На исходе лета ветра сменили своё направление и всё чаще пригоняли с севера тяжёлые облака, приносящие затяжные холодные ливни. В воздухе витал запах опавшей листвы и туманов. Дженса распахнула окно, вдыхая свежий утренний запах и впуская в комнату холодный воздух, наслаждаясь этим пьянящим чувством свободы. Впрочем, долго стоять, как принцесса у окна не получилось. Если мама с сестрой замёрзнут, то наверняка проснутся, а значит, ускользнуть незамеченной не получится.

Дженса сейчас была именно в том возрасте, когда ты уже не ребёнок, но и не полноценный взрослый. И когда в литературе герой в шестнадцать лет спасает миры, ты протираешь штаны за партой или сбегаешь из дома, лишь бы немного погулять, не слушая нотации материи и просьбы взять с собой сестру. И чем всех так зацепил этот возраст, Дженса не понимала, разве что молодостью и красотой. Дженсу и впрямь можно было назвать прелестным юным созданием, но только если вытряхнуть её из мешковатых камуфляжных штанов и невзрачной серой толстовки. Причёска у неё тоже была под стать: короткая, почти под мальчишку трогательно обнажавшая шею, но почему-то с нею она смотрелась наоборот, женственно. А стиль был выбран, словно она таким образом пыталась стать незаметной.

Ранним утром город ещё спал. На улицах висел лёгкий туман, с моря дул лёгкий ветер, чувствовался запах соли. Дженса любила это время, когда на улице встречались лишь редкие прохожие. Не сказать, правда, что днём улицы города становились такими уж многолюдными, но всё равно, в пустоте было своё особое очарование.

Дженса прошла мимо новых домов, что расположились неподалёку от побережья, и свернула к аккуратному скверику, шедшему прямиком к скалам. Оттуда открывался чудесный вид практически на весь город: утёс с особняками богатых горожан, центр, с его уютными улочками и дальние районы с неприветливыми многоэтажками. Подобравшись почти к самому краю скалы, Дженса устроилась поудобнее и, вытащив из сумки сэндвич, принялась завтракать.

Море сегодня штормило. "Опять паром закроют", — с кислой миной подумала девушка. Не то, чтобы ей этот паром был так нужен, но когда живёшь на острове, мысль о том, что однажды лишишься связи с большой землёй, иногда пугала.

Кто именно решил построить на острове город, Дженса не знала, и часто задавала себе этот вопрос. Ведь это не выселки, не деревня рыбаков, а нормальный город, который по-хорошему должен строиться вокруг чего-то: транспортного узла, предприятия или хотя бы туристического центра. Этот же город, казалось, игнорировал все эти правила и существовал сам по себе. Можно, конечно, представить, что это была попытка создать модное нынче "эко-поселение", если бы не одно "но". Лес, что окружал город, и занимал две третьих острова, был не его продолжением, а, скорее, вражеской территорией. Иначе нельзя было объяснить, чего это он был отгорожен высоким забором. Люди лишний раз старались туда не соваться, разве что самые отчаянные грибники и Дженса. Это был её маленький секрет.

По-хорошему, калитки, ведущие в лес, должны были быть закрыты на ключ, но в последнее время никто за этим не следил. Люди беспрепятственно срывали замки, а если не могли, то делали дырки в заборе, который местами стал ветшать и подкашиваться. "Это потому, что лесника нормального нет", — любила повторять Дженса, а затем гордо заявляла, что выучится, найдёт работу в лесничестве и наведёт здесь порядок. Мама смотрела на это со снисхождением, ведь с такой же частотой её дочь заявляла, что станет биологом, океанологом, или объедет весь мир в трейлере в компании ирландского волкодава. На деле же сейчас Дженса не могла скопить даже на подержанную машину, а завести не то что волкодава, даже хомячка было нельзя, поскольку у сестры была аллергия. От этих проблем Дженса и убегала в лес.

Лес встретил Дженсу приветливо. Не успев выйти за калитку, как сразу во мху обнаружила стайку лисичек. "Пожарить бы вас в сметанке", — довольно улыбнулась девушка и приступила к тихой охоте. Здесь главное не увлечься. Лес, хоть и рос на острове, но заблудиться здесь было легко. Каждый год кто-то бесследно, да терялся. "Помни об этом", — каждый раз говорила себе Дженса, едва её ноги вдруг оказывались в стороне от тропинки.

Слегка увлёкшись грибами, ради чего она сделала небольшой крюк на восток, Дженса чуть было не забыла, зачем собственно пришла. Выпрямившись во весь рост, она твёрдой походкой направилась куда-то вглубь леса, игнорируя чуть ли ни прыгающие ей под ноги подосиновики и сыроежки. На самом деле в этот день всегда было так, за грибами не то что с корзинкой, а с мешком можно было идти, ведь именно в этот день три года назад в лесу бесследно пропали её отец и старшая сестра Эстер. Лес, словно бы пытался извиниться за то, что сделал, ну или и её забрать к себе. Поэтому всегда нужно помнить. Для Дженсы поход в лес именно в этот день, именно в одно конкретное место давно стал своего рода ритуалом.

Вот старое поваленное дерево, вот замшелый валун, значит дорога верна. И вот уже нужное место, а именно разлапистая сосна росшая на краю обрыва. Под ней Дженса обустроила себе маленькое убежище, натаскав туда мха и валунов. Но самое главное, из этого импровизированного дома открывался чудесный вид. Лес простирался далеко, так, что другого конца острова совсем не было видно, он просто тонул в листве и серебристой дымке. И почему-то эта даль так манила Джесну, хотя страх остаться там навсегда, как папа и сестра, её останавливал.

— За вас! — произнесла девушка и подняла в воздух термос с чаем прежде чем сделать глоток.

На обратном пути Дженса решила сделать крюк и пройтись вдоль забора, выйдя в город с другой стороны. Постепенно ночной туман стал исчезать, а воздух становился всё теплее. Последние капли утренней росы испарились под лучами солнца, и девушка поняла, что пора заканчивать прогулку. Уже подбираясь к забору, среди мхов и кустов брусники, Дженса вдруг увидела неприглядную картину. На земле лежала лиса, а точнее то, что от неё осталось. Брюхо лисы было вспорото, но края раны были неровными, так что такое совершил явно не человек. Мясо наполовину обглодано, куски плоти валялись то там, то тут, словно за эту падаль шло то ещё сражение.

— Это вообще как?! — воскликнула Дженса. На острове не было крупных хищников, лишь лисы, барсуки и песцы, но это какие же надо иметь когти, чтобы устроить такое. Труп был относительно свежий, поэтому Дженса не стала задерживаться, решив, что тот, кто устроил пиршество, мог вернуться.

Уже на выходе из леса, у калитки, девушка столкнулась с парой грибников, мужчиной и женщиной. Вообще, тихая охота не была таким уж популярным занятием, в глазах общества в лесу растёт слишком много того, чем можно отравиться, но поскольку особых развлечений на острове не было, а деликатесы завозили не так часто, как хотелось, приходилось брать дело в свои руки. Так считала Дженса, и так, похоже, считали и эти люди, раз вооружились не только ведром, но и брошюрой о съедобных грибах, скаченной, по всей видимости, из интернета.

— О, смотрю улов сегодня хороший, — улыбнулась ей женщина, заметив, что Дженса тащит весьма увесистое ведро, доверху набитое белыми и лисичками.

— Ага, и это я ещё глубоко не заходила, тут вдоль забора прошлась, — поддержала беседу Дженса. — Только вы поосторожнее. Тут совсем рядом дохлая лиса валяется. Не знаю, кто её так, но мне бы не хотелось с этим кем-то встречаться.

— Не волнуйся, Кристофер у меня сильный, — рассмеялась женщина, приобняв вставшего в мужественную позу мужчину. По мнению Дженсы, такая попытка покрасоваться была излишней. Да, Кристофер производил впечатление защитника, но одно дело качать мышцы в спортзале и может быть даже уметь защитить себя в драке, и совсем другое встретиться в дикой местности с неизвестной зверюгой.

— Как знаете, — чтобы не затягивать паузу, произнесла Дженса. — Я вас предупредила.

Было не ясно, вняли её предупреждению грибники или нет, может решили, что она их от грибных мест отпугивает, но в лес они всё же сунулись, при этом мило воркуя, видно восприняли историю с лисой как очередную проверку чувств. Дженса лишь пожала плечами и пошла домой. Надо было ещё избавиться от грибов, чтобы мать не наругала, за то, что она опять гуляла, где не надо.

Улица, на которой жила Дженса уже ожила. Стали открываться небольшие лавочки и кафе, в которых уже сидели первые ранние пташки, хлебая соевой латте и работая за своими ноутбуками. Это была та часть общества, которую Дженса никак не могла понять, поэтому держалась от всех этих новомодных кофеен подальше. Её путь лежал в небольшую забегаловку, где подавали традиционные северные блюда. В городе, где рыба и картошка, стали настолько привычной едой, что её на любой кухне можно было приготовить, а пироги с брусникой не могли составить конкуренцию дорогому Дубайского шоколаду, это кафе держалось, наверное, чудом. Владел им старый Метт. Как его звали на самом деле, никто не знал. Иногда казалось, что он всегда был "Старым Меттом", даже когда был юн.

Старый Метт не изменял традициям. Если сейчас стал модным белый кирпич, деревянные панели и лампочки, свисающие почти до столов, то кофе Метта отсылало к традициям севера. Тёмное дерево, теплый свет, шкуры и оленьи рога в качестве декора. Да, привлечённые необычным люди заходили, но вот часами, как в соседних кофейнях не сидели, ведь латте с круассанами здесь не подавали, зато готовили очень вкусное лохикейто, грибы, овощи и прочее. Когда мама задерживалась на работе, а Дженсе было лень готовить, она с удовольствие ходила сюда. И сама ела, и сестру кормила, хотя той, казалось, больше нравились чипсы и пицца.

В кафе пока никого не было, лишь молодой парень за прилавком раскладывал на витрину свежую выпечку. Приходилось приспосабливаться под тех, кто хотел перекусить на ходу. Но одно оставалось неизменным, старый Метт пек сам. Дженсе подавила соблазн накупить всяких булочек с брусникой, и негромко позвала хозяина кафе.

— А, Дженса. Ты как раз вовремя, — старик вынырнул из подсобки. Сколько ему лет, сказать было трудно. Он был невысок, с лысиной на макушке, седыми волосами за ушами и с красным улыбчивым лицом. Но самое главное, Метт всегда был бодрым и жизнерадостным, за что Дженса его особенно любила.

— Улов! — с гордостью отрапортовала она, поднимая ведро повыше. — На полтора килограмма потянет.

— Дай-ка проверю, — улыбнулся Метт, взвешивая улов на старых весах, ещё с пружиной. — Так, два и два, минус ведро. Дженса, да ты скромничаешь!

Дженса ничего не ответила, лишь выдавила из себя смущенную улыбку. Говорить, чего это ей сегодня так повезло, не хотелось.

— В общем, держи, — старик отсчитал своему "поставщику" условленную сумму. Деньги не самые большие, не тянет даже на подработку, но и для Дженсы, которой побродить по лесу было лишь в радость, и для Метта, который закупал грибы дешевле, чем привезённые с большой земли, а то и вовсе из-за границы, такое сотрудничество было выгодным.

— Только матери не говорите, — напоследок сказала Дженса.

— Ты же меня знаешь, я нем, как могила.

Дома всё ещё только просыпались. Мама неспешно готовила завтрак, так что с кухни пахло свежими вафлями. Младшая сестра ещё растрепанная и в халате сидела перед телевизором, смотря какую-то непонятную передачу. На Джесну, которая пришла весёлая и бодрая, даже внимания не обратила. Вообще, сестра Джесны, Лили, в последнее время корчила из себя взрослую, хотя ей едва исполнилось одиннадцать лет. Лицо было по детски круглым, голос тоненьким, а в некоторых моментах она была донельзя наивной, но первые ростки переходного возраста уже проклевывались. Лили сторонилась старшей сестры, считая ту странной, ну а Джесна… Джесна уже привыкла к роли чудика, поэтому особо не переживала.

— Ты где была? — наконец соизволила спросить Лили, когда передача оказалась прервана рекламой.

— Утренняя пробежка, чтобы держать себя в форме. Тебе бы тоже не помешало больше двигаться. Причешись хотя бы.

— От волков, что ли бегала? Тебя все утро не было.

— От полиции. Где ты в городе волков увидела?

— Знаешь, — Лили не хорошо прищурилась. — В лесу вообще-то можно одичать.

— Так! — возмутилась Джесна, но была прервана матерью. Фрида Ульссон работала медсестрой, и этот тяжёлый труд вкупе с вдовством и потерей старшей дочери, оставил на её лице глубокий след. И глаза ещё не старой ухоженной женщины были глазами старухи.

— Твоя сестра права, — строго произнесла мать, снимая передник. — Ты уже совсем одичала.

— Я не гуляла ни в каком лесу! — воскликнула Дженса. За эти три года она научилась так виртуозно врать, что даже и детектор лжи ты не понял, ходила она в лес, или нет.

— Я не про то. Когда ты в последний раз общалась с живым человеком?

— Вчера, на работе, — парировала Дженса.

— Я имею в виду со своими ровесниками, мальчиками и девочками.

— Я интроверт, — буркнула дочь Фриды. — А вообще пару лет назад я ещё пыталась ходить на вечеринки, но ты же сама звонила мне через час со словами "домой".

— Тогда это было необходимо. Тебе же нужно присматривать за Лили, пока я на смене.

— Но не каждый же раз! — чуть не плача воскликнула Дженса.

— Дженса, не спорь. И действительно, подумай немного. Ты перешла в старшую школу. Новый класс, новые знакомства. Пожалуйста, престань сторониться людей. Ты ведь тратишь свои лучшие годы.

— Угу, — пробухтела девушка себе под нос, чтобы мать не услышала. — Знакомства-то новые, да только рожи всё равно старые.

Учебный год начался спустя, пару дней. Мама очень ответственно готовила своих дочерей к "новой жизни". И если Лили, перешедшая в пятый класс, внимательно слушала и внимала, примеряла новую купленную одежду и фантазировала, какая у них с подругами будет "подростковая жизнь", то Дженса слушала это вполуха. В назначенный день она без особого энтузиазма отправилась в школу, думая, как пережить ещё один год.

Возле школы уже толпились бывшие и нынешние одноклассники Дженсы, как всегда стайками или парочками. В прошлом году Дженса была единственной, кто не нашёл себе "вторую половину". "Я и так целая", — с гордостью заявила она, а ответ на попытку одной из красавиц её задеть. Сейчас же этой самой красавицы нигде не было видно, зато весело щебетали её подружки, как всегда одетые так, словно только что с фотосессии очередного каталога одежды. Дженсу все модные веяния заботили мало. Во-первых, у матери всё равно не было столько денег, чтобы каждый сезон скупать для дочери весь ассортимент магазина, а сама Дженса столько не зарабатывала, ну а во-вторых, почему-то сливаться с толпой девушке не хотелось, вот и довольствовалась она тем, что есть. Хотя дразнившая её красавица как-то отметила, что Дженса, даже нацепив то, что выпало из шкафа, умудряется выглядеть так, словно несколько часов подбирала идеальный образ.

"Ладно, надо бы подойти поздороваться, — подумала Дженса. — Мать же велела общаться. Хотя если я заведу разговор с милой улыбочкой, они наверняка испугаются и разбегутся, подумав, что я спятила". Постояв, и взвесив все варианты для идеального начала разговора, Дженса плюнула на это дело и пошла в здание школы. С одноклассниками отношения уже не подлежали ремонту.

Здание школы было двухэтажным, недавно отремонтированным. Дженса ещё помнила, как накануне своего исчезновения Эстер расписывала ей, как будет здесь учиться, какие дисциплины выберет и на какой факультатив запишется. Дженса, поначалу, тоже разделяла её волнение и завидовала, что сестра начнёт такую интересную жизнь на три года раньше. Когда пришло время и ей поступать, она была немного разочарована, когда узнала, что школа не готовит специалистов-лесничих, куда она так хотела, а мама не отпустила её на большую землю. В итоге вместо специальности, Дженса сейчас готовилась к поступлению на бакалавра биологии.

Школьные коридоры ещё были пусты, до начала занятий было время, поэтому ученики пока гуляли на улице. Впрочем, кое-кто, как и Дженса уже искал свой класс. Какая-то смуглая девушка с забавной причёской в виде двух похожих на ушки пучков, переходящих в хвост, пыталась подняться по лестнице, но дорогу ей перегородил крупный парень, с лицом, не обременённым интеллектом.

— Слышь, деньги гони, — наседал он на неё. — Не знаю, откуда ты выползла, но здесь свои законы.

Девушку Дженса тоже раньше не видела, поэтому решила, что пора вмешаться.

— Что, мост на ремонте? — язвительно спросила она, показываясь на глаза задире.

— Чего? — не понял тот.

— Ну, тролли же обычно плату за проход по мосту берут, а ты, смотрю, под лестницу переехал, вот я и спрашиваю.

— Ты, Дженса, вообще берега попутала?! — воскликнул задира и сделал шаг к новой жертве, но Дженса ловко отшатнулась, а в руке у неё блеснул крошечный нож грибника. Не как угроза, не как попытка запугать, а лишь как напоминание, что с ней лучше не связываться.

— Сумасшедшая, — бросил парень, и, потеряв к вымогательству всякий интерес, ушёл.

— Зато я хотя бы человек, — крикнула ему вдогонку Дженса. Новенькая девушка в это время стояла в полном шоке от происходящего.

— Ну у вас тут и нравы, — наконец вымолвила она. — Спасибо.

— Не обращай на Клайва внимания, — ухмыльнулась её заступница, — у него просто мозги атрофировались ещё в первом классе. Всё ждём, сколько он без них проживёт. Пока полёт нормальный. Я Дженса.

— Роуз, — представилась новенькая, после чего повисла неловкая пауза.

— Я тебя тут раньше не видела, — чтобы хоть как-то разогнать тишину, начала Дженса. — Хотя школа у нас только одна.

— Да, мы лишь недавно переехали, — пробормотала в ответ Роуз, словно не хотела эту тему поднимать. — Отец получил здесь дом в наследство, а мелкому с его астмой нужен свежий воздух. Вот звезды и сошлись. Кстати, ты не в курсе, где здесь академический класс?

— Идём, я сама в нём учусь, — коротко ответила Дженса.

Как заметила ученица старшей школы, новенькая пыталась держаться рядом с ней. И на занятиях села поближе, и в столовой за один столик. И тут-то всё странности Дженсы стали видны, как на ладони.

— И чего все на нас так смотрят — спросила у неё Роуз, откладывая бутерброд на поднос. Кусок в горло от такого пристального внимания не лез.

— Проверяют, не коллективный ли это глюк, или со мной действительно сидит живой человек, — Дженса откусила кусок от своего сэндвича. В отличие от Роуз, её столь пристальное внимание не трогало.

— У тебя настолько крутая репутация, что к тебе и близко подойти боятся?! — изумилась новая знакомая.

Дженса рассмеялась.

— Да нет, не настолько. Вообще, не бери в голову, это наши с ними заморочки.

Объяснять, что она на самом деле непонятный в школьной иерархии зверь, Дженса не собиралась. Пока, по крайней мере.

Опять повисла неловкая пауза. Дженса поймала себя на мысли, что вообще не знает, чем из заполнить. Она и в лучшие годы не была болтушкой, а тут и вовсе в себе замкнулась. К счастью, Роуз оказалась куда живее и общительнее, и спустя пару минут уже подобрала слова.

— Странные они какие-то. По мне, ты абсолютно нормальная.

— Я маме так же говорю, но она уверена, что всё наоборот, — ухмыльнулась Дженса, и быстренько принялась хлебать сок, чтобы Роуз не увидела, что та не много смутилась. Наконец-то кто-то из сверстников назвал её нормальной.

— Мамы это мамы, — пробурчала в ответ Роуз. — Моя тоже свято уверена, что в маленьких городах так хорошо жить, столько возможностей. Но здесь нет аэропорта, а деревья заслоняют небо, а без него жить не могу, даже хочу стюардессой стать. Но ладно небо. Я в первый же день в старшей школе чуть было не влетела на деньги, как в каком-то гетто.

— Не переживай, это только первый день, — попыталась утешить новую знакомую Дженса. — А на счёт этих дураков не беспокойся. Если что, скажу тебе по секрету: я лесная ведьма и могу сварить тебе зелье от врагов. Из мухоморов. На "я" начинается на "д" заканчивается.

Роуз залилась смехом. Когда же немного успокоилась, то с улыбкой спросила.

— Ты только мухоморы готовить умеешь?

— Почему? Другие грибы тоже. И пироги пеку, и вафли.

— Тоже с грибами?

— И с ними. А у тебя на счёт низ какое-то предупреждение?

— Да нет, — подала плечами Роуз. — А у моей мамы да. Она даже в магазине их не покупает, боится отравиться. А я всегда попробовать хотела.

— Знаю одно место, где подают блюда из грибов. И на счёт "отравиться" можно не переживать. Я их сама собираю. Только это секрет.

— Это противозаконно? — испугалась Роуз.

— Нет. Просто моя мама считает так же, как и твоя, — улыбнулась Дженса, и обе девушки залились веселым и смехом.

После школы Дженса решила устроить для новой подруги небольшую экскурсию по городу, показав старый город, новые районы и пару интересных мест, вроде пекарни или интересных магазинов. А финалом стало кафе Метта, которое Дженса всю дорогу расхваливала.

— Пришли, — сказала она. — Кстати, я живу в этом же доме на третьем этаже. В гости, извини, не зову. Мама с суток.

Роуз согласно кивнула, и проследовала за новой знакомой в кафе, заняв место возле окна.

— А ничего здесь, — сказала новенькая. — Уютненько. Как в жилище викингов. Мне нравится.

— Ты ещё не пробовала еду. Что будешь заказывать?

— С грибами что-нибудь. Но тут я, полагаюсь на твой выбор. Ты ведь меня не отравишь?

Дженса рассмеялась, а затем выбрала пирог с лисичками и пару хрустящих сладких трубочек с начинкой. И всё это с брусничным чаем. Заказ подали быстро, и поставил его перед девушками тот же парень, который пару дней назад раскладывал выпечку.

— А он чего на тебя пялится? — настороженно спросила Роуз. — Тоже твой одноклассник бывший.

— Я его вообще не знаю, — отозвалась Дженса, глядя, как паренек, на вид не сильно старше её самой, но при этом незнакомый, ей игриво подмигивает. — Яда что ли он туда подсыпал.

— Да ну тебя, — выругалась Роуз, которая уже успела умять половину своего пирога. — Аппетит не порть, всё и так вкусно. Ох, чувствую себя так, как, будто пробую что-то совсем запрещённое.

Довольная, что её новая знакомая довольна, Дженса тоже приступила за еду, краем глаза поглядывая в экран телевизора, висевшего в углу. Там как раз крутили новости. И тут начался репортаж о пропавших пару дней назад грибниках. На маленьком экране появилось изображение Кристофера и его спутницы, отчего Дженсе стало не хорошо.

— Ты чего? — спросила Роуз, глядя, как подруга вдруг резко побледнела, а затем тоже оглянулась и, поняв, что к чему, обеспокоенно спросила. — Ты их знала? Они твои родственники?

— Нет, — выдохнула Дженса, делая два глотка брусничного чая. — Просто потрясена событиями. Я-то в лесу каждый день, считай, гуляю.

На самом деле испугалась Дженса совсем не этого. Судя по датам, она оказалась последней, кто видел этих людей, причём не просто видела, а предупредила о своей странной находке. Что будет, если это выяснится? Не попадёт ли она под подозрение?

— Это просто совпадение, — попыталась успокоить подругу Роуз. — Ты ведь лес знаешь, по тебе видно, а они, судя по всему, нет, вот и потерялись. Я уверена, их скоро найдут.

— Надеюсь, — уклончиво ответила Дженса, не став рассказывать, что её отец и сестра пропали точно также, и до сих пор не найдены.

— А вообще, — голос Роуз вырвал её из навязчивых мыслей, — мне бы тоже было бы интересно в лес сходить. Мама расхваливала здешнюю природу.

— Может, хоть пару дней выждем, — Дженса чуть было не поперхнулась чаем. — А то мы только полиции мешать будем.

— Ну ладно, — было видео, что новенькая немного сникла. — Может, тогда завтра после школы хотя бы в парк сходим?

— Завтра я не могу, работаю, — растерянно ответила Дженса, но чтобы не расстраивать подругу, тут же добавила. — Может послезавтра?

Так и решили. На следующий день Дженса, помахав на прощание подруге, отправилась на работу, и не абы куда, а в местный исследовательский институт. Заведение было частным. Основал его какой-то учёный, которого так достали коллеги, что он решил перебраться от них куда подальше. Занимался он изучением микробиологии, однако вскоре в институте возникли и кафедра зоологи и ботаники. Мимо последней Дженса проходила с особым трепетом. Конечно, до исследований Дженсу никто не допускал, и даже пробирки мыть ей не дозволялось, как бы она не просила. Её работа заключалось в другом: делать копии документов, сортировать почту, одним словом работать с бумагами. Но с другой стороны иногда ей удавалось поговорить с местными сотрудниками и узнать о последних открытиях, вдохновлявших её учиться дальше, чтобы однажды тоже прийти сюда работать, уже не в качестве вспомогательного персонала. Были у этой работы только два минуса. Первый, это небольшая ставка, покрывшая лишь небольшие потребности Дженсы, а второй — тотальное неодобрение матери. И ведь Дженсе уже не раз предлагали взять себе больше часов, и она уже была в том возрасте, когда могла сама подписать контракт на работу, но уж очень не хотелось скандала дома, поэтому приходилось довольствоваться малым.

Одноклассники Дженсы смотрели на её выбор профессии странно. Это не кафе, где можно общаться с людьми, ни больница, где можно приносить пользу обществу, а какое-то место, где непонятно кто занимается непонятно чем. Но особенно их удивляло то, что свободолюбивая Дженса добровольно завалила себя бумажной работой. Сам же объект обсуждений не обращал на слухи никакого внимания, ведь у неё был здесь свой маленький секрет.

— Ульссон, зайди в кабинет Линдберга, ему тут целая кипа писем пришла.

Дженса довольно кивнула. Что ж, сами отправили, так пусть не возмущаются, что она там застряла.

Эмиль Линдберг, один из местных научных сотрудников приходился Дженсе двоюродным братом по матери и был всего на десять лет старше. Неизвестно, что так их сблизило: разница в возрасте, которая с каждом годом становилась всё незаметнее и незаметнее, любовь к биологии или же протест против матери, но для Дженсы Эмиль был самым настоящим другом.

