Неплохо позанималась в спортзале универа. Аж до закрытия. Поэтому теперь вынуждена сама нести ключи охране: физрук уже ушёл.

Вечер во дворе… Уже весна, но пока что прохладно. Останавливаюсь, чтобы всё-таки застегнуть пальто и надеть перчатки. Руки всегда в первую очередь мёрзнут.

Вот только дальше не иду. Слышу голоса совсем недалеко от угла физкультурного корпуса. И голоса эти чертовски знакомые оба…

И если одного из них я была бы только рада видеть, то от второго определённо стоит держаться как можно дальше. Собственно, я это и делаю. И он это видит. Мы не ладим.

Но именно он сейчас прессует второго парня, очень даже приятного мне Серёжу:

— Охренел, да? Что ты мне в лицо врёшь? Трёшься тут, — голос Саши прямо-таки злой.

— Да я просто… — а Серёжа блеет так, что мне немного не по себе. При нашем общении он казался гораздо более уверенным. — Мимо проходил…

— Ага, именно в момент, когда она занималась, круги тут наворачивал. Проводить её хотел, так и говори, — Саша откровенно наезжает, а у меня сердце пропускает удар.

Это ведь обо мне, получается… Никто другой тут не занимался сейчас.

Но какого… Что это вообще всё значит⁈

— Да я ничего такого… Просто думал нормально закрыть с ней тему. Я же как бы начал проявлять интерес, а потом вдруг заднюю внезапно даю, нехорошо так. Думал, скажу ей, что она классная девчонка, но у меня тут что-то наклевалось или типа того… — продолжает какого-то чёрта оправдываться перед Сашей Серёжа.

— Похуй ей на это, — слышу пренебрежительный ответ. — И на тебя тоже. Как и на всех. Так что просто исчезни и не отсвечивай. Последнее предупреждение, — эти слова звучат особенно жёстко, даже я вздрагиваю.

«Как и на всех»? Что вообще себе позволяет этот… этот… Да я даже не знаю, как его теперь назвать!

— Я понял, всё, меня для неё не существует, — примирительно давит Серёжа.

— Именно, — теперь голос Саши ровный, низкий, без эмоций. Но от этого только сильнее не по себе. — Больше к ней не подходишь вообще. Не смотришь, не дышишь в её сторону. Увижу тебя рядом, урою. И любые твои отмазки уже не прокатят. Усёк?

— У-усёк… — Серёжа аж заикаться начинает.

— Исчезни.

Я даже вижу, как резко из того самого угла подрывается Серёжа и быстрыми шагами, почти бегом, скрывается подальше. Сердце колотится как сумасшедшее. Вжимаюсь в стену, вдруг осознав, что на ближайшем горизонте мы тут вдвоём с отбитым типом.

Саша…

Он не так давно появился у нас в универе. Внезапно так. Ошарашивая своим появлением. Формально считается, что до этого учился на том же факультете, но просто на заочке. Но по факту… Мои финансовые возможности помогли мне провести небольшое расследование и узнать, что нет. Ему тупо нарисовали оценки по предыдущим двум курсам. А ещё одновременно с Сашей в универе появилось пять таких же подозрительных типов тоже якобы учившихся до этого на заочке. Целая банда.

Протекция у них явно есть. Какая именно, я не копала. Вряд ли смогла бы сделать это беспалевно, а лишний раз привлекать к себе внимание отбитых не тянуло.

Саша на бандюгана куда больше тянет, чем на образцового студента. С первого же появления напряг. Такой весь… В косухе, с татуировкой, со взглядом колючим… И угораздило же этого типа плюхнуться именно рядом со мной, за мою парту. Хотя свободные ещё были.

Собственно, за одну из таких я и пересела. Да, прямо во время лекции. Может, даже демонстративно — не знаю, но спокойно сидеть на месте просто не могла. От Саши буквально веяло опасностью. От него и сейчас так веет, аура у него такая, нон-стопом там ощущается что-то мрачное, непростое.

Он тогда только хмыкнул, проводив меня взглядом. Но с тех пор между нами ощутимое напряжение. Безмолвное недружелюбие. Оно проявляется в мелочах: например, Саша вклинивается передо мной в очереди в университетском кафе. Я выражаю своё недовольство кому-то из девчонок со мной, но не ему в лицо. При этом так, чтобы слышал. Или взгляды… Я всегда смотрю в его сторону как можно более пренебрежительно, он на меня как на пустое место. Разговоры… Когда я общаюсь как бы в компании всех однокурсников, при его появлении сворачиваю тему. Инстинктивно так… Но наверняка демонстративно для него. Иначе уже и не получается. А он иногда даже в буквальном смысле стоит у меня на пути, на той же лестнице, например, разговаривая по телефону и не сдвигаясь с места, вынуждая неудобно для узкой лестнице боком пробираться мимо.

В общем, всякая такая неприятная мелочь, усиливающая напряжение.

А тут вдруг… Это мы так вышли на новый уровень вражды? Саша теперь и людей от меня отстраняет?

Мурашки гоняют по коже, да и сердцебиение никак не успокою. И вот как мне теперь пройти так, чтобы этот отбитый меня не увидел? И… уж тем более — не понял, что я всё слышала?..

Я никому не позволю стоять у меня на пути. Привычка с детства. Учусь вот в обычном универе, потому что вопреки родителей захотела поступить на бюджетную основу сама, без связей. И престиж заведения тут не был так важен, как собственный путь.

А тут… Какой-то бандюган, или кто он там. Отбитый тип, много о себе возомнивший. Неужели я позволю ему и дальше усложнять мне жизнь? А то и рулить ею, как ему вздумается.

Хватит. Выходка с Серёжей была последним триггером, чтобы я наконец справилась с иррациональным страхом. Ничего мне не сделает этот Саша! А если посмеет попробовать, сразу в тюрьме окажется. В этом вопросе я обращусь если не к семье, то к кому угодно ещё. Деньги позволяют многое. Так что можно действовать с ним жёстче.

Сегодня в универ я заявляюсь с завитыми волосами, почти вечерним макияжем, красивой майке с декольте, поверх которой прозрачная рубашка. Брюки облегающие. Обувь на лёгкой платформе, подчёркивающая мои ноги. Выгляжу ну очень соблазнительно, в общем. Сама какое-то время любуюсь в зеркало.

Правда, в универе пыл немного поугасает, потому что долбанный Саша сразу образуется передо мной. Выходит из аудитории, как раз когда я хочу зайти. В дверях не сталкиваемся, но в коридоре остаёмся наедине. И отбитый тип сразу нахально смотрит мне прямо в декольте.

Собственная идея провоцировать его как-то резко перестаёт казаться такой уж удачной. Не похоже, что Саша удивлён моему виду или обескуражен. Или слишком уж хорошо держит лицо. А это тоже такой себе признак по жизни.

— Пройти дашь, или как? — с вызовом спрашиваю, ничем не выдавая дискомфорт.

— Или как, — скалится этот придурок, вызывая у меня холодок по коже.

К такому ответу я всё-таки не была готова… Думаю, ошарашу его своим видом так, что будет либо более уступчивым, либо подзависшим. Обычно с парнями это работает так.

А Саша ещё и не ограничивается таким сомнительным ответом. Он вдруг… Просто снимает с себя кофту. Так неожиданно, что я цепенею и тупо смотрю на это. Такие мышцы… Телосложение рельефное. Плечи тоже развиты. Татуировки привлекают внимание чёрными мрачными линиями, создающими скорее пугающую картину. Но в то же время завораживающую. Какое-то время даже пытаюсь разобрать узоры, а потом вдруг замечаю шрамы. По всему телу прям. Мелкие, а где-то и посильнее.

— Вот, — Саша бросает мне свою кофту. Автоматом ловлю, улавливая её тепло. — Наденешь. И только тогда пущу на пары.

Мгновенно отвисаю. Нормально вообще? Он теперь в открытую указывать мне собирается?

— Я и так на них пойду, а это дешёвое дерьмо можешь выбросить, — никогда не принижала вещи по стоимости, но, блин, Саша нарвался. — Я такое разве что в качестве тряпки для пола использовать могу, и то под сомнением.

Взгляд Саши чуть темнеет. Опасный блеск.

— Мне похуй, принцесса. Наденешь и пойдёшь, либо назад развернёшься.

— С какой стати вообще ты мне указываешь? — хм, а оказывается, спорить с ним не так уж сложно. Особенно, когда эмоции подгоняют.

— Так, блять… Мне не до разговоров уже, — неожиданно бросает он и опасно приближается ко мне.

Сердце тут же лихорадочно ускоряет биение. Отступаю, не беспокоясь, чтобы это не выглядело так, будто я шарахаюсь. Не до того. Он же… Отбитый напрочь.

— Не трогай меня, — храбрюсь, цежу. — Иначе будешь иметь дело с моим отцом. А он очень влиятельный.

На самом деле я, конечно, не хочу вплетать папу. А то сразу начнётся старая песня о том, что он был прав, когда говорил мне, что стоит учиться в элитной академии, а не в чуть выше среднего по уровню универе.

Саша хмурится, но больше хотя бы не приближается. Просто смотрит на меня как на пустое место, привычным этим своим взглядом. Упоминание о папе его, кажется, всё-таки впечатлило. В курсе, из какой я семьи?

— Расслабься, мне оно точно не надо, трогать тебя, — бросает небрежно. — Хоть ты и одета как шлюха.

Так и тянет выпалить, какого чёрта тогда так странно ведёт себя. Серёжу отвадил; хотел, чтобы я прикрылась. И в декольте мне пялился.

Но, к счастью, как раз в этот момент к аудитории идёт препод. Нестрогий такой милый старичок. И я просто бросаю футболку Саши к его ногам, здороваюсь с Игнатием Васильевичем и иду вместе с ним же. Для него этот отбитый всё же освобождает проход.

Замечаю, что препод не делает Саше замечаний по поводу лишней обнажёнки. И даже не спрашивает, что здесь было. Ну и ладно… Зато я хотя бы свободна. Этот отбитый вот уходил из аудитории, значит, не будет на лекции.

Жаль только, я так и не поняла, что вообще всё это было с его стороны.

Саша всё-таки возвращается на пару. Опоздавшим. Почему-то в другой футболке, хотя сомневаюсь, что для такого, как он, мои те слова что-то значили вообще. Но от этого немного не по себе. Да и вряд ли эта новая футболка сильно дороже по цене.

А он смотрит… Дольше, пристальнее. На лекции, а потом на перемене. Как я смеюсь шуткам парней, как сама заигрываю с ними, ловлю комплименты. Делаю это специально, хотя сердце всё сильнее бьётся от мысли, что я провоцирую самого мрачного и непредсказуемого парня из всех, кого знаю.

Не то чтобы я вообще знаю наверняка, чего добиваюсь. Чтобы понял, что отвадить от меня прям всех не получится? Чтобы выставил себя идиотом перед группой, действуя напрямую, а не втайне? Чтобы… ревновал?

От этой мысли внутри хищно сжимается. А что если все эти проявления Саши не столько мне назло, во вражду, а такие грубые и неуклюжие способы выражения симпатии? В конце концов, сел же ко мне за парту в первый день. И вообще, я часто нравлюсь парням. Могу ведь и таким, как из другого мира, приглянуться.

Не знаю, что и думать о такой возможности. Решаю пока не думать о ней вообще. Наблюдать… Прощупывать. Когда узнаю мотивы, найду и способ справиться. Такой, что не придётся папу напрягать.

Умудряюсь почти незаметно отслеживать реакцию Саши. Он то и дело напрягается. Желваки играют. Пишет что-то в телефоне. Это совпадает с тем, как разные парни, с которыми я взаимодействовала, получают уведомления на своих. И… Многие перестают со мной шутить или флиртовать.

Вот уже последняя лекция. Препод что-то бубнит про ВВП и инфляцию, но я толком не слушаю. Знаю, что Саша садится сзади меня. И кладу ногу на ногу, изящно выпрямляясь. Волосы отвожу назад, позволяя им каскадом струится прямо перед взглядом отбитого. Не особо вдумчиво конспектируя лекцию, сажусь чуть боком типа в задумчивости. Понимаю при этом, что грудь видна Саше. И что вообще у меня поза самая что ни на есть соблазнительная.

— Варь, может, после пар кофе попьём посидим? — шепчет сидящий со мной Женя, один из немногих, кто не слился. Только если остальные, явно получив сообщения от Саши, осторожно продолжали что-то проявлять, то этот открыто.

Делаю вид, что задумалась. И типа в этой самой задумчивости чуть поворачиваю голову и смотрю прямо на Сашу. Он не отводит взгляд. И этот его взгляд… Сейчас его глаза особенно тёмные, в них плещется что-то, отчего у меня внутри всё сжимается в тугой узел. Но я не позволяю себе струсить. Наоборот, медленно ухмыляюсь ему в лицо.

Видишь? Меня не запугать. И от меня так просто не отвадить.

Но всё это длится секундно. Поворачиваюсь к Жене и говорю ему слегка томно, так, чтобы слышал не только он:

— Почему бы и нет? Как раз охота развеяться.

Женя расплывается в улыбке, тут же начав искать варианты, где самый вкусный кофе. Ну а я конспектирую лекцию и дальше, немного злясь, что по реакции Саши по-прежнему мало что понятно.

Его бесит, что кто-то меня переваривает? Или… Это всё-таки ревность?

Пара незаметно заканчивается. Мы выходим в коридор. Я специально задерживаюсь, копаясь в сумке, чтобы дать Саше возможность пройти мимо. Он так и делает. Неспешно шагает, глядя на меня. Слишком близко. Плечом почти задевает моё плечо. Аж мурашит от этого, чуть ёжусь.

А Саша тихо, так, что слышу только я, цедит:

— Я смотрю, ты сегодня ищешь приключений. Окей, считай, нашла, — и уходит, больше не глядя на меня.

Но оставляя в полном замешательстве. Это, блин, вообще о чём?..

Невыносимая гордячка. Высокомерная кукла. Бесит одним своим присутствием.

С самого начала так получилось. Когда демонстративно отсела от меня. И не то чтобы не приходилось сталкиваться с пренебрежением — всякое бывало ещё со времён детдома. Но от неё почему-то прям задело.

И пошло, блять, поехало. Противостояние безмолвное. Бессмысленное при этом. Хз вообще почему мной поддерживаемое.

А потом… Потом её папочка узнал, что я теперь учусь в том же универе, что и его дочурка. А он уже сотрудничал со мной и моей бандой с целью запугать слишком нарывавшегося на него журналиста, который хотел хайпануть на негативе. Мы разрулили ситуацию. Отец Вари записал наши контакты.

Мы с парнями кем-то вроде наёмных устранителей неприятностей подрабатывали, пока Денис и Антон не нашли девчонок, из-за которых стали образцовыми студентами, которые метят один в бизнес, другой в серьёзную журналистику. Ну а мне бабки нужны. Я за любую движуху берусь, где они водятся.

И моя задача теперь — следить, чтобы у Вари проблем не было. Конфликтов с кем-либо. Приставаний. Попыток её нагреть на бабло или типа того. Ну и… чтобы парней лишних не было рядом даже в случае взаимного интереса. Её папаша считает весь контингент, учащийся в нашем универе, слишком недостойным для её дочурки.

Знать о моём задании она, конечно, не должна.

Я умею отключать эмоции, выполняя работу. По крайней мере, всегда так думал. И решил, что с этой принцессой так же будет.

И ладно бы следить за её действиями в универе, незримо провожать до дома и не только; и попутно узнавать, что эта Варя — та ещё задротка по саморазвитию. Учёба, спортзал, дополнительные курсы. Но вот так глупо спалиться перед ней…

Догадывался, что Варя могла стать свидетельницей моего разговора с Серёжей этим. Когда он драпанул, я как раз подумал, что девчонка вот-вот выйти из спортзала должна. И она всё-таки прошла мимо меня, вроде бы привычно, в наушниках даже, но что-то как будто изменилось.

Оглядывалась она чаще. Мне не раз приходилось применять навыки по быстрому слиянию с ближайшими стеной или деревом. А ещё какая-то напряжённая была. Это чувствовалось.

По самому разному опыту по жизни научился определять, когда что не так и куда ведёт. Поэтому, конечно, догадался, что девчонка лишнее услышала. И хз, что в итоге надумала себе.

Решил наблюдать… А эта дурочка решила мне вызов бросить. Припёрлась при параде. С трудом взгляд отвёл, напоминая себе, что проблемы мне не нужны. Да, красивая. Пиздец насколько. Но это я сразу понял, потому и сесть с ней в тот первый день потянуло. И ни во что это не вылилось тогда, а сейчас уж тем более не будет. Любая обёртка не стоит того, чтобы я проблем себе огребал.

Футболку ещё на пол мою… Пришлось переодеть. Не хотелось припираться в той же, что на полу пыль протирала, что бы эта гордячка там обо мне ни думала.

По ходу лекций и её взаимодействиями со всякими разными типами вдруг стало ясно — её сегодняшнее поведение не просто вызов мне, а прощупывание почвы. Дурочка решила, что я на неё запал, потому Серёгу прогнал. Что ж, оно логично, наверное. И к другому выводу Варя вряд ли могла прийти, тем более что меня прям бесило её демонстративно милое взаимодействие с разными придурками.

А ещё… Это не только логично, но и занятно. Ко всему прочему, ещё и выгодно мне. Пусть думает, что я и вправду в неё влюблён, чем догадается про папашу своего.

А я пока поразвлекаюсь. Посмотрим, как Варя будет вертеться, когда свой так называемый интерес я начну проявлять более явно. Папочке вряд ли осмелится сказать. Это для него станет аргументом её перевода в другой универ — уверен, логика у девчонки такая. И, судя по всему, имеет основания.

