Ва́ска Коле́ци, капитан пиратского рейдера «Чёрный призрак», свою нынешнюю работу любил и, в общем и целом, исполнял её добросовестно. Правда, когда три года назад вербовщик из Синдиката предложил ему бросить носиться по космосу с командой головорезов и грабить суда и судёнышки, Васка сперва рассмеялся этому «охотнику за головами» в лицо. Однако на следующие сутки, чуток поразмыслив (побитый временем и противниками корабль требовал дорогостоящего ремонта), всё же решил попробовать, каково это — не гоняться за призом с равными шансами сорвать суперкуш или негероически сдохнуть, а спокойно, без суеты окучивать жертву за жертвой, почти ничем не рискуя.

Решение, как стало понятно уже через месяц, оказалось правильным.

Работа на дона Кристо стала для Васки, его экипажа, а также для трёх десятков аналогичных команд едва ли не синекурой.

В системе Ака́са, где они сейчас обитали, когда-то добывали «бартиний» — дорогостоящую присадку к ионному топливу. Потом месторождения истощились, добыча стала убыточной, и власти Содружества выставили всю систему на аукцион. Какого-то интереса у серьёзных предпринимателей торги не вызвали, так что победу в них легко одержала «Васаби Кано», корпорация из пятёрки крупнейших, определяющих практически всю экономическую политику полутора тысяч звёздных миров.

Что стояло за этой сделкой, знали немногие. Смысл передачи системы Акаса под управление «джапов» прояснился лишь через десять лет, когда все участники аукциона уже забыли об этом чисто коммерческом эпизоде. Однако опять же, те, кому было положено, знали о подноготной всегда, а кому не положено, не знали и до сих пор…

— Зота́ри[1]! По гиперсвязи передают, через полчаса у нас будут гости, — донеслось со штурманского поста.

— Что именно? Кого ждём?

— «Мальва-2200М». Экипаж — три человека.

— Свеженькая посудинка, — осклабился Васка. — Давненько у нас такой не было.

— Кэп! Что по людям? Пристраиваем к остальным? — поинтересовался командир абордажников.

— Людишек в расход! — отрезал Колеци. — Экипажей у нас навалом, лишние рты ни к чему.

— Понял, зотари. Сделаем в лучшем виде, — хохотнул абордажник…

Позицию перед гиперворотами «Чёрный призрак» занял спустя четверть часа. Третьи сутки дежурства подходили к концу, и Васка был чрезвычайно доволен, что этот приз возьмёт он, а не его извечный соперник и конкурент Кадри Хазбиу, капитан «Лысого барсука», который был должен сменить Колеци на патрулировании уже через восемь часов.

Было бы жутко обидно, если бы эта «Мальва» появилась на полсуток позднее. За старательское судно подобного типа дон Кристо платил вчетверо больше любого другого, включая военные. Хотя военные тут, понятное дело, не появлялись. Зато старательские… Откуда их сюда отправляли, пираты не знали, да им это и не требовалось. Платили им не за это. Им платили за то, чтобы они перехватывали всё, что попадало в систему через единственные гиперворота, и пристраивали это «всё» к делу.

Разработки «новых» месторождений, «открытых» после аукциона, требовали техники и людей. Однако и то, и другое невозможно было проводить официальным путём. Потому что теперь в астероидном поясе системы Акаса добывали уже не «бартиний», а родий — металл, добыча которого подлежала обязательной регистрации в Космогеологическом департаменте и лицензированию в Казначействе Содружества. Эти правила соблюдали даже в Свободном Альянсе. Единственными, кто мог позволить себе нарушать их и добывать металл нелегально, были люди из Синдиката. А за их спинами, как это чаще всего и бывало, стояли топ-менеджеры Корпораций.

Так что формально ни горнодобывающей техники, ни шахтёров в местном астероидном поясе не было. Неформально же все, кто сюда попадал (насильно или обманом), оставались здесь навсегда: и люди, и механизмы. Причём, люди, в отличие от машин, считались простыми расходниками. Набрать на работу новых получалось на пару порядков дешевле, чем обеспечивать сносные условия жизни для старых. И, соответственно, все старательские суда, попадающие в систему Акаса, ценились хозяевами рудников существенно выше, чем их экипажи…

— Наблюдаю возмущение гиперполя. Ожидание выхода — тридцать секунд, — оповестили с поста градарной разведки.

— Готовность — тридцать секунд, — продублировал Васка команду на абордажные боты и мобильные ГРЭБ-подавители производства «Голдчейн техникверке».

Последние в количестве десяти штук были «подвешены» вдоль коридора гиперворот. Управляемые каждый своим оператором, они отрубали напрочь всю электронику выходящего из гипера корабля, после чего, лишённый «глаз, рук и ушей», тот становился лёгкой добычей проникающих на его борт абордажных партий.

— Есть выход, — сообщил оператор градара, и в ту же секунду видовые экраны осветила короткая вспышка.

— Ух, ты! Какая цаца! — восхитился кто-то из рубки, когда из гиперворот выплыло судно старателей. Оно было и вправду красиво своей технологической красотой, предназначенной, чтобы вгрызаться в поверхность планеты, крупной и мелкой, облачённой в сверхплотную атмосферу и безвоздушной, обитаемой и безжизненной, агрессивной в отношении чужаков и нейтральной. С одной-единственной целью: вынуть из этой планеты всё самое ценное и переправить тому, кто готов за это платить.

— «Мальва-2200М», серийный номер 02–1721, — подтвердил оператор.

— Включить подавители! — скомандовал Васка. — Призовые команды: готовность — минута…

Ионники «Мальвы» отключились через двенадцать секунд, градары — через семнадцать, сигналы тревожной связи — через двадцать четыре. А примерно на пятидесятой секунде судно вообще перестало подавать хоть какие-то «признаки жизни», превратившись, по сути, в неуправляемый космообъект, движущийся в пространстве по баллистической траектории.

— Абордажникам — к бою! Ваш выход, ребята! — довольно рыкнул Колеци и, откинувшись в кресле, принялся наблюдать за захватом «Мальвы» через сканеры двинувшихся за добычей десботов и нашлемные камеры абордажников…

Первые тридцать секунд всё шло как обычно. Боты с пиратами подходили всё ближе и ближе к захватываемому судну, работающие на полную мощность ГРЭБ-подавители обеспечивали им комфортные условия для абордажа.

— Что за… собачье дерьмо, — выругался пиратский главарь, когда отметки двух ботов внезапно исчезли с экранов, а следом исчезло передаваемое с их сканеров видео.

— Кэп! Три подавителя не отвечают, — в голосе оператора ГРЭБ-систем звучала растерянность.

— Восстановить доступ! — рявкнул Колеци. — Делайте, что хотите, но чтобы не позже чем через двадцать секунд всё работало.

Через двадцать секунд всё стало лишь хуже. К трём переставшим отвечать за запросы ГРЭБ-подавителям добавились ещё три, а из пяти абордажных ботов на связи остался только один.

Что происходит, Колеци не понимал, но пока ещё думал, что это какой-то программный сбой и всё ещё можно исправить. О том, что это не просто сбой, он догадался только тогда, когда видовые экраны погасли, а управляющие системы «Чёрного призрака» начали отключаться одна за другой.

— Всем! Всем! Всем! Приготовиться к отражению вражеского абордажа! — стало его последней командой, которую удалось передать до того, как вырубилась внутрикорабельная связь. А когда он выбрался из капитанского кресла, на «Призраке» отключились искусственная гравитация и главный реактор. Продолжали работать только системы жизнеобеспечения и аварийное освещение, поддерживаемые вспомогательными энергетическими установками.

— Дебилы! — бросил со злостью Колеци, глядя, как болтаются в невесомости четверо его офицеров, забывших надеть на дежурство положенную по инструкции обувь с магнитными вставками. Передвигаться в такой было пусть неудобно, но можно, а при известной сноровке можно было даже «немножечко бегать», причём, не только по полу, но и по стенам и потолкам.

Кое-как распихав недотёпистых подчинённых по стеновым нишам, где можно было за что-нибудь зацепиться, Васка, словно паук, забрался на потолок над задраенным входом в рубку, достал лучевой пистолет и принялся ждать гостей. В том, что они сюда точно заглянут, он ни разу не сомневался.

Пиратский главарь не ошибся. Гости к нему действительно заглянули. Вот только входить не стали. Вместо гостей в открывшийся люк влетела газовая граната. И в это мгновение Васка отчаянно пожалел, что тоже, как подчинённые, нарушил инструкцию, поленившись надеть «на дело» скафандр.

Когда Колеци очнулся, искусственная гравитация снова работала, хотя и не в полную силу, примерно в половину стандартной.

Пробуждение оказалось не из приятных. Пират обнаружил себя привязанным к собственному капитанскому креслу. Четверо его подчинённых валялись в рубке, не подавая признаков жизни. Прямо перед Колеци стоял человек в грубой кожаной куртке, чёрных карго-штанах и берцах армейского образца. В руке он держал устрашающего вида кинжал с широченным лезвием, слегка искривленный, длиной сантиметров тридцать, не меньше. Острый кончик клинка «гулял» у пиратского главаря перед носом, выписывая круги и восьмёрки и словно гипнотизируя.

— Очухался, дурик? — поинтересовался незваный гость.

Колеци нервно сглотнул и хрипло выдавил:

— Д-да.

— Как звать?

— К-колеци. Васка К-колеци.

— Заика, что ли? — ухмыльнулся обладатель кинжала.

— Н-нет.

— Понятно. Тогда рассказывай.

— Чт-то?

— А всё, — пожал гость плечами. — Кто таков, на кого работаешь, зачем твои крысы попёрли на мой корабль, что тут вообще такого творится, ну и так далее.

— А чт-то мне за это… — начал было Колеци, но незнакомец прервал его взмахом кинжала, едва не отрезав пирату шнобель.

— Ты не в том положении, чтоб торговаться… Васка Колеци. Но если ты просто волнуешься за свою никчемную жизнь, то… скажу тебе так. Если расскажешь всё честно, останешься здесь со своим кораблём, и руки марать о тебя я не буду. Врубился? Тогда начинай. Я слушаю…

Васка пел соловьём. Он рассказал незнакомцу всё, что знал о системе Акаса, кому тут всё принадлежит и кто здесь всем заправляет. Гость внимательно слушал, а когда Васка закончил, ничего в ответ не сказал, а лишь перерезал путы кинжалом, убрал его в ножны и вышел из рубки. Правда, уже на пороге вдруг развернулся, окинул пирата пронзительным взглядом и негромко проговорил:

— Меня зовут Реш. Эн Реш. Бывай…

После этого Колеци ещё секунд двадцать сидел в своём кресле, боясь шевельнуться. И только когда окончательно убедился, что страшный гость не соврал и действительно оставил его в живых, наконец-то позволил себе оттолкнуться от подлокотников и… воспарил «аки птица». Конечно, не потому, что внезапно стал ангелом, а потому что искусственная гравитация в этот миг опять отключилась.

Магнитных ботов у него больше не было. Куда они подевались, куда исчез лучевой пистолет и другое оружие — ответить себе на эти вопросы пиратский главарь не успел, поскольку экраны в рубке внезапно ожили, и под потолком заверещала сирена.

«Опасность! Опасность! Разгерметизация корпуса в отсеках два, три, четыре, шесть, девять. Опасность! Разгерметизация корпуса…» — вещал металлический голос, а капитан корабля лихорадочно пытался сгруппироваться в воздухе и как-то доплыть-долететь до шкафа, где хранились аварийные скафы.

«Внимание! Всем находящимся на борту! Аварийное включение ходового реактора. Всем находящимся на борту! Аварийное включение ходового реактора. Удалённое управление невозможно. Внимание!..» — загромыхало в динамиках новое предупреждение.

От осознания того, что случилось, у Васки засосало под ложечкой. Если в течение двух минут не взять под контроль аварийно включившийся энергореактор, тот попросту разнесёт весь корабль в нуклонную пыль. Однако сделать это сейчас можно было только в ручном режиме.

Есть ли рядом с реактором кто-то из экипажа «Чёрного призрака», нет ли, Колеци не знал. Но, учитывая, что разгерметизированные отсеки «три» и «четыре» примыкали к реакторной, надеяться, что там кто-то выжил, было просто бессмысленно.

Чтобы кое-как облачиться в скафандр, ушло пятьдесят семь секунд. Ещё девятнадцать Колеци потратил на то, чтобы открыть переходной люк в шлюзе, отделяющем командный отсек от технических. Чтобы дойти до реактора и перевести его в номинальный режим, у пиратского капитана оставалось лишь сорок четыре секунды. Безумно мало даже для специалиста-реакторщика, но для того, кому страстно хотелось выжить, это была целая вечность…

Новое совещание хозяев крупнейших компаний Содружества началось со скандала.

— Кински! Вы нас обманули! — брызгала слюной голограмма Вильгельма Цоссена, владельца «Голдчейн техникверке». — Вы говорили, что с мусорщиками в пространстве Содружества Терры покончено и что в ближайшие несколько лет о них никто ничего не услышит!

— А возможно, и никогда не услышит, — поддакнул голографический Дрэго Ди Анцо, глава «Ди Анцо миньере».

— Согласен с коллегами, — наклонила аккуратно подстриженную голову виртуальная копия Джона Родмана, бессменного председателя Совета директоров корпорации «Родман бразерс». — С мусорщиками вы, господин секретарь, и вправду… погорячились.

Лорд-секретарь Совета Содружества обвёл взглядом собравшихся за круглым столом и мысленно усмехнулся. На сегодняшнее совещание явились лишь трое из пяти приглашённых. И если с Альваро Мартинесом, возглавлявшим «Тахо сиенсо», всё было понятно — подобные заседания он игнорировал уже больше полгода, то ниппонец Кичиро Кано, владелец биотехнологической корпорации «Васаби Кано», продинамить столь уважаемое сообщество решился впервые. Из-за чего — лорд-секретарь об этом, конечно, знал, но обнародовать свои мысли не собирался. Старинное правило «Разделяй и властвуй» действовало во все времена одинаково…

— Не совсем понимаю, о чём идёт речь, господа, — мистер Кински зажёг сигару и не спеша затянулся. — Это случаем… не о том эпизоде… в запретной системе F6–4549?

— О нём, — кивнул Дрэго Ди Анцо. — Неизвестный корабль, который никто не смог распознать, уничтожил почти половину дежурной флотилии и обошёл все крэнговские маяки с такой лёгкостью, словно бы сам их и устанавливал. На такое, я знаю, способны лишь мусорщики. Или, быть может, мы, в самом деле, чего-то не понимаем и наши данные устарели? Ну, тогда просветите нас, мистер Кински. Мы ждём.

— Ждём — это хорошо, — выпустил пару дымных колечек лорд-секретарь. — Ждать, господа, это целая наука и иногда она помогает.

— Что вы хотите этим сказать? — уставился на него херр Цоссен.

— Что я хочу сказать?.. Хм… Ну, не то, чтобы прямо сказать, а… скорей, повторить. Одним словом, я лишь хотел повторить одну старую истину. Не стоит делать скоропалительных выводов, не владея всей информацией об исследуемом объекте. В данном случае, господа, я говорю о том самом кораблике, что навёл столько шороха в запретной системе.

— Вы о нём что-то знаете? — догадался Джон Родман.

— Знаю. Но только в общих чертах.

— И что же он собой представляет? — подался вперёд Ди Анцо.

— Экспериментальный межзвёздный рейдер корпорации «Тахо сиенса», — улыбнулся лорд-секретарь.

— Дер гроссе шайсе! Так я и знал! — смачно выругался владелец «Голдчейн техникверке».

— Ковергент-сплав номер шесть. Идеальная маскировка, — задумчиво пробормотал мистер Родман.

— Опять этот чёртов Мартинес, — скривился Ди Анцо. — Нет, всё-таки правильно, я считаю, мы объединились, чтобы отправить наконец этого дьявола назад, в преисподнюю, где ему самое место.

— Стремление верное, Дрэго, но пока в нашем тайном споре счёт два ноль в его пользу, — позволил себе пошутить сидящий напротив Родман.

— Два? Почему два? — не понял Ди Анцо.

— Потому что сначала он прокатил нас на Уре, а после унизил в F6–4549, — пояснил визави.

— И в результате мы снова вынуждены отложить прямую атаку на «Тахо» и её филиалы, — мрачно добавил Цоссен.

— Что верно, то верно, — вздохнул Ди Анцо. — Лезть на рожон, не зная, какие ещё есть козыри в рукаве у Мартинеса, может стать слишком затратным. А целью всякой войны…

— А целью всякой войны является мир, который становится лучше прежнего, — закончил за него Родман.

— Ты прав, Джон. Нам нужен мир лучше прежнего, — не стал спорить Дрэго. — Затраты должны отбиться. И это не обсуждается…

— Ух, ты!.. Крутяк!.. Жесть!.. Иди ты!.. Точнямба!..

Прильнувшие к видовым экранам Таира и Молли, не отрываясь, следили за тем, как в серой мути «изнанки» пространства проступают отдельные элементы «гартрака».

Участки пульсирующей, словно живая, обшивки…

Фасеточные «глаза» градарных антенн…

Округлые выступы сканирующих «псведоподий»…

Угловатые контуры самовосстанавливающихся внешних устройств… непонятного назначения…

Переливающиеся всеми цветами радуги портальные накопители…

Хищные жала орудий ближнего боя и похожие на длинные усики «штанги» энергоразрядников…

Увидеть корабль в целом не удавалось — для этого и нам, и ему нужно было вернуться в привычную 3d-метрику. Так что, глядя на своих спутниц, охваченных исследовательским зудом, я только посмеивался и вспоминал известную притчу про слепых мудрецов и слона, изучаемого наощупь…

На то, что она «неопределённа» и при этом «функционально вариативна», Таира лишь удивлённо вскинула брови и пожала плечами. Мол, чего только эти недоИИ ни придумают, только бы настоящих разумных обидеть.

— Да чушь это всё, — согласилась с ней Молли. — Я вот вообще ничего не почувствовала, когда меня, типа, тоже сканировали.

— Хотите сказать, что я всё придумал? — «оскорбился» я в лучших чувствах.

— А почему бы и нет? — усмехнулась подруга.

«Гарти! А попроси-ка своего прародителя, чтобы продемонстрировал, КАК он может сканировать. Но только без членовредительства и последствий для психики».

«Да не вопрос, кэп! Сделаем в лучшем виде», — хохотнул подселенец, и в то же мгновение Молли болезненно дёрнулась и прижала ладони к ушам. Инстинктивно, как это бывает, когда «спасаешься» от резко сменившегося давления. Секунд через пять она стиснула зубы и прикрыла глаза. А ещё через пять прорычала со злостью:

— Хватит! Я всё поняла!

«Функциональная эффективность: оператор боевых систем — 80%. При включении в экипаж рекомендуется произвести специальное обучение», — передал Гарти.

«Примерно так, как со мной, когда я здесь появился?»

«Что-то вроде. С поправкой на пол и психофизический профиль…»

— Что это было, Реш? — в брошенном на меня взгляде плескалась тревога. На побледневшем лице моей пассии блестели капельки пота.

— Если я правильно понял, тебя просканировали ещё раз. Только уже по схеме включения в экипаж.

— И?

— И признали функционально годной для должности оператора боевых систем.

— Ух, ты! Как круто! — восхитилась Таира. — А меня твой корабль может так просканировать?

— Думаю, может. Но я бы пока воздержался.

— Почему?

— Сперва надо снять его настороженность в отношении твоей личности.

— И как это можно сделать?

— Да если б я знал, — развёл я руками…

Массированную ГРЭБ-атаку «Бегущая» выдержала.

А дебютное «выступление» модернизированного на «гартраке» десбота со мной на борту, вообще, прошло, как по нотам.

Хотя поначалу Таира едва не запаниковала. И было, с чего. Корабельные системы резко заглючили, и если бы не многократное резервирование и высокая степень устойчивости программных продуктов «Тахо сиенса», нам, в самом деле, пришлось бы очень и очень туго. А так, уже через полминуты градарные установки «Курситанс ин ундас» нанесли ответный удар, и вражеские ГРЭБ-мобилки не выдержали. Они начали отключаться одна за другой. А дальше, когда наши сканеры выявили движущиеся в сторону яхты абордажные катера, я просто поднялся из кресла и, сообщив в пространство «Пойду, прогуляюсь», вышел из рубки.

Режим полной невидимости я врубил сразу, как только вывел свой супербот из шлюза «Бегущей». Работать в таких условиях оказалось сплошным удовольствием. К вражеским катерам я подкрадывался буквально вплотную, а затем разносил их в хлам из установленного на борту волнового орудия. И хотя его мощность не шла ни в какое сравнение с главным калибром, даже не крейсера, а корвета, её более чем хватало на разную мелочь навроде десантных шаланд и разъездных челноков.

О том, что уничтожаемые мной катера несли к нашей яхте не «роту почётного караула» и не «пионеров с цветами», я понял ещё на подлёте, когда мой подселенец перехватил и дешифровал их переговоры с головным кораблём. Полученная информация тут же ушла на «Бегущую» и возвратилась через десяток секунд коротким, но ёмким: «В расход!»

Ну, вот туда они все и отправились. А дальше я без помех прилепился к пиратскому кораблю, отключил маскировку (энергии в накопителях почти не осталось) и скомандовал Гарти взять под контроль всю здешнюю сеть, включая системы управления реакторами, вооружением, связью и гравитацией…

— Что нам делать? Я не хочу лететь к нему в гости, — с надрывом в голосе сообщила Таира.

— Возьмём этого урода в заложники, а потом грохнем, — проце́дила Молли.

Их эмоции мне были понятны.

Во-первых, сам факт, что Хамид Нур-Рахман и Альберто Моретти были лично знакомы, заранее ставило нас в положение проигравших. Ведь на встрече лицом к лицу определить, что я — не Хамид, он мог буквально за пару секунд. Стоит лишь заподозрить на миг, что я — подставной, и всё остальное уже дело техники.

Однако для моих спутниц это было ещё не самое страшное. Для женщин Сокотры, которых они здесь отыгрывали, традиция не демонстрировать себя в публичном пространстве заканчивалась там, где начиналось пространство частное, за которое отвечал их законный супруг. И этот супруг, опять же по принятой в их системе традиции, был для них царь и бог. Так что если он пообещал, например, отдать своих жён хорошему другу… не навсегда, безусловно, а так, на пару часов — они будут обязаны сделать всё, чтобы этому «другу» понравиться.

Стоит ли говорить, что Молли с Таирой просто прикончили бы и меня, и Моретти, если б он лишь заикнулся об «этом самом», а я бы не смог отказать ему в «такой малости».

