2413 год, Поместье рода Сабуровых, аристократия Черного ранга, Зеленая земля 1-го ранга, Уровень насыщенности мутагеном: 3.4%

Глава рода Михаил неспешно перебирал документы. Его кабинет имел исключительно функциональный вид: строгая деревянная облицовка, отсутствие картин и лишних украшений. Лишь массивный сундук в углу нарушал пустоту. От него разило мутагеном так сильно, что непосвященный мог бы мигом задохнуться. Внутри лежал меч отца — он дожидался часа из тех, что обычно не ждут, надеясь, что они никогда не наступят.

В череде выписок, контрактов на поставку сырца и планов рейдов Михаил заметил письмо от главы рода Лютояровых — Владимира.

«Уважаемый Михаил Константинович! Документы готовы к оформлению. Согласно замерам представителей межевого департамента губернии, Зеленая земля 2-го ранга обладает процентом насыщения мутагена 13.2 % и официально признана неплодородной. Объем участка — 15.6 гектара. Реестровая стоимость составляет 12.6 тысяч гривен. По ранее достигнутым договоренностям наш род готов продать..

Михаил не дочитал, уныло отложив бумагу. Он знал, что Владимир, несмотря на свой трусливый характер, будет торговаться за каждую резань. Впрочем, это не имело значения. Главной ценностью при сделке была дружина Ярополка — отца этого идиота Владимира. В идеале Михаил хотел получить их под стяг Сабуровых. Пусть они и простые нукеры, но в плане слаженности и опыта дадут прикурить многим. Отдавать таких ветеранов Чоносовым не хотелось. Он вновь вернулся к тексту, зацепившись взглядом за приписку в конце.

«13 сентября приглашаем Вашу достопочтенную семью в наше поместье для подписи документов, а также посещения ритуала оценки моего сына в качестве почетных гостей

— Хм, а вот это интересно, — пробормотал Михаил, усмехнувшись в густые усы. — Окажется у мальчишки хотя бы тридцать процентов ИБР, как у деда, дорастет до гридня — и хватит с него. Будет главой отряда. Главное — в Красные зоны его не пускать, а то прорвется, как старик Ярополк… Учитывая, что гвардия на парня чуть ли не молится, партия выстраивается знатная.

Поместье рода Лютояровых, аристократия Красного ранга, Зеленая земля 2-го ранга Уровень насыщенности мутагеном: 13.2%

— Дыши! Да не так! Глубже, щенок! — ворчал Ратибор, наблюдая за упражнениями Святополка и попутно затягиваясь из костяной трубки.

— Дядька, куда глубже-то? — с надрывом отозвался парень, выполняя комплекс с деревянным мечом. — Обычный неинициированный тут бы уже задохнулся.

— Ты не обычный, ты внук Ярополка. И поменьше трынди про неинициированных тебя сейчас крестьянин с палкой уделает.

— Это ты про себя, дядька? Я что-то других «крестьян» в ранге Витязя не встречал.

На этот выпад Ратибор лишь промолчал, глубоко затянувшись. Его врожденный ИБР составлял всего 12 %. От «сухого» простолюдина его отделяли жалкие два процента и три адских прорыва. Месяцы вахт в Желтых зонах, смертельные вылазки в Красные… Молодость у Ратибора выдалась веселой

— Дядька, а не лучше использовать для развития рафинат? — спросил парень, закончив комплекс и тяжело выдыхая.

— Какой тебе рафинат? Ты еще даже Первый ранг не осилил! — Витязь с досадой сплюнул темную, почти черную кровь. Он вспомнил, каким трудом им давалась добыча мутагена для производства того, что клановые дети называли просто «рафинат».

— Последствия третьего прорыва, да? — Святополк посмотрел на темную примесь в слюне воина.

— Если бы ты тренировался столько, сколько болтаешь, уже бы Богатырем стал, как дед.

— Так мне одиннадцать!

— Вот именно. Через неделю проверка на ИБР, так что выкладывайся на максимум.

— Предел определяется природой, а не маханием мечом, — буркнул Святополк. По его крепкому для одиннадцати лет телу обильно тек пот.

— Скажи это Ярополку. Твой дед, если бы ограничился «природой», сидел бы сейчас в лучшем случае Гриднем, — воин криво ухмыльнулся. — Кстати, он в казарме. Не в кровати же ему валяться, как его изнеженному сыночку. Тьфу.

Ратибор кивнул в сторону дома, намекая на отца Святополка. — Так, а сейчас спарринг. Больно ты болтливый.

Витязь нанес удар в ту же секунду. Святополк едва успел вскинуть меч. Он парировал плотно, без страха. Временами этот ребенок внушал страх даже Ратибору. Мальчишка, взращенный на земле с фоном выше десяти процентов… Нукерам из гвардии, чтобы просто выжить здесь, пришлось совершать прорывы, а этот расхаживал, даже не морщась

Внезапно Святополк бросил меч и ударил апперкотом под дых воину. «Ярополк его обучил на славу», — успел подумать Ратибор, перехватывая руку и нанося ответный удар локтем, вырубая наследника

— Что думаешь? — спросил Ярополк, смотря на бесчувственного внука. Богатырь был крепок и высок, несмотря на свои шестьдесят. По его шее вились отчетливые черные вены.

— Дух у парня яростный, — буркнул Ратибор. — Даже при среднем ИБР пойдет в зоны. Не сдохнет впопыхах.

— Ага, — дед криво ухмыльнулся. — Как Сабуров? Или Чоносов? У моего внука не может быть низкой сопротивляемости. Взгляни на его отца, Владимира — у того врожденных пятьдесят процентов!

— Ага, а сидит этот «наследник» на третьем круге, попивая рафинат. Его любой из моих нукеров размажет.

— Моих нукеров, — жестко подчеркнул дед. — Владимир не развил потенциал, это правда. Но кровь не деградирует за одно поколение.

— Кровь течет, Ярополк. У тебя самого на старте было едва ли тридцать. Для захудалого села вроде нашего это, конечно, был прецедент, но ничего космического: два прорыва на одно поколение, и сразу пятьдесят у Владимира. А теперь подумай, что могло достаться Святополку. — Не драматизируй. Он с младенчества дышит зараженным воздухом. Был бы малый потенциал задохнулся бы от фона еще до формирования первого круга. К тому же… взгляни на его вены под нагрузкой. Ты разве не заметил этот черный отблеск в радужк

— Да ну… Черный? В радужке? Ты уверен? Не желтый, или красный?

— В том-то и дело, что уверен. — Ты хочешь сказать, что у него глаза светятся как у породистых тварей из Черных Земель? Ярополк, ты брешешь, кончай уже с самогонкой из мутагена, печень откажет.

— Да пошел ты, — отмахнулся старик. — Мальчику через неделю двенадцать. Сам всё увидишь на ритуале

— Ты понимаешь, что у Михаила Сабурова из главной ветви Черного Клана, врожденный ИБР — пятьдесят пять процентов? Ты хочешь сказать, у Святополка — столько же или выше?

— Не будем делать поспешных выводов, но вероятность есть, тихо произнес Ярополк, машинально коснувшись культи левой руки. — Пора устроить им всем сладкую жизнь

— Ох, глава, ты пурпурно прав! — Ратибор резко выдохнул остатки дыма. — Нукеры ждут на тренировочной площадке, я гонял их даже несмотря на отсутствие рейдов. Мужики заряжены, тебе тоже не помешает размять кости. — Ну веди, старый друг! — ухмыльнулся Ярополк, проведя рукой по седой бороде.

Мужчины поравнялись и, глубоко дыша, направились на площадку. Силуэт Ярополка был величественным, несмотря на свои шестьдесят лет. Сила Богатыря поддерживала его, а внутри несмотря на потерянную руку, все еще горела идея третьего прорыва. Проблема в том, что для этого нужно было войти в Черную Зону, где любой его соратник мигом задохнулся бы от плотности мутагена, даже не встретив ни единой твари. Эх! Многие его войны довели себя до грани, совершили три или два прорыва от изначального потенциала — каждый из них выгрыз свой ранг. Несмотря на число погибших, под его рукой и сейчас находилось тридцать войнов. Проблема в том, что после потери руки юридическим главой Рода стал Владимир. Нарушение слова Главы Рода могло ослабить кровь Нукеров. Пока Ярополк обдумывал все это, перед ним уже развернулась тренировка воино

В строю они могли встретить Гридней и порезать их на маленькие кусочки. Удары тренировочных мечей вызывали страшный грохот. Яростные выражения лиц, красные вены и зрачки, выверенная техника шага — все говорило об их смертоносности. Ветеранам гвардии было уже за сорок, и за их плечами было более шестидесяти вылазок в Желтые зоны, в том числе второго ранга.

— Братцы! — крикнул Ярополк. — Ай да со мной в круг!

Никто не задумался ни секунды об отсутствии левой руки Богатыря. Все знали его мощь. Двое нукеров и матерый гридень воин 3-го ранга, вышли из строя, отступив на пять-шесть шагов друг от друга. Они обогнули деда полукругом, словно гнали дичь. Ратибор протянул Ярополку тренировочный меч. Дуэль взглядов продолжалась тридцать секунд и уже буквально обжигал

Раз! Взрыв! Рывок.

Ярополк двинулся так стремительно, что воздух вокруг него скрутило. Его тело, закаленное Мутагеном, отбросило двоих Нукеров мощной био-волной. Они рухнули на землю, хватая ртом воздух. Но третий, матерый Гридень, успел зайти за спину Деда, используя товарищей как прикрытие, и направил меч в область затылк

— Стареешь! — проговорил и сам немолодой Нукер, тяжело дыша.

— Нет, друг мой, это ты прибавил в технике дыхания, — отмахнулся Ярополк. — Кланового сыночка в ранге Витязя с ИБР сорок процентов, ты уже сейчас порубишь на куски. — Дед посмотрел на Ратибора, еще раз подчеркнул: — Кланового, не видевшего настоящей Зон

Святополк тем временем дошел до двухэтажной постройки, где после смерти матери жил только отец. Дверь отворилась со скрипом, лестница была вся в пыли. Однако не обращая на это внимание мальчик по привычке замедлил шаг едва оказавшись на втором этаже, перед кабинетом. Здесь, на потемневшей от времени дубовой панели, висела массивная медная доска — «Табель о Рангах Закалки», утвержденная Имперской Академией Наук.

Он знал эти строки наизусть, но каждый раз взгляд цеплялся за сухие цифры, определявшие судьбу каждого человека в Импери

ОФИЦИАЛЬНАЯ КЛАССИФИКАЦИЯ РАНГОВ ЗАКАЛКИ

1. ЗАСЕЧНИК — ИБР: 10.1 % — 18.0 % (Первичная Активация

2. НУКЕР — ИБР: 18.1 % — 28.0 % (Уплотнение Тканей

3. ГРИДЕНЬ — ИБР: 28.1 % — 38.0 % (Выход Энергии

4. ВИТЯЗЬ — ИБР: 38.1 % — 48.0 % (Стихийный Покров

5. БОГАТЫРЬ — ИБР: 48.1 % — 58.0 % (Базовая Регенерация

6. ВОЕВОДА — ИБР: 58.1 % — 68.0 % (Аура Покрова, Продвинутая регенераци

7. БАГАДОР — ИБР: 68.1 % — 78.0 % (Частичная Трансформация) — — — — — — — — — — — — — — — ⛔ ВРОЖДЕННЫЙ ПРЕДЕЛ ДНК: 70 %. ДАЛЕЕ — ТОЛЬКО ЗОНАРНЫЕ СДВИГИ! — — — — — — — — — — — — — — — 8. ТИТАН — ИБР: 78.1 % — 88.0 % 9. КАГАН — ИБР: 88.1 % — 99.9 % 10. АБСОЛЮТ — ИБР: 100.0 % (Уровень Правящего Дома)

Святополк провел пальцем по холодному металлу. Чтобы полноценно сформировать даже Первый Круг, нужно было не просто иметь ИБР, а «усвоить» мутаген через ритуал, буквально срастись с ядом.

Тяжело выдохнув, он трижды постучал в дверь отцовского кабинет

— Открыто, — произнес Владимир. Он встретил сына в истощенном виде: потрепанная рубаха, взгляд устремлен в потолок. «И это человек с потенциалом Богатыря! — мелькнуло в голове Святополка. — Сумей он сделать три прорыва, как Ратибор, был бы на ранге Титана! И давил бы Сабуровых и Чоносовых как червей, а сейчас сидит в кабинете и молится Первопредкам продать землю подороже

— Присаживайся, сын. Как успехи в грамоте? — Твоими усилиями, отец. Занимаюсь каждый день, — несколько разочарованно произнес Святополк.

— Понимаю твое недовольство. Мы слабый Род, маленький, случайно ставший знатным. Продадим землю, вложимся в заводы и отдам тебя на обучение в чиновничью академию. — Не случайно наш статус получен! — рявкнул сын, взглянув отцу прямо в глаза. — Кровью деда он обагрен!

— Молчать! Отец сосредоточил тяжелую ауру. Мальчик съежился неинициированный не мог сопротивляться даже слабому Гридню. — Извини, сынок. Я хочу для тебя жизни без отравления тела и сражений. Через неделю тебе исполнится двенадцать, и мы проведем ритуал. Съешь рафинат, прорвешься на Первый круг, и уедем в Чинги-Туру.

— Нет. — Тихо, но уверенно произнес Святополк. — Сердце из какой зоны ты для меня подготовил?

— Ответ «нет» не принимается, молодой человек. Рафинат твари из первой Желтой зоны. Чистую плоть едят только варвары.

Святополк рассмеялся, и отец снова придавил его уровнем. Мальчик шлепнулся со стула. В его глазах возник страх, несмотря на все тренировки со старой гвардии он был всё ещё ребёнком. Владимир же хоть и был финансистом, а не бойцом, но он всё еще был Гриднем.

— Одежда в твоей комнате. Ночуешь в поместье, а не как шавка в казарме. Иди.

— Да, отец, — тихо ответил Святополк. Он не собирался убегать от судьбы, но говорить с отцом больше не нашел ни желания, ни духу.

Выйдя из отцовского дома, Святополк шумно глотнул густой, отдающий на языке медью воздух. Грудь тупо и неприятно носила: отцокая радиация, хоть и длилась всего пару мгновений, оставила под ребрами тяжелый, обжигающий след. Неинициированное тело мальчишки сопротивлялось давлению полноценного Покрова из последних сил. С трудом выровняв дыхание, он направился к старой бревенчатой казарме, где пахло мастикой, старой кожей и неизменным едким дымом.

У входа на широком обрубке бревна сидел Ратибор. Витязь неторопливо потрошил костяную трубку, набивая её пахучим, буро-зеленым табаком, привезенным с самого края Желтой Зоны. Завидев шагающего в сумерках парня, Ратибор прищурился, затягиваясь так, что тлеющий уголек вспыхнул багровым:

— Смотрю, лицо бледное, а шаг тяжелый. Отец опять прижал? — бросил он хрипло, выпуская в лицо мальчишке клуб едкого дыма, от которого защипало в глазах.

— Придавил, — кривясь от боли в ребрах, ответил Святополк, плюхаясь на соседний камень. — Готовит для меня стандартный рафинат из твари первой Желтой зоны. Хочет сделать из меня послушного, «безопасного» засечника, а потом за бесценок продать родовую землю Сабуровым и сбежать со мной в эту проклятую чиновничью академию в Чинги-Туре.

— Первая Желтая… — Ратибор с отвращением сплюнул густую черную слюну в пыль. — Тьфу! Пыль, а не тварь. Из такого выцеженного сердца ты выжмешь разве что силенки, чтобы батракам мешки с зерном таскать, а не Империю за горло брать.

— Ну, наши ветераны-нукеры в свое время тоже в Желтых зонах посвящались, и ничего, живые вон сидят, попытался возразить Святополк, сжав кулаки.

— Во-первых, парень, не путай теплое с мягким! Ратибор резко подался вперед, с силой стукнув трубкой по колену. — Твой дед всегда добывал для отряда лучшие сердца, мы ходили минимум во вторую Желтую, рискуя каждой капли крови! А во-вторых, мы ели настоящие, сырые сердца, полные дикого мутагена, а не этот твой аристократический рафинат! Риск сдохнуть был выше в разы, но вся истинная сила куется в мясе и боли, а не в стерильных лабораторных выжимках. Твой отец просто трус, который боится собственной тени.

В этот момент тяжелая дубовая дверь казармы со скрипом отворилась, и на порог шагнул Ярополк. Глаза старика горели в наступающей темноте суровым, немигающим огнем.

— Слышал я каждое слово, — хрипло и веско произнес дед, подшагивая ближе. — Владимир думает, что бумажками, монетами и трусливыми договорами можно перекрыть извечный путь Крови. Он искренне верит, что спасает тебя от могилы, а на деле — закатывает наш род в общую братскую могилу.

— Я не хочу в академию, дед, — Святополк поднял на него тяжелый взгляд, и в глубине его зрачков на секунду полыхнул тот самый пугающий, глубокий угольно-черный отблеск. — Я не буду сидеть в чиновничьем кресле и подписывать бумаги о продаже отцовских могил. Я хочу ходить в Зоны.

Ярополк тяжело вздохнул, шагнул ближе и молча опустил тяжелую, узловатую правую ладонь на плечо внука. От ладони Богатыря мгновенно повеяло сухим, обжигающим жаром — первородный Мутаген пятого круга работал даже на покое, словно целебный пламень, мягко затягивая ушибленные отцовской аурой кости мальчика.

— Твой отец купил этот жалкий рафинат у прихвостней Сабуровых, — голос деда звучал тихо, но в нем звенела сталь. — Выцеженная, мертвая дрянь. Но ты — Лютояров, внук. И твоя истинная инициация не пройдет по их указке. Слушай меня внимательно: в ночь перед официальным ритуалом ты тихо зайдешь в мой подземный схрон под оружейной. Там, в глубоком свинцовом ларе под тройными цепями, лежит то, что я лично вырвал из груди элитной твари Красной зоны второго ранга в тот самый день, когда потерял руку. Ратибор поможет тебе незаметно протащить его в комнату. Ты съешь правильное сердце, Святополк. Настоящее, дикое, полное первородного яда. И пусть тогда эти зажравшиеся Сабуровы и твой слабоумный отец увидят, кого именно они пытались выставить на торги.

Ратибор помрачнел, медленно перебирая в пальцах потухшую трубку, и тяжело покачал головой:

— Идти в Красную зону в одиночку… даже для тебя это было чистым, абсолютным безумием, — глухо озвучил Витязь общую тревогу всей гвардии. А про себя подумал:

«Будь у Ярополка тогда вторая рука, вся эта свора сейчас бы под себя ходила от одного упоминания нашего рода. И сумей он после той бойщинки прорваться до Воеводы, сейчас он стоял бы на равных с самим главой рода Сабуровых, даже несмотря на его высокий ранг Багадора. В те проклятые рейды с Ярополком всегда ходила вся дружина, прикрывая фланги и позволяя хоть как-то зачищать подходы, а он… он ведь прирожденный Воин с большой буквы. В честной, прямой схватке один на один он бы выстоял против любого мажора, это знали все соседи. И если Первопредки дадут нашему господину еще один шанс, если он сумеет дожать этот проклятый Третий Сдвиг и дойти до Воеводы… говорят, на шестом круге Мутаген обретает такую плотность, что способен заново отрастить даже оторванную по плечо конечность…»

13 сентября

Крепость рода Лютояровых

Делегацию рода Сабуровых, состоящую из Михаила Константиновича и его жены Варвары Андреевны, встречали Лютояровы полным составом, а также Ратибор с двумя незнакомыми аристократам дружинниками.

— Добрый день, Михаил, Варвара. Прошу Вас пройти в нашу скромную обитель, замершик из департамента очистки мутагенных зон уже ждёт внутри.

— Здравствуйте, уважаемый. Произнёс глава клана Сабуровых глядя на Ярополка, текущий глава рода его заботил мало.

Супруга Сабурова лишь кивнула, и нестройным шагом они последовали в глубь владений Лютояровых, приехали они без охраны, поскольку глава рода в ранге Багадор в защите не нуждался, а за его спиной и супруга чувствовала себя спокойно, дойдя до так называемого поместья рода Лютояровых, которое в понимании аристократии чёрного ранга напоминало больше халупу, они прошли внутрь, в центре стоял зрелый мужчина среднего роста, с одним отсутствующим глазом, в его руке находился «генскальпель» — наследие высоких технологий до падения, несмотря на сложные принципы и невозможность создания новых экземпляров, в старых бункерах они находились тысячами, поэтому проверку на них проходили даже крестьяне, пусть и не в такой торжественной обстановке, аппарат выглядел угловатой коробкой с дисплеем и иглой на конце. Рядом с мужчиной стоял Святополк, без верхней одежды, как и полагается обычаем, все гости, зашедшие в залу, уселись на подготовленные кресла.

— Святополк, наследник красного рода, внук Ярополка по прозвищу «Гидра», готов ли ты служить во благо империи? Начал церемонию мужчина, обращаясь к парню низким баритоном.

— Во благо империи и императора, да даруют ему здоровья и долгих лет жизни первопредки.

— Да будет так, дитя, готов ли ты защищать дарованную вашему роду землю во имя империи?

— Готов. Произнёс Ярополк направив долгий взгляд на Михаила, поймав который тот изменил цвет радужки на чёрный, в ниве которого виднелся пурпуровый.

Однако помимо битвы взглядов случилось ещё одно происшествие, в зал инициации в сопровождении дружинников вошли три представителя рода Чосовых, также аристократии чёрного ранга, жена главы рода Агния, примерно сверстница Ярополка, а также внучка Люция на пару зим старше Святополка и внук Чингиз, примерно его сверстник, взрослых мужчин в их делегациях не было, согласно обычаям, это значило, что клан выражает высокий уровень доверия и уважения и считает, что женщинам на чужой территории ничего не грозит. Однако было ясно что это это лишь формальность ведь такому умелому войну как Агнии в ранге Воеводы в целом мало что могло угрожать. Женщина взглянув на Михаила, лишь усмехнулась.

— Да будет так, дитя, да благословят твою душу первопредки, да пройдет потеря контроля тебя мимо. Произнёс мужчина и воткнул иглу в плечо юного Лютоярова, тот даже не пискнул, однако священник, разглядывая ИБР, едва выговорил, чуть не запнувшись:

— Потенциал ИБР 60,1 %, текущий коэффициент сопротивления 16.2 %, что соответствует этапу закипания ранга засечник.

Все в зале затихли, даже Ярополк, ожидавший многого от внука, не мог в это поверить, это был уровень побочных ветвей пурпуровых домов, его внук не на изначальном потенциале, но посредством трёх адских прорывов имел потенциал стать Каганом, Ратибор заглох аналогично, чуть не выпустив любимую трубку из рук, его же больше удивлял текущий уровень ИБР 16.2 для не употрблявшего сердце в 12 лет, было запредельным результатом, вероятнее всего, вызванным рождением в зелёной зоне 2 ранга, обычный крестьянин зачах бы здесь за месяц, даже высшая аристократия не рискует вывозить детей за пределы зелёнки 1 ранга, пока те не подрастут.

— Клан Чосовых приветствует чемпиона рода Лютояровых Святополка Владимировича! Отчётливо прогремела Агния.

— Опасные слова. Ответил Михаил, наконец выпав из транса.

— Род Чосовых отвечает за свои слова. Отчеканила внучка.

— Господин Сабуров, это ничего не меняет, хотел бы пригласить Вас вместе с супругой для обсуждения оговорённых нами условий в свой кабинет. Произнёс Владимир, демонстрируя, что не рад Чосовым.

— Владимир, ты мудр, это и в правду совершенно ничего не меняет. Отчеканил он, будто убеждая сам себя.

— Возьми, употреби в тихой обстановке, лучше у себя в комнате, первый ранг закалки требует концентрации. Произнёс Владимир передавая жидкость жёлтого цвета сыну и направился по лестнице вверх, зазывая гостей.

— Конечно, отец. Произнёс он, кивнув Ратибору, и направился вверх по лестнице.

Чосовы остались наедине с Ярополком и дружинниками.

— Давайте потрапезничаем что ли. Неловко сказал дед, приглашая Чосовых на улицу к казармам, где жарили еду нукеры.

— С удовольствием, уважаемый. Отчеканила Агния.

Они неспешно вышли на улицу, отдаляясь от поместья всё дальше и дальше, напряжение читалось даже в воздухе.

— Ну что, Ярополк, поздравляю с появлением чемпиона в роду, думаю, теперь вы точно закрепитесь на уровне красного рода.

— Благодарю, Агния, передавай старому Угэдэю привет. Произнёс он, попутно разглядывая внучку женщины, красно-чёрный отблеск в радужке, серьёзная дама прямо как бабушка.

— Угэдэй всё помнит и видит, особенно он часто припоминает Вашу помощь в долине огней. После этих слов юный Чингиз начал смотреть с восхищением на однорукого мужчину, он понимал, что любой, кто сражался с его дедом, достоин уважения.

— Да ну. Отмахнулся богатырь. Дела давно минувших дней, сейчас даже ты переросла меня в ранге.

— Да ну? Скептически хмыкнула женщина. Дело не в ранге, а в смелости, лезть в одиночку в красные зоны второго ранга было безумием, выживать после походов в них тем более, уверена, что ты даже одной рукой дашь бой большинству клановых воевод.

— Даже тебе? Ухмыляясь, ответил мужчина на подбадривания.

— Тем более мне, у меня хороший контроль и, соответственно, мощный покров, но в рукопашке с тобой мне нечего делать, у меня ведь даже прорывов не было. Скромно произнесла женщина.

— Прорывов не было. Ярополк отчаянно рассмеялся. Ты ходила в зоны! Большинство клановых женщин с твоим ИБР на эликсирах доросло бы до ранга Богатырь и всё, 58.5 % — это не шутки.

— Ух ты, даже цифру помнишь?

— Естественно! Отсалютовал Ярополк на подходе к наскоро накрытому столу и опрокинув рюмку своей настойки.

— Ты догадываешься, почему я пришла? Вопрошала женщина, рассаживаясь с внуками посередине стола, что позволило нукерам занять его острие подле Господина. Несмотря на разницу в ранге, это демонстрировало абсолютное уважение к их смелости, нукеры заулыбались, даже Ратибор где-то в глубине себя счастливо хмыкнул.

— Без понятия, Угэдэй совершил третий прорыв на ранг Титана? Уточнил мужчина, опрокинув вторую рюмку.

— Не дай Прородители, чёрная земля второго ранга требует другого уровня подготовки, да и это сломает весь баланс, повлечёт войну с и так испуганным родом Сабуровых.

— Эх, а я был бы не против, Угэдей достойный войн, не то что этот.

— Достойный — не то слово, совет старейшин не ожидал достижения ранга Багадор от ребёнка с 43 % ИБР, ты же сам помнишь, он из побочной ветви.

— Помню, кушайте давайте, чай не отрава. Произнёс Ярополк, сурово взглянув на детей, те ускорились в работе вилками.

— Как ты смотришь на союз Люции и Святополка?

— Пф. Выплюнул дед часть настойки. Союз в смысле брачный?

— А какой ещё? Нахмурившись, спросила женщина.

— И ты отдашь свою внучку за наследника красного рода?

— Почему нет, ты славный воин, взгляд у внука твой, нукеры его любят, ИБР высокий.

— И ты ни капли не волнуешься, о чём договориться мой сынок с Сабуровым?

— Ни капли, ты ведь Богатырь на уровне закипения, ты близок к Воеводе, да?

— Может и близок, но сил пойти в зону в одиночку сейчас не хватит, риск оставить внука одного тем более не радует.

— У нас есть хороший рафинат из чёрной зоны, если ты согласишься, что род Лютояровых пойдёт под стяг Чосовых, мы поделимся и ты прорвёшься на следующий ранг, вырастив заодно новую руку, и как полностью дееспособный по всем имперским законам вернёшь патриаршество над родом.

— Это. Чуть помешкав, ответил Ярополк. Достойное предложение, но я хочу оставить внуку выбор, возможности, мечту.

— Что он выведет род на чёрный уровень клана? Парень силён, с наставником, как ты, даже один прорыв осилит, может, встанет вровень с нами, но проблема в дружине, средний ранг у нас в ней витязь, у вас нукер… Это колоссальная разница, ему не с кем будет ходить в чёрные земли, а в одиночку… Там долго не прожить.

— Агния, да? Вопрошал дед, посмотрев на девочку, она была выше среднего роста для своих положенных 15 зим, приблизительно 170 сантиметров, грациозна, с каштановыми волосами, запленными в длинную косу. Какой у неё ИБР?

— Текущий? Потенциальный? Спросил дед, зная ответ на свой вопрос, ведь сам не раз приводил внучку Угэдэя в пример внуку.

— И то, и то.

— Потенциальный чуть меньше моего 52 %, текущий 13.6, засечник уровня закалки.

— Хороша. Но я не буду решать сам, обращусь к внуку, пусть сам думает, мне-то что осталось. Махнув рукой, выдал старец.

Тем временем в комнате Святополка в сундуке находилось сердце твари из красной зоны второго ранга, судя по объёму, это был малый дракон, его мощь застилала всю комнату. Если бы отец был не таким уставшим, он бы как практик почувствовал такую мощь, едва она пересекла порог. Резко открыв сундук, мальчик взглянул на сердце с чёрными и зелёными прожилками, мыслей не было, одно движение, и он вцепился в него зубами. Дед говорил, что нельзя переставать пожирать сердце, несмотря на самочувствие. Поэтому даже когда сердце пропустило три резких рывка, а кровь начала быстрее циркулировать, Святополк не останавился, пока от сердца не осталось ничего. Отвратительный вкус и тяжесть во всём теле настигили его спустя мгновение, встав в стойку, он начал глубоко дышать, повторяя церемониальный комплекс: удар левой, правой, разворот хук, схватить тень за голову, ударить коленом, локтём сверху вниз, всё заново, тело ломило, вены приобрели жёлтый оттенок, пальцы онемели, правая рука едва двигалась и покрылась угрожающим жёлтым цветом, однако он продолжал сквозь боль, ещё и ещё, без страха в потоке. Едва он останавливался, становилось больно, поэтому он продолжал несмотря ни на что. Минуло несколько часов боевой медитации, Святополк с опаской замедлился и ещё глубже обычного вдохнул. Вот только… Он был не на 1 ранге, а на 2… Из-за сердца из красной зоны он повысил текущий ИБР, что логично, учитывая, что он был близок к 18 %. Поглощение сердца ускорило закалку. Чёрт возьми, он Нукер в 12 лет… Святополк усиленно глядел на свои онемевшие, пожелтевшие пальцы. Он вспомнил Люцию, внучку Агнии. Она была старше его на три зимы, холеная, с идеальной кожей, практик первого ранга на рафинате. Она тренировалась на мягких матах под присмотром десятка учителей, вдыхая очищенный воздух и запивая каждый шаг очищенным мутагеном. Он же пробил свой второй ранг, жря сырую плоть дракона и чувствуя, как в его кости врастается яд. Она — цветок в теплице чёрного клана. Он — сорняк красного рода, который пробьётся через асфальт в Чёрной Зоне.

В то же время в кабинете Владимира пахло перегретым сукном, старой бумагой и подгорающим озоном.

— Какого хера у мальчишки шестьдесят процентов ИБР?! — взревел Михаил Сабуров, нависая над столом. Его массивные кулаки впились в полированное дерево, отчего дубовая столешница жалобно затрещала. — А, Володя?! Ты на кой черт давал ему с младенчества дышать этим проклятым фоном?! Ты совсем идиот?! Этому не бывать! Этот чертов старик Ярополк что-то с ним сделал!

Михаил нервно зашагал по кабинету, сверля взглядом хозяина дома. Каждое движение Багадора отзывалось едва уловимой вибрацией в половицах.

— Михаил Константинович, ну кто же знал… — Владимир судорожно сглотнул, вытирая платочком вспотевшую шею. — Вы не волнуйтесь, пожалуйста. Все наши обязательства в силе! Сумма в гривнах зафиксирована. Парень сейчас употребляет безопасный рафинад низкого ранга, он не станет развивать этот дикий потенциал, не пойдет в зоны. Поймите, мы всего лишь Малый Красный Род, мы не ищем конфликта с вашим кланом!

— Да знаю я, Володя, что у тебя кишка тонка! — отрезал Сабуров, резко остановившись. — Значит так. Сумму выдам полную, забирай деньги и катись на все четыре стороны. Но если останешься в губернии… — Михаил поджал губы и начал буквально испепелять собеседника тяжелым, налитым свинцом взглядом.

— Ваше благородие, как можно? Обещание было дано! — пролепетал Владимир, судорожно вываливая стопку гербовых бумаг на стол. — Вот здесь вся кипа документов, осталась только ваша подпись.

Михаил с брезгливым видом начал перелистывать страницы. Однако, дойдя до последнего листа, Багадор внезапно замер, и его широкие плечи напряглись.

— Володя… ты совсем дурак? — тихо, с опасной ровностью спросил он, ткнув тяжелым указательным пальцем в нижний угол документа.

Владимир нагнулся вперед, тяжело сглатывая, и взглянул на указанное место. Там, поверх его собственной росписи, пылал свежий сургучный оттиск со старым львом и перекрещенными мечами, а под ним витиеватый размашистый почерк: «Сделка забракована Советом Старейшин Дома Лютояровых».

— Он… не мог! — истерично выдохнул Владимир, и лицо его пошло белыми пятнами. — Я же глава рода!

— Старик в своем праве, сука! — грохнул кулаком по столу Михаил. — По Имперскому Уложению любой знатный род имеет Совет Старейшин! Ярополк признан недееспособным физически из-за увечья, но не ментально! В случае отсутствия иных членов Совета должность главы автоматически занимает прошлый Патриарх, если он находится в ясном уме! Сука!

