совсем не жаром. Скорее наоборот — холодом, сыростью и какой-то могильной безысходностью. Если в Ноктуме постоянно была такая атмосфера, неудивительно, что имперские маги решили при первой же возможности избавиться от подобной язвы на теле континента.

— Там внутри что-то происходит. Нехорошее, — подтвердил слова ученицы огневик. — Как насчет рассмотреть вариант с тактическим отступлением?

— Мне кажется, молодой человек, — проворчал стоящий до этого совершенно безучастно мастер-друид, доставшийся когда-то Серову «в наследство» от магической гильдии графства Урвит. Друиду действовать в условиях каменного подземелья было максимально неудобно, поэтому в качестве основной ударной силы он приволок с собой пару дендроморфов, занимавших теперь значительную часть объема помещения. Другое дело, что именно в столкновении с магией смерти толку от них не так много. — Что потом сражаться с этой дрянью на условиях, которые навяжет оно, нам будет гораздо сложнее. Давайте я пока в качестве батарейки поработаю, а вы еще подумайте.

Друид подошел к парням Вирмоса, встал между ними, положил руки на плечи и сосредоточенно замолчал.

— Давайте тогда попросим о помощи того, кто нас в это дело втравил, — вздохнул граф, вышел вперед, встал на одно колено, осенил себя знаком бесконечности и принялся взывать к своему божественному альтер эго.

— «Я тебя отправил, чтобы ты решал проблемы, а не создавал их» — последовал тут же ответ сверху, но надо признать, и помощь пришла практически незамедлительно.

Зал на секунду озарился вспышкой белого, пронзающего все вокруг света, и через мгновение тот самый черный дым, заключенный в сферу, развеялся без следа. А под ним обнаружился хозяин саркофага — гораздо более «свежий» на вид лич, нежели те, с которыми приходилось иметь дело все предыдущие разы. Мужчина средних лет, высокий, с остатками бороды на подбородке и чем-то напоминающим корону на голове.

На человека он был, конечно, все еще не похож, но обтягивающая кости кожа имела явно более «здоровый» оттенок, во всяком случае не была похожа на виденные когда-то церковные мощи. А еще на лице можно было различить какую-то мимику, и сейчас, судя по широко открытым глазам, основной эмоцией тут было удивление.

— Первый плуто́г — бей! — раздалась команда, и на лича обрушился град заранее заготовленных заклинаний. — Второй — бей!

Дело в том, что атаковать одну цель одновременно в реальности могло только ограниченное количество магов. Если все сдуру метнут свои конструкты одновременно, с большой долей вероятности ничего в итоге не долетит, сдетонировав — причем самым непредсказуемым образом — от магических возмущений, создаваемых соседними фигурами. Чтобы обойти это ограничение, можно использовать минимум несколько методов: либо часть одаренных используются как батарейки и передают свою энергию одному, который выступает в качестве главной ударной силы; можно использовать артефакты-фокусировщики, а можно простейшим образом бить по очереди.

— Бах! Бах! Бах!

Огненные копья и стрелы, ледяные иглы, каменные дротики, молнии и какая-то совсем уж экзотическая пакость из арсенала Вирмоса одновременно обрушились на только что проявившегося некроманта.

Любого из предыдущих обитателей саркофагов таким массированным обстрелом просто размазало бы по стенкам, но данная тварь оказалась явно крепче.

Этот же только невозмутимо поднял руку, и перед ним вспыхнул мутно-зеленый щит, похожий на тонкий слой дешевого стекла. Большая часть заклинаний врезалась в него и взорвалась, осыпав помещение разноцветными вспышками.

Однако далеко не все. Неожиданно сыграли снаряды тех самых дендроморфов, по поводу которых Серов был столь скептичен. Деревянные мутанты не лезли в рукопашную, а вместо этого принялись «плевать» в лича чем-то вроде семян. Эти снаряды растительного происхождения оказались сложносоставными: прилетая в защиту, они как будто сбрасывали внешнюю оболочку, проталкивая сквозь щит свое ядро, которое уже и взрывалось внутри. Следом в то же место прилетело «Шило» от Ариена. Серов уже тоже видел это заклинание, которое было как раз предназначено для пробития щитов и больше напоминало попаданцу что-то типа кумулятивной струи, создающей максимальное усилие на минимальной площади.

Мертвец пошатнулся, все происходящее ему явно не понравилось, во всяком случае несколько дырок в тушке от прорвавшихся все же сквозь защиту заклинаний совершенно точно не добавили ему товарного виду. В какой-то момент в его не до конца иссушенные мозги пришло понимание, что смысла отсиживаться в защите нет, поэтому он перешел в контратаку. Попытался, во всяком случае: из середины груди твари в сторону стоящего ближе всех Ариена рванули две темные, маслянисто переливающиеся «змеи», но, натолкнувшись на все еще живой контур, бессильно скользнули по нему, растратив весь задор.

— От защиты осталась десятая часть, сейчас она развалится, — предупредил всех ритуалист, после чего на лича вновь обрушился град заклинаний. Проверять на себе убойность древней магии смерти никто особо не желал. Впрочем, и полуживая тварь смогла на этот раз удивить: идея ловить все зуботычины лбом там, видимо, была признана бесперспективной, и лич, достаточно ловко выбравшись из саркофага, рванул в сторону, с ходу снеся остатки ограничивающей его фигуры.

На беду Серова, рванул лич именно в его сторону, причем наличие человека на траектории движения тварь, очевидно, совершенно не смутило. Граф успел активировать магический щит на левой руке и принять удар на него, но сила толчка оказалась настолько велика, что мужчину просто отбросило в сторону и впечатало в каменную стену крипты.

— Сука! — только что и успел вскрикнуть граф, но ситуацию неожиданно спасли все те же дендроморфы, которые в подземелье выглядели максимально нелепо. Оба деревянных болвана, повинуясь приказу хозяина, рванули вперед и буквально своими телами остановили лича. Растительная плоть от прикосновения к мертвому магу мгновенно начинала чернеть и обращаться трухлятиной, но поскольку ее было много, данная жертва подарила атакующим лишних десять-пятнадцать секунд.

— Держать! Держать его, пока можете! — заорал друид, и в голосе обычно невозмутимого старика впервые прорезались почти панические нотки. Никто из столь привычно надменных магов сходиться с мертвяком, который уже успел к тому же продемонстрировать завидную физическую силу, в рукопашную отнюдь не желал.

Один дендроморф уже практически разваливался на части. Там, где руки древесного великана удерживали лича, дерево чернело и рассыпалось прямо на глазах. Второй выглядел немногим лучше, однако свою задачу оба исполняли до конца: вцепились в некроманта и буквально висели на нём, не давая набрать скорость и вырваться из окружения.

— Сейчас! — рявкнул Ариен, на некоторое время до этого выпавший из схватки и готовивший что-то особо убойное. В этот раз, правда, никакой красивой магии явлено не было. Ни огненных птиц, ни сияющих копий, ни лучей, ни прочих любимых публикой спецэффектов огненной стихии. Огневик подскочил к личу и просто выбросил вперёд руку, прикладывая окутанную сиянием ладонь к торчащему из паутины древесных отростков плечу мертвяка.

И тут тварь впервые за весь бой издала настоящий вопль. До этого она только угрожающе шипела и как-то странно булькала, и вот теперь стало понятно, что и на другие звуки она способна. Плоть лича начала на глазах быстро обугливаться, правая рука тупо отгорела и отвалилась, упав на каменный пол крипты.

— Работает! — обрадовался кто-то из подмастерьев.

— Получи, сухофрукт недоделанный, — прохрипел Серов, с трудом поднимаясь с пола. Кажется, при встрече со стеной он всё-таки отбил себе половину внутренних органов, опять без посещения целителя не обойтись. Впрочем, дело можно сказать уже почти привычное.

Лич между тем понял, что запахло — в прямом и переносном смысле — жареным. Боли-то, вероятно, он не чувствовал, но терять куски собственной тушки в любом случае мало кому понравится. И поступил он ровно так, как на его месте поступил бы любой достаточно умный противник: попытался сбежать.

Мертвец внезапно перестал сопротивляться дендроморфам, обмяк на долю секунды, а потом буквально взорвался облаком чёрного дыма, раскидав в стороны куски уже безжизненного дерева и откинув Ариена в сторону. Сам же лич — в него по ходу движения прилетело еще пару ударных заклинаний, но отвечать он уже явно не собирался — тупо рванул к выходу, пользуясь тем, что маги Серова дружно шарахнулись в стороны: никто на амбразуру ложиться ради общего блага тут явно не собирался.

Лич за пару секунд преодолел спасительные метры и вырвался в коридор. Именно там, где стояли две заранее подготовленные в качестве последнего аргумента пушки.

— Картечь! — рявкнул Серов раньше, чем успел подумать, а расчёты, к счастью, оказались людьми дисциплинированными.

— Бах!

Первое орудие выстрелило практически в упор.

Серебряная картечь с алхимической — или еще какой-то, Серов не пытался в этом разобраться, только со вздохом выделял деньги на производство «Спецбоеприпасов» — начинкой превратила часть коридора в филиал преисподней. Каменная кладка лопнула во многих местах, стены брызнули крошкой, а нескладная поломанная фигура мертвого некроманта словно украсилась множеством новых отверстий.

— Бах!

Второй выстрел оказался еще удачнее. Видимо, запас энергии в защитных формациях лича окончательно закончился, потому что на этот раз картечь сработала так, как и должна была с точки зрения обычной физики. Тварь тупо разорвало на куски: отдельно полетели ноги, отдельно голова, туловище распалось на несколько кусков и отбросило куда-то в глубь коридора.

Александр, пошатываясь — в том числе и от небольшой контузии: двойной выстрел из пушек в закрытом помещении прилично так ударил по ушам, и теперь все живые в округе оказались в состоянии легкого грогги, — и отплевываясь от порохового дыма, плотно заполнившего этот кусок подземелий, выскочил в коридор.

— Не стрелять! Не стрелять! — В ушах как будто ваты напихали, глаза слезились, горло горело огнем, все тело ломило от последствий встречи со стеной, не хватало еще от своих же солдат кусок свинца поймать по дурости. А то мало ли, нервы у всех на пределе, пальнет кто-то, а дальше на том свете разбирайся, кто прав, кто виноват и как вообще так получилось.

Впрочем, торопился он зря, все равно в дыму разглядеть было ничего невозможно нормально. Пришлось ждать, а потом обыскивать катакомбы в поисках всех частей никак не желавшего окончательно умирать некроманта. Поразительно, но даже разорванный на куски он все равно цеплялся за жизнь: во всяком случае, его отдельные части совершенно точно пытались ползти навстречу друг другу. Проверять, понятное дело, никто не собирался, но Александр подозревал, что оставь их вот так на сотню-другую лет, и постепенно тварь сложит себя заново. Допускать это, конечно, никто не собирался, поэтому куски тщательно собрали и сожгли на большом костре вместе с останками и прошлых тварей. Те подобной живучести не показали, но рисковать почему-то никто не захотел.

— Забавная вещица, — самый главный лич «порадовал» целой россыпью разной степени интересности артефактов, часть из которых сражение в подземелье, к сожалению, не пережила. Впрочем, два самых ценных — ту самую корону и массивный деревянный посох, увенчанный разлапистой турмалиновой друзой, который, к счастью, некрот во время битвы использовать не додумался, — удалось сохранить. — Даже не знаю, что с ней делать. То ли продать, то ли вообще переплавить.

Даже сейчас Ариен не рисковал прикасаться к короне голой рукой, держа её исключительно в перчатке. В отличие от того же посоха, который видимо прямой опасности магу в себе не таил.

— Настолько пакостная штука?

— Более чем. Влияет напрямую на душу, смещая акцент магического таланта в сторону работы с магией смерти. Редко у кого талант заточен только под одну стихию на сто процентов, — Серов мысленно улыбнулся тому, как привычно использовал друг термин из земной математики, а ведь местные до понятия процентов так сами и не додумались, всё долями мерили. И вот прошло каких-то десять лет, даже меньше, если отсчитывать от момента, когда попаданец объяснил другу особенности земной школьной алгебры, и вот развитие данного направления науки шагнуло одномоментно едва ли не на тысячелетие. — Чаще всего это какая-то комбинация. Огонь-воздух, например, у меня. Примерно 80 на 20. А вот эта корона позволяет носителю совершить так называемое «преломление», сдвинув акцент в нужную сторону. Вот только ни один нормальный человек не захочет иметь талант, заточенный только под работу с некроэнергией, как ни крути, магия влияет на всё, в том числе и на характер.

— Да уж, представляю себе характер человека, который всю жизнь с трупами возится. А что с посохом?

— С посохом всё проще. Нужно оттуда достать турмалин и инкрустировать что-то другое, тогда получится отличный посох уровня магистра. Сама основа совершенно нейтральна и может проводить энергию любого окраса. Единственная проблема — у нас нет такого уровня артефакторов.

— Горгеш не потянет?

— Ну, ты знаешь, его и «мастером» именуют скорее авансом, реально ему до этого уровня еще несколько лет расти…

Кроме четырёх условно боевых мастеров в графстве имелось ещё два специалиста мирного профиля. Целитель Жерард, воспитанный буквально с нуля, и артефактор Горгеш, доставшийся когда-то в качестве трофея в Берсонзоне. Оба считались мастерами с некоторой натяжкой: Жерард тянул за счёт чистого незапятнанного таланта, который в деле целительства случается сильно не часто, а Горгеш — за счёт математики. Вообще с появлением этого фактора привычная классификация магов, оставшаяся ещё с имперских времён, считай пошла по одному месту. Потому что заклинания магов графства теперь были куда лучше просчитаны и оптимизированы, а значит, были тупо мощнее, чем у такого же по рангу мага, обучавшегося в других частях континента.

И если для классических боевиков типа того же Ариена, чаще всего творящего магию «с колёс», прибавка была значительной, но не определяющей, то для артефакторов или ритуалистов всё было ещё жёстче. Какая тебе разница: сделал защитный амулет подмастерье или мастер, если за счёт более качественного просчёта геометрии энергоканалов внутри он выдаёт результат на «ранг» выше. И опять же, если для самых простых массовых поделок это было не так критично — за тысячу лет там оптимальную архитектуру нашли методом тыка и без сложных расчётов, — то для сложных единичных изделий, обсчитанных под конкретного владельца и конкретные параметры питающего камня, итоговый результат мог отличаться в разы.

— Ну и ладно, зато своё основное дело он делает отлично… — Серов задумался на секунду о том, сколько денег за последние годы «съела» артель артефакторов графства, и добавил: — Только дорого очень.

— По сравнению с полученным результатом — не очень, — качнул головой маг.

— И то правда, — вынужден был согласиться Серов.

