— Чашечку кофе? — спросила я, улыбаясь как можно дружелюбнее.

Двое мужчин, которые до этого тихо переговаривались, резко замолчали, глядя на меня как на привидение. Один из них даже перекрестился и сделал пару шагов назад. Наверное, это нормальная реакция, когда встречаешь девушку в полночь на кладбище, которая сидит в свежевырытой могилке и предлагает кофе.

Но что я могла сделать? Кладбище для некроманта — место пополнения силы, особенно в темные-претемные ночи, когда не видно ни зги, а потому легко не заметить вырытые под будущие могилки ямки и оказаться прямо на дне. Обычное дело для некроманта — мы все время от времени сюда падаем, даже в самом базовом курсе или простом учебнике под большим восклицательным знаком стоит предупреждение брать с собой теплую одежду, магический термос с кофе, чтобы не мерзнуть и не засыпать. Не спать — это важно! Если с утра не предупредишь, что ты тут живой внизу, то и гробиком прибить могут, и закопать по незнанию. У простых людей не имелось привычки проверять дно могил на наличие вырубившихся от усталости или скуки некромантов. А сами некроманты живучестью и особыми магическими способностями, которые позволили бы им не помереть от удара или продержаться без воздуха несколько суток, увы, не обладали.

— Кофе на ночь вредно, — раздался равнодушный голос одного из мужчин.

— Не вреднее, чем прогулки по кладбищу в безлунную ночь, если вы не некромант, — вздохнула я.

Рядом со мной опустился небольшой белый огонек, мигом осветивший мое «пристанище»: вырытая яма под гробик, расстеленный плед, чтобы ничего не отморозить, я на пледе, а рядом со мной — магический термос и безразмерная сумка, из которой я доставала вторую чашку. Дорогих будущих спасителей угостить отменным кофе. Самостоятельно выбраться из ямы я не могла — приземлилась неудачно, немного подвернув ногу.

— И чем же вредны ночные прогулки на свежем воздухе? — спросил мужчина.

— Испорченной нервной системой, — хихикнул второй — тот самый, что недавно крестился. — Встречи со странными неизвестными женщинами на кладбище не способствуют душевному здоровью.

— Почему же сразу неизвестная? Золотистые волосы, глаза... — огонек подлетел чуть ближе к моему лицу. — Глаза темно-зеленые, при магическом свете, поговаривают, изумрудные. Редкостная красавица, с какой стороны не посмотри. Истинная леди, которая даже во время прогулок по кладбищу не забывает про свой облик, выбирая корсет и платье, а не плебейские штаны или темную рабочую форму. И, подозреваю, новая преподавательница некромантии и глава факультета бытовой некромантии, Лиферия Ван Найтресс. Верно же? — Дождавшись моего кивка, мужчина вежливо склонил голову и произнес: — Темной ночи вам, прекрасная леди.

Высокий мужчина с комплекцией воина. Мой рост выше среднего, но возникло подозрение, что макушкой едва ли достигну его плеча. Черный длинные волосы, мужественное лицо и темные глаза, оттенок которых не распознать. Внешность броская, но понять лишь по ней одной, кто тут стоит, невозможно. Зато недюжинная магическая сила, темный плащ с характерной серебристой брошью, которую выдают лишь самым главным людям в академии магии, а также довольно неплохие мозги, позволившие быстро сориентироваться в ситуации, раскрыли личность этого человека.

— Ирвин Лестер Гроверхейс, темной ночи и вам, господин ректор, — улыбнулась я в ответ на приветствие мужчины и моего нынешнего работодателя, предложившего мне столь заманчивый контракт, что отказаться было выше моих не самых скромных сил. — Уж прошу извинить, что не могу поздороваться как следует.

— Да, большинство преподавателей все-таки приветствовали нашего ректора в приемной во время предварительного собрания... — мужчина многозначительно замолчал.

Ну да, того самого собрания, которое я пропустила, упав в могилку.

— Я не против некоторого разнообразия в моей жизни, Алистер, — заметил Ирвин, впрочем, по его голосу трудно было понять — раздражен он или обрадован. — Вы будете выбираться?

— Буду, — ответила я, потом, ничуть не смущаясь, добавила: — С вашей помощью.

— Простите? — удивился Алистер, глядя поочередно то на могилку, то на меня.

Ну, да, яма не слишком глубокая. В принципе, даже слабая барышня смогла бы отсюда выбраться без посторонней помощи. Если бы не случайно подвернутая при падении нога, то и я бы тут с пледиком и кофейком не куковала.

— Прощаю, — улыбнулась я мужчине, а после посмотрела на Ирвина: — Вытащите меня отсюда, пожалуйста, господин ректор. Я ногу подвернула, боюсь, самостоятельно...

— Еще одна? — воскликнул Алистер. — Это даже не смешно!

Ирвин же... посмотрел на меня сверху вниз, развернулся и пошел прочь от могилы. Так, стойте-ка, что тут происходит? Вы хотите сказать, что меня отсюда никто вытаскивать не собирается?! Я с надеждой посмотрела на спутника ректора. Но, увы, и этот мужчина не был джентльменом: он слегка презрительно усмехнулся и заявил:

— Если хотите завести какие-то отношения с ректором, то вам стоило выбрать более оригинальный способ. Вы уже третья девушка за сегодня, которая подворачивает ноги.

- Массовое проклятие? – уточнила я на всякий случай.

Я бы его почувствовала и уже давно развеяла, но вдруг? Эти современные маги так любят экспериментировать, что никогда не угадаешь, какая пакость из их подземных лабораторий случайно уползет к людям.

- Массовое помутнение рассудка у новых преподавательниц, жаждущих отношений с ректором, - ехидно ответил Алистер.

- И вы меня приписали к их числу? – спросила я, начиная опасаться.

Опасаться этого Алистера. Находиться в довольно уединенном месте с человеком, начисто лишенном какой-либо логики, очень страшно – вдруг заразно? Бр-р-р. Кто в здравом уме будет пытаться завязать отношения, падая в могилу и подворачивая ногу?! Не говоря уже о том, что кладбище пусть и рядом с академией, но навряд ли прельстит кого-то, кроме некроманта. И уж точно не ректора Ирвина. Кстати, где он? Я слишком много слышала от знакомых, чтобы усомниться в уме Ирвина Лестера Гроверхейса и посчитать, что он оставит меня тут на ночевку, когда с таким трудом добился моего согласия на преподавание.

- Увы и ах, - развел руками Алистер. – Не вы первая, не вы последняя, кто всеми правдами и неправдами пытается заманить господина Ирвина в брак, я уже на своем веку всего повидал.

Я еще раз посмотрела на этого человека. Очень невежливо спрашивать, глупый он или сумасшедший, конечно… Но мне так любопытно, в чем же причина, как удержаться-то?

- Алистер, не глупи, - сказал Ирвин.

Лестница, окутанная магией ветра, опустилась в могилку, а я улыбнулась и начала складывать свои вещи в сумку. Как я и думала – мой работодатель совсем не глупец, хоть и отказался от потрясающе вкусного кофе. Ну, будем считать, что ему не повезло.

- Лестница? Зачем лестница? – растерялся Алистер. – Разве вы… Стойте, если вы собрались ее вытаскивать, разве не проще магией? Господин Ирвин, а почему вы сами туда спускаетесь?

- Потому что мисс Лиферия Ван Найтресс подвернула ногу и не сможет самостоятельно выбраться оттуда, - ответил Ирвин, который уже стоял передо мной в вырытой яме.

Я едва не рассмеялась: бегающий около ямы растерянный Алистер казался мне весьма забавным. Бедолага, он и впрямь ничего не понимал. Я перевела взгляд на Ирвина: спокоен, собран, в чем-то даже безэмоционален. Впрочем, равнодушие полностью компенсировалось его галантным поведением и предусмотрительностью: не ожидала, что кто-то настолько хорошо знает особенности некромантов, чтобы позаботиться о комфорте.

Собрав сумку, я неловко привстала, опираясь на левую здоровую ногу. На правую даже не пыталась – болевой порог у меня низкий, проверять, упаду ли я в обморок подобно кисейной барышне, не было ни малейшего желания. Так, Ирвин мне руку подаст или…

Или.

Господин ректор, под удивленный вздох Алистера, поднял меня на руки как принцессу. Это что-то новенькое. Впрочем, судя абсолютно равнодушному лицу, все действия Ирвина продиктованы необходимостью, а не чем-то еще. Я мысленно выдохнула от облегчения и позволила себя нести. Удобненько. И надежно: Ирвин поднялся наверх по лестнице со мной на руках, не использовав ни капли магии в процессе. Слухи не врали: он действительно не только в прекрасной магической форме, но и в физической.

- Ч-ч-что вы делаете, господин? – отошел от ступора Алистер. – Вас приворожили? Околдовали? Что вы делаете?! Это девушка, очень красивая незамужняя девушка, вы ее несете на руках!

- Пф-ф-ф, - я даже не пыталась сдержать смех.

- Да, я знаю, что несу девушку на руках, - невозмутимо ответил Ирвин. – Алистер, прекрати говорить глупости. Их стыдно слушать. Конечно, опыта у тебя мало, ведь ты закончил академию всего два года назад, но ты мой секретарь, хотя бы базовый курс магии ты должен знать!

- Эм… При чем тут базовый курс магии?

- При том, что если бы его знал, помнил раздел про некромантов, то сейчас бы не задавал глупых и неуместных вопросов, вроде того, почему я принес лестницу, а не поднял мисс Лиферию магией. Кстати, госпожа Лиферия, пока я несу вас в лазарет, не расскажете уважаемому Алистеру немного о некромантах? Тогда он прекрасно поймет, почему я сделал то, что сделал.

- Разумеется, - ответила я. – Хотя вы должны нести меня очень медленно, чтобы я успела рассказать о некромантах все базовые вещи. Я вижу, что у этого молодого человека очень и очень большой пробел в знаниях.

- Прежде, чем вы успеете надумать лишнее, скажу. Алистер заканчивал не мою академию, а одну из столичных. Заверяю, в моей академии ученики с такими знаниями остаются на второй год. – Ирвин держал меня на руках и достаточно быстро шел в сторону академии. Его глаза иногда сверкали золотистым – магия позволяла видеть в темноте и уверенно огибать все препятствия. Вот уж кто на дне могилы не окажется. Ну, по крайне мере, живым. Завидно!

- Не сомневаюсь, - я кивнула.

О строгости экзаменов – как итоговых, так и промежуточных – в Приграничной Академии Магии под управлением Ирвина ходили легенды. Некоторые выпускники даже шутили, что после учебы работа им показалась затяжным отпуском. Мне довелось пару раз пересечься с ними по работе, так что я точно могла сказать, что магическое образование в Приграничной Академии – это не шутка. Но по-другому и быть не могло, если учесть кто академию создал и как проводился набор будущих магов.

- Мои знания не настолько плохи, иначе бы меня не взяли на эту должность. Но вы же знаете, что некромантов… некроманты…

Ага, знаю. Нынче некроманты настолько редки, что, если не брать во внимание академии, то встретить их труднее, чем единорога около домов удовольствий. Да-да, единороги не только в легендах предпочитают юных непорочных дев и дремучие леса.

- После тех событий некромантов осталось очень мало, - сказал Ирвин. – Но от этого их влияние и важность ничуть не уменьшилось.

- Я понял, прошу извинить, обязательно выслушаю лекцию госпожи Лиферии.

- И?..

- И схожу на пару вводных занятий, чтобы заполнить пробел в знаниях, - отчитался Алистер. – У нас же всегда новые преподаватели дают вводные занятия по своей специальности.

Вот так он куда больше похож на исполнительного секретаря.

- Итак, почему же уважаемый ректор не использовал магию, есть догадки? – спросила я.

- Магия на вас не действует? – предположил Алистер.

- Почему же? Вполне себе действует. Но, в лучшем случае, процентов на шестьдесят от стандартной. И чем выше уровень некроманта, тем меньшее влияние на нас оказывает магия, - я на секунду замолчала.

Как бы без лишнего пафоса и погружения на пять-шесть часов в тонкости некромантской силы объяснить, что на меня сила подействовала бы едва ли на процентов десять? Помог Ирвин, который прямо заявил:

- Если к мисс Лиферии применить магию, то где-то пять шестых или больше расходуется в пустую, а одна шестая подействует. Слабый маг не сможет применить магию к госпоже.

- Но вы ведь сильнейший маг, - возразил Алистер.

- Верно. Магии у меня хватает. Но если воздействовать магией такой интенсивности, то любой человек, некромант в том числе, будет испытывать жуткий дискомфорт, даже боль. Если можно этого избежать, всего лишь сходив за лестницей, то разве так не проще? – хмыкнул Ирвин. – Не все вопросы можно и нужно решать магией. У тебя ведь есть руки, ноги и голова на плечах.

Вроде бы Ирвин отчитывал, но походило на наставления доброго учителя. И Алистер, несмотря на некоторый гонор, принял эти замечания без всякого сопротивления.

- Понял. Но это не отменяет того… - Алистер запнулся. Ага, понимает, что ректор полностью на моей стороне. – Сегодня уже третий случай! Ну как так, чтобы на кладбище, подвернуть ногу и прямо случайно перед нашим приходом. Не может такое быть совпадением, не может.

Вот же упрямое дурачье! И его ни капли не смущает, что я это все вынуждена выслушивать от какого-то неизвестного мага, два года назад закончившего академию?!

- Конечно, не случайность и не совпадение, - кивнул Ирвин.

- Э?

- Алистер, я же говорил, что мы идем на кладбище кое-что проверить, - тяжело вздохнул Ирвин.

- Мы что, шли проверять, на пропала ли на кладбище наша новая преподавательница? – вздохнул Алистер.

- Точно. Некромантам не свойственно опаздывать, вне зависимости от их личности. Пропустить учительское собрание по прибытии? – Ирвин замолчал всего лишь на секунду, но я успела сказать:

- Невозможно. Высшая степень неуважения к себе и другим.

- Точно, - кивнул Ирвин. - Если некромант опоздал, скорее всего, случилась какая-то неприятность. А где только-только прибывший некромант может найти себе неприятность? С самой высокой вероятностью - на кладбище.

Я аж похлопала в ладоши – вот это знание нашей некромантской сути! Браво! Только в одном Ирвин все же ошибся. Найти себе неприятности некромант мог абсолютно везде, а не только на кладбище. Мы в этом редкостные мастера, других таких и не найдешь.

- Это, кстати, косвенно вписывается под третий закон магии. На незнакомом месте любого мага тянет к источнику силы, - вставила я.

- Я знаю, я же не ученик уже… - начал Алистер, а потом резко осекся – то ли под моим осуждающим взглядом, то ли из-за Ирвина. – Я не ученик, но на ваши вводные уроки схожу, ха-ха.

И столько неловкости было в этом смехе, что сразу становилось понятно: ректор умудрился отчитать одним взглядом. А-а-а, ну почему я могу видеть исключительно подбородок Ирвина? Подбородок, конечно, очень даже неплох, но выражение лица интересовало меня намного больше! Я бы тоже хотела так воздействовать на людей: чтобы посмотрел – и они со всем согласились, даже с тем, что ты еще озвучить не успел! Но, увы, кроме взгляда тут роль еще играла и специализация. Кто в этом мире вообще бы боялся некромантов-то? Даже самые малые дети знали, что некроманты самые что ни есть чудаковатые и безобидные маги. Если, конечно же, не пытаться нас убить. Безобидность и беззащитность – это слишком разные понятия.

- Да, будет полезно. Если сейчас что-то не понял, то поймешь на занятии, потому что мы закончили и времени читать лекции больше нет, - заметил Ирвин, вокруг которого взметнулся ветер, чтобы открыть огромные ворота академии.

Впечатляющая по силе магия. Но куда больше восхищал контроль: использовать столько силы и не задеть на мне даже волоска! Лет пять назад я бы точно попросила у него тренировочный бой. Победить не победила бы, но наверняка многое для себя вынесла.

- И почему вы не подозревали мисс Лиферию в матримониальных планах тоже узнаю? – спросил Алистер, правда, уже без сарказма.

Что за странная сосредоточенность на чужой личной жизни?

- Тогда вам нужны занятия по логике и светские хроники за последние пять лет. Популярность мисс Лиферии у противоположного пола чрезвычайно высока, в подобных уловках нет нужды.

Если бы меня не несли на руках, я бы точно заерзала. А так оглядывала окрестности академии, демонстрируя высшую степень заинтересованности в небольших магических фонтанчиках, скамейках и дорожках из светящегося теплым золотистым цветом камня.

Да-а-а, неожиданность: никогда бы не подумала, что мой работодатель читает светские хроники. Эта определенно не та часть информации, которой я бы хотела поделиться с коллегой.

- Но и ваша тоже, - фыркнул Алистер.

- Предположу, что королю Регленда, принцам двух южных стран и королю-консорту Восточного Альянса я не ровня в плане женского внимания. И, предвосхищая твой вопрос, они сделали леди Лефиреи предложение, а она им отказала. Надеюсь, что этого достаточно, чтобы больше у тебя не возникало никаких лишних мыслей, - в первые за все время в леденяще-спокойно голосе проявилась угроза. Или вернее назвать это предостережением?

Впрочем, сейчас меня больше всего волновало, что эти слухи докатились даже до столь отдаленного места, как Приграничная Академия. Не хотелось бы получить клеймо сердцеедки еще до знакомства с другими преподавателями и учениками. К тому же, все эти предложения руки и сердца я получила вовсе не потому, что те высокопоставленные особы в меня влюбились без памяти. Дело было в обыкновенной выгоде. Некромантов нынче и впрямь очень мало, а тех, кто на виду и не прячется где-то подальше от этого бренного мира, днем с огнем не найти. А если уж о моей силе поговорить, то даже удивительно, что всего четыре венценосные особы предложили мне брачный союз.

- Прошу прощения, кажется, я перешел черту, леди Лиферия, - сказал Алистер, улыбнувшись мне виновато.

Так, ладно. Признаюсь, надо было размышлять на тему сумасшедший он или просто странный, глупый бы не признал свои ошибки так легко. Хотя…

- Что ж, тогда подготовь к завтрашнему утру все списки студентов, которые посмели опоздать на вводную лекцию в первый учебный день, а я отнесу мисс Лиферию в западную лечебную часть.

- Но разве сегодня дежурит не восточное крыло? – пробормотал Алистер.

- И списки документов по полевой практике для первокурсников.

- А не рано ли?

- И помоги сделать профессору Лине магические круги для призыва элементалей, у нас слишком много элементалистов в этом году.

- А разве это не слишком много дел?

- Для того, кто задает столько лишних вопросов – в самый раз, - невозмутимо ответил ректор.

И пока Алистер уныло поплелся куда-то вправо, Ирвин внес меня прямо в центральный холл академии. Фух, хорошо, что ночь и комендантский час для юных магов, в коридорах пустота, иначе от слухов мне не отделаться!

А академия внутри получше, чем снаружи. Я-то заглядывала сюда всего на минутку: забежала в учительское крыло проверить, доставили ли мои чемоданы, а после сразу же умчалась на кладбище, даже свою комнату не посмотрела. В конце концов, какого нормального некроманта спальня с удобствами будем интересовать больше, чем близлежащее кладбище? Ни-ка-ко-го!

Разумеется, и саму академию не рассматривала. Зато сейчас можно было с удобством вертеть головой, разглядывая и однотонные ковры под ногами, и картины на стенах, и небольшие зоны отдыха с диванчиками и столиками. Хорошо, действительно очень хорошо. Без лишней помпезности, но уютно, все необходимое есть. А для академии, которая содержалась исключительно за счет средств выпускников и, подозреваю, самого ректора, вообще отлично.

Меня несли минут десять, пока не добрались до того самого лазарета. Ирвин магией открыл дверь, шагнул внутрь, и нас накрыла темнота. Упс, кажется, Алистер был прав – в этом лазарете точно никто не работал. И теперь уже мне хотелось задать лишний вопрос – зачем Ирвин принес меня именно сюда?

– Я хотел поговорить наедине с вами, мисс Лиферия, – сказал Ирвин, усаживая меня на кровать.

У меня задергалась бровь – неужели он читает мысли? Это ведь невозможно и абсолютно антинаучно и антимагично!

– Прошу извинить, если ошибся. Я посчитал, что мои действия вызвали недоумение. У вас слишком говорящее выражение лица, – ответил Ирвин.

– Я не против посмотреть и на ваше выражение лица, вот только…

Вот только вокруг непроглядная темень! Это нечестно. Не подсвечивать же мне пространство своей некроэнергией? Секунда – и в лекарской зажглось несколько прикроватных светильников. Эй, он точно мысли не читает? Я посмотрела на Ирвина. Можно было и не смотреть – все равно ничего на его лице не увидишь. Ну, кроме красоты и абсолютного спокойствия.

– Вы обычно лечитесь стандартными лекарскими мазями или алхимическими зельями? – спросил Ирвин, подходя к шкафчику и распахивая створки: все полки сверху донизу были заставлены лекарствами. Говорили, что столичная академия – самая щедрая и богатая. Но я бы поспорила. Эти баночки явно обошлись дороже, чем баснословно дорогая картина, висевшая в коридоре столичной академии. У всех разные приоритеты. И приоритеты Ирвина мне нравятся.

Магия на меня действовала очень слабо. В бою это неплохо, потому что магов можно не опасаться, но в реальной жизни доставляет множество проблем. И это, кстати, еще одна причина, по которой ни один некромант, даже самый глупый и бессмысленно влюбленный, не станет себе вредить – лечиться ему потом долго и неприятно. В критической ситуации сильный лекарь мог бы мне помочь, но все это аукнулось дичайшей болью. Так что мази или зелья, созданные не магически, а смешанным или иными способами подходили лучше.

– Обычно использую либо исцеляющие зелья из стандартного набора, либо мазь Клеорты.

– Мазь Клеорты поможет больше, – сказал Ирвин, доставая баночку.

Так, он же не решится нанести ее самостоятельно? Нет-нет, такой уровень вежливости меня напрягает. К счастью, Ирвин положил баночку рядом со мной, отвернулся и сказал:

– Когда нанесете лекарство, тогда и поговорим.

– А сейчас нельзя? – спросила я, расшнуровывая ботинок и аккуратно снимая его, чтобы еще больше не повредить травмированную ногу.

А все не так плохо, чуть опухло. Ноченьку тут отлежусь – и смогу ходить. Не по кладбищу пока, но по коридорам академии с мягкими коврами точно.

– Я не планировал занимать много вашего времени разговором. Это касается учебного процесса.

– Зато я не против поговорить подольше, – ответила я. – Уважаемый Ирвин Лестер Гроверхейс, у меня очень много вопросов к вам. К сожалению, задавать их в переписке я посчитала неразумным, а встретиться лично не выдалось возможности.

– Вопросы? Разве не разумнее было задать их до подписания контракта с академией? – Мне показалось, или в голосе Ирвина было удивление? Даже если так, мужчина даже не подумал обернуться, глядя прямо в стену.

– Это всего лишь бесполезная бумажка, – улыбнулась я. – И вам стоило назначить штраф за разрыв контракта раз в сто или в двести больше, чтобы меня этот контракт вообще волновал.

Разумеется, я так не думала. Контракты легко разрывать, когда ты маг без имени и особого прошлого, а когда ты Лиферия Ван Найтресс, то такое поведение бьет по репутации. В отличие от большинства некромантов я ей дорожила по многим причинам.

– Хорошо, давайте поговорим, – вздохнул Ирвин.

– Почему на место преподавательницы вы искали меня? Не некромантов в возрасте, которые имеют навыки преподавания, не тех, кто отвечает за создание обучающих пособий, а именно меня? Я даже не являюсь преподавательницей в полном смысле этого слова: всего лишь время от времени зачитываю лекции студентам и изредка даю индивидуальные уроки.

А еще я точно знала, что никому из некромантов больше не отправляли письма с приглашением на работу.

– Но это не отменяет вашего исключительного таланта как в некромантии, так и в преподавании, – возразил Ирвин. – Вы себя недооцениваете.

– Насчет исключительного таланта в некромантии спорить не стану, однако у вас уже есть преподаватель некромантии. Эост Сеттер. И пусть он не настолько силен, как я, но его способность обучать некромантии невероятна. Как преподаватель он гений. Он ведь не разрывал с вами контракт, он все еще работает.

– У вас хорошая информационная сеть.

– Разумеется. – Зачем отрицать факты? – Для меня странно уже то, что вам понадобилось два преподавателя некромантии в академии, ведь некромантов за последние годы больше не стало, набор не возрос, одного учителя более чем достаточно. А что уж говорить о Эосте Сеттере.

– Так зачем вам я? – Я разобралась с лечением лодыжки и довольно звучно поставила мазь на стол. – Что вас так заинтересовало в моей некромантии, что вы согласились на довольно грабительские с моей стороны условия? Вы смогли бы получить любого другого некроманта на более выгодных условиях.

Разумеется, речь шла не о денежной выгоде. И я, и Ирвин Лестер были из тех людей, у которых недостатка в деньгах не было.

– Вы… слишком дотошны. Это комплимент, – произнес Ирвин, поворачиваясь ко мне лицом. – Мне в академию нужен был не просто некромант, способный отлично преподавать, а сильнейший некромант этого столетия. Вы ведь не будете говорить, что я преувеличиваю, мисс Лиферия?

– Не стану, – горько усмехнулась я.

Ирвин прав: меня действительно можно считать сильнейшей, только вот причины… Я не хотела снова задумываться о том, почему я получила этот титул. Ведь если я начну вспоминать события десятилетней давности, то снова не смогу нормально спать.

– Извините, – сказал Ирвин, явно понял, о чем я подумала. Искренне извинился.

– Ничего, я привыкла. Так зачем вам в академии понадобился сильный некромант?

– Потому что только сильный некромант сможет справиться с учениками моей академии.

– Простите? – Что-то я не поняла.

– Эост Сеттер прекрасный преподаватель, однако он не может обучить некоторых моих подопечных, – терпеливо уточнил Ирвин. – Слишком сложная задача.

– Как это? Вы точно говорите про некромантов? – я продолжала спрашивать, потому что не верила в услышанное.

Обучение некромантов – сложная задача? Мы от природы немного оторваны от реальности, но очень миролюбивы, ответственны и послушны. Есть определенные проблемы, но они никак не связаны с учебой! Если учитель говорит некромантов выучить что-то до завтра, то некроманты ночь не будут спать, чтобы выполнить задание. Тяга к знаниям и любовь к некромантии сделали из нас самых идеальных и тихих учеников.

– Точно.

– Неужели это какие-то агрессивные и злые некроманты? У них есть отклонения в некроэнергии, которые привели к абсолютному искажению их личности? Или же есть какие-то другие проблемы, которые мешают обучению? – Я нахмурилась: такие случаи были чрезвычайно редкими, но все же встречались.

– Нет, вовсе нет. Они прекрасные и добрые дети, которые очень жаждут знаний, вот только… – Ирвин вздохнул.

– Только что?

– Только их слишком много для Эоста. Он легко справлялся с обучением одного ученика, никаких проблем не вызвали бы даже два ученика, пожалуй, даже трех бы потянул, но…

– Сколько у вас учеников по специальности некромантия? – спросила я, нервно сглатывая.

Дар некромантии – редкость. Его мало, катастрофически мало. Один-два ученика на всю академию – обычное дело. Если три, то ректора академии поздравляли с отличной удачей. Но, судя по тому, что сказал Ирвин, их больше трех…

– Дело даже не столько в их количестве, сколько в том, что мы поздно их обнаружили. Поэтому начальный этап обучения был упущен. Никто не учил их даже базовой магии, не говоря уже о других важных для некромантов вещах, поэтому есть небольшие проблемы… с бытовыми вещами, – продолжил Ирвин, пропустив мой вопрос.

Я фыркнула, ничуть не обидевшись на игнорирование. У некромантов с бытом не бывает небольших проблем. Исключительно огромные и ведущие к катастрофическим последствиям! Некроманты – это именно те маги, которые способны разрушить дом, подметая пол. Или отравить своей готовкой алхимика, выработавшего сопротивление ко всем существующим ныне ядам! Я повторила свой вопрос:

– Сколько?

– Раньше у нас на обучалось два человека, но совсем недавно я забрал из одной отдаленной деревни четверых. Итого шесть человек. Два человека, которые уже давно были в нашей академии, останутся обучаться у Эоста, а вот оставшиеся четыре – ваши. И да, Эост ничему не успел их обучить.

– Шестеро в итоге?! – я даже не пыталась скрыть удивление. – В одном месте?

– Причем четверо совершенно не обучены магии, юны и довольно… любопытны.

И все достанутся мне. Может, мало попросила за контракт?

– У меня только один вопрос.

Ирвин едва заметно улыбнулся, не следи я за ним так пристально, не заметила бы.

– И какой же?

– Как укреплена ваша академия, что она до сих пор не разрушена?

О том, почему никто не возмутился концентрации в одном месте такого количества востребованных магов, я понимала. Ирвин, дракон, который получил самую мощную и древнюю силу. Не представляю безумца, который с ним свяжется.

– Я думал, вы спросите, откуда взялось столько некромантов, – качнул головой Ирвин. – А академия не разрушилась до сих пор, потому что я к каждому некроманту приставил куратора из опытных преподавателей. Но, как вы понимаете, мисс Лиферия, решение это временное, ведь некромантам необходимо уединение. Поэтому я и пригласил именно вас, сильнейшего некроманта, чтобы вы возглавили факультет бытовой некромантии и обучили некромантов разбираться с бытовыми проблемами. У вас, насколько я знаю, с этим все отлично. Всю программу для учебного года оставляю на ваше усмотрение, любые методы обучения, которые вам придутся по душе, разумеется, за исключением любой формы насилия – как физического, так и морального с магическим. Если вам понадобится помощь…

– Так, стойте-стойте, – я подняла ладони вверх, призывая Ирвина замолчать. – Как связаны бытовые проблемы четырех необученных некромантов и то, что я сильнейший некромант?

– Я буду спокоен, ведь вы точно не умрете в процессе обучения юных некромантов бытовым вещам.

Ирвин умел вдохновлять как никто. Исключительные способности. Я вздохнула и спросила:

– Все настолько плохо?

– Пока нет. Но будет.

И обнадеживает как-то по-особенному, проникновенно так. Какой талантливый мужчина, словами не описать.

Я помахала рукой: жарковато. Ирвин распахнул окно, впуская легкий ветерок. Вроде должно стать получше, вот только со свежим воздухом появился какой-то странный запах. В академии лазарет рядом с испытательной лабораторией находился или моргом? Кислотно-гнилостный хорошо так потянуло. Что за гадость?

– Лучше закройте, – попросила я, морщась. – Запах странный.

– Запах? Неприятный?

– Вы не чувствуете? – недоуменно посмотрела на мужчину.

Тот качнул головой, но послушно закрыл окно.

– Что за запах? – спросил он.

– Откуда я знаю, какие эксперименты вылились под окном? – усмехнулась я. – Но воняет прилично, даже предположить не могу, что это. Ладно, смерть за углом с ним, с этим запахом. Послушайте, господин Ирвин, вы же хотели со мной что-то обсудить? Мой вопрос мы закрыли, остался ваш.

Ирвин смотрел на меня как-то странно, словно только что решил интересную задачу и думает, что делать с этим самым решением. Загадочные люди с драконьей кровью, могилки их предрассветные стороной обойди! Я ведь неплохо разбиралась в людях, иначе бы не крутилась столько в светских кругах, помогая другим некромантам решать проблемы, но вот Ирвина вообще не понимала.

– Да, хотел поговорить об учебном процессе, но наш с вами разговор затянулся, поэтому все завтра. Познакомитесь с учениками, проведет вводную лекцию, – сказал Ирвин, словно и не было никакой неловкой паузы. – Боюсь, вам придется завтра встать очень рано, чтобы все успеть. Открытие отдельного факультета – значимое и очень затратное по ресурсам и времени дело.

– Я еще не уверена, что соглашусь работать, – пригрозила я, пытаясь переваривать словосочетание «очень рано».

Впрочем, пригрозить я могла какому-нибудь обычному магу, а уж точно не ему.

– Вот и посмотрите, хотите ли вы здесь работать, – сказал мужчина. – Отдыхайте, мисс Лиферия. Оставляю вас здесь, в пять утра придут лекари, проверят состояние вашей лодыжки, принесут завтрак, в шесть я сопровожу вас в аудиторию и дам информацию об учениках. Вводная лекция у них назначена в восемь, вот только…

– … даже если в восемь придут, то будут спать с открытыми глазами, – сказала я, мысленно ругая ректора за ранний подъем.

Ругала, потому что проклинать нельзя. С моей силой можно много всего «интересного» сделать, так что приходилось быть осторожной.

Подумать только, пять утра!

Все некроманты «совы»! «Совы», а не «жаворонки». К чему эта бессмысленная пытка в виде подъема в шесть утра? Это проверка нового преподавателя на выносливость или попытка утвердить свою власть? Я едва не заскрежетала зубами от злости, но взяла себя в руки, посмотрела в холодные глаза Ирвина. И улыбнулась той улыбкой, после которой меня обычно сразу же приглашают на свидание.

– Уважаемый господин ректор, скажите, если дел много, то больше всех должны трудиться подчиненные или руководитель?

– Руководитель, – без капли сомнений ответил Ирвин, а я мысленно потерла руки – попался! – Вот только, мисс Лиферия, при всем моем желании обучить некромантов вместо вас я не смогу. Не волнуйтесь, лишь первые дни будут такими насыщенными, дальше занятия перенесут на более позднее время, и вам не придется себя мучить, – сказал Ирвин, а я буквально на секунду заметила, как дернулся его уголок губ, словно он пытался сдержать усмешку. – Не стоит терять время.

Знал, он прекрасно знал, какой ад для некроманта в пять утра!

– Раз вы так не хотите терять время, то, думаю, вам стоит сразу же ознакомиться с учебным планом, моими задумками касательно факультета бытовой некромантии, – я почти пропела. – В моей комнате прямо на рабочем столе лежат заметки, надеюсь, вы успеете с ними ознакомиться и выскажете свое мнение до начала завтрашних занятий.

Ирвин замер, не торопился соглашаться. Чуял подвох, конечно же чуял.

– Вы же сказали, что руководитель работает больше всех, поэтому я и предложила. Ничего страшного, если вы не справитесь, – подлила я масла в огонь. – В конце концов, я три дня работала над этим планом обучения, а вас прошу просмотреть всего за несколько часов.

Я приврала. В тот момент, когда мне предложили основать собственный факультет, я недели три потратила на запись всех своих идей. Три дня я их структурировала и приводила в надлежащий вид. Но это уже детали, правда ведь?

– Хорошо, я просмотрю все ваши записи, – согласился Ирвин. – Отдыхайте, мисс Лиферия. Пусть духи подарят вам хорошие сны.

– Благодарю. Вам тоже добрых снов, – ответила я.

Самых добрых снов прекрасному Ирвину. Только если у него останется время для сна после прочтения пяти томов моих планов по организации и развитию факультета бытовой некромантии.

Но он сам виноват. И дело даже не в том во времени подъема. Ирвин так и не ответил честно на мой вопрос, почему же именно я. Со стороны его объяснения о большом количестве учеников, возможно, и показались убедительными, но я не столь наивна. Ирвину куда логичнее было нанять двух или трех некромантов чуть выше среднего. Это было бы эффективнее и дешевле. Но он пригласил именно меня. Почему?

Я сбросила второй ботинок и улеглась на постель, немного потягиваясь. На тумбочке рядом с кроватью лежал чистый и пушистый плед, которым я укрылась.

Впрочем, какая разница, почему он так поступил? Рано или поздно я об этом узнаю. Возможно, даже и рано, ведь уже завтра я познакомлюсь со своими будущими учениками, и тогда очень многое станет понятным.

***

Моя детская месть ректору не удалась – проводить меня до учебного класса он пришел вполне себе бодрым, словно и не читал все мои пять томов заметок по новому факультету! А ведь прочел же! Действительно прочел! Иначе бы не задавал столько уточняющих вопросов, на которые я отвечала с огромным трудом. Потому что усилием воли и тремя чашками кофе я смогла привести в движение исключительно свое тело, но никак не голову. Она отказывалась работать в такую рань как следует.

А вот у Ирвина все было прекрасно. Он вообще человек? Я задумалась на секунду и поняла, что вроде как и нет. Пока размышляла, едва не навернулась с лестницы. Многострадальную лодыжку не подвернула исключительно чудом. Чудом являлась сильная рука Ирвина, которая удержала меня в вертикальном положении.

– В моей академии достаточно места, поэтому присмотрите себе подходящее помещение под кабинет и пару классов, о которых вы просили – один для углубленных лекций, а второй для предполевой практики, – Ирвин ни разу не сбился, даже когда второй раз ему пришлось меня ловить. – Время занятий я учел, как только оборудуем классы, перейдем на более комфортное для вас и для юных некромантов расписание. Я попрошу Алистера занести вам чашечку кофе, чтобы вы приободрились.

– Или отравились, – совсем тихо пробормотала я, вспоминая отношение этого секретаря.

Впрочем, Ирвин все расслышал и даже ответил:

– Не волнуйтесь, Алистер, несмотря на свой характер, никого в пределах академии травить не станет.

– Почему вы так уверены? Вдруг он сделает для меня исключение? – хмыкнула я.

– Его семья – профессионалы в создании ядов, их главное правило – не травить там, где живут и работают. А контракт у него на пять лет, – спокойно сказал Ирвин. – Так что не стоит беспокоиться.

Утешать Ирвин, видимо, умеет на том же уровне, что и вдохновлять. Впечатляющий мужчина, ничего не скажешь.

Я послушно следовала за мужчиной, отмечая пустые коридоры. Разве что маленькие элементали сновали всюду, вычищая просторный коридор до блеска: водные мыли, ветряные сушили. Хитро устроено: элементали любят магов и окружающую их магическую энергию, но не любят шумные и большие города. Приграничная академия находилась в отдалении от города, рядышком с природой, а еще тут было много начинающих магов с обилием магической энергии. Идеально придумано.

– А вот и класс некромантии, – Ирвин распахнул передо мной дверь, и я вошла, чувствуя легкий трепет.

Мне нравилось преподавать. Нравилось делиться своими знаниями, наблюдениями, смотреть, как юные некроманты с радостью поглощают новое и становятся сильнее. Возможно, так я заглушала чувство вины, так облегчала тяжесть своего звания – титула сильнейшего некроманта.

Впрочем, главное, что нравилось, а докапывать до причин – последнее дело. Я вошла в класс, посмотрела на учительское место, с одобрением отмечая его оснащенность: и большой стол с полным набором канцелярии, и новейшую магическую доску, позволявшую мысленно выводить не только текст, но и картинки. А потом я повернулась в сторону мест для учеников и обомлела. Это еще что такое?!

Я в своей жизни видела всякое: и некромантов, которые приносили подушку и клали на нее голову, и некромантов, которые ничего не приносили, используя кровать вместо парты, а походный плащ в качестве одеяла, и тех, кто бессовестно дрых под этой самой партой, чтобы не получить нагоняй от преподавателя. Но все они спали в одиночку, стараясь держаться друг от друга (да и от остальных людей тоже) как можно дальше.

А вот некромантов, причем совершенно разного возраста, которые спали прямо на полу фактически в обнимку, я встречала впервые. Магическое покрывало, несколько теплых одеял, какая-то кошка, определенно не очень живая, впрочем, обычный человек этого не поймет – один из моих учеников очень и очень талантлив. Ректора это ничуть не удивило, поэтому можно было с абсолютной уверенностью сказать, что дело обычное.

– Уважаемые студенты, попрошу взбодриться и поприветствовать вашего нового учителя, – сказал Ирвин и, понятное дело, его проигнорировали.

Ага, очень смешно – попробовать разбудить сладко сопящих некромантов в такую рань. Ирвин, по всей видимости, не ожидал нулевой реакции, потому неловко откашлялся. О, неплохо, детишки! Я вас еще не узнала как следует, но уже за то, что заставили каменную глыбу Ирвина Лестера Гроверхейса испытать чувство неловкости, я готова накинуть вам несколько очков симпатии.

– Кхм, уважаемые…

Я похлопала Ирвина по плечу и тихо сказала:

– Занятие еще не началось, в свободное от учебы время они могут делать то, что хотят.

– Даже не приветствовать учителя? – с сомнение спросил Ирвин.

– Даже послать его разыскивать могилку предка в пятом, а то и в седьмом поколении. Это некроманты, им нужен сон. Любой ценой, – отрезала я. – Даже взрослые некроманты трепетно относятся ко сну, не говоря уже об этих детях. И если это трепетное отношение попирать, боюсь, наладить отношения с учениками не выйдет.

– А вы хотите? – спросил ректор. – Вы же еще не решили, будете ли заключать со мной контракт?

– Страхуюсь на тот случай, если придется сказать вам «да», – легко ответила я, подошла к учительскому столу и начала выкладывать из пространственной сумки то, что мне необходимо для занятия.

– Я бы тоже хотел, чтобы вы сказали мне «да», – тихо сказал Ирвин. – Вы даже не представляете, насколько.

Сзади кто-то громко ахнул, я повернулась: почти все мои будущие ученики, в глазах которых сонливость стиралась со скоростью молнии, смотрели на нас со священным ужасом. Так, та-а-ак, а с какого момента они слушали нас с ректором диалог? Кажется, именно с того самого момента, когда весь наш диалог – вполне рабочий! – можно было понять совершенно не так. Я бросила полный надежды взгляд на Ирвина. В конце концов, он ректор, начальник, умница, должен же знать, как развеять это недопонимание?

Ирвин же…

Произнес заклинание и вытащил кипу бумаг, которые тут же передал мне:

– Тут краткие сведения о каждом ученике, информация об силах, которую удалось собрать, список тем, которые прошли, а тоненькая тетрадь в самом низу – мои заметки по вашему плану. Я навещу вас в начале урока.

И бессовестно, абсолютно бессовестно покинул класс, оставляя меня наедине с моими будущими учениками!

— А вы?..

— Вы с ректором?

— Ректор с вами?

— Мы спим, Айр, спим? Или ректор, тот самый ректор действительно нашему будущему учителю некромантии... м-ф-ф!

— Цыц, если сболтнешь серьезную тайну, можешь умереть, — шепотом сказал обычный на вид парень лет восемнадцать-девятнадцати, если правильно поняла, этот самый Айр.

— А разве такие вещи — страшная тайна? — фыркнула девчонка с рыжими волосами, словно была магом огня, а не некромантом, чей дар я сразу же приписала к экстраординарному — некромагией разило нешуточно.

— Все, что связано с ректором — страшная тайна, — заговорщицки сказал вихрастый мальчуган с классической для некроманта внешностью — темными волосами и почти что черными глазами. — Я ведь прав, учитель?

— Прав, конечно, — тут же улыбнулась я, мысленно благодаря этого ребенка за такую шикарную подсказку.

Вот из кого вырастет прекрасный мужчина — помогает даме в беде, пусть и сам этого не осознает. Не то что ректор.

— А вы будете вместо учителя Эоста? — спросил еще один мелкий мальчишка.

А этот уже с абсолютно нетипичной внешностью для некроманта — голубые глаза и светлые волосы. Прям ангелочек. Если смотреть на него и на предыдущего, то как будто две противоположности.

Четверо. Три мальчишки и одна девчонка. Один мальчишка постарше, девчонка лет шестнадцати и двое лет по двенадцать-тринадцать. Разношерстая компания.

И как справляются другие учителя, у которых в классе по несколько десятков человек? Впрочем, ни одна разновидность магов не требует столь тщательного и индивидуального подхода, как некромант.

— Мы будем вместе вас учить. Он обучит вас базовым вещам, а я займусь более сложными. Бытовыми. Вас ждет лучший в мире курс бытовой некромантии на моем факультете, — улыбнулась я, решив не уточнять, что курс бытовой некромантии, в принципе, будет единственным в своем роде, так что детишкам выбирать не из чего, даже если бы захотели.

Впрочем, хватило и этого — любовь к учебе и впрямь в крови.

— А факультет бытовой некромантии будет основным или специализированным? — уточнил Айр.

— А можете про него рассказать больше?

— А вы будете вести практические занятия? — деловито осведомилась рыжая.

— А вы не хотите спать? — вздохнула я. — До вводной лекции осталась пара часиков.

— А вы не вводную проведите, вы расскажите нам про факультет, — предложили ангелочек.

Подростки, только они обладают этой поразительной смесью нахальности и наивности.

— А что мне за это будет? — усмехнулась я, окидывая взглядом все еще лежащих под одеялом учеников.

Завистливым взглядом, разумеется. Я тоже так хотело!

— Как... что? Вы же учитель, вы должны нас учить, — растерялась рыжая.

— В положенное по расписанию время, — улыбнулась я.

— Мы будем очень послушными и не станем доставлять вам проблем, — первым откликнулся темноловосый чертенок.

Вот так, умница. Если ты сам правильный, то не жди, что другие будут такими же. Учись разговаривать на языке выгоды, иначе во взрослой жизни тебя ждет много проблем.

— Хорошо. Все с ним согласны? — спросила я, и, получив неуверенные кивки, продолжила: — Итак, уважаемые ученики. Я Лиферия Ван Найтресс, рада вас видеть.

Ученики, как только услышали мое имя, тут же округлили глаза. Не нужно быть телепатом, чтобы понять их вопрос — та ли я самая Лиферия Ван Найтресс. Ага, та самая. Других таких точно нет.

— Вы представитесь и расскажете мне о себе уже завтра, — сказала я. В конце концов, я должна внимательно изучить досье на каждого. — А пока я проведу самый первый вводный урок. — Начнем. Итак, как вы думаете, почему ваш ректор решил создать факультет бытовой некромантии? И почему я называю основной курс этого факультета сложнейшим для некромантов?

