Агония заживо сгорающей в запертом подвале — это было последнее, что я помнила перед тем, как проснуться в тот самый день, когда моя вероломная сестра принудила меня выйти замуж за её безумного миллиардера.

В прошлой жизни она организовала моё убийство, чтобы украсть наследство. На этот раз я безупречно сыграю роль преданной жены и сделаю так, что в огне сгорит она.

Запах бензина и плавящегося пластика всё ещё обжигал лёгкие, когда я судорожно вдохнула воздух. Руки метнулись к лицу — я ожидала нащупать обугленную кожу и жар волдырей. Но пальцы скользнули по гладким, безупречным щекам.

Я сидела прямо в обитом плюшем кресле в залитой солнцем гардеробной нашей семейной усадьбы на острове Мерсер. Не было ни огня… Ни дыма. — Варвара, ты меня вообще слушаешь?

Голос полоснул по панике, как скальпель. Я моргнула, привыкая к яркому утреннему свету. И вот она — моя старшая сестра, Блейк Винтер, золотой ребёнок, наследница престола. Она расхаживала по комнате в шёлковом халате, её безупречное лицо искажено маской театрального отчаяния. Позади неё, нервно комкая платок, стояла наша мать, Маргарет.

— Ты должна это сделать, Варвара, — взмолилась Блейк, хотя в её тоне звенел стальной приказ. — Ты должна надеть фату.

Доминик Блэкторн — чудовище. Ты слышала шёпот в загородном клубе. Говорят, он пытает свою прислугу. Что он потерял рассудок после той аварии. Своего последнего физиотерапевта он запер в винном погребе на три дня. Я не могу выйти за него. Я этого не переживу.

Я смотрела на неё, и кровь ревела в ушах.

Я знала этот день. Четырнадцатое июня. День слияния домов Блэкторн и Винтеров. День, когда моя семья предложила невесту печально известному Доминику Блэкторну, чтобы спасти нашу судоходную компанию от банкротства. В прошлой жизни эта сцена уже проходила перед моими глазами. Я плакала. Я умоляла мать не делать из меня жертвенного ягнёнка. Но Маргарет отвела взгляд, а Блейк силой натянула на меня свадебное платье от Веры Вонг за двести тысяч долларов.

Меня отправили в поместье Блэкторн. Я была в ужасе. Я обращалась с Домиником как с чудовищем, которым его все считали. Я вздрагивала при каждом его движении. Запирала дверь спальни. А в конце концов — сбежала.

Прямо в объятия тайного любовника Блейк. Трента.

Кузена Доминика. Обаятельного, со змеиными глазами.

Трент обещал помочь мне выбраться. Вместо этого он использовал мой панический побег, чтобы подставить Доминика в деле о похищении. Он забрал голоса по доверенности Блэкторна. И запер меня в заброшенном складе в промышленном районе Сиэтла.

Последнее, что я увидела перед тем, как огонь поглотил меня, — Блейк стояла за стеклом «Мерседеса» Трента. На ней были фамильные бриллианты матери. Она улыбалась, пока Трент бросал спички.

Варвара, — мать оборвала мои грезы. — Твоя сестра — натура тонкая. У нее будущее в политике, в высшем обществе. А ты… Ну, ты всегда была домоседкой. Справишься с тихой жизнью вдали от чужих глаз. Семья Блэкторн согласна на замену при условии, что документы подпишет девушка из рода Винтер.

Тонкая.

Это слово едва не рассмешило меня. Моя сестра тонкой натуры смотрела, как я сгораю заживо.

Я медленно поднялась. Остаточная фантомная боль в костях затвердела во что-то холодное, твёрдое и острое. Паника ушла. На её месте воцарилась кристальная ясность.

Если Доминик Блэкторн — чудовище, то я — призрак. А призраки не боятся темноты.

— Хорошо, — тихо сказала я.

Блейк замерла. Она моргнула, сбитая с толку полным отсутствием сопротивления с моей стороны.

Хорошо? Ты сделаешь это? Наденешь свадебное платье и нацепишь фату?

— Я выйду за него, — ответила я, направляясь к прозрачному расшитому бисером платью, висевшему в углу. Я протянула руку и провела пальцами по дорогому кружеву. — Но я хочу, чтобы до полуночи документы на летний дом в Аспене переписали на меня. И ещё бабушкино сапфировое ожерелье. Мать поперхнулась воздухом.