Кабинет Эмиля был небольшим, но в нем всё говорило о педантичности его хозяина. Каждая бумажка была на своём месте, цветы, которые хозяин кабинета очень любил, всегда цвели и пахли. Никакого мусора, никакого визуального шума. Сам же Эмиль тоже производил впечатление аккуратного человека. Дженса никогда не видела его небритым или в мятой одежде. Его светлые волосы длиною до плеч всегда были уложены в аккуратный хвостик. На носу — небольшие стильные очки. И в одежде он предпочитал лишь рубашки, в крайнем случае, поло. Никаких футболок с картинками или, о ужас, модных толстовок с капюшоном.

— О, Дженса, — радостно поприветствовал двоюродную сестру Эмиль. — Рад, что ты заглянула. Как мама? Как начало учёбы? Нравится в старшей школе?

Дженса вопросительно изогнула бровь, а Эмиль всё продолжал.

— Повезло хоть с одноклассниками или всё та же кодла, которую приходилось терпеть раньше?

— Спрашивай это уже и прекрати валять дурака, — Дженса положила перед Эмилем пачку писем, посмотрев на него, словно мать на нашкодившего ребёнка.

— Ладно, раскусила. Как там в лесу?

— Тихо, сыро, полно грибов, — буркнула в ответ Дженса. — Но ты новости хоть смотрел?

— Смотрел. Но когда тебя это останавливало? У нас люди в лесу каждый год теряются.

Дженса стала нервно теребить край кофты, не зная, как начать. Наконец набравшись мужества, выпалила.

— Но в этот раз я была последняя, кто их видел!

— И? — удивился Эмиль. — Их с той же долей вероятности мог у леса встретить разносчик газет или собачник. Это всё равно ничего не меняет. Или ты знаешь что-то ещё?

— В лесу я обнаружила труп, — вздохнула Дженса, а видя, как напрягся двоюродный брат, поспешила добавить. — Нет, не человечий, а лисий. Её кто-то очень хорошо погрыз. Об этом я им и сказала при встрече. Но они приняли всё за шутку.

— И ты переживаешь, что была недостаточно убедительна? — мягко произнёс Эмиль, подхода к сестре. — Дженса, они взрослые люди. Ты же не можешь нести ответственность за каждого идиота, который сунулся куда-то, несмотря на табличку "не входить".

— Дело не в этом. А если полиция узнает, что я видела дохлую лису и промолчала. А может, я должна была сказать, что в лесу что-то завелось, но вместо этого молчала? А если об этом узнаёт ещё и мама?

— Я сейчас не понял, ты боишься полиции или мамы?

— Не знаю. Обоих. Ещё неизвестно, что хуже.

— Слушай, Дженса, — строго начал Эмиль. — Подумай сама, что может завестись на острове, окружённом морем? Лиса эта могла сдохнуть от чего угодно, а поесть её могли песцы и сороки. Да и таких умных, гуляющих в лесу, много. Мало ли, на браконьера с собакой нарвалась, убежала от них и под забором издохла. Ну, даже если выяснится, что ты их видела? Скажешь, пробежалась вдоль забора с утреца, нашла лису, предупредила встречных грибников. Они тебя не послушались, значит сами себе враги. Или я что-то о тебе не знаю?

— Чего именно? — разговор с Эмилем немного поднял ей настроение.

— Ну, может люди действительно из-за тебя пропадают?

— А вдруг? — неожиданно для брата спросила Дженса. — Папа с Эстер исчезли, когда я с ними в лес напрашивалась. Эти двое, когда меня у калитки встретили.

— Два случая ещё не закономерность, слишком маленькая выборка, — важно поднял палец Эмиль. — Но если для тебя это так важно, то давай проведём эксперимент. Я даже выдвину свою кандидатуру в качестве подопытного. Схожу с тобой в лес, чтобы точно проверить, ты причина странных исчезновений или нет?

— И не боишься?

— Всё ради науки.

— Ладно уж, — махнула рукой повеселевшая Дженса. — Ты, по-моему, ищешь любой предлог, лишь бы составить мне компанию. Давай на следующих выходных, а то если тянуть дальше, то ты ещё сотню предлогов придумаешь, один дурней другого.

Осень постепенно вступала в свои права. Дни становились всё короче, воздух по утрам всё прохладнее, и всё чаще шли холодные затяжные дожди, после которых всё обволакивал холодный липкий туман. Дженса, как и обещала, сходила в лес с Эмилем, дойдя до самого обрыва. А когда кузен увидел труп лисы, успокоил её, что это были браконьеры. Выдохнув, и убедившись, что в лесу нет ничего опасного, она, наконец, позвала с собой Роуз, которая уже и сама не верила в то, что успеет пройтись по лесным тропинкам до наступления холодов.

— Мама была права, — вдохновлённо сказала новенькая. — Леса действительно чудесен. Но я, так и не поняла, чего они его забором обнесли?

Дженса пожала плечами, по привычке высматривая грибные места. На сей раз ей попалась полянка сыроежек и пара поганок, о чем она честно предупредила Роуз.

— Всё равно, они такие красивые, — подруга кивнула на сыроежки.

— Жаль, не съедобные, — ухмыльнулась Дженса. — И будь осторожна, мы почти пришли.

Обрыв произвел на жительницу больших городов неизгладимое впечатление. Разноцветные пятна осенний листвы смешивались с тёмно-зелёной хвоей сосен и елей, постепенно растворяясь в серебристой осенней дымке, тянувшейся до самого горизонта. Роуз стояла, раскрыв рот, наверное, добрых две минуты, а потом тихонько произнесла:

— Я такую красоту только в интернете видела. Поверить не могу, что здесь живёшь.

— Живу я в городе, — улыбнулась Дженса, так же любуюсь на простирающийся вдаль осенний лес. Вдалеке начинали клубиться облака, а ветер доносил до девушек запах хвои с далёкими нотками соли. И в этот момент та, для которой этот пейзаж уже стал привычкой, посмотрела на него, как та, кто видел его впервые. Остров действительно завораживал.

— Впервые вижу, чтобы туман отливал серебром, — Роуз первая нарушила молчание. Дженса же на это только пожала плечами. Ну, серебристый и серебристый. Она как-то не задумывалась о цвете тумана, клубящегося над лесом, да и иных цветов тоже не видела. — Может, спустимся поближе?

— Туда даже я не рискую соваться, — ответила Дженса, тоже любуясь этой красотой. — И вообще, ты сама не боишься идти вглубь с человеком, которого ты знаешь чуть больше недели? Тут люди пропадают.

— Знаешь, судя по твоему лицу, пропадают они из-за тебя.

— Пока нет, — ухмыльнулась Дженса и тут же обнаружила большой белый гриб, который с радостью продемонстрировала Роуз.

— Подумаешь. Я, пока мы шли сюда, такую полянку видела.

Дженса, заинтересованная тем, что нашла подруга, последовала за ней и, с небольшой завистью посмотрела на небольшой участок, где среди елей рыжели лисички. Сама Дженса такой большой полянки-то не находила.

— Они ведь съедобные? — немного неуверенно спросила Роуз, заметив, что подруга стоит и как-то странно молчит.

— Съедобные, — наконец вымолвила та. — Пойдём, наберём немного, а старый Метт из них пирог сделает.

Подруги возились с грибами ещё полчаса, прежде чем отправиться в кафе старого Метта, который был необычайно обрадованный богатым уловом и даже угостил девушек чаем в качестве благодарности. Под конец прогулки, Роуз, как бы невзначай бросила:

— Мы наконец-то обустроились. Не хочешь зайти к нам в эту пятницу? Скажем, часов в шесть?

— С радостью, — Дженса опять попыталась скрыть пылающие щеки. Она и не помнила, когда в последний раз получала приглашение в гости.

Всю неделю Дженса была, как на иголках, стараясь перестать фантазировать, как это будет. Что вообще девушки делают в гостях друг у друга? Читают журналы? Делают причёски? Просто болтают? И, как назло, никого не спросишь? Других подруг или девушек, у которых можно было спросить совета, у неё не было. С мамой она как-то вообще не привыкла разговаривать на эти темы. Не к Эмилю же идти. Что он-то в девчачьих посиделках знать может.

В школе Роуз видела волнение новой подруги, но никак не могла вытянуть у неё причину, а сама Дженса не хотела выглядеть глупо, признавшись, что для неё поход в гости сравним с поездкой за границу. В назначенный день девушка очень долго собиралась, выбирая одежду. Лили всё время крутилась рядом, снисходительно поглядывая на сестру.

— И с чего вдруг тебе стало так важно, как ты выглядишь? — спросила она, глядя, как Дженса отшвыривает очередную толстовку. На кровати уже обрадовалась огромная груда вещей, которые условно можно было разделить на две категории: спортивная одежда для похода в лес и уютные, немного старомодные вещи природных оттенков для повседневной носки.

— С того, что если Роуз ко мне уже привыкла, то с её родителями я не знакома и хочу произвести на них хорошее впечатление.

— Зачем? Ты же на ней не женишься?

— Лили! — воскликнула Дженса. — Откуда вообще такие мысли? И вообще, ты мне тут мешаешь.

— Ну надо же кому-то сказать тебе, что эта юбка с толстовской не сочетаются.

Дженса посмотрела на две вешалки, которые сейчас держала в руках и повесила их на место. Лили права, мало того, что не сочетается, так ещё и слишком холодно этим вечером для юбки, но одеваться, как в лес, не хотелось.

— Тебе не об одежде надо думать, — хихикнула в кулачек Лили, — а о том, чтобы своей дикостью их не напугать. А для этого тебе нужен кто-то адекватный. Думаю, я смогу помочь. И тебе не придется мучиться с выбором платья.

— Чего?! — возмутилась старшая сестра, но высказать все, что она думает об этой затее, не успела, её прервал строгий голос матери.

— Лили! Оставь сестру в покое. В кое-то веки она выберется из дома к подруге, а ты обстановку нагнетаешь.

— Ну мам! — протянула Дженса. — Это просто поход в гости, а ты так говоришь, будто это событие вселенского масштаба.

— И ничего я не нагнетаю, — надулась Лили. — Всего-то хочу с ней пойти, чтобы помочь произвести хорошее впечатление.

— Лили, — мягко произнесла Фрида, — там будут взрослые посиделки. Никаких игр и мультиков. Ты там очень быстро заскучаешь. Так что давай сегодня ты останешься дома, а на выходных пригласишь своих подруг. Идёт?

Подобная взятка подействовала на младшую сестру безотказно. Она тут же принялась придумывать, чем займётся, а Дженса решила, что в этот день сбежит в лес. Или к Эмилю. Да хоть к Метту на кухню посуду мыть, лишь бы не развлекать трёх оголтелых девчонок. Но сейчас надо думать не об этом. Наконец-то сообразив, в чем она будет смотреться весьма презентабельно, Дженса попрощавшись с мамой и сестрой побежала к Роуз, на ходу читая адрес, который ей написала подруга.

Когда до Дженсы дошло, где именно жила Роуз, она изумлённо ахнула, ведь подруга обитала в самом престижном районе города — на утесе. Все дома здесь утопали в зелени садов и будто бы соревновались в роскоши. Вот один — точная копия жилья девятнадцатого века, а может и подлинник. Вот другой — современный, с панорамными окнами, выходящими прямо на море. Третий поражает своей величиной, четвертый отличается наличием бассейна. На их фоне дом Роуз немного терялся. Действительно, маленький аккуратный домик с большим балконом и садом. Он был недостаточно современным, чтобы называться элитным, и недостаточно старым, чтобы считаться историческим. Тем не менее, Дженсе этот дом очень понравился, она бы с удовольствием променяла модную квартиру на такое жилье.

Дверь открыла Роуз, и тут же потащила её в дом, попутно представляя своих родных. Оказалось, что у нее есть брат, ровесник Лили, и такой же шебутной, как она. Родители, мистер и миссис Сольберг были очень похожи на своих детей. Такие же смуглые, с темными глазами, разве что отец был рыжим, как и сын. После короткого знакомства Роуз решила устроить своей подруге небольшую экскурсию по дому.

Первое, что бросилось в глаза Дженсы, это необычайно тщательно подобранная обстановка. Все шторы, ковры, цвета мебели и даже минимального декора гармонировали друг с другом. Второе, то, что вся эта мебель, шторы и декор выглядели немного старомодными, а точнее сказать винтажными, относясь к пятидесятым годам прошлого века. Конечно, техника, вроде телевизора или духовки, была современной, но встроена в общий интерьер оказалась с большим умом.

В доме оказалось четыре комнаты, одна на первом этаже и три на втором, а также большая кухня-столовая, в центре которой стоял массивный обеденный стол, уже сервированный для ужина. Гостиная оказалась чуть меньше, но зато там оказался большой камин, напротив которого так приятно сидеть долгими зимними вечерами, и старинное пианино, на крышке которого стояла ваза со свежими цветами. Родительскую спальню и комнату брата Роуз показывать не стала. "В одну нельзя, в другой бардак", — аргументировала она свою позицию, и повела Дженсу к себе.

Её комната оказалась не самой большой, зато имела выход на балкон. Обставлена она была в девичьем стиле: белая кровать, заправленная пушистым пледом, такой же белый рабочий стол и шкаф с позолоченными вензелями, обои в цветочек, милая люстра-бутон. На стенах — фотографии природы, цветов, сделанные на пленку, а на столе — милые сердцу девичьи безделушки.

— Уютно тут у тебя, — улыбнулась Дженса, когда Роуз сказала ей располагаться.

— Есть такое, — отозвалась подруга. — Мама по профессии оценщик, а так же занимается антиквариатом и дизайном.

— Здорово, — только и смогла выдавить из себя гостья. — Её маму дизайны никогда не интересовали, а квартира была обставлена простой и практичной мебелью из ближайшего магазина.

— Да. Только плакаты не повесишь, да и в детстве я помню постоянное: "Роуз, аккуратнее с красками, это тридцатые годы прошлого века!"

— Зато у меня в комнате полно плакатов. Хочешь, фотки покажу?

После просмотров фотографий выяснилось, что девушки любят одни и те же фильмы, игры и музыку. Постепенно разговор становился все увлечённее и увлечённее. Обсудили последнее обновление игры, поспорив на счёт сюжетного поворота, решили сходить в кино на экранизацию одной книги и погорланили вместе любимые песни.

— Я даже родителей уламываю подарить мне синтезатор, — сказала Роуз. — На пианино-то я играю, но любимые песни на нем не звучат.

— Понимаю, — согласно кивнула Дженса. — Я сама на прошлое Рождество выпросила электрогитару. Теперь хоть меня не будут обвинять, что я мучаю нормальный инструмент. Надела наушники, и все.

— Ты и электрогитара? — удивилась Роуз.

— А что в этом такого?

— Просто пытаюсь это представить. Ты у меня как-то больше с лесом ассоциируешься, с флейтами там, или просто гитарой. Но не с электро. Она у тебя хоть какого цвета?

— Черная, с красноватым отливом. И, между прочим, услышишь, как я играю, с флейтой ассоциироваться перестану.

Роуз залилась смехом, и в этот момент в дверь просунулась лохматая голова её брата.

— Эй, болтушки, вниз идите, ужин готов. И, между прочим, ты тоже мучаешь пианино, когда играешь, а когда поешь, то и всех остальных. А пытки запрещены законом.

— А ну, брысь отсюда! — воскликнула Роуз, швырнув в брата симпатичной подушкой, отделанной кружевами.

— Ну ты даёшь, — усмехнулась Дженса, вспоминая свои отношения с младшей сестрой. — Винтажной подушкой, в современного брата.

— Ничего, подушка переживет, — Роуз спрыгнула с кровати. — Ну что, идём, мама пирог испекла.

Пирог, Роуз не соврала, оказался просто отменным. Помимо него, миссис Сольберг приготовила пару салатов и очень вкусную запеканку. За едой потянулись долгие разговоры. Родители Роуз, казалось, были очень рады, что их дочь завела себе подругу и не ноет, что её заставили перебраться в глушь. И естественно, им было интересно, а чем Дженса живёт, а то вдруг компания, которой Роуз так дорожила, оказалась дурной. Дженса рассказывала все без утайки, ведь собственно, кроме её походов в лес, ничего противозаконного она не делала.

— Нас у мамы двое. Младшая сестра в пятый класс перешла, — рассказывала Дженса. — А мама работает медсестрой в местной больнице.

— А папа у тебя есть? — без задней мысли ляпнул брат Роуз.

— Был, — Дженса опустила взгляд, а мальчишка тут же заслужил суровый взгляд отца.

— Так, кому ещё пирога? — миссис Сольберг попыталась прервать неловкую паузу. Роуз тут же подставила свою тарелку.

— На мой день рождения испечешь? — спросила она. — Кстати, Дженса, он уже в следующую пятницу. Не хочешь заглянуть.

— С радостью, — улыбнулась Дженса. Так, с начала учебного года она успела обзавестись подругой, сходить в гости и вот теперь получила приглашение на праздник. Может и права была мама, старшая школа все же принесла в её жизнь что-то новенькое.

— Отлично, — снова подал голос младший Сольберг. — Хоть в этот раз народу будет не много, а то ты вечно тащишь к себе толпу девчонок. От ваших визгов оглохнуть можно.

— Радуйся, Крис. В этот год не будет никаких визгов. Вообще вечеринки не будет.

— Роуз, — мистер Сольберг одернул дочь, услышав в её голосе нотки раздражения.

— Разве это вечеринка? — продолжил Крис. — Вот по телеку, да. А у нас это так, посиделки.

— Наверное, это глупо, да? — Роуз немного покраснела, обращаясь к подруге. — Я всегда мечтала о большой вечеринке, с танцами, старшеклассникам и прочим. И вот я сама старшеклассница, а вечеринки так и не состоялась.

Дженса даже не знала, что ответить. Сама-то она к вечеринкам была равнодушна. Даже когда отец и Эстер были с ними, их праздники ограничивались лишь семейным ужином или походом в какое-нибудь интересное место. На тринадцатилетние Дженсы это был боулинг. До этого, когда Эстер исполнялось пятнадцать, они отдыхали на горнолыжном курорте, и Дженса не могла сказать, что отсутствие ровесников её как-то тяготило. А вот к показанным по телевизору молодежным вечеринкам она наоборот относилась с предубеждением, просто не понимая, как на них можно веселиться. Но раз подруга хочет, то может стоит что-то придумать.

К вечеру начался сильный ливень, так что когда пришло время идти домой, мистер Сольберг решил отвезти Дженсу на машине. Тогда-то девушка и решила спросить у него о возможности устроить вечеринку для подруги.

— Мы-то с женой не против, — честно признался глава семейства. — Вопрос в том, где найти людей. Кроме тебя Роуз пока ни с кем не познакомилась.

— Не волнуйтесь. Я все организую, — с гордостью сказала Дженса, наверное, в этот момент сама в это проверив. На следующей же день она ходила по комнате словно загнанный дверь, все талдыча про себя, куда это она влезла.

— Организую, организую! Да нифига я не организую! — ругала она сама себя, кидая в корзину, то одну бумагу с планом, то другую. В голову упорно ничего не лезло, а советы из интернета помогали мало. Точнее не так. Дженса никак не могла сообразить, как их все осуществить, ведь вряд ли кто пойдет на вечеринку к новенькой, организованную главной тихоней школы.

— А вот Кайсе говорит, что она может организовать любой праздник, — в комнату забежала Лили. Они с подругами сейчас бесились в гостиной. Благо мама сегодня дома, и старшая сестра была избавлена от обязанности присмотра за младшими.

— О, так может она и организует мне вечеринку для подростков, собрав гостей со всей старшей школы.

— Она может, — призадумалась Лили. — Но это будет недешево.

— Чего?! — возмутилась Дженса. — Какая-то малолетка из началки берёт деньги за организацию праздников! Куда катиться мир?! И вообще, кыш из моей комнаты.

— А ещё она говорит, что её брат ходил на вечеринку к Кассандре. Вот уж где праздник так праздник, — напоследок протянула Лили.

— Сгинь, — шуганула сестру Дженса, и та быстро испарилась. Тем не менее, идею-то Лили подкинула верную. Если кто и знает толк в вечеринках, так это Кассандра.

Кассандра Ред была первой красавицей даже не класса, а школы. В свое время они с Эстер дружили, и были, что называется, королевами класса. Все девочки пытались к ним примазаться, лишь бы стать хоть чуточку на них похожими. После исчезновения Эстер, Кассандра нашла в себе силы не замкнуться в себе, а удержать позиции, став, наверное, ещё более популярной, ведь теперь она была не только красивой, но ещё и пережила ужасный стресс от потери подруги. К Дженсе эта красавица всегда была добра, но вот близкого общения так и не сложилась, хотя на первых порах она часто навещала их с Лили, и перестала лишь тогда, когда Фрида попросила не рассказывать младшей правду. Да, Лили до сих пор думала, что папа и Эстер уехали в другую страну, один работать, вторая учиться.

В понедельник в школе Дженса всё-таки решила подойти к Кассандре, зря что ли все выходные она репетировала свою речь. Самым сложным оказалось сбежать от Роуз так, чтобы она ничего не заподозрила, и метнуться в то крыло школы, где и обитала подруга Эстер.

Кассандру Дженса разыскала быстро, не заметить такую красавицу надо уметь. Та стояла возле окна, одетая в модный жакет и довольно короткую юбку, и ловила на себе либо завистливые, либо восхищённые взгляды. И тут было и чем восхищаться, и чему завидовать. Во-первых, фигура у красотки была что надо, а та ещё и умело это подчеркивала, во-вторых, её светло-коричневые волосы отливали шелковым блеском, ну а в-третьих, у нее были правильные черты лица, длинные ресницы милая загадочная улыбка. Редко кому везёт получить все эти достоинства сразу, но Кассандра выиграла эту лотерею.

Рядом с ней стояла её подружка, Вивьен Грей, насколько Дженса помнила. Обычно рядом с первыми красавицами вьются подпевалы, но назвать так Вивьен язык не поворачивался. Подруга Кассандры, хоть и выглядела проще: бледная кожа, черные прямые волосы, скромная, как будто пуританская одежда, все же была умна и самодостаточна, а с Кассандрой их связывали исключительно общие интересы. (Хотя, что это за интересы, Дженса могла только гадать). Заметив её, Вивьен мило улыбнулась, а Кассандра оторвалась от купания в лучах внимания проходящих мимо учеников.

— Надо же, кто выполз из леса, — произнесла она. — Дженса, что вдруг привело тебя к людям?

— Мне нужна твоя помощь, — набрав воздуха в грудь произнесла незадачливый организатор праздника.

— Помощь? И в чем же? Со стилем у тебя, я смотрю, все и так в порядке.

— Ха-ха, — буркнула Дженса. — У моей подруги в пятницу день рождения, и я хочу устроить вечеринку-сюрприз.

Кассандра и Вивьен изумлённо переглянулись, а Дженса закатила глаза. Ну да, именно такой реакции она и ждала.

— Ползут слухи, что в лесу завелась тварь, из-за которой люди пропадают, — шепотом сказала Кассандра. — Кто ты, и что сделала с Дженсой?

— Съела. И с вами так же поступлю, если не поможете.

— Ох, ладно, только не надо угроз. Соберём мы народ. Ты же знаешь, мы за любой повод потусоваться.

— Кассандра, ты лучшая! — воскликнула Дженса, и уже собралась убежать, но красавица грозным окриком её остановила.

— Стоять! Мы, конечно, за любой повод, но в качестве терять не хотим. Так вот, что за тематика?

— День рождения.

— Мы же не в первом классе. Думай.

— Ну, тогда… — протянула Дженса, — тогда ретро или винтаж.

— Ретро или винтаж. Одобряю. Музыка?

— Докопалась до её плейлиста, плюс, если это винтаж, то мелодии в том же стиле.

— Еда?

— Закажу закусок, пиццы и что там ещё нужно.

— Алкоголь?

— Не будет. Её родители будут наверху, они все это и спонсируют, но будут безалкогольное варианты известных коктейлей.

— Неплохо. Ладно, свободна. Все не так уж и плохо с тобой. Если что звони.

Всю оставшуюся неделю Дженса чувствовала себя шпионом на пол ставки, когда умудрялась общаться с Роуз как ни в чем не бывало, и одновременно носиться по городу, заказывая то украшения, то закуски, то встречаясь с отцом своей подруги, чтобы обсудить те или иные детали.

— А это точно Дженса? — спросила как-то Лили у своей мамы, на что та лишь покачала головой. Глядя на то, как её старшая дочь с кем-то ругается по телефону, обсуждая заказ торта, даже она стала сомневаться, её ли это девочка.

Когда все необходимое для праздника было закуплено, а приглашения разосланы, Дженса позволила себе немного выдохнуть, и тут до нее дошло, подарок-то своей подруге она так и не купила. Был четверг, завтра уже день икс, а у нее в этом направлении и конь не валялся. После школы она мигом бросилась домой к своему компьютеру, чтобы найти нечто подходящее, что можно купить до завтрашнего вечера. И пока Дженса открывала один за другим сайты музыкальных магазинов или бижутерии, к ней в комнату прокралась Лили.

— А Эмиль будет? — спросила она, крутясь рядом с сестрой, которая была так занята поиском идеального подарка, что совершенно не замечала постороннего у себя за спиной.

— Кассандра сказала, что если он разделяет их взгляды на вечеринку, то можно и пригласить. Сама ведь позовет пару взрослых ребят. Но вот я до него достучаться так и не смогла. Трубку он не берет, а как к нему не зайду в кабинет, так там либо закрыто, либо он с кем-то на повышенных тонах ругается. Короче, сам виноват, — отозвалась Дженса, не отрываясь от экрана.

— А рак будет?

— Какой рак? — столь неожиданный вопрос, поставил Дженсу в тупик, и она развернулась и увидела хитрую мордашку Лили.

— Ну, говорят же, скорее рак на горе свистнет, чем произойдет какое-нибудь редкое событие. Ты устраиваешь вечеринку, значит и раки свистеть должны начать.

— А ну, вон из моей комнаты! — разозлилась Дженса, выпроваживая сестру за дверь. — Чтоб я такого бреда больше не слышала! Нашли, понимаешь, себе циркового уродца!

Возмущению Дженсы не было предела, а сестра лишь подхихикивала в кулачок. Старшей ничего не оставалась, кроме как запереть дверь, надеть наушники и продолжить искать идеальный подарок подруге.

В пятницу самым сложным оказалось сделать так, чтобы Роуз ничего не заподозрила. День был расписан буквально по минутам. Вначале обычные занятия в школе, затем надо было бежать домой переодеться, чтобы потом встретиться с Роуз в кафе при пекарне. Роуз вначале спрашивала, почему не у Метта, но Дженса убедила подругу, что там подают такие вкусные тортики, как раз то, что надо для дня рождения. В это время Метт должен был отвезти заказанные закуски в дом Сольбергов. А затем, пол шестого, Дженса должна была проводить Роуз домой, чтобы та обнаружила вторую часть подарка.