Что ж… Варя нарвалась на более плотное взаимодействие со мной. По Жене этому её я разберусь. Но сейчас задача важнее — договориться с преподом по предстоящей практической, чтобы в пару поставил меня с ней. И чтобы упорствовал на этом, даже если девчонка начнёт возбухать против.

Под моим контролем будет. Ну и… Не только в этом дело. Я ж не просто так обещал ей приключения.

Договориться с преподом было легко. Пока наша банда под протекцией отца Дениса, который и устроил нас всех в этот универ — преподавательский состав подневольным получается. Их задача — сделать так, чтобы нас не отчислили. Но при этом не слишком палевно подыгрывать нам в этом. Мы, конечно, тоже сыпаться не должны, это взаимовыгодный договор.

Но очень легко сделать вид, что мне-то похуй. И сыграть на преподском страхе нажить проблемы. Вот я и сказал Дмитрию Павловичу, что либо я выполню эту практическую в паре с Варей, либо не буду браться за неё вообще.

С Женей только вчера упустил… Так, блять, и не понял, в каком они там кафе собрались. И это всё-таки парит. В первую очередь, конечно, самим фактом упущения. Да и второй там никакой очереди нет. Ничего другого в этой ситуации меня беспокоить не должно, что бы там себе эта Варя на мой счёт ни возомнила.

Ладно… Вряд ли ему светило что-то после первой же встречи в кофейни, которая и была, скорее всего, чтобы мою реакцию проверить. Потом разберусь.

Сейчас важнее другое. Сегодня прихожу на пары раньше всех, помня, что первым у нас как раз Дмитрий Павлович, который должен обрадовать эту мажорку тем, что в паре она по практике со мной будет.

Собственно, я и сажусь сразу за парту, за которой обычно Варя сидит. Разваливаюсь, листаю ленту в телефоне, а сам жду, когда зайдёт эта девчонка.

Пройдёт мимо? Сядет за менее удобное место? Как тогда, в первый день?

Сразу улавливаю, когда заходит в аудиторию. Кажется, у меня уже чуйка на эту мажорку. Внутренние радары настроились.

Поднимаю взгляд. Надо же… На этот раз без мейк-апа и без декольте. Обычные джинсы, светлая футболка. Смотрится, кстати, тоже очень даже. Ловлю себя на мысли, что Варя из тех, кому вообще необязательно наряжаться, чтобы привлекать к себе внимание.

Этим она, кстати, тоже бесит. Как и многим другим.

— Это моё место, — всё-таки останавливается рядом, холодно заявляя.

Хммм… То есть, мажорка продолжает бросать мне вызов? Резко смелая теперь?

Подавляю в себе какой-то жадный азарт по этому поводу и небрежно бросаю:

— Уже нет.

— В смысле нет? — у Вари не получается продолжать ледяным голосом говорить. — Ты вообще в курсе, что у нас тут не бандитская малина, а учебное заведение? Места не забиваются.

Воу, как мы заговорили. Какими терминами бросаемся. Даже я не в курсе, как бандитские посиделки называются на жаргоне, или что там эта принцесса имела в виду под «малиной».

— Мне пофигу, — не сдвигаюсь с места, сканируя её взглядом. Продавливая. А у самого в голове вопросы, что именно ощутила Варя, решив, что я на неё запал. Только ли возмущение? — Садись рядом. Или ищи другое. Вон, вон там свободно, — киваю в конец аудитории, прекрасно зная, что там постоянно дует с окна.

А сейчас хоть и весна, но не сказать, чтобы охрененно тепло. Конкретно эта аудитория прям требует ремонта. Поэтому тут постоянно все плотнячком сидят.

И я надеюсь, эта кукла не заупрямится настолько, чтобы реально туда пойти. Ещё не хватало, чтобы заболела потом. Мне ж перед её парочкой отчитываться, наверное, и в этом надо будет.

— Я не собираюсь с тобой сидеть, — цедит упрямо. Но и туда не идёт. Даже не смотрит в ту сторону.

— А я не собираюсь вставать, — отбиваю с лёгкой усмешкой. Сейчас вопрос принципа, кто кого. Я должен уловить, что эта мажорка вообще способна на уступки. — И что будем делать?

Смотрим друг на друга пристально и тяжело. Несколько прямо-таки долгих секунд. Потом Варя всё-таки бросает взгляд по сторонам. Явно подмечает, что за нами наблюдают. А это может сыграть всякую роль. Например, мажорка не захочет выставлять себя побеждённой на глазах у всех. О моей репутации явно не задумывается, но, может, поймёт; что лучше её не пятнать, огребёт потом. Короче, одно из двух сейчас выберет. Надеюсь, разумом, а не эмоциями.

— Ладно, — всё-таки давит и даже садится рядом. — Сиди, раз такой упёртый. Я этим детским садом заниматься не буду.

— Умница, — снисходительно заключаю, а в груди разливается особенное удовлетворение, что Варя всё-таки уступала. Неважно, как.

Хороший знак…

Она раскладывает свои идеальные тетрадь и ручку. Какая-то дорогая фирма, насколько я понимаю. А почерк, каким Варя конспектировала предыдущую лекцию, такой аккуратный, выверенный…

Реально как из другого мира эта девчонка. В нём как, вообще ошибаются? Там бывает что-то лишнее, неправильное?

Что-то, что олицетворяю я, хах.

А она так близко. Чуть-чуть придвинусь — и соприкоснёмся. Я даже улавливаю её запах — немного ванильный, с какими-то цветочными оттенками. Такой же элитный, как и сама. Хм, а дыхание-то неровное у Вари. И отодвигается она от меня, хоть и едва уловимо. Зчем-то барабаню пальцами по парте. Хз, с чего вдруг толкает на это. Ну не нервничаю же. Было бы, блять, из-за чего.

Но вот появляется препод. А значит, вот-вот начнётся самое интересное.

Дмитрий Павлович сразу объявляет тему практической и начинает записывать на доске заголовки к возможным практическим. Откидываюсь на стуле, ожидая, когда перейдёт к главному. Уже предвкушаю реакцию Вари.

И вот наконец-то…

— Разбивать вас на пары по желанию — значит, создать неминуемый хаос, — решает он пояснить свой «выбор». — По алфавиту слишком предсказуемо. Давайте так… Сегодня ведь все присутствуют. И все парты заняты. Вот с кем сидите, с тем и будете в паре.

Довольно ухмыляюсь. Молодец препод. Уважаю, красиво подвёл.

Подмечаю, как напрягается Варя. Аж ёрзает на стуле. И, кажется, руку тянуть собирается. Резко останавливаю, таки прикоснувшись к мажорке. Она вздрагивает и цепенеет. Я зачем-то задерживаю дыхание, но секундно. Наклоняюсь к ней и шепчу:

— Даже не дёргайся, принцесса. Никто тебя не пересадит. Всё уже решено.

— С чего бы это? — шипит в ответ, отодвигаясь и выдёргивая руку из моей. Но не поднимая.

— Скажем так, я позаботился, — откидываюсь на спинку стула и ухмыляюсь. — Я же предупреждал, что приключения будут.

Варя прямо-таки застывает и дольше обычного смотрит на меня. Уже не так изучающе, как вчера. Сегодня она явно уже пришла к каким-то выводам.

А хотелось бы знать, к каким. Что там в голове у этой высокомерной мажорки на мой счёт. Но она отворачивается, издавая какой-то звук недовольства. Даже забавный немного и этим милый.

А круто всё-таки чувствовать себя победителем. Причём и по такой мелочи тоже. С ней это почему-то так. Ведь уже второй раз принимает факты, какими есть, не бросает мне вызов.

Даже копошится в учебнике, забивает там что-то в поисковике. Что-то по теме, о которой втирал препод, насколько успеваю ухватить.

— Я сделаю всё сама, выучишь потом свою часть, — бросает Варя, не глядя на меня.

— С фига ли? — спокойно парируя, вот уже второй раз бросаясь почему-то выражениями с производными «фиг», а не что похлеще и привычнее. Почему-то близость этой девчонки так влияет. — Я вообще-то сам хочу участвовать. Это типа на пользу.

— Ты невыносим, — цедит Варя, опять не сдерживая недовольного пыхтения.

— Просто использую любые способы взаимодействовать с тобой, — разве что не подмигиваю ей, ловя себя на том, что корчить из себя влюблённого-одержимого не только азартно-забавно, но в чём-то даже приятно.

— Зачем? — судя по тому, как Варя быстро отводит взгляд, сама уже уверена в причине.

А всё-таки спрашивает…

— Хочу, — обтекаемо выдаю.

Она хмурится, но ничего больше не говорит.

— Тему, так уж быть, выбираешь ты, — милостиво предлагаю. — А насчёт места встречи решу я.

Варя бросает на меня хмурый взгляд. Быстрый на этот раз.

— Ну нам же надо будет над практической работать вне пар, — низко и вкрадчиво поясняю.

Девчонку, видимо, даже это врасплох застаёт. Только сейчас сознаёт, что значит совместная работа? Аж руку к лицу прикладывает. Такая растерянная сейчас…

Открытие дня: холодная красотка-гордячка может быть милой и даже трогательной.

Что ж, посмотрим, как она отреагирует, когда поймёт, что это ещё не все сюрпризы, которые я ей приготовил. Главные впереди.

И первый из них совсем скоро.

Что вчера сидела в кофейне с Женей, толком не слушая, что он говорил, что сейчас не то чтобы слышу Дмитрия Павловича. И причина всё та же.

Вернее, всё тот же. Долбанный, чтоб его, Александр Коновалов, который, видимо, уже и не пытается делать вид, что ему всё равно на меня.

Сжимаю ручку так, что пальцы болят. Уговариваю себя, что справлюсь. Напоминаю, что никогда не проигрываю, вот и с бандюганом этим справлюсь. Неважно даже, каким способом.

Вот только не так уж удаётся в это поверить, когда я уже не в силах справиться даже с простым осознанием, что Саша в меня, скорее всего, влюблён. Оно, осознание это, заставляет меня думать об этом отбитом куда чаще, чем он того стоит. И вообще замечать его. Реагировать. Чувствовать…

Он сидит слишком близко. Я даже запах его улавливаю. Немного дымный и древесный, странно успокаивающий. Вселяющий необычное ощущение его уверенной силы, от которой вдруг не угрозу чувствую, а наоборот. Защиту какую-то. Бред, учитывая всё происходящее.

А ведь Саша не играет и не издевается. На полном серьёзе швырнул мне футболку, чтобы я прикрылась, как будто собственность его какая-то. Типа ему решать, можно ли мне показывать фигуру и кому. А парни… Я вчера даже спросила у Жени, не писал ли ему Саша. Вкратце рассказала ситуацию. Женя ответил, что уже не в первый раз Коновалов от меня парней ограждает. И что кого-то вроде бы даже бил. Более того, среди некоторых уже разговоры ходят, что ко мне лучше не лезть. При мне или при нём никто ничего не говорит, но по всему универу такое ходит. Ведь по большей части ко мне проявляли внимание старшекурсники. И даже перваши по неопытности.

Бросаю непроизвольный взгляд на навязанного соседа по парте. Саша сидит расслабленно, откинувшись на спинку стула, телефон прямо на парте. Этому отбитому плевать на правила. И препод почему-то не делает замечание. Да и на уступки Коновалову пошёл, раз поставил в пару со мной и не отменит… Может, стоит всё-таки побольше выяснить, что там за протекция у Саши.

Он что-то набирает у себя в телефоне, но я не решаюсь повернуться так, чтобы увидеть. Зато пальцы отбитого привлекают внимание. Во-первых, пишет он ближайшей ко мне рукой, левой. А во-вторых… На запястье длинный неровный шрам. Глубокий, судя по всему, и вряд ли свежий. Как будто кто-то когда-то очень сильно полоснул ножом и зашил наспех. Отчего-то вздрогнув, отвожу взгляд, но поздно уже. Запоминаю эту рану, как будто на сетчатке мне опечаталась.

И мысли опять заполняют голову.

Откуда у этого Саши столько шрамов? Не от случайных драк в универе — это точно. Некоторые слишком старые, белёсые, другие свежие, розовые. Один особенно заметный тянется от ключицы вниз, исчезая под одеждой. Я обратила внимание на него и до того, как Коновалов снял передо мной футболку. Теперь отчётливо вижу его целиком, даже притом, что Саша в одежде.

Вздохнув, заставляю себя снова смотреть на доску. Препод уже стирает темы, которые народ начинает разбирать. Пора бы и мне выбрать, пока не остался совсем уж отстой.

Как я понимаю, выбирают без особого порядка. Просто руки поднимают, кто определился. Большинству вот ровно, считают, что всё плюс-минус на одном уровне.

Мне вот так не кажется. А мой долбанный партнёр по практике даже не соизволяет поднять взгляд на доску, в телефоне там ковыряется, явно не по учёбе.

Тяну руку. Дмитрий Павлович кивает мне.

— «Влияние неформальных институтов на экономическое поведение молодёжи в условиях цифровизации», — называю более-менее приемлемую тему из оставшихся, и только тогда Саша всё-таки отрывается от телефона.

Смотрит на меня, а потом на доску. Ухмыляется чему-то.

Дмитрий Павлович стирает тему с доски, тем самым застолбив её за нами. Я записываю себе. Саша, конечно же, нет.

Хочет он поучаствовать, как же. Про пользу там ещё что-то говорил…

Сколько там до звонка? Мне срочно нужно на свежий воздух.

Коновалов тотально чокнутый. Он назначает мне встречу в семь вечера на крыше универа. На крыше, блин! Серьёзно думает, что я туда пойду?

Ещё и номер мой откуда-то знает. Ведь пишет мне в мессенджер, а не в ту самую социальную сеть, где у нашей группы чат и откуда меня легко выцепить. Читаю его сообщение несколько раз. Так и не ответила ничего.

«Сегодня я нацелен позаниматься. Поднимайся на крышу универа к семи вечера. Буду тебя там ждать», — о чём тут, блин, вообще думать⁈

Уж точно не о том, что это было бы новым впечатлением для меня. Тем самым, на которое я фиг бы там решилась сама, ну или в кругу кого-то из близких мне людей. Мы там все мажоры, как нас называют такие, как Саша. И никто из нас даже не думал о том, чтобы так бездумно забираться на крыши заведений.

Тянет, кстати, спросить, почему именно там встреча. Ну не свиданку же мне там отбитый устроить собирается. Вряд ли романтик, который думает о том, что неплохо бы встретить закат на высоте. Но выбор места всё-таки интригует. И долбанное любопытство никак не отпускает.

Подавляю его. Вместо этого делаю наброски по плану нашей практической. Дома у себя, за чашкой горячего шоколада. Время уже ближе к семи, а я не собираюсь никуда. И даже стараюсь поменьше смотреть на часы. Максимально увлечься работой.

Почвы для размышлений там хватает… Блуждаю на просторах интернета довольно долго, подкрепляя свои соображения разной степени научными материалами. Получается неплохо.

Пробегаюсь взглядом по плану, ловя себя на том, что прикидываю, каким он покажется Саше. Я-то горжусь проделанной работой, но оценит ли Коновалов?

Пфф. Дурацкие мысли. Да я сомневаюсь вообще, что он хоть немного ориентируется в теме. И уж тем более, что ему хоть немного есть до всего этого дело.

И вообще, хватит о нём думать. Даже притом, что нас поставили в пару — не надо. Уж точно не так часто, как это делаю я. До его реакции на что бы то ни было мне совсем не должно быть дела.

Смотрю на время. Уже ближе к половине восьмого.

Фоткаю свой план и скидываю это Саше на мессенджер с припиской: «Хотел заниматься? Вперёд».

Сердце по-дурацки ускоряет биение, когда отправляю это ему. Привычка бросать ему вызовы и вообще даже не пытаться идти на контакт вызывает всё больше волнения. Но иначе никак… Уж точно я не настолько сошла с ума, чтобы подниматься на крышу универа. Да, погода хорошая — но это, блин, единственный возможный аргумент для подобного безумства. И офигеть насколько недостаточный.

Коновалов прочитал сообщения. Но не печатает ничего в ответ. Немного не по себе от этого. И чтобы перебить этот раздрай — клянусь, только для этого! — я кликаю на его аватарку.

Там Саша по пояс стоит у какого-то дверного косяка, опираясь о него. Руки скрещены на груди. Чёрная футболка подчёркивает впечатляющие мышцы. И вообще, вид у него тут очень даже угрожающий. Зачем-то увеличиваю фото настолько, что вижу крошечные золотистые крапинки в его тёмно-карих глазах. Лёгкую ухмылку одним уголком губ. И ещё один шрам — тонкий, почти незаметный, у самого виска, будто от старого ожога.

Вообще как из другого мира этот Коновалов. Но почему-то впервые я думаю об этом без негатива.

И давно, интересно, на меня запал?..

Стоп. Лишняя мысль. Это же совершенно неважно! Я над другими вопросами должна думать — например, как отделаться от его внимания. И ещё в случае чего готовиться вмешать в это кого-то ещё — влиятельного, который легко управу найдёт даже на, скорее всего, отъявленного бандюгана.

Хм, а от него всё-таки приходит сообщение.

«То есть, ко мне не придёшь? Какая ты всё-таки предсказуемая», — морщусь. Реально пытается на слабо меня взять? Думает, что кинусь ему что-то доказывать?

Было бы кому. Да пусть хоть скучной трусливой и замороженной меня считает. Даже хорошо — может, потеряет ко мне свой странный интерес.

«Здравый смысл вообще штука довольно предсказуемая. А над практической не проблема работать на расстоянии. Изучишь план, добавишь что-то своё, какие-то мысли, может. Потом согласуем», — пишу и на этот раз, отправив, даже не чувствую такой уж нервозности.

Мне вдруг даже интересно, что ответит Саша. Сдастся ли. Я вот не собираюсь.