— Варвара! Вымогательство? В такой момент?

Считайте это надбавкой за вредные условия, ответила я, поворачиваясь и глядя им обеим прямо в глаза. — Вы хотите, чтобы я вошла в логово льва, пока твоя драгоценная дочка сбегает со своими тайнами? Платите

— или я прямо сейчас выйду за эту дверь, и вы сами будете объяснять адвокатам Блэкторна, куда подевалась невеста.

Блейк уставилась на меня. Её маска сползла на долю секунды, обнажив под собой озлобленную избалованную дрянь.

— Ладно, — прошипела она. — Забирай дом. Забирай ожерелье. Просто надень это чёртово платье.

Два часа спустя я сидела на заднем сиденье тонированного «Майбаха» и ехала к уединённому поместью Блэкторн, известному как Глоумер-Лодж.

Никакой пышной церемонии, никакого прохода к алтарю. Состояние Доминика якобы делало публичные появления невозможными. Мы должны были подписать брачное свидетельство в присутствии судьи в его личном кабинете. Когда железные ворота Глоумера разъехались, я посмотрела на своё отражение в тонированном стекле. Я больше не была той перепуганной, плачущей девочкой из первой жизни. Я была женщиной, которая уже прошла через ад. Каким бы безумием ни обладал Доминик Блэкторн, оно не могло быть хуже семьи, которую я оставляла за спиной. Глоумер-Лодж был меньше похож на дом и больше — на крепость, встроенную в скалистые утёсы над штормовым Тихим океаном. Поместье окружали акры дремучего, негостеприимного соснового леса. Когда машина остановилась, дверь открыл Дрейк Маршалл, внушительный начальник службы безопасности Доминика. Мужчина-гора, бывший морской котик, со шрамом, рассекающим левую бровь. В прошлой жизни я боялась его до смерти. Сегодня я вышла из машины, одёрнула юбку тяжёлого платья от Веры Вонг и вежливо, твёрдо кивнула ему.

Дрейк Маршалл выглядел слегка удивленным.

Мисс Винтер… Вернее, теперь уже миссис Блэкторн. Судья ждёт в библиотеке.

— Ведите, Дрейк Маршалл, — спокойно сказала я.

Внутри особняка было удушающе темно. Тяжёлые бархатные шторы закрывали огромные арочные окна, не пропуская послеполуденное солнце. Все лампочки были прикручены до тусклого янтарного свечения. У мистера Блакторна тяжёлый день, тихо предупредил Дрейк Маршалл, когда мы приблизились к массивным дубовым дверям. — Говорите тихо. Не делайте резких движений. Если он скажет вам уйти — уходите немедленно. Понимаете?

— В совершенстве, — солгала я.

Мы вошли в библиотеку. Судья, нервный мужчина, вытирающий пот со лба, поспешно пододвинул ко мне книгу в кожаном переплёте. Я твёрдой рукой подписалась: Варвара Винтер. — Где мой муж? — спросила я.

Внезапный, жестокий грохот эхом ударил из глубины комнаты. Судья подскочил, едва не выронив перо.

В тени у незажжённого камина возвышалась фигура над разбитым хрустальным графином. Доминик Блэкторн. Даже окутанный тьмой, он подавлял своим присутствием. Высокий, широкоплечий, в безупречно сшитом, но измятом чёрном костюме. Тёмные волосы растрёпаны. Дыхание тяжёлое, рваное — как у загнанного хищника. Когда он повернулся к тусклому свету, я увидела шрамы. Уродливая рваная сеть ожогов тянулась по левой стороне челюсти и исчезала за воротником, уходя на шею. Останки печально известного взрыва яхты у побережья Монако — того самого, что убил его отца и, как считалось, сокрушил рассудок Доминика. В первой жизни один только вид его поверг бы меня в слепую панику. Я пятилась назад, рыдая.

В этот раз я стояла совершенно неподвижно.

— Прислали запасную, — голос Доминика был низким, хриплым, почти гравийным — казалось, от него вибрировали половицы.

Он шагнул вперёд, и его пронзительные льдисто-голубые глаза впились в мои. От него исходила опасная, взрывная энергия.