Занятия прошли без проблем. Дженса не знала, кого пригласила Кассандра, но кем бы ни были эти люди, вели себя они на удивление стойко, никто ни разу не проронил ни слова о вечеринке. Дома у организатора торжества был лишь один час, чтобы выдохнуть, переодеться, и побежать встречать именинницу, и весь этот час был отдан выбору платья. Наконец, выбор пал на темно-зеленое платье с асимметричной юбкой, открытиями плечами и расклешенными рукавами три четверти, найденное в мамином гардеробе. Дженса вертелась перед зеркалом, и сама не могла налюбоваться своим отражением. Ей неожиданно понравился новый образ.

— Ты такая красивая, — Фрида встала рядом с дочерью. — Даже не верится, что ты у меня уже выросла. Но знаешь, сюда явно чего-то не хватает?

— Чего? — удивилась Дженса, но в это время не мать достала из шкатулки симпатичную золотую подвеску с аккуратным зелёным камнем.

— Теперь образ завершён.

— Мам, я не должна затмить именинницу, — покраснела девушка, а Фрида лишь улыбнулась в ответ.

Чтобы Роуз ничего не заподозрила раньше времени Дженса надела поверх платья один из своих свитеров, который на удивление гармонировал с юбкой. Сама же именинница тоже была в праздничном платье в жёлтый горошек, идеально вписывающемся в тематику вечеринки.

— Родители заставили надеть, — развела руками Роуз. — Сказали, у меня день рождения, а значит, нечего в своей повседневной одежде гулять, особенно если погода позволяет.

Собственно, наступала вторая фаза плана, "отвлекли Роуз, пока съезжаются гости". Этим Дженса собиралась заняться. Первое, она подарила купленный в последний момент подарок: подвеску в виде самолёта и виниловую пластинку с любимыми песнями Роуз. Та была приятно удивлена, что новая подруга так угадала с подарками, на самом деле это был в какой-то степени холодный расчёт. Если подвеска должна была стать основным подарком, то пластинка — лишь повод растянуть разговор до половины шестого. К счастью, пока все шло как по маслу, и подруги заболтались ровно настолько, чтобы и гости успели собраться, и сами они не опоздали на праздник.

— Ну что, проводить тебя? — спросила Дженса, поднимаясь из-за стола.

— Если хочешь. И спасибо, что вытащила меня на свет. Я не хотела весь день сидеть дома в свой праздник.

Дженса постаралась сохранить бесстрастное лицо, хотя слова "это ещё не всё", так и вертелись на языке.

Когда же дверь дома Сольбергов открылась, и Роуз прошла в темную кухню, то свет резко зажегся, и отовсюду выпрыгнули гости, с криком "С днём рождения!" Виновница торжества стояла, застыв, поражённая сюрпризом, а затем вдруг обняла Дженсу.

— Спасибо! — сказала она, поняв, что такое устроить могла только новая подруга. — Это мой лучший праздник.

А дальше началась самая обычная вечеринка, с музыкой, танцами, разговорами за стаканом сока или бокалом безалкогольного коктейля. Роуз явно наслаждалась компанией, в то время как Дженса, с чувством выполненного долга отползла в сторону столов с закусками, где старый Метт раскладывал последние блюда.

— Я возьму пару кусочков для одного упрямца, который не попал сюда, потому что всю неделю меня игнорил? — спросила девушка, смотря на аппетитные тарталетки и мини-пирожные.

— Конечно, что за вопросы? — ответил Метт и, упаковав их для Дженсы, отправился к выходу.

— Вы точно не останетесь? — с робкой надеждой спросила она. Здесь, в незнакомой толпе, она чувствовала себя немного неуютно.

— Нет. Теперь уже не мы, а вы молодые так гуляете. Мы же предпочитаем другой отдых.

Дженса понимающе кивнула и проводила старика до двери, пожелав ему хорошего вечера и подавив желание сбежать вместе с ним. Когда же она вернулась на вечеринку, её под руки поймала Кассандра.

— Знаешь, поначалу у меня были сомнения, — начала она, вручая сестре бывшей подруги бокал безалкогольного коктейля, — но ты отлично все организовала. И подруга твоя явно довольна. И чего ты столько лет сидела у себя в лесу?

— Не всем такое по душе, — Дженса пригубила коктейля, и уже хотела сказать, что Вивьен вообще здесь нет, как вдруг увидела, как та лихо отплясывает с каким-то парнем, на вид старше их всех.

— Видишь? — ухмыльнулась Кассандра. — Даже Виви нравится…

— Что значит "боюсь", а ну вперёд! — раздался громкий возглас, заставивший Кассандру и Дженсу обернуться. Как оказалось, один темноволосый и темноглазый юноша, одетый в потрёпанный кожаную куртку резко толкнул своего рыжего робкого приятеля прямо по направлению к Роуз, как раз в тот момент, когда заиграла медленная музыка.

— Это ещё кто? — спросила Дженса, глядя, как и рыжий, и Роуз начинают танцевать, робко взявшись за руки.

— Твой одногодка. Учится на параллельном потоке. Твоя мужская копия.

— Я не рыжая и волосы у меня короче, — буркнула Дженса. У того паренька был хвостик как у Эмиля, только выглядел он куда более растрёпанным.

— Да я не про то. Он, как и ты, от людей ушел. Только ты в леса, а он в виртуальную реальность. Я для того его и позвала, хотела с тобой познакомить, но видно не судьба.

Ехидно ответить по поводу подобного "сватовства" Дженса не успела. К ней вдруг подошёл тот самый парень из кафе Метта, позвав на медленный танец. Отказаться было не возможно, Кассандра мигом отобрала её бокал и легонько толкнула в спину. И вот уже парочка кружиться по танцполу под изумлённые вздохи толпы. Ну да, Дженса, и вдруг с людьми. Сама Дженса в этот момент думала об одном, как бы не отдавить резвому партнеру ноги, поскольку танцевать она не умела от слова совсем.

— Подаришь мне ещё один танец? — спросил парень, когда музыка стихла. Голос у него был весьма приятный. Удивительно, но там, в кафе, Дженса совершенно не обращала на это внимания, а тут, словно загипнотизированная, кивнула. — Хорошо. Я пока принесу тебе попить.

Пока парень ходил за напитками, Дженса ненадолго выбежала в коридор, чтобы привести голову в порядок. Щеки её пылали. Ей одновременно было и приятно внимание, и неловко, особенно под таким пристальным вниманием Кассандры и остальных. В понедельник в школе она опять отрастит броню, но здесь, в непривычной для себя обстановке, ей хотелось небольшой передышки. И тут зажужжал телефон. Дженса подумала, что это мама, как всегда зовёт её домой раньше времени, но нет, сообщение было от Эмиля.

"Прости, что всю неделю не отвечал на звонки, — говорилось в нем. — Позволь загладить свою вину и предложить завтра встретиться, порулить".

На следующее утро Дженса проснулась рано и с гудящей головой. "Там точно все коктейли без алкоголя были?" — подумала она, переворачиваясь на другой бок. Вечеринка удалась на славу, Роуз была довольна, Кассандра и остальные приятно удивлены. Сегодня же надо было навестить Эмиля, рассказать, что он пропустил, ну и узнать, какая муха его укусила, раз он всю неделю её игнорировал.

Эмиль, как и Дженса, был ранней пташкой, так что встреча в субботу в восемь утра для них была обычным делом. Жил двоюродный брат в небольшой студии в центре города. Дженса не особо любила этот район, поскольку он был одинаково далеко и от леса и от моря, но Эмилю нравилось. От работы недалеко, от магазинов, а самое главное, есть удобная парковка. Ну да, что ещё надо холостяку.

Квартира Эмиля, как и его кабинет, была аккуратной, чистой, где каждый предмет на своем месте. Дженса иногда задавалась вопросом, её брат вообще проявляет спонтанность, ведь цвет мебели, штор, да даже дизайн плакатов был тщательно подобран. И где все милые безделушки, следы хобби, которые совершенно не вписываются в интерьер, зато очень хорошо характеризуют человека.

Эмиль встретил Дженсу с распростёртыми объятиями, и тут же рассыпался извинениями за то, что не общался с ней всю неделю.

— Выдалась просто сумасшедшая работа, — попытался оправдаться он. — Вздохнуть было некогда. А ты что-то хотела? Всю неделю мне названивала.

— На вечеринку позвать хотела, — буднично ответила Дженса, ставя на свободное место контейнер со вчерашними закусками. — У моей подруги день рождения был, решила организовать.

— "Организовать"? "Подруги"? "Вечеринку"? — Эмиль положил руку на лоб сестры. — Те не заболела?

— Ой, только давай без этого, — Дженса скинула руку кузена. — И так в школе все начали думать, что я с ума сошла. Правда так и не поняли, это хорошо или плохо. А вообще, ты обещал дать порулить? Или это был только предлог, чтоб меня увидеть.

Эмиль, конечно же, сказал, что нет, и вытащил из кармана ключи от машины. Его двоюродная сестра сразу же расплылась в улыбке, словно ребенок, когда ему предложили вкусняшку.

По законам, водить автомобиль нельзя было до восемнадцати лет, однако здесь, на острове, полиция иногда закрывала на это глаза. Если никого на дорогах не было, езда была в сопровождении взрослого с малой скоростью, а сам "водитель" уже достиг шестнадцати лет, то особо не трогали. Естественно, лишний раз нервировать стражей порядка никто не хотел, поэтому Дженса с Эмилем выбирали для обучения вождению тихие переулки и улицы рядом с лесом. Начались эти уроки весной, когда Дженсе стукнуло шестнадцать. Тогда она на радостях даже записалась в автошколу, чтобы получить права на мопед и иметь больше свободы передвижения, однако эта затея не увенчалась успехом. Экзамен-то она сдала, в вот мопед категорически запретила покупать мама. Эмиль, узнав об этой истории, решил немного поддержать сестру и стал учить её водить уже нормальную машину. "Сразу на права сдашь, как восемнадцать стукнет", — сказал он, впервые сажая её за руль. И эти уроки продлились все лето, а сейчас Дженса с уверенностью могла сказать, что уже неплохо водит.

Маршрут был привычный. Выехать с парковки, проехать до конца улицы, там свернуть на небольшие улочки, идущие вдоль забора. Ничего сложного. Но когда машина проезжала мимо калитки, через которую Дженса обычно ходила в лес, Эмиль вдруг резко закрыл лицо руками и закричал: "Тормози!" Его двоюродная сестра, испугавшись не меньше, ударила по тормозам, отчего машина резко встала, а их обоих сильно наклонило вперёд.

— Ты чего? — спросила Дженса, отдышавшись. Эмиль сидел ни жив, ни мертв, очки съехали на кончик носа, а ворот рубашки растрепался.

— Ничего, — выдохнул её брат в ответ, порываясь то выйти из машины, то напротив, запереться в ней. — Наверное, я просто устал за неделю. Ты очень обидишься, если я попрошу отвезти меня домой. На сегодня закончим урок.

Дженса, естественно, сказала, что все нормально, но когда она поправляла зеркало заднего вида, заметила, что совсем рядом с машиной клубится серебристый туман, тот самый, что раньше висел далеко над лесом.

Когда же она отвезла Эмиля домой, сдав ему ключи от машины, Дженса решила не возвращаться к себе, а пойти разобраться, что так напугало Эмиля. Не туман же.

Место возле леса как всегда было тихим. Возле забора разрослась трава, которую осенью скашивать почти перестали. С другой стороны улицы, скрытые за широким сквером, стояли несколько трёхэтажных домов. Если здесь и есть что-то страшное, так это расстояние до ближайшей остановки общественного транспорта. Дженса попыталась вспомнить, где именно закричал Эмиль, и где именно клубился туман, но, даже обнаружив эти два места, ничего подозрительного не заметила. Тихая сонная улица, такая же, как и всегда.

— Вот ты где! — раздался над ухом громкий голос, заставив Дженсу подскочить на месте. Резко обернувшись, и готовая бить первой, она вдруг с изумлением увидела парня из кафе Метта, с которым танцевала вчера на вечеринке.

— Да. Я здесь. А ты что тут делаешь? — спросила она, немного раздраженная, что её оторвали от важного занятия. Она ведь только-только нашла в траве нечто, похожее на следы, ведущие к калитке, а теперь пол часа поисков насмарку.

— Искал тебя. Ты в это время обычно грибы Метту приносишь. А теперь я смотрю, тебя нет, Метта нет, а над лесом какой-то странный туман. Вот решил проверить, все ли в порядке.

— В порядке. Я сегодня не ходила никуда. — Дженса сменила гнев на милость. А вот новость об исчезновении старика её не обрадовала. — Может Метт просто устал после вчерашнего? Он сам мне сказал, что не любит такие шумные вечеринки.

Парень пожал плечами, а затем повисла неловкая пауза. "Вот и чего он ждёт? — подумала Дженса. — Убедился, что со мной все хорошо, может ведь идти. А вообще, он неплохо меня знает, раз точно понял, где меня искать, а я даже его имени не спросила".

— Слушай, — девушка, наконец нарушила молчание. — А зовут-то тебя как? А то ты, как я поняла, знаешь обо мне всё и даже больше.

— Даже не думал, что ты можешь танцевать с парнем, а потом сбежать, не узнав о нем ничего, даже имени, — усмехнулся её собеседник. — Ты прямо как Золушка.

— Тогда Золушка это ты, а я принц. Хоть туфлю не обронил, и на том спасибо.

Парень усмехнулся.

— За это ты мне и нравишься, за словом в карман не лезешь. Ладно, я Калеб Дженсен. Учусь на том же направлении на год старше…

— Тц, — неожиданно шикнула на нового знакомого Дженса.

— Чего? — удивился тот.

— Тихо, говорю. Я что-то слышала. Вон там, в высокой траве.

Калеб уставился в ту сторону, куда указала его приятельница, а затем, отстранив её, сделал шаг вперёд. Под его ногой хрустнула ветка, разорвав повисшую тишину резким звуком. И тут вверх с громким карканьем взлетела ворона.

— Всего-то, — хмыкнул Калеб, но, тем не менее, сделал ещё пару шагов, чтобы посмотреть, а чего птица там делала. Дженса осторожно ступала за ним, но то, что они увидели, повергло их в шок.

В траве лежала женщина. Мертвая. Калеб, увидев её, резко побледнел, а Дженса вначале чуть было не закричала, но потом прикусила губу и вцепилась в руку нового друга. Первой мыслью было, что это она её сбила, и вот почему кричал Эмиль. Второй, что нет, она не виновата. Тело лежало далеко от дороги, там, куда даже при сильном ударе отлететь бы не смогло. К тому же оно всё было в крови и ранах, словно от зубов, а до некоторых мест уже добрались вороны. Что бы ни убило это несчастную, это точно была не Дженса. А вот дохлая лиса, как назло, всплыла в памяти. И нашла Дженса её неподалеку, и раны были такими же.

— Я звоню в полицию, — нарушил молчание Калеб, доставая телефон и отворачиваясь, а его приятельница все стояла и смотрела, гадая, кто мог нанести такие увечья.

Полиция приехала быстро и тут же накинулась на подростков, мол, что делали, как обнаружили и так далее. Примечательно, что вопросы задавал тот самый молодой человек, с которым вчера лихо отплясывала Вивьен.

— Мы просто гуляли, — рассказывал ему свою версию Калеб. — Услышали шум в траве, решили посмотреть, что там такое.

— Вы знали погибшую?

— Нет, — покачала головой Дженса, смотря на работу криминалистов и пытаясь понять, что произошло. Калитка была аккуратно закрыта, а вряд ли человек, идущий из леса с такими ранами, будет думать о том, как бы закрыть за собой двери. И крови на траве нет, Дженса это место утром осматривала. Получается, на неё напали в городе.

— Значит так, — голос полицейского заставил Дженсу вернуться в настоящее. — Вас в ближайшее время могут вызвать на допрос, как свидетелей. И ещё вопрос, — на сей раз обращение было адресовано Калебу. — Вы работайте в кафе Метта Кронквиста. Так вот, когда вы в последний раз его видели?

— Что с Меттом? — не смогла сдержать удивленного возгласа Дженса.

— Его родные подали заявление о пропаже. Его нет дома, а на звонки он не отвечает.

— Я видела его вчера на вечеринке, — почти шепотом произнесла Дженса, чувствуя, как по всему телу расползается липкий ужас. — Он привез закуски, потом пошел домой, а я проводила его до дверей.

— В каком он был настроении? Он вам что-нибудь говорил?

— Я попросила его остаться, но он сказал, что в его возрасте другие развлечения. И все. Он не был грустным или подавленным, таким же, как и всегда.

— Больше ничего?

— Ничего, — развела руками Дженса.

— Хорошо, — полицейский сделал запись в блокнот. — Если что вспомните, обязательно звоните.

С этими словами он протянул Дженсе и Калебу свою визитку. "Грегори Берг, — прочитала про себя девушка. — Если он понравился Вьвьен, то думаю, ничего страшного не случится, если я позвоню ему позже, расскажу про лису".

Полиция окончательно оцепила место возле забора и калитки, прогнав как двоих свидетелей, так и случайных зевак. Делать было нечего, пришлось идти домой, гадая, что же на самом деле происходит. Калеб вызвался проводить свою подругу до дома, но разговор из-за мрачных мыслей не клеился от слова совсем. Дженса не знала, как правильно поступить, стоит ли рассказывать о дохлой лисе, или же ничего общего между этими событиями нет, а ее просто поднимут на смех.

— Эй, ты в порядке? — неожиданно спросил не Калеб, когда они уже почти пришли. — Ты, как полиция приехала, сама не своя стала.

— Все хорошо. Просто… Просто я не верю, что Метт пропал. Мне казалось, что он всегда будет рядом, в своем кафе.

— Кафе не закроют, — попытался утешить ее Калеб. — Его сын не даст любимому делу отца развалиться, в ближайшее время, по крайней мере. Да и я буду продолжать там работать, так что ты можешь приходить в любое время, буду только рад.

— Дело не в кафе, — тихонько пробормотала Дженса, но Калеб её не расслышал.

— Ты, самое главное, сама береги себя, а то если и ты куда-то исчезнешь, я точно не переживу, — с этими словами он поцеловал ее в щеку, а затем убежал куда-то в сторону соседнего дома, располагавшегося совсем рядом с тем, где жила девушка. Сама же Дженса стояла удивлённая, смущенная и, почему-то, счастливая.

Вскоре, жизнь стала возвращаться в привычное русло. Старый Метт лишь пополнил статистику пропавших без вести, а о мертвой женщине возле леса, вообще, казалось, забыли. Ни Дженсу, ни Калеба даже не вызвали в полицию для дачи показаний, и не сказать, что Дженса очень из-за этого переживала. Её голова была забита другим. Во-первых, Калеб. Этот парень, как выяснилось, жил буквально в соседнем подъезде, так что и в школу, и из школы они теперь ходили вдвоем, все больше и больше узнавая друг о друге. Во-вторых, в школе на нее перестали смотреть как на дикого зверя, а стали здороваться в коридорах и звать на вечеринки, если таковые намечались. В-третьих, Роуз. Её подруга была в восторге от праздника, который Дженса ей устроила, и очень долго допытывались, когда у нее день рождения, и очень расстроилась, узнав, что только весной. Но самое главное, её подруге все же подарили синтезатор.

Роуз, когда немного пришла в себя после диких восторгов, первым делом позвонила Дженсе, и долго радостно что-то кричала в трубку, а потом срочно позвала Дженсу к себе, попросив прихватить электрогитару. Дженса, конечно, удивилась, но просьбу выполнила, и вот они уже вдвоем пытаются исполнить какую-то популярную мелодию. На удивление, игра у них вышла слаженной, пока они не вздумали подпевать. Крис, заслышав это, раздобыл где-то кастрюлю, и стал ходить рядом, стуча невпопад, и крича, что пытки запрещены законом. Подруги было подумали, что он просто вредничает, но когда и мистер Сольберг намекнул, что им бы пригодился вокалист, Дженса с Роуз поняли, что если они не хотят отпугнуть от себя потенциальных слушателей, то петь им лучше не надо.

Как-то сидя в кафе Метта, где теперь всем заправлял его сын, Дженса и Роуз мрачно обсуждали, что им теперь делать. Смысл пытаться исполнить популярную песню, если её только по мелодии опознают, хотя самое главное в ней — слова.

— Может я смогу помочь? — спросил Калеб, ставя перед девушками их заказ. — Я неплохо пою, даже песни пытался писать.

— Почему пытался? — спросила Дженса.

— Не играю ни на чем. А все эти программы в телефоне — не то совершенно.

Дженса и Роуз переглянулись.

— Ну что? — спросила гитаристка. — Примем в группу или нет?

— Примем, — кивнула Роуз. — А то брат достал со своими дразнилками. Хорошо, хоть ты этого не слышишь.

С того самого дня собралось небольшое музыкальное трио. Калеб действительно хорошо пел, в Дженса попробовала наиграть пару мелодий на те песни, которые он писал, и получилось весьма неплохо. Но тут появилась другая загвоздка, отсутствие ударника. Песни, хоть и были красивыми, совершенно не запоминались из-за отсутствия нормального ритма.

— Кажется, нам пора объявлять кастинг, — заявила Роуз, когда все трое сидели в столовой и обсуждали очередную песню. Точнее, как именно её улучшить, поскольку на видео получилась такая какофония.

— Так как ты его проведешь? — вздохнула Дженса, делая глубокий глоток сока. — Повесишь объявление? Будто бы много будет желающих. Нас толком никто не знают.

— Ну, не попробуем, не узнаем… О нет, снова он.

Дженса и Калеб посмотрели в ту сторону, куда указала Роуз. За соседним столиком сидел тот самый рыжий мальчишка, что танцевал с Роуз на её дне рождения. Заметив, что на него смотрят, он быстро сделал вид, что увлечен обедом.

— И что тебе не нравится? — спросил Калеб. — Он же за тобой не таскается постоянно, а просто иногда оказывается неподалеку…

— И смотрит. Он постоянно на меня смотрит, а мне не уютно. Мне сразу хочется сбежать, причесаться и проверить, хорошо ли я выгляжу.

Дженса не стала ничего говорить, просто молча встала и пересела к тому пареньку, который упорно пытался делать вид, что его здесь нет. Калеб и Роуз внимательно смотрели, что будет дальше, к сожалению не слыша, о чем они говорят. Дженса же с этим парнем немного посмеялась, кому-то помахала, а потом вернулась обратно за свой столик.

— Вот и все. Короче, это Рауль, и ты, Роуз, ему понравилась.

— Чего? — изумилась клавишница. — Нет, в смысле, он, конечно, хорошо танцует, но я не думала, что это будет так быстро. Я же только что переехала…

— Покраснела, — хмыкнул Калеб.

— Но это не самое главное. Он когда-то играл на ударных, так что я его пригласила на нашу репетицию. А ещё он сказал, что его приятель владеет бас-гитарой. Он, кстати, услышал наш разговор и хотел подойти, но ты его слишком быстро заметила.

Роуз ничего не сказала, но в какой-то степени камень с души у нее свалился. А в назначенный день на репетицию пришли, а точнее приехали двое. Рауль прямо светился, вытаскивая из багажника свою потрепанную барабанную установку, а рядом тёрся тот самый друг с бас-гитарой, который и толкнул своего приятеля потанцевать с Роуз. И в противовес Раулю, он, Ханнес, был спокойным, даже немного флегматичным, немногословным, и весьма уверенным. Махнув старшему брату, что и подкинул двоих парней на репетицию, он молча принялся настраивать свою гитару, пока Рауль занимался своей установкой. Общаться с кем-либо он желанием не горел, говоря, что пришел на эти "пробы" только, чтобы поддержать приятеля.

"Ложь, — шепнул Дженсе Рауль. — Он на самом деле обожает рок-музыку, но с другими группами как-то не заладилось".

Правда это было или нет, Дженса не знала, считая излишнем лезть в личную жизнь того, когда она толком не знала. Захочет, сам расскажет.

Уже на первом совместном проигрыше стало ясно, впятером добиться идеального звука оказалось проще. Рауль очень хорошо задавал ритмы, так что теперь все песни звучали гораздо профессиональнее. Первым делом новоиспечённая банда решила сделать пару каверов на известные песни, а потом уже стала разворачиваться на полную, добавляя в репертуар собственные произведения. Так родились "Дети Вёлунда". Постепенно они стали записывать свое исполнение, выкладывать в интернет, и, к собственному удивлению, даже пришлись некоторым по душе, по крайней мере, Кассандре уж точно. Она стала часто звать их играть то к себе на вечеринку, то ещё куда-то. Фрида не могла нарадоваться, что её дочь наконец-то ведёт себя, как нормальный человек, а вот родители Роуз были не особо в восторге, что группа оккупировала для своих репетиций их гараж, но выгонять их тоже не торопилась.

"Может, переболеет", — как-то вздохнула миссис Сольберг, когда "Дети Вёлунда" вновь собрались на репетицию.

С другой стороны та же миссис Сольберг была довольна, что у Роуз появилась целая компания, а не только одна Дженса. И был ещё один момент, заставив маму Роуз подумать, когда её девочка так быстро выросла. Та стала встречаться с Раулем под недоуменные взгляды всей школы.

— На самом деле он мне ещё тогда понравился, — как-то призналась Дженсе Роуз, когда обе девушки заперлись в уборной, приводя себя в порядок. — Просто я не знаю, стеснялась что ли. И чего Кассандра теперь так ухмыляется?

— Просто я слышала слухи, — Дженса немного подвела глаза темным. С тех пор, как появились "Дети Вёлунда", она стала придерживаться нового стиля, как на сцене, так и в жизни, чем иногда пугала маму. "А мрачнее нельзя было?" — ругалась та. — Ты высокая, красивая и можешь составить конкуренцию Кассандре, когда та выпустится, а встречаешься с каким-то занудой, чье имя даже учителя забывают.

— Да нормальный он. Да, любит компьютеры, но не зануда! Стал бы зануда так барабанить?!

— На меня ты что накинулась? Это к ним иди, к Кассандре в частности. Мне-то он тоже нравится.

— А вообще, он говорит, что таким образом пар выпускает, представляя лица своих врагов, — Роуз последнюю реплику подруги не услышала, а у той от неожиданности аж рука дрогнула, оставив на скуле некрасивый черный след подводки.

— Не знала. Ладно, постараюсь его не злить.