Рыжая тут же подняла руку. Я кивнула, разрешая ответить, параллельно задавила умилительную улыбку — ну кто из преподавателей не любит активных и старательных учеников-то, а? Я вот обожаю, что с огромным трудом скрываю. Ученикам не стоит об этом знать, иначе точно воспользуются моими преподавательскими чувствами себе во благо.

— Потому что статистика — самая суровая вещь, — глубокомысленно сказала девушка, кладя локти на стол и упираясь в подбородок ладонями. — Пять процентов ранений некромантов связаны с полевой практикой в академии, десять — с работой после выпуска, еще пять — это разнообразные несчастные случаи, вроде падения сосулек с крыш или случайных драк в тавернах. Все остальные проценты, а их, позвольте, восемьдесят, приходятся на бытовые дела: готовку, уборку, починку вещей. Итого на каждого некроманта, получившего травму на работе, приходится восемь некромантов, которые пострадали из-за бытовых дел.

— И это только официальная статистика, собранная благодаря алхимикам и аптекарям, фиксировавших каждое обращение некромантов! А сколько случаев, которые так и остались неизвестными миру, — подхватил ангелочек, довольно улыбаясь. — Один из магов-статистов говорил, что около десяти процентов умирают исключительно по глупости.

Ути-пути, кладбищенские раздолья, какой милый ребенок!

— Итак, верно сказано. Кто мне ответит, почему так происходит? Старшие не отвечают, — тут же добавила я, бросая выразительные взгляды в сторону Айра и рыжей.

Для них по возрасту должны были провести общеобразовательный трехдневный курс на эту тему. А мне нужно, чтобы мои ученики не заучивали, а сами доходили до определенных вещей.

— Потому что мы некроманты, — тихо сказал темненький.

— Хорошо, перефразирую. Почему мы такие неловкие в бытовых делах? — спросила я и подошла к магической доске, прикладывая к ней кристалл — пусть включается, скоро буду все наглядно показывать.

Ну и заодно с помощью тонкой нити магии я разложила досье на моих учеников.

Тонкая нить магии — и страницы с информацией об учениках бесшумно разместились на столе в столбик. Все-таки надо мне заранее о них узнать. Как-то неловко их в голове называть темненькими, ангелочками (теми, которые из мифов), рыжими и старшими.

— Вы хотите спросить, почему еда, приготовленная некромантами, выглядит так, будто ее готовили без капли света где-то в подвале, причем используя ноги вместо рук? — спросил ангелочек.

Точнее, Элриан. Двенадцать лет, уровень не определен, предраположенность не выявлена. Я смотрю, с обучением детишек совсем не торопились.

— Именно. Или почему в процессе уборки задумавшийся о своих делах некромант способен разрушить дом, — ласково улыбнулась я. — Есть варианты? Вижу, что знают только старшие. Что ж, позвольте дать вам несколько подсказок.

Активированная магическая доска тут же привлекла внимание всех учеников. Я мысленно выводила таблицу с видами магии, выделяя изумрудным цветом, который обычно символизировал как раз-таки некромантов, основные моменты по ходу рассказа:

— Теория магии, первый раздел. Основной постулат — маги увлечены магией в бОльшей степени, чем чем-либо другим. Выбирая между роскошью и сборником заклинаний, нормальный маг выберет последнее. И пока не дочитает книгу не посмотрит даже на гору бриллиантов или замок из золота. Теория магии, третий раздел. Вам всем рассказывали о существовании обычной магии, переплетенной с этим миром, а также об альтернативных видах магии, которые, соответственно не связаны. Некромагия как раз и относится к последним. Причем, как вы знаете, стандартную магию мы отталкиваем. Итак, кто на основании этих двух утверждений сделает выводы? Поднимите руку и представьтесь.

Мальчуган с внешностью типичного некроманта — Резеф, если верить документам — поднял руку. Я кивнула.

— Резеф, учитель Лиферия, — тихо сказал парень.

Немного нервничал — дергал рукой темные вихрастые волосы, словно пытался вырвать. Ангелочек, сидящий рядом, сделал круглые глаза и что-то шепнул, от чего Резеф тут же немного успокоился и отпустил несчастные волосы.

— Хорошо, Резеф, слушаю тебя, — подтолкнула я ученика к ответу.

— Я думаю, что проблема заключена в том, что некроманты меньше, чем другие магии привязаны к этому миру. Их не держит магия, как у обычных магов, потому они не проявляют достаточно... достаточно... — Резеф запнулся и замолчал.

— Верно. Некроманты не проявляют достаточно интереса к окружающему миру в сравнении с другими магами, — продолжила я за Резефа, которому не хватало то ли смелости, то ли способности правильно подобрать слова.

Впрочем, некромантам хорошо подвешенный язык не особо и нужен. Для меня важнее, что Резеф самостоятельно пришел к нужным выводам. И то, что после моего одобрения, я увидела радость от понимания, что ответил правильно.

— Эту теорию создал один из некромантов-ученых, до сих пор идет много споров, так ли это. Но чем дольше я живу, тем больше подтверждений нахожу. Нам как магам интересна магия, но наши силы не связаны с миром. Контролировать отсутствие интереса практически невозможно, а потому и так много несчастных случаев — нам попросту неинтересно и неважно, как, например, правильно сварить тот же суп. Это происходит на подсознательном уровне. Отсюда и все проблемы.

— Значит, вы нас научите проявлять больше интереса? — спросил Айр.

— Нет, почему ты так решила? Я же сказала, что практически невозможно контролировать интерес. Вы можете не дышать? Лишь какое-то время, не более. Но долго так не продержитесь. То же и с нами. Две-три минуты контроля не спасут.

— Невозможно и практически невозможно — две разные вещи, — заметил Айр.

— Разумеется, — согласилась я. — Но так издеваться над некромантами никто не станет. Давайте порассуждаем. Как некромант может выйти целым и невредимым в противостоянии с бытовыми делами?

Первой руку вскинула рыжая:

— Выйти замуж за мага-бытовика!

— М-м-м, хороший вариант. Но достаточно непростой, ведь предрасположенность к бытовой магии чаще встречается у девушек. Тебе будет сложно найти себе мужа.

— А я уже, — хмыкнула рыжая. — Я уже помолвлена с магом-бытовиком.

— О, — я не удержалась от легкого восклицания: некроманты редко так рано выходили замуж. — Поздравляю.

— Спасибо! Берегу здоровье смолоду, — улыбнулась рыжая.

Я улыбнулась в ответ: кажется, брак у нее удачный, иначе не было бы этой расслабленности и мечтательности в глазах.

— Так, а еще кто-нибудь может предложить другие варианты?

Класс погрузился в тишину. Ожидаемо.

— Что? Неужели нет никаких идей? — удивилась я. — Будете все вместе устраивать любовную охоту на магов-бытовиков?

— А чем плоха идея? — с улыбкой Элриан. — Или считаете, что бытовикам нравятся только наглые и нахрапистые студенты с боевого факультета?

— Отчего же? У бытовиков неплохой вкус, так что у вас есть все шансы, вот только браки разрешены исключительно с восемнадцати лет, а вам, напомню значительно меньше, — хмыкнула я, пристально глядя на своего ученика, который ничуть не смутился.

Да, у него определенно будут все шансы разбить не одно сердечко девушки с любого факультета. В конце концов, спокойные и тихие бытовики предпочитали активных и неробких партнеров, которые возьмут всю инициативу на себя.

— Можно подождать. Некоторые некроманты подходящий скелет ждут несколько сотен лет, а тут всего четыре года ожидания, — деловито пожал плечами Элриан.

Точно разобьет! Уверенный, но терпеливый.

— Считаете, что за четыре года не умрете с голода? — улыбнулась я. — Столовая в академии работает исключительно в учебный период, а дальше-то как?

— У нас есть Роберт, — гордо сказала Оливия. — Он всех нас кормит. Причем вкусно, знаете, как маги-бытовики готовят? Даже если у них специализация не приготовление еды, все равно выходит потрясающе.

— Роберт — это ее жених, — поддакнул Элриан. — Оливия умная, поэтому заключила очень выгодный брак.

Что ж, теперь одна причина сплоченности некромантов, ясна.

— И на полевую практику с вами отправится? — я приподняла правую бровь, глядя на воодушевленных учеников. — Туда, куда позволено ступать только некромантам? И где нет ни одного живого человека в радиусе нескольких дней пути?

— Сухарики? — предложила Оливия.

— И загремите в лазарет с болью в желудке, если месяц будете сидеть на сухариках, — сказала я. — Вы, скорее всего, еще не были на длительной полевой практике. Но заверяю, без умения сделать костер и водрузить на него котелок с похлебкой, вы долго не протянете. Давайте попробуем придумать какой-то альтернативный метод.

— Эм, учитель Лиферия, можно вопрос? Зачем придумывать какой-то способ, если вы знаете ответ? Разве не проще рассказать нам? — впервые за лекцию заговорил Айр.

— Чтобы оценить ваши знания и возможности, — откровенно сказала я, умолчав еще и о том, что разжевывать и класть в рот информацию чрезмерно скучно.

Куда веселее смотреть на то, как ученики ругаются про себя, скрипят зубами от досады и максимально напрягают свой разум, чтобы выдать правильный ответ. Ну, или какую-нибудь глупость, что тоже неплохо: можно посмеяться с чистой совестью.

— Так можно же потом спросить, как мы усвоили материал, — Айр нахмурился. — У нас нет проблем с успеваемостью, учитель Лиферия, мы можем теорию выучить на отметку «превосходно», а оценка за практику всегда «отлично» и выше.

Только две высшие оценки в табеле успеваемости? Очень... впечатляет. Впрочем, Эост Сеттер — их нынешний учитель — никогда не скупился на оценки, так что уровень знаний мне еще предстоит выяснить.

— Вы можете отвечать за всех присутствующих, студент Айр? — вкрадчиво поинтересовалась я.

— Могу, — без капли сомнений сказал Айр. — Есть основания.

— Я так понимаю, что эти основания я могу увидеть в табеле успеваемости?

— Верно, учитель.

Айр, совершенно обычный и ничем не примечательный на вид и на магические силы Айр. И отвечает за всех. В классе никто слова против не сказал, даже не поморщился от неудовольствия. А ведь некроманты не любят, когда кто-то говорит за них, они и сами прекрасно с этим делом справляются в большинстве случаев.

Вот кто главный в группе некромантов. Сначала я ставила на яркую рыженькую, но она больше «душа компании», чем истинный лидер. Логично. Если маги так сильно объединяются, то должен быть кто-то, вокруг кого они соберутся.

— Ваш табель успеваемости мне без надобности. У меня, студент Айр, совершенно иные критерии оценки, нежели у вашего учителя Эоста Сеттера. Для тех, кто хочет получать оценку «превосходно», даю подсказку — я люблю не зазубренный до дыр текст, а ваши личные выводы. Вы делаете выводы, никаких разжеванных сложных теорий. Думаете, догадываетесь правильно или приближаетесь к верному ответу — получаете максимальную оценку.

Айр что-то скептически хмыкнул себе под нос, но не позволил проявить и каплю неуважения. Умный мальчик, далеко пойдет. Айр заговорил:

— У нас мало жизненного опыта, да и базовые знания довольно ограничены. Некоторые вещи мы никогда не сможем предсказать, а это значит, что хороших оценок не увидим.

Улыбка сама собой сошла с моих губ, я оперлась двумя руками на учительский стол и не скрывая холода в голосе строго отчитала:

— Студент Айр, такова жизнь. Задача академии — не выставить вам хорошие оценки, погладив самолюбие, а подготовить к реальной жизни. Там вы тоже не все сможете предсказать, только за это вы расплатитесь не плохой оценкой, а своим здоровью, жизнью или, не дай некроэнергия, своим посмертием.

На несколько минут в классе встало гробовое молчание. Я не собиралась его прерывать: пусть переварят информацию, что мои занятия будут отличаться от всего, что они знали. Возможно, сейчас меня будут недолюбливать, но потом не единожды поблагодарят.

— Учитель Лиферия, — откашлялся Айр, явно пытаясь развеять гнетущую атмосферу. — Мы ведь продолжаем занятие?

— Возможно, — усмехнулась я. — Если у вас появились еще какие-то идеи, кроме брака с бытовиками.

— А если нет? — очень осторожно спросил Айр.

— Тогда мы прерываемся, а этот вопрос будет вашим домашним заданием. У нас совсем скоро будет вводная лекция про некромантию, на которую, возможно, придут ученики других факультетов, так что времени на нынешнюю тему почти не осталось. Ну так что? Появились у кого-то идеи?

— У меня, — робко сказал Резеф, глядя на меня из-под темной челки.

Так быстро? Что ж, мне надо не удивляться, а радоваться активным ученикам.

— Я думаю, что нам нужно повысить интерес как-то с помощью некромантии...

И сообразительным.

— Верно. Резеф, да? Это тот ответ, за который я смогу поставить высший балл. Потому что ты мыслишь в верном направлении. Нам нескучно только рядом с нашей магией, а это значит, что в процессе ведения дел мы должны использовать некромантию.

— Вы хотите сказать, что мы должны подключить нашу некромантскую силу, чтобы приготовить кашу или суп? — с вполне себе священным ужасом сказала рыжая. — Мы же всех отравим!

— Я же не советую добавлять вам вашу некроэнергию в еду. Я прошу вас использовать ее как инструмент. Вы когда режете овощи, вы же не оставляете части ножа в овощах... Так, ладно, нож в еде?

— Случайно сломался, немного треснул и осыпался кусочками металла, — пожала плечами рыжая. — С кем не бывает?

— Да, со всеми случается, — вежливо сказала я, мысленно поставив заметку проверить уровень некроэнергии — насколько же он выше нормы, что разрушает металл? — Но повар ведь не добавляет ножи, ложки, вилки или черпаки в еду. Это его инструменты. Как ваша — некромантия.

— Только отделить некромантию настолько от окружающей среды для большинства из нас пока невозможно, — заметил Айр. — Наш учитель говорил, что из-за своего среднего по размеру дара я лучше других контролирую силы, но я не уверен, что смогу применить некромантию, не оставляя следов.

— А знаешь почему? — спросила я, приподнимая бровь.

— Потому что нет таланта? — развел руками Айр.

— Глупости, — фыркнула я. — У тебя всего лишь недостаточный уровень владения даром.

— Но у меня третий...

— Именно. Третьего уровня мало. Чтобы идеально контролировать силы, использовать их в повседневной жизни, нужен пятый уровень.

— Но пятый уровень не у всех некромантов, которые работают на лордов есть, — охнула рыжая. — А вы хотите, чтобы мы все поднялись на пятый уровень некромантии?

Я пожала плечами, улыбнулась и сказала:

— Я же говорила, что факультет бытовой некромантии очень сложный? Так вот. Напоминаю об этом еще раз. Факультет бытовой некромантии — самый сложный факультет из возможных. Наша первоочередная задача — поднять ваш уровень магии. Разумеется, предварительно определив ваш талант и направление развития. Потом — увеличить контроль над магией. И, уверяю, к вашему выпуску я натренирую вас так, что вы с помощью некроэнергии будете готовить если не королевский стол, то герцогский уж точно. При этом никто не умрет, а людям без специфических вкусов еще и понравится. Считайте, что это и была ваша вводная лекция по бытовой некромантии. Есть вопросы?

На меня смотрели круглыми глазами и молчали. Гробовая тишина. Та-а-ак, скелетики-трусишки, чего молчат-то?

— Можете задавать ваши вопросы, — повторила я.

— Мы вообще выживем? — робко уточнил Резеф.

— После моего курса — обязательно.

— Меня куда больше интересует, выживем ли мы в процессе, — фыркнул ангелочек.

— М-м-м, не гарантирую, — улыбнулась я. — Зато будет весело, как начнем.

Впрочем, веселье началось значительно раньше первого урока. Как говорится, не тогда, когда рассчитывал, и не там, где предполагалось.

Меньше всего на свете я ожидала, что в этой академии проблема будет не у моих будущих учеников, а у меня. Причем сразу же, как только я выйду из класса.

В меня полетели боевые заклинания. Точнее, летели, но не долетели.

До того, как я успела применить силу, их развеял Ирвин. Конечно же, щелчком пальцев. Фирменный жест?

— Попытка убийства? — спросила я.

— Думаете? — равнодушно спросил Ирвин, оглядывая шокированных студентов.

Ах, некроэнергия меня побери, вы же посмотрите, какие милашечки-боевички! Стоят, хлопают глазками как барышни на балу. Мол, не виноваты, все случайно, мы невинные детишки. Невинные детины, которые выше меня ростом, шире в плечах. И все как один с огромным магическим резервом и блеском в глазах.

— Попытка убиться о меня, — исправилась я, улыбнувшись студентам.

Почему-то они побледнели еще больше. Странно. Мне казалось, что самое устрашающее впечатление должен производить Ирвин. После встречи с ним бояться уже некого и нечего.

— П-простите, что доставили проблемы, — сказал один из них — с длинными рыжими волосами. Наверняка отпрыск древнего и уважаемого аристократического семейства, где ценилась магия. Только у них была привычка оставлять длинные волосы даже у мальчиков.

— Проблемы? — пробормотала я. — Никаких.

Не соврала. Ведь проблема, конечно же, была не в заклинаниях. В конце концов, я взрослый дипломированный маг, способный справиться даже с убийцами, а тут всего лишь студенты боевого факультета. Талантливые ребятишки, просто слегка... несдержанные.

Проблема — это Ирвин, великолепный ректор этой академии. Он, конечно же, обещал меня навестить после занятия, но...

Занятие началось и закончилось раньше времени, как он тут так вовремя оказался-то? Ждал? И если ждал, то почему я абсолютно ничего не почувствовала?

Я вздохнула: отсутствие моего фамильяра впервые ощущалось так сильно. Ну а что делать? Не отказывать же ей в отпуске. Даже я там иногда бывала, а она, бедная, столько сотен лет — и ни одного дня без происшествий, не говоря уже о полноценном отпуске.

Ирвин, словно читая мои мысли, сказал:

— Я вас ждал, мисс Лиферия. Пришлось замаскироваться под студента, чтобы не пугать учеников. Они немного не привыкли видеть меня в разгар рабочего дня в коридорах академии. Что ж, я обещал вам экскурсию по академии.

И когда, интересно? Все, что мне обещал Ирвин, помимо указанного в контракте, это кабинет. Но я согласилась, кивнув: пусть покажет. В конце концов, я планировала здесь работать.

— А студенты? — я кивнула в сторону замерших ребят, которые притворялись предметами мебели. Они хоть дышали там?

— Их сейчас заберет их учитель.

Я покачала головой: если боевики себе позволяли такое, значит, учитель не может их сдерживать в достаточной степени.

— Тогда дождемся его?

— Не стоит. Они больше не посмеют использовать заклинания в общем коридоре. Не так ли?

Студенты закивали как болванчики.

— Хорошо, — с некоторым сомнением сказала я.

Учитель боевиков подошел очень быстро — молодой мужчина, даже моложе помощника Ирвина. Ух ты, сколько ему? И почему лицо кажется таким знакомым? Где я могла его видеть?

— Учитель Фарен! — воскликнул один из учеников. — Мы не хотели.

— Оно случайно...

— Вылетело само...

Ага, все-таки детишки опасаются этого Фарена. Ну и правильно: учитель должен внушать определенную долю страха. По крайней мере, если это касается обучения боевиков.

Но Фарен...

Вспомнила, где я видела этого привлекательного молодого человека.

Фарен Эдис Инференсис. Боевой маг, мечник и неофициальный победитель предыдущего королевского турнира боевых магов. Почему неофициальный? Потому что не аристократ. Король может вручить главную награду лишь равному по происхождению.

— Теперь мы можем идти, мисс Лиферия? — с усмешкой спросил Ирвин, словно я рассматривала Фарена не из любопытства, а по какой-то другой причине. Фарен с учениками быстро скрылись с места происшествия. — У господина Фарена пока не получается держать своих студентов под контролем, но он старается.

— Научится, — пожала я плечами.

— Возможно, — кивнул Ирвин, жестом предлагая мне следовать за ним. — У Фарена есть некоторые трудности с контролем. Он настолько силен, что если его противник будет хоть немного слаб, то он может случайно его убить. Пока детишки еще не поняли, но стоит сообразить...

Они мигом воспользуются слабостью своего учителя. Стойте. Если Ирвин это понимал, то почему нанял Фарена? Учитель для боевиков с такими способностями из него не ахти. И драконы не из тех, кто делают что-то только из-за жалости.

У Ирвина вообще очень странный подход к набору новых учителей. Что я, что Фарен. Как много вопросов — как мало ответов.

Мы свернули вправо. О, барьер на входе. Да и обстановка отличается. Подпространство внутри академии такого размера? Ирвин точно знает толк в трате денег.

И это только главное здание, а если я правильно посмотрела карту академии, то было еще и несколько других, принадлежащих разным факультетам. И это не считая всего дополнительного: общежитий, столовых, садов, огородов, полигонов и иже с ним. Вся эта красота соединялась друг с другом порталами туннельного типа, хотя правильнее будет назвать это магическими мостами, через которые можно было за минуту оказаться в другом месте

Королевская академия, где я раньше вела дополнительные занятия, несомненно, роскошна, но чувствует флер старой аристократии: считалось, что истинную ценность имеет то, что сделано руками человека. Как по мне — ненужная приверженность традициям. Магические мосты не только удобнее и надежнее, но еще и безопаснее.

— В этом подпространстве учительские кабинеты. Вход есть на любом этаже, — сказал Ирвин, показывая на стройные ряды дверей с двух сторон просторного коридора. — Кабинеты общие для каждой кафедры, вы поделите свою с Эостом Сеттером, а ваш личный будет находиться непосредственно в здании, выделенном для некромантов.

Моя бровь невольно взметнулась вверх. Отдельное здание для некромантов? Не для многочисленных боевиков, не для стихийников, способных перевернуть все вверх дном и даже не для алхимиков?

— Что такое? — спросил Ирвин. — Вам что-то не нравится?

— Можно честно?

— Конечно.

— Не нравится, что я продешевила. Если у вас столько денежных средств, то надо было еще и их к контракту добавить.

— Я думал, что плачу вам довольно неплохую зарплату.

— Я аристократка, — заметила я. — Мои траты огромны.

Я еще, можно сказать, довольна скромна в этом плане. По крайней мере, я ни разу не тратила половину годового бюджета среднего королевства на свой гардероб.

— Ах да. Вы действительно не злитесь на этих ребят? — Ирвин отреагировал совершенно не так, как я планировала.

— А должна? Или мне стоило разозлиться, чтобы у вас был повод хорошенько их проучить? — спросила я с легкой насмешкой — ну уж нет, быть дешевым предметом для обучения других уму-разуму я не планировала. Пусть кого-то другого использует.

— Вовсе нет. Но не все так спокойно относятся к подобному.

— А в чем проблема? — удивилась я. — По своему опыту работы могу сказать, что все учителя обладают определенной долей терпимости.

— Мы говорим о королевской академии. Там совершенно иная ситуация.

— И в чем же? — удивилась я.

— Там одни аристократы, — заметил Ирвин.

— Неправда, — я мотнула головой. — Простолюдинов тоже хватает.

— Простолюдинов, которые оказались достаточно талантливы, чтобы пройти определенный отбор и поступить на службу к аристократам. Есть ли хоть кто-то в королевской академии, у кого нет покровителя или опекуна из известного рода? И каждый учитель понимает, что поступив несправедливо по отношению к одному из студентов королевской академии, рискует нарваться на гнев тех, кто за этим студентом стоит. Это, мисс Лиферия, очень хорошо сдерживает от необдуманных поступков.

— А в вашей академии разве иначе?

— Иначе, — кивнул Ирвин. — Аристократов намного меньше. Как-то далековато добираться.

— Вы лукавите, господин Ирвин. Тот мальчишка с рыжими длинными волосами не простолюдин. Мы оба знаем, к какому роду он принадлежит.

— Его дедушка — мой старый знакомый. Человек довольно строгих нравов. Он решил, что моя академия подойдет для закалки характера его внуку намного больше, чем королевская. Но больше половины учащихся в моей академии — простолюдины без капли благородной крови.

— Которых подобрали вы? — уточнила я.

— В большинстве.

— Но разве это не значит, что многие ученики находятся под вашим покровительством? — вкрадчиво спросила я. — Разве этого недостаточно, чтобы удержать некоторых преподавателей в рамках? Если они разумны...

— Именно. Если они разумны. Мисс Лиферия, не все пользуются головой по назначению. Поэтому мне проще заранее подбирать учителей, для которых происхождение учеников не имеет значения. Как учитель Фарен. Или же интересоваться заранее.

— Как сейчас?

— Если вы хотите так думать.

Я вообще не хочу на эту тему думать, уж извините. Как и обсуждать нечто подобное в общественном месте. Я оглядела пустой коридор. Именно в этот момент позади Ирвина распахнулась дверь: из нее вышла красивая молодая женщина с какими-то баночками и скляночками. Если бы я не смотрела на нее так пристально, то не успела бы заметить быстрый, едва заметный взгляд, брошенный на Ирвина. Но тут же, сделав вид, что не заметила Ирвина, повернула голову, шагнула вперед, споткнулась...

До столкновения оставались секунды.

Ирвин? Уклонится, он уже все просчитал.

И тогда эта красавица рухнет прямо на меня. Вместе с зельями неизвестного происхождения. Моя сила вырвалась сама по себе, не позволив девушке упасть. Обвилась вокруг рук и талии, заставив замереть в странной позе, которую моя бабушка, мир ей и покой, называла буквой зю.

— Мисс? Все хорошо? — спросил Ирвин

— Б-более чем. Спасибо, господин ректор, — сказала девушка.

— Благодарите не меня, а мисс Лиферию. Это она вас спасла.

— О, правда? — спросила девушка, вскидывая голову. — А вы?

— Новая преподавательница некромантии, — сказала я, улыбнувшись. — Пожалуйста, сильно не дергайтесь, я сегодня не выспалась, поэтому нити некроэнергии контролирую не настолько идеально, можете поцарапаться.

Девушка побледнела. Приятно, что знания ее так же обширны, как и природная женская хитрость: знает, насколько чистая энергия некроманта может быть неприятна.

Я помогла восстановить девушке равновесие, поняв, что от молчаливого Ирвина не дождешься помощи. И куда делась его былая галантность, проявившаяся на кладбище?

— Благодарю вас, мисс.

— Мисс Лиферия, — подсказал Ирвин, от чего у девушки в удивлении вытянулось лицо. — Что ж, мисс Лиферия, пройдемте дальше, наша с вами экскурсия не завершена.

— Господин ректор, — внезапно позвала девушка. — А разве за экскурсии по академии для новых преподавателей отвечает не ваш помощник?

Правда? Тогда почему господин ректор вызвался сам меня сопровождать? Слабо верится, что у него нет других дел.

— Он занят, — ответил Ирвин.

— Он пьет чай вместе с преподавательницей по теории магии, — сказала девушка. — Уже целый час как.

— О, вот как. Значит, сделаю выговор за то, что он тратит рабочее время по своему усмотрению, вводя меня в заблуждение, — Ирвин остался абсолютно невозмутим.

Даже когда врал. Это поняли и я, и преподавательница, однако что тут возразить? Нет, я бы еще и могла что-то сказать, но девушке смелости не хватило. Ирвин сделал пару шагов, но потом повернулся к девушке, словно что-то вспомнил:

— Ох да, благодарю за информацию, мисс. Не подскажете ваше имя? Если мой помощник будет что-то отрицать, то мне нужно назвать свидетельницу.

— Я... я опаздываю, простите, — воскликнула девушка, метнувшись к выходу из подпространства с такой скоростью, словно за ней гнались еретики.

Ирвин невозмутимо пошел дальше, а я последовала за ним.

— Это еще одна новая преподавательница? — спросила я, оглядываясь.

— Нет.

Из него и слова не вытянешь, да? Если не новая, то почему он даже имени не знает? Если бы я не пыталась понять, в честь чего Ирвин бросился нанимать стольких преподавателей, то я бы в жизни не забыла о воспитании.

— Но вы не знали ее имени?

Ирвин остановился и посмотрел на меня сверху вниз. Мужчина и впрямь был значительно выше меня, иначе не получалось. Не могу сказать, что была в восторге. Раньше мне не приходилось так задирать голову. Как не приходилось и нарушать правила, задавая вопросы напрямую, потому как все намеки Ирвин или не замечал, или игнорировал. Скорее, второе, чем первое.

— Знал. Но, мисс Лиферия, вы же все видели, правда? Не люблю давать ложные надежды наивным детям. Подобное отношение удерживает их чувства в рамках.

— На вид она взрослая, — заметила я. — И даже прошла первое магическое совершеннолетие.

Некоторые влиятельные и богатые мужчины нашего королевства не дожидались и двадцати пяти лет, когда наступало это первое магическое совершеннолетие, ориентируясь на обычный возраст. Старше двадцати? Этого было достаточно. Разница в возрасте их мало смущала.

— Вы забываете мой возраст, мисс Лиферия.

— Получается, для вас все дети, господин Ирвин? — спросила я, сдержав смешок.

Нет, я знала, сколько дракону лет, но глядя на мужчину, выглядевшего от силы на тридцать пять лет

— Назвать вас ребенком, мисс Лиферия, даже у меня не повернется язык, — едва заметно улыбнулся мне Ирвин. — После всего, что вы сделали для королевства и этого мира, никто не посмеет сказать что-то такое.

Я чуть улыбнулась. Если бы он знал, какую цену я за это заплатила, уважал бы он меня как прежде?

— Вы так думаете? Хотя сами говорили, что не все люди пользуются своей головой, — легко уколоть кого-то его же словами вполне в моем духе.

— Тогда покажете мне этих людей. И я все объясню им.

— Что все?

— То, что не уважать тех людей, которых уважаю я, довольно глупая мысль. — Впервые Ирвин проявил достаточное высокомерие. — Что же, если на примете никого нет, то давайте продолжим.

Экскурсия завершилась в столовой, которая находилась на первом этаже корпуса, принадлежащего бытовикам. Разумно. Их магия тихая и спокойная, никаких взрывов или создания особо опасных зелий. Еще и здание будет в идеальном порядке — сверкающее чистотой и приятно пахнущее.

Бытовики, кстати, тоже принимали участие в готовке. Поэтому ряды с блюдами выглядели бесконечными, а заклинание стазиса — одно из первых, которому учат магов бытовой направленности — полностью закрывало все ряды с едой, не позволяя ей ни портиться, ни остывать.

В столовой мы с Ирвином были одни.

— Сейчас не время обеда, — пояснил мужчина. — Но буквально через полчаса тут будет не протолкнуться. Обратите внимание, что столы отличаются по цвету. Темно-синие столы — основное меню, на белых столах сезонные блюда, а на светло-синих столах студенты предлагают свои разработки. Если какое-то блюдо очень нравится студентам или преподавателям, то его включают в основное меню. Вы голодны?

— Немного. Но для начала я бы хотела посмотреть...

— Отдельный корпус для некромантов я покажу вам позднее, — сказал Ирвин. — Его не так давно достроили, но еще не проверили. Академия в этом году очень сильно расширилась. А пока давайте присядем за стол. Вам помочь определиться с выбором? Как насчет фирменных блюд нашей академии, которых не встретишь в столице?

Я кивнула. Некроманты не только пикники в могилках любили устраивать, но и посидеть в отличных ресторанах. Пока Ирвин отошел, я присела за длинный стол. В отличие от королевской академии, где столы были не больше чем на четыре человека, тут они оказались более вместительными. Самый маленький предназначался для восьми человек. Это из-за того, что тут обучаются не аристократы? Или же совместные ужины делают людей более сплоченными?

Ирвин вернулся буквально через пару минут и сел напротив меня:

— Сейчас все принесут.

— Благодарю. Но если корпус не готов, то где мы будем заниматься?

— В ближайшее время вы проведете уроки в главном здании академии. Вы ведь остаетесь? — спросил Ирвин, хотя звучало больше как утверждение, нежели вопрос.

— Давайте подумаем, — улыбнулась я Ирвину, подпирая голову рукой. — Я бы хотела увидеть часть той оплаты, о которой мы говорили ранее.

— Хорошо. Сегодня я буду занят до полуночи, что вы думаете насчет завтрашнего утра? В семь утра у меня встреча, но вот раньше...

Я сохранила невозмутимое лицо. Ну уж нет, второй подъем в шесть утра меня добьет.

— С полуночи до шести, значит, вы свободны? — спросила я, сохраняя улыбку. — Как насчет того, чтобы я пришла к вам ночью?

Рядом раздался грохот.

Студент уронил поднос с напитками прямо на пол.

— Эм, извините, — сказал он, переводя взгляд с меня на ректора и обратно.

— Этого тоже ко мне на вводную лекцию, — сказала я, когда осмотрела студента и убедилась, что пострадал только поднос и напитки, которые нам несли. — Ваше имя, студент.

Мы «ночные» люди, «ночные»! Рано утром большинству некромантов плохо, дурно и хочется плакать, а не решать серьезные вопросы. Зачем каждый раз так удивляться?

— Роберт, учитель, — послушно ответил парень, заклинаниям собирая осколки кувшина и чашек.

Роберт, да? И бытовик... Бывают ли такие совпадения?

— Знаешь Оливию? — спросила я, глядя на студента с улыбкой.

— Д-да, — робко ответил Роберт, но потом более уверенно сказал: — Оливия — моя невеста.

Ого, смелый какой. Уверенный. Даже не покраснел. Прямо редкость для бытовиков, особенно тех, кто сосредоточен на кулинарии.

— Тогда тем более приходи на мою вводную лекцию. Тебе будет полезно узнать новое о некромантах. Завтра в одиннадцать утра, аудитория... — я повернулась и посмотрела на Ирвина.

— Большой лекционный зал номер два, — уверенно сказал Ирвин.

Роберт послушно кивнул и, прежде чем мы успели ему хоть что-то сказать, метнулся обратно на кухню.

— Большой лекционный зал? Думаете, маленького не хватит? — спросила я.

Видела я этот лекционный. Если там не вся академия вместится, то половина точно.

— Разумеется, нет. Вы же не думали, мисс Лиферия, что на ваши занятия будут ходить только некроманты? Если вы вдруг этого не осознаете, то позволю напомнить — вы весьма популярны среди студентов. Не так уж часто им выпадает возможность увидеть вживую тех магов, о которых написано в учебниках по истории магии.

— Вас они видят каждый день, — заметила я.

— Да, — кивнул Ирвин. — А возможность посмотреть на Лиферию фон Найтресс у них появилась впервые.

— Что ж, если это сподвигнет их старательнее учиться, то все не так уж и плохо. Но мне кажется, что вы заблуждаетесь. В столице мое появление такого ажиотажа не вызвало.

— Как и я здесь. Дело привычки и любопытства. Однако, если кто-то из студентов будет вам сильно докучать, скажите. Я помогу с этим справиться.

Я посмотрела на Ирвина. Совершенно неясно, шутит он или говорит всерьез. Помогать мне справиться со студентами? Я выгляжу настолько слабой?

И еще, скелет моего прапрадедушки разбери, как на это реагировать? Что ж, как меня учила моя мама, герцогиня и пример для подражания, тут есть три выхода.

Сделать комплимент. И пусть тогда оппонент решает, искренность это или сарказм.

Улыбнуться. Улыбка лишней не бывает.

Хихикнуть. Не рассмеяться, а очень глупо похихикать, вводя другого человека в ступор и отбивая ему желание говорить глупости.

Я предпочитала улыбаться — меньше сил будет затрачено, да и с Ирвином мне придется сотрудничать долго, если я хочу получить свою оплату.

Еда разрядила атмосферу, а некоторая неловкость окончательно прошла, когда в столовую с шумом и гамом ввалились студенты. И не только они: преподаватели тоже. А хорошая практика — есть всем в одном месте. Сближает и предотвращает несчастные случаи.

Ирвину нормально поесть так и не дали: Алистер ворвался в столовую и громко объявил, что какой-то там маг ищет Ирвина. Срочно.

Чем вызвал бурю эмоций. Нет, не у Ирвина или у меня. У студентов, которые напрочь пропустили ректора, сидящего в столовой. Скрыл присутствие магией. Не в полной мере, совсем чуть-чуть — вот и результат: шокированные студенты и не менее шокированные преподаватели.

— Всем приятного аппетита, дамы и господа, — громко объявил Ирвин, после чего повернулся ко мне и тихо произнес: — Жду вас ночью после полуночи, мисс Лиферия. Верхний этаж, правое крыло главного здания.

Спасибо, что не на всю столовую. Но Алистер услышал. И в священном ужасе уставился на меня. Я... улыбнулась. Пусть у своего начальника спрашивает, что это и к чему.

Меня же куда больше интересовала встреча с Ирвином сегодня ночью. То, что я попросила в качестве оплаты за преподавание в Приграничной Академии — это не деньги и даже не редчайший артефакт. Это настоящая легенда, в существование которой трудно поверить. То, что не купить за деньги и не достать самостоятельно. Откуда Ирвин узнал, что эта вещь мне нужна — это один вопрос. А второй, куда более важный — это понять, где он это достал.

И, главное, не соврал ли он мне. О последнем я не думала до тех пор, пока не отправилась, как и оговорено, ночью к Ирвину.

Поднялась на самый верх, пройдя по абсолютно пустынным коридорам: с удовольствием разглядывая обстановку. Что ж, надеюсь, я тут задержусь. Не только из-за условий работы, но и из-за детей. Наверное, у некромантов в крови есть забота о себе подобных, иначе как объяснить то, что я испытывала непреодолимый энтузиазм каждый раз, когда видела потенциального ученика.

Гений? Прекрасно! Талантлив? Давайте сделаем из него гения. Обычный некромант? Глупости, при правильном обучении вытянем так, что никто не посмеет назвать этого мага посредственным.

На верхнем этаже был кабинет Ирвина. Что ж, хорошо, что не спальня. Плохо, что на мой стук никто не ответил. Судя по всему, в кабинете никого не было. И как это понимать?

Да как хочу, так и буду понимать. Потому что никто мне ничего объяснять не планировал. Я, как приличная подчиненная и не самая приличная девушка, прождала Ирвина не меньше часа.

Под дверью. Конечно же, я не стояла. Я достала маленький стул, пледик и свой излюбленный термос. Некроманты — профессионалы в попадании в самые неожиданные, необъяснимые и казусные ситуации, так что в пространственной сумке всегда есть все самое важное.

Вопреки моим ожиданиям, тишиной насладиться не получилось. Зато вышло убедиться в популярности ректора. Сначала к его кабинету подошла очаровательная молодая особа, судя по одежде и бумагам — преподавательница. Увидела меня, ойкнула, пробормотала, что пришла по срочным учебным делам.

Я взглянула на часы над дверью ректора: половина первого ночи. Перевела взгляд на девушку. Склонила голову, улыбнулась.

Она тряхнула темными волосами, скрывая проступивший румянец. Взгляд метался, а сама она не знала, куда себя деть.

Юная, милая и в меру сообразительная. Потому что будь она постарше, понаглее и не в меру сообразительнее, то никогда бы в жизни не стала оправдываться перед незнакомой особой, да и столь тонкий намек ее явно не смутил бы.

— Можете передать информацию мне, — предложила я, на что та, испуганно ойкнув, попросту сбежала.

Я пожала плечами и налила себе чая. Даже глоток сделать не вышло: буквально через пару секунд перед кабинетом ректора появились студенты. Разумеется, под заклинанием маскировки, делавших их полупрозрачными, они крались в сторону кабинета Ирвина.

— А мы точно сможем войти? — спросила девушка.

— Точно! Я слышал от Алистера, что господин ректор срочно покинул академию.

Прекрасно, все знали, кроме меня. И почему моего прекрасного фамильяра, моей несравненной Иссандрии нет со мной? Она за все время ни единой крохи информации не упустила.

— Он и на прошлой неделе уезжал, но войти внутрь мы все равно не смогли, — буркнула девушка.

— И на позапрошлой, — заметил еще один человек. — Вы еще на каникулах были, а я тут оставался. Он часто в последнее время уезжает.

— Зачем? — спросила девушка. — Раньше его из академии не вытащить...

— Вроде как ищет новых учеников, не зря ж у нас столько новых корпусов строится. А зачем ищет — не спрашивайте. Я просто подслушал у учителей, что после каждого такого исчезновения ректора у нас появляются новые студенты. Сейчас вообще надо другое обсуждать — как все провернуть и не попасться. Мы не единственные, кто пытается достать из его кабинета эти проверочные тесты.

— И все провалились, даже старшекурсники! — добавила девушка. — Сомнительная затея сюда идти...

— Так зачем идешь с нами? — четверо уже.

Две девушки и два парня.

Неплохо. Неплохо, что ученики такие беспечные и неподготовленные, не придется напрягаться, присматривая за ними. Кто бы им сказал, что при заклинании маскировки нужно молчать? Слабые и неопытные их не заметят, но любой мало-мальски приличный преподаватель раскроет на раз. Первокурсники, что с них взять...

Ну, это я погорячилась. Информацию хотя бы. Эти детишки — мечта шпиона!

— Посмотреть, как вы провалитесь!

— Или с ректором познакомиться, — хихикнула другая девчонка. — Ты во время приветственной речи не сводила с него глаз.

— Навряд ли выйдет. Ректор сейчас отсутствует. Но можете познакомиться со мной, — вежливо предложила я.

Увы, вопль в ответ был совсем не вежливым. Ну так смотреть надо по сторонам, даже если вы с заклинанием ходите. Точнее, голову отрывать от пола и друг друга, не заметить меня перед дверью ректора — это талант нужен.

— А вы?.. — робко спросила одна из девушек, мгновенно снимая со всех маскировку.

Правильный ход. Притворяться дальше — только себе вредить.

— Новая преподавательница. Факультет бытовой некромантии.

— А мы на ваши лекции записались, — пискнула вторая.

Первая уставилась на нее, округлив глаза. Явно никуда не записывалась, но хотела польстить преподавателю? Увы, с некоторыми учителями такое поведение до сих пор срабатывало. Но не со мной.

— Очень приятно. Вы присаживайтесь, не стесняйтесь, — я тряхнула пространственной сумкой, откуда с грохотом вывалились стулья. — Можете мне рассказать, что вам так срочно понадобилось в кабинете у директора, как раз время до завтрашней... точнее, уже сегодняшней лекции, осталось.

— А нам... нам уже не нужно, — первым сориентировался парнишка, глядя на стулья так, словно они были пыточными.

— Передумали? Какая жалость. Но на мою лекцию завтра придете? — спросила я. — Не передумаете?

— Не передумаем! — сказали дети, и поклонившись, моментально ретировались, заставив меня довольно улыбнуться.

Принудительный энтузиазм такой... своеобразный. Я, наконец, попробовала свой чай. Кто там следующий придет? Кто еще выдаст важную информацию?

Увы, дальше не было ничего интересного, потому что был Алистер, который рассыпался в извинениях из-за отсутствия Ирвина и того, что мне пришлось ждать под дверь, а не видеть десятый сон.

— Прошу извинить. Ирвин в спешке покинул академию по срочному делу, никто не предполагал, что леди будет ждать более десяти минут, — начал Алистер. — Леди Эрика... та самая дама, которая проходила мимо, сказала мне о вас, поэтому я пришел.

Проходила мимо? Как интересно здесь ходят «мимо» по коридору, который ведет исключительно к кабинету Ирвина.

— Если бы не она... — Алистер прервался.

— То ждать мне всю ночь? — улыбнулась я, не торопясь вставать и складывать свои вещи.

Кажется, с этим помощничком мы не поладим. Ни сейчас, ни в будущем. Потому что что-то мне подсказывало, что забыл про меня не Ирвин. И теперь кое-кто, вместо того, чтобы прямо признать свою вину, отделывался общими фразами, не говоря прямо о том, что виноват Ирвин, но косвенно и весьма однозначно на это намекая. Видимо, рассчитывал, что я не стану ни в чем обвинять своего начальника и уж тем более интересоваться.

Вот только случайно или специально?

— Прошу прощения.

— Ну что вы, — я продолжала улыбаться. — Вы здесь ни при чем. Я обязательно спрошу у Ирвина, что же заставило его так подшутить надо мной. В конце концов, вы не обязаны прикрывать чужие промахи, господин Алистер. Спасибо, что предупредили.

— Нет-нет, это... мое упущение, — выдавил из себя Алистер.

— Да? — Я чуть склонила голову, глядя на мужчину, которого с определенной долей удовольствия поставила в неудобное положение.

— Да, господин ректор здесь не при чем. Он просил меня предупредить вас, но я, к сожалению, совершенно об этом забыл. Мне очень жаль.

— О, вот как, — сказала я, наконец, вставая.

Я приблизилась к Алистеру. Не вплотную, но куда ближе, чем диктовали всякие там аристократические правила. Тот отступил на шаг, сглотнул.

— Госпожа Лиферия?.. Мне, правда, очень, очень жаль.

— Не сомневаюсь, — сказала я, не прекращая улыбаться, чем заставила бедолагу нервничать еще больше. — Вам достаточно жаль, чтобы больше ничего не забывать, правда, господин Алистер?

— Разумеется.

— И вы точно больше ничего не забыли мне сказать? Например, причину отсутствия вашего начальника?

— Он не просил ничего передавать. Только то, что встреча сегодня отменяется.

— Да? Что ж, господин Алистер, даже если так, то вы ведь сожалеете в достаточной степени, чтобы рассказать мне, почему встречу со мной отменили? — спросила я, двигаясь в сторону отступающего Алистера.

Пугливый какой.

— Простите, я...

— Не прощу. Но могу подсказать. Зачем господину ректору самолично отправляться за потенциальными студентами магической академии в начале учебного года?