— Где Блейк? Блейк решила, что лучше не рисковать быть зарезанной во сне сумасшедшим, — ответила я. Голос мой был ровным и слегка отдавался эхом в огромной комнате. Судья ахнул. Дрейк Маршалл напрягся и сделал полшага вперёд. Доминик замер. Странная, опасная усмешка дёрнула уголок его рта на нетронутой стороне лица.

А ты? Ты не боишься сумасшедшего?

Я встречала настоящих монстров, Доминик, сказала я, удерживая его взгляд, не моргнув. — Ты просто похож на человека, которому больно. Я отошла от судьи, подняла тяжёлый подол платья и подошла прямо к нему. Вблизи я разглядела мелкую дрожь в его руках. Он истекал кровью. Осколок хрустального графина рассёк ему ладонь. Он разбил стекло голой рукой.

Не спрашивая разрешения, я протянула руку и осторожно взяла его кровоточащую ладонь. я почувствовала, как он вздрогнул. Огромный, сильный мужчина отшатнулся от простого прикосновения. Дрейк Маршалл, — сказала я, не отрывая взгляда от Доминика.

Принесите аптечку.

Следующие три недели я разбирала миф о безумии Доминика Блэкторна по кусочкам.

Он не был сумасшедшим. Он страдал от тяжёлого нелеченого комплексного ПТСР, сенсорной перегрузки и ослепляющей вины выжившего. Взрыв яхты не просто изуродовал его физически — он разрушил его нервную систему. Яркий свет ощущался как физические удары. Внезапные громкие звуки вызывали жестокие флешбэки взрыва.

Врачи, которых нанял его кузен Трент, — особенно некий доктор Магнус Викстрем, пичкали его тяжёлыми антипсихотиками, превращая в неуравновешенного, взрывного призрака в собственном доме. Я уволила доктора Викстрема на четвёртый день. Когда Трент позвонил в особняк, взбешённый, угрожая вмешаться через свою доверенность, я бросила трубку и велела Дрейку Маршаллу заблокировать его номер в системе поместья.

Сначала я велела раздвинуть тяжёлые шторы всего на несколько сантиметров, впуская естественный свет постепенно. Я заменила его жуткую таблеточную диету строгим, тихим режимом. Каждый приём пищи мы проводили вместе в молчании.

Когда у него случались ночные кошмары — он вскакивал с криками, бился в агонии, — я не убегала, как сиделки. Я садилась на край его кровати, сжимала его израненную руку и говорила низким, ритмичным голосом, пока его дыхание не сливалось с моим.

Медленно, очень медленно чудовище Глоумера начинало понимать: я не добыча. Я не угроза.

Я была его якорем.

И по мере того как его разум прояснялся, блистательный, беспощадный миллиардер, построивший империю Блэкторна, начинал просыпаться.

Настоящая проверка пришлась на вторник, после обеда.

Я сидела в оранжерее с книгой, когда тяжёлые дубовые двери распахнулись. Вошёл Дрейк Маршалл, явно чем-то глубоко недовольный. — Миссис Блэкторн, к вам гости.

Он не успел даже объявить их — Блейк отодвинула его плечом и вплыла в комнату под руку с Трентом. Моя сестра выглядела сияющей в розовом твидовом костюме от кутюр, волосы безупречно уложены. Трент — гладкий, рептильный, как всегда, с самодовольной улыбкой на губах.

Они пришли злорадствовать.

Ожидали найти меня высохшей, травмированной развалиной. Ожидали, что я буду умолять забрать меня домой.

— Варвара! — Блейк прижала наманикюренную руку к груди с притворным сочувствием. — О, бедняжка. Мы так волновались. Трент настоял, чтобы мы проведали тебя. Он… он держит тебя здесь взаперти? Я медленно закрыла книгу и поднялась.

На мне было простое, элегантное платье изумрудно-зелёного шёлка. Но Блейк мгновенно привлекло догое

— украшения. На ключицах покоилось легендарное «Сердце Блэкторна»:- безупречное пятидесятикаратное бриллиантовое колье, которое принадлежало матери Доминика. Та самая вещь, о которой Блейк открыто рыдала от желания, когда ещё была помолвлена с ним.

Глаза Блейк вылезли из орбит.