И вроде бы все шло, как и должно быть у подростков-старшеклассников: друзья, учеба, группа, первая любовь. Жизнь Дженсы действительно изменилась к лучшему, изменились и привычки. Все, кроме одной. Гитаристка "Детей Вёлунда" так и не смогла побороть к себе тягу к лесу, гуляя там чуть ли не каждые выходные, а иногда и вообще с утра перед школой. И как же не гулять, когда грибы так и идут. И хоть к старому Метту их больше не отнесешь, Дженса продолжала собирать лисички и белые, пряча их, на сей раз, в квартире Эмиля, который ворчал, что у него теперь не жилье, а музей микологии, но останавливать кузину не собирался, все же готовила она их вполне сносно.

Так проходили дни. Школа, репетиции, лес, встречи с Калебом или всей компанией. Быстро пролетели сентябрь и октябрь, а в ноябре от директора школы поступило предложение группе выступить на Рождественском концерте, что вызвало неподдельную радость у всех членов "Детей Вёлунда". Репетицией стало больше, а в лес, занесённый снегом, Дженса практически перестала ходить, лишь иногда забегая недалеко за калитку только чтобы насладиться тишиной и свежим лесным воздухом.

За эти месяцы пропали ещё несколько человек, а вокруг леса стали находить трупы животных со странными следами зубов, как и на той лисе или мертвой женщине, но ни от полиции, ни от кого-либо ещё никаких объяснений не поступало, а если и поступало то в формате "ничего страшного нет, все в пределах нормы".

— С каких это пор исчезновение людей и изгрызенные трупы стали нормой? — проворчала Дженса, услышав по радио очередную новость. За окном было начало декабря, весело кружились снежинки, кабинет Эмиля был украшен к Рождеству, и услышанное ну никак не вязалось с предпраздничной атмосферой.

— Все в пределах среднегодовой статистики по стране, — флегматично отозвался её кузен.

— Вот именно, по стране. Которая на материке, где заблудившись в лесу, можно выйти к границе соседней. А у нас остров, где даже толком болот нет, так что я удивлена, что у нас и пропавшие сами не вышли к городу, и что до сих пор не нашли их тела.

— Поверь мне, власти это прекрасно понимают, поэтому и прикрываются статистикой, чтобы не поднимать панику.

— А что, есть весомый повод? — нахмурились Дженса.

— Ну, как тебе сказать, — отозвался ее кузен. — Если люди узнают, что на острове завелось нечто, что убивает и съедает все, до чего может дотянуться, то да, подниматься паника.

— Ты меня сейчас просто пугаешь, или на самом деле у нас такое завелось?

— Оно было с нами всегда, — зловещим голосом произнес Эмиль, заставив двоюродную сестру сделать два шага назад и рухнуть на ближайшее кресло. А затем он поправил очки и продолжил уже спокойно. — Мы проанализировали укусы на найденных в лесу трупах. Так вот, все они принадлежат зайцам.

— Зайцам?! — воскликнула Дженса. — Ты издеваешься?! С каких это пор они хищниками стали?!

— Вот и у нас стали задаваться такими вопросами. Но я тебе больше скажу. Чтобы поймать этих зайцев в лес был направлен отряд, который вначале потерял связь и заблудился, а когда вернулся, то недосчитался нескольких человек.

— Нормально?! — гитаристка "Детей Вёлунда" не смогла сдержать эмоций. — И если опытные биологи умудрились заблудиться в лесу, то, что о нас, простых смертных, говорить. И да, это все потому, что нет нормального лесника, а где они его найдут, если сами же обнесли лес забором, а потом удивляются, чего это туда работать не идут. А как пойдешь, если тебе с детства вдалбливают, что там, за забором, опасно.

— Но ты ведь так не считаешь? — спросил Эмиль, когда его двоюродная сестра закончила свою гневную тираду.

— Нет… Эй, на что это ты намекаешь?

— Намекаю, на то, что будет, если мы сами попробуем поймать этих тварей. Ты знаешь лес, а я приготовил вполне сносные ловушки. Вдвоем мы точно справился лучше, чем тот ворох некомпетентностей, которых отправили официально.

— Да уж, — пробурчала Дженса, вставая с кресла. — И как эти твои ловушки должны работать?

Тут Эмиль хитро улыбнулся и снова поправил очки. Обычно он так делал, когда собирался прочитать Дженсе очередную длинную лекцию.

— Я не просто так сказал, что они некомпетентности, ведь они не учли одной простой вещи. Зайцы не падальщики. Именно они наносили жертве смертельные укусы, а значит ловить их на кусок мяса, в свежести которого я лично сомневаюсь, было не самой умной идеей. Ловить надо на живца.

— И кто будет живцом?

— Ты.

— Я?! — Дженса рухнула обратно на кресло. — Слушай, ты издеваешься сейчас надо мной?

— Не волнуйся, я все продумал. Никаких клеток или привязывания к дереву. Ловушки мы закопаем в снегу, а тебе надо будет просто стоять посреди поляны, и отпрыгнуть в сторону, по моему сигналу. Да и я буду рядом с ружьём, а тебе выделим хороший сачок.

— Который они прогрызут, — скептически изогнула бровь Дженса. — Ты их зубы видел. Но если и допустить, что план нормальный, то когда ты собрался этим заниматься.

— Завтра.

— Завтра? Но у меня же учеба.

— Я подготовил все нужные документы, чтобы ты могла пропустить один день. Поверь, они уж точно не будут против твоего ассистирования в научном проекте. К тому же твоя мать будет на дежурстве, так что она точно ни о чем не узнает и не станет мешать. Ну что, ты в деле?

Дженса призадумалась. С одной стороны, план ее кузена звучал немного сомнительно, да и пропуск школы мог принести проблемы. Но с другой стороны, раз Эмиль говорит, что все будет официально, то может наоборот, уйти в копилку достижений. И да, желание выяснить, что же на самом деле происходит, утереть нос этим, как выразился Эмиль, некомпетентностям, доказать, что она, Дженса, несмотря на свои годы, уже чего-то стоит, оказалось даже сильнее страха перед матерью. В итоге, поколебавшись скорее для приличия, Дженса согласилась на авантюру своего двоюродного брата.

Следующим утром Эмиль уже ждал Дженсу возле школы. Вместе с нею он пошел к директору, где долго рассказывал о том, что его кузина будет ассистенткой в его исследованиях, и он бы ни в коем случае не стал бы отрывать ученицу старшей школы от уроков, но им не хватает людей, а исследования трудоёмкие, поэтому во второй половине дня их никак не начнешь, иначе не успеешь закончить. В общем, такую лапшу всем на уши навесил, что Дженса и сама стала в это верить. Когда же добро было получено, то Эмиль с Дженсой отправились прямиком в лес, зайдя с той стороны, где недавно была найдена очередная изгрызенная туша.

— Вроде не было сильных снегопадов, — сказал Эмиль, пытаясь разглядеть на снегу какие-нибудь следы.

— Не было, — согласилась Дженса. — И вот твои следы заячьи. Только…

— Только что?

— Только почему рядом с ними следы обуви, которые идут вглубь леса, но за калитку не выходят?

— Может их обладатель зашёл через другую калитку? — нахмурился Эмиль, присаживаясь рядом с двоюродной сестрой. Дженса ничего не сказала в ответ. Судя по следам, человек вышел из леса и в лес же и ушел. К сожалению, когда следы были оставлены, она различать не умела. Отец умел, а она могла лишь понять, кому они принадлежат, но не больше. И сейчас ей было совершенно не понятно, гулял ли этот человек вместе с зайцами, или же они были здесь до или после него.

— Не знаю. Пошли, попробуем поймать твоих зомби-кроликов.

— Не кроликов, а зайцев, биолог, — ухмыльнулся Эмиль и принялся расставлять ловушки.

Задача у Дженсы была предельно простая, ходить и привлекать к себе внимание всякой живности. Ей даже удалось приманить щурка, но ни одного зайца в округе не показалось. Прошел час, ничего не поменялось. Через час тоже, и через два. Эмиль сдался и вытащил большой кусок мяса, припасенный именно на этот случай, но на запах пришла лишь тощая лисица, которая выглядела вполне адекватной, и как всякая порядочная лисица, увидев людей, поспешила скрыться в лесу.

— Что-то я сомневаюсь, что зубы принадлежали именно зайцам, — пробурчала Дженса, наливая себе чай из термоса. — Мы тут уже сколько торчим, но никто не показался. Может они сытые?

Эмиль развел руками, но сдаваться пока не собирался. Прошло ещё несколько часов.

— Похоже, ты права, и у нас ничего не выйдет, — вздохнул он, выкапывая ловушки из-под снега. — Ладно, пойдем по домам, пока мы тут переохлаждение не получили.

Дженса согласилась, и первая поспешила в теплый салон машины, где допила остатки чая из термоса. Эмиль выглядел, как в воду опущенным, и девушка могла понять почему. Но с другой стороны, все исследователи говорят, что отрицательный результат, это тоже результат, и, по крайней мере, они поняли, что эти существа не так просты, как кажется. Ну и увидеть щурка и лису вблизи тоже было неплохо.

Эмиль довёз кузину до дома. Поблагодарив его, Дженса поднялась к себе, где первым делом заверила себе горячее какао. После нескольких часов в холодном лесу, её тянуло на что-то сладкое и горячее. Лили, заслышав, что дверь кто-то пришел, выглянула из своей комнаты. Заметив старшую сестру, она тут же поспешила к ней с самым невинным лицом, которое делала всегда, когда что-то замышляла.

— А Кайсе сказала, что ее брат видел, как ты с каким-то очкариком на машине уехала вместо того, чтобы в школу идти, — начала она.

— Это был не очкарик, а Эмиль, — ответила Дженса, задумчиво смотря в окно.

— А мама знает, что ты с ним кататься ездила, а не в школу пошла?

— Нет, — Дженса ответила на автомате. Будучи погруженной в свои мысли, она не сразу поняла, чего хочет сестра.

— Вы ведь в лес ходили? Это поэтому ты такая замёрзшая вернулась?

— Я не ходила ни в какой лес. Ясно? Ещё вопросы? — старшая сестра начала раздражаться.

— Да. Но мама наверняка не обрадуется, если узнает.

— Ты на что намекаешь, маленькая шантажистка?

— Ну, молчание стоит денег…

— Даже не думай, я не буду отдавать свою зарплату тебе на карманные расходы.

— Но мы можем договориться. Ты ведь сводишь меня с собой в лес?

— Исключено. Во-первых, там сейчас все замело, во-вторых, это не прогулка для детей, а в-третьих, ты язык за зубами держать не умеешь. На следующий день вся школа об этом знать будет.

— Вообще-то это ещё не всё, — хитро прищурилась Лили. — Я так и знала, что ты откажешь. Но тогда в группу меня включи, иначе мама все узнает.

— Губа не дура! — возмутилась Дженса. — Что ещё вы попросите, ваше величество? Мою комнату? Компьютер?

— Это значит "да"?! — Лили не сразу распознала сарказм старшей сестры.

— Это значит "нет". Ты не поешь и не играешь. И вообще, чего ты ко мне лезешь? Ещё летом ты слышать обо мне не хотела, а тут сразу давай то, давай сё. Ведёшь себя, как лицемерка, аж противно.

Лили насупилась, покраснела, но сжала губы и ничего не сказала, лишь убежала в свою комнату. Дженса устало вздохнула. Ну да, не получила желаемое и сразу в слезы, все же мама уж слишком баловала свою младшую дочь.

— И все для того, чтобы она не делала ничего опасного, — пробурчала про себя старшая сестра и закрылась в своей комнате.

Около получаса было тихо, лишь с кухни доносилось шуршание фантиков, видно Лили заедала обиду конфетами, а затем пришла мама. Дженса слышала, как открылась входная дверь, и как младшая сестра побежала в прихожую. Старшая же была уверена, что Лили ничего не расскажет, но уже через пару минут в комнату Дженсу ворвалась разъярённая Фрида.

— Ты ходила в лес! — воскликнула она. — В компании Эмиля! Вместо школы! О чем ты думала?!

— Мама, я… — попыталась отправляться Дженса, но та тут же не перебила.

— Ты знаешь мое к нему отношение. Твои мозги где были? Где мне тебя искать, случись чего?

— Мам…

— А вообще, моя ошибка, то, что я позволила тебе устроиться в этот исследовательский институт. Подумать только! Ребенка! В свои исследования!

— Я не ребенок! — воскликнула Дженса. — А тебе просто не нравится, что я общаюсь с Эмилем!

— Да потому что он тот ещё подлец! Тебе в голову не приходило, чего это он сюда вернулся и в этом болоте, зовущимся исследовательским институтом, сидит.

— Да нормальный институт! Я и так не стала брать большую ставку, чтобы не ссориться, а тебе вечно все не нравится! Мне что, уволиться?

— Неплохая мысль. Завтра же напишешь заявление.

— Чего? — Дженса застыла, как выкопанная. — Ну нет! Я не собираюсь увольняться и вообще собираюсь в нем работать после университета.

— Значит, мать тебе не жаль?

— Да причем тут это?!

— Я работаю, чтобы у тебя была возможность прожить лучшую жизнь, а ты добровольно лезешь в этот гадюшник. Нет уж, пока я за тебя отвечаю, ноги твоей там не будет.

— Ты не имеешь права, это моя жизнь!

— Имею. И даже не думай, никуда звонить, знаю я ваши подростковые приколы.

Дженса не знала, что ответить. Ее мама ведь могла и сама дойти до отдела кадров, а это однозначно означало увольнение и проблемы с дальнейшей работой.

— Не посмеешь! — воскликнула Дженса. — Я буду там работать!

— Раз так, — тихо прошептала Фрида, — то учись нести ответственность за свои поступки. Раз ходила в лес, то теперь ты под домашним арестом. Чтобы из комнаты не выходила.

Слова про домашний арест стали последней каплей. Точнее даже не они, а ухмыляющееся личико Лили. Ну да, раз поступили не по-моему, то я все жизнь испорчу. Бросив младшей сестре злобное: "стукача", Дженса схватила куртку и выбежала на улицу, под негодующие крики матери.

Дженса бежала, не разбирая дороги. В голове все снова и снова звучали слова матери о том, что она сама дойдет до руководства и добьется не увольнения. И почему-то Дженсе казалось, что это была не пустая угроза. Но не из-за этого было так больно, а скорее от предательства Лили. Такое от младшей сестры девушка уж точно не ожидала. Да, были ссоры, споры размолвки, но они всегда были друг за друга. В какой момент был совершен поворот не туда, совершенно не ясно.

Остановилась Дженса только тогда, когда дома вокруг сменились деревьями. Лес. Ну да, куда ещё могла прибежать Дженса. Дом для неё уже давно стал местом, где она просто спит, а здесь, среди мхов и валунов она чувствовала себя по настоящему свободной. Выдохнув, она все же решила оглядеться.

Марш бросок от дома до леса получился неплохим, она умудрилась добежать до дальней калитки, где они с утра с Эмилем ловили зайцев. Глубоко в лес Дженса все же не углубилась, забор и дома за ними ещё хорошо проглядывались.

Дженса устало привалилась к дереву и посмотрела наверх. На небе медленно проплывали облака, начинался лёгкий снегопад, и было так тихо, так спокойно.

— Ну почему все случилось, когда у меня только всё стало налаживаться? — чуть не плача вздохнула она. — Лили, надеюсь, ты довольна…

В кустах раздался подозрительный шорох. Дженса на секунду перестала жалеть себя и прислушалась. К шорохам в лесу она привыкла, то птичка по ветке скачет, то зверёк какой-то, но настолько подозрительный звук девушка слышала впервые. Подавшись неясному порыву, Дженса пошла в сторону подозрительного шороха…

В туже секунду ей на грудь прыгнул заяц. От неожиданности Дженса пошатнулась и упала в снег, а зверь почему-то стал вести себя как голодная собака, принявшись рвать свою жертву на части, благо куртка не давала ему по настоящему это сделать.

— Твою ж! — закричала Дженса и со всей силы и откинула от себя зверя, а затем резко поднялась на ноги. Заяц, который от удара девушки отлетел к соседнему дереву практически сразу пришел в себя, и тогда-то Дженса его рассмотрела. Выглядел он, можно сказать странно, но он точно был не башенный. Слюни не текли, взор вполне ясный, только поведение как у хищника, почуявшего добычу.

— И эта добыча — я, — испуганно пробормотала гитаристка "Детей Вёлунда", судорожно соображая, чего ей делать и куда бежать. И в этот момент заяц вновь бросился в атаку. В этот раз Дженса была готова дать отпор, и откинула зверя ногой, тут же бросившись бежать, но далеко уйти не удалось. Оказалось, что в засаде сидело ещё несколько зайцев, которые уже выскочили из укрытия. От атаки первого Дженса ещё успела увернуться, а второй, выскочив откуда-то сбоку, опять повалил её на землю.

— Рассчитывают они свои прыжки что ли?! — воскликнула Дженса. — Твари, где вы все утро были?!

Зайцы не сдавались. Видно, почуяв свою добычу, они были готовы биться за нее до последнего. Не помогали ни мощные пинки, ни то, что Дженса с яростью отправляла тех зайцев, до которых могла дотянуться, в полет. Но меньше их не становилось. И вот, когда она решила, что надежды нет, к ней с яростным криком и огромной веткой наперевес, кинулся Калеб. И тут произошло чудо. Зайцы видимо решили, что это ещё более крупный хищник, и бросились врассыпную, а особо непонятливым досталось веткой.

— Ты в порядке? — спросил Калеб, помогая своей подруге встать. Та неловко кивнула и тут же вскрикнула от боли. Калеб поспешил её поддержать. — Точно в порядке? — спросил он.

— Да. Кажется, я ногу подвернула, когда упала. Все хорошо. Скажи, как ты меня нашел.

— Увидел, что ты в слезах убежала из дома, и решил узнать, что случилось. Ну и быстро же ты бегаешь.

— Просто поругалась с сестрой, — смутилась Дженса, которой не хотелось, чтобы её друзья знали все подробности этой ссоры. В глубине души она наделалась, что её мама остынет и не будет настаивать на всяких радикальных мерах.

— Ты хромаешь, — не унимался Калеб, — может отвести тебя домой?

— Нет, нет, — отмахнулась Дженса. — У нас ведь репетиция, так что пошли.

— Уверена?

— Уверена. Идём.

До дома Роуз Дженса доковыляла с большим трудом, однако зрелище, которое она увидела во дворе, заставило её ненадолго забыть о боли. её подруга вместе с братом, оба красные и счастливые, валялись в обнимку в сугробе, а рядом лежали две лопаты. Дорожка к гаражу была расчищена наполовину.

— Ясно, вам двоим серьезные задания на поручаем, — менторским тоном протянул Калеб, отчего Роуз сразу подпрыгнула и отряхнулась от снега.

— Мы просто легли передохнуть, — захлопали ресницами она. — Ничего такого.

— Ну да, ну да, верю, — ехидно произнес Калеб, — так что Роуз покраснела уже от смущения и пригласила обоих в дом. Заметив, что Дженса прихрамывает, она тут же накинулась на нее с вопросами, что случилось, и где она так умудрилась. Гитаристка отвечала неохотно, сказав только, что поскользнулась на льду, когда сюда шла и подвернула ногу.

— Хорошо, что хоть в прошлый раз гитару у тебя оставила, а то бы разбила, — многозначительно изрекла Дженса, а Калеб предпочел тактично промолчать. Миссис Сольберг, когда увидела хромающую подругу своей дочери, аж ахнула и тут же взяла инициативу в свои руки, предложив ей лёд и плотный бинт, чтобы зафиксировать ногу.

— Может вызвать тебе такси, поедешь домой, отлеживаться, — предложила мама Роуз, но Дженса отказалась. Домой откровенно не хотелось, и кто знает, когда её снова выпустят.

— Немного посижу, и все пройдет, — пробормотала она. — И на гитаре могу сидя играть, если мне стул дадут.

Стул нашелся, но миссис Сольберг настояла, чтобы репетицию отложили хотя бы на полчаса. Роуз, конечно, возмущалась, да и Дженса настаивала, что с ней все в порядке, но переспорить миссис Сольберг оказалось не так-то просто. В итоге всем "Детям Вёлунда", когда они собрались, пришлось около часа сидеть за чаем и плевать в потолок. Дженса чувствовала себя неловко, но зато боль в ноге практически прошла, так что теперь она, наконец, смогла сосредоточиться на репетиции.

Сегодня группа решила прогнать несколько песен к рождественскому концерту, но получалось это у них из рук вон плохо. И, что самое удивительное, дело было даже не в Дженсе (хотя чего греха таить, пару раз она жутко сфальшивила), а в Рауле, который постоянно сбивался и не мог задать ритм группе, отчего фальшивить начинали все остальные.

— Простите, — пробормотал он, откладывая барабанные палочки. — Сегодня явно не наш день, у Дженсы нога, у меня…

Тут он осекся, и сделал вид, что изучает тарелку на своей установке.

— Эй, все нормально? — удивлённо поднял брови Ханнес. — Ты и в школе такой же ходил.

— Да все нормально, просто… — договорить он не успел. На улице послышался вой сирен. "Дети Вёлунда" выбежали из гаража, чтобы узнать, что происходит. Как оказалось, к краю утеса, где, как Дженса знала, расположился дом мэра, проехали сразу несколько полицейских машин.

— Пойдем, посмотрим, — предложила Роуз, и Дженса видела, как её подруга побледнела. Оно и понятно, если случилось что-то страшное, её семья может первой с этим столкнуться.

Близко подойти не удалось, улица буквально была перекрыта полицией. Судя по их количеству, случилось что-то действительно серьезное. Но главное, возле ворот сам мэр что-то невнятное кричал. Дженса прислушалась. Глава их гордо повторял одно и то же: "Найдите его, ради всего святого, найдите". Судя по его лицу, испуганному, растерянному, потерял он что-то действительно ценное.

— Эй, здесь вам нечего делать, — раздался знакомый голос. Оказалось, Грегори Берг, полицейский, что со времён вечеринки у Роуз успел стать если не другом, то хорошим знакомым, тоже был здесь. — О, да это же "Дети Вёлунда".

— Да, — Роуз кокетливо уперла руки в боки. — В полном составе, как видишь. Хочешь, автограф дам.

— Давай, — было видно, что Грегори немного растерялся, но тут же сунул Роуз ручку и блокнот.

— Ты бы смотрела, где автограф ставишь, — флегматично заметил Ханнес. — А не то подпишешь чистосердечное признание, что мы с тобой потом делать будем.

Роуз смутилась, Дженса с Раулем прыснули, один лишь Калеб сохранял серьезность.

— Здесь столько полиции, — спросил он. — Случилось чего?

— Сын мэра пропал, — вздохнул Грегори. — Вышел из дома подышать свежим воздухом и не вернулся. Что удивительно, по словам мэра, двор он не покидал.

Дженса задумалась. В городе и до этого пропадали люди, но так, чтобы из собственного двора, это уж слишком. И тут не внимание привлекла тропинка, ведущая вниз, к морю. На снегу отчётливо просматривались свежие следы. Возможно, конечно, что их оставил кто-то из полицейских, когда осматривал территорию, но не это так зацепило гитаристку "Детей Вёлунда". Под утесом, почти у самой воды клубился серебристый туман.

— Ну, всё, ребят, лучше бы вам уйти отсюда, пока другие парни вас не заметили. Их вы автографом не задобрите.

— Какой вы, однако, — снова принялась кокетничать Роуз, — взятки берете…

Договорить она не успела, остальная часть группы буквально зажала ей рот и потащила домой. Им с полицией проблемы точно не были нужны, да и Грегори спасибо за подобного рода остроты не скажет.

В гараже группа уже хотела снова начать репетировать, но история с сыном мэра не шла ни у кого из головы. Каждый лишь стоял и ждал, когда другой даст отмашку на репетицию, но все молчали. И тут Рауль неожиданно сказал.

— Мои родители хотят переехать.

— Что?! — воскликнула Роуз. Калеб с Дженсой удивлённо посмотрели на своего барабанщика, один лишь Ханнес сохранял невозмутимость, будто давно уже обо всем знал.

— Они очень напуганы исчезновениями, — вздохнул Рауль. — А после исчезновения сына мэра они уж точно никаких возражений слушать не будут. А я не хочу. Вряд ли у меня там будут такие классные друзья, как вы ребята. Если вообще будут.

— Рауль… — вздохнула Дженса, а Ханнес похлопал своего приятеля по плечу в знак утешения. Одна лишь Роуз неожиданно для всех недовольно уперла руки в боки.

— Знаешь, это не дело. Я не допущу, чтобы нашего лучшего барабанщика куда-то увезли против его воли.

— Ты что, пойдешь ругаться с моими родителями? — испугался Рауль, да и Дженса, видя напор подруги, подумала, что сейчас она была готова и не на такое.

— Это в крайнем случае. Но думаю, есть много способов остаться в городе. И кстати, ты всегда можешь пожить у меня. Родители против не будут.

— Спасибо, — вымученно улыбнулся барабанщик, и в этот момент Роуз заключила его в крепкие объятия. Все остальные "Дети Вёлунда" тактично отвернулись.

Домой Дженса пришла только к ужину, ожидая самую настоящую бурю, но мама встретила её даже спокойно. Но за этим спокойствием скрывалась ледяная обида. Фрида не поинтересовалась, как дочь, не пожелала ей спокойной ночи, а на все вопросы отвечала, что она уже взрослая и может все решать сама. Дженса вначале думала, что через пару дней эта игра закончиться, но мама и не думала сдаваться. И естественно идти на уступки первой никто не хотел. Отец как-то сказал, что упрямство у его дочерей точно от матери.

Но сейчас Дженсу беспокоила не столько ссора с матерью, сколько исчезновения. "Не будет исчезновений, и ссориться смысла не будет", — рассуждала она. И самое главное, у нее даже появились зацепки. Серебристый туман на месте исчезновения сына мэра появился не просто так. И на том месте, где они с Калебом труп женщины нашли. Получается, дело в тумане. Но с другой стороны, были ещё и безумные зайцы. Как связаны эти два фактора, Дженса пока не понимала, зато однажды утром, смотря новости в надежде услышать хоть какое-нибудь объяснение исчезновения сына мэра, услышала не их, а нытье Лили.

— И почему я вообще такую тему выбрала? — возмущалась сестра, жалуясь матери. — Кому этот проект интересен будет? Какое влияние погода оказывает на сельскохозяйственные культуры острова. Да у нас тут одна погода! Туман изо дня в день.

— А мне интересно, — неожиданно для себя воскликнула Дженса. — Серьезно? Каждый день туман?

— Сама посмотри, — Лили протянула старшей сестре свой дневник наблюдений. Туман тут каждый день, разве что в разных частях острова. Даже зимой.

— Не возражаешь, если я одолжу твои записи?

— Вернуть не забудь, мне их сдавать завтра.

Дженса серьезно кивнула, а после школы серьезно засела за изучение проекта сестры, сравнивая записи о погоде с реальными данными метеонаблюдений, и информацией о пропавших.

