Sarah Rivens

LAKESTONE. TOME 1

Copyright © Hachette Livre, 2024

Published by arrangement with Lester Literary Agency & Associates

© Hachette Livre, 2024

© Р. К. Генкина, перевод, 2026

© Издание на русском языке, оформление

ООО «Издательство АЗБУКА», 2026

Издательство Азбука®

«Лейкстоун» – это современный роман в жанре темной романтики, не вписывающийся в рамки романа классического: в данном случае «роман» ассоциируется не с чем-то «романтическим», а с жестокостью, и некоторые сцены могут неприятно поразить неподготовленных читательниц. Поэтому предупреждаем: встречается описание убийств, физической и психологической жестокости, в том числе по отношению к детям, панических атак, психологических травм, киднеппинга, токсичных родителей. Упоминается употребление наркотиков, а также используется грубая лексика.

«The Only» – Sasha Alex Sloan

«Daddy Issues» – The Neighbourhood

«Xanny» – Billie Eilish

«High Enough» – K. Flay

«Darkside» – Oshins, Hael

«Killer» – Valerie Broussard

«Unholy» – Hey Violet

«Joke’s On You» – Charlotte Lawrence

«Can You Keep a Secret?» – Ellise

«Numb to the Feeling» – Chase Atlantic

«Angry Too» – Lola Blanc

«Prisoner» – Raphael Lake, Aaron Levy, Daniel Ryan Murphy

«Poor Marionette» – Sarah Cothran

«DARKSIDE» – Neoni

«I’ll Be Seeing You» – Billie Holiday

«Darkside» – grandson

«Happier Than Ever» – Billie Eilish

«Lovesick» (feat. Ellise) – guccihighwaters

«Chaotic» – Ellise

«Welcome to the Jungle» – Tommee Profitt, Fleurie

«Counting Bodies Like Sheep To The Rhythm of the War Drums» – A Perfect Circle

«Intro III» – NF

«Hurt» – Christina Aguilera

Другие.

Всегда ради других, никогда ради них самих.

Жизнь несправедлива. Она калечит безгрешных и щадит неблагодарных.

«Я должен был убить твою мать, мальчик, чтобы ты не родился».

Ему было всего шесть.

«Отец ушел из-за тебя.

Осталась только я. Не вынуждай и меня уходить».

Ей было всего десять.

«Отец есть отец.

Ты должен принимать его таким, какой он есть, Кай, и уважать его».

«Мама есть мама. Будь терпеливее с нею.

Она страдает сильнее тебя, Айрис».

Даже годы спустя эти слова эхом отзывались в них. Они исказили их взгляд на мир и сотворили из мыслей тюрьму. Двое невинных детей получили травму на всю жизнь.

Но каждый нашел утешение… на свой лад.

«Я вырву тебе все кости по одной и раздроблю их.

Надеюсь, ты не сдохнешь сразу, говнюк, и услышишь, как они хрустят».

Кай Лейкстоун

«Я всегда буду любить тех, кто не отвечает мне любовью, потому что никогда не поверю, что меня любят».

Айрис Саймонс

Двое детей, которые повзрослели слишком рано. И слишком неправильно.

«За что?»

Этот вопрос непрестанно звучал у них в голове с тех пор, как они увидели мир. И теперь настал черед мира задать тот же вопрос.

Две заблудшие души оказались на пороге встречи, и совсем скоро у них останется лишь два пути: спастись… или погибнуть вместе.

«Спаси меня, если сможешь, принцесса».

«Мне придется потерять себя, чтобы тебя спасти, Кай».

23:55 Хайдвуд, Соединенные Штаты

Холодный воздух, предвещавший начало осени, заставил меня поежиться, когда я растянулась на крыше дома, наслаждаясь умиротворяющей тишиной. Подняв глаза к звездам, которые выглядывали между туч, я вздохнула.

Что за дерьмовый день.

– Я так и знала, что ты здесь.

Младшая сестренка села рядом, и я улыбнулась.

– Осталось всего пять минут, – с восторгом прошептала она.

– Ты серьезно собираешься устроить обратный отсчет?

– Да! Знаешь, сколько времени я копила ради этого дня?

Я промолчала, проклиная свою прежнюю версию за идею превратить наши дни рождения в обжираловку пончиками и шоколадными милкшейками в «Корнсе». Через каких-то три минуты мне исполнится двадцать два. Я обожала праздники со своей сводной сестрой, но пончики из «Корнс» любила куда меньше… Впрочем, если это сделает Тею счастливой, денек я могу и потерпеть.

– А может, сходим в парк аттракционов?

– Твой отец точно не разрешит, – напомнила я.

