Главный помощник – мой сын Максим Русланович Аулов

Главный советчик – ⠀моя дочь Мария Романовна Юкнявичене

Посредник Кот Тошка

Иллюстратор Ксенон

Корректор Лилиана Голава

© Ольга Николаевна Юкнявичене, 2025

© Ксенон, иллюстрации, 2025

ISBN 978-5-0065-7475-5 (т. 1)

ISBN 978-5-0065-7476-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

По представлениям славянских народов, на земле – в мире Яви – до сих пор обитают существа, появившиеся во времена первотворения, еще до того, как был создан человек.

Давным-давно, в труднодоступных местах, среди скалистых снежных вершин, собрались три брата великана: Серафион, Агафодор и Калгам. И были они не простые великаны, а древние духи земли. Необычной силой их сердца наделены. И была та сила невиданная, необузданная, пробуждающая.

Добродушный великан Агафодор, несмотря на развитое чутье, был лишен честолюбия, тщеславия и высокомерия. У него было большое отзывчивое сердце, которым так щедро наделила его матушка-природа. Агафодор стремился к гармонии и равновесию во всем, но достаточно тяжело переносил незначительные неурядицы, принимая их близко к сердцу. Его сила заключалась в мудрости и исцелении. Поэтому ему была подвластна стихия огня.

Серафион же обладал особой энергией и силой, что делало его особенно привлекательным. Слишком крутой нрав порою мешал великану принимать правильные решения. Серафиону хотелось все и сразу. Ему была подвластна стихия ветра. Порою хвастовство и тщеславие застилало глаза и мешало великану все видеть в истинном свете. Он превозносил свою значимость, и зачастую это приводило к спорам между братьями. Они были похожи только внешне, но их внутренние миры были полной противоположностью.

Калгам мог даровать жизнь и смерть. В нем сочетались такие качества, как доброта, решительность, независимость и уверенность. Калгам – хозяин тайги и гор. Когда опускалась ночь, он являл себя в виде исполинского духа, которого люди шепотом называли «Тот, кто приходит ночью». С первыми лучами солнца его облик менялся. Он представал в виде полностью покрытого шерстью великана с остроконечной головой, ногами, заканчивающимися лосиными копытами, и двупалыми руками. Калгам мог оборачиваться седовласым старцем или грациозным оленем. По древним поверьям, кровь этого лесного духа может исцелить любую хворь, а голова – дарует бессмертие.

Пихтовая гора, величественная и неприступная, дарит им кров и является их святилищем.

– А я утверждаю, что люди неровня нам! На протяжении веков я наблюдаю за ними. И ничего хорошего не вижу. Они примитивные и низшие существа, которые грабят, совершают злодеяния, воруют друг у друга. Хуже того, они безжалостно вырубают леса, осушают реки и озера, уничтожают различные виды животных и растений. Людской жестокости нет предела! Я не позволю творить бесчинства на своей земле! – громогласно ревел Серафион, мотая продолговатой головой в стороны.

– М-да… Другие времена, другие нравы. Согласен с тобой, брат! – двупалыми ручищами Калгам теребил свою охотничью сумку, в которой хранились шерстинки – души промысловых животных.

– Утихомирьтесь, прошу вас, – Агафодор понимал, что Серафион отчасти прав. Люди все чаще стали забывать благодарить духов. Добыв зверя или рыбу, человек должен был разделить добычу, прежде всего полагалось оставлять в тайге или возвращать в воду вместилище души – глаза, чтобы животное возродилось. А люди давно перестали делать свои подношения.

– А ты слушай, что я говорю! – продолжал упрямиться как осел дух ветра.

– Полно, брат. Твое самолюбие сейчас говорит громче разума. Не все так плохо, как тебе кажется.

– А ты не спорь со мной! Ты ведь понимаешь, что я прав! Необходимо с пеленок учить детей чтить родителей и беречь свои традиции. Однако они этого не делают. Разве я многого прошу? Людям надо всего лишь быть благодарными за все, за тот свет, то тепло, за то изобилие и плодородие, те неизмеримые благости и любовь, что дают им древние духи земли…

– Давненько они нас не балуют. Ни хлебца тебе, ни махорки, ни чая, ничего… – настала очередь Калгама возмущаться.

– Вы же чуть не загубили людские души! – укоризненно покачал головой Агафодор. Как он ни уговаривал своих братьев, сколько ни просил, они не упускают случая навредить людям. Великаны словно не слышат его. Серафион обрушит на землю яростный шторм, сотканный из ослепительной белизны и оглушительного рева, погребая все под снежным покровом. Калгам тоже любит устраивать хаос, выпуская на волю самых разных зверей. Горе тому, кто осмелится им противостоять. Великанам ничего не стоит заманить человека в глушь, напугать и растерзать его. От них можно ожидать чего угодно: и спасения, и гибели. Снег запорошит все следы, будто ничего и не происходило. В тайге, словно застывшая во времени трагедия, тянется вереница застывших тел – печальное напоминание о погибших путниках. Бывал там Агафодор, мрачное зрелище.

Сегодня они решили снова позабавиться и испытать холодом людей. Но случилось так, что поблизости оказался Агафодор. Был он там совершенно случайно, но не смог пройти мимо чужой беды. Для него это были дети земли…

– За них ты сердце рвешь свое на части! Не примечаешь злобы в людях. А я все вижу, и они не заслуживают моей жалости!

– Отчего же? – спросил Агафодор.

– Люди вообразили, что земля принадлежит им! Пусть же расплатятся за эту самонадеянность и глупость!!! – не унимался Серафион, полный негодования. Его гнев подобен снежной буре: если уж разыграется, то на несколько дней вокруг все заметает. Лютует так, что народ на улицу носа не кажет. Птицы не летают. Зверьки все реже покидают норы. Даже собаки не воют, чувствуя гнев древних духов. И жизнь словно замирает в танце бесконечной вьюги…

– Они нас забывают, отвергают! Это просто оскорбительно! – Калгам согласился с Серафионом.

– Род человеческий познает всю силу моего гнева! – кипятился дух ветра, словно самовар.

– Опомнись! Мы должны научиться жить с ними бок о бок, а не гнать их с глаз долой. Они же живые существа, как и все вокруг! Они могут любить, страдать, заблуждаться… Не надо судить их строго. Попробуйте проявить немного больше доброты, и вы поймете, как сильно ошибались. Люди вокруг вас служат вашим зерцалом!

– Складно толкуешь, брат. Ты возлагаешь всю вину на нас?!

– Я так не сказал, – Агафодор пытался вразумить Серафиона, но тот был глух к его словам. Он уже ничего не хотел слышать.

– Интересно ты рассуждаешь, Агафодор! По-твоему, человеческий род не безнадежен. Я же так не считаю. Попробуй убеди меня в обратном… Докажи, что я и Калгам не правы. Ступай в мир Яви и поищи среди людей того, кто окажется достойным. Чтоб отплатили тебе добром за добро. Чтоб за тебя в огонь и в воду… Только будь осторожен: силу свою попридержи. Не должны люди знать, кто ты таков. Иначе погубят тебя. Так что, брат, смотри в оба! И помни: вас будут ждать испытания. Тогда-то истина и будет явлена в нас. А итог будет один: «Кто прав, того и слушать!».

– Так тому и быть! – неожиданно для себя согласился Агафодор.

– Я – свидетель! – торжественно закончил спор Калгам.

Вообще-то лесные духи любят порядок и тишину, но, как и люди, любят развлечения. Почему бы и нет?!

Сказано – сделано.

И здесь начинается совсем другая история.

С незапамятных времен у подножия могучей горы жил древний народ – охотники. Обитатели северного города ценили первозданную чистоту родных мест. Испокон веков люди соседствовали с духами. С кем-то человек сосуществовал в мире, а кого-то старался избегать. Традиции передавали из поколения в поколение. Божество огня и особенно домашнего очага, было, пожалуй, одним из главнейших хранителей людей. В северном городе был свой страж огня, который зорко следил за тем, чтобы яркое божество никогда не гасло. С помощью огня согревались, готовили еду, освещали ночную тьму и совершали ритуальные обряды. Черные колдуны-заклинатели пророчили о настоящем и будущем. Огонь выполнял роль посредника и помогал передавать жертвы и просьбы божествам. К огню народ относился предельно почтительно. Возле домашнего очага люди не смели произносить плохие слова. Нельзя было ссориться – чтобы не обидеть дух огня. А также запрещалось плевать в очаг, бросать мусор – чтобы не замусорить глаза духа. Нельзя было бросать в костер иголку – подавится дух, хозяин огня. Ни в коем случае не втыкать в костер либо класть рядом с ним нож или топор – поранишь хозяина огня.

Еще много других поверий неустанно сказывались среди сказителей народов. Их приглашали на охоту, чтобы вечерами у костра они рассказывали свои истории, а духи в благодарность посылали людям добычу. Сказители рассказывали истории о том, что лесной дух выбирает себе невест среди тех, кто заблудился в лесной глуши, а водяной забирает тех, кто утонул. Согласно легендам, духи, обитающие в лесах и реках, не чужды любви к человеческим существам и порой связывают с ними свою судьбу. И в северном городе был свой сказитель. Древние книги в виде свитков из папируса содержались в его лавке, куда мог заглянуть любой желающий. Сказитель бережно хранил старинные рукописи, где описывались традиции славянских народов. Из разных коробок, шкафов, с уже запылившихся полок, бывало, Василий достает очередной свиток и какое-то время изучает его. Как только случается какое-то происшествие, он тут же старательно выводит каждое слово древесной палочкой, смешанной со смолой, на папирусе. Былина рождается прямо из уст сказителя, по мере того, как разворачиваются события…

– Не бреши! – Митяй упрямо замотал головой.

– Говорю же тебе, ее видели вживую!

– А кто это у нас такой глазастый? – усмехнулся парнишка.

– Да ты погодь, малой! Не беги впереди кобылы. Хочешь верь, хочешь не верь, а так все и было! – вдруг насупился Василий. Он ему выдал такую новость, а тот взялся носом воротить.

– Ты, Василий, брови не хмурь. Говорю что думаю. Лучше растолкуй, что к чему. Неужто это правда? – Митяй по-прежнему сомневался в его словах.

– Клянусь!

– А кто ее видал, эту рыбу?

– Марфа.

– И что говорит?

– Она утверждала, что видела желтоперого, здоровенного сома! И усищи у него были – во! Говорила, он плескался хвостом у южного берега. Рыба взбесилась не на шутку, едва не погубив рыбака! Разъяренная тварь потопила его утлое суденышко и пыталась затянуть его в пучину. Она рвет сети, словно нитку. Эта загадочная рыба, по слухам, стала настоящим проклятием для рыбаков, лишив их возможности зарабатывать на жизнь.

– А ты сам что думаешь?

– Говорят, диковинная рыба служит самому владыке вод. Видать, серчает он на что-то! – прошептал сказитель, понизив голос.

– Почему? – не понял Митяй.

– Кто его знает?! Это у него надобно спросить. Поговаривают, что эта рыба непростая… Тот, кто отведает ее сердце, получит власть над духом воды.

– Чудно как-то! А что сами рыбаки думают по этому поводу?

– Незнамо никому. Они сами по себе.

Древняя вражда между охотниками и рыбаками помнилась Митяю еще с малых лет. Они враждуют так давно, что никто уже не помнит причину вражды. История была окутана тайной. Народ судачит о том, что Иларий и вождь южного города не смогли поделить что-то важное. «Дело Илария» породило целый ворох самых невероятных кривотолков.

– А что Иларий говорит?

– Ничего, молчит, как рыба об лед. Захворал он. Советник быстро прибрал власть к своим рукам. Так-то! Ты же знаешь, что наш Борька любит самодержавие. На дочь вождя поглядывает… – сказитель бросил на Митяя красноречивый взгляд, а затем осмотрелся, словно проверяя, не подслушивает ли кто. Как известно, у стен бывают уши.

– На Варвару? – Митяй чуть заметно поморщился, колдуна он недолюбливал. Еще тот мрачный тип. Сердце Митяя давно принадлежало Варваре, но он не решался открыть ей свои чувства. Молодой человек каждый раз замирал при встрече с ней. Он был навечно очарован красотой, скромностью и трудолюбием этой юной особы. Но кто он? Обычный парнишка, охотник, без подобающего чина, не ко двору им под стать. Тут еще черный колдун плетет свои интриги… Митяй замечал, что Иларий внимательно слушает каждое его слово и безоговорочно следует его указаниям. Заклинатель совсем задурил голову вождю. Спорить с колдуном бесполезно, он обожает поучать и всегда стремится быть главным. Гордыня одурманила его разум, и колдун возомнил себя невесть кем, якобы он может творить чудеса…

Митяй с трепетом прижал к груди ветхий свиток, укрыв его за пазухой, и вышел из лавки. Он торопливо зашагал домой мимо бревенчатых домов, мимо высокой каменной башни, где нес свою службу страж огнива. Самая почетная служба на Руси – оберегать огонь. Когда-нибудь и он станет достойным стражем. Матушка подтрунивает над его выбором, говоря, что сначала ему нужно обзавестись бородой. Ефросинья мечтала, чтобы сын продолжил дело отца. Когда-то он был искусным кузнецом, чье мастерство гремело по всей округе. Отец Митяя считал, что его ремесло самое трудное и не каждому по плечу. Когда не стало мужа, все трудности и заботы легли на хрупкие плечи Ефросиньи. Большую часть жизни ей жилось трудно, но она никогда не жаловалась. Митяю исполнилось двадцать годков, но он совсем не помнит своего отца. Он вырос под крылом матушки, чья красота затмевала всех остальных женщин в городе. Высокая и стройная, с завораживающими голубыми глазами и роскошной темно-русой косой, она казалась неприступной крепостью. Сватались к ней многие, но никому не удалось покорить ее сердце. Борислав тоже был в том списке. Он много раз пытался посвататься к ней, но каждый раз получал отказ. Для него это стало величайшим позором. Затаив черную злобу, заклинатель решил более не испытывать судьбу.

После последнего визита колдуна в избе стали происходить странные, казалось, необъяснимые события: временами билась кухонная утварь; стулья и столы сами по себе двигались взад-вперед; темной ночью за окном кто-то жутко завывал. Скотина испуганно шарахалась из стороны в сторону. Чтобы изгнать злых духов, хозяева призывали силу огня, разжигая очаг. Они верили, что это проделки черного колдуна, но что делать, не знали.

Ранним морозным утром Ефросинья разбудила сына.

– Просыпайся, сынок! В чулане совсем не осталось поленьев, только шелуха. Поезжай вместе с Игнатом за дровами в лес, он тоже туда направляется. Полно лежать, сын, отправляйся в дорогу. Не забудь на столе лукошко с провизией. Не надобно, чтоб ваши животы урчали от голода.

– Хорошо матушка, уже бегу.

Огонь в печи стал необычно потрескивать, словно о чем-то предупреждая. За хлопотами и заботами никто не заметил предостерегающего знака. Митяй выпил парного молока, оделся и выскочил во двор.

А ведь предки свои знания передавали из поколения в поколение. Примета такая была: если огонь необычно потрескивает во время сборов в дальний путь, поездку откладывали, считая, что дух огня предостерегает людей от беды. Если утром огонь пощелкивает в очаге – все будет хорошо, если вечером – будет худо. Было и такое, что огонь своим свистом предупреждает о появлении злых духов и грядущем несчастье. А если трещит огонь в костре, значит, жди пургу.

Сосед тронулся с места так внезапно, что Митяй и Венедим едва удержались в повозке.

– Игнат, да не гони ты так! Тише едешь – дальше будешь!

– Крепче держитесь, негоже нам задерживаться, надобно успеть до темноты. Вон, глянь, как небо почернело, – Игнат с недобрым предчувствием спешил, понимая, что пурга близко. Он переживал за сына больше, чем за себя. Несмотря на глубокую любовь и гордость за сына, Игнат был человеком немногословным и не привык открыто проявлять свои чувства. Венедим старался во всем подражать отцу. Пытаясь хоть как-то согреться, он натянул ушанку до самых бровей. Худощавый мальчишка всю дорогу зябко кутался в свой худой тулуп. Свернув с большой дороги, повозка покатила по лесной тропинке.

– Береги нос в большой мороз! – Митяй рассмеялся и принялся растирать рукавицами замерзшие щеки юноши. Лица пощипывал легкий морозец. Спустя некоторое время телега остановилась у края густого леса.

– Тппррр!!! Стой, родимая! Приехали, – Игнат соскочил с повозки и, дрожа от холода, наспех привязал свою продрогшую лошадь к ближайшему дереву. Небо потемнело еще сильней. Погода не сулила ничего хорошего.

– Ребятки, поторапливаемся! – поторопил всех Игнат. Он взял топор, положил в мешок и начал пробираться в густую чащу. Обледеневшие после ноябрьских заморозков деревья скрипели и ломались. Куда ни глянь, кругом снежная пороша. Деревья-великаны стоят в белых снежных шубах. Временами с них падают на землю огромные шапки снега. Белые, как снег, сосульки свисают с деревьев, словно застывшие хрустальные свечи. Елки раскинули свои большие пушистые лапы. Венедим схватился за одну из них, тут же получил ворох снега прямо в лицо. Митяй расхохотался. Лесная тропа, извиваясь, заманивала путников в лесную глушь. Пока Игнат внимательно разглядывал старое дерево, Венедим хлопотал, собирая ветки. Каждый шаг давался с трудом: окоченевшие ноги увязли в глубоком снегу. Трескучий мороз пронизывал до костей.

Увлекшись сбором хвороста, они потеряли тропу из виду. Заснеженный и безмолвный лес окружил их со всех сторон, словно плотная стена. Наполнив мешок дровами, они передохнули и осмотрелись. Вокруг простирались лишь дремучие, непроходимые заросли. Было очевидно, что они заблудились.

– Заплутали! Костер жечь надобно, а то все померзнем, лешему на потеху, – Игнат нервно бросил стопку хвороста в сугроб.

– Тятенька, мы потерялись? – Венедим, испугавшись, зашмыгал носом.

– Не реви. Ты же мужик! Сейчас отыщем тропу, – Митяй старался их подбодрить.

– Нутром чую, духи гневаются! – надломившемся голосом бросил Игнат.

– Ты зачем страху нагоняешь? – нахмурился Митяй.

– Говорю как есть: по округе шепчутся, что древние духи земли разбушевались. Мол, потешаются над людьми: пугают, превращают в пни да коряги, могут в ледышку превратить, до смерти извести. Видимо, им что-то не по нраву…

– Не нужно верить всему, что говорят! Наболтают лишнего, и ты, конечно, уши развесил! Не робейте, я мигом взберусь на дерево, и… – Митяй не успел договорить, как вдруг все вокруг закружилось, завертелось в бешеном вихре. Внезапно налетела пурга, неся за собой полчище ледяных снежинок. Через несколько минут охотники потеряли друг друга из виду. Отголоски фраз уносились все дальше и дальше и замирали. Митяй ничего не видел. Снег залепил ему глаза, набился в уши. Он ухватился за какой-то подвернувшийся прочный сук. Силы были неравные. Ледяной знобящий ветер свистел так, что шум в ушах стоял. Несмотря на бушующую метель, Митяй отчаянно пытался спасти своих товарищей, застрявших в снежном плену. Он из тех людей, на кого можно положиться в любой ситуации и в любом месте. Он никогда не пройдет мимо чужой беды. К тому же Митяй был отважным охотником. Он изо всех сил звал Игната, но тот не слышал. Все его усилия докричаться до Венедима были напрасны.

Внезапно над ним раздался шум сильных крыльев, и все вокруг озарилось ярким светом. Митяй посмотрел вверх и обомлел, увидев огромную птицу с оперением цвета охры и умбры. От нее исходил поток ярко-желтого света, словно от солнца. Митяй аж зажмурился на мгновенье. «Неужели мне померещилось?! Или это очередные проделки лешего?» – промелькнуло у него в голове.

Вдруг все стихло. Невесомое перышко тихо приземлилось на его плечо. Митяй проворно подхватил перышко и ловко укрыл его за пазухой. Словно опомнившись, пурга вновь закружила, завьюжила. Над головой пронесся едва слышный шелест таинственных крылий.

«Птица укажет тебе путь. Верь своему сердцу», – эхом с небес донеслись до него чьи-то слова. Митяя осенило, куда двигаться, и он сорвался с места. Ветер, словно разъяренный зверь, набрасывался, пытаясь повалить на землю и удержать в своей власти. Проваливаясь по колено в снег, Митяй упорно, шаг за шагом, продвигался вперед. Метель била его, едва ли не швыряла из стороны в сторону, но он не отступал. Заметив слева необычный сугроб, Митяй остановился. «Неужели мне только почудилось?» – подумал он с надеждой и принялся разгребать снег, пока не наткнулся на Венедима. Его лицо и руки побелели от холода. Мальчишка пытался что-то сказать, но не смог. Он был сильно напуган. Митяй схватил его в охапку и пошел дальше. Игнат был неподалеку. Он выглядел потерянным и расстроенным, то и дело оборачивался и не переставал звать сына.

– Игнат! Мы здесь! – закричал во все горло Митяй. Небесная птица вновь напомнила о себе.

– Это филин! Ты помог мне найти дорогу домой! Откуда ты взялся? – Митяй наконец разглядел своего спасителя. Дивная большая птица описала небольшой круг над ними и взмыла в небо. Филин расправил крылья и пропал из виду, укрывшись за облаками…

Охотники выбрались из снежной ловушки. На самом краю лесной чащи, среди поваленных деревьев они торопливо собирали хворост и дрова. Громыхая колесами, тяжело груженная повозка тронулась в путь.

– Без этой птицы нам бы не поздоровилось… – тихо произнес Митяй, пытаясь найти ее взглядом в вышине.

– Ты про какого филина все твердишь? – удивился Игнат. Здесь он наконец почувствовал облегчение.

– Разве ты не видал?! – поразился Митяй.

– Неа… Пургу подняло такую, что ничего не разглядеть было, вот и не заметил.

– Ладно, забудь! Может, и впрямь померещилось… – пробурчал себе под нос Митяй. Ему вдруг расхотелось говорить о птице. Он спрячет загадочное перо в укромное место, подальше от людских глаз. «Неведение – благо», – решил он, и это его успокоило. Митяй не мог объяснить почему, но чувствовал, что перо еще сыграет свою роль…

На дороге показался одинокий путник. Высокий, плечистый мужчина, тронутый сединой, с густыми бровями, скрывающими взгляд, неспешно брел в сторону северного города. Он шел слегка прихрамывающей походкой, помогая себе довольно-таки недурной тростью.

– Тпрр! – прикрикнул на лошадь Игнат. Кобыла нервно дернулась в сторону и остановилась как вкопанная. Она уставилась на путника немигающим черным глазом. Ноздри ее раздувались, выпуская клубы густого пара. Незнакомец обернулся и одарил их улыбкой, словно старых друзей. Перед ними предстал седовласый старец с седой бородой, чье лицо с крупными и правильными чертами излучало мудрость, а большие темные глаза пронзали насквозь.

– Далече путь держите? – Митяй с любопытством разглядывал путника в сером потертом тулупе.

– Здрав будь, добрый молодец! Я странник, по земле иду…

– Заглянете к нам в город?

– Почему бы и нет? – весело отозвался путник.

– Переждать пургу или на постой?

– А это уж как получится… – у незнакомца оказался приятный низкий бархатный голос.

«Да, в нем есть что-то необычное», – подумал Митяй. Вслух же он поинтересовался:

– А родня у вас есть?

– Я один-одинешенек. Не найдется ли у вас местечко для странника? – Агафодор внимательно изучал лицо Митяя.

– А чего тут думать?! Добро пожаловать к нашему двору. Отчего же не приютить хорошего человека?

– Спасибо тебе, добрейший души молодец. Я непременно отплачу добром…

После долгой и холодной зимы наступила долгожданная весна. Весеннее пробуждение чувствуется во всем: в радостном щебетании птиц и в ярком свете солнца. На земле быстро прорастает трава, из почек на ветвях деревьев прорываются молодые листики, каких-то несколько дней, и лес не узнать – шумит листвой. С крыш тают сосульки, звенит веселая капель. Солнышко щедро дарит тепло, озаряя своими золотистыми лучами небосвод. Заметно прибавилось светлое время суток. Это время обновления.

На протяжении многих веков на Руси продолжают провожать зиму и встречать весну широкой Масленицей. Этот древний славянский праздник пришел с далеких времен. В это время принято печь блины и угощать ими своих близких и друзей, разделяя с ними радость прихода весны. Ведь блин символизирует собой солнце. Он такой же круглый и золотистый. И первый испеченный блин полагалось отдать нищим. Все ходили друг к другу в гости, просили прощения за причиненные обиды и неприятности.

На праздничных гуляньях жители северного города участвовали в конкурсах, пели частушки, танцевали, водили хоровод и угощались румяными блинами. Праздник бурлил весельем и традиционными развлечениями: зрители с азартом следили за кулачными боями, смеялись над попытками покорить скользкий столб, болели за участников боев на подушках. Кульминацией торжества становилось сжигание чучела. Масленицу провожали, прыгая через пылающий костер. Сожжение чучела в языческие времена было символом зимы, с которой таким образом прощались. А прыжки через костер символизировали очищение.

– Какой у тебя получился забавный снеговик, – улыбнулась Ефросинья сыну. Митяй заметил, что матушка стала чаще улыбаться. Она снова ожила, ее сердце вновь наполнилось теплом. Митяй был счастлив видеть, как матушка изменилась к лучшему. «А ведь это все Агафодор…» – заключил про себя Митяй. Помнится, поначалу она тихо ругала сына за его доброту, мол, пустили в избу незнамо кого. Впрочем, скоро она успокоилась и затихла. Странник согревал своим присутствием, источая необычное и притягательное тепло. Он казался надежным и не гнушался никакой работенки. Кузница во дворе вновь наполнилась звуками молота, когда Агафодор появился. Да, кузнечных дел мастер был весьма важной персоной в том городе. Покоритель огня и железа брался за любую работу: подковать лошадь, подправить петли на воротах, телегу починить. Молот, наковальня, горн, искры, раскаленное железо… и вот уже в умелых руках рождается новое чудо. Агафодор так увлеченно занимался кузнечным делом, что и Митяй заразился его интересом. Он смотрел с зачарованным вниманием, как в ловких руках незнакомца железо под натиском молота теряло свою твердость и становилось мягким. Это зрелище завораживало. От утренней зари до поздней ночи в кузнице Агафодора кипела работа: он ковал, чинил и мастерил все, что было нужно для дома и хозяйства. Несмотря на долгий и утомительный день, он не выглядел уставшим. Напротив, он излучал энергию, спокойствие и уверенность.

