В реальном мире они — идеальные профессионалы и непримиримые соперники. Она — упрямая, чертовски талантливая разработчица, готовая сутками гореть на работе и защищать свой проект до последнего вздоха. Он — её холодный, властный куратор, чья придирчивость способна довести до безумия, а редкая, едва заметная усмешка заставляет сердце пропускать удары. Между ними — строгий корпоративный регламент, бесконечные споры на совещаниях и выстроенная годами глухая стена дистанции.
Но у каждого из них есть тайное убежище. Там, за пределами душных офисов, в виртуальном пространстве, они прячутся под масками. В мире, где никто не знает их настоящих имён и лиц, они находят друг в друге то, чего им обоим так отчаянно не хватает в реальности: понимание, тепло и непреодолимое притяжение.
Каждый день они сталкиваются лицом к лицу в коридорах корпорации, спорят до хрипоты над строчками кода и затаивают дыхание от случайных прикосновений, даже не подозревая, что тот самый близкий человек из сети находится на расстоянии вытянутой руки.
Что окажется сильнее — безопасная цифровая иллюзия или пугающая реальность? И сможет ли он разглядеть её настоящую, когда маски наконец будут сброшены?
Мужчина сидел у окна в глубоком бархатном кресле, безучастно наблюдая за тем, как за стеклом кипит жизнь огромного мегаполиса. То тут, то там между шпилями высоток бесшумно пролетали аэромобили, а где-то там, далеко внизу, бесконечным неоновым потоком суетились люди. Толстое стекло не давало звуку проникнуть в спокойный, маленький мирок этого купе, но мужчина прекрасно знал, что внизу, среди всего этого технологического многообразия, невероятно шумно. Гул мегаполиса тридцатого века был ошеломляющим, агрессивным. Настолько, что большинство жителей нижних уровней давно не выходили на улицу без встроенных берушей или звуковых фильтров: человеческая психика просто не выдерживала ежедневного натиска истошных сирен скорой помощи, грохота магнитных поездов и оглушительной, бьющей по мозгам голографической рекламы возле торговых центров. Весь этот хаотичный мир казался ему сейчас ненастоящим, чужим.
Он лениво скользнул взглядом по экрану наручного хронометра и со скучающим видом обвёл глазами купе. Аренда этого места стоила безумных денег, но она окупала каждый потраченный кредит. Пространство было выполнено в стиле девятнадцатого века и с точностью до мелочей сохраняло благородный, умиротворяющий дух давно ушедшей эпохи. Панели из тёмного, дышащего теплом дуба, изящные деревянные держатели для багажа под потолком, резные поручни и тяжёлый столик. Никакого дешевого пластика или холодного, бездушного хрома — только уютный полумрак и глухой, убаюкивающий стук колёс на стыках рельсов.
Внезапно дверь купе мягко отъехала в сторону.
Вир Лоренс, до этого казавшийся воплощением скуки, мгновенно вскочил на ноги, словно подброшенный пружиной. На нём был строгий, идеально скроенный тёмный камзол, подчёркивающий статную фигуру, а его глаза скрывала плотная, изящная маскарадная маска.
Внутрь вошла молодая девушка. На ней было роскошное винтажное платье глубокого тёмно-зелёного цвета, складки которого тяжело и красиво колыхались при каждом её шаге. Тёмные волосы были лишь слегка присобраны на затылке изящной заколкой, позволяя нескольким мягким прядям падать на плечи. Верхнюю часть её лица скрывала тонкая ажурная маска, подобранная точно в тон к наряду.
— Вира Айса, рад вас видеть вновь! Добрый вечер.
Лоренс сделал стремительный шаг навстречу, галантно склонился и запечатлел невесомый, благородный поцелуй на нежной коже её тонкой кисти.
— Добрый вечер, вир Лоренс, — девушка тепло улыбнулась, и её голос прозвучал как тихая, спасительная музыка после тяжелого дня. — Я сожалею, но я сегодня ненадолго. Но я просто не могла оставить вас здесь одного… Как ваша жизнь?
— Давайте присядем, — он жестом указал на диванчик напротив своего кресла. И когда они опустились на мягкий бархат, Лоренс продолжил: — Всё идёт хорошо. Мои проекты по-прежнему ценятся Советом и отлично покупаются. Конечно, есть свои трудности, но на самом деле они ничтожны. Куда больше меня волнует, как ваша работа, вира?
Айса аккуратно расправила пышные складки старинного платья и тихо, устало вздохнула:
— Прекрасно. Мы как раз недавно запустили разработку нового, масштабного проекта, и он полностью меня захватил. Но… — она на мгновение отвела взгляд в окно, где в ночном небе, маневрируя между неоновыми вывесками, стремительно пронёсся очередной обтекаемый глайдер. — Обстановка в офисе оставляет желать лучшего. К сожалению, на рабочем месте слишком много споров и ссор. Коллеги постоянно борются за власть, плетут интриги, и эта глухая стена непонимания порой очень утомляет.
Лоренс внимательно посмотрел на неё. Ему до безумия хотелось защитить её от этого жестокого мира. Нарушая негласную дистанцию, он мягко протянул руку через дубовый стол и накрыл её ладонь своей — бережно, согревающе, даря безмолвную поддержку.
— Люди в реальности слишком очерствели, Айса, — тихо и с глубоким пониманием произнёс он, чувствуя, как под его пальцами расслабляется её тонкая кисть. — Они видят только графики, дедлайны и цифры прибыли, совершенно забывая о живых чувствах. Не позволяйте им разрушить ваш внутренний свет. Ваш талант заслуживает гораздо большего, чем эти серые офисные войны.
Её губы дрогнули в благодарной, искренней улыбке. Они поговорили ещё немного — о старых бумажных книгах, которых почти не осталось в их веке, о забытой мелодичной музыке и о том, как хорошо смыть с себя дневную суету в этом уединённом купе мчащегося в никуда поезда. Но зарезервированное время неумолимо таяло.
— К сожалению, мне пора возвращаться, — Айса поднялась, протянув мужчине руку на прощание. — Было истинным наслаждением снова встретиться с вами здесь, вир Лоренс.
— До встречи, дорогая вира. Я буду преданно ждать нашей следующей встречи.
Они замерли друг напротив друга. Затем синхронно подняли руки и легко прикоснулись к своим маскарадным маскам, активируя в меню команду выхода.
В ту же секунду пространство купе болезненно задрожало. Дубовые панели, зелёный бархат, тяжёлый стол и далёкие огни мегаполиса за стеклом начали распадаться на миллиарды светящихся цифровых пикселей, унося их сознания обратно.
...В полупустой, погруженной в полумрак квартире на краю мегаполиса девушка медленно сняла тяжёлые очки виртуальной реальности.
Эти встречи были её единственной отдушиной, но она понятия не имела, кто скрывается под маской вира Лоренса в реальном мире. Алгоритмы виртуально реальности безжалостно охраняли анонимность: ИИ динамически искажал черты лиц в симуляции, создавая эффект зыбкого сна. Ты помнишь тепло человека, помнишь его голос, но стоит открыть глаза наяву — и ты не вспомнишь ни разреза глаз, ни единой зацепки.
Оставалось лишь щемящее чувство одиночества. И отчаянное желание поскорее вернуться назад.
Аяна тяжело вздохнула, откинувшись на жёсткую спинку рабочего кресла, и устало подняла взгляд на голографический экран. Строчки кода светились неоновыми цветами, раздражая глаза своей агрессивной яркостью на глубоком чёрном фоне интерфейса. В самом низу экрана настойчиво мигало приоритетное письмо от руководителя их нового амбициозного проекта «Эдем» — нера Маркуса.
— «Добавить хаоса и живых эмоций», — вслух прочитала она строчку из его брифа и страдальчески простонала, закрывая лицо руками. — Да какой, к чёрту, хаос? Мы проектируем глобальную симуляцию, где важна каждая переменная. Виртуальная реальность не может строиться на случайных всплесках, она просто рухнет!
Девушка раздражённо выпрямилась, её пальцы стремительно взлетели над сенсорной клавиатурой. Математическая точность была её религией, и позволить какому-то креативному топ-менеджеру разрушить идеальную архитектуру кода она не могла.
Кому: нер Маркус, куратор проекта «Эдем»
От кого: нера Аяна, ведущий инженер-разработчик архитектуры ИИ
«Нер Маркус, при всём уважении к вашему видению, симуляция — это не холст для абстрактной живописи. Мы подбираем сложнейшие математические модели не наобум. Без чёткой логической структуры и выверенных алгоритмов стабилизации ваши "эмоции" превратятся в критические баги, которые просто выжгут нейросети пользователей. Переделывать архитектуру под хаотичные параметры я не стану. Однако я готова рассмотреть интеграцию альтернативных, более гибких паттернов в изолированные подсистемы, если это не нарушит общий баланс ядра. На данный момент проект оставлен в базовой, стабильной конфигурации».
Перечитав ответное письмо ещё раз и мысленно добавив в него ещё каплю ледяного профессионализма, Аяна решительно нажала кнопку отправки и заблокировала терминал. Световая панель плавно погасла, погрузив кабинет в полумрак.
Пора было собираться домой. Офисный этаж уже полностью опустел. Коллеги разошлись ещё час назад: большинство из них спешили к семьям или торопились на нижние уровни, чтобы успеть на скоростные поезда до далёких спальных секторов на окраине планеты — мало кто мог позволить себе дорогое жильё в центральном узле.
За окном офисного небоскрёба уже сгущались сумерки. Одной из немногих радостей за весь этот сумасшедший день было то, что её жилой блок находился совсем близко. Аяне не придётся спускаться на душные нижние ярусы к переполненному общественному транспорту или переплачивать за аэротакси в час пик. Она могла позволить себе редкую для этого города роскошь — пройтись пешком по мостам верхнего яруса, наслаждаясь относительной тишиной и свежим воздухом в новом эко-парке, который корпорация так удачно высадила прямо около офисного комплекса.
Даже просто подумав о грядущей прогулке, девушка непроизвольно улыбнулась. Напряжение, сковывавшее плечи последние несколько часов, наконец-то начало отпускать. Настроение стремительно поползло вверх, и Аяна на секунду зажмурилась, в предвкушении рисуя в голове идеальный сценарий вечера: как она пойдёт по прохладным аллеям зелёного парка, как заглянет в небольшой аутентичный магазинчик на углу своего блока и выберет что-нибудь особенное и вкусное на ужин. Настоящая, не синтезированная еда после такого дня была лучшей наградой.
— Нера Аяна? Почему вы всё ещё здесь?
От этого низкого голоса внутри у неё всё мгновенно сжалось, а предвкушение уюта рассыпалось в прах. Аяна вздрогнула и открыла глаза.
Около её стола, бесшумно вынырнув из полумрака пустого коридора, стоял никто иной как куратор проекта. Нер Маркус. Как всегда, безупречный, в классической белой рубашке, которая сидела на нём просто идеально, с неизменным планшетом в руке и этим его фирменным, проницательным взглядом, от которого Аяне вечно хотелось поправить воротник.
Внутри неё тут же подняла голову привычная глухая раздражительность. «Ну почему именно сейчас?» — мысленно застонала она, спешно натягивая на лицо маску вежливой, но абсолютно непроницаемой офисной неры.
— Собираюсь домой, нер Маркус, — Аяна выпрямилась, стараясь, чтобы её голос звучал максимально ровно и профессионально, без тени усталости или раздражения. Она демонстративно закинула ремешок сумки на плечо. — На ваше сообщение касательно архитектуры «Эдема» я только что ответила. Подробно. Так что... до завтра!
Она не стала дожидаться, пока он прочитает её ледяной отказ или начнёт засыпать её новыми креативными идеями. Быстро, но сохраняя остатки достоинства, Аяна обогнула его широкую фигуру и почти бегом покинула рабочее место, каблуками отстукивая по глянцевому полу финишный марш-бросок в сторону лифтов. Ей отчаянно нужно было сбежать из этой стеклянной коробки корпорации, пока куратор её проекта не заставил переписывать код прямо ночью.
***
Едва стеклянные двери первого уровня разомкнулись, прохлада вечерней улицы резко ударила в лицо. Воздух после стерильной и душной офисной коробки казался невероятно свежим, и даже мелкий, настырный дождик ни капли не расстраивал Аяну. Наоборот, прохладные капли, оседавшие на коже, приятно бодрили.
Вокруг неё вовсю бурлила вечерняя суматоха. Мегаполис шумел на все лады: шуршали шины аэромобилей на верхних эстакадах, где-то вдалеке тоскливо подвывала сирена скорой, а прохожие суетливо ускоряли шаг, пытаясь укрыться от накрапывающего дождя. Пёстрый поток людей растекался кто куда: одни прятались под козырьками остановок магнитных поездов, другие спешили нырнуть в уютный, залитый мягким светом полумрак заведений.
Многочисленные бары, рестораны и крошечные кофейни были забиты под завязку. Сквозь запотевшие окна Аяна видела оживлённо жестикулирующих людей, а у входов наперебой мигали голографические вывески «Свободных мест нет». Горожане толпились у дверей, шумно стряхивая воду с плащей и пытаясь урвать хоть один освободившийся столик. Для большинства из них это был единственный способ переждать удушливый час пик в транспорте или шумно отпраздновать окончание очередного безликого рабочего дня за бокалом чего-нибудь крепкого.
Но девушка только крепче перехватила сумку и свернула в сторону эко-парка. Ей не хотелось шума. Шумного мегаполиса ей вполне хватало днём, а сейчас её ждала тишина.
Суета городских улиц осталась позади, стоило Аяне перешагнуть незаметную границу этой огромной озеленённой зоны. Здесь, под прозрачным куполом, защищающим деревья от агрессивной химии нижних уровней, дышалось совсем иначе. Пахло мокрой корой, свежей хвоей и озоном. Искусственный дождь, настроенный местной климатической службой, был тёплым и ласковым, в отличие от колючей мороси снаружи.
Девушка замедлила шаг, выходя на широкую аллею, вымощенную тёмным камнем. Вдоль дорожки тянулись раскидистые кроны деревьев, а в траве мягко светились декоративные биолюминесцентные кусты, заменяющие банальные фонари.
Аяна глубоко, до головокружения вдохнула этот чистый воздух и прикрыла глаза, продолжая идти по памяти, ориентируясь лишь на тихий шелест листьев и глухой стук собственных каблуков. Это была её личная, выработанная годами медитация. С каждым шагом она мысленно стирала из головы прошедший день:
Один шаг — и растворяются бесконечные строчки неонового кода.
Второй — исчезает гул офисного этажа.
Третий — стирается из памяти строгий силуэт нера Маркуса в его идеально сидящей белой рубашке и его придирчивые ТЗ.
Она просто шла, слушая, как капли воды стучат по листьям, и возвращала себе внутреннее равновесие. Психика, измотанная цифровым миром, жадно впитывала эту простую, аналоговую тишину. Когда девушка снова открыла глаза, на душе было непривычно спокойно. Напряжение ушло, оставив лишь приятную вечернюю усталость и лёгкое чувство голода.
Аллея плавно вывела её к противоположному выходу из зелёного оазиса, который упирался прямо в жилой сектор. Свернув направо, она направилась к небольшому магазинчику с вывеской из тёплого, не бьющего по глазам жёлтого света. Это было её любимое место: здесь не было бездушных роботов-автоматов, а за прилавком всегда стоял живой человек, у которого можно было купить настоящие, выращенные на фермах овощи и свежий хлеб.
Напевая под нос незамысловатую песенку, Аяна бережно выкладывала на кухонный стол свои недавние покупки. Яркие томаты, сочная зелень, хрустящие фрукты — всё было свежим и выращенным вручную. Нельзя сказать, что натуральные продукты были невероятно редким явлением, но в бешеном темпе нынешней жизни большинство людей давно сделали выбор в пользу синтезированной еды или даже специализированных питательных гелей.
У такого питания, конечно, были свои неоспоримые преимущества: это стоило сущие копейки, хранилось годами и, главное, экономило кучу времени. Закинул в рот безвкусную капсулу или выпил питательный тюбик на ходу — и твой организм получил суточную норму калорий и витаминов. Никакой готовки, никакого мытья посуды, чистая эффективность, которую так ценили корпорации.
Но для Аяны недостатков в этом технологическом чуде было гораздо больше. Ей, уставшей от стерильного цифрового мира, отчаянно не хватало осязаемой реальности. Синтетика не имела души, а Аяне хотелось чувствовать настоящий вкус, хруст и аромат.
Наконец, она открыла последний пакет — тот самый, с готовой домашней едой, которую в лавке готовили на настоящем огне. Стоило ей достать несколько плотных контейнеров и приоткрыть крышки, как её живот заурчал от голода. Запахи специй, запечённого мяса и свежих трав были просто великолепны, они мгновенно заполнили уютную кухню и окончательно стерли остатки офисного стресса.
Быстро разложив продукты в холодильнике, Аяна даже не стала перекладывать еду из контейнеров в тарелки — так сильно хотелось есть. Подхватив ужин и вилку, она переместилась на широкий диван у окна. С этого ракурса мегаполис, мигающий миллионами огней, уже не казался агрессивным; отсюда, с высоты её уютной квартиры, он выглядел просто красивой живой декорацией. Намокшее от дождя панорамное стекло дробило свет города, и неоновые вывески блестели в бесчисленных стекающих каплях, рассыпаясь на тысячи разноцветных искр. Они ярко выделялись на фоне тёмных, уходящих в грозовое небо высоток, чьи тонированные окна отражали вечерний сумрак. Город внизу казался огромным, фантастическим океаном, по артериям-дорогам которого бесконечными светящимися нитями тянулись цепочки глайдеров.
Аяна подцепила вилкой кусочек нежного, сочного мяса, густо политого пряным брусничным соусом, и отправила его в рот, зажмурившись от удовольствия. На языке тотчас раскрылся богатый, забытый за день букет вкусов: лёгкая кислинка ягод идеально дополняла тепло хорошо прожаренного мяса со специями. Ни один, даже самый дорогой питательный гель не мог передать эту текстуру и гамму. Настоящая еда творила чудеса: приятное тепло мгновенно разлилось по телу, возвращая силы и смывая остатки дневного напряжения.
Расправившись с ужином, Аяна сыто откинулась на мягкие подушки и потянулась к графическому планшету. На сегодня с работой было покончено, и код «Эдема» пусть хоть трижды сгорит под безумными требованиями нера Маркуса — сейчас её это абсолютно не волновало. Наступало время для того, что действительно грело её душу.
Она поудобнее устроила планшет на коленях, активировала стилус и открыла приложение для цифровой живописи. Аяна любила 3D-моделирование и концепт-арты, это было её главным увлечением, скрытым от чужих глаз. Но сегодня пальцы сами вели линии, подчиняясь не логике, а щемящему чувству в груди.
На виртуальном холсте постепенно начал проступать силуэт. Мужская фигура. Строгий, идеально скроенный тёмный камзол, благородная осанка, сильные руки... Шаг за шагом она вырисовывала детали, которые её память жадно сохранила после вчерашней симуляции. Вот плотная маскарадная маска, скрывающая верхнюю часть лица, вот упрямая линия губ... Но стоило Аяне занести стилус, чтобы прорисовать глаза и черты лица вира Лоренса, как её пальцы замерли.
Она попыталась сосредоточиться, выудить из памяти хоть одну чёткую деталь, но алгоритмы работали безжалостно. Стоило ей закрыть глаза, как лицо Лоренса расплывалось, превращаясь в зыбкое, неуловимое марево. ИИ системы надёжно заблокировал её воспоминания, не позволяя перенести этот образ в реальность.
Аяна горько вздохнула и сделала несколько мягких, полупрозрачных мазков кистью, намеренно оставляя лицо мужчины на рисунке смазанным, словно скрытым густым лондонским туманом девятнадцатого века. Он был так близко там, внутри программы, и так недосягаем здесь, в её пустой квартире.
Отложив планшет, Аяна с досадой вздохнула. Ей срочно нужно было переключить мысли. Она подтянула к себе огромную мягкую подушку-сосиску ростом с человека, уютно обняла её всем телом, уткнувшись подбородком в мягкий бок, и активировала голографический экран посреди комнаты.
Щёлкая каналы один за другим с помощью сенсорного пульта, девушка мрачнела всё больше и больше. Складывалось ощущение, что в этом огромном, технологичном мире одиноким вечером решительно нечего было посмотреть! Повсюду крутили либо однотипные неоновые ток-шоу с кричащими ведущими, либо скучные обзоры на новые модели глайдеров, либо очередные бессмысленные сериалы, созданные нейросетями. Всё казалось каким-то фальшивым, странным и совершенно неинтересным.
Раздражённо вздохнув, она переключила канал в очередной раз — и замерла. Лицо, соткавшееся из светящихся пикселей голограммы, показалось ей слишком, просто до боли знакомым.
Её начальник.
Нер Маркус сидел в глубоком кожаном кресле на залитой светом студии. Это не было похоже на стандартное сухое интервью — скорее, прямая трансляция с крупного бизнес-симпозиума или вечернего шоу высоких технологий. Верхние пуговицы его белой рубашки теперь были небрежно расстёгнуты, рукава закатаны до локтей, а сам он, увлечённо жестикулируя, с горящими глазами рассказывал об их новом проекте.
— ...«Эдем» не должен стать очередной мёртвой цифровой клеткой! — харизматично вещал Маркус с экрана, обращаясь к невидимой аудитории. — Мы создаем мир, который будет дышать. Я требую от своих инженеров нарушить строгие рамки сухих алгоритмов. Нам нужен контролируемый хаос! Пользователь должен чувствовать, что симуляция живая, что она реагирует на его скрытые эмоции, даже если ради этого нам придётся пожертвовать идеальной стабильностью ядра...
— Чего?! — Аяна аж подпрыгнула на диване, от возмущения едва не задушив свою подушку-сосиску. Она яростно уставилась на экран, словно пытаясь через километры кабелей и голографические лучи докричаться до куратора. — Пожертвовать стабильностью ядра?! Да ты хоть представляешь, сколько недель я выстраивала эту архитектуру, сказочник?!
Аяна поудобнее перехватила подушку, словно та была щитом от телевизионного бреда, и вопила на экран уже в полный голос. Усталость как рукой сняло — порция здоровой производственной ярости взбодрила её получше любого кофе.
А Маркус на экране тем временем продолжал купаться в лучах софитов. Ведущий шоу, гламурный парень с идеальной неоновой укладкой, понимающе закивал:
— Нер Маркус, это звучит как революция в индустрии виртуальной реальности! Но не боитесь ли вы, что ваша... эм, излишне смелая концепция натолкнётся на непонимание со стороны технических специалистов? Ведь программисты — народ консервативный, они любят сухие цифры.
— О, вы правы, — Маркус снисходительно, но чертовски обаятельно усмехнулся, и Аяне показалось, что этот взгляд направлен прямо на неё через призму голограммы. — Моя техническая команда уже заваливает меня ледяными отчётами. Они заперлись в своих уютных формулах и панически боятся сделать шаг в сторону чистого творчества. Но прогресс всегда требует риска. Иногда нужно уметь настоять на своём, даже если твои лучшие инженеры смотрят на тебя как на сумасшедшего.
— «Заперлись в уютных формулах»?! — Аяна возмущённо всплеснула руками, едва не выронив пульт. — Да если бы не наши «уютные формулы», твой великий «Эдем» при первом же запуске превратился бы в пиксельную кашу! Рисковать он вздумал. За чужой счёт, конечно же!
— Мы планируем запустить закрытое альфа-тестирование через несколько месяцев, — добил Маркус, победоносно улыбаясь в камеру. — И я лично докажу Совету и моим сомневающимся коллегам, что хаос может быть прекрасным.
— Да делай ты что хочешь, — проворчала Аяна, с силой нажав на кнопку выключения.
Голограмма свернулась в маленькую светящуюся точку и погасла. В комнате наконец-то воцарилась тишина, но спать теперь совсем не хотелось. Мысли Аяны лихорадочно крутились вокруг его слов. Этот упрямец действительно готов был пойти до конца и, судя по всему, её ледяной ответ на почте его ни капли не остудил. Завтра утром в офисе определённо будет жарко.
В конференц-зале висела такая тяжёлая, натянутая тишина, что её, казалось, можно было резать ножом. Обед, в течение которого сотрудники только и делали, что шёпотом перемывали кости руководству, давно закончился. Теперь, на общем послеобеденном совещании разработчиков «Эдема», все уже были в курсе вчерашнего выступления нера Маркуса на шоу.
И если дизайнеры и концепт-художники восприняли его пламенную речь относительно спокойно — хоть и выразили тихое неодобрение по поводу столь ранних сроков альфа-теста, — то технические специалисты, все как один, сидели мрачные и нахохлившиеся. Будто стая оскорблённых воронов. На начальство нельзя было кричать — к огромному, просто колоссальному сожалению почти всей команды инженеров. До сегодняшнего дня коллектив проекта никогда не отличался особой дружбой или сплочённостью: вечные споры из-за оптимизации, дедлайнов и распределения серверных мощностей обычно дробили их на мелкие лагеря. Но сейчас программисты сплотились так, словно перед ними выросла стена непреодолимой глобальной проблемы. Или... общий враг.
Стильный стеклянный слайдер двери конференц-зала с тихим шипением отъехал в сторону. В проёме показалась мощная фигура руководителя.
Как обычно, нер Маркус был одет с абсолютным, безупречным лоском: идеально выглаженная ткань, все пуговицы застёгнуты наглухо, ни единой лишней складки. Под строгим футуристичным кроем пиджака отчётливо угадывался силуэт мужчины, который, несмотря на круглосуточную ментальную работу, умудрялся проводить кучу времени на спортивных симуляторах — широкие плечи, подтянутый торс и уверенная, хищная осанка лидера.
«А вот вчера на экране он был вообще другим! Рукава закатаны, пуговицы расстегнуты, весь такой эмоциональный... Ещё и нёс эту несусветную чушь на всю планету!» — раздражённо подумала Аяна, мысленно фыркнув и крепче сжав в пальцах стилус.
— Добрый день, коллеги, — ровно произнёс Маркус, проходя на своё законное место во главе длинного голографического стола.
Его голос звучал спокойно, уверенно и почти безэмоционально — совершенно не так, как во время вчерашнего харизматичного спича перед камерами. И сейчас Аяну в этом человеке раздражало абсолютно всё: от идеальной укладки до этой маски ледяного спокойствия, которую он нацепил после того, как фактически подставил всю её команду.
Не услышав ответных приветствий, мужчина поднял голову от планшета и медленно обвёл взглядом притихших сотрудников, взирающих на него с совершенно разными эмоциями. Кто-то сидел с каменным, безразличным лицом, другие же — преимущественно из технического сектора — даже не пытались скрывать глухого раздражения и злости.
Аяна, вопреки бушующему внутри пожару, никогда не позволяла себе роскоши сорваться на открытые эмоции. Да, она была в ярости после увиденного и услышанного вчера вечером, но строгая рабочая этика и врождённое воспитание были её нерушимым щитом. В профессиональной среде её оружием всегда оставались безупречная аргументация, идеальная осанка и тот самый фирменный, леденящий кровь тон, которым она умела ставить на место любого заносчивого менеджера, не повышая при этом голоса ни на один децибел. Вот и сейчас она лишь вежливо переплела пальцы на столе, превратившись в образец ледяного спокойствия.
— В чём дело, коллеги? — Маркус слегка нахмурился, заметив это тяжёлое ментальное сопротивление, и ещё раз внимательно осмотрел свою команду.
Люди стали молча переглядываться между собой. В воздухе повисло тяжёлое офисное затишье: коллеги обменивались красноречивыми взглядами, без слов разделяя друг с другом всё возмущение от происходящего абсурда и безмолвно решая, кто именно должен взять на себя удар и первым озвучить общие претензии начальству.
В конце концов, один из ведущих инженеров не выдержал. Обычно этот парень отличался редким флегматизмом и мог часами молча ковыряться в коде, но вся команда знала: если его довести до настоящей злости — плохо будет абсолютно всем. Он резко подался вперёд, уперевшись ладонями в глянцевую поверхность стола.
— О каком «чистом творчестве» в ущерб стабильности ядра вы говорили на всю планету, нер Маркус? — еле сдерживая клокочущую ярость, процедил он. Голос инженера едва заметно вибрировал. — Вы хоть отдаёте себе отчёт, сколько месяцев мы по крупицам выстраивали эту стабильность? Наша виртуальная реальность — это сложнейший живой мир. И если убрать алгоритмы фиксации, эта симуляция превратится в неуправляемую кашу при первой же микроскопической поломке или эмоциональном всплеске пользователя! Вы этого хотите? Вы понимаете, как подставляете нас всех? — он обвёл рукой зал, призывая всю команду в свидетели.
Маркус даже не шелохнулся. Он выслушал этот выпад с тем же непроницаемым выражением лица, с каким обычно читал утренние сводки новостей. Ни один мускул не дрогнул на его лице, и лишь пальцы, мерно постукивающие по корпусу планшета, на секунду замерли.
В зале снова повисла мёртвая тишина. Инженер, высказав всё, медленно выпрямился, возвращая себе обычный спокойный и флегматичный вид, но продолжал буравить начальника тяжёлым взглядом. Все присутствующие замерли, ожидая ответа руководителя.
Но Маркус поступил иначе. Он медленно откинулся на спинку кресла, и его проницательный взгляд плавно переместился на противоположный конец стола. Прямо на Аяну.
— Ваша позиция ясна, нер Лиам. И в чисто техническом аспекте вы, безусловно, правы, — спокойно произнёс Маркус, но от этого низкого голоса у Аяны внутри привычно подобрался тугой ком. Начальник едва заметно усмехнулся, не сводя с неё глаз. — Однако вы озвучили лишь очевидные риски. Нера Аяна... — он выдержал короткую паузу, заставив половину зала обернуться к девушке. — Вчера поздно вечером, прямо после трансляции моего интервью, вы прислали мне крайне подробный, я бы даже сказал, монументальный разбор архитектуры «Эдема». Он получился настолько ледяным, что им можно было бы охлаждать наши главные серверы. Раз уж вы — наш ведущий инженер-разработчик, может, вы объясните коллегам, почему вы так панически боитесь дать этой симуляции хоть каплю свободы?
Аяна почувствовала, как внутри поднимается ещё большая ярость, но внешне осталась абсолютно неподвижной, даже флегматичной. Маркус намеренно переводил стрелки на неё, прекрасно понимая, что именно её ночное письмо подлило масла в огонь этого технического бунта.
Аяна медленно подняла взгляд, и её серые глаза встретились со взглядом начальника. В зале воцарилась такая тишина, что было слышно, как едва заметно гудят климатические панели под потолком. Она не стала оправдываться, не изменилась в лице и даже не повысила голос. Её тон, когда она заговорила, был тихим и ровным.
— Я не боюсь свободы для симуляции, нер Маркус. Я боюсь дилетантского подхода к безопасности, — чеканя каждое слово, произнесла Аяна. — Мой «ледяной», как вы выразились, разбор — это не паника, а трезвый расчёт. Вы заявили на всю планету, что хотите дать ИИ «контролируемый хаос». Но как ведущий инженер-разработчик архитектуры этого ИИ, я обязана напомнить вам базовые законы кодинга, которые вы, очевидно, подзабыли ради красивой картинки на телевидении.
Она сделала короткое движение пальцами, и над столом развернулась трёхмерная схема ядра «Эдема», подсвеченная тревожным оранжевым цветом.
— Свобода в понимании ИИ — это не творческое вдохновение, как у ваших дизайнеров. Это вариативность самообучения. Если мы снимем алгоритмы фиксации и позволим ядру хаотично реагировать на скрытые эмоции пользователей, как вы пообещали инвесторам, система начнёт плодить системные ошибки в геометрической прогрессии. Программа начнёт переписывать саму себя. Через сорок восемь часов после старта альфа-теста мы получим не «дышащий мир», а каскадный коллапс всей платформы. Пользователи просто не смогут выйти из виара из-за блокировки протоколов безопасности. Вы готовы взять на себя ответственность за застрявших в коме людей ради «чистого творчества»?
Аяна плавно погасила голограмму и откинулась на спинку кресла, в упор глядя на руководителя.
По залу прошёл согласный гул. Коллеги, которые обычно спорили за каждый килобайт памяти, сейчас открыто выражали одобрение. Нер Лиам коротко кивнул, подтверждая её слова, а пара разработчиков с конца стола негромко добавили, что с такой конфигурацией ядра они вообще откажутся собирать билд. Впервые за долгое время в отделе разработки наметилось полное единодушие. И эту общую позицию только что чётко сформулировала Аяна.
Маркус выслушал её аргументы молча. Он не пытался перебить или сгладить углы. Когда она закончила, в конференц-зале снова стало тихо. Начальник несколько секунд внимательно смотрел на девушку, словно взвешивал её слова, а затем спокойно перевёл взгляд на остальных присутствующих.
Он несколько секунд переводил взгляд с Аяны на затихших инженеров. На мгновение показалось, что он вот-вот включит режим жёсткого руководителя и просто заставит их работать по инструкции. Его челюсть упрямо сжалась, а губы превратились в тонкую, жёсткую линию. Ему явно стоило огромных усилий удержать маску спокойствия перед лицом этого внезапного бунта технарей.
Скрепя сердце, мужчина всё же медленно кивнул, признавая поражение в этом раунде.
— Хорошо, нера Аяна. Ваша логика... неоспорима, — произнёс он, и по тому, как глухо прозвучал его голос, было понятно, насколько тяжело ему дались эти слова. — Каскадный коллапс нам не нужен, как и заблокированные в симуляции пользователи. Я принимаю ваши аргументы. Стабильность ядра остаётся в приоритете.
Он замолчал, барабаня пальцами по столу, но в его глазах снова блеснул тот самый упрямый, фанатичный огонёк, который Аяна видела вчера на экране. Он не умел сдаваться до конца.
— Но давайте поищем компромисс, — Маркус сложил руки на груди, и его взгляд снова зацепился за Аяну. — Мы не можем выкатить инвесторам и Совету стандартную, стерильную коробку. Проект «Эдем» должен зацепить их. А что если мы не будем трогать основную архитектуру ИИ? Что если мы изолируем этот «хаос»? Создадим отдельный, строго ограниченный экспериментальный сегмент внутри платформы, защищённый тройным контуром ваших любимых протоколов. Локальную песочницу, где алгоритмы самообучения смогут работать на полную мощность, но в случае малейшего сбоя система просто мгновенно схлопнет этот сектор, не задев остальной мир. Коллеги, чисто технически... мы ведь сможем это реализовать, не ставя под удар ядро?
В зале снова воцарилось молчание, но теперь это была тишина лихорадочного технического штурма. Маркус развернул ситуацию на сто восемьдесят градусов: вместо слепого давления он подкинул им задачу, которая с инженерной точки зрения была чертовски сложной, но... выполнимой. И, что греха таить, безумно интересной.
Разработчики начали негромко переговариваться. Нер Лиам нахмурился, что-то быстро считая на своём планшете, а соседний кодер уже открыл схему контуров безопасности, прикидывая нагрузку. Все взгляды то и дело возвращались к Аяне. Предложение руководителя было компромиссом на грани фола, и именно ей, как главному архитектору ИИ, предстояло решить, пропустит ли её логика эту безумную идею с изолированным хаосом.
Аяна молча смотрела на Маркуса. Тот сидел со скрещенными на груди руками, и в его выжидающем взгляде читался чистый вызов. Он не просто шёл на уступки — он заставлял их работать вдвое больше, чтобы воплотить его амбиции без риска для компании.
— Тройного контура не хватит, — после долгой паузы ровно ответила Аяна, прерывая гул в зале. — Понадобится динамический изолирующий барьер с автономным питанием. Если делать, то только так.
Маркус едва заметно приподнял бровь, и на его губах промелькнула мимолётная, почти довольная усмешка.
— Не радуйтесь раньше времени, нер Маркус, — продолжила она, слегка сузив глаза и осаживая его самодовольный настрой. — Пока моя команда не подготовит полный технический регламент, и пока мы лично не протестируем каждый изолирующий протокол, я не подпишу разрешение на внедрение этой технологии в симуляцию. План интеграции должен быть безупречен, а каждый шаг — задокументирован. И раз уж вы так настаиваете на этом эксперименте... Вы ведь готовы официально взять на себя все сопутствующие риски, если изоляция всё-таки даст сбой?
Вопрос повис в воздухе грозовой тучей. Подписать официальный документ и взять персональную юридическую ответственность перед Советом за возможный крах — это был огромный шаг, на который пошёл бы далеко не каждый руководитель.
Но Маркус даже не дрогнул. Его упрямая усмешка никуда не исчезла, напротив — в глазах зажёгся явный, почти хищный азарт человека, который обожает играть по-крупному. Он внимательно посмотрел на Аяну, явно наслаждаясь её твёрдостью и профессиональным отпором.
— Разумеется, нера Аяна, — спокойно и веско ответил он, медленно кивнув. В его голосе не было ни капли сомнения. — Все риски я беру на себя. Лично подпишу любой ваш протокол. Готовьте регламент, коллеги. На этом совещание окончено, возвращаемся к работе.
Как только Маркус объявил об окончании собрания, конференц-зал наполнился шумом отодвигаемых кресел и негромким гулом голосов. Дизайнеры и художники поспешили к выходу, обсуждая новые перспективы, а технари выходили плотной, хмурой группой.
Аяна шла впереди, на ходу блокируя экран планшета. Внутри неё всё ещё тлели угли недавней стычки, но мозг уже вовсю перестраивался на рабочий лад. Задача, которую подкинул Маркус, была сумасшедшей, но инженерный азарт — штука заразительная. На входе в свой отдел, где рядами тянулись высокопроизводительные рабочие станции, она остановилась и обернулась к инженерам.
— Коллеги, только моя команда, — негромко, но чётко обратилась Аяна к специалистам, заставив всех притормозить. — Прошу собраться в нашей переговорной на дополнительное совещание через пятнадцать минут. Нужно детально обсудить новую задачу и распределить нагрузку. Нам предстоит спроектировать то, чего ещё никто в индустрии не делал, так что расслабляться рано.
Инженеры понимающе закивали. Нер Лиам, шедший следом, устало, но одобрительно усмехнулся:
— Поняли, шеф. Дай нам пятнадцать минут залить в себя кофе, и мы готовы чертить этот твой «динамический барьер».
Аяна кивнула, улыбнувшись, и направилась к своему кабинету, чтобы успеть набросать первые тезисы для штурма.
***
Тихое железнодорожное купе на этот раз было совершенно пустым. Вира Айса вошла внутрь, изящным движением левой руки слегка приподняв тяжёлые юбки нового платья, чтобы не наступить на подол. Ей до безумия нравились наряды этой ушедшей эпохи: глубокий винный оттенок бархата, тончайшее кружево на запястьях и тугой корсет, заставляющий держать безупречную осанку. Да, в её настоящей жизни такие платья были верхом неудобства, и носить их на постоянной основе превратилось бы в пытку. Но здесь, внутри симуляции, можно было позволить себе абсолютно всё. Например — стать прекрасной дамой из благородного сословия или хотя бы на этот короткий, украденный у реальности срок побыть принцессой.
Ткань платья с мягким шорохом опустилась, когда Айса устроилась на глубоком диване, обитом пушистым зелёным бархатом. За окном купе уже сгущались искусственные сумерки, имитируя вечер, а на стене мягко подрагивал тёплый свет масляного рожка.
В этот момент массивная деревянная дверь купе плавно отъехала в сторону, и внутрь вошёл мужчина. Старинный, строгий камзол тёмного сукна с серебряным шитьём сидел на нём как влитой. Плотная ткань ни капли не скрывала мощный разворот его широких плеч и подтянутую, спортивную фигуру — этот сильный силуэт угадывался под винтажным кроем с первого взгляда. Он двигался с непринуждённым, уверенным изяществом, заставляя обшивку вагона едва слышно поскрипывать под его шагами.
— Добрый вечер, — тихо проговорила девушка, мягко улыбнувшись и склонив голову набок. Рядом с ним вся её привычная сдержанность таяла, уступая место мягкости.
Мужчина затворил за собой дверь, слегка приглушая размеренный стук колёс поезда, и снял цилиндр, приветствуя её. На его губах заиграла едва заметная, мимолётная усмешка — тёплая и предназначенная только ей одной. Он прошёл вперёд и опустился на сидение напротив, не сводя с девушки внимательного, восхищённого взглядом.
— Добрый вечер, прекрасная вира, — его низкий голос в замкнутом пространстве купе прозвучал бархатисто и вкрадчиво. — Прошу прощения, если заставил томиться в ожидании. Давно вы здесь?
— Нет, зашла пару минут назад, — хихикнула вира Айса, прикрыв губы ладонью в кружевной перчатке, а затем чуть подалась вперёд, заглядывая ему в глаза. — Вы волнуетесь?
Мужчина слегка наклонил голову, и в полумраке купе, подсвеченном тёплым огоньком масляного рожка, его глаза блеснули неподдельным интересом. Он не ожидал такой проницательности, но и отпираться не стал.
— А это так заметно? — он тихо рассмеялся, и этот низкий, бархатистый звук, казалось, заполнил собой всё небольшое пространство между ними. Мужчина вольготно откинулся на спинку бархатного дивана, закинув ногу на ногу, но взгляда от Айсы не отвёл. — Признаться честно, вира Айса, мой сегодняшний день в реальности был похож на затяжное сражение с ветряными мельницами. Куча споров, упрямые люди вокруг... Я чертовски устал. И пока шёл сюда, ловил себя на мысли, что боюсь не застать вас в этом поезде. Пожалуй, это единственное, что заставило меня понервничать.
Он замолчал, прослеживая взглядом, как Айса поправляет кружевной манжет своего роскошного платья.
— А вы? — вдруг спросил он, чуть приглусив голос. — Ваша реальность сегодня была к вам добрее?
Айса на секунду замерла. Ей сразу вспомнился конференц-зал, невыносимый, самоуверенный босс, который выпил из неё все соки на послеобеденном совещании, и тонна чертежей барьера безопасности, которую ей теперь разгребать. Если бы этот загадочный мужчина в камзоле знал, какой бой она сегодня выдержала!
Она загадочно улыбнулась, отводя взгляд к тёмному окну, за которым проплывали искусственные холмы симуляции.
— Мой день тоже был... боевым, — мягко ответила она, снова поворачиваясь к нему. — Пришлось ставить на место одного очень заносчивого человека, который возомнил себя гением. Так что я вас прекрасно понимаю. Здесь, с вами, гораздо спокойнее.
Мужчина напротив неё весело приподнял бровь. На его губах снова заиграла та самая мимолётная ухмылка, которую она так любила.
— Надо же. Похоже, мы оба сегодня оставили поле битвы позади, — протянул он, подаваясь немного вперёд, ближе к ней. — Рад, что в этом поезде мы можем наконец сбросить доспехи. Куда держим путь сегодня, прекрасная вира? Выбрали маршрут?
— Предлагаю вам сегодня прогуляться по Англии, набережная в Лондоне — это одно из тех мест, которые я давно хотела посетить. И на наше счастье, эту локацию недавно добавили в эту реальность!
Глаза девушки загорелись искренним, живым восторгом. Она так ждала этого обновления, проверяя готовность секторов, и теперь наконец-то могла насладиться результатом не через сухие строчки кода, а лично.
Мужчина на мгновение удивлённо приподнял бровь, а затем его улыбка стала ещё шире, окрасившись явным удовольствием.
— Набережная Лондона? Что ж, прекрасный выбор, вира Айса. Я и сам с нетерпением ждал открытия этого туристического узла. Говорят, разработчики превзошли сами себя, воссоздавая туманную атмосферу девятнадцатого века. Будет преступлением не оценить их труды.
Он поднялся со своего места, протягивая ей руку в безупречной кожаной перчатке. Айса мягко опустила свои пальцы в его широкую ладонь. Ощущение тепла и текстуры кожи были настолько реальными, что у неё на секунду перехватило дыхание — сенсорные датчики платформы работали безукоризненно.
Лоренс увлёк её за собой к выходу из купе. Стоило ему сдвинуть тяжёлую деревянную дверь, как привычный стук колёс поезда начал плавно растворяться, сменяясь совершенно другими звуками. Платформа симуляции мягко перекрестила потоки данных, организуя бесшовный переход.
Уже через мгновение они стояли посреди прохладного, влажного лондонского вечера. Прямо перед ними величественно несла свои тёмные воды Темза, в которой дрожали отражения первых жёлтых газовых фонарей. Воздух пах речной свежестью, едва уловимым дымом от каминных труб и дождём. Над набережной стелился знаменитый густой туман, мягко размывая силуэты проезжающих вдали конных кэбов и величественные контуры готической архитектуры на другом берегу.
Айса восторженно вздохнула, крепче перехватывая мужчину под руку и чувствуя надёжную опору его крепкого плеча. Юбки её бархатного платья мягко зашуршали по влажной каменной мостовой.
— Боже, это просто невероятно... — прошептала она, оглядываясь по сторонам. — Смотрите, как проработан свет! Каждая деталь... Это же шедевр.
Лоренс чуть повернул голову, но смотрел он в этот момент вовсе не на историческую панораму, раскинувшуюся вокруг. Его взгляд, глубокий и потемневший, был прикован к ней — к тому, как крошечные туманные капли оседали на её длинных ресницах, и каким искренним восторгом искрились её глаза. В этот миг она казалась ему более живой, чем кто-либо в той, настоящей реальности за пределами симуляции.