– Да, но, если ты будешь со мной, вдруг он передумает?

Марк не любил отпускать Тею в парк. Она думала, что его пугают толпы людей или наркоманы, которые колются за колесом обозрения, но мне казалось, дело было в другом: он просто боялся, что девочку ее возраста – всего тринадцать лет – могут похитить. Это случается не так уж редко, и отец беспокоился за дочь.

В отличие от моего.

Кстати, интересно, поздравит ли он меня? Может, на следующей неделе.

– С днем рождения, Айрис.

– Спасибо.

Я приподнялась, и она обняла меня своими маленькими ручками. Я закрыла глаза – это были четвертые объятия за год.

– Тебе грустно? – спросила она, ложась рядом.

Вопрос застал меня врасплох. Неужели это так заметно?

– Не особо, а что?

– Не знаю… Ты не радуешься так сильно, как я, – пожала она плечами.

– В твоем возрасте я тоже обожала дни рождения, – соврала я, улыбаясь, чтобы ее успокоить. – Идем? Нам пора домой. Уже холодно.

Мы залезли в мою спальню через распахнутое окно. В доме царила тишина. Марк наверняка уже часа два как спал, а мама, работавшая медсестрой, была на ночной смене.

Пожелав Тее сладких снов, я легла на кровать. Рядом на матрасе завибрировал мобильник.

– Так и знала, что ты еще не спишь, – усмехнулась мама, когда я ответила.

– Отличная диагностика, доктор, – в тон откликнулась я.

– Ты проверила машину? И свои вещи?

– Проверю утром, – вздохнула я, глядя в потолок. – Ты скоро?

– Через час или два. Все, мне пора, у меня работа, – быстро сказала она.

И раздались короткие гудки.

– Ладно, спокойной ночи, – шепнула я самой себе.

Я провела почти месяц в этом гнилом городишке, и мне не терпелось вернуться в университет, хоть я и буду скучать по сестренке. Уехать подальше отсюда. Я больше не чувствовала этот дом своим, и уж тем более – этот город.

14:00

Тея заглатывала уже четвертый пончик, а мой второй так и лежал на столе, почти нетронутый. Я зажала соломинку губами и сделала глоток кофе глясе, надеясь, что он меня взбодрит.

– Хочешь мой? Я уже наелась, – поморщившись, сказала я.

Ее голубые глаза тут же загорелись. Она откинула свои светлые волосы и придвинула мою тарелку к себе. Я невольно улыбнулась, когда она набросилась на мой пончик, даже не доев свой. В ее возрасте я не могла похвастаться таким аппетитом.

В ее возрасте у меня вообще не было аппетита.

Мы с Теей были полными противоположностями. Сестра – общительная, милая и ласковая девочка, которая любит смешить друзей. У меня же почти нет друзей, я не уверена в себе, а к прикосновениям так и не привыкла. Даже внешне мы не походили друг на друга: я – маленькая и темноволосая, а она – светленькая и высокая.

Только одно у нас было общее.

Голубые радужки.

– Ты во сколько уезжаешь? – спросила сестра, помешивая милкшейк.

– Через… три часа, – ответила я, глянув на мобильник.

Она недовольно скрестила руки на груди и надулась. Я не удержалась от смеха. В этот момент на столе завибрировал ее телефон.

– Привет, пап! – воскликнула Тея в трубку.

Они с Марком были очень близки. О таких отношениях со своим отцом я мечтала в детстве. Сейчас же прошло уже несколько месяцев с тех пор, как мы разговаривали. И вовсе не потому, что мы поссорились, – просто нам не о чем было говорить.

Любила ли я отца? Хотела бы я сказать, что да.

Я звонила ему два раза в год: в день его рождения и когда нужно было оплатить университет – единственное, что он еще брал на себя. Все остальное я тянула сама или с помощью мамы. И даже тогда он отвечал редко.

В остальное время отца у меня не было.

После развода родители начали новую жизнь, каждый свою. Я видела, как они собирали себя заново. Ну… почти.

Мама познакомилась с Марком через несколько лет после развода. Мой отчим овдовел в тот самый год, когда мои родители расстались – мама Теи умерла при родах, и он воспитывал дочь один. Для меня появление Марка в жизни матери стало благословением.

По многим причинам.

– Папа сказал, что они ждут нас, чтобы отметить твой день рождения, – сообщила Тея, прерывая ход моих мыслей. – Пойдем? Да?

Мы вышли из «Корнс»: она – вприпрыжку, я – с тяжестью в животе и подступающей тошнотой.

Отметить мой день рождения. Наверняка это идея Марка, мама такого терпеть не могла. Он хотел сблизиться со мной, но даже спустя столько лет я не знала, как с ним себя вести. Поэтому дело не сдвигалось с мертвой точки.