– Терпение и труд все перетрут. Когда из холодного железа получается необычное творение, испытываешь невероятное удовольствие, – делился с Митяем Агафодор. Так и стали работать у горна и наковальни вместе. Ефросинья смотрела на них, и в сердце ее пробуждались теплые воспоминания о молодости. Она с большим трепетом относилась к делу покойного мужа. И сейчас радовалась, что в жизни ее сына появился такой учитель. Весть о талантливом кузнеце быстро облетела округу, и вскоре у дома Ефросиньи образовалась длинная очередь. Агафодор никому не отказывал в просьбе и тут же ковал хорошую подкову или сбрую.

Казалось, даже скотина не обошла вниманием Агафодора. Порою Митяю чудилось, что странник разговаривает с животными. Как ни странно, с его приходом в избе воцарилась тишина и порядок. Агафодор сразу заметил проказливого домового, притаившегося за крепкой печью.

Как-то раз, темной глубокой ночью, когда хозяева шумно похрапывали, у дверей кузницы появился черный мохнатый кот. Любопытство так и распирало его.

– Ну заходи, раз пришел, – сказал Агафодор коту, приглашая его войти.

– Я ненадолго. У меня хлопот целое лукошко, – в ответ промурлыкал кот.

– Хлопот у него! Лукошко! Ты зачем изводишь своих хозяев? Стращаешь? Не даешь спать по ночам? Барахло прячешь? Может, сослать тебя в глухой лес?! Будешь служить лешему, но если ты ему не угодишь, то останешься у него до скончания веков. То-то он обрадуется! – хмурясь, спросил Агафодор.

Кот начал пятиться назад.

– Никого я не пужаю. Они мне не дают молочка! Совсем меня не кормят! Вот я и шалю немножко.

– Он шалит немножко… Ты своими проделками раньше срока их с этого света сгонишь, – строго произнес Агафодор.

– Вообще-то я их очень люблю…

– Тогда прекрати их изводить. С этой минуты у нас с тобой уговор. Тебя балуют молоком и кашей с маслицем, так что веди себя хорошо и не озорничай. Разве у тебя мало дел?!

– Хватает…

– Вот и договорились. Хлопочи по хозяйству, береги скотину, заплетай гриву и хвосты лошадям, корми хряков. Мне тебя учить не надо.

– Добро. Уговор есть уговор, – поклонился черный кот.

– Тебя как величать?

– Фима… Ефим, – улыбнулся кот и исчез под покровом ночи.

С тех пор в избе Ефросиньи и Митяя все и наладилось. Пошла жизнь спокойней и глаже.

Народ веселился от души, благо развлечений было вдоволь. Каждый нашел себе занятие по сердцу.

– Агафодор, ступай к нам! – крикнул Митяй, отряхиваясь от снега. Ефросинья обернулась, помахала ему, и он подошел.

– Сегодня масленица! Наша любимая забава. Вон, погляди, как народ забавляется. Ты хочешь слепить снеговика или снежную бабу? – весело спросил Митяй у Агафодора.

– Не знаю, не пробовал…

– Ну ты хоть разок попробуй, а вдруг получится! Обещаю, будет весело. У кого будет самый знатный снеговик, тому и приз! – у Митяя раскраснелись щеки. Он почти слепил снеговика.

Бегая по расчищенным дорожкам, хохоча и уворачиваясь, веселый разудалый народ забрасывал друг друга снежками.

– Вот так диковина! Ни разу не лепил такое чудо, – Агафодор озадачено почесал свою бороду. Играть, словно малые дети, для него было делом странным и непривычным. Вроде труд нехитрый, а вон сколько радости людям приносит. Удивительно…

– А ты все же попытайся. Гляди, снег руками нагребаем и лепим ком большой, потом другой.

Агафодор неуклюже наклонился, поскользнулся, замахал руками, балансируя на одной ноге и чуть было не завалился в сугроб, но чья-то рука уцепила за локоть. Из толпы раздался хохот. Агафодор ухмыльнулся, стряхнул с себя снег и взялся за работу. Немного схитрив, он снежную бабу слепил впопыхах. Получилась баба – диво, в теле пышная, с носом красным из морковки, а вместо глаз – два черных уголька. Агафодор раскрасил ей щеки свеклой и нарисовал смешной рот. Подумав немного, он сделал ей снежные косы. Вместо рук он использовал сухие ветки, на которые натянул свои огромные рукавицы.

– Хотел бабу – получай. Русская снежная королевна! – наконец, победно улыбнувшись, Агафодор представил свое творение друзьям. Несомненно, он был доволен собой: снежная баба получилась на славу! Повеселившись вдоволь, странник получил обещанный самовар. Агафодор был настолько поглощен своим делом, что совершенно потерял бдительность, а это было опасно в окружении, где таились недоброжелатели…

Все это время за ним внимательно наблюдал советник вождя. Борислав не принимал участия в народной забаве, а смотрел на нее со стороны. Он был отшельником в толпе, молчаливым наблюдателем чужих жизней.

В славянских селениях среди обычных людей всегда жили те, кого боялись и одновременно почитали. Ведьмы и колдуны издавна существовали на земле. Их жизнь была окутана тайной, люди боялись их, но часто приходили к ним за помощью. В народе бытовало мнение, что колдуны и ведьмы связаны с темными силами. Люди верили, что они вступали в сговор со злыми духами, чтобы получить свою силу. Несмотря на то, что их часто обвиняли в неурожаях и болезнях, к ним же обращались за советом, внимательно прислушиваясь к каждому слову.

Древние славяне свято верили в то, что в каждом уголке природы – будь то дремучий лес, бурная река, высокие горы, топкое болото или бескрайнее поле – обитает свой дух-покровитель. Испокон веков люди верили в существование злых духов, проникающих повсюду, и даже святые места не могли служить им преградой.

Считалось, что в селениях бок о бок с обычными людьми живут темные существа со сверхъестественными способностями. Злой дух мог вселиться в человека против воли или же по договору.

Борислав был нежеланным внебрачным сыном в третьем поколении. По поверью такие младенцы рождаются с черной душой. Колдун мог предсказывать судьбу – весьма загадочно и неопределенно, напустит тумана, поди разбери… Недалекому человеку было достаточно поймать на себе злой, колючий взгляд колдуна, чтоб уверовать в его великую силу. По ночам, отправляясь на свой черный промысел, колдун не упускал возможности заглянуть в чужие окна. Тихо переговариваясь, люди шептали друг другу: «Говорят, с восходом луны черный колдун превращается в волка или крысу и рыщет по улицам». Чтобы защитить детей от бед и научить их осмотрительности, родители рассказывали им страшные сказки о колдуне. Такие страшилки запоминались, передавались из уст в уста.

Существует поверье, что с наступлением темноты по улицам бродят злые силы, ищущие себе жертв. Считается, что темные духи могут завладеть душой человека, смотрящего в окно, используя отражение в темном стекле как способ проникновения. Темные духи использовали стук, жуткие звуки и вопли, чтобы выманить людей на улицу. Люди верили, что в окне можно увидеть нечто жуткое, пугающее, опасное. В зыбком сумраке подступающей ночи жители спешно закрывали на окнах ставни.

Черный колдун внушал суеверный ужас. Шептались, что он якшается с нечистью и способен обрушить на головы недругов страшные проклятия. Люди избегали его, словно чумы, страшась навлечь на себя его гнев.

Борислав продолжал исподлобья наблюдать за гостем. Его мучили догадки: кто он такой? Откуда взялся? Почему именно Ефросинья его приютила? Что их связывает? Вопросов было много, и он хотел знать ответы на них. Заклинатель решил докопаться до истины.

«Погоди, чужак, я выведу тебя на чистую воду…» – угрюмо думал Борислав. Неожиданно его внимание привлекли еле заметные, словно призрачные, огоньки, мерцающие в ладонях странника. Огоньки в его руках вспыхнули и погасли в мгновение ока, но колдун все же успел их разглядеть. Борислав застыл, словно пораженный: внезапно его пронзила мысль, что перед ним не человек.

Усмехнувшись с недобрым огоньком в глазах, он машинально смахнул со лба седые волосы и, прихрамывая на левую ногу, пошел прочь. Задумал колдун самое черное дело…

Весна расцветает ярким ковром из разнотравья, среди которого выделяются солнечные хохлатки, нежные сине-фиолетовые цветы, ароматный иван-чай и изящная овсяница. Между каменистыми горами, в долинных лесах, распускаются первоцветы, наполняя воздух сладким, пьянящим ароматом. Первые весенние цветы, яркие и душистые, словно драгоценные камни, рассыпались по полям и лугам, пробудившимся после зимней спячки. На подушке из сухой прошлогодней травы местами распускаются подснежники. Цветы цвета полуночного неба с лепестками, мягкими, как бархат, – драгоценное украшение весеннего леса.

Утро дышало тишиной, которую лишь издалека нарушал неопределенный низкий звук, похожий на рычание или рев зверя… Внезапно пришла беда, откуда не ждали…

– Караул! Батюшки! Спасайтесь кто может! Из-за гор к нам летит лютый змей! – по ухабистой дороге, словно угорелая, во всю прыть неслась Марфина, известная всему городу как главная любительница пересудов. Очумев от страха, она метнулась в первый попавшийся двор.

– Игнатушка… Игнатушка… Родненький! Там! Там…

– Да погодь ты, баба! Раскричалась на всю округу! Чего стряслось-то? – Игнат попытался привести ее в чувство, слегка тряхнув за плечи. Марфа истошно кричала и была сильно напугана. Нахмурив брови, Игнат зачерпнул из кадки воды.

– На-ка, испей водицы студеной.

Баба дрожащими руками взяла ковш и сделала несколько глотков. Вскоре она опомнилась и, не произнося ни звука, ткнула пальцем в небеса. Игнат задрал голову и тут же рухнул плашмя наземь. Марфа последовала его примеру. Огромный крылатый змей с пронзительным криком промчался над крышами домов.

Марфа и Игнат ползком и перебежками скатились в погреб.

– Фу ты, окаянный! – испуганно выдохнул Игнат.

– Родненький, не поверишь, еле ноги унесла, – шепотом молвила Марфа. Какое-то время они сидели молча, прислушиваясь к отдаленным звукам.

– Что за чудище такое!? – тихо спросил Игнат. Он не успел его толком разглядеть.

– Змей крылатый, тьфу на него! Там паслись буренки. Так он это, то самое… Одну схватил… сожрал ее, прямо на лету. Она так жалобно мычала! Все, я туда больше ни ногой! – Марфа попыталась встать, только ноги вдруг стали ватными, не послушались.

Игнат приоткрыл погреб и осторожно выглянул наружу. Вроде тихо.

– Пришла беда – открывай ворота, – пробубнила себе под нос баба, отряхивая подол. Она стремглав помчалась в город, чтобы поделиться ужасной новостью со всеми без исключения.

Тем временем в избе Митяя случилась беда. Ефросинья внезапно захворала, и никто не знал, что с ней случилось. День за днем, час за часом жизненные силы покидали ее, и она угасала. Как ей помочь, никто не ведал. Одного взгляда на нее хватило Агафодору, чтобы все понять. Нечто темное и зловещее нависло над ней, становясь все более ощутимым с каждым часом. Это, несомненно, была черная магия. Очевидно, это дело рук колдуна. Стоило бы его разоблачить, но всему свое время…

Не вмешаться Агафодор не мог и решил немного помочь Митяю…

– Ума не приложу, что делать… – парнишка беспокойно мерил шагами светлую горницу и с нетерпением поглядывал на Агафодора.

– В лесу скрывается диковинный цветок – саранция, с причудливыми кудрявыми лепестками. Отправляйся на его поиски.

– Зачем? – не понял Митяй.

– Добудь мне этот цветок, и я смогу помочь тебе. Я немного ведаю в травах и соцветиях. Сварим из луковицы отвар и дадим его твоей матушке. Только не тяни, времени мало.

– Слыхал?! Змей повадился бесчинствовать на нашей земле! Скотину жрет, людей стращает… Говорят, его взгляд испепеляет, все живое превращается в пепел. Эх, знать бы, как его изловить! Негоже русскую землю чудищу топтать! – Митяй был готов незамедлительно броситься в гущу событий, чтобы помочь людям.

– Это – Аспид, – грустно улыбнулся Агафодор. Его братья-великаны пробудили змея и выпустили на волю…

– Аспид? Что за Аспид?! Что ты знаешь о нем?!

– Творящий зло по всей земле. Говорят, это огромный черный крылатый змей с птичьим клювом и рогами на голове. Он живет высоко в горах. На землю никогда не садится, так как земля-мать отказывается его носить. Ни одно орудие, сделанное людьми против него, не будет успешно.

– И что теперь? Как с ним бороться, если он неуязвим?! Получается, мы бессильны? Его голыми руками не возьмешь. Змей каждый день крадет наш скот. А дальше что? Боюсь, как бы он на людей не начал охотиться… – негодовал Митяй, его брови сошлись на переносице.

– Единственный способ убить Аспида – это сжечь его. Но сначала его нужно обезглавить.

– Как же его обезглавить, если он не садится на землю?!

– Все твари уязвимы. И он тоже. Этот змей люто ненавидит трубный звук. Как только он его слышит, тотчас приходит в ярость и бросается на все то, что издает этот звук.

– Ах вот оно что! Теперь понятно, зачем он стал к нам захаживать! Пастушья труба! Вот что его привлекло! – догадался Митяй.

– Все может быть, – усмехнулся Агафодор. Не нужно мальцу знать правду.

– Да только как же его, окаянного, изловить?

– Иногда Аспид присаживается на огромные камни. Именно тогда и следует, как говорится, действовать решительно. Это единственный способ застать его врасплох.

– Я немедля созову охотников на бой… Мы устроим ему засаду. Так больше продолжаться не может! Или он, или мы, – в сердце Митяя горела чистая вера, а воля его была крепка и направлена на битву.

Агафодор одобрительно кивнул. Он не ошибся в нем.

– У меня же нет меча и трубы! – Митяй вдруг спохватился и умолк.

– Обожди, не горячись. Я тебе выкую трубу, меч и щит. Да, еще, не вздумайте ловить змея в чистом поле. Лучше поищите лесную поляну, где есть большой камень и дерево. Вам нужно заманить его туда. Остерегайтесь Аспида! В его глазах – погибель, в дыхании – испепеление. Не ищите встречи с его взглядом! Перед тем как отсечь голову змею, ослепи его. Для этого используй свой щит. Как только голова покатится, пусть пламя поглотит его тело. Любое промедление будет стоить вам жизни… Знай, только ты сможешь одолеть его.

– Я все понял.

– Ах да, и вот что: спрячь взгляд Аспида в сердце тайги, подальше от чужих глаз. Придет время, и ты вспомнишь о них…

Услыхали клич Митяя. Меньше чем через час мостовая была запружена огромной толпой, казалось, собралась половина города. Народ сплотился от мала до велика. Храбрость и благородство всегда были отличительными чертами жителей этого северного города. Мальчишки и девчонки взяли в руки камни и палки, готовые дать отпор. Весь народ поднялся на борьбу с крылатым супостатом. В глазах людей читалась смелость, сила и мощь. Так было всегда, испокон веков. Отважные охотники вооружились до зубов: щиты, мечи, булавы – все готово к бою.

– Люди добрые! Кто готов сражаться до последнего вздоха за родную землю? Отзовитесь! – провозгласил Митяй, обращаясь к собравшимся.

Голоса из толпы, полные отваги, слились в едином кличе: «Я с тобой, Митяй!»

– Мы будем биться не щадя себя, до победного конца! – предупредил Митяй.

Собралось около двадцати бесстрашных молодцов. Митяй подробно рассказывал всем, как он собирается обмануть чудище и заманить его в ловушку. Затем он передал щит Вышеславу, сказав: «Вятко, этим щитом ты должен ослепить змея. Когда придет время, ты услышишь мой свист. Держись как можно дольше, пока я не отрублю ему голову». На сборы было отведено самую малую часть времени.

Охотники оставили город позади и углубились в лес, чтобы отыскать подходящую поляну.

Близился полдень.

– Нашел! – радостно завопил Миролюб, тыча пальцем куда-то в сторону. Не теряя времени, все двинулись вслед за ним, и вскоре перед ними открылась лесная поляна. Посреди лесной прогалины возвышался одинокий могучий дуб. У его корней покоился массивный валун, в самый раз для Аспида. Охотники стали собирать сухой хворост.

– Не вздумайте жечь раньше времени! – строго-настрого наказал Митяй.

– Думаешь, прилетит? – кто-то осторожно спросил.

– Уверен. Вам лучше схорониться в кустах, за деревьями. Сидите как мыши и ждите моего сигнала. Другого случая у нас не будет…

Солнце стояло в зените и нещадно палило. Охотники рассыпались по лесу, как горох. Напряжение повисло в воздухе, все ждали условного знака, чтобы начать бой.

Тем временем Митяй уже мчался по широкому полю. Он принялся дуть в трубу что есть мочи, а так как играть не умел, то труба поначалу у него ревела и визжала, то хрипела. Ему пришлось изрядно помучиться. Спустя несколько минут труба наконец начала издавать громкие звуки. Аспид не заставил себя долго ждать. В небе появилось угольно-черное размытое пятно, оно медленно, но неумолимо приближалось к нему. Митяй бросился бежать со всех ног. Какое-то время Аспид парил над полем, высматривая добычу. Ярости в нем было хоть отбавляй. Он то падал вниз, сложив крылья, то взвивался вверх к самым облакам.

В спешке Митяй не заметил сук, споткнулся и с грохотом повалился на землю. Крылатый змей моментально среагировал на шум. Взмахнув крыльями, он полетел догонять его.

– Лишь бы успеть! – выдохнул Митяй, резко поднялся и побежал к одинокому дубу, не жалея сил.

Аспид не был особенно умен, да и хитростью особой не отличался, но внутренняя врожденная злоба постоянно толкала его на злодейства. Услышав ненавистный звук, он был готов рвать и метать. Он предвкушал момент, когда его острые когти вопьются в тело жертвы. Вдруг змей заметил тощую корову, которая была привязана к дереву. Он был так голоден, что тотчас же набросился на нее. Проглотив целиком корову, Аспид сел на камень и стал раскачиваться из стороны в сторону. Один из охотников, охваченный ужасом, отшатнулся, потерял равновесие и рухнул на землю. Хруст ломающихся веток нарушил тишину леса. Аспид повернул голову на звук и изрыгнул огненное пламя, испепеляя все на своем пути. Неосторожный охотник превратился в серый пепел и разлетелся по ветру.

Вдруг раздался пронзительный свист. Вышеслав подхватил щит и выскочил из своего укрытия. Прикрываясь щитом, он медленно и осторожно двинулся вперед. Змея внезапно ослепило. Из-за кустов, из-за деревьев на него полетел град камней.

– Не смотри ему в глаза! – прокричал Митяй другу и приготовился к прыжку. Он изо всех сил оттолкнулся ногами от ствола дерева, развернулся в воздухе и спрыгнул на могучую шею змея. В его руках сверкнул меч Агафодора.

Аспид начал поворачивать к нему свою голову, и в его взгляде читалась угроза. Злобные, страшные глаза полыхали недобрым огнем, а острые клыки сложились в чудовищный оскал, и пасть приоткрылась с хриповатым рычанием. Зажмурившись, Митяй обрушил свой острый клинок на шею врага одним мощным ударом. Меч Агафодора, наделенный огненной мощью, был настолько силен, что промах Митяя был невозможен. Именно эта сила позволила ему победить Аспида. Сухой хворост, охваченный пламенем, окутал тело крылатого змея, как огненное покрывало.

Митяй быстро забрал свой трофей и ушел подальше в лес.

Сняв промокшие головные уборы, охотники склонили головы в память о павшем за правое дело. Вскоре к ним присоединился Митяй. С почтением и благодарностью он предал земле прах Аспида, как того желал Агафодор.

– Что ты затеял, Митяй? – Вышеслав все видел, и ему стало любопытно.

– Я приношу дар лесным духам. Когда-то наши предки чтили старые обычаи. Мы чаще стали забывать про них и чуть не поплатились за это жизнью.

– Толкуешь верно. Память о старинных традициях угасает. Немногие сегодня чтят обычаи предков. Помнится, мой дед был хранителем семейных традиций. Еще с малых лет он поучал меня, как умилостивить духов тайги и отблагодарить землю-мать за ее щедрость, – подтвердил Вышеслав.

– Вы, это, идите без меня. У меня еще есть дело, поважнее… Ступайте домой, принесите благую весть народу. И это, Вятко, найди Агафодора и передай ему мою огромную благодарность. Его советы мне здорово помогли! А матушке скажи, что я скоро вернусь… – сказал Митяй. Ни с кем не прощаясь, он отправился обратно в лес.

Охотники ликовали, их восторженные крики заполонили весь лес.

Через три дня обугленное тело Аспида обратилось зеленым холмом.

Долго плутал Митяй в непроглядной тайге, разыскивая необычный цветок. Когда надежда почти угасла, охотник, потерянный, побрел наугад. Так он добрел до болота. Оказавшись в густой траве, он совсем пал духом. Митяй внимательно осмотрелся. Вокруг простирались заросли клюквы, манящие своим кисло-сладким вкусом. Это место было настоящим пиршеством для лесных зверей, которые часто наведывались сюда в поисках ягод. В это время ягоды по вкусу и людям и птицам. Ягода-лежебока тут и там долго нежится на мягких моховых подушках. На возвышенной кочке копошились рябчики, наслаждаясь сочной ягодой. Не отрываясь от своей трапезы, птицы очень мелодично пересвистывались. Митяй какое-то время наблюдал за ними. Сделав глубокий вдох, он почти развернулся, чтобы уйти, но что-то заставило его остановиться. Обернувшись, он вгляделся в даль. Там среди топких болот росли цветы необыкновенной красоты и чудесного аромата.

– Саранция! – обрадовался он.

Охотник стал прыгать с кочки на кочку и чуть было не оступился. Рябчики испуганно вспорхнули, до первых больших берез и сосен долетели – поминай как звали. Только Митяй хотел шагнуть, как из трясины неожиданно появился болотник. С головы и подбородка его свисали зеленые пряди тины, напоминающие водоросли, а тело его было покрыто блестящей рыбьей чешуей.

Обрюзглый пучеглазый хозяин болота недовольно уставился на гостя.

– Тьфу ты! Это кто тут расшумелся в моем хозяйстве? Всех птичек мне распугал, я их только-только приманил! Откуда ты взялся на мою голову?! – рассердился болотник и позеленел еще больше. Вообще он добрый, но иногда любит побаловаться и затащить на дно какого-нибудь зазевавшегося человека, чтобы он его развлекал. Целый век утопленник ходит в услужении болотника. Помогает по хозяйству: пасет карасей, сомов, щуку и других рыб.

– Не гневайся и не дивись, батенька! Я тут по важному делу… Не серчай, дай слово молвить! – сказал Митяй жалобным голосом, а сам начал думать, как выпутаться из этой истории. «Очевидно, он меня утащит на дно. Как же быть?! Может, задобрить его чем-то, а иначе со свету сживет…» – лихорадочно размышлял охотник. Он опустил руку в мешок, нащупал там хлебную корку, сосуд с водой, клинок и рыболовные сети. Митяй был сбит с толку: зачем Агафодору понадобилось класть сети в его мешок? И вдруг его озарило.

– Ты чьих, молодец, будешь? – хозяин болот не мог сдержать своего любопытства. Он больше не сердился, да и поговорить с кем-то очень хотелось.

– Я охотник, и пришел я из северного города.

– Издалека… А куда путь держишь?

– К тебе батенька, к тебе, – схитрил Митяй.

– Ко мне?! – удивился и одновременно обрадовался болотник.

– Да, батенька, к тебе.

– А зачем ко мне? Никак добровольно в услужение пойдешь?!

– Слухи меня сюда привели. Говорят, что ты способен превращаться в самых невероятных существ: в зверя, какого свет не видывал, в птицу, в рыбу, или даже в рыбу с крыльями, в утку, гуся или петуха!

– Верно говорят, – усмехнулся хозяин болота.

– Смиренно прошу простить мою дерзость, почтеннейший, но я сомневаюсь, что ты действительно умеешь превращаться в рыбу. Я не знаю, как отличить правду от лжи. Помоги мне разобраться.

– Что, слова моего недостаточно?

– Ну, этим, батенька, никого не удивишь! Я не поверю, пока не увижу собственными глазами.

– Ишь какой недоверчивый! Вот это дела поворот, – усмехнулся пучеглазый хозяин болота.

– Пора бы мне немного помудреть в этом вопросе и положить конец этим сплетням. Аль не по силам тебе?

– А если я превращусь в рыбу, что с того мне будет? – болотнику нравился Митяй. Такого помощника днем с огнем не найдешь! Он не хотел с ним расставаться.

– В таком случае я готов служить тебе, сколько прикажешь, – сказал Митяй, покорно склонив голову.

– Смотри! Не вздумай нарушить уговор! – проскрежетал хозяин трясины, потрясая своим длинным сморщенным пальцем. Болотник моргнул, и вот уже вместо него плещется карась. Митяй только этого и ждал. Он ловко забросил сеть, и большая рыба мгновенно оказалась в ней. Митяй, не теряя ни секунды, бросился к сети и принялся тянуть ее на себя.