«Зацени, что ты упускаешь», — вдруг приходит от него сообщение.

А потом и видео. Судя по всему, Коновалов сидит на пледе, а рядом с ним что-то вроде пикника импровизированного. Фрукты нарезанные. Конфетки, судя по всему, реально вкусные и дорогие — я такие люблю, узнаю фирму. Соки, вода. Овощные нарезки, снэки. Импровизированный пикник, причём явно из дорогих продуктов, которые влетели ему в нехилую сумму. По его меркам, конечно. Мне такой ассортимент привычен.

И… Саша это учитывал, когда брал это всё? Чтобы мне было вкусно и комфортно?

Ещё он снимает закат. Подходит чуть ближе, показывая и виды города с высоты крыши универа. Красиво… Дух захватывает. А уж вживую, наверное, вообще что-то с чем-то.

В груди колет сожалением, что я не там. Дурацким и не так уж оправданным, но таки победившим на какие-то секунды голос разума.

Видео заканчивается, а я даже не знаю, что ответить Саше. Я же не настолько долбанулась, чтобы экстренно собраться и направиться туда? Что бы он ни говорил, но такая красота, вкусняшки и его явные старания попахивают свиданием. А я на него не соглашалась и не буду.

«Приятного аппетита, — в итоге только и пишу. — Не забудь отправить потом свои соображения по плану».

И сразу выхожу из диалога. Даже не смотрю, прочитал ли Саша сообщение.

Я зол. И прекрасно отдаю себе в этом отчёт. Это ни разу не про контроль своих эмоций на работе. И вообще ни хрена не по плану.

Идея корчить из себя влюблённого забавляла в том плане, что это могло бы выбивать высокомерную куклу. Но расклад, при котором она отшивает меня, а я реально, блять, парюсь с чуть ли не свиданием на крыше… Это уже охренеть насколько лишнее.

Смотрю в открытую переписку с ней. «Приятного аппетита», хах. Даже смайлик улыбающийся поставила, такой, максимально спокойный и почти даже нейтральный. Как будто я ей одногруппник, с которым пару раз перекинулись парой слов, а не тот, с кем чуть ли не враждовала. И даже вражда эта поприкольнее была, чем то, что сейчас.

Я час назад прям чуть ли не бережно обставлял тут всё, представляя, как она будет сидеть рядом, любоваться закатом и смущаться моим жестам.

Она. Эта капризная мажорка — и смущаться. Пфф.

Вырубаю телефон и сжимаю кулаки, пытаясь погасить эту злость, как уже привык делать за не самые лёгкие годы жизни. Злость — плохой советчик. В ней можно наломать дров, а мне нельзя. Мне вообще с этой мажоркой ничего нельзя. Стоит, кстати, помнить и об этом, а то как будто разыгрался, сам того не заметив. Игнор такой гордячки не должен задевать. Ей же на всех похуй. Сама по себе такая.

Смотрю в небо. Оно уже наливается густой синевой, первые звёзды проклёвываются. Город внизу гудит, переливается огнями. Красиво, блять. Реально красиво. И всё зря.

Беру аккуратно нарезанную дольку яблока из тарелки, ем. Хех, оно реально вкусное. Получается, этот сорт не просто так стоит дороже обычных. Яблоки — самые простые фрукты из этой ебучей нарезки. Над которой я всё-таки реально парился, ожидая, как удивится мажорка. Как посмотрит на меня иначе, сильнее задумается о моих так называемых чувствах к ней, может, даже романтизировать начнёт. М-да…

Смотрю на конфеты, которые я покупал, листая её страницы в соцсетях, выцепляя, что она любит. Дорогие, да. Почти половина оставшегося у меня бабла, если уж на то пошло. Ну и хрен с ними. Заработаю ещё, не в этом дело. А в том, что я впервые за долгое, блять, время прям старался для кого-то. Неважно, с какими целями, но старался. И… Для неё. Для мажорки этой невыносимой.

С каких пор, Коновалов? Даже в рамках игры — с каких, мать его, пор эта высокомерная кукла, которая смотрит на меня как на грязь под ногами, вызывает не только бешенство? Нахрен этот азарт. Нахрен желание смущать её. Любопытство это непонятное… И вообще, когда я начал замечать, как Варя накручивает прядь волос на палец, когда задумывается? Как покусывает ручку, когда злится, а потом резко одёргивает себя, будто это неприлично? Её ямочку на левой щеке? И вообще, нахера я это всё вспоминаю?

Если уж на то пошло, то наклевавшуюся у нас проблему можно и иначе решить. Например, набрать её папашу и так и сказать ему, что дочурка лишнее услышала. И ещё более лишнее возомнила. Адекват на моём месте так и сделал бы, предоставив решение проблемы её отцу, вместо того, чтобы тонуть всё глубже непонятно в чём. И непонятно зачем.

Поднимаюсь, начинаю собирать всё обратно в пакеты. Не сомневаюсь, что остальное даже вкуснее яблока, но аппетита нет. Как и желания разбирать план Вари и уж тем более как-то над ним работать.

Заканчиваю сборы, скатываю плед и со всем этим подхожу к крыше. Ещё раз смотрю на город, только уже с другого ракурса, исключительно вниз. Интересно, Варя сейчас дома, в квартире своего элитного ЖК, до которого я тайком провожаю её вот уже достаточно давно? По настоянию её папочки, естественно. Но девчонка меня даже не замечала ни разу. Да, у меня есть навыки, но у кого ещё? С её неумением видеть вокруг, вляпаться может во всякое.

Внезапная мысль. И довольно странная. На профдеформацию уже смахивает — безопасность этой куклы касается меня только в границах универа.

Пальцы сами набирают её, когда спускаюсь вниз. Потому что нехуй просто игнорить меня, скидывая мне план и считая, что я буду делать всё так, как ей удобно. Я ей ни разу не удобненький пай-мальчик. И если меня не устраивает сложившийся расклад, почему бы не поставить Варю перед этим фактом?

По-хорошему не сработало. Будем иначе.

— Я слушаю, — она всё-таки принимает вызов.

— Не вчитывался я в твой план, — обозначаю как можно более небрежно. — Видишь ли, мне одному вообще нахуй не вкатывает вся эта учёба. Вместе бы позанимался. Если не хочешь вместе, то я просто забью на всё и завалю нам практическую.

Не то чтобы шантажирую… Так, перед фактами ставлю. Такие они и есть.

— Я ведь предлагала, что сделаю сама, а ты просто выучишь, — судя по голосу, принцесса таки закипает, но сдерживается.

— Учить уж тем более не тянет, — отбиваю, зевая. — Вообще такое себе занятие. И запоминаю я не очень. Только если сам что-то делаю.

Варя молчит, явно напряжённо раздумывая. Есть над чем? В чём проблема провести со мной наедине несколько вечеров?

Так, стоп. Хватит мне пытаться объяснить себе её поведение или мотивы. Только надумываю нетипично для себя, а потом бурлящий в крови адреналин толкает на всякую хрень типа романтичного пикника на крыше.

— Тогда я назначаю, где и сколько мы занимаемся.

— Окей, — бросаю, стараясь, чтобы в моём голосе было всё то же пренебрежение, а не долбанное облегчение.

Я не думал, что подобные кафешки — уровень Вари. Маленькая, дешёвая, больше похожая на какое-нибудь подсобное помещение для литературных встреч. Я вообще не был в курсе, что в нескольких улицах универа, в небольшом скверике, есть такая.

Да и не я один. Тут почти никого нет. Но да, тихо… Заниматься можно, хотя на практическую мне по-прежнему похуй.

А Варе явно нет, раз назначила мне встречу так быстро. Следующим же утром после дня, когда мы договорились, что решает она. Ранним, кстати, утром. Нам в универ только через два часа.

А Варя не смотрит на меня. Вот по сторонам — это да. В тетрадь свою тоже, как и в экран телефона. А на меня нет. Сидит такая напряжённая, в джинсах, свитере и без макияжа. Даже пучок себе небрежный сделала, только пару прядок выбивается из него. Явно одевалась типа максимально неприметно. Только от этого ещё красивее, сука.

До меня внезапно доходит, почему она назначила мне такие неудобные место и время. Кафешка почти на отшибе и наверняка на грани закрытия. Там, где её точно не увидит никто знакомый. Не то что из её круга, но даже из нашей группы. И утро супер-раннее, когда вменяемые люди ещё спят — чтобы уж наверняка не застали.

Хмм… Варенька стремается засветиться со мной даже как с партнёром по практической, или что? Как бы в том же универе все слышали, что нас в пару поставили. И наши стычки тоже наблюдали всё это время.

Секундно мне всё-таки не по себе от осознания, что меня типа стыдятся или вроде того.

— В такое время мало у кого варят мозги, — бросаю лениво. — Может, прогуляемся для начала? Взбодримся. Погода хорошая.

Не то чтобы хочу убедиться, что Варю не тянет засветиться со мной где-либо… Просто слова вырываются сами.

А вместе с ними — мощное такое желание добиться того, чтобы девчонка всё-таки переступила через свой почему-то довольно сильно задевающий меня дискомфорт.

Варя хмурится. Бросает на меня быстрый взгляд.

— Мы не на свидании, — чеканит. — Мы вместе пишем практическую, вот и всё.

Тут как бы свиданием и не пахнет, это она мне за вчерашнее так высказывает? Или наконец приближается к тому, чтобы напрямую поговорить о моих якобы чувствах к ней?

Ну вот… Опять во мне азарт вспыхивает. А ну и пофиг уже, пускай.

— А я и не говорю про свидание, — усмехаюсь, чуть подаваясь ближе. Варя моментом в напряге. Настолько, что прямо-таки тянет сильнее обнаглеть. — Просто предлагаю совместить приятное с полезным. Воздух, солнце. Тема у нас про молодёжь и цифровизацию. Можно понаблюдать за объектом исследования в естественной среде обитания.

Сам в ахуе от собственной формулировки, неплохо так задвинул. А Варя только на спинку стула откидывается, скрестив руки на груди и закатив глаза.

— Кажется, я согласилась на твоё условие по поводу совместной работы только с условием, что решать, где и когда, буду я.

Да блять… Слишком много на уступки ей иду. Если она каждое моё предложение отстранять будет, а я это хавать… Куда-то не туда мы идём.

Разум внезапно так сигналит в башке, что я просто рано всякими предложениями сыплю и эта девчонка не из привычного мне мира. Типа осторожнее надо быть. Но… Нафига? Я же просто развлекаюсь.

— У тебя уже есть какие-нибудь идеи по практике? — интересуется кукла, открывая свой план. — Читал мои наброски?

Она удивится, но да. Ночью я всё-таки повтыкал в написанное ею. Не то чтобы прям хотелось не выглядеть глупо, но мы же тут всё-таки заниматься будем.

— Да. Мне не понравился твой план, — бросаю не без лёгкого удовлетворения, ведь Варя наверняка считает чуть ли не всё, что делает, идеальным. — Слишком общо, слишком теоретически. Где живые примеры? Где опросы?

Кажется, я говорю настолько уверенно, что Варя даже прислушивается. По крайней мере, внезапно не спорит со мной, вредность эту свою привычную не включает. Как будто даже задумывается.

— И что ты предлагаешь? — отчуждённо, но всё-таки спрашивает.

— Например, пойти в какое-нибудь место, где тусуется эта самая молодёжь, поспрашивать там. Это же всё и есть всякие институты… неформальные, — аж морщусь, пытаясь вспоминать формулировку нашей темы. — Можно и группу поспрашивать в универе. Вокруг нас же полно той самой аудитории, которую мы исследуем. И цифровизация часть жизни каждого из нас.

Варя смотрит с откровенным сомнением, но в её взгляде всё же проклёвывается что-то, похожее на интерес или даже одобрение.

Именно эти чувства… А не напряг по поводу того, что проводить все эти исследования, опросы и прочее ей придётся со мной в универе. Или ещё где, но со мной. Соответственно, светиться со мной во вполне себе расслабленной неформальной обстановке.

Мелочь, но учитывая выбранные ей место и время — всё-таки хорошо, что Варю оно не так уж напрягает. Может, это скорее мои загоны, чем реальность, что она чего-то там стыдится. Но всё равно надо будет провернуть ситуацию, чтобы доказала обратное.

— Хорошо, давай тогда в один небольшой подпольный клуб, там сегодня концерт одной инди-рок группы, я хотела сходить, — неожиданно заявляет Варя. — Там как раз в основном наши ровесники будут.

Воу. В таком месте нас, конечно, вряд ли увидят вместе какие-то общие знакомые, но сам факт, что это именно она предлагает выбраться куда-то вместе… Причём так сразу говорит. Как будто прям хотела этот самый концерт, но не с кем было пойти. Значит, парня у неё нет. В такие места ведь с парнями как раз удобнее, чем с девчонками. А она доверилась в этом плане мне. Пусть и непроизвольно, но да.

— Вечером после пар? — только и уточняю.

— Да, — Варя снова утыкается в свои конспекты.

А была ли эта кукла когда-нибудь в подобных клубах и на таких концертах? Что-то прям сомневаюсь. Похоже, сегодня вечером я открою для неё новый мир.

От этой мысли вдруг сжимается в груди. Какое-то новое чувство возникает. Понять не могу, что это. Знаю только одно — всё только начинается. Мы уже в игре, и никакие доводы рассудка не заставят меня соскочить.

Поверить не могу, что реально пойду на этот концерт. И уж тем более, что предложила это именно Коновалову. Просто эти его слова… Моё давно отложенное желание… И само, блин, вырвалось.

Хотя уж точно не стоит никуда выбираться именно с ним, явно жаждущим меня отбитым типом. Он и без того не упускает возможности позвать меня куда-то, жесты какие-то в мою сторону выкидывать, парней от меня отстранять… Мне мало? Решит ещё, что это всё равно что-то значит, хоть и ради исследования.

Лааадно… Тогда я буду заниматься этими самыми исследованиями по-максимум. Прям реально подходить к ребятам и вопросы им задавать. Сегодня же подготовлю, какие. Все перемены буду этим заниматься. Коновалов поймёт, что я в том клубе буду исключительно ради этого, ну и музыку послушать. А он будет как фоновая грубая сила в случае каких-то проблем, которые в таком месте всё-таки вполне себе реальны.

Да и вести себя нормально вроде бы может. Два часа до пар мы даже написали введение, и Коновалов участвовал в этом. Оказывается, он даже неплохо соображает. Может, во многом плавает, но вникает быстро. И логика хорошо у него работает. Возможно, при других обстоятельствах и в других условиях из него и могло выйти что-то путное.

На парах я сижу с Женей, который явно улавливает от меня отсутствие интереса, но пока что вяло пытается продолжать со мной общение. Рано или поздно сольётся. Наверное, Саша думает так же, потому что ограничивается только тяжёлыми взглядами на нас. Отчасти и поэтому я не особо поддерживаю разговор с Женей: не хочу ему проблем. Это не значит, что я пляшу под дудку Коновалова, а просто мне сейчас не до противостояния ему. А когда захочется отношений, выбрать буду не из универа уж точно.

На более взрослых и серьёзных моих ухажёров Коновалов не замахивается. Как будто и не знает о них. Это хорошо — значит, не сталкерит вне учёбы.

Здесь гремит так, что, кажется, звук вибрирует во всём моём теле. Вот уж не думала, что живые концерты такие громкие. И вот как тут спрашивать о чём-либо людей? До самого конца вряд ли получится. Басы проникают в каждую клетку тела, хотя сейчас это даже приятно — выбивает из головы лишние мысли. Например, о том, какого чёрта я тут делаю с Сашей Коноваловым. Несмотря на то, что я вроде бы полностью оправдала себе этот жест на парах и свыклась с предстоящим, теперь, когда вот мы, тут, — сомнения опять грозят затопить с головой.

Местечко здесь, конечно… Мне никто из окружения ни за что не поверит, что я добровольно сюда зашла. В подвальном клубе душно и пахнет кальяном. Мелькают разноцветные прожектора, освещая то зал, то сцену, то разгорячённые лица ребят. Солист инди-группы, которая нравилась мне в записях, орёт так, что лучше бы под фанеру пел.

Но это всё ладно… В конце концов, я хотела испытать этот опыт. Куда сложнее мне от присутствия Саши рядом. Он не всегда у меня за спиной, но как будто держит на прицеле взгляда. Периодически подходит. А иногда с ребятами другими общается, ну или чуть ли не слэмится с парнями. Это явно его среда. Так легко в неё вписывается… А я вот уже несколько минут всё никак.

И вот он, очередной раз, когда Саша возникает за моей спиной. Чувствую волну жара по позвоночнику. Он довольно рядом… И каждый раз, когда вот так подходит, я вспоминаю тот его разговор с Сережей. Или как швырнул мне футболку, заставляя прикрыться. Или пикник на крыше… Да что там — даже то, что было недавно, примерно час назад, когда мы встретились в условленном месте, чтобы вместе пойти сюда. Я помню, как он тогда посмотрел на меня… Да, я нарядилась, как на рок-концерт: чёрные джинсы, кулон в виде гитары, косуха, распущенные волосы, стрелки на глазах. Непривычный для меня видок. Но его взгляд… Мне до сих пор и горячо, и неловко от него. Хотя тогда Коновалов бросил что-то вроде «норм так», но непривычно севшим голосом. Тоже волнующим почему-то.

Упорно не оборачиваюсь и не смотрю на него, но увы, отвлекаться от его присутствия не получается. И так уж необходимо было брать его с собой? Не похоже, что тут мне может понадобиться грубая мужская сила. Хотя не факт, что я бы чувствовала себя в такой безопасности, если бы была одна.

Ну вот… Мысли уже путаются.