Не, ну, понятное дело, ни ту, ни другую и в мыслях не было отдавать-предлагать какому-то там Моретти, но женская логика — это настолько странная штука, что если б я даже костьми лёг ради обеих, мне б всё равно не поверили. Ну, то есть, поверили бы, но с оговорками. Что, мол, ему только повод дай, и все обещания побоку. Мужчины — что с них возьмёшь?..

Искин оказался прав. Специальный рукав, тянущийся от стыковочного узла до пятого шлюза, в самом деле, закончился складом. На этом складе даже был кладовщик. Ну, или контролёр — не знаю, как правильно. По виду, ему было лет семьдесят или около. По нормам Земли, безусловно, а не по нынешним. Он, прямо как в старые времена, сидел за конторкой и что-то записывал в настоящий бумажный журнал.

— Здрасьте, — кивнул я ему, вывалившись из шлюза с игольником в правой руке.

Старикан поднял голову, поправил очки на носу (вот уж не думал, что при современном развитии медицины такое встречается), захлопнул гроссбух и строго спросил:

— Вы кто такой? Что вам нужно?

«Гарти! Что скажешь?»

«Всё в норме, кэп, — отозвался искин. — Систему связи я вырубил. Камеры не работают».

«Маладэц!..»

— Прежде, чем отвечать, я хотел бы предупредить вас. Тянуться к тревожной кнопке не стоит. Она всё равно не сработает, — шагнул я вперёд, освобождая место для Таиры и Молли.

Когда они появились у меня за спиной, лицо у кладовщика предсказуемо вытянулось.

— Сударыни, — приподнялся он из-за стола. — Чем обязан неожиданному визиту?

— Ты что, ничего ему не объяснил? — ткнула меня локтем Молли.

— Не успел, дорогая. Сейчас исправлюсь, — я галантно посторонился, давая дамам возможность разойтись полукругом, чтобы они могли контролировать всё помещение.

— Всё чисто, — сказала Молли секунд через пять.

— У меня тоже, — сообщила Таира.

— Отлично, — развернулся я к кладовщику.

Всё время, пока мы осматривались, он молча стоял у конторки, ничего не предпринимая.

— Итак. По поводу, кто мы и что нам нужно. Первое. Наши имена ничего вам не скажут, они поддельные. Второе. Нам нужен концентрат «Т4» в количестве пятьдесят килограммов.

— То есть, вы просто грабители? — уточнил кладовщик

— Конечно! А вы что подумали? — качнул я стволом и широко улыбнулся.

— Ну, в таком случае, то, что вам нужно, вон там, — указал старикан. — Зона номер четыре-два. Контейнеры синего цвета. В каждом по пять килограммов протонного концентрата, тип «Т4».

— Грацие, уважаемый. Вы очень нам помогли.

— Пер фаворе, синьоры грабители…

Ну, прямо как в старом-престаром мультике: «Наконец-то! Марио Бри́ндизи идёт грабить банк».[1] Меня аж на слезу едва не пробило…

Глава филиала «Ди Анцо миньере» ловил пастью воздух секунды четыре, но, в конце концов, всё же выдавил из себя:

— Тебя притащил сюда… Нур-Рахман?

Я укоризненно покачал головой.

— Меня никто никуда не тащил. Я пришёл сам. Потому что я мусорщик. Мусорщик, а не барыжник. Капи́то, ами́ко?

Моретти, не сводя взгляда с бластера, машинально кивнул.

— Ну, вот и отлично. Раз ты всё понял, разговор у нас, я надеюсь, получится, и убивать мне тебя не придётся. А говорить с тобой — вот тут ты, действительно, угадал — мы будем о моём старом приятеле Нур-Рахмане. Вот зачем, скажи, тебе вздумалось забрать его яхту и жён? Разве мало тебе «Либеллулы» и целой кучи девиц из твоего, ха-ха, цветника?

— Он украл у меня… — начал было Моретти, но тут же осёкся.

— Имеешь в виду скалантум? — позволил я себе ухмыльнуться.

Визави на мгновение замер, а дальше…

— Скалантум! Тебе! — дошло, наконец, до «друга Альберто». — Он был нужен тебе!

— Молодец! Догадался. Возьми с полки пирожок.

Я приподнял бластер и нацелил его аккурат в переносицу господина старшего менеджера.

Тот предсказуемо дёрнулся. По лбу у него потёк пот.

— Вот даже не знаю… стрелять, не стрелять? — пробормотал я в «задумчивости».

— Что я… должен сделать? — хрипло спросил обливающийся потом Моретти.

— Другой разговор, — я уселся в кресло пилота и указал на экран. — Вы могли просто договориться, но вместо этого ты устроил охоту на моего друга, и для меня это неприемлемо. Моё предложение: прикажи своим кораблям прекратить преследовать «Далиду́» и вернуться на базы. Сделаешь — останешься жив. Не сделаешь… ну, извини.

Долго Моретти не думал:

— Согласен. Но я хотел бы гарантий.

— Гарантий? — вскинул я брови. — Скажи спасибо, что я вообще с тобой разговариваю, а не шлёпнул, когда вошёл, как вот этих, — кивнул я на трупы пилота и навигатора. — Хотя лично они ничего мне не сделали. Хватило того, что они работали на тебя… Ну? Даю три секунды, потом стреляю. Время пошло. Три… Два…

— Всё-всё, я готов. Что надо говорить? — зачастил старший менеджер.

— Да мне всё равно, — пожал я плечами. — Главное, чтобы яхта моих друзей спокойно ушла из системы. Давай, начинай.

«Гарти, включи ему связь».

«Выполняю…»

— Знаете, Кински, лично меня это уже начинает напрягать. Сначала вы утверждаете, что с мусорщиками покончено, потом говорите: «В последних бедах виноваты не мусорщики, а Мартинес». И вот теперь, после того, что случилось на Дивее-Центральной, вы снова делаете вид, что мусорщики здесь ни при чём…

В отличие от предыдущих встреч, сегодня Дрэго Ди Анцо не суетился, не жестикулировал, говорил ровно и внятно и, вообще, выглядел совершенно спокойным. Однако лорд-секретарь чувствовал: внутри у хозяина корпорации «Ди Анцо миньере» бушует настоящая буря.

В кабинете для совещаний они сидели вдвоём: он и Дрэго. Последний, впрочем, присутствовал виртуально, в виде голографической копии. Однако это ничуть не мешало вести беседу через сотни парсеков космической пустоты.

— Не совсем понимаю, о чём вы, Дрэго? — проговорил ровным тоном лорд-секретарь. — Да, я, конечно, слышал, что у вас на Дивее кто-то упёр скалантум и грохнул главу филиала, но мусорщики… — недоумённо развёл он руками. — Я просто не в силах представить, они-то здесь каким боком?

— Спрашиваете, каким они боком? — криво усмехнулся Ди Анцо. — Ну, хорошо. Попробую объяснить. Первое. Речь идёт не только о скалантуме… Хотя, безусловно, сам факт, что ПРОСТЫЕ грабители знают, где его производят, уже говорит о том, что всё не так просто. Так вот, речь идёт не только о скалантуме, но и об элементе Цветка Шантары.

— Даже так? — приподнял бровь мистер Кински. — Простые грабители украли у вас чашелистик?

— Не ёрничайте, господин секретарь. Вам это не к лицу.

— Хорошо. Не к лицу, значит, не к лицу. Не ёрничать, значит, не ёрничать, — покладисто произнёс собеседник. — Хотя, если честно, я и не собирался. Потеря ещё одного фрагмента Цветка — вещь, действительно, неприятная. Как это, кстати, случилось? Так же, как в своё время случилось у «голдов» и «родманов», или как-то иначе? Подробности есть?

Он откинулся в кресле, сложил руки на животе и выжидающе посмотрел на Ди Анцо.

Тот недоверчиво фыркнул:

— Вы что, в самом деле, не в курсе?

— Увы.

— Ладно. Тогда поясню. У «голдов» и «родманов» фрагменты банально украли. У нас… хм… у нас чашелистик взяли в открытую, нагло, угрожая оружием, по-пиратски, захватив гражданскую яхту в системе, напичканной нашими боевыми судами, как пицца сыром. И активным участником этой акции был тот, кто назвался мусорщиком.

— Сам назвался? Или это всего лишь предположение? — уточнил Кински.

— Сам, — кивнул Дрэго. — Мы восстановили часть уничтоженных видео с атакованного корабля и теперь можем точно сказать. Это был тот же субъект, что отметился в акции с «родманами» на Уре.

— В Деловом центре, город номер одиннадцать? — проявил осведомлённость в вопросе лорд-секретарь.

— Да, — кивнул Дрэго. — Он появился как будто из ниоткуда и исчез в никуда. Его путь даже камеры зафиксировать не смогли. Такое, вы знаете, бывает нечасто.

— И вы считаете, что это и вправду может быть мусорщик? Именно мусорщик, а не тот, кто пытается просто прикрыться их репутацией?

— У меня есть и другие причины так думать, — оттопырил губу Ди Анцо. — Когда Моретти (это глава моего филиала на Дивее-Центральной) начал преследовать на разведкатере корабль грабителей, кто-то от моего имени приказал уничтожить тот катер с Моретти. И командир суперкрейсера Особой эскадры, будучи уверен, что это мой личный приказ (он был получен по защищённому гиперканалу), исполнил его максимально точно. Разнёс разведкатер в пыль и дал бандитам уйти.

— Очень интересно, — пробарабанил пальцами по столешнице мистер Кински. — Технологий подмены защищённых гиперканалов ни у кого в Содружестве нет… Ну, разве что…

— У Мартинеса, — продолжил Ди Анцо. — Но, уверяю вас, это не тот случай. Даже если у Мартинеса подобные технологии есть, я уверен, что он не мог среагировать на ситуацию в таком темпе. Единственный вариант — на крейсере у него были сообщники. Однако расследование показало: сообщников не было.

— Вы так уверены в своих дознавателях? — позволил себе усмешку лорд-секретарь.

— Мы проверили всех, кто мог иметь доступ к интересующей нас информации. Тридцать шесть человек, начиная от командира крейсера и заканчивая дежурным оператором гиперсвязи, были подвергнуты глубинному сканированию памяти. Результат отрицательный. В обоих смыслах.

Лорд-секретарь кивнул. Он хорошо представлял, какие именно смыслы имел в виду собеседник. Первый: глубинное сканирование вытаскивало из памяти человека всё. Абсолютно всё. И если чего-то не обнаруживало, то этого там действительно не было. Второй смысл: в большинстве случаев, после такой процедуры человек превращался в «овощ».

— Знаете, Дрэго, что я по этому поводу думаю? — задумчиво проговорил лорд-секретарь. — Я полагаю… в определённом смысле, вы правы. Мусорщики и вправду имеют некоторое отношение к тому, что случилось в системе Дивеи-Центральной. Но только не напрямую, а опосредованно.

— Что значит «опосредованно»? — нахмурился гость.

— Корабль мусорщиков, вы это сами видели, был либо уничтожен, либо значительно, очень значительно повреждён. Они вместе с крэнгами надолго исчезли из нашей реальности. Однако это вовсе не означает, что сами мусорщики погибли все до единого. Кто-то из них наверняка выжил и, с вероятностью девять из десяти, оставил в нашем пространстве кого-то из своих конфидентов.

— Кого-то, кто им помогает? — уточнил Ди Анцо.

— Да. Кого-то из обычных людей, кто им помогает, снабдив этого кого-то недоступными нам технологиями. Разведчика, дознатчика, диверсанта, добытчика… можете называть его как угодно, но суть одна. Этот господин «Икс», этот, если хотите, «двуликий Янус», он делает что-то, что нужно мусорщикам. Что-то, что нужно им срочно, вот прямо вынь да положь. И я полагаю, вы уже догадались, что именно.

— Цветок Шантары, — пробормотал собеседник.

— Бинго, мой друг! — хлопнул в ладоши Кински. — Им, сиречь, мусорщикам, нужен Цветок Шантары. Причём, позарез и все его элементы.

— Последнее довольно сомнительно, — покачал головой Ди Анцо. — Чтобы собрать их все воедино, надо…

— Попасть в Ядро, — закончил лор-секретарь.

— Да. В галактическое Ядро. Мы как раз из-за этого в своё время не дали Мартинесу организовать туда экспедицию и уничтожили тот кораблик… Вот, дьявол! Забыл, как он назывался…

— Арго́, — подсказал мистер Кински.

— Точно! Арго. Память совсем дырявая стала, — хлопнул себя по лбу хозяин «Ди Анцо миньере».

— Бывает, — отозвался лорд-секретарь. — Но возможно, вы снова правы. Все элементы Цветка пособнику не собрать. И, тем не менее, они ему для чего-то нужны.

— Чтобы мусорщики восстановили корабль? — предположил Ди Анцо.

— Или чтобы они получили возможность вернуться в наше пространство.

— Ну, одно другому не мешает.

— Всё верно. Ничуть не мешает…

Лорд-секретарь задумался. Испытующе посмотрел на Ди Анцо…

— А знаете, Дрэго, вы сейчас навели меня на одну очень важную мысль.

— Какую? — подался вперёд собеседник.

— Нам никак нельзя этого допускать.

— Чего этого?

— Всего, о чём говорили. И с вами, и с Джоном, и с Вилли, и даже с Кичиро. Мы не должны допускать, чтобы мусорщики и крэнги вернулись. Мы не должны допускать, чтобы кто-то собрал воедино Цветок Шантары. Чем это грозит человечеству, неизвестно, однако мы точно знаем, что древние разделили его неспроста. А сегодня мусорщики ищут его фрагменты. Не важно, ради чего, но ищут, а значит, хотят собрать. Но только ищут не сами, а через своих подручных в Содружестве. И ключевое звено между реальными мусорщиками и их пособниками-людьми — Альваро Мартинес. Почему я так думаю? Во-первых, во всех недавних событиях, в инцидентах на Уре, на Копях Тарола, Аль-Сане, Акаса, вашей Дивее-Центральной — везде торчат уши компании «Тахо». А во-вторых, у Альваро Мартинеса есть такой пунктик — тащить к себе всё, что касается технологий, даже явно провальных, несбыточных, откровенно мошеннических. Главное, чтобы они выглядели прорывными, научными, обещающими невиданный раньше эффект. Навроде «а вдруг получится?». И вот на этом желании, я считаю, мусорщики его как раз-таки подловили. Они дают ему технологии, он делает то, что им нужно. Для человечества это закончится катастрофой.

Кински на миг замолчал, и Ди Анцо тут же заметил:

— Бруно, я с этим во многом согласен. Но к чему вы ведёте? Какой будет вывод? Практический. А не просто «нам надо» и «мы должны».

Лорд-секретарь налил в свой стакан воды, выпил и твёрдо проговорил:

— Давление на Мартинеса надо усилить. Вплоть до прямой атаки на Талаверу и уничтожения «Тахо сиенса». Только так можно устранить связь между мусорщиками и их сообщниками в Содружестве. Пора прекратить осторожничать и подводить балансы возможных доходов-расходов. На кону будущее человечества, Дрэго. Поэтому я обещаю, что как только вы, Вилли и Джон выступите открыто против Мартинеса, вас поддержат наши эскадры. Я лично выступлю на Совете, и ни лорд-председатель, ни лорды-советники от помощи вам уже не отвертятся. Я дожму их. Наших сторонников в Совете Содружества больше, чем соглашателей и колеблющихся…

«Нужно ли жарить грибы, если они говорят, что не надо?» — эту дебильную, прилипшую непонятно откуда фразу я повторял всякий раз, когда начинал через Гарти общаться со своим… пока ещё своим кораблём.

О чём я пытался с ним толковать? Да о самом простом и, я бы даже сказал, очевидном. Я спрашивал: «Кто здесь хозяин? Я или мои спутницы?» А этот чёртов искин мгновенно прикидывался дураком и принимался пространно объяснять, что хозяин конечно я, но…

И вот в этом самом «но» те «недожаренные грибы» как раз и сидели. Мой «гартрак» ничтоже сумняшеся рассуждал, что, мол, если я допустил их обеих на борт и по массе параметров они подходят нам в качестве членов экипажа, то «потакать их слабостям» — это нормально. А если я против, то всегда могу сам объяснить им, что занимать по полсуток и более тир, спортзал и библиотеку, тренироваться на вирт-тренажёрах в ходовой рубке и задавать ТТХ для устройства на корабле ещё одной рубки («оператора боевых систем и вооружений»), а потом ещё запираться в лаборатории и сидеть там до ночи — это вовсе не то, что хочется капитану.

Ну, один раз я, в самом деле, попробовал это сделать. В смысле, прямо с утра заявил Таире и Молли, что времени на эти занятия им теперь выделяется вдвое меньше, чем было вчера и позавчера, но, ясное дело, мгновенно огрёб от обеих. Что, типа, они и сами могут решить, что им делать и сколько времени тратить на «самореализацию и личностный рост», а если мне что-то не нравится, то… Ну, дальше там шёл «непереводимый народный фольклор» по поводу моего «непристойного поведения»…

Последнее — это, конечно, шутка. Никакой нецензурной брани Молли с Таирой себе, безусловно, не позволяли — не то воспитание. Зато «цензурной» хватало с лихвой. И ничего я им в этом плане противопоставить не мог. Поскольку с первой мы так и так проводили все ночи в одной постели, а вторая… хм… была той, что вдрызг разругалась со своим олигархом-папаней ради того, чтобы сопровождать меня в моих малопонятных большинству человечества приключениях. Ну, а если учесть, что женщин я в своей жизни, вообще, никогда не… эээ… не наказывал, то в случае с этой парочкой у меня это делать не получалось даже в теории. Чем они обе, понятное дело, с большим удовольствием пользовались.

Хотя, с другой стороны, наказать их всё-таки стоило. Поскольку дела делами, а планы, что делать, куда двигаться дальше, где нам найти кристаллы бри-ши и какую-то непонятную андивиевую кислоту (или просто андивий), разрабатывать надо. И для начала их, эти самые планы, нужно, как минимум, обсудить. А как обсуждать, если одна торчит постоянно в тире, спортзале, боевой рубке, а другая — или в библиотеке, или в сети, а потом шастает по всему кораблю, изучая, как что устроено. Правда, как и в наш прошлый визит, в зоны реакторов, генераторов и на командный пункт корабль её не пускал. Хотя она и пыталась его умаслить. Но тщетно. Псевдоразум «гартрака» эмоциям не поддавался. А уж на женские чары — тем более…

В систему Балуки, планеты под управлением Торговой Лиги, «Курситанс ин ундас» летела два с половиной дня. И почти всё это время мы пахали, как про́клятые. Отрабатывали всякие «па-де-де» и тому подобное. А начали этим заниматься ещё на «гартраке». Сразу же после того, как вовсю наигрались подаренным мне кольцом с голограммами Старой Терры.

Я щёлкал иконки одну за другой и, как заправский экскурсовод, рассказывал спутницам, что на них происходит, зачем, почему, ностальгируя при этом по-чёрному. Красная площадь Москвы и Питерская Дворцовая. Площадь Святого Марка в Венеции и Лондонская Трафальгарская. Эйфелева башня и Нью-Йорские небоскрёбы. Развалины Колизея и греческий Парфенон. Запретный город в Пекине и Тадж-Махал Великих Моголов. Ацтекские пирамиды и строения Мачу-Пикчу. Каменные истуканы острова Пасхи и золотые пляжи Копакабана…

Кому-то это покажется удивительным, но когда-то я побывал почти во всех тех местах, какие нам «открывали» иконки. Когда по службе, когда в частном порядке, когда как просто турист. И сейчас, каждый раз, когда вокруг нас троих возникал кусочек древней Земли, у меня начинало щемить на сердце, а пальцы сами собой сжимались в кулак. Из-за чего две с лишним тысячи лет назад погибла Старая Терра? Кто в этом виноват? Вопросы, ответы на которые я пока не нашёл.

Но кроме них у меня появились теперь и другие.

Возможно ли всё исправить? Всё изменить? И если верить всему, что писали в сети о Цветке Шантары, не сможет ли этот древний артефакт, будучи полностью собран, оказаться источником чуда?

Или, возможно, всё будет наоборот, и он просто добьёт и разрушит то, что осталось? Людей, что сумели спастись? Цивилизацию, какую они сохранили? Пусть и не самую лучшую, но разве в истории человечества бывает иначе? Золотые века, они, как обычно, в далёком прошлом. А прекрасное будущее… о нём чрезвычайно приятно мечтать, но легко уничтожить…

Мы с Молли малость ошиблись, когда полагали, что фестиваль начнётся лишь завтра. По факту, он открылся уже сегодня. Как раз в тот момент, когда наш кораблик приземлился на центральном космодроме Балуки. Так что саму церемонию мы пропустили, но сожалеть об этом, похоже, не стоило.

В отель нас везли, словно сверхважных гостей, в сопровождении десятка ховермобилей. Часть их, подозреваю, были задействованы по типу конвойных, но то такое. После встречи в вип-зале с доном Диего ожидать чего-то иного не приходилось. Молли, пока была «Зеттой», несколько раз исполняла его заказы и хорошо знала, что это был за «товарищ». Биг-босс — так могли бы назвать его в каком-нибудь голливудском фильме про мафию.

Сам отель, расположенный на территории крупнейшего на Балуке развлекательно-выставочного комплекса «Бельведер», оказался весьма и весьма неплохим. Ничем не хуже, чем приснопамятная «Дикая орхидея» на Уре. Номер, правда, не смотря на такую же цену, был чуть поскромнее. Вместо королевского люкса — «обычный» двухкомнатный сьют. Но тут уж не попривередничаешь. Все люксы заняли те, кто подсуетился заранее. Нам же, как говорится, досталось то, что осталось.

Единственный плюс — в том крыле-тупике, куда нас поселили, было всего два номера: наш и аналогичный, но с другой стороны коридора. И плюс дежурный по этажу примостился со своим столиком как раз на входе в крыло. А значит, и беспокоить нас здесь никто особо не будет. Пусть мелочь, но мелочь приятная.

— Заметил, кто тут за дежурного? — спросила Молли, когда местный портье, получив на чай за багаж, свалил из апартаментов, и мы остались одни.

Прежде, чем ей ответить, я прошёлся по номеру и внимательно, используя «специальное зрение», осмотрел все углы.

«Три камеры. Вот же засранцы», — бросил я сообщение в ид-карту подруги.

«Надеюсь, они нам не помешают?»

— Уже нет, — рассмеялся я вслух. — А про дежурного — да, согласен. Этого парня я видел в охране твоего дона Диего.

— Он вовсе не мой, — нахмурилась Молли.

— Извини, шутка была неудачная, — поднял я руки. — Но этот Диего взялся за нас всерьёз. Ты знаешь, кто занял соседний номер?