— Не может быть… — Владимир бессильно опустил руки. — Мы… мы можем аннулировать это решение?

— Аннулировать? — Михаил смерил его пренебрежительным взглядом. — Да, можем. Есть два варианта: либо собрать Губернскую Врачебную Комиссию, которая признает Ярополка умалишенным, либо убить старика.

— Как… убить? — трусливо переспросил Владимир, сжавшись в кресле.

— Да не строй ты лицо, как крестьянин, впервые попавший в Красную Зону! — поморщился Сабуров. — Мне и самому не хочется мараться о вашего старика. Чтобы наверняка завалить Ярополка на его же земле, мне придется оторвать от дел минимум двоих Воевод. Это слишком дорого и привлечет ненужное внимание.

— Он… настолько силен?

— Он силен ровно настолько, насколько ты глуп! — отчеканил Михаил. — Значит так. Через месяц собираем комиссию по его ментальной недееспособности. Официальное обращение подаешь ты, а врача и судей подкупаю я. Но за эти хлопоты сумма сделки уменьшается на двадцать процентов. Ясно, Володя?

Владимир откинулся на спину, тяжело дыша и глядя в потолок, а затем тихо произнес:

— Ясно. Но я вам не «Володя».

— В каком смысле? — Михаил аж бровью не повел от такой наглости.

— У нас разница в возрасте всего пару лет, — Владимир медленно повернул голову, и в его глазах впервые за вечер проскользнуло нечто твердое. — Как более знатный воин вы можете обращаться ко мне по полной форме имени, но никак не «Володя» и не «паря».

— Ты забываешься, — тихо и невероятно опасно ответил Михаил.

В то же мгновение воздух в кабинете сгустился. Сабуров выпустил плотную, давящую ауру Покрова Багадора. Деревянные панели на стенах застонали, пыль с карнизов посыпалась на ковер, а воздух заполнился едким запахом гари и раскаленного металла. Секунда, две… Никакой реакции.

Да, Сабуров давил далеко не на полную мощь, но обычный Гридень от такой концентрации мутагена мгновенно покатился бы со стула на пол, задыхаясь от боли. Но Владимир, хоть и не славился бойцовскими навыками, нес в своей ДНК пятьдесят процентов врожденного ИБР. Его кости и мышцы от природы обладали высокой плотностью. Он побледнел, тяжело задышал, но выдержал удар ауры, оставшись сидеть с прямой спиной.

— У меня тоже есть гордость, Михаил Константинович, — ответил Владимир, вытирая выступивший на лбу пот. — Думаю, нам пора пройти в общую залу. Мой сын уже прошел процедуру, по обычаям родов нас ждет совместная трапеза.

— Как скажешь, — сухо ответил Багадор.

Михаил переглянулся со своей женой Варварой, которая все это время сидела в углу кабинета, храня ледяное молчание. В ее глазах проскользнуло искреннее недоумение: даже она не ожидала, что у этого слизня Владимира найдется хоть капля духа, чтобы огрызнуться на главу Черного Клана.

Дружинники выстроились шеренгой у стены глядя в потолок, смотреть на уважаемых Господ во время приёмов другим войнам дозволялось, тем более они только что сидели за одним столом с Чосовыми, ну вот злить Сабурова не хотелось, как и делить с ним пишу. Все ждали одного, появления Святополка, учитывая слабость жёлтого рафината, он должен был усвоить его ещё несколько часов назад, напряжение буквально витало в воздухе, все медленно перебирали содержание тарелок, скорее из вежливости, чем из необходимости, хотя юный Чингиз, пока отвернулась бабушка, успел продегустировать мутагенный самогон Ярополка, судя по тому, как он скорчился, чувство он вызвал не из приятных. И вот, спустившись с лестницы и пройдя по коридору, в залу вошёл Святополк, его зрачки светились жёлтым с вкраплениями чёрного, в некогда русых волосах появились ядрёные жёлтые островки, знак резкого перехода, правая рука и вовсе пожелтела, вид был встревоженный, употребление такого слабого рафинада не должно было повлечь таких последствий, но, что самое удивительное, направив энергию на усиление зрения, любой в зале мог заметить, что вернулся мальчишка не Засечником, а Нукером, его отделял всего один ранг от собственного отца.

— Чосовы вновь приветствуют чемпиона Лютояровых, да прибудут с тобой Первопредки на безумных дорогах заражённых зон.

— Благодарю, госпожа Агния. Произнёс мальчишка, едва уловимо кивнув и тихо склонившись, заняв свободное место посередине между дедом и Люцией.

— Хм, и как Вам сердце дикой твари из жёлтой зоны? Уточнил Михаил Сабуров, сделав надменный вид, стараясь удерживать спокойствие.

— Не знаю, уважаемый, не пробовал. Ответил мальчишка, в отличие от всех присутствующих активно начав есть, то и дело косясь на сидящую рядом девочку, Чингиз и вовсе рассматривал того с интересом. Ярополк же уже даже не сдерживал улыбки.

— И как ты стал сразу Нукером? Тихо спросила Люция на ухо Ярополка, обдав приятным тёплым дыханием.

— Повезло, видимо. Отозвался мальчик, не отрываясь от лепёшек с кониной.

— Повезло значит? Уточнила уже Агния, давая понять своей внучке, что слух сильных практиков находится на другом уровне.

— Всё верно, первопредки одарили меня волей деда, наверное поэтому. Бесстрашно отозвался мальчишка.

— Хватит этого маскарада. С мрачным неудовольствием произнёс Михаил, встав из-за стола вместе с супругой. Владимир, твой сын сейчас сам наполовину выглядит так, как тварь, употребил то, чего не просили, мог умереть, а ты спокойно тут рассиживаешься.

— Варварство! Бросила с отвращением его супруга, рассматривая Святополка, и, развернувшись, они вместе покинули залу.

— Не забудь договоренностей, провожать не надо, сами выход найдём. Бросил он, хлопнув дверью.

— Сразу видно, что он не воин, никакой сдержанности. Бросил юный Чингиз, обращаясь в пустоту, даже будучи на пару недель младше Святополка, его голос звучал обоснованно, взвешенно.

— Сразу видно кто дедов любимчик. Хмыкнул Ярополк в ответ, погладив бороду. Пригласишь на ритуал мальчика? Улыбаясь спросил дед.

— Конечно. Отозвалась Агния, подняв бровь, будто он спросил что-то глупое.

Владимир сидел с ещё более задумчивым видом, чем обычно, но глаза его выражали какие-то иные чувства, словно он к чему-то готовился, дружинники как ни в чём не бывало вновь сели за стол и принялись есть, их не волновало, что это второй приём пищи за час.

— За Святополка! Буркнул Ярополк, опрокидывая настойку в себя, все дружинники поступили аналогичным образом. Затем следом обратился к Чингизу. — Встанешь с моим внуком в круг?

— Добро. Отозвался парень с растрёпанными волосами, ему было всё равно на то, что тот прошёл инициацию и уже второго ранга, возникало такое ощущение будто он был готов к этому вопросу, Святополк буквально чуял подвох в воздухе. Люция с интересом глядела то на одного мальчика, то на другого, Агния явно не планировала обрывать мужские договорённости, знала, что внука не покалечат, а такой опыт ему пригодится, все, кроме Владимира, вышли с интересом во двор.

— Держи. Произнёс Ярополк хитро улыбаясь, протягивая меч внуку.

Тот, едва взявшись, чуть не хмыкнул и понял, в чём замысел, дед давил на рукоять аурой своего покрова, так что удержать меч в руке уже становилось задачей со звёздочкой. Наблюдая за всем этим, юный Чингиз хитро прищурил глаза, словно очень хорошо знал, что происходит. Перекинул меч из руки в руку и решил остановиться на нерабочей левой.

— Мальчики, может уже начнёте. Улыбаясь произнесла Агния, явно намекая, что мальчиков, судя по повадкам, тут явно больше, чем двое.

Парни кивнули друг другу, их потные от напряжения руки крепко обхватили рукояти деревянных мечей, дружина встала плотнее, сделав круг ещё меньше, Чингиз был выше оппонента сантиметров на пять, но Святополк был тяжелее, что было видно по более широкому плечевому каркасу. Первым нанёс удар Чингиз беззвучно, сбоку, без замаха, по-воински, а не как циркач, Святополк с трудом поднял меч, но успел парировать, так проходил размен за разменом, Святополк покрылся испариной, раз за разом поднимая меч, Угэдэй был свеж, бил не во всю силу, скорее практикую работу нерабочей рукой, вся же дружина ухмылялась, наблюдая за схваткой, будто было что-то такое, чего парень не понимает, но это максимально очевидно. Его раздражало это ощущение до неимоверного. Как вдруг юный Чингиз решил закончить схватку, зацепив оппонента мечом за ногу, он сделал шаг назад и ушел вбок, выбрав идеальную дистанцию, где за счет длины рук и скорости первым бы нанёс удар, однако тут до мальчика дошло, он выбросил меч и встретил удар травмированным пожелтевшим предплечьем, удар отдался болью, но тупой, терпимой, затем он подхватил Чингиза за пояс на штанах и бросил через спину, как учил дед, наследник рода Чосовых упал в грязь, ударившись спиной, добивать его, естественно, никто не стал, тяжело дыша, парень сделал шаг от оппонента.

— Долго думал, воин должен уметь отринуть всё лишнее, внук. Отчеканил Ярополк, намекая, что меч изначально в этом испытании нужно было выбросить. Ведь есть игры, где побеждает разум, а не тупая воля, драться оружием, которым ты не способен владеть, глупость.

— Благодарю за поединок. Отозвался Угэдэй встав с улыбкой на лице, его не беспокоила грязь, в которой он весь обмазался, а поражение он не воспринимал как унижение, лишь как урок.

Оставшийся вечер прошёл по-тёплому, провожали гостей уже как своих, даже чёрствые дружинники. Всё дома, казалось бы, улеглось, войны спят в казарме, наследник рода вместе с ними, Владимир, как всегда, сидит поздно ночью в кабинете, однако всю эту тишину рассекала фигура Ярополка, без стука он открыл дверь двухэтажной пристройки, которую, растяпа, Владимир, как всегда забыл закрыть. Или не забыл? Поднялся по ступенькам, мимолетом бросил взгляд на таблицу с рангами, также без стука отворил дверь в кабинет сына, где увидел нечто странное: тот курил костяную трубку с табаком из жёлтой зоны.

— Приветствую, отец. Произнёс тот, смиренно наклонив голову. Я тебя ждал, присаживайся, нам предстоит долгий разговор. Огорошил тот отца, который ожидал очередную ссору, завязанную на спорах судьбы внука, и о неожиданно появившемся «Совете старейшин».

— Что случилось? Настороженно спросил тот, присев на удобный стул с высокой спинкой и скрестив руки домиком на столе.

— Ты знаешь, что предложил мне Сабуров?

— Что? Уточнил воин, не предвкушая ничего хорошего.

— Убить тебя или признать психом.

— Это в его духе. Буркнул старец, нисколько не удивившись, и посмотрел на сына.

— Катится пусть в скверну. Твёрдо и уверенно произнёс тот. Ты точно не пойдёшь под его руку?

— Точно.

— Что предложили тебе Чоносовы?

— Женить Святополка на Люции, в обмен предоставят мне высокоранговый рафинад, но нужно будет пойти к ним под стяг. Выпалил тот всю правду, чувствовуя, что настало время поговорить честно.

— Отличное предложение. Произнёс тот, выпустив клубистый дым из трубки. Но ты откажешься, верно?

— Не знаю, озвучу внуку, пусть решат.

— Ты доверишь судьбу всего рода его решению?

— Не задумываясь, парень вырос сильнее, чем ты думаешь, решать будущее ему, ведь ему в нём жить, Владимир.

— Да, отец, ты прав. Ты всегда давал выбор, что мне, что ему, зная характер Святополка, он откажется.

— И что тогда? Спросил напряжённо Ярополк.

— А что остаётся? Ты думаешь, я позволю ему убить своего отца? Признать сумасшедшим? Я хотел лучшей жизни для сына, но я видел взгляд Сабурова и его тон, он не позволит тебе уехать с нами, и я даже не уверен, что он заплатит всю сумму, до меня дошли слухи от правильного человека, что в их казне нет столько денег, всё вложено в экспедицию во вторую красную, и инвестировано в расширение завода по переработке мутагена сердец в рафинат. Он тебя боится, отец, но все его воеводы там, богатыри тебя не убьют, развязывать кровавую войну и давить количеством ему невыгодно.

— Ты умнее, чем кажешься. Ухмыльнулся старик, сам не ведающий таких подробностей.

— Я просто перестал себе врать, отец. Весь месяц я буду кормить обещаниями Сабурова, что подам обращение врачебной комиссии, ты же будешь копить силы. Не лезь в красные зоны и не отправляй никуда гридней, организуем 2/3 личного состава «отпуск». Выбери 20 Войнов без семей и пять с семьями из числа тех, у кого было только два прорыва, а не три, семейные пусть реально доедут до своих жён в Антоновку, пятеро гуляк пусть зависают в каком-то кабаке, они должны быть шумными, быть на виду. Десять отправляться во вторую жёлтую, плевать на сердца, нам нужны третьи прорывы. Пурпуровы гридни!

— Фух. Удивлённо вздохнул Ярополк. И как давно ты это планировал?

— С самого начала это был план под номером 4, самый паршивый из всех.

— Святополк пойдёт? Спросил дед, скрестив пальцы.

— Во вторую жёлтую? Там опытные нукеры могут все помереть, не то что он. Отец, хоть убей не пущу его туда. Тяжело и устало произнёс Владимир.

— Ладно, у меня есть встречное предложение.

— Говори. Но ты понимаешь, что тебе нельзя куда-то пропадать из поместья, это может спровоцировать Сабуров.

— Ватаги под стягом Угэдея из бывших крестьян ходят в рейды, с одним инструктором, без старших. Старый лис проверяет, кто из них будет достоин войти в дружину, отправим внука вместе с ними, на нём долг жизни не откажет.

— Замечательно. Тяжелее обычного вздохнул Владимир. И как ты скроешь его отсутствие?

— Возьмёшь кредит у Угэдея под расписку, якобы для отправки сына в столичную академию.

— У нас же остались сбережения с ваших рейдов? И Сабуров мгновенно прознает, если сын не доберётся до столицы.

— Ехать до столицы полтора месяца, плюс вступительные испытания, плюс это обитель пурпуровых домов, они не сильно любят, когда в их дела лезут уж слишком нагло. И того у нас будет два месяца в запасе, а про то, что у нас есть гривны в схроне, лучше никому не знать, пусть думают, что мы слабые. И да, ты ранг поднимать собираешься?

— Видимо, придётся, но прогресс в моём случае будет не шибко большим.

— На. Произнёс дед, вываливая табак в мешочках красноватого цвета из кармана.

— Даже не буду спрашивать, откуда и почему лежит у тебя в кармане, но ты хочешь сказать, что Ратибор всё это время её? Произнёс он, не добавив слово «курил». Ты веришь в то, что так можно поднять ранг?

— Знаю, мы то, что мы дышим.

— Так он же уже совершил три прорыва, четвёртый абсолютно невозможен!

— Он верит в то, что результат можно поднять ещё на пару процентов, не полноценный прорыв, но всё же. Соврал Ярополк, зная, что сын не готов к правде. Сколько тебе осталось до Витязя?

— Пару процентов, я уже на закипании.

— Да будет так, сын, да даруют прородители нам успех. Произнёс он встав из-за стола и пожав руку сына, в ней не было привычной слабости, лишь твёрдая решимость сделать всё ради будущего Святополка.

— Ты хоть дрался когда-нибудь, малыш? Откровенно издевался над Святополком, идущим впереди Фёдор, один из крестьян-добровольцев, недавно прорвавшихся до ранга Нукера.

— Шёл бы ты лучше побыстрее, чем болтал как баба. Словесно прилетело ему от опытного Гридня Хайду, что сразу вызвало всеобщий смех. Мужчина являлся назначенным инструктором от дружины, крепкий опытный тридцатипятилетний мужчина, прямой и незатейливый. Рейд под его началом зашёл в пределы жёлтой зоны минут пятнадцать назад, переплыв реку. Однако сейчас, взбираясь по крутому холму, дружинник подмечал, что радиационное давление прижимало, но слабее обычного, видимо, ещё не дошли до эпицентра.

— Мой дед резал тварей, когда ты под стол ходил, петух. Сплюнул досадно парень, в группе крепких и опытных мужчин, многие из которых уже совершили прорыв, он не ожидал особого паритета к своей личности, но неуважение терпеть не мог.

— Петух? А что хорошо, у вас в хозяйстве и того, наверное, скоро не окажется. Если будут проблемы с финансами моего дядьку зовут Мишка Кривой возьмёт на лесопилку, тме более вижу, малый ты способный. Говорил детина, медленно делая глубокие вдохи, ведь холм становился всё круче, с его весом порядка ста двадцати килограмм плюс тяжёлым рюкзаком было откровенно непросто.

— Любому, кто скажет ещё слово, без круга кровь пущу. Тихо, но уверенно произнёс Хайду, не дав мальчику вставить слово. Дружинник был откровенно раздражён разговорами на фоне, он надеялся подняться на относительно ровную поверхность, поскольку перспектива сражения с мутировавшими лошадьми неизвестного ранга, бегущими на тебя сверху, его, мягко говоря, не воодушевляла.

Отряд словил тишину, а балом правил лишь мелодичный топот ботинков и тяжёлые вдохи и выдохи вчерашних крестьян, они сильно били, обладали хорошим слухом и быстрее восстановились от травм, но техника дыхания, в отличие от того же Святополка, дышащего диафрагмой, у них была не поставлена. Поднявшись на практически плоский участок, все за исключением Гридня, упорно вглядывающегося в пустоту, рассредоточились на групки, дабы поесть.

— Что-то хреновое, какое-то предчувствие. Едва слышно буркнул Хайду, но все услышали. В лагере сразу повисло напряжение, сущённая конина либо доедена, либо убрана в походные рюкзаки, в руках материализовались мечи и щиты, все стали плечом к плечу. Может, вчерашние крестьяне не были мастаками войны, но тот факт, что они ещё живы, свидетельствовал о наличии инстинкта самосохранения. Святополк почувствовал, что сердце вновь пропустило три удара, как во время пожирания плоти твари, сзади раздался заглушённый звук копыт.

— Сзади идут! Все разом обернулись, а из-за их спин материализовались два коня, если их ещё можно назвать так. Они были чудовищно огромны, раза в полтора больше обычных, на спинах у обоих было по шесть горбов, зубы свисали как клыки, оба склонились в позе перед рывком.

— Бросьте щиты! Крикнул Гридень, понимая, что удар таких махин не остановит даже шеренга. Рассредоточиться! Быстро! Пурпуровы дети! Отчеканил воин, немного не успев, единственного война, стоящего в одиночку, сразу смело лошадиным копытом, теперь их было двадцать два, никто не ожидал, что они появятся из-за спины. Крепко вцепившись в пусть и не новый, но острый меч, Святополк усердно рассматривал коней и прикинул, они смогли обогнуть их незаметно, так, чтобы даже Гридень заподозрил в последний момент, а появились и вовсе первопредки пойми откуда, однако твари точно не на уровне Витязя, твари красного уровня задохнулись бы и зачахли во всего лишь жёлтой зоне, однако обычные животные бы умерли, даже не дойдя до красной… Чем их пичкуют Чосовы, и как они там выживают без трансформации, неясно. Пронеслось в голову у Святополка за те две секунды, что лошади брали разгон. Бах! Двоих товарищей слева затоптало, их ошметки разлетелись во все стороны, пальцы одного из них, сдавленно хрустнув, легли ему на плечи, а справа Гридень встретил вторую лошадь покров в покров, рассекая ей бок, энергетическая волна сжатого покрова долетела и до Святополка, его отбросило на два метра, поэтому следующий рывок лошади обошёл его стороной, улетев, он ударился об деревянную корячку, из затылка хлынула кровь. Когда он поднял глаза, перед ним возникла следующая картина: крестьян осталось порядка десяти, трое залезли на горбы и пытались достать до шеи, Хайду же лежал чуть в стороне от второй, которая, несмотря на все возможные порезы, всё же умудрилась свалить война. Действие Святополка было бессознательным, схватив меч и тяжело поднявшись на ноги, он ускорился на место схватки дружинника, целясь в ногу лошади. Секунда, и та, развернувшись, отвлеклась и, встав на дыбы, встречала его в полной готовности. «Хер тебе», подумал Святополк, не замедляясь, он сделал резкий перекат и, оказавшись сзади, дёрнул лошадь за копыто со всей силой нукера, тварь выдержала, но завалилась вбок, секунда, и меч Гридня рассёк ей шею. Это изменило всю специфику боя, Хайду больше не был связан боем с одним монстром, поэтому мог помочь крестьянам со второй лошадью, рубили её долго, тупо срезая горбы, каждый раз не хватало немного до шеи, она истекла мутировавшей кровью на смерть, из десятка крестьян погибло ещё трое, включая Фёдора. Закончив перевязывать раненных, те из бойцов, кто был способен держаться на ногах, вырезали сердца и выдавили кровь из них в особые баночки, плотно те закрыв. И только затем собрали тела и придали огню, проведя базовый обычай для погребения война. Костёр горел особенно яростно, подпитываясь окружающей скверной, давление радиации становилось сильнее, среда уплотняла ИБР, необходимый для выживания. Медленно, но неумолимо, лагерь развели прямо на останках на опушке в крови, идти куда-то просто не хватало физических сил. Грудь гридня опоясывал бинт, весь в мазях, который уже успел покрыться красно-жёлтым.

— Всегда так?

— Как повезёт, но со свободной ватагой крестьян, часто. Обидно, если честно, Господин с таким трудом находил среди крестьян людей с ИБР больше 20 %, но по-другому войны не куются, до высоких рангов им не дорасти, самим нужны прорывы, а цену прорывов можешь сам оценить. Хмыкнул тот, разведя руками, на лице было немного безумное выражение, глаза глядели в никуда. Под его ногой и вовсе лежал один из крестьян с пробитой головой, тот, что сражался бок о бок с Фёдором, кажется, Херлинг его звали.

— Выживет? Спросил Святополк, покосившись на крестьянина?

— Пятьдесят на пятьдесят, проживёт ещё час, регенерация успеет, в ином случае вряд ли.

— Пурпуровы твари. Прогудел Святополк. Как лошади вообще могут выжить в красной зоне?

— Специальная порода красногривых, плюс кольчуга из уруния, чёрного металла, это очень дорого, но такая лошадь будет быстрее любого практика вплоть до ранга Богатырь, когда нужно произвести поиски конкретного артефакта или твари в красной зоне расстилающейся на сотни километров, идеальный вариант. Ответил Хайду, ничего не утаивая, согласно распоряжению Господина.

— Насколько дорого?

— 500 гривен.

— Сколько? Чуть не присвистнул Святополк, это была годовая зарплата пятерых крепких батраков, работающих каждый пурпуров день.

— Это окупается, тем более в красной зоне, для понимания мутагеном из тварей, которых мы встретили, стоит порядка сотни гривен. Чуть погодя добавил дружинник. Святополк же вспомнив артефакты, про которые ему рассказывал дед, мальчик согласно кивнул. Мы вернёмся обратно?

— Нет. Наша задача — вернуть лошадей, если существует хоть какой-то шанс, что они могут быть живы, заночуем здесь, затянем раны и двинемся в путь.

— Хорошо. Отозвался мальчик, и поднявшись уже хотел направиться себе в палатку, как его остановила фраза Гридня.

— Я близок к прорыву уже полгода на закипении, если начну прорываться на поле боя, брошу всё и найду безопасное место, не хочу превратиться в тварь, учитывай это, парень.

— Третий сдвиг для вас невозможен в такой низкой зоне.

— Второй, к тому же есть вероятность, что мне придётся пойти дальше. Отозвался мужчина.

— Хорошо, я буду об этом помнить, и если будет нужно, пойду с Вами.

— Нет, парень, тебе во вторую жёлтую рано дышишь, ты тут легче нас всех за счёт своего потенциала, но рисковать тобой выше моих полномочий, Господин меня за это по головке не погладит.

— Я мужчина, побывавший в бою, и ответственность за свои решения буду принимать сам. Отчеканил парень, и развернувшись всё же направился в палатку. Перешагнув его порок, он съежился и, свернувшись, лёг на днище, ему было страшно, смерть буквально прошла в волоске от его головы, буквально каким-то чудом. Он не ожидал, что бой с лошадьми будет таким трудным, что убьет 2/3 личного состава, будь здесь нукеры деда, на каждую хватило бы троих. Так вот, в чём разница между войном и крестьянином. Подумал парень, он отчётливо понимал, что каждая лошадь была на уровне Гридня, он бы никогда не справился с такой махиной в одиночку, да и его кувырок был инстинктивным, когда бежал на тварь, Святополк был абсолютно без понятия, как с ней сражаться.

С начала рейда по поиску коней прошла уже неделя, вся зона была изучена вдоль и поперёк, в результате чего под стяг Чосовых были возвращены два породистых скакуна, учитывая их суммарную стоимость в тысячу гривен, результат можно было охарактеризовать как отличный, вчерашние крестьяне окрепли и уже даже без помощи Гридня сражались как всё же слабая, но уже какая-никакая ватага из семи рыл, Хёрлинг в конечном итоге всё-таки погиб был затоптан третьей твариной лошадью, на которую они наткнулись ночью, тупо удар копытом по голове и смерть, видимо, судьба всегда настигает людей, подумал Святополк в момент, когда увидел его бездыханное тело. Во время похода назад ватага лошадей седлать не рискнула, просто вели за поводья, хотя шанс покататься на красногривых лошадях, увешанных чёрным железом, был соблазнителен. Самым сложным этапом был спуск с холма, Андрей, по прозвищу «сиплый», самый молодой из войнов, не считая наследника красного рода, даже умудрился навернуться и сломать руку, однако, увидев долгожданную реку, даже он не рискнул жаловаться. Переплыть реку вброд вместе с лошадьми было задачкой со звёздочкой, однако решили её просто, Хайду первым переплыл берег, удерживая второй рукой край верёвки, первый край находился в руках у Святополка, оставшегося на берегу, затем каждую лошадь, пусть и с долгим ритуалом уговаривания, погружали в воду, и на другом конце гридень вытаскивал огромных лошадей через целую реку за семь-десять рывков. Убедившись, что лошади целы, все остальные также позволили себе переплыть брод, оказавшись на втором берегу, ватага перешла в режим быстрого шага, взяв курс сначала на село Антоновку, до которой было часа два пути, где можно будет поесть по-человечески, может, в рамках приличного даже выпить, а затем и до самого поместья Чосовых, темп держался уверенный, может потому что ватага состояла из практиков, а может из-за того, что от жёлтой зоны всем хотелось убраться как можно быстрее, девять грязных измождённых войнов, покрытых новыми шрамами и местами засохшей кровью, уже не так мелодично, как в начале, отбивали шаги сапогами, лошади шли тихо, оказавшись в спокойной «зелёнке», буквально радовались каждому шагу. Пересечь порог территории чёрного клана им удалось часов через шесть, у огромной крепости обнесённая высокоми каменными стенами их встретила целая делегация из Чосовых, ясное дело, что обычно так ватаги крестьян они не встречали.

— Приветствую, Господин! Произнёс Гридень, неглубоко поклонившись. В результате рейда были найдены две лошади стоимостью тысячу гривен, а также собран мутаген стоимостью в три сотни гривен, по ходу мисии потери среди личного состава составили шестнадцать вольных крестьян, сдвигов личным составом совершенно не было.

— Добро, большое дело сделал. Устало отозвался Угэдэй. Крестьянам выдать по тридцать гривен, предоставить средства личной гигиены и сопроводить в баню. Добавил он мягким тоном, для него эти люди были не просто крестьянами, а выжившими и вернувшими имущество клана, такие люди имеют потенциал для включения во внешнюю дружину, и как минимум воинского уважения заслуживают. Как только глава произнёс свои слова, вокруг него заполошились слуги, быстро взяв чуть ли не под руки ошарашенных крестьян, не ожидали они, что их пустят на барскую землю. Возле входа в крепость остались стоять лишь Гридень да Святополк, который разглядывал незнакомую ему фигуру Чосовых. Это была красивая женщина, немногим старше тридцати, такие же красивые каштановые волосы, как у Агнии, высокий рост порядка ста восьмидесяти сантиметров, зелёные глаза, однозначно данная женщина была матерью Чингиза и Агнии.

— Лада Петровна. Произнесла она, направив на мальчика взгляд своих уставших, грустных глаз, было похоже на то, что она долго плакала.

— Приятно познакомиться, Святополк Владимирович. Отозвался он.

— Так, не дело у ворот разговаривать, Хайду иди к Нарану, он примет твой доклад, а ты, парень, проходи уже.

Едва гридень скрылся за горизонтом, а все оказались во внутреннем кольце крепости. Угэдэй неожиданно спросил: «Сходим мужским коллективом вместе в баньку? Что думаете, Святополк? Чингиз?» Увлёк тот в первую очередь внука, мгновенно отозвавшегося кивком, хотя и Святополк, ясное дело согласился. Недолго думая, они простились с женской частью коллектива и направились к купальне, пройдя внутрь, они оказались в деревянной пристройке, где сбросили всё лишнее, и начали тщательно работать мочалом и обмываться водой, подготовленной слугами.

— Ты окреп. Произнёс Угэдэй заметив, что рука мальчика вернула себе прежний цвет, от жёлтых приблесков ничего не осталось, а в районе затылка был виден объёмный шрам, ростом он сравнился с Чингизом, хотя за неделю похода успел схуднуть пару килограммов.

— Возможно. Скептично отозвался мальчик.

— Ты видел её? Неожиданно спросил Чингиз, развернувшись лицом к Ярополку.

— Кого?

— Смерть. Отозвался парень, глядя ему прямо в глаза, от этого взгляда пробирало.

— Видел и видел, дрался как мог, помогал Хайду, но ничего сверхъестественного не сделал. Буркнул тот.

— То есть ты думаешь, что войти в зону в двенадцать на боевой выход — это что-то обычное? Чуть не рассмеявшись, произнёс Угэдэй и, закончив обмываться, прошёл в баню.

— Думаю, Вы в этом возрасте уже рвали своих врагов зубами. Отозвался парень пройдя за Багадором, а за ним юркнул и Чингиз, внутри было жарко, а пар застилал глаза, сидели все без полотенец, стесняться войнам было нечего.

— Тогда время другое было, да и к тому же я из побочной ветви и рано остался сиротой.

— А я вообще не из ветви. Ухмыльнулся мальчик, понимая, что его семья два поколения назад была обычными крестьянами.

— Поэтому так стремишься к силе?

— Почему у Лады Петровны такой печальный взгляд? Парировал вопросом вопрос парень.

— Не хочешь отвечать, так и скажи. Ответил старик, чутка надавив на него аурой Багадора, ну, естественно, не сильно, чем-то по уровню воздействия можно сравнить с воспитательным подзатыльником. Она боится, что мой сын, её муж, и вот его отец. Улыбаясь, сказал мужчина, указав на Чингиза. Джучи не вернётся, он пошёл в красную второго ранга, хочет прорваться до воеводы в тридцать четыре.

— А почему Вы так спокойны?

— Мой сын силён, воля его сильна, взгляд мудр, разум прагматичен. Медленно проговорил Угэдэй.

— Отец обещал, воин всегда держит слово. Гулко отозвался Чингиз своим привычно низким голосом. Больше вопросы никто не задавал, балом руководил пар смывающий всё плохое.

Крепость встретила утро заторможенной суетой. Во внутренней части, где обитала семья Чосовых, неторопливо сменились часовые, хмурые служанки с длинными хвостами и заштопанными сарафанами уже взялись за мётлы, рассвет растил над небосводом красный туман, по древним обычаям предвестник беды, а в воздухе буквально чувствовалось напряжение, по крайней мере так казалось Святополку, встречающему данную пору на стене, парню выделили гостевую комнату в раза четыре больше его в родном поместье, но сон всё ещё не шёл, картина лошадиных копыт и странные отрывочные виденья не давали парню провалиться в бездну сна. А общество усталых вояк будто успокаивало, тут была другая жизнь, уже привычная парню, мрачное боевое братство, чёрный юмор и готовность встретить любую опасность лицом к лицу.

— Плохо выглядишь. Раздался из-за спины девичий голос, ничем не удививший нукера, он услышал шаги Люции ещё ударов двадцать сердца назад.

— Зато живой. Безрадостно ответил Святополк, стражники, стоявшие рядом с ним, растворились без единого слова девушки, проблем с проницательностью ни у кого не было, соответственно и смельчаков подслушивать Господский разговор не нашлось.

— Ты хотела что-то сказать? Вопрошал парень, всё также вглядываясь вдаль, в области крепостских ворот суетились люди, что-то активно обсуждая.

— За тобой приехал воин, назвался Ратибором. Как-то слишком громко, ты разве не скрываешься? Улыбаясь, произнесла девушка, поравнявшись с ним и оказавшись закономерно выше на полголовы.

— Не буду спрашивать, как много ты знаешь. Буркнул парень. Если Ратибор здесь, значит, всё это не имеет смысла, кровь на кровь. Сурово отозвался парень.

— И тебе этого хочется?

— Тут вопрос не моих желаний.

— Я тебе нравлюсь? Неожиданно спросила Люция, ломая ход размеренной беседы.

— Ты красивая. Отозвался парень, развернувшись и заглянув в её ярко-зелёные глаза.

— И это всё, что ты скажешь? Лукаво улыбаясь, отвечала девушка.

— Ты наследница чёрного клана. Отозвался парень. Мальчик знал о предложении деда и чётко помнил, что ему ответил, ни под какой стяг он не хочет, лучше умереть, защищая свои позиции, чем сдаться.

— Так неуверенно? Отозвалась девочка, понимая, какие смыслы кроются в его словах. Бабушка считает, что у тебя есть потенциал превзойти даже деда.