Он отец Теи и муж моей матери.

Я не его дочь.

И он не мой отец.

– Айрис! – окликнула меня Тея, когда мы не спеша ехали домой.

– Да?

Я бросила на сестру вопросительный взгляд – та сидела с хитрющим видом.

– У тебя когда-нибудь был парень?

– Что? Я… Да, был! Почему ты вообще об этом спрашиваешь? И почему именно сейчас? – спросила я, пытаясь улыбнуться, хотя брови нахмурились.

– А почему нет?

– Это не ответ, Тея.

Она вздохнула:

– Сестры моих подружек рассказывают им о своих парнях, а ты мне – никогда… Это потому, что мы сводные?

– Ну… Нет, конечно нет, – поспешно заверила я. – Ты моя сестра, Тея. Просто я ни с кем не встречалась с… с пятнадцати лет.

И это было отчасти правдой. У меня давно не было серьезных отношений, только ерунда на одну ночь. Мимолетная.

– Даже в универе? Ты же красивая.

– Я не особо там общаюсь, – покачала я головой. – Мне лучше одной.

Когда мы подъехали к дому моего детства, я заметила Марка – он ждал нас на крыльце, широко улыбаясь. Он сразу обнял дочь, и я улыбнулась, глядя на них.

– Мы вас заждались! – воскликнул Марк, пропуская меня вперед.

– Вот и мы, – вздохнула я и вошла в дом.

Повернув голову, я увидела на кухонном острове праздничный торт. Мама выдавила улыбочку, заметив меня, и заявила:

– Наконец-то!

Марк и Тея хором исполнили «С днем рожденья тебя», а я смотрела на них и не очень понимала, как себя вести. Когда этот мучительно неловкий момент закончился, я наконец подошла к торту. Но только я собралась задуть свечи, уже готовые пролиться на глазурь, как Тея крикнула:

– Загадай желание!

Усмехнувшись, я закрыла глаза.

…Пусть в этом году будет поменьше говна.

Я задула свечи. Тея радостно завопила и бросилась мне на шею.

– С днем рождения, Айрис, – повторил Марк, обнимая меня в свой черед.

– Спасибо.

Я положила ладони ему на спину, но не обняла в ответ. Когда он ко мне прикасался, у меня всегда было одно и то же ощущение. Странное чувство дежавю.

Папа тоже обнимал меня, когда я была маленькой.

Я кашлянула и отстранилась. Мама смотрела на нас. В глубине души она знала: я так и не смогла полюбить Марка так, как он любил меня. Поэтому ей было неловко перед своей новой семьей.

Марк отнес мои чемоданы в машину и проверил, все ли в порядке. Наверное, типично отцовская привычка. Мама велела не гнать, а Тея обхватила меня за талию, тщетно умоляя остаться еще ненадолго.

– Скоро вернусь, честное слово, – проговорила я, откидывая белокурые пряди с ее лица.

И протянула ей мизинец, как делала всегда, давая обещание. Тея тут же подцепила его своим.

– Иди сюда, солнышко, – сказал Марк, бросив на меня понимающий взгляд. – Айрис пора ехать.

Мама, ее муж и его дочь выстроились на крыльце единым фронтом и помахали мне вслед. С легкой улыбкой на губах я помахала им в ответ и отъехала от дома.

Наконец-то я покидаю этот город. Бог свидетель, как он меня переломал.

– Прощай, Хайдвуд. Гори в аду.

01:00 Трасса 7, в нескольких сотнях километров от Нью-Джерси

Посмотрев на время, я ругнулась – уже очень поздно, а мне обязательно нужно залить бак, если я хочу добраться до места. Ночью я по этой дороге еще ни разу не ездила, и мне было жутковато – трасса была длинной и не слишком оживленной. Когда я подъехала к автозаправке, стало совсем страшно.

– Как думаешь, нас сегодня похитят, Руфус? – спросила я своего плюшевого хомячка.

Ладно тебе, Айрис, что может случиться в час ночи с одинокой девушкой на заправке в глуши?

Что угодно. Вообще что угодно.

– В худшем случае мы умрем. Зато будем вместе, а это главное, да? – успокаивала я себя, глядя на игрушку.

И поежилась, увидев, как мигает одна из неоновых ламп на фасаде. Вокруг ни души, только я и моя громыхающая колымага.

Я припарковалась у колонки и направилась к магазину. Когда я толкнула дверь, тренькнул колокольчик, предупреждая о моем появлении.

С каменным лицом я подошла к кассиру, который играл в мобильнике.

– Полный бак.