Он мягко накрыл её ладонь, лежащую на его предплечье, своей рукой. Сквозь тонкую ткань перчаток Айса почувствовала тепло его пальцев. Мужчина слегка притормозил, заставляя и её замедлить шаг посреди этого окутанного дымкой викторианского вечера.
— Вы правы, — тихо и очень тепло согласился он. Его голос понизился до едва различимого полушепота, предназначенного только для неё одной. — Абсолютный шедевр. Но, признаться, глядя на вас в этом свете газовых фонарей, я напрочь забываю о качестве проработки локации. Вы затмеваете собой всю Англию, вира Айса. Этот наряд... и то, как вы улыбаетесь, — вам невероятно идёт быть принцессой.
Он плавно перехватил её руку, аккуратно повернул ладонью вверх и, чуть наклонившись, прижался губами к её запястью. Поцелуй сквозь тонкое кружево перчатки вышел невесомым, но обжигающе горячим — виртуальные рецепторы сработали с пугающей точностью, заставив кожу Айсы покрыться мурашками.
Она почувствовала, как к щекам мгновенно прилила горячая волна, а сердце пропустило удар. Датчики виара сработали безукоризненно, передавая это внезапное замешательство, и она поспешно опустила взгляд, пытаясь скрыть вспыхнувший румянец. Комплимент и это непозволительно близкое прикосновение попали в самую цель, заставив её дневную броню окончательно рассыпаться.
— Спасибо, — на грани слышимости пробормотала она, едва узнавая собственный притихший голос.
Лоренс тихо, торжествующе усмехнулся, явно заметив её реакцию, и увлёк её дальше по набережной, бережно переплетя свои пальцы с её.
— А насчёт команды разработчиков... — продолжил он, возвращаясь к её словам, но не отпуская её руки. — Они действительно заслуживают высшей похвалы. Жаль, они нас не слышат. Думаю, создателю этой архитектуры было бы чертовски приятно узнать, что его или её творение подарило нам такой вечер.
Они шли медленно, почти прижимаясь плечами, чтобы защититься от сырого, пронизывающего лондонского ветра. Влажная дымка вокруг них становилась всё гуще, превращая силуэты редких прохожих в размытые тени, но в их маленьком мире, ограниченном теплом переплетённых пальцев, было удивительно уютно.
Аяна ловила себя на мысли, что ей до безумия нравится этот контраст: его твёрдая, уверенная поступь и мягкое, тихое шуршание её собственных тяжёлых юбок по мокрому камню.
— Знаете, — тихо заговорила она, глядя, как в лужах дрожат жёлтые блики газовых фонарей, — в этом тумане всё кажется таким неважным. Там, в реальности, мы вечно куда-то бежим, спорим, доказываем что-то людям, которые нас даже не слышат... А здесь я наконец-то дышу.
Мужчина остановился у каменного парапета, увлекая её за собой. Он повернулся к ней, и Аяна почувствовала на своём лице его тёплое дыхание.
— Понимаю вас, — его голос звучал низко, с какой-то особенной, усталой искренностью. — В моей реальности сейчас тоже сплошная полоса препятствий. Иногда кажется, что я бьюсь головой о стену, пытаясь зажечь людей своей идеей, а они видят во мне только угрозу своему спокойствию. Но когда я прихожу сюда и вижу вас... — он чуть сильнее сжал её ладонь, и его взгляд потемнел. — Весь этот дневной шум просто исчезает. Остаётесь только вы. И ради этого я готов терпеть любые дневные битвы.
Аяна затаила дыхание. Сердце забилось так сильно, что, казалось, датчики симуляции вот-вот выдадут её с потрохами. В его словах было столько скрытой силы и одновременно — уязвимости, которую он позволял себе показать только ей. Ей безумно хотелось коснуться его щеки, стереть эту усталость, спрятаться в его объятиях от всего мира. Ей казалось, что этот мужчина понимает её внутреннее одиночество лучше, чем кто-либо на свете.
Они пошли дальше, но теперь разговор стал совсем тихим, почти невесомым. Они делились какими-то мимолётными мыслями, глупыми ассоциациями, много молчали, но это молчание не было натянутым — оно согревало. Мужчина то и дело бережно придерживал её за талию, помогая обойти скользкие участки мостовой, и каждое это короткое прикосновение отзывалось в теле Аяны приятной, дрожащей волной.
Но сказка не могла длиться вечно. Прямо перед глазами Аяны, в самом углу обзора, безжалостно загорелся красный системный значок. Критический уровень заряда капсулы. Симуляция готовилась к принудительному разрыву связи.
Они остановились у подножия старого моста, скрытые от всего мира плотной стеной тумана. Аяна медленно, с трудом заставляя себя это сделать, убрала руку с его предплечья. Без его тепла пальцы тут же обдал промозглый речной ветер.
— К сожалению, время подходит к концу... Нам необходимо вернуться в реальность, — тихо сказала девушка после непродолжительного молчания.
Мужчина не стал удерживать её, но в его глазах промелькнуло искреннее сожаление. Он сделал полшага вперёд, закрывая её от холодного ветра с Темзы, и мягко улыбнулся.
— Время пролетело незаметно, прекрасная вира. С вами вся эта дневная суета кажется такой далёкой. Мне становится спокойнее, и, признаться... к вам хочется возвращаться. Ловлю себя на мысли, что уже жду нашей следующей встречи.
Аяна ответила ему едва заметным, благодарным кивком, чувствуя, как внутри разливается щемящее тепло. Ей хотелось продлить этот миг, сказать что-то ещё, но системный таймер безжалостно отсчитывал последние секунды сессии. Реальный мир уже настойчиво стучался в сознание.
Шум Темзы и глухой стук копыт оборвались мгновенно, стоило Аяне потянуть руку к лицу и плавным движением снять тяжёлые очки виртуальной реальности.
Глаза сразу привыкли к холодному полумраку её собственной спальни. Девушка так и осталась лежать на кровати, вытянувшись на прохладных простынях. Ещё несколько минут после выхода из симуляции она просто смотрела в потолок в абсолютной, звенящей тишине, оставшись наедине со своими мыслями.
Ощущение чужого тепла на запястьях исчезло слишком быстро, оставив после себя лишь покалывание от прохладного воздуха комнаты. В ушах всё ещё эхом отзывался его низкий, бархатистый голос, но тишина квартиры глушила его, стирала, напоминая, где правда, а где лишь безупречно прописанный код.
Именно в такие минуты реальность накатывала на неё удушливой, тяжёлой волной. В виаре она могла быть принцессой, вирой Айсой, нужной, защищённой и согретой чужим вниманием. Она могла позволить себе быть нежной, открытой и чувствовала, как сильно нравится тому, кто уже давно стал ей небезразличен. А здесь... В реальности были лишь четыре пустые стены, безмолвный комм и давящее, почти осязаемое одиночество. У неё были верные друзья, были тёплые, замечательные отношения с родителями — всё оставалось таким же надёжным, как и раньше, но любовь... Её в жизни Аяны не было уже слишком давно. Настоящей, разделенной, от которой кружится голова. Оказалось, что построить карьеру и стать блестящим инженером гораздо проще, чем встретить своего человека в огромном, холодном мегаполисе, где все прячутся в скорлупу своих забот.
Ей вдруг стало до боли, до физической судороги ясно, что этот загадочный мужчина из поезда — лишь фантом, иллюзия, созданная серверами. У него своя жизнь, свои дневные битвы, а у неё — свои. И между ними стояла непреодолимая стена. Самое страшное было в том, что они физически не смогли бы сообщить друг другу, кто они в реальности. Жесткие корпоративные протоколы и соображения безопасности экосистемы блокировали любые попытки передать личные данные, адреса или настоящие имена — алгоритмы платформы безжалостно глушили подобные фразы, стирая их из диалогов ради защиты конфиденциальности пользователей. Они были заперты внутри этой золотой клетки из цифрового шума и сокрытых масок. Каждую ночь она отдавала частичку души тому, кого, возможно, никогда не сможет встретить наяву, возвращаясь после этого в пустую, холодную постель. От этой мысли внутри всё болезненно сжалось, подкатил липкий, горький ком обиды на саму себя за эту глупую, детскую привязанность к виртуальному образу.
Аяна судорожно вздохнула, пряча лицо в ладонях. Хватит.
Она медленно повернулась на бок, подтянула колени к груди и сжалась в тугой, беззащитной позе эмбриона. Крепко, до боли в пальцах, обняла сама себя за плечи, пытаясь удержать остатки того лондонского тепла, и закрыла глаза.
Засыпая, она вопреки всему позволила себе немного помечтать. В её гаснущем сознании туманный Лондон уступал место ярким, солнечным картинкам, где они с ним — настоящие, без старинных камзолов и кринолинов, без масок и шлемов — просто идут по залитой солнцем улице реального города. Она представляла, как они весело смеются над какой-то глупостью, как он небрежно заправляет ей за ухо выбившийся локон, как они вместе заходят в шумное утреннее кафе и пьют самый обычный кофе. В этих полусонных фантазиях они были отчаянно, безмятежно счастливы. Баюкая себя этими несбыточными образами, Аяна согрелась и сама не заметила, как под тихий вздох окончательно провалилась в глубокий, тяжёлый сон.
***
В это же время, в доме напротив — их разделяла лишь неширокая, залитая неоном улица — мужчина стоял у огромного панорамного окна своей квартиры, глядя на рассыпанные внизу огни ночного города. На полу у его ног валялись небрежно сброшенные очки виртуальной реальности. Сейчас они раздражали его особенно сильно. Заряд сел настолько невовремя и быстро, хотя он, чёрт возьми, лично проверял, чтобы они заряжались всю ночь!
Вернувшись в этот раз в сухую, стерильную реальность из викторианского мира, он чувствовал лишь глухое, давящее опустошение из-за того, как резко и безжалостно закончилась их сказка. Просторная технологичная студия казалась ему сейчас слишком просторной и абсолютно мёртвой. Казалось бы, верхний уровень элитной высотки, панорамный вид на мегаполис, безупречный дизайнерский интерьер — предел мечтаний для любого. Но сейчас вся эта роскошь казалась фальшивой, обесцененной декорацией. Ему до одури, до глухой боли в груди хотелось обычного человеческого тепла. Присутствия одного-единственного, конкретного человека рядом. Её. Но квартира встретила его привычной, глухой пустотой. Здесь всё было идеальным, выверенным и... одиноким. В этих стенах не было запаха дождя и Темзы, не было приглушённого, согревающего света старых фонарей, а главное — в них не было виры Айсы.
Он до сих пор помнил, как кружево её перчатки скользнуло по его ладони, помнил её тихий, робкий голос, когда он целовал её запястье. Каждая минута, проведённая с ней в симуляции, была наполнена такой искренней, чистой жизнью, какой он давно не встречал наяву. В эту искренность хотелось верить без оглядки. Хотелось бесконечно держать её за руку, чувствуя, как сквозь пальцы перетекает живое тепло, согревая его вечно холодные ладони. Хотелось укрыть её от этого лондонского тумана и просто дышать с ней в один такт, зная, что это всё — по-настоящему.
Днём он управлял огромными проектами, отдавал жёсткие приказы и держал под контролем сотни людей, требуя от них безупречных результатов. Но каждый вечер неизменно заканчивался одинаково: он засыпал в огромной, пустой постели в абсолютном одиночестве. И только в этом проклятом поезде, скрываясь за маской галантного кавалера, он наконец-то чувствовал себя самим собой. Чувствовал, что его по-настоящему слушают и понимают, не пытаясь перекроить на свой лад, не оценивая его статус и не пытаясь побольнее задеть за живое в бесконечной офисной грызне.
Мужчина сделал глоток виски, и лед в стакане тихо, надтреснуто звякнул в тишине комнаты. Внутри него разыгрывалась настоящая буря.
Он не знал, как поступить правильно. Ему, как руководителю и одному из главных кураторов проекта «Эдем», было достаточно сделать всего один звонок или самостоятельно, без помощи своих сотрудников, ввести пару команд в закрытую базу данных. У него был прямой доступ ко всем логам, зашифрованным аккаунтам и скрытым личностям пользователей виртуальной реальности. Все они были у него как на ладони, тонкие строчки кода, за которыми прятались живые судьбы. Он мог узнать её настоящее имя, адрес и номер телефона за пару кликов. Распутать этот цифровой узел, который платформа так ревностно охраняла от обычных смертных.
Но правильно ли будет нарушать анонимность девушки? Протоколы конфиденциальности были созданы не просто так — они защищали право людей на тайну, на безопасное личное пространство. Что, если, эгоистично ворвавшись в её настоящую жизнь, он разрушит то хрупкое волшебство, которое они так долго и бережно строили? Что, если в реальности она разочаруется в нём? Или вообще испугается и не захочет видеть того, кто так грубо нарушил правила игры, растоптав её доверие ради своего любопытства?
Даже если она нравилась ему настолько сильно, что эта лавина чувств пугала его самого. Даже если ради неё он был готов переписать половину системного кода, нарушить несколько строжайших протоколов безопасности и, что гораздо важнее и сложнее, пойти наперекор своим собственным железным принципам.
Мужчина прижался лбом к холодному панорамному стеклу, до боли вглядываясь в темноту улиц, где редкие машины разрезали ночь каплями фар. Он искал ответы там, где их не было и быть не могло. Тёмный город молчал, надёжно укрывая в своих бездонных каменных лабиринтах ту, ради которой он прямо сейчас сгорал от тоски.
Прошло несколько выматывающих дней, пока Аяна вместе с командой разрабатывала регламент и план для новой идеи куратора «Эдема». Раз за разом они проектировали архитектуру, переписывали массивы данных, спорили до хрипоты и меняли местами целые блоки, чтобы в конечном итоге получить безупречную документацию, к которой ни у кого не возникнет вопросов.
Офис их отдела за эти дни превратился в настоящее поле боя: повсюду громоздились пустые стаканчики из-под кофе, маркерные доски были исписаны сложнейшими формулами до самых краёв, а рабочие обсуждения не утихали даже в два часа ночи. Аяна работала на пределе вместе со своими подчинёнными, лично перепроверяя каждую строчку кода и каждый узел безопасности. Удивительно, но дикая усталость не ломала её. Напротив, внутри горело лихорадочное, почти упрямое желание доказать — в первую очередь самой себе, — что она способна создать этот чёртов компромисс. Сделать систему живой, дышащей, но абсолютно защищенной от самопроизвольного хаоса, который могли сотворить самообучающиеся алгоритмы симуляции.
Когда финальный проект был наконец собран и утвержден отделом, Аяна чувствовала себя опустошенной, но странно окрыленной. Приведя себя в порядок и замаскировав легким макияжем тени под глазами от бессонных ночей, она поднялась на верхний этаж и прошла по длинному, тихому коридору к двери кабинета начальника. Глубоко вздохнув, она постучала и, дождавшись короткого приглашения, вошла внутрь.
Здесь всё было по-прежнему, как и в прошлый её визит: царил безупречный, почти стерильный порядок, сквозь панорамные окна лился холодный дневной свет, а воздух казался слишком свежим и кондиционированным после душного технического отдела.
— Нер Маркус, — Аяна заставила свой голос звучать ровно и уверенно, несмотря на то, что от напряжения и усталости в ушах стоял тихий гул.
Она остановилась перед его массивным столом. Куратор «Эдема» медленно поднял на неё глаза. По его утомленному, сосредоточенному лицу и резким теням у губ было понятно, что эти дни для него тоже не были простыми. Он откинулся на спинку кресла, молча разглядывая своего ведущего инженера.
Аяна коснулась сенсорной панели, и в воздухе между ними развернулась детальная голографическая модель новой архитектуры безопасности. Светящиеся неоновые потоки данных мягко запульсировали в полумраке кабинета.
— Мы закончили, — спокойно продолжила она, указывая на схемы. — Перед вами регламент интеграции и полностью переписанный план. Это проект автономного динамического барьера — именно той архитектуры, которую мы утвердили на совещании. Как и договаривались, он не будет блокировать процессы симуляции намертво, а начнет мягко подстраиваться под колебания кода. Свобода системы теперь не угрожает её стабильности — барьер мгновенно локализует любую угрозу, не мешая остальному пространству дышать.
Аяна скрестила руки на груди, внутренне приготовившись к привычной критике, придиркам и долгому спору. Ей казалось, что Маркус сейчас начнет искать слабые места просто из принципа.
Но мужчина молчал.
Его взгляд, темный и пристальный, был прикован к светящейся голограмме. Он изучал схему с каким-то странным, почти благоговейным выражением лица. С каждой секундой его брови сдвигались к переносице всё сильнее. Маркус узнавал эту логику. Этот изящный, гибкий, почти художественный подход к строгим техническим ограничениям. Это не было сухим кодом — это было красивым, смелым воплощением их общей идеи. Настоящим шедевром, который доказывал, что их концепция действительно работает на практике, несмотря на всю колоссальную сложность реализации.
Он медленно перевел взгляд со схем на Аяну. На мгновение в его глазах промелькнуло замешательство, смешанное с ошеломлением. Её упрямо вздернутый подбородок, эта вечная готовность защищать свою работу... Это подкупало, заставляя раз за разом соглашаться с её точкой зрения в спорах на совещаниях, ведь человек, так горящий своей работой, не будет делать что-то в ущерб проекту, лишь бы переспорить.
— Вы... — его низкий голос прозвучал неожиданно хрипло, и он слегка откашлялся. — Вы действительно создали проект динамического барьера. За три дня.
— Моя команда умеет работать на пределе возможностей, нер Маркус, — ровно ответила Аяна, хотя внутри у неё всё сжалось от его слишком пристального взгляда. — Сам барьер будет готов к интеграции примерно через месяц, но теоретическая база полностью закрыта.
Мужчина медленно поднялся из-за стола и подошел ближе к голограмме. Его пальцы скользнули сквозь светящиеся линии кода, увеличивая масштаб схемы. Аяна невольно затаила дыхание: когда он оказался совсем рядом, до неё донесся тонкий, едва уловимый аромат его парфюма — дорогой, холодный древесный запах. Этот аромат практически окутал её, принося с собой неожиданное, странное спокойствие. Напряжение последних дней, державшее мышцы в постоянном тонусе, вдруг начало медленно отпускать, словно присутствие этого уверенного в себе человека гарантировало, что теперь всё под контролем и проект точно в безопасности.
— Это потрясающая работа, нера Аяна, — тихо, без капли привычного сарказма произнес он.
Мужчина повернулся к ней, и на его губах вдруг заиграла та самая едва заметная, мимолетная усмешка, от которой у неё по телу мгновенно пробежала странная, жаркая волна — чистое физическое эхо от резко сброшенного стресса.
— Я поражен. Признаться, я ждал, что на детальную проработку проекта уйдут недели. Рад, что недооценил то, насколько быстро вы и ваши люди способны воплотить общую концепцию в безупречную архитектуру.
— Спасибо, — сдержанно ответила она. — Я отправлю вам проект. Если будут какие-то замечания, я жду их в течение трёх дней, после чего мы начинаем работу строго по нашему плану. До свидания, — закончила она, развернувшись, чтобы уйти.
— Хорошо, до свидания, — ответил он, внимательно глядя ей в спину.
Аяна успела сделать лишь один шаг, когда мир вокруг внезапно и безжалостно накренился. Накопившаяся за трое суток лихорадочная усталость, державшая её в тонусе до этой секунды, рухнула вниз многотонным прессом. В глазах резко, глухо потемнело, а собственные ноги в мгновение ока превратились в вату, отказываясь служить. Звуки кабинета отдалились, превращаясь в плотный белый шум.
Она не успела бы даже выставить руки, если бы не Маркус. Он стоял совсем рядом, и его реакция оказалась мгновенной. Прежде чем Аяна коснулась пола, её перехватили сильные, жесткие руки. Он поймал её на лету, крепко прижав к себе и не давая упасть.
Ей потребовалось несколько длинных секунд, чтобы просто вернуться в сознание. Черная пелена перед глазами медленно рассеивалась, возвращая очертания кабинета. Аяна обнаружила, что уткнулась лицом в плечо начальника, судорожно вцепившись пальцами в ткань его пиджака, а его ладонь надежно удерживает её за талию, не позволяя соскользнуть вниз. Холодный древесный аромат его парфюма сейчас ощущался совсем близко.
— Аяна? — в его голосе, обычно таком собранном и холодном, сейчас отчетливо проступила непривычная, живая тревога. — Эй, вы как? Слышите меня?
Она сделала глубокий, судорожный вдох, силой заставляя себя прийти в себя и мягко, но настойчиво отстраняясь. Маркус разжал пальцы, позволяя ей встать на ноги, но рук не опустил, по-прежнему страхуя её за плечи на случай, если приступ повторится.
— Всё хорошо, — хрипло выдохнула она, слабо качнув головой и аккуратно высвобождаясь из его хватки. — Всё в порядке, просто голова закружилась от недосыпа. Спасибо... Я дойду.
Она сделала еще один шаг назад, возвращая себе привычную дистанцию. Слабость еще ощущалась в коленях, но зрение уже полностью прояснилось.
— Вы едва на ногах стоите, — хмуро заметил Маркус, внимательно сканируя её бледное лицо. — Издеваетесь над собой ради сроков?
— Всё под контролем, нер Маркус, — Аяна попыталась вернуть голосу прежнюю твердость, хотя вышло скорее устало. — Сейчас я дойду до дома и наконец-то высплюсь. Завтра ведь выходные, у всех суббота. Отдохну, и с понедельника команда вернется к графику. Больше такого не повторится. За проект не переживайте.
Маркус еще несколько секунд молча разглядывал её, словно взвешивая, стоит ли принудительно вызвать ей корпоративный транспорт. Видя её упрямый взгляд, он лишь медленно опустил руки и заговорил тоном, не терпящим возражений:
— В течение часа жду от вас сообщение о том, что вы добрались до дома. В ином случае я вызову вам скорую.
Уже лёжа у себя в кровати и натянув одеяло до самого подбородка, она устало повернула кисть и на сенсорной панели наручного комма набрала лаконичное: «Дома. Всё в порядке». Отправив сообщение начальнику, Аяна с облегчением уронила руку на мягкий матрас. Силы покинули её окончательно: казалось, даже дышать сейчас было тяжело.
Внезапно в звенящей тишине квартиры раздалась мягкая, вибрирующая трель входящего вызова. Аяна слабо нахмурилась. Кто станет беспокоить её в такое время? Неужели Маркус решил придраться к какому-то пункту в регламенте прямо посреди ночи?
Она неохотно приподняла руку, активируя комм. Над её запястьем развернулся мягко светящийся голографический экран, и стоило Аяне взглянуть на него, как недовольство мгновенно испарилось. Из парящей в воздухе проекции на неё смотрело лицо мамы — звонок был от родителей. Тёплая, искренняя улыбка сама собой коснулась губ девушки, и она активировала приём видеовызова.
— Привет, доченька! Ну как ты там? Не звонила давно, мы начали беспокоиться, — быстро, на одном дыхании проговорила мама, глядя прямо в камеру своего устройства, отчего её лицо в голограмме казалось совсем близким. Аяна отчётливо видела лучики ласковых морщинок вокруг её глаз.
А на заднем плане, в светлой и такой знакомой глубине домашней кухни, папа весело помахал ей свободной рукой, в другой крепко сжимая массивную сковороду. Они снова что-то увлечённо готовили вместе, затеяв очередной кулинарный эксперимент. Аяна улыбнулась ещё шире, чувствуя, как от одного этого кадра по телу разливается щемящее, детское тепло. В памяти мгновенно ожил неповторимый вкус домашней еды, шум семейных застолий и уют родного дома, по которому она, как оказалось, безумно соскучилась в своей стерильной городской квартире.
— Привет, мам, пап! Всё хорошо, честно, — она устало вздохнула, поудобнее устраивая голову на мягкой подушке и чуть поворачивая руку с проецируемым экраном, чтобы им было лучше её видно. — Просто новый проект и сильные правки куратора вытянули все силы. Буквально только что доползла до кровати. Вы там что-то готовите опять? Что на этот раз?
— О, твоя мама решила совершить очередной кулинарный подвиг! — весело отозвался папа, помахав сковородой прямо в камеру и поднеся её ещё ближе, отчего Аяна тихонько рассмеялась. На душе мгновенно стало теплее, а давящее одиночество пустой спальни послушно отступило на второй план.
— Не слушай его, доченька, твой отец как обычно преувеличивает, — беззлобно проворчала мама, оглянувшись на мужа. По его шутливой реакции в глубине кадра было видно, что она мимолётом показала ему язык, на что папа лишь задорно подмигнул. Мама развернулась обратно, заглядывая в объектив и с нескрываемой нежностью и беспокойством разглядывая уставшее лицо дочери. — Мы просто делаем запеканку. Решили побаловать себя на выходных. Но ты посмотри на себя! Под глазами синяки, бледная вся. Ты вообще спишь или ночью тоже в офисе пропадаешь? Тебя там этот твой несносный куратор совсем заездил?
— Мам, всё нормально, — улыбнулась Аяна, поудобнее устраиваясь на подушке и чуть приподнимая руку с коммом, чтобы голограмма не дрожала. — Проект действительно сложный, пришлось попотеть всей командой. Но он такой интересный! Там новое решение, связанное с контролируемым добавлением хаоса. Очень сложное, но так затягивает... Три дня работали сверхурочно, но зато мы утвердили план, и у меня впереди целых два дня полноценного отдыха. Буду только спать и... мечтать о вашей домашней еде.
— Вот и правильно, спи подольше, — закивал папа. Он убрал сковороду с плиты, вытер руки полотенцем и подошёл ближе, тепло приобнимая маму за плечи прямо перед камерой. Они выглядели такими уютными, домашними и бесконечно родными.
Глядя на них, Аяна почувствовала, как к горлу подступает комок щемящей тоски. Ей вдруг до одури захотелось бросить всё: этот огромный, холодный мегаполис, бесконечные строчки кода, серверные стойки — и прямо сейчас уехать в ту тихую, зелёную деревню, куда родители перебрались, едва выйдя на пенсию. Туда, где пахло костром, свежей травой и настоящей, не цифровой жизнью.
— Никакой работы в субботу и воскресенье, слышишь? — строго, но с улыбкой добавил папа. — А как только появится свободное время — хватай билет на экспресс и мчись к нам. Мы тебе и запеканку организуем, и всё что захочешь.
Они проболтали ещё минут пятнадцать. Родители наперебой, перебивая друг друга, рассказывали какие-то мелкие, забавные домашние новости о соседях и своём саде. Аяна в основном просто слушала, прикрыв глаза и впитывая звуки их голосов. Это была её личная тихая гавань, где её любили просто за то, что она есть, а не за безупречно спроектированные барьеры безопасности.
— Ну ладно, соня, засыпай, — мягко сказала мама, заметив, как Аяна изо всех сил борется с набегающей зевотой, а веки её становятся совсем тяжёлыми. — Набирайся сил. Мы тебя очень любим.
— И я вас люблю. Спокойной ночи, — прошептала Аяна, слегка прикрывая глаза. — Я постараюсь скоро приехать.
Светящийся голографический экран комма с тихим щелчком погас, свернувшись обратно в узкий ободок на запястье, и в спальне снова воцарилась тишина. Но теперь эта тишина больше не казалась ледяной, пустой и враждебной. Она была наполнена родительским теплом и заботой, которые мягким коконом защищали её от всего мира.
Повернувшись на бок и поудобнее укутавшись в тёплое одеяло, Аяна наконец-то расслабила уставшие плечи и закрыла глаза, чувствуя, как на смену тревожным мыслям и офисному стрессу приходит глубокий, спасительный сон.
***
Утро выходного дня всегда немного радостнее и теплее, чем суматошное начало обычного рабочего дня. В субботу город за окном словно сбавлял свои безумные обороты, позволяя людям просто дышать.
Аяна сладко потянулась под одеялом, чувствуя невероятное облегчение от того, что впервые за несколько дней она действительно выспалась. В её бешеном жизненном ритме возможность проснуться без резкого, требовательного звонка будильника была непозволительной, дорогой роскошью. Да, её работа в техническом отделе «Эдема» была тяжёлой, изматывающей и порой забирала её без остатка, требуя бессонных ночей, литров кофе и сверхурочных часов на грани человеческих возможностей. Но зато на эти деньги она могла позволить себе жить в таком комфорте, о котором многие не смели даже мечтать, работая на износ десятилетиями в менее престижных секторах. Высокий уровень жизни, умный дом, послушно выполняющий любую команду, безопасность и независимость — всё это окупало каждую сложную смену.
Она помнила, как покупала эту квартиру пару лет назад. Это было время безумного волнения и надежд. Тогда ей очень вовремя и сильно помогли родители: они как раз решили продать свою городскую недвижимость, чтобы перебраться в уютный домик в деревне в нескольких часах езды от мегаполиса, а оставшуюся часть денег отдали любимой дочери. У самой Аяны на тот момент уже скопились приличные накопления, и ей почти хватало на покупку мечты, но возникла непредвиденная сложность. Сделка была срочной, а продавец выдвинул жесткое и бескомпромиссное условие: требовалась вся сумма целиком и немедленно, без каких-либо рассрочек или долгих банковских согласований, иначе квартира в тот же день ушла бы другому покупателю из длинного списка ожидания. Аяна тогда влюбилась в это место с первого взгляда — в этот панорамный вид, простор и ощущение свободы на высоте птичьего полета. Если бы не своевременная родительская поддержка, это идеальное гнездышко сейчас принадлежало бы кому-то другому.
Поднявшись с постели, Аяна босиком подошла к огромному панорамному окну. Одним легким касанием сенсорной панели на стене она отключила ночную тонировку стекол. Темное, непроницаемое изнутри покрытие мгновенно растаяло, став абсолютно прозрачным, и комнату тут же залил мягкий, ласковый утренний свет.
Аяна с удовольствием подставила лицо теплым солнечным лучам. Зажмурившись и еще раз потянувшись всем телом, она грелась в этом золотистом тепле, всем сердцем предвкушая долгожданный, абсолютно свободный выходной.
На второй день выходных Аяна впервые за долгое время решила сделать что-то исключительно для себя, для своего тела и душевного покоя. Пролистав несколько объявлений в сети, она нашла именно то, что отзывалось внутри предвкушением полного блаженства. Спа! Девушка довольно улыбнулась, бронируя свободное окошко через пару часов.
Программа обещала быть роскошной: расслабляющий массаж всего тела с ароматными маслами, гидромассажные ванны с морскими минералами, а также уходовые маски для лица и детокс-обертывание, которые должны были вернуть уставшей коже здоровое сияние после сухих офисных кондиционеров и бессонных ночей. Всё это великолепие ждало её ровно в полдень.
— Надо собираться! — весело скомандовала она самой себе.
Хмыкнув, Аяна коснулась наручного комма ещё несколько раз. Гулять так гулять — после процедур обязательно нужно было закрепить эффект хорошим ужином. Она забронировала столик на одного в маленьком, но безумно уютном ресторанчике на самом верхнем уровне сектора. С его открытой террасы открывался замечательный вид на город, а внутри заведение было оформлено в стиле футуристического оазиса: залы утопали в зелени живых лиан, которые то и дело причудливо огибали массивные колонны, спускались с потолка и мягко оплетали ножки столов, создавая ощущение уединенного дикого сада посреди каменных джунглей. Кажется, этот день обещал стать идеальным.
***
Аяна лежала на кушетке после массажа, прикрыв глаза и чувствуя, как по телу разливается блаженная, ленивая истома. Каждая мышца, до этого натянутая как струна от вечного стресса и сидячей работы, наконец-то полностью расслабилась. В голове было непривычно пусто и легко — ни одной мысли о барьерах безопасности или регламентах.
В помещении царил глубокий, уютный полумрак. Мягкий рассеянный свет не раздражал глаза, позволяя полностью погрузиться в собственные ощущения и долгожданный покой. Из скрытых в стенах колонок едва слышно доносилась тихая, медитативная музыка с легкими природными мотивами, которая буквально настраивала каждую клеточку тела на качественный отдых.
Воздух в кабинете был совсем немного прогрет и пропитан еле уловимым, тонким ароматом лаванды и белого чая. Аяна перевела дыхание, наслаждаясь моментом и лениво ожидая следующую процедуру — гидромассажную ванну, которая должна была окончательно смыть остатки накопившейся за неделю усталости. Впервые за долгое время она чувствовала себя абсолютно счастливой здесь и сейчас, в этом маленьком, изолированном от безумного мира коконе заботы о себе.
Гидромассаж, детокс-обертывание и комплексный уход за лицом и волосами окончательно вернули Аяну к жизни. Перед тем как покинуть спа-салон, она задержалась у огромного зеркала в вестибюле и осталась более чем довольна результатом. Профессиональные маски и сыворотки сотворили настоящее чудо: кожа буквально сияла изнутри здоровым, свежим румянцем, а от недавней мертвенной бледности и темных кругов под глазами, заработанных на безумных овертаймах, не осталось и следа. Волосы, напитанные восстанавливающими маслами, мягкой, шелковистой волной рассыпались по плечам, переливаясь в лучах ламп. Выйдя на улицу, она чувствовала себя так, словно заново родилась, ощущая во всем теле непривычную, пьянящую легкость.
До ресторана Аяна решила пройтись пешком. Она медленно прогулялась через центральный парк, устроив себе редкую роскошь — никуда не спешить. Откинув мысли о работе, девушка просто наслаждалась островком природы посреди технологичного полиса: впитывала глазами сочную зелень, подставляла лицо теплому солнцу и лениво наблюдала за прохожими. Вокруг гуляли влюбленные парочки, держась за руки, смеялись дети, бегали пушистые домашние питомцы. Эта простая, размеренная жизнь очаровывала. Однако, сверившись с часами на комме и поняв, что время её брони неумолимо приближается, Аяна ускорила шаг и направилась к высотной лифтовой шахте.
Поднявшись на скоростном лифте на самый верхний уровень, Аяна переступила порог ресторана и замерла от восхищения. Вживую это место выглядело еще более завораживающе, чем на голографических рекламных буклетах, и превосходило любые восторженные рассказы, что ей доводилось слышать. Воздух здесь был упоительно свежим — он пах влажной землей, озоном после грозы и тонкими, едва уловимыми ароматами экзотических цветов. Массивные живые лианы, послушные гению ландшафтных дизайнеров, мягкими кольцами обвивали несущие колонны и изящно переплетались под ножками столов, поднимаясь до самого потолка. Из-за этих плотных зеленых ширм создавалось потрясающее ощущение уединенности: каждый столик казался изолированным от остального зала личным островком. Откуда-то сверху, перекрывая глухой шум мегаполиса, доносилось тихое пение птиц, завершая иллюзию настоящего тропического леса на высоте птичьего полета.
Хостес проводила её к забронированному столику у самого края панорамной террасы. Вид на огромный, залитый солнцем город отсюда открывался просто головокружительный, уходящий за самый горизонт. Аяна сделала заказ и, откинувшись на мягкую спинку плетёного кресла, блаженно зажмурилась, подставляя лицо легкому, прохладному ветерку. День складывался просто идеально, даря то самое забытое чувство абсолютного покоя, когда тебе ни за что не нужно оправдываться перед дедлайнами.
Вскоре официант подал заказ: легкий стартер-салат, освежающий ягодный коктейль и сочный, безупречно прожаренный стейк из нежнейшего мяса, от одного вида которого у Аяны разыгрался нешуточный аппетит. Она неторопливо наслаждалась ужином, смакуя каждый кусочек и лениво разглядывая хаотичные потоки аэрокаров, пролетающих далеко внизу.
В какой-то момент, потянувшись за бокалом с коктейлем, она случайно повернула голову в сторону глубины зала, и её взгляд зацепился за фигуру у барной стойки в полумраке.
Сердце предательски пропустило удар, а вилка на мгновение замерла в руке.
Там, среди свисающих зеленых ветвей, стоял мужчина. На нем не было привычного безупречного пиджака — ворот легкой рубашки был небрежно расстегнут на пару пуговиц, а рукава закатаны до локтей, обнажая сильные, рельефные предплечья. Но этот резкий, волевой профиль, идеальную, почти военную осанку и холодный, сканирующий взгляд Аяна не перепутала бы ни с чем в этом мире.
Нер Маркус Девен.
И самое пугающее было в том, что он не просто стоял там. Его ледяные серые глаза в этот самый момент были направлены прямо на неё. Он смотрел в упор, внимательно и не отрываясь, словно изучал её новую, сияющую после спа-процедур версию, пока их взгляды скрестились в звенящей тишине ресторана. Маркус сидел на высоком стуле у барной стойки, лицом к залу, и неторопливо потягивал какой-то янтарный коктейль, удерживая тяжелый стеклянный бокал длинными, сильными пальцами.
Стойка скрывала нижнюю часть его тела, оставляя на виду лишь то, что было выше столешницы. Аяна, ошеломлённая этой внезапной встречей, не смогла заставить себя сразу отвести взгляд. Она посмотрела на него в ответ, против воли подмечая детали. Лёгкая ткань расстёгнутой рубашки на удивление хорошо подчеркивала его широкие, развернутые плечи и крепкую грудь, а отсутствие привычного застёгнутого на все пуговицы воротника делало его образ непривычно свободным, даже опасным. Без своего вечного строгого костюма он казался крупнее и как-то... человечнее, хоть его взгляд по-прежнему оставался пронзительным.
Сердце Аяны сделало лишний глухой удар. Понимая, что глупо изображать, будто она его не заметила, девушка озадаченно и вежливо кивнула, здороваясь по-офисному сдержанно.
Маркус в ответ едва заметно склонил голову. Затем он повернулся к бармену, скользнул пальцем по сенсорной панели на запястье, оплачивая свой счёт, и что-то негромко сказал официанту, кивнув в сторону столика, за которым сидела Аяна. Поставив полупустой бокал на полированное дерево стойки, он плавно поднялся со стула.
Девушка заворожённо, словно загипнотизированная, наблюдала за тем, как он медленно, размеренным шагом идёт через весь зал прямо к её столику. Строгие тёмные брюки из плотной, качественной ткани, до этого скрытые высокой барной стойкой, теперь выгодно очерчивали его мощные, мускулистые ноги при каждом уверенном шаге. Несмотря на то что Маркус был мужчиной довольно внушительного роста и широкого, крепкого телосложения, двигался он на удивление плавно, почти бесшумно, с врождённой грацией опасного, уверенного в себе хищника. Зелёные лианы ресторана мягко задевали его плечи, когда он проходил мимо них, создавая сюрреалистичный контраст с его привычным деловым образом.
Аяна поймала себя на том, что пальцы, сжимающие вилку, задеревенели, а сама она просто забыла, как дышать, пока он неотвратимо сокращал расстояние между ними.
— Добрый вечер, нера. Вы прекрасно выглядите, — его низкий, глубокий бархатистый голос прозвучал совсем близко, вибрируя где-то в груди и заставив лёгкую, колкую толпу мурашек мгновенно пробежать по её шее.
Маркус подошёл вплотную к её столику, но остался стоять на идеальном расстоянии — вежливо не решаясь присесть без приглашения, но при этом заставляя её физически ощущать исходящее от него тепло и едва уловимый, дорогой шлейф парфюма с нотами кедра и чего-то свежего.
— Я рад, что вы смогли вырваться и отдохнуть, — он чуть склонил голову, и в его обычно ледяных серых глазах на долю секунды мелькнуло непривычное, мягкое одобрение, лишённое всякой рабочей строгости.
— Добрый вечер, нер Маркус, — наконец обрела дар речи Аяна, с трудом сглотнув и глядя на него снизу вверх. Из-за колоссальной разницы в росте он сейчас казался ещё массивнее, буквально заслоняя собой половину террасы и весь остальной мир за его спиной. Она смущённо качнула головой, пряча за ухо выбившийся шелковистый локон, но, решив не отставать в вежливости, тихо продолжила: — Спасибо. Вы... тоже отлично выглядите. Непривычно видеть вас без официального костюма и застёгнутого на все пуговицы воротника, но эта рубашка вам очень идет.
Маркус на мгновение замер, словно не ожидая ответного комплимента, а затем едва заметно усмехнулся самым углом губ. Эта мимолётная полуулыбка удивительным образом преобразила его, мгновенно разгладив обычно суровые, резкие черты лица.
— Спасибо, нера. Не буду вас смущать и прерывать ваш отдых. Хорошего вечера и приятного аппетита. До встречи в офисе.
Он вежливо кивнул на прощание, скользнув по ней последним долгим взглядом, развернулся и всё той же плавной, кошачьей походкой направился к выходу из ресторана. Аяна проводила его глазами, чувствуя, как с его уходом воздух вокруг столика наконец-то перестал казаться наэлектризованным. Она осталась наедине со своим остывающим стейком и бешено колотящимся сердцем.
Спустя невыносимо долгое, как ей показалось, мгновение, девушка заставила себя глубоко выдохнуть и вернуться к еде. Но магия вечера была разрушена. Несмотря на то, что мясо сохранило свой потрясающий, сочный вкус, а поджаристая корочка стейка всё еще манила ароматом, все её мысли теперь были бесконечно далеки от кулинарных изысков или хрустящего салата. Наслаждаться ужином в полной мере больше не получалось — еда казалась почти безвкусной.
Аяна отложила приборы, поняв, что больше не сможет съесть ни кусочка. Она откинулась на спинку плетёного кресла, обхватила себя руками за локти и перевела задумчивый, потерянный взгляд на раскинувшийся внизу мегаполис, который уже вовсю вспыхивал миллионами неоновых огней, отражаясь в стёклах террасы.
Зачем он подходил? Просто проявить дежурную вежливость, столкнувшись с подчинённой вне стен компании? Но Маркус Девен никогда не делал ничего «просто так» — он был слишком рационален для пустой светской болтовни. И почему, чёрт возьми, она сама так остро, почти панически на него реагирует?
Да, её куратор был объективно, безупречно привлекательным мужчиной. В нём сочеталась какая-то породистая, жёсткая мужская красота, идеальная выправка и та редкая, пугающая харизма лидера, которая заставляла людей затыкаться и подчиняться ему без единого слова. Аяна и раньше замечала, как краем глаза на него посматривали другие женщины в офисе, как шептались за его спиной секретарши. Но её собственная, настолько сильная, физиологическая и бесконтрольная реакция по-настоящему обескуражила и разозлила девушку. Из-за одного его мимолётного, неформального комплимента внутри всё перевернулось, а внизу живота стянулся тугой узел. Пульс до сих пор продолжал выстукивать бешеный ритм в висках, настойчиво напоминая о том, как опасно близко этот человек только что стоял и как легко он умудрился взломать её внутренние барьеры безопасности.
Встряхнув головой, Аяна решительно отогнала навязчивые мысли. В конце концов, это был её законный выходной, и она не собиралась портить его попытками залезть в голову к своему куратору — мужчине, которого за пределами рабочих графиков она практически не знала.
Тихая, обволакивающая музыка в сочетании с пением птиц постепенно вернула ей утраченное равновесие, вновь привнося атмосферу абсолютного покоя в её размеренный отдых. Решив побаловать себя напоследок, Аяна подозвала официанта и заказала десерт — нежное лавандовое крем-брюле с тонкой, хрустящей карамельной корочкой, украшенное свежими ягодами ежевики.
Когда заказ принесли, Аяна замерла от эстетического удовольствия. Каждый кусочек этого лакомства буквально таял во рту, оставляя приятное, прохладное послевкусие. Это было истинное блаженство: сидеть на огромной высоте, чувствовать, как кожу ласкает прохладный вечерний воздух, и просто ни о чём не думать, наслаждаясь моментом. Мир вокруг неё замедлился, и это ощущение уединённости среди живых лиан казалось лучшим завершением вечера.
— Можно счёт, пожалуйста? — мягко попросила она у официанта, когда тот в очередной раз бесшумно подошёл к столику, чтобы забрать пустую посуду из-под десерта.
— Но ваш счёт уже оплачен, нера, — проговорил он с вежливой улыбкой, слегка наклонив голову.
Аяна замерла с протянутым к комму запястьем. Секундная пауза затянулась, пока её мозг лихорадочно пытался обработать услышанное.
— Оплачен? — переспросила она, нахмурившись, уверенная, что парень просто перепутал столики из-за густой зелени. — Кем? Простите, но здесь, должно быть, какая-то ошибка. Я сижу одна.
— Никакой ошибки, нера, — официант оставался безупречно любезен. — Мужчина, который не так давно стоял у барной стойки и подходил к вам, перед уходом полностью закрыл ваш чек. Более того, он оставил открытым счёт на этот столик и попросил записать всё на его имя, если вы захотите добавить какие-то позиции в заказ.
Аяна удивлённо моргнула, окончательно потеряв дар речи от такой щедрости со стороны обычно экономного на эмоции куратора.
— А ещё... он просил передать вам кое-что лично, — официант слегка понизил голос, улыбаясь чуть теплее. — Его слова: «Пусть этот скромный ужин станет приятным комплиментом вашей красоте и небольшой компенсацией за те невыносимо долгие сверхурочные часы, которые вам приходится терпеть по моей вине».
Молодой человек ещё раз понимающе наклонил голову и, прижав к груди пустой поднос, бесшумно скрылся за плотной завесой лиан, оставив девушку в звенящей тишине её уединённого островка.
Аяна осталась сидеть неподвижно, чувствуя, как к щекам стремительно подступает горячий жар.
«Комплимент красоте и компенсация за овертаймы...» — мысленно повторила она, качая головой. В этих словах Маркус умудрился идеально балансировать на грани между непозволительным для босса личным восхищением и строгим рабочим регламентом. Он не просто оплатил стейк — он проявил заботу, дав ей карт-бланш на любой каприз в этом дорогом заведении.