— Откуда вы?.. — удивленно воскликнул Алистер и тут же замолчал — осознал свою ошибку.

Прекрасно.

— Отовсюду, — сказала я.

Не говорить же, что подслушала разговоры учеников? Несолидно звучит.

— Так что? Вы мне скажете, что у вас тут в академии происходит? — спросила я.

Больше всего в особенностях некромантов меня радовала одна привычка: умение засыпать в тот момент, когда желаешь. Иначе, боюсь, я бы шла на сегодняшнюю лекцию не бодрая и уверенная, а невыспавшаяся и злая.

Потому что Алистер, чтоб он всю жизнь сам яды пил, которые изготавливает, ушел. Ну, ушел — это я вежливо интерпретировала его безответственное и детское поведение.

Алистер, после моего вопроса о происходящем в академии, совершенно бессовестно и бесцеремонно повернулся ко мне спиной и побежал. К сожалению, мое положение и здравый смысл не позволяли мне гоняться за взрослым мужчиной с потенциальным намерением устроить драку. А хотелось... Может хотя бы немного здравого смысла вбила бы.

— Госпожа Лиферия, — тихий голос, едва громче шепота, заставил меня остановиться и обернуться.

Некротическая энергия! Я уж думала, что какая-то неприкаянная душа прицепилась и желает, чтобы я ей помогла с последним желанием.

Эост Сеттер, второй учитель некромантии и мой коллега. Его легко узнать: среднего роста, но с безупречной осанкой, не красавец — слишком уж специфические черты лица — но однозначно харизматичный, еще и возраст неопределенный — то ли среднего возраста, то ли молодой мужчина. На самом деле, почти старик: выцветшие глаза легко выдавали возраст некроманта, особенно если он не успел к определенному возрасту обрести необходимый уровень силы. Эост Сеттер не успел. Какая жизненная несправедливость: его ученики становились лучшими из лучших, достигали высот буквально через год после обучения, а сам он не был способен добиться даже половины того, что помог достичь другим.

— Темной ночи, — поздоровалась я, чуть замедляясь, чтобы подстроиться под неспешные шаги мужчины.

Обычная вежливость, я бы лучше предпочла пройтись в одиночестве: сейчас у всех студентов были обязательные занятия, поэтому в коридорах встречались разве что незанятые преподаватели.

— Уже светлое утро, госпожа Лиферия, — Эост улыбнулся только краешком губ. — Идете на вводную лекцию? Наш глава попросил вас не только обучать некромантов, но еще и вести общие лекции для всех студентов? Или же нынешняя лекция будет единственной?

Попросил? Скорее, выторговал.

— Не единственной. Помимо лекций для некромантов, я буду вести общие лекции для первых и вторых курсов, а также для студентов от третьего до седьмого курса, — ответила я, решив умолчать о том, что если наш глава не выполнит свою часть контракта в ближайшее время, то, в принципе, я вообще тут не задержусь.

Буду надеяться на благоразумие Ирвина.

— Седьмого? — Эост удивился. — Но наш дар довольно специфичен. Знания о некромантии полезны исключительно некромантам, что можно преподавать седьмому курсу, которому до выпуска остается лишь три-четыре года усиленной практики?

— Много чего, — вежливо ответила я. — История некромантии, методы контроля силы, которые могут применять не только некроманты, но и любые маги. Или же методы борьбы с иномирной энергией.

— Борьба с иномирной энергией — дело некромантов, а не студентов, — мягко заметил Эост.

Верно. Только некроманты способны подавлять аномалии, вызванные проникновение сил из другого мира в наш.

Сил, которые поднимают мертвых из могил.

Превращают живую энергию в чистейший яд как для обычных людей, так и для сильнейших магов.

Порождают полчища монстров, которые высасывают жизненную силу из всего, к чему прикоснутся.

— Некроманты — авангард и большая часть главных сил, — сказала я. — Но есть еще и другие маги, которые внесли огромный вклад в борьбу с иномирной энергией. Или, стоит сказать, в войну?

— Я не буду спорить, госпожа Лиферия. Вам о последней межмировой войне известно намного больше, чем мне, — сказал Эост.

К сожалению. Эти знания... Они хоть и были уникально полезными, но я предпочла бы обойтись без них.

Я тряхнула головой, отгоняя назойливые и мрачные воспоминания. Ученики, меня ждут мои милые и замечательные ученики, в чьи головы я обязательно вложу много знаний. А уж добровольно или не очень — вопрос другой. Я предвкушающе улыбнулась.

Эост, кстати, не пошел на мои лекции. С одной стороны, странно. В столичной академии было принято приходить на лекции новых преподавателей, чтобы присмотреться к человеку, подцепить интересную информацию. С другой стороны, а что он на этой общей лекции нового услышит? Да и со мной у него пересечений хватает.

С этими мыслями я добралась до второго большого лекционного зала. Меня встретили ряды пустых столов, образующих подобие амфитеатра, напротив которых располагался массивный стол и огромный экран на всю стену. Чтобы преподавателя точно было видно с любого расстояния. Лекторий огромный. Ирвин, конечно, сказал, что будет много людей, но что-то я сомневаюсь, что весь зал заполнится.

Я поднялась на возвышение и села на стул. Привычка выходить заранее иногда приводила к тому, что я приходила прилично раньше положенного. Иногда, но не всегда.

Впрочем, не я одна этим грешила. В аудиторию первыми вошли мои потенциально дорогие ученики и еще несколько ребят, в одном из которых я узнала Роберта. Забавно, когда некроманты, предпочитающие одиночество, внезапно оказываются такими дружелюбными. И ладно бы с Робертом — женихом Оливии. Сразу понятно, что некроманты абы кому кормить себя не позволят, но остальные двое кто? Или это все влияние Приграничной Академии?

Ребята поздоровались и шустро заняли первый ряд. Прежде чем я снова успела задуматься о заполненности аудитории, как ученики хлынули потоком. Слегка прерывистым, потому что обязательно кто-то идущий в толпе должен был притормозить и посмотреть на меня. Еще и перешептывались:

— Как в учебнике!

— Точно. И такая красивая...

— Не вздыхай, ты хоть знаешь, насколько она тебя старше?

— Возраст любви не помеха. А уж с такой женщиной...

— Долго не проживешь. — Паренек дал подзатыльник своему другу.

— Это почему? Некроманты добрые и спокойные! А госпожа Лиферия еще славится своим контролем некроэнергии, не убьет же она меня, — обиженно сказал второй.

— Она — нет, а ее поклонники — очень даже! Мечтая лучше о чем-то реальном. В тебя, кстати, влюблена та девочка с факультета боевиков.

— Которая избила четверых старшекурсников? От нее я точно помру, а вот госпожа Лиферия...

Я отвернулась, чтобы ученики не заметили легкую улыбку. Такие дети. Неужели не понимают, что если кто-то из моих поклонников посмеет как-то косо глянуть в сторону моих учеников, да и детишек, которые даже первое магическое совершеннолетие не прошли, то очень об этом пожалеет? Узнает мою спокойную, но абсолютно не добрую сторону.

Когда зал полностью заполнился, я встала и сказала:

— Так как осталось меньше минуты и мест уже нет, думаю, могу начинать. Очень рада, что вводная лекция общей направленности вызвала такой интерес.

— Если бы лекция, — донеслось с задних рядов.

Рассчитывали, что я не услышу? Еще и хихикают. Видимо, за некромантами и впрямь закрепилась репутация добрячков. Что ж, это недоразумение мы должны исправить.

— Если вас привлекла не лекция, а что-то другое, то советую не выражать свой интерес так явно. Видите ли, некроманты по своей природе чрезвычайно любопытны. И нет никакой гарантии, что я смогу это любопытство сдержать и не приглашу вас, например, сюда, — я жестом обвела кафедру. — Вместо меня. И вы всей аудитории расскажете, что же именно вызвало ваш бурный интерес. Не беспокойтесь, если вы растеряетесь, я обязательно задам вам наводящие вопросы. Проблема лишь одна: даже если они вам не понравятся, то отвечать все равно придется. Ах да, если кто-то запишется на мои общие лекции, предназначенные для студентов разных направлений, то хочу предупредить. Жертвой моего любопытства очень часто становятся еще и опоздавшие.

В аудитории стало очень тихо. Я улыбнулась.

— Позвольте представиться. Лиферия ван Найтресс, некромант и глава факультета бытовой некромантии. Сегодня я расскажу вам о том, кто такие некроманты, какие у них особенности и почему каждого некроманта стоит ценить и беречь.

— Это мы и так знаем, — едва слышно сказал Роберт.

Его слова явно предназначались для Оливии, его невесты и моей новоиспеченной ученицы.

— О, правда? Может тогда встанете и скажете всем, студент Роберт?

Растерялся. Ну, ничего-ничего, будет знать, что на моих уроках флиртовать не положено, пусть даже тихо, мило и так забавно.

— Кхм, простите, — парень извинился невпопад.

— Да не извиняйтесь, юный маг. Вставайте, вставайте. И очень кратко, буквально одним словом, почему некроманты так важны, — ничуть не смилостивилась я. — Позвольте мне оценить ваши знания. Вы ведь будете посещать мои лекции? У вас есть уникальная возможность поднять свой бал и заранее зарекомендовать себя.

Роберт встал, но так ничего и не ответил — поглядывал в сторону Оливии, бросал взгляды на остальных некромантов, но те, словно зная, что за подсказку они могут попасть под удар, молчали и отводили взгляды.

— Хорошо, я вам помогу. Продолжите мою фразу. Некромантов нужно ценить и беречь, потому что они...

— Они...

— Они что? Давайте, первое, что на ум приходит.

— Они милые, — выдал Роберт, бросив взгляд на Оливию.

Раздался смешок. Один, второй, пока аудитория дружно не захихикала. Сдерживалась, видимо.

— Хм, в целом, вы почти правы. Но, боюсь, кое-кто с вами не согласится, — заметила я.

— Если он считает кого-то милой, значит, так оно и есть, — вступилась за своего жениха Оливия.

— Правда? Студент Айр, вы согласны с Робертом? Вы милый?

— От этого зависит ваша оценка? — со вздохом спросил Айр.

— Разумеется.

— Тогда я милый. Очень, очень милый. Милее некуда, — сказал Айр с невозмутимым видом. — Но не милее Оливии.

— Разумеется, я сейчас не распределяю вас по местам в зависимости от этого качества. Хорошо, студент Роберт, садитесь, будем считать, что вы ответили правильно. А теперь я дам другой вариант ответа. Некроманты — едва ли не единственные маги, способные бороться с аномалиями, вызванными энергией других миров. Если искаженная энергия другого мира проникнет к нам и случится небольшое восстание мертвецов на соседнем кладбище, то с этим справиться или один некромант, упокоив всех, или пара армий, изничтожив мертвецов до такой степени, что от них не останется и праха. Энергия из других миров проникает к нам не слишком часто, но и не редко, а некромантов мало. Надеюсь, тут вопросов нет.

— Есть! Вы говорите, что некроманты едва ли не единственные. Значит, есть еще кто-то? — спросил ученик.

Первокурсник, только-только поступил, иначе вел бы себя спокойнее.

— Да. Драконы и высшие маги. Что ж, давайте я напомню вам о базовой классификации магов, — я подошла к доске и написала два слова: монотропные и политропные. — Кто скажет, чем отличаются? Давайте вы, студент Роберт, не могу же я ставить вам оценки исключительно за то, что вы делаете комплименты своим друзьям, пусть и правдивые?

Роберт встал и спокойно ответил:

— Монотропные маги — те, у кого есть один путь развития, не предполагающий концентрации на какой-то конкретной силе. Например, бытовики владеют бытовой магией и ничего эдакого мы не выбираем, просто учимся владеть ей как можно лучше. А политропные — это маги, которым предстоит выбрать свой путь развития. Например, маги боевого направления. Они могут выбрать лишь один тип магии, которым будут владеть на высшем уровне.

— Абсолютно верно. Скажите мне, уважаемый, к какой категории относятся некроманты?

— Политропы.

— А алхимики?

— Они не относятся ни к одной из категорий, алхимиков и зельеваров считают специалистами. Они немного похожи на монотропных магов, но в то же время у них есть особенность. Однако особенность настолько... — Роберт запнулся, но продолжил, — особенная, что как-то классифицировать их невозможно.

Я кивнула — база знаний в полном порядке.

— Что ж, ваш ответ не может не радовать учительское сердце. Как этот, так и самый первый, — не удержалась я. — А теперь поговорим о том, какие же бывают некроманты по видам силы.

Дверь аудитории внезапно скрипнула. Опоздавший? Я повернулась и увидела того, кто обязался присутствовать на моих лекциях, но так и не явился.

Алистер собственной персоной. Обещание выполнил, молодец. Но с опозданием. Если у него такая пунктуальность во время охоты на монстров, то я бы предпочла держаться от его отряда как можно дальше.

Я тихо вздохнула, чтобы не привлекать внимания, и с помощью магии начала выводить на магическом экране начало классификации некромантов. Прежде чем успела закончить, заметила поднятую руку. Я кивнула:

— Вы хотели что-то спросить?

— Конечно. Вы говорите, что жертвой вашего любопытства становятся опоздавшие. Но для учителей вы делаете исключения? Согласно уставу Приграничной Академии, если преподаватель приходит на лекцию к другому преподавателю, то он считается учеником и обязан выполнять все требования обычных студентов, — смело сказал парень, а рядом хихикнули две девчонки.

Я поморщилась. Я уже отмечала, что с Алистером мы не поладим, да? Хотелось бы это повторить. Преподаватель, не суть важно, насколько молодой, должен держать дистанцию и правильно ставить себе перед студентами. Как раз для того, чтобы не было попыток воспринять его как равного. В мире как маги мы равны, но не в стенах академии.

А теперь мне еще разгребать последствия неправильных взаимоотношений со студентами. Алистер вместо того, чтобы спокойно пройти на свое место или как-то осадить студента, остановился и посмотрел на меня. С вызовом или любопытством — кто уж его разберет, но помогать не планировал.

Я улыбнулась:

— Мне стоит напомнить вам, что я говорила «очень часто», не всегда. К тому же, куда больше любопытства у меня вызывают студенты вроде вас. Не подскажете, что именно заставило вас поднять руку и задать вопрос, который совершенно точно не относится к теме лекции?

Усмешка сошла с лица парня. Что ж, это было проще, чем я думала.

Увы, думала тут только я. Ну и, возможно, некоторые студенты. Алистер решил такой мелочью не заморачиваться, потому что вместо того, чтобы помочь или хотя бы проигнорировать происходящее, он вмешался:

— Давайте все же позволим вашему любопытству переключиться на меня, — «благородно» предложил Алистер.

Единственное, что мне сейчас было любопытно — владеет ли он хоть какими-нибудь боевыми навыками и могу ли я вызвать его на дуэль, чтобы вбить хоть капельку здравого смысла. Некроэнергия забери эту преподавательскую этику, иначе я бы так ему ответила, что он убежал бы в слезах!

— Что ж, если вам настолько нравится быть в центре внимания, то я уступлю вам на несколько минут должность преподавателя. Не хотите ли продолжить лекцию? Мы остановились на классификации магов.

Алистеру мой ответ не понравился, но выбора не было:

— Разумеется. Как вы уже разобрали, маги делятся на три типа: политропные, монотропные и специалисты. Правда, некоторые выделяют еще один особый тип — универсалов. По сути, это те же политропные маги, однако они смогли освоить не один путь магии, а несколько.

Я поморщилась. В целом, я бы предпочла вообще лишний раз не будоражить умы детей этими магами-универсалами. Все мечтают стать сильными магами, но есть много других способов, куда более безопасных.

— Универсалы настолько редки, что их считают исключением, а не отдельным видом.

— Но они встречаются. — возразил Алистер.

— Среди драконов, — кивнула я. — Ректор Ирвин — лучший тому пример. Но если вы не дракон, то лучше и не пытаться освоить несколько путей магии. Даже гениям не стоит. Что ж, господин Алистер, благодарю за ответ, ваши несколько минут вышли.

Ага, Алистер еще что-то хотел возразить, но я вовремя его оборвала, и он спокойно проследовал к свободному месту.

Надо уточнить у Ирвина, ведет ли его помощничек лекции. Не хватало, чтобы он такие вещи детям рассказывал. Но раз уж он озвучил эти вещи, придется напомнить о том, насколько опасно пытаться стать универсальным магом.

— Итак, уважаемые ученики. Не преподаватели. Вопрос. Почему я никому не советую пытаться изучить несколько путей сразу?

Желающих хватало, но я уже знала, кто ответит. Тот, кто будет серьезен, не будет доставлять проблем, в результате которых моя лекция станет похожа на балаган.

Резеф, маленький робкий некромант, который прятал взгляд под черной челкой, упрямо тянул руку вверх.

— Прошу, — кивнула я Резефу. — Ну и напомните заодно о ступенях развития магов.

— Каждый маг проходит путь от нулевой до двенадцатой ступени. Нулевая — это когда магия почти не контролируется, она слабая и маг управляет ее интуитивно. Двенадцатая — сочетание максимальной силы и мастерства. Монотропные маги идут по одной линии: от первой до десятой ступени. Политропные могут развивать несколько направлений сразу, вплоть до четвертой ступени, но дальше им придется выбрать что-то одно. Если они поднимут сразу два пути на пятую ступень, то закроют свое дальнейшее развитие и никогда не смогут достигнуть шестой ступени в одном из путей.

— Верно, — сказала я, оглядывая аудиторию. — Не говоря уже о том, что самые ценные маги не те, что умеют все по чуть-чуть, а специалисты в своей области, есть много других проблем. Проблемы с магическим здоровьем, сокращенная продолжительность жизни... Все те, кто посчитали себя достаточно гениальными, решили, что законы магии для них, об этом не единожды пожалели, — сказала я, опустив глаза и не смотря на учеников.

Все, кто выбрал развиваться двумя путями сразу, перечеркнули свою магическую жизнь и выбросили свой дар в мусорную корзину. Горькая улыбка невольно исказила мое лицо, но я быстро взяла себя в руки.

— Что ж, а теперь вернемся к некромантам. Я расскажу вам о трех путях, которым мы следуем, я последовательно нанесла на экран все три типа некромантов.

Первые. Призыватели душ. Переходя завесу жизни и смерти, некромант взывает к душам сильнейших магов из разных миров, чтобы призвать их в этот мир на помощь. Души вселяют в подходящее тело — либо созданное искусственно, либо то, которое ранее покинула душа. Раньше использовались тела преступников, и могущественная душа вытесняла более слабую душу, но позже такой способ признали негуманным и запретили. Хотя для некоторых аристократов все еще есть возможность провернуть подобные дела. В итоге появляется полностью разумный соратник, который становится и бойцом, и телохранителем, и советником. Такая душа может использовать магию, которой владела в прошлой жизни. Правда, процент используемой силы ограничивается уровнем некроманта.

Вторые. Повелители костей. Находят кости могущественных существ и «оживляют» их. Такие существа не способны на самостоятельные действия, однако они безгранично преданы призвавшему их некроманту и будут защищать его от любой опасности. К тому же, в костях нередко содержится память души и память вида, что накладывает свои особенности. В зависимости от целей, некромант может призвать как ищейку, так и прирожденного охранника.

Третьи. Создатели сумрачного эфира. Самые загадочные некроманты, но в то же время самые невостребованные в мирное время. Они собирают постороннюю магию, так называемый эфир, придают ему форму и используют для атаки или же каких-то заклинаний. Например, в прошлой войне один из некромантов создал несколько сотен стрел из эфира, чтобы воины смогли защищать крепость от армии восставших мертвецов. Мой первый учитель создавал из эфира гигантскую кошку, которая с легкостью разбрасывала врагов или попросту их топтала, а еще катала на своей спине маленьких учеников. Эфир словно впитывал характер и эмоции мага, потому эфирная кошка с удовольствием возилась с маленькими некромантами и всячески оберегала.

— Конечно, есть какие-то базовые вещи, которые доступны всем некромантам. Пообщаться с душами могут не только повелители душ, но и другие, просто не так долго и продуктивно. «Поднять» скелет котенка может каждый, как и управлять некроэнергией в небольшом масштабе. У кого-то вопросы есть? Да, слушаю.

— Учитель, а у вас какой тип силы?

— А у вас? — передразнила я студента. — Что ж, напомню, что интересоваться чужим типом силы, за исключением случаев, когда это очевидно, все еще считается невежливым. То же касается и ступеней развития.

— Разве? Мы с друзьями всегда делились, — растерянно пробормотал парень.

И тут я поняла: невежливо — среди аристократов. Навряд ли у простолюдинов есть какие-то предрассудки, точнее, опасения, что из-за политических дрязг за ними отправят убийц. Да и с грязной стороной магического мира, в которой есть и маги-отступники, и сумасшедшие, и сектанты, эти дети пока еще не должны были познакомиться.

— Это с друзьями. Еще разумно спрашивать о силах у магов, с которыми вы идете на серьезные задания. Например, если вы идете зачищать близлежащий лес от нашествия монстров, а ваши силы ограничены. Во всех остальных случаях старайтесь не спрашивать про силы, а также рекомендую не раскрывать.

— Но разве рано или поздно не узнают силы?

— Узнают, — кивнула я. — Но не все и не до конца. К тому же, увидев силу другого мага, не всегда можно понять, что именно за сила. При определенных усилиях можно даже от самых умных и сильных магов скрыть ваши силы. Для этого, кстати, вам учителя и советуют ходить на другие лекции, чтобы больше узнавать о магах.

— Я рассчитываю, что нам больше придется сражаться с монстрами, а не друг с другом...

Я улыбнулась:

— Я тоже хочу, чтобы это было так. Но мир не состоит сплошь из хороших людей, среди них есть преступники. И среди магов — тоже. Вы всегда должны быть способны если не обезвредить отступника, то хотя бы спасти свою жизнь и защитить товарищей. А еще эти знания пригодятся вам для сражения с вашими товарищами бок о бок. Маги воды будут чрезвычайно благодарны, если вы постараетесь не использовать рядом с ними не только огненные заклинания, но и молнии. А также...

Дверь отчетливо скрипнула, и я повернулась, чтобы посмотреть на наглеца, который заявился под конец лекции.

Наглец чуть склонил голову, кивком приветствуя меня, и невозмутимо направился к свободному месту — рядом с Алистером.

Что ж, хотя бы у ректора Ирвина в этой академии достаточно авторитета, чтобы ни один студент не пикнул.

— Как я и думал, для кого-то особые условия, — полушепотом сказал Алистер, когда Ирвин уселся рядом с ним.

Но из-за того, что в аудитории было особенно тихо, его слова прекрасно услышали абсолютно все.

Ирвин окинул Алистера нечитаемым взглядом, но, увы, тот никак не среагировал. Наоборот, стал еще более мотивированным:

— Так и знал, что тебе ни единого вопроса из-за опоздания не зададут. У всех опоздавших спрашивают что-то каверзное.

Я поморщилась. Взрослый же человек... Или у него какие-то претензии лично ко мне? Герой не герой, но я все еще происходила из известного рода, могла перейти кому-то дорогу. От большинства серьезных проблем мой брат, нынешний глава рода, ограждал меня, но оставались вещи, когда мне приходилось вмешиваться. Но вроде бы с Алистером и его семейством ничего не было...

— Учитывая мое положение и положение госпожи Лиферии, — тихо сказал Ирвин, — если она пожелает задать мне каверзные вопросы, то сделает это наедине, Алистер. И я отвечу.

Я улыбнулась. Приятно видеть, как этот взрослый ребенок, наконец, замолкает.

— Что ж, в продолжение лекции...

Лекцию я закончила без проблем. Дело ли в том, что шутить желание отпало, или же в присутствии Ирвина, но студенты вели себя образцово, а Алистер не отрывал взгляда от экрана.

— Что ж, на этом моя лекция закончена. Для всех студентов будут доступны два курса лекций. «История некромантии» и «Методы борьбы с иномирной энергией». Вторую лекцию рекомендую всем боевым магам, а также лекарям. Для лекарей будет особенно важна четвертая лекция в этом цикле. Так как целители всегда загружены, то исключительно для вас разрешаю записаться на одну лекцию из всего курса. До новых встреч и хорошей учебы.

Я встала из-за преподавательского стола и под хор студенческих прощаний покинула зал. Теперь пора было готовиться к своим профильным занятиям. Дойти до кабинета не успела — меня окликнули. Ну надо же, какие люди.

Ирвин. Что ж, хотя бы не заставляет его разыскивать ради выполнения договоренностей, которые нужны нам обоим.

— Мне действительно очень жаль, госпожа Лиферия, — первое, что сказал Ирвин, когда догнал меня. — Я бы хотел принести вам свои извинения.

Без труда, даже не запыхался, хотя я прилично отошла от аудитории. Неужели все дело в длинных ногах? Или сам по себе очень быстрый?

— Что мне пришлось сидеть под дверью вашего кабинета? Пустяки, — улыбнулась я, продолжая идти. — Мне часто приходится кого-то ждать, сидя за чашечкой чая или кофе. Правда, обычно это чрезвычайно древние души, которым требуется время, чтобы пройти через завесу. Но я действительно привыкла к подобному, поэтому вам совершенно не о чем беспокоиться.

Мой маленький сарказм пропустили мимо ушей. Впечатляющая способность игнорировать любые слова, которые не по душе.

— Нет, не из-за этого. За своего помощника. Я не думал, что возникнет подобное недоразумение.

Недоразумение — это такой человек, как Алистер, на должности помощника ректора!

— Кстати, по поводу вашего помощника. У него есть со мной какие-то проблемы, о которых я не знаю? Может, я его в детстве как-то нехорошо дразнила, а он вырос и у него травма осталась?

— Он не очень любит аристократов, — медленно сказал Ирвин.

— Я разве единственная аристократка в этой академии? Или вы говорите о самых основных аристократических родах? Но, кажется, я снова не одна такая. Так почему такие детские выходки наблюдаю только по отношению к себе? — спросила я, продолжая улыбаться.

— Сейчас... не самое простое время, — Ирвин впервые запнулся. Едва заметная усмешка скользнула на губах, но быстро исчезла. — Вне зависимости от его причин могу заверить, что подобного больше не повторится.

А какое сейчас время? Мне определенно нужно написать брату и спросить, что происходит среди аристократов.

— У вас интересная форма извинений, — заметила я.

— А что бы вы хотели? — спросил Ирвин.

— Исполнения контракта.

— Не подойдет, — Ирвин мотнул головой.

— Правда? Значит, вы все же не собираетесь соблюдать нашу договоренность, господин ректор? — Я остановилась, повернулась к Ирвину и сделала шаг вперед.

В отличие от Алистера, который отскакивал от меня как заяц от самого сильного монстра в лесу, Ирвин даже не шелохнулся.

— Госпожа Лиферия...

— Я зря приехала? — тихо спросила я: — Или вы считаете, раз я провела несколько лекций, то теперь ни за что не оставлю учеников, чтобы не испортить репутацию? И можно забыть про все, что указано в контракте?

— Госпожа Лиферия, контракт — это один разговор. Мои извинения — совершенно другой. Я не люблю нечестные сделки, даже если они выгодны мне. — Эт был сарказм или мне послышалось?

Я столько времени крутилась среди аристократов, что моя интуиция практически не давала сбоев — эмоции считывались легко, даже если я не понимала их подоплеку. Но с Ирвином все сложнее: казалось, что он лед не только для сражений использует, он еще и свои эмоции заморозил. А под коркой льда даже человеку с хорошим «зрением» что-то рассмотреть сложно.

— Что ж, тогда поговорим про ваши извинения? — спросила я, делая пару шагов назад — про нас уже и так должны были пойти слухи, спасибо двусмысленным словам и моему ночному бдению под кабинетом Ирвина.

— Да, разумеется. Что бы вы хотели? Магический артефакт? Драгоценности? Редкие фолианты?

— Что-то, из-за чего ваш помощник прекратит так отчаянно напоминать мне моих милых племянников, которым сейчас порядка восьми лет. — Я чуть склонила голову на бок.

— Это я сделаю как ректор, госпожа Лиферия. А мы говорим о том, что

— Господин Ирвин, кем я буду, если приму за подобный пустяк что-то материальное? — усмехнулась я. — Вы знаете, как таких аристократов называют? Или вам хочется, чтобы меня так называли?

— Отнюдь, — Ирвин мотнул головой и поморщился. — Сделайте скидку на мой возраст, госпожа. Негласные правила среди аристократов так часто меняются, что я не успеваю за ними следить. Скажите, чего вы хотите.

— Ответов. Честных и прямых, без замалчиваний.

— Хм, все зависит от ваших вопросов.

— Что происходит в вашей академии, господин Ирвин? Зачем я тут? И нет, я не верю в то, что Эост Сеттер не способен справиться с некромантами. Это было бы немного проблемно, но не невыполнимо.

— Госпожа Лиферия...

— Разумеется, вы мне отвечали на этот вопрос, — продолжила давить я. — Но в такое поверит разве что вчерашняя выпускница, ничего в своей жизни не видевшая. Но не я. Мое преподавание обошлось вам очень дорого, а я все еще не вижу причины так мне платить.

Ирвин вздохнул.

— Хорошо, я вам скажу.

— Честно? — улыбнулась я. — Не планируете соврать или воспользоваться отговорками?

— Не планирую.

— Тогда вы не против, если мы заключим магический контракт? — спросила я.

— Не против, — вздохнул Ирвин. — Тогда сейчас...

— Нет, — сказала я. — Давайте решим эти наши с вами дела чуть попозже. В конце концов, у меня сейчас запланирован урок с моими дражайшими учениками. Практический урок.

— Не рано?

— Самое время для знакомства с местным кладбищем. А еще в лесу рядом, подозреваю, много всякого интересного умерло, — сказала я, не сдержав легкое волнение в голосе.

Трупы монстров, души защитников и много полезной энергии. Как раз соберу, чтобы заключить правильный контракт.

Ирвин нахмурился:

— Тогда возьмите с собой кого-нибудь в качестве сопровождающего. На факультете боевых магов всегда есть трое-четверо дежурных учителей, один из них с удовольствием составит вам компанию.

Мои брови поползли вверх сами собой:

— В окрестностях академии небезопасно?

— Там монстры. Мы не зачищали весь лес, исключительно окраины. Боевым магам нужно где-то тренироваться.

— Вы думаете, что одной меня не хватит, чтобы защитить четверых человек от случайно забежавших не туда монстров? — спросила я.

Монстры ведь не дураки, чтобы бежать поближе к магической академии, где их наверняка убьют.

— Таковы рекомендации, — ответил Ирвин. — Но если вы уверены в своей силе...

— Разумеется. Боюсь, даже вам придется нелегко, если мы будем сражаться всерьез, — заметила я.

Я не тешила себя надеждой, смогу победить в одиночку мага уровня Ирвина, все же у нас совершенно разная специализация. Однако была уверена, что войду в первую тройку самых неприятных противников, с которыми ему приходилось иметь дело.

— Тогда удачного занятия, госпожа Лиферия. Сообщите, как будете готовы поговорить со мной. Ах да, вот это для связи, — Ирвин передал мне небольшую бусину. — Раздавите, когда захотите связаться. Это может быть не только обсуждение контракта и моих извинений.

Вежливо кивнув ректору на прощание, я двинулась в сторону нашего класса. Еще не время для урока, но я была уверена: все скоро соберутся.

Ошиблась.

Все уже собрались. Четыре пары горящих глаз уставились на меня, стоило только открыть двери. С Ирвином я разговаривала от силы минут десять, как эти четверо умудрились меня обогнать, используя не самый короткий путь (ведь на коротком была я — и никого не видела) — вопрос.

Жажда знаний некромантов в всей красе.

— И снова здравствуйте. Я так понимаю, перерыв после лекции вам не нужен? — я чуть склонила голову на бок, оглядывая детишек.

— Не нужен, — Резеф мотнул головой, отвечая за всех. — А что мы сегодня будем делать?

— Практиковаться, — сказала я.

— Без теории? Мы пойдем готовить?

— Мы пойдем определять направленность вашей силы, — сказала я. — Готовку, уборку и прочие дела, которые вам не очень даются, мы будем изучать в последнюю очередь. Сейчас самое важное — это подобрать вам наиболее удобный метод контроля. Основываясь на том, какой путь развития вам ближе.

— Но это же... — Нахмурился Айр. — Мы все находимся на первой или второй ступени развития. Что нам ближе станет понятно лишь на четвертой.

— Иногда на третьей, — вмешался Элриан, складывая руки на груди. — Были и те, кто уже на третьей ступени понимали, что станут они Повелителями костей или Призывателями душ. Труднее всего Создателям сумеречного эфира, но обычно, если некромант на четвертой ступени не понимает, кто он, то наверняка станет Создателем.

— Но мы третьей не достигли, Эл, — заметила Оливия. — Так как?

— У меня есть свой способ, — улыбнулась я. — Я создала его не так уж давно, поэтому он не прошел аккредитацию и не был внесен в учебники. Однако все, кто его использовал, получили верные результаты.

— Недавно? Но чтобы удостовериться в результатах, должно было пройти не меньше пары-тройки лет, когда некроманты дошли бы до четвертой ступени и осознали свои силы, — сказал Элриан.

— Все верно, — кивнула я. — Прошло уже пять лет с того момента, как я придумала этот метод.

— Но это же очень важный метод! — воскликнула Оливия. — Такой должен быть рассмотрен вне очереди, нет? К тому же, если он сработает на некромантах, то маги рано или поздно смогут адаптировать его для других.

— Бюрократия, — я развела руками. — Им не понравились некоторые нюансы, оттого они решили, что нужны дополнительные проверки, а это займет время.

Видите ли, они посчитали мой способ недостаточно подходящим для учеников первого и второго курса. Мол, слишком рано, вдруг они все бросят? Как будто извалявшийся в грязи и получивший пару царапин аристократ — это что-то немыслимое. К четвертому курсу половина боевых магов хотя бы раз ломала руку или ногу, а то и все сразу. В сравнении с ними мой метод можно назвать приятным и необременительным.

— Но если он не прошел проверку... — начала Оливия.

— То ничего страшного. Никто не может запретить мне самой использовать мой метод. А теперь у вас полчаса, чтобы сменить вашу обычную одежду на походную. Вам же выдали что-то для практики? — получив положительные ответы, я продолжила: — Вот в нее переодевайтесь. И, что важно, никаких амулетов, защитных печатей и тому подобного с собой не берите.

— А...

— Не волнуйтесь, я о вас позабочусь. А такие средства защиты могут помешать проверке.

Элриан нахмурился, глядя на меня. Он о чем-то догадался?

Ну, как оказалось в последствии, даже если о чем-то подозревать, это совсем не значит, что можно догадаться. По крайней мере, при проверке кричал он ничуть не тише остальных.

Нет, сначала все шло прекрасно: ни о чем не подозревающие детишки вывели меня из стен академии и довели до чудесного местного кладбища. Потом я уже довела их до кромки леса. Нет, ну а что? Для моего теста мне очень нужен был лес, точнее, те, кто в нем водится. Внутрь мы не пойдем, но выманить пару агрессивных созданий вполне себе можно.

Выбрав более или менее открытое пространство, я попросила всех располагаться поудобнее. О, кто-то уже и стул достал, кто-то плед. Наивные.

— Итак, кто хочет начать первым? Кто хочет побыстрее узнать свою предрасположенность? — я встала напротив учеников внимательно оглядывая их.

Приманка отличная: кто не хочет узнать, какой силой будет владеть? Никто, правильно. И четыре синхронно вскинутые руки служили этому лучшим подтверждением.

— Я могу уступить тем, кто помладше, — сказал Айр.

— А если тест странный? — спросил Элриан, поджав губы. — Я сам хочу проверить.

— Да ты просто быстрее всех хочешь узнать свою принадлежность, вот и все, — фыркнула Оливия.

— Ты так думаешь? А я думаю, что тест немного... опасен.

Разве что для психики. Но интуиция хорошая. Те, кто использовали этот метод, и впрямь считали его опасным.

— Учитель? — Оливия посмотрела на меня.

Я улыбнулась, ответив:

— Разве я могу использовать что-то действительно опасное на своих учениках? На драгоценных некромантах, что ценятся в любом королевстве? Если я подвергну своих учеников реальной опасности, то меня ждет мировой суд.

— Но вы же тоже некромант? — удивился Резеф.

— Да. Некромантов обычно судят по другим законам, однако не в том случае, когда дело касается других некромантов. Давайте вспомним историю Адира Карскейна. Он поставил эксперименты на своем ученике, что привело к магической инвалидности, и был приговорен к пожизненному заключению. Если бы он был обычным магом, а не некромантом, то его бы казнили посредством уничтожения души. Но как к некроманту к нему проявили снисходительность и заточили в пещере вечной скорби, где он будет страдать, пока не умрет. Так что ничего по-настоящему опасного учителя с вами сотворить не смогут.

— Это хорошо, — ответил Элриан. — Тогда... уступаем самым младшеньким? Резеф?

— А? Я? Х-хорошо, — выдавил Резеф. — Тогда я первый. Что мне делать?

— Встать в центр, — скомандовала я. — Все остальные, пожалуйста, отойдите подальше. Еще дальше. И еще. Вот так нормально.

Я достала из сумки небольшие палочки с надписями и при помощи магической силы расставила так, чтобы Резеф оказался внутри круга. Весьма просторного, надо заметить. Хватит места и для него, и для предметов, и, конечно же, для самого главного.

— Барьер? — удивился Айр.

— Он самый.

— А от кого он будет защищать Резефа? — не понял Айр.

— Ну что вы, Резефу совсем не нужна защита, — ответила я, улыбаясь. — Барьер не для этого создан.

Я достала три герметично запакованных куба, внутри которых размещались три оружия некроманта: кинжал, вырезанный из кости, концентрированная некроэнергия и душа зверя. Все три куба я бросила внутрь круга, где в ожидании стоял Резеф.

— Так, почти все готово, — сказала я. — Осталось только одно...

Я закрыла глаза и позвала. Глаза можно было не закрывать, но обычно смотрится жутковато, когда к душам обращается некромант моего уровня, а я предпочитала выглядеть красиво.

Ого, сколько в этом лесу душ. И кого бы мне попросить пригнать сюда монстрика? О, душа древнего орла. Прелестно. Он наверняка почувствует определенную симпатию ко мне. В конце концов, основная призванная душа — моя прекраснейшая сова.

Почти... готово.

— Резеф, кто тебе больше нравится — паук, змея или сороконожка? — спросила я.

— Н-никто, — выдавил мальчишка.

— А кто не нравится больше всего?

— Он змей боится, — хихикнула Оливия.

— Ну, значит, будет змея, — улыбнулась я.

— Какая змея? — нервно спросил Резеф. — З-зачем ей быть?

— Как зачем? Для твоего теста. А вот, кстати, и она, — я кивнула в сторону леса, откуда призрачная душа орла тащила в когтях огромную змеюку.

Орел оказался умничкой и лапочкой — не артачился, а сразу сбросил змею, которая была раза в четыре больше Резефа, внутрь круга. Ну вот, теперь и барьер можно включать. Полупрозрачное зеленоватое мерцание сигнализировало о том, что барьер прекрасно работает.

— Учитель? — позвал Резеф, однако взгляда со змеи не сводил.

Молодчинка, никакой беспечности, даже если враг сейчас не в форме: после удара о землю змея была дезориентирована и ослаблена. Пока. Но скоро придет в себя.

— Да?

— А что мне с ней делать?

— Хм, сражаться? — предложила я, склонив голову на бок.

— Резеф, беги оттуда! — рявкнул Элриан.

Тоже молодец, быстро соображает.

Резеф побежал, но выбежать за пределы барьера не смог: натолкнулся на прозрачную стену, которая мягко отбросила его назад.

— Учитель, что это значит? — Айр нахмурился. — Почему барьер не выпускает Резефа? Разве вы не говорили, что Резефу не нужна защита? И что барьер будет защищать не его, а нас?

— Хм, разве? Я вроде сказала, что барьер не для защиты предназначен. Он нужен для того, чтобы предотвратить ваш побег, — ответила я, улыбнувшись.

— Вы пытаетесь его убить? — воскликнул Айр. — Даже я не справлюсь с этой змеей!

— Не беспокойтесь, студент, я не люблю сырые мрачные помещения без единого лучика света, развлечений и веселых будней.

— При чем тут...

— Если он умрет, то меня посадят. А я, знаете ли, предпочитаю комфорт. Не волнуйтесь, он не пострадает. Физически, конечно же, морально... — Я взглянула на Резефа: держался неплохо так. — В общем, все зависит от него. Чем быстрее решится вопрос с его предрасположенностью, тем меньше неприятных ощущений. К тому же, кто еще проведет с вами столь полезную тренировку?

Дальше я возмущения детишек не слушала.

— Резеф, слушай внимательно. Ты ведь умеешь пользоваться чистой некроэнергией?

Мальчишка кивнул.

— Твоя задача уворачиваться от змеи и атаковать ее своей некроэнергией. Если умеешь сотворять какие-то заклинания — используй. В целом, выложись на полную

— Но она... быстрая! Как я?..

— Ты не изучал монстроведение? — спросила я, приподняв бровь. — О, точно, его же обычно на третьем курсе начинают.

— Тогда выпустите меня отсюда? — жалобно попросил Резеф.

— Да-да, выпустите его, — подхватил Элриан.

— Ни за что. У вас, студент Резеф, прекраснейшая возможность изучить поведение монстра на практике, — улыбнулась я. — Такой вариант изучения, хочу заметить, самый надежный — знания остаются навсегда. И потом они вам очень пригодятся.

— Зачем? Мы же не боевые маги! — воскликнула Оливия.

— А только боевым магам надо знать монстрологию? Очень интересно.

— Не только. Но не настолько же... хорошо ее нужно знать! — воскликнул Айр. — Можно же по учебникам, а не непосредственно...

— Чтобы в следующий раз при непосредственной встречи познакомиться с душами предков как можно сильнее? — фыркнула я. — Посмертно? Резеф, сосредоточься. Сейчас твой противник очнется. Перед тобой змея шипошкурка. Она не самая быстрая и не самая медленная, противника атакует бросками. Кожи руками не касаться — там невидимые шипы, конечно же, с ядом. Яд не смертелен, но чрезвычайно болезненный. В общем, гладить не рекомендую.

— Как будто кто-то захочет, — пробормотал Резеф себе под нос.

Ага, все же не совсем забитый, больше робкий и молчаливый.

— Учитель, я считаю, что такую проверку нужно прервать, — начал Айр.

Я вздохнула. Хотелось еще закатить глаза, но аристократки так не делают.

— А я считаю, что тут всем руковожу я. Выдыхайте, студент, вы-ды-хай-те. Все будет хорошо с вашим товарищем.

— А-а-а-а! — заорал Резеф.

— Наверное, — добавила я.

— Наверное?! — возмутился Айр.

— Если вы так и продолжите отвлекать меня, то я не смогу подстраховать моего дражайшего ученика.

Я вовремя обратила внимание на происходящее и, подцепив хвост змеи нитью энергии, дернула монстра назад. Задержала ровно настолько, чтобы Резеф, упавший на пятую точку, не пострадал от весьма внушительных зубов.

Оливия взвизгнула, Айр нервно выдохнул.

— Резеф, когда тебя атакуют, старайся не сидеть. Если ты будешь передвигаться на своих двоих, то будешь быстрее, что обязательно спасет тебе жизнь. И не забывай пользоваться магией, пульни в нее хотя бы чистой энергией, — порекомендовала я. — Можешь в глаза. Ты ее, несомненно, разозлишь, зато она станет куда менее меткой.

— Змеи же чувствуют вибрации, разве есть смысл? — Резеф неловко поднялся, едва не упав еще раз.

Надеюсь, все мои некроманты записались на физическую подготовку к учителям боевой направленности. Такая слабость — ни в какие ворота не лезет.

— Так ты не издавай их.

— Вы издеваетесь? — спросил Элриан.

Понятное дело, что Резеф такое сказать не мог: он бежал в другую сторону от змеи.

— Нет, конечно. Резеф, позволь некроэнергии перетечь в твои ноги, окутай обувь — и бегай. Ни одна змея не заметит. В конце концов, преимущества своей силы надо использовать в полной мере, — наставляла я. — И не забывай атаковать.

Мальчишка справлялся неплохо, особенно для того, кто боится змей. Бегал, уклонялся, умудрился с помощью своей силы уничтожить два глаза змее, но на этом все. Резеф выдыхался, он все хуже реагировал на опасность, а контроль над магией, который едва ли был чуть выше приемлемого уровня, окончательно ослаб. Мне все чаще приходилось вмешиваться, чтобы мелкий не пострадал.

Но в то же время я не могла внушить ему чувство абсолютной безопасности, потому как для определения силы нужны были две вещи.

Измотанность и невозможность использовать те навыки, которым уже научился, чтобы была причина дотянуться до того, что находится глубоко внутри.

И страх. В идеале — страх смерти. Но и простое ощущение опасности иногда срабатывало, главное в этот момент решимость сражаться до конца. К сожалению, не всегда так выходило, поэтому успешность теста не была идеальной.

Но и поставить учеников в действительно опасную ситуацию я не могла.

В свое время я именно так узнала свою предрасположенность: мой брат еще не пришел к власти, в моем доме творился полный бардак, с какой стороны не посмотри, а особо ушлые родственники решили меня убить, так как я была прямой наследницей. Не вышло: в тот момент, когда я окончательно измоталась и уже была готова умереть, пробудилась моя способность. Это было громко и ярко. Смертельно для моих врагов.

Ну и барьер потому внутрь впускал, а наружу — ни в коем случае. Никто бы не пострадал, но большой «ба-дум» на территории академии наверняка вызвал бы много вопросов.