Когда-то давно, практически в другой жизни, при посещении Авенбурга, где ему довелось поучаствовать в приснопамятном турнире, граф интересовался насчёт возможной оптовой закупки защитных амулетов для своей дружины. Ему тогда выставили цену в четыре короны при условии заказа партии в 200 штук, и, как сейчас понимал попаданец, его просто пытались «обуть» как развесившего уши лоха из деревни, который первый раз приехал в город на ярмарку. Хрен бы ему вот так просто продали партию в 200, пусть даже простых стандартных амулетов. Специально собранная в графстве «артель», состоящая из одного мастера, двух подмастерьев, десятка учеников разного уровня и ещё двух десятков специалистов-немагов, которые занимались созданием заготовок, производила в среднем два-три амулета в день. Ну, конечно, там не только эта работа была, но всё же, и даже так стоимость штуки у них выходила с учётом расходников около двух корон. На то, чтобы обеспечить простейшей — не совсем простейшей, правда, там в ход пошли кое-какие собственные разработки, которые при случае врага смогут изрядно удивить — магической защитой только гвардейский мушкетерский полк, ушло год и семь сотен золотых. Сейчас потихоньку шло производство для двух конных полков, а о том, чтобы обеспечить защитой простых солдат из пехотных частей, Серов даже не особо и мечтал. Это просто слишком дорого. Невообразимо, для этого нужен другой уровень доходов.

Собственно, именно потому во всех остальных человеческих армиях мира пехоту никто от магии защищать и не думал. И вообще защищать или как-то особо беречь. Поставили в строй, дали копьё, щит — и вперёд. Эти закончатся, других наберём. Когда Серов — как же давно это было — поинтересовался у Элея, а чему вообще учат бойцов в «больших армиях», то своими вопросами вызвал только смех. Потому что никакого централизованного обучения там не существовало — повезёт, если попадёшь под руку толковому сержанту, он с помощью палки сделает из тебя человека. А не повезёт — сдохнешь от срачки через пару недель. Чуть иначе было в наёмных компаниях, но там тоже всё очень сильно зависело от личности командира. Ну а рыцарская конница и вовсе тренировала и обеспечивала себя сама по факту получения земельного надела для «кормления». Феодализм, короче говоря, в самой унылой его форме.

— А что касается короны — её стоит положить в сундук. Повесить замков побольше и засунуть в самый дальний угол сокровищницы, под круглосуточную охрану. Можно сказать, что это один из признаков «нормального» большого государства. Наличие в закромах такой вот всякой не имеющей даже ценности гадости, которую использовать либо очень страшно, либо просто непонятно как, а уничтожить — жалко. Полно таких артефактов. Человеческая фантазия — штука страшная, порой такое выдаёт… Закачаешься.

— Когда-нибудь в будущем музей откроем магической истории, — пробормотал Серов и, наткнувшись на вопросительный взгляд друга, вынужден был пояснить тому, что такое музей и почему подобным предметам место именно там.

— Когда собираешься на второй уровень? — На то, чтобы полностью обследовать первый уровень катакомб, ушло ещё два дня. Было найдено очень много костей, несколько ловушек, но ничего хоть сколько-нибудь интересного в итоге не обнаружилось. Ну да, при наличии спуска ниже было бы просто странно обнаружить искомое сразу при входе. Попаданец только буркнул, что ему так повезти просто не могло, и приказал готовить партию для спуска в глубины подземного города смерти, как его уже не стесняясь начали называть простые солдаты, которых привлекали в качестве рабочей силы.

— Да как соберёмся, так и пойдём. Чего тянуть?

Удар, разворот, еще удар! Огненная вспышка на периферии зрения. Последний призрак как будто уже понял, что достать людей не выйдет, и попытался разорвать дистанцию, но граф одним длинным прыжком догнал его и взмахом меча располовинил с резкостью разрезав мерцающую в темноте псевдоплоть. Долбанная полупрозрачная гадость, которой на втором этаже подземелья, как оказалось, обитало просто в невероятных количествах, пролилась на пол каплями драгоценной эктоплазмы. Серов обернулся: вроде все живы, только над одним храмовником склонились маги, оказывая первую помощь, а призраков больше не наблюдалось.

— Отбились вроде бы. Господа, вам не кажется, что вот это была классическая засада? — Он достал из заплечного мешка скляночку, ложку и принялся собирать ценный продукт с пола, одновременно вертя головой, чтобы еще какую-нибудь атаку не пропустить. — Нас в этот зал буквально заманили, а потом атаковали со всех сторон. А последний так и вовсе удрать пытался. Я не хочу нагнетать, но вам не кажется, что они умнеют. Сначала лезли тупо в лоб, потом пытались выскакивать из боковых коридоров, а теперь вот это. Нехорошая тенденция.

Подземелье фармили уже третий день. Дело оказалось нудным и скорее раздражающим, чем опасным: призраки атаковали людей, облепливая их с разных сторон и медленно вытягивая жизненную силу. Для одиночки, случайно забредшего в место обитания полупрозрачных тварей, — очень опасно, особенно если оружия никакого специализированного не имелось, то считай без шансов спастись. Для магов — хотя как раз магия действовала на призраков очень выборочно — призраки уже были гораздо менее неприятным противником, а при наличии группы бойцов с освященным или зачарованным оружием это и вовсе превращалось в достаточно нудную и однообразную работу. Но правда более чем выгодную. По прикидкам графа они за это время собрали уже килограмма полтора эктоплазмы, что, если верить озвученной ан-Дитрихом цене, тянуло на пару тысяч корон. Ничего себе так прибыли, учитывая, что даже за море плыть не нужно.

Это оказалось настолько выгодно, что на третий день было решено увеличить количество команд, исследующих подземелье. Один мастер, пара подмастерьев, десяток храмовников или спецназовцев с правильным способным уничтожать призраков оружием, и вот вместо одной команды уже можно исследовать затерянный город некромантов сразу по пяти разным направлениям.

Благо размером он был действительно огромный. Настоящий подземный город без всяких скидок. Причем если первый ярус был просто огромным кладбищем, то второй… Тут были и явно жилые помещения, и какие-то мастерские, улицы, площади… А еще имелось ощущение, что все это было сделано не человеком и не для человека. Банально своды здешних тоннелей нависали настолько низко, что Серов то и дело цеплял их макушкой. Да, попаданец был по местным меркам весьма высоким человеком, средний рост обитателей этого мира — ну во всяком случае тех, кого граф встречал на своем пути, — был примерно метр шестьдесят пять — метр семьдесят, не больше, но даже им было тесновато. Это наводило на разные размышления, впрочем никак не отменяя поставленные цели. Хочешь не хочешь, а идти вперед придется.

— Они действительно как будто разумнее действовать стали, — маг закончил приводить в порядок пострадавшего бойца, из которого призраки успели отожрать часть жизненной силы, и теперь боец, пошатываясь, пытался подняться на ноги. Сама по себе эта травма энергетического тела не особо страшна, недельку отдохнуть, хорошо кушать, много спать — и все придет в порядок, но если от призрака вовремя не отбиться, он ведь может и полностью тебя выпить, а это уже считай смерть, только ко всему прочему еще и очень прашная. — Этого наверх отправляем, ему на сегодня хватит.

Боец с трудом встал и привалился спиной к стене, другой же храмовник, который отвечал за связь, схватил валявшуюся на полу веревку и пару раз энергично дернул. Такой вот примитивный способ быстрой связи между ушедшими вперед поисковыми командами и базовым лагерем, поставленным на той самой площадке, где людям впервые тут повстречались призраки. Дернул за веревку — там колокольчик зазвенел, и к тебе тут же выдвигалась партия поддержки и эвакуации. Если что, и в бою поддержать, и раненого назад оттащить, и новую тару для эктоплазмы доставить. Удобно.

Пока ждали группу обеспечения, Серов попросил Ариена включить светляка поярче и огляделся. Они находились в относительно большом по меркам второго яруса помещении, где ко всему прочему даже имелись какие-то предметы. Судя по всему, это когда-то очень давно был или склад, или кладовая, потому что вдоль стен явно стояли деревянные стеллажи. Время не пощадило дерево, оно за тысячу лет обратилось в труху, но догадаться, что это было изначально, в общем-то не представлялось большой проблемой. Граф подошел к одной из таких куч, где среди деревянной трухи лежали осколки керамической посуды, и пошевелил ее острием клинка. Не то чтобы Александр всерьез надеялся найти что-то интересное или ценное, просто весь окружающий антураж как-то невольно настраивал на кладоискательское настроение.

В куче мусора ничего интересного ожидаемо не нашлось, зато взгляд мужчины зацепился за другое неожиданное несоответствие в окружающем мире.

— Ариен, подойди сюда, — маг не стал ничего спрашивать и просто подошел к стене. — Смотри, тебе ничего не кажется странным?

— Нет, а на что смотреть?

— Вот эта трещина, она как будто случайно вертикальная, но если присмотреться, прожилки каменные справа и слева не совпадают. — Когда-то очень давно данный способ поиска тайников Серову объясняли в капище демонопоклонников, встреченном на пути к графству Урвит, и вот случайные знания, которые казалось бы невозможно никуда применить в обычной жизни, случайным образом пригодились. — Видишь, вот тут жилка идет горизонтально, дальше трещина, а на этой стороне ее уже нет. А еще обрати внимание на пол: эта вытянутая куча мусора совершенно точно была когда-то гобеленом на стене, который истлел и упал на пол, вероятно гобелен дополнительно прикрывал тайник от случайного взгляда.

Маг прищурился и внимательно осмотрел указанную Серовым часть стены, после чего покачал головой.

— Ничего не вижу. Остатки зачарования на крепость камня, но они в этой комнате по всей стене имеются, а именно здесь… Если и есть какой-то тайник, то он вероятно чисто механический. Ну или сделан настолько тонко, что я не вижу.

Следующие полчаса ушли на поиск механизма открытия тайника, огневик даже психанул в какой-то момент и попытался использовать грубую силу, однако вот эти остатки зачарования, о которых маг упоминал, оказались на пробу весьма и весьма эффективными, и стену удалось только немного подплавить поверхностно, а потом пришлось еще ждать, пока камень остынет, потому что подходить к разогретой до красна стене было откровенно неприятно. Зато стало понятно, что что-то там совершенно точно есть, потому как в прилегающих тоннелях и соседних комнатах-помещениях такой защиты на стенах не имелось, явно не просто так тут старались, а с умыслом.

— О! Вот тут кажется… — Тайну скрытого прохода в итоге разгадал один из храмовников, которые от скуки тоже начали исследовать стену справа и слева от предполагаемой двери. На что он там нажал, Александр даже и заметить не успел, однако массивная каменная плита, еще секунду стоявшая вровень со стеной, неожиданно скрипнула и отъехала чуть назад и в сторону.

— Чудо враждебной техники, — только и пробормотал Серов. Он даже не сильно удивился, столько вот таких странных и невозможных на первый взгляд вещей он повидал за эти десять лет — даже не счесть. — Ну посвети внутрь, сейчас глянем, что от нас тут прятали.

Граф дождался, когда светляк мага подлетит ближе, и сделал шаг внутрь тайного прохода. Даже с порога было видно, что здесь комната отнюдь не пустая и ее содержимое совершенно точно будет интересно графским магам…

И в этот момент совершенно неожиданно тяжелая каменная плита, так легко отъехавшая в сторону минутой раньше, издала протяжный «шшшшш» и так же быстро встала на место, отрезая Серова от его команды.

— Какого хрена, — успел только выругаться граф, как вокруг стало совсем темно, иного источника света, кроме магического светляка, у него с собой не было, а Ариен-то как раз остался с той стороны каменной преграды. — Эй вы там, откройте!

Серов достал из ножен клинок и навершием пару раз стукнул по куда хуже обтесанному с этой стороны камню. С обратной стороны тоже в ответ послышался стук. Потом еще стук, потом еще. Дураку понятно, что тот способ, которым они разблокировали закрывающую тайны проход плиту, второй раз не сработал, иначе бы никакого стука не понадобилось. Ну во всяком случае его товарищи не сбежали, решив, что и без графа они прекрасно протянут, а остались на месте и вероятно ищут варианты для повторного открытия прохода. То есть можно просто подождать и не слишком суетиться, какой бы там ни был усиленный магией камень, но как только придет специалист в нужной стихии, шансов у него не будет. Это вам не огнем кусок гранита жечь, тут вопрос умения, а не голой силы.

Александр хотел было просто сесть на пол и подождать, но потом обратил внимание, что глаза потихоньку привыкают к темноте и из тотальной черноты начинают прорисовываться контуры окружающих объектов. Хоть после того как божественная часть от него отделилась, умение видеть ночью как днем от него так же ушло, но ведь алхимические усиления тела никуда не делись. Не зря он за прошедшие десять лет тонну всякой гадости вылакал, дало это результат.

Серов встал и осмотрелся еще раз. Это явно была какая-то древняя лаборатория, причем магическая. Не то чтобы попаданец слишком хорошо разбирался в этих делах, но у Ариена в Александрове имелось очень похожее помещение. Разве что зачаровательный круг на этом круглом каменном помосте в центре помещения нес на себе совсем иные символы, что, собственно, не удивительно, разные стихии — разные и их графические изображения…

Александр хотел было обойти помост по кругу и осмотреть дальнюю часть помещения, однако просто не успел. Откуда-то из бокового отнорка валом повалили все те же уже успевшие изрядно надоесть призраки. Сначала Серов даже не очень испугался, рубанул одного, второго… А потом почувствовал, как незамеченная ранее тварь, подкравшаяся тихонько — насколько это слово применимо к призракам, которые вообще звуков не издавали, — вцепилась ему в ногу. Нога мгновенно начала неметь, ощущения напоминали, как будто конечность в холодную воду опустили или анестетиком сверху побрызгали. Граф походя рубанул присосавшуюся тварь, заставив ее выпасть на пол светящимися каплями, а сам начал медленно отступать в противоположную сторону, пытаясь понять, что делать дальше. Призраки, как показывала практика, хоть и предпочитали — если данное слово применимо к безмозглым тварям — перемещаться по свободному пространству, при необходимости вполне могли проходить и сквозь материальные объекты. А значит, очевидная в таком случае тактика — прижаться спиной к стене и отмахиваться от тех, кто нападет с фронта, — тут не особо работала.

Серов быстро огляделся и, заметив в одном из углов темнеющий зев уходящего куда-то вглубь тоннеля, рванул в ту сторону. К этому моменту в помещении было уже почти светло от пары десятков призраков, набившихся внутрь, и, что самое неприятное, твари отнюдь не пытались сразу напасть, а вместо этого начали разлетаться в стороны, окружая потенциальную жертву. И когда Александр бросился в проход — слегка прихрамывая, потому что нога все еще чувствовалась как будто немного подмороженной, — твари тут же прекратили маневрирование и бросились вслед за убегающей добычей.

Сначала коридор шел прямо без ответвлений, и Серов даже было развернулся лицом к преследователям, думая, что сейчас он постепенно отступая всех потихоньку и разберет, однако тут призраки опять проявили несвойственную им ранее сообразительность и начали пролезать сквозь стену за спиной графа, после чего попаданец нашел свою позицию излишне уязвимой и был вынужден вновь включить режим ретирады.