Её челюсть буквально отвисла.

Я в полном порядке, Блейк, — улыбнулась я. Искренней улыбкой хищника. — Мой муж обращается со мной более чем хорошо.

Трент усмехнулся, сбрасывая маску заботливого парня.

— Давай без этого, Варвара. Я знаю своего кузена. Ему место в психушке. Мы здесь, чтобы предложить тебе выход. Подпиши эти бумаги — подтверждениє его недееспособности, — и я позабочусь о том, чтобы ты получила щедрые отступные, когда возьму компанию на себя.

Он бросил бумажную папку на стеклянный журнальный столик. Я не успела открыть рта — из дверного проёма донесся голос, от которого стынет кровь:

— Полагаю, моя жена вполне способна сама управляться со своими делами, Трент.

Блейк и Трент резко обернулись.

В дверях, обрамлённый послеполуденным солнцем, стоял Доминик. Он не сутулился. Он не дрожал в тенях. На нём был безупречный костюм угольного цвета, сшитый на заказ. Каждый дюйм его — тот самый пугающе могущественный титан индустрии, которым он рождён быть. Шрамы делали егс только внушительнее. Только опаснее.

Он вошёл в комнату, не сводя с Трента взгляда, полного убийственного намерения. Но когда он достиг меня, его поведение полностью переменилось. Он положил большую тёплую ладонь на мою поясницу и притянул меня к себе вплотную к боку. Собственничество в этом жесте было абсолютным.

Блейк уставилась на высокого, сокрушительно красивого миллиардера, стоящего перед ней. Затем перевела взгляд на бесценный бриллиант, покоящийся на моей груди.

Я видела, как кровь отхлынула от её лица, сменившись мгновенно отвратительной, извивающейся зелёной завистью.

Она выбросила короля, думая, что он чудовище.

И отдала его прямо в мои руки.

В ту самую секунду я поняла: я сведу её с ума окончательно.

Тишина в оранжерее после заявления Доминика стала абсолютной. Рот Блейк открывался и закрывался, как у умирающей рыбы, глаза метались между массивной внушительной сигурой моего мужа и МНОГОМИЛЛИОННЫМ бриллиантом, покоящимся на моей коже.

Трент, однако, быстро вернул своё скользкое самообладание, хотя пульсирующая на виске вена выдавала панику.

— Доминик, — принуждённо рассмеялся Трент, засовывая руки в карманы безупречных брюк. — Рад видеть тебя на ногах, но давай не будем притворяться, что это чудесное исцеление. Доктор Викстрем совершенно ясно дал понять, что твои моменты просветления быстротечны. Ты не в том состоянии, чтобы управлять «Блэкторн Индастриз». Доминик не повысил голоса. Ему не нужно было. То тихое смертоносное спокойствие, которое исходило от него, было куда страшнее любых прежних вспышек.

— Доктор Викстрем сейчас находится под следствием медицинского совета штата за передозировку сильнодействующих седативных препаратов. Жалоба подана моей женой. Кроме того, твой пропуск в Башню Блэкторна аннулирован.

Трент. Мои адвокаты, а именно прокурор Прескотт, свяжутся с тобой по поводу сорока двух миллионов долларов, пропавших с европейских логистических счетов.

Тоент стал ивета старого пергамента.

Ты безумен. У тебя нет доказательств.

Убирайся из моего дома, — мягко сказал Доминик. — Пока я не попросил Дрейка Маршалла вышвырнуть тебя силой, прямо со скалы.

Блейк едва не споткнулась на своих дизайнерских каблуках, так спешила сбежать от удушающего присутствия мужчины, которым так легкомысленно пренебрегла.

Когда тяжёлые парадные двери захлопнулись, напряжение в плечах Доминика наконец спало. Он тяжело опёрся на парадную лестницу. Дыхание сбилось, стало рваным. Усилия, которых ему стоила роль безжалостного магната, истощили его хрупкую выносливость. Я подошла, обвила рукой его талию, позволяя ему использовать меня как опору.

— Ты прекрасно справился, — прошептала я, направляя его назад, в тихое убежище библиотеки.

Он посмотрел на меня сверху вниз, его льдисто-голубые глаза впились в моё лицо.