— Варь, — неожиданно называет меня по имени Саша, наклонившись так, чтобы я слышала. Вздрагиваю от вибрации его дыхания, мурашки тут же по телу гулять начинают. — Я поспрашивал некоторых ребят по своим вопросам, но ты там свои вроде составила. Так что… Так и будешь стоять на одном месте, или, может, тоже возьмёшься?

Крепче сжимаю в руках тетрадь, которую зачем-то принесла сюда, хотя можно же было в телефон всё записать. И вопросы свои я там сфоткала. Которыми да, не делилась с Коноваловым.

Но вот уж не думала, что он здесь делом заниматься будет.

— Ищу подходящий момент, — довольно грубо бросаю, пытаясь вернуть самообладание. — Не врываться же в толпу с вопросами, пока группа играет. Да и вряд ли меня там услышат или слушать будут.

— Ну меня же слышали и даже отвечали, — он пожимает плечами, и от этого движения его грудь на миллиметр касается моей спины. По позвоночнику простреливает током. Новый вдох даётся с трудом. Да чёрт возьми… — Тут все свои. Простые ребята, которые подвыпили настолько, что на любую хрень готовы отвечать как угодно развёрнуто. Им даже по кайфу участвовать в каких-то исследованиях.

Зачем-то только и киваю, хотя Коновалов может это и не увидеть, ведь я по-прежнему к нему спиной и так и не оборачиваюсь.

Группа наконец заканчивает песню, и толпа взрывается одобрительным гулом. Я решаюсь. В конце концов, лучше хоть чем-то заняться, чем стоять на одном месте и из всего зала реагировать только на Сашу и на его какие-либо действия. Это вот вообще ни разу не входило в мои планы!

— Пойду к барной стойке, там посвободнее, — бросаю ему, не оборачиваясь, и начинаю пробираться сквозь толпу.

Пробираться сложно. Люди стоят плотно, меня толкают, задевают. Чувствую себя непривычно маленькой и какой-то беззащитной в этой разгорячённой толпе. Уже желаю, что вообще сдвинулась с довольно удобного отдалённого от остальных места… И вдруг чувствую горячую мужскую руку у меня на талии. Сразу понимаю, чья. Потому что, чёрт возьми, всё тот же жар по коже, который был, когда Коновалов тёрся где-то рядом. Только теперь усиленный настолько, что сохранять концентрацию всё сложнее.

Саша просто провожает меня, это понятно. И от его присутствия толпа и вправду разбредается. Он прокладывает мне путь, мягко, но уверенно отодвигая людей плечом. И нет ни одной причины не позволять ему это делать. Это вопрос здравого смысла.

Вот только… С каждой секундой мне всё больше не по себе от этого нашего соприкосновения. Косуха не защищает от него. Такое ощущение, что Коновалов меня чуть ли не клеймит своим воздействием, слишком уж оно острое.

Я вроде бы ничего здесь не пила и уж точно не собираюсь… Почему тогда плыву?

У барной стойки Саша наконец убирает руку, и я выдыхаю. Заказываю себе мохито без алкоголя, а он, помедлив, то же самое. Неожиданно. Даже не алкоголь. Ещё Коновалов успевает расплатиться за нас обоих, пока я осмысливаю его выбор.

Против этого тоже не возражаю. Поздно уже. Да и всего лишь напиток в посредственном месте…

Бармен начинает смешивать нам коктейли, когда я наконец отвожу от него взгляд и осмеливаюсь повернуться к Коновалову.

В полумраке клуба он выглядит ещё более диким и опасным. Татуировки на руках кажутся чернее, глаза блестят, развитые мышцы выделяет футболка. И шрамы… Опять они бросаются мне в глаза. На его скуле, например, совсем свежая царапина. Откуда? Не припомню её утром. Успел опять с чем-то подраться, или что?

Да чем вообще занимается и живёт этот Коновалов?..

Перехватывает мой взгляд и кривит губы в усмешке.

— Кот поцарапал, — поясняет, будто прочитав мои мысли.

И я бы рада забить на его слова и обратить уже внимание на ребят у стойки, позадавать им вопросы. Но это его объяснение… Слишком уж неожиданное.

Ну не ассоциируется у меня Саша с котиками. Пусть даже дикими и вот так царапающимися.

— Кот? — переспрашиваю небрежно.

— Не у меня. Подкармливаю дворовых. Привычка ещё из детдома, — ухмыляется Коновалов. — Этого на руки решил взять. Забыл, что они обычно не даются.

Каждое его слово всё больше вводит меня в тупик. Ну не могу я представить этого отбитого, накладывающего корм коту. А уж чтобы на руки брал… Может, ещё и гладил?

Неожиданно мысли простреливает другое слово из сказанных Сашей. Детдом. Оно словно наотмашь бьёт. Я, конечно, догадывалась, что он не из благополучной семьи, но чтобы детдом…

Сглатываю, не зная, что сказать в ответ. Соболезнования? Ему они не нужны. Вопросы? Неуместны. Даже про кота того, наверное, будут лишними.

И всё же я не отворачиваюсь от Коновалова и не пытаюсь завести разговор с кем-то из всё ещё трущихся возле барной стойки ребят.

А он зачем-то бросает:

— Не то чтобы я кошатник… Так, помогаю, чем могу, всяким брошенным.

Только и киваю, а с груди срывается тяжёлый вздох. А может быть такое, что Саша как раз подсознательно и ассоциирует себя с этими брошенными?..

От неловкой паузы из-за моей неспособности ответить хоть слово спасает бармен. Ставит перед нами напитки. Сразу беру свой и делаю глоток. Ментол приятно охлаждает горло. Неожиданно сносно сделан коктейль. Наверное, не из таких уж дешёвых ингредиентов. Свежие хотя бы. Насколько я могу судить.

— Ладно, — всё-таки давлю я. — Я пойду поспрашиваю ребят, пока они ещё тут, а не на танцполе.

Саша пожимает плечами, взяв свой мохито. Вижу боковым зрением, что отпивает и смотрит на меня, оставаясь на месте.

И этот его взгляд я теперь ощущаю нон-стопом, всё-таки приближаясь к ребятам. В итоге опрос, которого я думала, что буду стесняться, проходит на удивление легко. Парни и девушки разных возрастов, статусов и увлечений охотно делятся со мной всей нужной информацией, им это даже интересно. Я записываю ответы, чувствуя себя почти настоящим социологом. А Саша продолжает смотреть, и от этого я чувствую странную безмолвную поддержку. Как будто даже защиту. Мне спокойно. Я вообще к любому могу подойти, даже к грозному с виду качку с ирокезом.

Впервые мне так спокойно из-за присутствия Коновалова. Без этого вечного напряжения, без желания огрызнуться или сбежать.

Обхожу ещё несколько компаний. С каждой новой чувствую всё большую уверенность, мне даже становится в кайф.

Группа играет уже второй плейлист, более медленный, расслабляющий. Без ора. Часть народа уходит танцевать в зал, кто-то даже зажимается в медляках.

А я останавливаюсь у колонны ближе к выходу. Мне и здесь прекрасно слышна музыка. Своё дело я сделала и теперь просто наслаждаюсь ладно уж, неплохим таким звучанием. Допиваю мохито, глядя, как какая-то пара на танцполе всё сильнее зажимается.

Неожиданно мелькает в голове мысль, что мы могли бы так же танцевать с Коноваловым…

Пфф… Как вообще можно было до такого додуматься?

А он, кстати, подходит.

— Спасибо, — сразу говорю, даже не оборачиваясь. — Ты ведь страховал меня, да?

Подсознательно я в этом уверенна, но откуда-то появляется желание услышать от него подтверждение.

— Весь вечер, — умудряюсь уловить его усмешку, даже не глядя на него. — Не хочешь потанцевать?

В этом вроде бы ровном вопросе я вдруг чувствую, что Саша сейчас тоже смотрит на ту пару. Пару, которая кажется ну очень влюблённой.

— Нет, — всё-таки поворачиваюсь к нему.

Смотрим друг на друга. Музыка обволакивает, приглушая лишние звуки. На нас периодически попадают отблеск прожекторов… И в этой завораживающей атмосфере я вдруг впервые вижу Сашу по-другому. Не отбитого бандюгана, который прессует парней и плюхается за мою парту. А вижу парня, который вырос в детдоме, который носит на теле шрамы, но при этом купил для меня дорогие конфеты и весь сегодняшний вечер проявляет исключительную тактичность. Что если он всё это время обо мне искренне… заботится? Просто как умеет, пусть и иногда грубовато?

За всей этой жёсткостью и опасностью — он просто живой. Со своей болью, со своим прошлым. Человек. Даже личность, причём сильная… Если уж честно, я всегда это чувствовала.

А было бы всё-таки интересно узнать его получше…

Коновалов делает ко мне едва уловимое движение, словно клонится, и я наконец отмираю. Хватит тут стоять так непонятно и смотреть друг на друга, что за нафиг?

— Пойду ещё к той компании, — киваю в рандомную сторону. — Последний опрос, и хватит на сегодня.

— Я с тобой, — неожиданно заявляет Саша. — Страховать, так по-максимуму. Эти, кажется, лишнего выпили.

Только и киваю, хотя сердце стучит как бешеное, потому что улавливаю мимолётный взгляд Коновалова мне на губы.

Ну он-то понятно… Влюблён в меня. По всем его поступкам это видно, и, судя по всему, длится уже давно. А я-то с чего вдруг такая пришибленная?..

— Мы сейчас про того же Коновалова, о котором ты даже говорить как будто боялась, когда только появился? — озадаченно хмурится Яна.

Она снимает лёгкую ветровку, откладывает на свой диванчик. А я помешиваю свой уже принесённый официантом латте, толком не веря, что действительно только что сказала сестре такое.

Про концерт вчерашний. Про практическую. А главное… Про то, что я теряюсь и не перестаю думать о влюблённости Саши в меня, что мне не всё равно. И мне даже как будто страшно от мысли, что переключиться может.

Да, это уже клиника. Мне приятно, что этот отбитый влюблён в меня и хочется, чтобы продолжал в том же духе.

— Да, про него, — вздыхаю. — Просто… Ну не знаю. Он… Он как будто глубже, чем кажется.

Яна качает головой, но скорее во всё ещё лёгком шоке от моих слов, чем возражая. Она вообще гораздо сговорчивее стала с тех пор, как по-настоящему сошлась с мужем, которого первоначально навязали ей родители.

— Я понимаю, что это ни к чему не приведёт и не хочу, чтобы да, — замолкаю на какие-то секунды, собираясь с мыслями. — Но… И чтобы всё заканчивалось, я не хочу. Хотя была мысль как бы невзначай продемонстрировать ему взрослого и состоятельного ухажёра, которого не получится запугать, как парней из универа.

По-прежнему не верю, что всё это говорю или чувствую. Но вчера, когда Саша провожал меня до дома после концерта, меня слишком ощутимо кольнуло сожалением при мысли о том, что рано или поздно он всё равно переключится, не получив от меня взаимности. Чувствовать себя под его защитой, получать его заботу… это как-то по-особенному было.

— Вы же враждовали, — наконец приводит весомый аргумент Яна. — А ещё ты говорила, что он на бандюгана похож и ему не место в универе.

Морщусь словам Яны. Я ведь ей подробности про вчерашний вечер рассказывала. Включая даже диалог про кота. Неужели по моим рассказам не напрашивается вывод, что Саша не такой уж бандюган?

— С другой стороны, — продолжает Яна, не дождавшись ответа. — Заказал себе тоже безалкогольное, хотя в таком месте обычно бухают. Вёл себя и вправду достойно, как джентльмен и защитник. Заплатил за тебя… Ещё те конфеты дорогие, пикник на крыше… Реально не стиль отбитого бандюгана. Это уже куда более сложный персонаж.

Меня почему-то тянет возразить даже на определение «сложный», заступиться за Коновалова. Да, за того самого, с которым привыкла враждовать. Но всё-таки молчу. Осмыслить бы это всё…

Мы знакомы с Сашей всего несколько месяцев, и большую часть этого времени я привыкла воспринимать его как дерзкого, беспринципного, опасного и жёсткого типа, с которым лучше не связываться. Я даже после того романтика на крыше продолжала так думать. Что мог изменить один вечер?..

— Что ты думаешь делать? — задаёт Яна как раз именно тот вопрос, который у меня подсознательно с вчерашнего вечера сидит и никак ответа не дождётся. — Если ты понимаешь, что это ни к чему не приведёт, но в то же время не хочешь, чтобы всё заканчивалось.

— Не знаю, — повторяю беспомощно. — Да и что я тут могу сделать? Да, он помогает котикам и на него можно положиться, но в то же время он по-прежнему опасен, Ян. У него шрамы по всему телу, и я без понятия, чем он зарабатывает на жизнь, но вряд ли это что-то нормальное. А ещё я даже не представляю, что о таком, как он, могут сказать наши родители.

Жар приливает к коже от собственных слов. К чему я вообще про родителей? Неужели даже на уровне возможности прокатываю в подсознании мысль о том, чтобы встречаться с Коноваловым?..

— Нууу, родители не возражают выбору Славы, — задумчиво проговаривает Яна. — Его Настя ведь из бедной семьи. А ещё, мне кажется, после моего брака с Ромой, им уже всё равно, кто из вас с кем будет.

Похоже на правду… Объединение нашей семьи с Сахаровыми уже обеспечило нам на долгие годы статус и влияние. И семейный без того значительный капитал очень нехило повысился, причём только продолжает расти.

Но всё это вряд ли послужит аргументами, если я приведу родителям Сашу: с его шрамами, грозным видом, хмурым взглядом и в привычно чёрной уж точно не брендовой одежде.

Боже, Варя, очнись… Это же Саша. Серьёзно допускаешь, что можешь его в семью привести? Да даже мысли о поцелуе с ним — уже чересчур. Офигеть насколько лишнее.

— А по поводу того, что опасен, тут разбираться надо, — снова нарушает молчание именно Яна. — Покажи-ка мне его фотку.

На автомате беру телефон, открываю наш с Сашей диалог, нажимаю на аватарку. Та самая, которую я увеличивала, рассматривая его шрамы… Надеюсь, Яна этого делать не будет.

Надеюсь?

Нет уж, пусть она сложит максимально объективное мнение о нём. И пусть приземлит меня обратно, в чувство приведёт. А то я какого-то чёрта только хорошее почему-то помню. Например, какие интересные, нестандартные и важные для нашей практической вопросы задавал ребятам Саша, который потом показал мне свои материалы. А я ему свои ещё нет. И он не настаивал.

Протягиваю Яне телефон. Она смотрит на Сашу, довольно долго.

— Вообще, чего ты боишься? — рассуждает одновременно с этим. — У нашей семьи такие возможности, что его просто сожрут, если что не так. Почему бы не попробовать? Обидеть кого-то из нас нереально. Никто не позволит.

Вообще, Яна права… Но мне почему-то не по себе от её предложения попробовать. Сердце волнительно часто бьётся. Я ведь о таком варианте не думала… Мне же просто нравится его внимание, не более того.

— И ты явно этого хочешь, — подытоживает Яна. — Только фиг там решишься. Так что вот… Я тут открыла вашу переписку и отправила кое-что ему. Так сказать, поторопила события.

Сердце пропускает удар, а я цепенею. В голову запоздало приходит осознание, что пока я вникала в слова Яны про невозможность обидеть кого-то из нашей семьи, сестра что-то печатала. На моём телефоне!

Никак не могу перестать открывать чат с Варей и залипать на её сообщении. Даже заснуть не мог, ждал её ответа на свой ответ. Не было. Она даже не читала, не открывала сообщение, хотя то и дело появлялась онлайн. Как будто не решалась заглянуть.

И от этого меня штырило ещё сильнее. От понимания, что эта гордая мажорка, которой обычно на всех похер, возможно, краснеет от своей излишней откровенности ко мне. Теряется, не знает, что делать. Хочет сделать шаг и боится.

«Если честно, после концерта я пересмотрела отношение к тебе. Особенно, из-за котиков… Может, в следующий раз покормим их вместе? Предлагаю поехать в кошачий питомник и заодно проверить, будет ли нам дальше так легко и кайфово вместе, как было на концерте)», — я, блять, с трудом верю, что в реальности получаю от Вари такой текст, а не завис в очень долгом и пиздец насколько ярком сне.

Котики. Котики, блять. Походу, они реально правят миром, раз он настолько перевернулся из-за моей простой привычки подкармливать этих дворняг.

Ночью толком не спал, но утром бодрячком проснулся, как на адреналине каком-то. И сейчас, когда всё ближе к универу становлюсь, в груди разливается смесь эйфории и недоверия. Эта холодная мажорка, которая всегда воспринимала меня в лучшем случае как пустое место, внезапно делает такие недвусмысленные шаги? Ещё и признаёт, что ей было легко и кайфово со мной? С тем самым мной, с которым и за одной партой сидеть не хотела? И это после одного вечера в душном клубе? Из-за каких-то грёбаных котов?

Слишком хорошо, чтобы быть правдой.

И да — хорошо. Признаю, что хотелось бы, чтобы это был реальный расклад. Неважно даже, зачем. Да пусть хоть ради самоутверждения такого пустого. Просто я реально давно не испытывал ничего подобного. Кажется, в последний раз примерно такая же яркая вспышка радости и подсознательной веры в чудо была ещё в детдоме, когда к нам всё-таки пришёл «Дед Мороз», который до этого обходил стороной. Потом я как-то резко повзрослел и перестал уже чего-либо ждать и надеяться.

И вот оно опять.

Разум, конечно, привычно противостоит. И цепляется вполне себе за реальность. Варя даже не прочитала моё сообщение: и, возможно, не из-за смущения, а потому что передумала тут же, как мне отправила. Я хз, может, девчонка выпила лишнего или на спор с кем-то мне накатала такую милоту, а на деле теперь офигевает сама с себя. Иначе, как бы ни волновалась, открыла бы моё. Я достаточно трусь вокруг этой мажорки, чтобы понимать, какая она. Очень даже смелая и инициативная. И будь я ей реально нужен, переборола бы себя всё-таки.