— Двадцать восьмое августа, — шептала девушка, — погода — туман. Расположение, северо-западная часть леса. Пропавшие — Кристофер и его спутница. Тринадцатое сентября, погода туман, ветер северо-западный. Пропавший — старый Метт. Получается, что каждый раз, как в городе или над лесом был туман, кто-то да пропадал. Я права. И зайцы тут не причем. Их появление никак не связано с туманом, и никого из пропавших не находили ни живым, ни мертвым.

Дженса тщательно выписала свои наблюдения в отдельную тетрадь. В голове вертелось одно, надо кому-то рассказать. Мама с ней точно разговаривать не будет, друзья мало что смогут сделать, так что оставался единственный человек, которому она могла доверять — Эмиль.

На работе вот уже дней десять после той ссоры все было тихо. Мама не приходила ругаться с отделом кадров, требуя, чтобы её дочь уволилась, и это не могло не радовать, но Дженса ожидала подвоха, чуть ли не каждый день. Но раз пока она всё ещё сотрудник, то надо этим воспользоваться, и в один прекрасный день, когда, наконец, изучила записи обо всех попавших за последние пять лет, пошла со всей этой кипой бумаг к своему кузену.

— То есть ты думаешь, что причина в тумане? — скептически спросил он, пролистывая записи.

— Каждый раз, как кто-то пропадал, над городом или в лесу, куда они ходили, был туман, — настаивала на своем Дженса. — Причем чаще всего, серебристый. Я уже к нему привыкла, но вот Роуз как-то намекнула, что это не нормально.

— А ты проверила дни, когда люди не пропали? — спросил Эмиль. — В эти дни, какая была погода? Если тоже туман, то смысла твое расследование не имеет. И, — он поспешил успокоить двоюродную сестру, видя, как та напряглась, — даже если причина в тумане, проверить это будет очень сложно. Вряд ли дневник наблюдений за погодой младшей школьницы и сделанные на основе него выводы старшей, послужат достаточно убедительным доказательством.

— То есть они будут сидеть и ничего не делать, решив, что зацепка, замеченная простым человеком, не стоит и внимания? — возмутилась Дженса.

— Заметь, не я это сказал.

— Просто замечательно. Мы будем и дальше ничего не делать, пока весь город полностью не вымрет! Раз так, то я сама в этот туман пойду, чтобы понять, что, черт возьми, здесь творится!

— Сдурела?! — Эмиль аж подпрыгнул на своем стуле, а затем бросился к двоюродной сестре, ухватив ту за плечи, словно она уже собралась куда-то идти. — Не смей туда ходить, слышишь! Это опасно! И ты ведь в курсе, я надеюсь, что все, кто ходил к руинам базы не вернулись.

— Базы? — удивилась Дженса. — Какой базы?

— База, — осекся Эмиль. — Не знаю, я ничего не говорил.

— Сказал.

— Тебе послышалась. Но серьезно, не ходи одна в туман, в лес, особенно за обрыв. Хватит мне кузин терять.

Дженса сочла нужным промолчать, к тому же Эмиль очень настойчиво выставил её за дверь. Но слова двоюродного брата никак не шли к нее из головы. "Ходить за обрыв", "руины базы", "терять кузин". А ведь Эстер не просто так решила углубиться в лес, возможно, она знала что-то, о том, что сейчас происходит. А насколько Дженса помнила старшую сестру, у нее была привычка вести дневник. Может в нем есть ответ, что та пыталась отыскать в лесу, и почему сейчас исчезают люди. Надо бы попытаться найти эти записи.

Неожиданно размышления Дженса были прерваны сообщением от Роуз.

"Встречаемся в кафе Метта, срочно", — писала она.

Дженса прибежала так быстро, как только смогла. В кафе Метта, которым пока заведовал его сын, уже собралась вся группа, кроме Рауля. Роуз сидела за столиком и рыдала, вытирая слезы бумажными салфетками, которые в обилии предоставил Калеб, а Ханнес периодически хлопал её по спине в знак утешения.

— Что случилось? — изумилась Дженса, присаживаясь рядом с подругой.

— Рауль, — вдохнула она. — Он не отвечает на звонки. Я боюсь, что он тоже пропал. Или бросил меня. Даже не знаю, что хуже.

— Почему бросил-то? — не поняла Дженса. — Вы же с ним в школе не разлей вода были, а на других девчонок он даже не смотрел.

— Мы договорились встретиться с ним вчера, — всхлипнула Роуз, — а он не пришел. Я прождала, наверное, два часа, на условленном месте, и ничего. И звонила я ему постоянно, он трубку не берет. И в школе его сегодня не был. Вот я и думаю…

— Его родители переехать хотели, — напомнил Ханнес. — Не буду утверждать, что я их хорошо знаю, но они вполне могли посадить его под домашний арест, отняв мобильный.

— Это жестоко! — воскликнула Роуз.

— А я ещё на свою маму жалуюсь, — пробормотала себе под нос Дженса.

— А что им ещё остается, если их сын грозиться из дома накануне переезда сбежать.

— Значит надо пойти к ним и все выяснить! — Роуз немного оживилась. — А то даже в школу не пускать… Он что, преступник какой?

— Если только они уже не переехали, — охладил её пыл Калеб. — Но ты права, чего попусту слезы лить. Пойдем, поговорим с ними.

Рауль жил в самой дальней части города, которая практически граничила с лесом. Точнее не так. Эту часть города уже можно было назвать лесом, настолько много здесь было деревьев, и только забор напоминал, что здесь пока что цивилизация.

Дома в этой части города стояли на большом расстоянии друг от друга, а из-за большого количества зелени летом соседи друг друга не видели вообще. Сейчас же то один дом, то другой просматривались сквозь голые ветви. И почти во всех окна были темными, словно эта часть города уже давно покинута.

— Жутковато, — поежилась Роуз. — И как вообще здесь можно жить?

Ханнес, которому и был адресован вопрос, не ответил, и продолжил вести своих приятелей одной лишь ему известной тропой.

— Пришли, — наконец сказал он, указывая на один из коттеджей с большими панорамными окнами. — Он здесь живёт.

Коттедж безмолвствовал, окна его были темными, из-за дверей не доносилось ни звука, один лишь ветер завывал в голых ветвях. От резкого порыва, Роуз вздрогнула, но затем набралась смелости и позвонила. Как и ожидалось, никто не ответил.

— Они уехали, — мрачно констатировал Ханнес. — Обычно на веранде рыбацкие сапоги отца стоят, а сейчас их нет. И штор на окнах тоже.

— Они даже не дали ему попрощаться с нами! — возмутилась Роуз, которая буквально не знала, куда деть свой гнев. Хотелось одновременно, и кричать и плакать. Дженса, глядя на это, даже не знала, что сказать, и как поддержать подругу. И тут она заметила следы, ведущие из дома в сторону забора.

— Смотрите! — воскликнула она, показывая свою находку.

— Это Рауль! — Ханнес, наверное, впервые, со времён их знакомства, показал искреннюю радость. — Узнаю его ботинки.

— И шел он в лес, — мрачно добавил Калеб. — Получается, он сбежал из дома. И, эй, вы что, хотите пойти туда сейчас.

— Снег собирается, — флегматично сказал Ханнес. — Потом мы точно потеряем шанс найти его.

— А сами потеряться не боитесь?

— С нами Дженса, она лес как свои пять пальцев знает. — Роуз немного приободрились.

— Да только в этом лесу люди пропадают, и водятся жуткие твари. Слушайте, я тоже переживаю, но нельзя же так безумно кидаться в самое пекло.

— И что ты предлагаешь?! — возмутилась Роуз. — Сидеть, сложа руки? Вызвать полицию? Да она тех, кто в сентябре пропал, до сих пор не нашла! Где старый Метт? Нет его, а ведь он в городе исчез!

— Я не говорил, что надо сидеть, сложа руки, — повысил голос Калеб. — Я говорил, что если Рауль пропал вчера в лесу, то и причина его исчезновения может быть ещё там, а вы идете туда с голыми руками.

— Если так боишься, то можешь подождать нас здесь, — Роуз резко развернулась и направилась в сторону леса. — Идём, ребята.

— Дженса, но хоть ты-то будь серьёзней. Сама чуть было не пропала.

— Прости. Но второй раз я хочу сделать, хоть что-то, — тихонько шепнула Дженса. Ей и с Калебом не хотелось ссориться, но и просто так уйти и развернуться, имея хоть призрачную надежду, найти своего друга, она не могла.

В итоге Калеб вздохнул и последовал за всеми, на ходу ворча, что это не самая лучшая их затея.

— Люди здесь так часто пропадают, — Дженса попыталась немного успокоить своего друга, — что надо бы брать дело в свои руки. На полицию нет надежды. К тому же, скажу по секрету, мне кажется, дело в тумане. Сейчас тумана нет, значит можно идти смело.

— А зайцы? — скептически поднял бровь Калеб.

— Ну, нас в этот раз больше. Задавим числом.

В лесу уже сгущались сумерки. Промозглый ветер пробирал до костей, а из-за снега было трудно идти, но несмотря на это, Роуз упорно двигалась вперёд, по следам своего друга, да так, что Дженса, привыкшая к хождению по лесу, за ней еле успевала. Калеб внимательно прислушиваться к каждому шороху, крепче сжимая в руках палку, которую он подобрал ещё у калитки. Хоть какое-то оружие.

— А ведь он не углублялся в лес, — неожиданно сказала Дженса. — Мы сейчас двигаемся вдоль забора. Значит он просто хотел через лес пробраться в другую часть города.

— Получается, что вчера он всё-таки побежал на встречу со мной! — радостно оживилась Роуз. — Он меня не бросил.

— Попробуй ему позвонить, — неожиданно предложил Ханнес. — Если он шел параллельно городу, то связь должна ловить.

Роуз кивнула и набрала знакомый номер. И тут послышалась тихая мелодия звонка. Потеряв всякую осторожность, группа бросилась к источнику звука, надеясь отыскать своего друга, но нет. В снегу лежал одинокий мобильный телефон, а след Рауля теперь тонул в следах зверей и каких-то других ботинок.

— Рауль… — протянула Роуз, присаживаясь рядом с телефоном так, словно это был действительно её друг. И тут эмоции взяли над девушкой верх, и она опять разрыдалась. — Теперь и ты тоже…

Дженса, Калеб и Ханнес стояли молча, не зная, что сказать в такой ситуации. Всегда казалось, что беда может случиться с кем-то другим: незнакомцем, соседом, да даже с мэром, но никогда с ними.

— А что с его родителями? — наконец рискнула нарушить молчание Дженса.

— Похоже, уехали либо вчера вечером, либо сегодня утром, — задумчиво произнес Ханнес.

— Ненавижу, — вдруг яростно прошипела Роуз, поднимаясь на ноги и сжимая в руке телефон Рауля. — Как можно вот так взять и бросить своего ребенка!

— Рауль приемный, — выдохнул Ханнес. По его лицу было видно, что ему не хочется об этом говорить, но он все равно продолжил. — А кроме него, у них ещё четверо детей. Видно они не стали рисковать их жизнями ради одного, я могу их понять…

— Ненавижу! — снова вскинулась Роуз. — Понять он может! Все парни, такие бесчувственные чурбаны?! Всем наплевать на Рауля, даже его семье. Всё. Я иду домой. Эээ… А где здесь выход.

Дженса вздохнула и принялась показывать всей компании обратную дорогу. Никто не проронил ни слова, все были погружены в свои мрачные мысли. Роуз что-то бормотала себе под нос, сжимая телефон своего парня, словно он был способен его вернуть. Ханнес старался выглядеть бесстрастным, но все равно по его лицу то и дело пробегала тень скорби. Калеб держался рядом с Дженсой, не выпуская из рук палку и подозрительно озираясь на каждый шорох. Не выбросил он своё оружие, даже когда все четверо оказались в оживленном центре города, где и распрощались, пойдя каждый своей дорогой.

Калеб, который, как выяснилось, жил в одном доме с Дженсой, шел домой вместе с ней. Был поздний вечер, город был укутан во тьму, снег искрился в свете ярко-желтых фонарей, а на небе вышла полная луна, периодически скрываясь за тонкими перьевыми облаками, словно за вуалью. Было так тихо, спокойно и можно было даже сказать романтично, но когда Калеб попытался поцеловать свою подругу, та отстранилась.

— Прости. Не сейчас. Не так, — прошептала она, а затем быстро убежала к себе.

Дома её уже поджидала рассерженная мать, готовая отчитать за то, что дочь пришла так поздно, но слова Дженсы: "Рауль пропал" немного смягчили гнев. Фрида даже присела рядом с дочерью, крепко её обняв, чтобы утешить. Дженса не плакала, как Роуз, нет. Все глаза она выплакала, когда пропали отец с Эстер, но сейчас у нее на душе было даже более паршиво от собственного бессилия.

Без Рауля краски как будто потускнели, но, тем не менее, жизнь продолжалась. Все равно приходилось ходить в школу, на работу, заниматься домашними делами, но главное, готовиться к рождественскому концерту, который неумолимо приближался.

— Как можно одновременно играть и петь? — возмущался Калеб, который временно выступал не только солистом, но и гитаристом группы. Дженса ради такого даже одолжила ему свою гитару, а сама пыталась приспособиться к басу Ханнеса, который в свою очередь вместо Рауля теперь отбивал ритмы. Получалось у всех так себе. Роуз смотрела на это со смесью презрения и скептицизма.

— Может, подумайте не только о музыке? — возмущалась она, когда "Дети Вёлунда" опять сбились с ритма. — Рауль исчез, и это подло по отношению к нему продолжать играть.

— Рауль бы не хотел, чтобы группа распалась, а мы киснем по углам, — возмутился Калеб. — И вообще, я посвятил песню его памяти.

— Хватит говорить о нем, как о мертвом! Ясно! Он жив, пока не докажут обратное!

— А ну хватит! — прикрикнула на них Дженса. — Роуз, прекрати нападать на всех. Калеб, действительно, попридержи язык. Ей и так плохо.

— Жизнь продолжается, — мрачно изрек её друг.

— И вообще, что ты в этом понимаешь? — добавила Роуз. — У тебя-то твой парень не пропал.

— Ну да, парень на месте, а отца с сестрой уже три года как найти не могут. Это для тебя шутки?

В этот момент все уставились на гитаристку. Та же гордо сложила руки на груди, готовая к неприятному разговору.

— Дженса… — протянула Роуз.

— Ты не рассказывала об этом, — добавил Калеб.

— А что рассказывать. Пропали в лесу три года назад. Да, больно, но приходится как-то жить и мириться с этим.

— И как ты в себе силы находишь? — чуть ли не всхлипнула Роуз.

— В первое время хотелось спрятаться и никого не видеть, но время потихоньку уменьшило эту боль. Помогало общение с мамой и, как ни странно, с Кассандрой. Они с моей сестрой были очень дружны. Но со временем стало легче. Я понимаю, сейчас тебе кажется, что мы все недостаточно переживаем, но на самом деле это не так. Я сама злилась на каждого, кто пытался заговорить со мной о папе или сестре, но поверь, разругавшись со всеми, ты сделаешь только хуже. Не становись мной.

Роуз замолчала, видно поняла, почему это её лучшую подругу чуть ли не весь город странной считал, да и сама она не горела желанием с кем-то общаться.

— Но если я не хочу ссориться с вами, но и думать о концертах праздниках сейчас не могу?

— Значит, наше выступление надо отменять, — вдруг подал голос Ханнес. — Будем честны, без Рауля мы опозоримся так, что нам об этом точно не дадут забыть. Да и мне, — тут басист выдержал драматическую паузу, — тоже как-то не играется. Дженса здесь права, нам может помочь только время.

На этой мрачной ноте последняя в этом году репетиция "Детей Вёлунда" была завершена. Все забрали из гаража Сольбергов свои инструменты, оставив разве что барабанную установку. Для Дженсы было очень непривычно в те дни, когда она не работает, идти сразу домой, не встречаясь со своими друзьями. Роуз сейчас большую часть времени молчала, убегая домой сразу, как закончились занятия. Ханнес тоже не горел желанием общаться, но если с Роуз все было понятно, то, что в голове у их басиста, не знал никто. Разве что Калеб немного скрашивал одиночество, каждый день провожая её до дома, подолгу болтал, сидя с ней в кафе старого Метта, но к несчастью, все разговоры теперь сводились лишь к спискам пропавших без вести. Дженса иногда ловила себя на мысли, что не творись в городе вся эта ерунда, она бы сейчас была счастливой влюбленной девушкой, но тревога в последнее время затмила все остальные чувства, лишив не способности даже элементарно радоваться.

Приближались праздники, в городе установили большую ёлку, открыли рождественскую ярмарку. По радио то и дело звучали праздничные песни, но в квартире Дженсы радовалась этому одна только Лили. Если бы не она, что Фрида, что её старшая, даже бы ёлку не поставили и дом не украсили.

— Как твоя подруга? — спросила Фрида однажды утром. В последнее время мать с дочерью очень сильно сблизились, даже забыв обо всех предыдущих разногласиях.

— В школе ещё три ученика пропали, — мрачно ответила Дженса. — Рождественский концерт отменили, директор в шоке. Все эти новости её очень сильно подкосили, а мне казалось, что ей уже полегче.

— Может, сходите куда-нибудь вдвоем? — неожиданно предложила мама.

— Издеваешься?

— Хоть отвлечетесь немного, — вздохнула Фрида. — Я видела эту толпу у психолога и психиатра в нашей больнице. Неврозы, депрессии, и помочь им врачи не в состоянии. Не хочу, чтобы это случилось и с вами.

— Ладно, — протянула Дженса. — Я так-то не против, просто не уверена, что это поможет.

На удивление Роуз, услышав предложение Дженсы, даже не отпиралась, а почти сразу согласилась пойти. Возможно, ей самой надоело грустить одной дома, а возможно её, как и Дженсу, выгнали на прогулку родители. Тем не менее, когда подруги встретились, Роуз выглядела уже более живой и радостной, чем пару дней назад.

Несмотря на общую тревожную атмосферу, власти города постарались на славу, чтобы у жителей был праздник. Ярмарка, что каждый год открывалась на площади напротив ратуши, была оживленной, наполненной запахами глинтвейна, специй и хвои. Отовсюду звучали рождественские песни, а главная ель города в этом году была украшена многочисленными огнями, которые не выключали даже днём. Более того, гирлянды натянули над всей площадью, и они, светясь мягким теплым светом, создавали на ярмарке волшебную атмосферу. Погода тоже выдалась, что надо. Шел крупный снег, укутывая землю белым покрывалом. Именно такую погоду обычно рисуют на праздничных открытках. И, глядя на все это великолепие, Дженса позволила себе ненадолго расслабиться и забыть о своих тревогах. Роуз, казалось, тоже смогла немного отвлечься от проблем и теперь глядела на всё тем восторженным взглядом, который был у нее, когда она только приехала в город.

На ярмарке всегда находилось, чем заняться. Тут и каток, и многочисленные лавочки, где продавали как сувениры, так и более полезные вещи, и палатки с пряниками и глинтвейном. Дженса, по традиции, прикупила себе очередную елочную игрушку, а Роуз долго бродила среди прилавков, и наконец, выбрала себе подарок — декоративную свечу ручной работы. Потом подруги решили взять билеты на каток, а когда устали, то отправились на поиски подходящего глинтвейна. И вот когда они стояли, потягивая теплый пряный напиток, закусывая украшенными глазурью пряниками, их веселье было прервано появлением Грегори.

— И снова мне повезло наткнуться на "Детей Вёлунда" и взять у них автограф, — ухмыльнулся он. Роуз сразу помрачнела.

— "Детей Вёлунда" больше нет, — констатировала она и залпом осушила свой стакан с глинтвейном так, словно он могла утопить в нем свое горе.

— В смысле? — не понял полицейский.

— Рауль, наш барабанщик, исчез. А без него, какая мы группа, — вдохнула Дженса.

— Я соболезную… — было видно, что Грегори искренне расстроился и не может подобрать слов поддержки, кроме сухих "я соболезную". К счастью, Роуз не стала огрызаться, как обычно, когда кто-то напоминал ей про Рауля, и Дженса позволила себе выдохнуть. Опасный момент был пройден.

— Знаете, — Грегори попытался немного разрядить обстановку. — Что скажете, если я куплю вам двоим какао?

Роуз, быстро сменила гнев на милость и уже через пять минут все трое стояли и пили густое какао с маршмеллоу, обсуждая предстоящие праздники. Грегори оказался весьма приятным в общении парнем, так что не удивительно, что Вивьен с ним сошлась.

— Вивьен милая, — мечтательно протянул Грегори. — Знаешь, Дженса, спасибо тебе. Если бы не твоя вечеринка, я бы с ней и не познакомился.

— Да ладно… — потянула смущенная Дженса. — Не у меня, так у Кассандры, а что касается Вивьен, так… Стоп, это что, она?

Роуз и Грегори синхронно обернулись туда, куда указала гитаристка "Детей Вёлунда". Действительно, к ним чуть ли не бежала Вивьен, одетая в длинное стильное пальто и высокую меховую шапку. Вначале Грегори весело помахал ей рукой, но стоило его подруге, подойти чуть ближе, как все увидели в её глазах слезы.

— Кассандра, — вместо приветствия сказала она, чуть ли не падая на грудь Грегори. — Она исчезла. Я ждала её возле дома, но она так и не вышла. Я пробовала дозвониться, но и на звонки она не отвечает.

— А родители? — спросила обеспокоенная Роуз. — Ты с ними связывалась?

— Никто не отвечает. Я даже не знаю, что и думать.

— Скажи, — спросила нахмуренная Дженса. — А когда ты их ждала, вокруг был туман или нет?

— Не помню, — растерялась Вивьен. — Сейчас такой сильный снег, что ничего не видно.

— Ладно, — вздохнул Грегори, — пойдем, осмотрим их дом. Вдруг она просто пропустила звонок.

Вивьен кивнула, и пошла с Грегори, взяв того под руку. Дженса и Роуз проводили их долгим и тяжёлым взглядом. Обе понимали, что значит подобное молчание телефона. Скорее всего, и Кассандра, и её родители стали жертвой таинственного тумана. Только почему в доме? Неужели теперь даже стены не смогут защитить от этого ужаса.

— Знаешь, я, наверное, пойду домой, — прошептала опять сникшая Роуз, глядя на небо. Дженса лишь кивнула. Снег и ветер стали усиливаться. Действительно, лучше идти по домам.

— Позвони, как доберешься, — на прощание сказала гитаристка "Детей Вёлунда".

До дома Роуз, как и Дженса добралась вполне благополучно. Снегопад хоть и был сильным, но недостаточно, чтобы превратиться в буран. А вот ближе к ночи стихия разыгралась не на шутку. Ветер поднялся настолько сильный, что выглянув с утра из окна, Дженса не смогла разглядеть за ним ничего, кроме бешено летящих снежинок. Школу, естественно, отменили. В такую погоду только сумасшедший рискнёт выйти из дома. Лили большую часть времени торчала у окна, гадая, достигнут ли сугробы их этажа или нет, а вот Дженса в основном болтала по телефону с Калебом или Роуз, пока ветер не оборвал телефонные провода, оставив их улицу без телефона и интернета. Дженсин трагический вопль "Нет!" в этот момент слышала, наверное, вся улица.

— Может, хоть сейчас ты оторвешься от экрана, — вздохнула Фрида, которой повезло, и её смена не выпала на этот жуткий снегопад. — Книжку почитай.

— Я книги тоже в интернете читала, — пробурчала Дженса. — Мне что, уборкой заняться?

— Раз ты сама предложила, то будет неплохо, — улыбнулась Фрида, вручая дочери тряпку для пыли. Дженса сначала скривилась, не оценив мамин юмор, но затем поняла, что это неплохая возможность поискать дневник своей сестры.

В квартире было три комнаты и большая кухня-гостиная. Одна из комнат была отдана под спальню родителей, а две другие занимали Эстер и Дженса. Когда родилась Лили, комнату Эстер отдали ей, а саму не подселили к Дженсе. Когда же сестра с отцом пропала, Фрида убрала кровать старшей дочери и её письменный стол, оставив средней больше пространства. Дженса находила это странным. Мама словно не верила, что её дочь когда-нибудь вернётся. И отдельно стоял другой вопрос, куда делись все вещи Эстер. Нет, некоторую не одежду сейчас носила Дженса, а вот милые сердцу мелочи? Неужели мама все выбросила?

Начать свои поиски Дженса решила со своей комнаты. Все же на верхние полки шкафа она не заглядывала со времён пятого класса. Увы, там не нашлось ничего интересного. Точнее интересное как раз было, ведь копаться в старых письмах и вещах, о которых забыл, всегда занимательно, но это точно не то, что искала девушка. Когда же её за изучением коробки со старыми игрушками застала Фрида, то очень удивилась, и Дженсе пришлось оправдываться, что она просто хотела освободить место в шкафу. И так метр за метром Дженса принялась изучать каждый уголок квартиры, надеясь, что вскоре доберется до дневника сестры.

Так прошло три дня. На четвертый метель стихла, оставив город похороненным под толстым слоем снега.

— Дверь на улицу не открывается! — радовалась Дженса. — Сегодня в школу не иду!

— Ещё чего, у тебя и так три дня внеплановых выходных было, — возмущалась Фрида. — Бери лопату и вперёд.

— Может, привязать к ногам лыжи и десантироваться из окна, — задумалась несостоявшаяся прогульщица. — Махать лопатой — последнее, что она хотела. И ради чего, ради школы. Вот на работу или репетицию, всегда пожалуйста.

— А толку, — проворчала Лили. — До наших окон снег все равно не дошел.

— Соседей снизу пожалей. Представь, какого им было бы под толщей сугробов.

Фриде же надоели эти праздные разговоры, которые её дочери устроили, лишь бы не идти на учебу, и она, воспользовавшись правом сильного, быстро выгнала их на улицу, чтобы шли грызть гранит науки.

Превращенный в огромный сугроб, город выглядит по-другому. Дженса с Лили даже забыли свои обычные споры и играли в игру "отгадай, чем этот сугроб был раньше". Пока лидировала Дженса.

— Так не честно, — возмущалась младшая сестра. — Ты в лесу сидишь, как ты город так хорошо знаешь?

— Наблюдательность. В лесу без нее никак.

— Ах так. Тогда что это за сугроб?

— Машина, — влет ответила Дженса, вглядываясь туда, куда указала сестра. Сугроб действительно был округлой формы и стоял на обочине дороги.

— А какая?

— Я откуда знаю. Тут кто угодно мог припарковаться.

— Проиграла.

— Не честно! Но ладно, дай подумать.