В какой-то момент тактическое отступление окончательно превратилось в позорное бегство. Серова еще пару раз успели достать бестелесные твари, пострадала вторая нога и правая рука — клинок пришлось взять в левую, благо в данном случае особого фехтовального мастерства не требовалось — и Александр просто осознал, что еще немного, и его банально сожрут. Пришлось бросить попытки отмахаться и бежать, полосуя только тех тварей, которые непосредственно мешали движению, и молясь, чтобы не забраться в какой-то тупик. Причем поначалу граф еще пытался запоминать, в какую сторону он поворачивает, пытался как бы закруглять свой маршрут в надежде выбраться на уже освоенные территории, но потом и на это времени отвлекаться не осталось.

Серов просто бежал вперед, куда-то поворачиваясь и отмахиваясь от пытающихся на него налипнуть тварей. Коридор, поворот направо, удар, попытавшийся вылезти наперерез призрак осыпался светящимися каплями, поворот, еще поворот. Пару раз, когда Александр встречал небольшие группы из нескольких противников, он успевал остановиться и устроить небольшой локальный геноцид. В конце концов количество призраков не могло быть бесконечным, и каждая убитая бестелесная тварь немного повышала его шансы дожить до момента, когда придет помощь.

Сколько прошло времени, мужчина сказать бы не смог под страхом смертной казни. Вряд ли очень много, но когда ты бежишь куда-то не разбирая дороги — а еще Серов несколько раз натыкался на оставленные явно им же ранее лужицы эктоплазмы на полу, в темноте они давали достаточно яркое свечение, чтобы невозможно было их пропустить, так что сколько кругов он сделал, было совершенно невозможно определить — время течет немного иначе.

В какой-то момент граф сделал очередной поворот наобум и, оступившись, покатился кубарем по лестнице вниз. Лестница как на зло оказалась крутой и винтовой, поэтому остановить свое падение вниз получилось далеко не сразу, ступенек эдак через тридцать-сорок, их Александр посчитал по методу Винни-Пуха, буквально — своим затылком. Умудрившись как-то раскорячиться, зацепиться за воздух и наконец перестать катиться, Серов встал, подобрал тут же весело скользивший за ним по ступенькам клинок и огляделся, пытаясь понять, где верх, где низ и нужно ли бежать дальше. Оказалось — не нужно. Толпа призраков — а их Серов в процессе погони набрал себе в караван просто огромное количество, тела тварей сливались между собой до состояния непрозрачности, и посчитать их точное количество было просто невозможно, но было понятно, что речь идет даже не на десятки, а на сотни — как будто уткнулась в невидимую стену и теперь колыхалась недвижимо на уровне верхней ступеньки лестницы. Что их сдерживало от того, чтобы наконец догнать вожделенную добычу, было совершенно непонятно, и Серов от этой непонятности чувствовал себя мягко говоря неуютно.

— Ну что ж. В любом случае путь наверх закрыт, сидеть тут конечно можно очень долго, но… — Граф посмотрел еще раз наверх, никакого шанса, что получится пробиться через эту мерцающую стену, не имелось, к ней даже приближаться было страшно. А ну как этот пузырь лопнет и придется опять убегать. — Тогда посмотрим, что тут у вас на третьем ярусе…

Сначала не было ничего.

Это, пожалуй, было первое, что бог по имени Алсер — собственно, Алсером тогда еще не был и вообще не ощущал себя какой-то иной личностью, нежели граф Александр Серов — узнал о своём новом существовании, и первое, что оказалось очень сложно принять. Это не была тьма или пустота, космический вакуум или еще что-то подобное, просто не было ничего, и это, надо признать, было достаточно сложно осознать. Ни верха, ни низа, ни времени, ни направления, сплошная сенсорная депривация.

Когда ты человек — пусть даже человек, пусть даже начавший приобретать божественные силы, что в общем-то мало что меняет, на самом деле — ты всегда во что-то упираешься. В землю под ногами, в стены комнаты, в горизонт, в границу собственного тела, иногда в тело другого человека. Материальный мир держит тебя в ладонях, как монету, и ты чувствуешь его хватку каждую секунду, даже когда совершенно не думаешь об этом. А здесь эта хватка исчезла. Ладонь мира неожиданно разжалась, и только что вылупившееся, отринувшее телесную оболочку божество оказалось предоставлено само себе.

Он не размазался только потому, — а может, и не только, как теперь это узнаешь — что успел ухватиться за свою человеческую часть. За чужую теперь — или свою — память об одном и другом мире. О мире, где есть его семья и друзья, а также люди, которые от него зависят, и о мире, где однажды было сказано: «Я мыслю, а значит, я существую». Алсер точно мыслил и значит точно существовал. Только это его и держало первое время, которое временем-то назвать было нельзя. Потом он начал разбираться.

Медленно, практически на ощупь, как слепой котёнок в незнакомой комнате. Оказалось, что «ничего» — это не отсутствие мира, а неумение его видеть. Мир был. Просто открывался он богу совсем не так, как человеку: у бога банально совсем другие органы чувств — нет глаз, ушей, а значит, нечем видеть и слышать. Но постепенно пришло понимание, как работать с тем, что он получил в новой ипостаси.

Проще всего было представить это как взгляд на планету — подобно какой-нибудь классической компьютерной стратегии родом из девяностых, — затянутую в туман войны. Не хватало только компьютерной мыши и панели построек; впрочем, тут способы влияния на действительность оказались куда более сложными и неочевидными. Огромный шар, почти весь укутанный непроглядной серостью, и лишь кое-где в этой серости светились проплешины. Там, где стояли Его храмы, там, где кто-то в Него верил. Там — и только там — бог мог не просто смотреть, а действовать: слышать молитвы, отвечать на них, тянуть силу, творить свои маленькие, а иногда и не маленькие, чудеса. За пределами светящихся пятен он был слеп и беспомощен. Мог только догадываться, что там что-то есть, но вот пощупать — никак.

Самое яркое, самое плотное пятно лежало, разумеется, в районе Вольных Баронств с центром в графстве Серов. Здесь у молодого бога было максимум возможностей. Здесь стояли храмы — первый, потом второй, потому что в первый уже не влезали все желающие, потом третий… — здесь отправляли обряды, здесь тысячи голосов разом громко и по отдельности шёпотом ежедневно произносили его имя, а энергия человеческой веры текла к нему полноводной рекой. Внутри этих границ Алсер был почти всемогущ. Не так, как внутри храмов и вблизи алтарей, где божественная власть действительно приближалась к абсолютной, но он ощущал каждого своего человека, мог карать и миловать, помогать совершать чудеса и щедро делился силами со своими последователями.

Отдельным угольком горел остров Карланда, где последователей молодого, но активного Бога было не так много, но у которых был все шансы в будущем стать святым городом и местом паломничества. Уже сейчас самые активные последователи прилагали все возможные усилия, чтобы совершить плавание в вольный — уже не настолько вольный, как раньше, но тем не менее — город, чтобы прикоснуться к камням, видевшим, как их объект поклонения наконец обрёл свой полноценно божественный статус. А ведь это только начало.

Вокруг же самого яркого ядра, в соседних странах, куда уже дотянулись слухи о новом боге, картина была совсем другой. Там королевские правительства и жрецы Семёрки уже почуяли неладное и принялись выпалывать ростки чужой веры, как сорняки на грядке, со всем возможным тщанием. Проповедников гнали или просто убивали, появляющиеся иногда молельные дома просто уничтожали, вплоть до показательных сожжений; уже началась полноценная охота на ведьм. Стало сложнее отправлять книги, уже ставшие давно привычным товаром графства; перепечатки старых авторов проверяли, но пропускали — слишком высок был на них спрос, — а оригинальные произведения просто запрещали к ввозу. И даже просто на купцов, работающих с Вольными Баронствами, стали поглядывать как-то косо.

И всё же тут и там, вопреки всему, в серой пелене вспыхивали отдельные точки. Слабенькие, дрожащие, как свечи на сквозняке, иногда тусклые, еле видные, а иногда горящие так ярко, будто тысячи свечей собрали в одном месте. Где-то купец, поверивший однажды в Александрове и увёзший веру с собой в сердце. Где-то беглый крестьянин, услышавший о новом Боге от бродячего проповедника и теперь пробирающийся в Баронства на новую жизнь. Где-то целая семья, тайком собравшаяся вечером под запертыми ставнями и осеняющая себя знаком бесконечности. Каждая такая точка была для Алсера как крошечные звёздочки на тёмном ночном небе. Сквозь эти отверстия что-то разглядеть чаще всего было невозможно, но они как бы давали представление о самом наличии мира вокруг графства.

И с каждым месяцем точек становилось больше. Процесс данный шёл медленно, но неотвратимо. Купцы, странники, искатели приключений, проповедники-миссионеры — для их воспитания и обучения в графстве даже открыли специальные курсы, чтобы сделать процесс более эффективным, — расползались из центра Вольных Баронств во все стороны, как круги по воде. И каждый нёс с собой веру. Каждый прокалывал в сером тумане свою маленькую дырочку. Площадь, на которой молодой бог мог видеть и действовать, ширилась пусть не по дням, но по месяцам, и Алсер, наблюдая за этим сверху — если слово «сверху» тут вообще имело смысл, — испытывал странное, почти отеческое удовлетворение. Так, наверное, чувствует себя человек, впервые засеявший поле и наблюдающий, как на чёрной земле появляются первые, ещё нежные, но способные в будущем накормить множество людей всходы.

Была, впрочем, во всей этой картине одна вещь, которая не давала молодому богу покоя. Одна странность, торчавшая как заноза — он не чувствовал Семёрку.

Совсем. Их жрецы никуда не делись — вон они, в соседних королевствах, служат службы, окормляют паству, собирают в свои храмы веру тысяч и тысяч людей. Энергия эта копилась, Алсер прекрасно её ощущал — она была, она текла куда-то… — но вот сущностей, которые должны были бы её использовать, не было. Ни малейшего следа. Ни Армеса, чей храм Серов когда-то нахрапом отжал в Карланде, ни Лиос, ни Фастена, ни остальных четверых. Как будто вера уходила в пустоту, дырявый карман, из которого всё высыпается в пустоту. Какими-то крохами пользовались сами жрецы, скидывая откат на паству, однако это был мизер, проценты, доли процентов.

И это было неправильно. Настолько неправильно, что у Алсера, когда он об этом задумывался, возникало что-то вроде духовной оскомины. Ладно, допустим, боги ушли — надоел им этот мир, нашли занятие поинтереснее, эмигрировали в соседнюю реальность, мало ли. Бывает. Но даже если бог ушёл, вера-то за ним должна тянуться! Межмировой барьер, что бы он собой ни представлял, не может — ну не должен, во всяком случае! — перекрывать переток человеческой веры к своему адресату. Это же не письмо, которое возвращается с пометкой «адресат выбыл». Энергия веры сама находит того, кому предназначена, где бы он ни был, — Алсер чувствовал это нутром, той частью себя, что уже начала понимать законы божественного плана. А тут выходило, что вера Семёрки собирается и… не доходит никуда. Копится и пропадает.

Значит, либо боги не просто ушли, а перестали существовать вовсе — растворились, как и он сам едва не растворился в первые мгновения, размазались в своём тысячелетнем существовании в безликое ничто. Либо было что-то ещё, чего молодой бог пока не понимал. Что-то, встающее между верой и тем, кому она течёт.

И проблема была не в самом мире. Мелкие, например, божки ощущались прекрасно. Их в этом мире оказалось на удивление много: духи мест, привязанные к древним рощам, к источникам, к перекрёсткам старых дорог; души предков, которых чтили орки в своих степях; прочие мелкие сущности, которым тут и там люди приносили дары и отдавали кусочек своей веры. Ни на особую мощь, ни на глобальный размах претендовать эти духи не могли по понятным причинам, но они вполне себе существовали. А вот Семёрка — семь фигур, которым молились миллионы, подавляющее большинство разумных Ойкумены, — не отзывалась ничем. Тишина. И в этой тишине было что-то настолько противоестественное, что Алсер просто не мог чувствовать себя спокойно; этот вопрос обязательно требовалось прояснить.

Однажды. Потому что прямо сейчас разбираться было некогда, а подсказать, что характерно, некому. Никакой тебе академии для высших сущностей в округе что-то не наблюдалось. Никаких курсов повышения божественной квалификации, никакого, может быть, наставника опытного, который объяснил бы новичку, как тут всё устроено, под рукой, к великому сожалению, не нашлось. Всё приходилось постигать методом научного — а иногда, как водится, не очень — тыка, на своей, так сказать, эфирной шкуре. С переменным, нужно признать, успехом.

Дел же было невпроворот. И главным из них прямо сейчас, в момент — опять же «момент» для бога штука достаточно эфемерная, но лучше просто не объяснишь — о котором идёт речь, был проект построения загробного мира для своих почитателей. Не просто загробного мира, а ада и рая для праведников и грешников соответственно.

Дело в том, что в этом мире до Алсера концепция посмертного воздаяния попросту отсутствовала. У Семёрки всё было устроено достаточно бесхитростно, чисто по-язычески: все умершие — их души, понятное дело, — скопом отправлялись в одно место без разбора и без какой-то там сортировки.

С точки зрения Бога тут разницы особой не было: душа так и так попадает к своему Богу и некоторое время до ухода на новый круг бытия работает там батарейкой, но вот с точки зрения земного существования отсутствие кнута и пряника виделось настоящим пробелом. Раз нет кнута и пряника, то можно не слишком активно исповедовать заповеди, да и вообще не важно, что ты делаешь в течение жизни, если результат один. Но и Алсер как бог, и Серов как правитель государства были вполне себе заинтересованы в том, чтобы жители графства имели вполне определённые моральные ориентиры. При игре в долгую это могло стать тем самым решающим аргументом, который позволит победить в большой драке за власть.

И вот Алсер — точнее, концепция была задумана ещё до разделения Серова на две сущности, он её невозбранно с земных религий слизал, даже при этом ни капли не стесняясь обвинений в плагиате — придумал разделение. Рай для тех, кто прожил отведённые ему годы среди людей правильно. Ад для тех, кто нет. Звучит немного цинично, но зато максимально эффективно: при одном и том же населении, при одном и том же количестве прихожан среднее поступление веры от концепции с воздаянием должно было заметно вырасти. Человек, которому есть что терять после смерти и есть что приобрести, молится куда активнее условного соседа, которому светит одинаковая серость при любом раскладе.

Причём с адом всё получилось относительно легко. С местом для наказания греховных душ Алсер разобрался считай влёт, и это даже его самого немного смущало. Ну просто ад — штука простая, можно даже сказать незамысловатая. Плохо — оно у всех плохо примерно одинаково. Боль, холод, голод, страх, вечность в тесной вонючей яме без надежды на исход — тут особой фантазии не требовалось, набор человеческих страданий за тысячелетия не сильно-то и изменился. Дурак справится.