Вчера она едва смотрела на меня. Как будто даже стыдилась. Да и в клубе том сначала стояла, замерев, потом при первой возможности сбегала к ребятам опросы проводить. Но ведь… смотрела на меня у колонны так, что у меня сердце зашлось.

Оно и сейчас непривычно щемит, когда я уже поднимаюсь на нужный этаж.

В коридоре недалеко от аудитории нахожу её взглядом сразу. Варя офигеть как удачно стоит справа у окна, поодаль от остальных, листая что-то в телефоне. Сегодня она снова в джинсах и простой футболке, волосы распущены. Вид у неё немного растерянный, даже заторможенный. Как будто нервничает… Замечает меня — и замирает.

Всё. Контроль слетает нахрен. Слишком уж яркая реакция девчонки… Такая же опьяняющая, как её сообщение.

Подхожу быстро, игнорируя мелькнувшую мысль, что нас всё равно могут заметить; а для Вари это, скорее всего, препятствие. Руками упираюсь о стену по обе стороны от Вари, нависаю над неё опасной тенью. Близко. Слишком близко. Не сможет она продолжать втыкать в телефон.

Дрожащими пальцами опускает его к себе в карман, что я тут же подмечаю. Жадно ловлю любые реакции. Опытным взглядом привык считывать состояние людей по жестам. Правда, раньше сам при этом спокоен и хладнокровен был, а сейчас куда там…

Вижу, как расширяются её зрачки, как она бегает взглядом, как пульсирует жилка на шее. Девчонка пахнет той же ванилью, что и тогда, в клубе, когда я стоял довольно рядом. Но не настолько, как сейчас.

— Будет, — обозначаю уже с нескрываемым кайфом, с каждой секундой всё больше не сомневаясь, что дожму эту гордячку. — Готов даже поспорить, так что проверим как можно быстрее.

— Не поняла… — бормочет еле слышно, но вижу же по покрасневшим в секунду щекам, что прекрасно понимает, что я свой ответ ей цитирую. Хотя бы первые слова из него она сто процентов видела, когда то и дело появлялась онлайн, но так и не решалась открыть сообщение.

Не решалась. Именно в этом дело было!

Красная такая сейчас Варя. Охренеть, она конкретно так покраснела. Эта ледяная королева, которая смотрела на меня с презрением, сейчас стоит, прижатая к стене, и даже толком оттолкнуть меня не может. Причём явно не помнит, что нас тут могут увидеть. Не об этом её мысли вот сто процентов…

Клонюсь ещё ниже. Почти касаюсь. От этого сердце херачит где-то в висках. А Варя замирает, и в её глазах мелькает паника.

— Это… это Яна просто решила поприкалываться, — выпаливает она, делая неуверенное движение руками, как будто оттолкнуть чтобы. Но так и не доводит это до конца, опуская их. Дышит всё более неровно, чувствую же. — Моя сестра… Не знаю, что на неё нашло.

— Ага, — усмехаюсь, хотя и отдаю себе отчёт, что наверняка не так уверенно, как хотелось бы. — А детали про котиков она откуда взяла? Я такую хрень только тебе рассказал вчера. Значит, вы как минимум говорили об этом. А если она эти твои слова мне накатать решила, то, может, и остальное тоже не просто так?

Ну вот, как идиот, про «остальное» чешу, вместо того, чтобы напрямую выпалить, что Варя сестрёнке высказала, что со мной легко и кайфово. И… что, возможно, хотела бы попробовать сблизиться сильнее.

Блять, кроет от одной только мысли. А уж если услышу что-то такое от этой гордячки-мажорки…

Варя открывает рот, но тут же закрывает, кусая губы. Просто качает головой, всё больше растерянная такая. Ей в голову явно не приходит, как тут лучше оправдаться. И хотя девчонка упорно бегает взглядом, но много чего интересного я уже успеваю в её глазах разглядеть. Страх, смущение, отрицание… и что-то ещё, заставляющее сердце то сбиваться по ударам, то разгоняться до предела.

Хочу поцеловать. Да что там хочу — меня прямо-таки толкает мощным порывом послать всё нахер и засосать эту мажорку. Узнать вкус её губ. Прочувствовать отклик. Распробовать, как она вообще целуется, какая она, когда опускает контроль… Он у неё и сейчас такой себе, шаткий. И это пиздец как заманчиво.

— Не надо, — выдыхает Варя, отворачиваясь. И только тогда понимаю, что не просто в мыслях витаю, а очень даже клонюсь всё сильнее.

Замираю. Между нами уже такой мизер по расстоянию, что как будто соприкасаемся. Я весь наэлектризован, вот-вот нахрен вспыхну. И мозги плыть начинают…

Без понятия, почему меня останавливает это её тихое «не надо», когда в воздухе прямо-таки витает другое. Между обоими. Я ни разу не верю Варе. Она боится коснуться меня даже чтобы оттолкнуть.

— Почему? — спрашиваю хрипло. — Ты ведь хочешь.

Вроде по фактам говорю, а такое ощущение, что чуть ли не уговариваю. Никогда ещё так с девками не говорил. В такие моменты мне не до трёпа обычно. Но блять… С ней как-то по-другому всё. Иначе ощущается. Острее. Весь мой прошлый опыт словно к херам стирается.

Варя качает головой. Но это максимум возражений, который она может дать моим словам. Сто процентов, высказать вслух не сможет.

— Это… — опа, голосок всё-таки прорезается. — Это ни к чему не приведёт.

Кажется, мажорка с каждым своим дрожащим словом больше уверенности набирается, всё твёрже говорит. Почти даже с вызовом. Веря своим словам.

Но меня в них другое не отпускает. Не её вердикт, а тот факт, что не стала спорить — хочет…

Может, нам просто отключить голову?

Надо же, Варя ни разу в сторону однокурсников не повернулась. Хотя уверен, многое из них даже поближе к нам подошли, чтобы ничего не упустить.

— Это зависит от нас, — возражаю, сам охреневая от своих слов.

Слишком решительные, резкие даже. Одно дело — играть влюблённого, забавляясь её смущением, а другое — выдавать подобное на серьёзных щах. А я как будто бы да.

Я даже сейчас, осознав это, толком не понимаю, почему другой ответ мне тут на ум не лезет. А этот как единственно верный повисает между нами.

Но недолго.

Варя резко всё-таки выставляет руки, быстрым внезапным и сильным движением отталкивает меня от себя. Скорее от неожиданности поддаюсь. А она тут же одёргивает руки, будто обжигаясь об меня.

— Ни одному из нас это не нужно, — только и бросает привычно грубо, тут же быстрыми шагами направляясь к аудитории.

Проходить ей приходится мимо всё же греющих уши однокурсников, стоящих рядом. Представляю, что теперь думает об этом Варя, окончательно пришедшая в себя. Наверное, ещё сильнее отдаляться будет.

Не догоняю. Стою на одном месте, смотрю ей вслед, и чувствую, как внутри что-то обрывается.

Ни одному из нас это не нужно…

Вообще, это самое логичное и правильное суждение. Было бы. Но я ведь видел её взгляд вчера. И сообщение сестры… Кстати, не факт, что сестры, но даже если её — неспроста ведь. И растерявшаяся Варя так и не смогла это отрицать.

А ещё я до сих пор чувствую её мелкую дрожь и сбитое дыхание, которое улавливал, когда мы были чертовски рядом. Уверен, мысль о поцелуе пронзала не только меня. И не только, кстати, сегодня. Вчера в клубе у колонны… Там было словно зарождение того самого взгляда, который я поймал у Вари сегодня.

Так что врёт девчонка. Убегает просто. Не принимает того, что внезапно ко мне испытывать начала.

Пора осознать, что игра идёт слишком далеко, прийти в себя и вспомнить, что я вообще-то на её отца работаю?

Провожу рукой по волосам, размышляя. Здравый смысл однозначно за такой вариант. Мне проблемы не нужны. И будь я поадекватнее, ещё бы на этапе услышанного ею разговора с тем Серёжей обратился бы к её отцу и разъяснил ситуацию, как есть. Вместо этого за каким-то хером довёл до этого всего.

И ведь не собираюсь останавливаться. Просто, блять, уже не могу. Всё внутри протестует против этого. И протест этот настолько мощный, что здравый смысл бессильно машет ручкой.

И если уж честно — не её отец нас связал. Выделять Варю я стал ровно с первого дня, когда сел к ней. А уж когда она демонстративно отсела от меня на первой лекции… Наше безмолвное противостояние потом было тупым способом обозначать себя в её глазах снова и снова, чтобы видела меня, неважно даже, какого. Пусть бы бесилась, но не смотрела как на пустое место. Хрен пойми зачем, но мне нужно было это ещё тогда.

Первая ошибка — что я повёлся на это. Вторая — что всё равно принял предложение её отца. А к третьей, самой фатальной, я охренеть как близок сейчас.

Отрешённо наблюдаю, как все одногруппники в аудиторию заходят, потому что препод только что образовался и открывает её. Сам туда не иду. Мне как будто нет там места. Импульс толкает совсем в другую сторону. И мне уже похер, насколько это нормальная идея — просто иначе никак. Вот чувствую это, и всё тут.

Сердце колотится где-то в горле, пока я сижу на паре и пытаюсь делать вид, что внимательно слушаю препода. Но уверена, что по мне видно, что я ни разу не понимаю, о чём сегодняшняя лекция. Да и мне всё больше нет дела, заметит или нет…

Не до этого. Слишком хорошо я чувствую пустоту позади себя — Саша так и не зашёл в аудиторию.

Это хорошо. Наверное.

Да, нам всё равно ещё придётся видеться, но пусть лучше следующее столкновение произойдёт, когда оба остынем. Коновалов должен понимать, что я по фактам всё сказала. Что бы там Яна ни приводила аргументами, на деле мы с ним как из разных миров, и должны оставаться каждый в своём. Да, скорее всего, Саша и не стремился к чему-то серьёзному — но должен же понимать, что я не про одноразовые развлечения. Надеюсь, до него это вот-вот окончательно дойдёт.

И тогда, наверное, всё прекратится… И я успокоюсь. Самой уже надоел этот дурацкий раздрай и становящаяся всё более резкой реакция на Сашу. Там, в коридоре, я ведь и забыла об остальных ребятах, которые видели всё.

Пальцы предательски тянутся к телефону. И прежде чем разум успевает подключиться и тормознуть меня, открываю сообщение Коновалова. Оно именно такое, как и цитировал… По-дурацки закрываю глаза, сжимая кулаки и откидываясь на стул. Жар к коже приливает нон-стопом. Значит, Саша и в самом деле собирался пойти со мной в этот кошачий питомник, куда предложила Яна?

Яна… Нашла, блин, возможность для дурацкого сводничества!

Если она в итоге оказалась счастлива с Ромой вопреки всему, что было между ними в начала — это не значит, что у всех подряд теперь так. Впрочем, я такое ей высказала ей и вчера, но сестра как-то беспечно всё выслушала, не похоже, что восприняла.

Ну да неважно уже. Мне бы пережить эту неделю, которая у нас осталась на практическую с Сашей — и всё, дальше опять избегать его буду.

— Так ты теперь с Коноваловым? — внезапно шепчет и сегодня сидящий рядом Женя. — Или он просто лезет?

Ещё одно… Напоминание, что однокурсники много чего лишнего увидели. Ладно, надеюсь, притихнут. Не только один Женя толком не понял, взаимно ли мы там с Сашей зажимались, или тот просто приставал. Если думают про второе, не удивятся; раз многие и так были в курсе, что Коновалов от меня парней отпугивал.

— Мы не вместе, — только и бросаю, открывая глаза, но не глядя на Женю.

Он что-то ещё говорит, но я не слушаю. А всё потому, что у меня оживает экран телефона. И я всё-таки тянусь к нему, увидев новое сообщение от Саши.

Сердце тут же пропускает удар, но навёрстывает это стремительными новыми.

«Надо же, всё-таки открыла», — читаю.

Он что там, постоянно проверяет? Немного же времени прошло.

И там, кстати, это где?

«Сегодня к практической готовиться будем? После пар где скажешь», — приходит новое сообщение.

Качаю головой, сама не зная, чему. Сегодня же надо уже наконец увидеться с Владимиром, моим тридцатилетним ухажёром-бизнесменом. Он из высшего общества, родился в аристократичной семье, серьёзный мужчина. Нацелен на семью. Привык жить примерно в таком же стиле, в котором это делаю я.

Может, свидание с ним всё-таки поможет мне очнуться.

Бросаю взгляд на открытый чат. Потом — на аватарку Саши. И пальцы вдруг сами набирают: «Откуда у тебя столько шрамов?»

Бестактный вопрос, знаю. Да ещё и проявляющий неуместный интерес. И это в разгар разговора о практической — как будто я, блин, другое в голове держу, задумываюсь там о чём-то на его счёт.

Но сообщение уже отправлено, а мне давно пора перестать заморачиваться о Коновалове. Неважно, что и как он воспримет.

Не-важ-но.

«По поводу кошачьих царапок ты уже знаешь, а основные с работы. Она непростая. Мы с ребятами выполняем задания разных челов при бабках, выступаем чем-то вроде решал проблем, которые по закону либо не решаются, либо лучше и не лезть. А эта работа с разного рода рисками бывает, иногда приходится и огребать», — как ни странно, Саша нормально воспринимает мой вопрос, да ещё так подробно отвечает на него.

Какое-то время впиваюсь взглядом в эти строчки, осмысливая. Те ещё траблшутеры, значит… Интересно, их нанимают для незаконных схем?

«Челы при бабках»… Для Саши я ведь тоже к такой категории отношусь. Как и вся моя семья.

«В общем, я после пар подойду, можем и в аудитории позаниматься, ну или поговорить», — приходит новое сообщение от Коновалова, на что я просто выключаю телефон.

Кровь приливает к лицу. Поговорить, значит… Мы же не сможем с ним общаться, будто ничего не было — сообщения Яны, его реакции, других проявлений, накала в клубе, почти поцелуя в коридоре универа…

Резко включаю телефон снова. Но только чтобы написать: «Не надо. Сразу после пар у меня свидание будет», — отправляю и отключаю гаджет совсем.

Потому что меньше всего мне надо проверять реакцию Коновалова на мои слова. Я его просто перед фактом поставила, не более того.

На парах Коновалова так и не было. Он и на сообщение мне не ответил: я всё-таки включила телефон, чтобы и вправду списаться и договориться о встрече с Владимиром. Так что спокойно выхожу из универа, зная, что у меня ещё два часа до встречи с тем, кто, я надеюсь, вытеснит Сашу у меня из мыслей.

Вот только… Случится это явно не прям сейчас. Потому что Коновалов стоит у выхода, засунув руки в карманы своей неизменной чёрной куртки. Вид у него такой расслабленный, будто ему самое место тут, привык уже вот так меня ждать.

Заставляю себя отвиснуть и просто идти дальше, будто ничего такого не происходит. Но какое там… Мелкая дрожь прошибает тело. Я опять остро реагирую на Сашу, и ничего поделать с этим не могу.

Он уже заметил меня. Смотрит в упор — серьёзно, пристально, изучающе. Без той опасной искры, что была утром, без намёка усмешку. Скорее так, будто видит впервые и пытается понять, что за человек перед ним.

Да что ж он постоянно ломает мне голову… Зачем вообще появился в моей жизни?

Судорожно ищу взглядом, к кому бы прибиться с каким-нибудь разговором ни о чём. Но увы, не успеваю: Саша в несколько быстрых шагов равняется со мной.

— Не парься ты так, — его голос звучит низко и ровно. — Я провожу тебя, как обычно, и отвалю. Обещаю.

Как обычно? Что-то не припомню, чтобы такое было. Или… Я чего-то не знаю?

Сердце тревожно сжимается, а Саша хмыкает, видя моё замешательство.

— Ты всё равно вот-вот узнаешь от своего отца, но я решил его опередить, — в его голосе странные насмешливо-горькие нотки. — Та самая работа, о которой я тебе рассказывал… Как-то к нам обращался твой отец. Ничего особенного, надо было разобраться с конкурентами, которые использовали чёрные схемы. Всё по справедливости, мы смогли решить конфликт. Твой отец нас запомнил, мы буквально жизнь ему спасли по его словам, он типа не верил, что там вообще возможно разрулить.

Ничего не понимаю… Причём тут это «как обычно»?

И, получается, папа знал Сашу ещё до того, как тот пришёл к нам в универ? Проблемы с какими-то конкурентами у отца были больше года назад.

Самое стрёмное, что я отчётливо вижу, как напрягается Коновалов, прежде чем добавить что-то ещё. А точнее, судя по всему, подвести к сути.

Воздух вокруг нас почти осязаемо сгущается. Не нравится мне всё это. Особенно то, что какая-то тревожная мысль начинает зарождаться в подсознании: неуверенная, толком не сформированная.

— В общем, узнав, что я теперь твой новый однокурсник, твой отец нанял меня снова, — оглушает меня признание Саши. — Ему ж никогда не нравилось, что ты не к мажорам учиться пошла, а в обычный универ. Вот он и нанял меня провожать тебя до дома, решать твои возможные проблемы, отваживать всяких придурков, чтобы к тебе не лезли.

Скорее инстинктивно качаю головой. Не понимаю…

Нет, конечно, каждое слово Саши мне отчётливо в голову вбивается как непреложная истина, но я всё равно осознать не могу, что это реальность. Папа… Мы с ним столько боролись, прежде чем уступил мне. Получается, что не так уж? Какое-то время держался, а потом, как появилась возможность приставить ко мне кого-то типа незаметно — так сразу пожалуйста?.