Резеф уже почти дошел до предела.

Еще чуть-чуть — и все будет.

Я видела, как он выдохся, как некроэнергия практически закончилась, а змея приближалась. Ну же, давай... Мне хватило взгляда на выражение лица Резефа, чтобы понять, что не сработает: решимости не было, лишь смирение с тем, что он пострадает.

Я уже приготовилась оттащить змею подальше и добить, как случилось то, что я никак не могла ожидать. Скелеты вас у могилу утащи, что творит-то, а?!

Элриан, который только что вежливо пытался то ли спорить, то ли огрызаться, бросился внутрь барьера прямо к Резефу. Дернул того за шкирку, заставляя уклониться от бросившейся змеи.

Я поджала губы. Некромант-паникер в учениках — та еще проблема. Я же сказала, что разберусь!

— Эй, возьми себя в руки и приложи уже эту змею! — рявкнул Элриан.

А, не паникер, вдохновитель. Но легче мне от этого не стало. Если вдруг Резеф все же использует свою способность, то мне придется неплохо так постараться, чтобы Элриан, который находился внутри барьера, не пострадал.

С другой стороны...

Проверка провалена, никаких результатов я точно не увижу. А лишний раз заставлять кого-то испытывать трудности не в моем характере.

Я выдохнула и сказала:

— Я сейчас сниму барьер, успокойтесь. Считайте, что метод не сработал. Тест провален.

— Что?! — воскликнули одновременно Резеф с Элрианом.

Резефу, надо заметить, кричать было поудобнее, потому как Элриан следил не только за раненной змеей, но и за своим другом.

— То. Тест провален, вы повторите его через некоторое время, — ответила я.

— Когда? — воскликнул Резеф.

— Может, завтра, может и послезавтра. Пока не получится годный результат, — сказала я, мысленно вздыхая.

Не показывать же разочарование ученикам? Тем более, Резефу. Надо было проводить тест чуть позже. С другой стороны, несколько уроков — и они поймут, что я из себя представляю. И что рядом со мной, кроме некоторой доли потрясений, им ничего не грозит. Появится чувство безопасности, так сказать. Тогда окончательно уйдет ощущение опасности — и провернуть подобное станет намного сложнее.

— Снова змея? — спросил Резеф.

— Снова, — подтвердила я без задней мысли.

Уничтожить змею — агрессивного монстра, нападающего на всех без разбора, — дело благое.

— И мне змею? — нервно спросил Элриан.

— Тебе подберу того, кого больше всего боишься. И, возможно, сразу двоих, — улыбнулась я. — Раз ты такой активный и так стремишься в бой, что даже нарушаешь проведение урока. Резеф, как ты относишься к огненным змеям?

— Ненавижу! — воскликнул Резеф. — Я не хочу, не хочу!

Одна из запечатанных сил высвободилась. На огромной скорости влетела в змею — и та отлетела в сторону. Резеф нервно икнул, глядя на отброшенного монстра.

Ах, не так. На мертвого монстра. Сила пронзила сердце змеи. Я не смогла сдержать предвкушающую улыбку. У одного из моих учеников чудовищный талант.

Но восхищаться было некогда: Элриан был в опасности. У меня было около половины минуты, если не меньше. Давно меня никто не заставлял так бегать!

На бегу я выдернула одну из палочек, формирующих барьер — иначе концентрация силы внутри барьера сильно навредит кое-кому, перехватила Элриана магией вокруг талии, швырнув за себя.

— Учитель? — реагировать на удивленного Элриана было некогда — на нас двигалась стена чистой энергии, вызванная определением магии.

— А-а-а! — сзади закричала Оливия, заставив меня совершенно неприлично закатить глаза.

Тренировать и тренировать этих некромантов. Верить в своих преподавателей.

Барьер установила вовремя: сила Резефа врезалась в него, не задев нас с Элрианом. А вот барьер, который я установила перед Оливией и Айром, не сработал.

Ему не дали поработать: вспыхнувшая сила столкнулась с кое-чем другим. С тем, что я запаковала во второй ящик для теста.

Когда схлынула сила как от Резефа, так и от внезапно прошедшего тест еще одного ученика, я сняла все щиты. И от души улыбнулась:

— Поздравляю вас обоих с определением вашего некромантского пути, мои дорогие ученики.

Лекари закончили осматривать Элриана и Резефа, которые успешно пробудили свои способности.

Резеф, потому что потенциальная повторная встреча со змеей была последней нитью, как бы это смешно не звучало. Элриан, который испугался за Оливию и Айра так, что способности открылись даже без всякого истощения и испуга.

Еще никогда способ определения силы не был таким странным, таким неожиданным и таким эффективным.

Ну и сейчас я притащила ошеломленных и вымотанных (вспышка силы — это вам не шутка) ребят по моему требованию (безоговорочному) осматривали лекари. Всплеск силы обычно не приводит к серьезным проблемам с магией, но всегда есть исключения.

— За исключением усталости, все хорошо, госпожа Лиферия. Но справку о пропуске занятий по состоянию здоровья мы можем выдать, если вы настаиваете, что она необходима, — целительница убрала руки с голов двух мальчишек, сидевших рядышком на одной кровати. — Но только на два дня.

Как мило, в это академии лекари строги даже с преподавателями.

— На день, — сказала я.

— Но... — начал Элриан.

— Никаких возражений, — ответила я.

— Зачем поступать в магическую академию, если каждый раз хотите увильнуть от учебы? — спросила целительница.

Я усмехнулась: о некромантах действительно знают слишком мало.

— Мы не хотим увильнуть. Не хотим на больничный.

— И занятия пропускать не желаем, — добавил Резеф. — Со мной все хорошо. Мне не нужна справка.

— А я говорю, что нужна, — строго сказала я. — На сегодня, по крайней мере. Вам надо пойти и поспать. Вы же не будете говорить, что не любите спать? А то если не любите...

Я улыбнулась. Дети такие дети: мигом отвели взгляд.

— Но вы нам скажете, какие у нас силы? — спросил Элриан.

— А у вас нет догадок? — Я приподняла бровь вверх. — Что ж, подумайте, пока мы будем идти обратно в класс. Не обсуждать же такие вещи прямо тут.

Обычно о способностях мага было принято говорить наедине с этим магом, а учитель давал клятву, что никому и никогда не расскажет об особенностях силы. Но в случае с этими ребятами я была готова отступить от правил.

Это не четыре некроманта-одиночки, это маленькая некромантская банда, иначе бы Элриан не прошел бы тест.

Попрощавшись с лекарями, мы вернулись в класс, который я мигом запечатала своей силой, чтобы никто ничего не подслушал. С Ирвином такое не сработает, но если он и узнает, то ничего страшного не случится.

— Итак, есть идеи? Резеф, ты понял, какая у тебя сила? — спросила я, когда дети расселись на переднем ряду.

— Я... не уверен. Но я понял, чем владеет Элриан. Ну, мне так кажется.

— А у тебя, Элриан, есть идеи?

Мальчишка мотнул головой.

— Что ж, Резеф, давай. А я скажу тебе твою силу.

— Я думаю, что Элриан ставит Призывателем Душ, — сказал Резеф, не смотря на Элриана, — Когда его сила пробудилась, я почувствовал чужую душу. Ненадолго, я могу ошибиться...

— Нет, ты абсолютно прав, — сказала я. — Поздравляю, Элриан, ты у нас будущий Призыватель Душ. Знаешь, какие легенды ходят об этих некромантах?

Удивился? Ни на секунду. Вообще никто из детишек не удивился. Эй, так вообще не весело! А где восторги, восклицания или вздохи разочарования? Редко кто удовлетворен своей силой, обычно наиболее привлекательной некромант считает тот путь, от которого он наиболее далек.

— Легенды о том, что призванные души скитаются вечно, чтобы портить жизнь тем, кто обижал некроманта? — спросила Оливия.

Они с Айром вообще были на удивление молчаливы, только не сводили взглядов с Резефа и Элриана. Хотели что-то спросить, но не решались.

— Это откуда? — спросила я.

— Из простого народа. Но они касаются всех некромантов. Простой народ не знает о классификации нашей силы, — едва слышно заметил Резеф.

— М, понятно, — кивнула я. — Но я про другую легенду. Некроманты редки, но некоторые виды силы у некромантов встречаются очень редко. Например, Призывателями Душ становятся не более двух человек из десяти, то есть — двадцать процентов всех некромантов. И поговаривают, что именно Призывателям Душ уготована великая судьба, поэтому мир дарит им Душу, которая станет партнером и советчиком, чтобы такой некромант не наделал ошибок.

— Это всего лишь легенда, — заметил Айр.

— Конечно. Вот только история нашего мира, начиная с самого его создания и заканчивая нынешними днями, насчитывает трех королей-некромантов. И, как вы думаете, какой именно тип силы был у них? — хмыкнула я и, не дав никому ответить, закончила: — Призыватель Душ. Разумеется, это не значит, что вы станете королем, но обязательно тем, кто управляет людьми и на ком лежит ответственность за людей.

— Глупости, — резко сказал Элриан.

— Правда? Вы уверены, студент?

— Я простолюдин, как я могу быть не уверен в этом? Мне ничего не принадлежит, чтобы чем-то управлять. Полный бред!

— Я не про это, уважаемый. Вы уверены, что можете так реагировать на слова вашего преподавателя? — спросила я, чуть склонив голову вправо и рассматривая Элриана.

Побледнел.

Ага, сообразил. Со студентами ухо нужно держать востро, только станешь чуть дружелюбнее. Впрочем, тут дело в другом. Словно Элриан ненавидел саму возможность управлять людьми. И речь не об ответственности. Человек, который не хочет брать ее на себя, не бросится спасать друга.

— Простите.

— Извиняю, — спокойно ответила я. — А потом посмотрим, что выйдет из этой легенды. Что ж, у кого-то есть предположения насчет силы Резефа?

— Да, — Айр посмотрел на Резефа. — Он точно не Призыватель Душ.

— Как ты это почувствовал? — спросила я с любопытством.

— Сопоставил логически. Ваши коробочки с некромантскими силами. Их было всего три — по три вида на каждую силу. И, если я правильно понял, то они одноразовые. Одну использовали. Осталось две на выбор, — пожал плечами Айр и чуть улыбнулся.

— Верно. Что ж, тогда я достаю неиспользованную некромантскую силу. Как определите, что внутри, так сразу и скажете, какая сила у Резефа.

Я положила артефакт с оставшейся некромантской силой. Это тоже своего рода тест, правда, на чувствительность своей собственной магии.

— Итак, что внутри? Некроэнергия или кость? — спросила я. — Резеф?

— Я... не знаю.

Ожидаемо. Маги с его силой реже всего правильно определяют свой путь.

— Оливия?

Девушка мотнула головой.

— Айр?

— Ничего не чувствую, — растерянно сказал парень.

Я вздохнула: как преподаватель я ненавидела отвечать сама и обожала, когда это делали ученики. Пусть не всегда верно, но хотя бы правильные догадки озвучивали. Впрочем, я понимала: ученики уже оказались выше моих ожиданий, а я хочу слишком многого.

— Там... кость? — Голос Элриана разорвал тишину.

Я приподняла бровь:

— Гадаешь? Мимо.

— Нет, я все еще думаю, что там кость какого-то животного. Или... или птицы? Птицы, да, — ответил Элриан.

И как он узнал? Догадаться можно, но без опыта и настолько точно...

— Ладно, засчитано, — улыбнулась я, открывая коробку. — Косточка птички, которая была фамильяром одного из магов. Ну и поздравляю тебя, Резеф, ты — Создатель Магического Эфира. Самый редкий тип.

И самый проблемный в плане обучения. Вне зависимости от личных способностей и предпочтений преподавателя. Еще и с характером будут вопросы. Мало того, что скелетов будет больше, чем в шкафу Повелителя Костей, так еще и с его неуверенностью придется работать.

— И что насчет нас? — спросил Айр.

— Проверим позднее, — ответила я. — И немного... другим способом.

— Это каким? — Даже не скрывает подозрений.

— Пусть это останется тайной, — улыбнулась я. — Так будет веселее.

— А... нам и без веселья хорошо, — вмешалась Оливия.

Разве кто-то говорил, что весело должно быть им, а не мне?

— Без споров. Завтра мы с вами снова встретимся, напишите списки занятий, чтобы я их подредактировала и могла составить как расписание для всех, так и для каждого.

— Для каждого? У нас будут индивидуальные уроки? — удивилась Оливия. — Но обычно первые два курса идут только общие...

Я приподняла бровь:

— То, как учат другие, меня не волнует.

— Мы заметили, — едва слышно сказал Элриан, издав смешок.

Нервный смешок.

— У меня своя методика, которая довольно эффективна, не волнуйтесь.

Я посмотрела на ребят: заволновались. Ну да, мои методы обучения очень отличаются от того, как делают другие. И не в лучшую в плане мягкости сторону. Но, конечно же, перед учениками я никогда не покажу, что понимаю этот факт. Пусть лучше думают, что нормально, когда их монстры покатают по земле слегка. Те, кто тяжело и с болью учатся, работу потом воспринимают как награду.

— На сегодня занятия окончены. Резеф и Элриан идут отдыхать к себе, я проконтролирую, чтобы вы не сбежали учиться, поэтому без глупостей, хорошо?

Ребята вздрогнули. Планировали, как пить дать планировали учиться.

— Учитель, а можно все же спросить у вас, какой ваш путь? Ведь вы наши знаете.

— Спрашивать можно все, — ответила я и, увидев вспышку любопытства и нетерпения, с удовольствием добавила: — Но отвечу я только на то, что захочу. Кстати, можете считать это выпускной работой за первый курс — попытку угадать, какой же я некромант. В конце концов, вы не раз увидите мою силу на практике, вот и попробуете понять, какая же способность доминирующая. А теперь расходимся.

Я попрощалась с учениками и отправилась в свою комнату. Хорошо, что Ирвин каждому учителю предоставлял отдельное место проживания, а то поговаривают, что в некоторых академиях селили по двое. Перед дверью в свою комнату я замерла. Кто-то уже был внутри. А ведь ключ был только у меня...

Я выдохнула. С облегчением: ну наконец-то! Даже не заходя внутрь, я уже знала, кто там. Мне ее так не хватало.

Я вошла в комнату и увидела сову: Кастиэллу, мою замечательную спутницу и лучшую в мире помощницу. Шикарная сова смотрелась вполне уместно в этой небольшой, но довольно симпатичной комнате со всем необходимым: от достаточно большой кровати до нескольких шкафов, куда поместились бы и книги, и артефакты, и одежда.

— Твой отпуск завершился? Успела отдохнуть? — спросила я, закрывая за собой дверь.

— Дорогая и прекрасная моя, — вздохнула Кастиэлла, — как же за жалкие несколько деньков я смогла отдохнуть? Раньше мой отдых длился не меньше полугода, как и полагалось высокородной леди.

— Разве ты не жаловалась, что при жизни ненавидела отпуска, так как ужасно скучала? — Я внимательно осмотрела сову.

Перышко к перышку, блестят. Кто бы сомневался. Мы сходились в том, что женщине стоит выглядеть великолепно, если есть такая возможность.

— Это было в те дни, Ферия, когда во время отдыха можно было только гулять по саду и слушать молитвы. Ну и читать всякие исторические трактаты, чья достоверность вызывала обоснованные сомнения. Отдых — хорошо, но от этой скуки я уставала.

Кастиэлла была столь умна, что я иногда забывала, в какое древнее время она жила: зашоренность, глупые правила, бессмысленные книги, да и магия в зачатках. И как в таких условиях из нее получился абсолютно гениальный маг?

Я присела на кровать, а Кастиэлла взлетела, сделала круг рядом со мной, словно проверяла, все ли в порядке, и уселась напротив на подлокотник кресла.

— В общем, сейчас в отпуске я могу делать все, что захочу. Хоть охотиться на мышей, хоть...

— Ты не охотишься на мышей, — вздохнула я. — С тех самых пор, когда одна мышка умерла у тебя в лапах от страха, сама сказала.

— Да, верно! Трупы — это кошмарно и ужасно неэлегантно. Предпочитаю делать все, чтобы оказаться как можно дальше от них, — заявила Кастиэлла.

— Кастиэлла, я некромант, — напомнила я.

— Ты — очень красивый и элегантный некромант. Во время работы я всегда могу посмотреть на тебя, а не на трупы, — ответила сова.

— Спасибо, — я чуть улыбнулась. — Но почему ты так рано завершила отпуск?

— Потому что тебе меня не хватало? Ты во мне нуждалась? Хотела видеть? О, нет-нет, дорогая, не говори, что не хотела. Это сердце мне не разобьет, так как его нет, но плакать буду. Кровавыми слезами.

— Хорошо, — тут же согласилась я. — Ты права, ты мне очень нужна, просто не представляешь насколько. В академии происходит что-то странное, а выяснить все самостоятельно...

— Можно, но сложно. Со мной будет проще?

— Верно, Кастиэлла. Но не только это. Видишь ли, ректор Ирвин пообещал мне рассказать истинную причину, по которой он готов отдать мне ту вещь. И даже готов подтвердить это магическим договором. Вот только есть проблема. Слишком быстро и легко господин Ирвин на это согласился. Он дракон, ему очень много лет.

— А еще он очень могущественен и знает о магии больше других.

— Верно. Умный дракон, виртуозно владеющий магией, может меня обмануть. А тебя, Кастиэлла? Получится?

Сова не могла улыбаться — не то строение. Но ее улыбку я почувствовала на уровне инстинктов.

— Я старше дракона и ничуть не менее гениальна.

С Ирвином мы смогли встретиться только через пару дней: он снова куда-то исчез. И снова пришел с новым учеником — мальчишкой, который чрезвычайно талантлив в управлении стихиями.

— Этому ребенку всего девять лет, но он уже находится на верхушке первой ступени, — сказала Кастиэлла. — Нигде не обучался, а такой успех, вот что значит родиться одаренным. Он талантлив как двенадцать процентов меня.

— Высокая оценка, — заметила я, откладывая книгу, в которой делала заметки. — Большинство учеников ты оцениваешь едва ли на семь-восемь процентов.

И эти люди практически наверняка станут хорошими магами-середняками. Выше десяти процентов — истинные гении.

— Точно.

— И Ирвина оценила? — с любопытством спросила я.

— Нет, конечно. Если бы попробовала, то он бы сразу меня заметил, а для осуществления нашего плана нужно, чтобы он как можно дольше не знал о моем присутствии, — сказала Кастиэлла, сидящая на шкафу. — С этими драконами всегда столько мороки!

Мы с Кастиэллой опасались, что, заметив такого спутника, Ирвин мигом открестился бы от магического договора или успеет еще что-то придумать.

— Спасибо, — сказала я, вставая из-за стола.

— Пожалуйста. Ради тебя стараюсь и себя ограничиваю, хотя очень, очень хочу покинуть эту комнату и, наконец, оценить твоих учеников. Интересно же!

— Спасибо, что терпишь. — Я поставила книгу обратно на полку. — Кстати, если ты не высовывалась из комнаты, то как вообще умудрилась оценить нового ученика? Откуда узнала не спрашиваю, наверняка уже поболтала с призраками этой академии.

— Он проходил один как раз вон через тот двор. — Кастиэлла крылом указала на окно. — Ну я и присмотрела. Слушай, а этот Ирвин не переворот замышляет случайно? Мне все призраки говорят, что новые ученики, приведенные этим ректором, очень талантливые.

— Будем надеяться, что нет, — усмехнулась я. — Король у нас не худший.

— Однозначно, — кивнула Кастиэлла. — И сообразительный. Предыдущий, когда понял, что я не совсем живая, кричал как сумасшедший, еще и оскорблял. Невыносимый грубиян. И вкус ужасный. Грубиян, исключительный грубиян. А нынешний даже комплименты умеет делать.

— А если серьезно... Драконов не слишком интересует власть. У них другие желания.

— Но всегда есть исключения. Не смотри на меня так! У меня немного испортилось настроение из-за того, что я в этой комнате постоянно. Ты же знаешь, что я люблю быть вольной пташкой!

Чтобы собирать всю возможную информацию. И, конечно же, приносить ее мне.

— Потерпи совсем немного, Ирвин обещал меня уведомить, когда к нему можно будет заглянуть. Сегодня твое заключение закончится, — подмигнула я Кастиэлле. — К тому же, я составляю тебе компанию, отлучаясь лишь ради проведения занятий.

— Вместо того, чтобы знакомиться и общаться с живыми. Я ценю. Но...

Кастиэлла первая заметила вспышку магии и поймала свиток.

Приглашение от Ирвина. Какой оригинальный способ позвать в гости.

— Что ж, нас ждут половину часа, — сказала я, когда прочла. — В личных покоях Ирвина. Ты успеешь замаскироваться достаточно, чтобы Ирвин тебя не заметил?

— Первые пять минут — точно, а дальше все зависит от его силы, — ответила Кастиэлла. — Но тебе же этого хватит, чтобы он согласился на заключение контракта?

— Разумеется. Мы уже договорились, но дополнительная страховка не помешает. Кастиэлла, после того, как мы разберемся с контрактом, проверь его.

— То, насколько он силен? С удовольствием. В конце концов, надо понять, преодолел этот дракон хотя бы пятьдесят процентов моей силы. Что за улыбка? Ты думаешь, он сильнее?

— Я беспокоюсь, чтобы ты его вообще смогла проверить. Ведь если он сильнее тебя, то сила не сработает.

— Глупости. Я еще ни разу не встречала тех, кто был бы сильнее меня. Ты могла бы, но... — Кастиэлла тут же оборвала сама себя.

Я улыбнулась — раньше это причиняло мне куда больше боли, но не сейчас.

— Могла и буду, Кастиэлла. Не все сразу. А теперь пойдем.

Покои Ирвина больше напоминали кабинет, чем спальню: диван вместо кровати, шкафы с книгами и даже рабочий стол, за которым и сидел Ирвин.

— Проходите, госпожа Лиферия, располагайтесь. Как вам преподавание в моей академии?

— Чудесно, — улыбнулась я, присаживаясь напротив. — Очень интересно и неординарно.

— Как и ваши методы преподавания. — Лицо Ирвина было холодным, но мне почему-то казалось, что он улыбался. — Они способны напугать моих преподавателей.

Его преподаватели трусливее студентов, что испугались такой мелочи? Или он надо мной подшучивает?

— Но не всех же... — Я пожала плечами.

— Вы так уверены?

— По крайней мере, я своих собственных методов ничуть не боюсь. Да и вы, господин ректор, осмелюсь предположить — тоже. Так что минимум два исключения. Но я ожидала от ваших преподавателей... большей смелости, — не удержалась от замечания.

— Дело не в ней, Лиферия. Они слишком беспокоятся о детях, и особенно — о некромантах. Сомневаются в ваших методах.

— А вы? — вкрадчиво спросила я, подаваясь вперед. — Вы сомневаетесь?

Мой взгляд невольно остановился на разложенных перед Ирвином отчетах о студентах.

— Ничуть. Я знал, кого приглашал, и был готов к некоторым сюрпризам. — Ирвин собрал магией бумаги на столе и сложил их в одну стопку.

Жаль, что не получилось рассмотреть больше.

— Так о чем речь, если все хорошо. Давайте все же вернемся к нашему предыдущему разговору. Я все еще хочу знать, зачем я вам.

— Академии, — поправил меня Ирвин.

— Для меня что вы, что академия — все одно, — не осталась я в долгу. — Ощущаетесь абсолютно одинаково.

— Спасибо за комплимент.

Это был не комплимент, скелеты все здесь побери!

— Пожалуйста, — отвечать совершенно не то, что думаешь, давно вошло в привычку.

— Что ж, магический договор?

— Магический договор, — кивнула я. — Вы согласны?

— Я уже говорил — любой удобный вам вариант.

— И с посредником? — спросила я.

— Вы вызвали сюда своего брата? — Ирвин приподнял бровь.

— Зачем?

— Затем, что только очень доверенное лицо может участвовать в таком деле.

Точно. Никакой опасности для Ирвина, но есть проблема со мной. Как инициатор магического договора, я должна была связаться с посредником и предоставить ему часть своей магии, что несло определенные риски. Зато моя сила, объединенная с силой посредника, могла обеспечить правдивый ответ.

— Нет-нет, мой брат слишком занят. Зато не занята моя помощница. Кастиэлла, — позвала я, позволив сове проявиться перед Ирвином.

И тот впервые, кажется, растерялся. Буквально на долю секунды, но я успела заметить.

— Неожиданно, — внезапно сказал Ирвин.

Мне не нужно было смотреть на Кастиэллу, чтобы понять, что та едва не раздулась от гордости. Спряталась от настоящего древнего дракона, даже удивила его.

— Что именно? — Я склонила голову вправо и беззастенчиво рассматривала Ирвина.

Кастиэлла, сидевшая на моем плече, повторила за мной. Я не видела, чувствовала — все же связь сейчас была аномально сильной.

— Ваш путь некроманта. Я был уверен, что вы двигаетесь по совершенно другому маршруту, — тихо сказал Ирвин. — А вы действительно Призыватель Душ.

Он казался... растерянным?

— Почему? — не поняла я. — Я никогда не скрывала того, что меня сопровождает дух-хранитель.

— Исключительный дух-хранитель, — сказала Кастиэлла. — Одна из первых ведьм этого мира.

— Да, я вас не представила, — сказала я. — Господин Ирвин, ректор, дракон и лучший маг из ныне живущих. Кастиэлла, лучшая ведьма из ныне почивших.

— Приятно познакомиться. — Кастиэлла слетела с моего плеча и приземлилась прямо перед Ирвином. — И да, уважаемый, прекратите рассматривать меня столь пристально. Это невежливо. Во-первых, я девушка. Во-вторых, я старше вас не меньше, чем в два раза. Проявите уважение.

— Прошу... прощения. — Запинающийся Ирвин — это что-то новое. — Прекрасная леди.

«А он умнее, чем показался на первый взгляд».

И когда Кастиэлла отучиться разговорить в моей голове? Это других магов мы обманем, а Ирвин и подслушать может — с такого-то расстояния и без хорошей предварительной защиты.

— Благодарю за высокую оценку, леди. — Ну что я говорила? Все услышал.

Возможно, Кастиэлла и не планировала скрывать наш маленький разговорчик. Слишком уж довольна ответом.

— Так что вас удивило, господин Ирвин? — спросила я. — Вы же изучали мою биографию, там есть информация о душе.

Ирвин посмотрел на меня. Посмотрел как на занозу в одном неприличном месте. Ну, что ж, ничего необычного. Я от аристократов ловила не только восхищенные взгляды.

— Что ж, надеюсь, позднее вы отплатите тем же, госпожа Лиферия. И ответите на мои вопросы, если мне понадобится. Рассчитываю на вашу честность и совесть. — Какое мастерство — выразиться так, что собеседник начинал жалеть о своем вопросе.

— Итак?

Ирвин вздохнул:

— Призывателям дается сила и власть, если есть хоть малейшая возможность. А у вас такая была, вы могли возглавить вашу семью, но почему-то главой стал ваш брат. А еще вы очень часто появлялись с прекрасной совой — и в магической академии, а на балах, словно намерено выставляли свой путь. Поэтому я решил, что вы так замаскировались. Но ошибся. Душу такой силы нельзя призвать ни на четвертой, ни на пятой, ни даже на седьмой ступени. Поэтому вы однозначно Призыватель Душ.

Я улыбнулась. Ни слова не скажу, пусть думает то, что хочет. Все равно до правды рано или поздно доберется. Тут не так сложно сопоставить.

— Что ж, может приступим к договору? — вмешалась Кастиэлла. — Суть я уже знаю, господину Ирвину нужно лишь сформулировать основное, собрать ее в магию и передать мне. А после я выведу договор на бумагу. Разумеется, с учетом твоих пожеланий, Ферия. И да, рекомендую вам быть максимально честными в своих условиях, ведь мысль, вложенная в магию, намного сильнее обычных слов.

— Согласно договору, господин Ирвин обязуется честно и без намеренного утаивания рассказать госпоже Лиферии об истинной причине, по которой он позвал ее преподавать в Приграничную Академию, — Кастиэлла сидела на столе между нами и зачитывала договор. — Суть мыслей госпожи Лиферии магически озвучена господину Ирвину, а суть мыслей господина Ирвина озвучена госпоже Лиферии. Под данными именами подразумеваются люди, присутствующие здесь и сейчас. Никто не имеет возражений по поводу мыслей участников контракта. Прошу выразить свое согласие.

Как только мы с Ирвином ответили «да», Кастиэлла радостно возвестила:

— Вот и все, контракт заключен, поздравляю! Теперь можете приступать к выполнению. Как только контракт будет выполнен, то вот эта плавающая в воздухе бумажка сгорит.

Парящий свиток был не бумажкой, а бумажищей. Главное, чтобы не попало на перья Кастиэллы — это ведь не ее тело, а позаимствованное и оживленное, куда я поместила ее душу. Кастиэлла не так хорошо его чувствует, поэтому может пропустить слабое физическое воздействие.

— Как я уже и говорил, госпожа Лиферия, вы нужны мне в качестве преподавательницы, чтобы позаботиться о юных некромантах, — спокойно сказал Ирвин.

Свиток внезапно охватило пламя. Я не смогла скрыть удивления, наблюдая за тем, как горит договор. Ирвин действительно не врал? Невозможно... Мы с Кастиэллой ошиблись?

— Вы так удивлены, — тихо сказал Ирвин, когда пламя почти закончило уничтожать свиток. — Не всегда за словами скрывается подвох.

Я перевела взгляд от Ирвина. Факты говорили об одном, но моя интуиция вопила о том, что что-то не так.

— Правда, что ли? — хмыкнула Кастиэлла. — Тогда почему свиток восстанавливается?

— Что? — Ирвин вскинул голову.

Кажется, теперь его очередь испытывать удивление.

— Что что? — Кастиэлла была настолько довольна собой, что если бы от довольства можно было взорваться, то сейчас бы взорвалась и разлетелась на множество маленьких перышек.

Пламя затухало, а договор сам по себе восстанавливался на глазах.

— Почему свиток не сгорает?

— Потому что вы соврали, господин ректор.

Кастиэлла не могла улыбаться, но я — вполне. И свою искреннюю улыбку я совершенно точно не планировала скрывать от этого наглого ректора, который считал, что так легко сможет обмануть даже не меня, а Кастиэллу — одно из первых ведьм. И однозначно самую могущественную.

— Я не врал.

— Правда? — хмыкнула я. — Но магия говорит об ином, не стоит отрицать.

— Я не врал, я не сказал правду целиком, — ответил Ирвин.

Ирвин все еще выглядел озадаченным таким раскладом.

— Так я же говорила, что мысль, вложенная в магию, сильнее слов, — заметила моя помощница.

Ирвин нахмурился:

— Я не вкладывал такой смысл.

— Конечно. И мы не ожидали, что на такую очевидную ложь... Сокрытие правды, — исправилась я.

Ирвин сложил руки в замок и откинулся на сиденье:

— И что же нам теперь делать, госпожа Лиферия?

— Надеюсь, вы нас убивать не планируете? — осторожно спросила сова, перелетая на мое плечо. —Вынуждена заметить, что мы будем сопротивляться.

— Я против насилия в отношении своих потенциальных коллег, — заметил Ирвин.

— То есть, если я откажусь с вами работать, то и насилие возможно? — спросила я.

— Я все еще очень надеюсь вас уговорить, госпожа Лиферия.

— А если нет?

— Значит, нет. Мы разорвем контракт, и вы не получите свой артефакт. Но если вы согласитесь работать на меня, то у меня найдется что-нибудь, что вас заинтересует. Или, возможно, вашу призванную душу. — Взгляд Ирвина остановился на Кастиэлле. — В сокровищнице дракона хранится много вещей, от который не откажется ни ведьма, ни принцесса.

Моя спутница — падкая на всякие древние вещицы душа — отреагировала тихим восторгом. Внутренним, конечно, она не настолько неопытна, чтобы показать Ирвину, как заинтересована в его предложении.

— Что ж, у вас есть шанс, если я все-таки узнаю правду до того, как магический контракт посчитает ваше молчание нарушением, — вздохнула я, вставая. — А пока я пойду. Думаю, вам нужно время, чтобы придумать еще какой-то трюк, с помощью которого вы попытаетесь обмануть меня и Кастиэллу.

Я резко повернулась и двинулась в сторону двери. Поведение Ирвина начинало раздражать — я редко встречала тех, кто мог игнорировать мои просьбы.

— Подождите. — Я почувствовала хватку на своем запястье. — Извините.

Если Ирвин извиняется, то почему продолжает держать меня за руку? Это невежливо! Я леди. Причем леди, которая способна эту руку оторвать при определенном желании и некоторой внезапности.

— Отпустите.

— Не уходите, я обещаю рассказать вам о причине, прямо здесь и сейчас. Не злитесь, госпожа Лиферия, — Ирвин, наконец, отпустил мою руку.

— Никакой злости, — сказала Кастиэлла. — Ферия не злится.

— Это связь между призванной душой и вами позволяет считывать эмоции? — поинтересовался Ирвин.

— Это обычная логика, — сказала Кастиэлла. — Если бы Ферия злилась, то вы бы не смогли сидеть так спокойно, как сейчас. И никто в этом месте. Понимаете...

— Понимаю, — перебил Ирвин. — Понимаю, что не стоит злить госпожу Лиферию, если мне дорога моя жизнь.

Я вздохнула, сложила руки в замок и посмотрела на Ирвина в упор.

— Так зачем вы пытаетесь? Послушайте, господин Ирвин, контракт уже заключен. Магическое соглашение. Сколь сильны бы вы не были, вы не сможете игнорировать его бесконечно — магия потребует свое. Так зачем тянете время?

— Хорошо, я вас понял. Одна из причин, по которой я нанял именно вас — это ваша репутация.

Мы с Кастиэллой переглянулись — это как?

— Каким образом моя репутация светской дамы и любительницы мероприятий могла повлиять на наем?

— Я не про...- Ирвину не дали договорить — внутрь буквально ворвался мужчина:

— Господин ректор, это срочно. Вы говорили предупредить... Ох, у вас гости, прошу извинить.

Я криво улыбнулась: если у Ирвина сейчас образуется дело, а выяснение причин отложится снова, то я точно разозлюсь.

— Ничего, говори. Ты же по тому самому делу? Это касается и госпожи Лиферии.

— Они снова... за свое. — Мужчина бросил на меня настороженный взгляд.

Я выгнула бровь и посмотрела на Ирвина.

— Клеран, расскажи мисс Лиферии, в чем проблема. У нас же есть время?

— Боюсь, что нет, господин Ирвин. Ситуация требует вмешательства. Немедленного.

— Кто на этот раз? — спросил Ирвин, вставая.

— Они же. Но в этот раз более... вежливые. Ваши способы обучения манерам работают очень эффективно, — сказал Клеран.

Мы с Кастиэллой переглянулись: да что тут происходит? Откуда такая мерзкая привычка говорить загадками, причем не только у Ирвина, но еще и у его подчиненных?!

— Что ж, тогда ответ я вам не расскажу, госпожа Лиферия, а покажу. Думаю, вы увидите кое-что весьма прелюбопытное. Клеран, ты свободен.

— Но...

— Ты предполагаешь, что нас с госпожой Лиферией может оказаться недостаточно?

— Никак нет, хватило бы и вашей десятой части...

— Фу, как невежливо говорить о расчленении, — шепнула мне Кастиэлла. — То, что одна отрезанная правая рука моей милой Ферии способна справиться с большинством магов, еще не повод так говорить.

— Он имел в виду немного другое, — заметила я.

— Странные современные фразочки?

— Странные современные фразочки, — подтвердила я.

Это проще, чем пытаться объяснить Кастиэлле некоторые вещи. Хоть мы и были знакомы довольно долго, душу в физическое тело я вложила не так давно, а это значит, что многие моменты реальной жизни прошли мимо Кастиэллы.

— Что ж, пойдемте, госпожа Лиферия, госпожа Кастиэлла, — сказал Ирвин, напрочь игнорируя удивленный взгляд своего подчиненного.

Ну да, не каждый день твой начальник называет сову госпожой.

— И куда мы? — спросила я, когда Ирвин открыл портал прямо в своем кабинете.

— К вашим дорогим ученикам.

— И что они натворили? — спросила я, нахмурившись.

— Что вы, они настоящие паиньки.

— За исключением тех случаев, когда пытаются прибраться в комнате. Оливия, если правильно помню, протирала пыль таким интересным способом, что теперь вся мебель, сделанная из цельного дерева и способная выдержать не один удар магии, превратилась в узорчатое решето, — добавил Клеран, стоявший неподалеку.

Я бросила косой взгляд на мужчину: мне совсем не нравилось, когда к моим ученикам так фамильярно обращались. Без единой приставки, даже «маг» не поставил перед именем.

— Идите за мной, — сказал Ирвин, словно опасался, что мы с его подчиненным будем спорить.

Зря. Я не любила прямые конфронтации, куда лучше запомнить, а потом, при удобном случае, припомнить, так сказать.

Ирвин исчез в свете портала — и я шагнула следом. Академия, секция общежитий. И, судя по энергии, где-то рядом должны были быть мои ученики.

— Вот. — Ирвин кивнул в сторону милого трехэтажного здания. — Общежитие для студентов-некромантов. И то, о чем я хотел рассказать.

«То» медленно карабкалось по стене на третий этаж. Это еще что?!

— Это... что? — спросила Кастиэлла, повернув голову набок.

— Кто, — заметила я. — Подросток, судя по форме — ученик. Карабкается в общежитие некромантов.

— Понятно! Зачем он это делает?

— Планирует поиздеваться над моими учениками? — предположила я, бросив взгляд на молчащего Ирвина.

— Хм, он самоубийца или идиот? Мало того, что есть все шансы отравиться некроэнергией, так еще и риск вспышки некросилы, которая может сжечь само его существование, — пробормотала Кастиэлла. — Господин ректор, вы так и будете молчать? Кто перед нами?

Или какой-то влюбленный идиот, который решил влезть к девочкам. Если это предположение окажется правдой, то я его...

Я предвкушающе улыбнулась. Вспомню былое. То самое, которое убедило многих чрезвычайно невежливых ухажеров стать чрезвычайно вежливыми и предупредительными.

— Он лезет в мужскую комнату, — сказал Ирвин, словно читал мои мысли. — И это не самоубийца и не идиот.

— Тогда?..

— Подосланный маг, — ответил Ирвин. — Идемте.

Нас накрыл барьер, скрывающий присутствие. Драконы! Только они, не приложив ни капли усилий, могут спрятать не только себя, но и кого-то уровня Кастиэллы.

— В вашу академию можно подослать мага? — я не удержалась от вопроса, следуя за ректором по небольшой тропинке, ведущей к общежитию.

— Если он подходящего возраста и уровень способностей невысок, то вполне возможно. Мы не проверяем биографию наших учеников. А если бы проверяли, то помогло не слишком сильно: тридцать девятый указ короля.

Точно, один из самых провальных указов в истории нашей страны: ни одна академия не может отказать ученику в зачислении, если он соответствует критериям поступления и есть свободные места. Это было сделано ради того, чтобы королевство не упускало свои таланты, не позволяло утечек в другие страны.

Но некоторые академии, которые гордились тем, что у них учились исключительно люди благородного происхождения, не желали мириться с подобным. И вводили разные условия поступления, которые фильтровали поступающих. Ирвин же себе такой роскоши позволить не мог — он принимал и бедняков, и простолюдинов. К тому же, его академия не пользовалась успехом среди аристократов и очень зажиточных семей, поэтому о переполнении речи не шло.

— Понятно. И зачем? Вербовать некромантов? — спросила я.

— Нет, сначала они пытались им угрожать. Я объяснил, что так нельзя. Теперь пользуются более цивилизованными способами.

— Подсылают ночью в детское общежитие своих людей?

— Верно. Иногда вылавливают потенциальных буквально с улицы, обещают денег, заставляют подписать магический договор, что те сделают все, чтобы передать послание некромантам. Поэтому, когда мы снимем этого... стенолаза, пожалуйста, будьте снисходительны.

— Он выживет, — пообещала я. — Это и есть причина, по которой я понадобилась вам в академии?

Мы уже почти дошли до стены, поэтому я поторопилась задать вопрос Ирвину.

— Несколько минут, — пообещал Ирвин, запуская вверх магический столб.

Тот подцепил «гостя» моих учеников за шиворот и резко оторвал от стены, заставив неприлично взвизгнуть. Секунда — и перед нами на траву свалился подросток лет семнадцати.

— Что за?! — студент вскинул голову и раздраженно посмотрел вверх.

На Ирвина. Нервно икнул, потом резво вскочил на ноги, едва не влетев в меня.

Я улыбнулась. Вот, значит, как выглядит глупец, посмевший полезть к моим ученикам.

— А-а-а! — заорал он на всю округу, за что тут же получил пощечину от Кастиэллы.

И не смотрите, что она била крылом, сила у нее не как у обычной совы.

— Меня ударила сова... — жалобно сказал студент, хватаясь за покрасневшую щеку.

Если он сейчас не возьмет себя в руки, то есть все шансы, что ударю его я. И, в отличие от Кастиэллы, такого филигранного контроля над своими силами у меня нет. Ладно, есть, но я никого о нем информировать не буду.

— Сова, меня сова... — продолжал шокированно бормотать парень, словно дерущаяся сова — это самое странное, что он видел в своей жизни. А потом поймал мой взгляд и нервно икнул: — Вы ведь не будете меня бить? Вы же учитель?

О, как я люблю иметь дело с простаками! Мало того, что сам подтвердил, что виноват, так еще и понял, кто я.

— Почему ты так решил? — спросила Кастиэлла.

— Потому что не будет же учитель бить ученика при ректоре.

— Конечно, если ректор сам тебя не побьет, — покивала Кастиэлла.

— Студент... — начал Ирвин, но его тут же перебили:

— Я все объясню! Я не имел никакого злого умысла! Просто... просто хотел познакомиться!

— Ночью? Проникаю в чужую комнату? В чужую мужскую комнату, — добавила я, не прекращая улыбаться.

Почему-то мне кажется, что я пугала его больше ректора.

— Отдайте, пожалуйста, письмо, — попросил Ирвин.

— К-к-какое?

— То, что лежит в вашем правом кармане.

— Но там ничего нет. — Студент демонстративно вывернул карманы плаща.

— Карман брюк, — подсказал Ирвин. — И, ради всей магической энергии, не заставляйте меня применять силу. Вам не понравится.

Ого, Ирвин способен на сарказм? Ан-нет, просто констатирует факт.

— Быстрее, — попросила Кастиэлла. — Помните, что у вас цела еще вторая щека.

— Это противозаконно!

— Ни в одном законе этой страны не сказано, что совам нельзя бить людей. Мои защитники с легкостью выставят вас в самом дурном свете, — заметила Кастиэлла.

— Твои защитники уже давно мертвы, — не выдержала я.

— Да, но когда рядом некромант, то это абсолютно не проблема.

— Письмо — напомнил Ирвин.

Студент полез в карман, достал оттуда какую-то смятую бумажку, всунул Ирвину, а после... бросился бежать.

Бумажка в руках Ирвина вспыхнула. Так, кажется, сейчас взорвется.

Я ожидала, что Ирвин ее обезвредит.

Но нет, он только убрал звук от взрыва, видимо, чтобы не разбудить студентов. Какая забота.

— И зачем вы дали этому взорваться? — спросила я, силясь скрыть раздражение.

Давалось с трудом. Мое любимое платье! Нет, оно так-то было почти целым, потому что Кастиэлла поставила внешний щит. Но, к сожалению, она забыла про мои ноги. И если туфли были зачарованы, а тело защищено артефактом, то подол платья со взрывом превратился в лохмотья.

— Хотел узнать, магия какой страны в основе артефакта.

— Узнали?

— Разумеется. Что ж, теперь мы можем возвращаться, — сказал Ирвин.

И все? А сказать мне, что за страна?

— И отпустить того студента просто так? — задала я первоочередный вопрос.

Кастиэлла тоже удивилась. Если бы Ирвин не выглядел приличным джентльменом, уверена, что вторая пощечина крылом досталась бы ему.

— Вы планируете его убить?

— Как минимум, напугать. В конце концов, он серьезно нарушил правила, полез к моим ученикам в общежитие и подверг их опасности.

— Опасности? — Он фыркнул или мне почудилось?

— Моральной опасности, — подчеркнула я. — Этого я не могу допустить.

— Вот это и есть причина, госпожа Лиферия, — Ирвин улыбнулся краешком губ. — Причина, по которой я попросил вас преподавать некромантам.

— Погоня за поддельным подкупленным учеником вашей академии? — я не удержалась от сарказма.

— Нет. Ваша защита. — ответил Ирвин. — Я надеюсь, госпожа Лиферия, что вы не будете его догонять и запугивать, потому что тогда мои расчеты рухнут.

Я вздохнула. Улыбнулась.

«Мне его ударить?» — Кастиэлла очень точно прочла мое состояние.

— Господин Ирвин, я начинаю примерно догадываться, о чем вы говорите, но мне бы хотелось конкретики. Хотя бы в счет извинений за испорченное платье.

— Пойдемте обратно. С вашими учениками будет все в порядке, а нам стоит поговорить в более приятной обстановке.

— И чем вас не устраивает это место? — спросила Кастиэлла. — Свежий воздух, зелень кругом, стены общежития — и даже не обшарпанные.

— И очень много любопытных студентов, которые скоро нас заметят и зададут госпоже Лиферии много неудобных вопросов. Около общежитий даже мои заклинания скрытности работают хуже. Меры предосторожности.

После того, как кое-кто не единожды подставил меня словами и делами, продемонстрировав наше общение?