— Сколько лет твоему отцу и в каком он ранге? Уже Святополк сломал нить разговора.

— Тридцать четыре, богатырь на закипении, вернётся воеводой. С твёрдой уверенностью заявила девочка.

— Я стану воеводой до двадцати или умру, пытаясь. Отрезал парень. Где Ратибор? Добавил он, намереваясь завершить беседу.

— У внешней стены ему навстречу вышел Чингиз.

— Добро. Отозвался Святополк, воткнув меч в ножны.

Десять минут быстрой ходьбы, и у въезда в крепость его действительно встретило встревоженное лицо Витязя. Распрощавшись с Чингизом и попросив передать благодарности за тёплый приём старшим, он двинулся в путь, однако Святополк заметил, что в общей толкучке один из слуг передал записку Ратибору, однако предпочёл не спрашивать лишнего, отчётливо понимая, что сам всё узнает. Доехав до зелёнки, он заметил, что их встретил новый забор раза в два выше предыдущего, а также на их земле возвышались две смотровые башни с нукерами, вооруженными луками, однако их, естественно, узнали ещё на подъезде и отварили дверь загодя. Попав внутрь, мальчик лишь укрепился в понимании: грядёт война, везде кипела жизнь, часть войнов деда, безумно снуя туда-сюда, расставляли какие-то ловушки, их корпус был сделан из чёрного железа, но сверху была стеклянная надстройка с плескающимися внутри каплями рафината, причём, судя по внешнему виду, явно не низкого ранга, другие же рыли окопы, безумно работая лопатами в темпе, который обычный крестьянин не выдержал бы и пяти минут, дверь в поместье поменяли на железную, окна также заварили тонким слоем чёрного железа, внутри его встретило немыслимое: новый длинный стол, грубо высеченным и с кривыми гвоздями внутри, видно, что плотничали в попыхах, раньше здесь стоял любимый отцовский массив с декоративными вкраплениями, но стол был короткий, за ним бы не поместилось полтора десятка людей, занимавших сейчас места. Напротив на стене висела карта, вся в красных, чёрных, жёлтых точках, рядом с ней стоял Владимир, усиленно что-то объясняя сидевшим, во главе стола сидел Ярополк. Ратибор, шедший с ним, времени не терял, и, сев на свободный стул, занял место рядом с Богатырём, Святополк последовал его примеру.

— Агния передаёт, что недовольна нашей деверсией с заводом, она хотела быть предупреждена о таком решении заранее.

К ним уже трижды приходили делегации Сабуровых, пытаясь добиться организации встречи между семьями, после очередного отказа даже покалечили двух стражников, видимо, думали, это дело рук Чосовых. Начал пересказывать содержание полученной записки Ратибор, передав её Ярополку.

— Было бы лучше, если и дальше так думали. Зачем весь этот маскарад с укреплением крепости, слишком явно нас раскрывает. Вставил свои пять рязаней Василий.

— Вася, слава предкам, что ты воин, а не стратег. Устало произнёс Владимир. Если бы мы затаились, на нас обозлились ещё и Чосовы, а это откровенно хреново, плюс Сабуров в письмах уже перешел на откровенные угрозы, может сорваться в любой момент, даже не подозревая, что подрыв завода наших рук дело, просто с истеричной злости.

— Так его Воеводы ещё не вернулись? Вспомнил Глеб.

— А много ли на нас этих Воевод надо? Десяток офицеров рода в ранге Богатырь, да пару лопат. Мрачно заметил глава рода. Ну это если без укреплений сейчас мы так плотно заминировались, что не зная расположения снарядов, ни один офицер не пройдёт.

— А что если одна из бомб подорвётся рядом с поместьем? И не вызовет ли взрыв одной бомбы цепную реакцию. Вопрошал Святополк сразу вникая в суть.

— Мы расставили бомбы в таком порядке, чтобы вероятность надлома пластиковых коробочек с рафинадом осколками была минимальной. Поэтому большая часть подорвётся, только если ёмкость с жидкостью раздавит ботинок. Не задумываясь отчеканил Владимир.

— Что касается цепной волны, под казармами есть бункер, о котором никто не знает. Был здесь ещё когда эта земля была просто зеленкой второго ранга, с монстрами.

— Фу. Как вспомню полутораметровых мух, так блевать охота. Вспомнил Ратибор, детали той зачистки.

— Да времечко было не из простых, в общем именно из-за этого бункера мы и решили обосноваться конкретно здесь, стены очень плотные, хотя и не знаю из какого металла, думаю, что это наследие Первопредков. Прояснил ситуацию Ярополк.

— Ага. Усмехнулся Ратибор. То есть эти олухи будут думать, что мы в поместье и прорываясь к нему будут помирать пачками, и мы встретим их сзади, когда от них останется жалкая горсть.

— Типа того. Но есть проблема. Воеводы когда-нибудь вернутся. С грустной решимостью подчеркнул Ярополк.

— Нет! Громко произнёс Владимир уже зная, о чём заведёт речь отец.

— Да, сынок, для Воевод твои взрывающиеся игрушки даже не риск травмы, их покров слишком плотный. Я встречу свою судьбу и опять отправлюсь в одиночку во вторую красную и прорвусь до Воеводы или умру как пытаясь.

— Правильно, дед. Разорвал общую тишину Святополк. Да благословят тебя Первопредки на безумных дорогах скверны.

Слова выходили с трудом, ему не хотелось, чтобы Ярополк отправлялся в эту сквернову обитель, но другого выхода не было.

В зале повисла тишина, сказать было нечего больше даже Владимиру, мозгом он отлично понимал, что других вариантов для выживания семьи нет. В течение дня войны укрепляли оборону, а Ярополк готовил снаряжение, ушёл ещё до рассвета ни с кем не прощаясь, вот такой дрянной у него был характер.

Первые вторженцы со стороны Сабуровых появились на горизонте ближе к полудню, это был скорее экспедиционный корпус, нежели ударная сила. Состоял он из одного Витязя в лице племянника Михаила, Алексея Сабурова, и десяти Гридней под его началом, никаких объявлений войны не было, нукеры на башнях встретили чужаков, ранив двоих дружинников ещё на подходе, а затем быстро ретировались к казармам по вбитой в подкорку карте минирования.

— Младшая дружина. На выдохе выпалил лучник по имени Арсений, первым спустившись по металлическим порогам и оказавшись в здоровом бункере с потолками в шесть метров, внутри пахло протухшими продуктами, железом и старой бумагой. Бункер представлял из себя сначала широкую площадку метров пятнадцать в ширину и десять в длинну, а затем длинный узкий коридор с комнатами и кабинетами, в конце которого располагался склад. Ярополк ещё лет двадцать назад определил его под сокровищницу клана, выбросив протухшую еду, однако воняло там всё ещё знатно. Прямо посреди площадки, войны развернули импровизированный круг, очерченный дешёвым мутагеном из первой жёлтой.

— Плохо. Произнёс Ратибор, схватив своего спарринг-партнёра за голову и всадив туда колено, однако Глеб тоже был не лыком шит, встретил колено локтем и попробовал подсечь оппонента, однако неожиданно Витязь перекинул того через спину, в бункере повис звук урчащего металла.

— Просто ужасно, тратить боезаряды на мелочь даже не смешно. Раздосадованно заметил Владимир, как и все мужики, сидевший потный и ушибленный без верхней одежды, за утро он успел провести уже два спарринга, оба из которых продул.

— Не горячись, думаю, подорвутся пару человек, и дальше они не рискнут лезть, будут дожидаться старшей дружины или самого Михаила. Подчеркнул Глеб, отряхнувшись и встав на ноги.

— Кто командует? Вопрошал Владимир, тяжело дыша.

— Не знаю. Ответил Арсений. Был какой-то Господин в доспехе с геральдикой медведя.

Не ясно кто-то из младших Сабуровых или рядовой десятник.

— Вот и узнаем. С мрачной решимостью заявил Ратибор, а сверху послышались первые взрывы, сопровождаемые матом, тусклыми нотами, доходившим сквозь плотное железо, и то за счёт способностей практиков.

— Кажется, успокоились. Заметил Святополк.

Именно в этот момент сверху раздалось два чёртовски громких взрыва, словно сначала кто-то проделал дырку в стене, а затем снёс смотровую башню или что похуже.

— Кажется, взорвали поместье. Предположил Ратибор.

— Чем? Вопрошал ошарашенный Владимир, который, вслушиваясь в пустоту, чётко сделал вывод, что ни один воин не подобрался к поместью, ведь взрыва было всего два, плюс прогремевшие были сильно громче тех, что вызывали мины.

— Чем-чем, мутагенной пушкой.

— Пурпуровы дети, откуда она у младшей-то дружины. Разразился Святополк.

— Не паниковать, даже если они подорвали поместье с расстояния, на зачистку не сунутся, будут ждать старших. Отрезал Ратибор.

— А когда поймут, что нас там нет? Вопрошал с мрачной решимостью Василий.

Тогда их станет значительно меньше, даже если будут грамотно идти и проверять землю, бросая камни, осколки их настигнут. Минимум треть выведут из строя.

Дальше встретим в копья и отстутим в оружейную, там металл плотный, выкуривать нас задолбаются. Ответил Ратибор, подхватив ход мыслей главы клана, тот лишь понуро кивнул.

Тем временем младшая дружина Сабуровых опасливо рассредоточилась вокруг дыры в стене. Сплюнув себе под ноги, Алексей дал команду.

— Отставить стрелять! Распорядился Витязь помня, что каждый выстрел, смесь чёрного железа и дорогому мутагена, обходился в две тысячи, и того они уже потратили четыре. Плюс двое войнов успели подорваться, тараня стену Лютояровых, ну ничего, на месте их поместья сейчас одни трупы, успокаивал себя мужчина.

— Ждём старших? Последовал вопрос, из числа тех, что Алексей ненавидел, они напоминали его место в семейной иерархии.

— Ждём, но вряд ли они придут раньше завтрашнего дня. Ответил он, понимая, что большая часть старшей дружины в отпусках и на рейдах, а сам Михаил сюда не явится, слишком уж задача проучить Владимира за нарушения слова для него маленькая. Глава рода сейчас имел дела поважнее, вроде обоснования инвестором нового завода, причины взрыва, наверное хитрый лис будет утверждать что это была лишь досадная случайность, буквально статическая погрешность, а не проблемы с техникой безопасности, и не упаси Прародители диверсия.

Ярополк всплыл на поверхность, чуть не задохнувшись за пару минут, проведенных на дне, было ощущение, будто его переживали и выплюнули, однако регенерация успела справиться с открытыми сечками, и даже ушибленные рёбра не так тянуло. Уплотнив покров в области глаз, старец вглядывался в деревья, выглядевшие абсолютно непонятными на энергитическом уровне. Минут пять он всматривался вдаль, не рискуя причалить у берега, пока на уровне радиационного зрения он не увидел огромную концентрацию энергии в маленьких деревцах рядом с берёзами, в тех самых двухметровых корнеплодах, пока до него не дошло, это были сердца пятидесятиметровых деревьев! С этим осознанием план расчертился сам собой: пережить первый натиск, схватить огромный плод и переплыть реку вновь. Собравшись с силами, он перешёл к действиям, несколько чудовищных гребков, и он на суше. Удар сверху в район затылка и снизу в область голени оказали ему радушный приём, однако незваный гость лишь перепрыгнул вперёд, как через козла, и сделал несколько шагов к заветной цели, в следующую секунду воздух разрезало уже семь выпадов, Ярополк не пытался сделать невозможного, укрепил покров, сжал энергию до максимума, на который способен лишь ветеран, и принимал удары, закрывая единственной рукой голову. Ещё мгновение, и плод перед ним, быстрое движение ног, секунда, и Богатырь, подпрыгнув с плодом на метра три, пытаясь убежать, вновь принял удар на себя, специально ослабив покров, чтобы его отбросило в реку, но не настолько сильно, чтобы последствия были летальными. Мгновение, и тело Ярополка встретила мутная жидкость, а сам он плыл на плоде к берегу. Очередные пять минут, и старец вновь касался босыми ногами земли, любимые ботинки, к сожалению, смыло. Замерив ИБР, он увидел идеальные для прорыва значения 59,5 %. Вот что с ним сделало всего пару минут в адской чернухе, взгляд война устремился на огромный плод, мутагена в нём было как в двадцати сердцах, минимум два литра. Сумма жидкость он оценил на глаза тысяч на тридцать, прознай клановые про секрет этого места, могут возникнуть проблемы.

Сделав маленький разрез в плоде, дабы мутаген вытекал аккуратно, он подставлял одну за другой взятые банки. Да, целью было прорваться, но лишними ресурсами никогда нельзя разбрасываться, закончив процесс, он выпил содержимое одной из банок целиком. И тут понеслось, резко что-то взорвалось в правой ноге, заваливая старца на бок, глаза застилал мутаген, культя, результат строй травмы, покрылась чудовищным чёрным, словно сейчас отпадёт, несколько ребёр раздробило в труху. Однако старец был опытен, он умел терпеть боль. Встав на одну ногу, Ярополк начал проделывать боевой комплекс Лютояровых, эта техника рукопашного боя была неизвестна никому по понятным причинам, мужчина разработал его не сам, а подчеркнул из книги в бункере, он не мог понять слова, но картинки из учебника закрепились в подкору. Выдержав пик боли, Ярополка резко выбросило из медитации, и он осознал, что на месте кульи красовалась вторая рука, нога регенерировала. На свет родился новый Воевода.

Тем временем в кабинете Михаила Сабурова царила напряженная атмосфера, каждый, кто умудрялся попасть под горячую руку, получал выволочку, даже Настенька, любимая длинноногая служанка, не радовала хозяина, капилляры в глазах уже несколько раз за день лопались, цифры в отчётах предоставляли ситуацию всё суровее. Доставая из сундука артефакторное зеркало, Сабуров сглотнул, ему предстоял сложный разговор.

Поставив таинственное зеркало на стол, он начертил на корпусе порядок цифр дорогим рафинадом из пурпурной зоны, каждый штришочек стоил тысячи гривен, ужасная ситуация.

— Здравствуй, Михаил! Поздоровался мужчина чей силуэт всплыл в зеркале. Собеседник был одет в дорогой китель со знаками отличия понятными только высшей аристократии, находился он не в поместье, а в палатке судя по всему на боевом выходе, но величественная аура всё равно создавала элемент давления.

— Здравствуйте, Николай Байсурович. Поприветствовал собеседника мужчина, склонив голову.

— Давай без церемониала, ты знаешь ПОЧЕМУ я попросил связаться?

— Не могу знать. Чуть ли не простонал Сабуров.

— В этом и проблема, знать ты должен. Уверенно, без истеричности, но с нажимом произнёс собеседник. Ты обещал построить самый крупный во всём Хорезме завод, лил мне мёд в уши, обосновывал это тем, что в губернии всего один пурпуровый дом и тот торговый, конкуренции нет, а спрос имеется. И вот сейчас я недосчитываюсь шестиста тысяч гривен. Ты догадываешься, как мы будем решать вопрос?

— Мы всё отдадим, но деньгами не выйдет, только мутагеном.

— Свой низкоранговый мутаген можете оставить своим детям, мне нужно деньгами. Значит так, будешь на счётчике каждый день, пока не принесёшь мне деньги, буду увеличивать сумму, хм, скажем, на пятьдесят тысяч в день. Спокойно рассуждал мужчина о десятилетнем бюджете среднего клана.

— Может, двадцать? Уточнил мужчина, проведя рукой по потному лбу.

— Шестьдесят. Отчеканил мужчина, и следом отключился, даже сэкономив силы на угрозы, он прекрасно знал, Михаил и так осознаёт риски.

— Твою ж мать!! Скверново отродье! Закричал Михаил, так что было слышно даже на улице.

— Михаил Константинович, Вам доклад. Едва найдя в себе силы, зашла в комнату Настя. Вы просили передать все письма от Алексея без очереди, управляющая попросила передать.

— Садись. Жёстко скомандовал мужчина, показав на стул напротив. Девушка передала письмо и присела в нервном ожидании, теребя косу.

«Уважаемый дядюшка, вынужден донести не самые приятные новости, Лютояровы окопались на своей земле как крысы, расставив мины и установив новые ворота, но были уничтожены выстрелом из пушки. Потери личного состава два человека, однако для подтверждения уничтожения прошу прислать отряд старшей дружины, ведь подход к дому остался заминирован…»

С уважением, С.А.

— Вот идиот, ничего сам не может.

Тяжело вздохнул мужчина, отчётливо понимая, что его просьбу придётся удовлетворить, терять личный состав на мёртвых врагов было глупо, он хотел решить вопрос более деликатно, но Владимир своим молчанием подписал себе приговор, стычку оформим как клановую войну, участок заберём как бесхозный. Подумал мужчина. На самом деле только он мог осознать его цену, зелёнки второго ранга было очень мало, и считали все её скорее проклятьем, мутаген не добудешь, крестьян не поселишь, но он знал, что эта земля идеальна для дыхательных упражнений главной семьи и детей дружеских родов, может вырасти сопротивление радиации, а если в юном возрасте, то даже потенциал, пусть и не сильно, и это всё без сильной угрозы жизни, в отличие от первой жёлтой. Чосовы жёстко ушли в отказ, высказав, что не имеет никакого отношения диверсии на заводе, Михаил им верил, чёрные кланы сосуществуют уже столетие. Их женщины могли позволить поиграть в интриги и приёмы, но мужчины если и били, то прямо, лиховато и открыто. Даже откинув Часовых было ещё несколько потенциальных преступников, но всех он отмёл путём логических рассуждений. Оставался один вариант — гильдия «звонкой монеты», и прямо сейчас его парни пробивают его активнее, чем гильдейцем, хотелось бы. Единственное, что его грызло на подкорке, были даже не деньги, тут разговор был короткий, максимально быстро опустошить склады с мутагеном, или сбыть артефакты которые обязательно принесут Воеводы клана, которые сейчас в походе. Херово, но других вариантов ему не оставили, долг было необходимо закрыть как можно быстрее. Также его беспокоила слишком лёгкая смерть Лютояровых, так бесславно мог подохнуть Владимир, но не Яроролк, к тому же старик мог запрятать мальчишку. А может, в доме и вовсе никого не было, вариантов было много, поэтому он намеревался отправить на завтрашнюю миссию отряд во главе с сильным десятником не задействованный в рейдах или давлении на гильдию. Плюс на днях должны вернуться оба Воеводы, если они выполнили свою миссию, то принесут в бюджет клана тысяч четыреста вечно необходимых. Расчёты были сделаны, настала пора расслабиться.

— Настенька, повернись.

— Ну, здравствуйте, Пурпуровы дети, резать вас буду. Низким баритоном проговорил старец, с пронзительным звуком приземляясь на железную поверхность, на месте которой разошлась трещина. Аура была просто удушающая, предчувствие просто душило, хотя старик даже не вытащил меч из ножен.

— Работаем тройками. Произнёс команду Адам, судорожно сглотнув слюну, фигура Ярополка с каждой миллисекундой становилась всё больше в его глазах. Двое Витязей, успев отреагировать, пристроились по бокам, несмотря на страх смерти, присутствующие здесь войны были профессионалами. Шаг, два, Богатырь поравнялся с ныне двуруким старцем.

— Медленно. Произнёс старец, придавив двух Витязей аурой, и безумно быстро вынув меч, совершил короткий удар. В следующую секунду с хриплым щелчком голова Адама покатилась по рядам, Алексей Сабуров прижался вспотевшей от этого зрелища спиной к стенке.

— Следующие. Произнёс Ярополк, глядя на склонившихся Витязей, сейчас он использовал ауру смерти, одну из уникальных способностей Воеводы, любой человек ниже на два ранга в определённой зоне не был способен сопротивляться, если не обладал звериной волей. Придавив аурой ещё сильнее, он заметил, что на ногах остались только трое.

— За патриарха! Крикнул один из них, бросившись на Ярополка с обманным выпадом, затем, развернувшись, неудобный удар сбоку, старец убрал плечо на отвороте, а затем ударом на отмашку располовинил дружинника, прикончив следующего Витязя пинком. В комнате осталось шесть Витязей, включая Алексея и два Гридня, сделав глубокий вдох, старец ускорился и, развив сумасшедшую скорость, вырезал пятерых за три удара сердца, в живых остался лишь племянник Сабурова, Ярополк его признал сразу, замахнувшись, Ярополк решил, что это уже не имеет значения, как вдруг сзади послышался скрип.

— Не трогай его, отец. Произнёс Владимир, едва стоявший на ногах в зоне ауры, колени тряслись, капилляры были близки, чтобы лопнуть, хотелось просто рухнуть на землю и не вставать, но он держался.

— С какой стати? Вопрошал старец, глядя на него полностью чёрными глазами.

— Пе-ре-го-во-ры. Процедил по слогам мужчина, не понимая, как в этой зоне Витязи Сабурова вообще могли поднять меч.

— Поздно. Процедил Ярополк.

— Как всегда вовремя. Ответил Ратибор, появившийся из ниоткуда и взявший старца за запястье, он не дрожал, стоял уверенно даже под давлением. Здравствуй, брат. Произнёс тот, улыбнувшись.

— Здравствуй, брат. Отозвался Ярополк, развернувшись. В мгновение старец опустил ауру, чернота из белков в глазах рассеялась, и Гридни, и Нукеры за стеной разом выдохнули, их вдавило настолько, что они не могли оторвать головы от пола, Святополк разбил нос, впечатавшись в него.

— Да уж ты будто бабу целуешь. Посмеялся над ним Василий.

— Ну хоть не раком упал, как некоторые. Не менее едко отозвался Святополк, в их репликах не было желчи, простые шутки выживших войнов.

— Что конкретно с этим будем делать? Вопрошал Ратибор, указывая на Алексея, тот даже не пытался рыпнуться, понимал, что от такой стаи не убежит.

— Конкретно, обменяем на временный мир. Мне пришла информация, что Сабуров копает под гильдию, через считанные часы узнает, чьих рук дело заводская диверсия. Удар Багадора в лицо мы не выдержим.

— Отец, неужели он обменяет мир на него? Презрительно спросил Святополк, не веря собственному родителю.

— У него не будет выбора, отец этого недоразумения природы, сильный Воевода, как и двое старших сыновей, раскол внутри клана для него аукнется хуже.

— Поуважительнее формулировки выбирайте, сударь. Пикнул Алексей, расправив плечи.

— Чо выбирать? Спросил Святополк и, подойдя к пленнику, всадил ему рукоятью в район селезёнки.

— Формулировки. Отозвался тот, усилив покровом тело и гордо продолжая стоять, едва сдерживаясь, чтобы не прихлопнуть мальчишку. Однако тот лишь улыбался, глядя в глаза Витязю, он понимал беспомощность оппонента.

— Это меняет дело. Отозвался Ярополк едва успевавший за потоком мыслей Владимира, а затем опавший на землю, его попытались подхватить войны.

— Отец, отец, что с тобой? Вопрошал Владимир, глядя на того в мгновение побледневшего.

— Устал, как собака, жрать хочу. Отозвался тот, тяжело дыша. Двести сорок километров, плюс сражения в чёрной зоне, и всё за день не хухры-мухры.

Едва Ярополк это произнёс, его замучали ворчанием и причитаниями, что он зря сунулся настолько далеко, однако разумом все понимали, что не будь с ними целого Воеводы, Адама они бы не одолели, Ратибор мог его сдерживать, но чтобы убить, вряд ли. Закончив с разговорами, пленника закрыли на замок в одной комнате, вырваться он мог, но сбежать, пока всё семейство в бункере, вряд ли, чай не идиот. Затем избавились от трупов, сохранив лишь голову Адама как аргумент в переговорах, оттёрли пол от крови и грязи, и, расстелив несколько ковров, там же и устроили импровизированный стол, за которым восполнили силы и обсудили детальный дальнейший план, Святополк с Владимиром то спорили, то соглашались, Ратибор ел за троих, Василий шутил разговаривая со Святополком, встававшим то на сторону отца, то на сторону деда. Только в последнюю неделю мальчик сумел осознать, насколько мозг Владимира оберегал семью все эти годы, ему стало стыдно за то, что прежде думал об отце плохо, найдя в себе силы, он даже прилюдно извинился перед ним, но тот лишь коротко кивнул и продолжил обсуждение с дедом, для него этого конфликта никогда не существовало.

Тем временем Михаил Сабуров принимал отчёт Воевод, вернувшихся из чёрной зоны на востоке, в своём минималистичном кабинете.

— Нашли? Вопрошал Михаил, нервно уставившись на Юрия, пятидесятника дружины, его лицо было начисто бритым, взгляд чуть диковато метался, но в нём чувствовалась основательность.

— Нашли. Отозвался он, поставив на стол элегантную корону, увешанную бриллиантами, его товарищ вытащил из-за спины скипитр с золотой отделкой, туповато улыбнувшись, затем слуга занёс картину, где был изображён мужчина с этими атрибутами власти. Работа была филигранной, каждая деталь была проработана до мельчайших тонкостей. Одним словом, уровень манипуляций с золотом, недоступный нынешней цивилизации, наследство Первопредков.

— Картину и скиптр я не ожидал. Не скрывая удовольствия, произнёс Михаил, мысленно прикидывая, сколько за такие атрибуты отдадут столичные дома, сумма в голове ушла далеко за миллион гривен, даже с учётом комиссии посредникам, реализовать картину с его подвязками он также мог быстро, и, несмотря на время доставки, взять залог, всё-таки наследие древних.

— Не знаю происхождения Ваших разведданных, Михаил Константинович, но реальное расположение бункера было на тридцать километров левее, поэтому пришлось повозиться. Отчеканил Юрий, отвечая на ещё не последовавший вопрос.

— Плевать, главное — результат. Отозвался Михаил полностью удовлетворенный плодами их усилий, облокотившись на стул.

— Ты совсем озверел, Миша? Послышался дикий возглас, вслед за ним дверь улетела, пробитая ботинком, Воеводы хотели сделать рывок в сторону угрозы, но Господин показал жестом, что этого не требуется.

— Что случилось, Всеволод? Вопрошал мужчина, увидев разъярённый силуэт брата с пакетом в руке.

— Что случилось? Миша, ты идиот? Они! Да они моего сына убьют, недоумок. Произнёс мужчина, его зрачки были почти чёрные, ещё немного и он потеряет контроль над аурой.

— Сядь! Дал приказ Михаил, со всей мощью Багадора, с того сразу спала спесь, зрачки прояснились, но сев на стул, его брат всё равно скорчил недовольное лицо.

— Пей! Ультимативно заявил тот, протягивая фляжку, секунда, и она оказалась пуста.

— Говори. Закончил тот с командами, ожидая прояснения ситуации.

— Лютояровы пленили Алексея.

— Пурпуровы дети! Не менее яростно воскликнул Сабуров, полчаса назад выбивший информацию о проделках Владимира, под аурой смерти можно вызвать и не такое. Юра, Олег, захватить и уничтожить, Алексея вернуть. Отдал приказ хозяин кабинета.

— Юра, Олег, сидеть. Сказал как отрезал его собеседник. Поставив на стол пакет и раскрыв перед младшим братом.

— Сколько выжило? Спросил Михаил, осознав, чья голова перед ним.

— Ноль, старик прорвался.

— Ты откуда, знаешь? Спросил Сабуров.

— Письмецо получил, к тому же обостри чувства, идиот, ты погряз в своих таргашеских делах и не видишь очевидного.

— Нет ничего проще, чем произнести слова, нет ничего сложнее, чем за них ответить. Мрачно ответил Сабуров, после чего обострил чувства до предела, секунда, две, вопросов больше не было, появился новый Воевода.

— Ты-то как почувствовал отсюда? Вопрошал Михаил.

— Ты многое пропустил, я близок к прорыву, брат.

— Опасные слова, брат. Ответил тот, сверля родственника взглядом.

— Это неважно, Алексея надо спасать.

— Лютояровы должны ответить, даже если старик стал Воеводой, навалимся все вместе и сделаем всё чисто.

— Надёжный план как рейд в пурпурову зону, и Чосовы, естественно, будут наблюдать за этим, сложив ручки, не тронув ни единую рязань нашего имущества, и Алексею не перережут горло, едва почуют наше приближение.

— Они! Должны! Ответить! Цедя слова выдал Михаил, слишком сильно его подставили, вообще не перед теми людьми.

— И ответят, брат, Сабуровы были бы не Сабуровыми, если бы не платили по счетам. Они просят мира на три года, скреплённого клятвой кровью.

— Тебе так нужен Алексей? Ещё больше набычился глава рода.

— Нужен, не нужен, он моя КРОВЬ.

— КРОВЬ основа Рода, рода основа клана, кланы основа домов, дома основа империи.

Помнишь ещё что-то. Одобрительно кивнул Юрий.

— Выбора нет, назначай встречу. Тяжело вздохнув, бросил Михаил, ему не было толку от Алексея, но сейчас был не лучший момент для раскола в семье, даже с учётом того, что долг перед инвесторами они закроют, нужно будет реструктурировать капитал, тем более несколько лет ничего не решают, да и кто сказал, что не найдётся ни одной юридической лазейки, подумал тот, ухмыльнувшись. Михаил Сабуров был знаменит тем, что никогда не прощал обид.

Переговоры между родами были назначены на вечер на территории Чосовых как нейтрального клана, который сумеет обеспечить безопасность как пленнику, так и выступить стабилизатором ситуации. Ссориться на территории чужого рода, особенно такого могущественного, зачастую было себе дороже, тем более ситуация была примечательна тем, что из зоны вернулся Джучи, сын главы клана, как и обещал Воеводой. Первыми на место встречи приехали Лютояровы в составе деда, отца, сына и Ратибора, все остальные дружинники всё ещё сидели в бункере, исключая возможность разрушительной атаки тыла. Сабуровы прибыли позднее, опоздав на пятнадцать минут, это было в рамках аристократического протокола, но чётко демонстрировало разницу в статусах. От их семьи присутствовали Михаил, Всеволод, а также сыновья Всеволода Вадим и Богдан, всем видам демонстрировавшие свою ярость. Вышла им навстречу соответствующая по силе делегация Чосовых, состоящая из Угэдэя, Агнии, единственной женщины в ранге Воеводы во всём Хорезме, вернувшегося Джучи и хмурого старшего офицера из дружинников, расклад сил был равный.

— Глава клана приветствует равных и приглашает в скромную обитель. Согласно обычаям поздоровался Угэдэй, ровно без примесей эмоций.

— Глава клана принимает гостеприимство и смирение, благодарит за кров. Произнёс Михаил, не изменяя своим традициям.

Затем остальные члены делегаций поздоровались, они давно знали друг друга, так что нужды в знакомстве не было. После чего, не сдавая оружие, шагнули на территорию внешней крепости и, завернув в одну из башен, скрылись в её каменных стенах, напряжение было таким густым, что уже стало осязаемым. Минув длинный пролёт, они оказались в грубой комнате с длинным столом, за которым сидели Лютояровы, её атмосфера подходила не для абстрактных приёмов, а для конкретных решений. Когда все поздоровались и уселись за стол, Угэдэй передал слово супруге как модератору. В политике, она была куда более сведущей.

— Мы рады, что репутация нашего рода настолько крепка, что мы можем выступить гарантом переговоров. Произнесла Агния медленно, мысленно уже подбирая слова для следующего заявления. В первую очередь мы бы хотели высказать позицию нашего рода по конфликту, сложившемуся в регионе. Диверсионные действия, совершенные Лютояровыми, мы считаем непозволительными, подставивши под удар репутацию нашего рода. Закончила она, недобро уставившись на Владимира.

Однако нападение Сабуровых без официального объявления войны тоже является неодобряемым нашим кланом поступком, не соответствующим обычаям.

— Одни вы пушистые, да? Вопрошал Всеволод, в следующую секунду ощутив на себе взгляд Угэдэя из тех, что ощущать на себе не хочется, а также увидел, что рука Джучи тянется к ножнам.

— Извиняюсь за несдержанность брата. Отрезал назревающий конфликт Михаил, он был опытнее в играх разума. Мы считаем пленение нашего родича также поступком низкой чести, как нам известно, ему не было предоставлено право почётной дуэли, его просто варварски окружили Лютояровы, это нарушает обычай.

— Нарушения не было, пленник не требовал дуэли и не был готов к ней психологически после кончины своих людей. Парировал Владимир.

— Доказательства? Приведите его сюда, пусть сам скажет.

— Наше слово, если ты не веришь ему, то как достойный муж не должен делить с нами кров и стол, потребовав продолжение войны, ну правда сначала её наконец объявив. Вклинился в разговор Ярополк.

— Довольно пустых слов, чего вы хотите?

Вопрошал Всеволод.

— Ровно того, что описали в письме. Отозвался Святополк, вклиниваясь в разговор старших.

— Не пристало безусому лезть в разговоры мужчин. Сделал тому замечание Богдан.

— Извиняюсь за несдержанность сына, но также поддерживаю сказанные им слова, мы не намерены просить чего-либо сверх описанного, ваш живой родич в обмен на временный мир.

— Три года? Подняв бровь, уточнил Михаил.

— Три года. Ответил Ярополк.

— Слишком долго, край шесть месяцев, и я дам слово, что не пущу лично ни капли вашей КРОВИ.

— Три года, и такое слово ты дашь не лично от себя, а от всего клана. Ярополк был не намерен сдаваться. Или может мне стоит поработать над лицом вашего племянника? Перешёл черту старец, жажда убийства Всеволода чуть не заставила его сорваться, под столом Михаил пнул брата, приводя в себя.

— Два года, и личное слово каждого, кто в этой комнате, но не всего КЛАНА. Цедя слова, выдавил Сабуров.

— Идёт. Отозвался Владимир, Ярополк посмотрел на него, тяжело вздохнув, просил ведь сына торговаться до трёх.