Конечно, пытаться угадать, что за машина погребена под толщей снега, все равно, что просить слепого описать цвета, которые он никогда не видел, но Дженса сдаваться сестре не собиралась. И тут она разглядела слабое мигание на крыше. Если судить по форме, то это с огромной вероятностью полицейская машина. Только чего они не выключили мигалки, или хотели таким образом запомнить, где припарковались. Но что-то не давало Дженсе покоя.

— Стой здесь, — приказала она сестре, а сама направилась к машине и принялась её откапывать. Конечно, одними только руками сделать это было не так-то просто, но Дженса через минут десять все же добралась до дверей, и с ужасом поняла, что они открыты. Случайные прохожие, которые проходили мимо сначала смотрели со снисхождением на девочку, откапывающую чужую машину, но затем, сообразив, что что-то не так, принялись помогать. Совместными усилиями они докопались до салона, который полностью был завален снегом из-за открытых дверей. Из-под снега торчал стаканчик с остывшим кофе, словно те, кто сидели в этом автомобиле просто в один прекрасный момент исчезли, будто их никогда и не было.

И это было лишь началом. К концу дня выяснилось, что в городе не осталось ни одного полицейского.

— Это просто мистика какая-то! — воскликнула Дженса, когда прочитала новости.

— И кто нас теперь будет защищать? — робко пискнула Лили.

— Не знаю, — Фрида тоже выглядела растерянной. — Значит так, в школу теперь ходите только вместе и никаких прогулок после занятий. Уроки закончились, сразу домой. Ясно, Дженса?

— Да я и не спорю, — вздохнула старшая дочь перед тем, как уйти в свою комнату.

Исчезновение полицейских подняло в городе волну паники. И как бы мер не старался стабилизировать ситуацию, в срочном порядке вызвав из запаса всех ушедших на пенсию служителей закона, и выдернув из законных отпусков тех, кому повезло не исчезнуть, ничего путного не выходило. Люди начинали уезжать. Роуз сказала, что видела на набережной очередь на паром. Люди бежали, причем бежали налегке, с одним чемоданом или рюкзаком.

— Этим хоть есть, куда бежать, — вздыхала Роуз. — А мы в городе квартиру продали. Нам-то куда возвращаться?

Дженса её понимала. Не так-то просто начать жизнь с нуля, особенно когда ты спешно сбежал буквально, в чем был.

Сочельник выдался безрадостным. Опять началась метель и шторм. Паромную переправу закрыли, к большому неудовольствию тех, кто хотел встретить Рождество на большой земле. Планы у всех в эти дни пошли коту под хвост. Фрида ведь уже давно задумывалась пригласить на праздничный ужин родителей Роуз, но сейчас люди старались лишний раз из дома не выходить, так что все встречи и мероприятия пришлось отложить на неопределенный срок, а Рождество встречать в узком семейном кругу.

Вечером на двадцать пятое декабря из-за шторма неожиданно отключилось электричество. Стало жутко холодно, хотя резервные генераторы запустили быстро, дом успел остыть. Приходилось зажигать свечи и кутаться в пледы. И даже ёлку было не включить, чтобы хоть как-то поднять себе настроение.

Дженса и Лили сидели в гостиной. Старшая пыталась читать бумажную книгу, а младшая тупо пялилась на пламя свечи. Фрида подошла к дочерям с тарелкой печенья.

— Вот и Рождество скоро, — сказала она, глядя на часы. Сестры синхронно оглянулись и тоскливо посмотрели на мать. В этот раз столь любимый ими праздник не принес им ничего, кроме тоски. Не спасала ни мамина выпечка, ни куча подарков, ожидающая своего часа под ёлкой.

— Знаете, — Фрида присела рядом. — Я не хотела об этом говорить сейчас, но, наверное, после праздников мы с вами уедем из города.

— Мы поедем к папе? — сразу же воодушевилась Лили, на что мать и страшная дочь переглянулись. Тема была скользкая.

— Нет. У нас, к сожалению, пока не хватает денег. Думаю, это будет один из небольших городов на большой земле. Посмотрим, в какой больнице есть вакансии.

— Ну вот, — надулась Лили. — Я не хочу уезжать, если не к папе. Мне и здесь хорошо.

Дженса задумалась. Она прекрасно понимала и сестру и мать, и с одной стороны у нее был страх оставаться здесь, наедине с этим туманом, а с другой, и уезжать не хотелось. Здесь у нее хоть какие-то друзья, работа. А что будет в другом городе?

— А как же Эмиль? — наконец произнесла она. — Он ведь тоже наш родственник.

— Эмиль, — вздохнула Фрида. — Поверь мне, он не пропадет. Вот увидишь, один он на острове целым останется.

— За что ты его так не любишь? — нахмурились Дженса.

— За что? — в голосе матери прорезались стальные нотки. — За что? Он беспринципный эгоист, вот за что. Он ещё в твои годы шел напролом, вплоть до того, что портил проекты своих одноклассников на всяких научных конкурсах. И ведь он не просто так здесь сидит. Раньше ведь в крупном городе одним из ведущих исследователей был, но из-за его "экспериментов" пострадал его коллега. Дело замяли, но вынудили его уйти. А его и здесь на всякие исследования тянет. Что, спрашивается, он в лесу забыл.

— Но ведь и Эстер тоже тянуло в лес, — чуть было не воскликнула Дженса, на что мать на нее шикнула, благо Лили ничего не услышала.

— И смотри, к чему это привело. Хочешь повторить её судьбу?

— Нет. Просто… — тут Дженсе пришлось набраться смелости и произнести то, что давно хотелось спросить у мамы. — Просто у нее ведь был дневник. Может она узнала, что происходит и её записи помогут понять…

— Боже, Дженса, — рассмеялась Фрида. — Ты слишком высокого мнения о своей сестре. Может она и была лучшей в школе, но раскрыть что-то серьезное в шестнадцать лет… Нет, такое только в сказках возможно. И потом, даже если и так, то вы обе так прятали свои дневники, что я бы при всем желании не смогла их найти.

Дженса сделала вид, что согласилась, но судя по тому, как напряглись не мать, услышав про дневник, заставило девушку думать, что она знает больше, чем говорит.

После праздников город опустел. Дженса видела из окна, что в соседних домах половина квартир уже опустели. Машин стало заметно меньше, как и народу на улицах. Иной раз Дженса, отводя свою сестру в школу, не встречала никого, кроме пары бродячих кошек, да и те вскоре словно испарились. Фрида целыми днями обзванивала больницы на метрике, надеясь найти себе и дочерям хороший вариант, но пока с этим было глухо.

Пару раз на улице произошли ограбления. Некоторые люди, расслабившись от того, что полицейских теперь мало, решили развлечься, отняв сумку у прохожего или вынеся из магазина всю выручку. Мер, чтобы хоть как-то взять ситуацию под контроль, решил сформировать дружину из добровольцев, которые следили бы за порядком. Дружинники единственные во всем городе, кто мог ходить с оружием, а видно их теперь было издалека за счёт повязки на рукаве.

— Глупо давать гражданским оружие, — пробормотал Калеб, когда трое из "Детей Вёлунда" собрались на площади, где совсем недавно была рождественская ярмарка. — Как думаете, скоро они сами пойдут магазины грабить?

— Ну тебя, — огрызнулась Роуз. — Если бы не эта дружина, меня бы из дома вообще не выпустили. И Дженсу, кстати, тоже. Хоть какая-то безопасность есть.

— Ну да, конечно. Им просто хочется себя главными почувствовать. Поверь, сейчас они смирные, а потом, как власти вкусят, начнут обычных людей гонять.

— Не надо всех по себе судить, — резко бросила Роуз, а Дженса закатила глаза.

— А ну хватит! — воскликнула она. — Я понимаю, что все на нервах, но это не повод ссориться из-за ерунды!

Калеб с Роуз уставились друг на друга так, что казалось, сам воздух трещал от напряжения. Дженса вновь закатила глаза. И вот что делать, когда твоя лучшая подруга ссориться с твоим парнем. Самое поганое, что с тех пор, как Рауль исчез, между ними словно черная кошка пробежала. Роуз злилась на Калеба за недостаточную, как ей казалось, скорбь, а он, в свою очередь, раздражался на неё из-за истерик. Дженсе же оставалось лишь сглаживать острые углы. Вот и сейчас она судорожно соображала, что сказать, лишь бы эти двое перестали смотреть друг на друга, как двое злейших врагов.

— Слушайте, между прочим Ханнес сказал, что он вступил в эту дружину и теперь будет вместе со старшим братом улицы патрулировать.

— Да ладно! — удивился Калеб. — А мне чего не сказал?

— Может, побоялся твоей реакции, — бросила Роуз, а Дженса опять нервно скрипнула зубами, но продолжила, словно ничего не услышала.

— И я тоже хотела в нее вступить, но мама запретила. И мои доводы, что у меня будет шокер и дубинка, чтобы уж точно безопасно довести сестру до школы, её не убедили.

— И правильно, что не пустила, — пробовал Калеб.

— И тут я с тобой согласна, — добавила Роуз. — Слушай, город это не лес, а люди не тамошние твари. Они страшнее.

— А вот тут я бы поспорил. Тварь, что похищает людей, завелась в лесу, и до сих пор никто не смог её поймать, — солист "Детей Вёлунда" задумчиво потер подбородок. Роуз уже хотела ему возразить, как вдруг к ним подошла какая-то интеллигентного вида старушка. Она долго ходила вокруг болтающих подростков, и наконец, решилась заговорить.

— Молодые люди, — вежливо попросила она. — Прошу прощения за беспокойство, но поблизости я не вижу ни одного дружинника или полицейского. Не могли бы вы немного помочь мне.

— К вашим услугам, — Калеб чуть ли не изящно поклонился. — Чем можем быть полезны?

— Не могли бы вы сходить по этому адресу, проверить мою сестру? У неё после метелей происходят перебои с электричеством, и она теперь редко выходит на связь. Я волнуюсь, не случилось ли чего. Сама я не дойду, ноги у меня не те, что раньше, а дорогу замело.

Отказать пожилой женщине не смог никто и вскоре вся троица пробиралась через сугробы, пытаясь добраться до нужной улицы.

— Видите, помогать можно и без дружины, — сказал Калеб, которой по пути ещё помог кому-то откопать машину. Роуз закатила глаза и вздохнула, а Дженса лишь осматривалась по сторонам. По мере удаления от центра города, домов становилось все меньше, расстояние между ними все больше, а улица, на которой жила родственница этой женщины, так и вовсе находилась на пустыре совсем рядом с лесом. Здесь когда-то была заброшенная ферма, на которой разводили овец, но потом ферму снесли, а на её месте построили новые многоквартирные дома. Дженсе никогда здесь не нравилось, но сейчас, погребенное под толщей снега, местечко выглядело совсем уж не уютно. Ещё голые ветви деревьев были похожи на когтистые лапы. Довершал эту картину зловеще завывающий ветер.

— А знаете, я прекрасно понимаю ту женщину, — Роуз схватила Дженсу за рукав. — Если бы не вы, я бы тоже одна сюда не пошла. Сдалась бы, на этапе чувака с машиной. Вы видели его глаза, он словно бежал от чего-то.

— Не нагнетай, — буркнула Дженса, хотя сама бы предпочла оказаться где-нибудь подальше отсюда. Один лишь Калеб пытался сохранять ледяное спокойствие, но все равно подобрал где-то здоровенную ветку, на всякий случай.

— А может, мы зря боимся, — продолжила Роуз. — Вдруг сестра этой бабульки просто от старости забыла ей позвонить. Она там сидит себе, вяжет или читает спокойно, а тут мы с ветками. Решит, что это из-за нас люди пропадают.

Дженса хмыкнула. Да, забавно будет. Но надежды встретить забывчивую бабушку растаяли, как только друзья увидели открытую дверь подъезда. Внутрь уже успело прилично намести снега. Если бы в доме остался кто живой, то наверняка убрал все это безобразие.

— Может все уже уехали, одна бабулька осталась, — робко предположила Роуз и спряталась за спину Калеба, который рискнул зайти первым.

В подъезде было тихо и холодно, да и сам дом выглядел заброшенным. Стены были покрыты инеем, а изо рта шел пар. "Дети Вёлунда" инстинктивно прижались друг к другу, а когда услышали позади шорох, так вообще чуть ли не подпрыгнули от испуга. Но это оказался всего лишь кот, причем домашний, породистый, смотревший на людей ошалевшими глазами и с громким мяуканьем убежавший, как только Роуз попыталась его погладить.

— Его что-то очень напугало, — констатировала Дженса, глядя ему в след. — И что-то мне подсказывает, что он убежал из одной из квартир на этом этаже. И… И, похоже бабулька тоже на этом этаже живёт.

— Я не пойду туда! — воскликнула Роуз. — Я слишком молода и красива!

— Да не дрейфь, я с тобой, — попытался ободрить её Калеб. — Какой там номер квартиры?

Квартира оказалась пустой. Сестры этой женщины нигде не было, хоть "Дети Вёлунда" сначала громко постучались, потом, когда выяснилось, что дверь открыта, робко топтались на пороге, зовя хозяйку, а потом и вовсе бесцеремонно облазили каждый уголок квартиры. Ничего подозрительного, ни следов убийства или ограбления. На столе стояла чашка с чаем, на кресле — вязание. Такое ощущение, что женщина просто испарилась.

— Верхней одежды нет, — неожиданно сказала Дженса, осматривая прихожею. — Такое ощущение, что она решила выйти на улицу и не вернулась.

— А может её заставили выйти? — предположил Калеб. — Поищем живых в других квартирах.

Но в других квартирах все было одинаково. Хозяева будто бы в один момент побросали все свои дела и ушли. Где-то была набрана ванная, где-то на столе стоял ужин, и лишь в одной квартире друзья обнаружили нечто выбивающееся из привычной картины. Мебель была перевёрнута и свалена возле дверей, словно в этой квартире хозяева пытались возвести импровизированные баррикады. Но судя по тому, что никого в доме не оказалось, толку от них было мало. И тут на глаза Дженсе попалась маленькая розовенькая книжечка, похожая на детский дневник, что лежала на полу так, словно его в спешке бросили. Немного поколебавшись, она подняла его с пола, и пролистала. Все записи — обычные детские секреты, кроме одной, написанной в спешке, явно дрожащей рукой и содержавшей всего два слова "Серебристый туман".

На обратном пути Роуз и Калеб спорили, как рассказать женщине правду, что её сестра исчезла. Дженса же молчала, пытаясь переварить увиденное. То, как все люди разом решили уйти, не допив даже чай, и как кто-то, словно понимая, что происходит, пытался спрятаться, никак не шло у нее из головы. Ещё и эти слова "серебристый туман". Все же дело в тумане, тут уж точно нет никаких сомнений. Пугало другое, что скрывается в этой мгле. И не хотелось признавать самой себе, Эмиль, возможно, в курсе происходящего, но почему-то предпочитает отмалчиваться. Может, стоит с ним поговорить открыто.

Домой Дженса пришла в расстроенных чувствах. Фрида даже ничего не стала спрашивать, что тревожит дочь, и так все было понятно, особенно когда та спросила, скоро ли они переедут.

— Ты даже не спросишь, куда? — удивилась мама.

— А толку. Везде будет лучше, чем здесь.

Ночью гитаристка "Детей Вёлунда" спала плохо, все ворочалась и часто просыпалась, а в те редкие моменты, когда удавалось заснуть, её мучили кошмары. То щупальца, тянущиеся из тумана, то кровавые следы в пустых домах, то Эмиль, стоящий на обрыве, и растворяющийся в серебристой мгле. Проснулась Дженса совершенно разбитая, и мысль, что надо вставать и куда-то идти радости не прибавляла.

— Можно я один день пропущу? — взмолилась Дженса, когда мать готовила им с сестрой завтрак. — Ты врач, сделаешь заключение, что у меня была температура или ещё что-то.

— Если Дженса не идёт в школу, я тоже не иду, — ультимативно заявила Лили, скрещивая руки на груди, а Фрида лишь вздохнула.

— Вот ещё, — сказала она. — Одну дома оставлять, вторую. А завтра вы вернётесь в школу, как ни в чем не бывало. И как мне это объяснять? Ваши учителя знают, что я врач.

— Подозрение на грипп и ложная тревога, — зевнула Дженса. — Ладно. Но если вдруг я засну на уроке, я тебя предупреждала.

Первые два урока Дженса ещё как-то выдержала, помог кофе из автомата, но к полудню сонливость опять одолела, и она, забравшись на самую дальнюю парту действительно начала погружаться в сон. Роуз несколько раз пыталась её разбудить, но поняв, что это дохлый номер, оставила не в покое. Впрочем, заснуть окончательно тоже не получалось. Стоило только задремать, как по всему городу раздался сигнал тревоги.

Это было неожиданно. В сонном городе на отдельном острове все настолько привыкли к некой расслабленности и пренебрежении к отдельным инструкциям, что уже и забыли, как звучит этот сигнал.

— Война? Ядерный взрыв? Куда бежать? — запричитала одна из девушек, на что учительница, которая тоже давно забыла все инструкции, проявила недюжинную выдержку и мало того, что успокоила класс, так ещё вспомнила про портативный радиоприемник. Класс мигом затих и с ужасом стал слушать, что произошло.

Как оказалось, в городе вводиться чрезвычайное положение, уж слишком много людей пропали без вести за короткий срок. С материка прибыло небольшое военное подразделение, которое совместно с дружиной будет осуществлять контроль за городом, обеспечивать людей пайком, а самое главное, проводить эвакуацию. Оставшиеся жители обязаны сидеть дома и не выходить на улицу без крайней необходимости.

Трудно описать, что начало твориться в классе, когда смысл этой информации дошел до ушей студентов. Одни начали в ужасе кричать, другим, словно сорвало крышу, и они попытались пуститься во все тяжкие. Дженса с Роуз переглянулись. У них в другом здании остались их младшие: Лили и Крис. Подруги уже тоже хотели броситься за ними, но были остановлены учительницей.

— Ждём дальнейших распоряжений, — строго сказала она, и так же строго начала останавливать и успокаивать особо разошедшихся учеников. — На улицу не выходим. Из класса не уходим.

Пришлось подчиниться. Эх, вот Ханнесу хорошо, надел повязку дружинника и вперёд. Хоть в лес, хоть в магазин с ней пропустят.

Ожидание было томительным. Около часа все сидели в классе, а затем всех согнали в большой зал. Там Дженса и Роуз разыскали Калеба. Втроём было хоть как-то спокойнее. Ханнеса нигде не было видно, видимо он действительно нацепил повязку дружинника и убежал.

Ближе к вечеру началась эвакуация. Оказалось, весь общественный транспорт сейчас задействовали, для того, чтобы развести гражданских по домам. Дружина и военные собирали всех, сажали в автобусы и развозили либо по точкам сбора, либо сразу по адресам. Первой уехала Роуз. За теми, кто живёт на утесе, приехали в первую очередь. Калеб с Дженсой, ждали почти до полуночи. Уже успело прийти сообщение от их подруги, что она дома с семьёй.

— Хоть что-то хорошее, — протянула Дженса, смотря на проплывающие за окном улицы. Сейчас власти не поскупились на освещение, включив всю возможную иллюминацию, вот только что будет, если опять будет перебои с электричеством.

Автобус высадил Дженсу и Калеба одновременно, и оба двинулись к дому, под пристальные взгляды военных.

— Чувствую себя, как в тюрьме, — буркнула Дженса.

— Могу тебя утешить, они не будут вечно на нас так пялится, — невзначай бросил вокалист "Детей Вёлунда", — будет ещё шанс как следует поболтать.

— В смысле? — удивилась девушка. — Нас разве выпустят?

— А кто сказал, что мы их слушать будем.

С этими словами Калеб хитро улыбнулся и поцеловал подругу в щеку, а затем скрылся в соседнем подъезде, напоследок подмигнув своей подруге. От этого где-то в глубине души у Дженсы появилось чувство, что может быть не все так плохо.

Дома девушку уже ждали мама и Лили. Младших школьников эвакуировали в первую очередь, так что ей повезло попасть домой на несколько часов раньше, но старшую сестру она упорно дожидалась, и лишь увидев Дженсу, бросила: "ну наконец-то" и ушла спать. Дженса лишь улыбнулась, знала ведь, что сестра прятала страх за раздражением. Фрида же рассказала, как ушла со смены, лишь бы добраться до дочерей, как попала в одну из точек распределителей, где воссоединились с Лили, а потом они уже вдвоем добрались до дома.

— Одной из точек сбора была ваша школа, — рассказывала Фрида. — Но она не относилась к нашему "участку".

— То-то нас там так долго продержали. Видно по остаточному принципу вывезти решили, — воздохнула её дочь, пытаясь справиться с зевотой. Казалось, ещё немного, и она уснет прямо в гостиной.

— Или спать, — мягко сказала мама. — Лучше поговорим утром.

Уснуть оказалось не так-то просто. Освещение в городе работало на полную катушку, так что не спасали даже шторы, да и раздающиеся звуки громкоговорителей, повторяющие про чрезвычайное положение, тоже мешали полностью расслабиться. Уснула Дженса только под утро, когда все более-менее стихло.

В первые дни все шло более-менее гладко. Электричество не отключалось, сирены не завывали, и если бы паек не привозили люди в форме, можно было подумать, что это просто внеплановые выходные. Роуз, которой Дженса часто звонила, говорила, что у них примерно также, за исключением того, что соседские дома начали эвакуировать с острова.

— А вас не собираются? Я думала, участками будут, — удивилась Дженса.

— Да кто ж их знает, как они там списки составляли. Нам пока ничего не объявляли, но родители уже на чемоданах, — ответила её подруга. — Надо будет у Ханнеса спросить, вдруг он, как дружинник, знает.

Дженса кивнула, но этот непонятный список эвакуации стал немного её напрягать. Ей хотелось бы знать, когда придется покинуть родной дом, чтобы до этого момента успеть разыскать дневник Эстер, но когда Фриду стали вызывать на работу в больницу, девушка поняла, что их семья будет эвакуирована в последнюю очередь. Медсестры, врачи, военные, будут до последнего оставаться в городе. И каждый раз, как мама покидала квартиру, Дженса скрещивала пальцы "только бы вернулась".

От грустных мыслей гитаристку "Детей Вёлунда" спасал Калеб, с которым она встречалась на балконах. Их балконы удачно расположились друг напротив друга, так что было приятно не только слышать голос Калеба, но и видеть его вживую и знать, что с ним все в порядке.

Вскоре начались перебои с электричеством. Звонки друзьям и сидение за ноутбуком пришлось сократить до минимума. И если Дженса ещё легко это переживала, то её младшая сестра стала просто изнывать от скуки, таскаясь за старшей хвостом. И все бы ничего, но Дженса хотела в одиночестве поискать дневники Эстер, и лишние свидетели ей точно были не нужны.

Как-то днём, когда Фрида была на смене, Дженса решила пойти на отчаянный шаг, и заглянуть в комнату матери в поисках дневников. Расчет был следующий, раз во всей квартире их нет, то они у мамы.

Спальня Фриды была выдержана в светло-серых тонах, и в отличие от комнат дочерей, всегда была безупречно убрана. Обычно Дженса и Лили редко сюда заходили, а в отсутствии мамы тем более. Да и делать здесь им было решительно нечего. Интерес представлял разве что макияжный столик с подсветкой, а так обычная спальня: кровать, шкаф во всю стену и пара тумбочек. И именно с них Дженса решила начать свои поиски. Аккуратно, чтобы мама ничего не заподозрила, она принялась перебирать вещи.

В тумбочках ничего, похожего на дневник, не нашлось, поэтому следующей целью был шкаф. Полки с аккуратно сложенной одеждой, Дженса пропустила, сразу залезая на самый верх, чтобы проверить, что там.

— Так и знала! — воскликнула девушка, когда в одной из коробок обнаружились старые вещи Эстер: украшения, пара плюшевых зверей, которых сестра очень любила, а самое главное тетради и записные книжки, в которых Дженса узнала дневники сестры. Спустив с коробкой вниз, девушка уселась прямо на пол и принялась искать тот самый дневник, в котором Эстер могла записать тайну тумана.

— Что ты делаешь? — от неожиданности Дженса подпрыгнула. Она так увлеклась, перебирая тетради, что не заметила, как к ней подкралась Лили.

— Напугала, — выдохнула гитаристка "Детей Вёлунда". — И вообще, что ты тут делаешь?

— Могу задать тебе тот же вопрос, — скривилась Лили. — Электричество опять отключили, и мне скучно… И это что, чей-то дневник?

— Да, — не стала врать Дженса. — Маме только не говори.

— Почему? Эй, подожди, раз она их прятала, значить это не твои дневники, а Эстер. Дай почитать.

— Не дам. Это не прилично, надо же, чтобы хоть кто-то в нашей семье совесть имел.

— Вот всё Эстер расскажу, — насупилась Лили. — Вот почему тебе можно, а мне нельзя. Сама же говоришь, что не прилично.

— Лили, мне нужно узнать одну вещь, о которой знала Эстер, а позвонить ей я не могу. Сама же говоришь, электричества нет.

— Ну да. Вряд ли бы она обрадовалась, узнав, что ты звонишь, только когда тебе что-то понадобилось.

— Разница во времени, — Дженса принялась идти по заготовленному сценарию, который они с мамой сочинили в свое время. — Вряд ли тебе понравилось, если бы тебя разбудили посреди ночи с глупыми вопросами.

— Да ты и вне звонков о ней не вспоминаешь. Вот все расскажу, когда мы к ней поедем. И чего мама никак не может решиться, сама же говорила о переезде.

— Не все так просто. И её не отпускают военные.

— Но почему тогда мы не уехали раньше? Получается, что мама не хочет видеть папу.

— Нет, Лили, — Дженса принялась вступаться за мать. — Мы не можем так просто взять и переехать к нему. Он в другой стране, на другом конце света.

— Но мама не говорит о нем, и не даёт нам с ним общаться, значит, больше его не любит.

Гитаристка "Детей Вёлунда" была поражена, откуда у младшей сестры такие мысли, ведь до этого она ничего подобного не говорила и даже не спрашивала. Да уж. Когда это Лили успела вырасти и перестать верить сказкам о работе в другой стране?

— Значит, его не любишь ты, и мама не хотела тебя расстраивать.

— Что?! — Дженса аж задохнулась от возмещения. — Я люблю его! Ясно? И его, и Эстер. И мама их любит, просто мы сейчас никак не можем к ним уехать. И не рассказывай маме, что я заходила в её комнату, поняла?

— Если бы вы их любили, то звонили друг другу, а не копались в личных вещах.

— Если бы мы их не любили, то эти личные вещи просто выбросили! — воскликнула Дженса. — А мы все равно ждём их!

— Ждём? — Лили вдруг замолчала и задумалась. — Они нас бросили?