— Ты знала, что он присваивал деньги. Ты указала Прескотту, куда именно смотреть в офшорных бухгалтерских книгах. Как, Варвара? Как женщина, которую её семья держала в полной изоляции, могла знать все тонкости подставных компаний моего кузена? Я усадила его в кожаное кресло и налила стакан воды.

— В прошлой жизни, — осторожно ответила я, — Трент хвастался своими финансовыми преступлениями, пока я была заперта на том складе. Он выложил весь свой план — уверенный, что я умру раньше, чем смогу кому-то пересказать его. Поэтому я замечаю то, что люди, по моему мнению, не видят.

Я села на пуфик у его ног, глядя снизу вверх на его шрамированное красивое лицо.

— Но присвоение денег — это только начало, Доминик. Трент не просто хотел твоих денег. Он хотел уничтожить тебя.

Я глубоко вздохнула. Это была ставка.

— Тебе нужно, чтобы Дрейк Маршалл нашёл механика по имени Виктор Дюбуа. Он работал в яхт-клубе Монако тем летом, когда взорвалась яхта твоего отца. Трент погасил его ипотеку через неделю после похорон. Доминик замер.

Стакан воды в его руке мелко задрожал. Вода плескалась через край. Взрыв яхты был эпицентром его травмы. Огонь. Крик отца. Сокрушительная вина за то, что он выжил, когда Давид Блакторн погиб. Все называли это трагической поломкой двигателя. — Что ты говоришь? — голос Доминика сорвался на хриплый, мучительный шёпот.

— Я говорю, что ты не сошёл с ума из-за несчастного случая, — ответила я, крепко сжимая его дрожащую руку. — Тебя свели с ума попыткой убийства.

Трент взорвал ту лодку, Доминик. И мы это докажем

Преображение моего мужа за следующий месяц было захватывающим. Подогретый холодной, праведной яростью, туман травмы рассеялся окончательно. Он был одержим. Он превратил третий этаж Глоумер-Лоджа в командный центр. Дрейк Маршалл отправил команду частных детективов в Монако выследить Виктора Дюбуа, который всё это время роскошно жил в вилле на берегу моря под чужим именем. Тем временем я играла свою роль.

Я посещала светские ланчи, которых раньше избегала. Я носила драгоценности Блэкторн. Пила шампанское. И наблюдала, как моя сестра рассыпается на части.

Блейк сходила с ума.

Судоходная компания Винтеров всё ещё шла ко дну, потому что Доминик заморозил обещанные средства на слияние до завершения финансовой проверки. Моя мать, Маргарет, отчаянно распродавала фамильные реликвии, чтобы поддерживать видимость благополучия.

Блейк, лишённая своего золотого будущего и публично затмённая сестрой, которую всегда считала грязью, впала в отчаяние. Она начала оставлять мне панические голосовые сообщения, умоля вернуть дом в Аспене, плакалась, что Трент ведёт себя странно и отстранённо.

Я игнорировала каждый звонок.

Кульминация нашей молчаливой войны наступила в ночь ежегодного гала-вечера Фонда Блэкторна, который проходил в отеле «Фэрмонт Олимпик» в центре Сиэтла.

Это было светское событие десятилетия — главным образом потому, что оно знаменовало собой первое публичное появление Доминика Блакторна за три года.

На мне было заказное платье с открытой спиной цвета полуночной синевы, облегающее каждый изгиб тела. «Сердце Блэкторна» тяжело покоилось на моей груди.

Когда мы с Домиником вышли из лимузина, вспышки камер папарацци осветили ночь, словно молнии. Доминик даже не вздрогнул. Он шёл с грацией хищника, его шрамированная челюсть гордо очерчена, рука собственнически лежала на моей пояснице.

Бальный зал был морем бархата, бриллиантов и шёпота сплетен. Когда мы спустились по парадной лестнице, в зале воцарилась мёртвая тишина. Все ожидали увидеть сломленного, шаркающего сумасшедшего. Вместо этого они увидели короля, возвращающегося на свой трон — с королевой рядом. В дальнем конце зала я заметила их.

Маргарет выглядела измождённой под толстым слоем макияжа. Блейк была в скандально-алом платье, сверля меня взглядом такой токсичной ненависти, что она буквально излучалась через весь зал. Трент стоял рядом с ними, обильно потея и осушая стакан буобона.