– Ай да диво дивное! Ай да чудо чудное! – приговаривал охотник, забрасывая сеть за плечо. Пучеглазый карась окончательно запутался в сетях и выбился из сил.

– Обхитрил ты меня, молодец! Проси чего хочешь, – рыба стала жалобно умолять отпустить ее.

– Не серчай, батенька, но без цветка я назад не ворочусь. Мне он очень пришелся по душе. Так что выбор за тобой!

Делать нечего – пришлось отдать то, чего просит.

Ефросинья лежала, не в силах пошевелиться, чувствуя, как покидают ее последние силы. В этот момент дверь с шумом отворилась, и на пороге возник встревоженный Митяй. Он очень торопился и боялся не успеть.

– Нашел? – спросил Агафодор. В его мудром взгляде читалось тепло и участие.

– Вот, держи. Пожалуйста, я тебя умоляю, спаси ее, у меня кроме нее никого нет!

– Добро, – коротко сказал Агафодор и принялся за дело. Он велел Митяю принести огниво из башни и разжечь огонь в очаге, используя щепки, добытые из дерева, расколотого молнией. Пока Митяй выполнял его поручение, Агафодор взял начищенный до блеска котелок и наполнил его колодезной водой. Слегка нахмурив густые седые брови, он немного поколдовал над загадочным цветком. Потом бросил в котелок с вскипевшей водой коренья и стал медленно помешивать их тоненькой березовой веточкой, при этом тихо бубня себе под нос неясные заклинания. Он что-то постоянно шептал, время от времени постукивая посохом по полу. Посох не ускользнул от внимания Митяя во время их первой встречи. Рябиновый посох был двойственным: одна его сторона лоснилась гладкостью, другая же хранила тайны в сплетении фигур и знаков. Он был создан под стать чему-то большему, чем просто опора…

Агафодор дал кореньям настояться, остудил отвар и отнес его Ефросинье.

Ей пришлось пить снадобье небольшими глотками, чтобы все проглотить. Агафодор, тихо напевая, бережно протирал лицо Ефросинье этим целебным отваром.

Вскоре Митяй заметил, что лицо матушки посвежело и покрылось легким румянцем. Он вслушивался в каждое слово странника, но ничего не слышал. Затаив дыхание, темноволосый парнишка молча наблюдал за действиями Агафодора с пробуждающейся искоркой интереса.

В старину в каждом жилище всегда находились запасы целебной воды и трав, служивших людям лекарством от всяческих недугов. Если же хворь не отпускала, то приходилось искать шептуна. Шептун – народный лекарь. Он лечил травами, их отварами, заговорами. Шептуны свои умения не скрывали, но и знаниями не делились ни с кем. Люди не верили, что обычный смертный способен на такие глубокие знания. Их необычайные способности часто объясняли связью с миром духов. Коренные травники заговоры свои читали шепотом, поэтому их нарекли шептунами.

Утром Ефросинья почувствовала себя лучше и встала. Черная хворь потеряла свою власть, уступив силе Агафодора.

Лето выдалось жарким. Уже который день солнце безжалостно испепеляет землю, наполняя воздух зноем. Ветер с неистовой силой гуляет по чистому полю, колышет траву-мураву. Нагуляется вволю и рябью промчится по широкой реке.

Жители северного города страдали от невыносимой жары. На небе не было ни единого облачка, а значит, впереди маячил еще один нестерпимо жаркий рабочий день. В хлеву было нечем дышать, и коровы мучились от духоты, время от времени растревоженно мыча. В поисках тени от палящего солнца куры и гуси прятались в густом тростнике. Непроходимые ивовые заросли стали укромным убежищем для стаи диких уток. Здесь они освоились, вывели потомство и наслаждались спокойствием. Их плавное скольжение по воде казалось почти невесомым.

Несмотря на палящий зной, город проснулся рано и сразу же погрузился в суету. Все были заняты своими делами. В предрассветной мгле охотники ушли в тайгу на поиски зверя. Как только взошло солнце, женщины вышли на полевые работы. На скамейке у дома, в тени окон, старушки вели свои обычные разговоры. А детвора то и дело гоняла скот на водопой. С дикими воплями они начинали гнать гусей и кур вдоль берега. Вдоволь наигравшись, ребята с визгом прыгали в освежающую речную воду, заставляя птиц взлетать стаями.

Бабоньки в ситцевых широких сарафанах трудились в поле с раннего утра не разгибая спины.

Вдруг со стороны леса появилась огромная лохматая туча. Странное облако стало стремительно приближаться к ним.

– Фрось, погляди-ка, неужто гроза надвигается? – воскликнула Евдокия, жена Игната. Сначала она обрадовалась, но радость быстро сменилась тревогой, как только она внимательнее посмотрела вдаль. Она подалась вперед и замерла от ужаса. Потом вдруг как завопит:

– Да это же стрекозы, бабоньки! Караул! Бегите прочь отсюда, спасайтесь! Спрячьтесь в домах!

Ефросинья своим глазам не верила. Рой огромных кузнечиков обрушился на поле, поглотив его в мгновение ока. При полете они издавали скрипучий звук, который перерос в жуткий гул, напоминая грохот летнего грома. Не брезгуя ничем, прожорливые стрекозы сметали все на своем пути. В ужасе женщины побросали все, что у них было, и с душераздирающими воплями бросились врассыпную. На земле в беспорядке лежали серпы, корзины, веревки и срезанные колосья. Очень быстро стая, снедаемая голодом, стала расправляться со снопами целиком.

Нашествие прожорливых насекомых издревле считалось ужасающим стихийным бедствием. После них остается лишь голая земля…

Напуганные событиями, люди на следующий день собрались у терема вождя. Они отчаянно нуждались в его мудрости и поддержке.

На крыльце показался Борислав. Вопреки палящей жаре, его фигура была скрыта под длинным черным плащом. Воздев руки к небесам, колдун окинул взглядом жителей города, на лицах которых читалось явное замешательство при виде его.

– Люди! У меня было видение. Послание с небес! – воскликнул Борислав.

Народ толпился вокруг него и подавленно перешептывался. С мрачным взглядом и предостерегающим взмахом руки черный колдун продолжил свою зловещую речь: «Грядут тяжелые испытания, беды не заставят себя ждать! Но не отчаивайтесь, ибо лишь я владею силой, способной отвести их от вас!»

– Не силой надобно кичиться, а делом помогать! Только и умеешь, что людей стращать, а помочь в трудную минуту – духу не хватает! Куда запропастился наш вождь? – среди толпы был и Митяй. Ему совершенно не хотелось слушать Борислава. Он не сказал ничего толкового про этих прожорливых стрекоз. Наоборот, колдун своими непонятными речами способен запугать порядочных, беззащитных и наивных людей.

– Недужит он. Я за него, – недобрые глаза колдуна цепко ощупывали стоящего перед ним Митяя. Сын Ефросиньи был как кость в горле у колдуна. Несносный мальчишка, вечно лезет не в свое дело, все ему знать надо! Митяй тот еще выскочка! Но ничего, он еще поквитается с ним…

– Борька, ты уж подсоби. Совсем житья от них не стало! Нету больше сил терпеть! – запричитала Марфа.

– Ох, и намаялись же мы! Совсем из сил выбились! Эта проклятая стая начисто уничтожила весь урожай! Да что же это такое?! – вторит ей другая женщина с горечью в голосе.

– Стрекозы сожрали все наши посевы! Как же так? Что теперь делать? – заголосила третья.

– И теперь по огородам шастает. Нет покоя нам нигде! – подытожила Марфа.

Бабоньки тихо всхлипывали, утирая слезы платками.

Толпа недовольно расшумелась.

– Так о чем это я? Ах да! Люди добрые! Как я говорил, у меня было видение, – медленно и вкрадчиво продолжил заклинатель. Он, словно паук, плел свои интриги.

– Ты нам, Борька, голову не дури! Ты нам ясно растолкуй, чего делать-то?! – крикнул кто-то из толпы.

– Город нуждается в обереге. Раздобудьте его, и он станет нашим щитом от тьмы, – каждое слово колдуна звучало ясно и отчетливо.

– Что за оберег? – спросил Митяй. Краем глаза он заметил Варвару у распахнутого оконца. Высокая черноволосая девица наблюдала за ними сквозь опущенные изогнутые ресницы. Она внимательно слушала, что говорят люди. Внезапно Митяя охватило волнение. Он почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Варвара – воплощение красоты и ума, ее сердце наполнено добротой и состраданием. Семья для нее – самое главное. Она бережно хранит семейные ценности и традиции. Варвара всегда слушала отца и никогда с ним не спорила. Она обладала удивительной мудростью и рассудительностью. Митяй не мог отвести от нее глаз. Голос колдуна, словно отголосок, достиг его слуха: «Найдите немедля печать Велеса – Волчью лапу! Только так мы спасем наш город…»

Воскресным утром охотники, вооружившись топорами и горящими факелами, отправились в лес. Им предстояла охота на волков. Они должны были разыскать вожака волчьей стаи. Все понимали, что поймать такого чуткого и осторожного зверя, как волк, будет очень трудно. Как известно, волчья стая очень хитра и опасна.

Митяй решил присоединиться к охоте. Он носился по двору в поисках меча, но найти его не мог. Меч как сквозь землю провалился.

Глядя из-под седых насупленных бровей, Агафодор молча наблюдал за ним.

– Никак не возьму в толк, куда же он запропастился? Агафодор, ты не видал мой меч? – растерянно спросил Митяй.

– Не видел. Послушай, не вздумай идти в лес, не в этот раз. Не к добру это! Сейчас не время тревожить его обитателей!

– Почему?

– Тех, кто осмелится нарушить покой лесных духов, ждет суровая расплата. Растерзают их…

– И что прикажешь делать?! Трусливо отсиживаться за стенами… Не могу я так, не по-людски это… Сказал, пойду, и все тут!

– Неужели это колдун вас надоумил охотиться за печатью Велеса?! Ох, братцы, не за свое дело взялись. Говорю же, это плохо кончится…

– А ты почем знаешь?!

– Мне приснился сон, – схитрил тот.

– Так это ж сон! – облегченно выдохнул паренек.

– У меня вещие сны. Не послушаешь, накликаешь беду на свою голову!

– Не могу я так, руки сложа сидеть! Все посевы погибли! Люди боятся, что и с огородами будет то же самое, что ничего не вырастет: ни моркови, ни капусты, ни свеклы, ни огурцов. Вон, погляди, уже по саженцу скачет! – твердил Митяй.

– Без дела сидеть не будешь. Слушай, что я скажу! – Агафодор сделал вид, что задумался. На самом же деле он знал, как ему помочь.

– За городом, на краю оврага, растет дикий чеснок. Там его развелось видимо-невидимо. Весь чеснок нужно выкопать. Один ты не управишься, так что иди собирай народ. Когда повозки будут полны, направляй их прямо сюда, во двор…

Выкапывали дикий сорняк все, кого только можно было подбить на это дело. Для чего он понадобился, никто не понимал. И никто из них не ведал, какую пользу приносит чеснок.

Во двор Ефросиньи въезжали одна за другой нагруженные телеги.

– Митяй, – окликнул Агафодор, наблюдая, как тот разгружает повозку.

– Чего?

– Разведи огонь в печи, чтобы вскипятить родниковую воду. Мне нужен кипяток.

– Как скажешь.

Вскоре двор заполонила пышная поросль дикого чеснока, образовав внушительную зеленую кучу. Вокруг Агафодора столпился народ. Пока он старательно очищал дольки чеснока от шелухи, Митяй вскипятил в котелке воду.

– Срезаем у зубков грубые кончики с обеих сторон и снимаем шелуху. Дольки бросайте в корыто, – Агафодор не только поучал людей, но и щедро одаривал их своими знаниями. Все остальные последовали его примеру. Люди трудились в поте лица, от мала до велика, но, завершив работу, почувствовали облегчение. Они проделали большую работу. Снятие шелухи с чесночных зубчиков отняло немало времени. Ефросинья между тем усердно растирала очищенный чеснок в ступке. К ней присоединились и другие бабоньки, стараясь внести свой вклад в общее дело. Готовую смесь опрокидывали в большое корыто.

Солнце скрылось за горизонтом, и дневная жара немного спала. Небо уже потемнело, на город опускались сумерки.

– Несите кипяток, – вглядываясь в небо, попросил Агафодор.

Митяй и Вышеслав только успевали подносить горячую воду.

– Лей до верха. Чеснок должен полностью погрузиться в воду. Сегодня полнолуние. Сила чеснока возрастает, если он проведет ночь под лунным светом.

– А дальше что? – спросил кто-то.

– Как только солнце покажется, хватайте все, что есть – бочки, кадки, жбаны – и тащите сюда, во двор. Нужно будет залить чесночным отваром каждую пустую емкость. Этот чудесный отвар – настоящее спасение от вредителей! Окропите им поля и огороды. Его нужно лить не только под корень, но и брызгать по листьям.

– И это все?

– Протирайте полы в доме настоем чеснока. И добавляйте этот овощ в пищу – он здоровья прибавляет. Сделайте, как я говорю, и беда стороной обойдет.

– Я-то думал, это сорняк, а оно вона как… Непременно отведаю этот овощ! Ах, какой стоит душистый запах! – Игнат с удивлением разглядывал крупные зубцы чеснока. Он принялся набивать карманы диким чесноком, и его примеру последовали другие.

– Спасибо тебе, странник, за твою доброту и помощь! Мы никогда этого не забудем! – сказали жители, кланяясь ему до земли.

– Будет вам… Я всего лишь помог советом, всю работу сделали вы. Люди, вдыхайте целебный аромат. Он избавит вас от хвори, и усталость как рукой снимет, – Агафодор одобрительно кивнул головой.

Вот так и справились с людской бедой – все вместе.

Вскоре пришло печальное известие: волки растерзали охотников. Одному из них чудом удалось спастись. Раненый охотник еле ноги унес. Волки преследовали его до самого края леса, но он оказался быстрее. Ему было невдомек, что охотники оскорбили своими действиями духа Калгама. Ох, как же великан не любит, когда хозяйничают без его ведома в тайге. Он пришел в ярость, увидев, как охотники покушаются на жизнь вожака. Он же его, можно сказать, с младенчества вынянчил! Кто же мог знать, что медведи и волки – любимцы хозяина тайги и гор.

Ох и несдобровать нахальным людишкам…

Наступили тяжелые времена. В северный город пришел великий голод. После нашествия прожорливых стрекоз жители остались без урожая. Местные старожилы утверждали, что никогда прежде не видели ничего подобного. В хранилище оставались скудные запасы зерна. Нечем было пополнить припасы. Большинство погребов пустует. Оставшееся зерно выдавали небольшими порциями.

Дни и ночи охотники проводили в лесной глуши, преследуя добычу. Но тайга не спешила раскрывать свои богатства. Удача улыбалась редко, словно звери растворились в лесной чаще.

Голод заставил людей питаться травяной похлебкой. Хлеб пекли, добавляя в него сосновую кору. Лепешки делали из того, что под руку попадется, в основном из сорняков. Бабоньки делали запасы к зиме из грибов да ягод.

Тем временем у южного берега свирепствовала чудо-рыба. Сом, не зная отдыха, бороздил неспокойную воду и днем и ночью, выставляя на солнце свои широкие бока и тихонько поводя толстыми губами. Рыбаки боялись выходить на промысел, но деваться было некуда. Нужда заставляла их рисковать всем, вступая в бой, где шансы на победу были ничтожны…

В один из прохладных вечеров, когда уже стемнело, Агафодор и Митяй, примостившись у огня, вели неспешный разговор. Ветер завывал в трубе, и печные заслонки испуганно вздрагивали.

– Ты только послушай, как огонь свистит. Недоброе сулит, – тихо сказал Агафодор, прислушиваясь к звукам ночи.

– Ума не приложу! Что за напасть такая?!

– Ты это о чем, а ну-ка, растолкуй.

– Беда у нас! Вернее, не у нас, а у рыбаков, что по ту сторону реки.

– Что же с ними приключилось?

– Неведомо откуда в реке объявилась диковинная рыба. Лодки топит, не дает рыбачить. Там голод свирепствует, и люди гибнут один за другим! И что с этой проклятой рыбиной делать, никто не ведает, не знает, – сокрушался Митяй. В последнее время слухи ходили один другого хуже.

– Тебя так тревожит чужой берег, что ты готов пожертвовать своим спокойствием. Зачем? – равнодушно спросил Агафодор. На самом деле он более чем восхищался им. У Митяя были чистые помыслы, он не боялся трудностей, был добр к окружающим и всегда приходил на помощь нуждающимся, а это бесценно.

– Неважно, тот берег или этот… мы слеплены все из одного теста. Мне больно видеть, когда кому-то плохо. Я не могу оставаться в стороне и делать вид, что ничего не происходит. Поговаривают, что эта рыба связана с нечистью! – Митяй вспомнил слова сказителя о том, что она прислуживает водному духу.

– Так уж и говорят?

– Слово в слово.

– А как ее одолеть, что про это говорят? – усмехнулся Агафодор. Он догадывался, что без участия Серафиона и Калгама тут не обошлось.

– Об этом не знает никто.

– А чего тут знать?! Ее надобно поймать, как и любую другую рыбу. И дело с концом.

– Уже пытались, ее ловили-ловили, но никак изловить не смогли.

– Почему?

– Рыба уходит на глубину, на самое дно.

– Нужно просто попробовать еще раз.

– На словах все просто, а на деле… поди попробуй-ка ее поймать…

– Да… Без труда такую рыбу со дна не поднимешь. Но все же есть один способ…

– Неужто можно что-то сделать?! – Митяй встрепенулся и приготовился внимательно слушать.

– В ночь полной луны она покидает глубину и приближается к берегу, где совсем мелко. Почти вся показывается из воды. Вот тогда-то ее и надобно ловить.

– Чем ловить? – не понял Митяй.

– Наживкой. Острогой и тонкой веревкой, свитой из конского волоса. Ловить надо на крупную рыбешку, что в тех водах водится. Потом оглушить сполна. После тело рыбы скормить воронью. Тот, кто отведает сердце этой рыбы, сможет повелевать духом воды.

Из-за полуоткрытой двери проскользнула жуткая черная фигура и моментально растворилась в мраке. Агафодор, не раздумывая, метнул в то место свой увесистый молот. Стремительный, удаляющийся стук копыт эхом прокатился в тишине. Митяй выскочил во двор. Он не успел понять, кто скачет. Но Агафодор уже знал: за дверью скрывался колдун, словно тень…

После знойного и засушливого лета наступила осень. Деревья облачились в золотые, оранжевые, багряные и алые наряды, а поля и луга заиграли всеми цветами радуги. Лето выжгло траву, превратив ее в сухой золотистый ковер. У опушки леса, словно пылающие костры, стоят высокие рябины, щедро усыпанные алыми ягодами. А в огороде, подобно ярким рубинам, красуются созревшие плоды калины. Птицы стаями теснятся все выше к небу, провожая мягкие лучи уходящих солнечных дней.

Осенняя пора одаривает нас бабьим летом: кроны высоких деревьев будто светятся золотом, с них неспешно кружатся пожелтевшие листья, а воздух наполнен теплом и солнечным светом.

Агафодор заглянул в избу, чтобы попрощаться с хозяевами.

– Далече собрался? – удивился Митяй.

– Я должен отлучиться ненадолго, чтобы раздобыть целебных трав. Не теряй меня из виду. И, это, Митяй, не беги впереди кобылы! Не спеши и не делай глупостей, – Агафодор взвалил на плечи свой узелок и ушел. На том они и расстались.

– Ясно, что ничего не ясно, – ничего не понял Митяй.

В северном городе стали происходить загадочные события. Темными угрюмыми ночами люди исчезали, не оставляя следов. Беда снова постучалась в двери…

Однажды глубокой ночью, когда Вышеслав стоял на страже в башне, он внезапно заметил огромную тень, крадущуюся между домами. Страж огнива стал пристально вглядываться в темноту. Из-за деревьев, словно призрак, возник огромный волк. Вышеслав никогда не встречал таких больших зверей. Содрогаясь от ужаса, он отпрянул к стене. Волк почувствовал, что за ним наблюдают, и повернул голову в сторону башни. Злобно сверкнув красными глазами, он яростно зарычал и растворился в ночи.

Едва рассвело, страж огнива, не в силах больше ждать, поспешил в лавку сказителя, где, как он знал, находился Митяй. Он горел желанием рассказать друзьям о случившемся.

– Видели бы вы его тень! Глазища аж до дрожи! Жуть какой здоровенный! До сих пор мороз по коже. Брр, – Вышеслав вздрогнул, словно от холода.

– На дворе стояла непроглядная темень. Ты уверен, что хорошо его разглядел? Тебе не померещилось? – с сомнением спросил Василий. На всякий случай он взял древесную палочку и обмакнул ее в смолу. В городе произошло из ряда вон выходящее событие: по улицам рыщет хищник, представляющий смертельную опасность. Сказитель решил написать о нем заметку.

– Клянусь, это был волколак. Теперь ясно, почему пропадают люди, – Вышеслав был напуган.

– Оборотень?! Вятко, ты часом не ошибся, брат?! – поразился Митяй. В голове у него промелькнула мысль: «Только этого не хватало!»

Василий подвел итог, полный мрачного предчувствия:

– Люди разозлили лесных духов, это добром не кончится… Я же говорил! Неспроста пробуждается вся нечисть… Тьфу…

– Чего делать-то будем? – недоумевал Митяй. Он не мог оставаться равнодушным к беде. «Эх… некстати отлучился Агафодор, в самую пору слушать его советы», – подумал он огорченно. Немного поразмыслив, Митяй принял решение.

– Вятко, пошли. Обо всем доложим вождю и будем ждать его распоряжения. Мы должны быть готовы ко всему! – Митяй был настроен весьма решительно. Вышеслав молчаливо согласился, кивнув в ответ.

– Держите меня в курсе, – сказал Василий и вернулся к своим записям.

Несколько минут спустя они стояли у крыльца Илария, и тишина между ними была наполнена тяжелыми мыслями. Каждый обдумывал случившееся, но никто не решался заговорить. Все зависело от воли вождя.

На пороге их встретила Варвара. Сегодня она была хороша, как никогда. Увидев ее, Митяй немного растерялся. Он машинально почесал лоб, тщетно пытаясь вспомнить, зачем он здесь. Вышеслав видел, как он волнуется. Он знал о чувствах Митяя к дочери вождя и не мог сдержать усмешку. Наконец Митяй произнес:

– Доброго тебе дня, Варвара! Отец дома?

– Недужит батенька, ох недужит. Что же вы застыли в дверях? Входите скорее, – красна девица застенчиво улыбнулась, зардевшись. Проводив гостей к отцу, она торопливо покинула горницу.

За обеденным столом восседал высокий сухощавый мужик при усах, с заметной сединой в редеющей шевелюре. Выглядел вождь действительно неважно: его лицо осунулось, нос и глаза были опухшие, седые волосы облепили вспотевший лоб. Он зарывался в лоскутное одеяло, пытаясь согреться.

– Здорово, сынки! Зачем пожаловали? – Иларий болезненно сморщил свое лицо.

– Мы решили проведать тебя. Что за хворь тебя взяла? – начал издалека Вышеслав.

– Уже который день меня изводит трясуница! Трясет так, что согреться не могу. Даже у печи холодно. Порою огнея находит. Такой жар во всем теле, хоть в прорубь ныряй… Ох, намаялся уже!

– Ты, батюшка, человек мудрый, знающий, ты только скажи, чего тебе надобно… Мы мигом…

– Не суетись. Меня Борька на ноги поставит.

– Вот что, Иларий, потолковать надобно… В нашем городе объявился волколак! Люди живут в постоянном страхе. Дети боятся нос на улицу высунуть. Нам нужна твоя помощь! – сказал Митяй, переходя к сути дела.

– Тьфу, нечестивый дух! Тьфу! И чего ему неймется? Вот что… Ступайте к моему советнику, он вам поможет…

Варвара тихонько вошла в горницу и посмотрела на отца.

– Доченька, налей-ка мне горячего чайку с малиной, – попросил Иларий, а затем, словно вспомнив о чем-то важном, добавил: – Ах, да, еще! И крапивы, доченька, измельчи и завари. Пусть отвар настоится, похлебаю.

В душноватом полумраке избы, словно изваяние, застыло тело колдуна. Вышеслав и Митяй, не решаясь войти, замерли на пороге. Время тянулось мучительно медленно… неожиданно тело заклинателя принялось сотрясаться от дрожи. Вышеслав непроизвольно попятился назад, словно пробуя путь отступления. Митяй остановил его, схватив за локоть.

– Я вас ждал! – раздался хриплый голос колдуна.

Охотники невольно вздрогнули от скрипучего голоса.

– Мы, это… Дело у нас важное, – пробубнил Митяй.

– Да, я знаю. В наш город наведывается оборотень.

– Отколь прознали-то? – Вышеслав занервничал и шмыгнул носом.

Борислав демонстративно выдержал паузу, желая подчеркнуть важность своих слов. Внезапно его озарила идея: «Люди всегда верили в знаки судьбы, приметы и суеверия. Этим нужно воспользоваться, другого шанса может и не быть. Охотники сделают всю черную работу за меня. Это, должно быть, предначертано судьбой…» Колдун задумал недоброе. Он знал, что по улицам города в кромешной тьме бродит обычный волк с голодным брюхом, но решил смолчать об этом. Колдун хранил молчание, не отрывая от них своего пристального, колючего взгляда.

– Как от него отделаться? – не выдержал Митяй, чувствуя себя в этом доме совершенно чужим.

– А что об этом думает твой гость? – осторожно спросил Борислав.

– Нету его. Он отлучился по делу.