Аяна медленно опустила руку с так и не включившимся экраном комма. Потрясающий вкус лавандового десерта мгновенно отошёл на второй план, уступив место странному, будоражащему предвкушению, от которого сладко потягивало в груди.
Следующее утро в офисе началось для Аяны не с кофе, а с резкого звука вибрирующего комма. Центральный медблок прислал уведомление, не терпящее отлагательств: в связи с обновлением протоколов биобезопасности и новыми медицинскими стандартами корпорации, она была обязана пройти ежегодную иммунизацию. Проигнорировать это было невозможно — система мгновенно пометила бы её как «не соответствующую стандартам допуска».
Аяна задержалась дома, чтобы привести себя в порядок после вчерашнего вечера, но судьба внесла свои коррективы. Отправив короткое сообщение заместителю и уведомив секретаря, она поспешила в медблок. Процедура прошла штатно, но вот последствия — привычная корпоративная «вакцинация» всегда оставляла неприятный след: легкое головокружение, тянущую боль в плече и общую слабость. Большинство сотрудников, как и Аяна, считали ниже своего достоинства брать полноценный отгул из-за такой мелочи, поэтому, проглотив капсулу с обезболивающим, она направилась в офис.
Она появилась на своем этаже спустя пару часов после начала дня. Вчерашнее сияние, подаренное спа-процедурами, уступило место нездоровой, матовой бледности. Кожа казалась почти фарфоровой, а под глазами залегли едва заметные тени. Радовало лишь то, что это продлится всего пару часов, после чего метаболизм переработает коктейль иммуномодуляторов, и всё вернётся на круги своя.
Едва Аяна переступила порог, как на неё обрушился поток внимания. Коллеги, привыкшие видеть её собранной и энергичной, тут же засуетились, заметив её медлительность.
— Аяна, ты в порядке? Выглядишь так, будто всю ночь провела в офисе, не сомкнув глаз, — раздался чей-то обеспокоенный голос из-за соседнего монитора.
— Нера Аяна, может, вам стоит присесть? У вас вид совсем неважный, — подхватил кто-то другой, пока она с трудом пробиралась через ряды столов.
Аяна натянуто улыбнулась, чувствуя, как в висках нарастает неприятная пульсация от каждого лишнего звука. Она остановилась, слегка опершись ладонью о край первой попавшейся перегородки, чтобы выровнять дыхание.
— Коллеги, спокойнее, — произнесла она чуть тише, чем обычно, стараясь придать голосу уверенности. — Это всего лишь ежегодная вакцинация по протоколу центрального медблока. Вы же знаете, как наш организм реагирует на новые стандарты иммунизации. Я в полном порядке, просто нужно немного времени, чтобы прийти в себя. В конце концов, мы все проходим через это каждый год и выглядим после уколов не лучше, — она обвела взглядом коллег, в чьих глазах тут же мелькнуло понимание.
Вопросы, к счастью, начали иссякать, но шум всё равно казался Аяне избыточным. Она лишь вежливо кивала в ответ на сочувственные реплики, отмахиваясь короткими фразами. Сейчас её единственным желанием было добраться до своего кресла, включить терминал и спрятаться за привычными мониторами, чтобы хоть на время стать невидимой для этого мира и восстановить силы в тишине рабочей зоны.
Устроившись в кресле, Аяна первым делом активировала интерфейс своего рабочего терминала. Просматривая входящую корреспонденцию, накопившуюся за эти пару часов, она с тихой радостью отметила, что их проектный план был утвержден без замечаний. Тщательно выверенная структура, над которой они с командой корпели три дня перед выходными, получила «зеленый свет» — уже через несколько дней можно было переходить к самому интересному: этапу практической реализации.
Следом она открыла отчеты по недавним апдейтам виртуального пространства. Аяна быстро пробежала глазами по логам, выуживая из массива данных самое важное. Сделав несколько пометок в личном блокноте, она сформулировала для себя ключевые тезисы для будущего обсуждения — идеи, которые могли бы оптимизировать взаимодействие пользователей с объектами среды и значительно повысить плавность рендеринга. Несмотря на физическое недомогание, её профессиональный мозг работал четко, выхватывая суть из потока технической информации.
Однако время в офисе тянулось невыносимо медленно. Эффект от таблетки, принятой в медблоке, стремительно испарялся, и реакция на внешние раздражители обострилась до предела. Опенспейс, обычно казавшийся Аяне привычным рабочим хабом, теперь превратился в пыточную камеру.
Каждый звук здесь приобретал гипертрофированную резкость. Кто-то слишком эмоционально обсуждал очередной баг в коде — и его голос бил по барабанным перепонкам, как удар молота. В другом конце зала кто-то проводил стресс-тест железа, и серия резких, ритмичных звуков сигнализации в сочетании с гулом мощных кулеров заставляла Аяну инстинктивно морщиться и прикрывать глаза. Она чувствовала себя оголенным проводом под напряжением: любой шорох, любой случайный возглас коллег отдавался в висках болезненным пульсирующим ритмом, делая невозможной глубокую концентрацию.
Приняв вторую таблетку обезболивающего, она с новыми силами принялась за работу. Но шум опенспейса по-прежнему раздражал слух, пульсировал в висках и мешал формулировать мысли, разрывая их на куски.
Аяна сжала зубы, понимая, что в таком состоянии она не напишет ни строчки стоящего кода. Решение пришло быстро: она подхватила свой терминал и, стараясь двигаться бесшумно, направилась к одной из малых переговорных комнат, спрятанных в глубине коридора.
Как только дверь переговорки с шипением закрылась, отрезая гул офиса, Аяна с облегчением выдохнула. Здесь было прохладно, тихо и пахло стерильной чистотой. Она активировала систему звукоизоляции на полную мощность, превращая комнату в изолированную капсулу тишины.
Утонув в мягком кресле, она позволила себе расслабиться. Обезболивающее, наконец, начало действовать, унося с собой острую боль, и оставило после себя лишь приятную, тягучую слабость. Она полностью ушла в работу. Проектирование архитектуры виртуальных пространств требовало предельной концентрации, и теперь, когда её никто не дергал, идеи одна за другой складывались в стройную систему.
Время перестало существовать. Цифры, логические цепочки, визуальные пресеты — всё это сплеталось в единый поток, который поглотил её целиком. Она не замечала, как за панорамным окном небо сменило оттенок с утреннего на закатный, как менялось освещение в комнате. Она работала, наслаждаясь тишиной и тем, как легко давались самые сложные решения.
Лишь когда экран терминала мигнул, сигнализируя об автоматическом сохранении данных и принудительном отключении активных сессий в конце рабочего дня, Аяна очнулась. Она подняла глаза и обнаружила, что за дверями переговорки офис почти опустел. В зале горели лишь дежурные ночные огни, а тишина была такой глубокой, что казалась почти осязаемой. Она проработала здесь весь день, сама того не заметив, и теперь, когда адреналин спал, а эффект лекарств пошел на убыль, её накрыло осознание того, насколько сильно она вымоталась.
Отправив итоговые файлы по проекту в общую базу, Аяна невольно зевнула, прикрыв рот тыльной стороной ладони. Она попыталась встать, но мягкое, идеально спроектированное кресло, словно сговорившись с её усталостью, удерживало её в своих объятиях.
Аяна замерла, понимая, что у неё нет ни малейшего желания выпутываться из этого уютного кокона. Тело казалось тяжёлым, налитым свинцом, а веки — неимоверно трудными для подъёма. В этой комнате, где гул мегаполиса едва угадывался глухим рокотом, было так спокойно, что её охватило странное, почти наркотическое желание остаться здесь, просто прикрыть глаза и провалиться в глубокий, целительный сон прямо среди голографических интерфейсов.
Она откинула голову на высокую спинку кресла, позволяя себе этот минутный, почти преступный акт слабости. Тишина переговорной, прежде казавшаяся спасительной, вдруг стала давящей. Стеклянные стены, за которыми пульсировал огнями пустой офис, ощущались как стенки аквариума, в котором она была единственным обитателем.
В голову, поддавшись усталости и последствиям вакцинации, потекли мысли, которые она так упрямо гнала от себя в течение нескольких дней. Одиночество, долгое время притаившееся в тени её амбиций, внезапно накрыло с головой, холодное и вязкое.
Раньше она искренне недоумевала, почему коллеги так спешат домой, едва стрелки часов касаются отметки конца смены. Почему они жертвуют карьерным ростом ради ужинов в семейном кругу или простых посиделок на диване? Ей же здесь было комфортно. Работа стала её домом, её убежищем и её оправданием. Она задерживалась допоздна, с упоением воплощая в жизнь самые смелые идеи руководства, методично выстраивая свою карьеру быстрее и эффективнее многих.
Но сегодня, в этой звенящей пустоте, вопрос «Была ли я счастлива?» прозвучал как удар колокола.
Она вдруг осознала, что вся её независимость — это лишь фасад. В глубине души, в той части, которую она скрывала даже от самой себя, жило пронзительное, почти детское желание, чтобы кто-то, наконец, просто забрал её отсюда. Чтобы не нужно было решать задачи, просчитывать риски и держать лицо. Ей хотелось прийти домой и найти там горячую еду, теплый плед, пахнущий уютом, и почувствовать, как чьи-то сильные руки бережно обнимают её за плечи. Чтобы кто-то с мягкой, понимающей улыбкой коснулся губами её лба, прошептав: «Всё хорошо. Ты дома. Ты больше не должна бороться». И она знала, что в этот момент, в этой своей слабости, она поверила бы этим словам безоговорочно.
Аяна судорожно обняла себя за плечи, пытаясь удержать ускользающее тепло тела, и до крови закусила губу. В этой тишине её собственное дыхание казалось слишком громким. Она чувствовала себя маленькой и бесконечно уязвимой, и в этом состоянии обнажённости души она была сейчас меньше всего готова к встрече с кем бы то ни было.
Поток её мыслей нарушил тихий, почти беззвучный щелчок замка двери. Аяна вздрогнула и резко распахнула глаза, но было поздно. В проёме, залитом холодным светом коридорных ламп, стоял Маркус.
Он не выглядел удивлённым, обнаружив её здесь в столь поздний час. Напротив, в его позе сквозило странное спокойствие. Он держал в руках планшет, а его взгляд — острый, внимательный, привычно изучающий — скользнул по её растрёпанным от долгого сидения волосам и бледному, расслабленному лицу.
— Я просматривал логи активности проекта и увидел, что работа велась из четвёртой переговорной, — его голос, низкий и спокойный, разрезал тишину, как лезвие. Маркус сделал шаг внутрь, и пространство маленькой комнаты сразу стало казаться вдвое теснее. — Вы заперлись здесь с самого утра, нера Аяна. Вы хоть раз выходили отсюда, чтобы поесть?
Он остановился в паре шагов от стола, не сводя с неё глаз. В комнате повисла тишина, ставшая иной — не давящей, как раньше, а какой-то густой, тягучей, как застывающая смола. Здесь, вдали от офисного шума, воздух казался статичным, почти осязаемым, словно время вокруг них замедлило свой ход, подстраиваясь под глубокое, неспешное дыхание ночи. В этой атмосфере не было искр или напряжения — лишь странное, почти пугающее ощущение того, что мир за пределами этой стеклянной капсулы перестал существовать.
Аяна с трудом сглотнула, чувствуя, как внутри всё сжимается от его пристального внимания.
— Я не заметила, — произнесла она, собственный голос прозвучал странно хрипло, чуждо. Она кашлянула, пытаясь вернуть себе привычную твердость тона, но вышло лишь тише. — Не заметила, как пролетело время. Слишком глубоко ушла в структуру доработок...
Она видела, как Маркус медленно перевел взгляд с её лица на терминал, а затем обратно. Он не осуждал, не делал замечаний о продуктивности, не читал лекций о трудовом кодексе. В его глазах отражался холодный свет дисплеев, но в глубине этого взгляда, казалось, тлело что-то, чего она не могла расшифровать.
— Вы работаете так, будто пытаетесь убежать от чего-то, нера Аяна, — заметил он негромко. Это не был вопрос, это была констатация факта, произнесенная почти бережно. Маркус чуть склонил голову, наблюдая за тем, как она невольно вжимается в спинку кресла. — Отправляйтесь домой. Уже слишком поздно, чтобы продолжать этот марафон.
Аяна на секунду закрыла глаза, чувствуя, как внутри ворочается глухая тоска, и попыталась выдавить из себя подобие профессиональной собранности. Она уперлась ладонями в подлокотники, готовясь совершить над собой усилие и встать, но тело предательски обмякло.
— Я пытаюсь… — она запнулась, чувствуя себя глупо, — …пытаюсь выползти из объятий.
Маркус на мгновение замер, его взгляд стал острее, словно он пытался понять, о чем она на самом деле говорит.
— Откуда? — переспросил он, и в его голосе проскользнула едва уловимая тень недоумения.
Аяна с тихим, нервным смешком указала на свое рабочее место, которое она так не хотела покидать.
— Из кресла, — пробормотала она, чувствуя, как к щекам приливает краска.
Аяна ненавидела это состояние. После вакцинации все её внутренние барьеры, все привычные брони, которыми она защищалась от мира, словно истончались до прозрачности. Она чувствовала себя опасно эмоциональной. В таком состоянии она становилась пугающе мягкой, потерянной и — что было совсем непростительно — чертовски плаксивой. Ей хотелось не обсуждать графики и код, а спрятаться под тяжелым одеялом и просто позволить кому-то позаботиться о её разбитом состоянии.
— Оно подозрительно хорошо умеет обнимать, — добавила она, стараясь придать голосу иронию, но тот предательски дрогнул. — В офисе это, пожалуй, единственный предмет мебели, который проявляет ко мне хоть какое-то участие.
Она снова попыталась подняться, но в этот раз её качнуло сильнее, чем прежде. Мир на мгновение потерял четкость, цвета поплыли, превращаясь в размытые пятна, и Аяна непроизвольно схватилась за край стола, чтобы не соскользнуть обратно в кокон.
Маркус отреагировал мгновенно. Он не стал ждать, пока она справится сама — его рука, большая и уверенная, легла ей на плечо, не давая потерять равновесие. Его хватка была ощутимой, но бережной, как у человека, который привык контролировать ситуацию, но сейчас — впервые — делал это не ради результата, а ради самой Аяны.
— Достаточно, — коротко сказал он, и в этом приказе, вопреки ожиданиям, не было ни капли строгости. Его пальцы слегка сжали её плечо, удерживая в вертикальном положении. — Вы едва стоите на ногах. Зачем вы работаете столько часов, если после этого приходится терпеть такую изматывающую слабость? Разве проект того стоит?
Аяна подняла на него взгляд. В её глазах, обычно холодных и аналитичных, сейчас читалась только неприкрытая усталость и какая-то болезненная честность.
— Это не работа, — пробормотала она, чувствуя, как внутри всё сжимается от его близости. — Это… иммунизация. Ежегодная вакцинация. После неё мы все такие: опустошенные, слабые, как выжатые лимоны. Просто… — она запнулась, чувствуя, как к горлу подкатывает предательский комок, — просто я сегодня слишком сильно позволила себе прочувствовать это состояние.
Она прикусила губу, боясь, что если скажет хоть слово больше, её голос окончательно сорвется на всхлип. Маркус стоял так близко, что она чувствовала тепло его тела, и этот контраст с её собственной ознобной дрожью был почти невыносим.
Маркус на секунду замер, глядя на неё сверху вниз, а затем его пальцы на её плече чуть сжались — не в знак контроля, а как решительный жест. Не говоря ни слова, он мягко, но настойчиво подтолкнул её обратно в мягкое кресло.
— Сидите. Не двигайтесь.
Он подошел к терминалу и одним четким движением закрыл рабочую сессию. Экран погас, погружая комнату в полумрак. Прежде чем Аяна успела что-то возразить, он развернулся и вышел. Через минуту он вернулся, неся в руках её сумку, которую забрал с рабочего места в опенспейсе.
— У вас есть какая-то тёплая вещь? Куртка? Кардиган? — спросил он, оглядывая пустую переговорку.
Аяна, всё ещё чувствуя себя как в тумане, помотала головой:
— Нет... я думала, что быстро справлюсь и уйду.
Маркус нахмурился, коротко бросив: «Ждите», — и снова исчез. Вернулся он уже со своим тёмным строгим пиджаком, перекинутым через руку. Не дожидаясь её возражений, он шагнул к ней, и прежде чем Аяна успела осознать происходящее, он набросил пиджак ей на плечи. Ткань оказалась неожиданно тяжелой и хранила тепло его тела, мгновенно окутывая её чем-то уютным и безопасным.
— Надевайте, — скомандовал он.
Аяна послушно продела руки в рукава. Пиджак оказался для неё великоват: широкие плечи, длинные рукава, скрывшие её собственные ладони. Он пах кедром и едва уловимым свежим лимоном — ароматом, который казался ей сейчас самым спокойным местом во всей этой суматошной реальности. Когда он подхватил её, Аяна охнула и инстинктивно обняла его за шею, чтобы не упасть. Её пальцы зарылись в ткань его рубашки, и этот жест — такой порывистый и личный — заставил её сердце на мгновение пропустить удар.
— Нер Маркус, нет, всё хорошо... поставьте меня, пожалуйста, — пробормотала она, чувствуя, как уши начинают гореть от неловкости. — Я доберусь сама, это абсурд, я же сотрудник, а не...
— Вы — человек, который сейчас упадет в обморок, если я вас отпущу, — отрезал он. Его голос звучал с той самой стальной уверенностью, которая обычно заставляла её подтягиваться и исправлять ошибки в коде.
Маркус держал её уверенно, словно она почти ничего не весила, и его спокойствие было непоколебимым. Аяна, чувствуя себя невероятно глупо, всё ещё пыталась отстраниться, но сил хватало лишь на то, чтобы уткнуться лицом в его шею. Запах кедра и свежего лимона стал осязаемым, успокаивающим.
Пока мужчина неспешно шел по коридору к лифту, а потом вниз, через пустые холлы, мерное покачивание и тепло его тела подействовали на неё как лучшее снотворное. Барьеры окончательно пали. Она не заметила, как провалилась в тяжелый, вязкий сон.
— Аяна.
Голос был низким, вибрирующим где-то совсем рядом. Она вздрогнула, неохотно выныривая из темноты, и почувствовала, что движение прекратилось. Маркус стоял, ожидая, пока она осознает, где находится. Вентиляция лифта тихо гудела, показывая, что они достигли нулевого уровня.
— Мы внизу, у лифтов, — тихо сказал он, глядя на неё сверху вниз. — Вы наконец-то назовете свой адрес? Или мне везти вас в медблок при корпорации, где вас окончательно накачают стимуляторами?
Девушка с трудом разлепила веки, всё ещё чувствуя себя дезориентированной. Она слабо шевельнулась в его руках, осознавая, что всё ещё находится в его пиджаке. Он выжидающе смотрел на неё, и в его взгляде читалось не просто терпение, а какая-то странная, несвойственная ему мягкая настойчивость.
— Я… — она запнулась, пытаясь прояснить мысли, и невольно сильнее сжала пальцы на его воротнике, глубоко впиваясь ногтями в плотную ткань рубашки, словно ища в ней опору. — Я хожу пешком. Надо пройти через сектор логистики, мимо зарядных станций для аэрокаров, и там будет выход к моему жилому блоку. Это всего несколько минут, правда... пожалуйста, поставьте меня. Я дойду.
Она попыталась пошевелиться, чтобы соскользнуть на пол, но Маркус даже не шелохнулся. Его руки, охватывающие её, казались незыблемыми, как стальные балки. Он лишь чуть крепче перехватил её, делая решительный шаг в сторону нужного сектора.
— «Всего несколько минут» — это как раз тот срок, за который вы успеете упасть в обморок, — отрезал он, и в его голосе прозвучало стальное спокойствие, не терпящее пререканий. — Показывайте путь. И не пытайтесь снова уговорить меня вас отпустить. Я слишком устал от ваших трудовых подвигов на сегодня, чтобы позволить вам добираться до дома по стеночке.
Аяна почувствовала, как к горлу подступает знакомый комок — та самая плаксивость, которую она так ненавидела. Она прижалась щекой к его плечу, чувствуя, как ткань его рубашки чуть колеблется от его дыхания.
— Это всё из-за вакцинации, я не виновата, — тихо прошептала она, обиженно надув губы и чувствуя, как предательски щиплет глаза. — Я же не сама решила сегодня их все поставить себе. Это приказ центрального медблока... они просто высасывают из нас все силы, а потом мы должны работать как ни в чем не бывало.
Её голос дрогнул, и она спрятала лицо, чтобы он не увидел, как блестят её глаза. В глубине души она понимала, что эта «обида» — лишь побочный эффект лекарства, делающий её беззащитной перед его авторитетом, но остановиться было невозможно. Ей хотелось, чтобы он перестал быть её строгим руководителем и хотя бы на этот вечер стал тем, кто просто несет её домой, игнорируя протоколы, сроки и её собственные попытки быть сильной.
Маркус на секунду замедлил шаг, и она почувствовала, как его рука, придерживающая её под спину, на мгновение замерла.
— Я знаю, — глухо ответил он, и в его голосе, обычно холодном и отстраненном, внезапно проскользнула нотка, которой она не ожидала услышать. — Протоколы корпорации редко учитывают человеческий фактор. Но сейчас, Аяна, просто замолчите и попробуйте поспать. До вашего сектора ещё идти и идти.
— Я же сказала, что могу сама дойти! — выпалила она, чувствуя, как внутри нарастает совершенно неуместный протест. Голос предательски дрогнул, а к глазам подступили горячие слезы.
Она сама не понимала, отчего так остро реагирует. Будто бы она просила его о заботе, будто она — маленькая и беспомощная, а не ведущий специалист, который только что закрыл сложнейший проект. Это ощущение собственной слабости, явленной перед ним, раздражало больше, чем шум в опенспейсе, больше, чем головокружение, больше, чем сама вакцинация. Она ненавидела чувствовать себя нуждающейся, ненавидела то, как её воля таяла в его руках, и эта злость на саму себя выплескивалась в нелепом, упрямом раздражении.
Маркус остановился посреди пустого коридора сектора логистики. Вокруг гудели в режиме ожидания зарядные станции, мигая мягким синим светом, но здесь, в этом полумраке, Аяна чувствовала лишь тепло его рук и тяжесть его взгляда. Он не поставил её на пол, но и не пошел дальше.
Он опустил голову, и Аяна, даже не открывая глаз, почувствовала, как он смотрит на неё — внимательно, почти изучающе, словно видя насквозь всю её броню, состоящую сейчас из хрупкого стекла и затаенных слез.
— Вы всегда такая упрямая, когда дело касается помощи, или только когда чувствуете себя уязвимой? — его голос стал тише, почти вкрадчивым, лишенным той привычной начальственной отстраненности.
Он сделал короткую паузу, и его рука, поддерживающая её под коленями, чуть сильнее прижала её к себе.
— Аяна, посмотрите на меня, — потребовал он, и в этом требовании уже не было приказа, а скорее просьба, от которой было невозможно отказаться. — Я несу вас не потому, что считаю неспособной дойти. И не потому, что мне нравится видеть вас в таком состоянии. Я делаю это, потому что… потому что это мой выбор. Просто перестаньте бороться хоть на пять минут. Хорошо?
Его спокойствие казалось почти осязаемым, и Аяна, прижатая к его груди, внезапно поняла, что в этом спокойствии ей больше не нужно быть сильной. От этого осознания слезы всё-таки вырвались, обжигая щеки, и она, окончательно капитулировав, снова прижалась лицом к его шее, глухо всхлипнув.
— Хорошо, — прошептала она в ткань его рубашки, чувствуя, как вся её спесь улетучивается вместе с этим коротким словом. — Просто… несите.
Маркус молча кивнул, словно приняв её безмолвную капитуляцию, и продолжил свой путь к выходу.
— Простите, — ещё тише сказала она, уткнувшись носом в его шею. Горячие слезы текли непрерывным потоком, оставляя отчетливые мокрые следы на его рубашке. Она чувствовала себя невыносимо глупо: взрослый специалист, который только что сдал важнейший проект, рыдает на плече у начальника из-за какой-то вакцины. Но остановиться она не могла — всё накопленное за долгие дни одиночества, весь этот бесконечный бег по кругу и постоянная попытка доказать свою безупречность выходили из неё сейчас короткими, судорожными вздохами.
Маркус на мгновение замер. Его рука, лежащая на её спине, совершила почти незаметное, успокаивающее движение — он провел ладонью от лопаток к пояснице, словно пытаясь утешить её, как ребенка.
— За что? — также тихо ответил он. Его голос, лишенный привычных офисных интонаций, казался сейчас единственной твердой почвой в этом зыбком мире. — За то, что ты человек?
Аяна вздрогнула. «Ты». Это местоимение, прозвучавшее в тишине коридора, отозвалось внутри неё резким, но приятным электрическим разрядом. Она подняла на него заплаканные, расширенные от слабости глаза. В тусклом свете зарядных станций его лицо казалось более мягким, лишенным той академической строгости, которую она привыкла видеть в кабинете.
— Я не должна была... — она снова всхлипнула, чувствуя, как пиджак на плечах становится всё тяжелее, а она сама — всё ближе к нему. — Я должна была просто уйти домой. Я выгляжу... ужасно.
Маркус чуть наклонил голову, и его взгляд скользнул по её лицу, задержавшись на покрасневших веках. В этом взгляде не было ни капли насмешки, лишь внимание, от которого у неё внутри всё замирало.
— Ты выглядишь усталой, Аяна. И это единственное, что сейчас имеет значение, — ответил он, начиная идти дальше, теперь уже гораздо медленнее и осторожнее.
Он прижал её к себе чуть крепче, и это движение было настолько естественным, что у неё перехватило дыхание. Она не знала, куда он её несет — к выходу, к её модулю или куда-то еще — но впервые за долгое время ей было совершенно всё равно. Она просто хотела, чтобы это мгновение не заканчивалось.
— Аяна, — тихо позвал её Маркус, вырывая из полудремы.
Она почувствовала, как движение прекратилось, и открыла глаза. Они стояли напротив её жилого комплекса. Прохладный вечерний воздух, ворвавшийся в пространство между ними, заставил её сильнее закутаться в его пиджак.
— Нужна карта доступа, — напомнил он, глядя на неё сверху вниз.
— Да, конечно... — Аяна неуклюже подняла руку, чувствуя себя немного нелепо в этой ситуации. Она потерла глаза тыльной стороной ладони, пытаясь отогнать остатки тяжелого, дурманящего сна. — Дальше ты тоже меня понесешь? — тихо спросила она, когда дверь плавно отъехала в сторону, открывая доступ на территорию комплекса.
— Я донесу тебя до квартиры, — отрезал Маркус, не допуская возражений. — Куда дальше?
Аяна вздохнула, понимая, что сопротивляться бесполезно — да и, если честно, не хотелось. Она прильнула к его плечу, чувствуя себя странно защищенной в этом уютном коконе из его пиджака и его надежных рук.
— Прямо до той колонны, — она слабо указала пальцем на архитектурный элемент впереди, — и третий блок слева. Там тоже карта доступа нужна, — она снова зевнула, едва сдерживая сонливость. — Потом лифт, тридцать седьмой этаж.
Маркус уверенно зашагал по дорожке, ведущей к её блоку. Он шел легко, словно её вес был для него едва ощутимым, и Аяна, прислушиваясь к мерному ритму его шагов, снова начала проваливаться в забытье. Ей казалось сюрреалистичным видеть Маркуса — всегда такого собранного, требовательного, живущего по регламенту — здесь, в её привычном мире, несущим её по вечернему двору.
— Ты очень упрямая, — негромко заметил он, когда они подошли к дверям третьего блока. — Даже когда почти спишь на ходу.
— Ты такой же, напоминаю, — пробормотала она, уткнувшись носом в его воротник. — Кто заставил меня сидеть в переговорке, а потом тащит на руках через полгорода, вместо того чтобы просто вызвать такси и отправить меня домой одну? Ты же сам не отпускаешь, так что не надо сваливать на мою упрямость.
Мужчина рассмеялся — коротко, низко, и этот звук приятно завибрировал прямо у неё под ухом, вызывая странное тепло где-то в груди.
— Справедливо, — ответил он, и Аяна почувствовала, как уголки его губ, кажется, коснулись её волос. — Но такси не контролирует ситуацию, а я предпочитаю убедиться лично, что мой сотрудник доберется до кровати, а не уснет в лифте или на коврике перед дверью.
Она поднесла карту к считывателю. Замок щелкнул, и они вошли в холл. Лифт бесшумно ожидал их. Аяна наблюдала, как цифры на табло начали быстро меняться: 1, 5, 12…
Внутри кабины стало очень тихо. Маркус не поставил её на ноги, даже когда двери закрылись, и она почувствовала, как смущение всё-таки пробивается сквозь пелену усталости. Это было так неправильно, так не по-рабочему, но при этом до странности естественно.
— 37-й этаж, — тихо прокомментировала она, глядя, как цифры бегут всё быстрее. — Дальше будет сложнее. У меня дверь с сенсорной панелью, и мне нужно будет… достать ключ, а хотя там есть отпечаток сетчатки, надо попробовать.
— Думаю, мы справимся, — ответил Маркус, глядя на её отражение в зеркальной стене лифта. — Ты главное не пытайся опять «выползти из объятий» прямо сейчас. Я не хочу проверять законы гравитации в узком пространстве лифта.
Аяна слабо улыбнулась, снова закрывая глаза. Она вдруг поймала себя на мысли, что если бы этот лифт сейчас застрял где-то между 20-м и 30-м этажами, она бы, наверное, совсем не расстроилась.
Лифт мягко качнулся и замер, оповестив о прибытии тихим мелодичным сигналом. Двери плавно разъехались, открывая вид на полупустой коридор 37-го этажа, залитый приглушенным вечерним светом.
Маркус сделал шаг наружу, не выпуская Аяну из рук. Она была слишком утомлена, чтобы спорить или пытаться встать самостоятельно, поэтому просто позволила нести себя дальше, ощущая, как его шаги четко отмеряют расстояние до её двери.
— Какая квартира? — негромко спросил он, оглядываясь на нумерацию на дверях.
Аяна приоткрыла глаза и слабо кивнула вправо, туда, где в конце коридора виднелась дверь с матовой поверхностью.
— Вот та, — прошептала она, чувствуя, как с приближением к её «крепости» накатывает новая волна тяжести. — Угловая.
Они подошли к порогу. Аяна заерзала, пытаясь высвободить одну руку, чтобы приподняться и дотянуться до сенсорной панели, но Маркус, почувствовав её движение, чуть развернул её, чтобы ей было удобнее.
— Давай, — скомандовал он тихо. — Попробуй сетчатку. Я подержу тебя.
Она сфокусировала взгляд на сканере, который тут же выпустил тонкий луч света, сканируя радужку. Раздался едва слышный щелчок, и замок с тихим механическим вздохом деактивировался. Дверь приоткрылась, впуская в коридор полоску света из её квартиры.
Маркус аккуратно переступил порог, внося её внутрь. Там было темно и тихо, лишь слабый огонек зарядки её личного терминала мерцал на рабочем столе.
— Ну вот, — произнес он, оглядываясь в поисках места, куда можно было бы её положить. — Ты дома. Где спальня?
— Дальше я точно сама, тут уже можно спать на полу, он чистый, я проверяла, — Аяна хмыкнула, пытаясь изобразить уверенность, хотя её голос предательски дрогнул от усталости. Она прищурилась, глядя на него, и добавила с легкой, почти детской обидой: — Не смотри на меня так, будто я не в состоянии преодолеть два метра до ковра.
Маркус на секунду замер, глядя на неё сверху вниз, и в полумраке его глаза блеснули странным, почти насмешливым огоньком.
— На полу спать — это «профессиональное», или тоже побочка вакцинации? — парировал он, не сдвинувшись с места ни на сантиметр. — Аяна, я не пронесу тебя через весь офис, чтобы в итоге бросить на пороге, как пакет с документами.
Разувшись, он сделал решительный шаг вглубь комнаты, игнорируя её попытку протестовать. Его хватка оставалась прежней — надежной и непоколебимой.
— Вторая дверь слева, — пробормотал он сам себе, явно заметив её невольный взгляд в ту сторону, и, не дожидаясь ответа, направился прямо к спальне.
Войдя в комнату, он аккуратно опустил её на край широкой кровати. Как только Аяна почувствовала под собой опору, она тут же инстинктивно вцепилась в край матраса, пытаясь удержаться в вертикальном положении, но Маркус, словно предвидя это, не спешил отстраняться. Он оперся рукой о спинку кровати прямо возле её головы, невольно заключая её в кольцо своих рук.
Он чуть наклонился, и Аяна, прижатая его близостью к краю кровати, почувствовала, как её собственное сердце начинает отбивать какой-то бешеный ритм. Он всё ещё не снял с неё свой пиджак, и теперь, когда они были одни в этой тихой комнате, тепло его одежды казалось почти что интимным.
— А теперь, — он слегка поддел пальцем край пиджака, который сполз с её плеча, — расскажи мне, как именно ты собираешься «сама» добираться до подушки, если ты едва можешь держать глаза открытыми?
Он выжидающе смотрел на неё, и в его взгляде — впервые за всё время, что она его знала — не было ни капли той железной начальственной отстраненности. Было только чистое, нескрываемое беспокойство, смешанное с чем-то, что Аяна до ужаса боялась назвать правильно.
— Ну теперь-то точно всё, — сказала она, отведя взгляд. — Вот так буду добираться, — и она предсказуемо накренилась набок, словно подкошенная, безвольно упёршись головой о его руку, которая всё ещё преграждала путь к отступлению. — Только без стоппера... мне кажется, в системе произошёл критический сбой.
Маркус на мгновение замер. Этот её полусонный, тихий тон проникал куда-то под самую броню, которую он так тщательно выстраивал годами. Он почувствовал, как она тяжело дышит, уткнувшись в его предплечье, и это доверие — такое безоговорочное, почти детское — заставило его мышцы напрячься.
— Завтра у тебя выходной, — глухо произнёс он, стараясь, чтобы голос звучал как можно более буднично. Он осторожно высвободил руку, поддерживая её голову, и мягко опустил её на подушку. — Я оформил заявку, когда ходил за пиджаком. Отоспишься, — вздохнул он, присев на колено, чтобы снять её обувь.
Его движения были спокойными, лишёнными всякой суеты. Аккуратно стянув с неё туфли, он выпрямился, но не спешил уходить, глядя на то, как она, уже почти окончательно погрузившись в сон, слабо сжимает пальцами край его пиджака, не желая его отпускать.
— Чтобы завтра в офисе я тебя не видел, ясно? — добавил он, и в его голосе, несмотря на строгие слова, сквозила почти осязаемая теплота.
Аяна едва заметно улыбнулась во сне, уже не в силах открыть глаза.
— Ясно, — прошептала она почти неразборчиво. — Спасибо, Маркус. И спасибо за ужин.
Маркус на секунду дольше задержал взгляд на её лице, словно хотел проверить, всё ли в порядке. В этой тишине было что-то оглушительное: звук её ровного дыхания, легкий шорох ткани, когда она устраивалась поудобнее, и этот едва уловимый аромат её духов, смешавшийся с запахом кедра от его пиджака. Ему вдруг показалось, что покинуть эту комнату — значит вернуться в холодный, упорядоченный мир, где всё подчинено алгоритмам, а не порывам сердца.
Он медленно поднялся, чувствуя, как затекли ноги, но не спешил делать шаг прочь. Его ладонь на мгновение задержалась над её плечом, словно он боролся с искушением коснуться её волос, чтобы просто убедиться, что всё это происходит на самом деле, а не является побочным эффектом его собственной усталости.
Он остановился в дверях, ещё раз оглянувшись на неё — беззащитную, укутанную в его же пиджак, — и на какой-то миг его лицо утратило всю свою привычную холодность, сменившись выражением, которое он позволил бы себе увидеть только в пустоте этой квартиры. Это была смесь нежности и растерянности, непривычная для человека, который привык держать под контролем всё — от графиков производства до судеб своих подчиненных.
— Спи, Аяна, — почти неслышно произнес он, и в этом коротком пожелании прозвучало гораздо больше, чем просто забота о её отдыхе.
Он погасил свет, оставляя комнату лишь в мягком свечении ночного города за панорамным окном, и притворил за собой дверь. В пустом холле его шаги звучали гулко, но мысли были всё ещё там, в спальне, где сейчас спала Аяна.
Они встретились вечером. В купе было всё так же душно и пахло старой кожей. Девушка вошла в тот самый миг, когда мужчина, устало выдохнув, уже потянулся к своей маске, собираясь вернуться в реальность.
— Подождите, вир Лоренс! — воскликнула она, замирая на пороге. Дыхание у неё было сбивчивым, словно она бежала сюда через весь город. — Простите, что так долго отсутствовала. Дела навалились с невероятной силой, совсем не было возможности выбраться. Но сейчас… если вы не против, я была бы рада с вами прогуляться.
Лоренс замер, рука его так и осталась на уровне носа. Он медленно обернулся, и в его глазах, на мгновение лишенных привычной холодности, блеснуло что-то похожее на искреннее изумление.
— Вира Айса! — он резко, почти порывисто встал с диванчика, отшвырнув в сторону тяжелые складки плаща.
Прежде чем она успела сделать шаг навстречу, он уже оказался рядом и стиснул её в объятиях — крепко, до боли, как будто проверяя, настоящая ли она, не привиделось ли ему всё это в полумраке купе.
— Я думал, что что-то случилось, — пробормотал он ей в волосы, и в этом голосе, лишенном его обычной светской безупречности, сквозило чистое, ничем не прикрытое облегчение. — Дни стали тянуться бесконечно… я уже решил, что больше вас не увижу. Я проводил здесь время каждый день, дожидаясь вас.
Айса замерла, пораженная его словами. В груди сладко защемило: этот человек, её скрытный, всегда такой безупречно сдержанный Лоренс, сидел здесь в пустом купе день за днем, просто ожидая её появления. Она почувствовала, как её пальцы сами собой сжали ткань его камзола на спине, отвечая на его объятия с той же отчаянной искренностью.
— Каждый день?.. — тихо, почти виновато переспросила она, уткнувшись носом в его плечо. — О боги, Лоренс, если бы я только могла дать вам знать… Там, в моей реальности, время словно сошло с ума, я буквально засыпала на ходу. Но я тоже думала о вас. Постоянно.
Она слегка отстранилась, чтобы заглянуть в его скрытое маской лицо. Алгоритмы безжалостно меняли черты лица, не давая им и шанса узнать друг друга в реальности. Но даже в полумраке виртуального купе его глаза казались невероятно живыми и тёплыми. Айса мягко улыбнулась, и её голос зазвучал тише, возвращая им обоим ту самую уютную близость, которой им так не хватало.
— Но теперь я здесь. И раз уж вы так упорно меня караулили, я просто обязана вытащить вас отсюда. Идёмте прогуляемся? Я предлагаю на этот раз Париж девятнадцатого века — набережная Сены или площадь около Эйфелевой башни, там как раз должны гореть эти уютные газовые фонари. Расскажете мне, как вы тут выживали без моих бесконечных жалоб на жизнь?
Лоренс тихо рассмеялся, и этот звук, пропущенный сквозь легкий цифровой фильтр, показался ей самым приятным звуком за последние недели. Его руки плавно соскользнули с её плеч, но он всё ещё оставался непозволительно близко.
— Выживал с трудом, вира Айса, — признался он, протягивая ей ладонь. — Мне чертовски не хватало ваших жалоб. А Париж... Париж звучит как идеальное место, чтобы наверстать упущенное.
Они по очереди прошли через дверь, наблюдая, как симуляция мягко и плавно подстраивается под их желания. Пространство виртуального купе за их спинами бесшумно пикселизировалось, распадаясь на тысячи золотистых искр, и тут же пересобралось заново.
Они появились прямо у подножия величественной Эйфелевой башни.
Гигантская ажурная конструкция из темного металла уходила высоко в ночное небо, усыпанное яркими виртуальными звездами. Вокруг царила атмосфера старого Парижа: мостовая блестела от недавнего теплого дождя, в котором отражался мягкий, подрагивающий свет газовых фонарей, а в воздухе отчетливо пахло сыростью, жареными каштанами и легкой свежестью протекающей неподалеку Сены.
Лоренс не спешил отпускать её руку. Он поднял голову, разглядывая переплетения металлических балок, подсвеченных снизу теплым золотистым сиянием.
— Впечатляет, — тихо произнес он, и в его голосе послышалось искреннее восхищение инженерией прошлого. — У наших предков определенно была страсть к масштабным конструкциям. И... здесь удивительно тихо.
Он повернулся к Айсе, и его маска, уловив падение света от ближайшего фонаря, на миг показалась почти незаметной, обнажая благородные, пускай и искаженные алгоритмом черты.
— Ну так что, вира? — на его губах заиграла легкая улыбка. — С чего начнем нашу прогулку? С жалоб на безумные дедлайны или с созерцания этой металлической эстетики?
— Предлагаю обсудить что-то новое! - сказала она, зеркаля его улыбку.
Она сделала шаг вперед по влажной мостовой, заставив подол своего длинного платья тихо зашуршать. Мягкий свет газового фонаря выхватил её лицо, которое алгоритмы симуляции превратили в маску виры Айсы, начисто стирая следы утомления, скопившиеся у Аяны за последние дни.
— О дедлайнах и неисправных механизмах мы можем поговорить в любой другой день, — продолжила она, оборачиваясь к нему и весело щурясь. — А сегодня... сегодня мне хочется чего-то совершенно не связанного с работой. Расскажите мне, вир Лоренс, о чём вы думаете, когда не заняты своими важными делами? Чем увлекается человек, который готов часами сидеть в пустом купе ради одной-единственной собеседницы?
Лоренс негромко рассмеялся, делая шаг вслед за ней. Они неторопливо пошли вдоль набережной Сены, где в темной воде дрожали отражения парижских огней.
— О, вы решили устроить мне допрос под видом романтической прогулки у Эйфелевой башни? — в его тоне послышалась легкая, приятная капитуляция. Он заложил руки за спину, подстраиваясь под её неспешный шаг. — Что ж, признаюсь честно: когда я не занят делами, я обычно пытаюсь спастись от этой самой реальности. Иногда мне кажется, что я родился не в ту эпоху. Меня всегда тянуло к чему-то более... осязаемому, понимаете? К архитектуре, к ручному созданию вещей, к вещам, которые не растворяются в воздухе при отключении питания. Я люблю готовить, настоящую еду. У меня дома полно разных приспособлений для этого, а в холодильнике хранится куча продуктов.
Он произнёс это удивительно буднично, но в его голосе проскользнула такая тёплая, домашняя интонация, которая никак не вязалась с его холодным виртуальным образом. Айса невольно улыбнулась, представляя, как этот загадочный, всегда безупречно одетый мужчина на своей настоящей кухне возится с кастрюлями и специями.
Он на секунду остановился, бросив взгляд на массивные металлические опоры башни, а затем снова посмотрел на неё.
— А как насчет вас, Айса? Что заставляет ваше сердце биться чаще, если забыть о бесконечных отчетах?
Они медленно шли вдоль набережной Сены, и мягкий свет газовых фонарей скользил по их плечам. Айса чуть замедлила шаг, глядя на тёмную воду, в которой дрожали отражения парижских огней.
— Я люблю рисовать, — призналась она тихо, и в её голосе зазвучало то самое редкое умиротворение, которое она позволяла себе только здесь. — Это то, что успокаивает меня после пережитого стресса или позволяет расслабиться в тишине в конце тяжёлого рабочего дня. Я сажусь в мягкое кресло около панорамного окна, беру планшет и рисую.
Лоренс резко остановился. Симуляция послушно приглушила фоновые звуки далёкого города, делая эту паузу почти осязаемой. Он повернулся к ней всем корпусом, и его взгляд, обычно такой проницательный и цепкий, стал глубоким и сосредоточенным.
— Что последнее вы нарисовали? — спросил он, и его голос прозвучал чуть тише обычного, словно он боялся спугнуть этот момент откровения.
Айса тоже остановилась. Она подняла на него глаза, чувствуя, как внутри всё замирает от собственной смелости. Ей безумно хотелось коснуться его лица, пускай даже скрытого цифровой маской, и стереть эти разделяющие их алгоритмы.
— Вас, — просто ответила она.
В этот миг воздух между ними словно наэлектризовался. Лоренс замер, и его маска на долю секунды дрогнула, не успевая обработать внезапную вспышку его искренних эмоций — удивления, смешанного с каким-то острым, щемящим восторгом.
— Спешу вас огорчить, у меня не получилось нарисовать лицо, как я ни пыталась, все тщетно, — добавила она с тихим, слегка грустным вздохом, уводя взгляд в сторону текущей под мостом Сены.
Лоренс медленно отпустил напряжение, сковавшее его плечи, и его лицо под маской смягчилось. В этой горько-сладкой реплике крылась вся их реальность: они могли часами гулять по воссозданным городам, делиться сокровенным и чувствовать притяжение друг друга, но цифровая стена оставалась непреодолимой. Алгоритмы ревностно оберегали их анонимность.
— И всё же… вы рисовали меня, — тихо произнёс он, делая к ней шаг. Расстояние между ними сократилось до того предела, когда в реальном мире люди обычно переходят на шепот. — Лицо — это лишь набор линий, который симуляция меняет за долю секунды. Но то, как вы меня видите… моя осанка, жесты, силуэт в полумраке купе — вы ведь перенесли на холст именно это?