Начинается представление, — прошептал Доминик мне на ухо. Его дыхание послало дрожь по моему позвоночники.

Ближе к середине вечера Блейк сделала свой ход. Она прижала Доминика к дверям балкона, пока я якобы была увлечена разговором с мэром. Я наблюдала краем глаза за мастерским спектаклем сестры. Она протянула руку, коснулась руки Доминика, распахнула глаза, полные притворных слёз. — Доминик, — всхлипнула она достаточно громко, чтобы окружающие светские львицы услышали. — Я совершила ужасную ошибку. Мать заставила меня отказаться от тебя. Она велела Варваре занять моё место, потому что знала — Варвара достаточно манипулятивна, чтобы провернуть слияние. Но я никогда не переставала любить тебя. Варвара использует тебя. Трент сказал мне, что она планирует упечь тебя в лечебницу.

Доминик посмотрел на руку Блейк, лежащую на его рукаве, как на таракана. Блейк, произнёс он. Его голос легко перекрыл звуки струнного квартета. Музыка, казалось, сбилась, люди повернулись и уставились на них. — Моя жена — единственная причина, по которой я сегодня стою здесь на ногах.

Если ты ещё раз дотронешься до меня или произнесёшь имя моей жены, я лично позабочусь о том, чтобы семья Винтер переехала жить в картонную коробку под эстакадой.

Блейк отшатнулась, будто её ударили по лицу. Её щёки вспыхнули багровым румянцем, пока толпа вокруг ахала и начинала перешёптываться.

Прежде чем Блейк успела ответить, микрофон на главной сцене завыл от обратной связи.

Трент стоял за трибуной — отчаянный, безумный. Он знал, что стены сжимаются. Он спланировал враждебный захват совета директоров на следующее утро, и ему нужно было общественное мнение на его стороне уже сегодня.

— Дамы и господа, — объявил Трент, и его голос слегка дрогнул. — Прошу прощения за это вторжение, но, как исполняющий обязанности генерального директора «Блэкторн Индастриз», я должен сделать серьёзное заявление. Мне тяжело это говорить, но мой кузен Доминик нездоров. Его внезапное появление сегодня вечером — результат манипуляций со стороны его новой жены, Варвары Винтер. Ради безопасности компании совет директоров завтра проголосует за принудительное психиатрическое попечительство над Домиником. Бальный зал взорвался потрясённым гулом. Маргарет выглядела торжествующей. Блейк ухмыльнулась, вытирая притворные слёзы. Доминик не спешил.

Он медленно пошёл к сцене. Толпа расступалась перед ним, как перед Красным морем. Он поднялся по ступеням, полностью затмив Трента. Трент попытался устоять на месте, но одного лишь вида Доминика Блакторна хватило, чтобы заставить его отступить на шаг назад.

Доминик поправил микрофон.

У моего кузена всегда была склонность к драматизму, но, к его несчастью, он больше не является ни исполняющим обязанности генерального директора, ни сотрудником «Блэкторн Индастриз».

Доминик подал знак в глубину зала. Огромный проекционный экран за сценой ожил.

За последний месяц независимые аудиторы обнаружили паутину офшорных подставных компаний, созданных Трентом Блэкторном, — говорил Доминик чётко, его голос звучал в мёртвой тишине зала.

Документы, банковские переводы и бухгалтерские книги замелькали на экране.

— Он присвоил сорок два миллиона долларов.

Экран сменил изображение.

— Но корпоративная кража — наименьшее из его преступлений. На экране застыл кадр записи с камер наблюдения яхт-клуба Монако, датированный тремя годами ранее. На нём было видно, как Трент передаёт объёмный кейс механику. Следующий слайд — подписанное, заверенное признание Виктора Дюбуа.

— Трент не просто украл у моей компании, — голос Доминика упал до смертоносного рыка. — Он заложил взрывчатку С-4 на «Одиссею». Он убил моего отца, Давида Блэкторна, и пытался убить меня. Начался хаос.

Трент рванул к краю сцены, пытаясь добежать до служебного выхода. Но Дрейк Маршалл и трое переодетых охранников уже были там. Они повалили Трента на землю, заломив руки за спину, как раз в тот момент, когда двери бального зала распахнулись.