— Прежде чем мы дадим клятву, мне нужно увидеть сына. Разумно заметил Всеволод, в ответ на это Угэдэй лишь щёлкнул пальцами, и дружинник, выйдя из комнаты, отправился за пленником. Секунд двадцать, и на пороге показался Алексей, без кандалов, весь халенный в дорогой красной накидке, на нём не было ни одного следа насилия, вот что значит гарантия Чосовых.

— Вот текст клятвы. Произнёс Владимир, протягивая лист.

Михаил зачеркнул, что его не устраивает, и протянул Владимиру обратно, тот, внимательно перечитав, кивнул, его всё устраивало. Тогда один за другим Сабуровы, сидевшие в комнате, произнесли следующий текст:

После достижения временного мира с Сабуровыми прошёл месяц. Быт Лютояровых вошёл в привычные будни, правда, с рядом изменений. Жить все окончательно переехали в бункер, отстраивать поместье было дорого, трудно и, как показала практика, не очень надёжно. Их жизнь была чем-то похожа на вахтовую. Войны разбилась на две части во главе с Глебом, где все остальные помимо него были нукерами, и во главе с Ярополком, куда вошли Гридни и Ратибор. Первые ходили в основном в первую жёлтую, добывая мутаген общего пользования из низкоранговых сердец. Он шёл на обогрев жилищ, заменяя дорогой уголь в крестьянских домах, мутоген смешивали с водой в соотношении 1 к 50 им топились например печи, литр стоил две гривны. Вроде бы и немного, но за две недели на вахте, ватага Глеба, заимела пятьсот его литров, которые Владимир пока что определил на склад. Ватага Ярополка ходила вплоть до первой красной зоны, добывали сердца тварей, шедшие на рафинад, там уж расценки были другие, литр стоил двести гривен, также старец, когда ватага закрепилась в лагере, уходил дальше, возвращаясь с пятью, шестью, огромными плодами мутагена. Сегодня был день смены, должна была вернуться ватага Ярополка и выйти ватага Глеба. Святополк привычно точил меч, успевший покрыться за две ходки в зону длинными царапинами и даже чуть согнуться, когда мутировавший волк решил попробовать плоть мальчика на вкус. Парень едва успел прикрыться оружием, однако затем с такой силой пнул тварь по башке, что та отлетела метров на шесть, так что в долгу не остался. На обоих руках красовались новые шрамы, взгляд спокойный, сосредоточенный, текущий индекс сопротивления дорос до двадцати девяти процентов, мальчик был близок к новому рангу, после которого перейдёт в старшую ватагу, нукерам для этого нужны были походы во вторую жёлтую для битв на пределе, он же всё ещё был в рамках потенциала.

— Здравствуй, дед. Произнёс Святополк, стоя у отстроенных ворот, покосившись на огромную тележку их добычи.

— И тебе не хворать, внучек. Отозвался тот, стоя посреди своих войнов, все были в мелких ранах, у кого-то была забинтована голова, кто-то похрамывал, но для практиков это был вопрос нескольких часов отдыха. Дед же стоял посреди ватаги без единой сечки, крепкий и величественный в своей силе, как и всегда.

— Добрая добыча. Произнёс Владимир, встречая отцовский отряд.

— Тысяч на восемьдесят с учётом добычи из чернухи потянет. Произнёс Ратибор, вкатывая телегу и закрывая дверь за ушедшим вперёд отрядом, всем нетерпелись попариться и поесть. Учитывая что баню отстроили вторым делом после ворот, такая возможность вполне себе была.

— Да благословят Вас первопредки на безумных путях скверны. Произнёс Святополк поменявшись с внуком местами, теперь тот уходил в рейд, пока старик будет хлопотать по хозяйству.

— Благодарим, господин. Произнёс Глеб, подгоняя ребят за ворота, Святополк лишь коротко кивнул.

Они предпочитали ходить в желтуху, которая была чуть дальше Антоновки, во-первых, село было хорошим перевалочным пунктом, во-вторых, в той стороне промышляли отряды Чосовых. За добычу в огромной желтухе никто не спорил, а официально зона не была ни за кем закреплена, хотя на неформальном уровне все понимали, кто её контролирует, поэтому Владимир не забывал благодарить чёрный клан. Двадцать часов в дороге, и они зашли в эпицентр желтухи, уставшие с дороги разворачивали лагерь, на пути им встречалась лишь мелочь в виде кабанов с пятнадцатью лапами и огромных мух. Пока часть поднимала палатки, другая сторожила спины товарищей, вглядываясь в горизонт.

— Стая волков, сильный вожак на уровне Гридня. Произнёс Святополк как всегда первый заметивший угрозу, если в первые разы присутствовало недоверие к словам парня, и всем хотелось узнать источник его прозрения, то сейчас все воспринимали его слова как аксиому.

— Отставить палатки, взять копья. Распорядился Глеб, который до сих пор не до конца ощущал себя командиром, будучи самым младшим в ядре, он никогда и не метил командовать, но приказы начальства не обсуждаются.

— Я возьму вожака. Произнёс Святополк стоявший неподвижно.

— Нет. Жёстко отозвался Глеб.

Волки беззвучно вышли из леса, стая состояла из шести семиметровых тварей с тремя глазами и острыми клыками, выделяющимися как у соблезубых тигров, вожак был и того хуже, будучи раза в полтора больше остальных.

— Да. Огрызнулся Святополк.

Миг, и волки вбежали в дружинников, пытаясь нарушить строй, но их встретили лишь острые наконечники из чёрной стали, в воздухе повис пронзительный визг, а в воздухе запахло кровью. Несколько кукеров чуть не отелили, встретив такую мощь в лицо, но на их места резко встали стоящие сзади, ротация произошла настолько стремительно, что строй остался монолитным, правда, Святополка в нём не было.

— Сдохни, тварь. Произнёс мальчик, который, ползя по высокой траве, зашёл вбок вожаку и, сосредоточив покров в руке, полоснул мечом. Покров выдержал, а тварь резко развернулась, взгляд её жёлтых глаз сосредоточился на Святополке, тварь поджалась, готовясь к прыжку, пацан отвёл меч чуть назад, готовясь сделать удар, и натягивая свой покров уже по всему телу. Секунд пятнадцать они смотрели друг на друга, когда тварь, не выдержав напряжения, стремительно бросилась на добычу, Святополк целился в третий глаз, но лишь скользнул по морде, а сам меч упал под ноги, запястье не выдержало нагрузки. Тварь стоически приняла удар и укусила развернувшегося парня в предплечье.

— А-а-а, сука! Взревел парень, не чувствуя руки, подкинул меч ногой, схватил второй рукой и проткнул твари глаз, как и планировал изначально. Повис протяжный вой, челюсть отпустила запястье, прокушенное до кости, покров покрылся воронками, в одну из таких всунул меч парень, разрубив шею твари. Недолго думая, нетравмированной рукой разрезал грудную клетку и вцепился в сердце. Святополку нужно было повысить уровень регенерации, иначе он рисковал остаться одноруким на ближайший месяц. Три удара сердца, и привычная тяжесть накатила, следом поднялась температура, Святополк знал, что сзади бой, но даже не оборачивался, по звукам понял, что в живых осталась лишь одна тварь, просто отчаянно защищавшаяся. Удар локтем, коленом, запястьем по шее настигли воображаемого оппонента, комплекс упражнений шёл во всю, час боевой медитации, и Святополк очнулся Гриднем, рана на руке почти затянулась, а перед ним стоял взбешенный Глеб.

— Какой был приказ? Вопрошал он.

— Я должен был убить вожака. Уклончиво ответил парень.

— Нет, сука, ты должен был слушать командира! Своими пурпуровыми ушами, если каждый на поле боя будет делать что хочет, мы сдохнем за пару дней.

— Это не важно, я прорвался, и теперь настоящий Гридень.

— Ты мальчишка, а не Гридень. Произнёс тот угрожающе.

— Докажи. Бросил Святополк, не прошла и секунда, как удар Глеба ногой в колено осадил его на землю, боль была ужасной, парень как ни пытался, не смог даже встать, словно поразило нервы, а Глеб смотрел на него волком сверху вниз.

— По зональным законам нарушение приказа карается смертью. Но мы поступим иначе. Улыбнувшись, произнёс Глеб. Тем вечером он с бойцами выкапал огромную десятиметровую яму, бросив туда парня. Земля была рыхлой и всё время осыпалась, прыгнуть настолько высоко тот был не способен, унизительное наказание вступило в силу.

Тем временем на земле Лютояровых уже царила глубокая ночь, весь личный состав отсыпался после тяжелого похода, в воздухе журчали сверчки, и даже те были раза в три больше, чем положено сородичам, и обладали большим жалом, однако своё место в иерархии знали прекрасно, поэтому не смели жалить обитателей бункера.

— Чего не спишь? Вопрошал Владимир, поднявшийся из бункера. На старой каряге взволнованно сидел Ярополк, глядя вдаль.

— Волнуюсь за внука, в его возрасте по всем законам рано ходить в зоны, наследник Чосовых до двадцати не ходил.

— Глупо сравнивать нас с чёрным кланом, у всех свой путь на дорогах скверны. Пожав плечами, ответил мужчина, присаживаясь рядом с отцом.

— Ты когда успел таким стать? Раньше дрожал от одной мысли, что он в зоны будет ходить.

— Война изменила моё мнение, Сабуровы надолго затоили обиду, они обязательно будут мстить, к этому моменту он должен быть готов, из меня-то боец не вышел. Усмехнувшись, заметил Владимир.

— Почему не вышел? Знаешь, сына, какие войны выживают на дорогах скверны? Есть такое понятие, туннельный взгляд, когда воин точно знает, что делает, не мечется и встречает смерть в лицо, у тебя я вижу то же самое, только в политике. Впервые во взрослом возрасте похвалил сына Ярополк. Без тебя мы бы не сумели выжить, если внук сумеет перенять мои навыки война и твои стратега, то обязательно выживет.

— Твои слова да Прородителям в уши. Тихо и спокойно произнёс глава клана, как вдруг сменил интонацию. Отец, нам нужно укрепиться, весь наш командный состав исчерпал потенциал развития, прорываться больше некуда, и даже так мы слабее, нам нужен козырь.

— Это связано с причиной, почему ты не продал ни единого литра мутагена?

— Связано, как ты, наверное, знаешь, в Крымской губернии Белоозеровы (пурпуровый дом первого ранга) полностью очистили от скверны двухсоткиллометровую жёлтую зону, уже как лет десять, каждый год там растут цены на мутаген низшего качества для обогрева домов. Там наш мутаген будет стоить в десятки раз дороже. В то же время Белоозёровы занимаются рафинадом восстановительного типа, для него идеален мутаген древесного происхождения. Ты понимаешь, о чём я? Вопрошал Владимир, глядя на отца.

— О каких суммах идёт речь?

— Если продолжишь добывать в том же темпе, то чисто с мутагена из плодов выручим миллиона четыре гривен.

— До Крыма тридцать дней пути на повозке.

— Верно, поэтому выезжать нужно будет в скором времени, чтобы успеть до первых холодов.

— Эти деньги изменят баланс сил. Хмуро заметил Ярополк.

— Единственный, кто сможет вести с ними переговоры, это я, но они должны видеть, что мы не слабый род, что у нас есть сильные войны, поэтому ты должен поехать со мной. Не обращая внимания на слова о балансе, заметил Владимир.

— Это наш единственный путь выжить?

— Единственный. Отозвался Владимир.

— Мы не можем оставить дружину и Святополка без защиты в виде меня, их порежут как зайцев те дурни Юрий и Олег.

— Это верно, они знают, где мы охотимся, ты же пару раз замечал их агентов, они нас изучают.

— Это верно, кстати, а обычный мутаген из краснухи ты чего не продаешь?

— Тут никаких мудренностей, курс ближе к зиме, и на него процентов на семь-восемь интереснее. Думаю, что процентов пятьдесят с мутагена, который не будем реализовывать в Крыму, нужно выдать премией войнам.

— Я… Ошарашено пытался что-то выдавить Ярополк, он не ожидал, что Владимир, считающий каждую копейку, решится на такой шаг.

— Отец, мы больше не голодранцы, прошли те времена, когда вы жили по соседству в Антоновке, и не знали, вернётесь ли из очередного похода в зону, МЫ знать, и наши люди должны быть благополучны. Они должны знать, что если умрут в очередном из боёв, у их семьи останутся деньги.

— Мы всегда помогали семьям усопшим. Отозвался Ярополк.

— Людям лучше дать удочку, а не рыбу. К тому же это просто ужасно, что семьи дружинников так далеко, а у нас простаивает территория. С вырученных денег построим полноценную пусть и скромную крепость, все дружинники перенесут дома в их пределы. У скольких есть дети? Вопрошал Владимир, считая только ему доступные комбинации.

— Примерно у трети.

— У всех есть пацаны? Какие ИБР?

— По-разному, но сухих нет, правда, все в основном мелкие, плюс-минус сверстники Святополка.

— Идеально, отец, ты понимаешь, что это значит? Если у них ИБР будет в диапазоне от двадцати до тридцати процентов, Святополк соберёт хорошую дружину к взрослому возрасту, каждый будет равен минимум Ратибору!

— Владимир, ты не слишком далеко загадываешь?

— Отец, я не мог спать. Взглянул тот на него красными глазами. Я каждую ночь боюсь, что за нами придут, мы маленькие и слабые, нас растоптать для Сабуровых — это дело нескольких минут. Единственный путь выжить — это стать сильнее, ты сам отрезал нам путь отхода.

— Извини за это, сын.

— Не извиняйся, если бы ты это не сделал, я бы и дальше прибывал в иллюзиях. Когда мы уйдём, все войны уйдут в зону на несколько месяцев с концами, только не в привычные места. Ты помнишь старика Октая? Спросил Владимир.

— Ты помнишь старика Октая? Удивлённо переспросил Владимир. В те годы ты же был совсем мелкий.

— Мелкий, но знаешь ли, воспоминание, когда ватага Зураба чуть не перезала мне горло, и ты отправил меня в степи, чтобы я выжил, запомнилось неплохо.

— Думаешь, оставить всех у Октая? Сглатывая спросил старик. Мы расстались с ним не на самой приятной ноте.

— Это не важно, старик дал мне обещание ещё ребёнком, что я могу вернуться в любое время со своей семьёй, и он примет меня как гостя. Клан Октая второй чёрный, старик старейшина, да и к тому те места далеко от потных ручишек Сабуровых.

— Это верно. Произнёс Ярополк, осушив флягу в один удар сердца.

— Настала пора менять расклады, отец. С этого момента твоя ватага будет называться старшей дружинной, ватага Глеба младшей, мы больше не вольные отряды, мы РОД! Солидно заметил Владимир, а затем после неловкой паузы уточнил. У тебя ещё есть? Глядя на пустую флягу, Ярополк хитро улыбнулся, удивляясь глупости сына в определённых вопросах чего, чего, а мутагенной самогонки у него было навалом.

Первые дни в яме для Святополка были апофеозом ярости, он бил стены, пытался взобраться по рыхлой поверхности, для него было дикостью торчать в яме, пока дружинники рисковали своими шкурами в бою. Еду ему приносили дважды в день, обычно взгляды войнов, спускающих тваринное мясо были наполнены сочувствием, они чётко осознавали: молодой Святополк не был дезертиром, трусом, предателем, скверна не проникла в его сердце, парень просто был недисциплинирован и диковат, ну а каким ещё можно было вырасти с воспитанием в козарне, у парня не было матери, не было сказок на ночь, вместо них выступали рассказы нукеров о сражениях, тварях, выживании. Однако в то же время с решением Глеба все были солидарны: неподчинение приказам нужно душить в зачатке, это не злость, это необходимость. По прошествии недели Святополк стал спокойнее, перестал долбить землю, начал больше думать и спать, он осознал слова Глеба, понял, что его решение сразиться с вожаком могло погубить не только его, но и товарищей, рядом с которыми могло не оказаться необходимого копья, и это ведь действительно бы случилось, если бы не годы опыта нукеров, которые успели перестроить строй. Ему стало стыдно, пришло понимание, что ситуация целиком и полностью являлась предметом его эгоизма и глупости, да, он хотел в дедову ватагу, хотел прорваться, но ранг Гридня не давал его ватаге преимущества, его ватаге нужен был не мальчишка, рвущийся вперёд, а воин, подчиняющийся приказам командира. когда в последний день рейда Святоплку бросили верёвку, он поднимался наружу совсем другим человеком.

— Понял? — спросил Глеб, за его спиной были сумки, полные мутагена, за каждый литр которого его товарищи рисковали шкурами.

— Осознал, командир. — ответил тот, глядя прямо в глаза войну.

— Можешь ничего больше не говорить, по глазам вижу, что понял. Святополк, все мы ошибались, двадцать лет назад мы были кучкой парней с мечтой, наши товарищи гибли каждый день. Пойми, пожалуйста, все правила в ратном ремесле написаны КРОВЬЮ.

По возвращению младшей дружины на землю Лютояровых не случилось мгновенной смены как обычно, поэтому боевые товарищи слились в монолит отдыхающих, выполняя лишь мелкие хлопоты по участку. Владимир обосновал время простоя необходимостью явиться полным составом семьи на ритуал инициации Чингиза, который будет через три дня. Это должно было показать их тёплые отношения, и закрепить их как образ на уровне региональной политики. Поэтому Ярополк у которого наконец выдалось свободное время превратил жизнь Святополка в ад, а если быть конкретнее продолжил тренировать внука, правда в его обучении начался новый далеко неприятный этап.

— Вста-вай. Цедил по слогам Ярополк в его словах чувствовалась зверинная ярость. Все их тренировки включали тупо одно действие Воевода давил аурой смерти на внука а тот должен был подняться и принять бой.

— Не, не, не могу. Тяжело, отрывисто произнёс Святополк, не в силах даже оторвать нос от земли.

— Не можешь!? Что-то строй покинуть и подставить товарищей ты смог, а встать не можешь? Вот где твоя смелость кончается, а? Чего молчишь? Вопрошал, Ярополк подняв голос и выкрутив на максимум ауру.

В этот раз внук не нашёл в себе сил даже ответить.

— Слабак. Сказал как отрезал Ярополк. Я не отпущу ауру пока ты не встанешь, не надейся что я проявлю мягкость. По воински предупредил старец.

— Старый ты чего? Вопрошал Ратибор, с трудом подходя к командиру. От твоего давления аж в бункере уши сводит.

— Вот! Произнёс дед в упрёк внуку. У нормального война просто уши сводит, а ты тут разлёгся как принцесса, может тебе ещё подняться помочь, а?

— Ярополк. Нужно кое что обсудить можешь прервать тренировку не надолго. Произнёс Ратибор с жалостью смотря на валяющийся силуэт.

— Повезло тебе, перерыв десять минут. Отчеканил дед направившись с Ратибором подальше чтобы внук не слышал разговор.

Едва Святополка перестало вдавливать аурой он судорожно вздохнул словно попав на берег спустя часа проведенного на дне озере, судорожный вдох, и непроизвольные судороги по всему телу обуяли юного война.

— Ты же знаешь что он не встанет. Это невозможно. Сказал Ратибор желая остудить напор деда.

— Ты же стоишь, и даже драться можешь под аурой.

— Я Витязь! Мне сорок с хером! У меня больше сотни ходок в зону! А ты хочешь чтобы встал двенадцатилетний пацан.

— Это не аргумент, пару Гридней из наших тоже смогут.

— Ага! Только ты забыл одну ооочень маленькую деталь, у них у всех по три прорыва и за пятьдесят ходок в зону. Если ты скажешь в высшем свете что какой-то Гридень может стоять на ногах под аурой Воеводы, тебе покрутят пальцем у виска. И кстати ты сам сказал "пару", человека четыре на полтора десятка ветеранов пол жизни проживших в зоне.

— Он обязан справиться. Если не продемонстрирует силу в степи его сожрут.

— У Октая ему вряд-ли будет что-то грозить.

— Я боюсь не Октая, а клана Аргунов, им будет плевать кто что сказал они захотят проверить тех кто к ним пришел согласно обычаям степи.

— А Владимир там как тогда выжил?

— Как, как, никуда носа не совал из дома старика, играл с ним в бурус и говорил о жизни. Но Святополк то не такой, его даже если попроси не усидит на одном месте.

— Я буду с ним.

— Этого мало.

— Он не встанет под аурой.

— Встанет. Заверил старик, затем они обсудили несколько технических деталей о подготовке к поездке, и разошлись по делам.

— На колени. Произнёс Воевода, неряшливо держа руки за спиной, едва войдя в зону поражения Святополка.

Ноги внука подкосились как хрупкие палочки, и он в седьмой раз за день шмякнулся носом об землю.

— Ты вставать собираешься?

— Это невозможно. Ответил Святополк уже не делающий попыток встать, всё что он мог это объяснить деду глупость упражнение пока ещё мог говорить.

— Верно, внук, это невозможно. Как и то что ватага сухих крестьян стала дружинной, как и что мы выстояли в войне с Сабуровыми. Пойми, внук, если ты хочешь выжить для тебя не должно быть невозможного. А теперь, встань, во имя рода, во имя КРОВИ!

— Да! Отстань! Ты! Уже! С яростью ответил Святополк сначала встав на колено затем на второё, затем и вовсе наполовину выпрямившись, его яростные глаза были направлены на Ярополка, в них читалась такая холодная ярость, что самому старику стало немного не по себе.

— Прошёл. Ответил мужчина.

— Нет! Отозвался Святополк, выпрямившись в полный рост. Дерись! Произнёс он, вытащив меч с громким лязгом из ножен, держался парень с трудом, руки дрожали, кровь из носа обагрила всю губу и нижнюю челюсть. Противный вой наполнил воздух, удар Яроплку пришёлся в район бедра, но тот лишь укрепил покров, и меч улетел из рук мальчика на несколько метров назад.

— Неплохо. Заново. Диковато улыбнувшись произнёс Ярополк.

На следующий день после приёма у Чосовых, Владимир раскрыл более точные планы дружинникам относительно их передислокации и всех торговых перепутий. Многие моменты были непонятны войнам, однако патриарх клана разжевывал всё до такого состояния, когда доходило даже до Василия, а также не забывал кидать осуждающие взгляды на Ярополка: «мол ты хоть чему-то их учил?», тот лишь кивал плечами и жестами объяснял: «мол я в твоём торговом деле нихрена не смыслю». Однако ближе к концу инструктажа план вырисовался чёткий: сначала всему роду предстояла переброска из Хорезма в младший жуз Ногайской губернии на территорию клана Аргунов, знакомство со старейшиной Октаем, затем, погостив пару дней, ядро, состоящее из Владимира, Ярополка, Ратибора, Глеба и нескольких Гридней, направится в Крымскую губернию прямиком через Смоленскую, Рязанскую, Новгородскую губернии, которая сильно разрослась, очистив значительный пласт дикой земли. Так было принято называть местность, которую контролировали порождения скверны. Изначально Ратибора хотели оставить в младшем жузе для защиты наследника, но Святополк наотрез отказался, заявив, что Витязь будет полезнее отцу и деду, в остальном не спорил со старшими и даже активно задавал Владимиру уточняющие вопросы, стараясь вникнуть в каждый экономический аспект. Самым сложным пунктом операции, конечно, являлась защита груза, им предстояло пройти через кучу постов и сложных с точки зрения ландшафта участков. Относительно первой незадачи, Владимир выработал простое решение, заготовив денежный резерв для взяток и прихватив пару недорогих, но красивых безделушек, купленных у Волковых, так сказать, убил двух тварей одним копьём. С ландшафтом решать было нечего, придётся сильно замедлять темп. Также Владимир всё-таки продал процентов двадцать пять красного мутагена Чосовым, одна треть от вырученной суммы пошла на покупку безделушек у Волковых и в резерв экспедиции, остальные две трети он выдал дружинникам. В любом случае Белоозеровым будет нужен только низкокачественный рафинад для обогрева или высококачественный древесный для рафинада восстановительного типа, он использовался для лечения войнов, не удержавших контроль и прошедших частичную трансформацию в тварь, таких ещё можно было откатить, и такие препараты во всей империи производил только этот род, поэтому мутаген древесного типа пришёлся в тему.

— Мужики, выходим завтра утром, поэтому не сидите в бункере почём зря, сходите проведайте семьи. И знайте, также как отец никогда не подводил Вас мечом, я не обижу монетой, но Лютояровым больше не нужны рубаки, нам нужен сплочённый кулак силы, поэтому я хочу видеть вас образованными, изучайте окружающий вас мир. Все присутствующие уверенно кивнули, они и сами это понимали, что-то в роду менялось, если бы эти войны не умели адаптироваться, они бы не сумели выжить после стольких ходок в зону.

— Это мы с радостью. Отозвался Василий, обдумывая лекцию патриарха.

Затем личный состав нестройно разбродился по округе, кто в Антоновку, кто в Измаиловку, провести время с семьёй перед такой долгой поездкой хотелось всем, они осознавали, что есть риск не вернуться.

— У тебя какие планы, отец? Вопрошал Святополк, когда в бункере осталась лишь их чита.

— Дожить до завтра. Отозвался тот, тяжело закуривая трубку, концентрат радиации в воздухе увеличился в ту же секунду, в глазах Владимира можно было заметить даже сейчас, что он находится не в помещении, он мысленно пересчитывает все возможные варианты. За последние два месяца Владимир стал более жилистым и крепким, но в то же время сильно схуднул, поэтому мышцы его были как канаты, в то же время синяки под глазами и нездоровое бледное лицо создавали сильный контраст.

— А если серьёзно?

— Нужно заехать к Волковым, закрепить договорённости.

— И продемонстрировать, под кем они теперь. Согласно кивнув, произнёс Святополк.

— Ну и Госпожа там симпатичная, Евдакимия, да? Вопрошал Ярополк, изучая реакцию сына.

— Да, ага. Ответил он, будто не услышав вопрос, его туннельное зрение в эту секунду однозначно работало на пределе. Вы со мной? Уточнил он секунд через двадцать, глядя в пустоту.

— Да.

— Нет, старики должны сидеть дома и размышлять о жизни. Ухмыльнувшись, ответил Ярополк.

— А ну тогда пошли, Святополк запрягём карету.

— Присмотри за отцом. Бросил внуку вслед старец, но в душе понимал, что всё идет как надо, наконец-то вся эта мышиная возня кончится, они либо выйдут на новый уровень, либо достойно умрут, чего воин никогда не боялся. Разве что за внука тревожно, конечно. Да и на его свадьбе хотелось погулять.

Добрались до поместья Волковых они минут за двадцать. Там их встретил низенький забор, больше подходящий для зажиточных крестьян, за которым виднелся красивый двухэтажный домик, маленький прудик и аккуратный сад. Время встречи было оговорено ещё вчера, так что Евдокия с дочерьми встречала их у самого входа — с караваем и солью.

— Благодарим, произнёс Владимир, бережно взяв кусочек с подноса младшей дочери и успев потрепать ту по голове. Святополк же взял корку из рук Насти и, встретившись с её обворожительной улыбкой, вообще об этом не пожалел.

— Прошу в дом, пригласила их женщина, оглядевшись по сторонам. Мужчины задумчиво кивнули. Путь до домика составил минуты две. Территория хоть и была красивой и ухоженной, но при этом казалась раз в двадцать меньше Лютояровской. Едва они переступили порог, в нос ударил приятный запах горячих блинчиков.

— Вы это для нас? — застыв на пороге, спросил Святополк. Он таких лакомств не ел лет шесть.

— Нет, для соседей, — пошутила Ольга, младшая дочь, скрываясь в кухне и унося поднос.

— Ну чего вы как чужие, давайте покушаем, — тепло произнесла Евдокия. Владимир бросил на неё очумевший взгляд, но спорить не стал. Помыв руки в ведре и прочитав мысленную благодарность первопредкам, все наконец приступили к еде. Святополк ел аккуратно, практически утончённо. Правда, вызвано это было не изящными манерами, а тяжелыми взглядами Владимира. Каждый из них безмолвно предупреждал: не дай Кровь ему ошибиться за столом — кара последует незамедлительно.

— Вы были когда-нибудь в столице? спросила Евдокия у Владимира, сделав неторопливый глоток чая.

— Не доводилось, всегда были слишком насущные дела.

— Очень жаль. Чинги-Тура просто поразительна. Огромные стены буквально устремляются в небосвод, улицы забиты товарами любого толка, а резиденции великих домов поражают масштабом.

— Столица же, — равнодушно бросил Святополк, сделав незаинтересованный вид. — Очень резонно замечено, молодой человек, — усмехнулась Волкова.

— Зато мне доводилось бывать в Ногайской губернии, где я обучился игре в бурус. Крайне увлекательный досуг, вклинился в разговор Владимир.

— Ух ты, надеюсь, вы меня когда-нибудь обучите, произнесла женщина, кокетливо наклонив корпус в сторону патриарха Лютояровых.

— Всенепременно.

— Отлично. В таком случае мы можем пройти в мой кабинет на втором этаже и обсудить дела более подробно. А наши дети, думаю, тоже найдут чем заняться, произнесла она, выразительно глядя на побагровевшие щёки старшей дочери.

— С удовольствием, — отозвался Владимир, поднимаясь на ноги. Следом за ним поднялась и Евдокия. Протянув ему локоть, она увлекла мужчину в сторону лестницы.

— Вы ведь у нас уже что-то купили, да? восторженно спросила Ольга, сверстница Святополка, как только взрослые скрылись из виду.

— Как мне известно, да, отозвался Святополк без лишнего восторга.

— Это правильно! Папа со всего Хорезма собирал артефакты. И сам в Зоны ходил, и перекупал у других. У него было всё: от древних фонарей до старых карт. Говорят, раньше вообще было шесть материков! — на одном дыхании вывалила девочка. Святополк невольно взглянул на неё по-другому. Он сразу понял, что все обитатели этого дома, несмотря на падение статуса, обладали очень широким кругозором.

— Святополк, прошу, прости мою сестру, хихикнув, вмешалась Анастасия. Она просто очень любит артефакты. Стоит ей найти свободные уши, как она сразу берёт человека в оборот.

— А вот и нет! И вообще, ты мне сама вчера все уши прожужжала этим Святополком, отомстила младшая. По её хитрым глазам сразу было видно, кто в будущем станет мастером интриг и манипуляций.

— Оля! Лишь сдавленно пикнула Настя, смущенно теребя косу. Но затем она словно резко вспомнила, кто она, и гордо расправила спину.

— Как думаешь, о чём говорят наши родители? спросила она, торопливо переводя тему.

— Ты красивая. На мой взгляд, куда красивее Люции, выдал Святополк, не отводя от неё прямого взгляда. Услышав это, Ольга восторженно визгнула и тут же упорхнула на кухню, явно довольная своей работой по сталкиванию старших.

— Ты чего это? Настя растерянно захлопала ресницами.

— Не знаю. Просто женская красота чем-то похожа на силу воина. Её можно фаль… фальсифицировать, но она всегда даёт о себе знать, произнёс парень, слегка споткнувшись на сложном слове из тех, что так любил употреблять отец. Анастасия не сдержалась и негромко рассмеялась.

— Ну запнулся, с кем не бывает, смущённо проворчал Святополк.

— Я не над тобой смеюсь, а над ситуацией. — Да, да, над ситуацией, ответил он, уверенно пересев со своего стула на соседний, стоящий вплотную к ней.

— Ты, кстати, на четыре года меня младше, заметила девушка, словно выставляя шутливую преграду.

— А ты, кстати, на два ранга меня слабее, мгновенно огрызнулся Святополк.

— Ну, не всем же мечом наотмашь в зоне махать.

— Верно. Без таких, как вы, наш мир бы не устоял, вполне серьезно ответил он. Вкладывая в это «вы» в первую очередь отца, но и Настю он сейчас подсознательно причислял к той же категории. Видя, насколько сообразительна её мать, он не сомневался, что дочь получила прекрасное образование.

— Как и без таких, как вы.

— Значит, все нужны друг другу, чтобы просто выжить.

— Значит, — тихо согласилась девочка. В следующую секунду сильные руки Святополка уверенно сгребли её в охапку. Он притянул её к себе и крепко поцеловал в лоб.

— А ты не офигел? Настя удивленно приоткрыла рот.

— Хочешь — бей, хочешь — жалуйся, бесстрашно отозвался парень. Когда ты поцеловала меня на приёме у Чосовых, мне стало так хорошо.

— Да кому я буду жаловаться, — смущённо прошептала девушка, даже не думая сопротивляться его железной хватке.

— Маме? Зачем?

Больше Святополк ничего не спрашивал. Его руки плотно сомкнулись на её талии, и он поцеловал её уже в губы. Ударов десять сердца он не отрывался, чувствуя её тепло. — Ну всё, хватит, — порозовев, Настя мягко отстранилась, но так и осталась сидеть на его коленях.

— Как парень твоего возраста может быть настолько сильным?

— Повезло пару ходок в Зоне пережить.

— В Зоне только расчёт, везения там нет. Так наш отец всегда говорил.

— Умный был мужик, — согласился парень.

— И какие у тебя на меня планы? Настя постаралась вернуть разговор в более конструктивное русло, хотя её дыхание всё ещё было сбитым.

— Не знаю, честно отозвался Святополк.

— Да уж… Сила есть, ума не надо.

— Смейся, смейся. Пройдёт пару лет, я и в мозгах прибавлю.

— А если серьёзно? Куда вы сейчас отправляетесь?

— Далеко. И если быть откровенным, я не знаю, вернёмся ли мы вообще. Выживем ли… — произнёс мальчик. На секунду его серые глаза посмотрели на неё тем самым холодным, просчитывающим «туннельным взглядом» Владимира Лютоярова. В этом взгляде не было детского оптимизма только сухой, взрослый анализ смертельных рисков.

— Выживешь. Тихо, но очень упрямо произнесла Настя и нежно прижалась своим лбом к его лбу.