Я протянула деньги за бензин и шоколадный батончик, закинула этот последний в сумку и вышла наружу, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

Кошмар. Это было просто ужасно.

Я вставляла в бак заправочный пистолет, когда услышала рев мотоцикла. К заправке подъехал байкер в шлеме, и тревога вспыхнула с новой силой. А если он убийца? Я смотрела слишком много документалок про маньяков, чтобы сохранять спокойствие.

Вообще-то, я уверена: каждый из нас хотя бы раз в жизни пересекался с убийцей, даже не подозревая об этом.

Байкер остановился у колонки напротив и снял темный шлем. Его черные как ночь волосы упали на лоб. Он посмотрел на меня. Я тут же отвернулась – не хватало еще, чтобы он заметил, что я на грани обморока.

Он зашагал к магазину, но я услышала, как зазвонил его телефон, а затем раздался его голос:

– Говорю сразу, чтобы ты не разорался: я оставил тебе записку, что одолжил твой мотоцикл… Не делай из этого трагедию…

Голос звучал насмешливо, и я с облегчением выдохнула. Надо срочно успокоиться. Если каждого мужчину я буду считать потенциальным убийцей, то вообще перестану выходить из дома.

В кармане завибрировал мобильник. Увидев на экране имя, я слегка улыбнулась. Роксана Райдер, она же Рокс.

– Какое мое любимое число? – задала она кодовый вопрос.

– Синий, – засмеялась я.

Рокс была из тех, кто любит тусоваться в дешевых барах и сомнительных квартирах. Поэтому мы придумали свой способ подстраховаться: если в ответ слышишь число, а не цвет, значит одна из нас в опасности. Такой вот сигнал тревоги.

– Ты еще далеко?

– Скоро буду, – ответила я и услышала шаги за спиной.

Я обернулась к байкеру. Тот, казалось, не обращал на меня внимания, поглощенный телефонным разговором.

– Я покормила Руфуса, – гордо сообщила моя лучшая подруга. – Хочешь, побуду на линии, пока ты едешь?

– …Ну да, и тогда я сделаю карьеру музыканта, – донеслись до меня насмешливые слова байкера.

– Нет, мобильник разряжается, да и ехать осталось чуть-чуть, – успокоила я Рокс. – Ну пока.

Я сбросила вызов и вернула пистолет на место. Почувствовав на себе взгляд байкера, снова обернулась, и, естественно, наши глаза встретились.

– Ничего я с ней не сделаю, – сказал он в трубку, не сводя с меня взгляда. – Я присматриваю за твоей красавицей. Ты же знаешь, я мастер слежки.

Не теряя ни секунды, я прыгнула в машину, заблокировала дверцы и завела двигатель. Байкер окликнул меня, но я сделала вид, что не слышу, и резко нажала на газ. Сердце колотилось как сумасшедшее, страх сжимал грудную клетку. Ненавижу разговаривать с незнакомцами.

На ветровое стекло упали мелкие капли. Я включила музыку, чтобы вытеснить из головы образ байкера, и в салоне раздались первые аккорды «From the Dining Table» Гарри Стайлза.

У меня был любимый жанр музыки – грустная, любимый книжный жанр – мрачные романы, любимые цвета – темные. Мне нравились депрессивные песни, они вызывали эмоции, которые я редко себе позволяла. А мрачные романы, на мой взгляд, куда честнее других жанров. Жизнь редко бывает такой же прекрасной, как в книгах, да и финал обычно не особо счастливый.

И жили они долго и счастливо, и было у них много детей… Смешно.

А темные цвета я выбирала потому, что не любила привлекать к себе внимание. Я почти никогда не носила яркую одежду – это была стихия Рокс. Я же предпочитала оттенки серого, коричневого и черного.

И – ну естественно – я любила дождь. Как-то раз мне сказали, что дождь – это слезы ангелов-хранителей, которые плачут, чтобы облегчить нашу боль. Может, именно поэтому я была так счастлива видеть дождь, слышать его, чувствовать кожей.

Счастлива.

Мимо промчался мотоцикл, и я жутко перепугалась. Я могла бы поклясться, что это парень с заправки, такой безобидный на первый взгляд. Но разве не так выглядят опытные убийцы?

Так, стоп. Две минуты спокойствия. Может, подумать о Руфусе?

Я тряхнула головой. Надо прибавить скорость и добраться домой. И очень быстро.

Два часа спустя Юинг, Нью-Джерси

– И что в итоге?

– В итоге мне нужно звонить отцу, чтобы он оплатил первый семестр, – ответила я, наблюдая, как Рокс смывает косметику. – И мне придется искать новую работу.

– Про торговый центр не думала?