– Ясно. Запомните мои слова, ибо они решают судьбу многих: чтобы избавить людей от проклятия волколака, вас ждет опасное путешествие в древний город забытых душ, затерянный во тьме. Вы отправитесь вглубь дремучей тайги, где не ступала нога человека, следуя вдоль безымянных ручьев по нехоженым тропам. Ваш путь будет лежать через опасное болото, где рыщет болотная нежить. Далеко за топью, словно живое существо, возвышается огнедышащая гора. У ее подножия притаился древний город, населенный забытыми душами, ищущими покоя. Там обитают злобные твари – волколаки. Когда-то они были обычными людьми, пока на них не пало проклятие чародея. Он проклял всех до единого в том городе за гибель единственного дитя. Никто не уцелел. С тех пор город обречен на вечные муки. Вроде и живые, а вроде бы и мертвые. С наступлением темноты, когда ночь окутывает мир, нежить вырывается из своих укрытий, ведомая голодом. Они едят все, что найдут, даже гнилое мясо. Время и проклятие лишили их памяти о прошлой жизни. Они больше не помнят, что когда-то ходили по земле людьми. Эти создания пребывают в вечном сумраке, между миром живых и миром мертвых. Готовьтесь к схватке.

– Много их там? – нахмурившись, спросил Митяй. Друзья поняли, что их ждет серьезное испытание.

– Тьма-тьмущая. Истребите их всех до единого! Не дайте ни одному из них дожить до рассвета! Иначе врата преисподней разверзнутся, и мир людей будет обречен! Гнев древнего чародея обрушится на наши земли, и тьма воцарится над миром.

– Как с ними управиться? – в голосе Митяя прозвучала едва заметная дрожь. Даже его, человека не из пугливых, на секунду пробрал жуткий холодок.

– Нужно отрубить голову и вонзить осиновый кол в сердце. Обыщите каждый дом, спуститесь в каждый погреб! Вырвите нежить из тьмы, где она прячется! Если до восхода солнца вы каким-то чудом сумеете одолеть зверя, проклятие древнего чародея будет сломлено.

– Нам нужен тот, кто хорошо знает дорогу, – еле выдавил из себя Вышеслав. Вот они вляпались…

– Прихватите с собой Тихомира, нашего следопыта. Он вас куда угодно доведет. На болоте остерегайтесь лесавок. Не слушайте их: они лукавы. Околдуют и утащат на дно. Заткните уши мхом и бегите прочь от них. Ибо ждет вас погибель в когтях болотной нежити. И тогда вам предстоит веками служить болотнику. Это еще не все. В городе забытых душ вам надобно отыскать жилище чародея. В его доме есть потайной ход. Отыщите его. Он приведет вас прямо к святилищу.

– Что надо найти? – спросил Митяй.

– Ищите там старинную книгу в красном переплете из кожи и сверкающий клинок, изогнутый, как полумесяц. Больше ничего не берите, иначе навечно останетесь в этом проклятом месте! – закончил Борислав. Что и говорить, он, несомненно, был доволен собой.

– Книга против волколака? Серьезно? Не уверен, что это то, что нам нужно, – Митяй нахмурился, чувствуя подвох.

– Эта книга непростая. Она хранит в себе тайны бытия рода человеческого. Ее сила огромна. В книге заключено заклинание, которое может остановить оборотня. Сделаете так, как я вам сказал, и дело с концом. Только так мы сможем избавить наш город от зверя. Возьмите с собой лучших охотников. Пришло время точить осиновые колья. Иларий даст вам лошадей. На рассвете отправляйтесь в путь, – Борислав злорадствовал. Все непременно произойдет так, как он задумал…

У подножия пихтовой горы, вдали от мирской суеты, братья-великаны вели неторопливую беседу.

– Это ты натравил волка, Калгам! Не отпирайся! – Агафодор нахмурился, и его взгляд стал тяжелым. Калгам в ответ лишь скривил губы в усмешке.

Серафион стоял на оленьей тропе, на которой почти вся трава была вытоптана. Пройдя немного по тропинке, великан остановился перед входом в святилище. Он давно не видел брата и, хотя виду не подавал, очень по нему скучал.

– Что привело тебя сюда, Агафодор? – голос Серафиона, подобно грому, пронеся сквозь лес. Несмотря на грозный вид, он выглядел вполне добродушно и приветливо. Иногда Серафион чувствовал, что ему не хватает споров с Агафодором. Миролюбивый Калгам не любил спорить и всячески избегал этого. Хозяин тайги и гор часто отсутствовал, и Серафион часами прозябал в гордом одиночестве.

– Давно не виделись, признаюсь, даже соскучился. Решил сделать вам сюрприз, а вы, кажется, не в восторге… – с лукавой улыбкой заметил дух огня.

– Отчего же, мы рады тебя видеть. Может наконец скажешь, что тебя сюда привело? – дух ветра задумчиво смотрел на брата.

– Серафион, скажи правду! Ты хочешь истребить людей и наводнить мир гадкими чудовищами?! – Агафодор требовал ответа.

– Почему бы и нет? – удовлетворенно хмыкнул Серафион.

– Ты ведь пришел, чтобы помочь людям, верно? – изумился Калгам, пристально глядя на хмурого Агафодора.

– Я думаю, с них хватит испытаний. Пора остановиться.

– Какие еще испытания, ты чего?! – воскликнул Серафион, в его голосе зазвучало раздражение. – Да мы еще и не начинали! Без усердия не обретешь мастерства. Лишь доведя дело до конца, мы сможем извлечь пользу из этих уроков!

– Да поймите же вы наконец, без них нам будет одиноко! Без них мы потеряем часть себя, нам будет не хватать их. Я к ним привязался, признаюсь, всей душой! Только тот, кто жил с ними бок о бок, кто делил с ними радость и невзгоды, поймет, как мне тяжело. Люди меня научили жить, трудиться, верить и любить. Они готовы отдать ближнему последний кусок хлеба. Я учусь переживать, как они. Я познаю простые истины. Люди имеют право жить на этой земле. Мы обязаны приносить пользу и наслаждаться этим прекрасным миром и людьми.

– Погубят они тебя, брат, – грустно вздохнул Серафион.

– Они меня учат. Я многое понял, пока жил среди них. Им свойственно часто, по незнанию, ошибаться. Но это впрок и, я бы даже сказал, на пользу роду человеческому. Традиции живы благодаря сказителю, и они их бережно хранят. Знание прошлого помогает им не повторять роковых ошибок и делать правильный выбор. А это – бесценно!

– Мы обдумаем твои слова, Агафодор, – Серафион согласился или нет – было неясно. Калгам лишь согласно кивнул.

В те далекие времена вера в чудо была глубокой. Без веры люди теряли надежду на лучшее и не видели выхода из тьмы. Вера в чудо позволяла им не бояться и принимать решения, несмотря на сомнения.

Жители северного города высыпали на улицы, чтобы проводить охотников в дальнюю дорогу. Весть о древнем городе забытых душ уже облетела всех. Провожающие осыпали охотников словами поддержки и добрыми пожеланиями. Дети ликовали, выражая свой восторг громкими возгласами.

– Видать, кто-то сболтнул им про нас! – шепнул в недоумении Вышеслав. Страж огнива был удивлен, как быстро слухи облетают землю.

– Это теперь уже неважно. Ну что, братцы, в путь?! – Митяй вскочил в седло, натянул поводья и помчался по раскисшей от дождя дороге. Остальные последовали за ним.

Уже несколько дней охотники продвигались все дальше и дальше в сердце дремучей тайги. Солнце клонилось к закату, прячась за горными вершинами. Последние лучи, словно золотые нити, проникали в лесную чащу, озаряя величественные сосны, стройные ели и кудрявые кедры.

– Тпрр… Привал! Необходимо напоить да накормить коней, – Тихомир остановил лошадь, спрыгнул на землю и огляделся.

– Смотрите, не разбегайтесь, держитесь кучей, – предупредил Митяй. Его мучила жажда, и он принялся искать ручей где-нибудь поблизости. К счастью, он быстро нашел источник и с наслаждением напился холодной родниковой воды прямо из ладоней.

Привязанные кони без отдыха жевали сено, прислушиваясь к звукам леса. Охотники жадно проглотили скудный ужин, оставив немного про запас. Напоив коней и немного передохнув, всадники двинулись дальше.

Сумерки сгущались. Охотники медленно продвигались через густой лес. Слева открывался вид на топкое болото, где среди болотной зелени робко распускались нежные голубые цветы. Мрачная трясина внушала отвращение, но ее зловещая притягательность, словно магнит, манила к разгадке сокрытых тайн. От зеленого болота исходил удушливый гнилостный запах.

Охотники остановили лошадей у самого края топи. Кони, почуяв беду, насторожились. Перепуганные животные шарахались то вправо, то влево, пока вдруг не застыли на месте, словно окаменевшие.

– Не лучшее время гулять по болотам. Тут всяка нечисть бродит тучей, – усмехнулся Воислав.

– Знаю. Но время не терпит, нам нужно идти дальше. Чтобы лошади не сбежали, завяжите им глаза, да завязывайте потуже и крепко держите узду. Добромил, принеси побольше мха. Набивайте уши мхом так, чтобы ни звука не просочилось! Нужно заглушить эту слащавую болтовню! Вятко, держи наготове огниво. Болотные твари только и ждут, чтобы нас схватить! Но мы не дадим им шанса! В добрый час, братцы! В добрый! – Митяй старался подбодрить друзей.

– След в след, ни шагу в сторону! – тихо предупредил следопыт. Спокойным шагом он мерил кромку болот и вскоре скрылся в разлохмаченной ветром тайге. Он вернулся через минуту, держа в руках длинную и прочную палку. Тихомир настолько хорошо знал гнилое болото, что мог пройти его на ощупь даже в полной темноте. Охотники, ступая крайне осторожно, пошли по его следам. Под ногами хлюпала грязь, которая норовила их засосать. Все знали, что болото очень опасное и ошибок не прощает…

На ночном небе сияла полная луна, а вокруг мерцали яркие звезды.

– Говорят, злые духи воруют невинных девочек еще из колыбели, чтоб вырастить из них лесавок, – прошептал Добромил.

– Да тише ты, – шикнул на него Вышеслав.

Из топи болот, словно призрачное эхо, раздавались женские голоса, манящие и насмешливые. «Эй, добрый молодец, обернись! Иди ко мне, не страшись, не утонешь. Будь рядом, поговори со мной, развесили мою тоску…» – шептали они. В тот же миг вокруг охотников, словно сотканные из лунного света, возникли бледные тени, окружая их со всех сторон.

– Это лесавки. Не оборачивайтесь, – тихо сказал Митяй. В одно мгновение он увидел, как к ним приближаются дивные, словно из сказки, девы в длинных белых рубахах.

Неземные красавицы выходили из темных вод топей. Они не спеша расчесывали гребнем свои зеленые длинные волосы, украшенные белыми кувшинками и ветками. Когда лесавки принимались за свои волосы, с них струился изумрудный водопад. Распустив пряди, эти болотные девы напоминали лесных нимф, а их пение было слаще меда.

В спешке охотники перебирались на другую сторону болота. Один из них отстал, но этого никто не заметил. Добромил, раздавая мох, так увлекся, что забыл о себе, и это привело к печальным последствиям. Словно зачарованный, он двигался к манящему зову лесных дев. Его звали без устали, маня в неизвестность. В темном зеркале вод отражалась их истинная, пугающая сущность. Добромил не мог отвести глаз от лесавок. Поддавшись сладостным речам, он продолжал идти, все дальше отступая. Добрый молодец оказался в самом сердце угрюмого болота, и мутные воды тотчас же поглотили его. Его еще живое тело было сплошь окутано водорослями.

– Добромила нет! Он исчез! – крикнул Вышеслав, бросив взгляд назад. Охотники огляделись по сторонам, пытаясь найти Добромила, но безуспешно. Они невольно ускорили шаг. Все понимали, что Добромилу уже не спастись. Болото поглотило его навсегда. Теперь он навечно станет слугой водяного.

Болотная нежить не выпускала людей. Лесавки обступили охотников, их взгляды были полны голода, как у стаи диких зверей.

– Я умираю от голода! Эти грибы… они такие аппетитные! Пожалуйста, дай мне их! – голоса лесавок сливались в отчаянный хор.

– Ты совсем меня не видишь? Я здесь! Посмотри же на меня! – болотные твари наседали, подступая все ближе.

Один из охотников уже развернулся, намереваясь пойти за грибами. В этот момент тьму прорезал яркий свет. Это Вышеслав зажег лучину, и ее пламя, словно кусочек солнца, засияло золотом. Лесавки издали душераздирающий вопль и в ужасе отскочили.

– Не трогай мухомор! – грубо одернул охотника следопыт.

– Я думал помочь немного… чтоб отстали, – пробормотал тот в ответ, оправдываясь.

– Тебе мало того, что случилось с Добромилом?! Не верь им, они лгут! Эти грибы – верная смерть!

– Ох и затуманили же разум, проклятущие… – пробубнил себе под нос охотник.

– Осиновые ветки из мешков, живо! – почти беззвучно приказал Митяй. И тут же все принялись рыться в своей поклаже. Вооружившись осиновыми ветками, охотники ждали сигнала.

Когда болотная нежить подобралась совсем близко, Митяй тихо скомандовал:

– Вятко, поджигай!

Раскаленные осиновые искры разлетались во все стороны, словно огненные стрелы. Одна из них попала лесавке прямо в сердце. От страшного удара она зашаталась, издала нечеловеческий вопль и исчезла в глубине мрачного болота.

Пламя, словно карающий меч, обрушилось на болотную нечисть, изгоняя ее прочь. Задыхаясь от едкого дыма, они издавали душераздирающие вопли. Вскоре, когда последние тени развеялись, на болото опустилась гнетущая тишина.

– Пора делать ноги, – следопыт ускорил шаг.

С трудом преодолев топь, охотники с облегчением почувствовали под ногами твердую землю. Обессиленные, они растянулись на траве и провалились в глубокий сон.

Первый луч солнца, выглянувший из-за кромки леса, заставил его обитателей проснуться. Охотники, встрепенувшись после недолгого и тревожного забытья, вскочили на коней и продолжили свой путь.

Их ждал удивительный многоликий мир – долинные леса, цветущие луга и поля, извилистые реки, неприступные горы, чьи пики касались небес, и тихие хвойные рощи, дарящие покой душе.

Чем дальше охотники шли, тем мрачнее становилась тайга. Солнце едва пробивалось сквозь плотную завесу таежных лесов, погружая их в полумрак. Вдали, словно дремлющий зверь, возвышалась древняя гора, изрыгающая пламя. Мрачная и неприступная вершина была окутана клубами пара, вырывающимися из глубин земных.

– Говорят, это дым от жилищ нечистых духов, где они неустанно топят огромные печи, – тихо молвил Мирослав.

– Все может быть, – задумчиво произнес сказитель, глядя на огнедышащую гору.

– Даже зверье обходит это место стороной, а уж их чутью можно доверять, – сказал следопыт, продолжая изучать следы.

– Все, привал, – Митяй спрыгнул с лошади. Немного размявшись, он сбросил башмаки, его босые ноги погрузились в высокую траву, слегка примяв ее. Мягкий мох устилал землю под низкими ветвями. На кустах алели крупные ягоды малины. А под блестящими темно-зелеными листьями, словно капли запекшейся крови, виднелись ягоды брусники, и их было видимо-невидимо. На Руси бруснику называют царь-ягодой, чудо-ягодой за ее полезные и целебные свойства.

Насытившись щедрым даром леса, охотники разбрелись в разные стороны. Под ногами у них хрустели сочные ягоды, оставляя за собой багряный ковер из раздавленной брусники и земляники. Василий и Миролюб собрали целую корзину ароматных белых грибов и полное лукошко ягод. Вышеслав тем временем пытался разжечь костер из сырых веток. Митяй собирал шалаш из сосновых лап. Тихомир, Воислав и Мирослав возились с лошадьми.

Как только стемнело, охотники уселись у костра и стали разговаривать.

– Нужно разложить осиновые ветки по кругу, – сказал Тихомир, настороженно осматривая окрестности. В этом темном и глухом лесу ему было неуютно.

– Зачем? – наивно спросил Миролюб.

– Чтобы пережить эту ночь. Тьма уже близко, я чувствую ее дыхание, – коротко пояснил следопыт.

– Говорят, там, в том городе… живут полулюди-полузвери, – Миролюб понизил голос до шепота. В этот миг порыв ветра взъерошил пламя костра. Огонь затрещал, зашипел, и багровое зарево, окруженное непроглядной тьмой, выхватило из мрака движущиеся темные силуэты. У охотников, собравшихся у костра, пошел холодок по спинам, и они еще ближе придвинулись к костру.

Воислав, полный любопытства, обратился к сказителю:

– Василий, тебе доводилось слышать о таком городе?

– Давным-давно, когда я еще мальцом бегал, помню, мой дед любил рассказывать историю о затерянном городе, населенном душами забытых людей. Эта трагическая история врезалась мне в память. Позвольте мне поведать ее вам.

На краю небольшого города жил необычный чародей. Говорили, что раньше он был духом земли, но из-за гордости и самовлюбленности был превращен в человека. Смирившись с судьбой, он одиноко влачил свое жалкое существование в мире Яви. Чародей жил как отшельник, не знался с людьми и частенько пропадал в горах. Он внушал страх и отчуждение, люди сторонились его. Чародей был посвящен в тайны мироздания. Он общался с духами и животными, черпая знания из трех миров: верхнего, населенного светлыми духами; среднего, мира людей; и нижнего, обители темных сил. Явь, Навь и Правь – три стороны бытия, три мира, которые сосуществуют всегда вместе и нераздельно и в то же время разделены непреодолимыми границами. Обладая особым даром, чародей мог спорить с духами, просить их о помощи и раскрывать для себя запретные тайны. Звери и птицы внимали его словам. Люди верили, что чародеем можно было только родиться.

В один прекрасный день он повстречал красну девицу такой ослепительной красоты, какой свет не видывал. Между ними вспыхнула любовь с первого взгляда. Родня той девицы воспротивилась их союзу. Они всячески пытались ее отговорить, но дочь стояла на своем, мол, «люблю его и жить без него не могу». Непослушную дочь заперли в темный чулан, замок навесили, еще доской дверцу подперли. Но девица смогла сбежать. Она пришла к чародею и осталась у него жить. Он был счастлив как никогда. Влюбленные пошли против воли родителей и тайно обвенчались. Ее родня – знатные люди в том городе – была опозорена. Оскорбленные родственники затаили черную думу…

Время шло своим чередом. В семье чародея ожидалось пополнение: жена должна была родить первенца, которого они считали посланником духа земли. Как известно, духи могут влиять на жизнь человека. Зная о власти духов над смертными, чародей жаждал благосклонности мира Прави. Но духи решили иначе. Во время родов его жена скоропостижно скончалась. Опустошенный горем, чародей держал на руках свою новорожденную дочь. Каждое его движение было осторожным, словно он боялся разбить хрупкое чудо. Слезы безудержно текли по его щекам, и он рыдал, как дитя, глядя на беспомощного младенца. С тех пор он потерял покой. С безграничной любовью чародей оберегал свою дочь, не спуская с нее глаз ни днем, ни ночью. Ее звали Осина – так он назвал эту светловолосую кудрявую малышку. Осина росла как две капли воды похожая на мать и была любимицей отца. Он щедро делился с ней своим даром. Доброта девочки была безграничной. Сердце ее разрывалось от чужой беды, и она всегда спешила на помощь. Владея силой заговоров и трав, она могла избавить человека от любой хвори. Люди шептались за ее спиной, а она жила мечтами… Ее дар был проклятием в глазах окружающих. Вместо признания она видела лишь осуждение и ненависть. Любую неприятность, любую неудачу жители сваливали на нее, кричали «чаровница!» и обвиняли в связях с нечистью. Даже родня не захотела иметь с ней ничего общего.

Однажды чародей ушел в горы. Час расплаты для рода Осины пробил. Обида, копившаяся годами, вырвалась наружу, подгоняя их к мести чародею, запятнавшему их имя. Ослепленные ненавистью, они совершили чудовищный поступок: отдали невинного ребенка на растерзание обезумевшей толпе…

Осину, трепещущую на ветру, оклеветали, обвинив в тайных связях с темными силами. В назидание остальным ее предали позорной смерти на глазах у всего города.

Чародей, почуяв сердцем беду, поспешил домой, обернувшись птицей. Но было поздно. На мостовой, залитой кровью, он нашел растерзанное тело своей дочери. Горе затмило его разум, погрузив в пучину безумия. С разбитым сердцем, сквозь пелену слез он предал земле своего ребенка. Когда последний камень был положен на могилу Осины, на город опустилась тьма.

– Горе вам и этому городу! Да не будет вам покоя вовек! Я проклинаю вас! – прокричал чародей, истерзанный болью, глядя на толпу. С тех пор древний город скован ужасным проклятием, которое не отпускает его и по сей день.

– А что стало с чародеем? – спросил кто-то.

– Он стал частью проклятого города Забытых Душ. С наступлением ночи обреченные души пробуждаются и начинают творить зло. Веками они ищут свою жертву, того, кого несправедливо осудили, чтобы вымолить прощение и обрести долгожданный покой, – сказитель закончил свою историю с ноткой грусти в голосе. Эта печальная история из древности служит еще одним примером человеческого невежества и его разрушительных последствий. Люди боятся того, чего не знают. Этот страх, идущий из глубины веков, часто заставляет их поступать опрометчиво. Никто не думает о том, что небеса все видят. И никто не уйдет от наказания.

– И чего только нет на Руси… – Миролюб поежился.

– Ты сам-то видал волколака? – с интересом спросил Мирослав.

– Не довелось. Говорят, при свете дня он выглядит как полуразложившийся мертвец, но стоит солнцу зайти, как его тело покрывается темной шерстью и он становится оборотнем. Вместо зубов у него вырастают чудовищные клыки. Лунными ночами он рыщет в поисках добычи. В его взоре пылает багровый огонь, а когтистые лапы разрывают плоть, оставляя зияющие раны…

– Полно тебе, Василий. Вот нагнал страху! А вам, братцы, не стоит забивать голову всякой ерундой. Итак, спать будем по очереди, утром затемно отправляемся в путь. Берегите силы, они нам еще ох как пригодятся! – влез в разговор Митяй, не церемонясь.

На темном полотне неба одиноко сияла полная луна, окутывая все вокруг своим холодным, отстраненным светом. В эту ночь каждый был наедине со своими мыслями, не находя покоя во сне. Митяй вслушивался в пугающую тишину. Не слышно было ни пения птиц, ни шороха диких зверей. Время от времени из глубины чащи доносился зловещий глухой шум и хруст веток. Мрачные мысли не давали Митяю покоя, и он изо всех сил старался их прогнать. Видимо, на какое-то время он забылся сном.

– Митяй! Очнись! Пора собираться, – чья-то крепкая рука безжалостно вырвала его из цепких объятий сна. Ему потребовалось несколько минут, чтобы прийти в себя.

Наспех перекусив, охотники продолжили путь. Раннее утро не сулило ничего хорошего: свинцовые тучи, словно нависшие над самой головой, стремительно неслись по небу. Порывы ветра, пронизывающие до костей, приносили с собой колючий дождь. Холод и сырость проникали под одежду, заставляя поеживаться. В тишине, нарушаемой лишь шелестом листвы, охотники прокладывали себе путь через густые заросли тайги. Они спустились по крутому лесистому склону в небольшую горную долину. Извилистая река прорезала долину, словно серебряная нить. Вдали, насколько хватало взгляда, простирались бескрайние горные хребты. Вершины гор были укрыты вечными снегами, которые ярко блестели на солнце. Кони перешли на спокойную рысь, и охотники направили их по неровной дороге, тянувшейся вдоль берега.

У подножия огнедышащей горы простирался древний город. Охотники приблизились к серым ступеням, где их встретили глухие ворота. Город, словно еж, ощетинился высокой стеной, чьи острые колья тесно прижимались друг к другу, создавая мрачное впечатление неприступности.

Ворота со скрипом распахнулись, и охотники оказались внутри. В нос ударил заплесневелый дурной запах. Осторожно они прошли темную улочку и свернули в еще более мрачный переулок с покосившимися деревянными домами вдоль грязной булыжной мостовой. Дома и мостовые, захваченные временем, утопали в изумрудном мхе и жуткой плесени. Здесь было промозгло и неуютно. Город был навечно скован полумраком, и тишина в нем пугала своей зловещей глубиной. Здесь каждый камень хранил в себе мрачную историю. В этом безмолвном городе, где время остановилось, длинные тени зловеще тянулись по земле.

Сердце Митяя стучало так сильно, что казалось¸ будто он слышит его гул. Древний город их не признавал, мрачно смотрел на них пустыми глазницами окон, провожая вдоль улиц. Митяй напряг слух, но вокруг царила давящая тишина. Не было слышно ни звука, кроме этой гнетущей пустоты. Никого поблизости не было.

Крадучись, охотники пробирались по тесным, петляющим улочкам, внимательно осматривая окрестности. Время и сырость оставили свой отпечаток на домах: их стены покрылись трещинами и потемнели. Облупившиеся печные трубы зияли прорехами, а покосившиеся стены едва удерживали островерхие крыши.

Главная улица города была усеяна белыми костями животных и птиц, словно снегом. Обглоданные останки и гниющая требуха источали невыносимый смрад, отравляя воздух. Охотники в спешке покинули это страшное место. Их настолько ошеломило увиденное, что они совершенно не заметили черного ворона, неотступно следовавшего за ними, словно тень.

«Уже скоро полдень. Надо бы поторопиться», – подумал Митяй, ускоряя шаг. Его охватило предчувствие неминуемой беды. Он ни на что не надеялся, он только хотел умереть не напрасно.

Дом чародея, который искали охотники, стоял на самой окраине города. Войдя во двор, они быстро осмотрелись, изба как изба, ничего примечательного. Под навесом, на бечевке, протянутой между стропилами, застыла во времени развешанная одежда. Забытая связка прищепок валялась внизу, напоминая о былой жизни.

– Вятко и Василий, за мной. Остальным оставаться здесь, – коротко бросил Митяй и направился к дому.