Коновалов… Получается, тогда он угрожал Серёже не расчищая себе дорогу, а тупо по указке моего же отца? И с футболкой так же было? И со всем остальным?..

От этой мысли сердце ухает вниз. Чувствую себя… использованной. Мы не встречались, но я ведь какого-то чёрта проникалась несуществующими чувствами этого отбитого.

Шумно сглатываю, вопреки своим мыслям вспоминая, каким горящим и даже отчаянным был его взгляд в коридоре, когда спрашивал, почему не надо.

Внутри буквально штормит эмоциями, которым даже определение дать не могу.

— А потом ты застала мой разговор с Серёжей, — треснуто добавляет Саша. — Я же такое сразу секу, как бы ни пыталась скрыть. У меня был вариант рассказать об этом твоему бате, но я почему-то пошёл по другому пути.

Ага, по другому… Притвориться влюблённым? Видел, что я стала так о нём думать, подыграл? Интересно, сильно забавлялся, когда я чуть ли не смущалась выдерживать его взгляд дольше обычного?

Тоскливо тянет в груди. Такое себе чувство — понимать, что меня обманывали. И, как ни странно, основная обида у меня не на папу.

Надо же, как запарился Коновалов… Даже конфеты мои любимые покупал, пикник на крыше обустраивал… Заигрался?

Я не должна обо всём этом думать. Просто принять и учитывать правду. И во всех смыслах идти уже дальше.

— И попутно я, видимо, заигрался, — выдавливает Саша снова через паузу, которую я фиг там нарушу: ком в горле мешает. — Ну или подсознательно всегда тебя выделял… В общем, я всё это рассказываю, потому что теперь всё расставил на свои места для тебя. С твоим отцом мы уже всё, не сотрудничаем. А ты…

Его взгляд ощутимо темнеет, и мне снова с трудом даётся его выдерживать. Либо Саша слишком хороший актёр, либо переиграл самого себя чуть ли не с самого начала. Потому что смотрит на меня так он… Я уже даже и не помню, с какого момента. С тех пор, как подслушала разговор с Серёжей, стала замечать — а так, может, и раньше было.

Нет… Нафиг все эти мысли!

— Ты… — его голос звучит так сипло, словно каждое слово с трудом ему даётся. — Ты не ходи на свидание с кем ты там собиралась… Давай лучше со мной. По-настоящему.

Он заглядывает мне в глаза, говоря это, и меня прямо-таки прошибает его уязвимостью в этот момент. Не оставляет ощущение, что для Саши это чуть ли не самые важные слова в его жизни.

Новый вдох с трудом даётся. Я настолько идиотка, чтобы проникаться Коноваловым снова и снова, что бы ни говорил или делал? Может, самое время напомнить себе, что он вообще-то работал на моего отца? А до этого вёл себя как мудак?

И неважно, что там у него на уме сейчас.

— Я сама решу, с кем мне ходить на свидание, — наконец выдавливаю как можно жёстче, сглатывая тот самый мешающий мне нон-стопом ком. — И это никогда не будешь ты.

Ответа не жду — сразу иду дальше. Чувствую взгляд Саши вслед, отчего жар нон-стопом полыхает по всему телу. Но не останавливаюсь. Не о чём тут говорить! Как и думать…

Лучше сейчас беспокоиться о предстоящей встрече с Владимиром или о том, как буду подоходчивее объяснять папе, что вмешиваться в мою жизнь больше не нужно.

— А потом я просто закрыл этот филиал, — с усмешкой заканчивает Владимир очередную увлекательную историю о своей работе.

Не понимаю… В любое другое время я бы и слушала с интересом, и вопросы бы задавала — у самой амбиций полно, и общение с успешными людьми только подстёгивало всегда. Но сейчас в голове пустота, а любые рассуждения Владимира доносятся до меня только обрывками фраз.

Я уже давно хочу закончить это свидание и оказаться дома. Хотя сидим мы не больше трёх часов. А Владимир галантен, комплименты делает, цветы подарил, дверь придержал. И в общении приятен. Не только о себе говорит — просто сейчас понимает, что я больше настроена слушать.

Ну как слушать… Делать вид.

Только вот я всё равно никак не настраиваюсь на его волну. Не получается…

В голове только Саши и его отчаянная именно что просьба не ходить на свидание с другим. Его взгляд, когда мы стояли в коридоре… Сообщения мне на лекции. А потом — признание, что всё это время Коновалов работал на моего отца.

Качаю головой, пытаясь отогнать эти мысли. И только потом вспоминаю, что вообще-то не одна: когда Владимир замолкает, восприняв мой жест на свой счёт.

— Не хочешь? — кажется, мужчина расстраивается. — Ну тогда хотя бы позволь мне подвезти тебя до дома. Хотя я всё же уверен, что тебе бы понравилось.

Кажется, Владимир предлагал ещё какое-то развлечение — и, судя по всему, был уверен, что я им воодушевлюсь. Удивлён и разочарован, что нет. Скорее всего, это что-то реально крутое, но, пожалуй, не хочу узнавать. Хотя перед Владимиром немного неловко — кажется, реально старается меня впечатлять.

Но что уж скрывать перед самой собой — моя идея отвлечься свиданием изначально была такая себе. Кажется, я влипла куда сильнее, чем хотела признавать.

Долбанный Коновалов…

— Да, конечно, — наконец выдавливаю ответ Владимиру. — Прости, я просто неважно себя сегодня чувствую.

— Не извиняйся, — он делает официанту знак, чтобы принесли счёт. — Мы можем сходить и в другой раз. Можем же? — теперь смотрит прямо на меня, мне в глаза.

Разум требует согласиться. Дать нормальный шанс Владимиру — позже, когда я закончу с практической и окончательно разберусь с этим раздраем по Саше. Мне ведь просто время нужно… Я слишком многое испытала и узнала за эти два дня.

— Нет, к сожалению, — какого-то чёрта проговаривают мои губы. — Ничего не получится… Я так чувствую.

— Ценю твою прямоту, — горько усмехается Владимир. — Что ж, спасибо за попытку.

— Спасибо за понимание, — как можно мягче откликаюсь. — И за вечер. Было хорошо.

В голове мелькает мысль: а принял бы так спокойно и достойно мой отказ Саша? Почему-то мне кажется, что нет. Всё же, он совсем другой… Не из моего мира.

Парень из детдома, зарабатывающий деньги рисковым путём, привыкший к грубостям и жестокости. Причём как к себе, так и самому проявлять. И при этом моментами удивительно чуткий, подкармливающий котиков и готовый тратить немалые деньги на конфеты, которые я люблю.

Да что ж так засел в моей голове⁈

Я ведь всегда считала себя способной контролировать всё, что только можно. Амбициозной, волевой, избирательной. А тут…

Если уж честно, Коновалов с самого начала слишком привлёк к себе внимание. Я потому и отсела… Напугало, как остро отреагировала на него. На его колючий внимательный взгляд, на шрамы, на ауру опасности… А потом ещё те разговоры, которые намекали на его тяжёлое прошлое… Наше противостояние…

Не было ни дня, чтобы я не выделяла Сашу из других. Непроизвольно это было постоянно.

И вот итог…

Не только он заигрался, но и я тоже. С момента, как начала подозревать его влюблённость, могла бы вести себя по другому. Без дурацких вызовов ему, без провокаций. И уж тем более, без всё более навязчивых мыслей о нём… Формально я решила держаться подальше — но по факту скорее дразнила этим. Если бы по-настоящему хотела избегать его и доходчиво отшить — была куча вариантов делать это иначе.

Ещё не поздно это исправить?

Не знаю… Не верю уже в это. Я вообще не представляю, что теперь дальше.

А сейчас просто хочу домой.

А я ведь попёрся за ней. До самого её дома. И стоял там неподалёку, как идиот, чтобы потом увидеть, как Варя садилась в дорогую машину. Какой-то тип в пиджаке, явно старше нас, галантно открыл перед ней дверь. Весь из себя правильный, ухоженный. Из её мира.

Не представляю, каким образом я удержался на месте и даже не разъебал кирпичную стену ближайшей постройки. Просто продолжал там стоять неподвижно, как долбанная мумия.

Не знаю, чего я ждал, когда реально проводил Варю, как обычно. Даже притом, что предупредил её об этом, она даже ни разу не обернулась. И вела себя так, словно вообще забыла о моём существовании. Просто зашла в свой подъезд, а примерно через час — уже в платье и на каблучках.

Дышать нахрен перестал. Как ударом оглушительным это всё было. Не знаю, чего я ждал… Знал ведь, что она пойдёт на это свидание после моих слов. Знал — и всё равно надеялся на какое-то чудо. Что она поймёт, насколько я был серьёзен, когда просил её не ходить с ним. Что обдумает происходящее. Что…

Да пошло оно всё.

Стоять тут и ждать, во сколько Варя вернётся домой и вернётся ли — это уже слишком. Хватит с меня и того, насколько я плыву рядом с ней, себя не узнаю. Не мой стиль. Даже близко.

Разворачиваюсь и иду в сторону метро. Не знаю пока, куда поеду. Но надо бы уже развлечься наконец. Перебить это всё…

Какое там. Перед глазами её лицо, когда я рассказывал про отца. Так ощутимо менялся взгляд… Всю палитру эмоций считать можно было. Сначала непонимание. Потом обида. А потом — эта ледяная стена, которой Варя отгородилась. И что там за этой стеной, теперь хрен поймёшь.

«Это никогда не будешь ты»…

Возможно, это говорили эмоции, а не сама Варя, но ведь по факту её поступки говорят, что стремление у неё именно такое. Кто я такой для неё? Детдомовский отщепенец, который дерётся чаще, чем она видела в фильмах, и зарабатывает тем, о чём другие даже думать не рискнут. А она — принцесса, которая с детства привыкла к другому. К цветам, красивым жестам, уважению. К нормальной жизни.

И всё же…

Я слишком хорошо помню, как Варя смотрела на меня ещё в том клубе у колонны, не говоря уж про коридор универа. Я мог бы поцеловать её ещё в тот вечер, хотя она и отстранилась, уловив моё стремление. Но чуть больше напора — и вряд ли смогла бы устоять. Я просто знаю это наверняка, и никакое её отчуждение или долбоёб на дорогой машине не убедят меня в обратном.

В метро на автомате прохожу турникет, спускаюсь на платформу. Люди спешат кто куда, но кто-то бросает на меня недоверчивые взгляды — ну ещё бы, весь взвинченный и со шрамами. Прекрасно я знаю, на кого какое впечатление произвожу. Плевать.

Вот только Варя, видимо, тоже воспринимает меня примерно так же, как и они.

Сажусь в вагон, откидываюсь на сидение. Мелькают огни, тоннели сменяются станциями, а я всё прокручиваю сегодняшний день.

Наверное, не стоило вот так выпаливать Варе, что я работаю на её отца. Понятно, что после моего разговора с ним она в любом случае узнала, но стоило бы добиться встречи с ней, пусть даже не свидания, просто встречи — и там уже как-то более осторожно преподнести новость. Может быть, тогда бы девчонка поняла-приняла бы, оценила честность. Увидела бы, что мне не плевать.

А так… Лучше бы молчал. Продолжал бы придерживаться линии безнадёжно влюблённого — на такой образ девчонки лучше клюют. Может, и Варя прониклась бы и не пошла ни на какое свидание.

Выхожу на своей станции. Здесь всё привычно: обычная улица, ничем не примечательные дома, от метро идти минут двадцать по не особо обустроенному лесопарку на окраине города. Моя реальность. Охренеть как отличающаяся от той, к которой привыкла Варя. Уверен, она подобные улицы избегала всегда.

Прохожу мимо двора, где подкармливаю котов. Навстречу выбегает тот самый рыжий, что оставил мне царапину. Трётся о ноги, орёт. Достаю из кармана пакетик с кормом — всегда ношу с собой — и высыпаю в миску. Рыжий жадно набрасывается на еду.

— Вечно тут виснешь, — бросаю ему. — А мог бы уже домой к кому-нибудь прибиться. Нормальным котом стать. Чего ты тут забыл?

Рыжий даже ухом не ведёт, только хвостом довольно виляет.

— Вот и я о том же, — усмехаюсь горько.

Докатился. Уже кошаков жизни учу. Может, самому такого взять? Ну а что… Будет повод Варю к себе позвать.

Отступать всё-таки не собираюсь. Пока прогуливался по парку, проветривая башку, окончательно решил — её сегодняшние попытки от меня отстраниться неискренними были. Чисто на эмоциях. Страшно девчонке, не по себе, и обидно наверняка.

Да, мы из разных миров. Но когда я пасовал перед трудностями? Не так давно мы с парнями вообще были беглецами из детдома, зависающими на улицах. И ничего, выкарабкались, вполне прибыльным делом в итоге занялись. Ещё и обзавелись своеобразными связями.

Ели есть шанс, пусть один на миллион — я его использую. Всегда так делал. Иначе не выжил бы.

А Варя мне нужна. И шансы у меня есть. Эти два факта я знаю наверняка — после всей той мясорубки чувств, в которой провернуло за сегодня и вчерашний вечер, нет смысла отрицать.

Я влюблён. В Варю, в эту с виду холодную неприступную мажорку. А по факту, в довольно ранимую, ищущую себя и яркую девчонку, которую похуистичной сложно назвать, если смотреть на неё по-настоящему.

Открываю наш чат. Набираю новое сообщение: «Забыл сказать — на твоего отца я больше не работаю. Отказался от этого. Так что, надеюсь, хотя бы из-за этого ты не будешь от меня убегать, нам ещё практическую делать», — отправив, морщусь. Так себе формулировки.

Но другие мне, наверное, пока нельзя. Придётся поосторожнее быть, какой бы непривычной ни предстояла эта роль.

Что ж… У меня хотя бы появляется идея, что делать дальше. Берусь за практическую.

Не ответившая мне даже утром Варя прочитала моё сообщение где-то ночью. По крайней мере, я упустил момент, когда одна галочка превратилась в две.

Варя так поздно вернулась домой? Я не спал примерно до трёх. Она прочитала позже, но раньше, чем в восемь утра. Потому что первым делом да, я проверил именно чат.

Что ж… Универ впереди. И на первые пары я не иду, потому что у меня вопрос принципа — доделать всё, прежде чем с Варей снова увижусь. Впечатлить её хочу. Я и так это делал в самых разных смыслах, но учитывая её амбиции и стремления, в том числе по учёбе — в этой сфере очень не лишним будет показать, что с меня может быть толк.

Почёсывая рыжего, которой всё-таки у меня теперь тусит, доделываю всё по пунктам её плана, который Варя скидывала мне, когда на крыше её ждал. Мозг уже кипит, но это того стоит. Надеюсь. Я ведь даже на поесть не прерываюсь.

Только когда уже закончил, закидываю в себя пару бутеров и иду в универ. Выхожу за полчаса до окончания пар, поэтому приходится на такси. На метро бы хрен там успел, а дороги свободны.

И вот за пять минут до окончания последней лекции я стою возле нужной аудитории и жду Варю, чувствуя себя долбоёбом. А что если её сегодня на занятиях нет? И вообще… Поздновато она в сети была. Может, заглянула в телефон, лёжа в кровати не у себя, а у того прилизанного мудака.

Висну в телефоне, чтобы перебить всё более сильный непонятный раздрай. Листаю ленту соцсети, толком не видя, что там. Туда-сюда по большей части листаю. Потом вижу уведомление пропущенного звонка от отца Вари… Когда только успел? Или нечаянно набрал и сразу скинул, поэтому мне не отобразился сам звонок?

Ладно… Потом на всякий случай перезвоню. Всё-таки портить с ним отношения уж точно не тянет.

А пока важнее его дочка. Которая всё-таки выходит из аудитории вместе с остальными ребятами и сразу видит меня. Чувствую её взгляд.

Сразу иду к ней навстречу, чтобы опять не пыталась убежать. Подмечаю, как Варя при этом поглядывает на ребят… Опять стесняется меня?

Подавляю в себе эмоции по этому поводу, хотя это не так уж легко. Но и без того с ней по тонкой грани идём. Надо уже куда-нибудь вырулить, на что-то попрочнее встать. А привыкнуть ко мне и даже гордиться мной я заставлю девчонку потом.

— Вот, — всучиваю ей практическую, когда мы равняемся. — Делал вчера, пока ты на свиданке была.

Варя замирает, растерянно глядя то на меня, то на протянутую ей тетрадку.

Хотел бы я знать, что там у неё в голове сейчас… Уметь читать мысли — всё-таки порой необходимый скилл. Особенно, когда умудрился влюбиться в девчонку из другого мира.

— Я же сказала… — враждебно начинает она, но я перебиваю:

— Я помню, что ты сказала, — как-то, блять, не тянет выслушивать от неё это снова. И без того в груди стрёмно дерёт из-за того, что Варя не передумала. Не то чтобы верил, что станет, но… — Но у нас практическая. Мы должны её сдать. Или ты хочешь пересдачу?

По больному бью, да. Уже усвоил, насколько для Вари важна учёба — за период вынужденного наблюдения за ней это был чуть ли не основной пункт каждого её занятия. Самосовершенствование и все дела.

— Ладно, я посмотрю, вечером дам тебе обратную связь, — отчуждённо заявляет Варя.

Уверен, она и не подозревает, что я прям всё сделал. Думает, просто наброски какие-то из серии тех, что мы каждый день должны в течение недели оставлять.

На какие-то секунды чувствую себя каким-то идиотом, что не их наклепал, а перестарался. Не факт, что оценит.