– Я отправила резюме по соседним магазинам, но пока все молчат, – вздохнула я и подошла к ней.

Она улыбнулась мне и тут же уткнулась в мобильник. Накладные ногти цокали по экрану, пока она писала своему восьмому дружку за неделю. Рокс была офигенно красивой и вовсю этим пользовалась. Мужское внимание тешило ее самолюбие.

– Ты когда уже снимешь линзы, Саймонс?

Ее губы растянулись в ехидной улыбочке, а я возвела глаза к небу. Я бы не снимала их всю жизнь.

Достав контейнер для своих цветных линз, я отодвинула Рокс от раковины, вымыла руки и напоследок взглянула на свое отражение, слушая, как она пересказывает свежие сплетни из кампуса.

– Короче, он переспал с ее лучшей подругой, – с притворным ужасом сообщила она.

– Лучшей подругой своей девушки? – уточнила я без особого интереса, оттягивая нижнее веко.

Аккуратно подцепив коричневую линзу, я ухватила ее пальцами и убрала в контейнер. Затем проделала то же самое со второй линзой. Несколько раз моргнула, чтобы убрать сухость. Когда я снова посмотрела в зеркало, на меня смотрели мои настоящие глаза.

Один – голубой.

Другой – зеленый.

Я никогда не любила свои глаза. Именно из-за них моя жизнь в начальной школе и в колледже превратилась в ад.

«Жуть какая».

«Тебе бы операцию сделать».

«Мама сказала, что это заразно, не подходи ко мне!»

«Вырви себе глаза, Айрис. Фу, какая гадость».

– …Ты меня слушаешь?

– Нет, прости, я задумалась, – извинилась я, с трудом собирая в кучку мысли, которые снова унесло куда-то не туда.

Мозг обожал подсовывать мне воспоминания, которые я хотела стереть и забыть. Словно у него была собственная воля и ему реально нравилось меня изводить.

– Я спросила, не хочешь ли ты сходить завтра на вечеринку. Ее устраивает друг парня, с которым я познакомилась в соцсетях. Ну, помнишь, я тебе о нем рассказывала в прошлый раз?

– Да, помню.

Ага. Ни хрена не помню.

Я пожала плечами и кивнула. Я редко отказывалась идти куда-нибудь с Рокс. Пусть я не люблю толпу, да и большинство гостей отнюдь не ангелы, зато там бесплатная трава. Зачем лишать себя удовольствия? В прошлом году меня уже пытались чем-то накачать. Хорошо, что Рокс выплеснула напиток, прежде чем я успела его выпить. Она всегда была более бдительной. Более опытной.

Я знала Рокс еще с колледжа, но по-настоящему мы сблизились, когда поступили в один и тот же универ. Она была на два года старше – светловолосая, с круглым лицом и карими глазами. У нее была улыбка, от которой многие теряли голову, и мозги набекрень, как у меня. Рокс мечтала стать фотомоделью, но пока что училась. Как и я.

– Друзья у него вроде норм, – добавила Рокс, разглядывая свои ногти.

– Я хожу на вечеринки не ради друзей. Я хожу ради косяков, – призналась я.

– И ради ксанакса.

Я усмехнулась и покачала головой. Никогда не увлекалась наркотиками, пила редко, а ксанакс принимала, только чтобы снять тревожность. Ну… если честно, пару лет назад я его принимала еще и чтобы расслабиться. Но бросила в тот день, когда одну девчонку из нашего универа нашли мертвой от передоза – ее безжизненное тело лежало на зеленой плитке в ванной. В этой самой ванной мы с Рокс спали той ночью. Адская смесь разных наркотиков и алкоголя вызвала у нее судороги – я это слышала. Но была настолько в хлам, что вообще ничего не осознавала.

Следующий день, 23:00 Юинг, Нью-Джерси

Когда мы пришли на вечеринку, я узнала нескольких человек из универа. Юинг – городок маленький, постоянно натыкаешься на одни и те же лица: мы все тусовались в одних и тех же кафешках, парках, на одних и тех же вечеринках. Приглушенный синий и красный свет создавал расслабляющую полутьму. Вокруг пульсировала музыка, и до меня долетали только смех и обрывки голосов тех, кто пытался перекричать шум. Одни распускали руки, другие призывно улыбались, а третьи уже ползли на второй этаж в поисках свободной комнаты, где можно наконец-то разрядиться. Или нюхнуть.

А может, и то и другое.

Добро пожаловать обратно в Юинг.

Нарисовался недоумок, который хотел затащить Рокс в постель. Его глаза загорелись, когда он увидел ее облегающее платье, и он откровенно раздел ее взглядом. Мерзота.