Загремел засов, и они вошли в сени; в них пахло свежескошенным сеном, которое толстым слоем лежало вдоль стены. На запылившихся полках ютились пахучие травы и всякая хозяйственная утварь. В горнице стоял полумрак, окна были прикрыты половинками ставен. Обшарпанный стол и стулья с грубыми сиденьями занимали часть горницы. В воздухе чувствовался запах сушеных трав, свежий, как будто их недавно принесли с лугов. У печи примостилась перекошенная лавка. А напротив печного жерла стоял массивный шкаф, срубленный из толстых кедровых бревен. Послышался легкий шорох, словно кто-то прошел мимо. Друзья переглянулись. Их не покидало странное чувство, будто кто-то следит за каждым их движением. Они торопливо огляделись, но вокруг ни души.

– Фууу… померещилось… Ну и где тут потайной ход? – недоумевал Вышеслав, ощупывая стены.

– Да он нарочно так спрятан, чтобы ты его не высмотрел! Ну что, ищем? – нетерпеливо воскликнул Василий, которого распирало любопытство. Он принялся пристально изучать каждый угол.

– Если что-то пообещал – расшибись в лепешку, но сделай! – пробубнил Митяй и на всякий случай заглянул за печку. Друзья перерыли все в поисках потайного лаза, но безуспешно. Они обыскали избу вдоль и поперек, простукивая каждую бревенчатую стену и половицу, но так ничего и не обнаружили.

Митяй в задумчивости почесал затылок, вздохнул с досадой и разочаровано прислонился к шкафу. Тот как-то странно задребезжал, одна из дверок приоткрылась. Василий с любопытством заглянул внутрь шкафа. Там было темно и оттуда веяло холодом. И тут, словно по волшебству, из обветшалого шкафа возник потайной ход. Присутствующие многозначительно переглянулись.

– Нашли! – сказитель обрадовался, словно малое дитя.

Они еле протиснулись в узкий проход. Вышеслав зажег лучину, и ее слабый свет выхватил из тьмы начало винтовой лестницы. Сделав первый шаг, он начал осторожно спускаться, проверяя каждую ступень. Остальные, словно тени, двинулись следом. Узкая лестница извивалась в непроглядной темноте, и лишь одинокий луч лучины указывал им путь вниз. Спуск тянулся неимоверно долго. Внезапно тишину нарушил жалобный скрип половиц под ногами. Охотники, насторожившись, осмотрели почерневшие стены в тусклом красном свете лучины. На дощатом полу валялся всякий хлам вперемежку с хозяйской утварью. Охотники с изумлением переводили взгляды с одного предмета на другой. Никогда еще им не доводилось присутствовать в столь необычном месте. Найти древнее, веками забытое святилище чародея – это то, чем они могут по праву гордиться. В центре капища произрастало священное дерево, олицетворяющее Мировое древо. Алатырь, священный камень, лежал у его корней. Само место поклонения было огорожено по кругу. Каменные изваяния духов, обращенные к восходящему солнцу, хранили тайну этого места. Здесь, вдали от посторонних глаз, совершались подношения, шепотом возносились молитвы и плелись нити древней магии. Святилище было погружено в полумрак, и Василий, не заметив, задел что-то рукой. В воздухе разлился нежный звон, напоминающий отдаленный перезвон колоколов. Их внимание привлек музыкальный инструмент с многочисленными колокольчиками, украшенный перьями птиц. Бубен занимал почетное место среди прочей магической утвари. Повсюду были разбросаны черепки и полевые травы. В небольших холщовых мешках хранились всякие дивные предметы: обереги из камня, талисманы из дуба, амулеты из осины, кости животных, бобы, семена. На полу беспорядочно валялись яркие разноцветные перья неизвестных птиц. Стены были исписаны странными символами и знаками.

– Живее, ребята, шевелитесь! Нам нужны книга и клинок, – подгонял Митяй товарищей. Ему было не по себе в этом месте, словно он тайком наблюдал за чужой жизнью.

Вышеслав заглянул в какой-то грязный мешок и тут же отшвырнул его.

– Что там? – спросил Василий, с интересом рассматривая скрученные свитки, которые беспорядочно лежали в старинном сундуке, словно забытые сокровища.

– Сушеные головы.

– Чьи?

– Волчьи.

– Вятко, посмотри в той куче тряпья. Кажись, там его одежа. Может, в карманах что завалялось.

Митяя же неудержимо влекло к священному древу. Поддавшись этому чувству, он пошел к центру капища. Неожиданно под сенью священного камня его внимание привлек еле различимый край чего-то похожего на старинную книгу. Митяй, движимый любопытством, вцепился в камень и попытался сдвинуть его с места. Приложив немало сил, он вытащил из-под камня сверкающий клинок в виде полумесяца, а также старинную книгу, облаченную в переплет из красной кожи. Митяй опустился на корточки, чтобы внимательно рассмотреть эти необычные предметы. Он не верил своим глазам: книга, о которой твердил колдун, оказалась не выдумкой. Митяй тихо окликнул друзей. Вышеслав и Василий, завидев книгу и клинок, остолбенели от удивления. В этот миг безмолвный город вздрогнул. Всех охватило необъяснимое беспокойство. Митяй торопливо спрятал находки за пазуху, и они стремглав бросились наверх.

Время неумолимо спешило вперед. Солнце спускалось все ниже и ниже.

Митяй собрал всех охотников и сказал:

– Время истекает. Не тратьте его впустую! Обыщите каждый дом, каждый погреб, каждый укромный уголок. Обыщите все. И когда найдете… не медлите. Отрубайте головы, пронзайте сердца! Топоры и мечи держите наготове. Не давайте им шанса! Выпустите на них всю свою ярость! Нужно избавить город от нечисти. Кто, если не мы?! Поспешите, братцы, поспешите! Скоро восстанут душегубы, и нам тогда несдобровать. Враг хитер, но мы хитрее; враг силен, но мы сильнее! Бой предстоит не на жизнь, а на смерть! Вперед, братцы! Вперед! За дело! Торопитесь…

Бесстрашный Воислав, прославленный охотник на нечисть, первым устремился в битву. Мирослав, его брат, немедленно последовал за ним. Этих охотников не так-то просто запугать. В детстве братья с любопытством слушали рассказы о темных и загадочных силах. Бабушка, желая приструнить непослушных внуков, любила пугать их: «Темные духи подстерегают нас на каждом шагу!» А иногда добавляла, чтобы нагнать страху: «Ночью они мучают детишек, гоняются за ними, щекочут до тех пор, пока те не умрут от смеха, завлекают в омут и безжалостно топят…» Но, несмотря на все бабушкины страшилки, Воиславу и Мирославу смелости было не занимать. Они всегда были самыми отважными и шли впереди всех.

Началась охота. С факелами в руках охотники прочесывали каждый дом, каждый подвал и каждый темный закуток. Вооружившись мечами, топорами и осиновыми кольями, они безжалостно расправлялись с нежитью.

Утопая в тенях друг друга, горы провожали закатное солнце. На безмолвный город опустились сумерки. Как только солнце скрылось за горизонтом, погрузив город в кромешную тьму, тишину разорвал дикий, полный ярости звериный вой. Из густой темноты, словно из преисподней, сверкнули десятки пар хищных глаз. Охотники схватились за мечи и топоры и приготовились к схватке. Из непроглядной тьмы, словно порожденные ею, вырвались ужасные оборотни. Их темная шерсть сливалась с окружающей мглой, делая их почти невидимыми, а когти и клыки сверкали в полумраке, предвещая опасность. Они были огромны, как чудовищные псы из кошмаров, и их зловонное дыхание предвещало неминуемую гибель. Зловещий вой пронесся над городом, сковав все живое ледяным ужасом. В воздухе висела вонь звериной шерсти.

– Вятко! Сзади! – Митяй в последний момент успел предупредить друга о надвигающейся беде.

Страж огнива резко обернулся. Сильный удар в грудь свалил Вышеслава на землю, и меч выпал из его рук. Он увидел перед собой хищный оскал. Его спасла стоявшая торчком палка, которую он успел выставить перед пастью волколака. Острые когти располосовали его лицо, оставив кровоточащие следы. Извернувшись в отчаянной попытке освободиться, Вышеслав выхватил кол и с яростью обрушил его на грудь зверя. Волколак упал замертво. Вышеслав с мечом наготове ждал следующего удара.

– Спина к спине, брат за брата! – крикнул Митяй, сражаясь с оборотнями. Их было видимо-невидимо.

Мирослав и Воислав, словно вихри, рубили направо и налево, отбиваясь от наседающих со всех сторон тварей.

– Мирка, берегись! – что есть силы закричал Воислав, но было поздно. Волколак опередил Мирослава на долю секунды, и его клыки вонзились в горло жертвы. Воислав, ошеломленный увиденным, застыл на мгновение. Затем, обуреваемый яростью, он обрушил топор на волколака, раз за разом нанося удары. Месть за брата была свершена, но сердце Воислава разрывалось от горя и безысходности.

Василий с поразительной проворностью молниеносно атаковал одного из оборотней. Клинок пронзил чудовище, оборвав его существование. Тихомир, в свою очередь, занес булаву над головой и с чудовищной силой обрушил ее на звериную голову. Оборотень, оглушенный и поверженный, рухнул на землю. Сокрушительный удар Мирослава заставил волколака отлететь в сторону. Но зверь быстро вскочил на свои мощные лапы и, ощетинившись, издал злобный рык. Снова и снова он бросался в атаку, несмотря на то, что Мирослав раз за разом сбивал его с ног. В отчаянии охотник выхватил клинок и одним быстрым ударом покончил с тварью. Улицы переполнились от крови…

Их битва была обречена, но шестеро охотников держались вместе, сражаясь до конца…

Волколаки наступали, не оставляя им шанса. Загнанные в угол, охотники отчаянно сопротивлялись, зная, что это, возможно, их последний бой.

«Мы обречены!» – пронеслось в голове у Тихомира, чей взгляд метался в поисках выхода. Исход этой битвы был предрешен.

Митяй осознавал: время на исходе. Рассвет приближался неумолимо, а полчища оборотней не редели. Отчаянно размахивая мечом, он раскидывал их в стороны, словно осенний ветер листву. Кто-то падал замертво. Кто-то скулил, отползая в сторону. Кто-то вновь нападал.

– Еще немного, братцы! Держитесь! – Митяй еле увернулся от острых клыков. Зверь вновь яростно атаковал, но в душе Митяя бушевала буря побольше. Он боялся не успеть спасти своих друзей. Силы охотников иссякали, а волколаки наступали неумолимо. Их становилось все больше, и гибель казалась неминуемой. До рассвета оставалось совсем немного времени. И Митяй решился.

– Быстро закройте глаза, прошу! Доверьтесь мне! – крикнул он, извлекая из мешка жуткие желтые глаза Аспида.

«Эх, была не была…» – промелькнуло в голове Митяя, и он зажмурился…

Солнце осветило древние стены города, и его свет упал на лицо Митяя. Он буквально не дышал. И вдруг, словно вспышка молнии, мысль пронзила его: «Я все еще жив! Сработало!» Митяй открыл глаза и осмотрелся: серый пепел медленно оседал на черную землю. Враг был повержен, и тьма отступила. Неожиданно Митяй увидел перед собой висящего в воздухе призрака. «Осина!» – догадался он. Она улыбнулась ему, облегченно вздохнула и растворилась в солнечном свете…

Древний город забытых душ избавился от проклятия чародея.

Как только охотники вернулись домой, Митяй и Вышеслав сразу же поспешили к колдуну. Митяй, не скупясь на слова, поведал ему историю их злоключений.

Борислав, не дослушав, перебил его взволнованным, почти сорвавшимся голосом:

– Ты принес то, что я просил?!

Митяй замолчал и лишь с усталым вздохом достал из-за пазухи сверток, положив его на стол.

– Можно взглянуть поближе? – спросил колдун, его руки слегка подрагивали, когда он тянулся к свертку.

– Ваше право, – Вышеслав машинально кивнул головой.

Борислав заглянул в сверток и ахнул от изумления: там лежали древняя книга чародея и сверкающий клинок. Советник вождя пришел в неописуемый восторг.

Митяй внимательно следил за ним. Его душу вновь омрачили неясные сомнения, но он промолчал.

– Ай да молодцы! Большое дело сотворили! Теперь моя очередь вершить задуманное! – воскликнул колдун, и злорадная ухмылка исказила его худое лицо. Борислав, рассыпаясь в благодарностях, буквально выпихнул их за порог, желая поскорее остаться один.

Дверь захлопнулась, и колдун, не теряя ни секунды, устремился к свертку. В его руках оказалась не просто книга – чернокнижие, вместилище самых страшных тайн и запретных знаний С незапамятных времен людей манила тайна магии, окутанная пеленой загадок. Впервые за долгие годы в глазах колдуна промелькнуло что-то мягкое и доброе. Никто не подозревал о существовании древней книги. Черный колдун до самого конца не был уверен в успехе этой затеи. Он поднес древнюю книгу к пламени свечи. Дрожа от волнения, Борислав тщательно проглядывал каждую страницу. Сердце его бешено колотилось – ему необходимо было найти то самое заклинание. Лишь он один среди всех смертных постигал зловещий смысл этих слов, понимал истинную ценность сокрытого знания. Не зря могущественный чародей веками оберегал эту книгу от посторонних глаз…

Его недобрый взгляд зацепился за одну строчку, не желая отпускать. Он перечитывал ее вновь и вновь, запоминая каждое слово. Потом удовлетворенно хихикнул и принялся за дело. Всю ночь, под покровом тьмы, черный колдун выводил загадочные письмена. Кровь, словно чернила, обрисовывала причудливые символы, наделяя их силой. Час настал…

Вскоре вернулся Агафодор. Его возвращение стало настоящим праздником для всех. Хранитель дома, взъерошив свои и без того лохматые волосы, осторожно выглядывал из-за печи. Он радушно поприветствовал странника, словно долго ждал его.

Едва забрезжил рассвет, как к дому Ефросиньи потянулись люди. Каждый нес свою заботу к кузнецу: поломанный плуг, слетевшую подкову, расшатанные дужки ушата, затупившийся серп. Все ценили бескорыстную помощь странствующего мастера.

Кузница вновь ожила. Агафодор развел огонь, и работа заспорилась. Митяй помогал во всем. Озабоченные чужими нуждами, они не заметили, как вечерняя мгла накрыла город.

– Не возьмешься ли подковать моего коня в обмен на доброе слово? – прозвучал надтреснутый голос. Борислав, словно крадучись, переступил порог кузницы.

– Коли не лукавишь, заходи, помогу, – Агафодор пронзительно взглянул на советника вождя. Борислав, стараясь сохранить невозмутимый вид, не мог скрыть своего беспокойства. Странник снова взялся за работу.

– Сразу видно: дело мастера боится, – сладкоречиво произнес Борислав, и в его улыбке сквозила неискренность. В кузнице, помимо них, находился Митяй. Колдун терпеливо выжидал удобного случая, и ждать ему пришлось недолго.

– Митяй, подсоби, сынок! Одной мне не управиться, – позвала Ефросинья со двора. Митяй, услышав ее, ушел, и Агафодор остался один на один с колдуном.

Не теряя ни секунды, черный колдун приступил к делу. Очевидцы ему были только помехой. Бесшумно закрыв дверь, он извлек из-под одежды берестяной свиток и развернул его. Не отрывая взгляда от бересты, заклинатель торопливо забормотал что-то невнятное. Лицо его пылало, пот струился по лбу. Нахмуренные седые брови нависли над глазами, и неожиданно колдун преобразился, словно одержимый темной силой.

Грозный голос Агафодора, подобно грому, внезапно разорвал тишину:

– Что ты задумал, злодей? Неужели тебя не страшит кара за твои низменные деяния?!

Страх парализовал Борислава, но он заставил себя довести дело до конца. Тяжелый молот просвистел в опасной близости, едва не лишив его жизни. Агафодор, намереваясь сделать шаг, обнаружил, что не может сдвинуться с места. Невидимые узы держали его в плену, а голос застрял в горле, словно птица в клетке.

Медленно, словно вытягивая саму тьму, заклинатель извлек клинок, изогнутый полумесяцем. С яростным взмахом он вонзил его в бушующее пламя. Темный ритуал был завершен. Огонь в горне угас, словно выдохнул последнюю искру. Черный колдун наложил на Агафодора страшное заклятье. Дух огня, свидетель всего, безропотно принял свою судьбу…

На заре Митяй поспешил в кузницу, но Агафодора нигде не было видно. Он тревожно огляделся, ища глазами посох, но тщетно. Агафодор словно сквозь землю провалился. В избе стало твориться неладное: то одежа с вешалки спрыгнет, то посуда бьется сама по себе, то половицы ходуном ходят, а печь гудела и стонала, словно в ней поселилась нечистая сила. Нехорошее предчувствие не покидало Митяя. Странник не мог просто так исчезнуть, не оставив знака. Что-то явно было нечисто…

Подгоняемый дурными мыслями, Митяй помчался к избе колдуна – последнему, кто видел Агафодора живым.

Борислав отделался невнятным бормотанием, что-то вроде: «Мол, починил, что требовалось, и сразу же убрался восвояси». Взор колдуна преобразился, и теперь он смотрел с ледяной, колючей проницательностью. Не получив от него никаких толковых объяснений, Митяй решил пойти к другу. Взгляд Митяя случайно зацепился за деревянный посох, спрятанный под тряпкой в левом углу избы. «Посох Агафодора? Не может быть!» – подумал он, пораженный находкой. Не успел он обдумать увиденное, как Борислав грубо захлопнул дверь прямо перед его носом.

Митяй, словно подгоняемый ветром, уже барабанил в дверь к другу.

– Ты чего так стучишь? Случилось чего? – спросил Вышеслав, впуская гостя.

– Агафодор исчез!

– Да ну! Как исчез? Куда?!

– Сам не знаю. Я тут был у колдуна… и знаешь что?

– Что?

– Он скрывает посох Агафодора у себя дома!

– Ты уверен? – удивился страж огнива.

– Я этот посох ни с чем не спутаю! Колдун что-то недоговаривает! Чувствую сердцем, что надвигается беда, что-то здесь неладное творится, – Митяй был на взводе.

– Угомонись. Лучше присядь, потолкуем, – Вышеслав машинально коснулся лица. Рана, оставленная когтями оборотня, все еще болела.

– Брать чужое – дело нехорошее! Посох Агафодора необходимо вернуть. Вятко, поможешь мне в этом? – Митяй был полон решимости вернуть украденное.

– И как ты собираешься это провернуть?

– Борислав сейчас на важном совете у вождя. Тебе нужно проникнуть в его жилище и взять посох. Он должен быть в левом углу.

– Но что если он меня застукает?! – с сомнением спросил Вышеслав, переминаясь с ноги на ногу.

– Я отвлеку его. Ты беги, не медли! И вернись с посохом, слышишь? Чувствую, он нам еще понадобится…

Этой ночью Митяю не спалось. Всякое мерещилось. Хмурясь, он бесцельно бродил по двору, пытаясь понять, что могло произойти с Агафодором. К рассвету усталость взяла свое, и его сморил беспокойный сон. Ему приснился Агафодор, который говорил что-то очень важное и просил о помощи…

Утро вступило в свои права. Первые лучи солнца окрасили горизонт, и петушиные голоса заполнили воздух.

Митяй проснулся, протер заспанные глаза и попытался вспомнить, что ему снилось. Вдруг он резко вскочил и начал спешно собираться. В суматохе он не мог найти перо.

– Зима уж на пороге. Далече ли собрался?! – спросила матушка.

– Потом объясню. Ты, главное, не тревожься. Отлучусь на несколько деньков. Коли кто спросит обо мне, скажи, мол, в лес подался, на промысел, – Митяй торопливо бегал по горнице, стараясь ничего не забыть. Куда ж он дел то перышко?!

Ефросинье не нужно было слов, чтобы понять: сын отправится на поиски странника. Она не стала донимать его расспросами. Ефросинья знала, что ему предстоит пройти через множество опасностей, чтобы спасти Агафодора. Мать с гордостью смотрела на сына.

– Нужно собрать припасы в дорогу, поесть и с новыми силами отправляться, – сказала Ефросинья и принялась за сборы.

– Нашел! – радостно завопил Митяй. Перо таинственной птицы, словно сокровище, покоилось на самом дне сундука. Спрятав находку за пазуху, он быстро перекусил, поклонился матери до земли и поспешил уйти.

Бледное солнце неуверенно пробивалось сквозь облака. Колючий ледяной ветер то стихал, то яростно налетал. На улице было довольно свежо.

Митяй застал Вышеслава у ворот. Обменявшись приветствиями, они отправились в путь. Теперь их дорога лежала на север, к величественным горам, чьи ледяные пики, словно копья, вонзались в небо. Там, в царстве вечного снега и безмолвия, лишь стихия напоминала о своей мощи: лавины обрушивались с грохотом, а бури ревели, словно дикие звери. В этих краях властвовала вечная мерзлота, а в тени скал обитали древние и злобные духи…

– Как им пользоваться – ума не приложу, – Митяй растерянно вертел в руках посох Агафодора.

– Куда на сей раз путь держим? – Вышеслав тревожно оглядывался по сторонам, не в силах избавиться от странного чувства, что за ними следят.

– Агафодор сказал, что посох укажет нам путь, – Митяй был озадачен. Он понятия не имел, куда им следует идти…

– А что еще он говорил?

– Припаси перо и посох на путь, а слово на ответ. Хранитель тебе поможет. Я ничего из этого не понял…

– Не горюй, тут надобно обдумать, – сдвинув шапку на лоб, Вышеслав почесал затылок.

– Я уверен лишь в одном: нам придется пробираться сквозь горы.

– Тише! За нами кто-то следит! Причем давненько! – Вышеслав вдруг перешел на шепот, и Митяй невольно застыл на месте. Страж огнива ткнул пальцем в густые заросли. Митяй пригляделся: в кустах прятался какой-то зверек.

– Кто там? Выходи, не то худо будет! – грозно предостерег он.

Из-за кустов, покрытых ледяной коркой, показался пушистый черный комок. Это был кот, который, неуклюже перебирая лапами, уверенно двигался по заснеженной тропинке им навстречу.

– Ты еще кто такой?! – вырвалось у Митяя.

– Меня величать Ефим – Фима, – промурлыкало в ответ загадочное существо.

– Ты умеешь говорить?! – Митяй и Вышеслав остолбенели, разинув рты.

– Да, я умею говорить по-человечьи, – смущенно ответил мохнатый кот.

– Что за дивный зверь такой? – изумился Митяй.

– Я – кот, хожу сам по себе. И гуляю где вздумается, – ответил тот.

Вышеслав очнулся первым и сразу же обрушился на него с вопросом:

– Хватит водить нас за нос! Ты за нами следишь? Говори, кто тебя подослал?!

– Никто. Я хранитель дома, – пояснил кот. Вдруг он заметил в руках Митяя посох и умолк.

– Чьего дома? – все допытывался Вышеслав.

Черный кот взглянул на Митяя и произнес:

– Его.

Внезапно перед ними предстал маленький мохнатый человечек. Ефим был мал ростом, жутко лохмат, да еще бороду носил. Его руки и ноги были словно у медвежонка, а на плечах – потертая меховая шубка из овчины. На голове красовалась маленькая шапка-ушанка.

В полном недоумении друзья переглянулись, пытаясь понять, кто перед ними. Они молча буравили его взглядом.

– Я связан словом. Воля Агафодора привела меня сюда! – буркнул Ефим, глядя на них из-под густых кустистых бровей.

– Так ты, получается, хранитель моего дома, так? – на всякий случай переспросил Митяй.

– Угу.

– Это многое объясняет. Вот кто, оказывается, нас с матушкой до смерти пугает! А мы гадали, что за нечисть такая?! Так вон оно что, – хмыкнул Митяй, поняв, в чем дело.

– Да я так, попужал немножко, пошалил чуток, а ты уже наговариваешь… – деланно обиделся Ефим.

– Ты на меня не обижайся. Я так, к слову. Ну давай, говори по делу, раз пришел.

– Я знаю, как вам найти странника, и готов помочь.

– Что надобно сделать? Только без шуток, говори серьезно, – Митяй опешил, но виду не подал.

– Повернись лицом к солнцу и читай заговор:

– И это все? – Митяй недоверчиво взглянул на него. Он в точности повторил все слова, но ничего не происходило.

– Нужно достать перо и трижды ударить посохом о землю.

Митяй был изумлен: «Откуда он знает про перо?!» О том не ведала ни единая душа. Он сделал все, как велел домовой, и вдруг перо оторвалось от земли, завихрилось в воздухе и, словно указывая путь, полетело вперед.

«Вот уж повезло мне с хранителем!» – с благодарностью подумал Митяй. Он подхватил Ефима, взвалил на плечо, резко стеганул лошадь и помчался вдаль, к величественным горным вершинам.

Впереди летело перо загадочной птицы, показывая дорогу. Охотники, не отрывая взгляда, шли следом. Их путь лежал вниз по склону, где гигантские камни, казалось, лишь чудом удерживались от падения в пропасть благодаря могучим соснам. Подъем по скалистому хребту давался друзьям нелегко. Они с трудом пробирались сквозь густые хвойные заросли, пока не миновали край обрыва. Тропа, извилистая и коварная, то поднималась в гору, то спускалась вниз, а корни деревьев, словно змеи, скользили под ногами.

Уже почти стемнело, когда охотники добрались до долины. Переведя дух, они обвели взглядом окрестности. Впереди, погруженные в полумрак, простирались сумрачные и безмолвные леса… За ними вздымались могучие горы, увенчанные шапками вечного снега.