— Кто?

— Ещё двое кадров из охраны твое… эээ… того дона, что намекал тебе в космопорту на всякие непотребства.

— Ну, во-первых, не мне, а той девке, которую я играю, — хмыкнула Молли. — А во-вторых… это даже, наверное, хорошо. Через такого важного дона выйти на то, что нам нужно, будет попроще, чем тыкаться по всяким встречам-банкетам.

— Да. Наверное, ты права, — не мог я не признать очевидного. — Так будет, действительно, проще…

Ночью нас, к счастью, никто не тревожил. Мы провели её вместе, в одной постели, и наконец, после всех этих бесконечных данс-тренировок оторвались по полной, не думая ни о чём постороннем, а уж о танцах тем более. Всё же несколько суток вынужденного воздержания — штука временами полезная. Иногда стимулирует так, что ничего другого не нужно. Страсти прут сами собой. Их, скорей, сдерживать надо, а не подстёгивать. Чтобы не перегореть раньше срока и не выплеснуть всё, что накоплено, разом, в один заход…

Наутро мы обнаружили в коридоре у двери восемь корзинок с цветами.

По словам Гарти, который всю ночь наблюдал за обстановкой снаружи, их принёс отельный работник. В каждой корзинке лежала записка-визитка, по которой можно было узнать, кому предназначался подарок и что конкретно жаждал дарящий. Семь корзиночных икебан адресовались зонье Стефани. Поклонники клялись ей в бесконечной любви и желали интимных свиданий. Четверо выражались витиевато и иносказательно. Трое в выражениях не стеснялись. Так прямо, итить, и писали: мол, ты поразила меня в самое сердце, мои чакры горят, я хочу тебя трахнуть и готов заплатить, сколько скажешь, хоть целую тыщу, а то и две.

Молли читала записки вслух, потом рвала их в клочки и выбрасывала в утилизатор. А по поводу местных «поручиков Ржевских» высказалась совершенно конкретно:

— Лысого за свою тыщу пускай гоняют! Или друг дружку приходуют. Им в самый раз.

— А тыщу сюда пусть несут, — поддержал я её, припомнив один пошловатый, но смешной анекдот про бордель и эстонцев. — Дельный совет в наше время примерно столько и стоит…

Записку, адресованную Мехмету Шеху, моя пассия прочитала последней:

— «Мой милый Мехмет! Ты помнишь, как год назад твой нефритовый стрежень трижды пронзил мою душу? Целый год я рыдала, оплакивая тебя и твои могучие чресла. Но теперь ты вернулся, и я жажду всё повторить! Найди меня, мой малышок! Твоя пухленькая малышка ждёт тебя в своём лоне»… Ух! Какая бесстыдная поэтичность! — произнесла она с восхищением в голосе. — Мне кажется, ты теперь просто обязан найти эту тайную воздыхательницу и снова пронзить её пухлое лоно.

— Смеёшься? — взглянул я на неё с укоризной.

— Ни капельки! — помотала головой Молли, но после не выдержала и рассмеялась.

А вот мне было совсем не смешно. Только каких-то там озабоченных баб нам сейчас, блин, для полной радости и не хватало. С мужиками оно всё как-то попроще. Тюкнул ему разок промеж глаз и готово. А с тётками так, увы, не прокатывает. С тётками надо иначе. Помягше. Подольше. Поэлегантней…

Едва мы закончили разбираться с записками, к нам в дверь постучали.

— Доброе утро, зонья! Доброе утро, зотари! Я — Тук Яко́ва, первый помощник распорядителя фестиваля, — представился нарисовавшийся на пороге чувак во фраке, старомодной манишке и с галстуком-бабочкой на гладко выбритой шее…

Появление кого-то из фестивальной команды мы ожидали ещё со вчерашнего вечера, поэтому разговор с господином помощником прошёл конструктивно. Единственное, из-за моей «немоты» решать оргвопросы по конкурсу Молли пришлось в одиночку. И она с этим справилась, ей даже мои сетевые советы нифига не понадобились.

Программу и расписание фестиваля мы получили практически сразу. И пока я их изучал, партнёрша договаривалась об условиях, месте для репетиций и тренировок, выбирала гримёрку, ругалась по поводу спонсорских отчислений, процентах от рекламных контрактов и прочей бизнес-фигни, в которую, если честно, мне лезть не хотелось.

Первый тур конкурса, как я понял, должен был состояться сегодня во второй половине дня и продлиться до позднего вечера. Всего к состязаниям допустили сорок восемь участников… ну, в смысле пар. Их требовалось распределить в восемь групп, из которых в следующий тур, называемый полуфиналом, выходили по две лучших пары из шести состязающихся. Жеребьёвка была назначена на «сразу после обеда». А до обеда Мехмета Шеху и Лири Стефани организаторы фестивали обязали провести специальную пресс-конференцию. Всем было интересно узнать, что с ними случилось в прошлом году, где они (то есть, мы) пропадали и как смогли выжить.

«Отличный рекламный ход», — похвалил это действие Гарти.

«Отличный ход для кого?» — не преминул я спросить.

«Для организаторов, безусловно. Ну, и для вас заодно. Внимание публики — это всегда про деньги. А если ещё и скандальчик при этом устроить, то будет вообще замечательно…»

В дверцу за сценой «японочка» проскользнула первой. Я нырнул туда вслед за ней. По коридорам Бельведер-холла она семенила недолго. Всего через три поворота женщина неожиданно резко остановилась, мгновенно развернулась ко мне и, не успел я и «Мама!» сказать, втолкнула в какую-то прикрытую занавесочкой нишу.

— Ну, наконец-то! — выдохнула она хрипловатым контральто и буквально прижала меня к стене своей… эээ… весьма впечатляющей грудью.

В нише было темно, но — спасибо особому зрению — в потёмках я видел отлично. Причём, даже если бы этой способностью не обладал, то всё равно бы сумел и почувствовать, и увидеть то самое, чем меня зафиксировали у стены… Особенно когда дама быстрым и ловким движением скинула с плеч… ну, будем считать, что шаль, в которую куталась, прикрывая на публике своё выдающееся декольте. Хрен знает, надутое пластическими хирургами или природное — в данном конкретном случае это вообще ни на что не влияло. Вот прямо вообще-вообще…

— Ты даже не представляешь, как я ждала тебя, Мэт! — бормотала «японочка» жарким шёпотом, шаря пальчиками у меня по рубахе, нащупывая пуговицы. — Целый год! Целый год без тебя! Я уже думала, что умру…

Рубаха на мне, наконец, расстегнулась, и тёпленькие ладошки Хитоми Кристо, законной супруги «одноимённого» местного дона бодренько «заползли» мне за спину, прижимая меня к горячим грудям уже так, что я еле дышал и… Да уж! Так бесцеремонно меня ещё ни одна дама не добивалась. Как правило, всё происходило наоборот…

От наваждения я очнулся лишь секунд через десять. С трудом оторвал от себя эту озабоченную и промычал что-то невразумительное, призванное объяснить, что, мол, «да, я тоже рад тебя видеть и тоже хочу того-этого, но здесь и сейчас, извини, не время, не место, так что давай отложим и всё такое».

Если дама и удивилась такому афронту, то её удивление улетело в пространство на удивление быстро.

— Мэт! Но это же я, твоя Томи! Ты что, не видел моей записки?.. А, понимаю. Её нашла эта сучка Стефа́ни. Ты её что, до сих пор так боишься?

Я отчаянно закивал. «Японочка» засмеялась:

— Труси-и-ишка!.. Но я тебя понимаю. Ладно! Мы сделаем по-другому, — она эротично провела язычком по губам и негромко продолжила. — Когда твоя сучка свалит к очередному любовнику… да хоть бы даже к моему мужу, как год назад, я той же ночью приду к тебе и… О! Это будет прямо пикантно — снова наставить придурку Панди рога, пока он дерёт твою шлюху-партнёршу.

На этом месте она игриво хихикнула, потом снова прижалась ко мне и сунула что-то в штаны. Прямо как стриптизёру. Как в разных дурацких фильмах показывают…

— Пока, Мэт, — она поднялась на цыпочки, смачно поцеловала меня на посошок, подхватила упавшую «шаль» и выскользнула из ниши.

— Охренеть… ёпсель-мопсель, — пробормотал я, смахнув пот со лба.

«Кэп, ты в порядке?» — голос Гарти звучал озабоченно.

«В порядке ли я?.. Вот даже уже и не знаю. А ещё больше не знаю, что с этим делать?»

«Как по мне, эту тему надо раскручивать, — заявил подселенец. — Дама она, полагаю, полезная. В плане информации, безусловно. Муж — важный дон, кузен — важный джап. И в плане гормонов, хе-хе, всё при ней…»

«Тебе-то откуда знать про её гормоны?» — перебил я искина.

«А через запах. В её духах такой букет феромонов, что даже я ощутил. И если б не твой бронегель, тебе снесло бы башку на первой секунде».

«То есть, ты хочешь сказать, она это всё специально?»

«Конечно. А как же иначе? Она хочет… ммм… кое-что от тебя, ты кое-что от неё. Нормальная рабочая ситуация».

«Ты думаешь?» — почесал я в затылке, затем опустил руку к ремню и вытащил из штанов то, что Хитоми туда засунула.

Как и предполагалось, это была обычная денежная купюра достоинством… двести дитов. Нехило, однако. Годовая зарплата клерка в большой корпорации. И это, как я понимаю, только аванс. Причём, несмотря на то, что сказал искин, я почему-то не был уверен, что кроме «большой и чистой любви» этой дамочке от меня нужно что-то другое. Что-то не связанное с банальнейшим «трах-тибидух». Уж слишком напористо она добивалась… вот этого самого. Как от породистого, но туповатого жеребца, которого если использовать, то только для случки…

Спонсорами мероприятия, если верить Яко́ве, выступали кланы Спахиу, Джуглини и Штюла. То есть, те самые дон Рамиз, дон Бехар и дон Гега, которые покровительствовали нашим основным конкурентам. Надо и вправду быть полным дебилом, чтобы не догадаться, что «это жжж неспроста». Но, видимо, репутация у нашей пары была такая, что подобные фокусы с нами прокатывали не единожды. А репутацию, как всем известно, надо поддерживать.

Правда, прежде чем согласиться, мы всё же немного покочевряжились. Молли, выбирая «объект развлекухи», капризничала и строила глазки охранникам. Я тыкал планшетом в физиономию господина помощника, силясь объяснить, какое из развлечений нам подойдёт, а какое нас не устраивает.

В итоге, после недолгих мучений мы с Молли всё-таки выбрали один из трёх предложенных вариантов. В коротеньком списке, составленном из элитного Охотхозяйства дона Бехара, Гольф-клуба дона Рамиза и Спортивно-стрелкового Центра дона Геги, и я, и подруга поставили галочки напротив последнего и подписали оферту.

Спортивно-стрелковый Центр клана Штюла располагался всего в двадцати минутах езды от Бельведер-холла. Мы прибыли туда на большом пассажирском ховермобиле в сопровождении всё тех же охранников и Тука Яко́вы.

На территорию комплекса машина заехала без какого-либо досмотра. У парадного входа нас встретил улыбчивый господин, представившийся старшим менеджером Симоном Хаджи́. После пары дежурных любезностей и пары бокалов аперитива он повёл нас на полигон, ничуть не меньший, чем тот, что был на Аль-Сане. Единственное, на боевых машинах там не разъезжали, а перемещались на багги. От стрельбища к стрельбищу, от мишенного поля к мишенному полю.

В чём будет подвох, я понял, когда нам предложили выбрать оружие. Игольники, бластеры, лучемёты, пороховые метатели, гауссовки разных калибров и силы воздействия… У моей пассии от такого богатства аж глаза разбежались. Настоящая Лири Стефани, насколько я помнил, к оружию относилась аналогично и случая пострелять от души старалась не упускать.

— И это хочу, и это, и это, и вот это вот тоже… А это вот можно, да? Ой, как всё здорово! Ах, как же я это всё обожаю… — щебетала подруга, хватаясь то за один экземпляр, то за другой, то за третий.

Наблюдающий за ней господин старший менеджер достаточно ловко направлял её изыскания в «нужную» сторону — к чисто энергетическим видам стрелковки: лучемётам и бластерам.

Молли в этой фигне «помогала» ему, как могла.

В том аперитиве, который мы приняли по приезде, чего-то опасного не было. Однако имелась одна добавка, в обычных условиях вполне безобидная. Она поднимала тонус, вызывала лёгкую эйфорию, повышала у человека чувство собственной значимости и желание рисковать. В таком состоянии принявший эту добавку мог совершать не слишком обдуманные поступки. А после, когда «протрезвеет», виниться: чёрт, мол, меня попутал и всё такое.

Бронегель эту «химию», конечно, отфильтровал, но когда Гарти сказал мне, как она действует, я скинул эту информацию Молли в ид-карту.

«Ясно. Учтём», — отозвалась подруга через секунду.

Учитывать она начала практически сразу. И дошла до кондиции, когда выбирала оружие. Отыгрывать взбалмошную, сексапильную, но не обладающую высоким интеллектом особу у неё выходило великолепно. Лучше, наверно, это получалось лишь у Таиры. Но у той, я уверен, практики было больше…

— Какая красота! — восхищённо выдохнула бывшая узница, беря в руки автоматический лазерган с золотой инкрустацией по всему корпусу. Примерно с таким же пиететом, я помню, относились к какому-нибудь позолоченному «Дезерт Игл» мелкотравчатые латиноамериканские наркобароны. Ну, а чего? Пушка большая, тяжёлая, блестит опять же, прямо как зуб у цыганки. И люди вокруг с уважением смотрят. И дамы определённого типа… с не самой высокой социальной ответственностью…

— Отличный выбор, зонья Стефа́ни! — похвалил её Симон Хаджи. — С таким оружием все мишени, уверен, ваши. Прошу! — указал он на готовую к выезду багги.

И мы погнали на первое стрельбище. Молли с понтовым лучевиком, а я с «простой» гауссовкой. Никто из сопровождающих внимания моему выбору не уделил, из чего мы с искином сделали вывод: в гауссовке подвоха нет. А вот в лазергане подруги мы его обнаружили. Это случилось, когда она «хвасталась» пушкой и даже давала мне подержать её.

«Энергомодуль с изъяном», — заявил Гарти.

«Сколько выстрелов выдержит?»

«Точно сказать не могу. Надо смотреть в динамике после каждого».

«Какое место смотреть?»

«Нижнюю треть в зоне Б. Как только заряд упадёт ниже уровня два, батарея…»

«Взорвётся?»

«Нет. Загорится. Типичный несчастный случай. Никто не мог знать заранее…»

И вправду «типичный несчастный случай», после которого остаются такие ожоги, что о выступлениях на танцполе можно надолго забыть.

Сказать, когда именно загорится энергомодуль, я, как и Гарти, не мог. Но, пользуясь своими умениями видеть энергополя, я легко мог следить за оружием Молли в режиме реального времени. «Зона Б» в батарее выглядела для меня, при включённом спецзрении, эдаким зелёным пятном с небольшими вкраплениями жёлтого, оранжевого и красного. Если верить искину, когда низ этой зоны окрасится алым, лазерган вспыхнет.

Все эти соображения я переправил Молли в ид-карту. А после пообещал, что когда ситуация дойдёт до критической, то сразу же маякну.

«Отлично. Значит, повеселимся как следует», — вывела спутница.

На стрельбище она веселилась напропалую. Палила по появляющимся-исчезающим-движущимся-прыгающим мишеням очередями и одиночными, навскидку и строго прицельно, по подсказке инструктора-наблюдающего и от балды («куда прилетит, там и цель»). Чаще, конечно, промахивалась, но иногда попадала, и это вызывало у неё ну просто дичайший восторг. Точь-в-точь как могла бы вести себя настоящая Лири Стефани, появись она здесь вместо Молли.

Я тоже стрелял и тоже куда-то там попадал. Меня тоже хвалили, но сдержанно. Типа, это мужик, ему так положено. В ответ я лишь пожимал флегматично плечами и делал вид, что лично мне такая стрельба интересна постольку-поскольку. Что, мол, видали мы и покруче. Ведь настоящий Мехмет Шеху в своё время оттарабанил два года контракта в войсках Содружества и даже участвовал в каких-то реальных боях. В каких конкретно — история об этом умалчивала, а злые языки утверждали, что он это всё придумал и что на самом деле зотари Шеху подвизался на тыловой базе и занимался там тем, что «помогал офицерским жёнам справляться с любовной депрессией».

За сорок минут почти непрерывной пальбы «зона Б» в батарее лучевика окрасилась красным примерно наполовину, мишени закончились, и господин Хаджи предложил отправиться на следующее мишенное поле, пообещав, что там будет поинтересней.

Молли его предложение приняла с энтузиазмом. Я тоже показал жестом: «Согласен».

На новом огневом рубеже, как нам объяснили инструкторы, требовалось отрабатывать уже не наземные цели, а цели воздушные, причём, не только «спокойно» летящие мимо, но и активно маневрирующие, и даже пытающиеся поразить нас в пикировании, как камикадзе.

Отражать «нападение с воздуха» оказалось, действительно, интересно. Мишени-имитаторы выглядели как настоящие боевые машины и дроны. Однако при попадании в них или по достижении высоты пятнадцати метров они рассыпались в почти невесомую пыль и нанести существенный вред уже никому не могли. Такая вот, понимаете, гарантия безопасности.

Поначалу у меня, правда, появилась мыслишка, что какая-то из мишеней может быть вовсе не имитатором, но я от неё отказался, поскольку сам господин Хаджи и двое инструкторов-наблюдателей находились всё время около нас, и при падении на наши головы чего-то тяжёлого и взрывающегося они пострадали б не меньше.

Стрельба «по тарелочкам» продолжалась около получаса, с тремя двухминутными перерывами, чтобы перевести дух и перезарядиться. «Зона Б» в энергомодуле лазергана оставалась при этом на месте — в батарее менялась лишь так называемая «реактивная часть», позволяющая восстанавливать общий заряд максимально быстро.

Область, окрашенная алым, росла в батарее стремительно. Я трижды передавал Молли свои «мыслительные картинки», отражающие состояние её лазергана, но она трижды отмахивалась, заявляя, что «до кондиции он ещё не дошёл, ещё чуть-чуть можно». И, что любопытно, оказывалась права. Батарея всё не загоралась и не загоралась.

Момент «Икс» наступил, когда на нашу позицию навалились сразу аж восемь достаточно вёртких мишеней. Одну я кое-как сбил из своей гауссовки. Ещё две уконтропупила Молли. Пять оставшихся увернулись и ушли виражом на второй заход. В горячке «противовоздушного боя» я как-то не сразу заметил, что «нижняя треть зоны Б» теперь полностью залита красным и алые протуберанцы уже устремились из неё во все стороны.

«Критическая!» — завопил я по «внутренней» связи, однако подруга, то ли не слыша меня, то ли просто из-за азарта, вновь вскинула лазерган, собираясь стрелять.

На то, чтобы что-то сделать, у меня оставались секунды.

Два метра, что нас разделяли, я преодолел в «неудачном и совершенно случайном падении» (ну, оступился, бывает). А в самом конце, опять же «непроизвольно», взмахнул гауссовкой (типа, чтоб треснуться не особенно сильно). И, как это всегда и бывает, любое не слишком продуманное движение, вызванное рефлексами, а не разумом оказалось таким неуклюжим, что ствол достаточно длинной «электровинтовки» совершенно случайно задел «постороннего человека» — уже изготовившуюся к стрельбе партнёршу по танцам — и вышиб из её рук лазерган.

Полетевшее наземь оружие полыхнуло огнём ещё в воздухе, а «возмущённая» моей неуклюжестью «зонья Стефани» завопила в ту же секунду:

— Мехмет! Придурок! Ты же мне ноготь сломал!

А ещё через миг, увидев, как догорают остатки её позолоченного лазергана, «со злостью» добавила:

— И лучемётик мой — тоже!

В ответ я развёл смущённо руками и виновато потупился.

«Извини, увлеклась», — прилетело в ид-чип покаянное сообщение.

«Не бери в голову. Главное, что всё получилось».

«Эт-точно…»

Во взгляде Симона Хаджи, устремлённом на нас и на вышедшее из строя оружие, промелькнула растерянность. Не ожидал, видать, такой пакости от почти угодивших в ловушку «терпил». Ну, да ничего. И на старуху бывает проруха. Посмотрим, как выкрутится…

Выкрутился господин старший менеджер довольно изящно:

— Зонья Стефани! Приношу свои искренние извинения за столь неудачный случай с зотари Ше́ху. Это вина полигона и персонально моя. Я просто обязан был предусмотреть подобную… эээ… не слишком приятную ситуацию и подстраховаться. И чтобы загладить свою вину… — на этом месте он сделал вид, что задумался. — Вы знаете, в нашем Центре есть клуб. Бойцовский. И прямо сейчас там проходят спарринги. Достаточно жёсткие, зрителей туда не пускают… Надеюсь, вы понимаете, ЧТО я имею в виду?

У Молли блеснули глаза.

— Вы приглашаете нас на…

— Именно, зонья Стефани, — улыбнулся во все свои тридцать два зуба господин старший менеджер. — Я приглашаю вас посетить это яркое зрелище. Вас и вашего друга зота́ри Ше́ху, — чуть поклонился он в мою сторону.

Мы с Молли переглянулись.

«Со мною не вышло. Теперь они займутся тобой».

«Надеюсь, это будет хотя бы забавно».

«Хотелось бы посмотреть».

«Ты так в меня веришь?»

«Конечно».

«Значит, пошли?»

«Пошли…»

— Мы принимаем ваше предложение, зотари Хаджи, — кивнула с царственным видом подруга.

— К вашим услугам, зонья! Уверен, вы не пожалеете…

Бойцовский клуб клана Штюла располагался в главном здании Центра. Вход туда был действительно ограничен (на входе стояла охрана), но нас туда пропустили невозбранно. Господин старший менеджер лично сопроводил «дорогих гостей» в зал для единоборств и усадил в мягкие кресла перед ареной для схваток. Сама арена представляла собой типичный «ринг-октагон», ограждённый металлопластовой сеткой.

Из зрителей, кроме нас и Симона Хаджи, в зале присутствовали только участники спаррингов, их тренеры и обслуга. Человек тридцать, не больше.

Едва мы уселись, Хаджи дал знак, и в клетку вошли двое бойцов-легковесов. Судья скомандовал «Бейтесь!», и началась схватка. Из защитных средств у поединщиков имелись лишь мягкие ленты, которыми они обматывали кулаки. Ни перчаток, ни шлемов, ни даже обуви на них не было. Получить в таких схватках травму было проще простого.