А вот рай Богу никак не давался. И чем дольше Алсер бился над этой задачей, тем яснее понимал, в чём загвоздка. Толстой, который вроде как один из главных моральных авторитетов русской литературы, писал, что все счастливые семьи счастливы одинаково, а несчастны — каждая по-своему. Так вот, применительно к раю выходило ровно наоборот. Несчастны все одинаково. А счастливы — каждый по-своему, да ещё как по-своему!

Для одного рай — это тихий дом, жена, дети, спокойная работа, отсутствие всяких потрясений и когда сегодняшний день в точности повторяет вчерашний. Для другого — вечная битва, походы, реки крови, адреналин, плещущийся в крови, пир на пепелище захваченного изгоном городка. Для третьего — стол, ломящийся от яств, бездонная бочка вина и красивая, не знающая отказа, женщина под боком. Для четвёртого, такие тоже есть, — библиотека без конца и края, возможность впитывать новые знания, развивать свои магические силы, постигать тайны природы. А для пятого раем будет как раз отсутствие всех вышеназванных людей с их домами, битвами и библиотеками, только тишина и спокойствие. Попробуй свари один котёл блаженства на всех — нельзя, как сказал классик, впрячь в одну повозку коня и трепетную лань.

Задачка выходила поистине — забавный получился каламбур — адской, и Алсер бился над ней уже не первый месяц без особого прогресса. Впрочем, было в этом даже что-то притягательное, вызов, достойный бога: будем честны, большая часть поступавших Алсеру молитв от последователей были довольно тривиальными и не требующими божественной фантазии. Молодой бог как раз обдумывал, нельзя ли сделать рай не единым местом, неким многоплановым пространством со своей идеальной ячейкой для каждого праведника, когда всё разом отошло на второй план.

Потому что он вдруг перестал чувствовать своего аватара.

Связь не оборвалась, телесная оболочка его человеческой половины не была уничтожена, просто… Он перестал ощущаться в зоне доступа. И это встревожило молодого бога сильнее, чем он сам от себя ожидал.

Потому что аватар нужен был ему отнюдь не только — хотя, конечно, и это тоже — как рабочие руки в мире живых. Не только затем, чтобы бегать по подземельям и выполнять божественные квесты, решать проблемы, которые богу самому улаживать несподручно. Аватар был его связью с миром живых, своеобразным якорем, который напоминал богу о том, кем он был когда-то. И якорь этот только что ушёл в режим «абонент не отвечает».

Быть может, думал Алсер, вглядываясь в уходящую куда-то вглубь остатков Мёртвого города нить, когда-нибудь он и вправду сумеет отбросить всё человеческое. Перерасти это, отбросить, как ящерица старую ненужную уже кожу. Стать наконец настоящей высшей сущностью — без имени, придуманного второпях, без лишних воспоминаний о человеческой жизни, без этой странной нерациональной привязанности к одному графу, которым он сам когда-то был, и который сейчас шлялся где-то по катакомбам. Пойти дальше.

Но не сейчас.

Прежде чем отправляться исследовать негостеприимные подземелья исчезнувшего тысячу лет назад города некромантов, Серов все же проявил определенное благоразумие и попытался связаться со своей второй божественной половиной на предмет возможного получения некой помощи свыше. Оно конечно, Алсер будет как обычно ругаться по поводу коэффициента полезного действия своего мирского аватара, который как по своему обыкновению встрял в какую-то зажницу, из которой его теперь нужно выковыривать, тратя драгоценные крупицы собираемой с паствы веры, но все же это виделось меньшим злом нежели перспектива соваться в одиночку туда, куда даже со взводом магов идти, если честно, не очень хочется.

И вот тут Александра настигло новое открытие. Его второе «Я» неожиданно оказалось недоступно. При этом его связь с богом никуда не делась, граф продолжал ощущать ее как толстую нить, уходящую из него куда-то в бесконечность, вот только никакого ответа на его «вызовы» просто не последовало. Как будто сигнал затухал где-то на полпути, как с мобильной связью при заходе в металлическую коробку лифта: «индикатор» показывал «одну полоску», но вызов все равно не проходил. Странное ощущение.

— Ну ладно, — пробормотал себе под нос Серов, достал из кобуры пистолет, на ощупь проверил, что в магазин заряжены «спецбоеприпасы», которые, к сожалению, против призраков оказались совершенно не эффективны, так как вложенная в пули магия просто не успевала среагировать на полупрозрачную плоть энергетических существ, а небольшое отверстие не доставляло тварям в общем-то никаких неудобств, и, пару раз вздохнув, двинул к единственному на этот раз выходу с лестницы. — Посмотрим, что судьба приготовила мне на этот раз.

В отличие от первых двух ярусов, третий больше напоминал природную пещеру, которую лишь немного «доработали», приспособив для относительно сносного по ней перемещения. В темноте детали различить пусть даже усовершенствованному человеческому глазу было не так и просто, поэтому граф передвигался буквально на ощупь, очень осторожно прощупывая ногами каждый следующий шаг и используя лежащий в правой руке клинок как своеобразную трость слепого, которой он «щупал габариты» прохода перед собой и по сторонам. Передвигаться так было не слишком удобно — это еще очень мягко говоря, — но ничего умнее мужчина просто не придумал.

Так, на ощупь, спотыкаясь и поминутно чертыхаясь, Серов преодолел, наверное, шагов сто, прежде чем понял, что заблудиться тут еще легче, чем на верхних ярусах. Если наверху коридоры хоть как-то «держали форму», соответствовали некой условно человеческой логике, то здесь проходы поворачивали вправо и влево, ветвились, сходились, снова расползались в стороны безо всякой заметной системы. Будто гигантский червь — или даже несколько таких вот червяков — долго и бестолково ползал в толще каменной породы по одному ему известным делам, а потом бросил это неблагодарное дело на полдороге. Оставлять метки на стенах, как они делали это командой на втором ярусе, было нечем — с собой у Серова в момент начала неожиданно стремительного бегства оказалась лишь небольшая сумка через плечо с несколькими пустыми флаконами под эктоплазму, небольшая баклажка воды и пара бутербродов в качестве съедобного НЗ, — так что граф, не мудрствуя лукаво, просто придерживался все того же правила левой руки, благо путь его по ощущению потихоньку уходил «вниз».

Почему «благо»? Логика тут была простая, можно даже сказать машинно-компьютерная. Если Алсер загнал его в эту дыру не просто так — а в том, что не просто так, попаданец сомневался ни на секунду с самого начала, — то искомое наверняка спрятано в самом дальнем, самом глубоком, самом темном углу. Не просто в самой заднице, а в самой ее дырочке. Не то чтобы Серов был специалистом по подобным делам, но сотни пройденных еще в прошлой жизни компьютерных игр приучили думать, что цель квеста просто не может находиться сразу у входа в данж. Сначала нужно пройти все уровни, завалить босса и только потом получить награду, и то, что вокруг была реальность, а не компьютерная игра, ничего в общем-то не меняло.

Сколько вот так Александр бродил в темноте, он бы и сам сказать наверное не смог бы. Внутренние часы в условиях подземного существования и так постоянно норовили сбиться, а тут и вовсе оттолкнуться оказалось не от чего. Может час, может десять. Причем скорее десять, потому что в какой-то момент мужчина уже почувствовал приличную усталость, хотя скорее психологическую, чем физическую. Хуже всего наверное была полная неопределенность — непонятно было, чего ждать. Уж лучше бы сраные призраки из-за каждого угла пытались выбраться и сожрать его, или еще какая-то гадость, потому что держать себя в состоянии напряжения и готовности отбиваться от любой угрозы, часами лазая в темноте и не встречая этой самой угрозы, было очень тяжело. Выматывало просто невероятно.

А потом тоннель неожиданно расширился, превратившись во вполне нормальный коридор, и уперся в тупик. В качестве тупика выступала здоровенная металлическая дверь. Вернее, то, что это именно дверь, Серов понял сильно не сразу: сначала ему показалось, что это просто стена, расписанная какими-то знаками и символами. Только обшарив руками всю поверхность, он сначала нашел полуутопленные петли, а потом и щель, отделяющую непосредственно дверь от каркаса.

— Тук-тук-тук, — Александр постучал в металл — в темноте было сложно определить, какой именно, да и не так важно на самом деле, даже если алюминий, ковырять его все равно нечем, — звук получился неожиданно глухой, видимо, толщина преграды была как у банковского сейфа.

— И что мне теперь делать? — Разговаривать с собой вслух было немного странно, но постоянная тишина угнетала и давила на уши. Пока идешь, хотя бы шорох от шагов спасал, а как только он остановился, стало совсем некомфортно. — Хороший вопрос, на все, что называется, деньги.

Так ничего и не придумав, граф просто сделал несколько шагов в сторону, сел прямо на пол, достал из сумки фляжку с водой, перекус и принялся неторопясь, так чтобы не потерять ни одной калории, поглощать свой нехитрый «обед». Почему в кавычках? Потому что представление о том, какое сейчас время суток на поверхности, у него уже окончательно сломалось, и это вполне мог быть «завтрак» или, например, «ужин».

И где-то в этот момент усталость видимо взяла свое, и Александр неожиданно для себя провалился в сон.

— И тем не менее…

Серов тяжело поднялся на ноги, убрал флягу в сумку, перехватил клинок поудобнее и, пару раз глубоко вздохнув — как будто собирался нырнуть в прорубь — шагнул за порог.

Внутри оказалось неожиданно светло. Вернее, не то чтобы по-настоящему светло, скорее правильнее будет сказать, что в помещении присутствовало некое собственное свечение. Его, пожалуй, было бы недостаточно, чтобы, например, читать книгу, но вполне хватало, чтобы иметь возможность разглядеть кое-какие подробности без необходимости всё ощупывать. После многочасового блуждания в кромешной тьме глаза попаданца отдохнули, уже привыкли к недостатку освещения, и даже совсем небольшое свечение казалось относительно комфортным. Источником же этого призрачного мерцания служили тонкие, наполненные знакомой уже чёрно-зелёной субстанцией жилы, которые опутывали стены сплошной сетью. При этом они мерно пульсировали, как будто где-то в глубине сооружения билось огромное неторопливое сердце. От всего этого вида у Серова начали натурально подрагивать руки — слишком уж окружающее его творение выглядело… Не по-человечески. В том оставленном за барьером бытия мире киношники, вероятно, изобразили бы внутренности космического корабля чужих.

И конечно, помещение разительно отличалось от всего, что граф видел на верхних ярусах. Там-то вопросов к назначению помещений чаще всего не возникало: кладбище оно и есть кладбище, нора она и есть нора. То есть, конечно, логика создателей далеко не всегда была очевидна, но вот общие принципы… А тут наоборот: идеально круглый зал, свод которого смыкался над головой правильным полусферическим куполом. Стены, отшлифованные до зеркального состояния, — Серов мельком успел поймать глазом своё отражение и усмехнулся, видок у него после всех блужданий был мягко говоря помятый, — по этим стенам, а также по полу и по своду тянулась та самая сеть светящихся жил, сходившаяся к центру зала, где…

— Твою мать, — только и сумел выдохнуть попаданец. — Это правда уже какое-то голливудское поделие напоминает…

В центре зала стояла камера. Не каменный саркофаг типа того, что были на верхнем ярусе и в которых «мариновались» недоделанные личи, а что-то совсем — невообразимо — иное. Вертикальная капсула из мутного, похожего на толстое стекло материала, оплетённая всё теми же пульсирующими чёрно-зелёными каналами так густо, что снаружи она напоминала кокон какого-то чудовищного насекомого.

— Только лицехватов не хватает… — Весь антураж действительно напоминал какой-нибудь космический ужастик, декорации к которому разрабатывал Гигер. Серов, глядя на это всё, даже в какой-то момент развернулся и двинул обратно к выходу, чтобы не повторять участь тех придурков из подобного рода фильмов, которые непременно заканчивают очень плохо, вот только отступить ему не дали. Дверь — ворота, вход, шлюз, чёрт знает как это правильнее назвать — едва он продемонстрировал желание сбежать, тут же дёрнулась и быстро закрылась, скрыв проход внутрь помещения.

— Понятно, выпускать меня никто не собирается, ну ладно… — Пришлось вернуться к изучению внутренностей «капсулы». Граф, не желая подходить к самой капсуле, двинул вокруг неё, пытаясь рассмотреть всё максимально внимательно.

К капсуле стекались все жилы зала, и именно здесь, у её основания, свечение было самым ярким, а пульсация — выраженной. Как будто — скорее всего так и было — вся эта исполинская конструкция существовала ради одного-единственного: подпитывать то, что находилось внутри. Или вернее кого.

Александр неторопясь обошёл помещение по периметру, благо его диаметр был примерно метров сорок, так что много времени это не заняло. Вздохнул пару раз, ничего так и не придумав, подошёл ближе к самой центральной капсуле, уткнулся взглядом в полупрозрачное «стекло». За ним, в толще какого-то вещества, опять же навевавшего ассоциации с ужастиками, угадывалась человеческая фигура.

Это был высокий мужчина в остатках некогда богатых одежд, с худым осунувшимся лицом и едва наметившейся бородой на подбородке. А ещё Серов быстро понял, что его он уже видел, причём совсем недавно — в продемонстрированном ему отрывке чужих воспоминаний. Там он, конечно, не мог видеть лица, но руки и одежды были именно эти, ну и вряд ли это может быть простым совпадением.

— Так-так-так, — пробормотал Александр, и по спине у него пробежали мурашки размером с лошадь. Сначала сверху вниз, а потом снизу вверх. Не так часто можно встретить существо возрастом в тысячу лет, которое являлось живым свидетелем исторических событий, определившим когда-то политическую географию этого мира. — А ведь я тебя знаю, приятель. Ты у нас, стало быть, тот самый «Господин» без имени. Хозяин этого весёлого местечка, которое, судя по всему, было одним большим концентратором, тянущим энергию из внешнего мира и собирающим её в центре.

Что-то подобное существовало у самого графа в Александрове, — во всяком случае знаки на внешней поверхности двери и компоновка энерговодов очень сильно напоминали то, что когда-то показывал ему Ариен, — только в неизмеримо меньшем масштабе. Если тут сфера диаметром в сорок метров, то у графских магов вот эта центральная сфера — в Александрове она была окружена дополнительно специальными каменными «аттракторами», здесь, видимо, обошлись без них — была диаметром два метра. И даже это обошлось Серову в очень и очень приличную сумму золотом, сколько же стоила постройка вот этого великолепия вокруг, попаданец даже боялся думать.

— Здравствуй, смертный, — Серов не сразу понял, откуда идёт звук, несколько раз обернулся, готовясь рубить неизвестную угрозу, но через пару мгновений осознал, что никакого звука, собственно, и нет, чужой голос раздаётся у него прямо в голове. Не то чтобы это был для мужчины совсем новый опыт, он точно так же разговаривал с Алсером, вот только тут голос был чужой и ощущался… Странно. Как будто собеседником являлся худой старик с прокуренными лёгкими и пропитыми голосовыми связками. — Давно ко мне не заходили гости.