Решив передохнуть, друзья сделали привал. Вышеслав, соскочив с коня, надежно привязал обоих скакунов к стволу дерева. Охотники нашли возвышенное место среди кустов стланика, распластавшегося по земле. Пока Вышеслав собирал хворост, Митяй принялся за постройку шалаша, ловко орудуя топором и срезая ветви. Из сосновых лап он устроил подстилку, на которой предстояло провести ночь. Вышеслав ловко разжег костер, и его тепло быстро разогнало вечернюю прохладу. Митяй, присев у огня на корточки, достал из мешка скромный ужин: вареные яйца, лепешку, пахнущую топленым молоком, тушеное мясо и ломоть хлеба. Он угостил Ефима, и тот с благодарностью принял угощение. Когда скромная трапеза осталась позади, на горы спустилась тихая ночь.

Митяй напряженно всматривался в чернильную тьму леса. Деревья, словно призраки, вырисовывались в темноте, напоминая древних чудищ с тонкими костлявыми руками.

– Сюда не заглядывает солнце и стекается нечисть со всей округи. Это призрачный лес, – предупредил домовой.

Тяжелое дыхание тайги наполняло ночной воздух. Пугающий хруст веток то и дело нарушал тишину.

– Что это за место? – спросил Митяй.

– Тута пристанище вечерниц. Они проказники злых духов, – тихо молвил Ефим.

– Кто это? – с тревогой спросил Вышеслав, невольно ощупывая свои шрамы.

– Летучие твари – летающие в ночи. Они кровожадные и беспощадные. Как только просыпается луна, они выходят на охоту. Они нападают внезапно и с яростью, разрывая добычу на части и обгладывая ее до самых косточек.

– Днем они тоже охотятся? – Митяй никогда не слышал о них.

– Нет, они забиваются в темноту и спят там, – пробормотал хранитель, передернув плечами. Лесную нечисть он терпеть не мог.

– Что ж, похоже, придется идти туда, – мрачно заключил Митяй, нахмурившись.

– Это единственная дорога, – подтвердил Ефим, развеяв его сомнения.

– Отправимся в путь, как только взойдет солнце. Но как же нам справиться с ними? – Митяй задумчиво смотрел на домового, и ему все больше нравился этот смышленый человечек.

– Вечерницы пужаются огня, и лишь пламя способно их прогнать.

– Слыхал, Вятко. Надобно запастись хворостиной, – Митяй забрался в шалаш и положил возле себя посох.

– За этим дело не станет, – согласился Вышеслав.

– Молодец ты, Митяюшка, что посох вернул, – одобрительно произнес Ефим.

– Без помощи Вятко я бы не справился, – признался Митяй.

– Этот посох хранит в себе нечто большее. Он наделяет тебя даром особого прозрения и укажет путь к тому, кто странствует. Посох служит проводником между миром Яви и миром Нави, через него ты сможешь услышать голос души странника.

– Значит, Агафодор в мире Нави?!

– Этого я сказать не могу. Придет время, узнаешь…

Рассвет принес с собой прохладу, ощутимую и немного зябкую. Митяй, пробудившись ото сна, потянулся, зевнул и огляделся. Вышеслав уже был на ногах, его шаги раздавались неподалеку, пока он искал сухие ветки и сучья. Ефим сладко посапывал на сухой подстилке из сосновых лап в глубине шалаша. Поспешив на помощь другу, Митяй торопливо подхватил топор. Недалеко стояло старое высохшее дерево. Взмахнув топором, он принялся рубить, и щепки разлетались во все стороны. Охотники заготовили хворост и начали собираться в дорогу. Когда все приготовления были закончены, перо вновь ожило, взмыло, закружилось и полетело вперед, указывая им путь.

Их ждал призрачный лес и несметное полчище кровожадных вечерниц. Летучие твари, впавшие в сонное забытье, таились в гнилых дуплах и под мертвыми кронами. Полузвери-полуптицы висели вниз головами, и казалось, что они спят…

– Не хрусти ветками. Ступай тише, – прошептал Митяй, озираясь по сторонам. Извилистые прогнившие коряги то и дело цеплялись за ноги и мешали идти. В полумраке они без конца продирались через густые, цепкие заросли. Найдя наконец тропинку, они вскоре снова ее потеряли. Лес, окутанный сумраком, словно играл с ними, путая следы и не давая выбраться. Когда охотники добрались до середины пути и горы стали видны, домовой неожиданно громко чихнул. А потом еще, еще и еще. Друзья с опаской взглянули вверх. Десятки маленьких, черных как смоль глаз злобно смотрели на них сверху.

– Вятко, беги шибче! – крикнул Митяй и рванулся вперед.

С громовым шумом, словно небесная буря, вечерницы устремились вниз. В мгновение ока черная завеса накрыла охотников. Злобные твари, цепляясь своими когтистыми крыльями, впивались в волосы, выдирая их клочьями. Их невозможно было отогнать. Вышеслав и Митяй, размахивая горящими ветками, пытались отогнать вечерниц. Некоторые злобные существа, невзирая на огонь, продолжали нападать. В воздухе висел тошнотворный запах паленых крыльев. Охотники отбивались дубинками от жителей сумрачного леса, но вечерниц становилось все больше. Они снова и снова бросались на людей, свирепо раздирая их одежду в лоскуты. Одна тварь вцепилась острыми зубами в руку Митяя. Одновременно с этим что-то мертвой хваткой сковало его ноги, лишив возможности двигаться. Из земли вырвались крепкие, узловатые корни, обхватив ноги охотников до самых колен. Стало ясно: они угодили в западню. Спасаясь от разъяренной стаи, охотники отчаянно искали выход.

Неожиданно раздался резкий громкий звук, который напугал не только охотников, но и вечерниц. Шум доносился откуда-то сверху. Небо озарилось ослепительным сиянием. Над головой, высоко в небе, кружил филин. Резко сложив крылья, он стремительно ринулся вниз, словно камень, выпустив свои грозные острые когти. Набросившись на вечерниц, филин безжалостно терзал их, разрывая на части. Испуганные вечерницы бросились наутек.

Благодаря филину охотники смогли выбраться из призрачного леса. Достигнув подножия заснеженных гор, Митяй посмотрел на диковинную птицу и прокричал во все горло:

– Благодарствую!

Филин, словно страж, продолжал кружить над ними, его огромные крылья были расправлены, и в его облике читались необыкновенная сила и величие. Услышав могучее двойное уханье, Митяй улыбнулся.

– Что за чудная птица?! – изумился Вышеслав.

– Это филин, помощник странника, – проговорился хранитель дома, все еще не оправившись от пережитого. Призрачный лес и его обитатели повергли его в ужас. Никогда прежде он не оказывался так далеко от дома. Если бы не Агафодор… он бы ни за что сюда не пришел! Странник взял с него обещание помогать Митяю во всем, а слово хранителя дома – нерушимо!

– Погоди-ка! Ты сказал, что филин – помощник странника?! – Митяй был ошеломлен, неужели это просто совпадение…

– Да, это его птица, – честно признался Ефим.

Приближалось время полуденного солнца. Сквозь пелену облаков пробился яркий луч. В воздухе закружился легкий снежок.

Охотники стремительно неслись по узкой извилистой тропе, усыпанной камнями. По сторонам возвышались груды валунов и гигантские скалистые холмы, принимающие очертания фантастических существ. Они казались грозной стражей, охраняющей вход в запретный мир духов.

– Пойдем по низинной тропе, между гор и ущелий, – сказал Митяй.

– Что ты задумал? – спросил Вышеслав.

– Нужно повидать одного старца.

– Он отшельник?

– Почему ты так думаешь?

– Ну, места-то горные, никаких селений поблизости. Говорят, здесь обитают лишь духи.

– Я в таком же неведении, как и ты… Вчера мне приснился Агафодор. Он просил найти его брата. Сказал, что филин покажет дорогу.

– У него есть брат? Интересненько! – брови Вышеслава невольно поползли вверх. Да странник полон сюрпризов…

– Видимо, есть. Я удивлен не меньше твоего. Агафодор сказал, что брат точно поможет и подскажет, куда идти дальше. Он велел взять с собой пригоршню родной землицы.

– Зачем это? – удивился Вышеслав.

– Это наш оберег. Он оградит нас от недобрых сил.

За разговорами время летело незаметно. Величественные и захватывающие дух горы наполняли душу ощущением безграничной свободы и безмятежности, пробуждая ценить каждое мгновение. Здесь само течение времени казалось иным. В самом сердце этого уникального скального края возвышалась могучая пихтовая гора – обитель древних духов. Ее величие было столь поразительным, что острый пик ее, казалось, касался самого солнца. Эта сказочная гора, покрытая пихтами, поражала своей нетронутой, первозданной красотой.

Некоторое время Митяй и Вышеслав восхищались величием горы. Затем, внимательно осмотревшись, они приступили к поискам входа в святилище. Найти его оказалось делом нелегким, но тут им помог филин. Огромная птица, расправив крылья и выпустив когтистые лапы для торможения, плавно приземлилась на каменный уступ. Митяй заглянул за него и увидел скрытый проход в пещеру, который раньше был невидим. Шаг за шагом, с предельной осторожностью, охотники пробирались сквозь беспорядочное нагромождение камней по узкому проходу. Нависшие сверху каменные глыбы, казалось, были готовы вот-вот рухнуть им на головы. Охотники остановились и прислушались. Ни звука.

Вышеслав зажег тусклый свет лучины. В ее мерцании открылся черный провал пещеры, а за ним – крутой уступчатый спуск, уходящий вглубь. Друзья начали медленно спускаться. В глубинах этой загадочной горы, под толстым покровом скал, находилось просторное пристанище древних духов. Каменные колонны изящно устремлялись вверх, еще больше вытягивая святилище. Холодные стены пещеры были покрыты густым кудрявым мхом, создававшим впечатление причудливого ковра. Высоченные колонны были усыпаны сверкающими самоцветами всех оттенков радуги. Святилище будто светилось изнутри, наполняя пространство мягким, но ярким светом.

На большом каменном троне восседал суровый старец с волосами до колен. Его плечи покрывала роскошная накидка из золотой ткани, искусно расшитая серебряными нитями. В руках он держал посох, поразительно похожий на тот, что принадлежал Агафодору. Охотники, охваченные нерешительностью, остановились как вкопанные.

– Как вы смеете, смертные, вторгаться сюда и тревожить мой покой?! – прогремел Серафион, яростно ударяя посохом о землю. Он почувствовал их присутствие еще на подступах к священной горе, и сомнений не было – это люди. Приняв облик седого старца, великан не мог понять, что привело этих людей в это место. Дух ветра, охваченный недоумением, не мог даже представить себе худшее развитие событий. Серафион размышлял над произошедшим, его пальцы непроизвольно перебирали густую бороду. Его терзали мрачные предчувствия. Калгам, как обычно, отсутствовал.

– Прошу вас, не гневайтесь, дайте слово молвить! – охотники почтительно склонили головы и низко поклонились старцу.

– Что привело вас сюда? – несмотря на грозный вид, Серафион пребывал в хорошем расположении духа. За последнее время он устал одиноко молчать в своей обители. Ему хотелось с кем-нибудь поговорить.

– Нас привело сюда большое горе, – тихо произнес Митяй, неуверенно комкая свою шапку-ушанку и беспокойно переступая с одной ноги на другую. Вышеслав же молчал, словно в рот воды набрал.

– Излагай же, с чем явился, – раздраженно бросил Серафион, хотя любопытство брало вверх. Старец слушал безмолвно, и с каждым словом Митяя его лицо становилось все более хмурым.

– Нас послал Агафодор, чтобы найти вас. Поэтому мы здесь. Не серчайте, мы не задержимся. Но прежде чем уйти, я умоляю вас о помощи: как нам разыскать и спасти Агафодора?! Мы просто обязаны вытащить его из этой беды! – выпалил Митяй, едва сдерживая волнение, которое буквально сотрясало его грудь.

– Да… А ведь я предупреждал его, что ничего хорошего из этого не выйдет… Не послушал меня, – сердито проворчал старец. Он умолк и призадумался. В святилище стояла гробовая тишина, а ожидание затягивалось…

– Вы случайно не причастны к исчезновению красной книги из города забытых душ?! – Серафион смотрел на них так, что по коже побежали мурашки, словно обвиняя каждого.

– Да, это я ее взял. Но только ради спасения нашего города от надвигающейся беды, – со вздохом сознался Митяй.

– Колдун замыслил злое, он хочет уничтожить древних духов!

– Но как же так? Он же утверждал, что в книге есть заклинание против волколака! – Митяй был в растерянности. Зря он только доверился этому колдуну.

– Глупцы!!! Колдун обманул вас. Эту книгу нельзя было трогать, она несет в себе лишь зло! Дурь ваша голова! Готовьтесь к тому, что на вас обрушится множество невзгод, словно горох из мешка… Чтобы все исправить, вам предстоит долгий и трудный путь. Вас ждет немало испытаний…

– Но ведь Агафодора еще можно спасти?! – не сдавался Митяй.

– Дух моего брата в забытьи. Даже из мира Нави он пытается вам помочь, – грустно усмехнулся Серафион.

– Как же нам его отыскать?! – Митяй был готов к любому повороту событий.

– Глубоко в горах, где дикие потоки сливаются воедино, среди неприступных утесов обитает Дух Земли. Вам нужно его найти.

– Как же он выглядит? – едва слышно спросил Митяй.

– Он предстает в облике исполинского красного оленя, чьи рога подобны ветвям могучего дерева. Только он способен вернуть моего брата из плена забвения. Но путь к нему будет тернист. Издревле цветущую долину охраняют древнейшие злобные духи – абасы. Если сумеете миновать Свирепых Стражей, перед вами распахнется невиданный мир, где властвует праведность – Дух Земли. Он поможет лишь тому, у кого Душа чиста и полна добра и света. Передайте ему от меня поклон. Торопитесь, у Агафодора осталось мало времени, – закончил старец.

– Мы вам очень признательны! Благодарствуем! – сказал Митяй, низко склонив голову. В тот же миг они покинули пристанище духов и отправились в путь.

Серафион не мог не удивиться: такая отвага встречается редко, а ведь это, пожалуй, самое важное в человеке. Неудивительно, что Агафодор так привязан к этим созданиям. Пока в мире Яви существуют такие люди, надежда не угасает…

Могучие горы отбрасывали причудливые многоликие тени. Небо скрылось за пеленой серой мглы. Землю щедро покрыло пушистым белым покрывалом.

Охотники, шагая по снежным тропам, пели веселые песни, наслаждаясь зимним волшебством. После того как они миновали горное ущелье и взобрались на крутой холм, им пришлось храбро пробираться по узкой извилистой тропе над глубоким обрывом, хотя уже начинало темнеть. Крепко держась за небольшой выступ скалы, охотники осторожно обходили опасное место. Каменные кручи нависали над головой, угрожая камнепадом. Они преодолели множество тесных горных тропинок, то взбираясь на вершины, то спускаясь в низины, пока наконец перед ними не предстала долина, утопающая в зелени сосен. Друзья решили устроить привал.

Раздобыв сухие ветки, Вышеслав разжег костер. Митяй с Ефимом тем временем построили шалаш из еловых веток, а вместо подстилок использовали мягкие пихтовые лапы. Завершив работу, они осмотрелись. Теперь можно было утолить жажду чистой родниковой водой, набрать про запас и просушить одежду у разведенного костра.

Снегопад утих. Полная луна медленно плыла среди перистых облаков.

– Ефим, ты, кажется, знаешь обо всем на свете… Не доводилось ли тебе слышать о той нечисти, о которой нам рассказывал старец? – Вышеславу не терпелось узнать ответ на мучивший его вопрос. Ведь никогда не знаешь наверняка, с чем или с кем придется столкнуться…

– Я наслышан о них… Эти Свирепые Стражи – злобные обитатели нижнего мира.

– Откуда они взялись? – с неподдельным интересом спросил Митяй.

– В полнолуние, когда небесный диск сияет во всей красе, абасы рождаются из черного камня, по форме схожего с человеческим дитем. Они выходят из самых темных пещер и неведомых подземных ходов. И с возрастом камень все больше похож на человека. Поначалу такой каменный ребенок ест все то же, что едят обычные дети, но когда вырастает – начинает пожирать людей. Эти Свирепые Стражи питаются человеческими душами, но и души животных им по вкусу, – прошептал Ефим.

– Я никак не могу понять, как они выглядят? – Вышеслав заметно нервничал.

Ефим просветил его:

– Свирепые Стражи принимают облик того, чего люди боятся. Это может быть грозное железное чудище, пылающий огненный столб или одноглазый великан. Абасы бродят по холодной земле, и их легко можно спутать с высокими хвойными деревьями, потому что выглядят они как огромные тени. Однорукие и одноногие великаны – злобные и жестокие, древние и очень зловредные духи. Лучше с ними не связываться, потому что встреча с этими духами никому не сулит добра. Они могут наслать на человека хворь, бедствия и лишить рассудка.

За оживленной беседой они приготовили немудреный ужин и устроились у костра.

– Где они живут? – спросил Митяй. От этих историй холодок пробежал по спине, и он машинально подбрасывал ветки в огонь.

– В горах. Их убежищами служат старые упавшие деревья, большие черные камни или глубокие овраги. Лучше держаться подальше от таких мест, – посоветовал хранитель дома, бросая взгляд на Митяя.

– И чего только нет на Руси… – поразился Вышеслав.

– Как же они ходят, если у них всего по одной руке и ноге? – изумился Митяй.

– Абасы передвигаются с помощью быстрых и мощных прыжков, чаще всего они двигаются вдвоем. Они настолько быстры, что их не догнать.

– А если они нам на глаза попадутся, что тогда делать будем?! – Митяй сдвинул шапку на затылок и взъерошил волосы.

– Да ну тебя! – дернулся Вышеслав. Мысль о встрече с таким чудовищем лицом к лицу вызывала у него дрожь.

– А еще злой дух может посеять зерно раздора между людьми на всю жизнь. Он может заложить в человеке дурное начало и склонить к плохим поступкам. Без оберега тут не обойтись, – вставил свое слово домовой.

– Погоди, Ефим! Что ты там сказал про оберег?! – Митяй аж подскочил с трухлявого пня.

– Я говорил, что без оберега тут не обойтись.

– Что за оберег? Чего они боятся?

– Злого духа можно прогнать колючими ветками либо же принести ему в дар дикого зверя.

– Лесные колючки против великанов?! – недоверчиво воскликнул Митяй.

– Они почему-то их пужаются.

– А что за колючки? – настала очередь удивляться Вышеславу.

– Дикий шипок. Да вот же он… снежком запорошен, – Ефим указал на заснеженные кусты. Охотники мгновенно вскочили и устремились туда. Митяй осторожно стряхнул снег с веток. Перед ними показались буро-коричневые стебли, усеянные мелкими, как жало, острыми шипами и щетинками. Они низко склонялись, словно в поклоне, под тяжестью продолговато-яйцевидных плодов, окрашенных в кроваво-красный цвет.

– Это же дикая роза! Фима, ты просто чудо! – Митяй схватил домового и радостно запрыгал у костра. У них появился росток надежды на благополучный исход встречи с древними злобными духами…

Испокон веков Свирепые Стражи обитали в неприступных горных краях, где царили древние духи и куда редко ступала нога человека. Их домом были и заснеженные пики, и мрачные ущелья. Они привыкли к простору, к открытому горизонту, привыкли видеть над собой обширный купол неба. Им тесно под сводом крон, поэтому Свирепые Стражи облюбовали снежные могучие горы. Великаны бережно относились к огню. Они готовили простую трапезу на маленьком костре. У них на каменных вершинах всегда не хватало дров, их они доставляли на пики на своем горбу. Веками они стоят на страже у входа в Цветущую Долину, и ни один путник не смог миновать их бдительного ока…

Наступил рассвет. Охотники, следуя по пятам друг друга, старались остаться незамеченными. Их общение сводилось к едва слышным жестам и свисту. Снег под ногами скрипел, словно назло. Внезапно земля содрогнулась в испуге, затряслась, и откуда-то донесся жуткий, тяжелый топот. Птицы, сидевшие на ветках, встревоженно вспорхнули.

– Куда это вы собрались?! – прогремел голос, и перед ними, словно из-под земли, выросли два великана. Они решительно преградили им дорогу. Их вид не предвещал ничего хорошего. У одного из великанов текли слюни до самой земли от предвкушения вкусного обеда. Давненько он не лакомился людскими душами.

Охотники обмерли и чуть не задохнулись от внезапной вони. Однорукие, одноногие страшилища, ростом с дерево, ужасно смердели. Их мертвенно-бледные рожи корчились в отвратительных гримасах. Широко разинув рот, один из них высунул сине-зеленый язык, похожий на змеиный, и привычным движением облизнул свою сильную шею. Охотники невольно поморщились: выглядело подобное зрелище довольно гадко. На нем нелепо смотрелась долгополая помятая шуба из облезлых шкур серых псов. Расплющенная медная шапка придавила его каменную голову. Из узкой глазницы, окруженной красными веками, на них устремился единственный черный глаз. Охотники похолодели от ужаса. Митяй нервно сглотнул, глядя на великанов. Те, размахивая своими длинными руками, пытались их поймать.

– К нам на обед пожаловали? – спросил один, подавшись вперед. Охотники, как ужаленные, тут же отскочили от него.

– Чую здесь домовой дух. Чуешь этот вкусный запах?! – другой великан двигал носом, словно принюхиваясь.

– Ага! А еще я чую запах чистой души! – Свирепый Страж облизнулся, предвкушая аппетитный обед. Великаны ощущали их страх и злорадствовали. Теперь осталась самая малость – поймать их.

– Пожалуй, сначала я высосу из тебя всю душу, – прорычал великан, что стоял слева, и схватил Митяя.

– Посмотрим, каков ты на вкус… – Свирепый Страж, стоявший справа, двинулся на Вышеслава. Он жутко скрипел зубами от нетерпения. Вышеслав не успел даже опомниться, как оказался во власти злобного духа.

И тут раздался оглушительный рев. Митяй с грохотом рухнул на землю, вытянувшись, как струна. Он даже не понял, что случилось. Та же участь постигла и его друга. Великаны, разъяренные, отскочили назад, яростно топали ногами и рычали от злости, потирая пораненные руки.

Внезапно горные вершины вздрогнули и задрожали. Остальные великаны, сотрясая горы тяжелой поступью, устремились вниз к месту событий.

– У него шипица припрятана под одежей! – великан, что схватил Митяя, яростно сверкнул единственным глазом.

– Но я хочу есть! – упрямился другой.

– Подождем…

Не смея приблизиться к людям, великаны замерли в ожидании.

Митяй, толкнув друга в бок, прошептал:

– Вятко, Свирепые Стражи чувствуют наш страх, поэтому они нас не отпускают. Полно, брат, нам нечего бояться! Думай о хорошем, о светлом, о добром. Мы выберемся, я обещаю! Повторяй за мной!

В холщовом мешке за спиной Митяя, дрожа от страха, прятался домовой. Перепуганный до смерти, он не решался даже выглянуть. Лишь слова Митяя немного его успокоили. Вышеслав, собравшись с духом, начал осматриваться.

Митяй, изобразив испуг, позволил великанам приблизиться. Он понял, что оберег действительно работает. Славяне издревле придавали большое значение оберегам, веря в их силу и мощь, и активно использовали их в своей жизни. Они украшали ими все, что было им дорого: от личных амулетов и предметов быта до сложных и красивых вышивок на одежде.

Чтобы противостоять великанам, охотники тщательно готовились. Полночи они усердно вшивали в свою одежду ветки дикого шиповника, не щадя своих пальцев, которые были исцарапаны почти до крови. Расшитая диким растением грубая ткань получилась точно броня. Из наломанных и нарубленных колючих веток они соорудили веники. Затем из ягод и листьев был сварен ароматный отвар. Травяной чай вышел на славу – необычный, бодрящий и очень вкусный. Напившись вдоволь этого терпкого зелья, они погрузились в беспокойный сон.

Охотников со всех сторон обступили Свирепые Стражи.

– Хотите нас сожрать?! Сначала отведайте наши розги! – Митяй, вооружившись шиповными прутьями, начал хлестать одноглазых чудовищ.

Вышеслав тоже вступил в бой, приговаривая:

– Поделом вам, горные страшилища! Будете знать, как людей обижать! А то ишь, подавай им на обед людские души! Убирайтесь, пожиратели душ, а то худо будет!

С диким ревом великаны бросились врассыпную. Их отпугнул дикий шипок, но они не желали полностью отступать. Ощутив горечь поражения, злобные духи затаились в тени высоких сосен, выжидая, когда наступит их час. Пока ни один из них не осмеливался приблизиться к людям.

– Жители гор, послушайте! Если вы нас отпустите, мы не причиним вам вреда. Мое слово нерушимо! – смело заявил Митяй, крепко сжимая в руках колючие ветки. Страх полностью исчез. Сейчас самое время с ними договориться.

– Ух, какой ты прыткий. И чего это ты удумал?! Даже не мечтай об этом. Мы никуда не торопимся, можем ждать вечность. А когда придет время, мы тебя на вертеле изжарим до хруста и тогда сможем вдоволь насытиться твоим нежным мясом! – злобно расхохотался один из великанов, облизывая губы. Он был самым высоким и сильным из них. Свирепый Страж, видимо, не собирался отступать.

«Похоже, он тут главный», – Митяй лихорадочно обдумывал сложившуюся ситуацию. Однако, прежде чем он успел что-либо предпринять, Вышеслав решил вмешаться.

– Нам бы водицы набрать. Сходим, наберем и сразу вернемся, – страж огнива немного схитрил.

– Еще ни один смертный не заходил в цветущую долину! Не бывать этому!

– Водицы жалко, да?! Желаете опять отведать розог?! За мной не станет, – Митяй сурово нахмурил брови и шагнул вперед. Он так крепко сжимал колючий веник, что на ладони выступили капельки крови. Когда он снова пригрозил им шипами, злобные духи испуганно отпрянули в разные стороны, бросая на него гневные взгляды.

В этот момент вновь вмешался Вышеслав. Он извлек из своего мешка зайца, лису и кабана, произнеся:

– Как же я мог забыть! Вот вам угощение!

Свирепые Стражи так проголодались, что тотчас же набросились на еду.

– Так и быть, идите за студеной водой, а потом возвращайтесь, – главный Свирепый Страж, немного подумав, все-таки уступил.