Пока я мысленно сетовала на мужскую логику (или хитрость?), мы и вернулись в кабинет господина Ирвина.

Я уже поняла, что меня хотели использовать как щит между учениками и другими аристократами. Но что не укладывалось в моей голове, так почему Ирвин сам этого не сделал.

— Потому что я могу заботится о некромантах лишь в тех рамках, в которых забочусь о других студентах, — сказал Ирвин. — И если придется выбирать — защитить некромантов любой ценой или же подумать о других учениках академии... Я не желаю такого выбора в будущем, госпожа Лиферия. Поэтому я подстраховался.

— Мной.

— Вами. Все знают, что вы очень трепетно относитесь к своим ученикам. И не очень... трепетно к тем, кто их обижает.

— Не очень трепетно? — не сдержалась Кастиэлла. — Последнего негодяя, который приставал к ее младшей коллеге, Лиферия...

— Кастиэлла, — строго сказала я.

Сова тут же замолчала — почувствовала, что сказала лишнее. Незачем Ирвину знать, как легко и с каким удовольствием при определенных обстоятельствах я могу нарушать закон.

— Я позволил тому студенту сбежать...

— ... чтобы он обо всем рассказал своим нанимателям, — кивнула я. — Надеюсь, вы предоставите мне список тех, кто протянул руки к моим ученикам. Я только одно не могу понять. Зачем все это было скрывать столь упорно? Вы ведь знаете, что я лояльно отношусь ко всем некромантам и помогаю по мере возможностей.

— Об этом ходят слухи, — кивнул Ирвин. — О вас, госпожа Лиферия, ходит очень много слухов. Некоторые, например, говорят, что в вас течет кровь суккуба, поэтому столько известных магов просят вашей руки.

— В моих жилах течет магия некромантов, которая обеспечит безопасность в случае восстания мертвецов, а не кровь суккуба. Ну и та же кровь, что у моего брата, который своими силами превратил наш род в один из самых процветающих, — с сарказмом заметила я. — Знаете, я очень экономически и магически привлекательна.

— Ты еще красотка, — заметила Кастиэлла. — Не смей это недооценивать! Раньше за твою красоту сжигали бы города.

— Да-да, — добавила я. — Я рада, что сейчас не раньше.

— Я тоже. Никто бы не выжил, — уверенно заявила Кастиэлла.

Я свою внешность никогда не недооценивала, но то

— Что и требовалось доказать, — Ирвин кивнул. — Слухов много, некоторые из них вполне абсурдны. Кто знает, что правда, а что нет? Кто знает, что может сделать ваш брат, например, для создания идеальной репутации?

— Мой брат таким не занимается, — ответила я, чуть хмыкнув.

Слухи? Скорее, он их предотвратит, чем распространит. А про способы лучше вообще молчать. Как сестре и той, кто за любовь, добро и справедливость, мне оставалось лишь радоваться, что у моего брата нет особо корыстных мотивов, темных порывов или тяги к власти.

— Госпожа Лиферия, — тихо сказал Ирвин. — Перед тем, как раскрыть свои мотивы, мне действительно нужно убедиться в том, что я могу говорить о них прямо. И что вы не используете их во вред.

— Вам? — я склонила голову, приподняв бровь.

— Академии. Мне трудно навредить. Невозможно, я бы сказал. Даже вам или вашему брату.

Спорный момент.

— Что ж, и как я могу навредить академии? Не говоря уже о вас — это вообще бессмысленно.

— Верно. Но понятия вреда у всех разное. Например, если юному некроманту будут угрожать выбором — работать на могущественную страну или прозябать в глуши рядом с монстрами, где его могут убить — то вопрос вреда становится немного двусмысленным. Ведь вам как учителю легко не только убедить некроманта в том, что работа на короля выгоднее и удобнее, не так ли? И явно рисков умереть меньше. Я знаю, вы так не скажете.

Разумеется. Скорее всего, я вышлю этому королю предупреждение, которое заставит его отступить и держаться от моего ученика подальше.

— Спасибо, — кивнула я, не скрывая сарказма.

— Сейчас я убедился, что наше восприятие вреда не такое уж разное, поэтому сказал правду. И свиток это подтвердит. — Ирвин взглянул на свиток, который мигом загорелся.

И сгорел. Впрочем, ненадолго: секунда — и он восстановился.

— Господин Ирвин, благодарю за откровенность, — улыбнулась я. — А теперь продолжайте. Как я понимаю, вы о многом мне должны рассказать.

Ирвин рассмеялся — очень тихо, я бы сказала, что едва слышно.

— Не сегодня. Видите ли, исполнение контракта не мгновенное.

— Но и вечно тянуть...

— Вечно не буду, — перебил меня Ирвин. Но и сразу не скажу. Будьте терпеливы, госпожа Лиферия.

***

Кабинет Ирвина я покинула с улыбкой на лице. Улыбкой, за которой скрывалась ярость, злость, негодование, стремление к насилию и нарушению всех законов.

Я очень, очень хотела избить господина Ирвина. А еще лучше — залезть в его голову, чтобы узнать, какие же мысли там бродят. Потому как иначе...

Иначе это было невозможно терпеть.

— Лиферия...

— Что? — спросила я, с трудом сохраняя спокойствие.

Кастиэлла не виновата в том, что господин Ирвин умудряется раздражать меня одним своим выражением лица.

— Я примерно поняла, каким образом он обошел контракт.

Я остановилась. И как бы мне не хотелось узнать все прямо сейчас, я понимала — не место и не время.

— Прогуляемся по кладбищу? — спросила Кастиэлла.

— Не сегодня, — ответила я, приподняв подол поврежденного платья. — Разгуливать в таком виде — моветон.

В рваной одежде я бы на конюшни не отправилась, не то что в святыню некромантов.

— Значит возвращаемся, — вздохнула сова.

— Тебе не хватило сегодняшних приключений? — спросила я с некоторым недоверием, направившись в сторону общежития для учителей.

— Приключения были у тебя, у меня были наблюдения! — Кастиэлла летела следом за мной и говорила мне почти что на ухо.

— Это ты так наблюдала за тем бедолагой, которому дала пощечину? — спросила я.

— Но не могла же я его избить как следует? Я ведь леди, — вздохнула Кастиэлла. — Пришлось выкручиваться.

До спальни мы добрались быстро и, что важно, без каких-либо происшествий.

Едва закрыв за собой дверь, я тут же сбросила с себя испорченное платье. За ним последовало и все остальное. Я только успела вытащить из шкафа одежду для сна, как Кастиэлла возмутилась:

— Ты бы не так сразу...

— Я тебя смутила? — с некоторым удивлением спросила я.

Мы с Кастиэллой

— Я — часть тебя. Нельзя смущать саму себя, Лиферия. Но раньше мы ведь проверяли комнату на наличие всяких запрещенных записывающих устройств.

— Все хорошо. Защита этой академии на порядок выше, чем у аристократических домов. Тут в чем-то подобном нет нужды, — сказала я, закончив переодеваться. — Как и в согревающих заклинаниях.

— Теперь ты можешь носить свои шелковые ночные рубашки без опасения замерзнуть красоты ради, — хихикнула Кастиэлла.

Я пожала плечами. Старые привычки, от которых никуда не деться. Быть леди всегда и везде, даже если бывает некомфортно. Впрочем, по большей части мне это нравилось.

— А теперь расскажи мне, как же Ирвин смог подкорректировать контракт.

Кастиэлла уселась на стол и спокойно сказала:

— Таким же способом, как и мы. Магия воспринимает нас как одно целое, хотя, по сути, мы разные личности. Поэтому в момент создания контракта я добавила правки от себя, о которых не знал Ирвин.

— Не совсем понимаю, — честно сказала я.

— Это потому что у тебя мало знаний о драконах. Что делает дракона драконом? — спросила Кастиэлла и, не дожидаясь ответа, сказала: — Внутренняя сущность.

— Разве эта внутренняя сущность — не особая магия, которая, в отличие от тебя, не имеет своей собственной воли?

— Обычно это так. Но иногда, когда дракон или чрезвычайно способен, или прожил много лет, эта магическая сущность обретает форму и волю. Я думаю, что Ирвин попросил свою драконью сущность поправить условия контракта.

— Кажется, я сильно его недооценила, — чуть усмехнулась я. — Немного обидно. Сколько времени прошло, сколько сил затрачено, а я все еще...

Все еще слаба. Непозволительно беспомощная. Если что-то, что случилось в далеком прошлом, повторится, то смогу ли я хоть что-то сделать снова?

— Не сравнивай, — перебила меня Кастиэлла. — Если я права, то существ, подобных Ирвину, в нашем мире больше нет. Тебе всего лишь тридцать пять — самое начало пути мага. Но ты уже добилась больше, чем твои сверстники и более взрослые маги.

— Но, в отличие от этих магов, мое время более ограничено. Ладно, не будем об этом. Больше никаких вариантов, как Ирвин обошел контракт, нет?

— По крайней мере, известных мне, — сказала Кастиэлла, а после я почувствовала волну тревоги. — Но если все, как я думаю, Ферия, то у нас большие проблемы. Как я смогла понять причину изменения договора, так и Ирвин может обо всем догадаться.

— О моем секрете, да? — чуть усмехнулась я, поморщившись.

— Да. Он совсем скоро поймет, что ты не Призыватель Душ. Пока моя сила его сбила с толку, но это дракон. Об особых договорах с разными существами он знает, пожалуй, больше нашего.

— Что ж, — сказала я. — Поймет, значит, поймет. Нет смысла переживать о неизбежном.

— И ты не боишься, Ферия?

— Чего бояться? Точнее, не так. Кого? Ирвина? Он и без того сильнее меня, Кастиэлла. Захотел бы причинить вред — и даже мой брат не смог бы ничего сделать.

— Смог бы, если бы успел. Но навряд ли, — возразила Кастиэлла.

— Это не понадобится, — сказала я. — У Ирвина нет необходимости мне вредить. Наоборот, я думаю, что у него есть причины завоевать мою благосклонность. Не в таком смысле!

И почему у сов такие удивительно выразительные глаза, а? Что сразу можно понять, на что она намекает.

— А в каком? В выгодном? Поджигая твое платье? — фыркнула Кастиэлла. — Больше похоже на флирт мальчишки.

Я не могла ее винить из-за подобных заблуждений: некоторые джентльмены и впрямь были чрезвычайно изобретательны, пытаясь ухаживать за мной.

— Именно, Кастиэлла. Мальчишки. А Ирвин мужчина. Уверена, что у него есть другие способы завоевать девушку в любовном плане. А насчет подола платья. Сомневаюсь, что он это планировал.

— Если ты такая уверенная, может, сразу сообщишь ему обо всем?

— И так и не узнаю, что он задумал? — Я легла на кровать, уставившись в потолок.

— Кстати, он собирается отдать тебе ту вещицу? Ради которой ты в эту академию и прибыла.

Не только ради нее, будем честны.

— Только если я соглашусь преподавать на постоянной основе.

— А ты не согласишься, пока не узнаешь все причины, да?

— Точно.

— Не боишься, что ты условия будешь выполнять впустую? — хихикнула Кастиэлла. — Закончишь преподавать, выпустишь некромантов из академии, а тайны все будут длиться и длиться?

Я рассмеялась:

— С учетом заключенного контракта и максимального количества участников, у Ирвина не более ста дней, чтобы все мне рассказать. Причем артефакт будет требовать рассказывать хотя бы один пункт в месяц. Кастиэлла, ты проверяешь мою способность считать?

— Если только совсем чуть-чуть. Боюсь, что-то слишком тебе комфортно рядом с этим Ирвином.

— Мне?

Какие интересные у Кастиэллы мысли. Нельзя сказать, что она совсем не права: несмотря на то, что загадки меня раздражают, но я не чувствую ни угрозы, ни отвращения. Лишь некоторое раздражение от его поведения, но не от него самого.

— Тебе, тебе. Что я, не знаю, как ты себя ведешь, когда тебя что-то раздражает?

— Сдерживаюсь.

— Для вида. А внутри планируешь много интересного и увлекательного. Того, что не опорочит твою репутацию, но заставит раздражающего человека испытывать определенные неудобства. Хотя... Если вспомнить, что ты делала в юности, то неудобством это не назвать.

— Кастиэлла, это давно было. Я была слишком юна и не осведомлена.

— Нет, просто после тех загадочных случаев мало кто решался доставлять тебе неприятности. А сейчас, несмотря на все, ты даже не думаешь, как могла бы насолить Ирвину.

— Может, не тот противник?

— Или не тот мужчина? — хихикнула Кастиэлла. — Ладно-ладно, шучу. Не так уж чаще я встречаю того, который смог бы сыграть раунд... вничью.

— Ты хотела сказать — победить? Или волнуешься о моей гордости?

— Самую малость, — честно ответила Кастиэлла. — Что ж, рада, что ты честна сама с собой.

— С тобой, — поправила я.

— Одно и то же. Я — часть тебя, не забывай.

— Кстати... — я нахмурилась.

— Что такое?

— Каких еще мужчин, кроме моего брата, ты встречала, кто мог бы сравниться со мной?

— М-м-м... Магическая проекция твоего брата? — предложила Кастиэлла.

— Какая высокая оценка! Ты сама, случайно, не относишься к моему брату по-особенному?

— К вам двоим, потому что вы — самые великолепные существа, которых я встречала за всю свою жизнь, — уверенно ответила Кастиэлла. — На тебя можно бесконечно смотреть, восхищаясь как внешностью, так и поступками. А с твоим братом можно бесконечно долго говорить, не теряя интереса к разговору. Разумеется, если поменять действия местами, то практически ничего не изменится.

Ни капли сомнений. Если бы у меня когда-нибудь были проблемы с оцениванием самой себя, то Кастиэлла мигом дала бы мне недостающую уверенность. Впрочем, таких проблем после обретения силы я не испытывала.

— Раз уж ты так жаждешь поговорить с моим братом, то отправь ему сообщение. Пусть узнает, кому так понадобились мои ученики, что он готов проигнорировать силу Ирвина, — попросила я, переворачиваясь на бок и закрывая глаза.

Сегодня был долгий и насыщенный день, а также длинная и бессонная ночь. И завтра все рискует повториться, ведь днем мне придется работать, а ночью... Подозреваю, что Кастиэлла, которая дорвется до оценивания моих детишек, будет долго болтать, не давая мне отдохнуть положенное.

***

В классе сидела одна Оливия, положив голову на парту так, что волосы закрывали лицо. Спит? За тридцать секунд до урока? Впрочем, это был не единственный вопрос: в классе больше никого не было. Опаздывающие некроманты? Или прогуливающие?

Смерть за углом побери такие глупости!

— А где остальные? — Я села за преподавательский стол.

— Эм... Они придут немного позже, — немного неуверенно сказала девушка. — И все объяснят. У них уважительная причина!

Хм, и какая же? Спрошу, когда придут. В конце концов, вдруг у них расстройство желудка после моих методов обучения?

— Как интересно, — улыбнулась я. — Я с удовольствием узнаю об этой их причине.

Я улыбнулась еще шире, когда услышала, как Оливия тихонечко бормочет себе под нос что-то вроде «Я же говорила, что плохая идея».

— Они... передали домашнее задание, — тут же сказала Оливия. — Ну, вы просили принести расписание, которое они себе выбрали. На столе справа.

Я взяла листы и быстро просмотрела. Странно. Четыре разных почерка. Красивые, ровные и округлые буквы производили приятное впечатление. Настолько приятное, что никогда не подумаешь, что это написали четверо детишек, которых Ирвин забрал из деревни.

Даже если кто-то из старших мог научить остальных, то добиться такого идеала без профессионального наставника и долгих лет обучения было довольно трудно.

«Кастиэлла», — мысленно позвала я.

«Я сплю!»

«Просыпайся».

«Приличные принцессы не встают раньше полудня!»

«Кастиэлла, ты же сама говорила, что не была приличной принцессой. Мне нужно, чтобы ты протестировала мою ученицу на определение пути некроманта. Заодно и ее талант оценишь».

— Сейчас придет моя помощница и поможет тебе с тестированием, — сказала я. — А пока давай поговорим о твоем расписании. Его нужно изменить.

— Что-то не так? — встрепенулась Оливия. — Мне казалось, что я выбрала правильные дисциплины.

— Во-первых, я не вижу пула базовых дисциплин, в числе которых магические законы, история и составление формул. Их вы пройдете в обязательном порядке. Во-вторых, — я еще раз пробежалась глазами по записям Оливии, — очень много специфических дисциплин, которые стоило бы изучать позже. В-третьих, все уроки — это теоретические знания, а где что-то более практическое?

Что они будут делать на итоговом экзамене по общим дисциплинам? И как проходить практику?

— Почему? Там много всего важного? — воскликнула Оливия, вскакивая со своего места. — Можно посмотреть, что вам не нравится?

— Мне не нравится отсутствие уроков, направленных на какую-либо боевую подготовку.

— Но это же только первый курс, разве мы не изучим все это позже? Мы все равно в академии, тут безопасно.

Я вздохнула.

— На практиках не бывает травм?

— Бывают.

— А практика с какого курса?

— С первого, — сказала Оливия и покивала: — Я все поняла. А насчет общих дисциплин... Ну, про них нам рассказывает мой жених. Он очень понятно объясняет. Мы пробовали ходить на уроки, но он все равно объясняет понятнее.

Я подняла бровь, и Оливия замолчала, но потом встрепенулась и продолжила:

— Нам придется ходить на общие занятия?

Почему у нее такой вид, словно общие занятия ей не по душе? Но когда бы они их успели оценить? По идее, с начала учебы прошло не так уж много времени.

— Не обязательно, — ответила я. — Пригласите меня послушать уроки вашего жениха, маг Оливия. Если я найду их приемлемыми, то я разрешу учиться по вашему плану.

Больше я ничего не успела сказать, так как в класс влетела Кастиэлла и тут же села прямо перед Оливией на парту.

— Темной ночи в это безрадостное раннее утро, мисс, — сказала сова.

— Темной ночи, — сказала Оливия. — Госпожа?

Хоть и обращалась девчонка к сове, но смотрела почему-то на меня.

— Можешь и госпожой называть.

— А это ваш фамильяр? — спросила меня Оливия и охнула: Кастиэлла села прямо ей на голову.

— Мисс, это невежливо.

— Что?

— Невежливо обращаться к другим, когда я стою перед вами. Но я вас прощаю, — тут же великодушно сказала Кастиэлла. — Вы не знали. Не знали ведь?

— Не знала, — послушно кивнула Оливия.

— Вот теперь узнали. Вы здесь для того, чтобы узнавать новое, а я вам обязательно помогу, — сказала Кастиэлла, похлопав крыльями по голове Оливии.

Это действие, в которое, несомненно, была заложена ласка, безжалостно превратило гладкие рыжие волосы в гнездо. У Кастиэллы странные представления о поощрении.

Но простить можно: давно я не видела ее такой воодушевленной. Оливия так талантлива? Кастиэлла приходит в подобный восторг и благодушие исключительно в тех случаях, когда потенциал развития ученика превышает порог пятнадцати процентов от ее собственного таланта. А это, надо сказать, немало. Двадцать процентов — это уже потенциальный архимаг, а выше тридцати — редкий гений.

— Что ж, учитель Ферия, что дальше? Зачем ты меня звала? — спросила Кастиэлла.

— Надо проверить путь некроманта у мага Оливии.

— Я могу? — Восторг Кастиэллы прошелся по мне, едва не подменив собственные эмоции.

— Можешь, можешь, — махнула я рукой и полезла в стол, чтобы достать три новых коробочки с костями, душой и некроэнергией. — Только осторожно. Помни, что перед тобой необученный некромант и юная леди.

А я пока поправлю расписание. Будь здесь мальчишки, то я бы проверяла сама, но так как тут только Оливия, то можно.

Кастиэлла, жившая в довольно патриархальные времена, когда даже девушки-маги имели множество ограничений, могла отнестись к представителям мужского пола немного... жестко. Без жестокости, однако сюсюкаться точно не стала бы. А вот о леди обязательно позаботится, пожалуй, даже лучше меня.

— Разумеется, — кивнула Кастиэлла, а все три коробочки оказались на ее спине, прикрепленные магией. — Пойдемте, прекрасная леди-маг, сейчас определим вашу судьбу.

— Э? Но разве вы знаете куда идти? — удивилась Оливия. — И вы с нами не идете?

Оливия бросала на меня робкие взгляды.

— Конечно, она все знает. И я не иду. Должен же кто-то дождаться опоздавших? — я улыбнулась.

За Кастиэллу не волновалась: она всегда выполняла роль моего информатора, поэтому наверняка знала об этой академии больше меня.

Что меня беспокоило — так это опоздавшие. Ребята не пришли ни через десять минут, ни через полчаса. Встревожилась я в тот момент, когда Кастиэлла вошла вместе с Оливией, которая, кажется, валялась в грязи — спутанные волосы и грязная мантия свидетельствовали об этом вполне однозначно.

— Получилось? — спросила я.

— Да, — Кастиэлла подлетела ко мне и шепнула на ухо: — Повелитель Костей. Но не это важно! Совсем не это! Двадцать один процент от моего потенциала, целый двадцать один. Везет, тебе так везет Ферия! Ах, как жаль, что я не могла тебе это передать по нашей связи. Иначе, боюсь, ты бы потеряла сознание от восторга. Я сама его не теряю только потому, что не могу. У неживых свои преимущества. Стой, Ферия, а ты чего такая напряженная?

Заметила, наконец. Я тоже была рада за Оливию, но сейчас меня интересовал другой вопрос:

— Оливия, ты же говорила, что они задержатся ненадолго. Но их все еще нет.

— А...

Я встала из-за стола и приказала:

— Веди к ним.

— Но я не знаю, где они...

— Ты всегда можешь узнать, — сказала я. — Камешек на твоем браслете зачарован на всех четверых, поэтому каждый из вас знает, кто и где сейчас находится, верно? Проводи, пожалуйста, свою учительницу.

Вот так посреди урока мы оказались не в классе, а в лесу. Том самом, где водились чудовища для тренировок студентов-боевиков.

– Я осторожно приподняла подол платья, зацепившегося за какую-то корягу. Что ж, если я испорчу второе платье за несколько учебных дней…

… это станет поводом съездить на каникулы в столицу и обновить гардероб. Главное, чтобы до начала каникул у меня остались целые вещи. Как-то неудобно просить Кастиэллу привезти мне одежду – ее замашки принцессы диктовали ей приобретать исключительно новую одежду.

И роскошную.

Но какой бы замечательный вкус у нее ни был и насколько бы я не любила дорогие элегантные платья, разгуливать по академии в наряде, стоимостью в родовое поместье, не входило в мои планы.

– И что они делают в лесу? – спросила я у Оливии, которая по мере продвижения хмурилась все больше и больше.

– М-может, нашли тут кладбище? – предположила моя ученица.

Я остановилась, повернулась к Оливии и приподняла бровь. Надеюсь, мое лицо было достаточно выразительным, чтобы все стало понятно без слов.

– Вперед-вперед, – подбодрила девушку Кастиэлла. – Я вижу, что артефакт работает исправно.

Оливия со вздохом пошла дальше. Не торопилась, наоборот, судя по тому, что она умудрилась запнуться уже четыре раза за последние минут десять, то это свидетельствовало о том, что она старательно пытается не дать мне дойти до ребят.

Знает, она точно знает, почему эти мелкие недоразумения, эти хранители свободного графика и гении теории пунктуальности не явились на урок. Или хотя бы подозревает.

– Если вы споткнетесь, упадете и повредите ногу, то вам будет, во-первых, очень больно, во-вторых, очень долго больно. Как вы знаете, чем сильнее дар некроманта, тем слабее на вас работают зелья. А целители практически бесполезны. У вас много некромантских сил, – усмехнулась я. – Кастиэлла в этом не ошибается. Поэтому давайте вы будете аккуратнее?

– И если вы вдруг думаете, что мы не найдем ваших одноклассников, потому что вы упадете и не сможете продолжать путь, то заблуждаетесь. Есть много способов отыскать людей.

– Даже у некромантов? – растерянно сказала Оливия.

Я вздохнула. Выпустила некроэнергию потоком вверх, уплотнила – и разбила на нити. Потом повторила еще раз. Вокруг меня образовалась сеть. Растягивая каждую нить, я «бросила» эту сеть вперед.

– Такие тонкие нити не навредят окружающим, практически незаметны для магов и позволят тебе четко отслеживать происходящее.

– Но я не Создатель… Стойте, вы же тоже не Создатель сумрачного эфира! – воскликнула Оливия.

– То, что некроманты выбирают лишь один путь развития, совсем не значит, что они могут использовать только соответствующие своему пути заклинания. Есть очень много низкоуровневых полезных заклинаний, которые не только пригодятся в необычной ситуации, но и могут сбить с толку соперника, заставив его неправильно оценить противника. О, далековато ребята забрались.

Первым мы натолкнулись на Резефа, он явно стоял на страже и при виде Оливии и меня громко ойкнул. Показательно громко. Пытался предупредить остальных?

Но было поздно. Я шагнула по своей некросетке, чтобы ускориться, и через пару мгновений оказалась рядом с Айром, Элрианом и каким-то третьим бедолагой, привязанным веревкой к дереву.

И что тут делают мои очень добрые некроманты?

Заклинание сокрытия я наложила на себя сразу же, как только поняла, что эффективнее подслушать, чем пугать.

Я внимательнее присмотрелась к жертве. О, а разве это не тот красавчик, который вчера пытался влезть в их общежитие? Точно, он. Внешность я не слишком хорошо запомнила, зато фиолетовый отпечаток от удара Кастиэллы точно ни с чем не перепутала бы.

Айр пнул ногу привязанного бедолагу:

— Либо ты выкладываешь все как есть, либо я накормлю тебя такими зельями, последствия приема которых ты будешь разгребать всю жизнь, понял?!

— И где ты их возьмешь?

— У нас есть эксклюзивный доступ ко всему, что плохо лежит. — Элриан сидел на пеньке, спиной ко мне. — Полезно иметь в друзьях мага-бытовика.

Роберт, жених Оливии, появился из-за деревьев, словно этого ждал. Наложил на свои ноги заклинание, которым обычно убирает тяжелый мусор, чтобы быстро передвигаться? Умно.

— Говоришь так, словно моя польза заключается исключительно в возможности забирать любой мусор после занятий, — проворчал Роберт, бросая на землю мешок, где что-то весьма выразительно брякнуло: — Вот. Исключительно непредсказуемые и опасные зелья.

— Ты яд притащил? — оживился Айр.

— Не совсем. Там первокурсники с факультета зельеварения тренировали зелья честности и зелье перевоплощений. Есть шанс, что если этот будет врать, то превратится в слизняка. Ну а если не превратится, то просто будет долго и мучительно страдать, — сказал Роберт, не повышая голоса, и улыбнулся.

А маги-бытовики всегда были такими опасными?

— Значит, скоро наш дружочек заговорит. Или потеряет возможность говорить навсегда, — довольно сказал Элриан. — Давай еще разок. Что граф хочет от нас? Точнее, что он от Резефа снова хочет? Чем попробует шантажировать на этот раз?

Я улыбнулась. Не зря подслушивала — сами бы они мне никогда не рассказали про какого-то графа.

— Да все то же! То же самое. Он хочет, чтобы Резеф вернулся домой, вот и все.

— После того, как сам отослал его? Еще и пытался убить? — Айр без капли жалости пнул пленника.

— Да не пытался он!

— Не ври мне. Ты-то точно знаешь, что пытался. В отличие от тех служек, которых подсылали раньше, ты в шестерках графа ходишь давно. Сколько там? Пять лет? Больше? Крысятничество тебе дается с пеленок, — спокойно сказал Элриан.- И граф не идиот. Не будет он по десять раз присылать письма с приглашениями, уговорами или шантажом. Явно же хотел что-то сделать. Ты нам скажешь что?

— Или мы с чистой совестью посмотрим на то, как зелья первокурсников действуют на человека, — сказал Роберт.

— Тогда правды не узнаете! — нервно заметил пленник.

— Так мы ее и без того не узнаем. А так хоть удовольствие получу. Еще в школе хотел бросить тебя в выгребную яму, жаль, что тогда я был молод и наивен.

— Ты и сейчас молод и наивен, — засмеялся Роберт, потрепав Элриана по волосам.

— Прекрати!

— Ребят, вы тут... — О, Оливия с Резефом.

Наконец-то добрались. И вместе с Кастиэллой.

— Что вы тут делаете? — спросил Айр.

— Олив, ты разве не должна быть на уроке с учителем Лиферией?

— Должна! Я и на уроке. Учительница к вам отправилась буквально пять минут назад, — сказала Оливия. — А где...

— Я здесь, — улыбнулась я, снимая с себя заклинание. — Здравствуйте, дорогие мои ученики, обладающие исключительным талантом проверять границы моего понимания времени.

— Ой. Ой-ей-ей, — прошептал Элриан, все еще сидящий ко мне спиной.

Узнал по голосу? Что за прелесть, а не ученик!

— Учитель? Ха-ха, — немного нервно выдал Айр. — Мы очень виноваты.

— Да? И почему же?

— Мы прогуляли урок. Мы готовы понести любое наказание, которое вы посчитаете уместным и разумным.

— Правда? Заключим магический контракт? — тихо сказала я.

— Это как-то слишком... — начал Айр.

— Я настаиваю. Не с тобой, так пускай... — Я повернулась к тихо стоящему Резефу. — Что скажешь?

— Нет! — воскликнул Элриан. — Мы примем любое наказание. Но нельзя контракт.

— Почему это?

— Потому что мы еще не полноценные маги, — заметил Айр. — Это противозаконно, разве нет? Мы не хотим проблем для вас, госпожа Лиферия.

Я не сдержала улыбки. Очередной. И после этого Ирвин будет утверждать, что детишек магии никто не учил, они ничего не знают, да и вообще из глухой деревни. Не похожи они на малограмотных деревенских, в контрактах и законах хорошо разбираются.

— Молодцы, — сказала я. — Никаких контрактов. Даже во взрослом возрасте. Разумеется, если вас не поддерживает могущественная призванная душа. Но вам все равно придется рассказать мне, зачем вы похитили этого человека.

— Мы не похищали, — заметил Элриан.

— Да? Значит, он сам похитился? Еще и веревками себя к дереву привязал? Какой удивительный расклад.

Пленник молчал.

Боялся.

Вчера он видел меня в компании Ирвина. И если не совсем дурак, то уже узнал, кто я. И понял, как сильно вляпался.

— Ну, мы заметили его слежку. И попросили Резефа... погулять. Этот пошел за Резефом, ну мы его и поймали.

— Понятно. — Я подошла поближе к пленнику и опустилась перед ним на корточки, чтобы поближе рассмотреть это испуганное лицо. — И зачем ты следовал за Резефом?

— Я уже все сказал!

— Точно все? — спросила Кастиэлла. — Ферия, я же могу еще раз?..

— Да сколько угодно, — ответила я. — Только не убей ненароком.

— О чем вы?.. — начал пленник, а потом увидел Кастиэллу.

С его лица сошли все краски. И он заорал. Так, что я вздрогнула от неожиданности. И почувствовала яркую нить обиды от Кастиэллы.

— Неужели я такая страшная? — обиженно пробормотала она, подлетая поближе.

Я прикрыла Кастиэллу вместе с пленником звуконепроницаемым щитом. Ну и добавила немного зеленого — нечего детишкам видеть, что там происходит внутри. Потом посмотрела на всех:

— Что ж, дорогие ученики. Пока Кастиэлла займется добычей информации, я бы хотела услышать от вас все в подробностях. Резеф, зачем ты понадобился графу? Почему ты, а не, например, Элриан или Айр? Или та же Оливия? Роберт, стой на месте. Даже если ты не мой ученик, не рекомендую пытаться сбежать. От мага послабее у тебя, возможно, и вышло бы, но не от меня. Итак, Резеф. Граф.

— Граф... мой отец, — неловко пожал плечами Резеф. — И он хочет, чтобы я покинул академию и вернулся домой.

Очень интересно. В досье, выданном Ирвином, этой информации не было. Если предположить, что Ирвин не врал, а все-таки утаивал, то Резефа с другими детишками все же забрали из деревни. Тогда как туда отправили отпрыска графа?

— Второй в очереди на наследование? — бросила я первое, что пришло в голову.

Некоторые аристократы предпочитали отсылать всех, кроме первенца, чтобы избежать конкуренции среди детей.

— Нет, я... я не могу наследовать. Я бастард, — тихо сказал Резеф, опустив взгляд.

Еще и щеки порозовели. Он... стыдился? В век магии и прогресса он стыдился того, что натворили в прошлом взрослые? Раздражал. Не Резеф, а его отец. Еще не видела, но граф меня уже безумно раздражал.

— Пока Резеф не был некромантом, он графу не сдался! — зло сказал Элриан. — А как стал, так сразу понадобился. Что стоишь? Еще скажи, что хочешь вернуться к нему!

— Я... я и не думал...

— Конечно, не думал. Ты этих посланцев выгнал только после того, как я начал возмущаться.

— И то — только потому что они нас будили по ночам, не давая выспаться, — фыркнул Айр.

— Простите, — тихо сказал Резеф. — Но он все же мой отец...

— Отец? Который... А, что говорить! Рад, что ты со своим характером хотя бы не согласился туда вернуться.

— Я же не идиот, — возмутился Резеф. — Мне тут нравится.

С вами.

Последнее Резеф прошептал настолько тихо, что, подозреваю, услышала только я.

— Получается, твой отец отправил тебя в деревню, где у тебя пробудился дар некромантии, после чего тебя нашел Ирвин и забрал в свою академию. А когда твой отец узнал, что ты учишься здесь на некроманта, то стал присылать письма с требованиями вернуться?

— П-примерно как-то так, — ответил Резеф.

Он совершенно не умеет врать. Я вздохнула. Буду спрашивать у Ирвина, он и без того много информации задолжал.

— Так, поняла. Этого посланника мы вернем. Живым. Кастиэлла, живым, — повторила я.

— Да жив он, жив. Мертвые не такие болтливые, — донесся голос совы.

— Ладно, вопрос такой. Этого мы отправим. Следующего когда ждать? — спросила я.

— Дня два, наверное, может, три, — сказал Элриан. — После постоянных провалов найти того, кто согласится, довольно сложно. Граф не любит, когда его планы нарушают, даже если это не вина исполнителя.

— Граф Либбер, правильно? — спросила я.

— Да, откуда вы узнали? — ахнул Резеф.

И поморщился Айр. Конечно, это ведь наверняка было чем-то вроде тайны. Чем-то, что детишки хотели от меня скрыть.

— Зная расположение поместий аристократов, их примерные ресурсы и доступ к магическим порталам, а также некоторые привычки, например, наказывать слуг по поводу и без, вычислить вашего графа не так уж сложно.

Да и графов поблизости не так уж много. Либбер, значит. Похоже, придется Кастиэлле писать еще одно письмо моему брату, вот уж обрадуется.

— Я закончила, — Кастиэлла вылетела к нам.

Она что-то нашла. Что-то очень нехорошее, судя по раздражению, которое даже не пыталась от меня скрыть.

«Не при детях».

Даже так. Что же там такое?

– А он тоже… – тихо спросил Резеф.

– Он?

– Шпион. Он тоже закончил?

– Что закончил? – не поняла Кастиэлла.

– Свою жизнь, – пробормотал мальчишка, стараясь не смотреть на сову.

– Живой вроде, – сказала Кастиэлла, взмахнув крыльями. – Мальчик впечатлительный, однако сердечко крепкое, должно выдержать все… невзгоды. Поэтому пусть пока посидит тихонько.

«Полежит без сознания», – добавила уже для меня Кастиэлла.

«Чем он тебя так разозлил?»

«Тем, что тебя доведет до настоящего бешенства. Закончи с детишками, потом расскажу. И покажу».

«Говоришь так, словно я сорвусь на ни в чем не повинных ребят», – я обвела взглядом детей, которые явно напряглись из-за моего молчания.

«На них не сорвешься. Боюсь, как бы ты к этому графу сразу не отправилась и не открутила ему голову. Тебе не понравится, поэтому все после занятий. Заодно и шпион дойдет до нужной кондиции».

Что ж, если Кастиэлла говорит, что мне сейчас об этом не нужно знать, значит, не нужно. Такого рода ситуации она контролировала даже лучше меня. В конце концов, в ядовитых океанах снобизма, интриг и подлостей аристократов она плавала на несколько десятков лет больше, чем я.

- Госпожа Лиферия, а что теперь нам делать? – спросил Резеф.

Ах да, я слишком долго молчала. Что же делать с ними, моими прекрасными нарушителями? И не только моими. Роберт, маг с явно нетипичным для бытовика характером (где вы видели этих адептов чистоты и порядка, вовлеченных в какие-нибудь похищения?), казалось, даже не дышал, ожидая мой ответ.

– Получать наказание, – улыбнулась я.

– Вы нас будете бить? – настороженно спросил Элриан.

Я поморщилась:

– Вы в академии магии, а не в воинской забегаловке. Разве здесь хоть кто-то наказывает физически? Не недооценивайте фантазию преподавателей, – порекомендовала я.

– Тогда что мы будем делать? – спросил Айр.

– Как что? Бегать, – ответила я, хлопнув в ладоши.

Хотела я это занятие отдать на откуп преподавателям по физическим дисциплинам, ведь они обычно более сдержанны и менее требовательны, но, как говорит милая Кастиэлла, сами напросились.

– Простите? – Айр смотрел удивленно.

– Да, ваши извинения по поводу опоздания я принимаю, – сказала я. – Но от пробежек вас это не избавит. Скажем так, будете бегать месяц под моим руководством.

- Мы не очень любим пробежки… – тихо заметил Резеф.

Какой прекрасный наивный ребенок! Словно специально дает мне возможность подразнить всех моих учеников.

– И плохо бегаем, – добавил Элриан. – Лучше обучите некромантии. И наказание, и польза.

Я не стала уточнять, что бег, как и некоторые другие физические упражнения – это необходимая часть подготовки некромантов. Многие недооценивали физическую составляющую, считая, что контролировать магию нужно было исключительно за счет разума. Но после моих экспериментов можно было смело утверждать, что минимум четверть зависит от того, в каком состоянии находится тело. И насколько быстро оно адаптируется к разным внезапностям.

– Научитесь хорошо. А сейчас я добавлю вам немного мотивации… И да, отбиваться разрешается.

– Отбиваться? От кого? – нервно спросил Резеф.

– От того, кто будет мешать вам бегать, – сказала я, доставая из пространственной сумки мешочек с костями.

***

— Ты перестаралась, Ферия, — шепнула Кастиэлла.

— Разве? — спросила я, глядя на лежащих прямо на полу класса учеников. — Ты же сама говорила, что пока дышат — все в порядке. А некоторые из них даже говорить могут.

Почти. Но после такой бодрой пробежки даже несколько членораздельных слов — уже хорошо.

— Я не про это! Они ведь с криками по коридорам академии бегали.

Я пожала плечами:

— Все студенты бегают по коридорам академии.

— Но не от костяных пауков, — шикнула Кастиэлла.

— Я вытащила первый попавшийся шустрый скелет, — ответила я честно. — Думаешь, академия, где основная масса учеников — боевики, увидела нечто поразительное и невероятное?

— Если судить по их крикам — вполне, — заметила сова. — А если тебе как преподавателю за это сделают замечание?

— Кто посмеет? — спросила я, садясь за свой учительский стол. Если детишки думали, что учеба на сегодня закончена, то они глубоко заблуждались.

— Ирвин?

— Пусть приходит и делает. Честное слово, надоело за ним ходить, — пробормотала я. — Еще ни к одному мужчине я так часто не наведывалась.

— Не вижу ничего предосудительного. Он, конечно, раздражает, но со стороны — достойный представитель мужского пола.

— Откуда ты знаешь?

— Чтобы оценить человека со стороны, знать его не надо. Стой, Ферия, ты весь этот переполох устроила ради того, чтобы Ирвин к тебе заглянул сам? Продуманный план?

— Хм, назовем это удачным стечением обстоятельств.

— И ты еще говоришь, что интриги — не твое, — фыркнула Кастиэлла.

— Я не интригую, я хорошо обращаюсь с обстоятельствами, — заметила я, после чего повернулась к ученикам: — Отдохнули.

— Нет, — раздался стон Оливии.

— Это был не вопрос. — сказала я. — Мы приступаем к уроку. Он будет состоять из двух частей. В первой мы начнем подготовку к основному курсу, в честь которого я выбрала название факультета. Мы начнем учиться контролю за некроэнергией.

— А может мы начнем учиться этому, когда будем в лучшей форме? — подал голос Айр.

Он, бедолага, вымотался больше всех. Из некромантов. Так-то больше всего устал жених Оливии, который на протяжении всех догонялок прикрывал моих некромантов и мешал костяному пауку, заметив, что сам его не интересует. Роберт — милый мальчик, его даже проверять как-то неудобно.

— Нет, именно сейчас, — улыбнулась я. — Чем сложнее сейчас, тем легче будет потом.

— Мы умрем, — застонал Элриан.

— Смерть не должна страшить некромантов, — улыбнулась я. — А теперь вставайте. Сейчас я дам краткий теоретический инструктаж, потом покажу, что вам нужно сделать, а после покажу на примере.

— Как вы знаете, вместо обычной энергии, как у большинства магов, в наших магических жилах течет так называемая некроэнергия. Почему так называемая? Так, давайте, давайте, вставайте, я верю, что в вас больше сил, чем вы пытаетесь показать.

— Потому что это мертвая энергия? — пробормотал Элриан.

— Разве? — Я подошла к лежащему Элриану и, оплетая его своей силой, усадила за стол. — Тогда при соприкосновении люди сразу бы умирали, разве не так? Да и вы сами могли бы не выжить, тела-то у всех одинаковые. Но вы живы-живехоньки. А это значит, что само название некроэнергия, по сути своей, не очень верное.

— Тогда как нам ее называть? — спросил Резеф, уже сидящий за партой — ему помог Айр, а Оливия справилась сама.

— Энергия некроманта. Так вот вы никогда не задумывались, что она из себя представляет? Вижу, что не думали. Дам несколько подсказок. — Я отошла обратно к учительскому столу и активировала магическую доску, на которой возникло изображение разрыва межмировых врат. — Вот это — открытие врат между мирами. Видите зеленовато-синеватую энергию? Она едва заметна, почти прозрачная, но все же ее видно, верно? Эта энергия, которая находится между мирами с нормальной магией. И, проникая в наш мир, она превращает живое в неживое. И наоборот. Добравшись до кладбища, такая сила поднимет всех мертвых. Немного похоже на то, что делаем мы, не так ли?

— То есть, наша сила сродни этой разрушающей?

— Нет, — я мотнула головой. — Маги-исследователи уже изучали этот момент и пришли к отрицательному выводу — природа разная. И я с ними согласна. Частично. Мы живем в мире противовесов и балансов. Если есть какая-то невероятная сила, значит, на нее найдется противосила. Вот мы, некроманты, и стали ей. Однако откуда такая схожесть?

— Эволюция магии? — предположил Айр.

— Частично. Но я думаю, что наша сила — сила некромантов — это смесь двух магий: этого мира и межмирового пространства. Кто-то из наших магов случайно или специально поглотил инородную силу. И уже магия этого мира внутри его тела научилась контролировать иномирную магию, к тому же, сделав ее немного более безопасной. Но недостаточно, иначе от нас, некромантов, не было бы столько разрушений при попытке сделать какие-то обычные вещи.

— Да, я взорвала плиту, когда пыталась приготовить пирог...

— Потому что твоя энергия, сильно отличающаяся от обычной магии, просачивалась сквозь твое тело, нарушая стандартное магическое функционирование плиты. В этом, кстати, одна из главных проблем. Практически все предметы для быта наполнены небольшим количеством магии, чтобы упрощать уборку, готовку и многое другое. Небольшое вмешательство инородной магии — и изменение функционирования предсказать практически невозможно. В лучшем случае они ломаются и взрываются, в худшем — приобретают очень специфические магические свойства.

— О, а случайно артефакт Лоренции в виде сковороды появился не из-за такого случайного смешения двух магий? — воскликнула Оливия.

— Из-за него, — кивнула я. — Редкий случай удачного стечения обстоятельств.

Для хозяйки удачного. Оживленная сковорода Патрисия, горевшая желанием «поджарить всех врагов» Лоренции, мне не слишком нравилась. А Кастиэлла ее и вовсе терпеть не могла. Кричала, что это ужасно, отвратительно неэлегантно, отворачиваясь в отвращении, чем ужасно злила Патрисию.

— А нам так...

— Нельзя, — отрезала я. — Либо все взорвете, либо еще чего похуже. Так, вернемся к нашему уроку. Теорию я вам объяснила. Теперь по практике. Вам придется прислушаться к себе и попытаться понять, где внутри массы вашей магии лежит одна тонкая направляющая нить. Она может быть тонкой, может — широкой. Если сравнивать... то похоже на то, будто в вашей копне волос вы ищете одну маленькую прядку, выкрашенную в другой цвет. Как только найдете ее, то поймете центровку вашей силы и вам станет значительно легче контролировать вашу силу. Не выпускать ее из своего тела бессознательно. После чего выполните одно бытовое действие, пытаясь сосредоточиться на контроле.

— Какое? Надеюсь, мы не будем печь пироги?

— Пф-ф-ф, не бойтесь. Пироги — не первый этап. Для начала... — Я открыла пространственный карман и бросила на стол несколько небольших ножей и четыре десятка яблок, — научитесь нормально чистить яблоки и резать их на дольки.

Удивлены? Кажется, что очень просто? Ну-ну.

— А мы можем сразу почистить?