Тем временем в кабинете Евдакимии Волковой уже вовсю шло обсуждение дальнейших планов.

— Я отчётливо осознаю вашу ценность и подвязки в столице. Также помню о том, что вы единственный род в Хорезме, занимающийся артефактами, не считая Юсуповых. Но текущие условия неприемлемы.

— Владимир, услышьте меня, — возразила Евдакимия, скрестив руки на груди. Нам нужно гарантировать выживание. В отсутствие грубой силы это можно сделать только за счёт финансовой устойчивости.

— Финансовая устойчивость это хорошо. Но сильных и преданных воинов на одни деньги вы не наймёте.

— И что вы предлагаете? Держать все артефакты в сокровищнице, пока наконец не приедет столичный чиновник и не отзовет у нас знатную грамоту? Тогда все дома окончательно перестанут вести с нами дела.

— Вы меня не слышите, Евдакимия, спокойно, но жестко парировал Владимир.

— Я предлагаю вам влиться в наш клан. У нас уже есть Воевода, а вопрос получения нового ранга по имперскому табелю это вопрос сугубо экономический. Полноценным самостоятельным родом вы пока не станете, но в качестве наших вассалов…

— А зачем нам становиться вашими вассалами? перебила она, прищурившись. Не выгоднее ли нам пойти к Сабуровым или тем же Чосовым? У вас много врагов, а сил пока меньше, чем хотелось бы.

— Меньше. Только вот мы не будем относиться к вам как к дерьму. Я не предлагаю лизать нам пятки, схема проста и честна: защита и покровительство в обмен на ваши услуги. А в качестве жеста доброй воли, у меня к вам предложение. В карете лежит красного мутагена примерно на тридцать тысяч пусть побудет у вас. Если мы не вернемся из похода, пользуйтесь им во благо своего рода свободно. Если вернемся эта сумма станет отправной точкой для увеличения капитала, поездим по губернии, поищем интересные артефакты. И кстати, я хочу, чтобы вы знали: это даже не одна десятая от того, что мы добыли за последний месяц. Поэтому, прежде чем называть нас недостаточно сильными, нужно крепко подумать.

Евдакимия задумчиво постучала пальцами по столу. В её зеленых глазах мелькнул неподдельный финансовый азарт.

— Интересное предложение. Зафиксируем на бумаге?

— Обязательно зафиксируем, кивнул Владимир. Но мне нужно ваше слово, что в ближайшие два месяца вы ничего продавать не будете. Если у вас попытаются отобрать ранг и землю, обратитесь к Гильдии звонкой монеты, скажите, что от Владимира Лютоярова все ваши сбережения будут надёжно спрятаны.

— Откуда у вас такие подвязки в Гильдии?

— Долгая история, отмахнулся Владимир.

— Так как вы думаете, уважаемая госпожа Волкова, предложит ли вам кто-то условия лучше?

— Господин Лютояров, если бы я была уверена, что мне предложат условия лучше, я бы уже сидела за столом у Сабуровых, честно призналась она.

— Что, мало предложили?

— Меньше, чем вы. И к тому же… — женщина горько усмехнулась. — …один знакомый вам Михаил намекнул, что предложение вступит в силу, только если я стану его любовницей. — В его духе, холодно отозвался Владимир. — Вы же не будете требовать от меня аналогичного? спросила она, в упор глядя на него своими проницательными глазами, словно пытаясь заглянуть в душу.

— У меня нет с этим проблем, сухо бросил Владимир, не желая развивать скользкую тему. У вас есть ещё пожелания?

— Есть. Хочу, чтобы вы гарантировали, что мы вернемся в имперский табель.

— Гарантию в таком деле не даст никто, отмахнулся Владимир.

— Всё, что у вас будет — это шанс. Думаю, в дружине Святополка будет много хороших воинов. Какие-то из них со временем дорастут до Богатырей, и, думаю, взять такую звучную фамилию, как ваша, они будут не против.

— Это долго.

— Разве это хуже, чем остаться вообще без надежды? Евдакимия тяжело взвесила все «за» и «против», после чего тяжело выдохнула:

— Хуже. Мы согласны. Но, Володя… — она вдруг резко перешла на неформальное обращение, показывая, что переговорная броня треснула. Едва такие парни будут появляться, направляй мне об этом информацию. Я сама буду решать, выдавать за них дочерей или нет.

— Само собой. Только не гарантирую согласия с их стороны, хмыкнул Владимир. Затем, чуть помедлив, добавил: — Хотя дочурки у вас сообразительные, думаю, мало кто откажет. Тем более мужчины не из знатных от рождения родов.

— Вы забыли добавить красивые. Вашему сыну явно пришлась Настя по душе, — мягко улыбнулась женщина, возвращая беседе более легкий тон.

— По душе так по душе. Как станет патриархом, будет сам решать. А сейчас скажу так: для парня главное не помереть в степях и в Зоне.

— Да уж, чёрствый вы человек, Владимир, уже практически смеясь, покачала головой она.

— Ну да, чай не сахарный. По рукам?

— По рукам, ответила Евдакимия. Затем они быстро составили черновой акт приёмки мутагена. Владимир идеально помнил все пропорции и объемы, так что бежать к карете с мерниками не пришлось. В самом конце они вышли проверить позиции и свернуть бумаги, после чего, довольные друг другом, позвали детей к калитке.

— Подождите, Владимир, — остановила их хозяйка дома, переведя взгляд на отца и сына. В знак нашей дружбы мы бы хотели вручить Святополку небольшой подарок. Его сейчас принесёт Настенька.

— Хорошо. Только учтите, сын у меня человек прикладного толка, предупредил Владимир. Если это будет какое-нибудь древнее наследие, он может не оценить.

— Не волнуйтесь, этот подарок ему точно понравится. Они прождали пару минут, пока из дома не появилась Настя, аккуратно неся в руках тяжелые кожаные ножны.

— Не бойся, бери, тихо сказала она, вручая их Святополку. Тот и не боялся. Резко вытянув меч из ножен, он вскинул его перед собой, делая короткий, выверенный взмах. Клинок оказался тяжелее обычного оружия, но при этом двигался непривычно плавно, словно разрезая саму плотность воздуха.

— Смесь чёрного металла и пурпурового… — прищурившись, оценил парень.

— Конечно, концентрация один к двадцати, но тем не менее… Ответила женщина.

— Благодарю, госпожа, — коротко кивнул Святополк, прекрасно осознавая истинную ценность попавшего к нему в руки оружия.

— Ты главное вернись, юный воин. И отца своего береги, — с легкой улыбкой произнесла Настя, провожая его взглядом.

— Конечно, — ответил Святополк, залезая в карету.

К утру все дружинники уже были на месте, в разной степени трезвости и готовности, но тем не менее. Ратибор, вернувшийся ещё вчера вечером, попросил дозволения у Владимира взять с собой сына, мальчик мечтал пойти по пути отца, стать настоящим войном. Поэтому дружинник счёл, что увидеть степной быт ему будет полезно, Владимир же счёл что компания Святополку будет не лишней, поэтому сразу и согласился. Лютояровы запрягли пять повозок и двинулись в путь, большую часть пространства занимал товар, поэтому пришлось потеснится, в каждой из повозок разместилось по шесть человек. В первой сидели Лютояровы, Глеб, Ратибор и его сын, в замыкающей Василий с нукерами.

— Запомните, ребята, степняки — народ суровый, но справедливый, уважайте их обычаи, вежливо разговаривайте со старшими, свободно со сверстниками. Начал инструктаж Ярополк.

— Я слышал, что в степи самые сильные войны, не считая столицы, но очень высокая смертность. Произнёс Боеслав, сын Ратибора.

— Верно слышал, дело в том, что в степи много фантомных зон, это те, у которых неизвестен настоящий ранг, или может резко меняться, условно секунду назад была жёлтая второго ранга, вспышка, и она превращается в красную второго.

— Херово, а как они выживают тогда? Во второй красной гридень задохнётся. Удивился Боеслав.

— Штука в том, что это происходит рвано, появляется определённый монстр выше рангом, и вокруг него воздух с высокой концентрацией, а вокруг остаётся вторая жёлтая. Однако если такую тварь не прикончить сразу, она начнёт терраформировать пространство. Вклинился Владимир, пересказывая слова Октая.

— Ну в этом и суть, у них больше процент высокоранговых в кланах, и зачастую на уровне главы клана находится не один-два война, а минимум десяток.

— Серьёзная сила. Присвистнул Святополк.

— Это точно, именно поэтому внимательно слушайте Октая и соблюдайте обычаи, вы меня поняли?

— А что будет, если нарушить? Вопрошал Святополк.

— Суд поединком. Сказал как отрезал старец.

Оставшаяся часть пути прошла в тишине, ребята обдумывали слова Ярополка, дружинники сканировали окружение. Первую ночь они встретили прямо в чистом поле, там же и распределив расписание дежурств жеребьем. Святополк и Боеслав в жребии не учитывались, их как молодняк сразу и назначили в первое дежурство, парни развели костёр и с копьями под руками глядели вдаль, старшаки расположились у другого костра, там уже вовсю шли истории, кто как отгулял выходной, и распределялся алкоголь, без перегибов, чисто на «сугрев».

— Ты бывал в Зоне? Спросил Святополк у Боеслава, который был старше на два года.

— Бывал, пару раз с отцом, пару раз с вольными ватагами, но дальше второй жёлтой не заходил. Ответил парень, находившийся в ранге Гридня.

— Для незнатного у тебя очень быстрый рост. Ответил Святополк.

— Ну чай не мудрено, в вольных все растут по силам, если выживают.

— Какой у тебя потенциал?

— 45 %, наследие отца. С гордостью в голосе ответил парень.

— Давай спарринг? Вопрошал Святополк. Я не знаю твоих возможностей, а ты моих, это плохо для команды.

— Соглашусь, давай в рукопашку.

— Давай. Согласился парень.

Затем они встали друг напротив друга, Боеслав был выше на голову, будучи очень высоким даже для четырнадцати, корсет мышц был крепким, но не перекаченным, напоминал отцовский. Стойки у парней были идентичны, чай не мудрено не чужие люди их обучали. Кивнув друг другу, они приступили к поединку, Святополк кинулся вперёд, Боеслав встретил его пяткой вытянутой ноги. Попадание было касательным, но парня неплохо тряхнуло, затем сын Ратибора развернулся, ударив задней ногой, Святополк принял на блок, отлетев метра на три, в запястье что-то хрустнуло, махал ногами воин отменно. Святополк понял, без урона этот бой не выиграть, поднял руки высоко, расправив локти, и оставил корпус полностью открытым, он был готов принять урон. Два удара сердца, и его встретил удар пяткой в живот, Святополк успел подхватить ногу и ударил по ней локтем, Боеслав отшатнулся, едва слышно выругавшись, затем Лютояров продолжил давить, стараясь зажать парня, но больше таких успехов не достиг, ноги держали его на расстоянии, попадая то в плечи, то в живот.

— Ничья. Ответил Глеб, появившийся сзади, глядя на двух согнутых войнов.

— Нет. Ответили они в унисон.

— Да. Заметил Ратибор, войны вокруг, закивали, ребята настолько увлеклись, что не заметили широкий круг дружинников об ступивших их. — Но навыки рукопашного боя у вас паршивые, Боеслав слишком предсказуемый, ноги и ноги, ты попробуй один раз обмануть и сблизиться, Святополк как бык-осеменитель вперёд прёшь, как дебил. У него шаг длиннее, тебе угол нужно резать, а не вперёд-назад ходить, как на параде.

— Да ну, стать-то чувствуется. Заметил Глеб.

— Стать статью, а сколько бы тебе понадобилось на двоих?

— В рукопашку?

— Нет, в доспехах и верхом на коне.

— Да ладно, чего ты сразу заводишься, ну секунд сорок.

— Дядя, врёшь. Ответил Боеслав, Святополк лишь отошёл на пару шагов назад, уступая место, на его лице появилась гримаса боли, он знал, что тот пожалеет о своих словах.

— Докажи. Отозвался тот в ту же секунду, встав на вакантное место.

— Ну глядите, я тоже не сопливый. Произнёс он, кинув удар ногой в голову, мгновенно сократив расстояние, шаг у парня был как у лани, Глеб встретил удар, схватив правую ногу, и подсёк левую, опрокидывая парня, затем задержал удар ноги в миллиметре от виска упавшего.

— Труп. Резонно заметил Ратибор. Боеслав чуть скрутился, борясь с болью, Глеб подсекал не мягким движением, а ударом в ногу.

— Разница в опыте, дай парню пару лет. Пытался смягчить Ратибора Глеб.

— Зона не даёт времени, смерть настигнет его завтра же, если он будет спать. — Всё, смена, будите остальных, нам уже пора на боковую, отрезал он. Затем в течение десяти минут произошла полная смена караула, одного Владимира не трогали. Этой ночью парни спали в телеге, как соратники, Боеслав осознал, что Святополк не неженка, а крепкий боец, Святополк чётко увидел свои прорехи в бойцовском мышлении, благодаря анализу старших.

Следующие шесть дней прошли мерно, караван двигался в сторону земли Аргунов, объезжая большие города, как Ургенч, ограничиваясь периодическими передышками в сёлах. Больше столкновений, как в Ивановке, не было. Когда наконец перед ними раскинулись бескрайние просторы Ногайской губернии, у всех присутствующих не было предела радости. Минут пятнадцать движения по чернозему, и им встретился первый патруль. Однако он оказался не таким, каким войнам представлялся, их встретил десяток подростков едва старше Боеслава, на огромных жеребцах раза в полтора больше красногривых коней Чосовских, а в сравнении с обычными особями, как у Лютояровых, и вовсе гигантскими. Виду ребята были лихого, средний уровень группы Нукер, у каждого на голове войлочная шляпа, а на длинных халатах было по награде с цифрой от одного до десяти.

— Кто такие? Вопрошал старший группы, косясь на пришлых, в его глазах читалось непонимание ситуации. Парень осознавал, что перед ним не угроза, ведь войны были в повозках, а не на конях, но в то же время чувствовал силу группы, поэтому диссонанс разрывал ему голову, заставляя анализировать варианты.

— Приветствуем, сынов степи. Произнёс Владимир, спрыгнув с телеги, и демонстрируя открытые руки. Мы знакомые достопочтенного старейшины Октая, аксакалами.

— С чего вы взяли, что он вас примет? Спросил всё тот же юноша.

— Когда я был ребёнком, достопочтенный дал мне обещание, что примет гостем в своём доме в любое время.

— Это серьёзные слова. Готовы за них ответить по обычаю, если они окажутся враньём?

— Готов. Бесстрашно отозвался Владимир.

— Тогда приветствуем Вас на нашей земле, старший. Да защитят вас духи предков, да благоволит бескрайнее небо. Улыбаясь, ответил парень, завершив анализ. Он был уверен, если бы это были замаскировавшиеся Урусовы, он бы точно их опознал, степняка можно отличить по одному шагу, а этот мужчина перед ним подтвердил, что готов ответить по обычаю в случае лжи, о таких вещах не врут, особенно в обители Октай бея.

— Как вас звать, старший? Спросила девочка, чей огромный четырёхногий сделал шаг из строя, поравнявшись с главой группы. Её волосы были длинными как смоль, щёки пухлыми, тело крепким и сбитым, это было видно даже верхом, на её накидке была золотая вышивка.

— Владимир, а как тебя знавать? Ты случайно не внучка Октай бея? И не дочь Госпожи Гульназ?

— Нет, Господин, я Ильнара, но вы угадали, что мой отец Амирхан. Ответила девочка, припомнив третью жену отца. Госпожа Гульназ умерла лет как пять.

— Очень жаль, ответил Владимир.

— Прошу следовать за мной, старший, если что, меня зовут Дамир. Произнёс парень, всё это время оборачивавшийся по сторонам. Не нравилось ему стоять на месте, чувство возникало, словно любая пущенная стрела настигнет его сердце.

— Нет, подожди. Подойди сюда.

— Конечно, старший, ответил парень, но подал нукерам знак руками, мол, если что, оступайте, нам с этими людьми не справиться.

— Держи. Произнёс Владимир, вручив тому дорогую на вид верхнюю одежду из верблюжьей шерсти, прикупленную у Волковых.

— Я не могу это принять. Я ещё не пятидесятник.

— На вырост. Улыбнувшись, ответил Ярополк из телеги.

— Даже так, такое стоит…

— Молчи, парень, мой сын пытается проявить уважение, если не примешь дар, оскорбишь старого человека. Вклинился Ярополк в разговор. Он очень хорошо знал, на что давить в разговоре со степняками, даже если ты был пришлым, по обычаю они не могли грубить старикам, буквально рай для ворчливого Ярополка.

— Да как я могу вас оскорбить. Ответил Дамир быстро, схватив накидку и поблагодарив Владимира.

Затем они в комфортном темпе проследовали до поместья Октая, некогда одинокое поместье превратилось в целый лагерь, окруженный наскоро забитым частоколом. Завидев группу чужаков вслед за патрулём стражники уточнили все детали, но узнав чьи это гости, быстро запустили внутрь. Ярополка смущало, что он не видел взрослых войнов, либо подростки, либо женщины, либо старики, даже тем же стражникам на вид было по пятнадцать.

— Ты чего здесь делаешь? Вопрошал старейшина, выйдя навстречу делегации и зацепившись взглядом с Ярополком. Все разом напряглись, казалось, даже дышать стало тяжело. Старец был как из древних мифов, с длинной седой бородой, но при этом крепкий, на вид лет восемьдесяти, но взгляд крепкий, дух плотный, ранг Святополк опознать не смог, но сделал вывод, что он либо равен Ярополку, либо сильнее. На накидке у него красовался значок с надписью «1000», а рядом с ним такой же, только чёрный, с надписью «100».

— Дедушка Октай, не гневайтесь. Вклинился Владимир, спасая положение.

— Володя! Тут же обрадовался старик, завидев внука. Вот это ты здоровый стал, ух! Как дела? Играешь ещё в бурус? Ты как в наших краях? Завалил он его вопросами, сдавив в медвежьих объятьях, все разом расслабились.

— Дедушка задушите. Хрипя, произнёс Владимир.

— Ой, Володя, извини. Проходи, как и обещал, гостем приму.

— Подождите, сначала хотел бы вручить вам подарок. Улыбнувшись, произнёс Владимир и вытащил из телеги ножны, на них был орнамент сражений, по духу напоминающих степные, этот артефакт он подготовил ещё давно, знал, что вернётся в степи.

— Серьёзная вещь. Ответил старец.

— И дорогая. Произнесла женщина, появившаяся у него из-за спины, на вид ей было лет сорок, судя по всему, новая жена.

— Октай бей научил меня большему, чем может стоить любая вещь. Прошу старшего принять принять дар, смиренного младшего.

— Твой дар принят. Ответил старейшина, взяв ножны двумя руками, и в ту же секунду засунул в них свой меч, старые оказались у него в руках, процесс был настолько быстрым, что Святополк даже не успел опомниться.

— Кстати, дедушка, это мой сын Святополк. Произнёс он, указав на мальчика, который, как только его представили, сделал шаг вперёд из шеренги войнов.

— Младший приветствует старшего.

— Гридень!? Вопрошал старец, приподняв бровь. Ему сколько лет? Спросил он у Владимира.

— Двенадцать. Ответил тот.

— Серьёзный парень.

— Мужчины, долго вы ещё у порога будете говорить? Спросила вторая женщина, появившаяся из-за спины, при её виде более молодая побледнела.

— Ну всё и в правду заходите. Произнёс он, уже подталкивая Владимира в спину. О своих солдатах не переживай, Айбике накроет стол. Произнёс он глядя на молодую женщину.

Через секунду они оказались в гордо отделанном особняке, десятки ковров на стенах и полу, с разными символами и смыслами недоступными пониманию обывателя. Длинный коридор вёл прямо за стол, где уже лежала еда, от этого зрелища Святополк чуть не проглотил слюну, он столько мяса не видел никогда. Конина, мясо тварей, и даже баранина, ему казалось, что столько не смогут съесть за один присест даже два десятка взрослых мужчин. Когда все расселись, он не понял, куда ему сесть, согласно обычаю место за столом было абсолютно иерархично, нельзя было ошибиться ни на рязань. Во время этих рассуждений к нему подошла взрослая женщина и, чётко опознав, о чём он думает, посадила прямо рядом с отцом, махнув рукой, мол «забей на официоз».

— Вина? Самогона? Уточняла женщина.

— Нет, спасибо. Ответил Владимир, на что она лишь смиренно кивнула и покинула комнату, где мужчинам предстояло обсуждать дела.

— Почему в лагере одни дети? Первым делом спросил Владимир.

— У нас сложная ситуация, одновременно ведётся полномасштабная война с Урусовыми и закрытие огромной фантомной зоны на Востоке, всех детей отдали мне на схрон и воспитание, вот так и живём. Ответил старик, как съел здоровый кусок мяса.

— А что значит знак тысячи на вашей накидке? Вопрошал Святополк.

— А это значит, что мне посчастливилось выжить десять сотен раз в походах в зону, сотня значит, что это количество или больше было в чёрных зонах.

— Жёстко. Отозвался парень, пытаясь проживать кусок конины.

— А вы к нам какими судьбами? Явно ведь не проведать старика.

— К сожалению, не просто проведать. Мы везём товар в Крым, пойдём малым числом, оставим тебе два десятка дружинников и молодёжь в размере двух гридней. Произнёс Владимир указывая головой на сына.

— Отчего вы бежите, что твоему сыну безопаснее в степи, чем в Хорезме?

— Скучились с Сабуровыми.

— Слабый род, торговцы, а не войны.

— Тем не менее чёрный, сын мой играть в бурус не умеет, но думаю, в бою сойдётся с любым из твоих патрульных на равных.

— Не думаю. Отозвался мужчина, затихнув. Он сильнее любого из моих молодых в лагере. Отозвался старец глядя на Святополка.

— Вы решили так из-за ранга? Спросил Святополк.

— Нет, просто вижу, проживёшь — всё поймёшь. Абстрактно ответил старец.

— Вообще, если по чести мне ваши дружинники к делу придутся, но я не могу заставить гостей взять в руки копья.

— Значит, прими их не как гостей, скажем всем, кто будет интересоваться, что это поддержка рода Лютояровых, наши войны не высокоранговые, но крепкие и работящие.

— Знаю. Ответил Октай. Тогда в обмен на вашу помощь буду лично обучать Святополка.

— Буду премного признателен.

— И имейте в виду, распределю всех по десятком и посажу на лошадей. Ваши люди приучены к верховой езде? Вопрошал Октай.

— Не степняки, но не сильно привередливых жеребцов объездят.

— Добро, но знай, Владимир, в любой момент на нас могут навалиться Урусовы, прорвав фронт, не могу гарантировать сохранность твоих людей.

— В наше время гарантировать что-то могут только лицемеры, дедушка Октай.

— Верно сказано, сколько у парня ходок в зону?

— Три. Ответил Владимир, когда Октай поднял удивлённо бровь, добавил. Ну каждый поход долгий, суммарно месяц он в зоне провёл.

— Месяц — это солидно. Отозвался Октай. Отбудете завтра утром?

— Вообще планировали сегодня вечером.

— Добро, значит, отбудете утром, вечером будем есть и пить, каждый твой воин запомнит гостеприимство Аргунов надолго. Даже отца твоего угостим.

— Почему даже? Вопрошал Ярополк. Ещё обижаешься?

— Обижаюсь? Раз ты обещал забрать парня через месяц, два обещал не портить наших девок, три обещал принести мне хороший алкоголь, как вернёшься. Мне озвучить твоему внуку, сколько обещаний ты исполнил?

— Теперь лучше? Спросил Ярополк достав хорошее вино из-под кофтана.

— Вечером попробуем, тогда и решим, усмехнувшись, заметил Октай. Заночуют ваши люди в лагере, вы в моём доме, Яйлак уже постелила ковры в гостевых комнатах.

— Сколько у тебя жён уже? Вопрошал Ярополк.

— Пять, а что завидуешь?

— Завидую, что у вас в степи они не ворчливые и можно стерпеть пятерых разом.

— Ты много не знаешь о наших женщинах. Усмехнулся Октай. Да и разом перебор. Заключил старейшина, чем вызвал пронзительный смех Воеводы, ещё минут сорок они кушали, пока наконец хозяин не разрешил им встать из-за стола и пойти отдыхать. Святополк до этого даже не думал, что может съесть столько мяса, но каждый раз, когда Октай его поругивал, мол одна кожа да гости у наследника, он усиленно набрасывался на еду. Сопровождала до гостевых комнат их Яйлак, это была женщина лет шестидесяти, но даже не поседевшая.

— Спасибо, тётя. Произнёс парень оказавшись перед комнатой.

— Не бабушка? Спросила она.

— А вы разве уже бабушка? Наигранно удивился Святополк, он знал, что женщина взрослая, но в то же время никогда не видел таких взрослых бабушек с непоседевшими волосами, так что комплимент был искренний.

— Бабушка и давно. Ответила она улыбаясь. Если будут вопросы, обращайся ко мне, племянник. Ответила она смеясь.

— Конечно, тётя. Отозвался он прощаясь с женщиной.

Вплоть до вечера они так и просидели в комнате, отдыхая с дороги, в основном молча отлеживаясь, наминая бока уставшего тела. Разве что отец с дедом раз в час начинали делать вставки про степные обычаи, которые уже перегрузили Святополку голову, чем больше он наблюдал окружающую обстановку, тем больше понимал, что оказался в другом мире, хорезмскими правилами здесь разве что можно было подтереться, удивительно, и это он едва выехал за пределы родной губернии, конкретно лёжа на том ковре парень осознал, как плохо знает империю.

— Время. Произнесла Яйлак, осторожно постучавшись, Лютояровы давно были готовы, поэтому сразу и вышли, женщина мило кивнула, а затем на пути в комнату отдыха начала рассказывать отвлеченные факты об пользе кумыса для здоровья, об истории Аргунов, плодородности чернозёма, Святополк внимательно её слушал, а та, реагируя на внимание, раскрывала всё больше деталей. Остановившись перед комнатой отдыха, она сделала слегка презрительное выражение лица и распрощалась с гостями, Святополк чувствовал, это была реакция не на них, а на скрывающееся за дверью, когда они её пересекли, им сразу ударил плотный дым в глаза. Старейшина, сидя на ковре, курил огромную трубку, куда можно было набить тазик табака, только он был не мутагенным, а самым что ни на есть обыкновенным, эта деталь сильно смутила Святоплка. В центре танцевало пять полуголых женщин, накрытых легкими вуалями, они двигали в такт мелодии бубном, которым орудовала шестая, стоящая чуть сзади.

— Закуришь? Спросил он у Ярополка.

— А давай. Отозвался тот, взяв трубку, протянутую двумя руками.

— Как тебе зрелище? Вопрошал Октай, глядя на парня, было чувство, будто он его изучает.

— Красивые женщины. Ровно заметил он.

— Но?

— Я знаю, красивее. Отозвался парень.

— То есть тебе не по душе наши женщины?

— Нет, эти женщины красивы, но они танцуют тут только потому, что вы об этом попросили, уверен, когда они отойдут от дома на сотню метров, начнут обсуждать нас как забавных пришлых.

— Интересно, и каких же женщин ты считаешь более красивыми?

— Искренних. Ответил он, не сомневаясь.

— Ты видишь корень вещей. Кивнул ему Октай.

— Кстати, а почему танцовщиц стало на две меньше? Спросил Святополк, взглянув в центр комнаты.

— Ты отца видишь? Уточнил Октай, улыбаясь.

— Не вижу. Произнёс он, кивнув, решив более не задавать уточняющих вопросов.

— Тебе нравится у нас? Спросил Октай.

— Нравится, но почему танцовщица осталась одна…

— А ты деда своего видишь?

— Нет…

— Вот и я не вижу.

— А сколько Вам лет?

— Сто одиннадцать.

— Не может быть, вы выглядите на восемьдесят.

— Я хорошо сохранился, говорят, чем больше женщин и детей нервируют мужчину, тем дольше он живёт. Ответил мужчина, сделав глубокую затяжку трубки.

— У нас в Хорезме несколько жён, только у Михаила Сабурова.

— Он силён? Вопрошал Октай, прекрасно разбиравшийся в политике Хорезма, ведь сотрудничал с тамошним пурупуровым домом, Юсуповых.

— Очень, он ужасен как человек, но силён как воин.

— А ты уверен, что он силён?

— Ну естественно! Он же целый Багадор.

— А ты думаешь, сила только в рангах?

— В умениях, конечно, тоже, но на высших рангах все умелы. Заметил парень.

— Для кого умелы?

— Эм… Ну, для меня.

— Верно, ты пришёл к правильному выводу.

— То есть Вы сильнее Михаила?

— Это можно узнать, лишь скрестив мечи. Ответил мужчина двусмысленно улыбнувшись, на невербальном уровне было видно, старик не сомневался в лёгкой победе.

— А откуда вы знаете деда? Продолжил Святополк заваливать старца вопросами, а он и не мешал, Октай любил наставлять молодёжь.

— Один раз в молодости чуть не поубивали друг друга. Ответил старик, улыбнувшись. Ну хватит, внучек, теперь мой вопрос: твоя девушка, которая осталась в Хорезме, красивая?

— С чего вы решили, что у меня есть девушка?

— Да ну, отвечай уже.

— Ну она не совсем мне девушка.

— А это в корне неверно, знаешь, Святополк, всегда чётко нужно понимать, что в этой жизни находится в твоей ответственности, этой фразой ты хочешь облегчить себе жизнь. Упрекнул его старец.

— Да! Очень красивая! Чуть не перейдя на крик, ответил парень, ему не понравилось, что его видят слабоком. Рыжая, высокая, зеленоглазая, а какая умная!

— Вот, теперь я вижу перед собой мужчину. Рассмеявшись, ответил Октай, Святополк же, осознав ситуацию, даже чуть расстроился, его развели как малое дитя, отец бы его даже не поругал, скорее рассмеялся.

В комнату Ярополк с Владимиром вернулись только к рассвету, вида были мятого, но довольного и даже впервые за несколько месяцев расслабленного, рубахи висевшие кое-как, волосы ёжиком. Дед и вовсе недосчитался парочки волос в бороде.

— Мне лучше ничего не спрашивать, да? Спросил Святополк едва завидев деда.

Тот лишь понуро кивнул, взял кувшин с кумысом со стола и опрокинул залпом.

— Ты становишься проницательным. Ответил Ярополк, присаживаясь на ковёр.

— О чём вы говорили с Октаем? Спросил Владимир, подойдя к кувшину, поняв, что всё содержимое было выпито отцом, он бросил на него обиженный взгляд, тот лишь кивнул плечами.

— О жизни в Хорезме, войне, обычаях клана Аргунов.

— Это хорошее дело, если укрепишь связь со старейшиной, и житься будет чутка проще. Произнёс Ярополк.

— И веселее, да? Спросил уже Святополк.

— Коли выживешь, однозначно. Бросил Владимир.

Затем отец с сыном собрали немногие личные вещи и принялись искать ту часть дружины, которая должна была отправиться с ними. Поиски проходили по всему лагерю. Нет, большая-то часть была на месте, но вот найти Глеба вообще не получалось, пока спустя час поисков он сам не решил объявиться, получил несколько затрещин от Ратибора, и вся Владимирская группа двинулась в путь. Ровно семь человек, никого ниже Гридня в телегах не осталось. Вышел их провожать чуть ли не весь лагерь, Октай произнёс напутственные слова, Ярополк пожелал ему долгих лет жизни, и тепло простившись, они покинули лагерь. Старейшина же, не теряя времени, распределил оставшихся двадцать два человека кого куда, пока перед ним не остались лишь Боеслав и Святополк.

— Вы опытные наездники? Спрашивал старейшина, зная ответ на свой вопрос.

— Не очень. Ответили парни в унисон.

— Тогда пошлите на конюшню, объясню, как лошадь выбрать. И знайте, для кочевника лошадь — это целая жизнь, потерять её является дозволительным только в крепкой сечи или по прошествии лет от старости. Как я и сказал, лошадь — это душа кочевника, однако наши даже в молодости сильно строптивые. Когда придём к загону, возьмёте по морковке, затем медленно подойдёте к приглянувшимся лошадям, покажите руки и попробуете прикоснуться к животным, если позволят, значит, пока вы в степи будут вам служить верой и правдой. Наконец закончил тираду старейшина.

Когда они пришли к нужному месту, Святополка поразил шок, лошади были не на конюшне, а тупо были растянуты по всей опушке, отделял от внешнего мира их низко сколоченный загон, в центре которого была та самая конюшня. Правда, больше половины лошадей плевать на него хотели и преспокойно гуляли за его пределами.

— Они же так сбегут. Сказал Боеслав.

— Не сбегут, они знают, где их дом. Если лишить лошадь свободы, она станет слабой и быстро зачахнет. Ответил Октай.

Больше вопросов не было, парни взяли по морковке и принялись ходить от лошади к лошади, какие-то вставали на дыбы при их приближении, какие-то смотрели настолько человеческим взглядом, с такой концентрацией презрения, что подойти к ним парни и сами не могли. Однако в один момент внимание Святополка привлёк самый молодой жеребец чуть в отдалении от всех, он был размером всего лишь в обычную хорезмскую лошадь, но грива была чёрной как смоль, глаза наглые, она пришлась ему по душе. Сжав морковку, он попробовал к ней приблизиться, однако чуть не получил копытом в голову. Однако взгляд жребца был не агрессивным а скорее оценивающим, он будто ждал, что Святополк попробует подойти ближе. Он и подошёл опять, чуть не получив копытом по башке, но успев уклониться, наконец положил руку на морду животного, то призадумалось и будто бы смирилось, признавая его своим хозяином. Затем парень запрыгнул на жребца ничего не подозревая. Тот явно решил устроить подставу и сразу же чуть не сбросил Святополка, затем резко вписавшись в поворот, чуть не впечатал в дерево, а когда он остался верхом, недовольно фыркнул. Боеслав же уже сидел верхом на взрослом жребце, чей размер превышал размер жребца Святополка раза в два.