Он осторожно поднял руку и на мгновение завис пальцами в паре сантиметров от её щеки, словно борясь с фантомным датчиком прикосновений, который в этой версии программы не мог передать тепло его кожи, но всё же передавал траекторию движения.
— Мне кажется, — его голос стал совсем низким, рокочущим, — такой портрет гораздо ценнее любой точной фотографии. Вы запечатлели то, что скрыто под этой маской. Мою суть.
С тихим щелчком Аяна сняла очки виртуальной реальности. Сияние парижских газовых фонарей, величественный силуэт Эйфелевой башни и глубокий, тёплый взгляд Лоренса мгновенно растворились, уступив место глухому полумраку реальной спальни.
Она устало опустила руки, позволяя тяжёлому пластику очков соскользнуть на одеяло.
Аяна не знала, что чувствовала. Ее же не может тянуть к двум мужчинам одновременно, это неправильно. Она смотрела в белый потолок и мысли непрерывным потоком кружились в ее голове, фантомно давя на виски.
Ей казалось, что её собственное сердце ведёт какую-то двойную, глубоко нечестную игру.
С одной стороны был Маркус. Реальный, осязаемый, пугающе близкий. Мужчина, который ещё вчера бережно держал её на руках, чьи пальцы осторожно стягивали с неё обувь, а голос, обычно холодный и приказной, звучал с такой щемящей теплотой. Пиджак Маркуса всё ещё лежал на краю кровати, и его едва уловимый аромат кедра смешивался с прохладным воздухом комнаты, заставляя кожу покрываться мурашками от фантомного тепла.
А с другой стороны был Лоренс. Человек-загадка, скрытый за цифровыми фильтрами, который преданно ждал её каждый вечер в пустом купе. Лоренс, который заставлял её улыбаться сквозь усталость и понимал её с полуслова. Его признание в том, что он безумно скучал, и то, как бережно он отнёсся к её неумелому портрету, оставило в груди сладкую, ноющую рану.
Один заставлял её сердце бешено колотиться в реальности, стирая границы профессиональной этики. Другой — дарил покой и заставлял забыть обо всём в виртуальном мире.
«Критический сбой в системе», — вспомнила она свои же полусонные слова, сказанные Маркусу.
Аяна медленно повернулась набок, утыкаясь лицом в подушку, и инстинктивно потянулась рукой к оставленному на кровати пиджаку Маркуса, сжимая тёмную ткань в кулаке. Стыд, замешательство и странное, пугающее предвкушение смешались внутри в один тугой узел, который она совершенно не знала, как распутать.
— Что же делать? - спросила она в тишину спальни.
Но тишина, разумеется, не ответила.
Лишь тихий гул ночного города за окном да мерное тиканье часов на стене нарушали покой комнаты. Аяна перевела взгляд с пиджака, зажатого в ее руке, на остывающий пластиковый корпус очков, лежащих на одеяле.
Два совершенно разных мира.
Один — осязаемый, пахнущий дорогим парфюмом, деревом и опасной близостью. Мир, где Маркус — её начальник, человек, держать дистанцию с которым было вопросом её профессионального выживания. Но этот же человек сегодня бережно укрывал её своим пиджаком, стирая все границы между ними.
Второй — цифровой, эфемерный, раскрашенный золотыми огнями Парижа. Мир, где Лоренс ждал её каждый вечер, где он слушал её жалобы, смеялся над её шутками и ценил её суть, даже не зная, как она выглядит на самом деле. Но Лоренс был недосягаем. Он был прекрасной иллюзией, за которой она пряталась от реальности.
«Ты просто трусиха, Аяна», — горько подумала она, закрывая глаза руками.
Ей казалось, что она обманывает обоих. Влюбляться в призрак из сети, пока в реальной жизни её сердце замирало от каждого взгляда Маркуса, казалось безумием. Но отказаться от Лоренса — означало лишить себя единственной отдушины, а признаться себе в чувствах к Маркусу — сделать шаг в бездну, из которой не будет возврата.
Она сделала глубокий вдох, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце, и плотнее натянула на плечи одеяло. Ответа не было. Ей оставалось только ждать утра, надеясь, что при дневном свете этот запутанный узел чувств покажется хоть чуточку проще.
***
Выспавшись, Аяна быстро собралась, напевая себе под нос весёлый, привязавшийся с самого утра мотивчик. Тревожные ночные мысли, казавшиеся в темноте неразрешимой драмой, при свете яркого солнца заметно померкли.
По дороге на работу она успела забежать в любимую кофейню. Тёплый аромат свежевыпеченных круассанов и свежемолотых зёрен мгновенно поднял настроение. Аяна взяла с собой бодрящий, обжигающе горячий латте с густой карамельной пенкой и невероятно аппетитный, покрытый глазурью десерт. Она поймала себя на мысли, что искренне рада вернуться в офис. Внезапный выходной, конечно, был отличным решением, спасшим её от полного выгорания, но любимая работа всегда оставалась её главной отдушиной. Аяна по-настоящему горела тем, что делает, и это давало ей колоссальный заряд энергии.
— Доброе утро! — с улыбкой поздоровалась она с коллегами, проходя к своему рабочему месту и вдыхая ставший уже родным запах пластика, кондиционированного воздуха и работающей техники.
Стоило ей поставить стаканчик с кофе на стол, как к ней тут же подошёл один из ведущих инженеров отдела.
— Нера Аяна, доброе утро! С возвращением, — дружелюбно улыбнулся он. — У вас на терминале уже лежит то, что мы успели вчера разработать. К слову, нер Маркус вчера работал вместе с нами до самого позднего вечера, так что мы успели продвинуться по проекту гораздо дальше, чем планировали.
Сердце Аяны совершило короткий, предупреждающий кувырок при одном упоминании этого имени. Перед глазами на миг вспыхнуло воспоминание о том, как Маркус бережно опускал её на кровать. Она изо всех сил постаралась сохранить деловой, невозмутимый вид.
— Нер Маркус? — она удивлённо приподняла брови, включая терминал. — Надо же... Хорошо, я обязательно всё посмотрю. Я как раз хотела зайти к нему и кое-что обсудить. Он уже на месте?
Коллега сочувственно вздохнул и покачал головой:
— Его сегодня не будет. У него возникли какие-то срочные дела в верхнем секторе, уехал ещё до начала смены.
Аяна замерла, так и не донеся стаканчик с карамельным латте до губ. Внутри разлилось странное, тянущее чувство разочарования. Она так настраивала себя на эту встречу, прокручивала в голове их будущий разговор, гадала, как он посмотрит на неё после вчерашнего... и теперь этот внезапный вакуум. Офис, минуту назад казавшийся таким уютным и живым, вдруг показался ей чуточку опустевшим.
— Жаль, — Аяна постаралась, чтобы её голос прозвучал как можно более обыденно и профессионально, хотя внутри всё неприятно сжалось.
Она сделала быстрый глоток карамельного латте, словно пытаясь заглушить этой сладостью внезапную горечь разочарования. Расправлять плечи и делать вид, что ничего не произошло, она умела отлично.
— Но ладно, обсудим, когда он появится, — она уверенно улыбнулась коллеге, мгновенно переключаясь в рабочий режим. — Тогда давайте я прямо сейчас посмотрю всё, что вы подготовили, и мы продолжим работу совместно. Не хочется терять набранный темп, давайте продвинемся ещё дальше, пока есть запал.
Инженер согласно кивнул и вернулся к своему терминалу, явно довольный её настроем.
Аяна проводила его взглядом, шумно выдохнула и наконец опустилась в своё рабочее кресло. Мониторы перед ней приветливо моргнули, раскрывая бесконечные строки кода и схемы. Работа действительно была её спасением. Она решительно придвинула к себе клавиатуру, готовая с головой уйти в алгоритмы — туда, где всё было подчинено строгой логике, в отличие от её собственной запутанной жизни.
В этот день Маркус так и не появился.
Не то чтобы Аяна преданно ждала его, то и дело поглядывая на закрытую дверь его кабинета, но внутри всё равно зудело глухое, неприятное беспокойство. Ей искренне хотелось просто поблагодарить его за заботу — по-человечески, без лишнего пафоса, чтобы наконец снять это неловкое напряжение. Да и рабочие моменты требовали его личного присутствия. Проект не ждал, сроки поджимали, а критические вопросы балансировки нагрузки на сервера симуляции остались открытыми даже после того, как команда бодро начала выполнять план.
Каждый раз, когда в коридоре раздавались чьи-то шаги, она невольно вскидывала голову, но это всегда был кто-то другой.
«Занят в верхнем секторе, конечно», — мысленно усмехнулась она, сердито сводя брови у переносицы и заставляя себя сосредоточиться на бегущих по экрану строчках кода.
Аяна до боли вглядывалась в графики распределения ресурсов, пытаясь заглушить дурацкую обиду. Маркус умел врываться в её пространство, путать все мысли своими неожиданно нежными жестами, а потом просто исчезать по щелчку пальцев, оставляя её один на один с хаосом в голове и нерешёнными системными задачами.
Маркус появился вечером на следующий день.
Аяна по обыкновению задержалась на работе, до последнего ковыряясь в коде. Ей чертовски хотелось решить эту проклятую задачу с балансировкой нагрузки именно сегодня, чтобы со спокойной совестью не перекидывать её на завтра. Офис уже почти опустел, когда со стороны лифтов послышались шаги.
Она вскинула голову. Это был он. Маркус прошёл мимо её рабочего места к своему кабинету быстрой, стремительной походкой. И даже не посмотрел в её сторону — словно её здесь не было, словно она была лишь частью офисного интерьера. Дверь его кабинета тихо закрылась.
Аяна замерла, уставившись в монитор. Код перед глазами расплылся. Она сидела, до боли кусая губу, а в голове бушевал настоящий ураган.
«Надо идти к нему... или не надо? Чёрт, Аяна, это просто рабочие вопросы. Но ведь пиджак... и его забота... Да нет, не надо навязываться, он ясно дал понять своим видом, что занят. Но ведь балансировка нагрузки не ждёт! Да к чёрту нагрузку, ты просто хочешь его увидеть. Или всё-таки надо?»
Решившись, пока глупая гордость окончательно не взяла верх, она резко поднялась из-за стола, прихватила планшет с отчётами и направилась к его кабинету.
Аяна осторожно приоткрыла дверь и замерла на пороге. В кабинете горел лишь тусклый свет настольной лампы. Маркус сидел за столом, тяжело опираясь локтями на деревянную поверхность и буквально уронив голову на скрещенные руки. Вся его привычная безупречная выправка куда-то испарилась. Под глазами залегли глубокие тёмные тени, а плечи казались неестественно напряжёнными. Он выглядел смертельно уставшим.
Сердце Аяны болезненно сжалось. Вся её недавняя обида мгновенно испарилась, уступив место глухой, щемящей тревоге. Она тихо прошла внутрь и закрыла за собой дверь.
— Зачем ты появился здесь, если даже не отдохнул? — негромко, но с явным упрёком спросила она, делая шаг ближе. — Почему ты не возьмёшь выходной, если так спокойно оформлял его мне?
Маркус вздрогнул и медленно поднял голову. Его взгляд, обычно такой цепкий и пронзительный, сейчас был мутным и расфокусированным. Он попытался быстро вернуть себе привычную холодную маску, расправил плечи и откинулся на спинку кресла.
— Нера Аяна, — его голос прозвучал сухо и хрипло. — Я не обязан отчитываться перед вами о своём графике. У меня много работы, которую, в отличие от некоторых, я не могу отложить.
— Маркус, прекрати, — тихо перебила она его, проигнорировав его официальный тон.
Она сделала ещё шаг, сокращая расстояние между ними. Её голос зазвучал мягко, окутывая его почти осязаемым теплом. Ей безумно хотелось облегчить эту его ношу, стереть эту дурацкую усталость с его лица.
— Посмотри на себя, ты же едва держишься. Пожалуйста, просто поезжай домой и выспись. Работа никуда не убежит.
Аяна потянулась рукой к его плечу, намереваясь коснуться его — мягко, успокаивающе, как делают близкие люди. Но стоило её пальцам почти коснуться дорогой ткани его рубашки, как Маркус резко, почти грубо дёрнулся в сторону, уклоняясь от её руки.
— Нера Аяна, — отрезал он, и в его глазах вспыхнул холодный, предупреждающий огонёк. — Отправляйтесь домой. Вы опять задерживаетесь на работе. И учтите... я не собираюсь доносить вас на руках до квартиры ещё раз.
Щёки Аяны мгновенно опалило яростным, обжигающим румянцем. Слова Маркуса ударили наотмашь, попав в самое больное место. Ей показалось, будто её только что окатили ледяной водой прямо посреди этой тёплой заботы.
— Я и не просила вас об этом, нер Маркус! — выплюнула она, резко отступая на шаг назад и вскидывая подбородок. Её голос так задрожал от обиды и злости, что ей пришлось приложить усилия, чтобы он звучал твёрдо. — Всего хорошего. Файлы по балансировке отправлю завтра утром. И... ваш пиджак я тоже принесу завтра.
Она развернулась на каблуках, чувствуя, как к горлу подступает горький ком, и стремительно вышла из кабинета, громко хлопнув дверью.
Маркус остался один в полумраке, провожая взглядом её стремительно исчезающий силуэт и сжимая кулаки так, что побелели костяшки пальцев.
Она шла к своему столу, изо всех сил сдерживая злые, обжигающие слёзы, которые так и норовили хлынуть из глаз. Дура, какая же она дура. Поверила, что может просто по-человечески нравиться этому мужчине, что его вчерашние действия были искренним проявлением тепла. Даже предполагать такое в отношении Маркуса было верхом глупости.
Резким движением выключив терминал, Аяна принялась быстро, почти вслепую скидывать в сумку личные вещи. Руки слегка подрагивали от обиды. Всё, хватит. Больше никакой заботы от чужих мужчин. Она слишком быстро ведётся на эти редкие проявления мягкости, слишком сильно и слепо начинает им верить, открывая душу навстречу первому же тёплому жесту.
Схватив сумку, она стремительно направилась в сторону выхода, не оборачиваясь на закрытую дверь его кабинета.
Едва Аяна зашла в лифт и металлические створки с тихим шорохом отрезали её от пустого офиса, плотина рухнула. Как она ни старалась успокоиться, как ни закидывала голову назад, судорожно вдыхая прохладный воздух, слёзы крупными каплями покатились по щекам, оставляя влажные дорожки. В замкнутом пространстве кабины её прерывистое дыхание казалось слишком громким, а собственная беззащитность перед этими чувствами — просто невыносимой.
Выходя из лифта, она быстрым, резким движением вытерла ладонью влажные дорожки слёз на лице. Сделав глубокий вдох, Аяна привычным усилием воли вернула лицу маску прежнего, ледяного спокойствия и уверенно направилась в сторону дома.
Но вечерний город словно издевался над ней. Даже этот привычный маршрут, как назло, на каждом шагу напоминал о нём. Вот по этой самой дороге он совсем недавно нёс её на руках, бережно прижимая к себе, пока она грелась в его тяжёлом пиджаке... Зачем? Зачем он вообще помог ей тогда, зачем проявлял эту слабость, если сейчас обрывает всё с такой жестокостью?
— Убедиться в сохранности сотрудника, — зло прошипела она в пустоту вечерней улицы, крепче сжимая ремешок сумки. — Ага, как же, убедился он. Благородный нер Маркус, — буквально выплюнула она это имя, чувствуя, как внутри закипает спасительная, заглушающая боль ярость.
Она шла вперёд, чеканя шаг по тротуару, и пыталась убедить себя, что эта злость — именно то, что ей сейчас нужно. Больше никаких иллюзий. Завтра она принесёт и вернёт ему этот проклятый пиджак, отдаст отчёты по нагрузке, и их общение навсегда вернётся в рамки сухой, безликой работы. Так будет правильно. Так будет безопасно.
Так она думала всю дорогу до дома, но стоило ей переступить порог, как слёзы с новой силой потекли из глаз.
Теперь и квартира казалась ей предательницей, ведь он успел побывать и тут, в её крепости, которую она так тщательно оберегала от посторонних. Самый порог, прихожая, спальня — везде теперь незримо присутствовал его силуэт. Она позорно разревелась, бессильно прислонившись спиной к закрытой входной двери и медленно сползая по ней на пол.
Аяна обхватила колени руками, пряча в них лицо, и её плечи судорожно заходили ходуном. Горькие, злые слёзы душили, не давая нормально вздохнуть. Ей было безумно обидно за собственную глупую надежду, за то, как легко она позволила ему перешагнуть её личные границы, и за то, как безжалостно он вышвырнул её обратно за эти рамки, стоило ей попытаться проявить ответную заботу.
Вся её выстроенная броня, которой она так гордилась на работе, осыпалась бесполезным пеплом здесь, в тишине собственной прихожей.
Она зашла в симуляцию, даже не пытаясь выбрать красивую локацию. Загрузилась старая, привычная комната, но Аяне было всё равно.
Девушка сидела на краю дивана, отрешённо рассматривая свои виртуальные руки. Обычно прямая, гордая спина сейчас была сгорблена, словно на плечи ей давила вся тяжесть прошедшего дня. Губы были сжаты в тонкую, побелевшую линию, а брови нахмурены, удерживая рвущиеся наружу слёзы. Сдерживать свои эмоции, оказывается, гораздо сложнее, когда рядом тот, кому ты можешь доверять. Здесь, рядом с Лоренсом, её ледяная броня давала глубокие трещины.
Вир Лоренс вошёл тихо, почти бесшумно. Его силуэт соткался из золотистых пикселей у двери, и он сразу же устремил взгляд на неё. Он мгновенно уловил перемену в её позе — это поникшее, изломанное положение тела, которое никак не вязалось с его обычно собранной, весёлой Айсой. Его шаги ускорились.
— Вира Айса? Что случилось? — он обеспокоенно посмотрел на девушку, присаживаясь на корточки прямо перед ней, чтобы заглянуть в лицо.
— Всё хорошо, — хрипло, едва слышно ответила она, не поднимая глаз. Голос прозвучал безжизненно и плоско. — Давайте сегодня побудем тут, я не хочу гулять. Как прошёл ваш день?
Лоренс не сводил с неё встревоженного, пристального взгляда. Цифровая маска на его лице не могла передать всей гаммы чувств, но в его позе, в том, как напряглись его плечи, читалось глубокое волнение.
— Вы уверены, что не хотите рассказать мне? — спросил он, мягко ловя её взгляд. И когда Айса упрямо покачала головой, переводя глаза на свои колени, он не стал давить. Лишь тихо вздохнул. — Были тяжёлые дни, как обычно. Вызывали в Совет и мучили с новым проектом по оптимизации сетевой инфраструктуры.
— Но вы же всё решили в итоге? — тихо спросила она, пытаясь зацепиться за его голос, как за спасательный круг, лишь бы не думать о собственной боли.
Они проговорили так какое-то время. Лоренс рассказывал о нудных заседаниях Совета, о бесконечных правках, стараясь говорить ровно и спокойно, чтобы дать ей время прийти в себя. Но её молчание, её короткие, вымученные ответы резали его без ножа. Он видел, как подрагивают её плечи.
— Айса, вы точно не хотите мне ничего рассказать? — Лоренс прервал свой рассказ на полуслове. Его голос дрогнул от переполнявших его эмоций. — Вам станет легче, если выговоритесь.
Он осторожно протянул руки и взял её ладони в свои. Его пальцы, хоть и были лишь цифровой иллюзией, сжались на её запястьях с такой нежностью и отчаянием, будто он пытался удержать её от падения в бездну.
— Мне больно смотреть на то, как вы грустите.
— Я... — Аяна запнулась. Она опустила голову, глядя на их переплетённые руки. От его тепла — пусть и виртуального — слёзы подступили к горлу с новой, сокрушительной силой. Грудь сдавило так, что стало тяжело дышать. — Я доверилась мужчине в реальности. Зачем вообще я приняла эту заботу?
Лоренс замер. Его пальцы на её руках на мгновение напряглись, а дыхание, казалось, остановилось.
— Я была на ежегодной вакцинации и поэтому пару дней назад была такой бледной, — глотая слезы, тихо продолжила она, и каждое её слово падало в тишину комнаты тяжёлым камнем. — Как и многие другие, я вышла на работу, после чего хотела поехать домой, но просто не смогла встать... И меня отнесли домой на руках. И я, дура, поверила, что эта забота была искренней... — она резко вскинула голову и рассмеялась горьким, каркающим, раненым смехом, от которого по спине Лоренса пробежал мороз. — Вот такая глупость. А сегодня меня выставили так, словно я навязалась со своей глупой благодарностью.
В этот момент мир вокруг Лоренса словно рухнул. Слова Аяны эхом ударили в его сознании, складывая мозаику с пугающей, оглушительной точностью. Вакцинация... бледная... не смогла встать... унёс на руках...
Аяна.
Это была она. Его строгая, гордая нера Аяна, которую он всего час назад так жестоко, защищая свою холодную маску, оттолкнул в полумраке кабинета. О боже, что он наделал... Она плакала из-за него. Это он растоптал её доверие.
— Ая... Айса, — судорожно выдохнул он, едва успев прикусить язык и исправить имя на её псевдоним. Его голос сорвался, в нём сквозила такая неприкрытая, острая боль, что Аяна даже удивлённо приподняла заплаканные глаза.
Лоренс крепче сжал её дрожащие ладони, его затрясло от осознания собственного чудовищного поступка. Ему хотелось кричать, сорвать эту проклятую маску, упасть перед ней на колени прямо здесь и умолять о прощении. Но он не мог. Не сейчас.
— Послушайте меня... — заговорил он быстро, горячо, пытаясь вложить в свои слова всю ту заботу, которую не решился показать в реальности. — Тот мужчина... он круглый дурак. И слепец, раз не разглядел, какое сокровище было у него на руках. Он не заслуживает ваших слёз, Айса. Пожалуйста, не закрывайтесь от мира из-за его глупости. Вы... вы удивительная.
Аяна лишь грустно, устало покачала головой, осторожно высвобождая свои руки из его хватки. Лоренс почувствовал, как внутри него всё леденеет. Она закрывалась. Прямо сейчас, на его глазах, она уходила в себя, прячась в ту самую непробиваемую раковину, из которой он так долго её выманивал.
Понимая, что ещё секунда — и между ними вырастет глухая стена, Лоренс наплевал на все правила приличия, границы и разделяющий их столик.
Он резко поднялся со своего места, в один шаг преодолел расстояние между ними и опустился на диванчик прямо рядом с ней, почти вплотную. Прежде чем Аяна успела удивлённо отпрянуть, он уверенно притянул её к себе, крепко и надёжно обнимая за плечи.
Аяна вздрогнула от неожиданности и на мгновение замерла, напрягшись всем телом. Её руки безвольно повисли вдоль туловища, ей хотелось оттолкнуть его, закричать, что ей не нужна жалость, но тепло его объятий — пусть даже смоделированное бездушной программой — оказалось слишком сильным искушением. Здесь не нужно было держать лицо. Защитные барьеры рухнули окончательно. Она судорожно вздохнула и уткнулась лбом в его плечо, позволяя себе наконец просто выплакаться.
Лоренс бережно прижимал её к себе, уткнувшись подбородком в её макушку. Одна его рука мягко гладила её по спине, а пальцы другой запутались в её волосах. Его собственное сердце в этот момент разрывалось на части от невыносимой смеси нежности и сосущей вины. Он баюкал её, тихо шепча успокаивающие слова:
— Тише, девочка моя, тише... Всё хорошо. Я здесь. Вы не одна. Слышите меня? Всё обязательно наладится. Вы сильнее, чем думаете...
Они сидели так долго, покачиваясь в такт невидимому поезду. В тишине купе было слышно лишь её прерывистое дыхание, которое постепенно становилось всё более ровным и спокойным. В объятиях Лоренса Аяна впервые за эти два дня почувствовала себя в безопасности. Дрожь в её теле утихла, и она, глубоко вздохнув, медленно отстранилась. На её лице всё ещё блестели дорожки виртуальных слёз, но взгляд стал чуть более осмысленным и спокойным.
— Спасибо, — тихо, но уже гораздо твёрже произнесла она, слабо улыбнувшись уголками губ и убирая с лица растрёпанную прядь. — Мне... действительно стало немного легче.
Лоренс бережно убрал руки с её плеч, хотя внутри всё кричало о том, чтобы прижать её обратно к себе и никогда не отпускать. Именно сейчас, когда она успокоилась, его накрыла вторая волна паники. Ему нужно было срочно во всём убедиться. Каждая секунда промедления казалась физически невыносимой. Сердце требовало железобетонного подтверждения догадки, которая только что перевернула его мир.
Его грудь разрывало от паники и чувства вины. Он больше не мог находиться здесь, боясь выдать себя лишним словом или взглядом и сделать ещё хуже.
— Вира Айса, — сказал он тихо, и в его голосе было столько подавленной, щемящей нежности и боли, что воздух в виртуальной комнате, казалось, наэлектризовался. — Мне нужно идти, к своему большому сожалению. Нам... мне нужно срочно кое-что проверить. Пожалуйста, берегите себя.
— И вы уходите. Что ж, уходите... Хорошего вечера, — прошептала она, даже не взглянув на него. Сил на то, чтобы притворяться сильной, просто не осталось. — Я сделаю перерыв от виртуальной реальности на время... Извините, мне нужно собрать себя заново.
Эти слова, произнесённые с тихим, безжизненным надрывом, ударили Маркуса сильнее любого физического удара. Она уходит. Закрывает для него эту дверь. Он сам, своими руками, лишил её единственного места, где она могла быть слабой и настоящей, и теперь она лишает его возможности просто быть рядом и защищать её хотя бы здесь.
Он поднялся, в последний раз взглянув на её поникшую фигуру, и его силуэт растворился в воздухе, оставив Аяну одну в звенящей тишине симуляции.
Сорвав с себя очки виртуальной реальности, Маркус тяжело, хрипло задышал, словно ему не хватало воздуха в его просторном, дорогом кабинете. Лицо горело, в висках бешено стучала кровь, а сердце колотилось в груди как сумасшедшее. Он отказывался верить. Не хотел верить, что совершил настолько чудовищную, непоправимую ошибку.
Мужчина рванулся к рабочему терминалу. Его пальцы, обычно летавшие по клавишам со слишком большой скоростью, сейчас заметно дрожали, то и дело промахиваясь по кнопкам.
— Запрос логов доступа в сеть симуляции, — глухо приказал он системе, вводя свои администраторские ключи. — Синхронизация сессий пользователей за последние сорок минут. Сектор проживания виртуального пользователя «Айса».
Экран терминала вспыхнул холодным синим светом. Строчки кода, системные адреса и зашифрованные пакеты данных побежали вверх. Маркус вглядывался в них, едва дыша, надеясь на чудо, молясь, чтобы система выдала ошибку.
И вот она. Строка подключения.
Узел связи — Верхний уровень, жилой сектор В. Адрес...
Маркус замер, чувствуя, как внутри всё окончательно рухнуло, а лёгкие словно сдавило железным обручем. Этот физический адрес жилого блока он знал слишком хорошо. Ведь именно туда он доставил её на своих руках, бережно прижимая к себе её лёгкое, ослабевшее тело.
Аяна и Айса — один и тот же человек.
Маркус медленно откинулся на спинку кресла, прижимая ладони к лицу. В кабинете воцарилась тяжёлая, глухая тишина.
Его «Айса», которая спасала его от одиночества в цифровом Париже, которой он доверял свои самые сокровенные мысли и чувства, — это его подчинённая, нера Аяна. Девушка, которая пришла к нему сегодня вечером в реальности, искренне беспокоясь о его здоровье, пытаясь подарить крупицу тепла и заботы. А он... он испугался собственных чувств, забился в свою холодную раковину и трусливо ударил её по самому больному месту. Сам же разрушил то хрупкое доверие, о котором она только что говорила с такой тоской.
И теперь она уходит. Она не хочет возвращаться в симуляцию, решив сделать перерыв, чтобы «собрать себя заново» — собрать без него.
Маркус уставился в одну точку на светящемся экране, чувствуя, как внутри всё немеет от глухого, давящего бессилия.
Он потерял её. Причём сразу в двух мирах, которые сам же и разрушил. И как теперь исправить это, когда в реальности она закроется от него глухой стеной работы, а в виаре просто больше не появится — он не представлял.
Тишина кабинета, нарушаемая лишь едва слышным гулом охлаждения терминала, казалась почти осязаемой. Синее свечение экрана очерчивало резкие, напряжённые линии его лица.
Маркус долго смотрел на светящуюся строку с адресом её жилого блока. В его взгляде растерянность и вина медленно уступали место чему-то другому — упрямому, глухому нежеланию мириться с тем, что он всё испортил. Он слишком долго искал её среди миллионов безликих пользователей сети, слишком привык к её теплу, чтобы теперь просто позволить ей исчезнуть. Да, он совершил глупость. Да, он оттолкнул её.
Но отступить сейчас означало потерять её навсегда.
Маркус медленно опустил руки и выпрямился в кресле. Его взгляд потемнел, сосредоточившись на мерцающей строчке базы данных.
— Нет, дорогая, я тебя не отпущу, — тихо, но твёрдо сорвалось с его губ в пустоту тёмного кабинета.
В этом шёпоте не было прежней холодной маски или сомнений. Если она решила закрыться от всего мира — он найдёт способ пробиться сквозь её стены. В симуляции ли, под маской Лоренса, или в реальности, будучи её невыносимым боссом. Ему придётся действовать осторожно, буквально по миллиметру возвращая её доверие, но сдаваться он не собирался.
***
Звук уведомления, пришедшего на комм, прозвучал для неё как резкий, неожиданный выстрел. Аяна вздрогнула, на секунду замирая над разложенными отчётами. Пальцы, держащие ручку, судорожно сжались.
— Нера Аяна, вас вызывает нер Маркус, — буднично сообщил ей секретарь её начальника.
Этот ровный, официальный голос мгновенно заставил её сердце пропустить удар, а затем забиться где-то у самого горла, быстро и болезненно. Вчерашний вечер — с его ледяными словами в офисе, злыми слезами на полу прихожей и отчаянными объятиями в симуляции — хлынул в мысли горячей, удушающей волной. Ей казалось, что она ещё не успела выстроить свою броню заново, что она слишком беззащитна перед ним прямо сейчас.
— Хорошо, сейчас подойду, — ответила она, поражаясь тому, насколько спокойно и профессионально прозвучал её собственный голос. Аппарат послушно отключился.
Сделав медленный, дрожащий вдох, Аяна наклонилась и достала из-под стола плотный, глухой пакет из тёмной бумаги. Она взяла пакет, в котором лежал его пиджак.
Тяжёлая, дорогая ткань, которую она вчера аккуратно сложила, до сих пор будто хранила физическое тепло и едва уловимый аромат его парфюма. Этот запах сейчас казался ей настоящим ядом.
Аяна порывисто прижала пакет к себе, словно пытаясь закрыться им, но тут же одёрнула руки. Нельзя было допустить, чтобы кто-то увидел его у неё. В их строгом, пропитанном сплетнями офисе появление сотрудницы с личной вещью руководителя было бы равносильно катастрофе. Грязные перешёптывания за спиной, косые взгляды коллег — она просто не вынесла бы этого. Особенно теперь, когда вся «особая забота» нера Маркуса оказалась лишь её глупой, наивной иллюзией.
Она крепче сжала ручки пакета, заставляя пальцы перестать дрожать. Поднявшись, Аяна привычным, заученным движением расправила плечи, поправила строгий воротник блузки и надела на лицо свою лучшую маску — маску вежливой, абсолютно равнодушной и исполнительной подчиненной.
Внутри у неё всё выжгло дотла, но снаружи никто не должен был заметить ни одной трещины.
Аяна прошла по коридору, стараясь сохранять ровный, уверенный шаг, хотя под ложечкой противно ныло. Возле кабинета секретарь лишь молча кивнул ей, пропуская внутрь.
Когда она вошла, Маркус стоял у панорамного окна, спиной к ней. Услышав тихий шелест двери, он резко, почти порывисто обернулся. В его глазах на мгновение промелькнула целая буря — отчаянная, режущая вина напополам с глухим напряжением. Но он почти сразу заставил себя вернуть лицу спокойное выражение, и лишь едва заметно сжавшиеся челюсти выдавали его состояние.
— Вы вызывали меня, нер Маркус? — ровно, подчёркнуто официально спросила Аяна.
Она остановилась у самого порога, всем своим видом показывая, что не намерена задерживаться здесь ни секундой дольше нужного. Но стоять с его вещью в руках было невыносимо. Не дожидаясь ответа, Аяна сделала несколько быстрых шагов к его столу и аккуратно, без лишнего шума, опустила на полированное дерево тёмный пакет.
— Это ваш пиджак, — её голос звучал сухо, как осыпающийся осенний лист. — Спасибо за... своевременную заботу о сохранности сотрудника. Вещь в полном порядке.
Каждое её слово эхом отозвалось в груди Маркуса. Он физически ощутил, какую глухую, непробиваемую стену она успела выстроить между ними всего за одну ночь. Ему безумно хотелось подойти, коснуться её руки — точно так же, как он делал это в симуляции, — но он заставил себя остаться на месте. Он понимал: любой неверный шаг сейчас заставит её закрыться ещё сильнее.
Маркус медленно перевёл взгляд с пакета на её бледное, застывшее лицо. В его глазах не было вчерашней высокомерной прохлады — только тихая серьёзность.
— Да. Спасибо, Аяна, — тихо ответил он, и её имя в его устах прозвучало непривычно мягко, почти интимно, без привычной официальной приставки. На его губах появилась слабая, виноватая улыбка, в которой не было и капли прежнего превосходства.
Аяна едва заметно нахмурилась от этой неожиданной мягкости, но тут же вернула себе ледяное самообладание.
— Вы хотели что-то ещё? — сухо спросила она.
— Да, я хотел обсудить отчёты, которые вы скинули мне вчера. Вы и ваша команда хорошо постарались, — Маркус сделал паузу, внимательно всматриваясь в её лицо, словно пытался разглядеть за этой безупречной маской ту самую Айсу, которая вчера плакала на его плече. — Действительно впечатляющий объём работы за такой короткий срок.
Услышать от него похвалу было неожиданно. Внутри Аяны противно шевельнулось подозрение. Неужели ему стало неловко за вчерашнее? Или она выглядит жалко в его глазах?
От этой мысли её плечи напряглись ещё сильнее. Ей не нужна была его снисходительная жалость.
— Благодарю, нер Маркус, — бесцветно ответила она, даже не сделав попытки улыбнуться в ответ. — Мои сотрудники выложились на максимум. Если к содержанию отчётов вопросов нет, я могу идти?
— Вопросы есть, — быстро, почти поспешно перебил её Маркус. Он сделал полшага вперёд, но тут же остановился, заметив, как она едва заметно качнулась назад, увеличивая дистанцию. Он мысленно выругался, но голос сохранил мягким. — Точнее, не вопросы, а предложения. Я внимательно изучил графики нагрузки вашего отдела. Вы перерабатываете, Аяна. Причём систематически.
Она молча ждала продолжения, глядя прямо перед собой — куда-то в район его идеально отутюженного воротника, но только не ему в глаза.
— Я принял решение перераспределить часть ваших задач на соседний сектор, — спокойно продолжил он, внимательно наблюдая за её реакцией. — А также выписать вам и вашим людям внеочередную премию за этот проект. И... я настоятельно рекомендую вам взять несколько отгулов. Начиная с сегодняшнего дня. Вы выглядите утомлённой.
Маркус искренне пытался позаботиться о ней. Он помнил, как она едва стояла на ногах после вакцинации, помнил её бледность и то, какими тяжёлыми были её шаги в реальности. Это было единственное, что он мог сделать для неё прямо сейчас как начальник — дать ей передышку, защитить от изнуряющей работы.
Но для Аяны, не знающей правды, это прозвучало как изощрённое издевательство.
«Выглядите утомлённой». Конечно.
— В этом нет необходимости, нер Маркус, — отчеканила она, и в её тихом голосе явственно послышался металл. — Нагрузка полностью контролируется. Наша команда справляется со своими обязанностями в штатном режиме, и моя личная усталость никак не влияет на качество отчётов. Ограничивать меня в работе не нужно.
Маркус открыл было рот, чтобы возразить, но наткнулся на её ледяной, абсолютно закрытый взгляд. Она смотрела на него как на чужого, опасного человека, от которого не ждала ничего, кроме очередного удара.
— Это всё, о чём вы хотели поговорить?
Маркус понял, что если сейчас отпустит её, то этот разговор так и останется нелепой, натянутой попыткой сгладить конфликт. Ему нужно было перевести всё в плоскость работы — туда, где она чувствовала себя уверенно и где не нужно было обороняться.
Он указал на стул напротив своего стола.
— Присаживайтесь, нам нужно обсудить ещё и проект модернизации систем. Там есть пара правок от кураторов, которые нужно внедрить до конца недели.
Аяна молча кивнула. Никаких лишних эмоций на её лице больше не отражалось. Она подошла к столу и села, спина прямая, взгляд направлен на рабочий терминал — обычная рабочая собранность, за которой теперь не угадывалось вообще ничего личного.
— Я слушаю, нер Маркус.
Маркус открыл нужные файлы и повернул экран к ней, стараясь говорить спокойно и по делу, чтобы вернуть их общению привычный рабочий ритм.
***
Впервые за некоторое время Аяна вернулась домой не уставшей. Она ушла вместе со всеми сотрудниками, решив сегодня не задерживаться. И в целом больше не задерживаться на работе. Лучше она посвятит это время себе, своим близким.
Дома её встретила непривычная, но приятная тишина. Аяна разулась, сбросила строгие туфли и с облегчением прошла на кухню. Впервые за долгие месяцы ей не нужно было судорожно открывать домашний терминал, чтобы проверить рабочую почту, или засыпать над бесконечными таблицами, пытаясь доказать свою полезность.
Она заварила себе чай, вдыхая мягкий травяной аромат, и устроилась на подоконнике, глядя на зажигающиеся огни жилого сектора. Чувство вины за то, что она «не дорабатывает», которое раньше обязательно бы её настигло, сейчас на удивление отсутствовало. Наоборот, пришло странное, отрезвляющее равнодушие. Нер Маркус хотел видеть в ней только подчиненную? Отлично. Он получит безупречного сотрудника с девяти до пяти. Ни секундой больше. Её личное время, её мысли и её забота больше ему не принадлежат.
Аяна достала коммуникатор и набрала подругу. Хотелось просто поговорить с кем-то живым, тёплым, кто не имел никакого отношения к её офисному отделу и бесконечным отчётам.
— Привет! — ярко улыбнулась Дана с экрана коммуникатора, который Аяна прислонила к подставке на кухонном столе. — Супер, давай. У тебя или у меня? Я думаю, нам есть о чём рассказать друг другу.
— Давай лучше у меня, — мягко предложила Аяна, доставая из холодильника овощи и сыр. — Закажем чего-нибудь вкусного, устроим ленивые выходные.
— Договорились! Тогда в субботу я у тебя. Жди с кучей историй. У меня на этой неделе на кафедре в меде такой завал был... Студенты-первокурсники на зачёте по анатомии такое выдавали — хоть записывай и сборник анекдотов издавай! Я латыни наслушалась в самых неожиданных интерпретациях, — подруга весело закатила глаза и принялась увлечённо, в лицах описывать свои преподавательские будни, смешивая забавные студенческие глупости со сложными медицинскими терминами.
Аяна слушала её, улыбаясь и кивая. Под этот весёлый трёп она быстро и без суеты готовила простой, сытный ужин — тёплый салат с сочной курицей.
Сначала она достала из холодильника свежее куриное филе и быстро нарезала его на небольшие аккуратные брусочки. На разогретую сковороду скользнуло немного масла, и мясо тут же аппетитно зашипело, быстро схватываясь румяной золотистой корочкой. Аяна бросила туда же веточку розмарина и раздавленный зубчик чеснока для аромата — кухня мгновенно наполнилась тёплым, уютным запахом, от которого сразу проснулся аппетит.
Пока курица доходила до готовности, Аяна занялась овощами. Ритмично постукивая ножом по деревянной доске, она нарезала плотные, спелые томаты черри на половинки и тонкими полукольцами накрошила сладкий красный лук. В глубокий салатник отправилась большая горсть хрустящих листьев свежего салата, следом полетели овощи.
Обжаренные, ещё горячие кусочки курицы она выложила прямо поверх зелени, чтобы листья слегка привяли от тепла и пропитались соком. В самом конце Аяна заправила всё это несложным соусом из оливкового масла, капли лимонного сока и горчицы, присыпав сверху тонкими лепестками твёрдого сыра.
Шум закипающего чайника, тёплый, живой голос подруги в динамике и этот потрясающий запах домашней еды удивительно быстро смывали остатки офисного напряжения.
— Ладно, гроза студентов, беги проверять свои конспекты и отчёты, — со смехом сказала Аяна, выключая плиту. — В субботу расскажешь всё в подробностях.
— Обязательно! До субботы, отдыхай там! — Дана помахала рукой, и экран погас.
В кухне воцарилась уютная, мягкая тишина. Аяна переложила ужин на тарелку, взяла чашку с чаем и, прихватив с рабочего стола графический планшет, устроилась на широком подоконнике своего жилого блока на Верхнем уровне.
Отсюда, с высоты сектора В, открывался потрясающий вид. Огромный город расстилался внизу, похожий на бескрайнее море из мерцающих огней, убегающих к самому горизонту линий транспорта и подсвеченных высоток. Аяна не торопясь ела, просто глядя на это спокойное сияние под собой. Ей больше не нужно было спешить. Она была здесь, дома, в безопасности.
Когда с ужином было покончено, она отставила тарелку и положила планшет на колени.
Стилус привычно и послушно лёг в пальцы. Аяна активировала экран и открыла чистый холст. Несколько секунд она просто смотрела на светящееся белое пространство, прислушиваясь к себе, а затем сделала первый набросок. По стеклу побежали тонкие, изящные линии.
Из-под её пера медленно проступали очертания загадочного, залитого лунным светом ночного сада, где среди густых зарослей распускались хрупкие цветы из тончайшего цветного стекла и темной меди. На одном из бутонов застыла изящная механическая бабочка с полупрозрачными светящимися крыльями, сквозь которые мягко пробивались лучи далеких звезд. Она рисовала увлечённо, сосредоточившись на тонкой игре света и тени, и с каждым штрихом чувствовала, как к ней возвращается её собственная, настоящая сила.
Очередное совещание проходило, на удивление, в более лёгком и приятном формате, чем прежде. Начальник не пытался дать им кучу невыполнимых задач, а упорно шел на компромиссы, убирая ранее оправдываемую им сложность с плеч своих подчинённых.
Такое поведение было крайне нетипичным для Маркуса, что было видно по лицам людей в зале. Все они настороженно и даже несколько обеспокоенно смотрели на мужчину, который, видимо, сегодня решил сделать им всем подарок.
Только Аяна все сильнее сжимала зубы. Его забота об их отдыхе и веселость казалась ей сейчас такой театральной и искусственной, что хотелось послать к чертям это собрание и с головой погрузиться в работу. Без лишних голосов и мнений. И без чьих-то слишком пристальных взглядов, которые приходилось игнорировать.
— Если вопросов для обсуждения больше нет, предлагаю расходиться, — нер Маркус улыбнулся и кивнул переглянувшимся коллегам. Он прекрасно видел их сметение и понимал, что ведёт себя нетипично, но как иначе он мог поступить, если та, о ком он действительно хотел заботиться, выставила иголки и отказывается от любых поблажек? Он видел выход в том, чтобы заботиться обо всех одинаково. — Нера Аяна, останетесь. К вам есть несколько вопросов.
Девушка, которая уже было отвернулась и пыталась уйти вместе с коллегами, встала как вкопанная.
— Конечно, нер Маркус, — ни один мускул на ее лице не дрогнул, когда она услышала это. Нельзя позволять эмоциям брать над собой верх — только не здесь, не на работе. Ее память услужливо воспроизвела момент, когда за свою несдержанность и излишнюю открытость пришлось платить стыдом, а этого Аяне больше не хотелось.
Она вернулась и заняла место ближе к главе стола, справедливо подумав, что ее прошлое место сейчас, когда в зале больше никого нет, будет расценено как побег. Девушка рассматривала вид за окном, вместе с Маркусом ожидая, пока все покинут помещение. Аяна чувствовала, как его взгляд сверлит ее профиль, как его внимание сосредотачивается на ее напряжённых плечах, безупречной осанке. Это было бы приятно, но она запретила себе даже думать о том, что его внимание что-то значит.
— Что вы хотели обсудить? — спросила девушка, едва за последним коллегой закрылась дверь. Ей не хотелось находиться здесь дольше, чем было необходимо.
— Я уже пытался сделать это в прошлый раз, — он вздохнул, наклонившись ближе. Аяна откинулась на спинку стула, увеличивая дистанцию и сохраняя спокойное выражение лица. Он заметил это движение, едва заметно нахмурившись. — Ваш отдел проделал потрясающую работу, и каждый сотрудник заслуживает немного отдыха.
Аяна посмотрела на мужчину, подняв бровь. Её уже не удивляло, а скорее даже утомляло настойчивое желание начальника позаботиться обо всех, включая её саму.
— Нер Маркус, — её голос звучал холодно, безэмоционально, а глаза смотрели на него с толикой раздражения. — Прекратите отправлять нас домой. Мы не работали по ночам, — она начала загибать пальцы. — Не работали в выходные, не работали в праздники. Мы работали три дня перед полноценными выходными с оплачиваемыми сверхурочными. Я узнавала у своей команды, нужен ли им отдых, и ответ всегда был одинаковый — нет.