Сам бой больше напоминал банальные уличные разборки, а не благородное выяснение отношений, кто сильней и искусней. Единственное отличие, подручными средствами дерущиеся не пользовались «по причине отсутствия таковых». Только то, что есть от рождения: кулаки, пальцы, пятки, зубы, локти, колени… дубовые лбы…

Прямо какой-то экзамен в школе для выживания трудных подростков. Хочешь жить — умей вертеться. И вот эти двое как раз и вертелись, как два петуха на раскалённой докрасна сковородке. Наскакивали друг на друга, напрыгивали, налетали, лупили по морде, по корпусу, по конечностям, в пах… Нет, в пах они всё же старались не бить, а не то бы обоих давно уже унесли — с яичницей всмятку по рингу уже не попрыгаешь.

Сидящая рядом Молли изображала жуткое возбуждение. Словно бы лицезрение мордобоя двух полуголых придурков заводило её, почти как от секса. Она активно жестикулировала, подскакивала из кресла, кусала губы, сверкала глазами, тыкала меня в бок «смотри, мол, как этот тому наподдал»…

Я молча кивал и прикидывался «телеграфным столбом», невозмутимым и равнодушным. Типа, пускай забавляются, раз неймётся, а для меня эта «схватка» не больше чем игры в песочнице. Мой настоящий противник — бульдозер, а не какие-то там двуногие сопляки.

Их бой, кстати, завершился через пару минут. Один из противников пропустил неплохой тычок в морду и брякнулся на помост с выбитым глазом. Нормально, короче. Недельки четыре в лечебнице поваляется и будет как новенький. Поиздержится, правда, изрядно, но то такое. Может, им платят тут раз в двадцать больше, чем клеркам на Новой Терре, или страховка хорошая (такое в кланах случается, Молли рассказывала).

А в октагон между тем вышла следующая пара бойцов. В отличие от предыдущих, эти были крупнее. Гораздо крупнее. Каждый, наверное, килограммов по девяносто. Не супертяжи, конечно, но тоже ребята здоровые.

Глядя на них, моя спутница «оживилась» ещё сильнее.

«Понравились?» — подколол я её.

«Да ну тебя! Какие-то кабаны, ничего интересного…»

Два «кабана» (одного для себя я назначил «мордатым», второго 'мосластым) по рингу, как мухачи, не скакали. Они бились солидно, неспешно, больше стараясь не пропустить, чем пробить чужую защиту. А ещё они раз за разом пытались сыграть в захват (хоть руки́, хоть ноги́, да хоть даже пальца) и использовать это как шанс взять соперника на болевой. Тактика, в общем и целом, понятная, но не особенно зрелищная.

Молли, в соответствии с психопрофилем настоящей Лири Стефани, предсказуемо заскучала и принялась отпускать скабрезные шуточки насчёт обоих бойцов, типа, желая их подстегнуть-раззадорить.

И через какое-то время их всё-таки проняло́.

Первым «проснулся» мосластый. Коротко рыкнув, он резво рванулся в ноги противнику. Не слишком успешно. «Мордатый» сумел увернуться, а затем тоже рванулся, но только не в ноги, а в корпус, и резким ударом плеча сбил соперника наземь. А уже через миг тот буквально таки изогнулся змеёй, суча ногами и дёргаясь, как эпилептик, пробуя выскользнуть из обхватившего шею локтевого захвата и выдернуть вывернутую за́ спину руку.

— Убей его! Вырви ему кадык! — орала моя подруга, вскочив на ноги и вцепившись руками в ячейки сетки, окружающей октагон.

Успокоить я её не пытался. Скорее, наоборот — поддержал, поднявшись из кресла, подойдя ближе к рингу и проявив этим самым недюжинное любопытство.

— Бартоломео Сигури. Хороший боец. Пятый номер общепланетного рейтинга, — прокомментировал подошедший сзади Хаджи.

Я неопределённо пожал плечами, и в это мгновение из-за сетки послышался треск ломающихся костей. «Мордатый» таки дожал своего соперника, сломав ему руку.

Бой на этом закончился. Поверженного «мосластого» утащили с арены, но его победитель уходить с ковра не спешил. Он неторопливо прохаживался туда-сюда, взметая вверх кулаки и коротко рявкая, выпуская скопившийся в организме адреналин и принимая немногочисленные, но достаточно громкие поздравления от столпившихся вокруг октагона партнёров по клубу.

Секунд через двадцать Бартоломео Сигури остановился напротив нас.

— Ты! — он ткнул в меня пальцем. — Я слышал, тебя учили искусству боя в Сауде?

Я вскинул левую бровь: мол, давай продолжай, я слушаю.

— В Сауде живут слабаки, — продолжил «мордатый». — Против наших бойцов они как блохастые недопёски против матёрых волков.

Я криво усмехнулся и сплюнул ему под но́ги прямо сквозь сетку.

Стоящая рядом Молли презрительно фыркнула и показала «мордатому» средний палец:

— Придурок! Мехмет завалит тебя за минуту!

— А если выиграю я? — ухмыльнулся Сигури.

Молли окинула его оценивающим взглядом, затем «одобрительно» хмыкнула и, придав голосу бархатистый оттенок, пообещала:

— Одолеешь Мехмета, мой сладкий — отдамся тебе прямо на ринге.

— Ловлю на слове, благородная зонья! — расхохотался «мордатый»…

«Ты что, в самом деле, готова отдаться этому чудику, если я проиграю?» — отправил я ей сообщение.

«Иди к чёрту, Реш!» — откликнулась бывшая узница.

«Ну, а всё-таки?»

«Проиграешь — узнаешь. Так что иди и выигрывай».

«Слушаюсь, моя королева!»

«Клоун…»

На ринг я вышел через минуту, облачённый… или, скорее, разоблачённый до пояса, в свободных «спортивных» штанах, босой, с намотанными на кисти эластичными лентами.

— Готовься, уродец, — прошипел мне в лицо «мордатый», когда мы по команде судьи сошлись для традиционного предматчевого приветствия. — Целым ты с октагона не выйдешь. Я обещаю…

Шансов против меня у противника не было. Ни единого.

А всё потому что:

Курс боевого самбо я проходил? Проходил.

На практике его применял? Применял, и не раз, хотя больше, конечно, стрелял.

Бронегель у меня имеется? Ясное дело, да.

Управлять я им научился? Ну, более-менее.

Так в чём тогда, значит, проблема?

А проблема у нас, получается, в том, что нам с Молли… ну, кроме того, чтобы просто развлечься-отвлечься перед начальным туром данс-фестиваля, весьма интересно, на какие-такие подляны-подставы способны пойти конкуренты и их коварные спонсоры.

Просто сломать меня в схватке выглядит чересчур примитивно и явно. Не для нас, ясен пень, а для нашего внезапного спонсора дона Диего. Уж его-то, блин, провести, что мол, эти двое сами во всём виноваты, мог надеяться только полный дурак. А вот как-нибудь тонко, по типу «случайно всё получилось, никто ни о чём таком и не думал», как это предполагалось проделать с Молли и её лазерганом — вот тут даже дон Диего только руками разочарованно разведёт: «Кысмет! Ничего не попишешь. Судьба…»

Первые двадцать секунд схватки ушли на «прощупывание». Мы ходили по рингу кругами, делая короткие выпады и оценивая реакцию. Ростом я был чуть повыше, руки чуток подлиннее, зато «мордатый» Сигури выглядел малость покрепче и помассивнее. На этом, собственно, и выстраивалась тактика.

Он надеялся навязать «ближний бой», я ставил на пробивающие защиту прямые удары.

Его тактика требовала ускоряться и атаковать. Моя — удерживать соперника на дистанции и ждать, пока он не выдохнется.

Тем не менее, «мордатый» атаковать не спешил. Делал вид, что собирается броситься на меня, но тут же отскакивал, словно был не уверен в успехе. После его обещания перед боем «порвать меня на куски» это казалось странным. Я даже раз-другой специально подставился, чтобы бы он таки подобрался ко мне максимально близко, но «мордатый» опять отскочил. Складывалось ощущение, что ему нужно что-то другое, а вовсе не то, что он сам же и обещал.

«Ему нужен правильный ракурс», — заявил вдруг искин.

«Не понял. В каком смысле ракурс?»

«Ему нужен клинч. Чтобы вы вошли в максимально тесный контакт», — пояснил Гарти.

«Зачем?»

«Не знаю. Но было б неплохо проверить…»

В полуфинал мы всё-таки вышли. Пусть и вторыми, после Лилы Джейа́ма и Рао Мэддена, но, главное, что не третьими. Третья пара отстала от нас всего на два балла, но этих двух баллов хватило, чтобы разбить их надежды вдребезги. Примерно так об этом и сообщил дон Диего, зашедший в гримёрку поздравить нас с успешным выступлением в группе. А после невинно поинтересовался:

— Я слышал, вы перед туром ездили развлекаться?

— Было такое, — не стала отнекиваться моя пассия.

— Пакости вам там подстраивать не пытались?

— Пакости⁈ — округлила Молли глаза. — Да вроде бы нет. Хотя… У меня лучемёт сломался на втором стрельбище, но это Мехмет виноват, медведь неуклюжий, — одарила она меня рассерженным взглядом. — Ну, и потом ещё, когда он на́ спор на ринге с таким же сошёлся, так тому потом плохо стало ни с того, ни с сего. Сказали, сердечный приступ. А так, ничего необычного. Повеселились нормально. Правда, Мехмет?

Я молча кивнул и состроил зверскую рожу.

Дон Диего недоверчиво посмотрел сперва на меня, затем на «Лири Стефани», потом негромко вздохнул и покачал укоризненно головой:

— И всё же на вашем месте я бы поострёгся.

— Да что нам сделают? — презрительно фыркнула Молли. — И главное, кто? Наш спонсор здесь вы. Кто бросит вам вызов? Какие-то жалкие Штюла или Джуглини? Тут не то, чтобы говорить — смешно даже думать такое.

Дон снова вздохнул:

— И всё-таки я попросил бы вас быть осторожней. Наши конкуренты коварны. Они могут действовать исподтишка. А я, моя дорогая Лири, увы, не всесилен. По крайней мере, я не могу контролировать всё, что случается за пределами Бельведер-холла. Надеюсь, ЭТО понятно?

— Ну, ладно. Мы постараемся, — буркнула Молли. — Мы постараемся до конца фестиваля не покидать ни отель, ни турнирную зону.

— Ну, вот и отлично, — ухмыльнулся Диего. — Удачи вам в полуфинале. Вы это сможете. Я в вас верю…

На жеребьёвку мы всё же успели. Прибыли, правда, последними, но то такое.

Второй тур конкурса предполагался примерно в таком же формате, как первый.

Четыре группы по четыре пары танцоров, в финал выходят по две пары из каждой. Для каждой группы устанавливается определённый вид танца.

Мы с Молли снова, как и вчера, оказались в последней четвёртой. И, по странной иронии судьбы, нам вновь повезло. Нашей группе досталось «танго свободного стиля». Причём, каждая пара могла сама выбирать себе музыку. Как ту, что имелась у организаторов в фонотеке, так и ту, что была у самих танцоров.

Понятное дело, я не раздумывал ни секунды. Конечно же «Либертанго» Астора Пьяццолы, которое мы репетировали на гартраке, а потом на «Бегущей». У оргов, что удивительно, этот трек в фонотеке присутствовал, поэтому с музыкой никаких проблем не возникло.

Перед тем, как мы убыли из главного зала в свой тренировочный, к нам подошёл дон Диего:

— Как настроение?

— Боевое, — отрапортовала подруга.

— Это радует. Кстати, хотел спросить…

— По поводу, как мы спали сегодня?

— Откуда ты знаешь? — удивился Диего.

— Да нам ещё утром вон тот вон… помощник распорядителя все уши уже прожужжал, — указала бывшая узница на ошивающегося поблизости Тука Якову. — Мол, как вы спали, не мешал ли вам шум, грохот и всё такое.

— И как ты ответила? — прищурился дон.

— Как, как… послала его далеко и надолго. После вчерашнего тура мы, как свались в кровать, так до утра и не просыпались, так что понятия не имеем, что у них там грохотало. Словно снотворного на ночь наелись, такие вот ощущения.

— М-да, безмятежны, как птицы-аосагиби из предвечного храма, как говорят наши друзья из «Васаби», — усмехнулся Диего. — Но только это не самое правильное. Вы помните, что я вчера говорил вам?

Я сделал непонимающее лицо, а Молли вскинула брови.

— Что надо вести себя осторожнее, — пояснил дон Диего.

— Ах, это, — протянула подруга. — Ну, так мы себя так и вели. Заперлись в номере, никуда не ходили. Чего ещё нужно-то было?

— Предвидеть, чем могут закончиться ваши невинные развлечения.

— Это какие? — Молли упёрла руки в бока и с вызовом посмотрела на «спонсора».

Дон Диего вздохнул:

— Ваш вчерашний незапланированный визит в спортивно-стрелковый центр клана Штюла. Дело всё в том, что нынешней ночью люди дона Бехара и дона Геги пытались прорваться к вам в номер.

— Что значит прорваться⁈ Когда⁈ Почему мы не слышали⁈ — изумление моя пассия сыграла настолько естественно, что даже я ей едва не поверил.

— Прорваться — значит, войти к вам силой, без разрешения. Когда — это я уже говорил — сегодняшней ночью. Почему вы не слышали — наверное, потому что спали, словно убитые, из-за снотворного…

— Мы снотворного не принимали! — возмутилась бывшая узница, но дон остановил её взмахом руки:

— Неважно. Не слышали и не слышали, но результатом вашего крепкого сна могло стать весьма неприятное пробуждение. Да что уж там! — рубанул он сплеча. — Вы сегодня могли вообще не проснуться!

— Как это не проснуться? — опешила «Лири Стефани».

— А вот так это! — рявкнул Диего. — Трое моих людей, защищавших ваш сон, погибли. Погибли, но никого к вам не пропустили. Противников было семеро. Они тоже убиты. Поэтому, собственно, я и спрашиваю. Слышали вы что-нибудь ночью или не слышали? Может, врагов было больше? Может быть, кто-то всё же проник к вам в номер, а вы этого не почувствовали? А может, вообще… — глаза дона превратились в узкие щёлочки. — Может быть, вы и почувствовали, и проснулись, и даже общались с этими негодяями, но побоялись признаться? Не так ли, зонья Стефани?

— Нет, не так, дон Диего! — гневно ответила Молли. — Нам не в чем и незачем признаваться! Мы, в самом деле, ничего не видели и не слышали! И если вы мне не верите, то это лишь ваши проблемы, а не мои!

— Ну, полно, полно… — примирительно поднял руки Диего. — Я пока что ни в чём тебя не обвиняю, моя дорогая Лири. Я просто спросил.

— Пока что не обвиняете, — огрызнулась подруга.

— Ну… я обязан рассматривать все варианты, — пожал дон плечами. — И, кстати, ещё вопрос. Ты не могла бы хотя бы предположить, что хотели от вас Джуглини и Штюла?

Мы с Молли непонимающе переглянулись. Действительно, непонимающе.

— Возможно, вы что-то им задолжали? — продолжил дон. — Или они решили вам отомстить?

— Отомстить? За что? — удивилась Молли.

— Не знаю, — усмехнулся Диего. — Долг или месть — это первое что приходит мне в голову. Чтобы просто помешать вам, как конкурентам, нормально выступить на турнире — ради такого с оружием и в масках в гости не ходят.

— Простите, дон, но это исключено, — покачала головой Молли. — Мы никому ничего не должны и нам не за что мстить.

— Ты в этом уверена?

— Абсолютно…

Когда мы, наконец-то, закрылись в тренировочном зале и Гарти проверил, нет ли прослушки, Молли негромко заметила:

— Он от нас что-то хочет.

— Конечно. Он хочет, чтобы мы выиграли этот турнир.

— Да я не об этом, — отмахнулась подруга. — Я вижу, я чувствую, ему нужно что-то другое. Что-то связанное с настоящими Лири, Мехметом, с их прошлогодним исчезновением…

— Ну, это я тоже чувствую. И мы это, кстати, уже обсуждали. Наверное, в прошлом году тут случилось что-то такое, — покрутил я в воздухе пальцами. — Что-то такое важное, что до сих пор не даёт покоя ни нашему дону Диего, ни всем этим Штюла, Джуглини, Спахиу и…

— И разным там Кристо-Сэбуро-Хитоми и иже с ними, — закончила Молли.

— Ты это на что намекаешь? — уставился я на подругу.

— На твою тайную воздыхательницу, — показала она мне язык. — И на то, что эта Хитоми с каждой минутой становится для нас всё важней и важней. Как кладезь ценнейшей информации обо всём, что здесь происходит, включая кристаллы бри-ши и какое к ним отношение имеют наши Шеху и Стефани.

— Ты полагаешь, что то, что с ними случилось в прошлом году… это тоже из-за кристаллов?

— Ну, конечно! А как же иначе⁈ — всплеснула руками Молли. — Ведь всё, что случается важного в Синдикате — это про деньги. А на Балуке «про деньги» — это, в первую очередь, про кристаллы. Согласен?

— Пожалуй, что да. Согласен, — ответил я, чуть подумав.

Моя спутница была совершенно права. Всё действительно важное на Балуке — «про деньги и про кристаллы». И если местные доны, включая дона Диего, так заморачиваются насчёт «Мехмета Шеху» и «Лири Стефани», значит, и прошлое этой пары тоже про них — про кристаллы и деньги. А прошлое, как известно, влияет на настоящее. Так что, возможно, чтобы найти кристаллы сейчас «в настоящем», нам и вправду понадобится соединить настоящее с прошлым и выяснить, что реально случилось в прошлом году с Мехметом и Лири, почему они всем интересны и как это обратить в нашу пользу.

Какую роль во всём этом играет Хитоми Кристо? На самом ли деле она «настоящий кладезь ценнейшей информации обо всём, что здесь происходит», и моя пассия в этом тоже не ошибается? Ответить на эти вопросы можно только на практике. А практика… хм, практика — это тот самый «эксперимент», о котором талдычит мне Молли, а я, блин, всё кочевряжусь и кочевряжусь…

— А ты, кстати, не в курсе, кто спонсор у этих новеньких, Лилы Джейа́ма и Рао Мэддена? — донёсся до меня голос Молли.

— Кстати, в курсе, — ответил я, сделав запрос искину.

— И кто же?

— Дон Панди Кристо, законный супруг Хитоми и твой последний любовник.

— Не мой, а Стефани.

Я ухмыльнулся:

— Сейчас это совершенно без разницы.

— С чего бы?

— Ну, во-первых, с того, что она сейчас — ты. А во-вторых, у «Лири Стефани» на этом турнире среди покровителей-спонсоров есть ещё один бывший любовник, что был перед доном Кристо.

— Имеешь в виду Рамиза?

— Ага. Рамиза Спахиу. Он спонсирует пару «Тем Сейку — Бекира Лишова». Но это, сама понимаешь, ещё цветочки.

— Йод-водород! Да как же я раньше не догадалась! — ругнулась подруга. — Людям Спахиу известно о тайном входе в наш номер. И, значит, Рамиз, как Хитоми, может явиться туда в любую минуту. Только, в отличие от Хитоми, он может не дожидаться, когда уйдёшь ты.

— Вот-вот. Об этом я и толкую.

— И что будем делать?

— Пока ничего. Пока полуфинал не пройдём, ничего об этом не думаем.

— А потом?

— А потом думаем.

— Смешно.

— Ну, извини.

— Принимается…

И мы, действительно, выкинули из головы все лишние мысли. Я — абсолютно точно. Молли? Судя по тому, насколько сосредоточенно она работала над элементами-связками предстоящего танго — тоже.

Тренировочный зал мы покинули за два часа до выхода на танцпол. Остаток времени провели в гримёрке, сначала следя через головизор за выступлениями в других группах, а затем облачаясь в сценическую одежду и наводя макияж. Последнее относилось, в первую очередь, к Молли. А что до меня, то партнёрша всё же заставила своего кавалера ещё раз побриться и «набриолиниться», сказав, что для танго «морда танцора должна быть гладкой, а шерсть шелковистой». Не знаю, откуда она это вычитала, но спорить с ней я не стал — и так всё на нервах, не хватало только из-за какой-то фигни разругаться.

Как отрабатывают свои номера конкуренты, мы смотрели, не сказать, чтобы очень внимательно, но из виду всё же старались не упускать.

Первая группа — в ней выступали прошлогодние чемпионы Франческа Ндреу и Хаджи Бичаку (спонсор: Бехар Джуглини) — танцевала самбу. Нормальный такой энергичный танец. К слову, весьма обольстительный. В своё время я его на карнавалах в Бразилии насмотрелся по самое не могу. Дамы все полуголые, в блёстках, ножками туда-сюда двигают, задницами крутят активно… Короче, есть на что посмотреть и что оценить. Мужики, на мой взгляд, там больше ведомые, а не ведущие. Лично мне танцевать такое неинтересно. А вот любоваться, наоборот — очень даже. С мужской точки зрения…

Свою группу Франческа Ндреу и Хаджи Бичаку выиграли довольно легко. Пару, занявшую второе место, гарантирующее выход в финал, я не запомнил. Вышли и вышли, мои поздравления. Минимум, восьмыми на этом турнире они теперь точно станут и призовые деньги получат. За выход в финал, если верить программе турнира, все пары должны получить по пять тысяч дитов. Плюс спонсорские. Но это уже кому как повезёт. Спонсоры, ясное дело, бывают как щедрыми, так и прижимистыми…

— Слушай, а ты с этим нашим доном Диего про премию, если выиграем, договаривалась? — спросил я у Молли, когда первая часть состязаний закончилась.

— Договаривалась.

— И что он нам пообещал?

— Сказал, если выиграем, то миллиона на премию не пожалеет.

— А если вторые?

— А если вторые, шиш с маслом нам, а не премия.

— Жадюга!

— И не говори…

Сегодня к нашему номеру притащили аж восемнадцать цветочных корзинок с визитками. Семнадцать из них предназначались для Лири Стефани, а для меня… ну, то есть, для Мехмета Шеху — лишь одна, но зато какая! В лежащей внутри записке было всего два слова: «Сегодня. Жди».

Молли пришла от этого в настоящий восторг:

— Потрясающе! Твоя воздыхательница наконец-то решилась. Сегодня ночью твоя крепость падёт.

— С чего ты взяла? — позволил я себе усомниться. — Может быть, это просто, как её там… психическая атака? Она же не может быть абсолютно уверена, что этой ночью я останусь один?