— Тысячу лет, я полагаю. — Александр постарался взять себя в руки и унять дрожь, очевидно, что перед «лицом» существа, которое может залезать тебе в голову, сделать это не так-то и просто.

— Тысяча лет… Я и не думал, что прошло столько времени… Что там произошло за эти столетия?

— Всё то же самое, — от такого вопроса Серов даже мысленно хмыкнул. «Пьют и воруют» — классика, — люди воюют друг против друга и против представителей других рас. Войны, эпидемии, катаклизмы. Ненависть к тому, кто хоть чуть-чуть отличается от тебя. Готов поставить мякоть против золотого, что тысячу лет назад было всё то же самое.

— Ничего не поменялось… — Задумчиво повторил голос в голове, — и тем не менее ты тут. Не человек, а сущность иного порядка, при том, что Боги ушли за грань ещё при моей жизни… Ты тот, кем не стал я. Чтобы понять, где я ошибся, пришлось просуществовать в виде полумёртвой мумии… Тысячу лет…

— Ты не умер, — чтобы получить ответ, Александру достаточно было сложить два и два. Его самого убили в том самом подземелье Карланда, а главного некроманта, видимо, — нет. — Твои подчинённые не позволили тебе умереть, заперев здесь… Что это? Артефакт, поддерживающий в тебе жизнь?

— О! Ты ничего не знаешь? Как ты вообще нашёл это место, если ничего не знаешь? — В «голосе» собеседника послышалось искреннее удивление.

— Как-как. Ногами, — огрызнулся Серов, которому вся эта беседа с полумёртвой мумией откровенно не нравилась. Впрочем, варианта уйти ему всё равно не оставили, поэтому он постарался немного унять раздражение. Получалось, нужно признать, не очень. — Свалился по лестнице, погонял местных призраков, полюбовался на паутину. Обычный день.

— Я расскажу. Мне некуда торопиться, а тебе — полезно послушать, тем более что мы можем быть полезны друг другу. — Но сначала скажи, что ты знаешь о богах?

— То, что они используют веру людей, и то, что богов в этом мире почему-то нет, а основные культы работают «вхолостую».

— Всё так, но знаешь ли ты, что так было не всегда…

И «Господин» — он представился как «принц Нигон» — рассказал.

Когда-то богов было много. Семёрка — это те, кто в итоге победил в высшей «игре престолов», те, кто смогли сформировать собственный пантеон и выдавить конкурентов. Они привели в этот мир разных разумных существ, формируя таким образом себе паству. Фактически весь мир представлял собой такую себе закрытую ферму, где боги аккуратно содержали кормящую их скотину и пропалывали иногда появляющихся конкурентов.

— То есть рождение богов — это не такая редкая ситуация?

— Редкая, но не уникальная…

Дальше ставка была сделана на людей, и очень долго всё шло своим чередом. Боги получали свою энергию, иногда творили чудеса, иногда позволяли случаться всяким катастрофам, чтобы люди не забывали молиться поусерднее. Короче говоря — обычная такая жизнь.

А потом в семье императора родился младший сын с неожиданно прорезавшимся талантом к магии смерти. Настолько сильным, что его решили удалить из столицы, поскольку этот аспект силы всегда считался… Не очень «благородным». Но шли годы, принц набрал силу, собрал вокруг себя учеников и просто близких по духу людей и в какой-то момент решил, что хочет большего. Взять власть, встать на один уровень с богами.

— Амбициозная цель, — хмыкнул Серов. Он в начале своего пути о подобном и не мечтал, каждый раз решая конкретные узкопрактические вопросы, а то, что в итоге его дорожка вывела в то место, в котором он оказался сейчас, это, считай, просто удача. Цепочка в нужном порядке сложившихся обстоятельств, не больше того.

— Достойная великого человека, — невзирая на проведённое в «капсуле» тысячелетие, принц Нигон, или то, чем он сейчас являлся, явно не растерял повышенного чувства собственной важности.

Ну и в итоге некроманты поставили перед собой амбициозную цель. Поскольку для того чтобы «родить» нового бога естественным образом сил у них не было, а всё население Ноктума с окрестностями явно не дотягивало до того уровня, чтобы обеспечить необходимое количество энергии веры, они решили пойти другим путём. Построить машину, которая сможет «перехватить» идущую богам энергию, так чтобы одновременно устранить конкурентов и возвысить себя.

— Это вообще возможно? — С сомнением протянул граф, всё, что он себе представлял о божественной энергии, говорило о сомнительности такой задачи.

— Для великих умов нет ничего невозможного, — с пафосом ответил древний некромант, но потом добавил: — Однако решение этой задачи в итоге вылилось в годы изысканий, да и результат вышел…

Что-то пошло у некромантов не так, и в итоге машина вместо того чтобы «перехватить» чужую энергию, начала корежить сам божественный план этого мира, что вызвало повсеместные катаклизмы разного рода и… Уход богов. Семёрка, чей культ был в империи официальным и государственным, просто испугалась за свои шкуры и предпочла «отступление» из «зачумленного мира» вместо того чтобы спасать свою паству. Принц сам не смог — а может, и банально не захотел раскрывать свои тайны первому встречному — объяснить, как именно они добились такого эффекта, признав, что вышло это случайно.

— А малые боги? Все эти духи предков и хранители мест?

— На них наша машина почти не повлияла. Слишком слабые там потоки силы, нет, тех, кто рядом с Ноктумом жил, конечно, развоплотило, а остальные и не заметили ничего, наверное…

Уход богов и творящаяся повсеместно дичь магического характера привели, собственно, к развалу империи, которая была весьма плотно завязана на божественное присутствие, ну а потом собравшиеся имперские маги пришли под стены Ноктума и сравняли его с землёй, справедливо решив, что теперь такую язву у себя под боком просто страшно. Если некроты смогли прогнать богов из мира, то со временем для обычных людей тут тоже может стать слишком мало места.

Насчёт «справедливо» — это, конечно, Серов уже додумал сам, древний некромант ругал трусов и «предателей» на чём свет стоит. Причём судя по несколько раз промелькнувшему слову «предатель», вся интрига там была ещё более глубокой, видимо, официальные власти империи изначально тоже тяготились божественной опекой, и весь проект был «совместным творчеством» с целью чуть-чуть прижать небожителей и получить больше свободы для себя. Но получилось как получилось…

— Вот только стать богом самому у меня так и не получилось. В последней битве при штурме города меня зацепило одним крайне гадостным проклятием, и чтобы не дать мне умереть, ученики отнесли меня сюда. Здесь я и провёл следующую… Тысячу лет размышляя над тем, что сделал не так. И только уже здесь я понял, что главной моей ошибкой было держаться за жизнь до последнего, нужно было отбросить человеческое тело, пройти через смерть… Но даже сейчас я не могу этого сделать, данная машина продолжает собирать энергию и не даёт мне умереть.

— И что ты хочешь от меня? — Переспросил граф, уже предполагая ответ.

— Помоги мне умереть. Мне нужно наконец прервать существование физического тела, чтобы уйти «наверх».

— Помочь тебе умереть, — медленно повторил Серов, покатав фразу на языке. — Оригинально. Обычно меня просят об обратном.

— Не убить, — поправил Нигон, и в «беззвучном голосе» вновь прорезалась нотка раздражения. — Убить меня невозможно. Но вот тело моё… Оно зависло в состоянии между жизнью и смертью, поддерживается только благодаря вливаниям огромных масс энергии. Оно держит меня как кандалы, приковав к этому месту. Помоги мне освободиться, чтобы пройти перерождение и наконец обрести божественность.

— Зачем мне это, вот в чём вопрос? — Резонно поинтересовался Александр. Он, конечно, не мог просчитывать шаги Алсера наперёд и не знал точно, зачем Бог его сюда послал, но вот в том, что целью была помощь в создании потенциально мощнейшего божественного конкурента, имелись совершенно определённые сомнения. — Какая мне выгода от появления в мире нового бога?

— Я чувствую в тебе частицу высшей сущности. Светлой, если я правильно понимаю, значит, пока меня не было, наверху многое поменялось. Мы могли бы образовать пантеон на двоих, дополнять друг друга, стать вместе сильнее, чем поодиночке.

Дальше древний некромант ещё с десяток минут рассказывал о том, какие выгоды получит Алсер от получения «напарника», о том, что боги не просто так объединяются в Пантеоны с разделением по «направлениям», что там идёт некая синергия, что общая сила их больше, чем силы каждого по отдельности, но…

— Нет, не думаю, что мне это интересно, — покачал головой граф, осматриваясь. Пока собеседник рассказывал ему о том, как они совместно построят Нью-Васюки, попаданец лихорадочно пытался понять, что делать дальше. Ну то есть убивать некроманта нельзя, он сам этого хочет, выйти отсюда возможности нет, дверь закрыта, а гномий клинок у него в руках, конечно, артефакт и всё такое, но по своим свойствам до джедайского светового меча он всё равно не дотягивает, и десятисантиметровый слой металла прорезать не сможет совершенно точно. Тупик.

— Боюсь, что у тебя в данной ситуации нет выбора, — в «голосе» потенциального бога мертвых послышалась нотка самодовольства. — Ты либо сделаешь то, что я от тебя хочу, либо останешься здесь навсегда. И твой «патрон» тебе никак тут не поможет, аура божественной машины слишком сильна, она заглушит любые чужие воздействия. Даже настоящие Боги не смогли с ней ничего сделать, а они, поверь мне, пытались, у твоего же только что вылупившегося недо-Бога даже почувствовать, что именно тут находится, не выйдет.

— Да? А если я сделаю так? — Вместо того чтобы пытаться как-то навредить центральной капсуле с телом некроманта, Серов подскочил к стене и рубанул клинком по одному из мелких чёрно-зелёных «энерговодов». Линия относительно легко поддалась гномьему мечу, «пшикнула» в воздух искрами и погасла. Серова данный результат удовлетворил, и он без раздумий рубанул следующую нитку. С тем же результатом.

— Ну что ж, значит, не договорились, — на этот раз голос в голове прозвучал откровенно зло. — Тогда придётся делать всё самому, собственно говоря, ты мне и не нужен, нужен только сам клинок, который сможет прорубить стенки капсулы…

Голос в голове Александра неожиданно замолк, и, повернувшись к центру зала, Серов увидел, как из открывшихся в полу лючков наружу полезли странного вида пауки размером со среднюю собаку. Один, второй, пятый… Короче говоря, их было много, и, хуже того, твари, явно работая сообща, начали тут же брать человека в кольцо, обходя с разных сторон.

— Ну ладно, разомнёмся, — буркнул граф, который в общем-то надеялся обойтись без всего этого, поднял левую руку с зажатым в ней пистолетом, быстро прицелился и нажал на спуск.

— БАХ!

— Бах!

Пуля со «спецначинкой» ударила в переднюю тварь и разнесла её на куски. В отличие от бестелесных призраков, на которых вложенная в свинец магия попросту не успевала среагировать, тут всё сработало как надо, и разные стороны полетели… А что там полетело, Серов заметить даже и не успел: пауки совершенно точно не были живыми в привычном понимании этого слова, а из чего их там сделали древние маги… Да какая в общем-то разница!

— Бах! Бах! — А вот дальше после первого успеха попадать в тварей оказалось уже гораздо сложнее. Пауки были мелкими, шустрыми, перемещались на своих длинных лапах в рваном, тяжело предсказуемом ритме, ещё и темнота в помещении целиться мешала изрядно.

— Да стой ты, тварь! Не дёргайся! — Драгоценные патроны уходили «в молоко» с ужасающей скоростью, а поголовье пауков как будто при этом не слишком-то и снизилось. Расстреляв в быстром темпе, а времени на выцеливание особо и не было, весь магазин, Серов сумел вывести из игры считай только полдесятка мелких тварей, с остальными теперь нужно было разбираться «по старинке» с помощью честного железа. — А хрен тебе по всей твоей наглой роже!

Серов принял бодро прыгнувшую на него восьмилапую тварь на лезвие — во все стороны полетели осколки костей и ещё какая-то гадость — и, понимая, что его сейчас просто зажмут и задавят числом, рванул по кругу вдоль внешней стены круглого помещения. Благо пауки хоть и были шустрыми, по скорости «на прямой», как оказалось, тренированному человеку всё же проигрывали, а «мозгов», чтобы воспользоваться ограниченным пространством и обложить «дичь» по всем правилам, у них явно не хватало. Поэтому вся стая тупо рванула за Александром по кратчайшему маршруту.

— Ну теперь мы поиграем в игру «кто кого съест»…

Пробежав четверть круга, граф развернулся, приготовившись рубить самых шустрых. Тут на него кинулось сразу три паука: первого, который явно целил в левое бедро, Серов достаточно легко поймал на клинок, разрубив пополам; вторая попыталась вцепиться ему в сапог и получила бодрого молодецкого пинка; а вот третий паук то ли был умнее, то ли просто ему так повезло, зашёл слева и, прыгнув, вцепился в левую руку мужчины, которая всё так же сжимала теперь уже бесполезный по причине отсутствия патронов пистолет.

Жвал у пауков не было, так сказать, «конструкционно», но зато передние лапы заканчивались чем-то наподобие острых лезвий, и вот именно ими паучара Серова и ткнул. Острия прошли сквозь рукав куртки, даже не заметив тонкий слой ткани, и в предплечье будто раскалённый гвоздь вколотили. Александр заорал — скорее правда от неожиданности, чем от боли: усиленное алхимией тело имело в том числе и повышенный болевой порог — и рефлекторно махнул рукой, пытаясь стряхнуть тварь. Не тут-то было: паук вцепился намертво, повис на руке всей своей немалой тушкой и явно собирался висеть до последнего, а «ходильные» лапы его при этом продолжали скрести по руке, превращая рукав в лохмотья и оставляя на руке глубокие царапины.

— Пусти, сволочь!

Пистолет граф выронил — ну и хрен с ним, потом всегда подобрать можно, — а для освобождения своей руки, не мудрствуя лукаво, просто впечатал конечность вместе с висящей на ней тварью в ближайшую стену. Паук хрустнул и отвалился, оставив правда кусок своей лапы торчать прямо из предплечья Серова; впрочем, на это обращать внимания уже времени не было, потому что пришлось предпринять ещё один «полукруг отступления». А чтобы противнику жизнь мёдом не казалась, он принялся прямо на ходу рубить черно-зелёные «энерговоды», густой сеткой оплетающие стены этого огромного артефакта. Чёрт его знает, к какому именно исходу такая диверсионная деятельность приведёт с технической точки зрения, однако сам факт того, что полумёртвому некроманту это не нравится, давал надежду, что Александр всё делает правильно.

— Пшик. Пшик. Пшик. — Линии плевались зелёными искрами и гасли одна за другой. Вряд ли повреждение мелких энерговодов могло как-то кардинально повлиять на стабильность всей системы, но это если их две-три перерубить. А если десяток? А если сотню?