Мужчина откинулся на спинку кресла, подняв руки в жесте капитуляции. Он устало вздохнул, убрав, наконец, эту фальшивую улыбку с лица, и посмотрел на неё серьёзно.
— Аяна, я… — Маркус пытался подобрать слова. — Мне жаль, что я оттолкнул тебя тогда…
— Нера Аяна, — холодно уточнила девушка, перебив его. — Мы на работе, и здесь, насколько я помню, необходимо соблюдать субординацию.
— Хорошо, нера Аяна, я приношу свои извинения за то, что в прошлый раз был слишком груб и резок, — он сжал губы, чтобы не продолжить.
— Всё в порядке, правда, — Аяна отвела взгляд.
По сути, он и не должен был ей ничего, они не признавались друг другу в любви, просто она позволила своей симпатии выйти из-под контроля.
— Вы ни в чём не виноваты. Спасибо, что тогда доставили до квартиры, больше такого не повторится, заботиться не придётся.
— Я был рад позаботиться, — Маркус сказал это шёпотом, но девушка услышала и вздрогнула как от пощёчины. Нет, ей этого не нужно.
— Это всё, о чём вы хотели поговорить? — она подняла на него взгляд, и её голос прозвучал невероятно устало. — Я хочу доделать свою работу и уйти вовремя, задерживаться я более не намерена.
— Да, это всё, — он потёр шею рукой и указал на дверь. — Вы свободны, нера Аяна.
Мужчина проводил её спину долгим, внимательным взглядом и, когда за девушкой закрылась дверь, подумал, что отступать вот так просто не намерен. Да, он сам оттолкнул её тогда, но кто не ошибается в этой жизни? Маркус был уверен в том, что её ледяная броня — лишь способ защититься, а значит, сквозь неё всё ещё можно пробиться. И если сейчас она хочет видеть в нём только начальника, что ж... он примет эти правила. До тех пор, пока она снова не позволит ему стать ближе.
***
Не успела Аяна толком открыть дверь своей квартиры, как на неё тут же налетели с объятиями. Дана была в своём репертуаре, и это несказанно радовало: в этом мире хоть что-то должно оставаться постоянным. Например, лёгкий нрав и тактильность лучшей подруги.
— Приветик! — подруга улыбнулась и осмотрела девушку с головы до ног. — Как давно мы не виделись, Ая!
— Приветик, дорогая, — Аяна рассмеялась от переизбытка эмоций. — Я тоже очень рада, что мы, наконец, встретились. Проходи давай, не стой на пороге. Что у тебя в пакетах?
— Ну я не могла прийти к тебе с пустыми руками.
— Вообще-то я этого и ждала, Дана! Я уже купила продуктов и готовлю нам ужин, — девушка сложила руки на груди, показательно-капризно надув губы.
— Я думаю, ты не будешь против… — Дана хитро посмотрела на подругу и с триумфальным видом достала из пакета аккуратную коробку с тортом. — Вот этого! Мы обязаны отметить нашу встречу, и раз уж ты позаботилась об ужине — а я знала, что так и будет, — я решила купить десерт в честь такого события.
— Конечно, я только за! — Аяна с восторгом рассматривала тортик и казалась готовой съесть его первым делом, забыв про все правила.
Они прошли на уютную кухню. Пока Дана с комфортом устраивалась за небольшим столиком прямо у панорамного окна, Аяна привычно суетилась у плиты, раскладывая по тарелкам горячий ужин. За окном вечерний город постепенно зажигался тысячами огней, заливая пространство мягким светом.
— Обожаю вид из твоей квартиры, — мечтательно произнесла Дана, подперев щеку ладонью и разглядывая сияющие высотки. — Каждый раз прихожу и просто зависаю.
— Я сама спустя столько лет всё ещё не могу от него оторваться, — улыбнулась Аяна, ставя перед подругой тарелку. — Это лучшее место, чтобы перевести дух после сумасшедшего дня.
Девушки болтали ни о чём, смакуя еду и наслаждаясь теплотой момента. Ужин уже подходил к концу, когда Дана, расправившись со своей порцией, вдруг внимательно пригляделась к Аяне и с хитринкой в голосе выдала:
— Ну, рассказывай, как там у тебя дела на работе. Есть кто-то на любовном фронте?
Спина Аяны мгновенно стала каменной от напряжения, а живая улыбка превратилась в натянутую, неживую маску. Дана моментально заметила эту резкую перемену и нахмурилась:
— Кто он? И что случилось?
Аяна молча застыла с вилкой в руке, ощущая, как улетучилась вся радость от долгожданной встречи. Скрывать от Даны что-либо было бесполезно — подруга знала её слишком хорошо и видела насквозь любой фальшивый жест.
— Всё настолько очевидно, да? — тихо вздохнула Аяна, сдув со лба выбившуюся прядь, и отставила полупустую тарелку на столик.
— Ая, ты выглядишь так, будто тебе только что объявили о конце света, — Дана повторила её движение, поставив уже пустую посуду следом за ней. — И учитывая, что полминуты назад ты светилась от счастья, дело явно в том самом человеком, из-за которого ты в последнее время пропадаешь на работе до позднего вечера. Ну? Не томи. Это тот твой начальник?
Аяна тяжело вздохнула и обняла себя за плечи, словно пытаясь защититься от нахлынувших воспоминаний об офисе, холодном разговоре и взгляде Маркуса в спину.
— Маркус, — произнесла она его имя тихо, почти с неохотой. — И ничего не произошло, Дана. В том-то и проблема. Ничего, кроме моей собственной глупости.
— В каком смысле? — Дана нахмурилась и подалась вперёд, оперевшись локтями о стол и не сводя с подруги обеспокоенного взгляда.
И Аяну наконец прорвало. Вся эта стойкость, ледяное спокойствие и профессионализм, которые она так тщательно выстраивала на работе, осыпались в одно мгновение. Говорить было трудно, слова давались с трудом, но она перешагнула через свой страх и в очередной раз доверила подруге всё, что так жгло её изнутри.
Она рассказала про тот затянувшийся вечер на работе, внезапное недомогание после вакцины и про то, как Маркус не оставил её в беде — донёс до самой квартиры и остался рядом, пока ей не стало лучше. Рассказала, как в ней вспыхнула глупая надежда, и как спустя несколько дней, увидав его уставшим и измотанным, она попыталась проявить ответную заботу и просто поговорить... но он холодно и резко оттолкнул её, напомнив, что их связывает исключительно работа. Поставил на место, заставив сгорать от жгучего стыда за собственную открытость.
По мере рассказа голос Аяны дрожал, но она выложила всё. Дана слушала молча, не перебивая, только её лицо становилось всё более хмурым, губы сжимались в тонкую линию, а в глазах закипала тихая злость на этого «заботливого» начальника.
— Вот так, — тихо закончила Аяна, опустив взгляд на свои сцепленные пальцы. — Я просто всё неправильно поняла. Подумала, что для него это тоже что-то значит. А сегодня на совещании он устроил этот цирк с «заботой о команде», словно пытается откупиться или сгладить вину. Мне тошно от этого, Дана.
Подруга тяжело вздохнула, поднялась со своего места и подошла к Аяне. Она мягко обняла подругу, привлекая к себе. Ая уткнулась лицом ей в плечо, наконец позволив себе немного расслабиться, а Дана принялась медленно, успокаивающе гладить её по спине.
— Ая, послушай меня, — тихо, но твёрдо произнесла она, не прекращая тёплых, убаюкивающих движений. — Ты вообще ни в чём не виновата. Проявить человеческое участие к мужчине, который тебе понравился и который несколько дней назад донёс тебя до дома на руках, — это не глупость. Это совершенно нормально и вообще не стыдно. А вот он повёл себя как самый последний трус. Сначала примерил роль спасителя, а когда испугался собственных чувств, решил спрятаться за «строгим боссом».
Дана на мгновение чуть сильнее прижала её к себе, продолжая гладить по напряжённой спине:
— Смотри, что получается: сначала он делает шаг навстречу, а потом сам же пугается своей уязвимости и отгораживается субординацией. А теперь, когда он увидел, что ты реально закрылась и каменеешь от его присутствия, бегает за тобой с этим предложением отдыха, потому что его банально жрёт совесть и он хочет искупить вину. Впрочем, я не собираюсь его оправдывать или вообще лезть ему в голову, и тебе не советую.
Она наклонилась и слегка уткнулась подбородком Аяне в макушку.
— Моя ты хорошая, перестань себя грызть. Не нужно платить стыдом за то, что ты была искренней. Раз он так хотел субординации — дай ему ровно то, о чём он просил: рабочую дистанцию. Делай свою работу и перенеси весь фокус на себя. Твоя ценность и твоё настроение не должны зависеть от его эмоциональных качелей.
Рука Даны мягко скользнула по её плечу, и она добавила самым тёплым тоном, на который была способна:
— И просто запомни: твоё от тебя никогда не уйдёт. Если Маркус — действительно твоё, он найдёт способ повзрослеть, сделать нормальный шаг и пробиться сквозь твои стены. А если нет — значит, ты просто освободишь место для того, кто не станет пугаться твоей заботы и отгораживаться от тебя. А пока... давай мы просто поедим торт и вернём тебе твоё спокойствие. Договорились?
Аяна молчала ещё несколько секунд, полностью отдавшись этому спасительному чувству безопасности. Обида и жгучий стыд, давившие на грудь весь день, постепенно растворялись в искреннем тепле подруги. Она глубоко вздохнула и чуть сжала Дану в ответных объятиях.
— Спасибо, — тихо, но безмерно искренне прошептала Ая, отстраняясь и впервые за этот вечер тепло, по-настоящему улыбнувшись. — Ты даже не представляешь, как мне нужно было это услышать.
— Представляю, — улыбнулась в ответ Дана и ловко подхватила с края стола коробку. — А теперь за дело! Где у тебя тут десертные вилки?
Спустя пару минут тишину кухни нарушал только тихий шорох чашек и звон приборов. Они ели нежнейший торт, болтали о всяких пустяках и смеялись, оставляя тяжёлые мысли за пределами этой светлой комнаты. Аяна чувствовала, как к ней постепенно возвращается внутреннее равновесие, а рабочие проблемы и Маркус наконец отступают на задний план.
***
Выходные и ночёвка прошли как нельзя лучше. Девушкам удалось уместить в эти два дня всё, до чего у них так долго не доходили руки из-за редких и коротких встреч.
Субботнее утро началось, как ни странно, с пилатеса: они отправились на групповое занятие, где больше хихикали над попытками удержать равновесие на сложных упражнениях, чем реально тренировались. Инструктор лишь понимающе улыбалась, пока Дана с тихим писком пыталась не рухнуть на коврик, заставляя Аяну от смеха раз за разом терять баланс.
После этого они заглянули на мастер-класс по ручной лепке из глины. В их тридцатом веке, среди голограмм и пластика, прикоснуться к абсолютно «первобытному», старинному ремеслу было настоящей экзотикой. Девушки с упоением пачкали руки, создавая неидеальные, но такие памятные пиалы.
К вечеру воскресенья квартира и вовсе превратилась в домашний спа-салон. Накупив кучу масок, скрабов и эмульсий, они устроились за просмотром совсем недавно вышедшей комедии. Налепив на лица увлажняющие тканевые маски, девушки валялись прямо на полу среди мягких подушек. Фильм оказался настолько абсурдным, что они хохотали в голос, еле удерживая тканевые полотна на лицах. Те постоянно сползали от смеха, Аяна пыталась приладить свою обратно, отчего Дана заходилась новой волной хохота, и в итоге обе маски просто полетели на столик.
Это были идеальные выходные. Без лишних мыслей, с искренним смехом, уютом и давненько не испытываемым чувством полной свободы.
В воскресенье вечером Дана уже застёгивала джинсовку в прихожей, а Аяна стояла у двери, прислонившись к косяку, и молча наблюдала за подругой, отпускать которую явно не хотелось. Это читалось во взгляде и театрально-капризно надутых губах.
— Выходные были просто супер, мне так всё понравилось, — Аяна подошла ближе и крепко её обняла. — Серьёзно, я даже не думала, насколько мне это было нужно. Спасибо огромное, с тобой всегда так легко становится, будто все проблемы — полная ерунда. Всё прямо как в детстве.
— А для чего ещё нужны лучшие подруги? — Дана обняла её в ответ, а потом отстранилась и строго посмотрела ей в глаза. — Главное — не теряй этот настрой. Фокус на себя, поняла? Ни один мужчина не должен забирать твоё спокойствие, а если забирает — значит, это просто не твой человек.
— Поняла-поняла! — рассмеялась Ая и шутливо подняла руки. — Обещаю.
Они ещё раз обнялись на пороге, и, когда за Даной щёлкнул замок, в квартире стало тихо. Но эта тишина больше не давила — в ней наконец появилось спокойствие. Аяна глубоко вздохнула, чувствуя себя действительно отдохнувшей, и пошла в комнату — нужно было ещё разобрать вещи и прибраться перед завтрашним днём.
Аяна медленно ходила по квартире, расставляя вещи по своим местам. В какой-то момент в голове мелькнула мысль — а не зайти ли на полчасика к виру Лоренсу? Ей хотелось увидеть его, обсудить те несколько дней, которые она взяла, чтобы восстановить силы, и узнать, как это время провёл он. Но, взвесив все за и против, она лишь качнула головой, отказывая самой себе в этой маленькой слабости. Никаких «на полчасика» с ним никогда не получалось: они постоянно засиживались допоздна, потому что уходить от него всегда искренне не хотелось, а сегодня времени до сна оставалось совсем немного. Выходить завтра на работу с синяками под глазами после таких идеальных выходных точно не входило в её планы.
«Ладно, перенесу это на завтрашний вечер. Надеюсь, он будет там», — решила она про себя и со спокойной душой закрыла этот вопрос.
Вместо виртуальной реальности Аяна посвятила остаток вечера полной, неторопливой подготовке ко сну: нанесла маску на волосы, сделала многоступенчатый уход для лица, который обязательно должен был стать её постоянным вечерним ритуалом, и даже включила музыку — мягкий эмбиент, чтобы немного помедитировать. Зажжённые аромасвечи из того милого магазинчика товаров для дома, сосредоточенность на ровном дыхании и расслабленная поза окончательно выгнали из головы остатки тревог.
Когда она наконец укрылась мягким одеялом и закрыла глаза, внутри впервые за долгое время не осталось ни одной тяжелой мысли — только звенящая, убаюкивающая тишина и ощущение полной, нерушимой целостности.
Понедельник начался непривычно легко. Аяна, что было совсем на неё не похоже, пришла в офис раньше всех: в коридорах ещё царила полутьма, а ее шаги нарушали утреннюю тишину. Открыв офис и включив освещение, она направилась к своему рабочему месту. Ая напевала себе под нос весёлый мотивчик из какого-то старого детского мультика, слегка пританцовывая в такт, как вдруг замерла.
Прямо по центру её стола стоял пышный, невероятно красивый букет цветов.
Она на секунду затаила дыхание, осторожно приблизившись, а потом выдохнула с тихим, искренним облегчением — слава богу, она пришла первой и никто из коллег этого не видел. На стеблях белела небольшая лаконичная карточка. Ая осторожно развернула её. Внутри аккуратным, знакомым почерком было выведено:
«Прости за мою глупую попытку спрятаться за субординацией. Я был неправ. Надеюсь, эти цветы хотя бы немного вернут тебе улыбку, которой мне так не хватало все эти дни. М.»
В груди на мгновение ёкнуло, но Аяна тут же вспомнила вчерашний вечер, разговор с Даной и своё обещание не поддаваться на эти эмоциональные качели. Маркус решил искупить вину букетом и признанием? Что ж, это было действительно мило, но, к сожалению, это ничего не меняло.
Она поднесла букет к лицу, глубоко вдохнула его нежный, пьянящий аромат и мягко провела пальцами по бархатистым лепесткам. На секунду в голове пронеслась тоскливая мысль о том, что всё между ними могло бы сложиться совсем иначе... Но Ая быстро взяла себя в руки.
Она сняла записку и спрятала её в самый дальний кармашек сумки. Затем аккуратно взяла букет и перенесла его на большой стол в центре опенспейса — туда, где обычно стояли свежие журналы и где коллеги любили собираться по утрам, чтобы обсудить последние сплетни.
Когда через полчаса офис начал наполняться людьми, пышный букет не остался незамеченным.
— Ого! А от кого это такая красота? — поинтересовалась одна из коллег, проходя мимо с чашкой кофе и приглядываясь к бутонам. — Видно, что очень дорогой!
— Без понятия, — абсолютно спокойно, с лёгкой и безупречно нейтральной улыбкой отозвалась Аяна, даже не отрываясь от монитора. — Пришла утром, а они уже стояли тут, в общей зоне. Наверное, кто-то для всех оставил.
— И даже записки никакой не было? — подошла ещё одна коллега, восхищённо разглядывая цветы и слегка наклоняясь к ним. — Невероятно... Какой-то тайный поклонник решил порадовать весь наш отдел?
— Похоже на то, — легко пожала плечами Ая, отправляя в рабочем чате первое за день сообщение. — Главное, что глаз радует.
К разговору тут же подтянулись двое парней из соседнего отдела, держившие в руках чашки с только что сваренным эспрессо.
— Ого, ничего себе куст, — присвистнул один из них, оглядывая букет. — Это от кого тут у нас такая роскошь? Девушки, признавайтесь, кто завоевал сердце тайного олигарха?
Коллеги лишь синхронно пожали плечами, ухмыляясь, а второй парень шутливо прищурился и нагнулся к столу:
— Так, ну раз записки нет, а интрига есть... Предлагаю поднять записи с камер видеонаблюдения! Заодно узнаем, кто у нас тут проникает в офис до начала рабочего дня с охапками роз.
Народ вокруг оценил идею и дружно засмеялся. Аяна на секунду замерла, но тут же мягко откинулась на спинку кресла и посмотрела на них с самой невинной и ироничной улыбкой:
— Ну конечно, отличный план, — с лёгким сарказмом протянула она. — Давайте дернем службу безопасности из-за букета цветов. Ребята там как раз сидят и думают, чем бы заняться в понедельник утром. Представляете, как они обрадуются, когда мы попросим их запустить расследование по делу «Таинственного флориста»? Они нам за такую важную спецоперацию отдельную премию выпишут.
По опенспейсу снова прокатилась волна смеха, и инициатор идеи лишь весело развёл руками:
— Ладно-ладно, убедила, сдаюсь. Пусть остаётся тайной века.
Опасность миновала. Аяна незаметно выдохнула и снова уткнулась в монитор, пока коллеги продолжали увлеченно разглядывать цветы.
Аяна незаметно выдохнула: опасность миновала. Ей совершенно не хотелось, чтобы кто-то в офисе узнал о подобных знаках внимания. Хватило и того, что Маркус додумался поставить этот букет прямо на её стол. Не заказать доставку домой, не написать заранее, а сразу и в лоб, ставя её в неловкое положение. Покачав головой, она снова уткнулась в монитор, пока коллеги продолжали увлеченно разглядывать цветы.
В этот момент стеклянная дверь опенспейса бесшумно отворилась, и в отдел вошёл Маркус. Окинув взглядом толпящихся у общего стола сотрудников, он чуть приподнял брови и произнёс своим привычным, слегка ироничным тоном:
— Доброе утро, коллеги. Что за собрание с самого утра? У нас внеплановое совещание или свежие сплетни?
— Второе, нер Маркус, второе! — весело отозвалась одна из девушек, указывая рукой на пышную охапку роз в центре стола. — Вот, пытаемся разгадать тайну века. Вы случайно не знаете, кто оставил этакую красоту и, главное, кому?
Маркус на секунду замер. Его взгляд скользнул с букета на пустое и чистое рабочее место Аяны, а затем вернулся к сотрудникам.
— Настолько всё секретно? — с лёгким удивлением переспросил он, делая шаг ближе. — И что, даже никакой записки не было?
— Да в том-то и дело, что нет! — подхватил кто-то из парней. — Ая говорит, пришла первой, а букет уже стоял прямо тут, у всех на виду. Наверное, кто-то решил порадовать весь наш отдел.
Маркус медленно перевёл взгляд на Аяну, чуть прищурившись. В его глазах читался немой, явно не заданный вслух вопрос.
Аяна встретила этот взгляд абсолютно спокойно. Она лишь слегка приподняла одну бровь, транслируя ему одно-единственное молчаливое: «И на что ты рассчитывал?»
Не получив той реакции, на которую надеялся, Маркус на мгновение сжал челюсти, но тут же взял себя в руки, кашлянул и вернул себе привычную рабочую маску:
— Что ж... Главное, чтобы эта красота не отвлекала вас от рабочих задач. По рабочим местам, неры.
Народ начал неохотно расходиться к своим столам. Маркус сделал пару шагов к своему кабинету, но на секунду задержался, словно только что вспомнил о чём-то несущественном, и повернулся к Аяне:
— Нера Аяна, загляните ко мне через десять минут. Нужно обсудить пару рабочих моментов.
— Хорошо, — спокойным тоном отозвалась она, даже не подняв головы от терминала.
Ровно через десять минут девушка постучала в матовое стекло двери и вошла в кабинет. Мужчина стоял у окна с чашкой кофе, но, услышав её шаги, тут же повернулся.
— Вы что-то хотели обсудить, нер Маркус? — поинтересовалась она, остановившись в паре шагов от его стола и всем видом демонстрируя готовность вести исключительно деловой разговор.
Он молча разглядывал её несколько секунд, а затем, словно не выдержав этой дистанции, спросил напряжённым, тихим голосом:
— Вам понравился букет?
Аяна чуть качнула головой, вежливо улыбнувшись:
— Да, спасибо. Он невероятно красивый и очень вкусно пахнет, правда.
— Тогда почему вы поставили его на общий стол? — в его голосе проскользнула едва скрываемая досада.
— А куда мне его деть? — с легким изумлением переспросила Ая, чуть приподняв брови. — Поставить на свой рабочий стол? Нер Маркус, он в любом случае привлёк бы внимание всего офиса. Или вы об этом не подумали, когда оставляли его у меня?
Мужчина на секунду опешил. Он открыл было рот, чтобы что-то возразить, но ее аргументы были железными: он сам поставил её под удар сплетен, совершенно не просчитав последствия.
— Я... — Маркус тяжело вздохнул, поджав губы, и виновато отвёл взгляд. — Извините. Вы правы. Я не подумал.
— Ничего страшного, — легко ответила она, явно давая понять, что инцидент исчерпан. — Если по работе вопросов больше нет, я вернусь к своим задачам.
— Да... Идите, — тихо проговорил он.
Ая кивнула, развернулась и с затопившим ее чувством облегчения вышла из кабинета. Как только за её спиной мягко щёлкнул замок стеклянной двери, Маркус опустил чашку на стол, запустил пальцы в волосы и скривился.
— Чёрт... Да я просто не могу здраво думать, когда речь идёт о тебе, — тихо и вымученно прошептал он в тишину пустого кабинета.
Мужчина сидел в бархатном кресле, то и дело поглядывая на старомодные часы на стене. Время неумолимо утекало, а девушки всё не было. Прошло уже несколько дней, и он каждый вечер заходил в виртуальную реальность, садился в их привычное купе и просто ждал. Ей было необходимо время для себя, и вир Лоренс уважал это.
Вира Айса вошла тихо, но из-за того, что он глубоко ушёл в свои мысли, он заметил её, только когда она появилась прямо перед ним, присев в кресло напротив.
— Вира Айса! Я так рад вас видеть, — он тут же подался вперёд, и на его лице расцвела тёплая, искренняя улыбка. — Признаться, я уже начал скучать. Надеялся, что вы сегодня заглянете.
— Здравствуйте, вир Лоренс, — девушка мягко улыбнулась ему в ответ, чувствуя, как вся тяжесть прошедшего рабочего дня мгновенно рассеивается рядом с ним. — Простите, что заставила ждать. Мне действительно нужно было немного времени, чтобы прийти в себя и выдохнуть. Зато теперь я снова с вами.
Они проговорили, кажется, не один час. Никто из них и не замечал, как бежит время, просто наслаждаясь легким, живым разговором. Лоренс, как всегда, слушал её со всем вниманием, искренне реагируя на каждую мелочь, а Айса с удовольствием делилась тем, как прошли её выходные:
— Мы провели все эти дни с подругой, представляете? — с тёплой улыбкой рассказывала она. — Устроили самую настоящую ночёвку, прямо как в детстве. Из-за работы и постоянной загруженности мы так давно не виделись нормально... Я даже не осознавала, насколько мне это было нужно. Это просто спасение.
— Я искренне рад за вас, вира Айса, — мягко отозвался он. — Иногда нам всем просто необходима такая передышка. А чем вы планируете заняться теперь, когда силы вернулись?
— Хочу постепенно возобновить тренировки, — задумчиво протянула она. — И, наконец-то, снова сделала упор на своё главное хобби — рисование…
— Рисование? — мужчина чуть подался вперёд, и в его глазах блеснул искренний интерес. Затем он с лёгкой, едва заметной грустью вздохнул: — Как жаль, что я не смогу увидеть ваши работы. Виртуальность, увы, оставляет эти границы между нами.
— Вообще-то... да, это грустно, — улыбнулась Айса. — Но ведь всегда можно что-то придумать! Например, в следующий раз мы можем пойти в какую-нибудь творческую локацию. Здесь же есть виртуальные мастерские с мольбертами? Я могла бы нарисовать ваш портрет прямо там, с натуры.
Лицо Лоренса мгновенно преобразилось — он буквально зажёгся этой идеей:
— С натуры? Прекрасная мысль, вира Айса! Я с превеликим удовольствием побуду вашей моделью. Буду сидеть неподвижно столько, сколько потребуется.
Она тихо рассмеялась от его энтузиазма, а потом перевела тему:
— Ну а вы? Как прошли ваши дни, пока меня не было?
Лоренс на секунду замялся, его взгляд стал более задумчивым и слегка виноватым:
— Честно говоря... я крупно облажался, — тихо произнёс он, качнув головой. — Обидел одного важного для меня человека. И вот теперь изо всех сил пытаюсь загладить вину, хотя понимания, сработает ли это, пока нет... А в остальном — всё довольно обыденно: работа, дом, ждал вас по вечерам... Ах да, ещё заставил себя сходить в зал на тренировку, чтобы хоть как-то разгрузить голову.
Айса слушала его с искренним восторгом — ей нравилось, когда он вот так, просто и без прикрас, делился своими настоящими мыслями и обычной жизнью. Диалог после этого плавно пошёл на спад, уступая место уютной тишине, когда все темы обсуждены, но уходить всё ещё не хочется.
Лоренс поднялся с кресла, поправил манжеты и с лёгким полупоклоном протянул ей руку:
— Раз уж вечер так прекрасен, а покидать реальность мы оба не спешим, не хотите ли прогуляться? Предлагаю сменить обстановку. Например... набережная Петербурга девятнадцатого века. Летняя, тихая ночь. Что скажете?
— Я только за! — с живым азартом отозвалась она. Подобрав длинные пышные юбки, она приняла его руку, и они вместе подошли к двери купе.
Ожидая, пока виртуальная реальность мягко подстроится под их новое желание, они наблюдали, как смазывается и растворяется привычный интерьер поезда. И вот, спустя мгновение, мягкий гул трансформировался в совсем другие звуки, а перед ними открылся широкий вид на вечернюю Неву.
Вечер около воды был удивительно уютным. Со стороны реки дул прохладный свежий ветер, вдоль гранитного парапета сновали прогуливающиеся горожане в нарядах на старый лад, а из глубин мощёных улочек слышался ритмичный стук копыт — кареты развозили более состоятельных жителей по домам. Всё вокруг заливал мягкий, золотистый свет заката и только что зажжённых газовых фонарей.
— Пройдёмте туда, к Дворцовому мосту? — с улыбкой предложила девушка, указывая на живописный участок набережной, где сквозь вечернюю дымку красиво подсвечивались силуэты зданий.
— С большим удовольствием, — мягко отозвался Лоренс.
Он бережно перехватил её ладонь и положил себе на сгиб локтя, чтобы ей было удобнее идти по брусчатке. Они неторопливо пошли вдоль реки под руку, впитывая в себя эту атмосферу старинного летнего Петербурга.
Айса чуть сильнее прижалась к его локтю, сделав глубокий вдох, и с искренней, тёплой улыбкой посмотрела на мужчину:
— Знаете, Лоренс... Рядом с вами у меня в голове наконец-то затихают абсолютно все тревоги. В моей обычной жизни сейчас столько хаоса и неопределённости, так много стресса из-за разных причин, а здесь, с вами... я чувствую такое редкое спокойствие и умиротворение. Спасибо вам за это! Вы действительно хороший человек, с вами приятно как говорить обо всем на свете, так и молчать...
От её простых и таких теплых слов Лоренс внутренне сжался, а в груди болезненно ёкнуло. На мгновение он даже затаил дыхание, боясь случайным жестом или взглядом выдать себя. Всё внутри кричало о том, как сильно он виноват перед ней в реальном мире, как сильно облажался утром с этим глупым букетом и как сильно боится потерять вот эти драгоценные, украденные минуты вместе. Он не мог признаться ей, что теперь знает, кто скрывается под личиной виры Айсы. Но мужчина не мог позволить себе разрушить эту хрупкую сказку, в которой она доверяла ему, как прежде.
Лоренс бережно накрыл её ладонь, лежащую на его локте, своей свободной рукой и мягко, едва заметно погладив запястье через кружево перчаток.
— Я... я тоже чувствую это спокойствие, вира Айса, — тихо и немного вымученно произнёс он, глядя на темнеющую гладь реки, чтобы она не увидела в его глазах вспыхнувшую тоску. — Поверьте, эти вечера с вами важны для меня куда больше, чем вы можете себе представить.
Она лишь мягко улыбнулась его тону, прижавшись к крепкому плечу и приняв его задумчивость за обычную мужскую сдержанность, и они продолжить шагать по гранитной набережной.
В какой-то момент прямо перед глазами пары мягко замигал полупрозрачный красный значок — индикатор заряда очков предупреждал, что батарея практически на нуле. Если не выйти прямо сейчас, система просто выбросит их из локации в самый неподходящий момент.
— Ох, похоже, техника намекает, что наша с вами сказка на сегодня окончена, — с откровенным сожалением вздохнула она, останавливаясь у гранитного парапета.
— Как жаль... Время с вами всегда пролетает непозволительно быстро, — Лоренс чуть заметно и грустно улыбнулся, нежно сжав её пальцы на прощание. — Но я не смею вас задерживать, вира Айса.
Они попрощались с той особой, тёплой грустью, которая бывает только после долгожданной и желанной встречи. Она искренне улыбнулась ему напоследок, пообещав больше не исчезать так надолго, и они одновременно сняли маски.
Мир старинного Петербурга мгновенно рассыпался на тысячи мерцающих пикселей, уступая место привычному мягкому полумраку спальни.
Аяна с удовольствием стянула с лица очки, отложила их на тумбочку и сразу подсоединила штекер зарядки. После чего сладко потянулась всем телом и обратно повалилась спиной на мягкую кровать, широко раскинув руки.
На душе было так тепло, легко и удивительно спокойно, что губы сами собой расплывались в счастливой, безмятежной улыбке. Все дневные тревоги, настойчивый руководитель с его непрошенными букетами, любопытные коллеги и бесконечные рабочие задачи — всё это казалось таким далёким, мелким и неважным. Не в силах сдержать нахлынувший детский восторг, Аяна прямо так, лёжа на спине, принялась радостно пританцовывать — смешно двигая плечами и болтая ногами, точно довольный, жизнерадостный червячок, и уткнулась лицом в подушку, тихонько хихикая от накрывшего её счастья.
Зал совещаний заполнялся довольно быстро. Каждый из присутствующих хотел поскорее закончить с обсуждением деталей проекта, выполненных задач и новых идей руководителя. Аяна не была исключением. Она пришла одной из первых, заняв своё привычное место в дальней части стола. С ней пришли ещё несколько коллег из её отдела: они сидели с планшетами, тихо переговариваясь о следующем этапе разработки. Когда кабинет заполнился членами разных команд, вошёл нер Маркус. Он закрыл дверь, поприветствовал коллег и прошёл к своему креслу во главе стола.
— Итак, коллеги. Сегодня на повестке дня отчёты по пройденным этапам и планы на новые задачи. Также мы обсудим внедрение новой концепции пользовательского интерфейса для следующего обновления. Давайте приступим: чем раньше начнём, тем раньше закончим, — он открыл файлы на своём терминале и начал опрос.
Главы отделов поочерёдно докладывали об успехах и провалах своих команд, попутно объясняя, как именно они добились тех или иных результатов и какими способами избежали ошибок. Честно говоря, для Аяны это было самое нудное занятие во всём мире, но абсолютно необходимое для работы. Очевидно, что руководитель должен быть в курсе всего, что происходит, как и другие коллеги. Но процесс всё равно тянулся скучно и долго.
— Нера Аяна, вам слово, — Маркус сделал пометку у себя в планшете и поднял на неё взгляд. — Насколько я помню, ваша команда спроектировала и почти реализовала наше прошлое решение: динамический изолирующий барьер с автономным питанием уже скоро будет выпущен в релиз. Каковы примерные сроки и когда мы сможем запустить проект с этой механикой внутри?
— Да, реализация идёт полным ходом, — она кивнула, будто подтверждая свои слова. — Но говорить о точных сроках пока рановато. Ориентировочно, как я и указывала ранее, — три месяца работы. Но это именно разработка. Передача нашей части тестировщикам может занять ещё столько же времени.
Она замолчала, переводя дыхание и внутренне готовясь к тому, что сейчас придётся выслушивать стандартный допрос про оптимизацию и сокращение сроков. Девушка ждала привычных расспросов, но Маркус смог её удивить.
— Хорошо, принято, — спокойным тоном отозвался он. — Тогда подготовьте отчёт после завершения текущего этапа, и ждём три месяца.
Люди вокруг удивлённо переглянулись: подобное мягкое решение было совершенно не похоже на привычное поведение дотошного нера Маркуса. Аяна на секунду замерла, а в голове неожиданно всплыли вчерашние слова Лоренса из виара, которому она жаловалась на скорое совещание и силтнле нежелание в сотый раз объяснять взрослому человеку, что разработка не может длиться два дня. Он тогда сказал, что, возможно, её руководитель мог понять ее объяснение в прошлый раз и принять отчёт сразу. Предсказание сбылось с поразительной точностью, что было очень странно.
— Переходим к следующему пункту, — как ни в чём не бывало продолжил Маркус.
После совещания день пролетел за рутиной. Ая сидела за рабочим столом, просматривая последние отчёты от членов команды. Ребята сработали на ура: чистый код, минимум багов и филигранная точность в расчётах. Она искренне гордилась своей группой — с такими людьми приятно работать.
Случайно бросив взгляд на электронные часы в углу экрана, Аяна с досадой вздохнула: она снова задерживалась, хотя буквально вчера давала себе обещание больше этого не делать. Быстро закрыв все программы и выключив терминал, она начала собирать сумку, как вдруг услышала знакомые шаги.
Подняв голову, она увидела Маркуса, который быстрым шагом направлялся в её сторону. Тихо вздохнув, Ая продолжила собираться, изо всех сил стараясь сохранять невозмутимость. Но у судьбы, кажется, были свои планы.
— Нера Аяна, почему вы ещё здесь? — спросил Маркус. Его голос звучал непривычно хрипло и глухо, с трудом пробиваясь сквозь гулкую тишину опустевшего опенспейса. Он остановился около её стола, не нарушая формальных границ приличий, но всё равно находясь слишком близко для чисто делового общения. От него веяло сложным ароматом дорогого парфюма и едва уловимым запахом крепкого кофе.
— Я уже ухожу, — ответила она. Закинув последнюю мелочь в сумочку и не поднимая взгляда, Ая резко встала.
Вот только опомнилась она слишком поздно. Проход между столами в этом уголке опенспейса был совсем узким — зажатым между перегородками и стеллажом с папками, рассчитанным строго на одного человека. И сейчас единственный выход был полностью перекрыт высокой фигурой Маркуса.
— Можно я пройду? — Аяна подняла голову и посмотрела на него снизу вверх, скрестив руки на груди и всем видом выстраивая между ними глухую защитную стену.
— Аяна, я... — он запнулся. В его карих глазах на мгновение мелькнуло нечто беспомощно. Он явно пытался подобрать слова, с трудом удерживая привычную маску холодного руководителя, пока она молча и выжидающе смотрела на него.
Взгляд Маркуса метнулся по её лицу — от плотно сжатых губ до напряжённых изогнутых бровей. Не найдя в её глазах ни капли готовности к диалогу, он тяжело вздохнул, признавая поражение, и сделал шаг назад:
— Да, проходите. Хорошего вечера.
— Спасибо, вам того же, — вежливо, но совершенно сухо улыбнулась девушка и двинулась вперёд.
Проход всё равно оставался невероятно тесным. Чтобы выйти, Аяне пришлось протискиваться буквально вплотную к его мощной фигуре. В последний момент Маркус дернулся было назад, намереваясь освободить ей путь, но просто не успел сдвинуться с места — девушка быстро перехватила инициативу. Она не сталаопускать голову, жаться или смущаться, а наоборот, мягко и плавно подалась вперёд, почти прижавшись к нему и как бы ненамеренно задев его локтем и бедром.
От такого близкого контакта Маркус едва заметно вздрогнул, сжав челюсти и сбившись с дыхания, но замер на месте, точно каменное изваяние. На секунду воздух между ними будто бы раскалился и стал тяжелее. Аяна почувствовала, как буквально каждая мышца в его теле напряглась от такого близкого контакта. В её душе вспыхнула яркая искра торжества: ей доставило ни с чем не сравнимое удовольствие вот так наглядно продемонстрировать свою власть над ним, немного дразня его, и выбить мужчину из привычного равновесия. Она на миг вскинула на него глаза и коротко прошлась взглядом по его строгому лицу, на котором сквозь привычную серьезность читалось едва сдерживаемое напряжение.
Не задерживаясь ни на мгновение дольше необходимого, Ая пошла дальше к выходу, не ускоряя шаг и принципиально не оборачиваясь. Но всей спиной, каждой клеточкой кожи она всё ещё отчётливо ощущала его тяжёлый, прищуренный и полный явной досады взгляд, который провожал её до самых закрывающихся дверей опенспейса.
Возвращение домой ощущалось как долгожданное спасение. Переступив порог и сбросив сумочку, Аяна первым делом буквально побежала в душ. Ей хотелось понежиться в нём подольше, смывая с себя усталость рабочего дня, длившегося невозможно долго, липкое напряжение офиса и непонятные взгляды Маркуса, от которых до сих пор мурашки по коже.
Выйдя из ванной с розовой от горячей воды кожей, Ая быстро сделала базовый уход, нанеся лёгкий увлажняющий крем, и переоделась в любимую домашнюю одежду: огромную, растянутую футболку, которая свободно спадала с одного плеча, не стесняя движений, и короткие удобные шорты. Волосы она привычным движением скрутила на затылке в небрежный, уютный пучок, выпустив несколько прядей у лица. Она включила на фон тихую, приятную музыку, создавая для себя идеальную расслабляющую атмосферу. Всё складывалось просто замечательно. Осталось приготовить лёгкий вкусный ужин, заварить ароматный травяной чай и со спокойной душой уйти в виртуальную реальность к Лоренсу.
Она уже собиралась отправиться на кухню, как вдруг по квартире раздался мелодичный звонок электронного домофона.
Аяна недоуменно нахмурила брови. В такое время она никого не ждала, да и курьеров не заказывала, так что гости были незванными. Подойдя к панели на стене, она коснулась сенсорного экрана, чтобы вывести изображение с внешней камеры у двери.
Экран приветливо мигнул, проявляя чёткую картинку, и Ая буквально обомлела от неожиданности. Какого черта он тут делает?!
— Маркус? Что вы здесь делаете? — её голос прозвучал через динамик строго и отстранённо.
Она смотрела на дисплей, и взгляд против воли то и дело соскальзывал с его лица ниже — на широкие плечи и мощный, подтянутый торс, который так отчетливо угадывался под дорогой тканью рубашки. Привлекательности и статности у этого мужчины было не отнять, как бы она ни пыталась это игнорировать.
Мужчина поднял взгляд на объектив камеры. Он на секунду замешкался, а затем тяжело выдохнул и произнёс, полностью лишившись привычного офисного лоска:
— Аяна... Пожалуйста, впусти меня и дай мне пару минут. Я тебя прошу, без посторонних глаз и без этой дистанции, я хочу объясниться.
Поджав губы, Ая несколько секунд колебалась, переводя взгляд с экрана в зеркало около входной двери, где отражался её домашний наряд — растянутая футболка со съехавшим плечом, короткие шорты и небрежный пучок. Встречать гостя, пусть и незванного, в таком виде казалось не самой лучшей идеей. Поколебавшись пару минут и заставив мужчину ещё немного понервничать на пороге, она всё же нажала кнопку замка.
Дверь тихим щелчком разблокировалась. Аяна чуть приоткрыла её и замерла в ожидании, скрестив руки на груди.
Через минуту в коридоре гулко раздались быстрые шаги. Маркус остановился у самого входа, так и не решившись переступить порог без приглашения.
Аяна молча закатила глаза и распахнула дверь шире, молчаливо приглашая его войти.
Он прошёл внутрь, тихо прикрыв за собой дверь, и вынул из-за спины изящный, собранный с редким вкусом букет, который до этого скрывал от камеры. Девушка удивлённо приподняла брови, на мгновение уставившись на цветы.
— Это тебе, — произнёс он тихо, сделав глубокий вдох и аккуратно подавая букет.
Аяна замерла в лёгком шоке, но всё же приняла цветы — тёплые лепестки и тонкий аромат на секунду сбили её с толку.
— Я поступил глупо, Аяна... Дай мне объясниться, пожалуйста.
— Иди за мной, — поджав губы, отозвалась она и направилась на кухню, где ещё недавно собиралась готовить ужин. Одна. — У тебя есть десять минут. Время пошло.
Они прошли по короткому коридору в светлое, уютное помещение. Девушка строгим жестом указала ему на стул, а сама повернулась к кухонному гарнитуру, чтобы достать из верхнего шкафчика вазу.
Маркус выдвинул стул, но так и не сел — остался стоять, опираясь ладонями о его высокую спинку.
— Я испугался, Аяна, — тишину кухни нарушил его глуховатый, искренний голос. — В тот вечер ты была абсолютно истощена, и я решил отнести тебя домой... просто как коллега. Никаких задних мыслей. Ты давно мне нравилась, но это всегда оставалось строго в рамках рабочих отношений. Это было привычным, понятным чувством, которое я мог контролировать.
Аяна достала из шкафчика вазу и поставила её в раковину, пытаясь не торопиться, но внимательно слушая каждое его слово под шумно льющуюся воду.
— Но когда я увидел тебя такой... невероятно уставшей, беззащитной... во мне что-то перевернулось, — Маркус досадливо выдохнул, запустив пальцы в тёмные волосы. — Симпатия вспыхнула с такой силой, к которой я оказался абсолютно не готов. Когда ты уснула у меня на руках по дороге, я долго смотрел на тебя и осознал, насколько сильно мне хочется просто позаботиться о тебе. Защитить.
Перекрыв кран, Аяна подхватила наполненную вазу и обернулась к нему, но подходить ближе не стала. Поставив её на кухонный стол, она взяла доставленный букет и принялась аккуратно снимать яркую упаковку. Достав маленький ножик, девушка тихо и не спеша стала обрабатывать каждый цветок: подрезала стебли под углом, убирала лишние нижние листья и по одному опускала их в прохладную воду. Это занятие давало ей нужную паузу, чтобы обдумать услышанное и не выдать бурлящих внутри эмоций.
Маркус молча наблюдал за её точными, плавными движениями, всё так же стоя у противоположного края стола и чуть сильнее сжав спинку стула:
— А потом я испугался. Испугался этой новой, давно забытой влюблённости. Я взрослый человек, у меня давно не было ничего подобного, я привык всё держать под контролем... И от этого страха потерять равновесие я начал вести себя как полный идиот: грубить, выстраивать глупые стены, пытаться загладить вину вычурными букетами. Я искренне прошу у тебя прощения за всё это.
Аяна аккуратно опустила в вазу последний цветок, поправила стебли и слегка покрутила вазу на столе, разглядывая получившуюся композицию.
— Какая красота... — тихо шепнула она себе под нос, и на её губах расцвела тёплая, искренняя улыбка.
Маркус, следивший за каждым её движением, на мгновение затаил дыхание, засмотревшись на эту живую, нежную улыбку. В ней не было привычной офисной вежливости, и от этого зрелища у мужчины сладко сжалось сердце.
После ее слов в кухне повисла тишина, нарушаемая лишь тихим мурлыканием музыки из комнаты. Маркус стоял неподвижно, не сводя с неё взгляда, полного молчаливого ожидания, и, кажется, даже боялся лишний раз вздохнуть.
Наконец Ая повернулась к нему и посмотрела мужчине прямо в глаза:
— Я принимаю твои извинения, Маркус, — произнесла она спокойно и ровно, без прежней колючей отстранённости, но и без лишнего восторга, само собой перейдя на «ты». — Я рада, что ты нашёл в себе силы сказать всё это прямо, а не через очередной букет на общем столе. Я понимаю, почему ты так себя повёл... Но давай проясним сразу: на работе мы остаёмся руководителем и подчинённой. Без неожиданных визитов, без сцен в опенспейсе и без давления.