Варя уже уходит, а я резко её догоняю и даже обгоняю, вырисовываясь на её пути. Толкает потребностью что-то прояснить. Хз даже, зачем. Просто не хочу, чтобы внезапно узнала, что практическая вся сделана — в момент, когда меня не будет рядом и я даже не увижу её реакцию на это. Которая, как мне всё больше кажется, будет скорее недоумённой, чем положительной.

— Я, короче, всё сделал, чтобы эта практическая больше не была причиной наших встреч, — выпаливаю почему-то даже грубо.

Варя чуть хмурится, а её выразительные глаза как сканируют меня. Причём щёки почему-то краснеют.

— Всё? — недоверчиво уточняет она, а я прям физически ощущаю обостряющееся напряжение между нами. — Ладно, я посмотрю… Но разумное решение, спасибо.

Разумное решение, значит?..

Блять, невозможно рядом с ней оставаться спокойным.

— Потому что я хочу, чтобы мы встречались без какого-либо повода, а исключительно по желанию, — умом я понимаю, что эту фразу надо совсем не так жёстко выпаливать, как это сделал в итоге я.

Варя довольно шумно сглатывает, а потом просто листает тетрадку, которую я ей дал. Подмечаю, что её пальцы при этом чуть дрожат.

— Неужели ты это сам всё сделал? — в её голосе искреннее удивление. — И за такой короткий срок?

Я, кажется, даже нотки восхищения у неё слышу. Но это не успокаивает ни разу, потому что мои любые порывы к ней девчонка по-прежнему отсекает без каких-либо объяснений.

Это уже вряд ли просто обида из-за того, что работал на её отца. Это чёткое обозначение наших ролей. Варя не хочет пятнать своё будущее таким, как я, поэтому даже обсуждать тут ничего не хочет.

Тот хлыщ в пиджаке куда больше сочетается с ней. Он из её мира, а потому Варя предпочтёт его, даже если воспринимает её просто как подходящую ему куклу.

— Конечно, сам, — наконец бросаю ответ. — Я далеко не такой тупой, как ты, видимо, думаешь.

Она чуть вздрагивает, глядя на меня как-то иначе. Хз, что там сейчас в её взгляде. Сожаление, что типа обидеть меня могла? Что-то более глубокое?..

Аж подвисаю на какой-то момент. И Варя как будто тоже.

— Хорошая работа, — в итоге всё-таки говорит она чуть дрогнувшим голосом, не комментируя мои слова. — Её и возьмём. Надо только подучить.

— Это можем и отдельно.

Она кивает, кладёт тетрадку в рюкзак и собирается уже идти дальше. Но на полпути всё-таки тормозит.

И моё уже бесящее меня такими кульбитами сердце тут же подскакивает и замирает. Этот момент, пока Варя молчит, глядя на меня и явно желая что-то сказать, пиздец каким важным ощущается. И волнительным непривычно.

— Я тетрадку тебе завтра верну, — в итоге заявляет девчонка. — Ты ведь будешь на парах?

Киваю. Просто киваю, потому что выдавить хоть слово я не способен.

Хочется буквально крушить всё вокруг. Да нахуй мне эта тетрадка!

Варя как будто не понимает ничего. Спокойно направляется дальше, на меня больше ни реакции.

Большим долбоёбом я ещё ни разу за всю жизнь себя не чувствовал.

Тетрадку мне Варя, кстати, не возвращает. Потому что на следующий день девчонки нет на парах. Она просто присылает мне фотки страниц и пишет, что заболела.

Пишет в том же чате, где мы уже много чего друг другу понаписали. И где последним висело моё сообщение про отказ работать на её отца. Прочитанное, но так и не прокомментированное — как что-то абсолютно неважное.

И пусть это хоть трижды детский сад, но я тоже не отвечаю Варе на её сообщение с фотками моей практической. Хотя и была мысль пожелать ей выздоровления, а то и спросить, могу ли я прислать ей какие-нибудь витаминки или типа того.

Нахрен эти ванильности. Не нужны они ей.

Так проходит ещё парочка дней. Я зачем-то хожу в универ, а она нет. Порываюсь ей вечерами или утрами написать, спросить про самочувствие. Но в итоге решаю, что её отсутствие стоит использовать как паузу на остыть мне. Прийти в себя, к хладнокровию привычному вернуться. И уже с этой позиции, а не из тупых пылающих эмоций, идти дальше. Банально направление выбрать для этого пути надо.

И моментами у меня это как будто получается, но по большей части всё равно нет. А сегодня вечером внезапно так звонит отец Вари. Только тогда я и вспоминаю, что он звонил и на днях — как раз когда я с готовой практической припёрся в универ. Но потом разговор с мажоркой выбил настолько, что перезванивать в итоге не стал.

Мы с ним, конечно, уже распрощались по сотрудничеству — но игнорить всё равно не вариант. Смахиваю зелёную кнопку в нужную сторону, прикладываю телефон к уху:

— Слушаю.

— Я понимаю, что мы больше не сотрудничаем по Варе, но мне нужна твоя помощь, — взволнованно начинает её отец, и у меня аж сердце сжимается непривычно от такого вот начала. — Точнее… Мне просто не к кому обратиться. Ситуация очень непростая.

Аж новый вдох с трудом даётся. Прям хочется наорать на него, чтобы ближе к делу переходил. А то пиздец волнением накрывает. Эта болезнь девчонки, теперь вот звонок…

— В общем, за ней ухлёстывает один очень влиятельный мудак. Очень влиятельный. На него я никого из структуры не натравлю, своих людей тоже не вариант, да и не подставляется никак. Но… Я наслышан о нём, тупо использует девушек как вещи, ещё и ломает, прежде чем выбросить. Я боюсь, он навредит Варе. Ещё ни одна после него не оправилась до конца.

Это про того типа в пиджаке? Ну так-то мне он тоже сразу не понравился. Ещё тогда хотел ему уебать — а теперь, походу, повод представился.

Только вот что он там из себя представляет и на её счёт планирует, раз даже папаша Вари обеспокоен?

— Она его не отшивает, вот уже третий день с ним гуляет, универ забросила… Кажется, он уже на неё влияет.

А вот эти слова как удар. Нехилый такой, прям по роже мне, аж морщусь.

И возникает мимолётное желание послать его — раз Варя купилась на этого долбоёба, то я тут бессилен. И унижаться в разборках с ним не буду. Она вряд ли этому обрадуется.

Но… Раз её отец в таком напряге, то есть шанс, что и Варя тоже. И именно из-за этого не может послать уёбка нахер. Кто он вообще такой, что их семья, которая не так давно расширилась благодаря браку старшенькой; не знает, что делать?

— И… Я понимаю, что если ты пойдёшь против него, то подставишь себя. Это очень непростой человек и я не могу гарантировать тебе безопасность. Но я в отчаянии, поэтому всё же прошу… Саша… Тебе же небезразлична Варя?

Воу. Прямой вопрос, внезапный. Мы об этом не говорили даже когда я дал понять, что всё, работать на него не буду больше.

Правда, в начале, когда только поехал к нему обрывать договор — собирался сказать о чувствах к Варе. Хз, почему не решился.

Но так-то логично, что догадался.

— Данные на него, — только и бросаю. — И если у них сегодня тоже назначена встреча, мне нужно знать, где и когда.

— Ты серьёзно? — кажется, её отец не ожидал от меня такой решимости. — Я обязан донести до тебя, что риски слишком велики, ты в прямом смысле можешь загубить жизнь. Последствия могут быть…

— Похуй мне на последствия, — перебиваю. — И в целом я догадываюсь, какие там могут быть. Но ваша дочь в опасности, поэтому давайте не будем сопли разводить, а ближе к делу перейдём.

Отец Вари какое-то время молчит. Потом тяжело вздыхает.

— Не ожидал, Саш… — тихо отвечает. — Честно. Уважаю. Данные все скину. И да, встреча сегодня вечером.

Вот так Варя, значит, болеет? Пожалуй, не стоит и уточнять у её бати, была ли там простуда или типа того вообще.

Представляю, каким фееричным долбоёбом выглядел бы в её глазах, если бы и вправду присылал ей витаминки-фрукты и спрашивал о самочувствии, пока она развлекается с моральным уродом. Причём не понимает, что он такой, потому что в её глазах любой лучше, чем я.

Блять… Я вроде бы успокоился уже, но такое ощущение, что вот-вот телефон в собственных руках крошить начну прям возле уха, в которое ещё что-то говорит отец Вари.

— Узнаю и пришлю адрес, — доносится до меня.

— Отлично. Жду, — сбрасываю, чтобы не сорваться вот так тупо на него.

Понятно, что я для него просто пушечное мясо, которое, не задумываясь, пустит в расход ради дочери. Но всё равно не хочу быковать впустую. Всю эту ярость надо на того мудака приберечь.

Сознаю ли я, что это и вправду может перечеркнуть всю мою с трудом выстроенную жизнь? Не знаю толком. Я сейчас не способен во всякие мыслительные процессы. Даже сознавать обман Вари не хочу, как и её выбор.

Я просто превращаюсь в функцию в этот момент, в бездушного робота-убийцу. И только могу, что ждать инфы от отца девчонки.

И вот приходит уведомление. От него. Скидывает адрес…

Про ушлёпка, кстати, не присылает подробности. Видимо, не хочет, чтобы я в сеть забил и испугался на такого влиятельного нарваться. Знал бы, насколько на это сейчас похуй. Меня с каждой секундой всё сильнее в клочья рвёт всей этой яростью, которую прямо-таки необходимо выплеснуть.

И подходит для этого только один человек во всём этом долбанном мире.

Слышу, как отворяется дверь гостиничного номера, и сердце начинает отбивать безумный ритм где-то в горле. Поверить не могу, что это реально происходит… И упорные глубокие вдохи-выдохи ни разу не помогают. Никогда ещё не испытывала такого волнения.

Боже… Боже-Боже-Боже!

Поверить не могу, что всё происходящее организовал папа. Вот реально… В голове не укладывается. И как вообще додумался? Ещё и до последнего скрывал!

Но вот передо мной уже вошедший в номер Саша в привычном чёрном, с этим своим шарфом-платком с черепами, такой же взъерошенный и с ярким взглядом, как обычно. Такой у него угрожающий вид… Но глаза лихорадочно горят, заставляя моё сердце пропустить удар. Похоже, папа рассказал всё и Саше… Сюда он шёл не убивать моего несуществующего богатого мудака-ухажёра.

Столкновение наших с Коноваловым взглядов не длится долго, но я всё равно не понимаю, каким чудом умудряюсь выдержать этот зрительный контакт.

Саша ничего не говорит, да и мне не даёт. Просто резко приближается, на что я скорее инстинктивно отступаю, пока не чувствую, как упираюсь голенями о широкую кровать.

На неё и падаю. Ну или меня укладывают… Саша нависает надо мной, держась на одних кулаках. Смотрит почти диким взглядом, из-за чего воздух между нами мгновенно становится электризованным.

Хотела бы я всё-таки знать, что там наговорил Коновалову папа…

И про это ничего сказать не могу, да и не успеваю. Саша меня целует. Сразу, рывком наклоняясь. Напористо, жадно, словно и не приемля какую-либо мою попытку отстраниться. Впрочем, таковой нет… Я не ожидала, но сопротивляться просто не способна. Да и смысл теперь?

Глупо отрицать, что я давно этого хотела. И желание целоваться с ним только нарастает, когда мы уже это делаем. Вот вроде бы знакомый механизм: губы, язык, слегка даже зубы… А с ним по-особенному почему-то. И волнительно, и приятно. Даже не замечаю, как мои руки притягивают Золотова ближе, так, чтобы мы максимально чувствовали друг друга. Тело к телу…

У него стоит. Да и у меня между ног требовательно сладко тянет. Кажется, мы оба понимаем, к чему всё ведёт…

Но при этом не спешим. Язык Саши всё ещё хозяйничает у меня во рту, стремясь побывать, кажется, везде. Я правлюсь под весом мужского крепкого тела, сходя с ума от желания ощутить его сильнее. Вот уж не думала, что смогу такое испытывать… Всегда считала, что какие-либо инстинкты, которых не могу контролировать — ни разу не моя тема.

Но ведь сейчас отступает всё на задний план. Моя неловкость перед Сашей за поступок отца, смущение за наше общее разоблачение, сложность каких-либо наших взаимоотношений… Ничего не имеет значения, кроме его губ на моих губах.

В неожиданный момент он всё-таки отстраняется, снова поднимаясь на кулаках и глядя мне в глаза. Не знаю, что видит в них, но в его буквально-таки полыхает пламя.

— Значит, была готова бросить универ ради меня? — с наслаждением проговаривает, слегка нажимая пальцем мне на нижнюю губу.

А я и ответить ничего не могу, всё ещё не веря, что всё это не сон. И спровоцировано происходящее моим же отцом!

А началось в тот день, когда я пришла выговаривать ему за то, что приставил ко мне Коновалова контролировать. Уж не знаю, в какой момент моих возмущений он понял, что мне Саша небезразличен, где я спалилась, ещё сама в полной мере всё это толком не признавая. Но после этого папа выдвинул мне ультиматум: либо я перехожу в другой универ, либо он сделает всё, чтобы Коновалова оттуда выпереть и сослать как можно дальше. Типа на его будущее пофигу вообще.

Я не представляла себя, идущей по условиям папочки. Я боролась за этот универ, зубами выгрызала возможность быть там и даже мысли не допускала, что могу оттуда уйти.

Раньше. Но в момент, когда папа выдвинул такое требование, я не сомневалась в решении. Сказала, что уйду, раз он так настроен. Да, до этого пыталась переубедить, но когда упёрся, выбрала не себя, а Сашу. Объясняла себе это тем, что у меня возможностей полно, а у него вряд ли представятся хорошие шансы по жизни. Но то, как легко мне далось это решение… Насколько не было сомнений…

Папа сказал мне подумать, вот я и не ходила в универ. А потом, убедившись в догадках о моих чувствах, отцу приспичило проверить, достоин ли их Коновалов.

И Саша пошёл проверку… Был готов рискнуть всем, чтобы спасти меня. Но папа направил его по другому адресу — где ждал сам и рассказал всё, судя по всему. А мне велел ждать в этом номере, толком не сказав, чего. Потом только скинул сообщение.

Фееричный, блин, план. Даже не знаю, что чувствовал Коновалов, направляясь чуть ли не на погибель.

— Ты был готов на куда большее, — наконец обретаю дар речи. — Извини за это… Я не знала о проверке отца.

Саша слегка напрягается, видимо, вспоминая свои эмоции на тот момент. А может, даже проживая их снова… У меня сердце пропускает удар.

— Это было жёстко, но в конечном итоге того стоило, — хрипло проговаривает Коновалов. — Прям сразу все проблемы решились. В том числе и с, как я понимаю, его одобрением.

— Одобрением чего? — зачем-то спрашиваю совсем уж тихо, почти одними губами.

— Наших отношений, — без единой заминки заявляет Саша и снова целует.

Первой тяну его футболку, на что Саша, прервав поцелуй, быстро стягивает её с себя. Шрамов, кажется, чуть меньше, чем раньше… А тело такое рельефное, прямо-таки пышет силой и волей, с которой над ним работали. Татуировка на всю руку на этот раз обретает больше очертаний: кажется, эти узоры напоминают большого чёрного змеевидного дракона. Хотя и непонятно, да или мои ассоциации… В любом случае, мне не до осмотра татушки.

Веду пальцами по мужской груди, наслаждаясь твёрдостью мышц. Саша дышит тяжелее, на мгновение прикрывает глаза, и от этого чертовски горячо. Я ведь ничего особенного с ним не проделываю, а реагирует так ярко.

Садится резко, чтобы взяться за края уже моей кофты. Только в отличие от своей футболки, не снимает её быстро: плавно так, обнажая кусочек за кусочком моей кожи. И ложится снова, так, чтобы лицом быть на уровне с моим всё более обнажаемым телом. Его дыхание чуть выше моего пупка… Кончик языка слегка щекочет там. Потом губы цепляют кожу выше, где я тоже уже обнажена… Наверняка Саша видит, как я мелко дрожу.

Всё ещё поверить не могу, что это действительно мы. В постели гостиничного номера, который нам организовал мой же отец.

Поднимаю руки, потому что Саша снимает с меня кофту на этот раз полностью. Я в одном лифчике остаюсь. А он поднимается с кровати, чтобы раздеться и дальше. Снимает штаны, кивает на мои. Сглотнув, выполняю молчаливое требование. И вот я уже в одном белье, а Саша только в трусах, которые красноречиво выдают его возбуждение.

Так и хочется потрогать этот твёрдый мощный стояк…

А Саша буквально облизывает меня диким голодным взглядом, от которого у меня разве что пальчики на ногах не сгибаются. Мне определённо нравится, как Коновалов на меня смотрит. А между ног уже пульсировать начинает от одной только мысли, что взглядом он не ограничится. Вот-вот, и я буду ощущать его в себе.

А ещё больше не придётся подавлять это желание. Я словно получила на него все права по факту одного только поступка, совершённого Сашей. Сильно сомневаюсь, что кто-либо ещё на свете стал бы вот так рисковать всей своей жизнью ради меня.

И вот он снимает трусы, словно уловив мой наверняка жадный взгляд на его член.

— Отсоси мне, золотая девочка, — хриплый властный голос Саши творит со мной что-то странное.

Скажи мне кто-то ещё несколько дней назад, что буду трепетать от таких вот слов, да ещё сказанных Коноваловым — в лучшем случае бы закатила глаза. Но сейчас… Смотрю в его затуманенные глаза, и меня конкретно так ведёт. И подчиниться настолько хочется, что между ног совсем влажно.

Я, оказывается, хочу, чтобы Саша меня брал, как ему только вздумается. Меня прёт от мысли, что не станет со мной церемониться.