— Добро. Отозвался Октай, завидев парня верхом. Теперь в десятку вас надо определить, вы парни крепкие, пойдёте к Тимуру, у него как раз недосчёт. Отчеканил старец.

Затем он сопроводил юных войнов к месту дислокации, где их встретило восемь всадников не в самом хорошем настроении, они кружились кольцом, наматывая один круг за другим, словно загоняя дичь, которой не было, однако завидев Октая с гулким топотом притормозили и, приблизившись к старцу, спешились.

— Наша десятка приветствует достопочтенного. Произнёс самый взрослый на вид парень, словно игнорируя, что их было восемь. Он был крупным и крепким, наверное, находясь на той самой грани, когда жира ещё было не слишком много, и он не сковывал движения, но мощь чувствовалась в каждом шаге, в рукопашку с таким боровом мало кто из сверстников сдюжит.

— Принимай пополнение в десятку. Произнёс Октай.

— Из пришлых? Натянув гримасу отвращения, сказал боров, судя по всему, это и был Тимур.

— Не смотри, что пришлые, они из войнов, без лошади сложный бой любой из них тебе даст.

— А что это даёт в нашем деле, неумелые всадники не больше, чем трупы.

— Тимур. Произнёс старец с холодной интонацией, услышав которую, можно было и с лошади свалиться. Я не прошу тебя, не ищу твоего одобрения, я как старший назначаю.

— Понял. Произнёс парень, сглатывая.

Больше старейшина ничего не говорил, кивнул на прощание и пошёл по своим делам. Парни почувствовали, как восемь пар глаз сканируют каждый миллиметр их тел, что самое удивительное, среди всадников была даже девушка, у неё тоже была линия из золотой нити, что говорило о родственных связях со старейшой или главой клана.

— Смотрите как будет. Начал Тимур. Против слова старейшины я пойти не могу, поэтому будете с нами тренироваться, есть и пить, десятка всё делает вместе, десятка — это кулак степи. Все мои указания вы обязаны будете выполнять, это ясно?

— Значит так, боров, спустись со своего остроухого уродца, и я тебе зубы… Начал Боеслав недовольный смысловой политрой степняка.

— Да. Перебил его Святополк, они встретились взглядами, тот равнодушно кивнул.

— А ты чего на жеребёнке? Спрашивал Тимур. Взрослая лошадь не поддалась, да?

— Боеслав, извини. Произнёс в этот момент Святополк спрыгивая с лошади. Борову и в правду нос жмёт. Меня зовут Святоплк Лютояров, я выживал в Зоне неделями, бился в строю против Богатыря, я вызываю тебя, Тимур, на поединок.

— Вызывалка-то выросла? С чего я вообще должен его принять?

— Твою давно переросла. Ответил Святополк. А с того, чтобы показать своим войнам, что ты мужчина, а не трус. Я не хочу ставить ничего на кон, и ничего не требую, кроме одного — уважения. Оскалившись, произнёс Святополк, Боеслав кивнул, с речью был согласен.

— Чего вы боитесь, Тимур Гирей? У вас же нет ни одного поражения за десятки схваток по борьбе. Произнесла девушка, глядя на пришлых как на говно.

— Ваша правда, Алсу Гирей. Ответил боров, довольно направившись в их сторону, он уже предвкушал победу и внимание знатной дамы.

— Бьётесь без правил, выиграл тот, остался стоять на ногах. Задал правила Боеслав.

— Как без правил? У нас мужики соревнуются в борьбе. Ответил боров немного ошарашено.

— Я же тебе говорил, что он трус. Произнёс Боеслав глядя на Святополка.

— Ты ответишь за свои грязные слова. Прорычал боров и бросился на Святополка, очень медленно бросился, при этом стойка была крайне некозистой, ещё за версту демонстрирующей, что всё, что он умеет, — хватать оппонентов.

— Медленно. Произнён Святополк встретив оппонента ударом в коленный сустав, который тот даже забыл укрепить покровом, а затем уйдя за спину здоровяку. Попутно вспомнив слова Ярополка, он говорил, что спешившийся степняк не очень и силён, но степняк на лошади может убить кого угодно. А десятка Аргунов — это и вовсе такая страшная сила, что может встретить три десятка обычных всадников без потерь, глядя на этого не самого резкого юношу, Святополк верил в это всё меньше.

— Тупо. Произнёс он встретив оппонента апперкотом, а затем разрядив два локтя в его лицо. Тимур поплыл уже откровенно разрывая дистанцию, Святополк не позволил, мгновение, прыжок, и колено парня впечаталось ему в подбородок, Тимура подкосило и снесло на несколько метров.

— Тимур Гирей. Крикнула девочка, глядя на упавшую фигуру.

— Пришлые дерутся как демоны. Произнёс другой парень.

— Чего так медленно? Я бы справился вдвое быстрее. Произнёс Боеслав без воодушевления.

— У тебя ноги длинные, тебе проще, а мне, конечно, пришлось повозиться.

Тимур к его чести пришёл в себя довольно быстро, глядел на Святополка волком, но заверил, что убедился в их силе и своё обещание сдержит. В течение дня началась обычная степная жизнь, тренировки манёвров и охота, и там, и там Святополк с Боеславом отставали минимум на сотню шагов от степняков. Те не ездили на лошадях, они двигались вместе с ними, повторяя каждый изгиб тела, зная каждую привычку, вот где была скрыта их истинная сила. Вечером вся группа села у костра, жаря мясо пойманного кабана. Пришлым выдали одну палатку и пустили есть, но атмосфера всё ещё была напряжённой.

— Где ты научился так драться? Вопрошал парень который днем сказал что Святополк дерётся как демон.

— Это семейный стиль Лютояровых, мой дед придумал, до сих пор палирурет видоизменяя приёмы.

— Настоящий мастер. Меня кстати зовут Баяр. Вы не обижайтесь на Тимура. Сказал парень глядя попеременно на пришлых. Наша десятка просто двоих потеряла, вот он и бесится. Не ожидали мы тогда что Зона фантомной окажется, не было в том чьей-то вины.

— В потерях всегда кто-то виноват. Не согласилась с ним Алсу Гирей, эта девушка внешне напоминала встреченую ими в первый день Ильнару, но на первый взгляд казалась куда страптивее. — Да и верхом у пришлых выражение лиц как у дев в первую ночь. Бросила она глядя прямо в глаза Боеславу, знала кого проще спровоцировать.

— Если эта первая ночь с тобой, то я скорчу какоё захочешь выражение лица. Бросил Боеслав, закалённый опытом обмена оскорблений ещё в свободных ватагах.

— Ты чего такое говоришь!? Чуть не бросился на него Тимур. Сказать такое про Гирей?

— А что значит гирей? Спросил Святополк.

— Это значит, что если бы твой друг произнёс эти слова в кругу старейшин его бы голову уже насадили на стол. Бросила девушка.

— Лично я не вижу ничего неправильного в поступке Боеслава, ты оскорбила его честь, он оскорбил твою, мы можем просто мирно, извиниться и не обострять. Ответил Святополк.

— Только если твой друг извинится первым. Бросила девушка, надув губы.

— У него есть имя. Заметил Святополк.

— Извиняюсь перед достопочтенной Алсу Гирей, мои слова были произнесены не из злого умыслу, а из недостатка воспитания, прошу меня простить. Извинился Боеслав с таким ядом в голосе, что хватило бы на пару жёлтых зон с излишком.

— Твои извинения приняты, ты верно заметил что твой грех кроется в недостатке воспитания. Ответила Алсу. Но мои слова также были несдержанными, поэтому и я прошу за них извинения.

— Как можно не простить такую красавицу. Бросил Боеслав, на которого уже раздражённо смотрел Святополк, на что парень лишь пожал плечами.

Затем все забив живот неспешно разошлись по палаткам.

— Что значит гирей? Спросил Святополк едва они оказались в палатке.

— Значит, что отец знатный человек. Если потомок сотника называют просто гирей, если старейшины или главы клана, то ещё есть золотая вышивка на верхней одежде.

— Боеслав ты идиот? Мы второй день в степи а ты решил оскорбить местную принцессу.

— Расслабься ты, в первую очередь она девушка, а уже затем принцесса увидит нашу слабость доложит старшим, увидит силу то….

— Идиот, из-за твоих демонстраций силы наши головы могут украсить один из местных столбов. Неужели ты её так хочешь?

— Красивая девка. Бросил Боеслав. По факту ты прав Свят, но сам посмотри в корень будь она совсем знатная её бы либо не ставили в десятку, либо назначили бы сразу десятником, значит потомок в уже охереть каком колене, или дочка номер тридцать от давно уже забытой жены.

— Когда ты успел стать таким экспертом степи?

— С простым людом нужно разговаривать Свят.

Тем временем Владимир с Ярополком уже преодолели весь младший жуз, въезжая в Смоленскую Губернию. Такая скорость передвижения была обусловлена двумя факторами. Во-первых, тот славился своей шириной, а не длиной, поэтому проехать его напрямую было не шибко сложной задачей. Во-вторых, Октай выдал им грамоту, свидетельствующие, что они товарищи Аргунов, так что трогать их никто не решался, и через патрули они проходили быстро. Однако крепость на въезде в новую губернию встретила их равнодушно, стражники отказались от даров, также запретив им въезд до распоряжения Господина. Которого сейчас не было в крепости, по край не мере по их заверениям, что самое противное, крепость, по всей видимости, принадлежала даже не чёрному клану, а богатому красному роду, то есть их заставяли ждать равного по статусу.

— Мне это надоело. Агрессивно произнёс Ярополк, глядя на безуспешные переговоры сына. — Скажи своему «господину», что тут на входе злой Воевода, который ещё немного и предпочтет её разрушить, первым делом перерезав вам глотки. Выпалил он, глядя одному из стражников в ранге Засечника в глаза.

— Чего вы сразу так, господин. Отозвался тот. Сейчас, сейчас позовём.

Миг, след стражника уже пропал из виду.

— Да уж хочешь с людьми по-хорошему, а они. Махнув рукой, произнес с горечи Владимир.

В целом они могли объехать здоровую крепость, взяв чуть другой курс, но там дорога лежала через красную Зону, так что расстановка приоритетов тут была вполне себе ясной. Через минут двадцать прибежал какой-то господин, увешанный весь кольцами, весящий сильно за сотню килограмм. Находился он в ранге Богатыря, но тут не требовалось глубокой экспертизы, чистый продукт рафинада, о Зонах он слышал максимум по докладам подчинённых.

— День добрый, достопочтенные, меня зовут Михаил Медведев, хотел бы прояснить, что мои стражники, несмотря на неподобающие по отношению к знатным людям отношение, выполняли протокол. Сейчас времена сложные, и нам велено никого не впускать без подтверждения.

— Владимир Лютояров, могу показать знатную грамоту.

— Ярополк Лютояров, кем велено?

Разница в их интонациях сбивала толстяка с толку.

— Велено Ростиславичами, Пурпурным домом второго ранга. Весомо добавил он.

— А вашу грамоту, если позволите, я бы предпочёл бы посмотреть, затем направлю письмо с вашим упоминанием, едва получу подтверждение, сразу запущу в город.

— А ночевать нам где? Как шавки под стенами? Продолжил давить Ярополк.

— Извините, уважаемый, сейчас такие правила. Ответил он, взяв в руки протянутый Владимиром документ с печатью канцелярии.

— Тут написано, что сильнейший представитель рода Богатырь, а глава рода Гридень. С подозрением произнёс толстяк.

— Забыли обновить документ, знаете ли, как бывает: уйдёшь в Зону на пару дней, забредешь не туда, чудом выживешь, тут радуешься, что лапы унёс, а не бежишь документики обновлять. Ответил ему Ярополк.

— Знаю, знаю, Господа, в любом случае впустить в крепость до официального дозволения сверху я вас не могу.

— Всё понимаем. Ответил Владимир, услышав это, толстяк скрылся за воротами.

А три десятка войнов, отъехав на пятьсот метров, начали громко и протяжно материться.

— У тебя есть проблемы с Ростиславичами? Спросил сын у отца.

— Вроде нет. Натяжно отозвался он.

На следующий день десяток встал с зарей, и не тошак принялся выполнять манёвры. Главным из них было кольцо, для удержания которого все в группе должны были двигаться как единое целое, его использовали для окружения дичи или врагов. Во время тренировок в качестве аналога дичи было решено использовать собаку. Раз за разом они начинали кружиться, скалиться, пинаться, но собака бегая от угла к углу начинала паниковать, пока не удирала через угол Святополка или Боеслава, на них уже откровенно косились, и так и эдак объясняли, а на практике всё равно дырявый круг.

— Смотрю резвитесь? Вопрошал Октай появившийся из ниоткуда.

— Никак нет, тренеруем окружение. Отозвался Тимур спешившись. Весь десяток последовал его примеру.

— Это дело доброе! Сегодня в разведку пойдёте десятью десятками, в трёх километрах на севере от поместья, Зона образовалась, какого ранга вернувшийся патруль не доложил, решили не заходить в глубь.

— Вы с нами пойдёте? Спросил Тимур, сглотнув.

— Нет, вместе с пятью десятками останусь в поместье. Урусовы могут навалиться в любое время, нехорошо будет если удар нам в спину придётся.

— Кто будет сотником? Спросил Боеслав, Тимур на него покосился как на говно мол ты чего лезешь, но замечание озвучить духу не хватило.

— Знакомый Вам Дамир. Ответил старец.

— Достойный парень. Озвучил своё мнение Баяр. — Через сколько выход?

— Сейчас. Ответил Октай. — Я верю что каждый в вашей десятке и во всей сотне достоин своих предков. Да благословят вас они и уберегут от мрачных дорог скверны. Заключил Октай.

В ответ на эти слова все неглубоко поклонились, а затем последовали за ним к поместью, где уже выстроились семь десяток. Дамир в этот раз выглядел совсем иначе стоял около войска оценивающе на него глядя как опытный воин, конь его был в тяжёлых железных доспехах, посмотрев на его грудь парень увидел значок "одиннадцать". В этот момент Святополк ясно понял почему тот был выбран сотником, тупо было больше всех опыта выживания, однако так же видел не совсем добрые взгляды молодых людей с золотой вышивкой, которые по происхождению были выше и их злило что ими управлял нижестоящий в местной иерархии. Когда плац пересекла последняя десятка на нём оказалась чуть больше сотни человек, но меньше ста десяти поскольку некоторые группы были не до конца укомплектованы.

— Распоряжения старейшины следующие: разведку проводим в ширину, вглубь не заходим, Зона неожиданно увеличилась в два раза, цель опознать причину и исследовать ландшафт. Если наткнетесь на тварь которую не способны убить пятью десятком, мгновено отступать. Вопросы есть? Грубым баритоном спросил Дамир.

— Есть. Отозвалась Алсу из их десятки, высказывая общую мысль. Почему нами командует сын десятника?

— Потому что это приказ Октай бея. Ещё вопросы? Уточнил Дамир. — Если вопросов нет, в дорогу. Отдал приказ сотник, однако когда он двинулся вперёд, все кроме его десятка остались стоять на месте, войны не признали его. Тяжёлая пауза повисла в воздухе, пока Святополк резко сдалав рывок из строя не поравнялся рядом с Дамиром, за ним последовал Боеслав, за ними Баяр, а следом ринулись и все остальные. В самом конце не смогли стоять на месте и знатные они двинулись вслед за войнами. Вели сотню вперёд Дамир и поравнявшаяся с ним Алсу, бросающая на того осуждающие взгляды. Когда они достигли зоны перед ними возникла странная картина вот был лес, вот несколько метров и нет ни одного дерева, а если и есть то только ошмётки. Ещё пару дней назад лес продолжался вплоть до реки.

— Рассредоточиться, пять десятков налево, пять десятков направо, глубже километра не заходим. Вновь напомнил парень, показывая жестами куда кто должен направиться, учитывая что Зона вокруг по уровню радиации соответствовала первой жёлтой он не делал поправок на ранги. Десятка Святополка отправилась на запад вслед за десяткой сотника, как-то так получилось что они следовали ближе всех. Держать темп было сложно но Лютояров понял принцип езды, нужно было укреплять ноги лошади покровом, ему сознательно об этом не говорили, а додумать на ходу было несложно. Едва поняв он поделился принципом с Боеславом который и наездником был получше и жребца имел постарше, поэтому поняв совет товарища, он резко ускорился встав в десятке вовсе вторым сразу за Алсу, не упуская возможности рассмотреть её со всех сторон. Обход шёл в своём темпе на пути им встречались лишь мелкие твари, которых забивали силой нескольких всадников, или тупо затаптывали до консистенции блинчиков копыта, в воздухе висле праздная расслабленность, подростки начали кичится друг другу кто кого завалил.

— Как то просто тебе не кажется? Спросил Боеслав глядя на Лютоярова.

— Согласен, но это меня пугает больше всего. Отозвался Святополк.

Вселенная будто считала их мысли, своевременно исправляю ситуацию. Бах, в пяти метрах от них прогремел взрыв, угодивший прямо в лошадь Алсу, а рядом с ней появился монстр чей силуэт напоминал человеческий всё его тело было пронизано молниями. Знатная девочка стукнулась головой, и оказалась прямо под монстром, все от шока застыли на секунду, лишь Дамир сделал рывок но он был далеко. Когда тварь почти схватила девочку ей в спину прилетело копьё Святополка, а Алсу подхватил на лошадь Боеслав, которому в спину прилетело два удара молниями, та зажарилась до корочки, но он глядя на перепуганную девочку не позволил себе издать и звука, выходя из зоны поражения.

— Аллытшущ! Прогремела тварь, и прислонив руку к земле ударила молнией по всей поверхности, однако по земле пошли лишь маленькие толчки, а в следующую секунду твари в грудь угодило копьё пронизанное таким плотным духом, что свалила ту одним махом, в следующую секунду на землю рядом с ними упали Октай и что особенно удивило парня, его супруга Яйлак.

— Я же тебе говорила раньше вмешаться. Произнесла та.

— Им нужно привыкнуть к опасности. Ответил Октай, в его взгляде не было мягкости, но лишь до тех пор пока он не наткнулся взглядом на Алсу. — Внучка, ты в порядке? Спросил он глядя на ту сидевшую на коленях Боеслава. Тот от шока аж отодвинулся чуть не грохнувшись с коня, Святополк выругался про себя самыми грязными словами какими только мог. Всё это время сын Ратибора катил яйца к внучке старейшины Октая.

— Да дедушка, меня успели унести. Ответила она, но Яйлак ей словно не поверила, приблизившись ловко подпрыгнула на коня и обсмотрела её, на предмет ранения. Охеревший Боеслав спрыгнул со своей же лошади, надеясь что быть может про него забудут.

— Спасибо. Ответил Октай глядя прямо Боеславу в глаза. А затем глядя на пять десятков ошарашенных детей, произнёс:

— Вы не готовы! Я наблюдал за вами от начала и до конца, вы успели поспорить с назначением старших. На этой фразе он взглянул на Алсу, стыдливо убравшую глаза. И хохотали пока били мелочь, а когда истинная тварь вылезла, что страшно стало? До лагеря бееегом! Вам и поля не доверишь не то что копьё да лошадь.

— А вторая полусотня?

— Уже бежит, и кстати пришедшие последними будут лишины права ходить в почётные караулы!

На этой фразе больше никто ничего не стал уточнять все побежали в сторону лагеря, двинувшись с места с такой скоростью, что земля под копытами разлетелась во все стороны, а ржание жеребцов чуть не оглушило. Разве что Святополк остался на месте он не мог двинуть без Боеслава, а тот сейчас активно изображал тень.

— Ты почему за моей внучкой побежал? Спросил Октай материализовавшись за спиной, его взгляд был хмурым, а руки казалось секунда и потянутся за его шею. Боеслав аж подпрыгнул, то копьё давало понять что старик находится минимум на уровне Багадора, ведь нематериальную тварь уровня Богатыря, а по способностям там был Богатырь, так быстро не убьёт даже Воевода. Святополк показал жестом товарищу мол "не пытайся ему соврать, если подыхать то с честью", Боеслав тяжело вздохнул и твёрдо решил что если выживет ему отомстит.

— Алсу очень красивая, она мне нравится. Когда он произнёс эти слова, обычно строптивая девушка поалела.

— И? Внучку мне решил испортить?

— Никак нет.

— Жениться решил?

— Так точно. Ответил Боеслав, который о своём намерении не подозревал ещё пару минут назад.

— А по статусу ты кто?

— Сын обычного война.

— И ты думаешь я отдам за тебя внучку? Каков наглец.

— Старейшина. Произнёс ниоткуда появившийся Святополк. — Боеслав только на первый взгляд кажется простым, взгляните на своих войнов они все застыли испугавшись, а он бросился на помощь.

— Сначала ты бросил копьё. Почему ты его бросил знал же что тварь не твоего уровня? Али почувствовал что я поблизости?

— Нет, Октай бей, мой дед и его отец как братья, я не мог позволить ему погибнуть. А я знал что он броситься за Алсу.

— Откуда?

— А Вам нужна причина чтобы быть в курсе поводак вашего товарища? — Боеслав псих, недоумок, образование у него так себе. Начал Святополк, сын Ратибора сделал вторую галочку, что если выживет отомстить должен обязательно. — Но у него есть дух война, свирепый дух, и я клянусь если он доживёт до взрослого возраста будет достойным мужем дл вашей Алсу.

— Да уж, ну и дело. Рассмеялся Октай. — Бьёшься ты как Ярополк, а говоришь как Владимир.

— Это значит что вы не будете снимать с него кожу наживую? Сделав гримасу, спросил Святополк, Боеслав сглотнул, покрепче сжав копьё.

— Нет. Алсу он тебе нравится? Спросил старейшина внучку сидяшую на жребце, в этот момент Боеслав расслабился он подумал что она скажет что-то типо он наглый дурак с плохим происхождением. Боеслав театрально кивнёт плечами и скажет мол ну я пытался не понравился девушке с кем не бывает, больше не буду к ней подходить. Вот и повод снимать шкуру исчезнет.

— Нравится. Произнесла она по девичьие сжав руки у груди.

— Тебе лет сколько?

— Четырнадцать. Ответил сын Ратибора.

— Через два года сыграем свадьбу. Огорошил всех присутствующих Октай в том числе собственную жену.

— Милый, ты уверен?

— Парень смелый, сын Владимира умный пустит его норов на доброе дело, многого добьётся. — Ну только если скажет о моей внучке ерунду как вчера, кожу придётся всё таки снять. Бросил он напоследок давая понять что у него везде есть уши.

Так и закончилась для ребят первая битва в степи.

Но вот старейшину ещё ждал тяжёлый разговор дома, едва они скрылись за порогом дома и укрылись от лишних ушей домашних, в спальне сразу началась выволочка.

— Октай, ты действительно хочешь выдать Алсу за этого пацана? Вопрошала она, ложась на кровать, прошли те времена, когда они спали в юрте.

— Любимая моя Яйлак, красивая как рассвет после сечи, парень в четырнадцать находится в ранге Гридня, я дорос до этого ранга в шестнадцать. Подумай, чего он может добиться?

— Были и те, кто добился этого ранга раньше тебя, свирепый мой муж как гроза в ветряную ночь, но многие ли из них доросли до твоего уровня сейчас? Этот парень даже не из знатного рода.

— Если он докажет своё право силой, знатность — вопрос времени, отец у него достойный воин. Слабый, но яростный, умный и отважный, если сыну передались эти качества с его потенциалом, он станет достойным мужем. Да и к тому же свадьба будет через два года, если окажется слабым, даже до неё не доживёт.

— Ты так веришь в этих Лютояровых? Непонимающе отозвалась Яйлак, снимая одежду, глядя мужу прямо в глаза. Володя был умным мальчиком, но ему не хватало силы.

— Его разум всё покрывает с гурьбой, жена моя, и сын у него вырос достойным, ты видела, как он бросил копьё, даже не задумываясь, что его соратник броситься за Ался.

— Я ему благодарна. Ответила женщина, встав и сделав два шага, прижавшись к мужчине. Но почему ты так поздно вмешался?

— Любимая, Урусовы близко, я это чувствую, когда они придут сюда, я их сдержу, ты знаешь мою силу, даже пять Багадоров не будут для меня угрозой, но что, если я умру в бою? Детей нужно закалить к тому времени.

— И дать им лазейку отступить в Хорезм, да?

— Ты точно поняла суть. Произнёс старец, сняв верхнюю одежду и прижав жену к себе ещё крепче. — А теперь, Яйлак, перед тем как встретить сечю, я хочу насладиться самой красивой женщиной степи.

Больше они не говорили, говорить было не о чём.

Тем временем подростки зализывали раны: кто-то ментальные, а кто-то, как Боеслав, вполне себе физические. Спина парня всё ещё была покрыта противной спекшейся коркой, а Святополк подшучивал, что в палатке пахнет шашлыком, и сыну Ратибора стоит беспокоиться, как бы твари из Зоны не сбежались на этот запах. Боеслав с радостью дал бы товарищу по башке, вот только спаленная спина не позволяла шевельнуться.

— Можно зайти? — раздался женский голос за пологом.

— Конечно! — отозвался Святополк, глядя на товарища с ехидной усмешкой. Получив разрешение, в тесную палатку шагнула Алсу Гирей. Правда, не в привычных воинских доспехах, а в нарядном степном платье. В руках она держала деревянную миску с пахнущей травами мазью.

— Ой! — вдруг вспомнил Святополк. — Я же забыл покормить Атамана! Святополк имел в виду своего коня, а сразу после этих слов скрылся из палатки со скоростью ассасина со стажем.

— Я мазь принесла. Она хорошая, быстро поставит тебя на ноги, — смущенно произнесла девушка, оставшись наедине с Боеславом.

— А… спасибо. Можешь оставить её здесь, — отозвался парень, пытаясь сидеть ровно.

— Может, тебе помочь? — спросила девушка, видя, что он не может даже снять нижнюю рубаху: та прилипла прямо к израненной спине запекшейся кровью.

— Если не трудно.

— Ляг на живот.

— Как прикажете, принцесса, — отозвался Боеслав, аккуратно развернувшись на настиле. Увидев рану вблизи, Алсу нахмурилась: — И ты с этим ещё шутишь? У тебя же на спине живого места нет!

— Участь воина, — пожал плечами парень, но тут же едва не скрутился от вызванной этим простым движением боли.

— Почему ты полез за мной? — тихо спросила она, аккуратно разрезая прилипшую ткань ножом. Снять её иначе было невозможно. — Ещё и спину под удар подставил.

— Потому что знал: Святополк бросит копьё. — А он сказал, что бросил копьё, потому что знал, что ты бросишься за мной. Так почему? — спросила девушка, отставляя нож и бережно промывая раны водой из кувшина. — Да Первопредки его знают… Понял, что тварь опасная, вот на автомате и побежал. Наверное, поэтому и успел — мой жребец никогда до этого так быстро не носился. Ну и к тому же… — Боеслав усмехнулся, уткнувшись лицом в локоть. — Ты красивая. Хоть и упрямая, как степная лошадь. И ножек таких я ни у кого не видел.

— Ты действительно смелый, — произнесла Алсу, начав осторожно наносить мазь. Боеслав стоически сдерживал себя, до крови прикусывая палец на руке показаться размазнёй ему меньше всего хотелось.

— И чем тебе так ноги понравились? — смущённо спросила девушка через паузу.

— Длинные и крепкие. В Хорезме таких не делают.

— Ты просто мало времени провёл в Степи.

— Достаточно, чтобы понять: у тебя самые красивые, — отрезал парень.

— И что, ты правда готов на мне жениться? Спросила она, закончив обрабатывать последний обожженный участок.

— Я дал слово старейшине. Да и вообще… ты вполне себе ничего, — ответил он с улыбкой, но в следующую секунду почувствовал, как девушка сжимает пальцы на его плече.

— Ничего? Вот так, значит? Ответила она с наигранной угрозой. Если будешь шляться по бабам в эти два года лично убью.

— Любимая, спешу тебя разочаровать: бабы у меня в очереди идут аккурат после тварей-медведей, оленей, волков, рысей и бегемотов.

— Ты видел тварь-бегемота?

— Нет. Но вдруг встречу? — едва не рассмеявшись, отозвался парень.

— Слава, я серьёзно, — тихо ответила она, закончив со спиной и присев рядом с ним. Их взгляды встретились.

— Да ладно, ладно, не буду, — смягчился он. Разве что… может, напоследок?

— Ты так сильно хочешь умереть молодым? — А знаешь, я тут подумал… ну его в баню, примирительно выдохнул парень. — А если серьёзно: когда поженимся, жить будем у меня.

— Может, ты в Степь переедешь?

— Не-не, что-то пока я в вашей Степи только по спине огребаю.

— И что, вообще ничего хорошего не было? — спросила она игриво.

— Было, произнёс он и абсолютно невозмутимо положил руку ей на ягодицу.

— Тебе ведь сейчас больше больно, чем приятно. Упрямый, как осёл, покачала головой девушка, но без злости.

— Я потерплю, — придурковато улыбнулся Боеслав.

— Терпение хорошее качество для воина, парировала Алсу и нежно, но твердо убрала его руку. — Теперь тебе предстоит терпеть два года. С этими словами она поднялась и вышла из палатки. «Вот те на… — подумал Боеслав, утыкаясь носом в локоть. — Отцу расскажу — ржать будет, как конь».

Делегация Лютояровых простояла в чистом поле у крепости ещё три дня, пока к ним наконец не вышел боров Медведев. Шёл он медленно, его тяжело кренило во время шагов то вправо, то влево, вместе с ним отчеканивали сапогами по земле два десятка солдат от Нукеров до Витязей.

— Добрый день, уважаемый. Ответ от Ростиславичей пришёл? Не церемонясь крикнул Владимир ещё на подходе.

— Пришёл, пришёл. Отозвался Медведев.

Они говорят, что проступков за Вами не числится, грамота подлинник, а люди вы уважаемые, но… Надо бы уплатить за проезд, всё-таки по торговым делам справляетесь.

— Ну это само собой разумеется. Ответил недовольный Владимир. Сколько?

— А что везёте?

— Мутаген.

— Тогда возьмут товаром, одной трети от всего хватит.

— Ага. Хмыкнул Владимир, войны вокруг напряглись, руки у всех скользнули на ножны. — Вам и распоряжения Ростиславичи дали, сколько забрать? Документиком не поделитесь? Как увидим, вопросов больше не будет, честь по чести уплатим. Закончил Владимир, естественно, он никому не планировал отдавать такой большой пласт товара, просто сама ситуация казалась ему странной, а бегающие глазки борова давали понять, что тут что-то нечисто.

— Это закрытая корреспонденция, но если Вы уплатите налог и возьмёте ориентир в сторону Смоленска к управляющему дому Ростиславичей, Вам, может, и выдадут само распоряжение.

— Уважаемый, так дела не делаются, Вы задержали нас на три дня у стены, а теперь не хотите даже показать свои основания. Али вы забыли, что по табелю мы равные? Решили с нами обращаться как с чернозубыми крестьянами? Выкрутил надменность на максимум Владимир, не любил он разговаривать в такой манере, но его собеседник был явно из числа тех, кто понимает только такой язык.

— Как можно! Просто закон для всех един. Ответил Медведев, заливаясь потом.

— У меня ещё вопрос имеется, тут пастухи мимо проходили, мы с ними пошушукались, говорят, до Смоленска от крепости пять дней пути, как Вы тогда получили ответ за три?

— Бой! Крикнул Медведев и показал какой-то странный жест, в эту секунду пушка на стене угодила в расстояние между ними, словно ещё пристреливаясь.

Дружина Лютояровых к такому развитию событий была готова, Глеб и Ратибор дёрнули Владимира назад за свои спины, Ярополк же врубил ауру на максимум, превратив большую часть оппонентов в безвольных кукол, валяющихся на спине. В трезвом рассудке осталась лишь пара Витязей, но и это было тщетно, Ярополк не стал устраивать резню, тупо сделал рывок и схватил борова. Материализовавшись с ним уже у телеги, дал тому по ногам и поставил на колени, прижав к его горлу меч.

— Мы не хотим войны! Крикнул Владимир, выпрыгнув из телеги. Бояться пушки уже не приходилось, стрелять не будут, побоятся задеть Господина. — Мы пришли с торговлей, но обирать нас не позволим! Значит так, вы откроете ворота, и мы пройдём через крепость, как будем выезжать, вернём вашего Господина.

— Верните сейчас! Крикнул один из Витязей.

— Чтобы Вы нас расстреляли из пушки? Хер вам. Ответил Ярополк.

— Если с его головы упадёт хоть волос. Пригрозил тот же Витязь, Владимир заверил его, что такого не случится, затем тот отдал приказания стражникам, и их впустили в город-крепость. Мало того что его ворота были огромными, застилая весь горизонт, так ещё и сам город был торговым полотном, удивительно, что такое чудо контролировал всего лишь Красный род. Чем ближе к столице, тем больше странностей, заключил Владимир. Ради их проезда перекрыли несколько улиц, и все горожане смотрели на них с определённой долей страха, однако покинули территорию крепости они без проблем. Медведева отпустили, когда отъехали на два километра от крепости, то есть выйдя из зоны поражения пушки.

— У нас может хоть иногда всё идти ровно? Задал риторический вопрос Владимир.

— Если ровно в задницу, то может. Ответил Ярополк. Тот шибздик не может быть реальным владельцем этого богатства, может не Ростиславичи, но какой-то сильный род его крышует, он же не просто так три дня нас мариновал, мог сказать, что распоряжение уже есть.

— Мог. Это меня и смущает. Отозвался Владимир. Нужно взять самый короткий маршрут на пути в Новгородскую Губернию.