— Э-э! Не скажи! — не согласилась напарница. — Вот этот кувшинчик видишь? — указала она на новый кувшин с апельсиновым соком, который, судя по камерам, принёс в наш номер робот-официант. — Ну, так и вот. После того, как все, кому нужно, узнали, что ночью к нам кто-то ломился, а мы беспробудно спали, несложно предположить, что это была репетиция. Что кто-то вчера подлил в сок снотворное, посмотрел, что из этого выйдет, убедился, что всё нормально, и сегодня решил повторить этот опыт по новой, только уже не как репетицию.

— Ты думаешь, это была Хитоми? Ну, в смысле, это она подогнала нам сок, организовала десяток жмуриков в коридоре, и всё это только ради того, чтобы убедиться, что ты будешь спать, как сурок, в своей комнате и не услышишь, как мы развлекаемся?

— Ну-у… в общем, да. Не просто же так она написала «Сегодня». Мне кажется, это такой намёк для тебя, чтобы ты не пил этот сок.

Я почесал в затылке. Качнул головой:

— По-моему, ты перебарщиваешь. Слишком уж это сложно для такой, как Хитоми.

— Чего это сложно? — нахмурилась Молли. — Чего я, не знаю что ли, как могут действовать тётки, когда у них что-то стре́щило? Да и потом, почему ты решил, что твоя подружка такая уж прямо простая-простая?

— Может, и не простая, не знаю. Но что озабоченная — сто пудов. И что муженьку своему рога мечтает наставить по полной — эт-тоже. Однако устраивать перестрелку, чужими руками, с трупами, и всё это ради обычной проверки, насколько крепко ты спишь… мне кажется, это уже просто за гранью.

Молли презрительно фыркнула:

— Ну, ладно. Пускай. Давай предполо́жим, что я ошиблась и что за всей этой дрянью стоит не Хитоми. Но если не Хитоми, то кто?

— Да хотя бы Рамиз, твой «бывший», — предложил я сходу.

— Рамиз не мой! — возмутилась напарница.

— В той же степени, что и «моя подружка» Хитоми, — парировал я со смехом. — Им всем от нас что-то нужно, включая дона Диего. Так почему бы тому же Рамизу, раз он имеет доступ к здешнему тайному ходу, не попытаться вытащить свою «когда-то любовницу» на беседу с пристрастием?

Подруга состроила недовольную мину, но всё же задумалась, а секунд через десять таки признала мою правоту:

— Ладно. Согласна. Наведаться к нам может кто угодно. Причём, я уверена, это случится сегодня. Мы можем даже в тотализатор сыграть. Я ставлю, что это будет Хитоми, а ты…

— А я, что Рамиз сотоварищи. Кто проиграет, с того желание.

— Договорились…

— Мэт! Ты здесь? — донеслось из-за приоткрывшегося на пару ладоней зеркала.

Чтобы добраться по тайному ходу до нашего с Молли сьюта, Хитоми понадобилось всего две минуты. Эту секретную внутриотельную сеть переходов и лестниц она знала явно лучше, чем предыдущие «гости».

— Мэт! Это я, твоя Томи.

Зеркальная дверь отъехала до упора. В дверном проёме стояла моя… хм… «таинственная поклонница». А, впрочем, нет, не моя, а Мехмета Шеху, личину которого я принял, чтобы попасть на Балуку. Хотя, с другой стороны, какая, фиг, разница? Хитоми Кристо видела во мне не меня, а Мехмета, считала, что я — это он, и рефлексировать по этому поводу не собиралась.

Объяснить ей, что я — другой, возможности не было. Причем, не только по прагматическим соображениям, но и чисто физически. Я находился в глубоком стазисе и чувствовал себя в нём, ха-ха, хорошо защищённым от каких бы то ни было «поползновений» с её стороны. «Парализованное бревно», как мне кажется — это вовсе не то, что ей сейчас было нужно. Так что, по факту, мне оставалось лишь подождать, пока она окончательно убедится, что ничего с её кавалером сделать нельзя и что сегодня, увы, ей ничего здесь не светит…

— Мэт?

Хитоми нашарила выключатель и нажала на сенсор. На стене за кроватью зажглись два светильника.

— Ой! Вот ты где, — обрадованно всплеснула руками «японочка». — Ты что, действительно спишь?.. А! Ты хочешь, чтобы я сделала всё сама⁈.. Какой ты, однако, затейник…

Она обошла кровать и опустилась на колени у изголовья.

Я «смотрел» на неё через камеру, спрятанную под потолком на противоположной стене. Гостья была одета в длинный бежевый плащ, плотно запахнутый до самого верха. Не самое удачное одеяние для интимных свиданий, но, наверное, это и к лучшему. Визуальная химия мне сейчас ни к чему. Чем меньше химии, тем меньше внезапно возникших желаний… Правда, в эту секунду… когда она вот так вот присела… и плащ предсказуемо натянулся, облегая её со спины…

«Кэп, ты в порядке?» — озабоченно поинтересовался искин.

«Я? Эээ… а почему ты спрашиваешь?»

«Твой гормональный уровень внезапно повысился».

«Повысился?.. Любопытно…»

Хитоми тронула меня за руку, провела пальцами по щеке, наклонилась к лицу…

— Мэт⁈ Ты умер⁈

Дурацкий вопрос. Из той же серии, как если стоишь перед дверью, тебя спрашивают: «Кто?», а ты отвечаешь: «Я». Но в то же время кто я такой, чтобы возмущаться?

Поняв, что что-то не так, дама резко вскочила и прижала ладони ко рту. Несколько долгих секунд она в ужасе смотрела на моё неподвижное тело, а дальше… Эх, как я наделся, что она в панике убежит, но — нет. Жена дона Кристо всё же смогла себя пересилить, снова присела у изголовья и осторожненько приложила к моей шее два пальца. При стазисе, насколько мне было известно, пульс становился раза в три реже обычного.

— Ах, вот оно что… — протянула она секунд через сорок, опустив руку и недобро прищурившись. — Эта сучка Стефани отправила тебя в стазис? Вот тварь-то какая! Хотела, чтоб ты ей не помешал. Ну, понятно… Видела, как она смылась отсюда аж с четырьмя мужиками, нимфоманка обдолбанная. А я-то, дура, ещё обрадовалась, что сегодня ты наконец-то один, а оно вон оно что…

Хитоми поднялась, раздражённо встряхнула руками, бросила взгляд на зеркало, потом на меня и… внезапно застыла, как будто ей в голову пришла исключительно важная мысль.

Через мгновение глаза у Хитоми радостно вспыхнули.

— Мэт! — она ткнула в меня указательным пальцем и с придыханием изрекла. — Любимый… я знаю, как тебя вылечить… И пусть эта шлюха Стефа́ни лопнет от зависти!

Секунда — и одеяло, что укрывало меня, полетело на пол.

Секунда — и мою тушку перевернули на спину.

Секунда — и я оказался без труселей.

Секунда — и женщина сдёрнула с себя плащ.

«Бляха-муха!» — не смог я сдержаться.

Под плащом у Хитоми ничего не было. Вообще ничего. Ну, в смысле, одежды.

А дальше «японочка» просто запрыгнула на меня и приступила к «лечению».

«Кэп!!!» — завопил искин.

«Что кэп⁈» — завопил я в ответ.

«Твои гормоны! Они буквально взбесились!»

«И что⁈»

«Они выбивают структуру стазиса!»

«В смысле?»

«Если их не купировать, то стазис слетит с тебя, максимум, через минуту!»

«Ну, так купируй, давай! Не спи!»

«Не могу!»

«Почему?»

«Не знаю! Я с этим ни разу не сталкивался!»

«От-ты ж, твою дивизию!..»

Что делать, что делать, что делать, — полыхало в мозгу, и никто, блин, мать их всех за́ ногу, не мог мне помочь… Но, с другой стороны… ведь есть же известное правило. Если не можешь предотвратить безобразие, то надо его возглавить. Ну, а чего? Молли ж сама предлагала мне… что-то подобное. Так почему не сейчас?..

«Гарти, а ты не мог бы…»

«Что?»

«Снять с меня стазис. Но только быстро, пока он сам не слетел».

«Кэп, ты уверен⁈» — изумился искин.

«На двести процентов. Клин клином вышибают. Есть у людей такая вот поговорка».

«Ну… если ты так считаешь…»

«Всё верно. Считаю. И плюс ещё одна просьба. Но только ты не пугайся. О’кей?»

«Эээ… по поводу просьбы?» — похоже, мой подселенец был, в самом деле, напуган.

«Ага. Хочу попросить тебя не уходить из сознания, пока мы с Хитоми… ну, это самое. Понял?»

Гарти раздумывал долго. Почти две секунды объективного времени.

«Ладно. Чего не сделаешь ради познания мира, — проворчал подселенец. — Готовься, давай. Приступаю. На раз-два-три… Возможно, сейчас будет больно. Поехали… Раз… Два… Три!»

Это было, действительно, больно. Но в то же время и восхитительно.

Мой разум на миг отключился, а затем его весь целиком, до самого донышка заполонила кроваво-красная пелена.

— Мэт! Получилось!!! — донёсся сквозь эту пелену восторженный вопль Хитоми.

И в ту же секунду, с огромным трудом удерживаясь, чтоб не взреветь во весь голос от боли и вожделения, я буквально таки насадил эту подпрыгивающую от счастья «японочку» на моё резко напрягшееся естество…

В реальности наша дикая почти что звериная скачка закончилась через три с половиной минуты, но по ощущениям той части разума, что отвечала за подсознание, она длилась часа четыре, не меньше. Вымотался, по крайней мере, я так, словно таскал всю ночь тяжеленные камни. Хотя, положа руку на́ сердце, это была приятная тяжесть. И если бы мне предложили всё повторить… я бы, наверное, не отказался. Причём, не только для дела…

— Вот видишь, Мэт… на что способна любовь, — прошептала Хитоми, сползая с меня и устраиваясь под боком, уставшая, но довольная.

Я молча кивнул, а затем показал ей жестами, что мне нужен писчий планшет и стило.

— Ты хочешь что-то сказать? — догадалась она.

«Да», — кивнул я ещё раз.

— Сказать что-то важное?

«Ах, ты ж моя умница», — притянул я её к себе и поцеловал в губы.

— О, Мэт, — мгновенно растаяла женщина и, соскочив с кровати, метнулась к столу, где лежали письменные принадлежности.

С тыла моя «японочка» выглядела весьма… возбуждающе. Пухленькая, но ладная. С широкими бёдрами и удивительно узкой талией. А если учесть, что и спереди у неё тоже всё было… с приличным запасом, то да — любой бы здоровый половозрелый самец от такой самки фиг отказался, факт.

На заднице, кстати, у неё красовались татухи. Слева — изгибающаяся кошка, справа — ухмыляющаяся девчачья рожица. Зачем она их туда наколола, не знаю, но смотрелось прикольно…

— Вот! Держи, — сунула мне Хитоми в руки планшет и стило, а потом чмокнула в щёку и сообщила. — Ты пока пишешь, я отойду ненадолго, ладно?.. И не скучай тут. Я скоро.

Сказала и, подхватив валяющиеся на полу плащ, туфли и сумочку, убежала. Нет, не в секретную галерею, как я было испугался, а «всего только» в ванную.

«Гарти, ты как?» — спросил я, когда она скрылась за дверью.

«Нормально», — достаточно бодро отозвался искин.

«Культурологический шок тебя, случаем, не накрыл?»

«Ты удивишься, но нет. Скорее, наоборот».

«Даже так⁈» — вот тут я и впрямь удивился.

«Это было действительно познавательно, — признался искин. — Пусть люди конечно странные существа, но иногда они открываются для меня с необычного ракурса. Жалею, что раньше не уделял достаточного внимания этой части их жизни. Надеюсь, что ты и дальше позволишь мне…»

«Так! Стоп! — перебил я его. — По поводу дальше мы не договаривались».

«Но ты же ведь сам меня попросил, разве нет?»

«Я попросил тебя только о том, что касается этой конкретной женщины — Хитоми Кристо. По поводу прочих я никаких разрешений тебе не давал. Усёк?»

«В натуре, — в тон отозвался искин. — Но по поводу этой конкретной женщины разрешение в силе?»

«По поводу этой — в силе. Исследуй, сколько потребуется».

«Спасибо, — поблагодарил меня Гарти и хитро добавил. — А ты, кстати, не хочешь полюбоваться, что она делает в ванной? Там камера есть, я могу показать».

«Экий ты греховодник, — покачал я мысленно головой. — Полюбоваться — нет, не хочу. Но ты можешь рассказать мне словами».

«Ладно. Словами, значит, словами. Конкретно сейчас она переодевается».

«Переодевается? Хм. Во что?»

«В спецодежду для соблазнения противоположного пола. А ещё феромонами на себя брызжет. Думаю, хочет взять от тебя, что ей нужно, по максимуму. Досуха тебя выжать, по полной».

«По максимуму, говоришь?»

«Ага».

«И выжать по полной?»

«По полной»

Я ухмыльнулся.

«Ну, раз она хочет по полной… Послушай, партнёр. А ты не мог бы мне тоже… ну, типа, гормоны усилить. Чтоб восстанавливались побыстрее. Чтобы всё р-раз и готово. Без пауз».

«Хочешь произвести на дамочку впечатление?» — догадался искин.

«Ну… что-то вроде. Для дела, конечно».

«Уверен, что это нужно?»

«А! — махнул я рукой. — Раз уже всё и так понеслось по наклонной, зачем тормозить?»

«Логично, кэп! — хохотнул подселенец. — Задача, в общем и целом, решаема. Так что готовься. Будем делать из тебя сексуального террориста…»

Из номера, а затем из отеля я вышел так же, как и Хитоми — по тайному ходу. Следящие камеры — спасибо Гарти — меня не фиксировали. Перед уходом искин предложил дать команду робоуборщикам, чтобы, пока я шляюсь, они всё в нашем сьюте подчистили и по максимуму убрали «следы преступления».

Когда я спросил «Зачем?», приятель без задней мысли предположил, что Молли наши с Хитоми игрища наверняка не понравятся, так что об этом ей лучше не говорить.

Над ответом я почти не раздумывал:

«Шила в мешке не утаишь, и сколько верёвочке ни виться, а конец будет. Врать Молли я не хочу. Пусть лучше она узнаёт всё сразу, чем я буду вечно обманывать и изворачиваться».

«А если она тебя не простит?»

«Она не простит меня, если поймёт, что я врал. А так… шансов гораздо больше. Тем более что с Хитоми я как раз сделал то, что она же и предлагала. Раскрутил эту зонью по полной».

«С раскруткой согласен. Получилось неплохо, — не стал спорить Гарти. — Но я бы на твоём месте не рисковал».

«Кто не рискует, тот не выигрывает. Ферштеен, железяка?»

«Ду хаст мих, гуманоид…»

Честно сказать, мой приятель был прав. О многих вещах, касающихся мужчин, женщинам лучше оставаться в неведении. Особенно если это касается их отношений с другими женщинами. Но с Молли это, к счастью или несчастью, не проходило. Я просто физически не смог бы соврать ей насчёт Хитоми. Два «лепестка» от Цветка Шантары чувствовали друг друга на таком уровне восприятия, что всякая ложь причиняла реальную боль, и чем сильнее была причина, тем болезненней следствие. На всякие «мелкие шалости» вроде блефа при игре в покер или лёгкого флирта со всякими «проходящими мимо» мы б и внимания не обратили, но на то, что я делал сегодня с Хитоми и, самое главное, что при этом испытывал… Нет, утаить такое от моей спутницы я, даже если бы вывернулся наизнанку, всё равно не сумел бы…

Никем не замеченный, я выбрался с территории отеля к стоянке роботакси. Стоит ли говорить, что одно из них тут же раскрыло передо мной дверцу, не интересуясь ни ид-картой заказчика, ни состоянием его счёта, ни даже тем, куда ехать. Уже в салоне, получив от Гарти сигнал, что всё под контролем, я сделал то, что изначальным планом не предусматривалось — скинул с себя личину Мехмета Шеху и надел новую, свежую, ещё не «надёванную».

Из салонного зеркала на меня теперь смотрел Панди Кристо, законный супруг любвеобильной Хитоми. Раз грудастенькая «японочка» звонить муженьку побоялась, значит, мы обойдёмся без мужа и воспользуемся двойником. Образец его голоса уже был в моей базе… ну, в смысле, в базе искина, поэтому подобрать правильные параметры встроенного в бронегель акустического модулятора большого труда не составило.

Пока Гарти, взяв управление роботакси на себя, гнал его к нужному адресу, я неспешно прокручивал в памяти то, что узнал от Хитоми. Она — и в этом мы с Молли попали в десятку — знала достаточно много. Двоюродная сестра официального представителя «Васаби Кано» на планете Балука и супруга одного из влиятельных деятелей Синдиката, будь она даже полной пустышкой, просто не могла ничего не слышать, не видеть, не понимать и не делать каких-то выводов. Правильных или неправильных — не суть важно. Главными в этом деле были не чьи-либо выводы, а те факты, на которые они опирались. И этих фактов, сама не подозревая, Хитоми вывалила на меня целую кучу — знай успевай раскладывай их на нужные «полочки».

Первое: на Балуке, действительно, каждый год проводили закрытый аукцион по продаже кристаллов бри-ши, причём, практически одновременно с данс-фестивалем. И Хитоми, что любопытно, тоже бывала на них, сопровождая мужа.

Второе: в прошлом году за подготовку и проведение аукциона отвечал Панди Кристо, а в этом — спонсор пары «Лири Стефа́ни — Мехмет Шеху́» дон Диего Рамирес.

Третье: кристаллы бри-ши передавал на аукцион Сэбуро, кузен Хитоми, «четвёртый сын» в «семье» господина Кичиро, владельца «Васаби Кано». Он вручал их распорядителю аукциона за пару дней до торгов. Откуда их получал сам Сэбуро, моя «японочка» точно не знала, но думала, что, вероятней всего, от курьера с Сатори. Тот появлялся здесь на Балуке два-три раза в году, но, что интересно, эти визиты ни разу не совпадали с тем месяцем, когда проводились торги.

Четвёртое (из-за чего, как я понял, и происходила сейчас эта странная суета вокруг нашей пары): в прошлом году торги оказались сорваны и «нелегальная» продажа кристаллов не состоялась.

«Ты представляешь, Мэт, — сказала Хитоми, — в прошлом году кристаллы исчезли. Мой братец успел передать их Панди, а у того их спёрли. И до вашего неожиданного появления на фестивале почти все доны считали, что это сделала твоя партнёрша Стефани…»

Насколько я понял, настоящая Лири Стефани на прошлом данс-фестиваля крутила бурный роман с супругом Хитоми и коробка с кристаллами пропала из его дома аккурат после их очередной страстной ночи.

«Она подсыпала Панди снотворное, но сумела отмазаться, гнида такая, — с гневом заявила Хитоми. — Защищать её стали сразу несколько донов, в том числе, ваш нынешний покровитель Диего. А потом и Сэбуро… вот же дурак-то, запретил применять для допроса этой паскуды сыворотку правды, и всё ограничилось полиграфом. А она его обманула. Она вообще врёт, как дышит, я её знаю…»

Следствие по этому делу проходило в обстановке строжайшей секретности. Никто из организаторов и участников аукциона светиться не собирался, и даже Хитоми узнала о краже случайно, от кузена Сэбуро, когда тот объяснил ей, почему отменили аукцион и «большой приём», для которых его двоюродная сестричка уже прикупила несколько новых нарядов.

Обвинения с Лири Стефани в итоге сняли, но подозрения остались. Так что когда через три недели после турнира они с Мехметом решили улететь на гастроли, их катер тщательно обыскали, однако, увы, ничего не нашли. А после их неожиданного исчезновения все, кто был в курсе, предположили, что у них был подельник, и этот подельник просто избавился таким образом от свидетелей, а что до украденных «бри́шиков» (так Хитоми называла кристаллы бри-ши), то их, вероятней всего, уже не найти…

«Ах, Мэт, ты бы видел, как все забегали, когда вы вернулись, — сообщила со смехом Хитоми. — И этот ваш дон Диего, и мой муженёк, и все эти Штюла, Спахиу, Джуглини… Они же все тогда потеряли кучу диткойнов на неустойках и прочем. И мой двоюродный братец тоже чуть было не пострадал из-за этой дурацкой кражи. Расследовать это дело к нам прибыл Тэкуми Кано, „второй сын“ семьи и личный порученец господина Кичиро. А Сэбуро как раз перед его приездом подписал разрешение на вылет с Балуки тебе и шлюхе Стефани. Еле-еле сумел доказать, что он сделал всё по закону и его вины в исчезновении „бришиков“ нет… И вот теперь, когда вы возвратились, все тут же решили, что „бришики“ всё ещё здесь на Балуке и что вы знаете, где они спрятаны, и что, возможно, вы будете шантажировать настоящего похитителя, потому что он вам чего-то там недодал или что-то подобное. И если честно, я теперь тоже думаю, эта сучка Стефани действительно что-то знает и хочет получить свою долю. Но только вряд ли она станет делиться этим с тобой, Мэт. Скорее всего, она просто подставит тебя. Получит деньги и смоется, а ты останешься здесь, и все будут думать, что ты был с ней заодно. Но ты только не бойся. Я тебя в обиду не дам. Расскажу всё Сэбуро и он поможет. Ведь ты же и, правда, не знал ничего о кристаллах и краже. Ведь это же правда, Мэт, да?..»

Убедить её в своей непричастности я мог лишь одним известным мне способом.

Понятно, конечно, что я его тут же и применил. Снова довёл «японочку» до оргазма — спасибо Гарти за «сверхскоростное восстановление гормонального уровня» — и после этого у неё не осталось и тени сомнений, что обожаемый ею Мехмет Шеху имеет хотя бы какое-нибудь отношение к этому тухлому делу…

Дальше она уже ничего особенно важного не рассказывала. Единственное, упомянула, что в этом году аукцион таки состоится, но, по словам Сэбуро, кристаллов на него выставят в два раза меньше, чем в прошлом (видимо, чтобы уменьшить риск), и охранять их теперь будут так, что и мышь не проскочит.

Где будут находиться кристаллы до аукциона, когда именно состоится последний — про это жена дона Кристо не сообщила (наверное, просто не знала), а я и не спрашивал. «Мехмета Шеху» это не должно было волновать. Его интересы ограничивались грядущим финалом и вполне вероятным предательством со стороны партнёрши по танцам. Однако на первом месте стояла, конечно, победа в турнире. А что до предательства… предательством «Мэт» пока что не заморачивался, поскольку сегодня без Ли́ри Стефа́ни никакая победа ему, ясен пень, не светила.