Видимо, с той стороны противник тоже решил, что со всем этим цирком — ну а как ещё назвать побегушки по кругу — нужно заканчивать, и как-то подстегнул пауков, чтобы те бежали быстрее. Пришлось разворачиваться и вновь отмахиваться мечом.

На этот раз пауки действовали как будто умнее: вместо того чтобы прыгать на мужчину по одному, они — примерно с десяток осталось «дееспособных» членистоногих — начали действовать как стая волков: обходить и атаковать с разных сторон, не давая жертве выбраться из окружения и сбежать. Это уже было действительно опасно: одно дело тупых монстров рубить и совсем другое — стаю, имеющую некую общую волю. Поэтому вместо того чтобы отступать, Александр попробовал изменить тактику и атаковал сам. Два быстрых шага вперёд, взмах мечом направо — паук успевает убрать из-под траектории движения стальной полосы тело, но лишается всех четырёх лап на левой стороне и беспомощно падает на пол; ещё один, попытавшийся прыгнуть навстречу, попал под пинок и, гремя костями об пол, улетел куда-то в темноту. Прорвав цепочку окружения, Серов успел развернуться и рубануть третьего паука, хотевшего запрыгнуть ему на спину.

И тут оставшиеся пауки вместо того чтобы броситься «в последний и решительный», прыснули в разные стороны. Их осталось всего семь или восемь штук, и, видимо, терять вообще всех тварей хозяин подземелья не хотел.

— Прекрати, — раздался в голове голос, и от прежней снисходительной вальяжности в нём не осталось и следа. — Прекрати немедленно, смертный!

— А то что? — выдохнул Александр, рубанув очередную линию. — Пауков натравишь? Так ты уже.

— Ты не понимаешь, что делаешь!

— Делаю то, что тебе не нравится; этого в общем и в целом уже достаточно, — небольшая передышка позволила Александру обратить внимание на пострадавшую конечность, которая при ближайшем рассмотрении выглядела даже хуже, чем можно было предположить. Из двух дыр в предплечье тонкой струйкой сочилась кровь, и судя по обилию капель на полу, ценной жидкости мужчина потерял уже немало. Серов прислушался к себе: в голове начало подозрительно шуметь. Граф быстро зажал меч коленями и принялся стягивать с себя куртку: никакого иного перевязочного материала у него с собой не было, подвела привычка полагаться в плане медицины на магов, поэтому ничего умнее, чем использовать собственную рубаху, он просто не придумал.

Но не тут-то было: заметив, что мужчина отвлёкся, пауки тут же кинулись к нему с явно недобрыми намерениями, и план сидящего в центре гада стал очевиден: не пускать своих оставшихся «миньонов» в самоубийственные атаки, а просто дождаться, пока человек сам истечёт кровью.

— А ну в стороны, суки! — Пришлось бросить рубашку и вновь хватать здоровой рукой клинок.

— Мы всё ещё можем договориться. Помоги мне, и я помогу тебе! — Вновь прозвучал чужой голос в голове Александра, но тот в общем-то всё для себя уже решил, да и веры некроту не было ни на грамм.

— Иди в жопу, — чувствуя, что время играет отнюдь не на него, Серов вновь ускорился, подскочил к очередному зазевавшемуся пауку и быстрым движением располовинил его на две части; остальные вновь прыснули в разные стороны.

— Хватит рубить моих ремонтных ботов! — Уже совсем раздражённо возмутился голос в голове, — они вообще не предназначены для войны, совершенно мирные тварюшки!

— Ну да, ну да, — Александр, не теряя времени, вновь попытался одной рукой оторвать от своей рубахи какую-то полоску, чтобы перевязать предплечье. Обычный человек, потеряв столько крови, с большой долей вероятности уже просто отключился бы, но попаданец был куда крепче среднестатистического смертного, поэтому продолжал активно барахтаться.

Как на зло, рубаха оказалась прочной: рвать её одной рукой и зубами оказалось ещё той мукой. В какой-то момент Александру всё же удалось выкроить полосу и даже затянуть узел на предплечье — одним глазом мужчина продолжал следить за восьминогими ремонтниками, тех уже всё же осталось меньше половины, и появилось даже мимолётное ощущение, что противник «сдулся», — и вот в этот момент некрот продемонстрировал ещё одну грань своих способностей.

Мир вокруг Александра неожиданно поплыл. Словно кто-то невидимой рукой размазал видимую глазами картинку, как краски на ещё не до конца просохшем полотне. Пол под ногами вздыбился, как будто пришёл в движение, а гравитация забыла о фундаментальных законах физики и начала менять свою силу и вектор самым произвольным образом. Серов почувствовал, как желудок подкатывает к горлу, а пульсирующие зеленоватые жилы на стенах вдруг рассыпались мириадами отдельных точек, закружились в отвратительном хороводе и, мельтеша перед носом, начали заслонять человеку обзор.

— Ах ты ж сука… — Александр пошатнулся, взмахнул клинком в пустоту — туда, где ему померещилось движение, — и едва не потерял равновесие окончательно.

Ну да, было бы глупо думать, что существо — могущественное и древнее — которое способно общаться мысленно и даже демонстрировать другому человеку свои воспоминания, пусть и во сне, но тем не менее, не сможет при необходимости противнику хорошенько врезать по мозгам. А учитывая ранение, потерю крови и общую усталость физическую и моральную от блуждания в темноте подземелий, сопротивляемость графа к подобным воздействиям должна была непременно снизиться. Тут даже «выжигать» мозги не нужно, достаточно чуть-чуть задурить голову и дальше…

Паучья стая — то, что от неё осталось, штук пять уцелевших «ремонтников» — тут же получила команду от «хозяина» и рванула вперёд, забыв про всякую осторожность. Древнему некроманту было уже плевать, сколько тварей он потеряет. Главное — добить не пожелавшего сотрудничать человека, а там уже будем разбираться, что делать дальше. Сейчас, пока неожиданный, первый за тысячу лет вторженец с поверхности с трудом сохраняет вертикальное положение, не понимая, где право, а где лево и где верх, а где низ.

Вот только Нигон не учёл одной маленькой детали: перед ним всё же был не совсем человек, а божественный аватар. И пусть даже сейчас связь между частью бога, помещённой в физическое тело, и самим Богом оказалась заглушена, вот так просто задурить голову Александру оказалось далеко не так просто.

В этот самый момент, когда пауки-ремонтники со всех ног бежали к нему с явно недобрыми намерениями, граф успел погрузиться в себя и обнаружить где-то глубоко внутри точку опоры, за которую можно зацепиться и «стабилизировать» своё состояние. Он ухватился за божественную искру у себя в душе, силой воли раздул её и сжёг протянувшиеся к его голове нити чужого ментального влияния.

— Хер тебе по всей твоей роже, — прохрипел он сквозь зубы, стискивая рукоять клинка так, что побелели костяшки. — Не на того напал.

Впрочем, пауки добрались до человека ещё до того, как зрение восстановилось полностью, вот только граф всё равно оказался готов. Первый паук выдал себя дробным цокотом справа-снизу. Серов не глядя опустил клинок по широкой косой дуге и почувствовал, как сталь, встретив сопротивление, ломает с уже знакомым хрустом кости восьминогой твари.

Второй зашёл слева: Александр крутанулся на пятке и, пригнувшись, полоснул на уровне колен — промах, тварь успела отпрянуть, — но зато он теперь точно знал, где она, и, выбросившись вперёд, насадил паука на клинок, проткнув его насквозь.

Третий паук оказался проворнее собратьев и, пока Серов возился с первыми двумя, успел зайти со спины и запрыгнуть графу точно между лопаток. Тварь вцепилась костяными лапами в ткань рубашки, повисла на ней всей тушкой и тут же принялась молотить передними лапами-лезвиями с явным желанием настрогать тушку графа на хороший такой бефстроганов.

Вот только тут древнюю тварь ждал небольшой сюрприз: Серов по въевшейся уже давно привычке даже в спокойной обстановке не снимал с себя старый поддоспешник, перешитый из попавшего когда-то в этот мир вместе с ним самого бронежилета.

Лезвия без особого вреда елозили по арамидной ткани, причём паук явно не сразу «понял», что его усилия, которые, казалось бы, уже должны поставить точку в затянувшемся сражении, на самом деле никакого результата не дают. Это подарило Серову пару лишних секунд, и мужчина не придумал ничего умнее, как просто перекувыркнуться, приложив прицепившегося к спине паука всей своей массой об пол. Судя по противному хрусту и тут же прекратившемуся движению, сотни килограмм живой массы, упавшей сверху, ей хватило.

Четвёртый паук успел полоснуть Александра по ноге, но когда Серов сгруппировался и приготовился отмахиваться мечом, не полез в атаку, а отступил. Как и пятый. Тварей осталось всего две штуки, и даже новые раны учинившего тут разгром человека, видимо, уже не убеждали хозяина пещеры, что их хватит, чтобы добить возомнившую себя хищником дичь. Учитывая новую рану на ноге и пару царапин на спине — там паук всё же успел пару раз чиркнуть по незащищённым участкам кожи ближе к шее, — возможно, у древнего некроманта вновь появилась мысль, что проще оставить графа в покое, чтобы он сам истёк кровью.

Вот только это была ошибка. Поняв, что добивать его никто не собирается, Александр неторопясь дохромал до валяющегося на полу пистолета, поднял его, выщелкнул магазин — тут пришлось задействовать зубы, — и, достав запасной, перезарядил своё дальнобойное оружие, получив лишних 20 патронов.

— Ну вот теперь повоюем…

Повоевать как следует в итоге не получилось. То ли хозяин подземелья не понял истинного назначения огнестрельного оружия, то ли не связал способность Александра метать разогнанные до больших скоростей кусочки металла — что вполне логично для того, кто о порохе никогда и не слышал — именно с этим треугольным куском железа, но Серов вообще без проблем подошёл к оставшимся двум паукам на расстояние удобного выстрела и одной очередью скосил обоих, не оставив фактически даже шанса избежать своей участи.

Покончив с явной угрозой, Серов стащил с себя остатки рубашки, которая теперь представляла собой совсем уж лохмотья, и перевязал себе рану на ноге. Та оказалась относительно неопасной: просто кожу рассекло, неприятно, но не смертельно; впрочем, устраивать себе ещё один марафон с забегом по подземельям граф совершенно точно не решился бы. Поэтому он, продолжая прихрамывать, неторопясь подошёл к центральной «капсуле» и, постучав рукоятью пистолета по «стеклу», спросил:

— Ну что, чудо-юдо некромантское. Как договариваться будем?

— Ты победил, — признал мертвый некромант. Впрочем, в «голосе» его особенной горечи по данному поводу не было слышно, насколько Серов научился различать транслируемые хозяином подземелья эмоции. — Только что это тебе дает? Уйти отсюда без моего дозволения ты не можешь, можешь меня убить, но такой исход меня полностью устраивает. Ты устал и изранен, сколько продержишься без посторонней помощи? Полдня? День? А потом ты умрешь, и поверь мне, из твоего трупа получится просто прекрасный немертвый, поднять труп я смогу даже в нынешнем состоянии, и вот его руками я и исполню свой план.

— А если так? — Серов чиркнул мечом еще по одному энерговоду, тот вновь красиво «пшикнул» зелеными искрами, но на первый взгляд ничего вокруг принципиально не поменялось.

— Ты, я смотрю, философ, — Серов ухмыльнулся и вытер с ладони продолжавшую потихоньку сочиться из предплечья кровь, после чего чиркнул мечом ещё по одной жиле. — Кто тут у вас самый известный на данном поприще? Ан-Гровер? Ну вот ты прям как он. Только вот есть одна беда небольшая: пока ты мне тут про мой прекрасный будущий труп рассказываешь, я твою машинку потихоньку разбираю. И знаешь, мне кажется, тебе это нравится куда меньше, чем ты пытаешься показать.

— Остановись, глупец! — В бесплотном голосе впервые прорезалось нечто, отдалённо похожее на панику, опять же вполне возможно Александр это сам себе додумывал. — Ты вообще понимаешь, что творишь? Эта машина — единственное, что сохраняет текущее положение вещей! Ты слышал мой рассказ, но так ничего и не понял, да?

— Просвети, — Серов сделал еще шаг вдоль стены и рубанул следующий энерговод. Голова шумела всё сильнее, ноги подрагивали, но останавливаться было никак нельзя, стоит остановиться, расслабиться, сесть на пол, и обратно он вполне вероятно уже не встанет. Алхимия алхимией, а пару литров крови он уже потерял как ни крути, даже для модифицированного тела это много. — Я вообще люблю слушать всякие байки. Никогда от этого не отказываюсь.

— Боги ушли из-за этой машины! Величайший артефакт в истории мира, двадцать лет труда, который финансировала целая имперская провинция! Ничего подобного люди не делали ни до ни после, — тут Серов мельком подумал, что некромант вероятно сильно удивился бы, попав на Землю, там масштабы человеческих возможностей раскрылись бы ему совсем в иных порядках. — Из-за этой самой машины, что ты сейчас крушишь своими грязными руками, боги были вынуждены бежать из этого мира. Что произойдет, если ее уничтожишь? Ты уверен, что хочешь, чтобы Семерка вернулась? Неужели правда думаешь, что рождение одного нового бога, который предлагает тебе свою дружбу, будет опаснее, чем возврат целого пантеона старых богов, которые ко всему прочему вероятно вернутся отнюдь не в самом лучшем настроении?

Серов замер на мгновение, потому что, чёрт побери, в словах древнего некроманта имелась определенная логика. Весьма паршивая, надо признать, добавляющая еще одну не слишком привлекательную альтернативу, но вполне к сожалению стройная. Если машина и вправду является тем самым, из-за чего боги когда-то бежали из этого мира, то выключив её, он собственными руками распахивает для потенциального возвращения старых небожителей. Далеко не факт, что они действительно вернутся, не факт, что они вообще выжили за эту тысячу лет, вообще в этом плане ничего не понятно, но закладываться надо на худший вариант. А худшим тут будет именно возврат Семерки, причем вероятно в не самом лучшем настроении. И кто тогда им под горячую руку первым подвернется? Риторический вопрос.

— Складно поёшь, — медленно проговорил граф, не опуская, впрочем, клинка. — Только что это меняет для меня здесь и сейчас? Я все равно не знаю, врешь ты или нет. Открой дверь, дай мне уйти, я посоветуюсь со своей божественной половиной и найду устраивающий меня ответ. А пока сохраним статус-кво: я не разрушаю машину, но и не помогаю тебе освободиться. Как тебе такое предложение?

— Нет, пожалуй, что такая сделка меня не устроит, — отпускать Серова древний некромант явно не горел желанием.

— Ну ладно, — пожал плечами Александр, — тогда возвращаемся к первому варианту.

Он не стал больше слушать и взялся за дело с удвоенной скоростью. Времени и вправду оставалось всё меньше — граф чувствовал это по нарастающей слабости в ногах, по тому, как в глазах плыло всё сильнее и приходилось моргать, чтобы вернуть «изображению» чёткость. Если тянуть дальше, некромант окажется прав самым паскудным образом: он просто рухнет здесь, обескровленный, и хуже того — его останки послужат древней твари инструментом для реализации своих задумок. А вот этого Александр допустить точно не мог, уж лучше разнести тут всё к демонам и будь что будет.