– Одна нога здесь, другая там… – обрадовался Митяй.

Путь был свободен.

В глубинах гор, где дикие воды сплетались в единое русло, среди неприступных утесов с грохотом проносились бурные потоки. Их кристальная чистота и прозрачность завораживали, когда они стремительно неслись меж отвесных скал, гигантских валунов и вековых кедров. Эта дикая красота могучей стихии рождала неповторимую гармонию и очарование.

С каждым шагом охотники все увереннее продвигались вверх по горному склону, приближаясь к вершине. И вот, словно по волшебству, с высоты открылся им мир, прежде невиданный и захватывающий дух: вереница зеленых холмов, цветущая долина, укрытая вечнозелеными лесами, озеро с водой цвета ясного неба и живописные березовые рощи. Пьянящий аромат чистого горного воздуха, сотканный из запахов хвои, леса и душистых диких трав, кружил голову.

Друзья замерли от восхищения. Солнце озаряло и наполняло жизнью все вокруг, раскрашивая мир в сочные оттенки. Воздух наполнялся птичьим гомоном, а из долины эхом разносились их звонкие, радостные трели.

Спустившись с заснеженного склона, друзья сбросили с себя оковы зимы – тулупы, меховые шапки и даже тяжелые кафтаны. Их встретило место, где царило удивительное тепло, словно само солнце решило задержаться здесь. Здесь было так хорошо и уютно, что мысль об уходе казалась немыслимой. Природная красота была настолько пленительной, что взгляд от нее невозможно было отвести. Изумрудные воды реки манили своей прохладой. Нестерпимо хотелось искупаться. Друзья засучили штаны и подошли к реке. Прохладные прозрачные волны ласково касались их ног, набегая на песок и тут же убегая обратно в реку. Митяй и Вышеслав разделись и бросились в воду. Чистая, как слеза, вода приняла их в свои объятия, смывая усталость долгого пути. В глубине, где царила прохлада, их тела оживали, наполняясь новой энергией. Они резвились в воде, словно дети, наслаждаясь каждым мгновением и чувствуя, как бодрость возвращается к ним.

Величавый филин, сидя на пне, чистил свои перья. Ефим, наконец выбравшись из мешка, в полной мере наслаждался умиротворяющей тишиной. Хранитель дома задумчиво сидел на берегу, перебирая сыпучий песок. Он еще не оправился после пережитых волнений. Накупавшись вдоволь, Вышеслав и Митяй выбрались на берег и растянулись на горячем песочке. Ефим увлеченно собирал разноцветные причудливые камешки, каждый из которых был по-своему загадочен и неповторим. Он аккуратно укладывал их в свой мешочек, испытывая искреннюю радость. Затем, устроившись поудобнее на берегу, он бросал эти сокровища в прозрачную гладь воды, наблюдая за их завораживающим падением.

Охотники вслушивались в диковинные звуки и наслаждались безмятежностью. Минуты, часы пролетали, словно мгновения, в этом волшебном уголке природы. Близился полдень.

Первым пришел в себя Митяй. Вынырнув из полудремы, он окинул взглядом окрестности. За холмом раскинулась роща белоствольных берез. Лесные поляны пестрели яркими синими колокольчиками и ароматным луговым клевером, а в некоторых местах обильно расцветали калужницы, словно диковинные цветочные ручьи. За рощей простирался захватывающий пейзаж: яркие зеленые холмы, изумрудные луга и горные вершины, отливающие белым и голубым. В сердце долины, словно зеркало, лежало глубокое озеро с кристально чистой бирюзовой водой, в которой отражалось яркое солнце и безоблачное небо. Среди высоких сосен и раскидистого орешника мирно паслись олени.

– Какой дивный край! Аж дух захватывает! – выдохнул Вышеслав. Митяй молча согласился.

И тут, словно из самой земли, возник он – Дух Земли. Охотники, словно завороженные, смотрели на него, не в силах оторваться. Это был Дух Земли, посланник мира Прави, олицетворяющий солнце, восход, чистоту, свет, обновление и возрождение. Его удивительные, внушительные раскидистые рога, словно ветви вековых деревьев, то теряли листву, то вновь покрывались зеленью. Этот олень был воплощением благородства и величия, выделяясь среди прочих своей величественной статью, мощью и грацией. Согласно преданиям, этот могущественный дух обладал даром совершать чудеса и мог общаться с людьми на их языке.

– Вот он какой – Дух Земли! – восхищенно пробормотал домовой.

– Чудо, да и только! Невероятно! Что за рога! Никогда ничего подобного не видел! – изумленно прошептал Вышеслав.

Охотники, скрываясь за высокими кустами у березовой рощи, тихо разговаривали. Ефим погрузился в воспоминания о дедушкиных рассказах про Духа Земли. Дед говорил, что в оленьих рогах сокрыта великая мощь. Эти рога, словно живые деревья, постоянно обновляются и, что удивительно, переносят души ушедших в мир Нави. Ствол древа означает жизнь. Крона – символ верхнего мира, а корни – нижнего. А Дух Земли, как утверждал дед, является тем, кто связывает эти два мира.

– А что еще рассказывал дед? – Митяю хотелось все знать. Он понимал, что Ефим обладает гораздо большими знаниями, чем он сам, и ему можно полностью доверять. Митяю несомненно повезло с таким удивительным хранителем дома.

– Дух Земли неразрывно связан с древом жизни. С его могучих ветвей ниспадает живительная роса, питающая все реки. Она обладает силой возвращать души из царства теней. Недаром его нарекли «Дарующим Жизнь». Его чудесная сила помогает людям совершать добро. Но он помогает только тем, чьи сердца очищены от тьмы и наполнены светом.

Разговор так их захватил, что они пропустили момент, когда к ним присоединился новый слушатель.

– Правильно говоришь, маленький хранитель. Вместо того чтобы считать себя властелином земли, стремитесь стать ее частью. Вернитесь к временам, когда человек и природа были едины. Осознайте себя как часть этого мира, подобно дереву, холму, ручейку, птице, траве, реке или горам. Смотрите на мир широко распахнутыми глазами, – неожиданно прозвучавший у самого уха мягкий, бархатный голос застал охотников врасплох. Они вздрогнули и обернулись.

Дух Земли предстал перед ними во всем великолепии. В его бездонных чистых глазах, словно в зеркале озера цветущей долины, отражалось живое любопытство.

Вскочив на ноги, Митяй и Вышеслав низко поклонились до самой земли. Домовой, залившись краской от смущения, поспешно юркнул в мешок.

– Что привело вас сюда, добрые молодцы? – обратился к ним Дух Земли, излучая свет, тепло и безграничную доброту.

– Добрь здравъ, почтенный, Дух Земли! Прости, что нарушили твой покой. Клянусь, мы больше не будем тебя тревожить. Беда заставила нас прийти сюда, и сейчас я умоляю о твоей помощи… – Митяй, склонив голову, снова поклонился до самой земли.

– Не робей, дитя. Я слушаю, – благодушно согласился Дух Земли. Выслушав Митяя, он на миг призадумался.

Охотники, затаив дыхание, завороженно следили за его мудрым, глубоким взором.

– Так вы не знаете, кто таков Агафодор? – наконец задал вопрос Дух Земли.

– Почему не знаю, знаю. Это удивительный человек. И кузнец он превосходный, истинный мастер своего ремесла. А еще искусный травник, знающий все секреты. И друг он замечательный. Бывало, словом утешит, советом поможет, будто родной отец, – совершенно искренне поведал Митяй. Столь доброе и чистое сердце не могло остаться незамеченным Духом Земли, который ощутил его присутствие задолго до того, как он появился.

– Вернуть Агафодора из забвения будет непросто.

– Но мы обязаны попытаться! Сколько раз он выручал нас из беды, сколько раз его мудрые советы спасали нас от гибели! Я не могу отплатить за его добро черной неблагодарностью. Прошу тебя, помоги нам его спасти! – настаивал Митяй. Вышеслав кивнул в знак согласия.

– Твои слова меня убедили. Хорошо, я помогу вам. Слушайте и запоминайте. На рассвете я одарю вас живительной росой, что стекает с моих рогов. Потом вам нужно будет отправиться в березовую рощу и собрать как можно больше белых грибов. Также необходимо добыть несколько шкур пушных зверей. Все это вам пригодится в нижнем мире.

– В нижнем мире? – удивленно переспросил Митяй.

– Мир состоит из Яви – мира людей, животных и других живых существ; Нави – мира мертвецов, добрых и злых духов, темных существ; Прави – мира светлых сил и светлых душ. Ваш путь ведет в край Нави, откуда берут начало все реки и где сплетаются корни всего живого. То есть на самом верху Нави, где в сумраке ущелий мрачные пики гор пронзают небеса. Там обитает Великий Властитель трех миров. Чтоб остаться в живых, задобрите его дарами. Это может наладить разговор. Если же вы сможете его умилостивить, будьте готовы к испытанию – вам придется разгадать его загадки. Ответы на первые два вопроса вы должны будете дать сами. Когда же прозвучит третья загадка, вам следует ответить так: «Пастух небесных стад. Он пасет души, находящиеся на небе». Затем поклонитесь старцу и передайте ему сосуд с живительной росой. Это поможет вернуть Агафодора из забытья. Запомните всё, что я вам сказал.

– Но как же нам туда попасть? – Митяй внимательно вслушивался в каждое его слово, стараясь ничего не упустить.

– Мои земные братья проведут вас в царство мертвых. Однако не задерживайтесь там сверх меры, чтобы не оказаться пленником того мира. Когда предстанете перед Властителем, не давайте страху взять верх и усмирите свою гордыню. Помните, что смирение – это мать всех добродетелей и самая прочная опора для всех миров. Могучий длиннобородый старец сопровождает как духов, так и людей через воды забвения в обитель теней. Он мудр и справедлив. И ни за что не станет помогать тем, кто живет не по совести и нарушает устои жизни. Его величать Велес. Никто, кроме него, не может определить, куда пойдет душа – в верхний или нижний мир. Его власть простирается как над небесами, так и над землей. А тот, кто проявит стойкость и выдержит все уготованные ему испытания, непременно получит заслуженную награду! – так закончил свое напутствие величественный Дух Земли и исчез. Вслед ему неслись тихие, но искренние слова благодарности от охотников.

Их путешествие лежало за край земли. Их путь тянулся вдоль ревущей горной реки, через каменистые берега и горные цепи, среди лесистых склонов сизых гор, вдали от житейской суеты. Голубые реки местами сменялись яростными потоками, пробивающимися сквозь скалы в виде головокружительных порогов и водопадов. Прозрачная вода, словно художник, прокладывала себе путь сквозь снежные вершины, оставляя на скалах свои неповторимые творения. С высоты гор бирюзовая вода обрушивалась вниз, создавая ослепительные брызги и радужные россыпи, играющие на солнце всеми оттенками. Прозрачные, как хрусталь, реки открывали вид на песчаное дно, где жили самые необычные и невиданные существа. Величавые горы, раскинувшиеся под голубым куполом неба, окруженные бескрайними хвойными лесами, где срывались вниз изумрудные водопады, пробуждали в душе чувство свободы и небывалой легкости.

Охотники полностью погрузились в чарующий, волшебный мир природы. Они пробирались сквозь живописные горные расщелины и перевалы. Периодически друзья замирали, чтобы в тишине насладиться видом стремительного водного потока, в котором ощущалась его неиссякаемая сила и мощь. Друзья ценили каждое мгновенье и умели радоваться простым вещам. Под покровом ночи, у теплого пламени костра они погружались в древние сказания о сотворении мира, поведанные домовым, и с наслаждением вкушали дары реки. Чай, заваренный с ягодами, был особенно вкусным. Вдыхая запахи трав и внимая голосам природы, они восхищались бездонным звездным куполом.

Долго ли, коротко ли, но, словно ветер, неслись охотники на северных оленях по тропам, что неведомы никому. И вот достигли они земли, где рождаются все водные потоки и где сходятся корни всего живого. Каменные гиганты, словно вечные стражи, застыли у врат в загробный мир.

В глубине мрачного, угрюмого ущелья, заваленного грудами камней и сжатого отвесными склонами, не было ни следа, ни звериного, ни человеческого. Именно здесь начинался путь в царство теней. В этой непроглядной темноте, едва различимая, вилась тропа, уводящая в неведомую даль.

Подсвечивая путь дрожащим пламенем, охотники шагнули в призрачный каменный туннель. Время, казалось, остановилось, и они брели сквозь него бесконечно. Их напряженные взгляды тщетно пытались пронзить мрак – в нескольких шагах впереди царила непроглядная тьма. Мощные цепкие корни, словно когтистые лапы, впивались в землю, переплетаясь повсюду. Каждое движение в этом запутанном клубке троп требовало огромных усилий. Густой туман скрыл все вокруг, погрузив охотников в серую влажную мглу с запахом прелой земли. Цепляясь за корни и ветки, друзья шли наугад. Измотанные до предела, они двигались по земле, где, казалось, никогда прежде не ступала нога человека.

Это было царство скорби и запустения; здесь не звучали птичьи голоса, не колыхалась трава, и даже звери, ощущая его гнетущую силу, обходили его стороной. Это место не знает ни ветра, ни дождя. Солнечные лучи никогда не касаются его. Лишь суровые пики пронзают небеса, отмечая границу мира Нави, край земли.

После долгих часов блужданий охотники выбрались из ущелья и оказались в глубокой долине. Ее окружали грозные горные гиганты, чьи вершины, казалось, сходились в смертельном объятии. Они возвышались, как безмолвные судьи, чья тень подавляла и внушала трепет всем, кто осмеливался ступить на эту землю.

Митяя заинтересовала одна из горных вершин. Размеры горы были устрашающими; она казалась настолько высокой, что касалась небес, а ее склоны были усеяны острыми выступами. Вершину внезапно затянули свинцовые тучи. Они двигались неспешно, но грозно, разрастаясь и клубясь, властно заполняя собой все пространство до самого горизонта.

У подножия горы текла река Забвения, чьи бессмертные воды неумолимо уносили заблудшие души в вечность. Все, что погружалось в ее воды, исчезало, растворяясь безвозвратно.

– Кануть в Лету! – еле слышно молвил домовой.

– Ну, ты меня напугал! Что ты там бормочешь? – Митяй вздрогнул от неожиданности и посмотрел в его сторону.

– Лета – забытная река. Она переносит усопших в другой мир, будь то человек, зверь, дух или птица. Все души, попадающие в царство мертвых, испивают из нее и забывают все, что было до этого. Отсюда и ее имя – «река забвения».

– Мир Нави! Вот мы и дошли, братцы! Вперед! Только вперед! – бодро сказал Вышеслав. На самом же деле ему было очень страшно.

Мрачную долину густо заволокло туманом. Час за часом охотники блуждали в сумеречном полумраке у подножия неприветливой горы, погруженной в мрак и безмолвие.

– Неужто в горе есть пещеры и туда можно попасть?! – Митяй недоуменно почесал затылок.

Друзья застыли, оглядываясь по сторонам в нерешительности. Временами из глубины горы доносился зловещий глухой скрежет, который раз за разом заставлял землю содрогаться.

В долине стояла гробовая и гнетущая тишина. Эта жуткая безмолвность пронзала слух, заставляя сердце сжиматься от страха. Но шорох, что внезапно раздался позади, был еще страшнее. Чертыхнувшись, охотники резко обернулись. Из-за густого тумана они не смогли толком ничего разглядеть. Впереди мелькнули какие-то тени, сверкнули чьи-то глаза. Вышеслав оступился и рухнул на землю. Его взгляд остановился на костях, дочиста обглоданных, с розовым отблеском, словно в них еще теплилась жизнь. Неужели к вечеру и от него самого останется не больше?! Митяй тоже успел разглядеть жуткую находку. У них мороз пробежал по коже. Вдруг сзади раздался шум. Мгла прикоснулась к их затылкам и обдала их дыханием, полным жара. Из мрака на них уставились два огромных, пылающих огнем глаза. Охотники, парализованные страхом, не могли пошевелиться. Из пелены серого тумана показался исполинский бурый медведь. Зверь, издавая угрожающий рык, обнажил свои клыки.

– Тише, бурый! Угомонись! – раздался чей-то звучный и властный голос.

Когда туман начал рассеиваться, перед глазами охотников предстало удивительное зрелище: на могучих плечах свирепого медведя, словно на троне, возвышался статный старец. Длинная, тонкая, седая борода достигала его пяток, а взгляд черных глаз проникал в самую душу. Голову старца венчала внушительная бычья голова с огромными, глубоко посаженными рогами, и в его облике отчетливо прослеживались черты быка. Вместо привычной одежды он был облачен в шкуры диких зверей. Лицо старца казалось высеченным из бронзы, суровым и незыблемым. Это был Велес – Великий Властитель, чья сила и мудрость простирались сквозь века, объединяя миры и освещая путь к истине для всех людей, будь то в тени или в свете.

«Вот он какой! Великий Властитель трех миров!» – с восхищением подумал Митяй.

– Как вы смели явиться сюда, в обитель мертвых?! Вам, смертным, здесь нет места! – Велес грозно взирал на них с высоты.

Охотники упали ему в ноги, но Велес, Великий Властитель трех миров, велел им встать. Их щедрые подношения произвели должное впечатление, смягчив его нрав, хотя суровость во взгляде не исчезла.

– О Великий Властитель, прошу, не серчайте! Позвольте нам сказать хоть слово! – Митяй снова поклонился.

– Не заставляй меня ждать, говори… – холодно сказал старец. Жгучее любопытство овладело им.

– Мудрый Велес, беда нас сюда привела! Уже который день мы бродим по родимой земле, ища человека, чья душа полна доброты.

– Однако же вы далеко зашли… Как же его величать?

– Агафодор.

– Агафодор?! Я не ослышался?! – вдруг обомлел старец. Он был весьма удивлен, когда узнал, что люди разыскивают духа огня.

– Вы услышали меня верно, Великий Велес! Мы хотим вызволить его из этого мира, – заверил Митяй, без утайки поведав обо всем.

– Стало быть, Агафодор гостил в мире Яви. Угу… Значит, они вновь затеяли спор меж собой… Угу… – что Велес имел в виду, осталось загадкой. Старец погрузился в раздумья, его нахмуренные брови придавали лицу устрашающий вид. Агафодор и Серафион, чьи разногласия длились веками, вновь оказались в гуще события. Велес не раз видел, как подобные распри оборачивались бедой, и теперь ему предстояло расхлебывать этот давний запутанный клубок…

– Ваш путь был долгим и тернистым, полным опасностей и испытаний. Давно мне не доводилось видеть столь выдающейся отваги перед лицом неминуемой гибели… И все это ради спасения Агафодора?! – Велес не мог скрыть своего изумления.

– Именно так, мудрый Велес. Агафодор оказал нам великую помощь. Теперь наша очередь – ответить добром на добро. Прошу простить мою дерзость, но мы не можем покинуть это место без Агафодора. Мы приложим все наши силы, чтобы вернуть его домой…

– Не все так просто, как вы думаете. Издревле в мире мертвых существуют свои устои и порядки. За ваше желание вернуть друга из царства теней я потребую плату. Впереди вас ожидает суровое испытание! Если вы его преодолеете, Агафодор вернется. Однако если вы потерпите неудачу, всех вас ждет вечное блуждание в мире Нави! – грозно заявил Велес. Медведь, словно подтверждая его слова, оскалился и громко зарычал.

Друзья вздрогнули и переглянулись. Они поняли друг друга без слов.

– Мы согласны! – ответил Митяй.

– Хорошо! В таком случае вам предстоит ответить на три моих вопроса. Это и будет вашим испытанием. Итак, первая загадка: всё ему покоряется: зверь, человек, птица, камень, железо, цвет, прочный меч – ничто не уберечь. Поймите: наша доля – принять его волю. О чем это я говорю? – Велес не сводил с них глаз, ожидая ответа.

Друзья в смятении начали торопливо обсуждать возможные варианты ответа, стараясь говорить как можно тише.

– Волна… Река… Течение… – пытался собраться с мыслями Вышеслав. Он так переживал, что его аж потрясывало.

– Погоди-ка, брат, не спеши! Ты сказал – течение! Точно! Вятко, ты молодчина! – облегченно выдохнул Митяй.

– Ты чего? – недоумевал Вышеслав.

– Просто поверь мне. Великий Велес! Мы готовы дать ответ на первую загадку.

– Слушаю.

– Это – время! Ему все подвластно! – уверенно заявил Митяй. Воцарилась полная тишина, и единственным звуком было громкое сопение медведя. Охотники зачарованно смотрели на Велеса.

– Верно. Вторая загадка: прячься в тени иль при свете дня: время придет – ты встретишь меня. Я уловлю малейший вздох, тебя обхитрю, застану врасплох. О чем это я?

Вторая загадка обрушилась на охотников как снег на голову. Митяй нервно теребил в руках свою шапку; он никак не мог собраться с мыслями.

Велес же смотрел на них пронзительным взглядом, от которого исходила какая-то необъяснимая, таинственная, завораживающая мощь, словно проникающая в самую душу и не позволяющая опомниться.

Вышеслав обреченно посмотрел на разбросанные обглоданные кости. И тут его осенило!

– Я понял! – прошептал страж огнива своему товарищу.

– Ты уверен? – Митяй все еще бился над второй загадкой, но решил положиться на друга.

– Полно, брат, погибать – так вместе! Великий Властитель, мы готовы ответить на твой вопрос!

– Слушаю.

– Это – смертушка! Она забирает последний вздох, – Вышеслав выпалил все это единым духом. И замер.

– Верно. Третья загадка: моя мать – небесная священная корова Земун. Кто я, по-вашему?

Тяжесть пережитого навалилась на охотников так, что слова Духа Земли ускользнули из памяти, оставив лишь призрачные обрывки фраз. Здесь, в мире Нави, судьба сыграла с ними злую шутку. Их взгляды, полные отчаяния, встретились. Если они не вспомнят подсказку Духа Земли прямо сейчас, их ждет вечное забвение.

– Пастух небесных стад. Он пасет души, находящиеся на небе, – почти беззвучно произнес Ефим, робко выглядывая из мешка.

Великий Властитель трех миров услышал его шепот.

– Домовой дух, твой ответ принимается. Вы прошли испытание, – Велес был вынужден признать их победу.

Охотники почтительно склонили головы перед ним, демонстрируя свою глубокую признательность. Митяй извлек из-под одежды сосуд с живительной росой и вручил его старцу. Велес, ухмыльнувшись, растворился в темноте…

Долина утонула в чернильной мгле, где Явь и Навь стали неразличимы.

Охотники терпеливо ждали. Их сердца колотились от ужаса, когда они вслушивались в зловещие звуки, пробивающиеся из темных глубин неприступной горы. Оттуда доносились стоны, словно вырывающиеся из самой души, полные скорби и невыносимой боли. Эти крики, то замирая, то вновь вздымаясь страшным хором, сеяли страх. В этом злосчастном месте слова были лишними. Изможденные и напуганные, друзья замерли, словно статуи, в безмолвном ужасе.

Велес, прежде чем освободить духа огня из забвения, решил поговорить с ним. Они мирно жили бок о бок на протяжении веков. Велес очень ценил духа огня и всегда искренне радовался их встречам.

– Поведай мне, Агафодор, что привело тебя к смертным в этот раз?

– Порой люди нуждаются в нас очень сильно, даже если сами этого не осознают, – уклончиво ответил дух огня, пришедший в себя после продолжительного сна.

– Забавно, я уже решил, что Серафион причастен к этому, – усмехнулся Велес. Ничто не могло ускользнуть от его внимания.

– Остерегайся своих мыслей, ибо они слышны в загробном царстве! – рассмеялся дух огня.

– Смутное предчувствие грядущих перемен охватило меня. В мире Яви должно что-то случиться… – Велес, как всегда, был окутан завесой тайн и загадок.

– Все может быть.

– Тебе стоит быть начеку.

– Я услышал тебя, Велес, – коротко ответил дух огня.

– Вижу, ты решил закончить начатое, – Велес изучал его своим проницательным взглядом, в котором читалась вековая мудрость.

– У меня там остался должок…

– Разберись с ним… Книга мертвых не должна была покидать город забытых душ. Она оказалась у неподходящего человека. Его необходимо остановить. Чернокнижие искажает его разум, подталкивая к ужасным поступкам. Эту книгу необходимо уничтожить, иначе последствия будут катастрофическими. Предупреди Калгама, чтобы он был поосторожнее! – предостерег Велес духа огня…

Все это время охотники терпеливо ждали. В мире теней минуты мучительно складывались в вечность. Время для друзей стало неуловимым, словно замерло в безмолвной пустоте. Но вот послышался тихий шелест, напоминающий взмахи крыльев, словно легкие существа оживили тяжелый воздух. Затем вспыхнул ослепительный свет, на мгновение рассеяв мрак. Ослепленные сиянием, охотники зажмурились…

– Митяй, сынок, я верил в тебя! Вышеслав, рад видеть тебя в добром здравии, ты настоящий друг! Ефим, и ты здесь?! Ты – молодчина! Такой путь проделали! Я ни на секунду не сомневался, что у вас все получится! Вы, ребятки, спасли меня от беды! Спасибо, мои друзья, вовек не забуду вашей доброты! И что бы я делал без вас?! – послышался до боли родной голос.

– Агафодор! – только и смог вымолвить Митяй. Сердце трепетно забилось, а на глаза навернулись слезы радости. Ефим тоже всплакнул.

Без промедления они двинулись в обратный путь. К цветущей долине им предстояло добираться на оленях. Они мчались вперед дни и ночи напролет, делая лишь короткие остановки в самую глухую полночь, чтобы с первыми лучами солнца вновь продолжить свой путь. Оказавшись в цветущей долине, они вернули оленей и поблагодарили Духа Земли за помощь. Путники благополучно миновали земли Свирепых Стражей и, пришпорив лошадей, пустились вскачь, продолжая свой путь. Через несколько дней они оказались у подножия пихтовой горы. Филин, как обычно, приземлился на большой каменный выступ.