Ползу по кровати на коленях, останавливаясь так, чтобы лицом перед его членом быть. Саша ещё стоит у кровати, и шумно так сглатывает. Кладёт руку мне на голову.

— Это гораздо круче, чем я представлял, — потрепав мне волосы, заявляет. — Даже в самых смелых фантазиях ты не была такой послушной сразу.

Тянусь к члену, высовываю язык, касаясь им головки. Саша на это закрывает глаза, а я усмехаюсь. Обдав дыханием член, заявляю на грани шёпота:.

— Не обольщайся… Я лишь делаю то, что сама хочу.

Не знаю, собирался ли Саша на это что-то ответить, но шанса на это я ему не даю. Провожу языком по стволу, придерживая тот рукой. Горячий такой член… Твёрдый. И красивый.

— Мхм, — только и выдавливает Коновалов, а его пальцы уже сжимают мне волосы.

Довольно чувствительно, но это скорее заводит. Обхватываю губами головку и поднимаю взгляд на Сашу. Его глаза закрыты, голова чуть запрокинута. Кажется, ему кайфово, и от этого у меня тоже как простреливает между ног. Начинаю двигать головой, параллельно шевеля и языком. Слышу сдавленный стон в ответ на свои старания.

Не думала, что это может быть так приятно для обоих… Но даже когда Саша надавливает мне на затылок, я с не меньшим кайфом беру глубже, закрывая глаза.

— Вау, — с наслаждением сипло выдавливает Коновалов. — И так, значит, можешь.

В ответ я зачем-то постанываю прямо через член. Саша уже обеими руками берётся мне за голову, подаваясь бёдрами навстречу. А я наслаждаюсь даже этим: тем, как он то даёт мне контроль, то берёт его сам. Вот уж открытие: мне, оказывается, в кайф угождать. Причём не кому-нибудь, а Саше Коновалову, которого ещё в начале года считала чуть ли не врагом.

Как незаметно всё изменилось… И вот я уже заглатываю его член, ускоряя темп и самостоятельно.

— Блять, — ругается Саша. — Я так кончу…

Не то чтобы это угроза… Мне даже хочется, чтобы он это сделал: пусть и так, в самом начале, не подобравшись к основному. Но Коновалов, видимо, не согласен. Отстраняет меня: мягко, но настойчиво.

Смотрю на него, дыша вслух и не особо соображая. И, видимо, вид у меня растерянный, потому что мне хрипло поясняют:

— Трахнуть тебя хочу.

Тело тут же отзывается сладкой дрожью на эти скорее грубые слова. Снова ложусь на кровать, попутно снимая трусики. Принимаюсь уже за лифчик, когда Коновалов снова оказывается надо мной.

— Ноги шире, — на грани шёпота велит Саша, на что у меня сбивается дыхание.

Подчиняюсь, глядя, как на это вспыхивают его глаза. Он наклоняется так, чтобы повести носом мне по шее, потом языком, а потом и губами прихватить.

— Какая ты кайфовая, — уже совсем шёпотом заявляет Саша, посылая мне горячие мурашки по телу от его голоса.

Губами опускается ниже, покрывая меня поцелуями разной интенсивности. Даже ключицы не обделяет внимание, щекоча их языком. На груди останавливается чуть дольше, прихватывая губами соски. Постанываю, цепляясь то за его плечи, то за постельное бельё подо мной.

Дурею от его жадных действий, сопровождающихся порой такими нежными поглаживаниями, что почти благоговейными. Саша ведь в любой момент может просто ворваться в меня — я давно готова, а он явно жаждет. Но вместо этого распаляет нас обоих сильнее, откровенно наслаждаясь моим телом.

Вот его палец уже у меня на клиторе. Кружит по нему, заставляя меня выгибаться всем телом. А потом Саша так вообще опускается, касаясь его языком.

Несколько раз скользит им то вверх, то вниз, то в стороны. То мягким, то давящими движениями. Задыхаюсь от переизбытка ощущений, дрожа уже куда более ощутимо. Из рта сами собой срываются всё более громкие стоны.

— Такая влажная, — на этот раз Саша говорит в голос, без какого-либо шёпота. — Хочешь меня, да?

Только и могу, что с силой кусать губу, потому что его палец всё ещё на клиторе. И это всё ещё чертовски горячо и головокружительно.

— Скажи, — настаивает Саша.

И снова поднимается так, чтобы поцеловать в губы. Глубоко, жадно, пропитывая меня моим же слегка солоноватым вкусом. При этом его пыльцы властно держат меня за шею, на что я не сдерживаю стона прямо через поцелуй.

Безумие какое-то… Пусть не кончается.

— Да, — выталкиваю, когда наши губы разъединяются, а взгляды сталкиваются. — Я хочу тебя.

Саша ухмыляется. А потом поднимает свои штаны, чтобы вытащить оттуда упаковку презервативов.

Ну конечно… После разговора с отцом уже знал, куда пойдёт и к кому. Божечки… И почему краска смущения заливает мне лицо при мысли об этом? И это после того, что уже было!

Смотрю, как Саша освобождает презерватив из упаковки. Быстрыми такими, привычными движениями.

Надевает его тоже быстро сам — я даже не успеваю предложить свою помощь. Впрочем, сейчас и не до таких игр — между ног изнывает от желание почувствовать этот член во мне как можно скорее.

И вот оно… Резкое глубокое движение, сопровождаемое нашими синхронными стонами. Закрываю глаза, погружаясь в ощущение. А потом обхватываю Сашу ногами, требовательно притягивая сильнее, чтобы был максимально во мне.

Тут же начинает двигаться. И гостиничный номер заполняется шлепками тела об тело, шумным дыханием и прерывистыми стонами. То моими, то его.

И как же заводит, что Саша тоже не сдерживает звуков удовольствия. Такие горячие они. Заводят ещё сильнее, настолько, что вот-вот кончу.

— Как же в тебе… — хрипит он, впиваясь в меня всё более грубыми и размашистыми толчками. — Варя…

— Дааа, — вторю ему, подмахивая в ответ.

— Видела бы ты себя сейчас, — сипло проговаривает Саша, глядя мне прямо в глаза абсолютно потемневшим взглядом.

Да я представляю… Если у меня хотя бы вполовину такой жадный и наслаждающийся вид, как у него — то это зрелище уж точно стоит видеть. Но пусть оно достанется только ему, мне хватает своего.

Саша снова меня целует, глубоко, яростно, одновременно делая движения внутри. Чуть более плавные, позволяющие прочувствовать сантиметр за сантиметр проникающего в меня члена. Сама поддерживаю зрительный контакт, когда Саша снова чуть отстраняется, чтобы сильнее вколачиваться в меня. Меня прёт видеть, какой у него всё более дикий от желания взгляд. Ощущать, как Саша заводится только сильнее от того, что уже берёт меня.

Скоро уже срывается на безумный темп. Поднимает мои руки своими, вколачивая в постель всё более быстро и глубоко. Закрываю глаза, проваливаясь во всё более острые ощущения. Я даже не думала… что это может быть так остро. Была уверена, что у меня только клиторальные оргазмы, которые лучше всего получить душем, а не с помощью какого-либо мужчины.

Несколько минут, и меня прошибает мощной волной такого нереального кайфа, что стону в голос и, кажется, матерюсь. А ещё, высвобождая руки, царапаю Саше спину, что понимаю даже не сразу. Какой-то дикой становлюсь, мало контролируя свои действия и заводясь от этого только сильнее. А он продолжает рьяно двигаться во мне, догоняя и собственный кайф. Этим увеличивает и мой. Буквально хнычу от переизбытка ощущений, от этой гиперчувствительности, выносить которую даже тяжело. Но, поймав взгляд Саши перед тем, как закрыть глаза, я умудряюсь расслабиться и отдаться этим ощущениям.

Чтобы в следующую секунду затрястись в таком оглушительном оргазме, что буквально чудо какое-то оставаться в сознании. Не знаю, сколько времени проходит, пока я пребываю словно и не здесь и здесь одновременно.

Подмечаю, что Саша выходит из меня, снимает презерватив и обнимает, ложась рядом. Утыкается мне лицом куда-то в изгиб шеи. Чувствую его пальцы, перебирающие мои волосы… Тяжёлое дыхание тоже. Оно мурашит мне кожу.

— Никогда такого не испытывал, — сиплым шёпотом давит Саша.

И у меня горячие вибрации по коже и от его тембра, и от слов.

— Это чего именно? — надо же, мой голос звучит ещё более хрипло, чем его.

Ну неудивительно, после таких-то стонов… Удивительно скорее то, что он у меня вообще есть.

Саша поднимает голову, и мы смотрим друг на друга. У меня сердце сжимается — впервые вижу его таким безмятежным и счастливым. Даже не думала, что Коновалов может таким быть. Сейчас у него как будто и шрамов всех этих нет, и прошлого явно тяжёлого и мрачного не было. Такой… максимально человечный и живой.

— Ни чувств таких, ни кайфа от обладания кем-то, — кажется, он даже взвешивает слова, прежде чем ответить.

«Обладания кем-то»… В любое другое время я бы поморщилась формулировке. И от любого другого, пожалуй, тоже.

Но, похоже, любое выражения неравнодушия Саши заставляет меня непривычно трепетать. А приятному томлению разливаться в теле.

— Ну ты тоже для меня особенный, — с коротким смешком легко признаюсь, коротко поцеловав его в губы.

Саша скользит довольным взглядом мне от лица по всё ещё голому телу.

— Значит, теперь мы парочка, — подытоживает, не спрашивает.

Но что уж там… Что есть, то есть.

И это мы подтверждаем действиями уже скоро, когда вместе идём в ванную. Ласкаемся под струями душа, более плавно и размеренно изучая тела друг друга. Новые оргазмы… Ужин в номер…

И наверняка, засыпая, я не одна мысленно благодарю папу. Хоть всё ещё с трудом верю, что он на такое пошёл, и что всё это действительно происходит в моей жизни.

Просыпаюсь от запаха цветов. Такой приятный… Розы? Пионы? Что-то другое?

Мммм, всё-таки розы, но особенные такие, большие — французские, кажется. Саша как раз ставит их в вазу. И когда только успел заказать? Насколько раньше проснулся? Сколько вообще сейчас времени? И с каких это пор Коновалов такой романтик?

Сотни вопросов заполняют голову, пока я просто смотрю, как Саша возится со цветами. Объёмный букет… Приятно.

— Здесь была ваза, — уточняет Саша, поймав мой взгляд. — А я выяснял, мы в этом номере будем ещё пару дней. Твой отец, видимо, решил устроить нам романтичные выходные.

— Не он один, — усмехаюсь, кивая на букет.

— Захотелось подарить тебе цветы, — Саша мимолётно отводит взгляд. Не знала бы его, решила бы, что он испытывает что-то вроде смущения.

И это ну очень мило. Поднимаюсь с кровати, шагая к нему, зачем-то заворачиваясь в одеяло. Я, конечно, совсем не стесняюсь своего тела, особенно, после вчерашнего — но стоит умыться, прежде чем провоцировать нас обоих на повторение вечера и ночи.

— Только предупреждаю: это не значит, что я резко стал идеальным, — неожиданно серьёзнее добавляет Саша. — Я — всё ещё я, понимаешь? — ловит мой взгляд, удерживает своим.

Словно ожидает чего-то… Хоть и утверждает по большей части, но не так уж уверенно, видимо, как кажется.

— Более чем, — легко заявляю, подходя к цветам и с удовольствием вдохнув их запах. — Я даже больше скажу: что бы ты ни делал, идеальным тебя не воспринять.

— Без шансов, значит, — усмехается Саша. — Но ты ведь всё равно со мной.

— Ага… — провожу пальцами по нежным лепесткам.

— Докажи, — внезапно говорит Коновалов.

Неожиданное такое требование… И ведь Саша кажется особенно серьёзным, когда говорит его.

— Мне казалось, мы уже друг другу всё доказали вечером и ночью, а то и раньше, когда папа задвинул все эти темы, — с мягкой усмешкой проговариваю, садясь на стол и поправляя на себе одеяло.

Саша скользит мне по телу взглядом, который становится всё темнее. Ммм, завораживающее зрелище.

— Это да, — при этом всё-таки отвечает, хоть и ощутимо хрипло. — Но так мы доказали друг другу, что неравнодушны. А вот про будущее… Ты готова быть со мной по-настоящему, так, чтобы каждый об этом знал?

— Да ты ненасытный, — издаю смешок, хотя от собственных же слов внизу живота горячее томление сразу. Ещё и Саша так смотрит… — Готова, конечно.

Внимательный у него такой взгляд. Глубокий. Прямо-таки чувствую, что внутри у него что-то сидит, волнующее его. Но что может после всего, что уже было?..

Да, моя предполагаемая жертва не такая, какая его для меня — но ведь тоже весомая. Я уверена, что Саша понимает, сколько для меня значит учиться в универе, в который поступила сама, без помощи отца. И дальше двигаться исключительно самой.

— Просто в универе ты явно не хочешь, чтобы нас видели вместе, — поморщившись своим же словам, давит Коновалов.

Явно непросто они ему даются… А у меня сердце пропускает удар. Замечал, значит. Ну надо же…

Но то было, когда я решила сторониться Сашу. И по большей части из-за этого не хотела, чтобы нас видели вместе. Потому что не желала связывать себя с ним ни в мыслях, ни как-либо ещё. Разговоров таких не хотела, провокаций. А он решил, что я его стыжусь? Просто потому, что мы как из разных миров?

Неожиданно, учитывая, что я думала, что Саша из тех, кому вообще нет дела до чьего-либо мнения. Но, видимо, в глубине души он куда более чувствующий, чем кажется со стороны.

Ловлю себя на мысли, что буду рада узнавать его всё глубже и глубже. Даже трепет какой-то при этом испытываю.

— Просто в универе было прятаться за спинами других от собственных назревающих чувств, — поясняю легко, и сама удивляясь, как наиболее подходящая причина сама лезет в голову.

Ведь правда же… получается. Хоть я и не сознавала её сразу.

— Это каких? — усмехается Саша, а я уже подмечаю довольный блеск в его глазах. — И пойдём тогда в универ в понедельник вместе?

— И сядем вместе, и вообще вместе будем, — подтверждаю. — Хотя там и без того наверняка ходят разговоры с тех пор, как ты отпугивал от меня других парней.

— Кстати, да, — задумчиво цокает он языком. — Логично тогда, что ты не хотела подливать масла в огонь и поэтому тоже избегала светиться со мной на публике.

— Ну да, — соглашаюсь, чувствуя, что мы реально замяли тему. — Я ведь тогда не собиралась… точнее, даже не думала, что у нас что-то серьёзное может получиться.

— Понимаю, что поводы думать иначе у тебя были, — кивает Саша. — Но теперь ты только и будешь, что убеждаться в том, что мы максимально подходим друг другу.

— Да я как бы уже, — отдаю себе отчёт, что на этот раз моя ухмылка получается скорее ласковой. И Саша так смотрит… как заворожённый. — После вчерашнего других доказательств мне не нужно. И кстати… хочешь, прямо сейчас поставим в соцсетях друг друга как пару?

— А хочу, — Саша подходит так, чтобы пристроиться у меня, сидящей на столе, между ног. — И даже не буду делать вид, что весь такой независимый. Ты мне нужна. И я хочу обозначить всем, что ты моя.

Его слова разливаются во мне особенным теплом. И пусть в них немного есть сомнения — неудивительно же, парень из детского дома и привык сам всё вывозить. К любви как таковой мог и не готов быть вообще.

К любви… Я подумала именно это слово?

— Тогда сейчас, — чуть тише говорю и берусь за телефон, с которым встала, но потом отложила на стол.

Саша с азартом следит за моими действиями, а потом и сам берётся за телефон:

— Мне, кстати, тоже надо бы кое-что сделать. Попросить Дэна или Тоху присмотреть за моим котом.

— Твоим котом?

— Забрал себе рыжего. Слишком часто ошивался на моём районе и встречал меня из универа, — поясняет Саша, одновременно набирая сообщение. Видимо, кому-то из названных им друзей.

Символично… Рыжий котик обрёл дом, а детдомовский парень — меня. Оба пусть теперь чувствуют себя максимально нужными и любимыми.

Да, любимыми. Именно это слово. Мы вчера телами говорили об этом друг другу с Сашей, а что до слов — всё только впереди.

— Хочу с ним познакомиться, — улыбаюсь. — И с твоими друзьями тоже.

— Как раз в один день получится, потому что после того, как мы тут протусим выходные, я отвезу тебя к себе. А там будет кто-то из моих друзей, кто согласится побыть с котейкой.

Отвезёт к себе… Ну не навсегда же? Хотя даже эта мысль не вызывает ничего, кроме с трудом не расползавшейся новой улыбки. Даже не думала, что буду так быстро втягиваться во всё, что предлагает Саша.

— Или ты хочешь сначала в кошачий питомник?

Ну вот… Он про то сообщение Яны вспоминает.

— И это успеем, — пожимаю плечами. — Планов вообще много…

— И с каждой секундой их становится больше, — хрипло подтверждает Саша, а его взгляд настолько темнеет, что машинально опускаю свой на собственное тело.

Ну вот… Одеяло слегка сползать начало, пока я там в соцсетях свои отношения обозначала.

— Тогда давай начнём выполнять, пока их станет слишком много… — почти шепчу.

— Всё равно станет, — в губы мне проговаривает Саша. — Чем больше я тебя получаю, тем больше мне хочется. Уверен, что это вечно будет так работать.

Я, если честно, тоже… Когда его губы накрывают мои, вообще никаких сомнений не остаётся, что так и будет.

Да, у нас всё только начинается и нам ещё предстоит узнавать друг друга лучше, но мы уже через столько прошли и уже по-настоящему есть друг у друга. И это чуть ли не самоё главное и важное ощущение в моей жизни.