Поэтому он перестал экономить силы, вновь двинул вдоль стены и вообще ни на что уже не отвлекаясь принялся мерно и экономно рубить «энерговоды». Жила за жилой: «Пшик. Пшик. Пшик». Зелёные искры сыпались дождём, гасли, и с каждой перерубленной линией размеренная до этого пульсация, напоминающая работу огромного сердца, как будто всё сильнее теряла ритм. «Фибрилляция» — откуда-то из глубины всплыло знакомое по иной жизни слово.

Он дошёл до очередного крупного узла — в этом месте мелкие потоки собирались в одну крупную «реку», — и, не раздумывая особо, всадил в него меч на всю глубину.

На этот раз «пшика» не было, вместо этого зеленые искры начали спадать вниз настоящим «водопадом», долетая до пола, отскакивая от него и разлетаясь в стороны, как будто кто-то пилил металл болгаркой. И видимо потеря этого узла для всей системы стала критичной, еще целые энерговоды вдруг замигали все разом вразнобой, «пульсация» окончательно прекратилась в «хаотичную судорогу». Ровный гул, который Серов за прошедшее время уже кажется совсем перестал замечать, резко ушел в «высокую ноту» и стал больше напоминать свист. Короче говоря — началось настоящее светопредставление.

— ДА! — В мозг мужчины ворвался «крик» хозяина подземелья. — Да, глупец, ты сделал это! Я чувствую, как подпитка энергией останавливается и мое тело наконец сможет умереть! Ты думал, что сможешь меня обыграть, червь? Узри же рождение нового Бога!

Серов внутренне похолодел, он-то надеялся «высушить» тварь. Отрубить подпитку и оставить некроманта тихо угасать в своей банке без сил. А вышло, кажется, совсем по-иному, получается он сделал то, чего Нигон и добивался с самого начала.

— Твою же мать!

Впрочем, был еще один момент, которого не учли обе стороны в процессе «обмена мнениями». В момент, когда взбесившиеся энерговоды перестали «мигать» и наконец потухли, вырубив работавшую целое тысячелетие «Божественную машину», одновременно начал развеиваться и «черный туман», который до этого очень долго блокировал связь Алсера со своим живым аватаром. Серов всем существом ощутил, как толстая нить, так долго молчавшая, вдруг натянулась струной и вспыхнула, сообщая об «установлении соединения». Связь вернулась, и вместе с ней в опустошенное, обескровленное, едва живое тело хлынуло то, что всё это время не могло сюда дотянуться. Сам Бог.

— Ну наконец-то, — прозвучал в голове знакомый до боли голос, и это был уже не Нигон. — Извини, тебе придется посторониться!

Алсер не спрашивал разрешения, он использовал своего аватара как свою собственность, Серов же в этот момент почувствовал, как его сознание стало частью чего-то большего. Он мог… Всё. Оказаться в любом месте хоть за сто километров отсюда, поговорить с каждым верующим, воплотиться в любом из своих храмов, мог…

— Ого, — только успела подумать та частичка, которая была человеческим сознанием, но ее тут же отдернули.

— Не отвлекай!

Воплощенный в физическом теле бог быстро подошел к капсуле, где древний некромант как раз пытался переродиться в бога, и показал, что разница между уже полноценной высшей сущностью и только нарождающейся просто огромна. Рука Серова — это странное ощущение, когда твоим телом управляет кто-то другой, — вошла в мутное «стекло» капсулы, как входит нож в тёплое масло. Толстая — толщиной с ладонь по ощущению, — преграда, прочная даже на вид, просто расступилась перед прикосновением бога, будто её и не было. Пальцы графа сомкнулись в районе груди высохшей твари — там, где у физического тела находилось сердце, а у тонкого — магическое ядро, — в тот самый миг, когда в ней, наконец оформляясь, возникло новое, ещё не сделавшее первого вздоха божество.

И Алсер просто раздавил его, уничтожая потенциального конкурента без всякой жалости.

Но и тут «приключения не закончились». Наружу выплеснулось огромное количество накопленной за века божественной энергии, и в этот момент нечувствительный вообще-то к таким вещам Александр ощутил себя как будто в эпицентре жесточайшего шторма. В мире людей посреди пустой комнаты просто стоял без движения израненный человек, а на божественном плане высшая сущность своей волей давила чужую энергию, не позволяя ей развеяться или еще хуже — воплотиться во что-то опасное. Кто знает, что произойдет, если позволить ей просто «улетучиться»: может рвануть «объемным взрывом», может вызвать какие-то мутации, породить монстров или новые эпидемии… Уж точно понятно — Алсеру это было понятно, Александр просто сидел на краю сознания и молча наблюдал, — что ничего хорошего это не даст.

Поэтому молодой бог работал со всем усердием, спрессовывал чужую энергию, воздвигал барьеры и давил волей, спрессовывал чужую энергию, пока наконец — сколько времени это заняло в физическом мире, граф бы точно не вызвался сказать — все остатки не оказались «упакованы» в один черно-зеленый, горячий и немного шершавый на ощупь «кристалл» размером с куриное яйцо. Ну может чуть больше, самую малость.

— И что мне с этой гадостью делать? — Серов почувствовал, что ему вернули возможность управлять собственной тушкой, и с опасением посмотрел на «подарок» Алсера. — Оно ж поди опасное, рвануть может в любой момент.

— Еще как, — согласился Бог. — Спрячь куда-то, глядишь пригодится. Я это впитать не могу, «патроны», видишь ли, «не той системы». Магам оно тоже не подойдет. Но в случае чего можно использовать как оружие последнего шанса, главное находиться в этот момент подальше.

Мужчина сунул камень в карман брюк, мимоходом обратил внимание на то, что от полученных в бою ран не осталось и следа, состояние тела резко улучшилось, сознание перестало «уплывать», и еще раз огляделся.

— Тут можно что-то еще полезное смародерить?

— Этим уже точно не тебе заниматься, — в «голосе» высшей сущности послышался смешок, видимо «хозяйственность» человека его изрядно позабавила. — Тебе пора выбираться отсюда, я тебя конечно подлатал, но такими воздействиями не стоит злоупотреблять.

Александр кивнул, приняв к сведению полученную информацию и прикинув направление, где у магического артефакта был расположен «вход», двинул в сторону этой части стены. Как именно он собирается открывать «дверь», Серов не сильно переживал, если Алсер сказал ему выбираться, значит сделать это как минимум возможно. Так и получилось, пару минут ушло на то, чтобы в темноте — погасшие энерговоды погрузили помещение в темноту, раньше от них хоть какой-то минимальный свет был, а теперь только на свои глаза и на ощупь приходилось полагаться — найти вход и, приложив немного физической силы, граф достаточно легко заставил один из сегментов сферы отъехать в сторону. Неизвестно, что за смазку использовали древние строители, но она продолжала выполнять свои функции выше всяких похвал спустя тысячу лет без технического обслуживания.

— И что, таким и был план? Отправить меня сюда без всяких объяснений, чтобы я сам во всем разбирался? А если бы я что-то не так сделал и эта тварь правда переродилась бы Богом? Никогда бы не подумал, что я могу быть таким безответственным! — Отойдя от сферического артефакта метров на сто, Александр немного перевел дух и решил высказать своей второй половине всё, что он о ней думает.

— Попридержи коней, дружище, — Алсер просто так принимать критику явно не торопился. — Ты ведь не думаешь, что я знаю и могу вообще всё? Я видел, что здесь какая-то странная и опасная для меня гадость, к которой лично мне приближаться не хотелось совершенно. Я тогда тебе помог с разбуженным личем, и эта машина из меня едва ли не месячный запас энергии вытащила махом, конечно же я не пытался сам туда залезть, чтобы разобраться с ней. Ты же не считаешь меня дураком.

— Не больше чем себя, — буркнул Серов, разговор с богом как обычно напоминал странный вариант шизофрении. Слишком у них были похожи — идентичны можно даже сказать — выражения, ассоциации и реакции на внешние раздражители.

— В конце концов, а для чего мне еще нужен земной аватар, если не для решения вот таких задач, с которыми я не могу справиться сам?

— Я не нужен, я просто есть. И вообще это я тебя создал, а не ты меня. И что-то я не слышу благодарности…

— Это дискуссионный вопрос, — немного странный диалог, но оба существа — земное и небесное — пережили недавно определенный стресс, так что ничего удивительного.

— Так… Тут направо, — Серов на ходу прикинул, как он недавно шел в обратную сторону, после чего задал еще один важный вопрос, который его немало волновал. — А что с другими богами? Если они ушли из этого мира только благодаря работе этой адской машинки, то теперь смогут вернуться?

— Наверное, — уверенности в голосе бога не слышалось ни на грамм. — Может да, а может и нет. Тысяча лет прошла, это много даже по божественным меркам. В любом случае нужно будет ускорить экспансию, чтобы, если Семерка вернется, быть к этому готовыми. Вряд ли это случится завтра, так что какой-то запас по времени у нас есть, нужно использовать его с толком…

Ну а еще минут через двадцать Серов наконец добрался до нижней площадки лестницы, ведущей с третьего на второй ярус подземелий, и к его огромному облегчению тут его уже ждал «комитет по встрече». Соратники за то время, пока Александр разбирался с личинкой Мертвого Бога, успели установить путь спешного анабазиса сюзерена по второму ярусу и обнаружить спуск на третий. Можно сказать, что на этом подземная часть приключений была окончена.

— Ваше величество… — за спиной молодого короля из-за тяжелой шторы, отделявшей рабочий кабинет от нависающего над стеной балкона, показался седой, но крепкий еще мужчина. Густая борода на лице, шрам, идущий через все лицо, делящий его как бы пополам наискосок, простой камзол без всяких украшений в качестве повседневной одежды, короткий клинок на поясе. Первого министра королевства Вителия ан-Поруса можно было бы принять скорее за сотника наемной банды, чем за второго по влиянию — а кое-кто считал, что и первого — человека в королевстве.

— Да, Вителий? — не оборачиваясь, откликнулся король. Он смотрел на город, вид мирно живущей столицы дарил молодому девятнадцатилетнему Севастру Второму странное успокоение. Можно было хоть на минуту спокойно выдохнуть и отвлечься от целого вороха проблем, которые свалились на него в последние месяцы.

— К вам на аудиенцию прибыла верховная жрица Лиос.

— Зачем?

— Вы знаете зачем.

— Знаю, — вынужден был согласиться молодой человек. Он вздохнул и повернулся к своему наставнику, который фактически воспитывал принца Севастра последние десять лет, пока предыдущий монарх Норлиг Восьмой предавался удовлетворению своих низменных желаний. Попросту говоря, бухал и трахался. — И я не понимаю, зачем нам это дерьмо. У нас что, проблем своих не достаточно? В казне золото завелось? Все мятежные бароны пришли с повинной? Города выплатили все задержки по налогам? Или может, крестьяне перестали убегать и воспылали любовью к короне?

— Боюсь, что нет, ваше величество, — первый министр усмехнулся и покачал головой. Смерть отца, попытка переворота во главе с дядей, который почему-то посчитал, что корона на его голове будет смотреться более уместно. Короткая гражданская война со стычками на улицах столицы, потом долгая поимка бунтовщиков и причастных, разбирательства, казни и прочие «развлечения» сомнительного толка, плюс свалившаяся ответственность и просто необходимость управлять одним из самых крупных на континенте королевств, — все это заставило вчерашнего шалопая на глазах повзрослеть. — Однако ссориться с жрецами Семерки совершенно точно не нужно.

— Да что они могут, — скривился Севастр, когда его попытались сковырнуть с трона, церковники были одной из сил, к которым принц обратился, однако никакой помощи не получил. Жрецы Семерки и в частности традиционно сильные в Игеле приверженцы Лиос демонстративно заняли нейтральную позицию и высказали свою приверженность «законной власти» только тогда, когда исход противостояния был очевиден.

Король откинул штору, зашел в кабинет и сел за стол. Вителий ан-Порус подошел и встал напротив с благостным выражением на лице, но Севастр только раздраженно махнул рукой, мол, не выделывайся и садись, не нужно нависать. Ан-Порус сел, продолжил разговор.

— Не стоит недооценивать жрецов, ваше величество. Это только так кажется на первый взгляд, что никакой силы за ними нет, что раз ушедшие боги оставили своих служителей без своей поддержки, то их можно не учитывать в раскладах, — конечно для правителей в отличие от простого народа, которому знание подобных подробностей не полагалось, о реальном состоянии дел у служителей «официального пантеона» были в курсе. — За ними стоят деньги, большие деньги. Влияние на умы черни, выстроенная за тысячелетия структура. Очень много правителей закончили паршиво, решив в какой-то момент, что могут плевать на мнение церкви, я вас предостерегаю от этой ошибки.

— Он будет опять просить денег…

— Вероятно, — пожал плечами первый министр. — Однако, как я понимаю, сейчас основная проблема у церковников не в золоте.

— Новый культ в Вольных Баронствах, — кивнул монарх. — Что он настолько силен, что это может стать проблемой?

— Судя по всему, это уже стало проблемой. Равенхольмский маркграф пишет о том, что с юга на территорию Игела все чаще проникают проповедники, морочащие толпе голову сказками про Единого Бога Алсера.

— Там же проповедовать некому?

Равенхольмское маркграфство сильно пострадало от эпидемии Серой Чумы, случившейся три года назад, и практически обезлюднело. Большая часть людей погибла, кто-то сбежал, но, видимо, ситуация была все же не настолько плохой, как виделось из Эфеса молодому королю.

— Маги и воины маркграфа почистили приграничье от перерожденных тварей, теперь там стало гораздо спокойнее. Оказалось, что немало крестьян сумело попрятаться и переждать заразу во всяких ухоронках. Кроме того есть, кхм… мнение, что маркграф Руфало несколько завышает ущерб от эпидемии, чтобы платить меньше налогов…

— Демоны знают что… И что верховная жрица хочет от меня? Бороться за души людей — это прерогатива духовной власти, не нужно впутывать в это светскую…

С другой стороны, все было понятно, что, несмотря на привычное ворчание Севастра Второго, от аудиенции с представителем Семерки он не сбежит. Так уж сложилось, что именно в Эфесе находился Первохрам Лиос, именно в этом городе по преданиям она когда-то ступила на землю и одарила только приведенных в этот мир людей… Впрочем, не важно, нет смысла погружаться в мифы и предания столь глубокой старины, все равно правды в них, как это обычно бывает, с гулькин нос. Важно, что именно благодаря этому Эфес когда-то смог вырасти в большой город, стать сначала главным городом имперской провинции, а потом и столицей независимого королевства. И даже теперь ежегодно в Эфес приезжали тысячи паломников, тратили деньги, покупали товары и услуги, делали таким образом свой вклад в надо признать не слишком крепкую феодальную экономику государства, которое, кстати, с востока граничило со степью и вынуждено было ко всему прочему регулярно вкладываться в защиту рубежей от серокожих варваров.