– Познакомься, это Айрис, моя подруга, – представила меня Рокс своему озабоченному кобелю с дурацкой стрижкой.

– Привет, Айрис, я Трэвис, – поздоровался этот мудлон. – Пойдем? Я тебя с пацанами познакомлю.

Рокс кивнула, взяла его за руку и удалилась вместе с ним, оставив меня одну среди толпы. Я тут же начала задыхаться от жары, запаха табака и травы. И все же отчаянно хотелось сигарету и колу.

В ушах отдавался гул разговоров и грохочущей музыки. За последние недели я слишком привыкла к тишине дома. Я достала банку колы из ведра со льдом, и тут завибрировал телефон. На губах сама собой появилась улыбка.

Я подняла голову и огляделась, выискивая напарника по кайфу, с которым познакомилась на одной вечеринке года три назад. Коди учился на фотографа и подрабатывал дилером. Они с братом толкали лучшие вещества.

Глаза мои вспыхнули, когда я заметила его у лестницы.

– С возвращением, систер, – сказал он, сгребая меня в объятия. – И с прошедшим днем рождения.

– Я даже почти скучала, – призналась я, обнимая его в ответ. – Спасибо.

Я вообще не любила прикосновения – только если это Рокс, Коди или Тея. Меня напрягала сама мысль, что кто-то чужой может до меня дотронуться, но парадокс в том, что свою привязанность я выражала именно через прикосновения.

– Наверху есть свободная ванная, и музыка там потише. Идем?

Я кивнула и пошла за ним в маленькую темную комнатку, подсвеченную красным неоном. Коди закрыл дверь, приглушив шум, и мы с облегчением выдохнули. Я поставила сумочку на раковину, а Коди залез в ванну и приоткрыл крошечное окно, чтобы проветрить.

– Ну что, как прошли каникулы, Саймонс?

– Нормально, – ответила я, садясь к нему в ванну. – Пообщалась со сводной сестрой.

Красная подсветка в темноте, приглушенная музыка, только я и Коди, свежий воздух из окна. Не хватало лишь одного…

– Держи.

Я благодарно улыбнулась, взяла косяк, прикурила и глубоко затянулась. Тело постепенно расслаблялось, и я закрыла глаза, смакуя каждую секунду. Вечер начинался неплохо.

– Хочешь чего-нибудь еще? – осведомился Коди, показывая богатый набор дури, припрятанный в кармане.

В ответ я приподняла косяк. Он пожал плечами и проглотил таблетку, запив ее алкоголем. Потом откинул назад каштановые волосы и шумно выдохнул, глядя в потолок.

– Отца видела?

Я покачала головой и спросила, не глядя на него:

– А ты с матерью общался?

Их отношения были токсичными и пустыми.

– Нет, она со своей новой семейкой.

– Но ты хоть позвонил? Сказал, что год в универе закрыл?

– С хера ли звонить стерве, которая забила на меня, когда мне было восемь, – пробормотал он равнодушно. – На кой она мне?

Я кивнула. Мне бы тоже хотелось не зависеть от папы. Не вспоминать о нем, только когда прижмет. Просто… быть с ним в нормальных, человеческих отношениях.

– Бесит, что отец мне нужен, – проговорила я, выдыхая дым.

– Н-да, это отстой.

Дверь резко распахнулась, и ввалился какой-то парень. Его лицо почти целиком скрывал капюшон. Лишь несколько прядей выбивались над переносицей.

Он подошел к раковине. Я молча наблюдала за ним, не скрываясь, а он будто бы нас не замечал. Ни единого взгляда, даже мельком, в нашу сторону.

Коди, нахмурившись, наклонился вбок, пытаясь разглядеть его лицо. Когда незнакомец вышел, Коди прочистил горло и снова откинулся на бортик ванны, бормоча что-то нечленораздельное.

– Ты… Ты его знаешь?

– Нет, не знаю, – через секунду паузы ответил он, качая головой. – Я перепутал… Черт, я реально в хлам.

– С кем ты его перепутал? – не отставала я. – Он какой-то… странный.

– Мне вдруг показалось, что это один тип, который ошивался тут несколько лет назад, – уклончиво отозвался Коди, затягиваясь сигаретой. – Я чуть не протрезвел – решил, что его выпустили из тюрьмы.

– О ком ты вообще?

– Ты его не знаешь, тебя тогда еще здесь не было. Короче… забей. Хочешь…

– Но мне интересно! – перебила я, заметив, что он пытается съехать с темы.

Коди повернулся ко мне с хитрой улыбочкой, и я легонько ткнула его в плечо. Он любил подкалывать меня по этому поводу, но мужчины интересовали меня слабо, а женщины – никак. В отличие от Коди, которого привлекали и те и другие.