Серафион встретил их радушно. Стол ломился от угощений: горячие рябчики, пряные соленые грибы и карась с дымком от костра. Рядышком дымился свежий хлеб с золотистой корочкой, а лукошко было наполнено сочными лесными ягодами, источающими дивный аромат.

– Ай да братец! Вот так встреча! Где ты все это раздобыл?! Просто чудо! Ты меня очень порадовал! Ребятки, прошу к столу. Угощайтесь, все приготовлено на славу! – Агафодор был очень рад видеть брата. Серафион же сегодня поразил всех присутствующих своим щедрым и гостеприимным приемом. Давно охотники не видели такого пиршества. Их животы заурчали от нахлынувшего голода, словно они не вкушали пищу целую вечность. Насытившись вдоволь изысканными яствами, Вышеслав и Митяй от всего сердца воздали хвалу старцу. Тот лишь коротко кивнул, принимая их благодарность. Изнеможденные от долгого пути, друзья отправились на заслуженный отдых.

Была тихая ночь. Яркая луна освещала землю. Братья-великаны, неторопливо ступая по мягкой хвое среди могучих сосен, вели тихую беседу. Вскоре к их разговору присоединился и третий – Калгам.

– Наслышан о твоих злоключениях, брат! Послушай, как шепчутся леса и их обитатели – все только о тебе и говорят! Такой исход событий был для меня совершенно неожиданным! Честно говоря, я поражен! – Калгам тепло поприветствовал Агафодора.

– Польщен, весьма польщен! Столько шума вокруг моей персоны! Давай лучше поговорим о тебе.

– А что со мной не так? – удивился Калгам.

– Велес меня предостерег: тебе нужно быть начеку! Надвигается что-то недоброе… И уж доподлинно известно, что Велес не бросает слов на ветер! – Агафодор был серьезен как никогда.

– Полно, брат! Чего мне опасаться? – Калгам в тот момент не понимал, какая угроза нависла над ним.

– Будь осторожен! – еще раз предупредил его дух огня.

– Он знает про книгу? – нахмурился Серафион. Все это ему не нравилось.

– Да, именно поэтому он и предостерегает нас. Мы и сами понимаем, что чернокнижие и сверкающий клинок представляют большую угрозу для всего живого. Необходимо их отыскать и вернуть туда, где им место – в капище города забытых душ.

– Еще одно искушение?! Нет уж, извольте, избавьте меня от этого, – решительно отверг Серафион, качая головой.

– Тогда остается только одно – уничтожить ее, – решил Агафодор.

– Нужна ли тебе наша поддержка, брат? – коротко спросил дух ветра.

– Думаю, справлюсь. Вроде бы за это время ума прибавилось, – усмехнулся Агафодор и потер шершавую щеку. Когда-то давным-давно древний чародей, пошатнувшись в вере Велеса и других духов, создал чернокнижие. Веками он скрывал эту книгу черной магии в самых потаенных уголках своего святилища, ожидая часа, когда ее сила будет востребована… Потеряв единственного ребенка, обезумевший чародей обрушил на город ужасное заклятие из этой книги, обрекая себя и его жителей на вечные муки. Лишь благодаря Митяю город смог избавиться от мучительного неведения, в котором пребывал. Теперь эта книга находится в руках черного колдуна. Он использует ее как оружие против всего сущего. Это древнее писание – источник чистого зла, наполненное чудовищными заклинаниями и проклятиями, направленными против человечества, всего живого и даже духов. Случившиеся события – прямое тому подтверждение.

– Если что нужно, дай знать, – сказал Калгам на прощание, махнув рукой.

– Думаю, все обойдется. У меня тут такие бравые ребята, с ними хоть на край света!

– Согласен с тобой, брат. Наблюдая за этими людьми, невольно проникаешься верой в человечество… – впервые за долгое время Серафион выразил согласие с братом.

Раннее утро было туманным и холодным, небо казалось серым. Путники, вернувшись после долгого пути, узнали плохую новость: черный колдун похитил Варвару и сбежал из города…

В это же время в южном городе происходили следующие события.

– Ты?! – Путислав был вне себя от ярости. Он не только не мог видеть своего врага, но даже произнести его имя было для него невыносимо. Главным яблоком раздора между братьями был Борислав…

Давным-давно два брата, Иларий и Путислав, полюбили одну девушку. Оба желали на ней жениться, но она выбрала младшего, Илария, который был на седьмом небе от счастья. Путислав же не терял надежды завоевать ее. Тут-то и появился колдун со своими советами. Его утешительная ложь и советы только ухудшали положение. Через интриги и обман черный колдун посеял вражду между братьями, и те перестали быть верны друг другу. За сердце любимой развернулась жестокая борьба между родными. Братья, поддавшись гневу, вступили в смертельную схватку, едва не погубив друг друга. Черный колдун злорадствовал. И пока Иларий продолжал верить в его ложь, тот, словно искусный паук, продолжал править и плести свои коварные сети. Братья окончательно разорвали узы родства, разойдясь с клеймом предательства на устах. Иларий ушел на другой берег реки, и с того дня их вражда стала непримиримой.

– Путислав, не спеши с гневом! Ты, как всегда, краток и суров, но я пришел к тебе с добрыми вестями. Я вижу, что судьба уготовила тебе великое будущее!

– Как ты вообще смеешь мне раздавать советы?! С каких пор ты стал вестником добра?! Твои наставления мне ни к чему, еще я прежних не забыл! Так что убирайся, слышишь, я не желаю видеть тебя в своем городе! – грозно сказал Путислав, возвращаясь мыслями в прошлое.

– Постой, не торопись! – остановил его черный колдун, его голос звучал зловеще.

– Что еще?

– До меня дошли слухи о речном чудище, что поселилось в нашей реке. Говорят, оно не позволяет рыбакам приблизиться к воде, впадает в ярость и топит их лодки одну за другой. Ты же понимаешь, что без улова люди обречены на голод. Твой народ и так влачит жалкое существование в нужде. И с этим положением дел нужно что-то делать… – Борислав знал, как надавить на самое больное место.

– Сказать легко, а сделать – совсем другое дело. Мы испробовали все мыслимые и немыслимые способы, но ничего не принесло результата, – признал вождь южных берегов.

– Не горюй, я тебе помогу.

– Складно толкуешь Борька… Так что же тебя сюда привело? – Путислав с недоверием слушал черного колдуна, чьи слова казались ему запутанными. Однако, как ни печально, колдун оказался прав: несчастья преследовали их, и вождь оказался бессилен перед речным монстром. Таинственная рыба внушала им страх, и они изо всех сил старались ее задобрить, но все было тщетно. Им оставалось лишь беспомощно разводить руками. Никакой власти над этим чудовищем у них не было. Они были на грани полного разорения и голодной смерти. Несмотря на это, рыбаки не теряли надежды, веря, что эти невзгоды скоро закончатся.

– Я узнал о вашей беде, – колдун хитро улыбнулся и добавил: – Вот и решил вам подсобить.

– Не томи, Борька, говори уж скорее, зачем пришел? – Путислав нехотя согласился.

– В ночь полной луны она покидает глубину и приближается к берегу, где совсем мелко. Почти вся показывается из воды. Вот тогда-то ее и надобно ловить.

– Чем ловить? – не понял Путислав.

– Наживкой. Острогой и тонкой веревкой, свитой из конского волоса. Ловить надо на крупную рыбешку, что в тех водах водится. Потом оглушить сполна. После тело рыбы скормить воронью, а мне отдать ее сердце.

– Это еще зачем?! – нахмурился Путислав, а про себя подумал: он явно что-то замышляет!

– Чтобы отпугнуть нечистую силу, необходимо провести обряд, – Борислав поспешил заверить вождя.

– И чего ты хочешь взамен?! – Путислав пристально смотрел на колдуна, но тот оставался невозмутим и ничуть не смущался. Вождь южного города не доверял ему, но другого выхода не было.

– Всего-то самая малость: быть советником при дворе.

– Хорошо, быть по-твоему!

Борислав как бы между прочим обронил:

– Да, кстати, у меня скоро свадебка.

Путислав, загнанный в угол, вынужден был принять условия колдуна:

– Раз уж ты решил жениться, я тебе и избу новую в приданое дам, и скотиной двор набью.

А в это время в северном городе Митяй поспешно направлялся к терему вождя.

Иларий, охваченный тревогой, вышагивал по просторной светлой горнице, не переставая тереть ладони и передвигать чашки на столе. Неожиданно дверь распахнулась, и на пороге появился Митяй. Иларий бросился к нему, полный отчаянной надежды.

– Митяюшка, ты уж подсоби… Дело очень щекотливое, а я уже совсем старый. Ты единственный, на кого я могу рассчитывать! Не бросай старика в беде, – прошептал Иларий, и на его глазах выступила непрошеная слеза. Он все еще не мог оправиться от предательства советника, которого считал своим лучшим другом. Иларий недоумевал, чего же так не хватало этому негодяю.

Ради Варвары Митяй был готов на любые трудности.

– Где же его искать? – спросил он.

Изможденный старик, с тяжелым сердцем погружаясь в воспоминания, которые он предпочел бы забыть, произнес:

– Полагаю, Борьку стоит поискать на той стороне реки, у моего брата…

Вождь северного города унесся мыслями к тому дню, когда впервые увидел Милаву. Ее красивое имя запомнилось ему навсегда. Братья оказались в затруднительном положении, не зная, как разрешить спор из-за девушки, пока на помощь не пришел Борислав. Иларий и Путислав с детства были неразлучны и делили все поровну. Но однажды их общая дорога разошлась из-за прекрасной незнакомки. Девушка, чья красота и доброта сияли ярче всего, выбрала Илария. Путислав же, оставшись в тени, не смог скрыть растущей обиды на брата. Не без вмешательства Борислава некогда родные люди стали заклятыми врагами. Черный колдун успешно посеял семена раздора, и они бурно разрослись.

– Так у вас есть брат?! Во дела! – удивился Митяй.

– Да, сынок! Мой брат заправляет южным городом.

– Это многое объясняет! Почему вы скрываете правду от людей?! – недоумевал парнишка.

– Нас связывает лишь кровное родство, и больше ничего. Людям не нужно знать всего. Зачем давать повод для пересудов и сплетен. Чем меньше люди знают, тем спокойнее им живется.

– А правду-то не утаишь. Уже весь город судачит о проделках колдуна.

– Знаю! Пусть болтают… Вот что, Митяй! Собери лучших охотников и отправляйся в путь. Не забудь взять с собой следопыта. Тихомир без труда найдет следы Борислава. Возьми с собой и странника, о котором народ отзывается с похвалой. Не спеши и во всем следуй его советам. Тебе предстоит важное дело: вернуть Варвару домой, целой и невредимой! И чтоб ни один волосок не упал с ее головы! Ты отвечаешь за нее головой! Как только доберетесь, ступай прямо к вождю, он тебя выслушает. Передай ему мое послание и все подробно растолкуй. Колдуна нужно схватить и прилюдно казнить!

Вечером Агафодор молча выслушал Митяя. Задумавшись, он спросил:

– Кажется, полнолуние ожидается через пару дней, не так ли?

– Не знаю, а почему это так важно? – Митяй был озадачен этим неожиданным вопросом. Он и подумать не мог, что Агафодор заинтересуется такой мелочью. Митяю не терпелось уже оседлать своего вороного и умчаться галопом.

– Все в нашем мире не случайно, каждая мелочь важна, – задумчиво произнес Агафодор. – Нам нужно немного подождать. До южного города два дня пути. Поэтому завтра на рассвете мы отправимся в дорогу.

– Да как же так?! Варвара там одна-одинешенька, в заточении, мучается… А что если мы не успеем ей помочь?!

– Не морочь мне голову. Лучше собери людей и накорми коня. Я знаю, что говорю, – Агафодор был непреклонен.

Тяжело вздохнув, Митяй поплелся в избу.

Едва первые петухи возвестили о наступлении утра, как охотники покинули городские стены. Улицы застыли в морозной тишине. Несмотря на яркое солнце, ледяной ветер пронизывал до костей, дуя порывами. Извилистая ухабистая дорога петляла вдоль обрыва, где с крутого склона с грохотом падали камни. Внизу бурлила беспокойная река, встречая удары булыжников. На берегу реки громоздились огромные каменные валуны. В некоторых местах река уже покрылась льдом.

Охотники продвигались вверх по реке, преодолевая ущелье между гор. Их путь лежал к броду, служившему переправой. После того как они пересекли водную преграду, им пришлось с немалым трудом пробираться через густые, колючие, обледенелые кусты и молодую поросль, пока перед ними не открылась широкая, хорошо утоптанная дорога. У развилки Тихомир пригнулся, взглянул на землю и тут же увидел отпечатки лошадиных копыт. День и ночь они преследовали черного колдуна, ступая по его следу. Не страшась стужи, отважные охотники спешили.

На следующий день, ближе к ночи, охотники добрались до южного города. Старые улочки рыбацкого города были пустынны.

– Что-то никого не видно! И куда это все подевались? – Митяй в замешательстве осматривался.

– Сегодня полнолуние! – загадочно произнес Агафодор, указывая на небо. И правда, в бархатной темноте неба светила полная луна…

Местный люд от мала до велика высыпал поглазеть на невиданное действо: под громкие крики черного колдуна рыбаки изо всех сил тащили на мель огромного сома. Река взбурлила, подняв огромный столб воды, и начала бушевать. Разгоралась суровая борьба за выживание. Борислав лихо махнул рукой и что-то крикнул рыбакам. Совместными усилиями они вытащили из воды речное чудище. Огромный сом завалился на бок, и мощный взмах его хвоста отбросил несколько человек. Рыба билась до тех пор, пока ее сполна не оглушили. Наконец чудо-рыба замерла. Толпа взорвалась ликованием. Кто бы мог подумать, что им доведется увидеть такое: черный колдун прямо на их глазах совершает обряд над диковинной рыбиной. Борислав, забрав ее сердце, отошел в тень.

В тот же миг на берегу появились охотники. Они прорывались сквозь суету толпы, отталкивая зевак, их взгляды лихорадочно искали Борислава.

– Я вижу его! Вон в той стороне! – первым выкрикнул Тихомир и бросился к нему.

Черный колдун тоже их заметил, но виду не подал. Следопыт крепко вцепился в рукав советника. Борислав не пытался ни сбежать, ни освободиться от крепкой хватки Тихомира. Более того, колдун стоял и дерзко ухмылялся им.

– Угомонись следопыт, – усмехнулся Борислав, чувствуя, как внутри него растет волна ликования.

– Неужто тебе совсем не боязно?! – с удивлением спросил Митяй. «На что же он надеется, интересно…» – размышлял про себя парнишка.

– Чего мне опасаться?! Вы, братцы, поздно подоспели! Правосудие уже свершилось! Не советую испытывать мое терпение, да и вам уж точно не по силам тягаться со мною… – Борислав, задрав нос с явным высокомерием, разразился противным смехом.

– Никогда не поздно казнить за предательство! – Митяй попытался охладить его пыл, но тот даже бровью не повел.

– Ты всегда был выскочкой, Митяй! – рявкнул Борислав в ответ на его угрозы, пораженный наглостью этого простофили.

– А ну, говори, где прячешь Варвару?!

– А чего с ним толковать? Хватайте его и вяжите! – не вытерпел Вышеслав. Советник никогда ему не нравился.

– Вы не посмеете! Я – лицо неприкосновенное! – колдун неторопливо покончил с сердцем чудо-рыбы, а затем, нащупав в кармане платок, тщательно вытер испачканный кровью рот. Охотники были поражены такой дерзостью, а колдун, словно победитель, смотрел на них.

– Эй, люди, послушайте! Отныне власть над духом воды принадлежит мне! – вдруг громко воскликнул заклинатель, поднимая руки к небу.

Его слова заставили толпу замолчать. Все с любопытством наблюдали за происходящим, пытаясь понять, что будет дальше.

На небе собирались мрачные тяжелые тучи, и сквозь них просвечивала багровая полная луна.

– Чево-оо?! – раздался чей-то резкий голос. Из толпы вышел сухопарый седобородый человек. Он был внешне похож на Илария.

– Это брат нашего вождя, – тихо шепнул Митяй Агафодору. Тот лишь кивнул в ответ.

– Обманом решил взять?! Супостат окаянный! – Путислав, полный ярости, двинулся на советника, его поступь была полна угрозы.

– Да пес с ним! Его ждет пострашнее участь.

– Что нам делать с этой чудо-рыбой? – уточнил кто-то из рыбаков.

– Пусть вороны насытятся ее плотью, а ее глаза вновь увидят течение реки. Только так жизнь вернется в ваши воды, и вы будете вознаграждены богатым уловом! – наставительно произнес Агафодор.

– Что будем делать с колдуном? – спросили охотники, окружив Борислава.

Агафодор мрачно усмехнулся и ответил:

– В полнолуние всяк тот, кто принесет этой чудо-рыбе вред либо, того пуще, телом ее в пище не побрезгует, никогда не найдет пристанища на земле! Не тужите, молодцы, колдун свое получит сполна!

– Как же так, я же все слышал?! Слово в слово! – Борислава захлестнула злость и ненависть.

– Разве маменька с батенькой тебе не говорили, что подслушивать нехорошо?! – Агафодор изрек свои слова с суровым нравоучением.

Толпа дрогнула и сомкнулась на шаг теснее.

– Стало быть, все напрасно… – растерянно пробормотал заклинатель. Он не мог поверить, что его так ловко провели и что все его усилия оказались напрасными. В какой-то момент Митяю даже стало жаль его.

– Борислав, это конец! – твердо сказал Агафодор. Его слова звучали как страшный приговор.

– Я сотру вас с лица земли! Вы еще вспомните меня… Мои угрозы – не пустые слова… Вы еще горько пожалеете об этом… – прошипел черный колдун, лицо которого стало мертвенно-бледным, а губы посинели от ярости. Под его ногами вдруг потрескалась земля, словно покрылась морщинами. Скрюченные, узловатые ветви деревьев, словно костлявые пальцы, тянулись к нему со всех сторон. Мощный порыв ветра взметнул его вверх над лысыми кронами. Где-то вдали разносился протяжный вой волчьих стай. Темная зловещая туча обрушилась вниз, изливая свой гнев на колдуна. Борислав зло сплюнул и исчез в вихре черного пепла…

Путислав оказал гостям очень теплый прием. Он не только предоставил охотникам кров, но и очаровал их искренней сердечностью, гостеприимством и радушием. Вождь южного города был полон благодарности. Охотники почтили его поклоном и принесли свои дары. Митяй передал ему весточку от брата. Путислав вдруг так сильно взволновался, что даже опустился на табурет. Он долго не мог заставить себя прочесть послание, но любопытство взяло верх. «Наконец-то я получил весть от брата, которую так ждал!» – с радостью подумал Путислав, и его сердце наполнилось глубоким чувством. В его душе пробудилось давно забытое, незнакомое ему чувство, которое мгновенно смягчило ее. Он не боролся с ним, и слезы задрожали на ресницах. Прежняя злость испарилась, оставив лишь покой. Вождь, шмыгая носом и пребывая в растерянности, пробормотал: «Невероятно, но у меня есть племяша – Варвара!» Эта радостная новость, как это часто бывает, свалилась как снег на голову…

– Колдун похитил Варвару прямо из ее дома! Он держит ее где-то поблизости! – Митяй был в отчаянии с тех пор, как исчезла дочь вождя.

– Погоди-ка, сынок! Он что-то толковал про женитьбу, мол, женихаться хочу, а его избранницу так никто и не видел. Идемте же скорее в избу колдуна. Она тут неподалеку…

Варвару, связанную, с кляпом во рту, нашли в пыльном погребе. В избе Митяй посадил ее на лавку и, достав с печи кувшин с водой, дал вволю напиться.

– Кровиночка моя родненькая! Как же ты похожа на свою мать! Просто красавица! – Путислав бросился к ней, заключив в объятия. В этот момент его охватила глубокая печаль, осознание того, сколько времени было потеряно. Но он не унывал: он был полон решимости наверстать упущенное!

– Благодарствую, дядя, что спасли меня от верной гибели! – Варвара вся зарделась и скромно потупила взор.

– Да я-то что? Это им, молодчикам, спасибо сказать надо! Они нас от страшной беды уберегли!

Обернувшись к охотникам, Варвара почтительно поклонилась. В этот момент ее взгляд словно невзначай упал на Митяя. «Ах, как он хорош!» – подумала она, испытывая восхищение.

«Как она прекрасна!» – подумал он.

Агафодор все понял, взглянув на них, и его лицо озарилось улыбкой.

– Борислава схватили?! – спохватившись, спросила Варвара.

– Злодей получил по заслугам. Доброжир, немедля пиши указ: «Отныне черное колдовство карается смертью! И убедись, что народ будет оповещен!» – сурово наказал Путислав своему помощнику.

На следующий день, в то время как Митяй занимался житейскими разговорами с вождем, Вышеслав и Василий перевернули все вверх дном в доме черного колдуна. Василий, спускаясь в прохладную темноту погреба, поинтересовался:

– Ты хоть помнишь, как она выглядит?

– Похожа на старинную книгу. Переплет у нее замысловатый, вроде из кожи. И не забудь про сверкающий клинок, его тоже нужно найти.

– Кому она понадобилась? – Василий все удивлялся. Такой переполох из-за какой-то книги! Не стоило ее забирать из города забытых душ. Все беды оттуда пошли…

– Эта книга нужна Агафодору. Мы должны ему помочь.

– Осталось только найти эту треклятую книгу…

Поиски затянулись на несколько часов. Вдруг заскрипела входная дверь, и друзья замерли. Их присутствие здесь было тайной. На пороге показался Митяй.

– Фу ты, напугал! – сплюнул в сердцах Василий.

– Нашли?

– Мы все перевернули вверх дном! Нет ее нигде, и клинка тоже не видать.

– Вы хорошо искали? – Митяй обвел взглядом горницу.

– Мы все обыскали, каждую щель, перебрали все барахло. Ее здесь нет! – ответил Вышеслав. Как оказалось, это было правдой.

Они вернулись к страннику ни с чем.

– Стало быть, колдун запечатал книгу заклинанием и спрятал ее подальше от людских глаз, – задумчиво протянул Агафодор.

– Он словно знал, что произойдет, – устроившись поудобнее, Митяй неспешно отпивал из большой кружки ароматный травяной чай.

– На то он и колдун, – усмехнулся Агафодор.

– Как же мы ее тогда отыщем? – Вышеслав беспокойно ходил из угла в угол.

– При сложившихся обстоятельствах мы бессильны. Всему свое время… – Агафодор неопределенно пожал плечами.

– Пора возвращаться, – напомнил Митяй.

– Вот что, братцы! Ни единая душа не должна знать об этой книге. Я знаю, трудно вам, да что же делать! Сохраните все в тайне! – Агафодор был так непреклонен, что у присутствующих вопросов не возникло.

Охотники стали собираться в дальнюю дорогу.

Наступила весна. Наступило время пробуждения матушки-земли от долгого сна. Наступило время возрождения жизни и надежд. Яркое солнце согнало снег с полей. Все вокруг начало оживать. Проглядывала первая зелень. Воздух стал теплее и свежее. Птицы возвращались в родные края. Их звонким задорным пением наполнялась вся округа. Старые речные русла были усыпаны подснежниками, образуя сплошной голубовато-лиловый ковер. На заросших лесных полянах пышно раскинулся иван-чай, и казалось, будто весна, словно в вихре танца, кружится в едином порыве.

Для Митяя это время стало началом новой жизни.

– Чего ты тут копаешься так долго?! Давай шибче! – Агафодор заглянул в горницу.

– Погоди, Агафодор! Не торопи меня! Скоро я уже! Скоро! – Митяй был охвачен сильным волнением. Всю ночь он провел без сна, ворочаясь и не находя себе места. Он отчаянно провел рукой по лбу, пытаясь справиться с предательской дрожью, которая его не отпускала.

– Невеста вот-вот прибудет! Поторопись! – пригнувшись, чтоб не стукнуться о притолоку, Агафодор вышел во двор. Он давно понял, что привязался к Митяю и тот стал ему родным.

В древней Руси с особым почтением относились к семье, а особенно к сватам, так как они помогали создавать новую семью. Это было первое сватовство для Агафодора. Свадебный ритуал открылся именно этим этапом. Путь к дому невесты, красной девицы, сваты держали окольными дорогами, сознательно избегая встреч и разговоров. Таким образом они пытались запутать и обмануть злые силы, которые могли бы встать на их пути. Сватовство проходило за закрытыми дверями, чтобы никто не сглазил молодых. Сваты знали, какие слова нужно подобрать. Заручившись словом вождя, они назначили смотрины.

На следующий день родня невесты нанесла визит во двор жениха, чтобы убедиться в его силе, уме и способности прокормить будущую семью. Путислав тоже был здесь. Такого значимого события он просто не мог пропустить. Они, как и сваты, выбрали не прямой, а объездной, извилистый путь, считая, что это поможет им «запутать следы». В старину помолвка обязывала семьи влюбленных породниться. После рукобития назначили день обручения. В предвкушении свадебного торжества жених в компании своих близких друзей отпраздновал завершение своего холостяцкого этапа, в то время как невеста вместе со своими подруженьками собралась на традиционный девичник.

Перед тем как выйти из родительского дома, Варвара простилась с домашним очагом-огнем. Прощание сопровождалось особыми обрядами и песнями-огнянками. Перед избой Митяя невесту встретил огонь: выбежал навстречу Вышеслав с горящей головнею из женихова очага. «Как ты берегла огонь у батеньки, так береги и в мужнином доме!» – приветствовал Вышеслав молодую, три раза обегая вокруг нее.

Варвара едва успела вступить в избу, как ее тут же подвели к пылающему очагу и осыпали тремя пригоршнями зерна: в знак того, что она присоединилась к семье, и в пожелание плодородия в совместной жизни. С этой минуты молодые вступили под покровительство светлого духа огня.