— Нет, — ответила я. — Сначала тренировка, потом чистка. И чтобы никакой некроэнергии. Я вернусь через час, надеюсь, вы хорошо потренируетесь.

С этими словами я сделала изящный жест, велев Кастиэлле следовать за мной.

— А не опасно оставлять их одних? — спросила она, как только я закрыла дверь в учебную комнату.

— Нет. При мне они будут только больше нервничать, — ответила я. — А им это не нужно. Пойдем в мой кабинет.

В выделенном мне кабинете было чисто, не слишком светло и по-некромантски уютно.

Я села в кресло, проверила на защиту от прослушки, удовлетворенно кивнув мерам безопасности, и спросила:

— Так что такое ты нашла, Кастиэлла? У того мальчишки, которого мои детишки притащили в лес.

— Письмо с «подарком». Порошок управления, сделанный на крови. Стоило малышу Резефу открыть письмо, как он тут же вдохнул бы порошок и попал под полный контроль старшего кровного родственника.

Этот день закончился совсем не так, как я хотела.

Во-первых, никто из моих дражайших учеников не показал удивительного результата в упражнениях на контроль. Едва терпимым оказался Айр, но это, скорее, результат его возраста и опыта, нежели тренировки. Про остальных и говорить нечего. Только воспитание и аристократические привычки не позволили мне выплюнуть яблоко, почищенное и порезанное Элрианом: привкус просочившейся энергии оказался столь отвратительным, что меня затошнило.

Свое разочарование итогами занятия я выразила вполне сурово: выдала особое домашнее задание. Теоретическо-политическое на логику, как выразился мой брат. Мне тоже такие давали, чтобы я разбиралась в аристократических волнах и течениях. И не потонула где-то случайно по собственной глупости. Изначально я думала, что рановато, по большей части из-за Элриана и Резефа, но, судя по тому, какие у последнего родственнички — в самый раз. Пусть подумают, почему чуть не пострадал журналист, выложивший информацию о пропавшей любимой собачке баронессы, и о других нестандартных вещах. Посидят в библиотеке, покопаются в старых газетах — в этой академии благоразумно собирали все-все вышедшие экземпляры.

Во-вторых. Ректор ко мне так и не зашел, несмотря на весь шум, устроенный с помощью юных некромантов. Да что ректор?! Ни Алистер, ни глава безопасности, ни кто-то там из комитета порядка, созданного в этой академии. Было немного обидно и, по большей части, разочаровывающе.

В-третьих, что вызывало у меня наибольшее сожаление и превращало этот, в принципе, терпимый день, в отвратительный, — это понимание, что граф Либбер все еще дышит спокойно, а не хрипит от боли, умоляя о смерти.

— Ферия, прекрати напевать это под нос, — раздраженно сказала Кастиэлла.

— А что не так с песенкой? — спросила я, заканчивая письмо брату.

Интересовалась, что у него за дела с графом Либбером.

— Все!

— Отличная же мелодия, — улыбнулась я. — И в ноты попадаю.

— О да. Только слова этой песенки тебе напомнить? Ах, какой сегодня вечер! Как ты жалок, как беспечен. Будешь долго умирать, со страданьем воскресать. А потом опять, опять, будем все тебе ломать! Двести шесть твоих костей разом хрустнут... Бр-р-р! Не хочу вспоминать. В этих словах ни капли изящества! Абсолютно тебе не подходит.

— И что тебе не нравится? Знаешь, мне эту песенку в качестве колыбельной брат напевал.

— Ты стала некромантом не в раннем возрасте!

— Считай, что я поздно повзрослела.

— Почему бы тебе не прибить этого графа Либбера? День туда, день обратно, — предложила Кастиэлла.

— Как будто ты сама не знаешь. Убить человека, который не напал на тебя, довольно сложно. Потом от отдачи буду мучиться. Да и ты сама знаешь — смерть иногда благо. А зачем благо дарить врагам, Кастиэлла?

— Верно, конечно. Но я давно тебя не видела такой злой.

— Решила, что я буду потакать своим маленьким прихотям? Мне же уже не шестнадцать. Да и глупостей я наделала на всю жизнь.

— Тогда?..

— Подготовлюсь. К тому же, мне нужно понимать отношения между Резефом и графом, иначе я не смогу грамотно вмешаться.

— К Ирвину?

— Не слишком ли ты фамильярна по отношению к господину ректору?

— В моем почтенном возрасте почти не осталось тех, к кому я могу быть нефамильярна. Старческое.

— Кастиэлла, ты сама говорила, что тебе всегда будет двадцать. И нет, не к нему. Во-первых, я слишком устала для очередного раунда споров и противостояний, во-вторых, если я продолжу так часто наведываться к ректору, то скоро пойдут вполне определенные слухи.

— Тогда спросишь у самого Резефа?

— Думаешь, он мне напрямую что-то скажет? Нет, эффективнее всего спрашивать про Резефа у других. Например, у Элриана.

— Он точно промолчит, — сказала Кастиэлла.

— Не промолчит, если поймет, что я могу избавить его братишку от страданий.

— И как же он это сделает?

— Прочитает свое домашнее задание. И обязательно спросит у меня, что это значит.

К обеду нынешнего дня я могла точно сказать — этот день был лучше предыдущего.

Почти. Мы как-то все совершенно забыли про несчастного привязанного мальчика-слугу графа Либбера, из-за чего его поймал дежурный учитель академии и, особо не разбираясь, наказал, посадив под замок в индивидуальной комнате для наказаний, где были лишь стены, книги и стул со столом. А потом его и вовсе посадил под замок Алистер, судя по тону и виду, неплохо осведомленный, что этот служка делает в академии.

Зато мои милые ученики не только выспались, но и, наконец, неплохо справились с домашним заданием. Признаюсь, что после тренировки на контроль я несколько поумерила ожидания. И зря.

Даже Резеф, казавшийся настолько наивным, насколько может быть ребенок-некромант, показал неплохой результат решения задачки из категории «Как отказать королю соседней страны, когда ты слаб и категорически против выполнять его просьбы», отыскав случай из практики Нивена фон Дреззта, поднявшего дух праведной бабушки этого короля. Разумеется, это дало свои плоды: дух, что импонировал некроманту и придерживался правильных убеждений, хорошенько объяснил великовозрастному королю-внуку, как можно поступать, а как нельзя.

— Хорошо, — кивнула я. — Задание засчитано. Возвращайся в учебный класс и продолжай тренировку на контроль под присмотром Кастиэллы.

Да, пришлось слегка... разделиться. Для моего плана мне нужно было, чтобы Элриан по вполне естественной причине поговорил со мной наедине.

Резеф глянул на меня слегка разочарованно. Мне надо было похвалить его еще сильнее? Давно не работала со столь юными некромантами.

— Ты молодец, — сказала я.

Резеф улыбнулся, но разочарование не исчезло. Более того, он продолжал топтаться на пороге.

— Что такое? — спросила я.

— А что случилось, ну, с тем слугой отца? — спросил он в итоге.

— Отбывает наказание по студенческим правилам, — сказала я.

— А вы... вы у меня ничего не спросите? — в итоге выдавил Резеф.

Ага, вот и причина. Не хвалить надо было, а интересоваться.

— А ты расскажешь мне все честно и без утайки? — усмехнулась я, на что мальчишка тут же отвел взгляд. — Иди на занятие. Поговорить можно будет попозже.

Не с тобой. Хотя, какое попозже? Следующим должен прийти Элриан. Интересно, разгадал ли он мою загадку? Понял намек?

Стоило Элриану появится на пороге, как я довольно улыбнулась: да, этот сообразительный малый обо всем догадался.

— Присаживайся, — пригласила я, кивая на стул напротив. — Что-то не так?

— Не привык к тому, что вызывают в учительскую, — вывернулся Элриан.

А к остальному? Мальчик, которого забрали из деревни, к чему же ты еще привык? Ах, почему же, почему каждые полчаса в академии провоцируют меня найти ректора Ирвина и хорошенько его ударить, забыв про правила, разум и аристократическую выдержанность? Никогда не поверю, что у него нет мало-мальски толкового досье на этих четверых с чрезвычайно загадочным прошлым.

— Поговорим про твое домашнее задание, — сказала я, как только Элриан присел. — Порядок сдачи прост: ты отдаешь мне листок с задачей, кратко объясняешь ее суть, после чего даешь свой ответ. За такие задания даю три базовых отметки: неудовлетворительно, удовлетворительно и отлично. Первая оценка означает два или три дополнительных задания, вторая — одно дополнительное, ну а за третью... я тебя похвалю.

Элриан улыбнулся чуть криво и прошептал едва слышно:

— Еще тремя заданиями?

— Только если ты очень попросишь, — я не стала притворяться, что ничего не услышала.

Элриан послушно протянул мне листок и начал отвечать:

— В задании было сказано найти связь между двумя из трех вещей. В небольшом городе рядом со столицей внезапно закрылась маленькая таверна, однако через неделю она снова заработала. Ученица факультета некромантии Пристия по непонятной причине едва не отчислилась из столичной академии, но вернулась, сдав экзамены для специально собранной комиссии, которая посчитала ее талант выдающимся. И в этот же период появилась информация о том, что второй принц Омиенского королевства серьезно пострадал по пути домой.

— Прекрасно. Какое из этих событий лишнее? — спросила я, поставив локти на стол и сцепив руки в замок.

— Никакое. Я думаю, что все три события взаимосвязаны. Кажется, что информация о втором принце лишняя, а вся суть в том, что владелец таверны — приемный отец едва не отчислившейся некромантки — приехал в столицу, чтобы переубедить дочь, которая хотела бросить академию, однако...

— Однако? — улыбнулась я.

— Однако все дело во втором принце, который приехал в столицу. Если верить одной газете с не очень хорошей репутацией, то принц провел время в таверне «Серебряный котенок», где приставал ко всем красивым девушкам, — Элриан в отвращении поморщился. — Особенно его привлекла брюнетка с длинными волосами и фиалковыми глазами, что, как говорилось в газете, неудивительно — почти весь гарем этого принца состоял из темноволосых девушек с необычным цветом глаз.

— И? — улыбнулась я, довольная умением Элриана обращать внимание на детали.

И не только этим: излагал мальчишка очень складно.

— «Серебряный котенок», если верить карте, находится рядом со столичной академией. А внешность Пристии совпадает с той, о которой говорилось в газете. Подтверждения найти не удалось, но я думаю, что принц и некромантка поссорились.

— Но как все едва не дошло до отчисления? Не забывай, некроманты редки и ценятся, потому никакой принц не сможет заставить академию отчислить ученицу. Даже если бы у Пристии была отвратительная успеваемость.

— Да. Но он мог как-то ее вынудить так поступить. Я сначала подумал, что принц как-то шантажировал отца Пристии, но даже в этом случае она могла бы попросить спрятать его или найти кого-то, кто сможет ограничить принца другой страны. Не было смысла отчисляться.

— И что? Ты решил эту загадку?

Элриан кивнул:

— Я проверил перечень законов академии, нашел несколько изменений.

— За один вечер? — я едва сдержала удивление.

— За ночь, — сказал мальчишка.

— Почему тогда такой бодрый? — спросила я, оглядывая мальчишку.

— Хорошая наследственность и полезный навык, — брякнул он, немного замялся и продолжил: — Мое внимание привлек закон об обмене опытом, когда страны обменивались некромантами на пару лет.

Стоило Элриану сделать паузу, как я тут же спросила:

— И что ты о нем думаешь? О законе. Хороший или плохой?

Элриан поднял на меня взгляд, потом снова уткнулся в бумажки, которые подготовил:

— Идея хорошая, реализация... не очень.

— Почему?

— Предполагалось, что некромант, получив базовые навыки в родной академии, изучит умения своих товарищей из другой страны, получит что-то новое. Но студента передавали под опеку аристократа. Я подумал, что аристократ точно мог бы этим воспользоваться. Пристию, возможно, хотели поручить второму принцу. И тогда бы она на два года оказалась в руках человека, с которым у нее конфликт. Тогда она бы отчислилась на год, принцу дали другого некроманта, а она сама восстановилась в академии позднее.

Я довольно хлопнула в ладоши:

— Прекрасно! Да, ты абсолютно прав. Все некроманты находятся под защитой самого короля, обычным аристократам, если некромант того не желает, весьма трудно до него добраться. Поэтому и был придуман этот обмен, чтобы очень влиятельные аристократы могли на законных основаниях, не рискуя навлечь на себя гнев короля, воспользоваться услугами некромантов.

— Это какими? — спросил Элриан. — Разве некроманты нужны не только на случай иномирного вторжения?

Я улыбнулась:

— Мы поговорим об этом позже. А сейчас продолжай свой рассказ. Почему же девушка передумала уходить из академии?

— Потому что ее выручил кто-то влиятельный. После окончания академии Пристия не ушла работать к каким-либо аристократам, а отправилась в уединенное место. Значит, ей помогал кто-то, кто не заинтересован в некромантах, но беспокоится об их благополучии.

— О? И ты догадался, кто это был? — улыбнулась я чуть лукаво.

— Зачем вы притворяетесь? Ей ведь помогли вы.

— Почему ты так уверен?

— Потому что все газеты обсуждали ваш приезд в академию. Совпадение, что через три дня после вашего приезда Пристию восстановили, а второй принц резко сменил гостиницу для королевских особ, решив переселиться в оздоровительный пансионат? И еще...

— И еще что?

— Отмена закона об обмене студентов, — сказал Элриан, глядя мне прямо в глаза.

Пытался понять, верны ли его предположения? Как мило. Но безрезультатно: слишком большая разница в опыте. Сомневаюсь, что даже самые прожженные аристократы смогут понять по моему лицу, лгу я или говорю правду.

— Я слушаю, — подбодрила я своего ученика.

Своего очень умного и прозорливого ученика.

— Вы ведь поспособствовали его отмене? Это мог сделать только король. И сделал он как раз после того, как встретился с вами.

— Неплохо. И где же вы нашли информацию о том, что у меня была аудиенция у короля? В официальных изданиях такой информации нет.

А «желтая» пресса редко решается связаться со мной.

— Модный еженедельник. Они постоянно обсуждают, во что вы одеты и как скоро это войдет в столичную моду, — ответил Элриан. — В тот раз они не прекращали говорить о вашем изумрудном платье с невероятными украшениями.

— О, — выдала я.

Как-то не думала, что меня можно так легко отследить по газете, освещающей моду. Немного неловко, но чрезвычайно приятно, что мой идеальный вкус оценивают по достоинству.

— Я во всем прав? — спросил Элриан. — Вы действительно помогли Пристии и прогнали второго принца? Для чего вам это?

— А сам как думаешь?

— Не шутите со мной, пожалуйста. И вы напали на второго принца, да?

Какой нехороший мальчик! Вот так когда-нибудь и подведет меня под суд. Если признаться так прямо, то даже мой статус не защитит от наказания за нападение на королевскую особу.

— В целом, ты прав, — ответила я. — Как думаешь, для чего взрослые помогают детям?

— Она не была ребенком.

Я рассмеялась:

— Ей только-только исполнилось восемнадцать, она была едва ли наполовину обученным некромантом. О чем ты? Конечно, она ребенок.

— И всем детям вы так помогаете?

— Некромантам, — ответила я. — На всех меня, увы, не хватит. Почему я помогаю некромантам, не надо объяснять?

— Надо, — упрямо мотнул головой Элриан. — Вы говорите так, словно некроманты — это какое-то братство или сестринство. Но большинство — просто одиночки, которым ни до кого нет дела.

Не то что он совсем не прав, но звучало довольно обидно.

— Мне — есть. Некромантам никогда не было легко, Элриан. Пока нас мало, пока то, чему мы противостоим, не исчезнет полностью... Или пока не пройдут века, когда люди и другие долгоживущие расы забудут про вторжение... До тех пор на нас всегда будут смотреть с алчностью. Я через все это прошла.

— Вы аристократка, герой войны, вы не могли...

— Да? — перебила я его со смешком. — Может, я никогда не была ребенком? Никто не рождается всесильным. Подумай, Элриан. Моя юность не была безоблачной. Ты можешь почитать историю рода Найтресс. Мы не та семья, которая была извечно благополучной и стабильной. А нынешнего уровня влияния добились лишь благодаря моему чрезвычайно усердному и талантливому старшему братцу.

— Извините, — пробормотал Элриан, опуская взгляд.

— Я не отчитываю тебя. Объясняю. Сейчас, в отличие от большинства некромантов, которые действительно отшельничают, прячутся подальше от людей, я обладаю силой, властью и репутацией. Я могу менять отношение к некромантам, влиять на законы и создавать тот мир, в котором мои ученики будут в безопасности. Поэтому я помогла Пристии. Поэтому я помогу тому, кто в этом нуждается. Понял?

— Да.

Элриан не торопился уходить.

— Еще вопросы?

— Почему вы дали мне это задание? Я подсмотрел то, что было у Резефа и Оливии — и там совсем другие.

— А ты как сам думаешь? — спросила я.

Самая убедительная мысль — та, которую озвучил ты сам. Если это скажу я, то Элриан все еще будет сомневаться. Но как только я подтвержу его догадку, то эффект будет иным.

— Вы хотели узнать что-то про Резефа? Чтобы помочь ему разобраться с его отцом?

— Точно.

— Но почему у меня? Почему не спросить самого Резефа?

— Потому что твой друг обладает очень интересным характером. Не робким, нет, но вот если у него возникнет мысль, что своей правдой он кому-то доставит проблемы, то этой правды никто не узнает. А иметь дело с аристократами, даже когда ты сам аристократ, не всегда легко. Поэтому я должна знать все: их отношения, как складывались, к чему привели... Если ты мне расскажешь, то я смогу помочь Резефу.

— А если нет?

— То попробую с той информацией, что у меня есть. Однако... даже если буду действовать аккуратно, могу невольно навредить.

— Вы меня как будто шантажируете, при этом не шантажируя. — Элриан сцепил руки в замок, чуть откинув голову.

Это называется манипулирование. Но уточнять не буду.

— Решение за тобой. Но эту ситуацию я не оставлю без внимания. В письме, которое тот слуга должен был подкинуть Резефу, был особый порошок, способный подчинить сознание. Я этого так не оставлю.

Элриан резко выпрямился. Посмотрел недоверчиво, потом его лицо, совсем детское еще, исказило выражение злости и беспомощности. Я... ненавидела подобные выражения на детских лицах.

— Я расскажу, — Элриан почти шептал. — Но... история длинная.

— Тогда после завершения основных уроков Кастиэлла передаст тебе сообщение, — сказала я. — А пока можешь идти. Тренировка еще не завершена. Хоть мне и нравится помогать моим ученикам, решая их проблемы... Но самым лучшим способом помощи я считаю обучение, которое позволит им самим решать все с легкостью.

Элриан немного неуверенно улыбнулся, встал, но перед выходом замялся:

— А можно еще один вопрос?

— Давай, — улыбнулась я.

— А вы второго принца избили?

— Я.

— Зачем? — Элриан склонил голову.

Я на секунду задумалась, а потом честно ответила:

— Снимала стресс. Слишком много накопилось по вине этого королевского отпрыска, вот я и не сдержалась.

— О. А мы тоже заставляем вас испытывать стресс? — осторожно уточнил Элриан.

Я улыбнулась:

— Об этом вам придется догадаться самостоятельно.

Мы с Элрианом встретились в моем кабинете уже вечером. Рассказывать о делах Резефа в моей спальне ему явно будет дискомфортно, а гулять на кладбище и постоянно следить за тем, чтобы нас кто-то не подслушал — та еще морока. Поэтому пришлось выбрать учительский кабинет и как следует его зачаровать. Все же я не хотела, чтобы прошлое моего ученика стало достоянием общественности благодаря какому-нибудь чрезмерно любопытному и пронырливому преподавателю.

— Угощайся, — сказала я, пододвигая чашку чая и несколько сытных тарталеток с мясом и сыром.

— Спасибо, не стоит, я...

— Ты ел несколько часов назад, а рассказ, как ты сам сказал, предстоит длинный.

Элриан нахмурился. Столько сомнений из-за каких-то угощений? Я едва подавила улыбку: в этих вечных сомнениях чувствуется, что он не такой уж уверенный в себе, каким пытается показаться. Что он ребенок.

Словно выполняя задание, Элриан быстро съел предложенное угощение: положил на тарелку, разрезал и, не уронив ни крошки, съел.

Совсем не так, как должен есть деревенский мальчишка. Да даже обычный городской. Манеры аристократа, который с детства приучен к этикету. Так не всех графских детей обучали. Не зря я выбрала именно эти блюда.

Впрочем, основная цель была другой — накормить и позволить немного расслабиться. И, кажется, мне удалось этого добиться: Элриан чуть откинулся на спинку стула, его взгляд смягчился.

— Я... я даже не знаю с чего начать, — тихо сказал Элриан.

— Начни с самого начала.

— Со своего рождения? — фыркнул мальчишка, но тут же улыбка сошла с его лица — понял, что переборщил.

— С момента вашего знакомства. Вы ведь познакомились с Резефом задолго до того, как вместе стали проживать в деревне? — спросила я.

Элриан подтвердил мою догадку:

— Мы впервые встретились в Асианской академии.

Неожиданно. Асианская академия — это вовсе не магическая или профильная академия, а, скорее, подобие школы-интерната, где обучают детей аристократов. Туда отправляли тех, кого опасались демонстрировать обществу по той или иной причине. Незаконнорожденных, юных аристократов, приступивших закон, чтобы побыли там, пока слухи не утихнут, тех, чьи родители совершили преступление, но их дети оказались ни при чем.

Отпрыск барона испортил себе репутацию, издеваясь над простолюдинами, и это стало достоянием общественности? Тогда ему дорога в Асианскую академию, подальше от всех крупных городов. И пусть сидит там, пока не обучится вести себя хорошо.

— Вы знаете, что это за академия, да? — Элриан улыбнулся чуть грустно.

— Да. За что Резефа туда сослали?

— У него не было ни одного из талантов, которые были необходимы отпрыску графа. Разве что хороший характер и острый ум, но это то, что глупый граф оценить не в состоянии. А в магии или фехтовании, которые почитались господином Либбером, Резеф таланта не проявлял. Вот его и сослали в Асианскую академию.

— Обычно за отсутствие таланта туда не отправляют, — я поморщилась. — Для Резефа подошло бы домашнее обучение где-то в небольшом городке рядом с матерью. Так поступают многие аристократы. Асианская же академия...

Я поморщилась. Для совсем маленького мальчика, который не обладает достаточной силой... она могла стать худшим местом в этом мире. Туда ведь приезжали не только несчастные детишки, ненужные своим родителям, но и озлобленные аристократы, уверенные, что им все позволено. Не самое безопасное место.

— Да. Не думаю, что граф хотел смерти своему сыну. Но вот мачеха Резефа... наверняка.

История стара как мир: мужчина не удержал кое-что в своих штанах, а по итогу страдали все кругом.

Граф Либбер во время одной из своих деловых поездок встретил будущую мать Резефа. Хоть та и была простолюдинкой, но отнюдь не бедной и несчастной: ее отец дал ей прекрасное образование и оставил приличное наследство. По меркам обычных людей она была богата, образована, умна, красива и влиятельна. По меркам аристократов — разве что умна и красива.

И этого вполне хватило графу Либберу, который в тот момент уже был помолвлен со своей будущей женой. Мама Резефа, Солетта, действительно была не глупа: на комплименты графа не велась. Но так как она была включена в управление маленьким городком, то ей часто приходилось общаться с графом. И спустя год ухаживания графа возымели действие: Солетта влюбилась.

— Мы ее дневник читали, — буркнул Элриан, когда я спросила, откуда они столько всего знают. — Она все-все записывала. Детская привычка, которая всегда позволяла ей держать голову холодной. Ну, так она говорила.

Я кивнула. Всегда да не всегда. Холодный ум таки дал сбой на графе Либбере. И, получив предложение руки и сердца, а также кольцо, мама Резефа в полной уверенности, что ее избранник любит ее, бросилась в его объятия.

Итог — появление Резефа. Вот только к тому моменту граф, которому всего-то нужна была любовница на время командировки, закончил все дела в ее городе. И спокойно объяснил, кем Солетта для него являлась на самом деле. О ее беременности он так и не узнал. Солетта была достаточно умна, чтобы понимать — она даст ребенку больше любви и спокойствия, чем равнодушный влиятельный отец, для которого она была не больше, чем игрушкой.

— Мама Резефа... она потрясающая, — тихо сказал Элриан. — Она не стала цепляться за графа, решила сама воспитать Резефа.

И, возможно, ей бы это удалось, если бы не одно «но»: нынешняя жена графа, которая прознала об измене мужа. Проблемы посыпались на Солетту как из рога изобилия. В итоге все закончилось разорением, болезнью. И смертью.

Резеф остался сиротой.

Неизвестно, как много усилий приложила ко всему жена графа. По моим впечатлениям — немало. Ведь если бы она так не усердствовала, делала все тайно, то граф Либбер навряд ли бы узнал, что у него есть незаконнорожденный сын. По крайней мере, не настолько быстро: граф Либбер приехал за сыном буквально через два дня после смерти Солетты.

— Я не знаю, как с ним обращались в особняке, но в Асианской академии, как он сам сказал, ему было лучше, чем там, — чуть грустно улыбнулся Элриан. — Но он... как бы сказать... слишком тихий для Асианской академии. У него не было ни влияния, ни магии, ни меча...

— Но был ты, — я бросила фразу наугад.

И попала. Элриан смутился:

— Не только. Резеф... смог бы справиться сам. Не так хорошо, как с моей помощью, но он умел прятаться так, что его никто не мог найти — ни я, ни другие ученики, ни учителя. При таком таланте его дни в академии не стали бы кошмарными.

— Но не такими хорошими, как с тобой, правильно?

— Наверное. Но и мне с Резефом было легче. Ну, я могу справиться с тремя-четырьмя ребятами, но если вдруг кто-то постарше решил бы... указать мне на мое место, то я мог бы не отделаться одними синяками. Обычно Резеф меня хватал за шкирку и помогал сбежать, а потом спрятаться, — Элриан улыбнулся.

— Но ты так и не сказал, как вы подружились? — спросила я. — Вы по характеру довольно разные.

Элриан внезапно хихикнул. Очень по-детски, так, как и должен был смеяться ребенок его возраста.

— Да, как раз из-за нашей разницы. Не столько в характере, сколько в предпочтениях. В Асианской академии правила довольно строгие и местами странные. Например, мы не можем выбирать еду в столовой — нам всем дается абсолютно одинаковая порция вне зависимости от возраста и предпочтений. Поэтому те, кто помладше, очень часто не могли съесть столько, сколько хотели, а более старшим ученикам, наоборот, не хватало еды, чтобы наесться.

— То есть, там голодают? — спросила я, даже не пытаясь скрыть удивления.

Неожиданная новость! Проверку бы туда...

— Не совсем. Там есть лавка, которая продает еду по заклинанием стазиса. А у аристократов обычно есть деньги. Так что никто не голодал. Но была определенная проблема: лавка приезжала раз в десять дней.

Элриану не повезло: мало того, что он отличался отменным аппетитом, так еще и лавка, продающая еду, уехала из академии ровно в день его приезда, из-за чего он остался голодным. Назавтра все повторилось.

— А потом во время обеда учитель привел новичков, среди которых был Резеф. И... — Элриан замялся. — И мы немного поговорили. А еще я заметил, что он совершенно не ест мяса. Ну, мы и поменялись — я отдал ему свои овощи, а он мне — мясо. В общем, мы постоянно стали обмениваться, а потом, ну, сдружились. Это было легко.

Резеф, по словам Элриана, был тихим, спокойным, очень умным и начитанным. А еще — ужасно неуверенным в себе, что, как я успела понять, будило в Элриане желание его защищать.

— А еще Резеф помогал мне с уроками. Я неплохо учился, но иногда... мне было лень. А Резефу не было.

— Получается, ты пользовался добротой Резефа, а взамен предоставлял ему защиту? — спросила я. — Взаимная выгода?

Провокация, чистой воды провокация! Но мне же нужно было как-то узнавать своих учеников? Нет, не так. Мне нужно было знать их не «как-то», а очень, очень хорошо. И глубоко. Возможно, так, как они сами себя не знают.

— Нет, конечно! Мы друзья! Даже не так... он мне как младший брат, он почти моя семья! — Элриан даже подскочил на месте.

— Ты тоже внебрачный сын графа Либбера? — спросила я, наблюдая, как скривился мальчишка.

Его ведь не стошнит от отвращения?

— Нет, конечно! Чтобы быть семьей, не обязательно быть связанными кровью.

— Разумеется, — кивнула я.

— Вы не верите, да? Но вы не понимаете! У меня было много... братьев. И все они были абсолютно ужасны по характеру. Но несмотря ни на что я относился к ним хорошо. А Резеф, ну, он идеальный младший. Это, наверное, плохо звучит, да? Мы одного возраста, — Элриан говорил слишком торопливо. — Но он тихий, спокойный, умный, никогда не спорит по пустякам. И внимательный. Старательный. Он хороший. И именно поэтому я так ненавижу его отца! Как можно было относиться к нему так? Да, он плох в магии и фехтовании, но это же не повод... так... так...

Элриан замолчал, сжимая кулаки. Минута — и ладони расслабились, а сам Элриан буквально упал обратно на стул.

— Как? — спросила я.

— Так.

— Подробнее. Мы ведь для этого и встретились.

— Я не знаю как, — выдохнул Элриан. — Просто... когда я читал дневник матери Резефа, то он там был... другим. Жизнерадостным, веселым и непоседливым. А в академии, ну... поначалу он был таким, каким бывают дети, над которыми издеваются. Я... видел такое. Именно поэтому я против того, чтобы Резеф снова общался с графом.

— Элриан, — тихо сказала я, — ты ведь умный ребенок. Мне надо понимать, чем давить на графа. И я не поверю, что Резеф тебе ничего не рассказывал.

— Вы... вы не должны говорить Резефу, что я вам об этом сказал, хорошо? Граф использовал старую систему наказаний. Но не за непослушание, а за плохие результаты в учебе. Это было раз в семестр. И больше я ничего не знаю, — с вызовом сказал Элриан.

Я кивнула. Что ж, теперь ситуация стала понятной: граф Либбер, который был равнодушен и жесток, но все же без садистских замашек, по всей видимости, считал, что ничем не обидел своего отпрыска. А потому наладить отношения можно. Или думал, что Резеф довольно послушен, а потому рано или поздно согласится.

— А как вы оказались в деревне? — спросила я.

— Нас туда сослали.

— Сослали из академии, в которую и без того сослали? — спросила я, приподняв бровь.

— Ну, в академии мы называли это... вторым уровнем? То есть, из академии вернуться к аристократической жизни можно было. А вот из той деревни — нет. Это как будто... полноценная высылка. Вот.

— Это граф Либбер сослал туда Резефа? — спросила я.

Странное поведение для такого расчетливого человека. Ему выгоднее было бы держать Резефа в академии столько, сколько возможно.

— Нет. Дело в том... — Элриан замялся.

— А в чем?

Натворили что-то? Но что можно натворить в академии, куда поступало довольно приличное количество отбросов, способных на всякие неприятные вещи? Убийство? Не для некромантов. Взрыв некроэнергии? Тогда бы сразу отправили в академию.

— Меня... сослали. Указ. А Резеф, ну, он мог в академии остаться, мог уехать в деревню. Граф Либбер предоставил документ, согласно которому Резеф сам мог решать, как именно он будет держаться в тени, подальше от семьи. Поэтому мы вместе уехали. Решили, что так будет получше...

Указ? Указы у нас только правители обычно издают. Я-то думала, что Резеф с неожиданностями, но что-то мне подсказывает, что Элриан тоже может преподнести сюрпризы.

— Было получше? — спросила я.

— Смотря с какой стороны смотреть, — усмехнулся Элриан. — Ну что? Эта история вам помогла как-то?

— Помогла.

— Правда?

— Правда, — кивнула я.

То, что мальчишка не понимает, как использовать полученные сведения, говорит лишь о его неиспорченности и отсутствии чрезмерно изворотливого ума.

— А теперь вы?..

— Разберусь с графом Либбером.

— Как? — спросил Элриан, даже не пытаясь скрыть предвкушение.

Я задумалась и не стала юлить:

— Лично.

Правда, все еще не было ответа от брата, поэтому я еще не полностью осознавала курс дела.

— Вы поедете к нему? — спросил Элриан. — Или отправите письмо?

— О нет, ни в коем случае, — я помотала головой. — Я приличная аристократка. Поэтому он пригласит меня.

— Эм...

Я улыбнулась:

— У меня свои способы и методы.

— Это такие, какие вы на нас применяли при проверке дара? — осторожно спросил Элриан, пробормотав себе под нос: — При применении на графе они мне даже нравятся.

А на себе — нет? Юный нахал.

— О нет, ни за что. Мягкие воспитательные меры, используемые на моих дорогих учениках, никак не могут подойти взрослым людям.

На графа, который посмел обидеть моего ученика, у меня совершенно иные планы. Пусть считает, что нажил себе очень неприятного врага. И меня ничуть не волновал тот факт, что обижал он Резефа тогда, когда тот не то что не был моим учеником, но даже некромантом не стал.

Логики и справедливости в моем плане не было совершенно, но разве надо говорить об этом в отношении человека, который так поступил со своим собственным ребенком?

Пусть считает эту ситуацию своим невезением, а будущие проблемы — злым роком.

— Ах да, Элриан, можешь идти спать. И положи вот это в спальню, — я протянула небольшой кулон. — Больше вас никто не побеспокоит.

Беспокойство теперь будут испытывать другие люди.

***

— Ферия, ты уверена, что нам туда надо? — со вздохом спросил Кастиэлла.

— Туда надо мне, а вот ты остаешься присматривать за детишками, — сказала я, набрасывая плащ поверх костюма для верховой езды.

Я, конечно, предпочитала платья. И портить людям настроение, когда ты роскошна одета, явно приятнее, чем когда скромно. Люблю смотреть на то, как всякие маги удивляются. В конце концов, не каждый день их побеждают леди в длинных платьях, не растрепав ни единого локона.

Но сегодня у меня намечалась верховая езда, которая и не позволила мне выбрать платье.

Да и за красоту отвечала Кастиэлла: за неделю она впечатлила уже троих посланников графа. Конечно, сова, которая громко и заковыристо оскорбляет тебя, не используя ни одного невежливого слова, восхищает. Хотя, пожалуй, куда больше их поразила сила удара крыла Кастиэллы — все трое ушли с одинаковым отпечатком перьев на щеках. Да-да, с обеих сторон для симметричности.

Вот только, увы, все это не возымело никакого действия: граф Либбер даже не стал выяснять, кто избивает его подчиненных. Он просто

Сначала я думала честно дождаться приспешников графа. В моих глазах все было просто: они приходят — я им мешаю, а потом граф, как всякий дальновидный аристократ, определяет, кто вмешивается в его планы. Прикидывает, может ли победить или придется договариваться. Понимает, что со мной пройдет только второе. И отправляет приглашение по всем правилам.

Но что-то где-то в этой схеме дало сбой. То ли граф не может найти того, кто ему мешает. Хотя Кастиэлла очень выразительные знаки оставила на щеках подчиненных графа!

То ли граф оказался глупым и решил найти кого-то, кто меня запугает или прибьет. Естественно, у него ничего не получилось, потому что ни одна гильдия убийц не станет связываться со мной, а уж тем более — с моим братом. Особенно после того, что он в свое время сделал не только с заказчиками, но и с убийцами. Убийцами-неудачниками.

В общем, фантазию на тему того, почему граф не действовал так, как должен был действовать, можно было развивать бесконечно. Но факт оставался фактом — никакого приглашения я не получала.

Поэтому сегодня я планировала действовать немного более радикально: навестить секретаря графа во время одной из незаконных сделок. Конечно, лучше было бы познакомиться в более приятной обстановке, на каком-нибудь официальном мероприятии или в момент, когда секретарь будет вести официальные дела. Но, увы, все такие дела совершались днем, а не вечером.

Так что с моим расписанием приходилось выбирать из того, что было.

То есть, выбираться из академии ночью, чтобы найти секретаря и немного... побеседовать с ним. Тем более, он был не так далеко от академии, что упрощало мою задачу.

— Я пошла, — сказала я Кастиэлле. — Смотри за детишками.

— Со всем усердием, — ответила та. — А если вдруг ты завтра не успеешь к урокам, то я сама поведу занятия.

Я задумалась о стандартах ведения занятий у Кастиэллы и решила — надо поторапливаться. Мои ученики мне нужны в здравом уме, а не сошедшими с ума от перегрузки.

Соседний город, Изеросф, находился не так уж далеко, особенно по меркам некроманта, у которого в запасе есть прекрасный скелет ездового драконида. Нет, сам по себе драконид не считался ездовым существом, однако по скорости он превосходил практически всех других существ. С учетом их агрессивности и низких умственных способностей, думаю, не так уж плохо, что они вымерли.

В городе было довольно тихо: мощеные дороги, приглушенный свет фонарей, почти ничего не работало: лавки были закрыты, на городской площади не было ни одного торговца или артиста, который за мелкую монету развлекал публику. Оно и неудивительно. Городок только с виду был мирным и милым, а по факту — место для незаконных сделок разных аристократов. Они сюда приезжали «здоровье поправлять». Видимо, путем махинаций, проводимых втайне.

Секретарь графа, если Кастиэлла не ошиблась в информации (а она почти никогда не ошибалась), должен был отдыхать в уединенном домике ближе к окраинам города. Отдых у него, правда, планировался с интересной компанией: представителями гильдии воров.

Я не смогла сдержать предвкушающую улыбку: очень интересны подпольные дела графа Либбера. Надеюсь, он достаточно напортачил, чтобы заслужить увлекательное пребывание в тюрьме.

Домик, в котором расположился секретарь графа Либбера, производил приятное впечатление. Приятное на некроманта, который любит кладбища, темноту и заброшенные дома. По крайней мере, мне определенно нравилось, что дом стоял рядом с лесом, был плохо освещен, а по крыше, кажется, пробежала парочка мышей.

Все это в совокупности с моим артефактом и высоким уровнем контроля над энергией, позволило незаметно приблизиться к дому и спокойно подслушать разговор графа Либбера с двумя представителями гильдии воров.

Подслушивала я с помощью мышки. Кроме живых мышей, я почувствовала несколько трупиков, от которых остался только скелет. Осторожно подняла их и отправила прямо внутрь дома.

— Что это значит? Мы так не договаривались! — кажется, это секретарь графа Либбера.

Борсумм? Или Берсумм? Впрочем, особой разницы не было.

— Изменились условия. Слишком много запросов такого рода от аристократов. Мы ничего не можем с этим поделать.

— Да? И все с таким же влиянием, как граф Либбер? — фыркнул секретарь.

— Что вы. Куда более влиятельные, — с легким сарказмом ответил собеседник. — Не в обиду графу, но у нас в заказчиках есть несколько герцогов. Сейчас юные маги-простолюдины чрезвычайно популярны. Интересуются не только теми, чья сила чрезвычайно велика, но даже способными создать всего один огненный шарик.

Я нахмурилась. Это еще что за новость?

Аристократы никогда не разыскивали простолюдинов со слабыми магическими способностями. Им это попросту было не нужно! В конце концов, если ребенок талантлив в магии, то он, скорее, сам придет к аристократам и попросит взять под свое крыло, зная, что в академии получит неплохую защиту, а в будущем — знакомое рабочее место.

А теперь магами интересуются даже герцоги?

Неужели... неужели Ирвин забрал всех магически одаренных детей, что побудило аристократов разыскивать хоть кого-то? Я хмыкнула. Темная ночь, какая же дурость в голову лезет! Хотя теперь поведение Ирвина, постоянно исчезающего из своей академии, чтобы прихватить каких-нибудь магов, становилось все более и более подозрительным.

— Давайте местоположение всех, кого нашли. И граф поднимет цену.

— Не имеет значения. Мы закрываем это дело. Становится слишком опасно — некоторые чрезмерно принципиальные люди уже обратили на нас внимание. Никому не хочется попасть под горячую руку.

— Или горячее дыхание.

— Тц. Я вас понял. Но разочарован, — заметил секретарь.

— Поверьте, мы не меньше. Вот адрес. У девушки средние способности, поэтому поторопитесь.

— Неужели вы продали информации кому-то еще? — Берсумм был раздражен.

— Мы — нет. Но мы не единственная гильдия, которая занимается этим делом. Поэтому поторопитесь.

— Вот оплата. — Звук свидетельствовал, что секретарь графа швырнул мешок с монетами.

Какой невыдержанный. Я бы на его месте с гильдией воров не ссорилась. Они из тех ребят, которых сложно прибить: слишком хорошо умеют скрываться.

Двоих представителей гильдии, вышедших из дома, я проигнорировала. Один из них, кажется, заметил меня. Нет, не так — заподозрил что-то неладное. Но не сказал ничего Берсумму. Вот поэтому я и говорила — плохая идея ссориться с этими ребятами. В жизни не покажут, что обиделись. Но при любой возможности постараются испортить жизнь и благополучие.

Берсумма я ждала недолго: прошло не более пяти минут, прежде чем он вышел из дома. Ладно, за то, что не заставлял даму ждать, набросим ему положительных очков.

Я бесшумно подошла к мужчине, который остановился в нескольких метрах от дома. Отдыхал? Ждал кого-то?

— Здравствуйте, — ласково сказала я прямо тому в ухо.

— А-а-а!

Зачем так кричать-то? Мы ведь не на кладбище, а я не в могиле сижу. К тому же, выгляжу довольно хорошо. Немного как-то обидно.

Я подождала. И еще немного. И еще.

— Простите, вы не могли бы кричать немного тише? — попросила я.

Раз уж не убегает, то может хотя бы замолкнуть?

— Мамочка! — воскликнул мужчина, обернувшись и увидев меня.

— Навряд ли это возможно, — улыбнулась я. — Вы меня старше, позвольте заметить, господин Берсумм.

Не исправил, значит, запомнила имя верно.

— Леди...

— Леди, — подтвердила я, от души наслаждаясь шокированным и немного испуганным выражением Берсумма.

На вид ему было не меньше сорока лет — легко считать возраст, когда у человека слабые магические силы, никоим образом не влияющие на внешний вид. Темные волосы, связанные в хвост, высокий рост и плечи широкие.

При всем уважении, но бояться или хотя бы опасаться должна была я, а не он. На первый взгляд. С другой стороны, может у этого Берсумма хорошая интуиция? Нанял же его за что-то граф. И это что-то — определенно не манеры, ум и дальновидность.

— Что надо леди? — откашлялся секретарь.

— Поговорить.

— Сейчас мне неудобно...

Я вздохнула, щелкнула пальцами — и некроэнергия моментально связала Берсумма. И, разумеется, заткнула ему рот — его вопли я уже слышала, повторения не хотелось.

— Я же не спрашивала, удобно или неудобно. В таких случаях следует уточнять, о чем я хочу поговорить. Правильно вообще спросить, чем вы можете мне помочь и что я хочу услышать. Почему некоторые мужчины такие недогадливые?

Мне в ответ что-то промычали. Я вздохнула. Позвала драконида, который тут же подхватил хвостом связанного мужчину.

— Не волнуйтесь вы так, — попросила я дергающегося секретаря. — Я ничего плохого с вами не сделаю. Просто поговорим, как я уже и сказала. И не шевелитесь. У драконидов на хвост есть шипы. Специально вас ранить не будет, но если вдруг вы перестараетесь...

Мужчина замер. Даже мычать перестал. Превосходно. А теперь надо подумать, куда же с Берсуммом прогуляться.

Прогулялись мы не так далеко, всего лишь за дом. Мне ведь нужно было понять, кого там ждал Берсумм?

Но разговор вышел не очень продуктивным: к сожалению, даже оказавшись в ситуации, когда его за руки подвесили магией к крыше дома, Берсумм ничего полезного не рассказал. Не потому что не хотел.

Хотел, очень хотел! Особенно когда я попросила драконида порычать. Понятное дело, когда на тебя орет огромный скелет, светящийся зеленым пламенем изнутри, язык развязывается. Правда, крик не настоящий — связок-то нет. Но благодаря магии и рык драконида скопировать можно.

В общем, Берсумм искренне хотел мне обо всем рассказать. Но не мог. Сначала из-за того, что я не давала ему говорить: надо же было немного напугать? Потом из-за того, что ничего не знал.

То есть, граф довольно часто просил его найти магов для дел: и сильных, и слабых. Можно сказать, что граф Либбер первым понял, насколько маги-простолюдины, особенно необученные, «удобны»: лучше слушаются, меньше просят, а также намного реже задают неудобные вопросы. Но почему сейчас случился такой дефицит, конкретно Берсумм не знал:

— Может, граф в курсе. Он всегда в курсе! — нервно ответил мужчина. — Но я не знаю. Я один из трех его секретарей. Да и секретарей он нечасто посвящает в свои дела, кроме, разве что, господина Шунаки, который служит Либберам уже несколько десятилетий. Вот они могут знать. А я просто исполнитель! Куда сказали, туда и пошел. Что сказали, то и сделал!

— О, такой послушный, — улыбнулась я. — Меня тоже послушаешься?

— Я слушаюсь графа...

— Даже в такой ситуации? — ухмыльнулась я. — Откажешь очаровательной леди с очаровательным питомцем, но согласишься со страшным нехорошим графом, который не обладает и сотой долей моей красоты.

Ладно, дальновидности и Берсумма не было, зато были мозги, потому что он мигом понял, что ответить:

— У вас самые убедительные аргументы, которые мне приходилось слышать.

Ага, только почему-то у Берсумма голос дрожал, а сам он косился на драконида, игравшего со своим хвостом. Милое зрелище, но, наверное, тут сильно зависит от предпочтений. Увы, не всем людям дано было разделить отличный вкус некромантов.