Собственно, из-за этого он и попросил свою нынешнюю любовницу, чтобы та сообщила мужу про дона Рамиза и похищение. Нормальный естественный ход со стороны настоящего «Мехмета Шеху». Хитоми, как стало понятно чуть позже, чего-либо подозрительного в такой просьбе не обнаружила. Вот только звонить стала не супругу, а брату. Зачем, почему — неизвестно, но планы мне из этого пришлось скорректировать…

«Кэп, мы на месте, — пришло сообщение от искина. — До конечной точки маршрута двести пятьдесят метров. Дальше предлагаю идти пешком».

«Согласен».

Я выбрался из машины и двинулся в сторону виднеющегося за парком забора.

И почему, интересно, все заправилы Содружества, хоть большие чиновники, хоть менеджеры корпораций, хоть деятели Синдиката, так любят селиться в экологически чистых районах, среди кустов и деревьев?

Вопрос, ха-ха, риторический.

Система охраны, как сказал Гарти, здесь была не особо продвинутой, и чтобы взять её под контроль, ему понадобилось не больше пяти секунд. Правда, что Молли действительно в этом поместье, я понял и без него — за полсотни метров до «финиша» мне стало жечь в правой подмышке, где прятался «лепесток». А ещё через десять метров в ид-карту прилетело послание:

«Реш! Чёрт возьми! Ты куда подевался? Я уже задолбалась с этим придурком Рамизом. Ещё немного, и я его просто кокну! Герой-любовничек бывший, чтоб его разорвало, йод-водород!»

Я мысленно усмехнулся.

Сначала предупреждает, чтобы не торопился, а потом говорит: «Что так долго?»

Ох, женщины, женщины…

«Что ему от тебя нужно?»

«Что-что… Во-первых, он жаждет восстановить любовную связь…»

«А во-вторых?»

«Тебе что, этого первого мало⁈»

На этом месте я еле сдержался, чтобы не рассмеяться.

«За первое тебе надо благодарить зонью Стефани. Но если хочешь, я могу шлёпнуть этого дона максимально жестоким способом».

«Не надо никого шлёпать», — пошла на попятный Молли.

«Почему?»

«Потому что он хочет не только перепихнуться с зоньей Стефани, но и требует, чтобы она рассказала, куда год назад исчезла предназначенная ему партия кристаллов бри-ши. И нам надо обязательно раскрутить его на эту историю… А уж потом, возможно, и шлёпнуть. Да…»

Окончательно наш пленник прозрел и перестал дёргаться, пытаясь освободиться от пут, секунд через десять.

— А ты что здесь делаешь? — уставился он на стоящего перед ним и поигрывающего стволом «Мехмета Шеху», с интересом исследователя наблюдающего, как дон выходит из стазиса.

Насколько я помнил из объяснений искина, в состоянии «наведённого сна» человеческий организм ударными темпами расщеплял все попавшие в него яды, включая всякие психотропы и алкалоиды.

— Ты уже протрезвел, Рамиз? — небрежно бросила Молли.

— А где эта сволочь Панди? — повернул он к ней голову. — И нафига вы меня связали?

— Ты был слишком нервным, — усмехнулась бывшая узница. — Мехмета чуть было не подстрелил, — кивнула она на меня. — Про Панди Кристо что-то орал. Пришлось успокаивать. Надеюсь, ты не в обиде?

Дон Рамиз пялился на неё секунды четыре, а затем дёрнул плечом:

— Развяжите меня!

— Извини, но нет, — покачала головой Молли и быстро добавила. — Людей своих звать не надо, они всё равно не придут.

— Что с ними? — нахмурился дон.

Вместо ответа я показал ему станнер, а моя спутница негромко заметила:

— Им повезло. Будь у них антистан-пластыри, Мехмет бы использовал бластер. Мехмет, покажи.

Я достал бластер и помахал им перед носом у пленника.

Дон чуть помолчал (вероятно, обдумывал ситуацию) и решил-таки «не обострять».

— Ладно, я понял. Это был просто спектакль, — заметил он ровным тоном. — А теперь говори, зачем ты его устроила? Зачем вы позволили моим людям похитить тебя? Зачем вы вообще сюда прилетели? Кто за вами стоит? Что он хочет?

Напарница улыбнулась:

— А ты неплохо соображаешь, Рамиз. И меня это радует. За нами действительно кто-то стоит, ты прав. И этому человеку мы с Мехметом обязаны жизнью.

— Понятно. Я так и думал, что ваша прессуха позавчера — это лажа, — скривился Рамиз.

— Молодец. Догадался. На пресс-конференции я несла полную чушь, — согласилась подруга. — За одним-единственным исключением. Год назад наш корабль и вправду лишился генератора гиперполя, нас носило по подпространству, как щепку, мы должны были исчезнуть бесследно. Тот, кто подстроил эту аварию, был абсолютно уверен: всё так и случилось. Однако нам повезло. Нас спас… один человек. Целый год он работал над нами. Он хотел, чтобы мы вернулись. Он тоже хотел, как и многие, узнать, кто притырил кристаллы. Это дело он поручил нам. Фактически нанял. И вот мы здесь, на Балуке. Прикидываемся туповатенькими танцорами и ждём, когда у реального похитителя сдадут нервы.

— То есть, ты хочешь сказать, что кристаллы спёрла не ты? — ухмыльнулся хозяин поместья.

— Я не подсыпа́ла Панди снотворное, — твёрдо ответила «Лири». — Да, в ту самую ночь, когда у него украли контейнер с кристаллами, мы были с ним вместе. И вместе же отключились. Снотворное было в шампанском, его влил туда кто-то третий. А в спальне работала камера. Так что я просто физически не могла выйти оттуда и что-то украсть.

— А кто же тогда украл? Может, он? — кивнул Рамиз на меня. — Раз сегодня ему удалось незаметно проникнуть сюда, так почему год назад он не мог провернуть то же самое с доном Кристо?

— Мехмет? — повернулась ко мне напарница.

Я достал из-за пазухи писчий планшет, написал на нём несколько фраз и показал Рамизу.

— «У меня алиби. Пока Панди Кристо развлекался с моей партнёршей, я в это время драл его жёнушку», — прочитал глава клана Спахиу, затем посмотрел на меня и поинтересовался с ухмылкой. — А ты не подскажешь, какая татуха у нашей Хитоми на заднице?

Я презрительно хмыкнул и начертал на экране: «Их две. Кошка и рожица».

Или мне показалось, или, увидев, что я написал, моя спутница вздрогнула.

— Как тесен мир, — опять ухмыльнулся Рамиз. — И кто только на Балуке не драл эту шлюху. Один лишь дон Кристо, ха-ха, никак её не окучит, — засмеялся он собственной шутке. — Ладно, — дон тряхнул шевелюрой. — Пусть вы непричастны, но я-то здесь каким боком? Вы что, решили, что раз я отправил в ваш номер своих бойцов, значит, могу быть тем самым вором? Да если хотите знать, мне из той партии предназначалось семьдесят камушков, больше всех остальных. Я мог получить на посредничестве не менее двадцати миллионов, а вместо этого заплатил неустойку клиентам да ещё репутацию потерял. На кой хрен мне всё это было надо?

— Вот как раз из-за этого мы сейчас здесь, а не, скажем, у Панди или Диего, — ответила Молли. — Мы теперь знаем, что ты не мог это сделать, а вот они… хм… они могли. Как могли и другие. А времени мало. Аукцион, как я понимаю, начнётся…

— Через три дня, — продолжил Рамиз, а я мысленно поаплодировал своей спутнице (точную дату мы получили).

— Всё верно, — кивнула Молли. — Через три дня. И наш заказчик считает, за эти три дня здесь может случиться то же, что в прошлом году.

— Кристаллы снова исчезнут⁈ — выпучился на неё дон Рамиз.

— Так считает заказчик, — пожала плечами Молли. — А как мы успели уже убедиться, в таких вопросах он не ошибается.

— Не ошибается? — вскинул брови Рамиз. — И кто же это такой вот… непогрешимый?

Моя подруга прищурилась:

— Я думаю, ты его знаешь. Или, как минимум, слышал. У вас в Синдикате его зовут «Тысячеликий».

Этой «легендой» Молли попала в десятку. Физиономия у нашего пленника вытянулась, а челюсть отвисла.

— Тысячеликий? Хрена себе… — пробормотал он с ошарашенным видом. — Ну, что ж… в таком случае, считайте, я в доле. Что мне надо сделать?

Мы быстро переглянулись.

«Предложи ему какую-нибудь ерунду», — отправил я Молли в ид-карту.

— Пока ничего, — сказала подруга. — Но как только начнётся, я сброшу тебе все расклады. А там решай сам.

— Будете ловить на живца? — догадался Рамиз, что скрывается под словом «начнётся».

— Когда в борделе пожар, — усмехнулась Молли, — то юные пубертаты бегут смотреть на выпрыгивающих из огня проституток, а матёрые папарацци торопятся сделать как можно больше кадров с важными посетителями. Надеюсь, ты понимаешь, о чём я?

— Я всё понимаю, моя дорогая Лири, — оскалился дон. — Я всё понимаю прекрасно… Развя́жете? — покосился он на свои путы.

— Развяжем, — сказала Молли. — Но, извини, не сейчас. Мехмет?

Я выставил регулятор на станнере на отметку «чуть выше минимума» и навёл на Рамиза.

Тот понимающе хмыкнул:

— Каждый сам за себя?

— Доверять в нашем деле можно только себе, да и то с оглядкой, — подтвердила напарница. — Очнёшься минут через двадцать. Пока.

Я выстрелил. Хозяин поместья обмяк. Мы быстро срезали с него путы и вышли из дома…

На жеребьёвку мы снова, как позавчера и вчера, чуть было не опоздали. Но так же, как в два предыдущих дня, выступать нам выпало в самом конце — последней парой из восьмёрки счастливчиков, попавших в финальный этап турнира.

— Поздравляю, — ничуть не скрывал своего удовлетворения результатами жребия подошедший к нам дон Диего.

— Повезло, — пробурчал очутившийся случайно поблизости Панди Кристо.

— Не забудьте, ваш выход — в двадцать ноль-ноль. Опоздание даже на полминуты — дисквалификация без права обжалования, — проинформировал скучным голосом Сэбуро Кано. Как официальный представитель биотехнологической корпорации «Васаби Кано», он являлся формальным главой жюри фестиваля.

Все трое подозреваемых, собравшихся в одном месте — о таком ещё час назад мы и мечтать не могли.

— Зонья Стефани. Зотари Шеху. Удачи вам в состязании, — бросил Сэбуро дежурную фразу и уже было развернулся, чтобы уйти, но в этот момент моя спутница так же «дежурно пропела»:

— Спасибо, Сэбуро-сан. Удача нам, в самом деле, понадобится. Всякое состязание, хоть на танцполе, хоть в жизни — лучшая, а иногда и единственная возможность восстановить справедливость и получить, наконец, свою долю. Для этого, собственно, мы с Мехметом сюда и явились.

Пока она говорила, я незаметно, но очень внимательно следил за реакцией каждого из наших трёх «фигурантов». Выдержка у всех троих оказалась отменной. Никто не моргнул и не дёрнулся. Но это пока ничего не значило. Реакция, я был уверен, последует.

И я не ошибся. Нужная нам реакция проявилась спустя три часа, когда мы с Молли сидели в гримёрке и репетировали-проигрывали на словах наше сегодняшнее выступление.

— Зонья! Зотари! Прошу прощения, — сперва постучался, а затем появился на вызывной панели один из служащих фестиваля. — Меня просили передать вам посылку.

«Я открою», — отправил я сообщение Молли, поднялся, вынул на всякий случай игольник и, спрятав его за спину, пошёл открывать.

За дверью и вправду стоял посыльный. Один, без оружия и, похоже, даже не подозревающий, что если он сделает что-то «не так», то запросто может получить иголку в башку.

— Вот! Это вам, — протянул он мне небольшую коробку-футляр, перевязанную специальной тесёмкой с печатью, предохраняющей от «несанкционированного вскрытия».

«От кого?» — показал я жестом.

— Не могу знать, зотари Шеху, — отрапортовал посыльный. — Но, будьте уверены, никакой опасности нет, ни биологической, ни технической. У нас с этим строго. Посылка просвечена, ничего подозрительного не обнаружено.

«Свободен», — мотнул я ему головой, забирая коробочку.

В коробочке обнаружился стандартный одноразовый коммуникатор с двумя кнопками. Зелёная — вызов. Красная — отбой.

— Сработало, — удовлетворённо кивнула Молли.

— Звони, — указал я на гаджет.

Подруга нажала на зелёную кнопку и поднесла прибор к уху.

Я с помощью Гарти сразу же подключился к «эфиру».

— Зонья Стефани? — прозвучало в «наушнике».

— Сэбуро-сан? — с теми же интонациями ответила Молли.

— Нам надо встретиться, — продолжил братец Хитоми.

— Согласна. Где и когда?

— Прямо сейчас. У меня.

— У вас — это… в том самом особняке в лесопарке, с красными птичками на фасаде? — сделала Молли «заброс».

— Всё правильно. Там. У вас будет гостевой доступ. Идентификация по генокоду.

— Договорились. Я буду там… через тридцать минут.

— Жду, — сообщил абонент и отключился от «линии».

Спустя пять секунд одноразовый коммуникатор рассыпался прямо у Молли в руках.

— Подготовился, — процеди́ла она сквозь зубы. — Одна пойду или вместе?

Я покачал головой:

— Ни то, ни другое.

— В смысле?

— На встречу отправлюсь я, а ты останешься здесь.

— То есть, как⁈ — изумилась Молли. — Ты один туда не пройдёшь, твой генокод не сработает!

— Ну, это как раз не проблема, — позволил я себе короткий смешок.

— Боишься, я встречу там эту грудастую? — сузила Молли глаза. — Так ты не бойся! Меня ваши шашни не беспокоят. Меня беспокоит дело, и только оно.

— Э-э, ты чего⁈ Причём тут «эта грудастая»? — я буквально офонарел от таких подозрений. — К этому кадру Сэбуро я вообще под другой личиной пойду. А ты останешься здесь, чтобы отвечать, если что, всем тем, кто будет стучаться, вопросы там всякие задавать и так далее. Что, типа, мы оба в гримёрке, готовимся к выступлению, отвалите и всё такое. Короче, обычное алиби. Ведь Мехмет, он немой, ему надо дверь открывать, через дверь он не объяснит. Понимаешь?

Молли окинула меня хмурым взглядом, а затем проворчала:

— Ну, ладно. Уговорил. Раз надо, значит, останусь… Алиби, так уж и быть, тебе обеспечу… герой-любовник…

Владелец особняка говорил минут двадцать. Я его почти не перебивал. Лишь задавал уточняющие вопросы, когда он останавливался, чтобы перевести дух.

В целом, всё подтвердилось. Именно Сэбуро Кано, официальный представитель «Васаби» на планете Балука, организовал похищение предназначенных для прошлогоднего аукциона кристаллов бри-ши. А саму кражу осуществила Лири Стефани, свистнув кристаллы из сейфа своего тогдашнего любовника Панди Кристо.

Говорить, что она это сделал из-за того, что Сэбуро её запугал, я конечно не стал бы. Дама была совершеннейшей авантюристкой, и упустить такую возможность (мгновенно разбогатеть и свалить наконец-то с Балуки) она, ясен пень, не могла. Другое дело, что для неё и партнёра это закончилось плохо — обещанных денег не получили, и оба пропали без вести. Но для меня и для Молли её тогдашняя катастрофа стала отличным шансом решить проблемы теперешние, причём, не только свои, но и кое-кого из «невинно ограбленных» донов.

На вопрос, для чего ему понадобилось эта кража, Сэбуро ответил так:

— Со стороны это, в самом деле, могло показаться бессмысленным. Я и так получал по десять процентов дохода со всех продаваемых на аукционе кристаллов. Деньги, по факту, огромные. Имея их, рисковать ради нескольких сотен кристаллов, которые надо ещё продать, и продать так, чтобы никто ничего не узнал… Нет, на такое пошёл бы лишь сумасшедший.

— Но, тем не менее, вы на это пошли. Для чего?

Хозяин дома скривился:

— Вы понимаете, господин Янус, я всю жизнь живу здесь, на Балуке, хотя и являюсь «четвёртым сыном семейства Кано». На Сатори меня не пускают. Я был там всего два раза, в далёком детстве. Кичиро-сан привечает других, даже тех, кто по формальной иерархии ниже меня на порядок. А всё потому, что работа с донами Синдиката считается непрестижной. Да, она прибыльна. Очень прибыльна. То есть, любой представитель семьи, безусловно, может с ними работать, но только недолго и если иначе нельзя. Тот же, кому приходится взаимодействовать с донами постоянно, то его статус… он больше подходит слуге, а не равному. В лучшем случае, наёмному менеджеру, а не акционеру. «Девятый сын Кано» Тэкуми, когда прибывает сюда, смотрит на меня сверху вниз, хотя я богаче его раз в десять и выше по положению. И, хотя здесь он никто, я должен терпеть его спесь, потому что глава корпорации ценит его существенно больше. И я вынужден подчиняться ему, слушать его нотации и советы, делать вид, что любой его чих для меня руководство к действию…

— То есть, выходит, что кража кристаллов — это своего рода демарш? Попытка продемонстрировать руководству «Васаби», что без здешних аукционов, без левой продажи кристаллов весь бизнес компании накроется медным тазом?

— Накроется тазом? — озадачился визави. — Интересное выражение. Надо будет запомнить… А что до демарша, то да. Это было одной из целей.

— А были другие?

— Конечно, — кивнул Сэбуро. — Другая сторона этой акции: мне до чёртиков надоели все эти доны с их дурацкими дрязгами и амбициями. Их давно уже стоило привести… в какой-то порядок. А что такое порядок, лучше всего они понимают, когда их бьют по карману. И один сорванный аукцион — это только начало, господин мусорщик.

— Вы собирались сорвать ещё парочку?

— Как минимум, нынешний. И внезапное появление Шеху и Стефани лишь упростило эту задачу… Ну, до того момента, пока я считал, что за ними стоят… не такие важные люди…

— А на что вы, вообще, рассчитывали, Сэбуро-сан? — сменил я тему. — Что сможете управлять Балукой и донами по своему усмотрению и что корпорация с этим смирится? Ведь, насколько я знаю, у вас нет своих боевых отрядов, а доны… они хороши в набегах, но не в войне. Да и зачем им к тому же ссориться с господином Кичиро? Ради чего? Ради всё тех же амбиций, только теперь уже ваших?

— Вы, вероятно, просто не знаете то, что знают в «Васаби», — с некоторой толикой превосходства заявил собеседник. — Без меня здесь весь прибыльный бизнес тут же, как вы сказали, накроется медным тазом.

Я усмехнулся:

— Ну, почему же не знаю? Знаю. Точнее, догадываюсь. Баланс поступающих на Балуку кристаллов и вывозимых никогда не сходился. Их всегда вывозили существенно больше, чем привозили.

Сэбуро нахмурился, затем покачал головой:

— Действительно. Я и забыл, что вы мусорщик. И что работаете на «Тысячеликого».

— Я не работаю на «Тысячеликого», — поднял я палец. — Запомните это и больше не повторяйте. Просто сегодня наши с ним интересы совпали.

— Хорошо. Я запомню. Но суть всё равно остаётся. Без меня никакие дополнительные кристаллы здесь не появятся. И господину Кичиро это прекрасно известно.

— И это его, конечно же, бесит.

— Да. Его это бесит. Отсюда и все попытки принизить меня в глазах остальных. Но если дело будет касаться прибыли, он пойдёт на попятный. Тем более, если я лично пообещаю, что когда мне позволят навести здесь порядок, то бизнес компании не пострадает.

Я откинулся в кресле и с интересом посмотрел на Сэбуро. Мою догадку требовалось подтвердить, но визави никак «не хотел» это делать, а лишь продолжал «намекать» и, видимо, ждал, что я сам, наконец-то, «что-то скажу».

Ну, что же, могу и сказать, я не гордый.

Попытка не пытка, как говорил в своё время незабвенный Лаврентий Палыч…

— Ладно. Не будем ходить кругами, а, как говорили когда-то на Старой Терре, подобьём бабки. Итак, всем в мире известно, кристаллы бри-ши — монополия корпорации «Васаби Кано». Их добывают… или, скорее, выращивают из так называемого «бри-ши-альт»-концентрата. Десять-пятнадцать кристалликов на тонну руды. Технология засекречена, но общие принципы никто никогда не скрывал. Сначала из концентрата готовится специальный раствор, затем из раствора выпариваются «бри-ши»-заготовки, после чего в течение многих лет в особой среде, под воздействием излучений, с использованием бионических катализаторов эти заготовки мало-помалу превращаются в драгоценность. Так? — взглянул я на хозяина дома. — Поправьте, если я ошибаюсь, Сэбуро-сан.

— Вы всё изложили правильно, — буркнул Сэбуро.

— Отлично. Поехали дальше, — устроился я поудобнее в кресле и неторопливо продолжил. — Из-за сложности технологии и относительной редкости месторождений «бри-ши-альт»-концентрата, количество попадающих на рынок кристаллов «бри-ши» весьма и весьма ограничено. Тем не менее, каждый год на Балуке проводится «аукцион для своих» на достаточно крупные суммы. Откуда для этих торгов берётся товар при его гарантированном дефиците? Ответ на этот вопрос лежит в области… я сказал бы, почти что мистической, — я взял короткую паузу, вновь поднял палец и пристально посмотрел на Сэбуро. — Мне продолжать или сами расскажете?

Хозяин дома нервно сглотнул и отвёл глаза:

— Сам.

— Говорите.

— «Бри-ши»-заготовки… на Сатори их называют «тайдзи́», сюда привозят раз в год, примерно за месяц до аукциона.

— Понятно. Дальше.

— Дальше я делаю так, что за несколько недель все «тайдзи» превращаются в полноценный товар. Это возможно лишь здесь, на Балуке. На это способны лишь члены моей семьи… моей настоящей семьи, а не той, которую возглавляет Кичиро. И то… подобные мне появляются раз в два-три поколения. Только они способны использовать… ну, будем считать, «артефакт» таким образом, чтобы он не разрушил «тайдзи» и не убил того, кто его применяет.

Я усмехнулся:

— Вы говорите про элемент от Цветка Шантары?

— Вы и про это знаете? — без какой-либо радости в голосе даже не спросил, а лишь подтвердил очевидное собеседник.

— Работа такая, — развёл я руками. — Вам передают его вместе с «тайдзи»?

— Да.

— А потом забирают?

— Потом забирают.

— Сколько кристаллов вы вырастили для ближайшего аукциона?

— Двести.

— Двести в этом году, триста в прошлом… Сколько, вы там говорили, ваша личная доля с торгов?

— Десять процентов от оборота.

— То есть, переводя на товар, это будет, суммируя оба года, ровно полсотни кристаллов?