— Никто никого не бросал, они пропали в тумане три года назад, а не уехали. И Эстер знала, что не так с туманом, и все равно пропала. Ты хочешь тоже пропасть? Нет. Так и не лезь в её дневники. Мала ещё.

Дженса выпалила это на одном дыхании, сама не зная, что на нее нашло. Лили притихла, а затем убежала в свою комнату, оставив сестру одну. Та же, перебрав все дневники сестры, взяв лишь тот, который был датирован последними годами перед исчезновением, убрала все следы преступления, и тоже заперлась у себя.

Пока был свет, Дженса активно читала, а когда солнце скрылось, взяла фонарик на батарейках. "Неужели я была такой же занозой, как сейчас Лили?" — подумала девушка, перелистывая очередную страницу. Пока ни слова о базе или тумане, зато много о сестрах, Кассандре, учебе и парнях. Когда же глаза заболели от постоянного напряжения, Дженса решила закончить читать и лечь спать. Дневник она спрятала в укромном месте между стеной и шкафом.

Утром Дженсу разбудила хлопнувшая входная дверь, мама вернулась с суток.

— Ну и дежурство, — вздохнула Фрида, посмотрев на вышедшую её встречать дочь. — Мало того, что постоянные перебои с электричеством, так и пациента с острым аппендицитном привезли. А вы тут как одни? И где Лили?

— В комнате, наверное, — пожала плечами Дженса, и этот жест не укрылся от матери.

— Вы что поссорились?

— Да так, поцапались немного, — старшая сестра отвела взгляд. Не говорить же, что она вчера выболтал всю правду о папе и Эстер. — Схожу, разбужу ее.

Но в комнате Лили не оказалось. Не было её ни в ванной, ни в маминой спальне, ни в кладовке и не на балконе. Вот тут-то мать с дочерью начали волноваться и стали заглядывать во все шкафы. Ну не могла Лили вот так испариться, тумана не было. И даже если он каким-то образом и проник в квартиру, почему Дженса ещё здесь? И тут гитаристка "Детей Вёлунда" заметила, что дневник Эстер, который она спрятала за шкафом, лежит совершенно не так, как она его положила.

Осознание пришло внезапно. Лили отправилась искать папу. Вопрос только, когда она ушла. Вряд ли ночью, там такая темень, что никакой фонарь не поможет. Значит, ушла с рассветом. Рассвет был не так давно, значит Дженса ещё успеет её догнать. Именно об этом она думала, натягивая сапоги и пуховик прямо поверх пижамы. Именно об этом она думала, выбегая на улицу под мамины окрики. Именно об этом она думала, когда тщетно пыталась звать сестру, как сумасшедшая бегая по всему городу. Но ответом на её крики было лишь молчание и пустота. Ни сестры, ни следов, ни даже тумана.

После исчезновения Лили прошло около пяти дней. За эти дни ни Дженса, ни её мама не проронили ни слова. Фрида стала бледной тенью самой себя. Потеря ещё одной дочери стала для нее страшным ударом. Дженса же не притронулась к дневникам старшей сестры и целыми днями сидела в своей комнате, смотря в окно.

На пятый день привезли паёк. Фрида, что тоже была дома, проигнорировала этот факт, продолжив что-то механически делать на кухне. Пришлось её дочери брать документы и спускаться вниз, к машине, где проходила раздача.

— Давно тебя не видел, — неожиданно раздался голос Калеба, который уже получи паёк для своей семьи. — Все в порядке?

Дженса покачала головой. Почему-то говорить о Лили не хотелось. Не хотелось слушать слова утешения, или что надо сосредоточиться на тех, кто остался, чтобы выжить. Она это и так знала. Как знала, что не сорвись она на сестру, она бы не исчезла.

— Все хорошо, — вздохнула она, принимая пакеты с пайком. — Тревожно просто. Когда же нас, наконец, эвакуируют?

— Не скоро, — так же вздохнул Калеб. — Если до нас вообще очередь дойдет. Роуз же ещё здесь, хотя она живёт на утесе. Надеюсь, что ещё живёт.

— Что значит "надеюсь"?

— Она мне звонила полчаса назад, плакала и просила помочь. Я хотел спросить, что произошло, но у них отключилось электричество, я даже не успел спросить, что происходит…

Договорить Калеб не успел, Дженса вручила ему свои пакеты со словами: "отдай моей маме" и бросилась в сторону утеса. Она потеряла отца и обеих сестер, потеряла друга, и уж точно не выдержит, если исчезнет ещё и лучшая подруга. Если прошло только полчаса, то может, есть шанс спасти её, чтобы там не произошло.

Город вымер. Дороги были не чищены, одни лишь автомобильные колеи, оставленные военным транспортом, говорили о том, что здесь ещё остались люди. Кафе и магазины на нижних этажах домов были закрыты, а окна во многих квартирах плотно зашторены. Патрульных на улицах тоже было не видать, что с одной стороны не могло не радовать, встречаться с ними Дженса не хотела, но с другой стороны напрягало. А где же обещанная защита?

Вдали замаячила неясная фигура. Дженса тут же замерла и попыталась слиться со стеной. Неизвестно, кто это мог быть, а встречаться ни с дружиною, ни с мародёрами у неё не было никакого желания. Фигура приближалась, и Дженса с изумлением увидела знакомое пальто.

— Роуз! — не смогла сдержать удивления девушка, заметив подругу. — Ты жива!

Услышав свое имя, Роуз вздрогнула, а затем в изумлении посмотрела на подругу, прячущуюся между стеной и сугробом.

— Дженса! Ты что здесь делаешь?

— Ищу тебя, — ответила гитаристка "детей Вёлунда". — Калеб сказал, что ты звонила ему и просила помощи, а потом связь оборвалась. Я испугалась и побежала искать тебя.

— Да, — голос Роуз дрогнул. — Мы сидим без связи уже неделю, на утесе никого кроме нас не осталось. Но это не самое страшное. Крис… Он исчез…

С этими словами Роуз рухнула в объятия подруги и разрыдалась. Дженса сама поняла, что не может сдержать слез. До этого она держалась, но сейчас дала волю эмоциям.

— Лили тоже, — тихо прошептала она, гладя подругу по спине.

— Пять дней назад. А я даже ничего не могла сделать, родители с меня взгляд не сводили.

— Пять дней назад, и все из-за меня…

Пока подруги рыдали в обнимку, к ним незаметно подошли несколько дружинников, пытаясь выяснить, что вообще происходит. Роуз, увидев их, тут же высказала и все, что думает про их "охрану", ведь её семья буквально оказалась брошена на утесе без связи, и за эти дни к ним даже никто не заглянул. В конце её гневной тирады, она добавила, что у нее исчез брат, и она отправилась за помощью. Дружинники выслушали всю эту речь, а затем приняли решение разбираться с двумя девушками, ищущими детей, в штабе, а не на улице.

Штаб расположился в бывшем отделении полиции, которое и в более спокойное время был не тем местом, куда хотелось прийти по доброй воле. Сейчас же общая атмосфера участка стала ещё более гнетущей. Лица дружинников и военных были буквально серыми от усталости и тревог. Выслушали они, что Роуз, что Дженсу внимательно, но в их глазах явно читалось, что ничего поделать уже нельзя.

— Если наткнемся, вернём вам, — вздохнул дружинник, — но не рассчитывайте. А теперь ждите, когда освободиться патруль. В одиночестве по городу передвигаться теперь запрещено.

Ждать предложили в одном из кабинетов, что сейчас служил комнатой отдыха. На удивление там уже сидела грустная Вивьен, а за столом Ханнес заполнял какие-то бумаги.

— Дженса, Роуз! — воскликнула подруга Кассандры. — И вы здесь. Только не говорите, что и у вас тоже.

— Тоже что? — насторожились Дженса.

— Тоже пропали все родственники, — закончил за Вивьен Ханнес, отрываясь от письма. Сама же Вивьен лишь вздохнула и с грустью уставилась в пол.

— Я не знаю, как это случилось, — тихонько произнесла она. — Я была в душе. Радовалась, что появилась горячая вода, решила немного попариться, так как жутко замерзла. Когда же я вышла, увидела, что все окна и двери нараспашку, родителей нигде нет, а за окном клубится серебристый туман. Я испугалась, спряталась в душе, просидев там почти целый день, а когда вылезла, то все уже закончилось. Оставаться одной мне было страшно, и я попросила укрытия у военных.

Дженса и Роуз выслушали этот сбивчивый рассказ молча, мысленно пытаясь связать это с исчезновением Лили и Криса.

— Надеюсь с вашими семьями все в порядке, — с надеждой спросила она, отчего у Роуз опять навернулись слезы.

— Крис пропал, — она смахнула слезу тыльной стороной ладони, — и Лили тоже. Мы попытались их найти, но попались. И, судя по всему, искать их никто не будет.

— Люди пропадают каждый день, дружинники в особенности, — подал голос Ханнес. — Брат настаивает, чтобы я больше не ходил в патруль. Как бы мне не хотелось этого говорить, но все, что мы можем, это продержаться до эвакуации. Я не уверен, что пропавших можно вернуть.

Роуз опять поджала губы, пытаясь сдержать слезы, а Дженса заботливо обняла подругу, и в этот момент про портативному радио начали передавать экстренное сообщение.

"Внимание, внимание, паром, перевозящий первых эвакуированных, пропал с радаров. Повторяю. Паром, перевозящий первых эвакуированных, пропал с радаров".

— Как это? — испуганно прошептала Вивьен. — Получается, мы теперь отрезаны от материка.

— Быть не может, — так же испуганно добавила Дженса. Последний шанс на спасение был разрушен. Для Роуз это так и вовсе стало последней каплей.

— Будь проклят этот остров! — вскричала она, вырываясь из объятий Дженсы. — Будь проклят тот день, когда отец решил сюда переехать!

С этими словами она резко распахнула дверь, и помчалась к выходу. И как бы Дженса не старалась её догнать, гнев придал Роуз столько сил, что она увернулась и от подруги, и от дружинников, а затем выбежала на улицу и скрылась среди сугробов.

— Роуз! — в отчаянии крикнула Дженса. — Погоди! Я не хочу потерять ещё и тебя.

— Оставь, — Ханнес подкрался незаметно и положил руку на плечо подруги. — Ты же слышала сообщение. Нам не выбраться с этого острова, и нет смысла уже переживать за свою жизнь. Когда мы все исчезнем, лишь вопрос времени.

Дженса низко опустила голову. Как это ни печально, но её друг прав. Смысла прятаться уже не было, катастрофа неизбежна.

— Пойдем, — продолжил Ханнес, — провожу тебя до дома, чтобы у патрульных вопросов не возникло.

Дженса кивнула, и уже собиралась пойти да другом, как вдруг в голову пришла одна идея. Что толку прятаться. Завтра она дойдет до руин базы и либо узнает правду, либо исчезнет сама. Третьего не дано.

— Ханнес, — тихо, чтобы никто построений не услышал, произнесла Дженса, — могу я попросить тебя об одолжении. Мне нужна повязка дружинника, и, если есть возможность, то снегоход. Знаю, возможно, это будет слишком…

— Да нет, — пожал плечами басист "Детей Вёлунда". — Повязок сейчас хоть завались, да пара бесхозных снегоходов тоже. На Свартелунн, знаю, был один. Людей не хватает, чтобы его перегнать.

Тень улыбки пробежала по лицу Дженсы.

— Спасибо, Ханнес, — тихо прошептал она.

Перед домом Дженсы, Ханнес снял с себя повязку и отдал подруге. "Все равно мне новую выдадут", — пояснил он. Дженса благодарно кивнула и напоследок обняла друга, прежде чем подняться к себе. У двери стояли пакеты с пайком, видно Фрида так и не вышла за ними, хотя Калеб наверняка стучался.

— Мам? — спросила Дженса, прокрадываясь в квартиру. — Ты где?

Фрида была на кухне. Сейчас она уже не готовила, а сидела с чашкой чая, задумчиво глядя в окно.

— Мам, я вернулась, — начала Дженса. — Прости, что убежала. Я не хотела. Просто… Просто я испугалась, что что-то случилось с Роуз. Я… Я не выдержала. Сначала папа с Эстер, потом Рауль, потом Лили. Я испугалась, что потеряю ещё и её.

Фрида не шевелилась и даже не взглянула на дочь.

— И Лили… Это все моя вина. Мы тогда поссорились. Она начала обвинять нас, что мы не любим папу, не звоним и не едем к нему. И я вспылила… Выложила все, как есть, что они пропали в тумане. И мне кажется, Лили убежала искать папу…

— Мы обе виноваты, — Фрида медленно повернулась к дочери. — Если бы я не старалась утаить от Лили правду, и не потакала всем не желаниям, лишь бы её не тянуло в лес, как вас обеих, она бы сейчас была бы с нами. И это я должна просить у тебя прощения.

Дженса не выдержала, и кинулась в объятия матери, которая принялась гладить свою последнюю дочь по голове.

— Слышала новости? Получается, мы теперь умрем? — тихо спросила гитаристка "Детей Вёлунда".

— Не знаю, — вздохнула её мать. — Но я хочу побыть это время с тобой. Я отказалась от смен.

Дженса промолчала. Было ясно, что мама готовилась к худшему. Да и сама дочь Фриды была полностью согласна с матерью. Не хотелось, чтобы катастрофа наступила, а вы раскиданы по разным частям города, а последние минуты жизни потратить, пытаясь в панике добраться друг до друга.

— Держи, — Фрида неожиданно отстранилась от дочери и протянула ей дневник. Тот самый, который Дженса прятала за шкафом. — Я сразу поняла, что ты не остановишься на полпути. Только умоляю, чтобы ты там не прочитала, не делай глупостей.

Дженса послушно кивнула и, поблагодарив маму, ушла в свою комнату в надежде, что вскоре она докопается до правды.

В комнате девушка забралась под одеяло и принялась читать. В прошлый раз она дошла только до середины, и ничего важного не обнаружила (только то, что Эстер бесили её сестры, и нравился старшеклассник, что сейчас работает на почте). "Неужели я ошиблась, и она не доверила это даже дневнику", — подумала Дженса. До конца блокнота оставалось не так много страниц. И тут, наконец-то Дженса увидела заветные строки.

"Сегодня на экскурсии в НИИ разговорилась с одним из старых сотрудников. Оказывается, раньше наш институт был больше, у них целый полигон для исследований в лесу был, но закрылся из-за недостаточного финансирования. Интересно, от него что-то осталось?

Попыталась копнуть в эту сторону. Забавно, оказывается, куда-то делись протоколы испытаний, проходивших на этой исследовательской базе. Я попросила Эмиля посмотреть, не осталось ли чего, но он только развел руками. Но вот старые сотрудники говорят, что до того, как объект в лесу законсервировали, на нем было совершено какое-то открытие века.

И все же мне кажется, что Эмиль что-то не договаривает. Сначала он говорит, что ничего не знает о том, что исследовали на базе, а потом вдруг уверенно говорит про открытие века. Интересно, он просто мне поддакивает, или на самом деле знает куда больше?

Да! Я выяснила, как добраться до базы. Так и знала, что она за обрывом. Сверила старые карты острова, и от института до леса есть прямая дорога. Ну конечно, будут учёные пёхом через весь остров шлёпать. Эта улица, как я думала, упирается в забор, но на деле она продолжается в лесу. Надо просто идти прямо, никуда не сворачивая. Завтра мы с папой сходим к руинам базы. Я уже предвкушаю, как разгадаю тайну "открытия века".

На этом записи в дневнике обрывались. Дженса некоторое время сидела, тупо глядя в потолок, пытаясь переварить то, что она узнала. Ни слова о тумане, лишь рассуждения об открытиях века. "А если туман и есть открытие века? — подумала гитаристка "Детей Вёлунда", поднимая глаза к потолку. — Интересно, что они разрабатывали такое? И может ли кто-то охранять эту тайну, убивая всех, кто подойдёт к базе слишком близко? И причем здесь Эмиль?"

Все эти вопросы не давали Дженсе покоя всю ночь. Как связаны туман и открытие? Почему пропадают люди? Что знает Эмиль, раз так боится, чтобы Дженса ходила к руинам? Почему эту базу вообще законсервировали? Иногда девушка проваливалась в сон, но и тогда облегчения не наступало, и мозг снова и снова подкидывал ей пугающие образы: то туман, пожирающий город, то мертвых сестер, то Эмиля, заключающего сделку с демоном. Проснувшись после очередного кошмара, Дженса решительно встала с постели и принялась собираться. Сегодня она дойдет до базы. Сейчас ей уже нечего терять, все равно их скоро поглотит туман, так какая разница, исчезнет она сейчас, или же будет сидеть дома, трясясь от страха в ожидании неизбежного.

— Прости, мама, — тихонько прошептала она, и выскользнула на улицу.

Солнце едва начало подниматься над горизонтом, а Дженса уже шла по пустым, заметенным снегом улицам. Нет, гулять по утрам ей было привычно, но одно дело знать, что город просто спит, а совсем другое, что медленно умирает. Особенный ужас у неё вызывали пустые кофейни, магазины и лавочки, многие из которых так и стояли открытыми, словно хозяева просто ненадолго отлучились и вот-вот должны были вернуться. «Все хорошо, все хорошо», — как мантру повторяла себе девушка, хотя идея добраться до руин базы теперь не казалась такой уж блестящей. Дженса нервно потеребила повязку дружинника, хотя вряд ли кусок тряпки смог бы её сейчас защитить, разве что снять возможные вопросы, столкнись она сейчас с кем-нибудь живым. Но ни одного человека в поле зрения видно не было, лишь сугробы да голые деревья.

До улицы, на которой, по слова Ханнеса, должен был стоять снегоход, оставался один квартал. Ещё чуть-чуть и можно будет не ломать ноги в сугробах, всего-то один перекрёсток. И тут Дженса в ужасе остановилась. Прямо мимо неё, на перекрестке проплывал серебристый туман. Лишь чудом девушка сумела заставить себя укрыться в ближайшем сугробе, а не стоять на месте. «О, Боже, вот и смерть», — девушка затаилась дыхание.

В тишине удары сердца, казалось, были слышны на всю улицу. Секунды казались часами, но ничего не происходило. Туман даже не простирался в сторону девушки, а уходил куда-то к центру города, хотя ветра вроде не было.

Спустя минут десять, Дженса все же решила вылезти из своего укрытия. Тумана уже не было, а на том месте, где он был, на снегу осталось множество следов. Гитаристка «Детей Вëлунда» внимательно осмотрела их, с удивлением заметив, что почти все они человеческие. Часть из них была явно оставлена зимней обувью, но попадались и следы летних балеток, и каблуков. Но главное, ни один из следов не выходил за границу тумана.

«Странно все это», — подумала Дженса, и бросилась бежать, в надежде, что Ханнес не соврал и снегоход на месте. Так у неё хоть какая-то фора перед туманом будет.

Да, басист «Детей Вëлунда» не подвел. Снегоход был ровно там, где он и сказал, и даже с ключами и полным баком. «Мне повезло», — ухмыльнулась Дженса, запуская двигатель и трогаясь с места. На такой штуке она ни разу не каталась, но если уж она справляется с машиной Эмиля, то со снегоходом тоже должна управиться. Главное не свалиться по дороге.

План изначально был такой, добраться до института, а там выйти на дорогу, о которой писала Эстер, но раз уж в город пошёл туман, то придется вспомнить навыки ориентирования в лесу и прикинуть, как эта дорога может идти. Оказалось, что это сложнее, чем Дженса думала вначале. Лес, что до этого был ей другом и домом, сейчас выглядел враждебно. Голые ветви больно хлестали по лицу, а особо сильный порыв ветра грозился обрушить на голову Дженсы толщу снега с верхушки дерева. Несмотря, на это, девушка продолжала упорно двигаться вперед, и вскоре её труды были вознаграждены. Среди густых деревьев показался просвет и небо. Она выехала к обрыву. Спрыгнув со снегохода, Дженса почти сразу провалилась в снег, но это было не главное. За обрывом, среди голых деревьев показалось заброшенное здание. Дженса чуть было не расхохоталась от радости. А правда была так близка, просто летом старую базу скрывали листья деревьев, а зимой Дженса так далеко не ходила.

Когда эйфория прошла, возникла другая задача, как спуститься. И вроде склон в этом месте был не отвесный, но выглядел он все равно опасным. Дженса взглянула на снегоход, но тут же отмела эту идею. Разобьет ещё, на чем домой возвращаться (да, Дженса была ещё той оптимисткой). Да и кто его мог здесь угнать? Не зайцы же. В итоге она попыталась аккуратно, бочком, спуститься, но все же не удержалась и кубарем полетела вниз, набив себе кучу шишек.

Перед глазами были лишь небо и верхушки деревьев. Облака мирно плыли по своим делам, а легкий снег плавно опускался на лицо, вызывая, приятную щекотку. До Дженсы не сразу дошло, что она лежит у подножья обрыва, распластавшись на снегу. «Я, жива!» — прошептала она, пытаясь подняться. Все тело болело, но она до сих пор была жива. И вот оно, то самое место, где исчезли папа и Эстер. Интересно, увидели ли они старый полигон, перед тем, как навсегда сгинуть, или же Дженса первая из их семьи, удостоенная этой чести.

Здание, которое служило местом проведения всяких испытаний, было ничем не примечательным — просто кирпичный трёхэтажный дом. Стекла практически везде были заколочены, хотя кое-где доски уже обветшали, и Дженса нашла удобное место, чтобы пролезть внутрь. «Странно, — подумала она, — от кого они заколотились. Не ходит никто за обрыв».

Внутри оказалось темно и сыро. Дженса на мгновение даже пожалела, что сюда забралась, вдруг тут чудище обитает, но потом, рассудив, что какая разница, когда она с этим чудищем встретится, пошла методично исследовать каждый кабинет.

Удивительно, но брошенной эта исследовательская база не выглядела. Ничего не было раскинуто, а скорее убрано, до лучших времен. Видно права была Эстер, это место просто законсервировали. Судя по мебели, пробиркам и плакатам, здесь проводили опыты с микробиологией, что как раз соответствовало изначальной спецификации института, где она работала. И впрямь, филиал, или полигон для тех испытаний, что в городе не проведёшь.

Пару раз Дженса наткнулась на несколько весьма неплохо оснащенных лабораторий, с поправкой на оборудование прошлого века, конечно.

— И почему тебя забросили? — прошептала она, прикасаясь к старой кирпичной стене, словно та могла дать ей ответы на все вопросы. Но ответ вряд ли крылся в плакатах или пробирках, надо было взглянуть на их документацию, если ее, конечно, не забрали или её не сгубило время.

И поиск начался сначала. Дженса заглядывала во все столы, шкафы и тумбочки, до которых могла дотянуться. Пока ничего важного. Было много накладных и чеков, пара журналов дежурств и один, где сотрудники расписывались за технику безопасности. В другой раз девушка обнаружила дневник проведения эксперимента о разработке какого-то антибиотика. Дженса пролистала журнал и, подумав немного, забрала с собой. Дома изучит подробнее. Но это не то, что она ищет. А вот другой журнал, что сохранился чуть хуже, уже выглядел многообещающе. По крайней мере «бактерии, что очищают воздух» тянули на «открытие века».

Колония бактерий поглощает CO2, производя на выходе O2. Не прочесть. Учитывая, мировую тенденцию к накоплению парниковых газов и углеродному следу… Не прочесть. Колония показала себя жизнеспособной. Проведение контрольный эксперимент. Результат… страница изъедена насекомыми. Следующие несколько страниц — различные контрольные замеры при разных условиях. Половину строчек было не прочесть, но затем взгляд Дженсы зацепился за следующие строки.

Не рентабельно. Гибнут при… не прочесть. Опасно. Попадание в организм млекопитающего вызывает поражение мозга сравнимое с бешенством. Колонию уничтожить. Снова не прочесть. Колония покинула изолированную зону. Требуется эвакуация и консервация объекта.

На этом записи обрывались. Дженса ещё раз перечитала последние строки, а затем сунула лабораторный журнал к себе в сумку. Надо было срочно уходить, пока туман, а точнее колония бактерий, не вернулась. Вопросов стали больше. Как они летают по городу? Почему похищают людей? Почему так долго ничего не происходило, а теперь вдруг начались массовые исчезновения? Но с этим она разберется позже, а сейчас надо добраться до дома.

Выйдя из здания, Дженса огляделась, прикидывая, как будет подниматься. Снегоход так и стоял на обрыве, но вот лезть к нему там же, где она кубарем скатилась, не хотелось. "Здесь же была дорога, — подумала девушка, оглядываясь. — Значит и спуск должен быть пологий". Прикинув, где был центральный вход в лабораторный комплекс, гитаристка "Детей Вёлунда" принялась искать ту самую дорогу. И наконец, ей повезло. Она заметила весьма пологий склон, да ещё и хорошо утоптанный. И тут ей стало жутко. Получается, сюда постоянно ходит толпа людей. А если колония бактерий вызывает у них нечто сравнимое с бешенством.

Дженса огляделась, словно загнанный зверь. Впервые она увидела, что раньше не замечала, а именно берлоги и шалаши из валежника, лежбища, и обглоданные кости, наполовину съеденные туши, возможно даже человеческие и прочие следы того, что здесь обитают хищники. Девушка нервно сглотнула. Сейчас-то лежбище пусто, но что будет, когда туман вернётся. Станет ли она одной из этих дикарей или же превратиться в обед. Выяснять не хотелось, поэтому Дженса бросилась бежать.

По утоптанному снегу идти было гораздо легче, так что половина пути до вершины была преодолена достаточно быстро. А там спасительный снегоход и гнать до дома на полной скорости. Но, увы, удача решила, что Дженсе и так сегодня везло, и из-за ближайшего куста выскочило два зайца. Тех самых, башенных. Хорошо, что в этот раз Дженса, подгоняемая страхом, оказалась проворнее, и забралась на ближайшее дерево.

— Да, попала ты Дженса, — прошептала девушка, с тревогой смотря вниз. Сердце бешено колотилось. Оставаться на месте было нельзя, туман, а вместе с ним толпа башенных зомби, могут вернуться в любую минуту. Слезать тоже чревато. Сожрут ведь эти зайцы и не подавляться. И на хищника Дженса не тянула, и внушительной палки с собой не взяла. Даже нож грибника сдуру дома оставила.

Время тянулось медленно. Зайцы и не думали уходить, лишь скакали туда-сюда, видно учуяли добычу. А затем произошло странное. Зайцы замерли. Несколько секунд простояли, словно в глубоком трансе, а потом оба бросились врассыпную, как самые обычные зайцы. Дженса наблюдала это с неподдельным интересом, а когда поняла, что зайцы исчезли с концами, рискнула слезть, но, на всякий случай, вооружившись подвернувшейся под рукой большой веткой.