– Ты сам пустил слюну при мысли, что это он, – усмехнулась я.

– Ну вообще, да. Я этого чела видел всего один раз, а подсознание решило сохранить его навечно. Он реально красавчик.

Коди выпустил дым и сделал вид, будто роется в памяти. Через несколько секунд молчания он прошептал:

– Говорят, его зовут Лейкстоун.

Следующий день Юинг, Нью-Джерси

– А ты не думала продавать фотки своих ступней на «Этси»?

– Да ну тебя.

Рокс пожала плечами и снова принялась красить ногти лавандовым лаком.

Мы пытались придумать какой-нибудь способ пополнить мой банковский счет, который вот-вот уйдет в ноль. Точнее, через три дня.

Впрочем, финансовая жопа пугала меня не так сильно, как письмо от администрации универа: если я вовремя не оплачу обучение, меня отчислят.

И разумеется, мой говнюк-папаша решил исчезнуть с радаров.

– Он тебе хоть ответил?

– На мои сообщения? Нет, ни слова, – выдохнула я, падая на зеленый диван. – Придется просить деньги у матери.

Меня заранее перекосило от этой мысли. Я терпеть не могла обращаться к ней за помощью – она еще сто лет будет меня попрекать, заодно добавляя, какой мой отец бесполезный и ничего для меня не делает.

Кайф неземной.

«Значит, я тебя кормлю, даю крышу над головой, одеваю, а теперь еще и за учебу платить? У тебя богатый отец, но все на мне!»

И опять, и снова – Эван Саймонс. Мой отец. Богатый бизнесмен, хотя я не в курсе, сколько у него денег. Они с мамой познакомились в больнице: он попал в аварию, а она за ним ухаживала. Он только начинал карьеру в бизнесе, а она недавно стала медсестрой. Вроде бы они любили друг друга. Короче, первые восемь лет жизни я только и слышала, как орет мать и огрызается отец, я видела их измены и постоянную ложь.

Два человека, обреченных калечить друг друга.

Мои родители не были созданы для родительства. Но, конечно же, они никогда бы в этом не признались. Я была папиной дочкой – больше всего на свете я нуждалась в его внимании. Помню, в детстве я даже предпочитала его маме. Но ту девочку он убил. От нее остались только воспоминания. Воспоминания, которые иногда казались ненастоящими.

Когда родители наконец развелись, я была уже достаточно взрослой, чтобы понимать каждое слово, сказанное при мне, хотя они и считали меня маленькой. Последние слова отца перед тем, как он ушел навсегда, навсегда же врезались мне в память: «Лора, я не собираюсь жертвовать собой ради Айрис. Я не останусь ради нее».

Мама тяжело переживала развод. Весь период до встречи с Марком, с моих восьми до четырнадцати лет, был кошмаром и для нее, и для меня. Она заливала горе алкоголем, а я убирала дом, готовила, ходила в магазин, стирала. Она была жестокой, вспыльчивой и не стеснялась выплескивать на меня свой яд. Хуже того, она делала это намеренно. Старалась уколоть меня побольнее.

Мама ненавидела мои кудрявые волосы, говорила, что они выглядят неряшливо. Ее взгляд и едкие замечания по поводу моей фигуры стали причиной анорексии и зацикленности на весе. Она знала, что меня травят в школе, но даже не попыталась перевести меня в другую.

«Айрис, почему ты не слушаешь? Ты такая тупая».

Тупая.

Тупая.

Тупая.

Мама любила напоминать, что она-то не ушла, в отличие от отца. А я ведь не просила ее остаться. Меня убивала эта нездоровая потребность в благодарности, словно я сама попросила, чтобы меня родили. Я часто слышала, как мама плачет по ночам, и тоже плакала. Плакала, потому что больше не выдерживала – ни присутствия матери, ни отсутствия отца. А еще школу и одноклассников, которые вертели мною, как хотели.

Потому что я была слишком глупой. Слишком… наивной.

Слишком тупой.

Я не выносила, когда на меня кричали, от криков меня трясло, и я этого пугалась. Тревожность стала моей лучшей подругой, и приступы случались по три-четыре раза в неделю.

Я хотела только одного – нормальной жизни подростка. Таких же проблем, как у девчонок моего возраста. Перестать задавать себе одни и те же вопросы без ответов.

Почему он ушел?

Почему не любит меня настолько, чтобы вернуться?

Почему не хочет общаться со мной?

Он тоже меня стыдится?

А любил ли он меня вообще? Я-то его люблю, я хочу его любить.

Почему я не нужна ему так, как он нужен мне?

Женится ли он снова? Будут ли у него дети? Дочь?