Она вдруг запнулась и на секунду замялась, опустив взгляд. Щеки Аяны обдало легким румянцем от неловкости неожиданного признания, но она всё же пересилила себя и продолжила:
— Насчёт... твоих чувств. Скрывать не буду, эта симпатия не совсем односторонняя. Ты мне тоже небезразличен. Но давай просто дадим друг другу время и не будем торопить события.
Маркус заметно расправил плечи, а с его лица будто сошла тяжёлая тень. В его карих глазах вспыхнул искренний, ликующий огонёк — осознание взаимности отозвалось в нём глубоким облегчением. Он тяжело выдохнул и кивнул:
— Я понял. И с радостью принимаю твои условия, — мужчина запнулся, явно смущённый такой открытостью, и неловко тёр шею ладонью, взъерошивая тёмные волосы. — Чёрт... я невероятно рад это слышать. Спасибо, что выслушала. В таком случае я, пожалуй, пойду, чтобы не злоупотреблять твоим гостеприимством.
Он уже сдвинулся с места, собираясь уйти, когда Аяна случайно мельком бросила взгляд на его лицо. Только сейчас, в теплом свете кухни, она по-настоящему разглядела, насколько он измотан. Под глазами мужчины залегли глубокие тёмные тени, а сам он выглядел выжатым до капли — так, будто не ел и не отдыхал с самого утра. Вместо желания держать оборону в душе Аяны внезапно проснулось сочувствие.
— Твои десять минут вышли, нер Маркус, — уголок её губ едва заметно дрогнул в полуулыбке, и она кивнула на стул. — Но я не изверг. У тебя до сих пор такой вид, будто ты в шаге от голодного обморока. Садись. Чай будешь?
Маркус удивлённо замер, явно не ожидая такого поворота. Несколько секунд он просто смотрел на неё — такую по-домашнему мягкую, невероятно уютную в этой огромной футболке со съехавшим плечом, — а затем тепло и как-то очень благодарно улыбнулся.
— Если только с тобой, — тихо ответил он.
Мужчина наконец опустился на указанное место, впервые за весь этот безумный день позволяя себе выдохнуть и полностью расслабиться.
Следующее утро на работе, к великому сожалению почти всех коллег, началось абсолютно спокойно: никаких пышных букетов на виду у всего отдела и, соответственно, никакой новой горячей темы для сплетен. Маркус держался безупречно профессионально, хотя между ними то и дело пролетали едва заметные искры. Это новое, пока ещё скрытое от чужих глаз электричество выдавали лишь случайные короткие взгляды — то во время обеда, то при мимолётных столкновениях в узких коридорах офисного пространства, когда он на секунду задерживал на ней свой тёмный, пристальный взор.
Аяна с головой ушла в задачи, разгребая отчёты от команды и согласовывая рабочие файлы для отправки руководству. Ближе к окончанию рабочего дня, когда офисный шум уже понемногу затихал, она открыла очередную пухлую папку с документами, которую ей передали через ассистента прямо из кабинета Маркуса.
Среди сухих распечаток и других не менее важных листов отчётов девушка случайно заметила небольшую плотную карточку, спрятанную так, чтобы увидеть её могла только она.
Это было совсем не похоже на официальную служебную записку — такие докучливые бумажки передавали лично в руки и под подпись. Аяна осторожно развернула сложенный вдвое лист и улыбнулась. На плотном, приятном на ощупь листе знакомым размашистым почерком было выведено всего несколько строк:
«В семь вечера я заеду за тобой. Надень своё любимое платье. И пожалуйста, никакой рабочей дистанции — я просто хочу тебя порадовать.
М.»
Аяна мягко провела подушечкой пальца по строгим, уверенным буквам. Сердце предательски подпрыгнуло от лёгкого волнения и сладкого предвкушения. Он действительно сдержал обещание не устраивать публичных сцен перед коллегами, но всё же нашёл тонкий способ заставить её улыбнуться прямо посреди тяжёлого дня.
Спрятав записку в сумочку, Ая мельком посмотрела на часы. До семи вечера оставалось всего пара часов, а в голове уже наперебой крутились мысли о гардеробе: какое из своих любимых элегантных платьев выбрать для этого свидания?
Может, то лаконичное чёрное со стразами? Оно невероятно красиво переливается в свете вечерних огней города. Или всё-таки тёмно-синее? Это платье сидело очень изящно, подчёркивая каждую линию фигуры и точёный силуэт лучше любого другого.
Аяна волевым усилием отрезала эти мысли и заставила себя снова погрузиться в отчёты. Но работа шла с трудом: взгляд то и дело против воли возвращался к настенным часам, которые неумолимо отсчитывали минуты до этого вечера.
Как только рабочий день официально закончился, Аяна одной из первых покинула офис и спешно отправилась домой. Времени в запасе оставалось достаточно, поэтому она решила устроить себе небольшой спа-ритуал — чтобы и себя в порядок привести, и немного успокоить нервы перед встречей. Она приняла тёплый душ с ароматными маслами, нанесла лёгкую маску и не спеша накрутила мягкие локоны. Это действительно помогло смыть с себя весь неприятный осадок офисной суеты и настроиться на скорую встречу.
Когда дело дошло до выбора наряда, ни чёрное со стразами, ни откровенное тёмно-синее так и не покинули вешалок. Немного поколебавшись и подумав над тем эффектом, который хотела бы произвести, Ая решительно достала совсем другое платье.
Оно было более закрытым — с целомудренным вырезом, длинными рукавами и макси-подолом, из-под которого при ходьбе видна была лишь самая малая часть: аккуратные носы туфель. Всё для того, чтобы кое-кто раньше времени не обольщался и не думал, будто она сдалась без боя. Платье выглядело скромным, но его ткань волшебно переливалась при каждом движении, словно подёрнутая мягким перламутром, а идеальный крой безупречно облегал тонкую талию и плавный изгиб бёдер. Всё вместе смотрелось невероятно элегантно, дорого и одновременно дразняще. Именно то, что нужно.
Завершив образ аккуратными украшениями, лёгким макияжем и капелькой любимого парфюма, Аяна бросила последний взгляд в зеркало: изящная, недосягаемая и бесконечно женственная. Она кивнула сама себе, улыбнувшись, полностью довольная своим отражением.
Ровно в 18:55 на её телефон пришло короткое уведомление от Маркуса:
«Я внизу».
Сердце моментально застучало где-то в горле, а едва утихшее волнение вернулось с новой силой.
Спустившись на первый этаж, Аяна поймала своё отражение в зеркале лифта. Пальцы нервно и непрерывно мяли ремешок сумочки, а сама она то и дело покусывала губы от накатившей волны напряжения.
Присмотревшись к отражению, Ая замешкалась: из-за этого волнительного привычного жеста её губы стали куда ярче и краснее, чем она планировала. Сегодня на ней не было помады — только едва заметный прозрачный блеск, но этот естественный, сочный алый оттенок придал образу неожиданную, интригующую чувственность. Это выглядело невероятно свежо и лишь добавило шарма её образу.
Двери лифта тихо разъехались, и Аяна сделала глубокий вдох, выходя в прохладную тишину холла.
Прямо перед её домом припарковался иссиня-чёрный электро-кар последнего поколения — роскошный, бесшумный и обтекаемый, словно капсула из чистого темного стекла и полированного хрома. Автомобиль мягко подсвечивался изнутри диодной нитью, готовясь в любой момент активировать автопилот, но сегодня Маркус явно предпочитал вести сам.
Мужчина стоял неподалёку, нервно прохаживаясь туда-сюда вдоль зеркального борта машины. Его строгий костюм выглядел слегка по-другому: в нём не было привычной офисной сухости, но при этом Маркус казался даже более собранным и подтянутым, чем на самых ответственных рабочих встречах. В руках он сжимал ещё один букет. Вчерашний подарок всё ещё стоял у неё на кухне, радуя глаз, так что, похоже, её домашней коллекции грозило скорое пополнение.
Аяна тихо усмехнулась про себя, присматриваясь: на этот раз букет состоял из редких небесно-голубых пионовидных роз, изящно обрамлённых глубокими сине-фиолетовыми веточками оксипеталума и невесомой, словно иней, серебристой зеленью.
Казалось, этот сильный и всегда уверенный в себе мужчина переживал сейчас едва ли не сильнее, чем перед судьбоносными переговорами с советом директоров. Он то и дело поправлял манжеты рубашки, нервным жестом взъерошивал тёмные волосы и каждые десять секунд бросал взгляд на прозрачный экран комма на запястье.
Аяна сделала несколько шагов вперёд, и тихий стук её каблуков заставил Маркуса мгновенно обернуться.
Он замер на месте. Взгляд его тёмных глаз медленно скользнул по её фигуре — от закрытого, подёрнутого перламутром платья до трогательно-ярких от волнения губ, — и мужчина, судя по его застывшей груди, на несколько секунд просто перестал дышать.
Она плавно подошла ближе, так и не отведя от него взгляда. В прохладном вечернем воздухе между ними повисла тишина, наполненная лёгким флером общего напряжения и волнения. Маркус продолжал молчать, словно напрочь забыл все слова на свете, и просто неотрывно смотрел на неё — на тонкий, подчёркнутый платьем силуэт, на мягкие локоны, красиво рассыпавшиеся по плечам, и на искрящийся, сияющий взгляд, в котором пробивался тёплый, чуть лукавый блеск.
— Я так понимаю, это мне? — тихо спросила Аяна, чуть кивнув на розы в его руках.
Маркус молча кивнул, всё ещё не сводя с неё взгляда, и протянул букет.
Аяна осторожно приняла цветы, чувствуя, как её пальцы на мгновение касаются его горячих ладоней. Она чуть наклонилась к нежным бутонам, вдохнув их едва уловимый, свежий аромат, затем подняла голову, искренне улыбнулась и тихо произнесла:
— Спасибо... Мне очень приятно. Они волшебные.
Так и не дождавшись от него ни слова в ответ, Ая с лёгкой усмешкой подтрунила над его оцепенением:
— Ты не хочешь со мной разговаривать?
Мужчина сглотнул, сделал глубокий вдох, будто наконец заставив себя вернуться в реальность, и произнёс хриплым, низким голосом, от которого у Аи по позвоночнику мгновенно пробежали колкие мурашки:
— Ты выглядишь невероятно красиво... Я просто забыл, как дышать... и как думать, кажется, тоже.
Щёки Аяны моментально обдало легким румянцем. Она слегка смутилась от такой нескрываемой пылкости в его голосе, опуская взгляд на голубые лепестки.
— Спасибо, — тихо ответила она и, пересилив неловкость, подняла на него глаза. — Ты... ты тоже прекрасно выглядишь.
И тут же снова смутилась — уже от собственных слов, прозвучавших неожиданно интимно и откровенно. Чтобы скрыть подступившую неловкость, Ая чуть сильнее сжала стебли букета. Маркус же, заметив её реакцию, мягко улыбнулся, кажется, только сейчас осознав, что волнение и предвкушение вечера было полностью взаимным.
— Мы... мы едем? — поспешно перевела тему Аяна, чувствуя, как горят щёки, и кивнула в сторону машины, лишь бы сбить эту волну неловкости.
Маркус тихо усмехнулся — тёплой, невероятно мягкой улыбкой, прекрасно понимая её манёвр, но не стал дальше смущать девушку.
— Едем, — мягко отозвался он.
Мужчина сделал шаг к электрокару, и перед ним бесшумно отъехала сенсорная дверь. Маркус галантно жестом пригласил Аяну внутрь, придерживая её за локоть едва ощутимым, бережным касанием, от которого по коже снова проскочили искорки.
— Прошу. И не волнуйся, дорога не займёт много времени.
Аяна осторожно опустилась на мягкое кожаное сиденье, погружаясь в приятный полумрак салона, где мягко светилась контурная подсветка. Маркус аккуратно закрыл дверь, обошёл машину и занял водительское место. Он уверенно вёл машину. Несмотря на стремительный поток и вечерний трафик, его движения за рулём были плавными и точными — казалось, он контролировал ситуацию на дороге так же легко и небрежно, как и всё остальное в своей жизни. Это было чертовски привлекательно.
Аяна молча наблюдала за его профилем в мягком свете салонной подсветки, пока не решилась первой разбить тишину:
— А куда мы всё-таки едем?
Мужчина чуть повернул к ней голову и коротко усмехнулся — уголок его губ тронула тёплая, загадочная улыбка.
— Увидишь, — ответил он, снова возвращая взгляд на дорогу. — Тебе точно понравится, обещаю.
Они ехали довольно долго. Учитывая, что оба жили практически в самом центре города, Аяна вскоре с удивлением осознала, что совсем не узнаёт этот маршрут и совершенно не понимает, в каком направлении они двигаются. Вечерние огни за окном сменялись один за другим, уступая место более тихим и спокойным кварталам.
Спустя минут двадцать машина плавно замедлила ход и остановилась у подножия одного из самых высоких и впечатляющих небоскребов города.
Маркус вышел из машины и тут же обошёл её, чтобы открыть дверь Аяне. Букет голубых роз так и остался бережно лежать на заднем сиденье. Мужчина протянул ей руку, помогает выйти и аккуратно придерживая её за ладонь, пока она выпрямлялась на высоких каблуках.
Оказавшись на ногах, Аяна огляделась по сторонам. У подножия гигантской высотки царил умиротворяющий вечерний полумрак, который мягко разбавляли вспыхивающие неоновые огни и подсветка фасадов. Несмотря на величественный размах архитектуры вокруг, людей здесь оказалось совсем немного — лишь редкие парочки прогуливались неподалёку в тишине. Место дыхало каким-то особым, уютным спокойствием, и Ае это безумно понравилось.
Маркус молча наблюдал за её реакцией. На его губах играла тёплая, ласковая улыбка. Слегка согнув руку в локте, он мягко взял ладонь девушки и сам бережно положил её себе на локоть.
Он не торопился. Мужчина терпеливо ждал, пока она переведёт на него взгляд с огней вечернего города. И когда их глаза наконец встретились, Маркус чуть наклонил голову и тихим, но уверенным голосом спросил:
— Готова?
Аяна чуть смутилась от его прямого, пронизывающего взгляда и столь тесного контакта, но глаз не отвела. Чувствуя тепло его руки под своими пальцами, она так же шепотом ответила:
— Да, готова.
Они прошли в большой холл здания. Он был выполнен в привычном современном стиле: никаких лишних деталей, вся функциональная часть спрятана в стенах и нишах. Это позволяло расширить небольшое пространство и дать людям чуть больше воздуха, даже если это было только видимостью.
Маркус вызвал стеклянный лифт, сделанный по последнему слову техники. Тот был полностью прозрачным и был оснащен технологией, создававшей ощущение, будто ты сам буквально летишь наверх.
Стеклянная кабина устремилась вверх, мгновенно унося их всё выше над очертаниями вечернего города. Внутри между ними повисло несколько напряжённое молчание. Волнение снова накрыло Аяну волной: она слегка опустила взгляд и, пытаясь справиться с ускоренным пульсом, привычно и едва ощутимо прикусила губу.
Спустя всего минуту поездки Ая всё же подняла глаза... и тут же задержала дыхание.
Маркус не смотрел на пролетающие за стеклом огни. Он стоял совсем близко и неотрывно, с темным прищуром, смотрел прямо на её губы — так жадно и пристально, будто во всём этом огромном городе существовала только она.
— Не смотри так… — почти шепотом проговорила Аяна, чувствуя, как от его пристального внимания щеки снова обдаёт жаром.
— Как? — с лёгкой, невинной полуулыбкой уточнил Маркус, и не подумав отвести взгляд.
— Будто съесть меня хочешь. Очень… жадно, — пересилив стеснение, ответила девушка и чуть вскинула подбородок.
Он на секунду замер. Его тёмные глаза блеснули, а адамово яблоко на шее заметно дернулось. С явным усилием воли он всё же заставил себя отвести взгляд от её сочных, искусанных губ и посмотреть перед собой на светящуюся панель этажей.
— Хорошо, — с глубоким вздохом произнес он, слегка качнув головой.
На открытой террасе, на которую они вышли спустя ещё несколько минут, их встретила милая девушка-хостес. Узнав о брони, она проводила гостей к столику у самого края. Это было удивительно уединённое место, буквально утопающее в декоративной зелени. Благодаря продуманной планировке каждый столик с панорамным видом казался обособленным островком со своим личным, простирающимся до самого горизонта городом.
Им принесли меню. Быстро просмотрев позиции и сделав заказ, они остались наедине с вечерней тишиной и огнями мегаполиса.
Чтобы разрядить остатки неловкости, Маркус опирается локтями о стол, чуть подаётся вперёд и первым заводит непринуждённый разговор:
— Слушай, а чем ты любишь заниматься, когда удаётся выкроить время для себя? Ну, помимо работы. Есть какое-нибудь хобби, о котором никто в офисе даже не догадывается?
— Хобби... — девушка на секунду задумалась, разглядывая огни вечернего города. — Рисование. Я люблю рисовать вообще чем угодно. У меня дома есть и графический планшет, на котором я чаще всего делаю быстрые зарисовки, и акриловые краски с мольбертом.
— Правда? — с нескрываемым интересом переспросил Маркус. — А что ты обычно рисуешь и чем больше нравится процесс?
— Больше, наверное, на планшете. Привычнее как-то и удобнее. Но красками получается однозначно атмосфернее. А что рисую... по-разному, — она лёгким жестом пожала плечами. — Пейзажи города, каких-то знакомых людей, друзей, животных очень люблю рисовать. А чем занимаешься в свободное время ты?
Аяна заинтересованно посмотрела на мужчину, подперев подбородок ладонью.
— Я... люблю спорт. Но больше всего мне нравятся, пожалуй, экстремальные виды, — Маркус задумчиво перевёл взгляд на соседние высотки, которые с этой высоты казались уже не такими грандиозными. — К сожалению, удаётся выбраться не так часто, как хотелось бы — работа отнимает слишком много сил и времени.
— Какой спорт занимает отдельное место в твоём сердце? — спросила Аяна тихо, не спуская с него любопытного взгляда. — Может, ты связываешь его с каким-то близким человеком... или с друзьями?
Маркус на мгновение замер, и его тёмные глаза потеплели, подёрнувшись тенью полузабытых ностальгических воспоминаний. Он с тихим полувдохом откинулся на спинку кресла и слегка наклонённой головой встретил её взгляд.
— Скорее, с юностью и с ощущением полной свободы, — ответил он мягко, но с легкой ноткой светлой грусти в голосе. — Скай-серфинг на антигравах и прыжки с крайних высоток. Мы с парой близких друзей раньше постоянно сбегали на старые, ещё не реконструированные платформы на самом верхнем ярусе. Без автопилотов, без страховочных тросов — только ты, поток воздуха и город под ногами, падающий вниз на сотни метров.
Он чуть усмехнулся, глядя на её замершее от удивления лицо.
— Это давало невероятную перезагрузку. Когда ты летишь сквозь облака и неоновые вывески, все проблемы, графики и соображения статуса просто перестают существовать. Остаётся только чистый адреналин. Один из тех друзей, кстати, потом ушёл в профессиональный спорт, а второй... тоже увяз в бизнесе, как и я. Так что эти воспоминания о наших вылазках для меня до сих пор как глоток настоящего воздуха.
Маркус подался чуть ближе к столику и тихо, с бархатной интонацией спросил:
— А ты? В твоих рисунках есть что-то, связанное с кем-то особым? Или ты пишешь только то, что чувствуешь в момент, когда держишь кисть?
В этот момент официант бесшумно приблизился к их столику, расставляя дымящиеся, изысканно оформленные блюда и обновляя напитки. Пауза вышла очень своевременной, дав Аяне возможность перевести дыхание и обдумать его вопрос.
Когда они остались одни, девушка чуть крутанула в пальцах ножку бокала и продолжила:
— Насчёт рисунков... Скорее то, что на душе. Знаешь, бывает такое состояние, когда вдохновение просто накрывает с головой. Ты берешь в руки стилус, а дальше пальцы будто сами всё делают. Замысел рождается прямо в процессе, и на экране само собой появляется что-то очень личное.
Маркус слушала её с искренним, глубоким вниманием, не перебивая и лишь тепло кивая в ответ на её слова. В его глазах читалось редкое понимание — кажется, он точно знал, каково это, когда эмоции выплёскиваются через край.
А дальше вечер потёк легко и непринуждённо.
Они ужинали, пробовали блюда, делились смешными историями из жизни и много хохотали. Сдержанность и холодность Аяны постепенно растаяла, уступив место мягкому, обаятельному юмору, а Маркус и вовсе забыл про неловкость, полностью отдавшись этой волшебной атмосфере.
Спустя ещё около часа электрокар плавно замер у её подъезда. Маркус, как истинный джентльмен, снова вышел, чтобы открыть перед ней дверь и подать невероятно красивый букет.
Они стояли на прохладном ночном воздухе около освещённого входа, и над ними снова повисла та самая трепетная неловкость.
— Спасибо за прекрасный вечер, — тихо сказала Аяна, чуть сильнее прижимая подарок к себе.
— Это тебе спасибо... — Маркус смотрел на неё с такой нежностью, что у неё снова перехватило дыхание.
Они немного поболтали ни о чём, оттягивая момент расставания, пока мужчина не сделав шаг навстречу, мягко не привлёк её к себе. Обвив его шею свободной рукой, Ая почувствовала от него тёплый, глубокий аромат древесины и пряностей. Объятия вышли невероятно уютными, слегка смущёнными, но от этого ещё более искренними.
— До встречи? — тихо спросил он, отпуская её.
— До встречи, — с улыбкой ответила Аяна.
Зайдя в квартиру и прикрыв за собой дверь, она первым делом опустила лицо прямо в букет. Наклонившись к лепесткам, Ая глубоко вдохнула их еле уловимый, свежий аромат, и на её губах расцвела улыбка.
Достав из шкафа вторую прозрачную вазу, она набрала воды, аккуратно поставила туда цветы и чуть поправила раскидистые веточки с серебристой зеленью.
— Мои цветочки... — тихо, с невероятной любовью и нежностью прошептала Аяна самой себе, любуясь бутоны обоих букетов ловят мягкий свет домашней лампы.
Тихий шум волн действовал невероятно успокаивающе после долгого рабочего дня. Закат золотился вдалеке, окрашивая воду в мягкие оттенки оранжевого и розового цветов. А приятная компания друга поднимала настроение получше любого фильма или сериала.
— И вы его простили? — с искренним изумлением воскликнул вир Лоренс.
— Еще нет, но мы на пути к этому, — уклончиво ответила Айса. Она рассказала ему о том, что мужчина, обидевший ее несколько дней назад, извинился несколько раз и вытерпел ее холодность, отстраненность и вежливость. После чего пришел к ней и принес цветы, рассказал обо всех своих ощущениях в тот злополучный вечер и признался в чувствах. — Обида все еще сидит глубоко в моей душе, но подобная искренность подкупает. Я очень сильно хочу ему верить, — тихо закончила она, глядя вдаль.
Пара друзей остановилась у края парапета. Они замолчали, наблюдая как вдали над морем взлетают птицы. Девушку всегда завораживали, казалось бы, обычные полеты крылатых, но они воспринимались ею как полная свобода действий. Хотелось стать такой же маленькой и иметь возможность в одну секунду взмыть ввысь над землей и ощутить встречные потоки ветра.
— А на работе вы с ним взаимодействуете… нормально? — пряча улыбку, поинтересовался мужчина. — Он не давит, как раньше? Не пытается навязать какие-то новые безумные идеи?
— Все отлично, — Айса тихо рассмеялась, качнув головой. — Вот только завтра снова это бесконечное совещание... Честно говоря, ужасно не хочу туда идти. Работы и так невпроворот, а эти долгие сборы отнимают столько сил. Не люблю я их.
— Ну, посмотрим, как всё сложится завтра, — с загадочной миной протянул он.
— Опять ваши предсказания? — она лукаво прищурилась, вспомнить прошлый раз, когда его слова сбылись с поразительной точностью. — В прошлый раз, между прочим, всё исполнялось слово в слово.
— Вовсе нет, — с доброй усмешкой возразил вир Лоренс, опираясь руками о прохладный камень парапета. — Я просто верю в него как в человека. Учитывая общую загруженность всех отделов в последние дни по вашим рассказам, вира Айса, завтра встречу вполне могут отменить или провести совершенно в другом формате. Не думаю, что самому руководителю приятно так долго и часто сидеть на общих совещаниях — у него ведь тоже работы выше крыши.
— Ну, посмотрим-посмотрим, — с улыбкой ответила она, переведя взгляд на гаснущие полосы заката.
***
На следующий день Аяна полностью погрузилась в работу. Сидя за своим столом в офисе, она набрасывала чертежи и высчитывала параметры для нового проектного решения. Время летело незаметно, и до привычного, грозившего затянуться совещания оставались считаные минуты. Ая с легким недовольством уже мысленно настраивалась на долгие обсуждения и откладывала рабочие файлы.
И вдруг на всех рабочих терминалах отдела одновременно вспыхнуло новое уведомление.
По общей рассылке пришло лаконичное оповещение от руководства: очередное общее заседание сегодня отменяется. В сообщении отдельной строкой пояснялось, что если у кого-то из сотрудников есть срочные вопросы, новые наработки или отчеты по текущим задачам, их нужно просто отправить напрямую Маркусу на его рабочий комм.
Аяна замерла, глядя на мерцающие строки на экране, и на её губах сама собой расцвела улыбка, полная облегчения. Не надо идти на скучную встречу!
Но тут же девушка едва заметно нахмурилась, не на шутку насторожившись. Предсказание вира Лоренса сбылось с точностью до мелочей. Опять. В груди проскользнула смутная догадка, но закончить мысль она не успела — к её столу подошли коллеги, чтобы быстро обсудить текущие вопросы по чертежам, и лихорадочный рабочий поток моментально прогнал все лишние сомнения из головы.
День пролетел как одна секунда.
Уже вечером, решив потратить «всего пять минут», чтобы закончить план нового проекта и не оставлять его на завтра, Аяна с головой ушла в работу. Пальцы летали по интерфейсу терминала, цифры и графики сменяли друг друга... По её ощущениям, проскочило мгновение, но на самом деле пролетел целый час.
Офис вокруг давно погрузился в тишину. Сотрудники разошлись, рабочие панели других столов погасли, и только над её местом горел мягкий локальный свет.
— Ты решила здесь ночевать остаться? — раздался над самым ухом бархатный, низкий голос, буквально вырвавший Аяну из рабочего транса.
Девушка вздогнула и вскинула голову. Около её стола стоял Маркус. Без пиджака, с чуть расстегнутым воротником рубашки и тёплыми, невероятно мягкими искорками в тёмных глазах. Он смотрел на неё с лёгкой, добродушной усмешкой, словно только и ждал момента, когда она наконец оторвётся от своего экрана.
— Да я… я всего на пару минут задержалась, — смущенно пробормотала Аяна, но на полуслове осеклась.
Бросив взгляд на настенные часы в углу кабинета, она резко замерла. Её брови удивленно поползли вверх, а глаза округлились.
— Ой… Я и правда не заметила… — растерянно протянула она, осознавая, что вместо запланированных пяти минут просидела столько времени.
Маркус тихо рассмеялся, облокотившись бедрами о соседний пустой стол.
— Бывает, когда увлечена действительно важным делом, — улыбнулся он. — Пойдём, я подвезу тебя.
Девушка тут же слегка нахмурилась и качнула головой, скрестив руки на груди:
— Спасибо, но не стоит. Мне идти тут совсем недолго, всего пару кварталов.
Мужчина чуть подался вперед, делая шаг к её столу. В его взгляде мелькнуло что-то неоднозначное, а голос вдруг стал совсем низким и обволакивающим:
— Да, я знаю. Но… дай мне о тебе позаботиться.
Аяна на секунду растерялась. Его искренний, проникновенный тон сбил с неё всю былую настороженность, и она лишь тихо вздохнула, кивнув:
— Ну… ладно.
Маркус не стал торопить ее и остался ждать у стола, пока девушка собирала вещи. Ая неспешно сгребла с панели личные вещи, убрала в сумку какие-то незначительные мелочи и погасила проекцию рабочего терминала. Пока вокруг гасло основное освещение, они легко перебрасывались короткими фразами, окончательно стряхивая с себя остатки рабочего напряжения.
Когда всё было выключено, они вместе направились к выходу из опустевшего, погружённого в полумрак офиса. Их шаги гулко отдавались от идеального глянца пола.
— Кстати, — вспомнила Аяна, чуть повернув к нему голову, — а почему сегодня так резко отменили совещание? Все уже настраивались на долгий вечер.
Маркус слегка усмехнулся и устало проведя ладонью по шее:
— Да навалилось всё разом. Внезапно выяснилось, что высшее руководство планирует отправить нас в командировку, и прямо сейчас нужно подготовить кучу документов и согласований на выезд. В общем, времени ни на что не остаётся, так что мучить всех долгими отчётами просто не было смысла.
— А какие у тебя планы на вечер? — с лёгким интересом спросил Маркус, пока они спускались на лифте на подземную парковку.
Просторный нижний ярус встретил их прохладой и тишиной. Лишь вдали горели редкие лампы, освещая несколько оставшихся автомобилей. Звук их размеренный шагов гулко раздавался в тишине, отражаясь от бетона, пока они медленно шли вдоль парковочных мест.
— Дома доберусь до еды, — улыбнулась Аяна, чуть поправив ремешок сумки на плече. — Хочу приготовить кое-что новенькое, пока желание не улетучилось. А ты? Снова засядешь за планирование командировки?
— Придётся, — с легким вздохом признался Маркус, чуть приподняв уголок губ. — Но сначала дождусь, пока ты безопасно окажешься дома.
Аяна тихо фыркнула, скрывая улыбку и чувствуя, как от его тона по коже пробегает приятное тепло.
Они подошли к его электрокару. Машина бесшумно отозвалась на приближение владельца, мягко подсветив ручки дверей прохладным синеватым светом. Маркус обошел машину, опередил девушку и плавным движением открыл перед ней пассажирскую дверь.
Аяна на секунду задержалась. Чувствуя его близкое присутствие, она медленно бросила на него короткий взгляд из-под опущенных длинных ресниц, в котором перемешались и смущение, и нескрываемая признательность.
— Спасибо, — тихо прошептала она и плавно села в прохладный салон.
Идти до дома Аяны было не больше двадцати минут, а на спорткаре они доехали и того быстрее. Но когда машина бесшумно остановилась у главного входа, прощаться не хотел никто.
Разговор был в самом разгаре, и перебивать этот лёгкий, живой поток казалось почти преступлением.
— Серьёзно, три кошки? — с искренним смехом переспросила Аяна, разворачиваясь к нему на кожаном сиденье. — И как они делят территорию?
— С переменным успехом и огромным драматизмом, — усмехнулся Маркус, откинувшись на подголовник и с нежностью наблюдая за её оживленным лицом. — У родителей настоящий пушистый синдикат. Старый персидский кот считает себя полноправным хозяином дома, а две младшие кошки постоянно устраивают заговоры, чтобы сместить его с импровизированного престола. Мама от них в восторге, хотя вазы у нас дома давно стоят только на полу, а все хрупкое хранится в шкафу.
— О, я её понимаю! — Аяна тепло улыбнулась, вспомнить собственный дом. — Хотя у моих родителей всё совершенно иначе. У них живёт огромное лохматое чудо — ньюфаундленд. Ну, то есть по документам он благородный пёс, а по факту — огромный добрый медведь, который искренне убеждён, что он всё ещё малыш и помещается у меня на коленях.
— И ты, конечно, разрешаешь ему там сидеть? — с бархатной смешинкой в голосе уточнил Маркус.
— А у меня нет выбора! — разводя руками, подхватила Ая. — Если эта залюбленная стокилограммовая тучка решила, что ей срочно нужно обниматься, сопротивление бесполезно. Он просто валится сверху и доволен, но ему разрешается и это, и практически все, мне кажется.
Мужчина тихо рассмеялся, и этот низкий, искренний звук отозвался в салоне удивительным уютом. Они на секунду замокли, встречаясь взглядами в мягком полумраке электрокара, и каждый из них мысленно поймал себя на мысли, что готов сидеть так ещё очень, очень долго.
В самый романтичный момент тишину салона нарушило предательское, отчётливое урчание.
Аяна тут же вспыхнула до кончиков ушей. Смущённо, с неловкой улыбкой она торопливо прижала ладонь к животу, проклиная про себя тот факт, что за день так и не успела нормально поесть.
— Кажется, твой организм единогласно проголосовал за то, что пора переходить к реализации твоих кулинарных планов, — с доброй, невероятно тёплой усмешкой произнёс Маркус, тактично сглаживая её смущение.
— Да уж... — тихо хихикнула Ая, пряча горящие щёки за прядями волос и с неловкостью поправляя складки на одежде. — Организм намекает, что новое блюдо нужно готовить прямо сейчас, без промедлений. Да и тебе пора... Тебе ведь ещё с планированием командировки разбираться, надо успеть хоть немного отдохнуть.
Он вздохнул, но спорить не стал, хотя в его тёмных глазах читалось явное нежелание уезжать.
— Ты права. Иди готовить свой шедевр, — с улыбкой ответил он, повернувшись к ней. — И пообещай, что не отложишь ужин ради работы.
— Обещаю, — тепло улыбнулась Аяна, чувствуя, как от его заботы в груди становится совсем легко.
Они попрощались на этой трепетной, уютной ноте. Ая выскользнула из салона электрокара и, ощущая на себе его провожающий взгляд, быстро поднялась к себе на этаж.
Оказавшись в тихой квартире, она первым делом включила приятную музыку, достала нужные ингредиенты и с удовольствием погрузилась в готовку. Запах специй и шипение на сковороде окончательно прогнали остатки усталости, а мысли то и дело возвращались к смеху в машине и его теплым взглядам.
Она тихо хихинула себе под нос, вспоминая их забавный диалог о питомцах и то, как некстати заурчал живот. Настроение было невероятно лёгким, и ей безумно захотелось поделиться этим с кем-то близким. Недолго думая, Аяна решила набрать подругу — Дану. Та как раз в это время возвращалась домой с работы, как и она.
Спустя нескольких долгих секунд девушка на другом конце провода ответила.
— Приветик! — прозвучал голос Даны. На фоне слышался привычный шум улицы и размеренные шаги: Дана как раз только-только возвращалась домой после смены. — Ну как ты там? Маркус больше не достает?
Аяна переступила с ноги на ногу у кухонного стола, раскладывая ингредиенты, и смущённо прикусила губу. В груди кольнуло лёгкое чувство вины перед подругой. Ведь совсем недавно, когда названный её обидел, Дана так искренне её поддерживала, обнимала и настаивала: «Всё, фокус на себя! Ты у себя одна, никаких шансов больше, пусть побегает, а ты думай только о своей жизни и комфорте!» Ая тогда горячо соглашалась и обещала держать дистанцию... И вот теперь ей было до безумия неловко признаваться, что всё снова пошло совершенно не по плану.
— Дана-а-а... — тихо и тягуче протянула Аяна, не решившись сразу выложить всё в лоб. — Тут такое дело... В общем, ты только не ругайся.
— Так-так, — в голосе Даны моментально проснулись проницательные нотки. Она даже, кажется, сбавила шаг. — Что ты уже успела сделать?
— Помнишь, я говорила, что прощать его пока не собираюсь? — Ая тихо вздохнула, водя пальцем по гладкой столешнице. — Ну... Он ведь правда извинился. По-настоящему. Несколько раз! Принёс цветы, честно рассказал, что чувствовал в тот вечер, и... в чувствах признался. А сегодня он меня опять подвёз. Мы сидели в машине, болтали обо всём, смеялись... И он был настолько искренним, Дана! Я всё ещё помню обиду, она сидит внутри, но я вижу, как он старается. И я правда хочу ему верить, — тихо закончила она, сказав почти те же слова, что и виру Лоренсу.
На том конце провода повисла пауза. Аяна замерла, сжимая в руке коммуникатор и готовясь к лекции. Но вместо строгого выговора из динамика донёсся лишь долгий, сочувственный и очень тёплый вздох подруги.
— Эх, зай... — мягко произнесла Дана, и её голос наполнился искренней заботой. — Ты ведь знаешь, что все люди ошибаются, да? И уметь признавать свои промахи — это правда достойный шаг с его стороны. Я не могу и не буду принимать решение за тебя или склонять к «правильной» реакции, но я всё равно переживаю за тебя. Главное — смотри, чтобы тебе снова не было больно. Не бросайся в это с головой сразу, дай ему время доказать всё не только словами, но и поступками.
Дана на секунду умолкла, переходя дорогу, а затем уверенно добавила:
— В любом случае, какое бы решение ты ни приняла, я поддержу тебя. Просто будь осторожна, ладно?
— Ладно... Спасибо тебе огромное, — с облегчением улыбнулась Аяна, чувствуя, как с души спал тяжелый камень, а на сердце стало совсем тепло. — А сама-то ты как? — спросила она, с облегчением перекладывая коммуникатор на плечо и с задором переходя к нарезке ингредиентов. — Как у тебя в вузе? Студенты совсем не замучили?
— Ой, да студенты как обычно — кто-то учит, кто-то делает вид, — Дана заметно запнулась, и её уверенный тон преподавателя на секунду сменился лёгким замешательством. — Хотя сегодня… Мы тут с одним коллегой из нашей кафедры закопались с учебными планами. Ну, помнишь, я тебе про него рассказывала? В общем, сегодня после пар вместе сидели, методички разбирали... И он так странно шутил, помогал мне с документацией зачем-то, а под конец предложил кофе взять. И я... ну, короче, даже растерялась немного.
По тому, как смущённо и слегка застенчиво зазвучал обычно строгий голос Даны, Аяна сразу всё поняла. Её губы растянулись в хитренькой, понимающей улыбке.
— О-о-о, — заговорщически протянула Ая, на мгновение отложив кухонный нож. — Кажется, кто-то мне тут не всё договаривает! Он тебе нравится, да?
— Может, совсем чуть-чуть, просто симпатия, не больше! — смущённо фыркнула в трубку Дана, судя по звукам, пряча улыбку в воротник кофты. — Не знаю я! Просто с ним мне действительно легко и интересно, но я пока сама не разобралась, да и не хочется торопить события.
Аяна с особенной теплотой вслушивалась в эмоции подруги. В груди волной поднялась искренняя благодарность за её недавнюю поддержку, и девушка с улыбкой ответила её же словами:
— Знаешь что, зай? Я тебя тоже поддержу, какое бы ты решение ни приняла! Решишь оставить всё как есть и просто наблюдать или захочешь сделать первый шаг — я всегда на твоей стороне. В случае чего пойдем праздновать или грустить вместе.
Дана тихо и так заразительно рассмеялась на том конце провода:
— Договорились!
На следующий день после разговора с Даной Аяна долго крутила в руках коммуникатор, рассеянно проводя пальцем по гладкому стеклу. Сердце предательски ускоряло ход каждый раз, когда взглядом она цеплялась за имя Маркуса в списке контактов. Воспоминания о вчерашнем вечере, о его пристальном взгляде и тихом «Дай мне о тебе позаботиться» всё ещё отзывались приятным трепетом где-то под рёбрами.
Она пообещала Дане быть осторожной, но в то же время понимала: если она действительно готова дать им шанс, стоит сделать маленький шаг навстречу. В конце концов, мужчина любил что-то динамичное, с лёгким вкусом риска и адреналина, а ей самой давно хотелось разбавить привычную рутину чем-то совершенно новым.
Чуть прикусив губу и собравшись с духом, Аяна быстро набрала сообщение, пока решимость не улетучилась:
«Ты когда-нибудь пробовал ночной картинг на открытой трассе? Я тут подумала... может нам посоревноваться в скорости?»
Отправив текст, она тут же отложила комм экраном вниз и глубоко вздохнула, силой воли возвращаясь к работе.
Время в ожидании ответа тянулось невероятно медленно. Аяна честно пыталась сосредоточиться на коде, открытом на терминале, но глаза то и дело косились на лежащий рядом коммуникатор. Минута, две, пять… Экран молчал. Ни вспышки, ни единого звукового сигнала.
«Неужели перегнула? Или он занят? А может, вообще посчитал предложение глупым?» — мысли одна за другой цеплялись друг за друга, вызывая легкий укол досады.
И вдруг ее осенило. Аяна едва слышно хлопнула себя ладонью по лбу и сокрушённо зажмурилась. Сидящий за соседним столом коллега отвлёкся от своего монитора и бросил на неё искренне недоумённый взгляд. Ая лишь виновато улыбнулась ему и поспешно вернулась к клавиатуре, отчаянно пытаясь скрыть вспыхнувший на щеках румянец.
Ну конечно! Совещание с руководством. Маркус же сам вчера говорил, что их собирают по поводу командировки и прочих срочных вопросов. У него там сейчас, скорее всего, строгий дресс-код, куча слайдов с планами и максимально серьёзные лица руководства. И среди всего этого официального хаоса ему на комм приходит сообщение про ночные гонки…
Чувствуя себя ужасно глупо, но при этом не удержавшись от немного нервной улыбки, Аяна качнула головой и наконец-то заставила себя полностью погрузиться в работу. Ответит, когда освободится.
Все произошло ровно так, как она и предположила. Спустя пару часов Аяна уже полностью ушла в рабочий процесс. Вместе с командой они собрались вокруг главного проектора, оживленно споря и разбирая сложный этап их работы. Девушка увлеченно объясняла логику исправлений, указывая на мерцающие голографические схемы, когда лежащий на краю стола коммуникатор тихо завибрировал и мягко подсветил экран.
Ая на секунду осеклась, переведя взгляд на устройство. На панели высветилось уведомление с именем Маркуса.
Заставив себя не выдать вспыхнувшего волнения перед коллегами, она дождалась, пока обсуждение перейдет к следующему специалисту, и незаметно скользнула взглядом по экрану:
«Ого. Не ожидал от тебя такого предложения) Скажем так: на картинге я катался, но точно не ночью и точно не с такой соперницей. Я за. Прокатимся сегодня вечером? Задержись ненадолго я заберу тебя и поедем сразу.»
Губы Аяны тронула едва заметная улыбка. Чувство глупости моментально испарилось, уступив место предвкушению и мягкому теплу в груди. Она свернула текст, пряча коммуникатор, и с совершенно новым настроем вернулась к обсуждению проекта.
***
Вечером Аяне казалось, что именно сегодня коллеги расходились слишком медленно. Каждые несколько минут она бросала взгляд на электронные часы в углу рабочего стола, пока время тянулось, словно густой сироп. Кто-то задерживался, допивая кофе, кто-то неспешно обсуждал планы на выходные, а Ая отчаянно пыталась сохранить невозмутимый вид, сворачивая рабочие вкладки.
Наконец офисный ярус опустел. Остались лишь мерцающие в полумраке дежурные панели да тихий гул вентиляции.
Коммуникатор мягко вибрировал на столе.
«Я на подземной парковке. Жду тебя у машины»
Сердце сделало короткий кульбит и, быстро поправив причёску перед выключенным экраном терминала, Аяна подхватила вещи и направилась к лифту.
Когда кабина лифта бесшумно опустилась на нижний ярус, девушка шагнула прочь из металлических дверей. Просторный, темный бетонный зал как обычно встречал прохладой. У черного электрокара, прислонившись к крылу и скрестив руки на груди, стоял Маркус. В одной рубашке, расстегнутой на несколько пуговиц, без пиджака и строгой офисной удушливости, он выглядел непринужденно и чертовски привлекательно.
Увидев её, мужчина чуть улыбнулся и шагнул навстречу.
— Ты быстро, — его голос прозвучал бархатисто и мягко в гулкой тишине парковки. — Готова проверить, кто из нас действительно умеет держать скорость?
Между ними проскочила искра, от которой по коже пробежал приятный холодок. Маркус, не сводя с неё внимательного взгляда, шагнул в сторону и уже привычным, естественным жестом открыл перед ней пассажирскую дверь. Аяна благодарно улыбнулась и опустилась на мягкое кожаное сиденье.
Спустя секунду с противоположной стороны сел и он сам. Двери плавно закрылись, отсекая прохладный воздух подземного паркинга, и в салоне установилась будто обволакивающая тишина.
Несколько мгновений они просто сидели молча. Тихий, искусственно созданный гул мотора был едва слышим, пока оба, кажется, перенастраивались после рабочего дня и наслаждались тем простым фактом, что снова оказались рядом.
— На самом деле, я не стала ждать наобум, — первою нарушила паузу Аяна, разворачиваясь к нему и показывая экран коммуникатора. — Я посмотрела несколько крытых и открытых трасс и забронировала заезд вот здесь. По отзывом — там отличная техника и интересная конфигурация трека.
Маркус бросил быстрый взгляд на название, и на его губах появилась понимающая, чуть хитрая улыбка. Он кивнул:
— Отличный выбор. Я там был пару раз — трасса действительно непростая, с несколькими коварными поворотами. Так что борьба за первое место обещает быть серьёзной.
Он плавно тронулся с места, выезжая с парковки и устремляясь вдоль по дороге. Вечерние огни города подхватили их в свой стремительный, завораживающий поток. За окном проносились яркие витрины, высокотехнологичные фасады высоток и бесконечные гирлянды фонарей, рассыпавшиеся по мокрому асфальту золотистыми и неоновыми бликами.
Салон машины был наполнен мягким приглушённым светом приборной панели и тихой ненавязчивой музыкой. Атмосфера внутри казалась удивительно защищённой — словно этот электрокар был их собственным маленьким островом посреди шумного, неугомонного мегаполиса.