— Что вы от меня хотите?

— Чтобы вы намекнули графу, как он нехорошо себя ведет. Видите ли, мне надоело ловить крыс около моих учеников.

— Вы...

— Я учитель Резефа, — я даже не пыталась этого скрыть. — Лиферия фон Найтресс. И ваша задача сделать так, чтобы больше ни один из приспешников не оказался рядом с Резефом. Нам ведь с графом ссориться ни к чему, правда? Ничего хорошего из конфликта между Найтрессами и Либберами не выйдет.

Для последних особенно.

— Я... понял, — кивнул мужчина. — Сделаю все, что от меня зависит.

Я вздохнула, ослабила путы — и Берсумм упал прямо в траву, болезненно охнув. Я подошла к мужчине, который осторожно двигал своими руками, наконец свободными от пут. Растирал запястья и болезненно морщился. Я чуть наклонилась и схватила указательным и большим пальцем его за подбородок. Много сил не прилагала — этого хватило: мужчина уставился на меня как загнанный лисом кролик.

— Вы это сделаете. Без всяких зависимостей. Поняли?

Он молча. Потерял от страха дар речи?

— Если поняли, то моргните дважды, — улыбнулась я.

Ага, нервно сглотнул, но все же моргнул. Правильно. Я отпустила его лицо, выпрямилась и отошла.

— Я... я вас понял, госпожа Лиферия.

— Молодец, — похвалила я.

По привычке. Ну, кнут и пряник. Только вот он моим учеником не был, а потому моя похвала, кажется, вызвала противоположную реакцию.

— Я все сделаю. И...н-н-ни в коем случае не скажу графу, что вы на меня напали. Я знаю, что нельзя.

— Почему же? — я улыбнулась. — Это не нельзя. Можно. Нужно. Обязательно сообщите графу, что госпожа Лиферия фон Найтресс имеет к нему настолько много претензий, что готова нападать на каждого его подчиненного при необходимости.

— Д-дословно? — бедняга смотрел на меня как на сумасшедшую.

— Так, чтобы до него дошло. А теперь можешь идти. О, нет, постой минутку.

Берсумм, сделавший шаг вперед, замер.

— Расскажи мне про Резефа, — потребовала я. — Как ему там жилось. Обижал его граф?

— Нет! — воскликнул Берсумм. — Граф его никогда не обижал. То есть, он одинаково относился и к Резефу, и к своему законному наследнику Морку.

То есть, граф был одинаково плохим папашей для всех своих отпрысков.

— А мачеха?

— Я... я не знаю. Я в дела хозяйки дома не могу влезать, — Берсумм отвел взгляд.

Я вздохнула. Все понятно. Мой вздох снова напугал Берсумма, который моментально принялся оправдываться:

— Я не знаю совсем точно! Я проработал всего месяц, когда Резефа отправили в Асианскую академию!

Я посмотрела на мужчину и поняла: больше он ничего не скажет. Что ж...

— Можешь идти, — сказала я, усаживаясь на драконида.

На сегодня все дела завершены.

Приглашение от графа Либбера я получила наутро после разговора с секретарем.

— Вот это правильная реакция, — улыбнулась я, вскрывая письмо. — Быстрая. Осталось найти того, кто присмотрит за детишками, пока я съезжу в гости к графу.

— Я? — спросила Кастиэлла, садясь на мой стол как раз в том единственном месте, где не было работ учеников.

— Ты отправишься присмотреть за той самой малышкой-магом, которую очень хотел граф себе в слуги, — сказала я. — Я бы, конечно, доверила сие дело нашему ректору, но он пока отсутствует и совершенно непонятно, когда появится. А дети... Я призову духа Бесса.

— Бесса? Этого абсолютно невоспитанного, ни капли не изящного негодника, ведущего себя как малое дите?!

— Обычно ему нравятся дети, а он — им, — заметила я. — И, в отличие от тебя, Кастиэлла, я не могу ему выдать задание, которое требует гибкости. Как ты знаешь, у Бесса очень... прямолинейное мышление.

Я вздохнула. Бесс — один из сильнейших духов, которых я могу призывать. К тому же, он не агрессивен, в нем нет ни капли злобы, а его сущность, направленная на защиту, как нельзя лучше подходит для охраны слабых. То есть, детишек-некромантов.

Однако на любом более сложном задании, где приказ не столь прямолинеен, как, например, «защищать от любой опасности, врагов ловить, а не убивать», Бесс бесполезен. Ну а еще он немного шаловливый. К боевикам его не отправишь: такая компания вполне может разрушить академию до основания в процессе игрищ и забав.

— Кстати, что граф-то пишет? — спросила Кастиэлла.

— Интересуется, не соблаговолю ли я ему уделить время на своих выходных днях. Кстати, нормально, что он так хорошо о них осведомлен? — спросила я, нахмурившись.

— Более чем. Выходные дни преподавателей вывешивают на стендах в академии, так что если кто-то захочет узнать, проблемы не составит.

Я кивнула, смиряясь с правилами, и продолжила:

— Говорит, что нам нужно многое обсудить, ведь наши семьи сотрудничают. Кстати, письмо от моего брата еще не пришло?

— Нет, — Кастиэлла помотала головой: движение, абсолютно не свойственное сове, выдавало ее человеческую натуру. — Но волноваться не о чем. Он в предыдущем письме сказал, что будет занят и, возможно, сейчас станет отвечать с задержками.

Обычное дело: мой брат был действительно занятым человеком. В принципе, любой глава рода — занятой человек, иначе недолго ему таковым оставаться.

Я вздохнула и достала приглашение — небольшую магическую карточку. Такая позволит мне войти в особняк графа Либбера без проблем.

Поправка. Две карточки. Я подняла взгляд на Кастиэллу, которая тоже с удивлением смотрела на два приглашения. Для кого? Моего брата? Навряд ли...

Я снова открыла письмо. А, надо было перевернуть. В конце в постскриптуме граф Либбер намекал, что я могу прийти не одна, а взять своего дорогого ученика.

— То есть, он хочет, чтобы Резеф отправился с тобой?

— Скорее всего.

— И? Ты возьмешь его? Рядом с тобой ему будет безопаснее...

— Физически, но не морально. Впрочем, у меня есть одна неплохая идея.

Через три часа, когда я подготовила свой чемодан, отправила особый сигнал брату, намекающий, что надо бы моему любимому родственнику обратить внимание на почту и письма от меня, загоняла детишек практикой до такого состояния, что они взмолились о перерыве, я приступила к главному событию этого дня.

Призвала Бесса.

На глазах у детишек в рамках практики, вызвав удивленные вздохи. Сам факт призыва не был чем-то особенным. В конце концов, не все в мире некромантии измерялось силой и избранным путем, дружба с духами имела огромнейшее значение, а с Бессом я именно дружила.

Дело было во внешности Бесса: верх тела был как у человека, а вот низ — как у очень большого кота. Эдакий кентавр, но снизу не лошадка, а крупная кошка.

Фелиноцентавр — древнейшее создание. До конца я так и не поняла, существовали ли они в нашем мире или же их забросило сюда во время одной из глобальных катастроф, связанных с открытием порталов между мирами. Сам Бесс не мог мне об этом рассказать: если какой-то вид уже вымер или изначально не существовал в этом мире, то дух не имел права об этом рассказывать.

— Ферри! — радостно воскликнул Бесс, двинувшись в мою сторону.

Как он при своих габаритах умудрялся проходить по самым узким дорожкам, ничего не зацепив, всегда было для меня величайшей загадкой. И даже когда я его спрашивала об этом, то он всего лишь ухмылялся и говорил:

— Ну я же наполовину кот.

Конечно, кот. Кот, чей рост составляет два с половиной метра, не говоря уже о весе. А характер... Было в нем что-то такое... от собаки, а не от кота. То, как он всегда радовался моему призыву, как приветствовал меня, как... обнимал. Когда тебя обнимает огромный полукот, ощущается довольно странно, особенно если учесть, что торс Бесса был полностью прозрачным и ощущался как гладь воды.

— И я рада тебя видеть, — кивнула я. — Позволь представить моих учеников.

— О! — Бесс тут же отпустил меня, приняв немного виноватый вид.

Ну да, Кастиэлла ему как-то говорила о том, что я аристократка и у меня есть определенная репутация, а потому орать мое детское прозвище и бросаться в объятия — идея сомнительная. Впрочем, обычные люди, то есть, не некроманты, воспринимали нас как очень странных, поэтому игнорировали определенные вещи.

Я поочередно представила своих учеников, которые не сводили взгляда с духа. Восхищенного. И надо сказать, что тому это прилично льстило.

— Я Бесс, детишки. Никаких господинов, магов и прочих приставок не нужно. Я буду... Ферри, а что мне делать-то? Ты зачем меня позвала? — спросил Бесс.

Ну да, только дух его уровня мог абсолютно не интересоваться причиной вызова.

— Будешь охранять их, пока меня не будет. Нужно отлучиться на выходные дни.

— А я могу?..

— Можешь все, но академия к моему приходу должна остаться цела, — улыбнулась я. — А вот те, кто посмеет обидеть их, необязательно. По возможности, пусть останутся живы. Но сильно тоже не жалей.

— О!

— Простите, а Бесс теперь наш телохранитель? — спросил Элриан.

— Нянь, — улыбнулся Бесс. — Так что, детишки, покажете ваше общежитие?

— Да, конечно, — кивнул Элриан, оглядывая Бесса с некоторым подозрением.

Впрочем, восторг был сильнее, как бы его не пытались скрыть. Бесс всегда вызывал такое впечатление.

— А, Элриан, пусть кто-то другой покажет Бессу тут все. Кстати, можете и на кладбище погулять. К тебе у меня есть небольшое дело.

Элриан выглядел не очень довольным. Наверное, неудобно было отделяться, тем более, такого благовидного предлога, как ранее, не было: я позвала его с собой, никому и ничего не объясняя.

Но все же не посмел произнести ничего неуважительного. Хороший ребенок.

— Проходи, — я пригласила Элриана в свой кабинет.

Тот послушно зашел, повернулся ко мне и выжидающе посмотрел. Я решила не издеваться над своим учеником. Подошла к столу, вытащила оттуда письма графа Либбера и передала Элриану:

— Отец Резефа приглашает меня и моего дорогого ученика к себе.

— Что? Но Резефу нельзя туда! — воскликнул Элриан, судорожно разворачивая письмо.

— Согласна, — я кивнула. — Поэтому Резеф туда и не поедет. Но будет очень грубо не использовать второе приглашение, предназначенное для дорогого ученика. С учетом того, что все мои ученики — дорогие...

— Я могу поехать? — спросил Элриан.

— Точно. Если хочешь, то можешь.

— А что мне надо будет делать? — осторожно спросил Элриан.

— Все, что захочешь. Но я рассчитываю, что мой дорогой ученик не будет слишком скромным. Относительно воспитанным, да, но скромным... — Я от души улыбнулась мальчишке.

Тот улыбнулся мне.

Наши улыбки были далеки от добрых практически настолько же, насколько размер Бесса от габаритов обычных кошек.

— А когда мы едем? — спросил Элриан.

— Сегодня.

— Приедем завтра утром?

— Нет-нет! Ни в коем случае. Приглашение начинает действовать с завтрашнего дня. А завтрашний день начинается в полночь. Поэтому мы как очень порядочные гости и совершенно приличные некроманты приедем ночью.

— Его Светлость Либбер может не оценить... — начал Элриан.

— О нет! Он очень, очень оценит. Просто, возможно, оценка не будет положительной. Беги собирать чемодан. А, кстати, ты когда-нибудь на драконидах ездил?

Элриан, как и следовало предположить, ни разу на драконидах не катался. Что, впрочем, не помешало ему получить колоссальное удовольствие от поездки. Некромант, что с него взять.

Поместья графа мы достигли вовремя — ровно к полуночи. Судя по тому, что в саду перед домом практически все фонари были потушены, а в огромном трехэтажном особняке свет горел лишь в паре окон, да и то — довольно приглушенно, то нас не ждали.

Зря.

Графу Либберу надо было собрать больше информации о некромантах. Или он понадеялся, что я буду такой же адекватной, какой знал меня королевский двор? Но он меня знал абсолютно невозмутимой и слегка дерзкой леди лишь по одной причине: мой брат отлично умел скрывать мои странности. Ладно, не только по этой: раньше приходилось очень сильно сдерживаться и держать лицо на людях. Но сейчас-то я не должна. Глава моего рода прямо сказал: делай то, что хочешь. И кто я такая, чтобы не прислушиваться к его словам?

— А нас не арестуют? — осторожно спросил Элриан, когда мы въехали прямо в небольшую аллею перед домом графа.

— Нет, конечно. У нас приглашения. И они тоже начинают свою работу с полуночи. Ты ведь не думаешь, что защита графского особняка такая низкая, что мы могли спокойно заехать сюда? Вот почему нужна общая теория магии — там рассказывают о таких мелочах.

Элриан слез с драконида без моей помощи: соскочил так легко, словно размер нашего транспорта был сопоставим с лошадью, хотя это было не так. Физическая подготовка лучше, чем у обычного мага. Особенно для такого юного возраста.

— И что дальше? — спросил он.

Храбрился, но я видела, как ему неловко. Конечно, мы приехали в чужое поместье, остановились неподалеку от особняка, в котором все спали, и нас никто не вышел встречать.

— А дальше может быть по-разному, — сказала я. — Ты любишь погромче или повеселее?

— Почему это звучит как выбор без выбора? — пробормотал Элриан.

— Так что выбираешь?

— Веселее звучит страшнее, пусть будет погромче, — вздохнул Элриан.

— Как скажешь, — я кивнула и шлепнула драконида по костяной спине: — В стойло.

Драконид — мальчик послушный, но до боли пугающий. Например, лошадей, которые долгие века составляли его рацион. Поэтому, как только послушный скелет вошел в стойло, раздалось истеричное ржание. Лошадок жаль, но они отделаются лишь легким испугом. А вот конюхи, надеюсь, нелегким, когда обнаружат, что все лошадки графа повыламывали стойла и разбежались. Не сами. Но мой драконид — добрая душа, он им обязательно поможет.

— Идем, — сказала я Элриану, магией подхватывая наши чемоданы. — Нужно поздороваться с хозяевами дома.

Стоило нам подойти к крыльцу дома, как на порог выскочил какой-то высокий мужчина лет тридцати, явно одевавшийся в спешке. Значит, у графа все же стоят какие-то артефакты, чтоб незваные и званые гости не разнесли его поместье в щепки.

— Здравствуйте! — громко сказала я.

— А! — рявкнул он нервно, но быстро взял себя в руки: — Здравствуйте. А вы... вы...

— В гости, — вежливо улыбнулась я. — О, наверное, темно? Секунду.

Я зажгла в руке огонек зеленоватого цвета, который снизу подсветил мое лицо. Мужчина не закричал — сильный духом какой. Я уже почти разочаровалась, как в проеме показались две служанки и, увидев мое подсвеченное зеленым лицо, завизжали так, что я поняла: цель достигнута.

Действительно было громко.

Спустя полчаса мы сидели в гостиной графа и пили любезно поданный трясущейся горничной чай.

— Прошу извинить, госпожа Лиферия, — сказал молодой мужчина — тот самый, который умудрился не заорать ни разу за все время нашего знакомства. — Его Светлость Либбер не ожидал, что вы прибудете в такое... внезапное время.

— Вот как? — улыбнулась я, разглядывая чай.

Слишком крепкий, я такой не любила. С другой стороны, яд не добавили. Спасибо им.

— Да.

— Неожиданно, — сказала я. — Неожиданно, что граф, приглашая некроманта, не знает их особенностей. Общеизвестных. О том, что мы любим ночное время.

— Прошу извинить, но о некромантах ходит слишком много слухов. И о любви к ночному времени, и о прогулках на кладбищах, и о том, что свежевырытая могила — лучшее место для сна...

— Неплохое, — кивнула я. — Но не лучшее.

На секунду дворецкий поперхнулся. Кажется, немного побледнел, но сохранил относительно невозмутимый вид.

— Понятно. И о том, что вы беседуете с мертвыми. Но все мы знаем, что некроманты — прекрасные и милые маги, неспособные сотворить истинное зло.

Я посмотрела — он действительно в это верит? Ага, верит. Разочаровать его или оставить в покое? Нет, в целом, мы и впрямь не способны на истинное зло. Но кто сказал, что добро — это исключительно что-то мирное и безобидное?

— Почти все, что вы сказали — правда, — в итоге сказала я. — А слухи от правды легко отличить, если открыть обычный учебник. Разумеется, вы можете этого не знать, так как не являетесь магом и, скорее всего, раз работаете дворецким, не относитесь к аристократам, однако граф Либбер не мог этого не знать.

— Тогда прошу извинить, — дворецкий тут же склонил голову. — Все вопросы с гостями решаются слугами. Это наш недосмотр.

Я внимательно посмотрела на макушку дворецкого. Неплохо. Он такой разумный из-за своего профессионализма или же предан графу?

— Даже с гостями такого уровня, как я? — спросила я мягко, чуть склонив голову. — Ни в одном королевском дворце меня еще не заставляли ждать.

Я никогда не недооценивала свое влияние. Даже отойдя от политики и интриг, я не стала слабой беспомощной рыбешкой. Я была той, кого уважали. Той, с кем приходилось считаться.

И если граф Либбер в силу каких-либо обстоятельств этого еще не осознал, то я обязана его просветить.

— Прошу извинить, — дворецкий склонил голову еще сильнее, а я едва удержалась от раздраженного цоканья, что было абсолютно неприемлемо для аристократки.

Я ненавидела отчитывать слуг. Особенно — добросовестных и разумных. Неужели граф спит? И, словно почувствовав, что еще немного — и я приму более радикальные способы для его подъема, граф Либбер спустился в гостиную, где мы с Элрианом пили чай.

— О! Госпожа Лиферия, темной ночи вам! — воскликнул граф, подходя ко мне.

Я мысленно вздохнула, но встала и, как и полагается, протянула руку графу. Была бы без перчаток, возможно, не решилась бы позволить графу прикоснуться к моей руке.

Дело было даже не в его внешности. Для своего возраста граф выглядел вполне неплохо: и волосы имелись, и живот отсутствовал. Даже вкус неплох — костюм был достаточно элегантным и дорогим.

Но я уже знала о его поступках, поэтому пришлось приложить немало усилий, чтобы скрыть презрение за улыбкой.

— Темной ночи, ваша светлость, — сказала я.

— Ваш визит был поистине неожиданным, — сказал граф. — Безмерно рад, что вы порадовали меня своим присутствием так рано.

Пройдоха. Не надо много ума, чтобы понять его саркастические намеки. «Вы приехали так рано! Поражен, что вам до такой степени не терпелось меня увидеть».

— Благодарю! Мне так неловко говорить, что я следовала стандартному расписанию, из-за чего невольно порадовала вас.

«Надо было понимать, с кем имеешь дело. Не учел особенности некромантов — твои проблемы».

— О, это судьба! Надеюсь, наша встреча пройдет достаточно продуктивно и ко взаимному удовольствию. О, а где Резеф? — спросил граф, нахмурившись.

Наконец-то заметил Элриана.

— Элриан, подойди и поздоровайся, — попросила я. — Граф Либбер, вы разрешили мне взять одного моего дорогого ученика, поэтому я решила, что магу Элриану будет уместно отправиться со мной.

Граф немного растерялся — и не удержал благодушное выражение лица, поглядел на Элриана с некоторой злостью.

Элриана это ничуть не смутило, наоборот, в ответном взгляде читался вызов. Граф поморщился. Что, неприятно, когда на тебя так смотрит ребенок?

— Ваш ученик...

— Мой ученик что? — перебила я графа.

Нахал? Самую малость. Но он мой ученик. И ни один аристократ, если у него есть хоть капля разума, не посмеет при мне сказать какую-нибудь гадость моему ученику.

У графа, судя по всему, капля разума все же была.

— Ваш ученик кажется мне знакомым.

— О, возможно. Это друг Резефа, — ответила я.

— Что ж, приятно познакомиться. Хотя, признаюсь, я рассчитывал встретить здесь моего сына.

— Но если вы рассчитывали встретиться с Резефом, разве вам не стоило прислать приглашение на его имя? — спросила я.

Разумеется, граф не мог так поступить. Отправить подобное письмо — это напрямую заявить, что его отношения с сыном настолько плохи, что он даже не может сам с ним связаться, чтобы пригласить в родовое поместье на несколько дней.

— Разумеется. Но я не хотел становиться отцом, который случайно отвлечет ребенка от учебы. А если направить вам такое письмо, то вы уже решите, насколько разумно брать Резефа с собой. Не ожидал, что так выйдет.

«Не ждал, что вы настолько глупы, что не поймете подобных намеков».

— Ох, не стоит стесняться проявлять заботу. Иначе ваш ребенок может не знать о ваших добрых намерениях, — ответила я.

«Всем понятно, почему вы написали письмо, не упомянув имя Резефа. Лучше промолчите, иначе мы поговорим о вашей состоятельности как отца».

Такие диалоги среди аристократов не были редкостью. Что было необычным — так это реакция Элриана. Он словно бы понимал наш завуалированный спор.

— Госпожа Лиферия, кажется, я слишком увлекся беседой с вами и забыл о должном гостеприимстве. Мой дворецкий покажет вам ваши гостевые комнаты, а также приставит слуг и исполнит любые пожелания.

— Благодарю. Тогда встретимся вечером. Ах да, если наши расписания не совпадут, могу ли я попросить кого-то показать мне особняк? — спросила я.

— Разумеется.

Граф оставил нас на попечение слуг, которые мигом предоставили нам две довольно роскошные комнаты.

— И что теперь? — спросил Элриан, садясь прямо на пол, словно боялся коснуться одного из роскошных кресел.

Слишком роскошных. Я сначала думала, что позолота, но потом оказалось, что ножки и подлокотники из чистейшего золота. Как непрактично использовать для кресел мягкий металл.

— Есть несколько вариантов. Можем поспать, чтобы завтра быть готовыми ко всему, можем по особняку погулять, можем покопаться в документах графа... — я улыбнулась. — Что больше нравится?

Мы с Элрианом успели все: и посмотреть документы графа, и погулять по особняку, и даже выспаться.

Документы, правда, удалось высмотреть только официальные. Те, в которых не было ничего крамольного. Взламывать сейф я не рискнула: специализация не та. Зато Элриан, кажется, преисполнился восторгом.

— Потрясающе! — воскликнул он, когда мы вернулись из кабинета графа в мою спальню и сняли с себя все маскирующие артефакты.

— Что именно? Что у графа в большинстве документов порядок? Что мы вернулись ни с чем? Или что он спрятал самые подозрительные документы так, что нам не найти? — я спрашивала без раздражения — действительно было интересно, что же Элриан посчитал потрясающим.

— Нет, нет, сам процесс. Ну, я... я никогда такого не делал.

— Какого?

— Не проникал в чужой кабинет.

— А хотел?

— Хотел, но не умел. И мне говорили, что это плохо, — сказал Элриан, после чего немного дерзко улыбнулся: — Получается, вы научили меня плохому?

Вот и что с ним делать? Еще лет двадцать — и никто на него управы не найдет.

— Плохое — это бесполезное. Все, что несет пользу, — хорошее дело, — заметила я. — Взламывать чужие кабинеты, читать странные документы, собирать слухи или же подслушивать — всегда полезно. Плохо это лишь в том случае, если ты делаешь это с какими-нибудь низкими целями. Так что воспринимай все как тренировку.

— А мне же можно тренироваться и дальше? — Элриан кончиками пальцев приподнял висящую на его груди цепочку с камнем — маскировочный артефакт высшего уровня.

— Нужно, — ответила я. — Тем более что граф наверняка позовет меня поговорить наедине, а за тобой мало кто будет пристально следить.

— Вы меня за этим взяли? Чтобы я что-то нашел тут? Что?

— Неправильно мыслишь, — фыркнула я. — Я взяла тебя, чтобы ты посмотрел на поведение некоторых аристократов изнутри. Потренировался. Вот только в процессе тренировки, ученик Элриан, некоторые факты о Резефе могут всплыть. Ему самому о них напоминать нельзя, доверить такие вещи другим ученикам? Спорный вопрос. Но тебе — тому, кто к Резефу ближе всех — можно.

— Почему?

— Потому что ты не воспользуешься никакими сведениями против него. А теперь давай погуляем по особняку, а потом вернемся и отоспимся, — предложила я.

Элриану не оставалось ничего, кроме как согласиться со мной.

На следующий день я проснулась только во второй половине дня. Стоило мне одеться, как в дверь тут же постучал слуга и пригласил на обед через час.

— А разве время обеда не завершилось? — с некоторым удивлением спросила я миловидную девушку.

Вчера ее не видела, значит, кто-то позаботился о том, чтобы рядом со мной не было слуг, которые тряслись сильнее, чем крестьянская повозка на разрушенной дороге.

— В связи с присутствием высоких гостей по приказу госпожи Либбер расписание приемов пищи было изменено, — служанка склонила голову.

Сообразительный граф Либбер. Или его жена? Вот сегодня узнаем. Разбудить Элриана оказалось не так сложно — казалось, мальчишка готов двигаться на голом энтузиазме после вчерашнего.

— А когда я смогу?..

— Когда я спрошу у графа, можно ли тебе погулять в особняке одному.

— А он разве не откажет?

— Не откажет.

— Почему? Это же странно — разрешить кому-то гулять по своему дому.

— Кому-то — да. Но ты мой ученик и некромант, поэтому отказ будет неуместен. Пойдем. Поедим и посмотрим на мачеху Резефа.

Что ж, в чем графу Либберу не откажешь, так это в превосходном вкусе: графиня была невероятно красива. Причем именно такой благородной аристократической красотой, которая не бросается в глаза, а проникает в разум.

Идеально прямые волосы, уложенные в простую прическу, черты лица прямо как с картин — настолько идеальные. И никакой магической коррекции.

— Моя жена, прекрасная Стенсия, — представил женщину граф Либбер. — А это... Ормес, подойди, пожалуйста, я представлю тебя госпоже Лиферии.

Законный наследничек? Внешностью пошел в маму, разве что выглядел более дружелюбно и открыто в силу возраста. И... он младше Резефа. Что ж, сомнительно, что он обижал моего ученика, поэтому его проверю в последнюю очередь.

Честно признаться, я сейчас сама до конца не понимала, что хочу сделать с семейством Либбер. Предотвратить навязчивое поведение графа — однозначно. А в остальном? Мстить за равнодушное обращение было бы чрезмерным. Однако если там было не только равнодушие...

За то, как поступили с Солеттой, должен был мстить сам Резеф, у меня на это не было прав.

Обед с семейством прошел на удивление мирно и скучно. Даже завуалированных перепалок с графом не вышло — практически все прервала его жена. Казалось, что она вступалась за графа, однако на деле уберегала мужа от ошибок.

Закончив трапезу, граф Либбер поинтересовался:

— Чего желает госпожа? Посмотреть поместье? У нас чудесная оранжерея, за которой ухаживает моя прекрасная Стенсия. Есть коллекция редчайших картин. Даже Его Высочество Изертаст получил немалое удовольствие от просмотра.

Хвастается своими связями? Зря. Я ведь тоже могу: если начну перечислять всех высокопоставленных особ, то даже к вечеру не закончу. Но... Я глянула на напрягшуюся Стенсию, которая уже хотела вмешаться, и поняла — надо иначе.

— Возможно, нам стоит поговорить об общих делах.

— Точке соприкосновения? — граф Либбер кивнул.

— Именно. А ваш особняк, если вы не возражаете, оценит мой ученик. Он не так часто бывал в домах аристократов, поэтому ему все будет интересно. Разумеется, если ему куда-то запрещено входить, то он туда не войдет.

— Разве что в спальни. Можно спросить у дворецкого, он поможет.

— Прекрасно, — кивнула я.

— Тогда я попрошу вас пройти в мой кабинет.

Мы с графом встали из-за стола, я бросила взгляд на Элриана: судя по спокойному виду, знает, что делать.

— Я тогда к вам присоединюсь, — сказала Стенсия, вставая следом.

— Не стоит, дорогая, — ответил граф.

— Почему? Я ведь помогаю тебе во всех твоих делах, милый?

Графине Стенсии стоило попрактиковаться в произношении подобных обращений, потому что слово «милый» в ее исполнении было больше похоже на какое-нибудь не слишком приличное ругательство.

— Это немного... личное.

— Личное?

Я называла графа умным? Забудьте. Он идиот. Ляпнуть такое жене.

— Именно. Послушай, дорогая, это дело касается Резефа... Госпожа Лиферия — его преподавательница.

У Стенсии было нечитаемое выражение лица. А я еще раз убедилась, что граф не слишком умен. Не предупредить свою жену о подобном? Лично я бы точно наняла кого-то, кто замаскировался бы под его закадычных врагов, и попросила бы хорошенько избить нерадивого муженька.

Покинув столовую и пройдя почти весь второй этаж, мы вошли в кабинет графа: небольшое, но со вкусом обставленное помещение. Неплохо.

— Присаживайтесь, госпожа Лиферия. И давайте уже, наконец, поговорим как взрослые люди. Что вы от меня хотите?

Мне? От него? В целом, я ничего от него не хотела, кроме того, чтобы он отстал от моего ученика. Но до такой простой и естественной мысли кто-то вроде графа точно не додумается.

Я присела, едва сдерживая ухмылку. Всего одна фраза раскрывала характер графа так, как до этого не показывал ни один поступок. Граф не старался посмотреть на ситуацию с точки зрения противника, граф судил по себе. Что ж, есть вполне здравая догадка, что графство процветало благодаря его жене. Не зря она хотела присоединиться к обсуждению.

— А как вы думаете? — спросила я, присаживаясь на стул и забрасывая ногу на ногу.

Для леди — невежливое поведение, для мага — демонстрирующее его уверенность.

— Что ж, давайте порассуждаем. Вы так отчетливо показали мне, что можете мешать моим делам без всякой причины...

— Без всякой причины? Считаете, что мой ученик — это что-то незначительное? — я приподняла бровь.

— Вовсе нет. Но у вас этих учеников довольно много. Поэтому я уверен, что Резеф для вас — лишь повод выйти со мной на связь и, скажем так, высказать свои желания.

— Ха-а-а, — я не выдержала. — Я похожа на ту, кто сделает своего ученика предметом торговли?

— Вовсе нет, — улыбнулся граф.

Он не присел, а стоял, опираясь на стол. Кто-то другой смутился бы, чувствуя, что граф смотрит на него сверху вниз. Да и я раньше более внимательно относилась к таким тонким жестам. Боялась, что если позволю кому-то смотреть на себя сверху вниз, то это негативно повлияет на брата и его репутацию в обществе.

А потом мой брат сказал:

— Доминирует не тот, кто выше или ниже, а тот, кто контролирует пространство. Неважно, как ведет себя человек, важнее его сила, уверенность и, конечно же, влияние. В этом королевстве наравне с тобой, Лиферия, могут быть единицы. Поэтому больше никогда не переживай о таких мелочах. И не пытайся стоять на этих ужасных каблуках, когда можно присесть!

Как оказалось позднее, брат это говорил не только исходя из заботы о моем здоровье и комфорте, ведь постоянно стоять на высоченных шпильках во время бала — занятие не из легких. Он действительно верил в это.

И не зря. Сейчас, когда граф пытался смотреть на меня сверху вниз, выходило... забавно. Я, устроившись поудобнее и он, которому было некомфортно от моего расслабленного состояния.

— Если нет, тогда что вы имеете в виду?

— Ничего, кроме вашей дальновидности, госпожа маг. Возможно, вы отрешены от мира в той степени, в которой свойственно магам и некромантам, однако вы все еще добры и благородны. И, конечно же, с трепетом относитесь к своему брату. Радеете за то, чтобы герцогство процветало.

— Разумеется. Но к чему вы мне это говорите? — спросила я.

— Вы все еще продолжаете делать вид, что не понимаете? — усмехнулся граф Либбер, после чего подошел к шкафу и, приложив руку, чтобы открыть магический замок, достал оттуда документы.

Я улыбнулась и сказала:

— Продолжайте.

— Спасибо, что не пытаетесь снова разыгрывать неведение. Мне уже стало почти неудобно.

Жаль, что не стало.

Граф положил на стол передо мной две стопки листов, скрепленных особой печатью. Такие использовались на особо важных контрактах для защиты физической целостности. То есть, не тонули, не горели, не могли порваться. Ни один лист контракта после скрепления печатью не мог быть вырван, переписан или как-то изменен.

— Мы с вашим братом не так давно начали вести дела. С учетом ваших удивительно близких отношений, думаю, вы знаете, какой проект мы обсуждаем. Важный, нужный. Всем, но вам — в первую очередь. И мы немного не сходимся в некоторых моментах. Пока. Но можем сойтись. Слева — старый контракт, справа — новый. И он намного, намного лучше. Пока мной не подписан ни один из них. И какой я подпишу и подпишу ли вообще, зависит от вас. Раз уж я был так любезен угадать ваше желание, не попробуете ли вы угадать мое? — спросил граф.

Засранец.

— Резеф? Хотите, чтобы я больше не препятствовала вашим делам, несмотря на связь с учеником?

— Верно. Но не совсем. За старый контракт — разумная цена. За новый — слишком маленькая.

— Тогда?..

— Помогите мне переубедить Резефа. Мы с ним — одна семья, поэтому после учебы он обязан вернуться домой.

— Мне уговаривать его посетить собственный дом? — ухмыльнулась я. — Как я смогу повлиять на ученика, который к моменту окончания учебы уже вырастет и станет куда более упрям.

— Нет-нет! Просто убедите его согласиться с тем, что отречение от рода нужно аннулировать. И все. Контракт — ваш. Я даже смогу добавить еще парочку важных и нужных условий.

— А кто инициировал отречение? — спросила я сухим голосом.

Если Резефа выгнали из рода, то я просто сейчас убью графа. Воссоединю его с его родителями, заставив тех сгорать от стыда за воспитание такого мерзкого сына.

— Обоюдное решение. Предложила его моя супруга, а я, каюсь, был слишком занят, чтобы отговорить Резефа от этого. Помогите, госпожа. У меня всего один сын.

— Один? А Ормес?

— У меня один магически одаренный сын. Ормес, к сожалению, сейчас практически не может пользоваться магией. А графством не может управлять обычный человек, понимаете? Наш король этого не допустит. Ох, госпожа Лиферия, я вас, разумеется, не тороплю. Подумайте, ознакомьтесь с контрактами.

Я вздохнула. Не злиться, не принимать поспешных решений. Я встала, улыбнулась графу и взяла оба контракта. Надо связаться с братом.

Я вернулась в свою спальню и сразу же принялась читать документы. Что ж... Граф Либбер не соврал — контракт действительно был чрезвычайно важным и интересным.

Пару лет назад мой братец отправился по делам в Эрдален и спас короля этой страны, за что получил в подарок небольшую территорию — Овильетту с одним одноименным городом и несколькими деревушками. Сказать по правде, это даже подарком считать нельзя, потому что население было там настолько бедным, что каждую зиму кто-то умирал от голода — и это при нынешнем развитии магии! Абсурд.

Зато была парочка пещер с магическими камнями, поэтому короля нельзя считать совсем уж бессовестным. Вопрос лишь в том, что в эту территорию пришлось вложить куда больше средств.

В общем, брат привел это место в относительный порядок: назначил хорошего управляющего, отправил нескольких магов, которые помогали местному населению с погодой, защищали от набегов монстров, выявляли маленьких магов и помогали им с контролем над силами, а также несколько ремесленников, обучающих своему делу. И, конечно, заключил с местным населением особые контракты — каждый человек, которого обучали ремеслу или магии, обязан был проработать именно на благо рода Найтресс не меньше двадцати лет, если обычный человек, и от тридцати до семидесяти, если маг. Вполне себе хорошие условия, если учесть тот факт, что без моего брата вся эта территория, состоящая из небольшого захудалого городка и нескольких деревень, не имела бы никакого будущего, так как люди попросту вымерли бы.

И люди прекрасно это осознавали. Нет, не так.

Видели. Видели, как буквально через полгода с наступлением зимы никто не умер от голода, как еще через полгода они собрали один из лучших урожаев и перестали бояться голодной смерти. А потом и вовсе жизнь становилась легче и лучше, особенно если ты трудился или учился.

Появилось то, чего никогда не было — надежда, что труд и старания приведут к результату. И надежда полностью оправдалась: хватило двух с половиной лет, чтобы Овильетта стала одной из самых процветающих территорий в соседнем королевстве. Но сказать, что все было благодаря усилиям брата — соврать. Очень много зависело от самих людей — упорных, трудолюбивых и удивительно талантливых. Совсем скоро приглашенные специалисты стали отмечать рост талантливых людей как в ремесле, так и в магии.

Мой брат сорвал поистине королевский куш, получив не только камни, но и самое ценное — таланты, которые принесли бы нашему герцогству много пользы. В конце концов, чем больше талант, тем сильнее желание его проявить и показать всему миру. Не у всех, но у многих. К тому же мой брат в обязательном порядке поощрял родственников тех людей, которые приносили пользу герцогству. Так что много талантов из Овильетты переезжало в королевство Аверлен.

И кое-кому это не понравилось. Королю Эрдалена.

Он ведь дарил что-то не особо нужное, а оказалось, что отдал породистого скакуна. Вот только моему брату этот «скакун» достался едва живым и покалеченным. Так не лучше ли королю Эрдалена было задать самому себе вопрос, почему он не лечил свой ценный подарок?

Откровенно запретить переезд король не мог — все могло бы дойти до большого конфликта и даже военного столкновения, ведь территория принадлежала моему брату, а это значит, что входила в состав нашей страны.

Зато король мог закрыть дорогу до Аверлена, как ограничив телепортацию, в которой отказывали по выдуманным причинам, так и перекрыв физическую возможность отправиться в путь на лошади.

Конечно, в Аверлен можно было попасть и другим путем: через частную территорию, на посещение которой требовалось разрешение. Через поместье графа Либбера. И вот поэтому мой брат пытался договориться с графом. Переговоры обещали быть сложными: надо было предложить графу что-то такое, что перевесит потенциально плохие отношения с королем в будущем.

Путь чуть менее удобный, но если бы получилось подписать магический контракт, то эта дорога стала бы стабильной на многие годы. Граф отлично это понимал, поэтому запросил у брата столько, что даже я удивилась, хотя никогда не упускала выгоды.

Первый контракт был невыгодным с экономической точки зрения. Но я знала, что мой брат ни за что не бросит своих людей. Второй контракт, который граф предложил мне в обмен на лояльность Резефа, был на удивление хорош.

Я вздохнула и бросила контракты на стол. Мне нужно было срочно связаться с братом.

***

Удивительно, но с братом получилось связаться. По крайней мере, я получила короткое магическое сообщение «Сегодня вечером» в ответ на отправленные копии договоров.

Что ж, теперь стоило найти, чем заняться, пока я ожидаю ответа. На самом деле, у меня было два плана. Эффективные, решающие основную проблему, но довольно... скучные. Мне бы хотелось что-то более веселое и масштабное, но, увы, в данных обстоятельствах это было попросту невозможно.

А еще обидно, что невозможно было немного поколдовать над контрактом. Потому что во втором граф Либбер прямо прописал, что контракт будет действителен лишь в том случае, если Резеф благодаря моему воздействию вернется в семью. Продуманный. Хотя можно ли его считать таковым, если упустил своего сына?

В дверь постучали. Неужели мой ученик вернулся из его первой импровизированной разведки?

— Входи, — сказала я.

Ого, и чего такое понурое лицо? Его же, кажется, весьма радовала возможность побродить по особняку графа и попытаться найти компрометирующие темные делишки.

— Здрасте, — буркнул Элриан.

Неужели... кто-то осмелился обидеть моего ученика? Если да, то могу ли я...

— Учитель, что-то не так? — спросил Элриан, глядя на меня настороженно.

Я тут же улыбнулась, понимая, что, наверное, совсем не контролировала выражение своего лица. Да, у меня тоже есть острые темы.

— Тебя обижали? — спросила я прямо. — Да, у тебя лицо очень выразительное.

— У вас тоже. Только мне показалось, что вы планируете кого-то обидеть, — хихикнул Элриан, как только понял, что мой гнев был направлен не на него.

— Возможно. Если бы тебя обидели...

— А если не меня?

— А кого? — поинтересовалась я.

— Резефа. Не сейчас. Тут... — голос Элриана прервался. — Тут лучше показать. Старую комнату Резефа.

— Его же не отправили жить в чулан? — спросила я.

Шутила. Процентов на восемьдесят пять. Остальные пятнадцать были попыткой заранее уточнить, насколько Резефу тут было плохо.

Конечно, отправить своего отпрыска, пусть и незаконнорожденного, в комнату, где не должны жить даже обычные слуги, — полный абсурд. И сделает это исключительно сумасшедший. Однако в этом мире ненормальных куда больше, чем мне бы хотелось.

— Нет. Но там... не лучше. Давайте я покажу?

Элриан нашел старую комнату Резефа на втором этаже благодаря болтливым слугам. Со стороны могло показаться, что покои вполне себе неплохи: на нужном этаже, большие по размеру и даже хорошо обставлены. Я с отвращением провела пальцем по стулу — пыль, смешанная с грязью. И запах плесени. Шторы грязно-серого цвета, еще и все светильники затушены.

Могло показаться, что это нормально: в конце концов, Резефа давно не было. Но амулеты для очищения помещений во всех благородных домах давно стали нормой. Это вам не академия, а аристократический дом. И если возвращения наследника ждали, то в таком состоянии покои бы не держали. Старые аристократические традиции.

— Давай кое-что проверим, — предложила я, выходя из комнаты.

От отвратительного пыльного воздуха хотелось чихнуть, но аристократки не чихают, пока рядом есть хотя бы одно живое или относительно живое существо.

— Что именно? — буркнул Элриан. — Вам вот этого мало?

— Проверим, кто управлял слугами — граф или графиня, кто отдавал распоряжение, какие записи в журналах. Ты, разумеется, должен доверять своим глазам, но лучше, чтобы все увиденное имело серьезное подтверждение. Не столько для тебя, сколько для тех, с кем придется иметь дело. Пойдем, призовем какого-нибудь милого духа, который до смерти ненавидит семью Либберов.

— Разве милые духи кого-то ненавидят? Они же должны всех любить, по идее.

— Милые духи должны любить исключительно нас, а вот семейство Либберов обязаны ненавидеть, — улыбнулась я. — Если не целиком и полностью, то хотя бы по большей части.

— Обратно в комнату?

— Думаешь, в гостевых комнатах кто-то из Либберов грохнул кого-то — и теперь этот призрак нам в обязательном порядке расскажет о семейных тайнах? — спросила я. — Интересное предположение. Не идеальное, но все же имеющее право на существование.

— А если не в комнаты, то куда?

— На кладбище. Для захоронения аристократов используют склепы, а для слуг строят небольшое кладбище позади. Дворецкий тут новый. Вполне возможно, что прежний почил не так уж давно.

— Новый?

— Да. Должность дворецкого можно занять не раньше чем в тридцать лет. Нынешнему дворецкому... — Я вспомнила этого находчивого малого. — От двадцати семи до тридцати одного, не больше.

— Как вы там определили? — воскликнул Элриан. — С современными магическими средствами даже обычный человек может выглядеть вдвое моложе.

— Выглядеть, но не являться. Когда чуть глубже погрузишься в некромантию, то сможешь видеть жизненные циклы. И по ним начнешь понимать примерный возраст. Навык, доступный только некромантам, — я подмигнула Элриану. — Если учесть, что граф Либбер придерживался старых традиций, то наш дворецкий год как вступил в должность.

— Но это не значит, что предыдущий умер. Его могли выгнать. Или он уехал ко внукам.

— Если бы дворецкого выгнали, то в аристократических кругах пошли бы слухи. Это раз. А два — родственники дворецкого обычно живут или в особняке господ, или в небольших домах неподалеку. Дворецкий — тот тип персонала, который обязан постоянно находиться рядом со своими хозяевами и фактически утрачивает право на личную жизнь. В общем, предлагаю поискать его могилу на кладбище и призвать.

Я подтолкнула Элриана к выходу. Тот не слишком охотно подчинился и спросил:

— Но дворецкий обычно предан... Зачем ему рассказывать нам...

— Думаешь? — я приподняла бровь. — Скажи, ты считаешь семью Либберов нормальной и добропорядочной? Я сейчас даже не буду упоминать их моральные качества. Но хотя бы семьей, которая не прогнила изнутри? Думаешь, такую просто любить? Или легко не предавать? Возможно, в обычной смертной жизни, когда тебя держат какие-то условные и материальные вещи. Но в посмертной, когда вся эта мишура утрачивает значение, сохранять верность практически невозможно. Особенно если об услуге просит сильный некромант. Ведь чем сильнее некромант...

— ... тем больше он нравится душам, — кивнул Элриан. — Понял. Ну а если вдруг дворецкого там не окажется, то всегда можно позвать кого-то из слуг, правильно?

— Схватываешь все на лету, — улыбнулась я.

Одно из главных преимуществ некромантов — это наша странность.

Если боевой маг скажет, что ему надо погулять ночью в лесочке, то его сочтут сумасшедшим. Если погодный маг вдруг скажет, что ему нужна какая-нибудь странная алхимическая приблуда вроде котла, то все преисполнятся подозрением — не пытается ли он кого-то отравить.

Если же некромант вдруг захочет прогуляться в самом темном и необитаемом месте, если попросит боевой топор или вдруг спросит, можно ли взять пару шерстинок домашней скотины, то большинство лишь пожмет плечами и спишет на странность.

Так произошло и в этот раз, когда я сказала слугам, что чувствую себя очень плохо.