— Дальше быстрее поедем, там скверны нет, сможем через леса гнать, к тому же заезжать в крепости не придётся.

— Хоть что-то радует.

— Думаю, до следующей губернии доберёмся дней через пять. Отозвался Глеб, поймав на себе удивлённые взгляды, ответил. Так на карте же масштаб есть, вот я и посчитал.

— Ты считать умеешь? Удивился Ратибор, хотя скорее шутливо.

— Да иди ты, старый пень, тебе бы до Крыма дожить ещё. Ответил Глеб, а затем добавил: — А когда мы пастухов успели встретить?

— Так мы и не встречали, я решил рискнуть, тот в запале и не подумал. Ответил Владимир, всю команду Лютояровых накрыл смех, патриарх рода, был в своём духе.

В то же время Боеслав со Святополком уже освоились в десятке, улучшили свои навыки как наездники, пусть их уровень всё ещё был заметно хуже степняков. После происшествия в фантомной Зоне к ним начали относиться лучше и стали делиться мелкими хитростями, кто какие знал, где лучше подвернуться, как покров ровно лить, как укрепить связь с лошадью. Это было целое искусство. Заметив их стремительное вливание в коллектив, старик Октай приступил к обещанным тренировкам со Святополком. Только теперь к ним присоединился и Боеслав. Для того чтобы попасть на первую тренировку, им пришлось встать за два часа до рассвета, небо ещё не было светлым, но, конечно, темно не было. Придя, как и было условно, на тренировочную площадку за поместьем, они увидели старейшину без верхней одежды, в большом кожаном поясе, его мышцы, несмотря на возраст, не были дряблыми, напротив, закручивались канатами.

— Младшие приветствуют старшего. В унисон произнесли парни.

— Снимайте рубахи, надевайте ремни, обучать борьбе вас буду. Ответил старейшина, указав на два ремня, лежащих на столике чуть в стороне от площадки, на Боеславе ремень чуть висел, ведь, несмотря на свой рост, он был худоватым, а вот на Святополке, затянувшем ремень на максимум, он даже не спадал.

— Попробуйте меня сдвинуть. Улыбнувшись, дал задание Октай, сам чуть подсел, согнувшись в коленях, направил носки в разные стороны, ноги были на ширине чуть-чуть больше плеч.

Парни переглянулись, они привыкли бить оппонентов, а не толкать, но не растерялись, тупо подошли к нему вплотную, уперлись в тугой пресс и начали толкать. Сначала толкали по-обычному, потом упёрлись плечами и начали пытаться таранить, в конце с разрешения старейшины даже покрыли плечи покровом, но даже так не сумели сдвинуть его ни на сантиметр.

— Да как, как это возможно, вы же не покрыли тело покровом! Возмутился Боеслав.

— Тело не покрыл. Улыбнувшись ответил Октай.

— Старший, объясните уже, в чём дело. Задыхаясь, попросил Святополк.

— В ногах, если быть точнее, в пятках. Улыбнувшись ответил старейшина и одним толчком отбросил пацанов на другой конец площадки, которую они вспахали своими спинами, Боеслав только обрадовался, что корка превращается в кожу, а нет, опять ободранный.

— Когда воин готовится встретить угрозу, он должен быть устойчивым, поэтому нужно немного подсесть и выбрать удобную стойку. Затем нужно почувствовать землю, без покрова, без силы просто почувствовать, и затем уже, когда каждый палец будет чувствовать землю, направить равными долями покров, если где-то он будет сильнее, где-то слабее, то вас сдует даже ветер. Баланс кроется в правильном распределении.

— А атаковать как?

— Если цель сдвинуть? Тогда нужно менять углы. Поддел, толкнул, встал в полный рост, подсек ногу, схватил, кинул.

— Это как? Спросил Боеслав.

— А ты подойди узнаешь. Ответил Октай.

Делать было нечего, ругнувшись про себя, он подошёл к старейшине. И, последовав его советам, занял оборонительную стойку, почувствовал землю и направил покров по пальцам.

— Нет, не так. Ты встал прямо как я, но у нас разные телосложения, ты высокий, тебе нельзя подседать в таком углу. Вот и вот. Показал старейшина, направив его ноги куда надо. Так удобнее?

— Намного. Отозвался юноша.

— Святополк, подойди сюда и займи стойку. Позвал он второго юношу, затем сел перед ними и просто минут пятнадцать наблюдал, как ребята стоят, куда смотрят, как дышат, было ощущение, будто он изучает их пастух стадо.

— Святополк. У тебя просто огромные запястья, произнёс он, глядя на двенадцатилетнего парня, он был всего лишь метр шестьдесят, обычного телосложения, плечи шире среднего, но не сильно, а вот запястья у него были просто огромные, словно распухшиеся, это было следствие тренировок с тяжёлым оружием с малого детства. — Тебе подойдут захваты, долгие удержания, и силовые броски.

— Боеслав, у тебя очень подвижные суставы ног, для тебя будут идеальны зацепы. Произнёс старейшина глядя на война, который в свои четырнадцать уже был около ста восьмидесяти сантиметров, и перерос его. Затем Октай начал объяснять тонкости борьбы, захватов, подседов. Разъяснил ребятам, что центр тяжести находится в районе пупка, показал, как нужно группироваться при падении, какие существуют приёмы и какие есть контр приёмы. После чего объявил им вольный спарринг, первые две схватки уверенно забрал Боеслав, он был быстрее, ловче, каждый раз он позволял себя схватить, разворачивался и делал зацеп передней ноги оппонента, опрокидывая его спиной вниз. Однако, осознав, что у оппонента ограниченный список приёмов, Святополк сделал опять всё как в прошлые разы, только когда его соратник подвернулся, обхватил его двумя руками, подсел и бросил башкой вниз, Боеслав амортизировал приземление покровом, но приятного всё равно было мало, следующие две схватки тоже выиграл Святополк. Он начал крепче браться за пояс, обманывать врага и подсаживаться, когда Боеслав летел на него. Итоговый счёт оказался 3–2 в пользу Святополка, потрепанные ребята все в ушибах и занозах, растянулись на земле минут на пять, а когда вдруг осознали, что их десятка уже встала, хотели попрощаться со старейшиной. Только вот из ниоткуда взялась Яйлак и поставили им ультиматум, что отпустит только после еды, сил было потрачено много, поэтому пододный плен был воспринят однозначно положительно. Октай же отказался от предложения жены и продолжил тренироваться, с самого начала схваток парней он делал одно и тоже, стоял в стойке, поджав колени, и глубоко дышал, было чувство, будто это движение глубже, чем кажется на первый взгляд, но расспрашивать его парни не стали, вместо чего последовали за Яйлак.

Оказавшись за столом, перед парнями предстала уже привычная гора мяса, степные мужчины не очень жаловали овощи и фрукты, считалось, что силу воин может черпать силу только из мяса, оно укрепляло сухожилия и способствовало сохранению крепкого здоровья.

— Ешьте, ешьте. Подгоняла их Яйлак, сидевшая напротив, она решила ограничиться чаем и какой-то незнакомой парням сладостью с орехами.

— Едим. Отозвался Святополк. — У меня такой вопрос появился, а что делал дедушка Октай в конце?

— Отслеживал вражеское войско. Тяжело вздохнув, ответила женщина.

— Ясно. Ответил поражённый Святополк, прикидывая, что если лагерь не подняли по тревоге, значит, силы неприятелей были в сотнях километрах от них, и аура восприятия старейшины умудряется докатывать даже на таком удалении.

— Тётя Яйлак. Начал Боеслав, перенявший обращение товарища. — Возможно, это невежливо, но можно уточнить, какой ранг у вашего мужа?

— Ты верно заметил, Боеслав, это невежливо. Но ты через два года станешь родичем, так что это уже и не важно. Октай находится в ранге Багадора уже как сорок лет.

— Ух ты. Я видел войнов в этом ранге, но почему-то дедушка Октай казался мне намного сильнее. Удивился Святополк.

— Вы слышали о прозвище старейшины?

— Нет. Ответили парни в унисон.

— Абсолютный Багадор, его так прозвали за то, что он выжал максимум из этого ранга.

— А почему он тогда не пойдёт дальше? Для него этот прорыв стал третьим?

— Алсу будет непросто с тобой. Ответила женщина, улыбнувшись. Напрочь лишён чувства такта и инстинкта самосохранения. Октай уже тридцать пять лет находится на стадии закипания, он специально не прорывается на ранг «Титана». Мы обычный чёрный клан, нам нет нужды бороться за статус пурпурового дома с Едиге, они не чета вашим Хорезмским Юсуповым, у них в роду не один Титан, а целых семь.

— Жесть. Присвистнул Боеслав, а затем, чуть помедлив, вернулся к прозвищу старейшины и спросил: «Это значит, что ни один Багадор в империи ему не ровня?»

— Как и слабые Титаны. Кивнув головой, подтвердила женщина, Святополк чуть не подавился, не до конца веря, что так непринуждённо разговаривает и учится у такого человека.

— Но у меня есть для Вас более актуальные новости, молодой человек. Произнесла женщина, глядя на Боеслава. — Отец Алсу, мой сын Джабраил, обладатель довольно буйного нрава.

— Так и? Поменявшись в лице, спросил парень.

— Он находится в ранге Воеводы в тридцать два.

— И?

— Планировал выдать дочь замуж за внука старейшины Альнура.

— Святополк, ты был хорошим товарищем, жизнь прожил я достойную, пусть и недолгую. Заключил Боеслав.

— Хватит паясничать. Впервые на памяти Святополка, повысила голос женщина. — Если ты хочешь, чтобы свадьба через два года состоялась, ты должен сильно за них вырасти.

— Гридень в четырнадцать — это плохо?

— Это отлично, но если говорить откровенно, это хорошее дополнение к крепкому роду за спиной, если учитывать, что ты сын простого война, этого недостаточно.

— Второго лица в дружине. Заметил Святополк, его раздражало, что Ратибора называют «простым войном». — И, клянусь предками, я стоял в шеренге с его отцом, когда тот ровень в ровень, меч в мечь встретил Богатыря. Я думаю, ни один из ваших Витязей ему даже не ровня. Упрямо заключил Святополк.

— Дитя, ты можешь глубоко заблуждаться. Ответила женщина глядя на Лютоярова. — И это не меняет сути того, что по нашим меркам знатным мужем он не является. Заключила женщина уже мягче, она не хотела продавить парня, она хотела донести до него свою мысль.

— Хорошо, а если через два года Боеслав вернётся Витязем и макнёт сына старейшины башкой в землю? Заключил Святополк глядя женщине прямо в глаза.

— Это невозможно, внук Арслана старше на три года, а Витязей до восемнадцати я и вовсе видела лишь дважды.

— А я смогу. Ответил Боеслав. Мне понравилась мысль воткнуть внука старейшины, и звучит весело, вашу внучку, как я уже и говорил, после свадьбы заберу в Хорезм. Да, я не знатный, да, не внук крутого старика, но в отличие от местных я ходил в Зоны не на конях, а пешком, не пару раз, а больше десятка. Заключил Боеслав, Святополк давно понял, что в их личном разговоре количество ходок парень занизил, но тот факт, что он был больше десятка раза, удивил даже его. — Вы думаете, я Гридня взял за счёт красивых глаз? Вы думаете в бою на мечах уступлю вашим Гридням? Уже вышел из себя Боеслав. Да, он не планировал жениться на Алсу изначально, но она уже стала его, и он очень не любил, когда оспаривали его права на что-то.

— Вот это дух. Ответила женщина улыбнувшись. — Ну я запомнила, к свадьбе ты должен вернуться Витязем. Заключила женщина глядя на парней, они переглянулись и осознали одну простую мысль: их обули как лохов на необязательное обещание. Святополк тяжело вздохнул, подумав, что если отец узнает, будет долго и протяжно ворчать. Женщина сидевшая напротив была куда опаснее, чем добрая тётя, она все-таки была старшей женой самого видного старейшины, её хватка не удивительна. Было видно, что эта партия ей нравится не до конца, и если Боеслав через два года вернётся Гриднем, она сможет отменить свадьбу, а может сделать вид, что этого разговора вообще не было, если эта опция будет ей выгодна.

Лагерь Аргунов, спустя три недели.

В тот день КРОВЬ в Хорезме лилась реками, дружинники и наёмники Сабурова сновали по деревням, селам, отдельным домикам в поисках укрывшихся членов семьи Чосовых, но, не находя искомых, устраивали в месте дислокации резню, даже вырезали два красных рода Ильюшиных и Шибанидов за подозрение в укрывании врагов. На деле всей этой толпе было уже неважно, кого резать, они ощущали себя властителями мира, тем войнам, которые присоединились к армии, будучи главами красных родов, Михаил пообещал вассалитет, когда содрёт кожу с Юсуповых и станет патриархом единственного Пурпурового рода. Осознав, что поиски проходят вот нехера не эффективно, руководящий ими Всеволод отдал приказ разделиться, назначив каждой группе по задаче. Ватаге шахов, как они назвали сами себя, было поручено вырезать трёх Волковых, учитывая, что все были женщинами, задача казалась им несложной.

Вот перед ними предстал красивый домик и аккуратный забор. Вот трое Витязей его перескакивают и, прижавшись к земле, идут к дому на кортах, однако там резко послышался крик и звук выбитого окна. Ватага ускорилась, обгоняя дом и оказываясь с обратной стороны, где уже стояла Евдакимия, закрывающая обеих дочерей спиной, Ольга и Настя даже не могли поднять взгляд, было страшно.

— Отойдите! Крикнула женщина, достав меч. — Я тоже Витязь! Подойдёте — мало не достанется.

— Дамочка, без обид, но у нас приказ. Отозвался старший группы, скаля зубы. Но приказ не запретит мне с тобой позабавиться перед смертью.

— Э-э-э. Недоумевал туповатый лысый, стоявший рядом со старшим. — А мы уже начали их делить, мне тогда рыжую. Бросил он, Настя, услышавшая это, подняла на него презрительный взгляд.

— Ну всё, сначала дело! Крикнул старший, приближаясь к женщине, он взял меч обратным хватом и рубанул наискось, выбивая оружие из рук Евдакимии, а следующим ударом нанёс ей пощёчину такой силы, что та впечаталась в дом прямо затылком. Обезумевшая Настя ударила нападавшего по лицу, но он лишь рассмеялся, взяв её за горло.

— Капитан, а нам? Недоумевал лысый.

— Да не кипятись, бродяга, тут закончим на следующей точке, все дамы твои. Ответил старший.

— Боюсь, Вы можете не дожить. Послышался ровный голос, взявшийся из ниоткуда, а в следующее мгновение голова вожака уже покатилась по лужайке, одно движение, чёткое и выверенное. Перед ним предстал высокий загорелый мужчина, в руках он держал оружие уверенно, не как ватажник, а как дружинник, рангам он был равен им, Витязь, но почему-то выглядел опаснее.

— Да мы, да мы тебя! Крикнул лысый налетая на оппонента, его соратник был не таким идейным, предпочтя дать отсюда дёру, от появившегося мужчины воняло слишком опасным спокойствием, так смотрят только на тех, кто сильно слабее, рассудил мужчина.

— Мусор! Бросил защитник Волковых, приняв удар меча на запястье, элегантно покрытое покровом, он влил не слишком много энергии, но и не мало, видно было, что приучен к затяжным боям. — Прощай. Добавил он, отделяя туловище от головы нападавшего.

— Кто вы? Спросила Настя, закрывая спиной Олю.

— Меня зовут Борис, я дружинник Лютояровых. Монументально отозвался он.

Услышав это, девушка упала на колени, всё давление, державшее её на ногах, куда-то делось.

— Нам нужно проследовать в безопасное место.

— Но мама, мама ранена!

— Обработаем на месте. Ответил он, закидывая тело Евдакимии себе на плечо, что его обрадовало, женщина дышала.

— Что вы делаете? Спросила Настя, когда на плечо уже закинули их с Ольгой, которая и вовсе пребывала в прострации от шока.

— Так быстрее. Ровным тоном отозвался Борис, и когда он сделал первый рывок, девушка поняла, что это было не простое бахвальство.

Тем временем караван Лютояровых уже прошёл через Новгородскую и Рязанскую губернии. Они даже успели увидеть столицу Чинги-Тура, расположенную в Новгородской губернии, пусть и издалека, когда объезжали её широким кругом. Непосредственно в Крыму они пребывали уже четыре дня, пытаясь выбить встречу с Елисеем Белоозёровым, молодым патриархом дома, но пока что получали лишь отворот-поворот. И лишь вчера один из имущественных распорядителей дома согласился с ними на встречу. Назначил он её в шикарной гостинице «Триполи» — это был выдающийся проект Древних высотой в две смотровые башни и вместимостью в семь сотен номеров. Правда, ныне ресурсов поддерживать отель на таком уровне не было, поэтому часть облицовки на входе съехала, часы не показывали время, а все квадратные телевизоры с клавишами были заменены персоналом на ручки и тетрадки. Жили тут исключительно Белоозёровы и их почётные гости. Лютояровых обыскали на входе и заставили сдать оружие два охранника. Каждый из них был на уровне Багадора, хотя на вид они были младше сорока — вот что значит уровень Пурпурового Рода.

— Добрый день! Вы на заселение? — спросила элегантная девушка в прилегающей рубахе, едва они пересекли порог.

— Нет, у нас встреча с Иваном Олеговичем, — отозвался Владимир.

— Лютояровы, да? — спросила девушка, кивнув сама себе.

— Он в ресторане: прямо и направо.

— Спасибо, — поблагодарил Ярополк, который был уже красный: ему не нравилось, как с ними обращаются Белоозёровы. Преодолев обозначенный маршрут, их взору наконец представился Иван Олегович. Это был суховатый мужчина лет семидесяти, находился он в ранге Воеводы, но по самой его расслабленной манере держаться было ясно, что он прорвался на элитном рафинаде, ни разу не будучи в Зоне. Рядом с ним на стульях сидели три охранника — и опять чудо: все Багадоры! Конечно, не такие крепкие, как, например, старик Угэдэй — чувствовалась в них какая-то мягкость, не свойственная практикам такого уровня.

— Добрый день, присаживайтесь, — практически приказным голосом сказал он мужчинам, а когда увидел, что они расположились на стульях, добавил: — У вас есть пять минут на изложение вашего дела. Прошу не задерживаться, у меня плотный график.

— Мы излагали наше дело в письме.

— Ах да. Прошу прощения, мне его пересказали лишь в общих чертах помощники. Можете напомнить детали?

— Детали вот какие, — произнёс Ярополк, угрожающе наклонив туловище. Один из охранников чуть не вскочил: не привыкли они к такому обращению с их руководителем.

— За древесный мутаген для восстанавливающего рассудок рафинада требуем четыре миллиона гривен, за тонну желтухи для обогрева — четыреста тысяч.

— Желтуха сразу нет: хозяйство крестьян — дело крестьянское, а нам хватает на обогрев. За древесный, если он соответствует озвученному в письме объёму, дадим восемьсот тысяч.

— Так вы всё-таки читали письмо?

— Нет, просто мои помощники его довольно полно раскрыли, пусть я в силу старости и могу попутать детали.

— В любом случае это оскорбительное предложение. Не думал, что вы так низко цените спасение высокоранговых практиков, потерявших рассудок.

— Опасные слова. Вы хоть понимаете, что мы можем изъять ваш товар как системообразующий для империи на основании искусственных спекуляций и завышения цен?

— Можете, но что подумают ваши текущие партнёры? Вряд ли Белоозёрские лично ходят за ним в Скверну.

— Когда есть необходимость, ходят и лично, молодой человек. Полтора миллиона.

— Три.

— Миллион восемьсот.

— Миллион восемьсот и права приоритетного приёма. Мы надеемся на выстраивание крепких долгосрочных отношений и уверены, что это далеко не последняя наша совместная сделка, поэтому надеемся на более тёплый приём в дальнейшем.

— Справедливая цена, разумные требования. У вас есть хватка, молодой человек, — произнёс распорядитель, задумчиво почесав нос.

— Как будет проходить обмен? — проигнорировал комплимент Владимир. — Двое из моих людей пойдут с вами: охранник и помощник. Второй сравнит позиции со списком, и если всё будет чётко, выпишет чек и поможет открыть счёт в нашем банке.

— Есть ли правила для обналички чека или условия? Может, ограничения?

— Как можно, молодой человек! Наш банк обналичит любую сумму до ста миллионов гривен в тот же день. И, кстати, у нас есть филиалы по всей центральной Империи.

— Понял, благодарю. В таком случае мы с отцом будем ждать ваших людей снаружи. — Конечно, молодой человек, — ответил старик. Взглянув на часы, он добавил: — Ровно четыре минуты. С вами приятно иметь дело. Владимир лишь кивнул. Ярополк еле сдержался, чтобы не макнуть наглую рожу в его премиальный чайник. Когда они вышли, то начали обсуждать дела, даже не таясь: не того уровня они были, чтобы заинтересовать Белоозёровых.

— Что с желтухой будем делать?

— Сдадим десятке перекупов, оптом отдавать не стоит. А цены они крутят будь здоров — до 10 гривен за литр.

— Этой зимой замёрзнет много крестьян, — произнёс Ярополк, услышав ценник.

— Таков уж этот мир: мир грязных денег и высокомерных господ. Думаю, с учётом наценки уличные торговцы возьмут мутаген за шестьсот тысяч.

— Пурпурные твари… Ты хочешь сказать, что у десяти уличных торгашей такие деньги в обороте? Десяток Красных родов столько в год не наскребут в Хорезме.

— Тут другой мир, отец, — коротко отозвался Владимир и, увидев делегацию из двух человек Ивана Олеговича, коротко кивнул. Затем они проследовали на место дислокации товара. Дотошный помощник сверил все пункты до последнего, начав уже раздражать Владимира уточняющими вопросами, но, к его чести, когда всё совпало, он не просто выписал чек, но и сопроводил их до банка, помог открыть счёт и ускорил обналичку.

— Благодарю, Степан Андреевич.

— К вашим услугам, Владимир Лютояров, — ответил он. Простолюдинов было принято называть по отчеству, а аристократов — по фамилии.

— Для вас — просто Владимир. Не возражаете, если я узнаю ваш адрес? Думаю, на корреспонденцию вы ответите наиболее профессионально.

— Конечно, — ответил он, начертав цифры на бумажке.

— Спасибо, Степан Андреевич, удачи на службе, — произнёс Владимир, протягивая работяге руку. Тот чуть не протёр глаза от удивления: ему подал руку аристократ, пусть и низший! Расскажет товарищам — не поверят. Расстались они тепло, практически по-дружески. Затем род Лютояровых и их дружинники принялись переносить мешки с золотом к телегам, где раньше лежал мутаген. Хорошо, что они успели протереть телеги и заранее пригнали их к отделению банка.

— Ну что ж, домой, братцы! — счастливо выкрикнул Ярополк, запрягая лошадей.

— Сначала в Степь. Али ты про внука забыл? — вопрошал Ратибор.

— Лучше бы про тебя забыл на пару деньков: от твоей болтовни уши вянут. Надеюсь, старик Октай там не помер от старости.

— Такой помрёт, ишь тебе! — ответил Владимир.

Тем временем волосы Святополка развевались на ветру, лицо было напряжено, а сам он, как и две сотни скачущих за ним всадников, находился в тяжелой прострации. Мальчик не знал, сколько точно они мчались — казалось, прошла вечность без единого привала. Степной ландшафт наконец начал сменяться равнинным, а дома всё больше напоминали Хорезмские. Все всадники молчали. Они знали, что Октай умер — слишком отчетливо каждый чувствовал те дикие выбросы энергии, а глухие отголоски яростного сражения докатывались даже до них. Но это было давно, и теперь вокруг царила абсолютная тишина. Вместе с аурой старейшины пропали и следы погони: за ними больше никто не следовал. Это могло значить лишь одно: Октай справился. Он выполнил предсмертное обещание, а сейчас преспокойно сидел в Чистилище, обсуждая жизнь с предками.

— Долго ещё? — тишину разрезал голос Яйлак.

— Час, может меньше. Скачем бодро, места знакомые, — громко отозвался Святополк, чтобы его услышали во всем ряду. Оценка двенадцатилетнего мальчика оказалась точной. Минут через двадцать они обогнули хорошо знакомую Измайловку… и что-то сразу насторожило Святополка. Две сотни всадников неслись на полной скорости, но им никто не вышел навстречу. А на стенах некоторых домов красовались свежие, еще не засохшие потеки крови. По-хорошему, следовало остановиться и проверить, в чем дело, но сейчас у них просто не было на это времени. Всадники лишь сильнее подогнали коней: быстрее, быстрее и быстрее! Все вымотались до предела, им требовалось безопасное место, чтобы перевести дух и собраться с мыслями. И вот на горизонте показался высокий забор их поместья — одна из немногих построек, которую они успели восстановить после набега Сабурова. Святополк церемониться не стал. Резко развернув коня, и сам сунулся в подкоп — один из немногих надежных путей внутрь. Пробравшись на территорию, он открыл скрытый лаз, запуская гостей. Степняки тут же засыпали его вопросами: мол, где само поместье? почему вокруг следы бойни? Но Святополк лишь молча провел их к отстроенным казармам с конюшней и, откинув засыпанный землей тяжелый люк, с гордостью продемонстрировал наследие Древних. Святополк полез первым, остальные потянулись за ним, чуть замешкавшись и с удивлением разглядывая монолитные металлические стены. Когда примерно пятая часть отряда уже толпилась на подземной платформе, мальчик хотел было ввести код доступа, как вдруг заметил у массивной двери чужие следы ботинок. Чуть помедлив, Святополк расслабился: пароль знали только старшие дружинники. Даже если кто-то и укрылся внутри, это был кто-то из своих старых товарищей деда, а значит — угрозы не несло. Введя двенадцать цифр, он толкнул створку. Дверь отворилась… и встретила его пронзительным взглядом карих глаз и человеком, которого он ожидал увидеть меньше всего.

— Дядя Борис! — вскричал Святополк.

— Вы живы! Живы! А Ратибор говорил…

— Жив. Потом обсудим детали, — прервал его мужчина, окинув взглядом огромную толпу за спиной мальчика.

— Это кто с тобой?

— Аргуны. Тут долгая история.

— В комнате номер ноль лежат Волковы. Там тоже долгая история.

— Что ж, тогда мне сначала нужно расселить гостей, — кивнул Святополк.

— Уважаемые! — крикнул он на всю платформу. — Комнат всего двадцать, придется потесниться — по десять человек в каждой! Эти неудобства временные, но знайте: это самое безопасное место в Хорезме, местный металл не пробьет ни один практик! Прошу только не занимать комнату под номером ноль в конце коридора. Тётя Яйлак, распределите очередь?

— Конечно, иди уже, — отозвалась женщина, оглядывая бункер. — Я за всем прослежу. Как вижу, у тебя срочный разговор. Убежище и вправду хорошее… куда лучше, чем разрушенное поместье.

— Дед нашел, — бросил мальчик. Они с Борисом кивнули друг другу и поднялись наверх, слегка задержав процесс спуска уставших Аргунов.

— Что за чертовщина творится наверху? Почему в Измайловке так тихо? И главное — как ты выжил в Зоне? — засыпал вопросами дружинника Святополк, едва они отошли в сторону.

— Тут полная анархия. Михаил Сабуров прорвался на Титана, нанял уйму наемников и вырезает всех неугодных, — начал Борис. — Начал с Угэдэя. Род Чосовых теперь на грани, хотя, насколько мне известно, Джучи с семьей успел скрыться.

— Херово… — сплюнул под ноги Святополк, помрачнев. — И как он прорвался? Откуда у него деньги на такую армаду?

— Этого я не ведаю. Но думаю, за его спиной стоит кто-то очень сильный из столицы. Кстати, наемники сегодня чуть не прирезали Волковых — за тремя женщинами отправили целый отряд Витязей.

— Сукины дети! — вскипел Святополк. — Они бы еще Богатырей выслали, трусы! Я всё равно не верю, что Михаил в честном бою зарубил Угэдэя! Старик был монстром: его техника, понимание силы, боевой опыт — он во всем превосходил Сабурова!

— Говорю же тебе: Михаил прорвался на Титана.

— Тц… — тяжело выдохнул мальчик. — Херово. Хорошо хоть, что мы успели связать Аргунов клятвой. Но ответь мне другое: ты же был сухим, как тебе вообще удалось взяться за Витязя? Четвертый прорыв ведь невозможен!

— Абсолютно невозможен, — с идеально ровной миной и без единого колебания выдал Борис чудовищную чушь. — Мой потенциал ИБР был на отметке в 9.9 %. Видимо, после третьего прорыва, когда я чуть не сдох в Краснухе, мои каналы надышались таким количеством мутагена, что организм чудом перестроился. Сам не понимаю, как не окочурился. Святополк сощурился, смерив дружинника внимательным, совсем не детским взглядом. История про «надышался мутагеном при 9.9 % ИБР и случайно взял Витязя» звучала как абсолютный, сказочный бред, сочиненный на ходу для дурачков. Но Борис стоял перед ним с невозмутимым, каменным лицом, явно не намереваясь раскрывать реальную причину своего прорыва.

— Никогда о таком не слышал, — хмыкнул Святополк.

— Я тоже, — спокойно пожал плечами Борис, даже глаз не поведя. — Но стою же как-то перед тобой.

— Ну-ну… И слава Первопредкам, что стоишь. У меня тут и без твоих сказок дурдом начинается…

Обсудив всю ситуацию с Борисом, они выработали дальнейший план действий и решили, как свечереет, отправиться на поиски Чосовых. Если ситуация настолько плоха, что грозит гегемонией Сабуровых, было непозволительно дать им закончить начатое. Однако до этого времени у Святополка оставалось довольно много свободного времени, он успел обмыться, принять баню во второй кагорте вместе с дружинниками деда, которые радовались тому факту, что Борис жив, казалось бы, больше самого Бориса. Закончив, он направился к Волковым, остановившись перед дверью, он постучал три раза.

— Кто там? Напугано уточнил женский голос.

— Настя, это я, Святополк.

— Тут мама и Оля спят, может, поговорим на руже. Спросила девушка, выйдя из двери, которую сразу и прикрыла.

— Ну давай, костёр разведём и сядем, там вроде уже Аргуны хвороста намутили. Ответил Святополк, ни о чём более не переговариваясь, они прошли через весь коридор, ловя на себе взгляды, какие-то были одобрительные, какие-то завистливые.

Оказавшись снаружи в казарме, они увидели из окон несколько кадров, но непосредственно в казарме никого не было.

— Может здесь и поговорим? Вопрошал Святополк, сменивший планы закрывая люк. Настя в ответ кивнула и села на кровать, парень подсел к ней.

— Ты будто вырос за месяц. Произнесла девушка, положив ладонь на его новый шрам на лице.

— Ходил в Зону каждый день, сражался, чудом выжил. Ответил парень, улыбнувшись.

— Страшно представить, мне даже здесь сложно дышать. Отозвалась девушка, что неудивительно, хоть и зелёнка, но всё-таки второго ранга.

— Это не так уж и страшно, были и позитивные моменты. Произнёс парень, однако глаза его оставались грустными.

— Святополк, я боюсь. Выразила она чувства, прижавшись к нему, он обнял Настю и начал гладить по голове.

— Ну хватит, Борис их всех убил, больше некого бояться.

— Зачем всё это, Свят? Зачем люди так отчаянно воюют?

— Не знаю, Насть, просто воюют, я не думал о сути, просто пытался выжить.

— Понятно. А почему тебя слушаются степняки?

— Один уважаемый старейшина назначил меня главным перед смертью.

— И ты теперь степняк?

— Я Лютояров, как только их клан разберётся с войной, верну всех в добром здравии домой.

— Так ты теперь герой?

— Не знаю, Насть, герои не убегают, когда им прикрывают спину. За нами пришли войны, очень сильные войны, без старейшины мы бы все были уже фаршем.

— Тебе было страшно?

— Нет, с каждым разом становится всё проще.

— А жену ты тоже из степи возьмёшь? Спросила Настя, наваливаясь на Святополка, пока они не остались лежать на кровати. — Я видела, как на тебя смотрят их девки, ты чуть ли не герой, рад?

— Насть, я вернулся, разве ты не рада?

— Очень рада, но полдня назад меня чуть не убили вместе со всей семьёй, мама ранена, сестра перестала говорить, я боюсь, что это может быть надолго.

— Как отец вернётся из Крыма, мы будем тянуть и по силе, и по деньгам на чёрный клан, сможем сделать вас нашими вассалами официально. Самостоятельным родом вы пока не будете, но…

— А жить мы где будем?

— У нас и будете, ты разве не видишь, сколько вокруг земли, отец хочет всё застроить и закрыться каменной стеной.

— Это хорошо.

— Насть ты хорошо знаешь бухгалтерское дело и торговое дело?

— Да, я даже заключала некоторые сделки с отцом, и мама меня неплохо поднатаскала. Я разбираюсь в ста шестидесяти видах артефактов и знаю процедуру производства артефакторного оружия. Отчеканила девушка, взмахнув волосами.

— Решено, будешь моей женой. Отчеканил Святополк.

— Как? Да и я на четыре года старше, что люди скажут…

— Мне плевать, Сабуров устроил абсолютную анархию, кто его знает, чем закончится его авантюра и пойдёт ли он на Юсуповых. А я не такой, как мой отец, мне нужна опора в виде человека, который умеет анализировать и думать деньгами, а тебе нужна защита. Произнёс он на одном дыхании. А затем добавил чуть тише, на самое ухо: да и красивая ты, Насть, куда красивее любой из тех, кто в бункере.

— Я согласна. Ответила девушка, вцепившись губами в губы Святополка, а затем, чуть подзадумавшись, добавила: — А тебе отец разрешит?

— Разрешит, куда денется, если что, деду пожалуюсь. Произнёс он, рассмеявшись, в то время как его рука спускалась по спине, ниже и ниже, пока не нашла цель.