— Хотите забрать их себе? — угадал Сэбуро.

Я улыбнулся:

— Вы что-то имеете против?

— Да, пожалуй, что нет. При этом раскладе все доны останутся при своих, и у нас, вероятно, и вправду получится договориться. Единственная проблема — кристаллы я, сами понимаете, с собой не ношу и чтобы…эээ… выплатить вам гонорар, мне нужно какое-то время.

— Ай-яй-яй, господин Сэбуро! Разве вам в детстве не говорили: обманывать нехорошо? — я поднялся из кресла и погрозил собеседнику пальцем. — А ведь вы так хорошо начинали. Мне придётся вас наказать… Хотя, с другой стороны… — я сделал вид, что задумался. — В конце концов, главное я узнал, а что касается вашей маленькой хитрости, то она ни на что уже не повлияет. Чтобы забрать свою долю, вы мне не очень-то и нужны…

Где находился сейф в похожем доме на Лосте, мне рассказала Молли. Где он находится здесь, сомнений не возникало. Причём, не только из-за аналогичной архитектуры. Мой «лепесток» от Цветка Шантары, спрятанный в правой подмышке, уже ощущал своего «собрата». Пусть не особенно чётко, но для меня этого было достаточно…

Сейф отыскался именно там, где я думал, куда вёл меня «лепесток» — в стеновой нише правее камина, прикрытой специальной панелью. Пока я его открывал (для Гарти это была рутина), то буквально затылком чувствовал, как сверлит меня ненавидящим взглядом хозяин особняка. Он, похоже, и вправду надеялся, что сумеет меня, хоть в малости, но обмануть. Наивный чукотский юноша…

В нижнем отделении «железного шкафа» обнаружились два контейнера с кристаллами бри-ши. Первый — «уворованный» прошлогодний, второй — предназначенный для нынешнего аукциона. Кристаллы хранились в стандартных плоских футлярах по десять штук в каждом. Из первого контейнера я вытащил три футляра, из второго два.

— Ровно полсотни, как обещал. Десятая часть от обоих наборов. Местные доны не пострадают, — подмигнул я Сэбуро и занялся верхним отделением сейфа. В верхнем отделении находилась всего одна небольшая коробочка, внешне похожая на те, что используются для ювелирных подарков. Даже не дотрагиваясь до неё, я ощущал то, что хранилось внутри. Невидимые флюиды заставляли мой «лепесток» волноваться, и это волнение предсказуемо передавалось и мне.

Сняв коробочку с полки, я осторожно откинул крышечку и… еле сдержался, чтобы не матюгнуться. Коробка была пуста. На подкладке из бархата остался только энергетический отпечаток того, что там когда-то лежало.

— Да-да, господин мусорщик, артефакта там нет, — ухмыльнулся Сэбуро (утаить от него своё замешательство мне не удалось). — Его забрали оттуда сегодня утром. Вы опоздали.

— Его привозили вам вместе с «бри-ши»-заготовками?

— Да.

— А потом увозили?

— Конечно. Фрагмент от Цветка Шантары — слишком ценная вещь, чтобы оставлять её без присмотра.

— Ну, что же. Нет, значит, нет, — прикинуться, что, мол, не очень-то и хотелось, было непросто, однако я справился. — В конце концов, задачи изъять элемент Цветка передо мной не стояло… Когда, кстати, вы планировали передать текущую партию дону Диего?

— Сегодня вечером, после финала турнира, — не стал «ломаться» Сэбуро.

— Оригинально, — позволил я себе сыронизировать. — Турнир завершается, а у жюри исчез председатель. Как будете выходить из этого положения?

— А разве это не ваша проблема? — удивился «главный судья фестиваля».

Я покачал головой:

— Отнюдь. То, что вас на финале не будет, кое-кого, конечно же, не обрадует, но сам финал всё равно состоится. Лично мне его результаты неинтересны, но я не хотел бы, чтобы ваше отсутствие хоть как-нибудь повлияло на моих подопечных — Шеху и Стефани. Сам-то я в этих танцах мало что смыслю, но вот они… Им очень хочется выступить в этом дурацком финале. Наверное, что-то личное. Типа там, доказать остальным, что они ещё ого-го и так далее. Нормальное, в общем, желание, но только куратором у них на этом турнире выступает уже упомянутый здесь Диего Рамирес. И если этот благородный дон внезапно обеспокоится вашим отсутствием, боюсь, это отразится на паре Стефани-Шеху не самым приятным образом. А дальше это отразится уже на мне и моём отношении к вам, дорогой мой Сэбуро. Улавливаете, как именно? — изобразил я «недобрый прищур».

— Догадываюсь, — процеди́л собеседник. — Могу предложить вам сделку.

— Давайте.

— Я прямо сейчас сообщаю дону Диего, что не смогу присутствовать на финале, но жду его у себя спустя два часа после окончания фестиваля. А вы со своей стороны делаете всё так, чтобы доны узнали о том, что случилось в прошлом году, в нужном для всех нас ключе.

— В нужном ключе — это…

— В нужном ключе означает то, что кристаллы в прошлом году были украдены по прямому приказу с Сатори. Мной и Лири Стефани.

— Лири Стефани? — вскинул я брови.

— Конечно. Ведь чисто технически именно она это как раз и проделала. А я лишь припрятал украденное, и опять же по указанию собственного начальства. Но потом Шеху и Стефани попали в лапы к кому-то из конкурентов «Васаби»… ну, скажем, к «Тахо сиенса», и всё заморозилось до нынешнего аукциона.

— То есть, Шеху и Стефани прибыли сюда по заданию сеньора Мартинеса? — ситуация стала меня забавлять.

— Всё верно. Сеньор Мартинес решил извлечь из этого пользу. Ему нужна была информация о технологии изготовления кристаллов бри-ши, а Шеху и Стефани он пообещал мою долю кристаллов.

— Ну, у вас и фантазия, Сэбуро-сан, — почесал я за ухом. — А какую роль в этом деле вы отводите мне?

— А вас тут вообще не стояло, — хмыкнул Сэбуро. — Вместо вас был тайный агент Мартинеса, который явился в мой дом, отключил все системы охраны (это как раз таки в стиле «Тахо сиенса»), выбил из меня часть секретов компании, вскрыл сейф и забрал себе полсотни кристаллов бри-ши.

— Но Лири с Мехметом эти кристаллы, конечно же, не достанутся.

Визави ухмыльнулся:

— Вы зрите в корень, господин Янус. Мехмет Шеху и Лири Стефани исчезнут в гиперпространстве, как год назад, но уже навсегда, потому что живые свидетели сеньору Мартинесу не нужны. А вот информация о секретах «Васаби Кано» и пять десятков кристаллов, наоборот, пригодятся. Ведь это бизнес, господин мусорщик. Просто бизнес, и ничего личного.

Сэбуро-сан замолчал и уставился на меня, ожидая вердикта.

«Гарти, ты можешь сварганить нужное видео?»

«Легко. Но не сварганить, а скомпоновать из имеющихся».

«А ещё одно видео, где есть признание этого кадра, что это он сам всё задумал и провернул?»

«Готово, кэп. Желаешь взглянуть?»

«Взгляну, но попозже…»

— Ладно. Согласен. Сделка так сделка. Желаете глянуть на видео, что будет скормлено дону Диего и прочим?

— Вы его уже сделали? — удивился Сэбуро.

— А что тянуть-то? Смотрите…

«Гарти, включи головизор и поставь туда первое видео».

Через секунду левее камина появилось объёмное изображение хозяина дома, отвечающего на вопросы прячущегося за кадром «интервьюера».

Голофильм длился три с половиной минуты. Когда он закончился, Сэбуро удовлетворённо кивнул:

— Неплохо. Теперь моя очередь. Будете слушать, что я скажу Диего, или сразу дадите коммуникатор?

— Сначала послушаю. И запишу.

— Разумно, — согласился Сэбуро и принялся говорить.

«Всё в норме, кэп, — заявил Гарти после первой прослушки. — Ключ-слов не заметил, скрытых подтекстов тоже. Единственное, есть некоторая неуверенность речи. Надо порепетировать».

И мы с Сэбуро порепетировали. Оттарабанили его предстоящий спич восемь раз, отточили его до идеала, и только тогда подселенец дал, наконец, добро на реальный «выход в эфир».

Я приставил к уху Сэбуро его же коммуникатор и ткнул в нужный сенсор:

— Поехали.

Дон Диего откликнулся на звонок практически сразу.

«Сэбуро-сан?»

«Да, это я, Диего. Звоню сообщить: на финале меня сегодня не будет».

«Проблемы с товаром?» — обеспокоился дон.

«Чисто технические. Перевозка, проверка и всё такое. Всё прочее в силе. Жду вас после турнира, часа через два. Точные время и место скину поближе к сроку. Но только учтите, система охраны будет настроена только на вас. Сопровождающих она не пропустит».

«Я помню, Сэбуро. Мы это оговаривали».

«Ну, вот и отлично. До встречи, Диего».

«До встречи, Сэбуро-сан…»

Я нажал кнопку отбоя, выключил коммуникатор и запихнул его Сэбуро в карман. Со связанными руками его не достать, а когда их развяжут, меня и Молли на этой планете уже не будет.

— И последний вопрос, господин из «Васаби», — проговорил я, приложив указательный палец ко лбу хозяина дома. — Диверсия год назад на корабле Шеху и Стефани, повреждение генератора гиперполя — ваша работа?

— Моя, конечно. Чья же ещё-то? — бросил со злостью Сэбуро.

— Убирали свидетелей? Просто бизнес, ничего личного?

— Можно подумать, что вы поступили бы по-другому.

— Всё верно, Сэбуро. Всё верно. Свидетелей надо прикончить…

«Гарти, отправь этого козла к Фобето́ру».

«К кому, капитан?» — не понял искин.

«Был такой бог в мифологии Старой Терры. Он отвечал за кошмары».

«На какой срок?»

«Пока не разбудят».

«Принято, кэп. Выполняю».

Сэбуро-сан закатил глаза и ушёл в «нирвану».

«И скомпонуй мне, кстати, ещё одно видео. Где этот гад признаётся, что это он год назад убил Шеху и Стефани».

«Готово. Хотя и не понимаю, зачем?»

«Пригодится».

Я ещё раз окинул взглядом гостиную, открытый сейф, дрыхнущего Сэбуро…

Нет, на кузину он всё-таки не похож. Как и она на него…

«Охрану дома восстановить?» — спросил Гарти, когда мы вышли наружу.

«Восстановить, но оставить доступ для дона Диего, Рамиза Спахиу… и, пожалуй, для Панди Кристо».

«И всё?»

«Всё».

«Выполняю…»

В Бельведер-холл я вернулся вовремя, минут примерно за сорок до начала финала. Правда, чтобы добраться до нашей гримёрки, опять пришлось попотеть, но это дело привычное — знай, выполняй команды искина, обманывай следящие камеры, и всё будет чики-чики.

Дверь в гримёрку открылась бесшумно, и первое, что я увидел, когда вошёл — были два направленных на меня лучевика.

— А, это ты, — опустила Молли стволы и с облегчением выдохнула.

— А ты ожидала кого-то другого? — поинтересовался я, закрывая дверь и запирая её на засов.

— Сам посмотри, — указала подруга на утилизатор.

Я посмотрел и невольно присвистнул:

— Интересно девки пляшут… по четыре штуки в ряд…

Прямо под приёмной панелью утилизатора лежали четыре жмура́.

— Двое из клана Джуглини, двое из Штюла. Ворвались в гримёрку, буянить стали, орать, игольниками размахивать, — прокомментировала бывшая узница. — Ну, я, короче, и психанула.

— Сурово ты с ними. А что хоть хотели?

— Да праздник испортить, что же ещё-то?

— Надо было хоть одного для допроса оставить, — посетовал я, подойдя к трупам.

— Так я ж, говорю, психанула, — пожала плечами Молли. — Некогда было думать. Терпеть таких не могу.

— Ладно. Проехали, — махнул я рукой и вновь повернулся к убитым, прикидывая, как половчее впихнуть их в утилизатор.

— Может, робоуборщикам приказать? — подала мысль напарница.

— Робоуборщики — это долго, и тут их нет. Их надо снаружи искать. Поэтому лучше самим, — я забрал у неё один из лучевиков и показал, что делать.

Непрерывный режим излучения требовал прорву энергии, зато результат получался как раз такой, какой нужен. Ни крови, ни грязи, ни неприятного запаха, и срезы такие ровные, «аккуратные»… любой маньяк обзавидуется. За неполные десять минут мы разрезали трупы на части, влезающие в утилизатор, и скормили ему их без всяких проблем. На всё про всё ушло четыре энергомодуля. Жалко, конечно, но что поделаешь. Объяснять дону Геге и дону Бехару, откуда в нашей гримёрке их люди и кто и зачем их шлёпнул, вышло б гораздо дороже. А так — знать не знаем и ведать не ведаем. И вообще, мы тут к танцам готовимся, а все вопросы, будьте любезны, к дону Диего — возможно, он объяснит…

Пока занимались лучевой расчленёнкой, Молли попутно смотрела видео из дома Сэбуро Кано, как полное, так и те вырезки, что Гарти сделал специально для донов.

— Значит, всё-таки братец твоей Хитоми. Вот крыса, — сказала Молли после просмотра. — Надеюсь, что доны его всё же прикончат. А чашелистика жаль. Эх, на́ день бы раньше к этому говнюку заглянуть, было бы здорово! Ты, кстати, не хочешь полное видео скинуть Диего и прочим?

— Да мне-то без разницы, но, ты понимаешь… я ему всё-таки обещал, а сделка есть сделка. Да и потом, Рамизу и Панди я всё равно перекину расширенную, так сказать, версию. Для контраста. Чтобы пока мы сваливаем с планеты, они бы с Диего ругались, а не нас бы ловили.

— А последнее видео тогда для чего?

— Где джап признаётся, что это он год назад пытался убить Шеху́ и Стефа́ни?

— Ага.

— Хитоми отправлю. Пусть знает, кто собирался грохнуть её любимого Мэта. Может быть, тоже тогда в сваре с кристаллами поучаствует и под ногами не будет путаться.

— Не будет! Как же! — хмыкнула Молли. — Плохо ты, Реш, знаешь женщин. Будь уверен, тебя она просто так не отпустит. Мы с нею ещё наплачемся. Причём, наверное, даже больше, чем со всеми этими донами, джапами и другими.

— По-моему, ты преувеличиваешь, — не согласился я с её выводом. — И, знаешь, давай сейчас эту тему лучше отставим, а вместо неё займёмся другим, насущным. Нам скоро уже на танцпол выходить, не забыла?

— А ты уверен, что нам туда нужно? — Молли внезапно упёрла руки в бока и посмотрела на меня с откровенным вызовом. — Кристаллы сейчас у тебя? У тебя. Так какого ж тогда мы тут паримся? Берём ноги в руки и валим отсюда прямиком в космопорт!

Я покачал головой:

— Не успеем.

— Почему?

— Вчера и позавчера, пока были группы, мы ещё как-то могли бы свинтить втихомолку. Никто бы на это сразу внимания не обратил, и мы получили бы фору на пару часов. Однако сегодня, если, прости, мы не явимся на финал, нас бросятся тут же искать. А если учесть бэкграунд — и твоё обещание дону Рамизу, и позавчерашнюю стрельбу в коридоре, и предполагающуюся вот-вот передачу кристаллов от Сэбуро к Диего, и пропавших солдадос Джуглини и Штюла — искать нас рванётся куча народа. Два против одного, если нас даже не перехватят до космопорта, то улететь не дадут. А прорываться к орбите с боем, по мне, это будет не самый приятный способ самоубийства, — развёл я руками.

— То есть, ты хочешь сказать… наши шансы после финала повысятся? — усомнилась подруга.

— Повысятся, и намного. После финала наш дон Диего всеми своими мыслями будет уже на встрече с Сэбуро. А все остальные примутся обсуждать результаты турнира, чествовать победителей и так далее. И вот тут-то у нас и появится настоящая фора. Та самая пара часов, которую братец Хитоми обозначил для дона Диего по передаче кристаллов.

— Это понятно, — отмахнулась бывшая узница. — Но ты забываешь одно обстоятельство.

— Какое?

— Что будет с форой, если мы станем первыми?

Я посмотрел на неё с удивлением:

— А ты веришь, мы сможем выиграть турнир?

— Почему нет? — усмехнулась Молли. — В конце концов, у нас такой танец, что, я уверена, понравится всем: и судьям, и зрителям, и даже, возможно, соперникам.

Я почесал в затылке. Задумался…

В её словах был резон. Мы, в самом деле, могли победить. И в этом случае… хм… никакой форы у нас не останется. Внимание всех тогда будет приковано к нам. Да нам даже по секретному ходу из своего сьюта в отеле сбежать не удастся. Мигом отыщут, хрен скроешься…

Решение тут напрашивалось единственное.

— Значит, мы не должны становиться первыми, вот и всё.

— А не жалко? — прищурилась Молли.

— Жалко, но что поделаешь. Спокойно смыться с планеты важнее…

Нет, первыми мы так и не стали. Как и предполагалось. Зато вторыми — безальтернативно, набрав в общей сумме шестьсот семьдесят восемь баллов, средний — девяносто шесть и восемь. Всего на два балла меньше, чем победители Лила Джейама и Рао Мэдден.

Как по мне, результат зашибись! Ни одна «журналистская сволочь» не докопается, что, мол, поддались и всё такое. Скорее, наоборот. Боролись, как львы, но уступили сильнейшим.

Журналисты к нам, кстати, всё же пристали. Правда, достаточно вяло, без энтузиазма. Когда после церемонии награждения все бросились к Джейама и Мэддену, тем, кто не успел занять правильную позицию около триумфаторов, хочешь не хочешь, пришлось задавать вопросы призёрам — нам с Молли и паре Ндреу-Бичаку.

Вопросы были стандартные, напарница отвечала на них быстро и коротко.

— Почему вы не стали первыми?

— Соперники были лучше.

— Вам не обидно?

— Обидно.

— Вы поздравили победителей?

— Конечно. Лила и Рао выступили потрясающе. Мы очень рады за них.

— Желаете взять реванш на следующем фестивале?

— Пожалуй, что нет.

— Почему?

— На следующем фестивале нас, вероятно, не будет.

— Вы бросаете танцы?

— Мы решили взять паузу.

— Вы уже знаете, чем будете заниматься?

— Полагаю, отправимся в Королевство Сауда. Нам будут там рады.

— Будете учить королевский гарем современным танцам?

— За это неплохо платят.

— Ваш партнёр тоже станет учителем?

— Наверное, да.

— Тоже будет учить королевских жён?

— Хорошая шутка, но нет. Мехмету уже предлагали там должность инструктора по рукопашному бою.

— А вы не боитесь? Вдруг Великий Король пожелает взять вас в наложницы?

— Ха-ха! Почему бы и нет? Отличная перспектива. Кое-кто мечтает об этом всю жизнь.

— Что бы вы посоветовали победителям фестиваля?

— Держать марку, конечно. И работать, работать, работать. Они чертовски талантливы. Надеюсь, дон Кристо продолжит за ними присматривать.

— Вы останетесь на большую пресс-конференцию организаторов фестиваля?

— Определённо нет. Мы с Мехметом очень устали и больше всего хотели бы сейчас отдохнуть. Прошу прощения, если кому не ответила. Всем спасибо и всем до свиданья. Мехмет! — она вцепилась мне в руку и потащила на выход…

Далеко, впрочем, мы убежать не смогли. Уже под трибунами нас «перехватил» дон Диего.

— Лири! Мехмет! Поздравляю! Вы были великолепны…

— Спасибо, Диего, но если честно, то результат так себе, — сделала Молли кислую мину. — Мы только вторые, а могли бы стать первыми.

— И кто помешал? — ухмыльнулся Диего.

— Обстоятельства. Дон Кристо сумел подготовить отличную пару. Мы этого не ожидали. Увы.

— Ну, такого никто тут не ожидал, — заметил примирительно дон. — Кстати, призовые шестьдесят тысяч вам уже перевели. Плюс столько же от меня. Что в сумме не меньше, чем у первого места.

— Мы рассчитывали на большее, — буркнула Молли.

— Сочувствую, — вновь ухмыльнулся Диего. — Но, знаешь, это вполне поправимо.

— Опять будешь говорить о приватных уроках?

— Конечно, — наш спонсор растянул рот до ушей и весело подмигнул. — Готов платить по пять тысяч за час? Устраивает? Можем начать хоть сегодня.

— Звучит интересно, — прищурилась бывшая узница. — Но прямо сейчас я тебе не отвечу. Давай мы сделаем так. Приходи к нам в номер часа через полтора. Там всё и обговорим. Согласен?

— Я буду у вас ровно через девяносто минут, — наклонил голову дон Диего и отступил в сторону. — Не смею задерживать…

В поместье, а следом и в дом господина Сэбуро дон Диего проник без проблем — система охраны даже не пискнула. В этом его зонья Стефани не обманула. А вот по «Зетте» вопросы у Диего остались. Но их можно было пока отложить. Потому что имелись другие, более важные и неотложные, что касались кристаллов бри-ши и прошлого-нынешнего аукционов.

Единственное, что дон успел сделать по поводу смывшихся из отеля Шеху́ и Стефа́ни — это выяснить через собственные источники в Лиге, что их вроде бы видели на космодроме и они даже получили разрешение на вылет с планеты…

Весь дом глава клана Рамирес обходить не стал, а двинулся сразу наверх, в гостиную на втором этаже, где, как уверяла Стефани, располагался сейф с уворованными кристаллами. Всё сказанное танцо́вщицей оказалось правдой. Сейф в гостиной действительно обнаружился, а в нём действительно отыскались кристаллы. Ровно четыреста пятьдесят штук, без доли господина Сэбуро. Сам господин Сэбуро нашёлся там же в гостиной, со связанными руками, «бессовестно» дрыхнущий в кресле перед камином.

Примерно минуту Диего боролся с искушением просто забрать кристаллы из сейфа и тихо уйти, но в итоге всё же решил, что выделки эта овчинка не стоит. Уйти-то из дома и из поместья он сможет (за забором остался десяток его бойцов), но вот что делать дальше? Учитывая, что на камерах он уже засветился и что Лири Стефа́ни, будь она трижды неладна, обещала передать информацию о кристаллах другим участникам аукциона, понять, кто реально обчистил сейф, проблем не составит. А воевать со всеми местными донами сразу, несмотря на свой вес и влияние в Синдикате, дон Диего не собирался.

— Добрый вечер, Сэбуро-сан, — поприветствовал он очнувшегося от тычка в бок хозяина дома. — Как ваши успехи? В сохранности ли наши кристаллы?