Детектив Миллер из полиции Сиэтла вошёл в зал в сопровождении четырёх офицеров в форме.

Трент Блэкторн, вы арестованы за убийство Давида Блэкторна, покушение на убийство и корпоративное мошенничество, — объявил Миллер. Лязг наручников прорезал крики толпы.

Я медленно пошла к матери и сестре. Они замерли в ужасе, глядя, как их золотой билет, их тайного спасителя, выволакивают из зала в цепях. — Варвара! — выдавила Маргарет, её лицо побледнело, губы задрожали. Варвара, прошу. Слияние без Трента… Слияние с Блэкторном наша единственная надежда. Ты должна поговорить со своим мужем. Ты — Винтер.

— Я — Блэкторн, — поправила я её ледяным голосом. — И никакого слияния не будет. Пока вы были заняты попытками продать меня чудовищу, я скупала ваши долги. Я теперь владею судоходными линиями Винтеров, мама. Я владею поместьем на острове Мерсер. Я владею машинами, трастовыми фондами и одеждой, которая на вас надета.

Блейк уставилась на меня. Её сознание трескалось под напором реальности полного и безоговорочного краха. Роскошная жизнь, которой она, как ей казалось, была достойна по умолчанию, мужчина, которого она любила, богатство, которому поклонялась, — всё, всё исчезло в одно мгновение. Нет, — прошептала Блейк, её глаза расширились, в них загорелся безумный огонь. — Нет, нет, нет. Это моё. Ты украла мою жизнь. Ты — запасная. Ты — ничто.

Она издала леденящий кровь вопль и бросилась на меня. Её наманикюренные когти целились в моё лицо. Она не преодолела и половины пути. Два охранника Доминика схватили её за руки. Она билась в дикой агонии, выкрикивая непристойности, её идеальные волосы упали спутанным колтуном на лицо, дизайнерское платье трещало по швам. — Отпустите меня! Я — наследница! Я — Блейк Винтер! Она — ведьма! Она сгорела в огне! Я видела, как она горит!

Блейк кричала. Абсолютное безумие завладело её глазами.

Она галлюцинировала, её разум не мог вынести всей тяжести поражения, и она выбалтывала преступления прошлой жизни, которые никто вокруг не мог понять.

Люди в ужасе отшатнулись.

Доминик подошёл ко мне, обвил защитным жестом мои плечи, и мы смотрели, как моя сестра полностью рассыпается.

— Вызовите скорую, — спокойно сказал Доминик управляющему отеля. — Похоже, у моей свояченицы тяжёлый психотический срыв. Поэтическая справедливость — прекрасная вещь.

Шесть месяцев спустя.

Маргарет Винтер жила в двухкомнатной квартире в унылом пригороде Сиэтла и работала администратором в стоматологической клинике, лишь бы расплатиться с остатками юридических долгов.

Тренту отказали в залоге. Он ожидал федерального суда, лицом к лицу с пожизненными сроками, которые должны были следовать один за другим, в тюрьме строгого режима.

А Блейк.

Блейк поместили в Психиатрический институт «Grey Pines» — то самое заведение строгого режима с тяжёлой медикаментозной терапией, куда Трент пытался упрятать Доминика. Я навестила её ровно один раз. Она сидела в обитом поролоном кресле, безучастно глядя в стену, раскачиваясь вперёд-назад и нашёптывая про огонь и потерянные бриллианты. Я оставила единственную безупречно белую розу на её кровати и больше никогда не оглядывалась.

Я стояла на балконе Глоумер-Лоджа, океанский бриз хлестал волосы по лицу. Тяжёлые тёмные шторы в доме исчезли — их сменили стеклянные стены от пола до потолка, впускающие яркий, прекрасный солнечный свет. Сильные руки обвили мою талию сзади, притягивая к широкой, тёплой груди. Доминик мягко поцеловал меня в шею. Его шрамы никуда не делись, но призраки, терзавшие его, исчезли. Он был целым. Мы оба были целыми.

— О чём ты думаешь, миссис Блэкторн? — прошептал он.

Я откинулась на него, глядя на бесконечный горизонт. Фантомный запах дыма наконец-то навсегда исчез из моей памяти.

— Просто думаю о том, как сильно я люблю свет, — улыбнулась я.