— Ладно, — махнул рукой Севастр Второй. — Ты прав. Нет смысла ссориться с полезными людьми без крайней необходимости. Передай ей, что я приму ее в малом синем зале. Пойду переоденусь и выйду…

— Его королевское величество, Король Игела, государь Равенхольмский, Истрвольский, Анадинский и Пикский, Защитник Востока Севастр Второй! — Гофмаршал стукнул посохом об пол, и через секунду молодой человек вышел из задней двери малого синего зала, прошел мимо стоящих на вытяжку гвардейцев и уселся на стоящий на небольшом возвышении трон. Названный гофмаршалом малый титул и такая в некотором смысле «интимная обстановка» — придворных было всего несколько человек — намекали как бы на неофициальный характер встречи, потому что официальный требовал гораздо более сложного церемониала, которого король сильно не любил.

— Ваше святейшество, — король едва заметным движением головы поздоровался со стоящей перед ним женщиной. Лиос была богиней семьи, детей, материнства, домашнего очага и в целом считалась как бы женской богиней, так что и главным человеком в культе традиционно у них была тоже женщина, что, кстати, Севастра тоже некоторым образом раздражало, ему всегда казалось, что с мужчиной ему договариваться было бы проще. — Что привело вас сегодня к нам?

— Возмущение! Ваше величество, меня привело к вам возмущение! В то время как верные, почитающие праведных богов люди борются с отвратительной заразой, проникающей к нам с юга из пределов вольных баронств, пока мы пытаемся вырвать эту заразу с корнем, дабы не дать ей распространиться…

— Короче!

Жрица Севастру никогда не нравилась. Это не было секретом, хоть последователи Лиос по этому поводу никогда особо не распространялись, но Эванна — так звали когда-то стоящую перед ним женщину — в молодости работала проституткой, причем не самого высокого пошиба. Потом попалась на глаза кому-то из членов их внутреннего Совета и так же через постель — по слухам, их, впрочем, даже никто особо опровергать не собирался, жрицы Лиос сильно любили развлекаться в кровати, так сказать, без мужчин — попала, что называется, «в струю» и еще спустя полтора десятка лет добралась до поста Верховной с помощью интриг, подкупа и ударов в спину подругам — а с другой стороны, все они там были похожи, не зря служительниц Лиос за глаза называли клубком гадюк.

— В Эфес, как оказалось, на судах по Кель уже не первый раз приплывают подданные этого нечестивого графа, который распространяет культ лживого бога Алсера. Они привозят товары и без всяких помех ведут дела с нашими купцами. Причем каждый из приплывших открыто носит знак своего лживого бога и даже не пытается этого скрывать. А королевская стража смотрит на этот позор и ничего не делает! Я требую…

— Что вы делаете? — перебил жрицу сидящий по правую руку от монарха первый министр.

— Хм… — сбилась женщина с мысли, но тут же поправилась: — я прошу ваше величество разобраться с этой гадостью. Последователей лживого бога сжечь, товары конфисковать, а стражников, которые допустили такое безобразие, примерно наказать.

— Вителий, что там по торговцам с юга?

— Все так, ваше величество, три дня назад прибыл четвертый караван с начала года. Везут зерно, алкоголь, морскую рыбу, южные камни, алкоголь, его мы, кстати, и к вашему столу закупаем. Экзотические овощи, зеркала. Части монстров из Закрытого королевства. Книги, ткани, много чего в общем. Обратно тоже берут железо в слитках, медь, олово. Древесину, мед, воск, меха. Разные магические товары. С гномами какие-то сделки совершают, но там не всегда понятно, что именно продается и покупается. В целом наши купцы очень довольны, уже тоже на юг плавали и в графство Серов, и дальше на юг к Узкому морю.

— А что пираты, которые в устье Кель буйствовали? Не ты ли мне жаловался на них, называя причиной затухания южной торговли? Помнится, мы собирались выделить средства на обновление речного флота и наведения порядка в тех местах. Как раз для оживления торговли, ты сам мне говорил, что государству нашему оттого немалая польза будет.

— Пираты… Судя по тому, что говорят купцы, граф Серов устроил против них несколько рейдов, потопил с десяток посудин, пожег прибрежные селения, кого-то повесил — последних купцы видели собственными глазами, виселицы были установлены на небольших островах посреди реки, так что не пропустишь — и вроде как стало в районе устья сильно спокойнее.

— Вряд ли это надолго, — качнул головой монарх.

— А вот тут позвольте не согласиться, ваше величество. Этот граф судя по всему весьма шустрый малый, он каким-то образом сумел заставить городской совет Карланда признать его сюзеренитет и явно теперь собирается «держать» эту водную магистраль всеми силами.

— Но наших купцов он не притесняет? Их торговле препон не чинит?

— Не слышал о таком, ваше величество. Если не считать препонами обязательство заплатить таможенные сборы… Скорее наоборот, у графа, как видно, есть нехватка собственных судов, поэтому он сторонних негоциантов привечает с большой охотой.

— Понятно… — Молодой король скривился и устало потер переносицу. То, что управление государством — это не так уж весело, особенно если ты действительно пытаешься быть хорошим монархом, а не только развлекаешься днями напролет, он и раньше догадывался, но вот насколько это будет сложно, он, конечно, не представлял. — Хорошо, Ваше Святейшество, мы рассмотрим вашу просьбу и дадим на нее ответ.

Жрица нахмурилась, но ничего не сказала. Произошедший между королем и первым советником диалог ей, конечно, не понравился, церковникам все эти резоны с выгодами купцов и наполняемостью казны были не слишком интересны, они видели потенциального конкурента и собирались рвать его, не обращая ни на какие доводы. Женщина поклонилась и удалилась, так король жестом удалил придворных, показав, что желает остаться в одиночестве. Впрочем, очень скоро вернулся ан-Порус, который после аудиенции дополнительно пообщался с последователями Лиос и выложил монарху полученную уже не официально информацию.

— Они хотят устроить большой святой поход. Корвиана, Ветлан, Ронделийское царство, Герцогство Тавар. Игел. Возможно, попробуют привлечь Касское ханство и кого-то еще за Узким морем. Собраться всем вместе, ударить посильнее и стереть наглеца в порошок.

— Отлично, — согласился парень. — Я готов поддержать. Добрым советом и напутствием. Отправлять войска на юг у меня нет никакого желания. Особенно когда у нас новая заварушка с гномами намечается.

Это была старая забава правителей Игела — пробовать отвоевать у гномов верхнее течение реки Свены, которая спускалась с гор и, проходя через территорию Дурбанда, впадала в Великое озеро. По реке можно было бы вести торговлю сразу с несколькими государствами центра континента, и вообще выгоды от такого приобретения были очевидны, но шли годы, и все попытки властителей Игела зацепиться за эту водную артерию каждый раз заканчивались неудачей. Севастр Второй со всей свойственной молодости пылкостью считал, что именно он сможет переломить данную ситуацию в свою пользу, и в принципе кое-какие причины так думать у него имелись, но вот Святой поход на юг в эту картину не укладывался никак.

— Нам тоже молодой хищник на южных границах не нужен.

— Я не собираюсь сжигать купцов, которые наполняют золотом мою казну! — Севастр сжатым кулаком пристукнул по подлокотнику трона, тот на это никак не отреагировал.

— И не нужно, — пожал плечами ан-Порус. — Предлагаю занять выжидательную позицию. Пока купцы из этого графства Серов не проповедуют у нас свою религию, не трогать их. И вообще первыми никуда не лезть. Но и про безопасность своих границ тоже забывать не стоит, а то…

Объяснять, что сегодня признающий твой сюзеренитет — хоть и очень номинально — барон завтра может очень легко отложиться, приняв руку другого государя, смысла не было. Это в общем-то было стандартным феодальным развлечением, и только жестокость в этом деле могла спасти государство от развала. Ну а жесткость Севастр проявлять умел. Кое-кто из тех, кто в этом изволили усомниться, до сих пор висели около городских ворот в железных клетках, не до конца склеванные воронами.

— Этот вопрос нужно будет хорошенько обдумать…

За окном как-то особенно громко каркнула какая-то птаха, и лежащий на полу пёс тут же настороженно поднял голову.

— Лежать, Ранди. Всё спокойно, — вымахавшая до размеров небольшого телёнка зверюга с совершенно человеческим пониманием посмотрела на хозяина и вновь опустила голову на лапы. — Ему тут нравится, каждый раз, когда за Барьер приезжаем, он как будто веселее становится.

— Это нормально. Тут магический фон повышенный, для подобных созданий это считай всё равно что сметаны объесться. У них чувствительное тонкое тело… — Сидящий за столом Ариен кивнул и, протянув руку, почесал за ухом животину, на что та только вяло мотнула туда-сюда хвостом. Разлитое в помещении умиротворение влияло не только на людей, но и на братьев меньших. Хотя если чисто по размерам сравнивать, то не известно, кто тут ещё меньший брат.

— Давай без лекций, пожалуйста, только. Я слишком стар для всей этой зауми… — Элей задумчиво почесал отросшую за последние пару недель бородку, вздохнул и поднялся со стула, оперевшись одной рукой на столешницу, и подошёл к окну.

Ариен кинул быстрый взгляд на старого товарища и покачал головой.

— Как нога?

— Болит, скотина. Ноет постоянно. Ты мне, кстати, мазь обещал от боли.

— А я привез, — огневик отодвинул от себя миску с простой, хоть и обильно заправленной мясом кашей, поставил на стол свою сумку и принялся в ней сосредоточенно копаться. Наконец найдя нужную коробочку, маг выудил её наружу и поставил на стол. — Вот. И вообще хватит прибедняться. На тебе ещё пахать можно.

— Мне уже сорок пять. Батюшку моего в эти годы уже совсем скрутило, а я ещё бегаю.

— Не удивительно. Учитывая, сколько ты алхимии вылокал разной укрепляющей. Если бы ногу в своё время не запустил, а сразу обратился к целителю, сейчас бы вообще ничего бы не было. А так… — Огневик прищурился, перейдя на магическое зрение, — ну повреждения есть, но не смертельные. Нечего прибедняться.

— Ты это Динаю скажи… — Коннетабль графства вздохнул и облокотился на подоконник, — уходит наше поколение. Это вам, магам, хорошо, вы долго живете, Командиру, поди, тоже просто так умереть не грозит, а вот мы, обычные люди…

Динай, главный шпик королевства, неожиданно для всех умер во сне месяцем ранее, что вызвало настоящий переполох среди верхушки графства. Серов бегал и требовал от магов найти злодея, но… Посмертное исследование ничего не дало. Лёг вечером человек в свою кровать и не проснулся утром. Сердце не выдержало прямо во сне, и никакие целители и эликсиры не помогут. Бывает. Очень получилась такая… Человеческая смерть. В окружающем, наполненном чудесами и приключениями мире, выглядела она даже немного странно.

— Диная жалко, — согласился Ариен. — Но это не повод раскисать. Дел навалом.

— А я по-твоему чем занимаюсь?

Сюда, на место впадения Лайи в Кель, барон Оранж приехал, чтобы проинспектировать возведение новой каменной крепости, которая должна была утвердить контроль графства над всем нижним течением великой реки. Сама крепость предполагалась небольшой, но вот её изюминка — вынесенные далеко вперёд на песчаную отмель две башни, вооружённые тяжёлыми пушками, — должны были стать серьёзным аргументом для любого, кто захочет проплыть мимо без согласия владельца укрепления. Сами пушки ещё правда требовалось отлить — Дрор ругался, кричал, что у него одна рука, а не пятнадцать, кряхтел, нагружал «криворуких учеников», но госзаказ выполнял, — дело это оказалось ой какое непростое. Впрочем, и стены ещё только начали подниматься с «нулевого» уровня.

— Не знаю, меня Командир прислал, чтобы я защитный артефакт настроил.

На некоторое время в комнате временно построенного прямо рядом со стройкой дома «для начальства» повисла тишина. Элей рассматривал закат, уходящее за реку и за лес солнце, а Ариен продолжал наворачивать кашу. Тишину нарушил старый вояка.

— А как тебе будет воевать против своих?

— Своих? — Хмыкнул Ариен, — Где там свои…

— Ну ты же из Ветлана, насколько я помню, — пожал плечами Элей.

— Думаешь, будет война?

— Командир говорит, что будет. Я как-то привык ему верить в этом деле… — Коннетабль повернулся к окну спиной и переспросил, — а всё же? Ты никогда не рассказывал о своём прошлом.

— Нечего рассказывать, — поморщился огневик. — Обычная мещанская семья, небольшая лавка по продаже всякой мелочёвки. Когда мне было пятнадцать, во время пожара всё сгорело, в огне погибли родители, а у меня открылись магические способности с уклоном в эту стихию. Потом Академия, годы учёбы… Много чего можно рассказать из тех лет, но так, чтобы это было кому-то всерьёз интересно… Сомневаюсь. Родственников нет, друзей из прошлого — тоже. Так что ответ на твой вопрос о войне «со своими» прост. Всем «свои» для меня здесь. В графстве.

— В графстве… Это да… — Качнул головой Элей. Учитывая, что графство Серов уже как-то потихоньку разрослось в разные стороны на сотни вёрст, кое-кто начал активно говорить, что, мол, пора бы их лидеру принимать королевский титул. Нет, конечно, до того же Ветлана или Игела новому государству было ещё очень далеко, однако по фактически контролируемым территориям графство уже давно обошло герцогство Тавар и даже герцогство Цумвольстскле, сравнявшись примерно с вполне себе признанным, пусть даже оно никогда не находилось в первых рядах по значимости, королевством Солоран. Что там говорить, если на северо-западе отряды армии графства фактически вышли на границу Ронделийского царства, оставив лишь тонкую-тонкую полоску из формально вольных баронов чисто чтобы никого не провоцировать.

Неожиданная новая волна экспансии вызвала среди ближников Александра некоторое недоумение, граф вроде бы никогда не демонстрировал бездумного желания «округлять границы», предпочитая сосредотачивать своё внимание в первую очередь на развитии ядерных территорий. В ответ же Серов пояснил, что в случае большой войны ему не помешает иметь обширное «предполье» и «полосу обеспечения». Что лучше отступать издалека, устраивая перед собой выжженную землю там, где не жалко, чем сразу садиться в осаду в столице, позволяя врагам уничтожать твою экономику. Собственно, в этот момент и всплыл вопрос о большой войне.

— Какой красный закат… — Элей вновь повернулся к окну, там солнце уже совсем скрылось за макушками деревьев вдалеке и раскрасило небо в кроваво-алые оттенки. — Говорят, что такие закаты предвещают большие войны и потрясения.

— Врут, — коротко ответил маг. — Впрочем, я тебе готов предсказать большую войну даже без всяких закатов. Уж поверь, просто так нас в покое не оставят…

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.