— Свят, не смешно. Произнесла девушка обиженно, надув губки. И если ты хочешь, чтобы я тебе помогала, то будешь рассказывать, что творится, без вводных трудно анализировать.

— Ваша семья имеет выходы на кузнецов? Спросил Святополк, прерывая её поток мыслей.

— Имеет, но это дорого.

— Необходимость оправдывает дороговизну. Думаю, нам нужно переманить одного хорошего и определить ему в помощники кого-то из молодёжи, может, детей наших дружинников. — А твою мать, может, выдать за Бориса, он же вроде ничего? Улыбаясь, спросил Святополк.

— Да ну тебя. Ответила девушка махнув рукой, а затем, чуть помедлив, добавила: — А он что, не женат?

— Женщины. Рассмеялся Святополк сбрасывая с себя девушку и уже сам оказавшись сверху. Я знаю, что отец обещал вам Богатыря, но такие таланты будут только из молодого поколения, того самого, что сейчас мои и Олины сверстники, а среди старшей дружины он теперь второй по силе.

— Ты настолько нас хочешь? Спросила девушка шёпотом.

— Настолько.

— Стой, а если кто-то заметит.

— А это уже их проблемы, — отозвался Святополк хищно улыбнувшись.

С триумфального возвращения Владимира прошло около двух месяцев, с побега с земли Аргунов приблизительно три, ландшафт уже перекроили навалившие сугробы, а на улице стоял крепкий мороз. Однако это были далеко не единственные изменения, во-первых, с учётом значительной суммы вырученных средств Владимир принял беженцев достойно, построив около пятидесяти домиков, какие-то побольше, какие-то поменьше, где-то жили женщины, где-то мужчины. Часть из них предназначалась для семей дружинников, жить в деревнях нынче было опасно, поэтому им было безопаснее находиться под боком у мужей. Пока жили они не очень комфортно, но по расчёту Владимира, когда Аргуны их покинут, разместятся все с максимальным комфортом. На месте старого поместья началась масштабная стройка, по новому проекту резиденция должна быть в восемь раз больше предыдущей и иметь подземный прокоп к бункеру, однако по состоянию на текущий день он был реализован лишь на четверть.

Также был обновлен забор, прошлый деревянный не стали сносить, просто обнесли каменным в три раза выше, а между ними сделали широкий ров, соединив всю конструкцию мостом. Работали над стройкой все без устали, став практически профессиональными строителями в этом деле, помощь степняков пришлась кстати, что самое удивительное, даже знатные Аргуны не отказывались от работ отчасти потому, что они увеличивали их собственную защищённость, отчасти потому, что видели в этом хорошую возможность отплатить приютившему их роду, уж очень они не любили быть должны. Также Лютояровы официально получили статус Чёрного рода первого ранга, пусть у них не было заводов переработки и лабораторий, Владимир предоставил в канцелярию план развития на несколько лет, включающий все эти элементы, выписку из банка, подтверждающую такую возможность, а также занёс на местах чиновникам, изменить решение это, естественно, не могло, а вот ускорить экспертизу в десятки раз вообще без проблем. Помимо стройки, Лютояровы продолжали ходить в Зоны, но только дружина, гостям они запретили это дело строго-настрого, слишком пугал риск потерять кого-то из ребят, а затем отсчитываться перед их родителями. Единственным исключением стал Баяр, его родители давно умерли, и он изъявил желание вступить в младшую дружину Лютояровых, желания возвращаться в степь у него больше не было, вся система, завязанная на знатности крови, была парню чужда, он искренне верил, что сумеет добиться многого в рамках рода, и его приняли сначала с опаской, а затем и вовсе как своего. Также Святополк сформировал потешную дружину, состоящую целиком из детей, служащих у Лютояровых. Брали всех мальчишек старше двенадцати, в Зоны они не отправлялись, но проходили крепкие тренировки боя с оружием и рукопашного боя под началом своих отцов, а также учились навыкам езды и стрельбе из лука у Аргунов. Сабуров, как все и предполагали, двинулся в обитель Юсуповых Урбеч, на хозяйстве остался Всеволод, внезапно прорвавшийся на уровень Багадора, а также, несмотря на явное технологическое несоответствие, их признали Пурпуровым родом первого ранга, что буквально кричало о том, что у них мощные покровители в столице, находились они с Всеволодом в состоянии холодной войны, цапали друг друга в зоне, а также регулярно происходили стычки в питейных заведениях, но лишь между низкоранговыми практиками. Джучи по итогу выжил, но получил серьёзные ранения, которые едва сумел затянуть. Кстати, возвращаясь к домикам, одними из немногих, кто имел в распоряжении такое здание, были Владимир, Святополк и Джучи. Первому для постоянного планирования была необходима тишина, Святополк и вовсе начал жить с Настей Волковой, никого не смущаясь, Джучи жил там с семьёй, аристократы долго привыкали к простому быту и тесноте обычной избы, но не устраивали лишних разборок, понимали, что их уже приютили сильно теплее, чем могли бы.

— Вставай, дорогой. Разбудил Святополка мелодичный голос, первое, что он увидел, это рыжие волосы, свисающие ему на грудь.

— Сегодня же не ходка в Зону. Ответил парень, продирая глаза. Вообще нет, но через два часа у потешной дружины занятие, и к тому же у тебя лежит завтрак на столе. Игриво закончила девушка.

— Ну если завтрак. Отозвался Святополк, вскочив с постели в один рывок, и натягивая рубаху со штанами, на груди у него красовался значок, подтверждающий пятьдесят ходок, ему понравилась степная система, и он попросил деда внедрить её и в дружине, тот не возражал, разве что забыл точное количество своих, поэтому приклеил по памяти шесть сотен.

— Вкусно! Отозвался он, хлебая кашу.

— Будет тебе вкусно, ты просто нормально раньше не ел.

— Что было, то и ел. Незатейливо отозвался Святополк. — Но так мне, конечно, сильно больше нравится. — Вы прошлой ночью опять с отцом допоздна сидели?

— Пришлось, рассчитывали, на сколько денег хватит с учётом всех вложений и планов.

— И насколько?

— Если перестанет идти промысел в Зоне, то через месяца четыре, слишком резко мы начали выкупать землю под проекты.

— Не знаю, дорогая, как по мне, земля всегда в цене, да и если отец одобрил, значит, решение было верное. Ответил он, встав и потрепав девушку по волосам.

— Святополк, ты чего делаешь? Имитируя недовольство, произнесла Настя.

— Развлекаюсь. Ответил он, всё также незатейливо. Светлая у тебя головушка, светлая! Добавил он, целуя её в макушку.

— Ну всё, хватит. Смущённо отозвалась она, вскакивая со стула и оказавшись на полголовы выше, даже несмотря на то что Святополк подрос.

— Я тебе перерасту к четырнадцати. Добавил он, проведя воображаемую линию от её головы к своей.

— А кто сказал, что я больше не вырасту?

— Ну тогда к шестнадцати, но факт остаётся фактом, ты на деда взгляни, он метр девяносто.

— А…

— На Боеслава не смотри! Добавил он, перебивая Настю. Мне временами кажется, что он тварь какая-то ещё на десять сантиметров вырос, уже отца перерос.

— Ты, кстати, просил ночью, чтобы я тебе поутру напомнила сходить к Джучи.

— Ой, блин! Чуть не забыл, где мой плащ?

— В шкафу. Недоумевая, ответила девушка.

— Слава первопредкам, что не в стирке, а то были прициденты.

— Ну не успел он высохнуть один раз, что до конца жизни вспомнить будешь! Обижено ответила девушка.

— Нет, до середины. Произнёс Святополк, целуя её губы и выходя на крутой мороз, что правил балом на улице, ещё несколько лет назад в это время года на улице было сильно теплее, не иначе как аномалия, рассудил парень, направившись ровным шагом к избе Чосовых, дойдя, выдержал три стука и спросил:

— Господин Джучи дома? Это Святополк.

— Дома, дома. Ответила Люция, открыв дверь и показавшись перед ним в пусть и красивом, но крестьянском платье, времена финансового господства были далеко позади.

— Пап! Тебя зовут.

— Сейчас буду! Послышалось со второго этажа, в ожидании его прихода Люция нервно теребила платье и поправляла волосы, теперь в присутствии Святополка она вела себя сильно иначе.

— Звал? Спросил Джучи, показавшийся перед ним, не выглядел, как и прежде, спокойно и уверенно, он всегда был аскетом и не любил богатые одежды.

— Звал, дядя, вы обещали мне разъяснить один момент технический, ну в сражении на мечах.

— А-а-а-а. Ну давай выйдем, обсудим. Отозвался Джучи.

Когда они отошли на две сотни шагов, Джучи словно подменили, глаза налились холодной яростью, а кулаки жёстко сжались.

— Какие новости?

— Всеволод укрепляет позиции, вложил ещё несколько миллионов в крепость, заводы сохраняются крепко красными родами, если и бить, то по всем одновременно, если хотите знать моё мнение, то ещё рано.

— Мы сумеем их уничтожить.

— А дальше что? Подставимся под клыки Сабуровых, есть люди, которых мы должны защищать, и Лютояровы не поведут их на бойню, пока хотя бы не будут уверены в победе.

— Это позиция твоего отца?

— Это позиция нашего РОДА, отозвался Святополк. Если хотите изменить его мнение — прорвитесь до Багадоры, тогда мы сядем с вами за стол и обсудим новый план действий. Поймите, я уважал дедушку Угэдэя и слышал о том, как подло выиграл бой Сабуров, я вместе с вами скорблю об его потере, но вы сейчас надежда всего клана, даже сейчас под вашим стягом стоит сотня войнов, вы не можете вести себя беспечно.

— Ты прав. Ответил Джучи, склонив голову. Но когда я прорвусь на новый ранг, у нас случится другой разговор.

— О, вы не представляете, как я хочу, чтобы он случился. Сабуровы чуть не оставили меня сиротой и не зарезали мою невесту, когда настанет момент пожинать их кровь, я клянусь первопредками, буду стоять с вами плечом к плечу. Мы посвятим эту победу Угэдэю.

— Да будет так, юный воин. Отозвался Джучи положив руку на плечо Святополку, в обычной воинской среде это значило какое-то доминирование, но парень глядел в корень, а если быть точнее, в их разницу в возрасте, и понимал, что это жест старшно к младшему, поэтому не агрессировал в ответ.

— Как ваши люди в казарме? Мы очень сожалеем, что не успели построить дома на всех до наступления холодов, и им пришлось тесниться десятью десятками, там, где раньше ночевали три.

— Их это не беспокоит, тут остались лишь самые верные нашему клану, все трусы и нытики разбежались.

— Туда им и дорога. Дядя Джучи, у меня будет к вам просьба: сможете сегодня позаниматься с потешной дружиной, не совсем сразу с теми же парнями, что неделю назад, они, как я смотрю, обладают лучшим потенциалом.

— Для меня это честь. Отозвался Джучи.

Как вдруг в небе промелькнули две огненные стрелы, внезапно возникшее напряжение разом спало, поскольку выстрелы произошли со стороны вышки и полетели строго вертикально вверх, по внутренней классификации такое количество означало приближение известных сил к крепости, но которые не классифицируются как вражеские. Святопол сразу понял это, посланники Аргунов, Ярополк ещё вчера почувствовал на горизонте три новые ауры уровня Багадоров, да и Яйлак держала связь с кланом посредством корреспонденции.

— Не согласитесь прогуляться со мной встретить гостей? Вопрошал Святополк, прикинув, что Воевода сделает встречающую делегацию солиднее.

— Почту за честь. Отозвался Джучи.

Затем они в темпе быстрого шага проследовали до крепости, где уже столпилась приличная толпа степняков, двадцать никого ниже Богатыря, и Владимир с Яйлак в качестве встречающих.

— Младший приветсвует старшего. Прогремел Святополк, глядя на самого взрослого Багадора, он помнил, что обычно руководителями в степи выступали старшие.

— Старший принимает приветствие и желает младшему благословения предков на дорогах скверны. Ответил старец согласно полной форме, идеально выдерживая этикет.

— Я так полагаю, вы и есть тот самый Святополк? Произнёс он, глядя на последнее наследие Октая, висевшее на груди у парня с весомым числом «двести», затем перевел взгляд на вышивку «пятьдесят», поднял бровь, но ничего не сказал.

— Всё верно, старший Арслан, вы не возражаете, если мы продолжим разговор в доме отца, он пусть и скромный, не для приёма таких весомых гостей, но он, к сожалению, полувоенное положение. Вашим войнам может предложить попариться в нашей баньке с дороги, лошадей они смогут оставить на конюшню, пусть просто уточнят, что Вы гости, которых мы ждём со вчера. Улыбнувшись, произнёс Святополк на одном дыхании, Владимир обернулся на сыне, в его взгляде читалось уважение, всё-таки быт с Волковой положительно сказывался на его интеллектуальных качествах.

— Так и поступим, молодой человек, моим войнам не помешает расслабиться, разве что на переговорах будут присутствовать мои сыновья. Добавил он, глядя на двух Багадоров рядом с ним.

— Само собой. Ответил Владимир.

Затем они проследовали в обитель к Владимиру, открыв дверь, в которую перед их взглядом развернулась огромная карта провинции с тактическими деталями, указанными карандашом, а также куча полок, забитых книгами и персональными блокнотами, где содержалось описание проектов, однако на фоне структурированных материалов несколько вальяжно были разбросаны вещи, и по всему жилищу была куча немытых чашек из-под чая, без которого Владимир не мог работать.

— Ты бы попросил слуг помочь с уборкой. Произнесла Яйлак.

— У них есть более насущные дела, например, готовить на несколько сотен людей. Жёстко отозвался Владимир и жестом пригласил гостей за стол, усевшись, они покрыли станы тонюсеньким слоем покрова, видимо, в целях предотвращения прослушки.

— Не буду ходить вокруг да около, Яйлак обрисовала мне ситуацию довольно подробно, и я хотел бы поблагодарить Вас за помощь нашему клану. В качестве благодарности хотели бы вручить Вашему клану артефактное копьё из пурпурового металла.

— У нас нет в нём необходимости. Отозвался Владимир. Да и как вы видите, мой сын пока что в ранге Гридня, не по нему оружие.

— Что ж, тогда чего вы хотите? Если мы Вас не отблагодарим, честь нашего клана пострадает.

— Не чинить препятствие свадьбе Боеслава и Алсу, её одобрил ещё старейшина Октай. И мы хотели бы поддерживать какие-то дипломатические отношения между кланами, за последние месяцы Аргуны перестали быть для нас просто степняками, вы стали близкими друзьями. Произнёс Святополк ровно, как они и договаривались с Владимиром вчерашним вечером.

— Да будет так, юный воин. Отозвался Арслан.

— И старший, у меня будет вопрос личного толка, позволите?

— Задай, а там посмотрим. Уклончиво отозвался старейшина.

— Вы разгромили Урусовых? Уничтожили этих ублюдков как клан? Спросил Святополк с такой кровожадностью в голосе, что даже степняки удивились, лица присутствующих мгновенно сделались жёсткими, было видно, как они вспоминают многочисленные сражения. — После подвига Октая у них осталось четыре Багадора на весь клан, у нас шесть, мы начали их теснить и убили ещё одного, но в один момент вмешался клан Едиге, они заявили, что кончина Урусовых нарушит баланс в степи, и принудили нас к перемирию. Ответил старейшина сжав кулаки и челюсти, в каждом жесте было видно, насколько это решение было для него противоестественным.

— Для поддержания дипломатических связей мы предлагаем устраивать раз в год между нашей молодёжью турнир-фестиваль по бурусу, степной борьбе и рукопашному бою. Разрезал тишину Владимир, когда она стала зловеще густой.

— Хорошее предложение, но где они будут проходить? Вопрошал старейшина.

— Думаю, в ближайшие годы на вашей территории, затем, как у нас станет безопасно, уже на территории Лютояровых.

— Разумно, думаю, нашим детям пойдёт это на пользу. Произнёс сын старейшины, почесав левый ус.

— Верно говоришь, Ялунбек. Мы согласны.

— И ещё. Добавил Святополк. Раз больше нет препятствий для брака Боеслава и Алсу, я предлагаю провести церемонию завтра днём. Алсу уже достигла взрослого возраста. Весомо добавил Святополк.

— Если уважаемая Яйлак согласна, то мы не против, заодно и погуляем. После войны всегда хорошо гулять на свадьбе, новый род, новая жизнь. Философски заметил старейшина.

— Я согласна. В сложившейся ситуации это будет разумно. Ответила женщина, выдерживая выражение абсолютного собственного достоинства.

— Тогда и турнир можно будет провести завтра. Улыбнувшись заметил Святополк, все присутствующие его мысль поддержали.

Оставшаяся часть вечера прошла мерно, подошёл Ярополк вместе с бутылкой самогона якобы на пробу, уважаемые гости и не стали отказываться, оставшийся вечер перерос в попойку, даже Владимир усиленно пил, позволив себе расслабиться и отдохнуть от накопившегося стресса. Святополк хлопнул две рюмки за здоровье старших и пошёл по делам, нужно было ещё проконтролировать тренировку потешной дружины.

Святополк, обговорив все условия со старейшиной, сумел ускользнуть еще в самом начале попойки и сразу направился на плац. Ему хотелось лично поглядеть, как проходят тренировки потешной и младшей дружин.

Подготовку первых координировал Боеслав, вторых — Глеб. Придя на место, парень застал самый разгар спаррингов с учебным арсеналом и остался доволен увиденным. Шестьдесят ребят потешного полка методично развивались, их навыки заметно подтянулись до необходимого минимума. Те же, кто раньше был вовсе без ранга, подышав местным воздухом Скверны, дружно пробились в Засечники.

Однако следующей сцены Святополк однозначно не ожидал.

— Ну что, Глеб, схлестнемся? — весело спросил Боеслав, подходя к старшему товарищу.

— Должок за колено вернуть хочешь? — усмехнулся Глеб, не отрываясь от наблюдения за своими подопечными.

— Нет. Просто показать, как вырос, — ответил Боеслав, поправив на груди нашивку за пятьдесят ходок в Зону.

— Ну давай, — Глеб хищно улыбнулся и встал в стойку. — Береги колено.

— Рукопашка?

— Она самая.

Секунда — и все взгляды на плацу обратились на них.

Святополк отлично помнил, чем закончилась их последняя схватка по пути в земли Аргунов, но перед Глебом стоял уже совсем другой Боеслав.

Глеб начал плавно ходить по кругу, выжидая атаку. Боеслав примерился и, недолго думая, пустил тяжелый удар ногой прямо в голову оппонента. Глеб попытался встретить выпад локтем, но нога Боеслава неожиданно «подвернулась» в воздухе, и удар прилетел прямо в область селезенки. Дружинник постарался сделать вид, что удар был слабым, и лишь выдавил из себя улыбку, после чего попытался резко сократить дистанцию, уклоняясь от длинных ног Боеслава. Когда ему это удалось, он поднырнул под руку и захватил ноги парня, готовясь провести бросок…

Но Боеслав, к его искреннему удивлению, стоял как вкопанный. Он усилил каждый палец на ногах плотным слоем покрова, буквально вцепившись в землю, а в следующую секунду всадил жесткое колено в подбородок Глеба. Дружинник ощутимо поплыл.

— Хватит! — звонко крикнул Святополк. — Значит, вот чем вы занимаетесь вместо тренировки?! А ваши подопечные тоже не утруждаются — стоят и смотрят как бараны!

Парень прервал схватку, четко осознавая, к чему всё идет.

— Виноват, — первым отозвался пришедший в себя Глеб. Кивнув своим парням, он тут же вернулся к тренировке.

— А ты вообще иди сюда! — гаркнул Святополк на Боеслава. — А вы! Упор лежа принять! Если до возвращения Боеслава хоть один упадет — будете бегать до ночи или плавать во рву, на усмотрение вашего командира!

Когда Боеслав подошел, Святополк стальной хваткой взял его за плечо и сохранял на лице серьезную мину, пока они не скрылись из зоны видимости солдат. Лишь тогда он мгновенно расслабился.

— Поздравляю, брат! — Святополк широко улыбнулся.

— С чем? — недоверчиво спросил Боеслав. Эту интонацию он не любил.

— У тебя завтра свадьба с Алсу. Старейшина Арслан резко «забыл» про планы на собственного отпрыска. Видимо, после смерти Октая девочка перестала быть ценным политическим активом для верхушки.

— Да уж… Ну и дела, — выдохнул ошарашенный Боеслав.

— Ты не представляешь, как я рад за тебя! А то ты третий месяц ходишь злой как черт. Что, так и не пускали тебя к ней?

— Не пускали, — понуро подтвердил он, а затем, чуть помолчав, спросил: — Ты зачем наш с Глебом бой-то остановил?

— Ты выбрал неподходящее время для реванша, — отрезал Святополк. — Если репутация Глеба пострадает на глазах у всех, это ударит по уважению младшей дружины. Там половина бойцов старше него по годам, дисциплина держится только на том, что он Гридень, а они — Нукеры.

— Кому какое дело? Сегодня я сильнее, завтра он…

— Есть дело, — жестко повторил парень.

— Ладно, больше не буду, — нехотя согласился Боеслав.

— И еще одна новость: завтра до вашей свадьбы устроим импровизированный турнир. Будут соревнования по рукопашному бою, и мне нужно, чтобы ты его выиграл.

— А чего сам не поучаствуешь?

— Я выступлю в соревнованиях по степной борьбе. У нашей молодежи нет никого, кто дойдет хотя бы до четвертьфинала, а проигрывать всухую на своих же землях не хочется. К тому же пусть степняки знают: их новый родич силен.

— А если меня поколотят? — улыбнулся Боеслав. — На собственную свадьбу с фингалом приду?

— Ой, да брось. В рукопашке никто из местной молодежи тебя даже не заденет. Главное — бороть себя не давай.

— Как скажешь, командир. Отозвался Боеслав и пошёл кошмарить бойцов дальше, кстати, шёл максимально медленно, явно не щадя своих бойцов.

Затем Святополк вернулся домой, где ему предостоял ещё один раунд вербовки.

— Насть, ты в бурус играть умеешь? Спросил он, глядя на девушку, пишущую что-то в огромной тетради.

— На базовом уровне умею, отец по нему фанател.

— Значит, решено. Будешь представлять наш клан на завтрашнем мероприятии.

— Как клан? Какое мероприятие?

— Турнир-фестиваль с Аргунами, будет перед свадьбой Боеслава и Алсу.

— Как, свадьбой? Через два года же?

— У тебя не актуальная информация. Ответил он, убирая тетрадь со стола. — Есть доска?

— Есть.

— Вот! Это хорошо, значит, тренируйся, чемпион. Произнёс он, похлопав девушку по плечам.

— Ну они, наверное, лучше играют, их родная игра… Вряд ли смогу выиграть.

— А выигрывать и не надо, просто хороший сыграй. Отозвался Святополк.

К вечеру уже вся крепость гудела о завтрашней свадьбе, Ратибор даже устроил взбучку сыну за то, что узнал в числе последних, и его даже не интересовало, что вернулся из Зоны только под вечер, и сын сразу к нему подошёл. Аргунов разместили и вовсе в бункере, демонстрировать нечто подобное врагам опасно, а вот удивить союзников было делом святым, да и других опций у них не было. Начался турнир с буруса, сначала у доски стояла лишь маленькая кучка людей, для всех казалась очевидной победа степняков, но когда в одной восьмой Настя обыграла какую-то гирей, степняки сбежались чуть ли не всем составом, удивлению не было предела. Толпа молчала и смотрела очень внимательно, поражаясь её уровню игры. Также Волкова уверенно прошла в четвертьфинале и полуфинале, встретившись в финале с внучкой старейшины Арслана, Айгуль. Партия продлилась полтора часа, и в сложной битве Настя всё-таки уступила, получив почётное прозвище «Лиса» за рыжие волосы и нестандартную манеру игры. Святополк же стоял в самом эпицентре толпы, демонстрируя всем, мол, моя жена, и временами кричал подбадривающие слова, ловя на себе осуждающие взгляды за нарушение тишины. Следующим последовал турнир по борьбе на поясах, в первой схватке одной восьмой встретились Дамир и Тимур.

— Посмотрим на тебя в деле сотник. Произнёс Тимур перед боем.

— На себя взгляни, толстяк. Отозвался Дамир.

Схватка вышла жёсткой. Тимур, будучи тяжелее, всё время наседал на оппонента, хватал за ноги, пытался перекинуть через себя, Дамир же защищался, крепко удерживаясь на ногах и ловко балансируя, пока наконец не уронил оппонента на противоходе. В одной четвёртой самой красивой схваткой стало противостояние Святополка и Баяра, второго всё время освистывали за решение уйти из стени, за глаза даже называли предателем крови, но в бою он показал, что степная кровь в нём текла погуще, чем у многих критиков. Десять минут он сопротивлялся захватам, броскам, зацепам Святополка, как кузнечик, перепрыгивая через спину, подныривая в бок, а проиграл лишь когда выдохся красивым броском через спину. В полуфинале Святополк встретился с Дамиром, схватка была плотной. Дамир заступал за ноги, крепко цеплялся за пояс, пытался кинуть через спину, но Святополк зверски удерживался на ногах, уступив лишь когда слишком незатейливо взялся за ремень противника, тот схватил его за голову и кинул через себя, с таким хлопком, что было чувство, будто взорвалась мина. В финале Дамир выиграл секунд за тридцать у Кочубея, второго десятника.

— Достойно дрался. Произнёс старейшина перед рукопашным соревнованием.

— Благодарю, но моей невесте удалось зайти дальше. Отвечал парень, находившийся в прекрасном расположении духа.

— Видел, вы подходите друг другу. Её прозвали «лисой», а ты, стало быть, «степной волк», дал и ему прозвище старейшины.

— Аргуны так любят псевдонимы?

— Аргуны любят достойные сражения.

Встали они рядом с друг другом и делились комментариями по ходу рукопашного турнира, там уже молодёжь Лютояровых показала себя лучше, Григорий, сын Василия, дошел до полуфинала, а Боеслав забрал все схватки жестокими нокаутами, не дав продлиться ни одному из боёв больше минуты, особенно был показателен его бой с Дамиров в финале.

— Не хотелось бы испортить тебе настроение в день свадьбы, но придётся. Хищно бросил он.

— Гх-гх-гх. — Еле сдержал смех Боеслав. — Постараюсь тебя не поколечить.

— Хватит слов, не на рынке. Объявил Ярополк, выступавший в качестве судьи. — Бой!

Услышав команду, Дамир попёр на оппонента с сильными, но размашистыми ударами, но был остановлен попаданием пятки в солнечное сплетение, быстро сориентировался, проскользнул под следующим ударом и полез в ноги, мощь у него была адская, плюс ускорение и годы занятий борьбой, сбить оппонента с ног он успел, но Боеслав, воспользовавшись длинными ногами, сжал его голову и начал наносить размашистые удары локтями: раз, два, три, голова Дамира превратилась в кровавое месиво, Ярополк едва успел вклиниться между ними, останавливая бой, дабы Боеслав не разворотил противнику череп в труху. Аргуны начали смотреть на него по-другому, с опаской, они не ожидали от Боеслава настолько доминирующей победы. Затем провели награждение призёров в каждой дисциплине, в качестве приза старейшина Арслан придумал каждому по прозвищу и пожелал благословения Первопредков. А затем всё это мероприятие переросло в свадьбу, которая ближе к середине превратилась во второй раунд попойки. Молодые уже давно куда-то делись, а вот все остальные поглощали запасы Ярополковского самогона, его крепость признали даже суровые Аргуны.

Тем временем в новенькой избе молодожёнов развернулась совсем другая сцена.

Дом был ещё непривычно пустым: свежие стены пахли смолой, половицы поскрипывали под каждым движением, а сквозь неплотно пригнанные ставни пробивался приглушённый шум праздника. Где-то неподалёку смеялись Аргуны, звенела посуда, а во дворе кто-то уже затянул хриплую песню. Но внутри было тепло и тихо.

Алсу лежала на груди Боеслава, устроив голову у него на плече. Сам парень не до конца сумел отмыть кровь с локтей: в красноватых вкраплениях она засохла у самых суставов и никак не хотела сходить. От него пахло потом, железом и мылом, но Алсу это, похоже, совершенно не беспокоило.

— Ты специально так закончил последний бой? Ещё и глядя на старейшину? — спросила она, медленно проводя пальцами по его груди.

— Он хотел женить на тебе своего внука.

— Это было в прошлом.

— Мне плевать, — спокойно ответил Боеслав. — Ты моя, и это должно быть известно каждому.

Он методично гладил девушку по голове своими огромными ладонями. Движения казались осторожными, почти нежными, но в них всё равно чувствовалась сила, которой он едва научился управлять.

Алсу подняла голову и посмотрела на него снизу вверх.

— Честно говоря, твои бои выглядели очень страшно. Такой злости я не видела даже в сражениях насмерть. Что тебя так злит, любимый?

Она положила ладонь ему на щёку. Боеслав на мгновение отвёл взгляд, словно вопрос оказался неприятнее любого удара.

— Их взгляды, — наконец ответил он. — Они все думают, что лучше меня. Кто-то — Гирей, кто-то — сотник, кто-то просто выше рангом. И каждый считает, что имеет право смотреть на меня сверху вниз. Тьфу. Ненавижу.

— С чего ты это взял?

— Я это чувствую. А ты не замечаешь, как они на тебя смотрят, Алсу? Раньше, наверное, глаза в пол опускали. А теперь Октай умер, и ты, по их мнению, выходишь за обычного простолюдина. Значит, сама больше ничего не стоишь.

— Боеслав!

— Я говорю, как они думают, а не как я, — раздражённо пояснил он, крепче сжав пальцы на её волосах. — Не волнуйся, Алсу. Я доросту до Богатыря очень скоро.

Девушка несколько секунд молчала, глядя на него с досадой и тревогой. За стеной кто-то громко расхохотался, и Боеслав машинально повернул голову к двери, будто даже сейчас ожидал чужого вмешательства.

— Дурачок, — тихо произнесла Алсу. — Ты думаешь, я этого хочу? Мне не нужен муж-Богатырь, если он сложит голову в первой же войне. Я хочу, чтобы мой смелый муж остался жив. Вот чего я хочу.

Боеслав усмехнулся, но веселья в его улыбке почти не было.

— Ты хочешь единственной вещи, которую я не могу тебе пообещать.

Он ненадолго замолчал, а затем спросил:

— Ты, кстати, с моей мамой познакомилась?

— Познакомилась. Чудесная женщина. Как и твой отец, у него интересное чувство юмора.

— Говори как есть, херовое, — улыбнулся Боеслав.

Алсу тихо рассмеялась и снова положила голову ему на грудь.

— Он сначала спросил, умею ли я готовить, потом уточнил, не собираюсь ли я воспитывать его сына лучше, чем он сам.

— Нормально спросил.

Боеслав перевернул жену на бок и подтянул к себе. За окном продолжался свадебный шум, но праздник постепенно уходил куда-то на второй план. Слишком долго длился отдых, подумал он. Пора было возвращаться к людям, пока Ратибор не решил, что сын окончательно украл у него невестку и заперся с ней в доме.

В то же время Владимир, трезвый как стёклышко, принимал у себя Святополка — чуть менее трезвого, но всё ещё вполне разумного.

В комнате пахло крепким чаем, древесным дымом и разлитым самогоном. Владимир сидел за столом, перед ним лежали бумаги с расчётами, однако после возвращения сына он почти не смотрел на записи. Святополк стоял напротив, возбуждённо жестикулируя.

— Ты видел, как Боеслав выиграл? — в который раз переспросил он. — Ха-ха! Ты бы видел их лица! Вот так вот работает сила Лютояровых!

— Мне кажется, ты слишком радуешься, сын, — заметил Владимир, пряча улыбку за чашкой. — Но если тебе так нравятся турниры, у меня для тебя хорошая новость.

— И какая же?

— В Чинги-Туре через месяц будет турнир для молодёжи. Допускают всех, кто младше шестнадцати. В основном выступать будут учащиеся столичных военных училищ и дети знатных родов.

Святополк наконец перестал смеяться и сел напротив отца.

— Нам нужно его выиграть?

— Было бы неплохо, но цель совсем другая, — ответил Владимир, суетливо отхлебнув чаю. — Нам не хватает высокоранговой военной силы. Взгляни на Аргунов: в их делегации нет никого ниже Богатыря. А у нас из тех, кто достиг этого ранга или выше, только твой дед да мой отец.

— Так это же один человек.

— Вот именно. Один человек на весь род, — сухо сказал Владимир. — Поэтому нужно искать тех, кто уже не служит в больших кланах: отставных офицеров, опытных ватажников, потрёпанных жизнью практиков. Они не станут слушать пустые обещания. Им нужны имя, сила.

Святополк задумался, постукивая пальцами по столу.

— А призовые какие?

Владимир посмотрел на него с лёгким укором.

— Сразу видно — мой сын. За первое место десять миллионов гривен, за второе пять, за третье два.

— Сколько? — Святополк подскочил так резко, что едва не опрокинул чашку.

— Да не кричи ты. Для столичных Пурпуровых Домов это максимум карманные расходы. Зато все занявшие призовые места удостоятся аудиенции у брата Императора — Святослава Рюриковича.

— Ух ты… Он же возглавляет департамент по борьбе со Скверной!

В глазах Святополка вспыхнул интерес. Деньги были полезны, но разговор с человеком такого уровня мог дать гораздо больше: сведения, связи, понимание того, кто на самом деле стоял за возвышением Сабуровых.

— Только, отец, если ты хочешь, чтобы мы навели шуму, позволь нам вдвоём отправиться в первую Красную Зону.

— Зачем?

Святополк улыбнулся, и в этой улыбке уже не осталось ничего от недавнего весельчака.

— А ты разреши — и увидишь. Нужно, чтобы нас там запомнили.