Аяна чуть повернула голову к окну, наблюдая, как огни расплываются в гладком стекле, а затем перевела взгляд на Маркуса. В свете пролетающих мимо фонарей профиль мужчины казался особенно чётким и уверенным. Его руки свободно лежали на руле, а на губах всё ещё играла лёгкая улыбка.
Аяна невольно засмотрелась на то, как уверенно и легко он управляет машиной. Сильные, ухоженные кисти с длинными пальцами точно и без лишних движений перехватывали руль на поворотах, а под рукавами рубашки едва уловимо перекатывались мышцы. В каждом его движении ощущались спокойная сила, опыт и полная собранность — качество, которое в мужчинах всегда притягивало без слов.
Ощутив, как в груди и внизу живота подкатывает волна неожиданного тепла, Ая медленно облизала пересохшие губы и поспешно отвела взгляд в окно, пряча вспыхнувший румянец. Это было слишком привлекательно. Насыщенный день, мягкий свет панели и его близость снова заставляли сердце биться чуточку чаще, чем следовало.
Маркус, казалось, заметил её смущение — или просто почувствовал смену её настроения, — потому что его улыбка стала чуть шире. Не отрывая взгляда от вечерней дороги, он тихо, с иронией проговорил:
— Ты так внимательно изучаешь, как я вожу... Проверяешь мою реакцию перед заездом?
— Д-да, — Ая порадовалась возможности скрыть истинные мотивы своих взглядов.
Она тихо сглотнула вязкую слюну и окончательно отвернулась, уставившись на залитую неоном дорогу перед ними, будто узор разделительных полос резко стал самым увлекательным зрелищем в мире. Сердце всё ещё гулко колотилось в грудную клетку, выдавая её с потрохами, а щекам было жарко.
Вот только Маркус вовсе не был глуп.
Даже не поворачивая головы, он боковым зрением прекрасно видел и этот быстрый движением языка по губам, и то, как нервно дернулась тонкая шея, и как загорелись ушки в полумраке салона. Он слишком хорошо умел читать людей, а Аяну — с её честными, живыми эмоциями — тем более. Он прекрасно понимал, что именно только что двигало её взглядом, и эта маленькая победа отозвалась в нём приятным удовлетворением.
На губах мужчины снова мелькнула хитрая, почти хищная ухмылка. Не произнося больше ни слова, он лишь чуть сильнее сжал руль сильной пальцами и плавно прибавил скорость, заставляя электрокар послушно устремиться вперёд, к мерцающей вывеске картинга.
Внутри здания их встретили вежливыми улыбками. Просторный холл картодрома был оформлен в неоновых тонах: вдоль стен тянулись панорамные стёкла с видом на изогнутую, подсвеченную трассу, а в воздухе витал едва уловимый запах жжёной резины и кофе. Молодой парень за стойкой регистрации спросил их про бронь и, получив подтверждение, кивнув, проводил их дальше к раздевалкам.
Выбрав два гоночных карта, они облачились в облегающие спецкостюмы и надели обязательную для таких случаев защитную экипировку. Быстро проверив внутреннюю связь, по которой они могли переговариваться благодаря специальным коммам, вставленным в ухо, они расселись по машинам и двинулись на стартовую линию.
Обратный отсчёт загорелся на огромной экранной панели, закреплённой сверху и немного дальше начала трассы, прямо перед глазами водителей. Красные цифры сменяли друг друга, нагнетая напряжение.
— Ты так пристально смотришь на цифры, Аяна, — раздался в правом ухе низкий, чуть вибрирующий голос мужчины.
Она повернула голову и увидела, что он смотрит на неё через темный визор, а не на дорогу.
— Я… — хотела было сказать она и ахнула, когда его карт сорвался с места ещё до зеленого сигнала. Маркус сделал это специально, чтобы сбить её с толку.
В тот же миг Аяна выжала газ в пол и кинулась за ним вдогонку.
— Ты! Ты это специально! — обвиняюще воскликнула она, и в динамике тут же раздался звук его смеха.
— Иначе у меня не было бы шансов, — всё ещё смеясь, ответил Маркус.
В этот момент как раз показался первый плавный поворот. Аяна идеально рассчитала траекторию, подрезала угол и смогла догнать и поровняться с машиной соперника.
— Я не езжу так часто, как ты! Но теперь победить тебя — это дело чести, — фыркнула она и переключила передачу, резко устремляясь вперёд.
Впереди был более крутой вираж, и девушка готовилась зайти в него раньше мужчины. Подъехав достаточно близко к повороту, она бросила быстрый взгляд в зеркало заднего вида: Маркус по-прежнему сидел на хвосте. Аяна дерзко вильнула вправо, перекрывая ему траекторию обгона, и филигранно прошла вираж первой.
— Аяна-Аяна, — его голос в ухе стал ещё ниже, он обволакивал, проникал под кожу и заставлял на мгновение терять голову от нахлынувшего азарта. — Это ведь нечестно.
— Маркус, — буквально промурлыкала девушка, окончательно раскусив его замысел. Раз он пытается отвлечь её смущающими интонациями, она вернёт ему всё его же оружием. И вернёт сполна. — Но ты же… — она понизила голос до мягкого, бархатного шепота, разгоняя карт ещё сильнее и уже оторвавшись на пару метров. — Простишь меня?
— Ох, не знаю, — прошипел он в ответ, когда его машина попыталась нахально втиснуться в узкую щель между её картом и ограждением трассы. — Не знаю, Аяна, — сдавлено выдохнул он, совершая молниеносный обманный манёвр и вырываясь на полкорпуса вперёд.
— Маркус! — ахнула она. За темным визором не было видно, как она возмущенно закусила губу, но в её голосе проскользнули досадливые, наигранно-обиженные нотки.
— Ты сама играешь не по правилам, — расхохотался он от души, виляя из стороны в сторону и перекрывая ей дорогу.
Но на очередном прямом отрезке он на секунду упустил её из вида, а когда моргнул — её карт уже с оглушительным ревом проносился слева. Близился решающий, самый крутой вираж перед финишем. Резина визжала на мокром от покрытий асфальте, оба машинально подтормаживали, чтобы зайти в поворот на безопасной скорости, буквально колесо в колесо.
— Ты прав, — отрезала она с наигранным суровым тоном, в котором, однако, уже прокрадывалась хитрая улыбка.
Карт Аяны занесло на самом выходе из виража, но она удерживала руль мёртвой хваткой. Выжав максимум из мотора на последних метрах, она пересекла финишную черту первой, опередив Маркуса всего на какую-то долю секунды. Световое табло над трассой вспыхнуло её именем.
— Я победила! — выкрикнула Аяна.
Едва машина остановилась в боксах, девушка практически вылетела из сиденья и, на ходу выдёргивая передатчик из уха, побежала к Маркусу, у которого ещё только откидывался визор. Он опять рассмеялся, наблюдая за её бурным восторгом, и шагнул ей навстречу.
Ая с разбегу врезалась в него, крепко обнимая за шею. Маркус с лёгкостью подхватил её за талию, оторвав от пола и закружив.
— Да, ты молодец, — искренне, с невероятной теплотой произнес он, одаривая её тем самым взглядом, от которого внутри всё таяло.
Когда он бережно опустил её на ноги, Аяна, не скрывая свалившегося с плеч напряжения и чистого детского восторга, громко захлопала в ладоши и даже чуточку подпрыгнула от радости.
Она буквально сияла от счастья. Разгорячённая после гонки, с растрёпанными волосами и щеками, пылающими от адреналина и задорного смеха, она продолжала радостно смотреть на него снизу вверх и искренне гордилась своей победой.
Маркус с щемящей теплотой и нежностью наблюдал за её восторгом. Он лишь чуть хитровато щурил глаза, тактично умалчивая о том, что на том самом последнем вираже мог бы обойти её по внутренней траектории, если бы не притормозил на полсекунды раньше. Видеть её такой — счастливой, расслабленной и искренне смеющейся — было в тысячу раз ценнее любого первого места на табло.
— Ты даже не представляешь, как я горда собой! — с улыбкой выдохнула Ая, на мгновение затихнув и переведя дыхание.
Мужчина, все ещё держа ее в своих крепких объятиях, ласково убрал с её лица выбившийся из причёски локон, аккуратно заправив его за ушко. Его пальцы задержались на её щеке, ощущая горячую, бархатистую кожу. Взгляд Маркуса стал глубоким, невероятно мягким и полным той самой искренности, от которой у Аяны слабели колени.
— Ты была великолепна, — тихо, почти шёпотом проговорил он. Его ладонь вернулась на её талию, бережно притягивая девушку чуть ближе к себе. Он не торопил событий, давая ей возможность отступить, если она захочет. — Аяна... можно мне тебя поцеловать?
От этого уважительного, трепетного вопроса у девушки перехватило дыхание. Вся шутливая дерзость и азарт гонки моментально улетучились, уступив место внезапно охватившему их сладкому предвкушению. Ая едва заметно кивнула и, чуть приподнявшись на носочках, сама подалась навстречу.
Поцелуй получился невероятно трепетным и нежным. Без тени спешки или напора, Маркус касался её губ так осторожно, словно она была самым хрупким сокровищем в мире. Его дыхание обжигало, а теплая ладонь на спине дарила чувство абсолютной безопасности. Аяна тихо вздохнула прямо ему в губы, окончательно расслабляясь в его объятиях и чувствуя, как внутри всё затаилось от сладостного, долгожданного тепла.
Они медленно оторвались друг от друга, лёгкие жгло от недостатков воздуха после поцелуя и захлестнувшей волны чувств, но размыкать объятия никто не спешил. Маркус бережно наклонился и прислонился своим лбом к её лбу, прикрыв глаза.
В полумраке бокса, под тихий, угасающий гул остывающих моторов, этот момент казался невероятно интимным и правильным. Аяна слышала его учащённое дыхание, ощущала тёплые ладони, всё ещё лежащие на её талии, и чувствовала себя абсолютно счастливой.
Переодевание в повседневную одежду прошло как в тумане. Вернув экипировку и попрощавшись с администратором, они вышли на прохладный ночной воздух и снова сели в электрокар.
Дорога к её дому казалась совсем иной, чем путь к картингу. Динамика и азарт уступили место уютному, обволакивающему теплу. Маркус вёл машину мягко, а его правая рука нашла ладонь Аяны, переплетая их пальцы.
Когда машина плавно замерла во дворе её дома, он выключил двигатель, и в салоне снова установилась тишина, разбавляемая лишь редкими звуками проезжавших рядом машин.
— Спасибо за этот вечер, Аяна, — тихо проговорил Маркус, разворачиваясь к ней всем корпусом. — Это было... лучшее предложение за последнее время.
— Тебе спасибо, — с мягкой улыбкой ответила девушка, чувствуя, как сердце снова начинает ускорять ритм. — За то, что подхватил мою авантюру.
Мужчина подался вперёд, одной рукой плавно придерживая её за затылок, и накрыл её губы своим поцелуем. На этот раз в нём было чуть больше уверенности, но всё то же бесконечное, трепетное тепло. Поцелуй выходил неторопливым, таким, от которого сладко кружилась голова и совсем не хотелось выходить из машины в прохладную ночь.
Когда они наконец отстранились, Маркус нежно провёл большим пальцем по её скуле и с улыбкой тихо выдохнул:
— Иди, а то я тебя сегодня так и не отпущу.
Она лишь молча кивнула, закусив губу. Её взгляд сам собой соскользнул на его губы — чуть влажные после поцелуя, такие манящие.
Маркус заметил этот долгий, недвусмысленный расфокус. В полумраке салона его взгляд мгновенно потемнел, став глубоким и тяжёлым от вспыхнувшего желания. Напряжение между ними сгустилось, став почти осязаемым.
— Ая… — выдохнул он низким, хриплым голосом, точно так же не сводя глаз с её губ и уже подаваясь чуть ближе.
Но Аяна не дала ему закончить. Перехватив инициативу, она резко наклонилась и коротко, сочно прикоснулась своими губами к его, накрывая их в импульсивном поцелуе.
И тут же отстранилась.
Пока Маркус на секунду опешил от такой неожиданности, девушка быстренько отщёлкнула ремень, открыла дверцу и буквально выскочила из машины.
Аккуратно захлопнув за собой дверь, она сбежала в сторону подъезда, чувствуя, как внутри всё полыхает.
А в машине тем временем остался Маркус, застигнутый врасплох, с горящими губами и широкой улыбкой, смотрящий ей вслед.
В этот раз они гуляли по оживленным улицам средневековой Москвы. Вечернее время было идеальным для прогулки: вокруг суетились люди, были открыты лавки купцов и маленькие террасы небольших трактиров.
Вира Айса поведала своему другу о том, что была с тем мужчиной на гонках.
— Это было свидание? — поинтересовался мужчина, хитро поглядывая на собеседницу.
— Да, картинг, это было замечательно! — вдохновенно рассказывала вира Айса. Этот вечер она запомнит надолго: большая скорость, темная трасса, его голос так близко и пьянящий азарт. — И я победила!
— Я не сомневался в вас, — Лоренс рассмеялся, откидывая голову, и что-то до боли знакомое было в этом простом жесте. Девушка немного нахмурилась, смотря на него.
— Что-то не так? — он перестал смеяться, взглянув на нее уже серьезнее.
— Нет, все хорошо, просто показалось, — тепло улыбнулась она, покачав головой. Нет, этого точно не может быть! Это два совершенно разных человека. — Давайте пройдемся дальше?
— Конечно, Айса, я только за, — они направились вдоль дороги, наблюдая за спешащими прохожими: кто-то бежал скорее домой, кто-то наоборот торопился на ночную работу.
— А каков он? — аккуратно поинтересовался Лоренс, слегка заложив руки за спину и подстраиваясь под её неспешный шаг. В его тоне не было навязчивости, лишь искреннее любопытство. — Мужчина, которого вам удалось так легко подтолкнуть к ночной авантюре?
— Он… умеет принимать вызовы, — с легким вздохом призналась Айса, с улыбкой рассматривая резные деревянные фасады купеческих лавок. — Уверенный в себе. Опасный, но с ним ощущаешь себя в полной безопасности. А ещё у него потрясающая реакция. И голос… — девушка запнулась, чувствуя, как щеки обжигает легкий румянец, и поспешно добавила: — Сложно объяснить, вир Лоренс. Похоже, я подбросила искру, а в итоге сама сижу как на пороховой бочке. И мне это невероятно нравится.
Мужчина слушал молча, и на его губах застыла едва заметная, мягкая улыбка.
— Что ж, раз вы сами втянули его в эту игру, то и правила устанавливать вам, — тихо произнес он, поворачивая вместе с ней на уютную, освещенную теплыми фонарями улочку. — Но судя по тому, как блестят ваши глаза, вы ни капли не жалеете о своей инициативе.
— Ни секунды, — тихо рассмеялась Айса, отгоняя мысль об их поцелуе, от которого всё ещё сладко сжималось сердце.
Они шли дальше по брусчатке средневекового города, погружённые в уютную, доверительную беседу, пока вечерний город вокруг них постепенно затихал, погружаясь в сумерки.
***
Аяна открыла глаза и с тихим вздохом сняла очки. Виртуальная Москва с её брусчаткой и запахом свежей выпечки моментально растаяла, уступив место привычному полумраку её собственной квартиры. Девушка с наслаждением потянулась, разминая затекшие от долгого пребывания в одном положении мышцы шеи и плеч, когда тишину комнаты прорезало резкое, требовательное пиликанье домашнего терминала.
Она нахмурилась. Время было позднее, она уже находилась дома и совершенно не ждала сообщений — тем более по работе. Но, идя на поводу у вспыхнувшего любопытства, подошла к терминалу и открыла присланные файлы.
Это были логи одного из их прошлых проектов, ее команда давно завершила работу над ним, передав все в руки тех, кто поддерживал нынешнюю версию, изредка исправляя ошибки и внося изменения. Зачем кому-то из коллег присылать ей логи “Эдема”?
— Маркус? — спросила она в пустоту. Это уже было гораздо интереснее и она начала пролистывать файлы. Может быть затесалась ошибка, которую не смогла исправить другая команда… Вдруг девушка наткнулась на смутно знакомые имена. Лоренс и Айса. Она еще раз просмотрела логи и обнаружила, что они были будто отфильтрованы по этим именам.
— Это был он? — она пораженно замолчала, приложив ладонь ко рту. — И он знал о том, кто я?
Аяна пролистывала файлы один за другим, понимая, что Лоренс — или правильнее будет Маркус? — все это время знал о том, кто стоит за вирой Айсой. Он слушал ее жалобы, утешал ее, вытирая слезы, а в жизни делал вид, что все в порядке и он действительно сожалеет. На деле же он сохранял все их встречи, раз за разом вероломно взламывая код, написанный в их компании. Она смотрела в экран и воздух будто застрял в горле, она не могла вдохнуть, так больно было в груди. Легкие уже жгло от недостатка кислорода, когда она нашла в себе силы отвести взгляд.
Слезы обиды были готовы сорваться из ее глаз, но она не позволила этому случиться. Девушка глубоко вздохнула несколько раз, возвращая себе былое спокойствие. Это не должно отразиться на ней сильнее, чем он, скорее всего, ожидает. Зачем он делал это?
Вот почему Маркус в последнее время стал чуть ли не шелковым, постоянно слушал ее новые идеи, принимая без споров и возражений. Аяна стала вспоминать, как в виртуальном мире он мимоходом защищал ее начальника, когда она рассказывала Лоренсу про его поведение. “Мне кажется, у него просто плохой день был. Может завтра будет лучше? Ну же, улыбнитесь, вира Айса, ваша улыбка очаровательна”, — всплыла в ее голове одна из многих подобных фраз мужчины. И в самом деле на следующий день Маркус извинился и все было прекрасно, она тогда так удивилась и искренне была рада тому, что слова ее друга волшебным образом сбылись. Друга ли?
Все это время он буквально использовал другую реальность, чтобы влиять на ее поведение и решения на совещаниях. Иначе и быть не могло… Аяне отчаянно хотелось верить в то, что это чудовищная ошибка и она все не так поняла, но факты на экране говорили сами за себя, выворачивая душу наизнанку.
Закрыв последние вкладки, она несколько минут просто сидела в полной тишине, уставившись в тёмный, погасший экран. Она видела свое отражение: бледная девушка с мгновенно потухшим взглядом. В груди было пусто и одновременно невыносимо тяжело, словно внутри образовалась холодная, выжженная пустыня.
Она встала из-за стола, на подгибающихся ногах дошла до кухни и налила себе стакан прохладной воды. Сделав несколько жадных глотков, девушка прижала сжатые кулаки к пылающим щекам, пытаясь заставить мозг работать трезво. Вся эта сказка — и нежный поцелуй в машине, и его бархатный шёпот, и дерзкий флирт в сообщениях — рассыпалась в пыль, оставив после себя лишь горький привкус обмана.
«Не сейчас, — сурово приказала она себе, утирая проскользнувшую по щеке одинокую слезу. — На свежую голову. Всё это нужно переварить утром».
Быстро приняв душ, чтобы смыть с себя этот липкий день, Аяна забралась под одеяло и выключила свет. Но отключить мысли оказалось не так просто.
Стоило закрыть глаза, как перед взором снова всплывали логи системы, переплетаясь с воспоминаниями о его взгляде, таком теплом и искреннем. Маркус же так долго и настойчиво извинялся, признался в чувствах.
Она крутилась с боку на бок, то сжимая одеяло в руках от накатывающей обиды, то безуспешно пытаясь найти хоть какое-то оправдание его поступкам. Зачем? Неужели всё, абсолютно всё между ними было лишь игрой для него? Чего он хотел этим добиться? Эти мысли не покидали ее голову, раз за разом крутясь, сменяя друг друга. Ей было горько от того, что человек, которому она доверилась во второй раз, предал ее. В первый раз все можно было списать на состояние человека в период сильного стресса от навалившейся работы, как он тогда и сказал. Но в этот раз? Аяна лежала, безуспешно пытаясь остановить непрекращающийся поток слез. Ей было горько от всей ситуации, она ведь дала себе обещание держать дистанцию, сама же нарушила его и поплатилась за это. Дура.
Электронные часы на тумбочке бесшумно отсчитывали время: два часа ночи, три, четыре... За окном уже начали медленно размываться ночные тени, уступая место блёклому утреннему свету. Лишь когда за окнами послышался первый отдалённый шум просыпающегося мегаполиса, измученная Аяна наконец погрузилась в беспокойный, тяжелый сон.
Утро началось с резкого и громкого звука будильника прямо под ухом. Аяна моментально открыла глаза и тут же пожалела об этом: виски отозвались тупой болью, голова казалась налитой свинцом, а в глазах кололо, будто в них насыпали песка. Из-за всего нескольких часов беспокойного сна она чувствовала себя совершенно разбитой.
Ещё пару минут она просто лежала, уставившись в потолок и обдумывая свои следующие действия. На ум приходило либо увольнение, либо возвращение к прежней холодной дистанции. Аяна коротко фыркнула от нелепости происходящего: вроде бы взрослые люди, а нормально поговорить не могут. Почему он просто не сказал, что знает, кто она? И ладно, если бы прошло пару встреч и он молчал, но, судя по логам, случайно присланным Маркусом, их было не меньше десяти!
Видеть его сегодня, улыбаться, отвечать на рабочие вопросы и делать вид, что ничего не произошло, было выше её сил. Ей необходима была пауза — спокойное место вдали от городской суеты и привычных маршрутов, чтобы прийти в себя и понять, как вести себя дальше. Понимая, что побег — не самое взрослое решение, Аяна тем не менее ощущала: расставить все точки над «i» в разговоре она сможет только тогда, когда приведёт мысли в порядок.
Решение пришло внезапно.
Аяна села на кровати, взяла коммуникатор и первым делом открыла рабочую почту. Напечатав короткое официальное заявление в отдел кадров на предоставление недели отпуска без сохранения заработной платы по семейным обстоятельствам — указав в причине визит к родственникам, — она отправила письмо и сразу поставила автоответчик на рабочем аккаунте. Маркус увидит уведомление от HR, и этого пока было достаточно.
Сразу после этого она зашла в семейный чат и набрала короткое сообщение:
«Привет! Я беру пару дней отгулов и завтра (а может, уже и сегодня вечером) приеду к вам. Очень соскучилась, хочу просто отдохнуть».
Получив от мамы радостный ответный текст с кучей смайликов, Аяна физически почувствовала, как стало легче дышать.
Она встала, натянула первые попавшиеся удобные джинсы и худи, достала небольшой дорожный чемодан и принялась быстро кидать туда самые необходимые вещи. Комм на столе раз за разом вибрировал от входящих уведомлений, но она даже не взглянула на экран.
Защёлкнув замки чемодана, Аяна вызвала такси до аэропорта и спустилась на лифте. Выскочив из подъезда навстречу прохладному рассветному воздуху, она села в быстро подъехавшую машину, выдохнула и прислонилась лбом к прохладному стеклу. Побег от проблем вряд ли решал хоть что-то, но прямо сейчас ей просто нужно было время. Ей было необходимо обдумать все, что так быстро произошло за последние несколько недель.
Дорога до аэропорта прошла в молчании. Аяна смотрела на мелькающие за окном такси городские пейзажи, постепенно сменяющиеся загородной трассой, и пыталась настроить себя на позитивный лад. Перелёт должен был занять всего пару часов, а там — ещё немного на такси, и она наконец-то окажется дома.
Родители ещё в начале её учёбы в университете переехали поближе к природе, выбрав уютный двухэтажный дом в небольшом коттеджном посёлке прямо у самого края густого леса. На обустроенном отапливаемом чердаке мама с папой сделали для неё отдельную комнату — точь-в-точь такую, о какой Ая мечтала в детстве. Со скатными потолками, большим мансардным окном прямо над кроватью, сквозь которое ночью виднелись звёзды, и полками для её любимых книг. Каждый её приезд на каникулах превращался в милый обряд обустройства собственного уголка, где всё было пропитано домашним теплом и уютом.
Одно воспоминание об этом месте согревало душу. Аяна помнила эту непередаваемую тишину, запах свежей хвои и чистый воздух, гулять на котором было особым удовольствием — особенно в компании Ньютона. Огромный лохматый ньюфаундленд родителей полностью оправдывал своё имя: когда эта сорокакилограммовая туша от избытка чувств прыгала на тебя с дивана, законы всемирного тяготения ощущались с такой точностью, будто тебе на голову и вправду только что прилетело то самое историческое яблоко.
Ая заставила себя поверить, что эта поездка — именно то, что ей сейчас нужно. В самолёте она поспит, восстановит силы после бессонной ночи, а в родительском доме проветрит голову, восстановит душевный покой и сможет без лишних эмоций решить, как жить дальше и о чём вообще говорить с Маркусом.
В этот момент её коммуникатор снова подал сигнал о входящем вызове. На сей раз на экране высветился мамин портрет. Девушка ответила и приложила динамик к уху:
— Да, мам, привет!
— Ая, доброе утро! — раздался в трубке тёплый, взволнованный голос матери. — Скажи, милая, а во сколько конкретно ты прилетаешь? Каким рейсом?
Аяна чуть замялась, глядя на пролетающие мимо дорожные указатели.
— Ну... я как раз сейчас уже подъезжаю к аэропорту, — призналась она. — Куплю билет на ближайший рейс у стойки и сразу тебе напишу номер и точное время посадки. Пока просто не знаю, давно не летала к вам, — немного виновато закончила Аяна. — А что-то случилось?
— Нет, всё отлично, — хихикнула мама. Рядом послышался бодрый голос отца:
— Привет, Ая!
— Привет, пап! — улыбнулась девушка, выходя из роботизированного такси. Она быстро поставила чемодан на колёсики и пошла в сторону главного входа.
— Мы просто хотели встретить тебя в аэропорту, — продолжала мама, судя по звукам, отобравшая у мужа трубку. — Так что даже не думай брать такси! Как только возьмёшь билет — сразу скидывай детали, мы приедем.
— Хорошо-хорошо, договорились, — с теплотой в голосе ответила Аяна, чувствуя, как от родительской привычной заботы на душе становится намного спокойнее. — Скоро всё пришлю. Целую!
Отключив вызов, девушка глубоко вздохнула и вошла в здание.
***
Маркус уверенным шагом вошел в опен-спейс. Привычный утренний гул офиса, стук по клавиатурам, запах кофе — всё было как всегда, но его взгляд сразу метнулся к знакомому рабочему месту. Кресло пустовало, а экран рабочего терминала был темным.
Он слегка нахмурился. Аяна почти никогда не опаздывала. Маркус прошел к ее столу, окинул взглядом идеальный порядок, а затем перехватил проходившего мимо тестировщика:
— Где нера Аяна?
— Не знаю, нер Маркус, она с утра не появлялась, — пожал плечами мужчина.
Кивнув ему, он быстрым шагом направился в свой кабинет. Опустившись в кресло, Маркус открыл рабочую почту и тут же наткнулся на свежее уведомление от отдела кадров и как раз с упоминанием девушки: «Заявление на отпуск без сохранения заработной платы на 7 дней. Причина: визит к родственникам».
Странно. Очень странно. Еще вчера все было хорошо и они спокойно общались, и она явно не планировала никаких внезапных поездок. Или не говорила о них. Может, что-то случилось с родными? Думать о таком не хотелось, но и исключать такую вероятность было нельзя.
собираясь спросить, что стряслось. Палец уже завис над клавиатурой, когда взгляд зацепился за его же собственное, последнее отправленное сообщение. Точнее, за прикреплённый к нему файл.
Маркус планировал просто сохранить эту выгрузку себе в «Избранное», чтобы ещё раз всё перепроверить, но в спешке и на эмоциях промахнулся и случайно отправил архив Аяне.
Название файла заставило кровь мгновенно заледенеть в жилах. Логи «Эдема».
Маркус смертельно побледнел. Он открыл файл прямо с коммуникатора, намято проверяя содержимое. Всё было отфильтровано по профилям: вир Лоренс, вира Айса.
— Твою мать... — глухо выдохнул он в абсолютной тишине кабинета.
Мужчина откинулся на спинку кресла и с силой потёр лицо ладонями. Осознание того, как катастрофически он облажался, обрушилось на него бетонной плитой. Вчера вечером, после их встречи в реале, он просматривал эти записи на терминале, анализировал их прошлые диалоги и судорожно пытался найти идеальный момент и нужные слова, чтобы наконец признаться ей во всём самому... И из-за глупой, нелепой ошибки сам же вручил ей доказательства собственной лжи.
Аяна всё видела. Она прочитала сухие системные данные и, зная её, сложила из них самую худшую картину. Дрожащими от напряжения пальцами Маркус быстро набрал сообщение: «Ая, это была ошибка. Всё совсем не так, как выглядит. Пожалуйста, дай мне возможность всё объяснить».
Отправлено. Не прочитано. Ответит позже?
Он набрал её номер, но механический голос равнодушно сообщил, что абонент не может ответить. Отключила комм?
Оставлять её наедине с этими мыслями на целую неделю было равносильно тому, чтобы потерять навсегда. Маркус пододвинул к себе рабочий телефон и набрал внутренний номер начальника Службы безопасности.
— Виктор. Мне срочно нужен адрес регистрации родителей неры Аяны. Да, это неправильно, — ответил он на ворчание мужчины. — Давай ты прочитаешь мне лекцию через… хм, неделю. Да, это очень важно, мне нужен адрес прямо сейчас.
Пока СБ поднимали личное дело одной конкретной сотрудницы, Маркус начал очень быстро закрывать все насущные вопросы. Необходимо было завершить всё, что не терпело отлагательств, в самые сжатые сроки.
Он вызвал к себе заместителя.
— Я улетаю на неделю. Семейные обстоятельства. Все текущие вопросы на тебе, релиз контролируешь лично, — распорядился он. — Сегодня закончу всё, что успею, остальное узнаешь у нера Акира.
Затем вызвал секретаря, скинул на него часть административной рутины, быстро раскидал остатки срочных задач между ведущими разработчиками и подписал необходимые допуски. Весь остаток дня Маркус дорабатывал без продыха, закрывая вопрос за вопросом. Лишь под вечер он отправил уведомление в отдел кадров на неделю отпуска за свой счёт, закрыл ноутбук и вышел из кабинета.
Уже вечером Маркус спустился на подземную парковку. В багажнике его машины всегда лежала компактная дорожная сумка — привычка, оставшаяся из-за частых и непредвиденных командировок. Хватит на первое время, а сколько он там пробудет — чёрт его знает.
Он сел за руль, бросил взгляд на экран, где светилось полученное от безопасников сообщение с точным адресом загородного посёлка, и вжал педаль газа, направляясь в аэропорт.
Маркус понятия не имел, пустят ли его вообще на порог. Значит, снимет дом по соседству. Он не собирался позволять этой нелепой ошибке разрушить всё между ними и был готов сделать всё, чтобы она просто его выслушала.
В аэропорт Маркус приехал уже поздним вечером. Высветившееся на табло расписание ближайших рейсов его совсем не порадовало: до нужного самолёта оставалось чуть больше трёх часов. Делать было нечего — он взял билет, прошёл все досмотры и сел в зале ожидания, сжимая в руках остывающий кофе и не сводя глаз с экрана коммуникатора, который продолжал отвечать тишиной.
Только когда объявили посадку и он наконец занял своё кресло в салоне, мужчина понял, насколько сильно вымотался за этот день. Напряжение сумасшедшего дня, бесконечные звонки, закрытые в спешке задачи и давящая тревога окончательно истощили силы.
Едва гул двигателей сменился ровным шумом набранной высоты, Маркус откинул спинку кресла, прикрыл глаза и мгновенно провалился в тяжёлый, глубокий сон без сновидений.
***
Аяна проснулась около девяти утра. Внутренний будильник и въевшаяся привычка рано вставать не позволили проспать до обеда, несмотря на тяжёлый перелёт и накопившуюся усталость.
Она открыла глаза и сладко потянулась, оглядывая свою уютную комнату на чердаке. Здесь всё оставалось точно таким же, каким она это оставила: лёгкий хаос на полках, любимые книги, забавные мелочи, собранные ещё в студенческие годы, и мягкий свет, пробивающийся сквозь мансардное окно. На секунду показалось, что всех тех тревог и тяжелых мыслей, которые назойливо лезли в голову с самого вчерашнего утра, просто не существует.
Из-за закрытой двери донеслось характерное, очень громкое цоканье когтей по деревянным ступеням. Кто-то пытался изо всех сил красться, но у него это катастрофически не получалось.
— Ньютон, ну тише ты! Назад! — раздался за дверью негромкий голос мамы. — Ая спит, не смей на неё прыгать! Пойдём вниз, ну куда ты рвёшься…
Судя по глухому удару туши о косяк и тяжелому сопению, Ньютон мамины просьбы не очень вежливо проигнорировал. Дверь щёлкнула и слегка приоткрылась. В щель тут же просунулся огромный розовый нос, за которым почти сразу показалась вся внушительная голова ньюфаундленда.
Увидев, что девушка не спит, а просто лежит на кровати, мама сдалась и шире открыла дверь:
— Ой, ты уже проснулась? А этот медведь, представляешь, как только учуял твой запах и понял, что ты в доме, сразу рванул наверх, еле удержала!
Ньютон, не дожидаясь приглашения, радостно ухнул, в два шага преодолел остаток комнаты и с размаху обрушился лапами на край кровати, заставив матрас ощутимо просесть. Оказавшись в опасной близости, лохматый гигант тут же попытался лизнуть Аяну прямо в нос.
— Ньютон! — рассмеялась девушка, закрываясь от мокрого языка и зарываясь пальцами в его густую, тёплую шерсть. — Фу, ну хватит! Я тоже скучала, лохматый ты мой!
Мама стояла в дверном проёме, с улыбкой наблюдая за этим утренним хаосом, и качала головой.
— Ну всё-всё, Ньютон, дай ей хотя бы встать! — с лёгким смешком проговорила она, подходя ближе и трепля пса по загривку. Затем наклонилась и тепло поцеловала Аяну в макушку. — Доброе утро, милая. Как же хорошо, что ты наконец-то дома... У тебя вчера с дороги был совсем уставший вид. Всё точно в порядке?
— Всё хорошо, мам, правда, — мягко ответила Аяна, обнимая её одной рукой, пока второй отбивалась от настойчивых попыток Ньютона уткнуться мокрым носом ей в подбородок. — Просто перелёт был тяжёлый, да и поспать нормально не получилось.
— Ладно-ладно, верю, — вздохнула мама, но допрашивать дальше не стала, за что Ая была ей безумно благодарна. — Давай умывайся, приводи себя в порядок и спускайся вниз. Папа уже жарит твои любимые сырники, а кофе почти готов. И захвати этого разбойника с собой, а то он теперь от тебя ни на шаг не отойдёт.
Минут через двадцать Аяна уже сидела за большим деревянным столом на террасе. Завтрак прошёл тепло и по-домашнему: сырники у папы получились идеальными, а домашнее варенье и свежесваренный кофе окончательно вернули чувство, что она дома.
Когда с едой было покончено, Аяна поднялась из-за стола и потянулась:
— Я, пожалуй, чуть позже прогуляюсь. Хочу немного проветрить голову.
— О, возьми с собой этого лохматого! — папа кивнул на Ньютона, который тут же оживился и закрутил хвостом, выбивая дробь по полу. — А то у нас с мамой из-за этого огорода и ремонта в сарае всё руки не доходят с ним нормально побегать. Соскучился парень по хорошим прогулкам.
Ая улыбнулась и кивнула. Спустя пару часов, пока полуденная жара ещё не началась, они отправились в лес.
Лес встретил Аяну звенящей тишиной и свежим, пьянящим воздухом. Прогулка с действительно верным другом действовала лучше любого успокоительного: пёс увлеченно носился между деревьями, периодически утыкаясь носом в опавшую хвою, а Ая просто шла по протоптанной тропинке, пытаясь упорядочить мысли и наконец насладиться долгожданным покоем.
Спустя ещё около получаса они дошли до небольшого лесного озера. Вода в нём была зеркально-чистой и темной, отражающей верхушки высоких сосен и плывущие облака. На берегу, среди гладких каменных валунов и мягкого моха, царила абсолютная безмятежность — лишь камыш тихо шелестел от редких порывов ветра.
Довольно быстро отдохнув, они повернули обратно. Пройдя сквозь густую полосу деревьев, Аяна вышла на узкую мощеную дорожку, ведущую от лесного массива прямо к воротам родительского дома, и тут же замерла.
На дорожке стоял Маркус.
Девушка на мгновение затаила дыхание, не веря собственным глазам. Он выглядел... совсем не так, как привычный, всегда безупречно собранный руководитель в идеальном костюме. Простая тёмная футболка, слегка измятая куртка, тёмные тени под глазами от явно тяжёлого перелёта и бессонной ночи, а на челюсти пробилась тёмная, едва заметная щетина. Он казался невероятно уставшим, но, встретившись с ней взглядом, мгновенно выпрямился.
Ньютон, почувствовав чужака, глухо ухнул и сделал шаг вперёд, настороженно натянув поводок.
— Ньютон, сидеть, — строго скомандовала Аяна.
Пёс отлично знал команды и безукоризненно слушался: несмотря на явно выраженное недовольство чужаком, он уселся на сухую траву, хотя и продолжал глухо, предупреждающе урчать.
— Тише, тише, всё хорошо, — Аяна мягко провела ладонью по его загривку, успокаивая пса и одновременно выигрывая себе пару секунд, чтобы справиться с шоком.
Первой реакцией была вспыхнувшая волна непонимания и совершенно неуместного, как ей казалось, тепла где-то в груди. Она уехала за сотни километров, чтобы сбежать от этой ситуации и выстроить дистанцию, а он просто взял и прилетел след в след!
Отбросив мысли о субординации и решив даже не пытаться переходить на формальное «вы», Аяна сделала шаг навстречу и спросила удивлённо:
— Маркус? Что ты тут делаешь?
Маркус окинул её быстрым, цепким взглядом, будто проверяя, всё ли с ней в порядке, и тоже сделал осторожный шаг навстречу. Когда он заговорил, его голос звучал низко и хрипло от накопившейся усталости:
— Ая... Я приехал за тобой.
— О чём ты говоришь? — Аяна нахмурилась, отступая на полшага назад и крепче перехватывая поводок Ньютона. — За мной? Маркус, я улетела, чтобы спокойно всё обдумать. Да, тот файл, который ты так удачно мне отправил, сыграл в этом не последнюю роль. Мне просто нужно проветрить голову и время, чтобы вообще понять, как на всё это реагировать.
Маркус поморщился, словно от физической боли, и медленно провёл ладонью по лицу, окончательно взъерошив и без того растрёпанные волосы.
— Ая, чёрт возьми... Я облажался, — выдохнул он, глухо и искренне. — Я правда не собирался скидывать тебе эту выгрузку. Я пересматривал логи для себя. Пытался понять... где и когда упустил момент, чтобы сказать тебе всё лично, без всей этой лжи и виара. А потом просто промахнулся чатом, когда пытался сохранить архив в «Избранное».
Он сделал ещё один осторожный шаг к ней, останавливаясь на безопасной дистанции, чтобы не провоцировать чутко следящего за каждым его движением ньюфаундленда. В его взгляде не осталось и следа привычной уверенности руководителя.
— Я прилетел не за тем, чтобы оправдываться за логи. Я приехал, потому что ты просто исчезла, а я не могу оставить всё вот так. Я знаю, что ты уже надумала себе самое худшее. Дай мне хотя бы десять минут. Выслушай меня, а потом... если ты скажешь мне уйти, я уйду.
Девушка молча смотрела на него. На его помятую куртку, на темные круги под глазами, на нескрываемую усталость и эту отчаянную готовность объясняться прямо здесь, на пыльной лесной дорожке. Вся её вспыхнувшая было защитная обида наткнулась на этот его абсолютно обезоруженный вид.
— Где ты остановился? Здесь нет отелей и гостиниц, — тише спросила она, слегка ослабив натяжение поводка и чувствуя, как внутри всё сжимается от растерянности.
— Забронировал и снял дом недалеко отсюда, буквально по соседству, сделал это перед полётом, пока ждал рейс, — сразу же откликнулся Маркус, услышав малейшую перемену в её тоне.
Аяна молча вглядывалась в его лицо, замечая каждую деталь: нахмуренные брови, сжатые в напряжённую линию губы, ссутулившиеся от усталости плечи. Он прилетел сразу за ней, не задумываясь, и выглядел сейчас как человек, находящийся на грани полного истощения — и физического, и эмоционального.
Вся её заготовленная броня, выстроенная из обиды и желания сбежать, дала ощутимую трещину. Выяснять отношения прямо сейчас, когда он валился с ног от усталости, а у неё самой всё ещё путались мысли, казалось абсолютно бессмысленным.
— Понятно, — Аяна вздохнула и качнула головой. Почувствовав, как хозяйка расслабилась, Ньютон рядом прекратил урчать и просто уставился на незнакомца, слегка наклонив лохматую голову. — Давай ты сначала нормально отдохнёшь с дороги. Умоешься, поспишь. А потом мы поговорим. Завтра. Не сегодня.
Маркус заметно выдохнул, будто с его плеч только что сняли тяжеленный груз. Он не стал спорить, навязываться или выбивать себе ещё пару минут. Лишь качнул головой в знак согласия и посмотрел на неё с небольшой улыбкой.
— Хорошо. Завтра, — тихо отозвался он. — Спасибо, Ая.
Договорить наедине они не успели: со стороны двора качнулась тяжелая деревянная калитка, и на дорожку вышел папа. Окинув сцену быстрым, цепким взглядом — от прижавшегося к ноге дочери ньюфаундленда до помятого, вымотанного незнакомца — он медленно пошёл к ним. Папа у Аяны был мужчиной высоким, статным, с широкими плечами, так что разница в росте с Маркусом почти не ощущалась.
— Ая? Всё в порядке? — негромко спросил отец, вставая чуть впереди дочери и переводя внимательный оценивающий взгляд на чужака. — Кто это?
Аяна на секунду запнулась. «Руководитель» звучало слишком официально для лесной дорожки среди бела дня, «друг» — после всего случившегося ощущалось как-то неправильно.
— Это... мой знакомый. Коллега. Маркус, — наконец выговорила она, попытавшись придать голосу максимально ровную интонацию. — Мы вместе работаем.
— Вот как, — протянул папа. Его бровь чуть взлетела вверх. Вид у «коллеги» дочери совершенно не вписывался в рамки обычных рабочих визитов.
Маркус первым сделал шаг вперёд и протянул руку, стараясь держаться максимально собранно, насколько позволяли силы:
— Здравствуйте. Извините за незваный визит, — произнёс он хриплым голосом.
Отец выдержал паузу в пару секунд — достаточно долгую, чтобы пауза стала ощутимой и немного давящей, — после чего всё же пожал протянутую ладонь. Рукопожатие вышло крепким, почти проверяющим на прочность.
— Вадим Мьер, — представился отец, не торопясь ослаблять хватку и всё так же подозрительно прищурившись. — И часто у вас в компании коллеги ездят друг за другом в отпуск за сотни километров?
— Пап, ну всё, хватит, — быстро вмешалась Аяна, чувствуя, как градус напряжения начинает зашкаливать, а Маркус уже едва держится на ногах от бессонной ночи. — Потом познакомитесь нормально. Я его провожу до его дома, а то он прямо здесь упадет от усталости, и нам же его отскребать с дорожки.
Папа ещё раз с ног до головы оглядел мужчину, оценив его откровенно помятый вид, и молча качнул головой, убирая руку в карман:
— Ладно. Далеко не уходи, Ая.
Отец развернулся и направлялся к дому, а Аяна, вздохнув, посмотрела на Маркуса.
— Показывай, где твой временный дом, — тихо сказала она, делая знак Ньютону следовать за ними.
Они пошли по узкой деревенской улочке. Вокруг царила непривычная, сонная тишина. Утро уже наливалось тяжелым, сухим зноем, предвещая беспощадную полуденную жару. В такие часы деревня словно вымирала: взрослые откладывали работу в огородах и отсиживались в прохладе домов с плотно зашторенными окнами, а детей не выпускали на улицу, чтобы те не получили солнечный удар. Только редкие кузнечики трещали в сухой траве вдоль заборов.
Маркус шёл молча, слегка ссутулившись, словно каждый шаг давался ему с трудом, но уголок его губ всё ещё дёргался в едва заметной, усталой ухмылке.
— Твой отец... умеет производить впечатление, — негромко произнёс он, нарушая возникшую тишину. — Взгляд у него, мягко говоря, пронизывающий.
— А ты чего хотел? Представь себя на его месте: вышел и увидел незнакомца у ворот, да ещё и в таком виде, да ещё и около родной дочери, — Аяна качнула головой. — Скажи спасибо, что Ньютон на тебя не прыгнул. Он у нас и так не особо гостеприимный, а ты ещё и двигался прямо на нас с этим своим целеустремлённым видом.
— Логично, я об этом не подумал, — сказал Маркус и о чём-то глубоко задумался, снова уйдя в себя.
Они прошли ещё буквально пару участков и остановились у небольшого, аккуратного двухэтажного дома с панорамными окнами и деревянной террасой.
— Вот здесь, — Маркус достал из кармана электронный ключ-карту. — Хозяин передал код перед вылетом.
— Ну вот и отлично, — Аяна остановилась у низкой ограды, сказав Ньютону сесть рядом. — Теперь заходи внутрь, отключай телефон, спи и приведи себя в порядок.
Маркус замер на пороге калитки и повернулся к ней. В его глазах снова проскользнула эта непонятная девушке эмоция, которую он едва сдерживал.
— Я правда оценил, что ты не прогнала меня сразу, Ая.