— Диего? Вы? — подслеповато прищурился тот, отходя ото сна. — Который час… не подскажете?

— Посмотрите в ид-карте, — усмехнулся Диего. — Или вам её тоже… притормозили?

Сэбуро дёрнул щекой, но ругаться не стал. Вместо этого он бросил быстрый взгляд на открытый сейф, увидел лежащие там футляры и с облегчением выдохнул. Наёмник Тысячеликого выполнил, что обещал, и не стал забирать оставшиеся кристаллы. И это означало, что с донами всё-таки можно будет договориться. При определённых условиях…

— Развя́жете? — хозяин дома чуть изогнулся, показывая скованные за спиной руки.

— Возможно, — ответил гость, усаживаясь в соседнее кресло.

— И что же вас останавливает?

— Одно интересное видео, которое я получил от Лири Стефани.

— Похотливая сучка! — не сдержался Сэбуро.

— Разве в этом есть что-то плохое? — рассмеялся Диего. — А, понимаю. Вам она, по всему видать, не дала.

— Не очень-то и хотелось, — пробурчал представитель «Васаби Кано». — И, вообще, дело вовсе не в этом. Она и её безголосый партнёр должны были сдохнуть ещё год назад, но за каким-то чудом сумели выжить и теперь нагло припёрлись на фестиваль, чтоб потребовать свою долю.

— Которую вы им, в конце концов, и отдали.

— Я отдавал не им.

— А кому?

— Подозреваю, в том видео, что вы смотрели, это понятно без объяснений.

— А вы всё равно объясните, — прищурился дон. — Вдруг мы имеем в виду совершенно разные видео?

Сэбуро поморщился, но решил пока не возмущаться.

— Хорошо. Раз хотите услышать из первых рук, то извольте. Сегодня Лири Стефани связалась со мной и потребовала встречи. Я согласился и указал адрес этого дома. Однако вместо этой коварной танцо́вщицы сюда прибыл другой человек. Он сумел обхитрить систему охраны, усыпил меня с помощью станнера, а после связал. То, о чём мы говорили, когда я очнулся, он записал на видео и пообещал, что отправит его местным донам. После чего взял из сейфа полсотни кристаллов и опять усыпил меня. Затем появились вы, и что было между двумя этими событиями, мне неизвестно. Но я думаю, вы, наконец, получили то самое видео и решили приехать сюда, чтобы удостовериться лично. Насчёт кристаллов, я полагаю, вы уже убедились: они на месте. Насчёт всего остального… можете спрашивать. Я отвечу. Но только лучше бы это делать несвязанным. Мне это не слишком удобно.

— То есть, вы не отрицаете, что кража кристаллов с прошлогоднего аукциона — ваших рук дело? — не обратил дон внимания на просьбу хозяина дома.

— Это была не кража. Я лишь исполнял указание руководства. Все кристаллы вернулись обратно в сейф.

— Ладно. Пусть будет не кража, — покладисто согласился Диего. — Но я не понимаю, зачем это всё понадобилось господину Кичиро?

— На видео я уже отвечал на этот вопрос, но, если надо, могу повторить. Корпорация преследовала две цели. Первая: поднять спрос на официальные продажи кристаллов бри-ши. Вторая: попробовать приструнить некоторых постоянных участников аукционов, чтобы не зарывались и не тянули всё на себя.

— И кто эти… хм… зарвавшиеся участники? — невинно поинтересовался дон.

Сэбуро пожал плечами:

— Я точно не знаю, мне это не докладывали, но предполагаю, что это Рамиз Спахиу и Панди Кристо. На предыдущих аукционах они замыкали на себя бо́льшую часть контрактов.

— Забавно. Очень забавно, — ухмыльнулся Диего. — Но это не главное. Прежде чем вас развязать, дорогой мой Сэбуро, мне бы хотелось выяснить ещё одну вещь. Кем всё-таки был ваш незваный гость? На кого он, на самом деле, работал? Зачем он подставил вместо себя Шеху и Стефани? Что он хотел от вас помимо кристаллов? То видео, которое я получил от Стефани, оно… немного обрезано. Подозреваю, ответы на эти вопросы были именно там, в отрезанной части

— Ваши подозрения имеют все основания, дорогой мой Диего, — криво усмехнулся хозяин особняка. — На месте того человека я тоже не стал бы переправлять вам полное видео. Кое-какие фрагменты нашей беседы касаются только меня, его и секретов «Васаби».

— Промышленный шпионаж? — шевельнул бровью Диего.

— Что-то вроде, — уклонился от прямого ответа Сэбуро. — Вам же я могу сказать только то, что этот наёмник… вероятней всего, он работает на «Тахо сиенса» и лично сеньора Мартинеса.

— Почему вы так думаете?

— Слишком легко у него получилось отключить все системы охраны и взломать сейф. Это как раз таки в стиле «Тахо сиенса»… Ну, если, конечно, вы понимаете, о чём я.

— Я понимаю, — кивнул Диего.

— А ещё он достаточно грамотно интересовался секретами корпорации и, самое главное, забрал только то, что считал моей долей в аукционе, ни больше, ни меньше. Подобная щепетильность строго в духе Альваро Мартинеса. Ни родманы, ни миньеры, ни голды, ни тем более Синдикат этим не отличаются.

Дон Диего почесал себя за́ ухом:

— Пожалуй, вы правы. Это действительно в духе Альваро Мартинеса. А этот ваш гость… он как-нибудь представлялся?

— Да. Он назвал себя мусорщиком.

— Мусорщиком⁈ Вы не ошиблись?

— Нет, — покачал головой представитель «Васаби». — А ещё он назвал своё имя.

— Какое?

— Янус.

Дон нервно пробарабанил по подлокотнику. Быстро взглянул на Сэбуро: «Не врёт ли?»

Полученная информация стоила дорого. Действительно, дорого, если знать, кто готов за неё заплатить, и не только деньгами…

Поднявшись из кресла, Диего достал вибронож, шагнул к Сэбуро и одним быстрым движением перерезал стягивающие его путы.

— Спасибо, — встряхнул тот руками, помассировал аккуратно запястья и с облегчением выдохнул. — Безумно рад, дорогой мой Диего, что вы не полезли в бутылку.

— Я просто решил, что не стоит смешивать бизнес и личное, — ровно проговорил собеседник. — То, что вы сделали, мне не нравится, как не нравитесь и вы сами. Но, к сожалению, без вас и без ваших… ну, будем считать, что связей, все наши аукционы закончатся и ни Синдикат, ни Торговая Лига, ни ваша компания нас не поймут.

— Вас — это…

— Это меня и других пострадавших, — раздражённо ответил Диего. — Хотя, с другой стороны… — он ненадолго задумался. — С другой стороны, кто-то всё-таки должен ответить за всё это безобразие.

— Согласен, — оскалился представитель «Васаби». — И я даже знаю, кто именно.

— Я тоже, и меня это бесконечно печалит, — вздохнул дон Диего. — Она красивая женщина и прекрасно танцует, но… бизнес есть бизнес…

— Ничего личного, — продолжил Сэбуро. — Вы, кстати, в курсе, где сейчас зонья Стефани?

Дон взглянул на часы:

— Тридцать четыре минуты назад они были на космодроме. Сейчас, полагаю, их корабль уже на орбите.

— Уже на орбите? Отлично, — потёр руки Сэбуро. — Будьте любезны, Диего, передайте мне коммуникатор. Он рядом с вами, на столике… Благодарю…

Нажав на нужную «кнопку», он приложил гаджет к уху, дождался отклика абонента и принялся говорить…

Спустя пять минут Сэбуро включил головизор.

— Будем следить за событиями в режиме реального времени, дорогой мой Диего. Гарантирую, зрелище будет отменное. Виновникам кражи воздадут по заслугам. Кстати, на их кораблике ингибиторный след. Его поставили на космодроме ещё в день прилёта. Как знал, что понадобится…

Дон смотрел на «экран» и мысленно морщился.

Два дежурных корвета военно-космических сил корпорации «Васаби Кано» мчались на перехват гиперкатера «Натара́джа». Улизнуть от них он не мог. Разница в скорости играла не в его пользу. Из вооружений на борту «Натараджи» была только противометеоритная пушка. Силовая защита — уровень В4 (орудиям боевых кораблей на один зубок). Да плюс ингибиторный след (тут Диего мог только поаплодировать предусмотрительности Сэбуро). Единственная возможность пусть временно, но спастись — добраться до зоны гиперворот и нырнуть в портальное «зеркало». Да и то лишь в том случае, если корветы не станут стрелять в «убегайца». И, тем не менее, такая возможность — дон это видел — у «Натараджи» имелась… если корветы и вправду не станут стрелять…

— Прекрасно! Просто прекрасно, — хлопнул в ладоши Сэбуро. — Наша зонья Стефани на запросы не отвечает, уравнивать скорости не собирается. Наверно, боится досмотра… Двенадцатый — первому, — проговорил он в коммуникатор. — Здесь первый… Да, я всё вижу… Слушайте новый приказ. Цель — уничтожить… Да, вы не ослышались. Выполняйте… Ну, вот и всё, дорогой мой Диего, — развернулся он к гостю. — Через минуту всё будет кончено.

Сэбуро опять уставился в головизор, а дон Диего тронул себя за висок. Вызов в ид-карту поступил через гиперсвязь. Не ответить этому абоненту Диего не мог.

«Я слушаю, мистер Бруно».

«Здравствуйте, дон. Хочу вам напомнить об одной просьбе».

«Которую я обязался исполнить, чего бы мне это ни стоило?»

«Вы чрезвычайно догадливы», — усмехнулись на том конце «провода».

«В чём состоит ваша просьба?»

«Я хотел бы, чтобы Сэбуро-сан отменил свой приказ об уничтожении „Натараджи“ и отозвал корветы».

Диего молчал секунд пять. Абонент ждал.

«Хорошо, мистер Бруно. Я выполню вашу просьбу… хоть это и против правил».

«Спасибо, мой друг. Я в вас не сомневался…»

Гиперсвязь отключилась.

Диего достал игольник и направил его на хозяина дома.

— В чём дело⁈ — опешил тот. — Мы же с вами договорились!

— Договорились. Да, — не стал отрицать Диего. — Но поступила новая вводная. Один человек… которого я уважаю, попросил отменить ваш последний приказ. «Натараджа» должен уйти… Сэбуро, вы меня слышите? Отзовите корветы, иначе я выстрелю.

Сэбуро молчал. Дон выстрелил.

Иголка вошла в спинку кресла в двух сантиметрах от головы «четвёртого сына».

— Следующая — в лоб, — сообщил равнодушным тоном Диего.

Сэбуро нервно сглотнул, поправил ворот рубахи и поднёс к уху коммуникатор:

— Двенадцатый — первому… Здесь первый… Я отменяю приказ… Да, пусть уходят. Возвращайтесь к дежурству… Отбой…

Дон Диего дождался момента, когда корабль с Шеху и Стефани скрылся в гиперпортале, и лишь после этого спрятал игольник.

— Зачем вам понадобился этот спектакль? — злобно бросил Сэбуро.

— Я же сказал. Меня попросили, и я не смог отказать, — пожал гость плечами. — И вообще, судьба этих двух не наша забота. Ими теперь займутся другие. Вы поняли, Сэбуро-сан?

— Я понял, Диего. Но мне это совершенно не нравится. Я хотел сделать всё сам.

— Вполне понимаю ваше желание, но помочь не могу. Это, простите, не в моих силах. Зато в моих силах остаться здесь ещё на полчасика и поприсутствовать при вашей беседе с доном Рамизом и доном Кристо. Мне как раз сообщили, они уже на подъезде.

— Дерьмо! — ругнулся Сэбуро.

— Уверен, они хотят крови, — продолжил Диего. — Так что советую вам быть с ними вежливым. Панди с Рамизом — ребята нервные, а вы мне нужны живым и здоровым…

На космодроме у нас проблем не возникло. Сварганенное искином разрешение на вылет с планеты прошло проверку, и нас допустили на поле. Корабль, как стоял в трёхстах метрах от терминала, так стоять и остался. Внешняя маскировка с него не слетела, попыток несанкционированного проникновения не обнаружилось.

На подготовку к взлёту ушло пять минут. На высоту три тысячи метров нас поднимали по гравилучу, а дальше включились ионники.

«Борт Натараджа ЭсИкс-641210, выход на опорную орбиту по коридору 16. Счастливого пути», — попрощался с нами космодромный диспетчер.

За пределы атмосферы наш супербот, замаскированный под мини-яхту, вышел через двенадцать минут. К слову, именно в этот момент я получил извещение, что флэшку, что мы оставили в номере для дона Диего, наконец-то открыли.

— Успели, — сказала бывшая узница.

Как по мне, она малость поторопилась. Нам ещё требовалось добраться до гиперворот, а на этом пути у наших «типа противников» ещё оставались шансы перехватить «Натараджу».

В целом, расчёт у нас строился на запутанности здешней системы «сдержек и противовесов». Формально планета находилась под управлением Торговой Лиги. Фактически Лига делила власть и ответственность за Балуку с «неформалами» из Синдиката и «заинтересантами» из «Васаби».

Так что некоторые решения, выходящие за сложившуюся структуру распределения полномочий, приходилось долго и муторно согласовывать между донами, торгашами и корпами. И вот на эту задержку по времени мы как раз и рассчитывали.

Но, с другой стороны, такая задержка могла повлиять и на нас. Причём, не самым приятным образом. Скажем, какой-нибудь неожиданно образовавшейся очередью в зону гиперворот или, к примеру, межведомственными нестыковками в предоставлении «быстрой» орбиты для выхода в эту самую зону.

Вот под последнюю ерунду «Натараджа» как раз и попал.

Почти три четверти часа мы тупо болтались на стационаре Балуки в ожидании, когда нам дадут параметры траектории, не нарушающей ни чьих интересов в здешнем пространстве. Всё это время «наземные» чиновники Лиги перебрасывались запросами со службой контроля высоких орбит и безопасниками из «Васаби» и Синдиката. И пока это длилось, я всё никак не решался отправить кланам Спахиу и Кристо очередное видео с господином Сэбуро. Точку в этом вопросе поставила Молли:

— Ждать дальше бессмысленно, отправляй. Надеюсь, хоть это их подстегнёт…

Угадала она или нет, но факт остаётся фактом: нужную траекторию мы после этого получили практически сразу, и двух минут не прошло. Однако дальше опять начались какие-то игры.

Уже на подходе к портальной зоне на борт поступил запрос от пары дежурных корветов корпоративной СБ:

«Борт Натараджа ЭсИкс-641210. Приказываю отключить двигатели и принять досмотровую группу. В случае невыполнения открываю огонь…»

— Вот же… нелёгкая принесла, — пробурчала Молли, активируя систему управления огнём и переводя её в боевой режим. — Ну, что? Отвечать будем или проигнорируем?

— Попробуем проигнорировать, — вывел я на экраны картинку с градаров. — Для уверенного поражения цели им надо подобраться к нам на дистанцию не более ста километров.

— Сколько у нас есть времени?

— Гиперворота открыты. Если не ускоряться, лететь нам до них тринадцать минут, до границы зоны подхода — примерно восемь. Корветам при том же курсе и скорости, чтобы перехватить нас, нужно не менее десяти. В зоне ворот классическая стыковка небезопасна.

— Это понятно, десантные боты без модуля гиперполя рискуют влететь в портал…

— И их там просто размажет.

— Вот именно. И, получается, если они не станут стрелять, у нас есть все шансы спокойно смыться, — догадалась Молли.

— Всё верно. Но лишь при одном условии: если они не станут стрелять…

Во фразе «спокойно смыться» ключевым было слово «спокойно». Используя возможности супербота, я мог в любую секунду включить «невидимость». Невидимость полную, при которой наш катер нельзя обнаружить не только в оптическом, но и в градарном диапазоне. Вот только включать этот хитрый режим в пространстве Балуки, на виду у корпоративных корветов, мне категорически не хотелось. Незадокументированные возможности «Натараджи» следовало сохранять в тайне как можно дольше. Чем меньше о существовании такого кораблика знают в Содружестве, тем выше шанс, что никто в здешнем космосе не будет пытаться придумать «противоядие» и не начнёт создавать специальные сканеры для выявления таких, как у нас, «невидимок»…

Запросы с дежурных корветов мы, не меняя ни курса, ни скорости, честно игно́рили почти до самой границы портальной зоны. По типу, пусть думают, что у нас то ли проблемы со связью, то ли корабль идёт на автопилоте, а тот, кто должен сидеть «за штурвалом», занимается чем угодно, но только не этим.

Прикидываться идиотами нам удавалось почти семь минут, а потом командиры корветов, похоже, всё-таки догадались, что «дело нечисто». Противники резко ускорились и, хочешь не хочешь, пришлось делать то же самое.

— У, йод-водород! Движки у них мощные, не оторваться, — высказалась подруга, когда дистанция между преследователями и нами начала сокращаться.

А когда «Натараджа» уже пересёк границу портальной зоны, мрачно добавила:

— Выходят на боевой курс. Минута, и врежут по нам всем, что есть.

Я молча кивнул. Похоже, что кто-то всё же дотумкал: выпускать нас с Балуки нельзя.

Через четверть минуты стало понятно: единственный выход — задействовать режим маскировки. Энергозатраты, конечно, высокие, но до Влёре нам хватит. И вообще, если кто-то решил превратить нас в пыль, заботы об экономии становятся неактуальны.

— Приготовься. Уходим в суперневидимость и сразу манёвр, — предупредил я Молли и передвинул на пульте соответствующий рычажок.

— Ну, и где эта «суперневидимость»? — поинтересовалась она через пару секунд.

Я мысленно выругался и вновь попытался включить режим «максимального преломления».

Не получилось.

«Гарти! У нас проблемы!»

«Я вижу, кэп! Делаю, что могу».

Три следующие попытки успехом тоже не увенчались.

«Кэп! Нам нужен наружный осмотр! У меня ощущение, что на обшивке сигнал на К-сплав и обратно что-то задерживает! Но я не вижу, что именно. Там словно стена стоит!»

Честно сказать, до этого мига я ни разу не видел, как паникуют искины. А уж как это делает мой подселенец — тем более.

«Некогда, Гарти. Да, наверно, уже и незачем…»

— Молл! С маскировкой проблемы. Придётся крутиться…

Увы, но продемонстрировать мастерство пилотажа у меня также не вышло. Стационарные гиперворота являлись, как правило, гравитационными ямами для любых космических тел, попадающих в их зону влияния. Справляться с их притяжением могли только крупные корабли с высокой энерговооруженностью двигательных установок.

— Мощности не хватает, — сообщила напарница через десяток секунд. — С траектории входа мы не уйдём.

— Хреново!

— Что будем делать?

— Драться!

— Ну, это мы завсегда, — оскалилась Молли и положила ладони на сенсоры СУО.

— Ты только не торопись. Я скажу, когда надо.

— Договорились…

Несколько мелких манёвров в пределах «разгонного коридора» с курса корветы не сбили. Они всё так же уверенно брали нас в клещи и стремительно сокращали дистанцию. До момента открытия огня оставалось пятнадцать секунд.

С командой «Бой!» я решил протянуть до упора. Милое дело — врезать по супостатам, пусть даже на пределе дистанции, как раз в тот момент, когда они сами уже изготовились шандарахнуть по нам из лучевых пушек и не ожидают ответки.

Разнести им к чертям целеуказание и наведение — тот минимум, на который я рассчитывал в первом же залпе. Умение Молли попадать точно в цель из любого оружия, плюс определённая доля везения, плюс эффект неожиданности (навряд ли противник знает, что наша «противометеоритка» способна разнести на молекулы небольшой астероид) — отличный коктейль для космической драки один на один. А то, что противников двое… ну, что же, никто и не говорил, что всё будет, как на стрельбище. Реальный бой на догонных курсах — это вам не в панамку с балкона наваливать. Тут кроме расчёта ещё и удача нужна. А в нашем конкретном случае — удача двойная…

Обратный отсчёт вёл Гарти:

«Двенадцать… одиннадцать… десять… девять…»

Когда корветы начнут накачку орудий для выстрела, я мог заметить и сам — в космическом вакууме моё «специальное зрение» работало существенно лучше, чем в атмосфере — но датчики-сканеры «Натараджи», с точки зрения подселенца, были надёжней. Я с ним не спорил. Два источника информации, подтверждающие друг друга, лишь повышали общую эффективность системы «искин-человек».

«Восемь… семь… шесть…»

Гарти внезапно споткнулся.

«Кэп! Ты, наверное, удивишься, но оба корвета… Они уходят… Кэп! Они просто уходят…»

— Реш! Так нечестно! — оскорблённая в лучших чувствах подруга с силой ударила по подлокотнику кресла.

— Ну, извини, — пожал я плечами. — И, вообще, все претензии к джапам. Это они так решили, не я.

— Да знаю я, знаю. Но ведь обидно ж, — бросила Молли с досадой. — Я так настроилась пострелять…

— Настреляться ты в этой жизни ещё успеешь, — охолонил я её. — А пока лучше пристегнись и настройся. Переход в подпространство через… девяносто секунд… Ну, если конечно снова какое-то «хрен знает что» не случится…

К нашему счастью, никакого «хрен знает чего» до самых гиперворот не случилось. Мы спокойно вошли в портал, на видовых экранах замельтешила серо-белёсая муть.

— Время полёта до Влёре: три часа восемнадцать минут, — сообщил я напарнице, сверившись с данными навигатора гиперполя.

— Три восемнадцать? Отлично! Разбудишь меня через три ноль три, а то спать охота, аж сил нет, — бывшая узница нарочито громко зевнула, выбралась из ложемента и, ничего больше не говоря, удалилась в спальный отсек.

«Она на тебя обижена, — заявил подселенец. — Могу объяснить, почему».

«Не надо. На её месте я меня бы вообще придушил».

«А после подумал и придушил бы ещё раз».

«С чего бы?»

«С того, что имеется дополнительная информация, о которой ни ты, ни она пока что не в курсе».

«Информация? Дополнительная? — мысленно вскинул я брови. — А ну-ка выкладывай».

Подселенец «вздохнул»:

«Ты понимаешь… я тут полазил по местным закрытым сегментам и кое-что раскопал насчёт дона Кристо и зоньи Хитоми. Короче, там дело такое…»

Он говорил минут десять. Я внимательно слушал, задавал уточняющие вопросы и с каждой минутой мрачнел всё больше и больше.

«Ты Молли рассказывать будешь?» — спросил меня Гарти, когда закончил.

«Нет».

«И это правильно. Пусть лучше сама всё узнает, и чем позднее, тем лучше».

«А ещё лучше, если вообще не узнает».

«Согласен…»

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.