— Получается, это "зомби-бешенство" обратимо, — рассуждала она, ковыляя вверх. Идти, опираясь на палку, было гораздо легче. Вот уже и привычный лес показался. Осталось совсем чуть-чуть, и она вновь будет в безопасности. И тут, среди деревьев, гитаристка "Детей Вёлунда" заметила какое-то шевеление. В ужасе, она опять юркнула в ближайший сугроб.

Непонятое шевеление среди деревьев и не думало прекращаться, и хоть вначале Дженса решила, что ей что-то померещилось, то теперь была уверена, там что-то есть. Вот только что? Дженса решила выглянуть из укрытия и подойти поближе. Сперва она разглядела оливковый пуховик. Кто-то из похищенных туманом потерял? Но тогда почему он шевелится, если ветра нет. А затем Дженса разглядела рыжие пряди. Неужели?..

— Рауль! — воскликнула девушка, забыв о всякой осторожности. Её друг. Неужели он жив.

Удивительно, но Рауль повернулся на голос подруги. Глаза его при этом были ясные, не такие, как у башенных зайцев, но в остальном выглядел он плохо. Кожа была бледной, под глазами синяки, в уголках рта следы крови. Дженса старалась не думать, чья это может быть кровь. Пуховик порван в нескольких местах, и висит на их барабанщике, как на вешалке.

— Дженса! — воскликнул он, и девушка заметила, что он все время дергает левую ногу, которая находилась аккурат между двумя стволами дерева. — Что ты здесь делаешь? Уходи! Сейчас же!

— Успокойся, — девушка рискнула подойти поближе. — Рауль… Как я рада, что ты нашелся. Мы с конца декабря места себе не находили.

— С конца декабря? А сейчас что? — брови Рауля изумлённо поползли вверх.

— Середина января…

— О нет…

— Рауль, — попыталась успокоить друга Дженса. — Все хорошо. Расскажи, что произошло. Как ты тут оказался?

— Это всё туман, — вздохнул барабанщик "Детей Вёлунда". — Мои родители. Я знал, что они хотят уехать, но не знал, что это будет прямо сейчас. Буквально после школы я увидел чемоданы, и мама сказала, что паром через час. Я вспылил, сказал, что никуда не поеду, и вообще, у меня сегодня свидание, а после чего убежал. Хотел через лес добраться до Роуз. Все равно предки бы за мной через лес не пошли. И тогда я попал в туман. Это было странно. Я видел лица людей, они кидались на меня, но я продолжал бежать. А потом все исчезло. Я не помню, что происходило в эти дни, но очнулся я здесь, пару дней назад. Моя нога намертво застряла, я не могу выбраться. А ведь если туман вернётся, снова наступит этот кошмар. Дженса, прошу, беги. Ты ещё сможешь избежать этого ужаса.

— Прекрати паниковать, я тебя тут не оставлю, — сурово ответила Дженса, а затем вставила свою палку между стволами, пытаясь их хоть как-то раздвинуть. — Давай, тяни.

Спустя пять минут и ценой огромных усилий, ногу Рауля все же удалось освободить. Тот сразу рухнул в снег, как подкошенный, но расслабиться ему Дженса не дала, буквально взвалив его на себя и потащив к снегоходу, по пути рассказав последние новости. Рауль и так хмурый, делался все мрачнее и мрачнее.

— Ты, главное, не переживай, — попыталась подбодрить его подруга, — теперь я более или менее понимаю, что происходит, а ногу твою моя мама подлатает. Она у меня медсестра.

Раулю оставалось только кивать, то и дело поглядывая на небо. Снежные тучи начали расходиться, и впервые за долгое время на небе показалось солнце.

— Скоро весна, — многозначительно пробормотал барабанщик "Детей Вёлунда".

— Угу. Видишь, все наладится.

Обратная дорога обошлась без приключений. Дженса гнала, как вне себя. И туман мог появиться в любую минуту, и мама могла обнаружить, что последняя дочь куда-то делась. Да, разноса, конечно, не избежать, но лучше сократить время, которое мама будет тратить на переживания.

Возле дома было пусто. Следов пленников тумана не было, значит, на эту улицу он не залетал. Бросив снегоход у входа, Дженса помогла Раулю доковылять до квартиры, но стоило девушке открыть дверь, как на нее накинулась разъярённая Фрида. Все, как Дженса и предполагала.

— Где ты пропала?! Я тут места себе не нахожу, а ты… Я же просила не делать глупостей! Ты…

Заметив Рауля, которого поддерживала её дочь, Фрида осеклась, позволив Дженсе взять слово.

— Прости. Я ходила к руинам базы, которые искала Эстер. Там его и нашла, и ему нужна помощь…

Договорить Дженса не успела. Мама сразу поняла, что к чему, и мягко отстранила дочь от пострадавшего, взяв на себя всю заботу о нем. Вначале Дженса ещё крутилась рядом, но когда поняла, что она больше мешается, чем помогает, удалилась в свою комнату. Спустя час, к ней заглянула Фрида.

— Ну как он?! — первое, что спросила Дженса у матери. Этот час показался ей вечностью. Даже когда она пряталась от тумана, время не тянулось так медленно.

— Жить будет. Ничего критичного, хотя курс антибиотиков и противовоспалительных ему не помешает. Думаю, у меня будет возможность перевести его в стационар.

— Спасибо, — тихо прошептала Дженса. — И прости, что убежала. Я просто не могла оставаться в неведении. Мне казалось, я сойду с ума. Но зато, я, кажется, поняла, как выжить в тумане.

— Знаешь, я не хотела это признавать, но ты очень похожа на Эмиля, — Фрида присела рядом с дочерью и ласково погладила её по щеке. — Он тоже никогда не перед чем не останавливается, как бы плохо или страшно не было. Но я не хочу, чтобы однажды ты пересекла черту, которую пересек он.

— Это связано с теми исследованиями, что проводили в лесу, на базе? — удивлённо спросила Дженса.

— Да. Я не знаю всей истории, не знаю, откуда он узнал о них, и что именно делал, но том эксперименте, в котором пострадал его коллега, использовались наработки, привезенные из нашего института. А когда он появился в нас в городе, Я сразу поняла, зачем. Он ведь и Эстер голову задурил, когда она с ним общалась, а потом и тебе стал.

— Так может надо не избегать его, а прямо спросить, чего ему надо? — нахмурились Дженса.

— Думаешь, я не пыталась? Я много раз ему звонила, пыталась объяснить, что то, что он затеял, опасно, чтобы не втягивал вас в свои исследования. Что толку. Меня он игнорирует.

— Но меня-то нет. Так может, я с ним побеседую? Тет-а-тет, так сказать. И у него не будет повода отвертеться, я нашла записи, которыми он явно интересовался, — Дженса похлопала ладонью по сумке.

— Ты и так уже достаточно испытывала свою удачу. Уверена, что в этот раз не столкнешься с туманом? Я не хочу потерять ещё и тебя.

— В этот раз у меня будет научный подход. У тебя ведь найдется костюм инфекциониста и плотные очки?

Конечно, Фрида вначале не восприняла всерьез идею с костюмом инфекциониста, но после того, как Дженса показала ей записи, что удалось раздобыть в лаборатории, поменяла своё мнение. Дома, разумеется, такой роскоши обнаружить не удалось, но мать Дженсы уцепилась за, хоть призрачную, но возможность выжить, и связалась с больницей, где работала, пытаясь донести до врачей, военных и дружинников информацию, что узнала от дочери.

— Будет тебе костюм, — наконец изрекла Фрида, после долгого напряженного разговора. — Но ты уверена, что тебе так уж необходимо поговорить с Эмилем?

— Он учёный, он изучал эти бактерии, так что если у кого и есть ответы, как с этим покончить, так у него, — отозвалась Дженса. — Если он не исчез, конечно.

— На этот счет можешь не переживать. Уверена, он ещё всех нас переживет.

Костюма инфекциониста пришлось подождать, все же дело это не быстрое, но ожидание не было томительным. Все же с тех пор, как Дженса выясняла, что происходит, и у неё, и у Фриды появилась робкая надежда, что скоро все закончится. Раулю тоже с каждым днем становилось всё лучше и лучше. Помогало и лечение, которое обеспечила Фрида, и просто ощущение безопасности. Единственное, он очень переживал за Роуз, до которой никак не мог дозвониться. Чтобы хоть как-то отвлечься, Рауль принялся настукивать ритмы на деревянном столе. Дженса, заметив это, впервые за долгое время, взяла в руки гитару и стала подыгрывать. Какофония вышла ещё та, но зато она привлекла Калеба. Тот, услышав, что его соседка ни с того, ни с сего стала играть, умудрился перелезть по балкону в их квартиру, обрадоваться Раулю и закружить Дженсу в объятиях. И это был бы очень романтичный жест, если бы в самый неподходящий момент его не застукала Фрида и не прогнала обратно. Да, Калеб был разочарован, как и Дженса, но зато они впервые за долгое время рассмеялись.

Через пару дней Фрида сумела выцарапать костюм инфекциониста, полностью защищавший от любых вирусов и бактерий извне.

— Ты все же уверена? — спросила Фрида, помогая дочери правильно одеться. Дженса решительно кивнула. Если есть шанс разобраться с этим туманом, надо за него цепляться, а если Эмиль и расскажет кому-то правду, то только ей.

Конечно, костюм инфекциониста не самое надежное средство, костюм биологической защиты подошёл бы куда лучше, но и он не панацея. И дело не в колонии бактерий, а в том, что внутри тумана прячутся бешеные зомби. От них Дженса прихватила тяжёлую ножку от стола, который она предварительно раскрутила, под негодующие вопли мамы.

Когда девушка уже спустилась вниз, её неожиданно за руку поймал Калеб. Как он догадался, что его подруга решиться на сумасбродство именно сейчас? И тут до Дженсы дошло. Рауль. Тот наверняка сумел достучаться до их вокалиста, сообщив обо всех планах Дженсы, которыми она с ним щедро делилась.

— Собиралась сбежать, не попрощавшись? — спросил Калеб, стараясь заглянуть в глаза своей подруги, скрытые под толстыми защитными очками. — А ведь у меня есть к тебе одно дело, и я очень обижусь, если ты сгинешь в тумане.

— Я… — попыталась ответить Дженса, но Калеб неожиданно заключил её в объятиях.

— Обещай, что вернёшься, поскольку я так хочу тебя поцеловать, — прошептал он. — И не в щеку, а так, чтобы ты это запомнила. Ты стала для меня тем самым лучиком в этом беспросветном тумане.

— Спасибо, — неожиданно для самой себя сказала Дженса, утыкаясь в плечо Калебу.

— Мне-то за что? Это ты мир спасаешь.

— За то, что не считаешь меня странной.

— Я никогда так не считал. Яркой, необычной, но не странной. Так что прошу, вернись.

— Вернусь…

Некоторое время Дженса и Калеб так и стояли обнявшись, но потом пришла пора расставаться. Надо было добраться до дома Эмиля, пока ещё не очень поздно.

На улице, как всегда было пусто, хотя Дженса умудрилась столкнуться парой дружинников тоже одетых в защитные костюмы, видно информация о том, что они могут помочь, разошлась по сарафанному радио. Поскольку лицо Дженсы было скрыто под маской, а на руке повязка, никто на нее внимания не обратил и даже отсалютовал, приняв за своего. На некоторое время гитаристка "Детей Вёлунда" уверовала в свою неуязвимость, но стоило ей увидеть вдалеке туман, как это ощущение сразу исчезло. Да, может туман не превратит её в безмозглого зомби, но вот закуской для них она стать вполне может. Но тут в голове созрел безумный план. Что если она забежит в туман, привлечет внимание пары одичавших людей, а затем выбежит из него, а они погоняться за ней. Лишившись постоянного воздействия бактерий, они вновь придут в норму. Дженса даже хотела привести свой план в действие, но почти сразу отмела эту идею. Неизвестно, сколько времени займет откат к норме, а дружина за бешенного неконтролируемого зомби ей спасибо не скажет. Пришлось оставить безумные идеи, и просто идти к Эмилю, стараясь не вляпаться в неприятности по дороге.

Дом, где жил её кузен ещё был обитаем, и в нем даже работало электричество. Добравшись до нужной квартиры, Дженса принялась яростно колотить в дверь. Эмиль открыл почти сразу, и почти сразу отшатнулся, увидев дружинника в костюме инфекциониста. Удивительно, но Эмиль даже в условиях катастрофы выглядел аккуратным и ухоженным, словно только вернулся из офиса.

— Окна, двери, все закрыто? — спросила Дженса, а когда её двоюродный брат кивнул, рискнула снять очки и маску, и сразу поразилась, насколько в квартире кузена душно и жарко.

— Дженса?! — не смог скрыть удивления Эмиль. — Ты что здесь делаешь.

— Пришла поговорить, — ответила гитаристка "Детей Вёлунда", по-хозяйски садясь в кресло. — Я знаю, что тут происходит и думаю, ты тоже.

— Не понимаю, о чем ты, — дурашливо улыбнулся Эмиль, присаживаясь напротив. — И как тебя мама отпустила? Это ведь её костюм?

— Эмиль, — строго сказала Дженса, — хватит валять дурака. Я была у руин базы и нашла протоколы исследований колонии бактерий, очищающих воздух. Так же я нашла дневники Эстер, в которых она писала, что у нас в институте старожилы поговаривали про "открытие века", на которое эта самая колония тянет. И так же я знаю, что ты перебрался сюда всего три года назад, после несчастного случая в твоём предыдущем месте работы, что тоже связано с местными исследованиями. Может, расскажешь всю правду, или ты настолько преисполнился этими исследованиями, что решил и сам сгинуть в тумане?

— Я же запретил тебе ходить к руинам базы! — гневно воскликнул Эмиль, но на Дженсу его негодование не подействовало.

— Думаешь, что сможешь что-то мне запретить? Я ведь и маму не слушаю.

— Знаешь, это, конечно, не мое дело, но я бы поговорил с твоей матерью по поводу твоего поведения.

— Не уходи от ответа, — Дженса вздохнула. — Серьезно, вот поглотит нас всех туман, что ты делать будешь? Сидеть и ждать смерти от голода или той толпы зомби, что там ходит?

— Если бы я что-то мог, я давно бы все исправил! — неожиданно воскликнул Эмиль. — Но эта колонию бактерий не смогли уничтожить ещё тогда, а теперь уже поздно что-то менять. Я слишком хорошо их доработал.

Последние слова Эмиль произнес почти шепотом. Дженса посмотрела на брата с недоумением, и пазл потихоньку стал складываться. Вот почему он так рвался с ней в лес, хотел найти проход к базе, и вот почему он игнорировал её в ту неделю перед днём рождения Роуз. Именно тогда люди стали пропадать в городе, а не просто в лесу.

— Что ты сделал? — Дженса посмотрела на Эмиля, который сидел, как в воду опущенный.

— Я их доработал. Если ты читала лабораторные журналы, то узнала, что эту колонию сочли бесперспективной. Дело в том, что они не ищут углекислый газ специально. Выпусти их в атмосферу, они очистят воздух в одном месте, и все. Перевозка такой колонии в другое место — дело трудоёмкое, поэтому исследования прекратили. Я же вывел новое поколение бактерий, которые могли самостоятельно перемещаться, отыскивая углекислый газ, и поместил их в ту колонию, что была в лесу.

— Что ты сделал?! — снова повторила Дженса, котороая была потрясена до глубины души. — Ты же видел, на что способны пораженные бактериями зайцы! Только не говори, что ты об этом не знал.

— Тогда не знал. Потом решил отловить этого зайца и изучить, но у нас ничего не вышло. А потом начались массовые исчезновения, и стало не до того. Я действительно долго не мог связать происходящее с туманом, пока ты на это не указала.

— Получается, что колонии нужны люди, потому что в нашей глуши они самый быстрый способ получения углекислого газа? — задумалась Дженса. — Тогда понятно, отчего Рауль видел людей в тумане. Они фактически стали ходячей кормовой базой.

— Ты и сама все знаешь. Так что у нас только два выхода, либо стать кормом для колонии, либо для её "пищи", — вздохнул Эмиль.

— Не так быстро, — Дженса вспомнила ещё одну вещь, которая сейчас вертелась на уме. — Бесперспективной колонию признали не только из-за трудностей с поиском корма, но из-за того, что она гибнет. Гибнет. Вивьен ведь не забрал туман, хотя он увел всю её семью. Она в этот момент была в душе. Там точно было жарко, она сама говорила. Как и у тебя… Что ты ещё скрываешь?

— Колония гибнет при температуре в тридцать градусов.

— Всего-то! — чуть было не подпрыгнула от радости Дженса.

— Чего радуешься? У нас даже летом температура вышла двадцати трёх не поднимается. Так что до лета дожить не выйдет.

Дженса быстро успокоилась. Да, надеяться, что бактерии сдохнут сами, не приходится. Но ведь обезопасить себя, как Эмиль, можно. А если наоборот, впустить их в дом, а там включить отопление на полную? Вряд ли эта колония настолько развита, что проведет параллель между зданием и гибелью. Ухмыльнувшись, она изложила свою идею Эмилю.

— Звучит неплохо, но учти, что при попадании в организм человека, бактерии вызовут изменения, и превратят тебя в одного из своих "зомби". Да и о них ты не забыла? Они легко могут превратить себя в свой обед.

— Ну, можно ведь надеть защитные костюмы. И пусть дружинники и военные займутся отловом этих башенных. Зря, что ли зарплату получают?

— А ты у них вообще спрашивала, готовы ли они на это?

Дженса насупилась.

— Ты вообще, на чьей стороне?

— Ладно, ладно, — пошел на попятную Эмиль. — Знаешь, я думал над этой идеей, но проблема заключается именно в том, как убедить военных, что идея сработает.

— Ты учёный, ты и убеждай, — буркнула Дженса, разочарованная, что её кузен, зная, как все исправить, сидел, сложа руки. — Меня они точно не послушают. Но знаешь, слух о том, что чтобы не пропасть, надо носить защитный костюм, уже разошелся. Так что думаю, они будут цепляться за любую идею.

— Раз так, — Эмиль неожиданно решительно поднялся со своего места, — то может у нас получиться победить туман. А если нет, то помрем, как герои.

— Оптимист недобитый, — пробормотала в ответ Дженса, но впервые за долгое время почувствовала, что в её силах что-то изменить.

Дальше Дженса попыталась уйти обратно домой, но Эмиль отказался её отпускать одну. "Думаешь, респиратор нацепила вместе с повязкой дружинника, и все, защищена от всего? — возмущался он, роясь где-то в себя в записных книжках. — Я прекрасно знаю, что мать тебя в дружину не отпустит, а ножка от стола так себе защита против зомби, так что нет уж, сиди тут. Хватит с тебя прогулки по лесу". Гордость Дженсы, конечно, была уязвлена. Как это, она одна добыла всю важную информацию, а её добежать до соседней улицы не отпускают. Поняв, что её двоюродный брат не сдастся, Дженса просто выпросила у него телефон позвонить матери. Сам Эмиль тоже сделал пару звонков, и через час его кузина шла домой в сопровождении одного дружинника, коллеги Эмиля по работе и одного военного. Правда, перед тем, как отправить Дженсу домой, Эмиль негромко о чем-то с ними говорил. О чем, Дженса не расслышала, но, наверное, обсуждали план по избавлению от тумана. По крайней мере, она надеялась на это.

Дома девушка рассказала маме и Раулю все, о чем удалось узнать. Фрида вначале скептически отнеслась к борьбе с туманом при помощи отопления, но под напором дочери сдалась и передала информацию коллегам. Потом Дженса сообщила об этом и Калебу и даже сумела дозвониться до Роуз. Удивительно, но, несмотря на то, что их район опустел, Сольберги ещё держались. А когда Роуз узнала, что и Рауль нашелся, то отбросила свою хандру, уверовав в то, что раз её друг нашелся спустя столько времени, то и брат непременно вернётся.

Через некоторое время по радио объявили о масштабной борьбе с туманом. Нужны были люди, чтобы помочь подготовить ловушки для его жертв. Калеб, вызвался в первых рядах, к немалому удивлению Дженсы. Помня, как скептически он отнесся к дружине, она не ожидала подобного жеста от своего друга. Неужели она так на него повлияла? Или он пытается её впечатлить?

Собственно, план по избавлению от тумана был в точности таким, как его видели Дженса и Эмиль: заманить туман в помещение и повысить температуру. И так раз за разом, пока от колонии ничего не останется. Но одно дело проговорить это на словах, а другое реализовать на практике. Помещение-ловушка должно быть герметичным, и в нем должно быть достаточного углекислого газа для приманки. Но самое главное, это представляющие опасность предыдущие жертвы тумана. Да, для них в городе построили ловушек, похожие на те корни, в которых застрял Рауль, но просто так их нельзя было оставлять, а надо было скрутить, изолировать и увести в безопасное место, где они смогли бы прийти в себя.

Но хоть план и был труден, постепенно он приносил свои плоды. Тумана становилось все меньше и меньше, а пропавшие стали постепенно возвращаться. Вернулся домой и Крис, и старый Мэтт, и Кассандра, которая даже побывав кровожадным существом, умудрилась выглядить на все сто. Но настоящее чудо случилось тогда, когда из центра позвонили, сообщив, что найдены пропавшие: Свен, Эстер и Лили Ульссон. Спустя три года вся семья была в сборе. В тот день, что Дженса, что её мама, сидели в обнимку и плакали от счастья.

К сожалению, так повезло не всем. Очень много людей, что пропали до "доработок" Эмиля так и не вернулись домой. Так же не повезло тем, кто был на том злосчастном пропавшем пароме. Его остов, а так же множество обглоданных тел нашли на побережье в нескольких километрах от города. Но, несмотря на эти мрачные события, и продолжающуюся борьбу с туманом, жизнь в горле постепенно стала возвращаться в привычное русло. Возобновили занятия в школах, по крайней мере в дистанционном формате. Была полностью восстановлена связь и подача электричества в дома, а так же запрошено подкрепление с большой земли и восстановлена паромная переправа.

Рауль всё-таки перебрался жить к Роуз, пока решался вопрос с его семьёй. Те поддерживали с приемным сыном связь, но вернуться и забрать его пока не могли, на остров пока не пускали никого, кроме военных, врачей и учёных, разбирающихся с бедствием. У Дженсы, после воссоединения семьи, началась самая настоящая война за комнаты. Вернувшаяся Эстер никак не хотела признавать то, что теперь будет жить в компании Лили, в то время как их бывшая с Дженсой спальня теперь полностью в распоряжении средней сестры.

— Имей совесть, если бы не я, ты так бы и болталась в тумане, — в ответ на все претензии заявляла Дженса. Она уже успела забыла, какого быть младшей. А ещё её пугал тот факт, что они с Эстер рискуют оказаться в одном классе, ведь та так и не получила образования и твердо была намерена восполнить этот пробел.

К весне с туманом, наконец, было покончено, людям постепенно стали разрешать вернуться к обычной жизни. Стали открываться кафе и магазины. И хоть по городу ещё бродили военные и дружинники, было понятно, скоро и они уйдут в прошлое.

— Знаете, я написал песню, посвященную победе над туманом, — как-то заявил Калеб, когда "Дети Вёлунда" собрались всей компанией в кафе Метта. Старик был безумно благодарен родственникам, за то, что те не продали дело его жизни, но, увы, возраст и пережитые месяцы в тумане давали о себе знать. Пришлось признать, кафе старого Метта в ближайшем будущем закроется, если старик не найдет достойного преемника. — Так что, может, стоит возобновить репетиции?

— Было бы, где выступить, — неожиданно подал голос Ханнес. — Вечеринок не намечается, школьных концертов тоже, а выпускать такую песню только в записи не хотелось бы.

— Так хотя бы репетиции начнем, а там видно будет, — попытался поддержать приятеля Рауль. — А нет, так сами вечеринку закатим. В первый раз что ли?

— Ты точно полностью здоров? — удивился Ханнес. — Я, как ты вернулся, тебя узнать не могу.

Ближе к началу апреля, когда город окончательно открыли на въезд, власти города решили устроить благотворительный концерт для помощи пострадавшим от тумана. Калеб, неожиданно для "Детей Вёлунда", подал заявку на участие, и так же неожиданно её одобрили.

— Вот, а ты переживал, что нам выступать негде, — сказал он Ханнесу, когда вся группа ожидала за кулисами своего выхода.

— Угу, — бросил их басист. — Я не переживаю, зато эти двое в себя прийти не могут.

Ханнес указал на Рауля и Роуз, которые никак не могли поверить, что играют не на какой-то вечеринке, а на разогреве у профессионалов, из-за чего постоянно проверяли костюмы, повторяли ноты и вообще, вели себя очень нервно. Дженса в это время глубоко дышала, стараясь не думать о предстоящем выходе на сцену. Краем глаза, она подсматривала из-за кулис на толпу зрителей, пытаясь не то разглядеть знакомые лица, не то снова увидеть серебряный туман. Но времени на тревогу не оказалась. На сцену уже поднялся ведущий, а значит, они идут следом.

Перед началом концерта была объявлена минута молчания в память о тех, кто не вернулся из тумана, а так же объявлены благодарности неким сотрудникам местного исследовательского института, что пожелали остаться неизвестным. А затем на сцену поднялись "Дети Вёлунда".

Отыграв заявленные в программе песни и собрав овации, по крайней мере, среди родных и друзей, группа уступила место профессиональным музыкантам, а затем удалилась отдыхать за сцену. Дженса, которой после такого пристального взгляда толпы, захотелось побыть одной, отошла подальше от друзей, и неожиданно возле ограждения, отделяющего зрителей от гримёрок и шатров ведущих и музыкантов, увидела Эмиля с букетом цветов.

— Хорошо сыграла, — сказал он, протягивая Кузина букет. — Далеко пойдешь.

— Спасибо, — Дженса слегка покраснела. — Слушай, а почему ты пожелал остаться неизвестным, ведь это ты передал всю информацию, как победить туман.

— Знаешь, туман это мой самый большой провал, — вздохнул двоюродный брат гитаристки. — Не полезь я его исследовать, ничего бы этого не произошло. И, надеюсь, ты не очень обиделась, что я и тебя неизвестной оставил?

— Меня? — Дженса немного удивилась. — А я тут причем? Я думала, это про твоего коллегу, что в дружине был.

— Ну как же? Это ты ведь, несмотря ни на что, свое расследование проводила. У тебя есть все качества, чтобы стать учёным. Возможно, даже займешь мое место среди микробиологов.

— Займу твое место? А ты куда?

— Я все же понял, микробиология не моё, — Эмиль поправил очки. — Я теперь подумываю заняться зоологией.

Дженса нервно усмехнулась и спрятала лицо в цветах. Спокойной её жизнь вряд ли будет.