— Не прогнала, потому что ты выглядишь как призрак, а не потому что я всё забыла, — отрезала она, хотя в тоне уже не было прежней колючей жёсткости. — Завтра поговорим. Спи.
— Договорились, — тихо откликнулся он. — До завтра.
Дорога обратно заняла всего десять минут, но в голове у Аяны царил полный хаос. Она шла, глядя на усыпанную гравием дорожку, и пыталась честно разложить собственные чувства по полочкам. Было ли ей всё ещё обидно за тот файл с логами и ложью в лицо? Да, и очень сильно. Но поверх этой обиды тонким слоем легло странное тепло от осознания: Маркус не стал отмалчиваться, не отправил сухое сообщение с извинениями, а бросил всё, взял первый попавшийся билет и прилетел за сотни километров просто для того, чтобы поговорить с ней лично. Его выжатый, искренний вид абсолютно не вписывался в образ холодного манипулятора, которого можно было представить, и это сбивало с толку больше всего. Хотя в виртуале и реале они ощущались по-разному... Но верить в худшее всё равно не хотелось.
Вместе с Ньютоном она быстро прошмыгнула через калитку во двор. Пока пёс послушно топтался у летнего душа, Аяна включила воду, смыла лесную грязь с его мохнатых лап и принялась тщательно вытирать их старым полотенцем, давая себе время окончательно прийти в себя. Ньютон тяжело вздыхал, но терпеливо переминался с лапы на лапу, подставляя то одну, то другую.
Едва они зашли на террасу, как в коридоре появилась мама. Она скрестила руки на груди, опёрлась о дверной косяк и с крайне очевидным любопытством посмотрела на дочь.
— Так, — протянула мама с мягкой улыбкой и лёгким прищуром. — Папа пришёл и сказал, что у ворот тебя встретил какой-то очень уставший, но крайне целеустремлённый парень. Кто это был, Ая?
На следующий день рано утром ей на личный комм пришло уведомление. Она не увидела его из-за того, что в это время сладко спала, обняв подушку. Девушка улыбалась во сне, словно ей снилось что-то очень приятное и милое.
Но её сон был бесцеремонно нарушен. Аяна проснулась от того, что кое-кто очень тяжёлый самостоятельно открыл дверь в её комнату и решил лечь прямо ей на ноги.
— Ньютон! — сонно пробормотала девушка. Не открывая глаз, она рукой нащупала пушистый бок главного наглеца в этом доме и попыталась спихнуть пса, пока он окончательно не отдавил ей ноги.
Тот в ответ лишь радостно ухнул, лизнул ей руку, подумав, что его так поприветствовали, но так и не сдвинулся с места, увлечённо виляя хвостом.
С горем пополам вытащив ноги из-под тяжёлой туши, она потрепала его по голове и, когда он подставил живот, начала утренний ритуал почесушек.
— Ты вот такой большой уже, а всё как щенок! — она рассмеялась. — Думаешь, тебя так легко поднять? Ладно-ладно, ты всё ещё малыш, — ответила Ая на его недовольный взгляд и крайне возмущённое фырканье.
Она потянулась, разминая затёкшие за время сна мышцы, и села на кровати. Взяв с тумбочки комм, чтобы проверить время, Аяна тут же наткнулась на висевшее на экране сообщение от Маркуса.
«Доброе утро. Напиши, как сможешь сегодня выйти на разговор, я буду ждать».
Сердце моментально сделало неровный кувырок, а в груди снова смешались легкий трепет и нарастающая тревога. Аяна несколько минут просто смотрела на строчки текста, кусая губу. Сбегать больше не имело смысла, да и не хотелось. Время на размышления вышло, и откладывать неизбежное дольше не было никаких сил.
Она коротко напечатала ответ:
«Через час на заднем дворе моего дома. Жди около калитки у сада, я впущу»
Отправив, она быстро встала, чтобы умыться, переодеться и хоть немного собрать мысли в кучу перед предстоящим разговором.
На кухне царила уютная утренняя тишина. Нагретый солнцем деревянный пол, тихий тикающий ритм настенных часов и мягкий аромат свежезаваренного чая — всё здесь располагало к умиротворению и отдыху. Папа ещё до того, как Ая встала, уехал по делам в город, так что за столом осталась только мама. Она неторопливо потягивала чай из своей любимой керамической кружки и что-то просматривала в планшете.
— Доброе утро, мам, — пробормотала Аяна, потягиваясь и проходя к кухонному гарнитуру.
— Доброе утро, милая, — мама подмигнула дочери и пододвинула к ней тарелку с еще горячей овсянкой. — Как спалось?
— Замечательно, если не считать того, что Ньютон решил использовать мои ноги в качестве подушки, — улыбнулась Ая, усаживаясь напротив и берясь за ложку.
Несколько минут они сидели молча: девушка с аппетитом ела кашу, а мама наблюдала за ней через край кружки.
— Каковы планы на сегодня? — ненавязчиво поинтересовалась она у дочери, сделав очередной глоток. — Думала съездить на рынок за свежими ягодами, может, составишь компанию?
Аяна на секунду замерла с поднятой ложкой, а затем опустила взгляд в тарелку, неловко поведя плечом.
— Ну... на рынок я бы с радостью, но чуть позже, — пробормотала она. — Сейчас Маркус придёт. Нам... нужно кое-что обсудить. Серьёзно.
Мама лишь хитро улыбнулась, понимающе прищурилась, но расспрашивать не стала и отмахнулась:
— Ну ладно-ладно, иди. Разбирайтесь со своими «серьёзными» делами, ягоды и до вечера подождут.
Они проболтали ещё какое-то время, легко перескакивая с темы на тему: обсудили, что приготовить к приезду отца, который обещал вернуться к обеду с покупками из города, и решили вечером устроить семейный ужин на террасе, если спадёт жара. Аяна быстренько помыла за собой посуду, вытерла столешницу и снова присела к маме за стол, крутя в руках чашку с остывающим чаем.
Личный комм коротко завибрировал — уведомление с текстом от Маркуса: «Я у калитки».
Аяна встала из-за стола, благодарно улыбнулась маме и пошла открывать. Проходя мимо большого зеркала в прихожей, она на секунду замерла и окинула себя взглядом. На ней был мягкий, уютный оверсайз-лонгслив нежного пастельного оттенка и удобные домашние брюки, а волосы она наскоро собрала в слегка растрёпанный, но аккуратный пучок на затылке. Образ получился простым, домашним и, что было важнее всего, удобным.
Оставшись довольной своим видом, девушка сделала глубокий вдох и вышла во двор. Почти сразу за спиной раздался знакомый, подозрительно тихий шорох — кто-то очень старательно пытался красться следом. Аяна обернулась и увидела Ньютона, который шествовал за ней с самым невинным видом.
— И ты тут как тут! — с улыбкой качнула головой девушка, огладив пса по мягким ушам. — Ладно, пойдём, охранник.
Они сидели на заднем дворе дома её родителей, у небольшого деревянного стола в тени развесистой яблони. Это было её условие: под присмотром, но при этом в неком уединении. Единственным непредсказуемым фактором стал Ньютон. Он увязался вслед за ними и сел около ног хозяйки, по-прежнему подозрительно кося взглядом на Маркуса. Вроде и не нападал, но и особо дружелюбно настроенным пёс не выглядел, время от времени издавая едва слышное, предупреждающее урчание — каждый раз, когда Маркус, по его мнению, оказывался слишком близко.
Маркус выглядел куда лучше, чем вчера: свежий, умытый, но всё такой же напряжённый и бледный, с тёмным взглядом.
— Аяна... Я даже не знаю, с чего начать, — тихо произнёс он, сцепив пальцы в замок и глядя ей прямо в глаза. — Всё началось совершенно глупо. В сети мы с Айсой встретились случайно, ты всё это знаешь сама, ведь это и твой проект тоже — система просто подобрала нас друг другу по совпадению интересов. Я воспринимал это как безопасную отдушину, ведь был уверен, что мы никогда не пересечёмся в реальности. Просто собеседник, просто друг...
Он сделал паузу, подбирая слова, и чуть подался вперёд:
— Параллельно в офисе я видел тебя. Симпатия появилась ещё пару месяцев назад, когда я только вступил в должность, но я глушил это в себе — статус руководителя обязывал. А потом случился тот инцидент с вакциной... Когда я нёс тебя на руках к тебе домой, я до смерти испугался вновь вспыхнувших чувств. Испугался того, как сильно ты меня задеваешь и как легко я, оказывается, поддаюсь тебе. И, что важнее, хочу поддаваться. Я попытался отдалиться, чтобы вернуть контроль, но, как ты прекрасно помнишь, только сделал хуже. Пожалел об этом моментально.
Маркус глубоко вздохнул, и в его голосе прорезалась горечь:
— А потом, когда я успокаивал Айсу в симуляции после нашего конфликта... в какой-то момент пазл просто сложился. Я в тот раз сбежал из виара, ринулся проверять догадку и сам нарушил протоколы безопасности и конфиденциальности, которые лично утверждал. Когда я понял, что Айса — это ты... Да, я признаюсь: я попытался использовать это, чтобы стать лучше для тебя. Да, это было подло, прости меня, — он виновато посмотрел на девушку. — Я узнавал через твои слова в виаре детали, твои мысли, чтобы понравиться тебе в жизни. Но я поклянусь чем угодно — я никогда не использовал бы это во вред...
— Почему ты просто не рассказал мне? — перебила она, прерывая его оправдания. — К чему были эти прятки? Мы могли спокойно выяснить те же детали, просто поговорив.
— Я хотел! Правда хотел, Ая. Искал подходящее время...
— Прошло не одна и не две встречи, Маркус! — возмущённо воскликнула девушка, подавшись вперёд и обвиняюще упёршись пальцем ему в грудь. — Десять встреч в виаре! И за всё это время ты не мог найти пару секунд, чтобы сказать правду?
— И как ты это себе представляешь? — Маркус подался навстречу, подавляя вспышку эмоций в голосе. Он попытался взять её за руку, но Ньютон тут же угрожающе и тихо зарычал.
Маркус на секунду замер и с досадой посмотрел на ньюфаундленда:
— Извини, ну а как ещё? Мне её вообще касаться нельзя?
Аяна не удержалась и тихо фыркнула от смеха, сбитая с толку этой короткой перепалкой между ним и псом. Маркус же, воспользовавшись этой секундой, вздохнул и вернулся к разговору:
— «Привет, Айса, я знаю, что ты Аяна»? Симуляция просто не дала бы нам назвать реальные имена, протокол безопасности моментально заблокировал бы канал!
— А в жизни? — с нажимом спросила она, не отступая. — Почему ты не сказал в нашей реальности? В офисе, в коридоре, где угодно? Да мы были на двух свиданиях, Маркус!
— Да потому что мы только-только начали сближаться! — выдохнул он, и в его голосе проскользнула досада. — Только-только ты начала мне доверять, открылась, перестала видеть во мне только сухого босса... И тут я со своим заявлением, что всё это время мы были знакомы под чужими масками? Ты бы просто закрылась от меня навсегда!
— А так ты прям угадал время, да? С идеальным моментом для правды? — уже без обиды, но с лёгкой иронией подколола она, чуть склонив голову набок и внимательно изучая его лицо.
Маркус грустно улыбнулся, глядя на неё с такой нежностью, что у Аяны внутри что-то дрогнуло.
— Ну уж как получилось... — тихо ответил он, не отводя взгляда. — Я искренне извинился и буду извиняться столько, сколько потребуется, чтобы ты меня простила. Мне правда жаль, что всё вышло именно так, Ая. Я не хотел тебя задеть.
Аяна посмотрела на его серьёзное, чуть осунувшееся лицо, на эту открытость, которую она так долго хотела видеть. Злость, которая ещё пару минут назад казалась незыблемой крепостью, начала стремительно таять. Она понимала, что он действительно прошёл через многое, чтобы оказаться здесь, у неё на заднем дворе, и признаться во всём — даже в своих страхах.
— Не надо уже... — буркнула она, старательно надув губы, пытаясь сохранить вид обиженной, хотя уголки губ всё же предательски поднимались в едва заметной улыбке.
Ньютон, почувствовав, что напряжение спало, глухо вздохнул, положил тяжёлую морду на лапы и наконец перестал рычать, только лениво повёл ухом в сторону Маркуса, словно давая своё молчаливое разрешение на продолжение диалога.
— Просто... — Аяна снова посмотрела на Маркуса, уже без прежнего напора. — В следующий раз, какой бы сложной ни была ситуация, не пытайся «защитить» меня от правды. Ладно? Я справлюсь.
Маркус выдохнул, кажется, впервые за всё утро по-настоящему расслабившись.
— Обещаю, — серьёзно кивнул он. — Больше никаких секретов.
Они просидели так ещё немного, обсуждая всякую мелочь и заново привыкая к этой новой, честной атмосфере между ними. В какой-то момент Аяна случайно перевела взгляд в сторону дома и заметила в окне кухни маму. Та с самым невинным видом «наблюдала за птичками», но, как только встретилась взглядом с дочерью, мгновенно и очень слитно отошла от стекла, делая вид, что вообще проходила мимо.
Аяна качнула головой, подавляя смешок, и повернулась к Маркусу:
— Слушай, давай прогуляемся до озера? Здесь недалеко, а дома на нас, кажется, уже открыли охоту. Заодно Ньютон выплеснет энергию.
— Я только за, — улыбнулся Маркус, поднимаясь со скамейки.
— Жди здесь, я за поводком забегу.
Аяна подхватила Ньютона и прошмыгнула в дом. На кухне мама как раз разговаривала по комму с папой, включив громкую связь. Голос отца, гулкий и обеспокоенный, заполнял всё пространство кухни.
— Ая, вы уже закончили? — спросила мама, маша ей рукой. — Твой папа тут переживает.
— Привет, пап! — крикнула Аяна в сторону устройства. — Мы идём прогуляться до озера, всё в порядке.
— К какому ещё озеру? — тут же раздался из динамика строгий, басовитый голос отца. — Ая, ты его едва знаешь! Какие прогулки по лесу? Пусть у себя в съемном доме сидит, отсыпается!
Аяна закатила глаза и, уперев руки в бока, возмущённо выдохнула:
— Пап, я знаю его уже несколько месяцев! И я вообще-то взрослая, чтобы самой решать, с кем ходить гулять! А вы... — она резко повернулась к матери. — Вы вообще подглядывали! Я видела, как ты от окна отходила, когда я повернулась.
Мама, ничуть не смутившись, пожала плечами и отставила чашку.
— Ну да, мне любопытно! Ты никогда никого к нам даже не приводила, Ая, а тут такое событие. Имею я право посмотреть на того, кто прилетел к тебе за несколько тысяч километров?
Из динамика тут же раздалось невнятное, но очень выразительное бубнение отца:
— За тысячи километров... Ишь ты! И вообще, о чём вам ещё разговаривать? Вы уже час на заднем дворе сидели, поговорили же!
— Вадим, ну перестань, — вмешалась мама, снова переключаясь на папу в комму. — Парень прилетел за сотни километров, они просто пройдутся.
— И всё равно! — папа был непреклонен, продолжая ворчать на другом конце провода. — Лес большой! Я не знаю, что у него на уме!
Мама вздохнула, подошла к Аяне и, быстро пошарив в ящике прихожей, незаметно вложила ей в руку компактный перцовый баллончик.
— Возьми на всякий случай, — прошептала она. — Для папиного спокойствия... да и для моего тоже. Мало ли. А с папой я сама разберусь, иди давайте, он же там заждался.
— Мам, вы издеваетесь, — тихо прошептала Аяна, чувствуя себя маленькой девочкой, но баллончик всё же спрятала в карман домашних брюк, чтобы не продолжать этот бессмысленный спор. — Спасибо.
Девушка направилась к выходу и стала быстро переобуваться у двери в удобные кроссовки для лесной прогулки. Из динамика комма, лежавшего на столе в другой комнате, всё ещё доносилось недовольное бубнение отца, и мама вступила в новый раунд переговоров:
— Вадим, а ты-то сам какой настойчивый был, не помнишь, что ли? — с лёгким смешком припомнила она. — Тоже ведь тогда приехал через всю страну, когда я на тебя обиделась и уехала. Вдруг у них тут тоже любовь?
— Да какая любовь! — мгновенно взвился из динамика папа. — Он что, ещё и обидел её?!
— Ой, а ты у нас ошибок не совершал никогда, да? Святой человек прямо!
— Да я тогда вообще по другому поводу приехал! И вообще, не сбивай меня с темы, Рина! Я сейчас все дела брошу и вернусь...
— Ой, испугалась! Давай-давай, возвращайся, как раз хлеба купишь, а дети пока спокойно пройдутся...
Дальше доносилось лишь смутное, затухающее бубнение, которое Аяна уже толком не слышала, потому что отошла достаточно далеко от кухни.
Аяна прыснула от смеха, тихими шагами поспешив на улицу, пока родительский спор о делах минувших дней не перерос в полноценное семейное разбирательство.
Выскользнув во двор, она пристегнула поводок к ошейнику Ньютона, который уже радостно подпрыгивал, понимая, что впереди прогулка. Маркус ждал у калитки, чуть ссутулившись. Увидев Аяну, он выпрямился, и в его глазах промелькнуло облегчение, смешанное с радостью.
Они вышли за калитку. Утоптанная лесная тропа вела вглубь леса, в тень густых деревьев, будто бы предлагая спасение от начинающегося зноя. Воздух здесь был совсем другим — прохладным, наполненным ароматом хвои и лесных трав. Ньютон, довольный свободой, бежал чуть впереди, уткнувшись носом в землю и повиливая хвостом, а Аяна и Маркус шли рядом, невольно соприкасаясь плечами при каждом шаге.
Разговор возобновился довольно легко и непринуждённо — без прежней тяжести, допросов и недомолвок. Словно невидимая стена, взведённая между ними за дни мучительного молчания и давшая трещину ещё вчера, в это утро наконец окончательно рассыпалась в пыль, оставив лишь комфортную тишину, шелест листвы и долгожданное спокойствие.
— Твои родители... они очень тебя любят, — с мягкой улыбкой заметил Маркус, нарушая затянувшуюся паузу. — Отец защищает, а мама, кажется, всё поняла без лишних слов.
— Ещё бы, — Аяна тихо рассмеялась, вспомнив перепалку в доме. — Они у меня эмоциональные. Папа моментально включает свой любимый режим «строгого охранника», а мама потом полдня подшучивает над его суровостью. В общем, не бери в голову, тебе ещё повезло, что отец уехал по делам раньше и не устроил тебе допрос с пристрастием, когда ты пришёл.
— Поверь, я оценил его рукопожатие вчера, — Маркус качнул головой, в его голосе послышалась лёгкая нотка иронии. — До сих пор кажется, что он мне пальцы слегка пересчитал.
— Не утрируй! — девушка шутливо подтолкнула его локтем. — Ты бы видел, как он смотрит на парней, когда совсем не рад. Там сразу на лбу крупными буквами читается: «Беги, пока цел». А к тебе он просто присматривается. Пока что.
— Успокоила! — усмехнулся Маркус.
Они прошли ещё немного вдоль тенистой аллеи. Ньютон впереди с увлечением исследовал какой-то трухлявый пень, забавно фыркая и разгребая лапами сухие листья.
— Знаешь, — Маркус на секунду замялся, опустив взгляд на свои кроссовки, а потом снова посмотрел на неё. — А ведь в виаре ты когда-то говорила, ещё в самом начале, что обожаешь такие утренние лесные прогулки. Я тогда думал, что это просто красивая метафора для описания локации — мы же тогда как раз гуляли по парку. А ты, оказывается, правда так живёшь.
— А ты думал, я всё придумываю? — Аяна лукаво прищурилась. — Я всегда честно говорила о том, что люблю, даже под чужой личиной. Это ты у нас был загадкой в тумане.
— Не совсем так, все увлечения я тебе раскрыл. Но замечание справедливое, — признал он с виноватым, но тёплым вздохом. — Но теперь я исправляюсь. Честно.
Они шли рядом по лесу, погрузившись в уютную тишину и слушая, как где-то в вышине шелестят кроны древних сосен, стрекочут кузнечики и витают над травой стрекозы. Размеренный шаг и узкая тропинка то и дело сближали их: при каждом движении они ненароком соприкасались тыльными сторонами ладоней — едва ощутимо, словно случайно, но от каждого такого лёгкого касания по коже пробегали непривычные им мурашки. Никто из них не отстранялся, наслаждаясь этим тихим, негласным сближением.
Ньютон, тем временем, закончил свои раскопки, довольный вернулся к ним и замер рядом, подставляя морду под прохладный лесной ветерок. Поводок ослаб, пёс выглядел абсолютно расслабленным и слегка запыхавшимся.
Аяна бросила короткий задумчивый взгляд на Маркуса, а потом на пса, и её губы тронула озорная улыбка.
— Слушай... а ты не хочешь его погладить?
Маркус замер на месте, переведя взгляд с Аяны на мохнатого гиганта, который тут же зафиксировал на нём свой внимательный, хоть уже и не столь агрессивный взор. Маркус нервно хмыкнул и сделал полшага назад:
— Ты уверена? Он, по-моему, съесть меня готов ещё со вчерашнего вечера. Я прям чувствую, как он высчитывает траекторию укуса за лодыжку.
— Да ладно тебе! — фыркнула Аяна, погладив Ньютона по холке. — Он уже не злится. Сейчас дойдём до озера, он набегается, окончательно устанет — и всё, можно будет попробовать. Ньютон вообще добрый, просто ему нужно время, чтобы понять, что ты не угроза.
— Надеюсь, его представление о «не угрозе» совпадает с моим желанием сохранить руки в целости, — пошутил Маркус, но уголки его губ поползли вверх, когда он встретил её доверчивый, смеющийся взгляд.
Очень скоро тропинка вывела их к самому берегу небольшого водоёма. Озеро встречало тихой, зеркальной гладью, в которой отражались верхушки высоких деревьев и редкие облака. Здесь, на небольшой возвышенности прямо у воды, стояла ухоженная деревянная скамейка — идеальное место для того, чтобы сидеть и просто наблюдать за медленным движением воды.
Они уселись на лавочку, а Ньютон, набегавшись и окончательно утомившись, тяжело опустился на прохладную траву у их ног, тяжело дыша и высунув язык.
Аяна мягко посмотрела на мужчину и подбадривающе кивнула на пса, давая понять, что путь свободен. Почувствовав, что момент настал, Маркус слегка наклонился и, помешкав лишь секунду, осторожно протянул руку к кудрявой холке пса. Ньютон моментально замер. Его голова чуть повернулась, а тёмный глаз недовольно зафиксировал чужую ладонь. Затем пёс медленно перевёл взгляд на Аяну — выразительный, осуждающий, будто спрашивая без слов: «Почему это он меня трогает? Как ты вообще это допустила?»
Не получив от хозяйки никакой поддержки, кроме тёплой улыбки, Ньютон вновь перевёл взгляд на замершего Маркуса, издал глубокий, невероятно тяжёлый вздох обречённости и просто уткнулся мордой обратно в лапы, смирившись со своей участью.
Однако, стоит только его пальцам осторожно почесать за ухом, как пёс зажмурился. А через пару секунд кончик его хвоста сперва неуверенно, а затем всё сильнее вильнул по траве, глухо похлопывая по земле.
— Ну вот, а ты боялся! — тихим озорным смехом зашлась Аяна, с нежностью наблюдая за ними. — Я же говорила, что он добрый.
Маркус негромко рассмеялся, наблюдая за тем, как грозный охранник превращается в обычного ласкового пса. Расслабившись, он откинулся на спинку скамейки и, словно невзначай, завёл руку за её край, положив ладонь на деревянную поверхность прямо за плечом Аяны. Это был ещё не полноценный жест близости, лишь некая граница, наметившаяся между ними.
Аяна почувствовала на себе его внимательный, тёплый взгляд. Она чуть смущённо отвела глаза в сторону озера, но тут же, повинуясь какому-то внутреннему порыву, слегка придвинулась ближе, опираясь головой на его плечо.
Маркус отреагировал мгновенно. Его рука, до этого покоившаяся на спинке, словно сама собой соскользнула ниже, бережно и как будто даже нерешительно ложась ей на талию. Теперь они сидели в обнимку, и Аяна каждой клеточкой ощущала тепло его ладони сквозь ткань лонгслива. Он начал едва заметно, успокаивающе поглаживать её талию большим пальцем, и в этой тишине, нарушаемой лишь плеском воды да размеренным дыханием спящего у ног Ньютона, возникло то самое чувство абсолютной гармонии, которого им обоим так не хватало все эти долгие несколько дней недомолвок.
Маркус чуть наклонился и практически невесомо коснулся губами её виска, задерживаясь на пару мгновений и вдыхая знакомый аромат. Аяна тихо выдохнула, обернулась и повернула к нему голову. Мужчина тут же встретил её взгляд и, чуть опустив взор на её губы, стал медленно наклоняться ближе...
Внезапно этот хрупкий момент был безжалостно прерван коротким, громким сигналом её комма.
Оба невольно вздрогнули. Маркус замер буквальном в сантиметре от её лица, а затем с тихим смешком отстранился, пока Аяна, чуть покраснев, поднесла руку с устройством к лицу. На экране светилось новое сообщение от мамы:
«Передай Маркусу, что мы ждём его сегодня на ужин. И это не обсуждается — папа лично на этом настаивал. Возвращайтесь не слишком поздно!»
— Ну что там? — с лёгкой улыбкой спросил Маркус, наблюдая за тем, как быстро меняются эмоции на её лице.
— Кажется, — девушка качнула головой, подавляя смешок и показывая ему экран, — у твоего дипломатического иммунитета вышел срок. Тебя официально приглашают на семейный ужин.
Он застыл с открытым ртом, а в глазах промелькнул самый настоящий шок, отчего его рука на её талии непроизвольно сжалась, словно в поисках защиты прижимая Аяну чуть ближе к себе.
— На... на ужин? — переспросил он, нервно хмыкнув и резко выпрямившись на скамейке. Похоже, от былой уверенности не осталось и следа. — Ая, ты уверена, что твой отец настаивал на ужине, а не на дуэли? Он же вчера мне чуть руку не оторвал при знакомстве!
Аяна не выдержала и громко хохотнула, глядя на то, как обычно сдержанный и собранный мужчина на глазах превращается в нервничающего мальчишку.
— Да не переживай ты так, — отсмеявшись, утешила его она и мягко накрыла его напряжённую ладонь своей. — Раз папа сам настаивал, значит, худшее уже позади. Теперь он просто хочет оценить тебя в неформальной обстановке. И раз уж мама берет организацию на себя, тебя точно никто не съест.
— Ну да, кроме Ньютона, если я сделаю одно неверное движение за столом, — с иронией пробормотал Маркус, хотя от её прикосновения его пальцы на её талии наконец немного расслабились. — Ладно. Ужин так ужин.
— Вот и хорошо, — улыбнулась Аяна и, поведя плечами, вновь устроилась в его руках, прижавшись спиной к его груди.
Маркус тихо выдохнул, окончательно прогоняя остатки внезапной паники. Он обнял её крепче и уткнулся носом в её мягкие, прохладные от лесного ветерка волосы, вдыхая приятный аромат. Рука на её талии поглаживала лёгкими, убаюкивающими движениями, а пёс у ног лишь тихо посопел, подставляя морду солнечному лучу.
— Знаешь... — негромко проговорил он ей в макушку, — даже если твой отец выкатит мне список из тысячи вопросов, это всё равно того стоит.
Аяна накрыла его ладонь своей и чуть сжала её, переплетая их пальцы и чувствуя, как внутри разливается спокойствие.
— Слушай, — Маркус вздохнул, кажется, окончательно смирившись со своей участью, — раз уж этого ужина не избежать... Как подкупить твоего папу? Должен же быть хоть какой-то секретный козырь?
Аяна задумчиво приподняла бровь, а потом её лицо озарила хитрая улыбка.
— Он обожает редкий, хороший чай. Настоящий ценитель. Но ты же не успеешь ничего найти?
— До города тут не так далеко, — легко хмыкнул Маркус, в чьём взгляде снова вспыхнул привычный азарт. — Успею, решим.
Они просидели так ещё неопределённо долго, потеряв счёт минутам и просто наслаждаясь тишиной, шумом воды и близостью друг друга. Солнце поднималось всё выше, пробиваясь сквозь кроны деревьев и рассыпая по зеркальной глади озера золотые блики.
— Нам, наверное, пора возвращаться? — тихо спросил Маркус, хотя по тому, как нежно его пальцы сжимали её ладонь, было понятно, что уходить ему хочется меньше всего на свете. — Не стоит заставлять твоих родителей ждать. Да и мне нужно хотя бы морально подготовиться к ужину.
— Пожалуй, — с лёгким сожалением выдохнула Аяна, но улыбнулась, поворачивая к нему голову. — Пойдём. Но обещай, что не будешь выдумывать себе страшные сценарии по дороге назад.
— Постараюсь, — хмыкнул он, поднимаясь со скамейки и помогая встать ей.
Они неспешно направились обратно по лесной тропе. Тропинка здесь была совсем узкой, извилистой и усыпанной выступающими корнями, так что Маркус почти сразу мягко положил ладонь ей на талию.
Аяна чуть замедлила шаг и вопросительно посмотрела на него, приподняв бровь.
— А вдруг ты упадешь? — с абсолютно серьезным видом отреагировал Маркус, хотя в его глазах блеснули озорные искорки. — Вот, поддерживаю. Исключительно из соображений безопасности.
Девушка тихо рассмеялась от его мгновенной «отговорки», но возражать не стала, лишь чуть сильнее прижалась к его боку. Так они и шли дальше — не торопясь, подстраивая шаг друг под друга.
Ньютон спокойным шагом шёл чуть впереди, мерно помахивая хвостом.
Вечером на комм Аяны пришло короткое сообщение: «Я на месте».
Сбежав по лестнице, девушка поспешила встречать гостя. На ней было изящное платье, подчеркивающее фигуру, — мягкие линии ткани придавали образу особую женственность, и Маркус, едва она открыла дверь во двор, на секунду замер от восхищения.
— Ты... невероятно выглядишь, Ая, — тихо произнёс он, и в его глазах проскользнула искренняя, тёплая нежность.
— Спасибо, — улыбнулась Аяна и, сделав шаг навстречу, мягко коснулась губами его щеки.
Маркус застыл, чувствуя, как от этого быстрого поцелуя внутри всё приятно замирает. В руках у него были два пышных букета и подарок, поэтому Аяна сама распахнула перед ним дверь в дом, пропуская внутрь.
Маркус выглядел собранным, хотя за этой внешне безупречной выправкой Аяна сразу уловила лёгкую натянутость и напряжённость. Он сменил одежду на более расслабленный, но по-прежнему опрятный вариант — тёмно-синий джемпер с мягким воротником и темные брюки. В руках у него были два пышных букета: изящные белые гортензии для мамы и нежные, пионовидные розы для Аяны. А из аккуратного крафтового пакета выглядывал тяжелый, явно непростой подарок.
— Добрый вечер, — произнёс Маркус, переступая порог и с лёгкой, уважительной улыбкой вручая букеты. — Это вам, нера Рина. А это тебе, Ая.
— Ой, Маркус, какая прелесть! Спасибо огромное! — мама буквально просияла, с нежностью прижимая к себе гортензии и тут же метнув озорной взгляд на мужа. — Вадим, ты только посмотри, какая красота!
Отец, сидевший во главе стола в гостиной, медленно поднялся. Его фигура излучала монументальное спокойствие, а взгляд был привычно строгим, будто на закрытом допросе.
— Здравствуй, Маркус, — басом проговорил папа девушки, делая шаг навстречу.
— Это вам, нер Вадим, — Маркус, не теряя выдержки, аккуратно достал из крафтового пакета солидную деревянную коробочку с резным узором. — Аяна обмолвилась, что вы цените хороший чай. Это выдержанный пуэр из частной коллекции.
Отец замер. Он принял подарок, медленно провёл пальцем по гладкой крышке и, чуть прищурившись, уставился на Маркуса исподлобья:
— Хм. Пуэр... Разбираешься или наугад взял?
Маркус встретил его взгляд открыто, без единой попытки сгладить углы:
— Врать не буду — сам я в этом не разбираюсь, по крайней мере, пока что. Но как только узнал от Аяны, прочитал всё, что успел найти, и посоветовался с хорошими продавцами в городе. Они и помогли подобрать этот вариант.
Мужчина молчал несколько секунд, изучающе разглядывая Маркуса, стоящего перед ним. Честность и готовность подготовиться за пару часов, очевидно, попали точно в цель. Губы отца чуть дёрнулись в едва уловимом одобрительном жесте.
— Что ж... Достойный подход. Присаживайся за стол, Маркус. Вот и проверим после ужина, насколько можно верить твоим продавцам.
Первые полчаса за столом напоминали скорее учтивый, но весьма дотошный допрос. Нер Вадим интересовался буквально всем: от профессиональных планов Маркуса до его жизненных ориентиров.
— Значит, работаете вместе в одном отделе, — проговорил отец, задумчиво отправляя в рот кусочек запечённого мяса. — Аяна рассказывала про новый проект. И как тебе с ней работается, Маркус?
— Отлично, нер Вадим. Аяна — один из самых сильных специалистов в нашей команде, — спокойно ответил Маркус. — Правда, как её руководитель, я иногда непреднамеренно нагружал её работой сверх меры, за что до сих пор чувствую свою вину.
— Ну, вообще-то, ты меня сам силой домой отправлял, когда я засиживалась, — тихим голосом вставила Аяна, качнув головой, но с тёплой улыбкой.
За столом повисла пауза. Родители одновременно замерли с приподнятыми вилками и синхронно переглянулись. Мама изумлённо вскинула брови, а отец медленно перевёл ошеломлённый взгляд с гостя на дочь. Аяна лишь виновато улыбнулась и уткнулась взглядом в свою тарелку.
— Руководитель? — переспросил Вадим, сузив глаза и с интересом разглядывая Маркуса. — Надо же... Ая нам практически ничего не рассказывала про своего начальника.
— Скорее всего, надеялась уберечь вас от лишних подробностей, — с лёгкой, сдержанной улыбкой сознался Маркус, даже не попытавшись уклониться от ответа. — И у неё были на то все основания. Мой стиль управления на старте проекта был далековат от идеала, так что мне пришлось заново завоевывать её доверие.
Отец хмыкнул, но в его взгляде проскользнуло искреннее уважение к такой прямоте.
Зашла речь и о семье: Маркус спокойно рассказал, что у него всё благополучно, есть младшая сестра и родители.
— Семья у меня дружная, — с тёплой улыбкой поделился Маркус, отпивая немного сока. — Сестра учится, родители живут в пригороде. Я очень надеюсь в скором времени познакомить с ними Аяну, когда она будет готова.
— Это хорошее дело, — кивнул нер Вадим, постукивая пальцами по столу. — А что насчёт твоего разлада с дочкой? Вы ведь, как я понимаю, только недавно пришли к согласию. Как планируешь сглаживать последствия? И какие вообще у тебя планы на жизнь в целом?
Девушка на секунду затаила дыхание, но Маркус под столом мягко нащупал её ладонь и крепко сжал её пальцы, даря чувство абсолютной уверенности. Он встретил прямой взгляд отца спокойно и уверено:
— Врать не буду, нер Вадим, ошибки с моей стороны были. Главное, что я понял — доверять и разговаривать нужно сразу, а не закрываться. Что касается жизни... Я планирую развиваться дальше, строить надёжное будущее и быть человеком, на которого можно положиться.
— Хорошо, — ёмко резюмировал отец.
Нера Рина тем временем с искренним интересом расспрашивала Маркуса о его привычках, увлечениях и разных жизненных мелочах:
— Маркус, а как вы проводите свободное время? Есть ли у вас любимые места в городе? Вы ведь, наверное, ужасно много работаете, как и Ая?
Маркус охотно и вежливо отвечал на каждый её вопрос, вливаясь в уютную семейную атмосферу.
В этот момент из прихожей тихо поцокал когтями по паркету Ньютон. Пёс подошёл к стулу Маркуса, ткнулся носом в его лодыжку, словно здороваясь и подтверждая их утренний «мирный договор», а затем с тихим вздохом перебрался к Аяне. Положив массивную морду ей на колени и прищурив глаза от удовольствия, он сладко засопел.
— Вернулся на свой главный пост, — с доброй иронией хмыкнул Маркус, наблюдая за псом.
— Да, — с нежностью улыбнулась Аяна, поглаживая пса за ухом и чувствуя, как Ньютон чуть сильнее прижимается к её ногам. — Меня он всё-таки любит больше всех.
— Здесь я с ним даже спорить не стану, — тихо и мягко произнёс Маркус, глядя на неё с такой теплотой и нежностью, что у Аяны перехватило дыхание.
Отец внимательно перевёл взгляд с дочери на Маркуса и, прищурившись, прямо спросил:
— Так, с другими вопросами разобрались. Теперь не менее важное. Что между вами сейчас?
Нера Рина тут же замерла с вилкой в руках и уставилась на молодёжь с нескрываемым, живописным любопытством.
Аяна и Маркус невольно переглянулись, застигнутые вопросом врасплох. В воздухе зависла пауза — никто из них не решался озвучить то, что только-только начинало складываться между ними в лесной тишине у озера. Аяна чуть покраснела и на секунду замялась, не зная, как правильно подобрать слова, чтобы не смутить ни себя, ни его.
Маркус мягко сжал её ладонь под столом, заставляя девушку чуть расслабиться, и взял инициативу на себя. Он посмотрел нер Вадиму прямо в глаза и ровным, уверенным голосом произнёс:
— Мы... скажем так, на стадии ухаживаний. Восстанавливаем то, что чуть не потеряли.
— Ухаживаний, значит, — медленно повторил отец, подавшись вперёд и скрестив пальцы в замок. Взгляд его снова стал строгим, требующим предельной откровенности. — И какие у тебя намерения?
— Самые серьёзные, — без тени колебаний ответил Маркус, даже не моргнув.
Нера Рина мягко улыбнулась и ткнула мужа локтем в бок, а Аяна почувствовала, как от этих простых, но невероятно твёрдых слов внутри расцветает абсолютное, ничем не колеблемое тепло. Главное было сказано — и сказано вслух, перед всей семьёй.
Когда с ужином было покончено и наступил час прощания, Аяна вызвалась выпроводить Маркуса до калитки.
Они вышли на крыльцо, погружаясь в прохладный вечерний воздух. Не успели они пройти и пары шагов по вымощенной дорожке, как сквозь густые кроны деревьев пробились первые редкие, но крупные капли. Спустя мгновение над двором пролился настоящий тёплый летний дождь, шумно зашуршавший по листве и смывающий остатки дневного зноя.
— Ну надо же, как вовремя, — рассмеялся Маркус, откидывая назад мокреющие волосы и подставляя лицо тёплым каплям.
Аяна засмеялась вслед за ним, прикрывая голову ладонями, но совсем не спеша прятаться под навес. Дождь казался удивительно уместным — он окончательно смывал всё прошлое напряжение, оставляя только свежесть и чистую радость этого дня.
Маркус остановился прямо под развесистой яблоней, оборачиваясь к ней. Его джемпер быстро темнел от воды, а на ресницах блестели капли. Он сделал шаг ближе, бережно обнял её за талию и слегка потянул к себе, укрывая от наиболее сильных порывов дождя. Аяна с лёгким вдохом подалась навстречу и обняла его в ответ за шею, ощущая приятное тепло его тела.
— Спасибо за сегодня, — тихо сказал он, и его голос прозвучал удивительно мягко сквозь шум падающей воды.
— Ты отлично держался, — с озорной улыбкой заметила девушка.
— Благодаря твоей поддержке, — Маркус тихо рассмеялся, качнув головой, а затем его взгляд стал совсем глубоким и нежным.
Он медленно наклонился к ней. В его движении не было ни капли спешки или давления — он давал ей те самые неспешные секунды, давал время отстраниться, если она ещё не была готова.
Но девушка не отстранилась. Напротив, чувствуя, как от его близости сладко замирает сердце, она чуть приподнялась на цыпочках. Дождь приятно освежал горящие щёки, капли стекали по шее, но прямо сейчас существовал только он — его тёплое дыхание, запах дождевой воды, смешанный с едва уловимым ароматом его парфюма, и этот трепетный, долгий миг. Аяна чуть сильнее сжала пальцы на его мокром джемпере и сама, сделав шаг навстречу, мягко коснулась его губ своими. Это прикосновение получилось лёгким, робким, подёрнутым нежностью и той самой долгожданной теплотой, которой им обоим так не хватало, казалось, всё это время.
Мужчина на мгновение замер от удивления, словно не сразу поверив, что она сделала этот шаг первой. Но уже в следующую секунду его рука на её талии сжалась чуть крепче, притягивая Аяну почти вплотную. Он бережно прижал её к себе, ответно и глубоко отвечая на поцелуй — жадно, но с таким трепетом и бесконечной лаской, будто пытаясь вложить в это мгновение всю накопившуюся нежность и то бушующее море чувств, что переполняли его до края, пока вокруг них тихо шумел тёплый летний дождь.
Спустя год.
Шум прибоя мягко шелестел где-то внизу, растворяясь в тёплом вечернем воздухе, пропитанном запахом солёной воды, свежести и размеренного дыхания волн. Терраса небольшого ресторана, расположенного на самом краю скалы, утопала в мягком полумраке, подсвеченная лишь тёплым светом гирлянд и мерцанием свечей на столах. Внизу простиралась бесконечная гладь океана, отражавшая россыпь множества звёзд и яркую дорожку от поднявшейся над горизонтом луны.
Аяна с тихим вдохом наслаждения откинулась на спинку уютного диванчика, подставляя лицо ласковому ветру. Они сидели спиной к залу и лицом к бескрайней воде, скрытые от чужих глаз. На девушке было лёгкое светлое платье, а в волосах запутывались мягкие блики от огней террасы. Прошедший год пролетел невероятно быстро, но изменил буквально всё — больше не было несказанных слов, каких-либо недопониманий и страха сделать шаг навстречу. Были совместные вечера, уютные утренние поездки, тёплые семейные встречи и это долгожданное чувство абсолютного дома рядом с человеком, который держал её за руку.
— Ты опять о чём-то задумалась, — с мягкой, невероятно тёплой улыбкой произнёс Маркус, сидевший с ней вплотную на том же диванчике. На нём была лёгкая льняная рубашка с расстёгнутым воротником, а лёгкий загар и расслабленный взгляд делали его образ совсем домашним и родным.
— Да так... Вспомнила нашу поездку к твоей семье, — с озорной искоркой в глазах ответила Аяна и тихо засмеялась, поворачиваясь к нему. — И то, как ты волновался перед той самой первой встречей. По-моему, даже сильнее, чем перед моим папой. И сильнее, чем я! А я тогда нервничала...
Маркус тихо рассмеялся в ответ, качнув головой, и чуть прижал её к себе за плечо, переплетая свои пальцы с её ладонью:
— Ну, у меня были все основания переживать. Но, как выяснилось, совершенно зря — моя семья влюбилась в тебя в ту же секунду, как ты переступила порог. А сестра так и вовсе сразу переманила тебя на свою сторону.
— Она просто показала мне твои детские фотографии, — шутливо парировала Аяна, уткнувшись носом в его плечо. — Это был запрещённый приём. Ты такой милый на них.
— Сговор, не иначе, — с доброй иронией хмыкнул Маркус, а затем его взгляд стал удивительно глубоким, нежным и совсем серьёзным. Он чуть крепче сжал её тонкие пальцы. — Но если честно... я до сих пор каждый день благодарен судьбе за то, что ты стала частью моей жизни.
Маркус ненадолго умолк, не сводя с неё прямого и чуть напряженного взгляда. Девушка нахмурилась, не понимая, что поспособствовало таким переменам. В его глазах проскользнуло легкое, почти юношеское волнение. Он плавно поднялся с диванчика, чтобы через секунду опуститься перед ней на одно колено прямо там, на фоне тихо шумящего океана.
Аяна замерла, выпрямляясь. Сердце в груди пропустило удар, а затем застучало чаще и сильнее.
Из кармана брюк Маркус достал небольшую бархатную коробочку. В свете свечей и лунных бликов на аккуратном изящном кольце мгновенно заиграло несколько искорок.
— Ая... — его голос чуть дрогнул, но по-прежнему звучал невероятно искренне и проникновенно. — За этот год ты стала для меня абсолютно всем. Моей радостью, моим спокойствием и самым любимым человеком на свете. Я больше не представляю своего будущего без твоей улыбки, без твоей руки в моей руке, без нас.
Он бережно взял её задрожавшую ладонь в свою, глядя на неё с той невероятной нежностью и любовью:
— Ты выйдешь за меня?
Слёзы подступили мгновенно. Первые горячие капли покатились по щекам, но Аяна, совсем не стыдясь этого наплыва эмоций, тихо навзрыд выдохнула, на секунду прикрыв лицо свободной ладонью. Это были слёзы невероятного, всепоглощающего счастья.
— Да... — сорвалось с её губ тихим, нежным шёпотом, но в нём было столько любви, что других слов и не требовалось. — Конечно, да!
Маркус выдохнул с глубоким облегчением и с самой счастливой улыбкой бережно надел кольцо на её пальчик. В ту же секунду Аяна подалась вперёд, почти падая с диванчика в его объятия и крепко сплетая руки на его шее.
Он подхватил её, поднявшись и крепко прижимая к себе, будто укрывая от всего мира. Аяна уткнулась носом в его шею, чувствуя родное тепло, а Маркус ласково запечатлел поцелуй на её виске.