— Вам позвать лекаря? — встревоженно спросила горничная.

Беспокоилась не за мое здоровье, а за свое положение — глаза бегали, выдавая, как она опасается попасть в неприятности.

— Кладбище.

— Мне... мне позвать кладбище? — нервно спросила горничная.

Я с улыбкой приподняла бровь:

— А если вы позовете, оно придет?

— Это... немного... невозможно, — горничная склонила голову, нервно сглатывая.

— Я тоже так думаю. Так зачем вы предлагаете мне невозможные вещи?

— Что... что я должна сделать? — спросила девушка, едва ли не плача.

И кто ее так настращал? Граф? Сомневаюсь, что я могла напугать кого-то до такого состояния.

— Сказать мне, где у вас кладбище. Я сама туда схожу, — ответила я.

Получив, наконец, необходимые сведения, я прихватила скучающего в уголке Элриана, который вполне успешно притворялся то ли статуей, то ли пылью, и отправилась на кладбище.

Что ж, после выполнения ритуала призыва души дворецкого, который действительно почил совсем недавно, у меня было две новости: хорошая и плохая.

Хорошая заключалась в том, что мистер Барлок до смерти ненавидел своих хозяев, которые не выплатили его внукам полное посмертное пособие.

Плохая — в его ужасной болтливости. Такое иногда случается с духами, которые умерли менее десяти лет назад. Они еще не до конца чувствуют себя мертвыми, сохраняя интерес к реальной жизни в определенной степени. И из-за этого, если встречают человека, который их понимают, могут долго и без устали болтать.

Это и произошло с Барлоком. Он очень долго и очень обстоятельно жаловался на жадность графа Либбера, который никогда не выплачивал ему нормально заработную плату, хотя он, Барлок, безукоризненно выполнял свои обязанности.

— Могли бы и уйти, — заметил Элриан.

— Не мог, — вздохнул Барлок. — Юный господин может и не знать, но граф — фанат магических договоров. И разных скрытых пунктов. Вот на один из таких меня и поймал. Поэтому я служил ему до самой смерти.

— Могли бы работать не так хорошо, — заметил Элриан.

— Молодой господин! Как можно! Работать всегда нужно хорошо.

— Но вот хранить верность, особенно после смерти, совсем не обязательно, — мягко сказала я.

— А прекрасная госпожа — редкая искусительница, — на добродушном старческом и, разумеется, полупрозрачном лице Барлока возникла улыбка.

Хитрец. Но не дурак. Посмотрим-ка...

— Вовсе нет. Всего лишь кое о чем беспокоюсь. Кое о ком, — исправилась я.

— И о ком же?

— Моем ученике. Нет, не Элриане, — тут же добавила я, заметив быстрый взгляд призрака.

Да, еще совсем не адаптировался. Те, кто давно в посмертии, не нуждаются в том, чтобы поворачиваться, чтобы что-то увидеть.

— Некромант?

— Конечно. Незаконнорожденный сын графа Либбера — Резеф. Может, помните такого?

— Хм-м-м, — протянул призрак. — Хм-м-м...

— Элриан, если хочешь, можешь идти обратно в комнату.

— Почему? — удивился мальчишка. — Я же тихо сидел...

— Процесс отправки призрака обратно довольно долгий, — сказала я. — Мы уже выслушали его, проявив достаточно уважения. Если у него нет информации...

— Да есть она у меня! — возмутился Барлок. — Есть. Вот уж леди-лисица! Резеф, да? Помню его, помню. Забавный мальчуган. Упрямый, немного глупый. Но все дети глупые. Он стал некромантом, да? Это... это приятно.

— Правда? — улыбнулась я.

— Конечно! Мне нравятся некроманты, по крайней мере сейчас.

— Но раньше было не так? — спросила я. — Не раздражали ли некроманты?

— Ха-ха, не знаю, госпожа. Я не общался с теми, кого причислили к некромантам.

Какая интересная формулировка у этого старого лиса.

— Но сейчас я очень люблю некромантов! — заверил призрак. — Спрашивайте, постараюсь вам рассказать все, что знаю.

— Каким было детство Резефа в этом доме? — спросил Элриан прежде, чем я успела открыть рот.

Шустрик. И невежда: призрака допрашивает тот, кто его призвал. И вставлять свои вопросы можно лишь с разрешения призвавшего. Хорошо, что вопрос в тему. К тому же Барлок не будет столь насторожен, если вопрос задаст мальчишка, а не я.

— Хм. Сложным, думаю.

— Физические наказания? — спросила я.

— Что вы! Как можно. Эти методы устарели, прошу вас заметить.

— Правда? — хмыкнула я.

— Сущая. Если кто-то в обществе узнает, то представляете, какой будет скандал? Поэтому никаких физических наказаний.

— Но? — спросила я.

— Но?

— Но есть же пути обхода, верно? Я не поверю, что мачеха Резефа оставила его в покое.

— Верно. Она его ненавидела. И если бы не я, то не погнушалась бы пороть его ежедневно за любую провинность. Этот факт рано или поздно вылез бы наружу, а род Либберов получил бы порицание со стороны других аристократических семейств. Как дворецкий я не мог этого допустить. Поэтому пришлось дать госпоже несколько советов...

Когда Резеф только-только прибыл в поместье отца, то графиня была полностью шокирована и опустошена.

— Мало кто желает видеть живое свидетельство измены мужа, — усмехнулся Барлок. — А графиня — женщина гордая и влиятельная. Такое несправедливое оскорбление...

Справедливость? Мне хотелось засмеяться. О какой справедливости речь, когда весь свой гнев направляешь на беспомощного ребенка, а не на морального урода, за которого ты вышла замуж?

В общем, графиня была в ярости и слезах, однако опасалась трогать Резефа. Хоть граф Либбер иногда и казался эдаким джентльменом под каблуком жены, но таковым по сути не являлся. По сути, подыгрывал в каких-то мелочах жене, а по факту все важные решения принимал единолично.

И если бы Резеф вдруг оказался очень талантлив и одарен в плане магии, то графиня за свои попытки как-то испортить жизнь мальчишке могла бы серьезно поплатиться. На ее счастье не прошло и нескольких лет, как выяснилось, что таланта в Резефе не так уж много.

Фехтовать у него выходило плохо, магии практически не было. Точнее, магию Резеф чувствовал, даже приборы, замеряющие силы, реагировали вполне прилично, однако заклинания попросту не выходили. Обычное дело для неодаренных детишек и для некромантов. Но так как некроманты — редкость, то никто не проверял.

На ум жаловаться не приходилось, однако для графа это почти ничего не значило.

И сам Резеф, не обладающий талантами, тоже значил мало. Нет, граф не планировал его выгонять, убивать или бросать на произвол судьбы. Как бы то ни было — родная кровь. Если вдруг в будущем Резеф чего-то добьется, мелькнет в аристократических кругах и его родословная вылезет, то граф себе репутацию испортит.

Но и заботиться о бесполезном сыне граф Либбер не желал, что полностью развязало графине руки.

— Изначально она настаивала на физических наказаниях за провинности. Например, за ее любимую чашку, которую разбил Резеф. Или за испорченную драгоценную картину в холле...

— А он портил? — спросил Элриан, ухмыльнувшись. — Резеф из тех, кто все это высокое искусство обходит стороной. Фактически шарахается.

— Вот из-за того, что рядом с ним все часто разбивалось, и шарахается, правильно?

— Госпожа очень проницательна.

— Итак, вы...

— Никаких физических наказаний не было, — заверил Барлок. — Я посоветовал госпоже сделать иначе... Создать в глазах слуг и всех гостей поместья слегка необычный образ Резефа. В конце концов, главным же было одно: Резеф не должен был затмить сына графини ни в одной из важных областей.

— Так у Резефа не было таланта ни в магии, ни в фехтовании, как он мог затмить? — спросила я.

— Знаниями. Умом, характером. Резеф не должен был стать более перспективным или более удобным в глазах других аристократов, понимаете?

Кажется, начинала. Графство Либбер — не самое легкое в управлении место. Слишком выгодное расположение, слишком хорошие ресурсы. Лакомый кусочек, от которого хотелось откусить всем хоть немного. Чтобы управлять таким местом, наследник действительно должен быть единственным и непогрешимым. Никаких альтернатив, чтобы не породить желание побочных ветвей вмешаться.

И Резеф, даже при отсутствии таланта, мог бы заинтересовать других аристократов своим хорошим характером, разумностью или покладистостью. Что могло бы привести к внутренней борьбе. Разумеется, графиня этого не желала и решила устранить угрозу в зародыше.

Если бы Резеф прослыл неловким, неуклюжим, проблемным, глупым и сварливым... Собственно, интерес к нему со стороны других аристократов упал бы до нуля. А что будет с самим Резефом, который будет понимать, что происходит, но навряд ли сможет что-то исправить, графиню не волновало.

— Как вы это проделали? — спросила я равнодушно.

Разумеется, никакого равнодушия не было. Жаль, что я не была боевым магом, иначе от поместья графа мало что осталось бы.

— По-разному, — сказал призрак, глядя в сторону. — Ах, странно себя чувствую. Сейчас, когда думаю о Резефе, маленьком некроманте, мне кажется, что что-то было не то. Мне так... грустно.

— А тогда грустно не было?

— Нет, конечно. Я преданный дворецкий в первую очередь, а не няня.

Я посмотрела на Барлока, но не стала озвучивать мысль, что прежде всего он отвратный человек, а потом уже все остальное. Я сама была аристократкой и смогла бы найти не один способ вывести Резефа из гонки наследников, не навредив ему.

Просто... у графини не было желания. А Барлок наверняка желал выслужиться.

— Так что вы делали? За исключением того, что уничтожали рядом с Резефом разные вещи, говоря, что это сделал он.

— М-м-м, это в основном.

— Не только в основном. Перечисли, пожалуйста, все.

— Ну... выставляли его капризным.

— Как? — спросила я. — Как можно этого ребенка выставить капризным?

Я была уверена, что Резеф с его характером соглашался бы со всем, чтобы не доставлять никому проблем.

— Есть... разные способы. Особенно осуждается избирательность в еде.

Ну да. Королевство, которое в свое время едва не пало из-за голода, будет довольно долго относиться к пище как к чему-то священному. Но Резеф, насколько я успела заметить, был абсолютно непридирчив и ел то, что ему давали.

Впрочем, я недооценила коварство Барлока и изощренную жестокость графини. Сначала графиня под предлогом того, что Резеф совершенно не умеет себя вести за столом, заставила его есть отдельно. Граф, который зачастую или отсутствовал в поместье, или же попросту пропускал семейные завтраки и ужины, потому пропустил этот момент.

Позже графиня попросила преданную служанку приносить еду не для господ, а для слуг, ожидая, что это заставит мальчика страдать. И хоть по меркам аристократов еда для слуг была скудной, но Резеф, кажется, ни капли от этого не страдал.

Что не устраивало графиню.

— Она уже хотела уменьшить его порцию, но я смог ее отговорить, — сказал Барлок. — Излишняя худоба такого маленького ребенка наведет на нехорошие мысли. Не только графа, которому придется вызвать лекаря, и тот наверняка определит причины, но и общество. Надо было действовать тоньше.

— Например?

— Когда тебя дома кормят одной кашей и овощами, то в какой-то момент организму становится трудно принимать другую пищу, — сказал призрак. — И сообразительный ребенок, может, не с первого раза, но с третьего или четвертого точно поймет, в чем причина. И откажется есть, допустим, мясо. Или какие-то овощи, которые раньше не ел. Что в глазах общества будет выглядеть как капризы. Особенно если добрая мачеха положит на твою тарелку лучший кусочек мяса, а ты...

А ты, как бы ни оправдывался, останешься виноват. Или съешь, а потом тебе будет плохо. Резеф, похоже, не из тех, кто решит страдать, лишь бы избежать общественных смешков. Или, возможно, тогда он даже не понимал, к чему приведет его отказ. Зато мог догадаться, что мачеха над ним издевается.

Я широко улыбнулась. Я всегда так улыбалась, когда была в бешенстве. Надо же, не думала, что у кого-то получится испытать мое терпение на прочность.

— Получается, он со мной тогда поменялся едой, потому что...

Я посмотрела на замолчавшего Элриана: не плакал, но так стискивал зубы, что еще немного — и они превратятся в крошево. Хоть маги научились восстанавливать даже кости, процедура от этого менее болезненной не стала.

— Элриан.

— Что? — едва слышно просипел мальчишка.

— Иди в мои покои. Подожди меня пока там.

— Нет, я должен дослушать. Я должен знать...

— Мы больше не будем разговаривать про Резефа. Я получила всю необходимую информацию, — тихо сказала я. — Я спрошу о кое-каких деталях контракта. На этом мы и закончим.

— А после?

— А после отпущу призрака.

Элриан бросил полный ненависти взгляд на Барлока.

Что ж, это будет отличным уроком: даже за улыбчивым добродушным старикашкой может скрываться монстр. И даже призрачная душа, испытывающая к тебе безусловную любовь, может вызывать непреодолимое отвращение.

— Вы действительно?..

Он не договорил, но я поняла его. Действительно ли я просто отпущу этого призрака?

— Он мертв. У него больше нечего взять.

— А...

— Ненавидеть нужно живых, Элриан. Им же и мстить. А призраков стоит отпускать.

Впрочем, не всегда люди делали то, что стоит. А я, несмотря на близость к потустороннему миру, все же оставалась человеком.

Как только Элриан скрылся из вида, я повернулась к призраку. Я уже успокоилась, даже неестественная улыбка исчезла, сменившись более благодушным выражением лица. Но Барлок, как и любой призрак, чувствовал мое недовольство. Не полностью, конечно, в конце концов, я не была Элрианом, который мигом выдал все свои эмоции.

— Я разозлил юного некроманта и вас? — пробормотал Барлок. — Мне так жаль, так жаль...

— Все в порядке. Ты ведь и сам чувствуешь сожаление из-за того, что обижал некроманта, — заметила я.

— Да, да, мне очень жаль, госпожа! — сказал призрак. Искренне. Но кроме искренности я заметила еще и страх. — Вы меня отпустите, госпожа?

Я улыбнулась:

— Конечно. Но сперва ответь, пожалуйста, на два вопроса. Граф Либбер ведь знал о приказах своей жены? Этот старый лис...

— Лисица лиса видит издалека, — хихикнул призрак. — Да, граф знал. Но не хотел обижать свою влиятельную жену. А второй вопрос какой?

— Ты догадывался, что Резеф может быть некромантом? И поэтому подсказал госпоже отправить его в Аренскийскую академию?

— Не совсем, — пробормотал Барлок. — В академию его предложил отправить тот мальчишка...

— Мальчишка?

— Новый дворецкий! Тот, который вместо меня сейчас.

Надо же. И какие у него были мотивы?

— М-м-м... А если бы он не предложил Асианскую академию, то какие варианты возникали в твоей голове, Барлок? — тихо спросила я.

— Никаких других вариантов озвучено не было, — сказал Барлок.

— Озвучено не было, да. Но ты же о чем-то думал? — спросила я, приближаясь к призраку и выпуская свою силу.

Соврать не выйдет — мы в слишком разных положениях находимся.

— Убрать мальчишку...

— Убить? — подсказала я. — Если он окажется некромантом? Тем, кто будет иметь в обществе вес и силу? Тем, кого будет защищать сам король, ведь в вашем королевстве, кажется, всего двое некромантов, но они вполне успешно скрываются...

— Госпожа! Я не знал, я тогда ничего не понимал. Прошу! — взмолился Барлок. — Я не могу врать, но и произнести такие вещи в отношении некроманта не могу! Прошу...

Я убрала свою силу, а призрак упал прямо на колени. Прижизненные привычки были еще слишком сильны. А чем они сильнее, тем больнее ему будет, когда я...

— Госпожа? — тихо позвал Барлок. — Вы ведь на меня не злитесь? Вы же сами говорили, что мстить нужно живым, да?

— Разумеется, — кивнула я. — Мстить надо живым. Но месть — это дело моего милого ученика. Когда он подрастет, наберется сил и обзаведется нужными связями, то обязательно решит, мстить или нет. А что касается меня... Считай, что я избавляю лучший из миров, тот, в который люди приходят после смерти, от самой отвратительной гнили.

— Госпожа, не надо!

— Что не нужно? Ты ведь даже не знаешь, что я собираюсь сделать.

Не знал. Откуда? Но чувствовал.

Я подошла к призраку и положила руку ему на плечо, вводя свою энергию. Ту, от которой живые рассыпались прахом, а призраки — исчезали.

— А-а-а! Госпожа, госпожа, не надо! Прошу... прошу...

— Интересно, Резеф вас тоже о чем-то просил? И выполняли ли вы его просьбы? Или он изначально считал, что это бесполезно? Ой, — я посмотрела на пустоту перед собой.

Однако я вполне себе профессионально развеиваю чужие души, несмотря на то что подобное действие не то что запрещено, но настоятельно не рекомендуется. Впрочем, если бы я не уничтожила Барлока, то от злости точно не смогла бы спать. А сон для некроманта очень, очень важен.

— Это всего лишь правильно расставленные приоритеты, — тихо сказала я самой себе, поправляя локон.

Пора возвращаться в поместье графа.

Все же мне пришлось немного задержаться перед склепом — мой дражайший братец соизволил со мной связаться.

— Ох! Я так рада тебя слышать, — сказала я, глядя на активировавшийся амулет связи. — Признаюсь, что я уже потеряла надежду, думала, что лишь посмертие позволит услышать твой чудный голос. А тут такой приятный подарок.

— Ферия...

— Ис.

— Кто так разозлил мою прекрасную терпеливую сестричку, готовую убить своего единственного родственника за немного медленный ответ?

— Чрезвычайно медленный, — поправила я.

Он еще и с сарказмом говорит. Бессовестный!

— Мне очень жаль, — со смешком ответил он. — Но сомневаюсь, что я — причина твоего гнева. Так мне отправить убийц?

— Пока ни к кому, Исидор. Тут такое дело...

Рассказ о графе Либбере, сопровождавшийся моими резкими замечаниями, занял чуть больше времени, чем обычно. Бедному братцу снова придется прилично потратиться на восстановление амулета. Я испытала легкое мстительное удовлетворение от того, что доставила этому бессовестному человеку, не отвечавшему мне так долго, немного дискомфорта.

Ситуацию мы обсудили быстро — и пришли к самому простому и выгодному решению.

— Только не поддавайся эмоциям, Ферия, хорошо?

— Хорошо, — пообещала я, понимая, что просьбу брата стоит выполнить.

***

Когда я открыла двери, Элриан сидел на стуле около стола. Прямой как струна, напряженный и очень задумчивый. Даже не заметил, что я вошла. Неужели его так шокировал рассказ Барлока, что он до сих пор не отошел? Нет, я понимаю удивиться, разозлиться, но уже прилично прошло с момента разговора. Элриан мне не казался таким уж нежным цветочком.

— Кхм.

Что? Даже так не реагирует? Его же так прибьют когда-нибудь, а он и не заметит. Я поморщилась и позвала:

— Элриан.

— А? А! — тот тут же вскочил с места, растерянно глядя на меня. — Вы закончили?

— Точно, — подтвердила я.

— И что теперь? — спросил Элриан с каким-то непонятным мне вызовом.

Что с ним такое? Почему он так странно себя ведет? Это из-за того, что я не сказала, что развеяла призрак дворецкого? Но я не могла. По крайней мере, не сейчас. Я же учитель, должна пример подавать. А если Элриан после такого налево и направо начнет развеивать души? Ладно-то с душами, некоторые из них не заслуживали посмертия, а Элриан со своим сильным чувством справедливости навряд ли позволит себе лишнее. Но это же могло навредить некромантской магии!

Или дело в другом? Мой взгляд прошелся по комнате и невольно остановился на столе. Договоры, которые мне дал граф Либбер. Я оставила их прямо на столе, даже не закрыла. Надо же, все соринки подобрать, а бревно оставить на виду. Если Элриан это прочитал...

Прочитал. Сто процентов.

— Пока не знаю, — честно ответила я. — Думаю, что переночуем сегодня, а завтра покинем поместье графа.

— И все? А как же... Резеф? Как же... все? Мы вообще зачем сюда приезжали?

— Затем, чтобы разобраться в ситуации, — ответила я.

И понять, как дальше действовать. Собственно, все эти задачи выполнены, завтра можно будет возвращаться. Заодно и документики брату передам.

— Разобрались?

— Вы... вы ведь не планируете мстить за Резефа, да? Вы ведь...

Резеф должен сам разобраться со своей местью. У меня же в этом деле другая задача, более важная.

— Да, не планирую, — честно ответила я. — Понимаешь, Резеф...

— Вы! — воскликнул Элриан, перебивая меня. Его глаза наполнились слезами. — Вы такая же, как и другие!

Прежде чем я успела договорить, Элриан со скоростью, с которой даже по лесу не убегал во время практики, вылетел из моей комнаты.

— Вот же... детишки! — с некоторым раздражением заметила я, а потом посмотрела на часы.

Если мне утром уезжать, то времени в поместье графа осталось совсем чуть-чуть. И я точно не могла его тратить на то, чтобы успокоить разозленного мальчишку, который успел надумать слишком много всего, что не имело отношения к реальности.

Пока я шла по коридору имения графа Либбера, я с некоторой грустью размышляла о том, что работа преподавателя — это сплошной стресс. Иногда на абсолютно пустом месте. Но было кое-что и положительное.

Например, возможность снимать стресс. Впрочем, благодарить за такую возможность надо не мою преподавательскую должность, а аристократическое происхождение, некромантские способности и изобретательность.

Браслет, который был соединен со скелетами крысок, обитавших в замке, приветственно мигнул. Ага, значит, мои маленькие помощники все выполнили. Я подошла к спальне графа и посмотрела на похрапывающего возле двери стражника. Заклинание подействовало моментально. Судя по тишине, все обитатели спали беспробудным сном. Точнее, можно ли называть сном погружение в состояние, которое не является ни жизнью, ни смертью? Такое пространство, созданное некромантом, держалось недолго, максимум пару часов, однако оно никому не вредило, не изменяло ход времени и, конечно же, не оставляло следов.

Я вошла в комнату графа, тихо прикрыв за собой дверь. Мне повезло, что граф Либбер имел с женой раздельные спальни. С одним человеком всегда проще справиться.

Я вздохнула, выбрала стул, который показался мне поудобнее, подтащила его поближе к кровати графа и присела. А что? Беседовать нам долго, не стоять же мне?

Скелет крысы — самой большой, судя по всему, — прошмыгнул следом за мной в комнату графа. Потерся о мою ногу, забрался на кровать графа...

— Нет, — сказала я. — Ты слишком хорошенькая, чтобы будить графа, извини, милая.

Мне нужен был кто-то более основательный. Кто-то, кто пугал даже меня. Кто-то из другого мира...

Хм, паучок или змейка? Змейка или паучок?

Я решила этот вопрос буквально через десять минут. И ровно через десять минут и три секунды я услышала оглушительный вопль графа. Нет, не так.

Визг. Да-а-а, по громкости и способности брать верхние ноты никто из слуг в этом месте с хозяином не сравнится. Хорошо, что я и не такие крики слышала.

Зато теперь я точно знала — змей граф не любит. Особенно инцеронских, вымерших пару тысяч лет назад. Как говорил мой учитель — не всем по душе огромные зубы и красные глаза.

— И вам темной ночи, граф, — сказала я, забрасывая ногу на ногу.

— Вы... что вы тут делаете?! — возмутился граф.

— Сижу.

— Нет, я вижу, но точнее...

— Сижу на стуле. С вами разговариваю, — сказала я, сознательно отвечая так, чтобы граф начал кипеть от злости.

— Не время для шуток!

— Правда? — спросила я. — Вы уверены, ваше сиятельство, что не пожалеете, если я от шуток перейду к серьезному разговору? Не думаю, что вам понравится...

— Вы мне угрожаете?! Да уберите эту мерзость из моей спальни!

— Что именно? — Я чуть склонила голову, улыбнувшись. — Ваш чепчик?

— Это маска для сна! Магии ради, госпожа Лиферия, я понимаю, что некроманты любят ночь, призраков и всякие шутки, но обычные люди нет! Если вы вдруг этого не знаете, то сообщаю вам. Такими вещами вы можете случайно кого-то напугать!

— Вовсе нет.

— Да!

— Нет. Такими вещами, граф, я пугаю не случайно, а вполне себе специально.

— Что вы себе позволяете?! — возмутился граф, садясь на постели и гневно глядя на меня.

Чепчик он так и не снял, испытывая на прочность мое умение держать лицо: смех, за исключением саркастического, сейчас был бы неуместен.

— А что я себе позволяю?

— Ворваться ко мне в спальню! Запугивать меня, подданного другой страны! — закричал граф Либбер. — Стража, стража!

— Они спят, — улыбнулась я. — Не люблю такие приватные разговоры выставлять на всеобщее обозрение. Все спят — и стража, и слуги, и ваши маги, и родственники. Как аристократка я очень хорошо знаю, что такое конфиденциальность. Можете в этом плане мне доверять.

Призрак змеи зашипел на графа Либбера, но, вопреки моим ожиданиям, в этот раз граф не стал громко кричать, лишь нервно поежился. Взял себя в руки? Отлично, значит, разговор пройдет проще.

— Я бы посмотрел, осмелились бы вы так поступить...

— Осмелилась, — перебила я графа. — Так поступить я, Лиферия Фон Найтресс, могу даже с вашим королем.

Граф побледнел, покраснел, но в конце концов прекратил строить из себя оскорбленного.

— Мисс Лиферия, хоть вы и перешли все границы, но как разумный человек я вас спрошу — что вы здесь делаете и почему так себя ведете?

— Во-первых, граф, благоразумием вы явно не отличаетесь. Иначе бы вели себя со мной по-другому. Или же беда в том, что ваши люди очень плохо умеют разведывать обстановку? — задумчиво сказала я. — Впрочем, не суть. Во-вторых, вы первый перешли границы допустимого. Я всего лишь ответила вам тем же. Даже не так. Я сейчас иду вам навстречу, не делая ничего по-настоящему невежливого.

— Вы? Ха-ха! Я был немного наивен, — заметил граф, смерив меня презрительным взглядом.

Этот мужлан смеет?..

— Вы? Я бы назвала это глупостью. Наивность имеет другую природу, — улыбнулась я. — И вам эта природа совершенно незнакома.

— Посчитал, что в вас больше некромантского, чем аристократического. А оказалось, что ни того, ни другого. Вы как глава подпольной гильдии! Я так понимаю, вас не устроили условия контракта? И вы пришли меня шантажировать?

Если не считать его слов про некромантию, то все остальное я бы даже за оскорбление не посчитала. А вот про контракт он сказал зря.

— Я похожа на того, кто будет шантажировать из-за контракта? — спросила я.

— О да! Неужели связались с братом? О да, связались! Дайте я угадаю, что дальше произошло, — рассмеялся граф. — Ваш брат, как и всякий разумный человек, наверняка объяснил вам, что условия этого контракта спасут множество людских судеб. И пожертвовать... нет, даже не так! Отговорить своего ученика от бессмысленного упрямства, позволить ему получить выгоду — это естественно и логично, это нужно всем. Но вас что-то не устроило в его словах, вы явно не хотите уговаривать Резефа вернуться в семью — то ли из-за неспособности это сделать, то ли из каких-то личных побуждений. И теперь вы пришли меня шантажировать, желая получить все выгоды из контракта!

— Вы удивительно болтливы, вот только... — начала я.

— Я не закончил! — воскликнул граф. — Госпожа Лиферия, вы некромант. И про некромантов всем известна одна интересная вещь. Вы, разумеется, можете попытаться меня напугать своими некромантскими штучками, можете, допустим, даже связать и обездвижить. Но причинить серьезный вред, покалечить или убить? Невозможно. Это против вашей природы. И все ваши угрозы — обычный блеф! Вы ничего не можете...

— Вы... — я вздохнула. — Обладаете поистине удивительной фантазией, граф Либбер. Что ж, в чем-то вы правы.

Я взмахнула рукой, отозвав дух змеи.

— Разумеется, я прав, — сказал граф. — Иначе вы бы не отозвали своего защитника!

Я вздохнула. Граф не был глупцом. У него был неплохой ум. К сожалению, такой неплохой ум абсолютно не коррелировался с его уверенностью в себе.

Я встала. Скелетики мышек, которые крутились около меня, сразу бросились врассыпную. Чувствовали мои эмоции, которые сейчас не было никакого смысла скрывать.

— Мы, некроманты, — начала я, — действительно практически никогда не натравливаем никого из существ, которых призвали, на живых людей. Почему-то все вокруг считают это проявление человеколюбия, доброты и тому подобного. Наверное, для некоторых некромантов так оно и есть, граф. Но как не все священники несут свет, так и не все некроманты любят людей.

— Мне не нужно, чтобы вы меня любили, — усмехнулся граф. — Достаточно того, что вы не можете натравить на меня всякую гадость!

Я поморщилась. Ну что за несправедливость! Я ведь его монолог слушала спокойно, не перебивая.

— Могу, но не хочу. И другие некроманты могут, но в силу уважения к существам, которые покинули этот мир и больше не хотят касаться живых, редко так поступают. Вот это, кстати, с человеколюбием очень часто путают.

— Что вы несете?

— Не несу, а просвещаю вас, — поправила я графа, погрозив ему пальчиком как нерадивому ученику. — Кстати, даже некоторые некроманты могут путать эти чувства, считая, что не нападают, потому что не хотят навредить людям. Очень милое заблуждение, не находите? А ведь они всего лишь беспокоятся о душах и скелетах . Неприятно, знаете ли, когда ваши милые товарищи вынуждены будут заляпаться в гадости вроде вас, граф, — улыбнулась я.

Граф смотрел на меня как на сумасшедшую. Впрочем, мои новаторские идеи вызывали такое отношение даже среди магов, что уж говорить про обычных людей?

— Тем не менее, вне зависимости от причины, вы ничего не сможете... Что вы делаете?! Зачем вы залезли на мою кровать?!

— Не залезла, а встала, — поправила я, чувствуя, что мои каблуки утопают в матрасе, и посмотрела на графа сверху вниз. — Не говорите, пожалуйста, такие отвратительные вещи, которые можно понять двояко.

— Вы сошли с ума!

— Нет-нет, я полностью здорова, — почти пропела я. — Всего лишь хочу показать вам, что я могу, отозвав свою прелестную змейку.

Я сделала шаг вперед, заставив графа взвизгнуть и опасливо сдвинуться на локтях чуть выше. Да, когда моя правая нога могла бы отдавить все то между его ног, что он наверняка считал самым ценным, борзость мигом пропадала. Применив немного магии для устойчивости, я поставила правую ногу вперед. Прямо на грудь графа. И, конечно, чтобы жизнь не казалась ему такой простой, окутала ее некроэнергией. Не убьет, но даст почувствовать всю тяжесть бытия в самом прямом смысле. Под таким давлением даже опытные воины не смогли бы сдвинуться.

— Госпожа Лиферия... — прохрипел граф.

— Да-да. Для того, чтобы разобраться с кем-то вроде вас, граф, мне совсем не нужно прибегать к чьей-то помощи. Достаточно одной меня. Видите ли, когда мы с братиком едва достигли подросткового возраста, наши родители погибли. Родственники ровно в тот момент, когда поняли, что из Исидора никак не сделать пешку, решили, что нас проще всего устранить. Но мы выжили. И я, и он. И если с моим братом, владевшим мечом и магией, все еще понятно, то во мне тогда никаких некромантских сил не было. Как думаете, я выжила только потому, что была милой девушкой, не способной справиться с парой-тройкой обученных убийц, или тут дело в чем-то другом?

— Я... все понял, госпожа Лиферия. Я приношу свои извинения. Я думаю, что мы обо всем можем договориться. Не нужно никакого шантажа, я буду благоразумен, — нервно сказал граф.

Я улыбнулась. Вот теперь графа действительно можно назвать наивным.

— Вы меня не поняли, — сказала я, надавливая еще сильнее — так, что дыхание графа вырывалось с хрипом — воздуха стало не хватать. — Я пришла вас не шантажировать, я пришла вам сказать, что вы, напав на моего ученика, очень меня обидели. Обычно за такое я убиваю сразу, но...

— Мы сможем договориться, да? — с надеждой спросил граф.

— Нет, — ответила я с улыбкой. — Еще раз перебьете — и я вас убью. Не смогу сдержаться. Я некромантка, а не святая. Вы живы, граф, лишь по одной причине. Когда Резеф вырастет и, возможно, задумается о мести, то ему нужен будет объект этой самой мести. Если я убью вас, то что ему делать-то? Поэтому вы останетесь живы.

— Подождите! Но ваш брат, наш договор?.. неужели вас это совсем не интересует? — спросил граф, окончательно теряя остатки уверенности и спокойствия.

— Мой брат? Ну, он мне сказал... Могу процитировать дословно, — сказала я.- «Снимай стресс любым удобным тебе способом. Если случайно убьешь его — отправь сообщение. Леди, даже некромантке, разбираться со свежими трупами ни к чему».

— Но договор, ваши люди...

— Граф. Мы взрослые люди. Есть очень много способов получить то, что нужно. Просто через вас — самый дешевый и самый законный вариант. Если не получится... Что ж, ни я, ни Исидор не испытываем проблем ни с деньгами, ни с чрезмерной правильностью.

— Вы! — граф рявкнул, а после рванулся на постели, пытаясь встать и сбросить мою ногу.

Ай-яй! Что ж он такой резкий! Я еле успела отступить — иначе в чьем-то теле определенно появилась бы сквозная дыра. Граф, приняв мои действия за свою победу, попытался напасть на меня, но тут же получил другой ногой в грудь и слетел с кровати.

— В общем, — сказала я со вздохом, спускаясь с кровати и глядя на корчащегося на полу от боли графа. — Это не шантаж, не договор, а предупреждение. Почему вы живы — я сказала. Умереть вы можете в любой момент, как только я посчитаю, что от вашей жизни выгоды меньше, чем от смерти. Потому, пожалуйста, будьте благоразумны, подождите, пока Резеф вырастет и решит, убивать вас или заточить где-то в подвалах. Вы поняли?

Я подошла поближе к мужчине, от чего тот нервно дернулся. Ну да, ну да, смелые мы только с детьми. Я присела перед мужчиной, схватила его рукой за подбородок. Разумеется, я так хватала лишь потому, что носила перчатки, голой прикасаться побрезговала бы. Граф, не способный встать, внезапно заплакал. Духи мертвых его прокляни, ну что за нытик такой, а?

— Вы меня поняли, граф? Если поняли, то кивните. Ради вашей же безопасности, думаю, вы захотите сделать магическую клятву.

— Не нужно... — просипел граф. — Отпустите меня.

Я резко отпустила графа, вставая. Но дело было вовсе не в его словах. Я повернулась к выходу из спальни.

— Темной ночи, госпожа Лиферия. Интересно вы проводите выходные дни.

Ирвин. Надо же.

— А вы — свои рабочие дни, — не осталась я в долгу. — Это какая-то новая обязанность ректора — смотреть, чем занимаются его подчиненные темной ночью?

— Не имею подобных дурных привычек, — спокойно сказал Ирвин.

— Тогда почему вы здесь? — спросила я, не скрывая раздражения.

Я не любила, когда меня прерывали. Но еще больше мне не нравилось, когда меня видели такой. Жестокой. Холодной. Очень мало похожей на изящную аристократку.

— Элриан позвал, — ответил Ирвин, после чего швырнул какое-то заклинание прямо в графа Либбера — и тот мигом рухнул на пол, захрапев. — Прошу прощения, что вмешиваюсь, но я бы не хотел, чтобы наш разговор слушали подобные люди. Видите ли, Элриан очень забеспокоился, что вы с графом Либбером планируете сговориться и навредить Резефу, поэтому попросил меня предотвратить данную проблему.

— Позвал? — спросила я. — Господин ректор, подскажите, а вы всегда прибегаете на зов ваших учеников? Сколько их сейчас в академии? Поэтому вас никогда нет на рабочем месте?

— Не всегда. Но по некоторым причинам для некромантов, которые учатся сейчас на вашем факультете, я сделал несколько одноразовых амулетов. В критической ситуации они смогут единожды связаться со мной, а я — телепортироваться к ним.

— Критическая ситуация? — я не удержалась от смеха. — Это?

— Не совсем. Элриан, так как теперь ты убедился, что твой преподаватель не пытался причинить вред Резефу, я отключаюсь.

— Да, спасибо вам, господин ректор, — бодрый голос Элриана раздался где-то над правым плечом Ирвина.

Не надо было быть гением, чтобы понять — это артефакт двухстороннего наблюдения.

— Приятной поездки.

Поездки?

— Где Элриан? — я нахмурилась.

— Отправился обратно в академию. Не волнуйтесь, у него сопровождение королевского уровня, — сказал Ирвин. — У вас еще есть вопросы?

— Как давно вы наблюдаете? — спросила я. — С какого момента?

— Практически с самого начала? Когда вы встали на его кровать и наступили ему на грудь?

— А Элриан?

И хоть я понимала, что мой ученик должен был увидеть то же, что Ирвин, но надеялась — вдруг артефакт был как-то модифицирован.

— Видел то же, что и я, — сказал Ирвин.

Я поморщилась:

— Некромагия вас побери...

Шикарный пример ученику. Впрочем, сейчас следовало волноваться о другом: сможет ли Элриан вообще у меня обучаться? Хоть я и много чего наговорила графу, чтобы его запугать, некроманты сами по себе были миролюбивы. В их характерах редко встречалась жестокость, наоборот, они часто сочувствовали другим, потому увидеть подобную сцену, где я себя так вела... Боюсь, в будущем он точно никогда не посмеет поговорить по душам, даже если преодолеет негативные эмоции.

— Мне пока еще рано умирать. И некромагия меня не убьет.

— Это ругательство, а не пожелание, — заметила я.

— Почему ругаетесь? — спросил Ирвин.

Как будто он не понимал!

— Потому что вы только что испортили отношения с моим учеником, — огрызнулась я.

Сейчас не было никакого желания спорить изящно и вежливо, потому я была удивительно груба и несдержанна. Впрочем, есть ли смысл носить какие-либо маски, когда этот человек наблюдал, как я издевалась над графом?

— Думаете? — усмехнулся Ирвин. — Я уверен, что все наоборот. Я их восстановил. Вы этого не могли видеть, но Элриан был в восторге от того, что происходило в этой комнате.

— Вы серьезно? — я приподняла бровь, не удержавшись.

— Абсолютно. Признаться, я тоже восхищен вами, госпожа Лиферия, — сказал Ирвин, глядя на меня совершенно иначе, чем обычно.

Заинтересованно.

Не так, как дракон смотрит на интересного человека. А как мужчина смотрит на женщину, которая внезапно показалась ему привлекательной. Может, у меня галлюцинации? Что вообще происходит?

— Вам нравится смотреть на то, как леди ведет себя подобно разбойнице, избивая человека без магии? — спросила я, не скрывая сарказма.

— Мне нравится видеть, что леди с разбойниками не пытается вести себя как леди, понимая тщетность своих действий. Впрочем, я восхищен немного другим моментом.

— Каким? — спросила я.

— Это личное, — сказал Ирвин. — Но я вам скажу, если ответите на мой вопрос.

— А просто сказать нельзя? — спросила я, но ответ уже знала, поэтому сказала: — Задавайте ваш вопрос.

— Что вы хотели сделать с графом Либбером?

— Запугать.

— А если бы не вышло? — спросил Ирвин.

— Вышло. Произошедшее не имеет сослагательного наклонения, — сказала я, поправляя подол платья. — Неужели вы думаете, что все увиденное — мой единственный способ запугивания?

— Не проще ли убить?

— Не мне решать. К тому же если я каждый раз буду убивать всех, кто мне не нравится, разве мир не превратится в хаос?

— И с помощью мертвых убивать живых вам тоже нельзя. Иначе ваш некромантский путь может закрыться, и вы уже никогда не продвинетесь дальше. Впрочем... вас этот факт должен пугать меньше остальных, не так ли?

Догадливый какой.

— Я ответила на ваш вопрос. Не думаете, что теперь ваша очередь?

— Да, верно, — сказал Ирвин. — Я должен выразить свое восхищение со всей искренностью...

Не выразить, а объяснить! И почему он молчит? Почему так смотрит? Он... специально тянет паузу? Он меня... дразнит? Нет, подождите, дракон, которому столько лет, не должен вести себя настолько легкомысленно. Или должен? Что я вообще знаю о драконах, кроме их силы и крепких моральных установок?

— Так выражайте, — сказала я. — Скоро действие заклинания закончится, все проснутся. Вы же не хотите говорить что-то подобное при посторонних?

— Мне нет до них дела. Заклинание я могу продлить, однако... боюсь, это слишком низко — продолжать испытывать вашу выдержку. Хотя нетерпение в ваших глазах выглядит действительно красиво.

Я напомнила себе, что я леди. Преподаватель. Некромант. Взрослая женщина со стальными нервами, которая ни в коем случае не должна бить дракона, начальника и сильнейшего мага в одном лице.

— Господин Ирвин...

— Я думаю, что мы можем обойтись без формальностей. В конце концов я слишком редко на своем пути встречаю магов, похожих на вас. Тех, кто стоит выше мирских условностей и страстей.

— Я люблю роскошные наряды, драгоценности, балы и возможность поставить на место тех, кто своего места не осознает, — с некоторым скепсисом заметила я.

— Но вы же не предадите своего маленького драгоценного ученика за такую мелочь, — улыбнулся Ирвин. — Я, кстати, безумно люблю кофе, навряд ли легко откажусь от сладкого, а также являюсь безусловным фанатом исторических книг, вышедших из-под пера Ливьетты Мирской. Но любовь к этим вещам не заставит меня променять хотя бы одного моего ученика, даже самого нерадивого, на что-то из перечисленного.

— Ирвин, ты можешь говорить прямо? — спросила я, отбросив, как он меня и попросил, все вежливые формальности.

— Еще прямее?

— Именно. Если бы тебя восхищали исключительно твердые принципы и хорошие моральные ориентиры, то разве ты не должен был бы восхищаться ежедневно? — рассмеялась я. — Таких магов хватает, ты лучше меня видел, сколько героев появилось несколько лет назад. Не какие-то люди, которые сделали все, что могли, а именно сделавшие буквально невозможное ради других.

— Сложно.

— Объяснить? — усмехнулась я.

— Сложно, когда собеседница полагается в жизни больше на интеллект, чем на эмоции. Приходится не просто выражать чувства, а анализировать их и объяснять, — сказал Ирвин, улыбнувшись краешком губ. — Но это приятное чувство, Лиферия. Действительно приятное. Что ж... ты никогда не задумывалась, сколько странных правил и глупых условностей придумали люди? Сколько законов создано, которые важны и нужны, а сколько существуют, чтобы усложнять жизнь, мешать и даже испытывать людей? Вот как сейчас. Всем было бы хорошо, если бы люди с земель твоего брата имели беспрепятственный доступ на территорию нашей страны. Но они не могут. Разные страны, упрямые аристократы, которые неизменно ищут выгоду, правила, политика... Большинство людей, даже те, которые имеют значительную силу, скорее подчинятся всем этим правилам, приняв их как неизбежное. Мало кто поставит свое восприятие ситуации над этими условностями.

— Думаешь? Я назову многих...

— Но сколько из них обременены властью, учитывают последствия потенциально незаконных действий и обладают достаточной силой, чтобы в процессе не пострадали другие люди? — тихо спросил Ирвин, даже не глядя на меня.

— Мой брат, — сказала я. — И, пожалуй, все.

— Именно. Для меня люди, которые полностью осознают всю ситуацию, знают правила игры в человеческие законы, но все же способны быть над ними, особенные. Те, кого я воспринимаю как равных. Не те, кого я должен опекать как более сильное и взрослое существо, а... союзники. Возможные друзья. Или даже потенциальные возлюбленные.

— Ха-х, — я выдохнула. — Ты довольно прямолинеен.

Ирвин тихо усмехнулся:

— Не всегда. Я бы предпочел выразить свои эмоции иначе, но, во-первых, ты сама задала вопросы, которые не оставили мне выбора. Во-вторых, если бы я не сказал прямо и не свел все к такому логическому, но немного бесчувственному объяснению, то ты бы навряд ли восприняла все всерьез.

— Почему же? Ты, господин ректор, не выглядишь как тот, кто способен шутить подобными вещами, — заметила я, начиная постепенно наслаждаться нашим флиртом.

Самым странным флиртом за всю мою жизнь.

— Разумеется. Но для некоторых людей — тех, кто лучше других понимает, что из себя представляют драконы, — я могу показаться слишком далеким и непонятным. Некоторые студенты, видящие во мне обычного ректора, иногда дистанцируются намного меньше, чем могущественные маги, чьи силы довольно близки к моим. Мне бы... — Ирвин впервые за все время замялся, — такого не хотелось бы.

Вот как? Я посмотрела на Ирвина. Хорош, очень хорош. И я сейчас совсем не про внешность.

— Ты умеешь делать интересные предложения. И рабочие, и нерабочие, — рассмеялась я, добавив: — Но все же мне нужно подумать.

— Разумеется, — кивнул Ирвин. — Но я не могу гарантировать, что не попытаюсь добавить некоторые аргументы, пока ты будешь размышлять.

— Ты можешь начать уже сейчас, — сказала я. — Рассказав мне о том, что же тебе действительно нужно от меня как от преподавателя некромантии. Почему ты постоянно исчезаешь и возвращаешься с новыми учениками. Что вообще происходит.

Я ожидала очередной шутки, но вопреки моим ожиданиям, Ирвин кивнул:

— Хорошо. Давай вернемся в академию. И я обо всем тебе расскажу.