Разумеется, он женился снова – всего через несколько месяцев после развода. И вдобавок у них родилась девочка. Очень долго я мечтала быть этой Лиззи Саймонс, моей единокровной сестрой, которую я видела всего три раза в жизни.

В средней школе каждый вечер перед сном я листала «Фейсбук»[1] отца. Он часто постил их фотографии, и я надеялась, что однажды – ну вдруг – подарит и мне такое счастье. Чем она лучше меня? Ревность медленно разъедала меня изнутри.

«Если нужны деньги, я дам. Но если я тебе нужен как отец, у меня нет на это времени, Айрис», – сказал он мне, когда я, восемнадцатилетняя, плакала у него в машине, умоляя стать ко мне ближе.

Может, я этого и не заслуживала. Может, я никогда не смогу быть достойной его.

– …Айрис?

Вырвавшись из темницы своих мыслей, я повернулась к подруге:

– Что?

– Ты позвонишь отцу?

Я пожала плечами. Можно попробовать еще раз, но он все равно не брал этот чертов телефон.

– Пойду-ка я спать, – заявила я, положив мобильник на столешницу.

Переживать за свое будущее – это я умела лучше всего. Ну и спать, чтобы уйти от реальности.

– Хочешь, я потом принесу тебе поесть? – спросила Рокс.

– Нет, не хочется. Запри дверь, когда будешь уходить.

Лежа в постели, я услышала шаги Рокс по паркету, а затем за ней захлопнулась дверь. Наконец-то я осталась одна. Одиночество меня не пугало, так мне было спокойнее.

Думай… думай… Продавать фотки ступней – это вариант или нет?

Нет.

22:00

– Держи.

Я взяла у Коди бутылку пива.

Задрав голову к усыпанному звездами небу, я покачивалась на качелях и рассказывала о своей финансовой заднице. Говорить о проблемах с сарказмом – мой любимый способ не сойти с ума.

– Могу еще яйцеклетки продать.

– То есть настолько все плохо? – Друг относился к теме куда серьезнее меня.

– Да…

Коди лежал на траве, курил косяк, подложив руку под голову, и смотрел в темное небо.

– Сколько времени у тебя осталось?

– Может, неделя, – вздохнула я. – Не знаю. Я сегодня звонила ему три раза, он не ответил.

Ничего нового. Он никогда не отвечал.

– Кажется, я знаю одно местечко, куда ты можешь устроиться, – сказал он, бросив на меня взгляд. – Работа так себе, и… место, мягко говоря, стремное. Мне все равно туда нужно, я там кое-что продам.

– На данном этапе, Коди, я готова на все, – проговорила я, поворачиваясь к нему. – Что за работа?

– Официанткой в клубе неподалеку, – пояснил он с сомнением в голосе. – Большинство парней там те еще перцы, и сам клуб, вообще-то, закрытый. Я знаю менеджера, он закупается у меня. Неприятный тип, но я могу с ним поговорить, если других вариантов нет.

Идея работать в клубе мне понравилась, несмотря на кислый тон Коди.

– Ты собираешься туда сегодня?

Он кивнул и выдохнул дым.

– Тогда поехали.

Услышав мое заявление, он закашлялся, вытаращил глаза и повернулся ко мне:

– Чего?

– Поехали в клуб, – объявила я, слезая с качелей, – прямо сейчас.

– Ты серьезно, Саймонс?

– Более чем. Ты же не будешь заливать, что боишься этого клуба, хотя сам толкаешь там свою дрянь постоянным клиентам?

Он мрачно зыркнул на меня и пробурчал:

– Меня пугает не клуб. А то, что ты там будешь.

Коди был прав: этот клуб, «Бокс», оказался тем еще местечком. Это стало ясно с первого взгляда на людей, которые туда заходили.

– Это была плохая…

– …идея? – перебила я, отстегивая ремень безопасности. – Да, как и все остальные, которые придут мне в голову, если я срочно не найду работу. Ты идешь? Не заставляй клиентов ждать.

Такие заведения – настоящие денежные насосы, а деньги – это именно, что мне сейчас было нужно. Я распахнула дверцу машины, Коди сделал то же самое. Он не отрывал взгляда от здания.

– Погоди.

Я обернулась. Коди открыл багажник и достал небольшую картонную коробку с надписью «Хрупкое». Я нахмурилась. Хрупкое? Он издевается? Там же просто таблетки.

– Надень капюшон, – строго велел он. – Ни с кем не разговаривай, а главное, не отходи от меня.

От его тона меня передернуло. Я не понимала, почему его так напрягает, что я иду с ним. Это же не логово серийных убийц.

– …В моем ежедневнике сегодня нет пункта «убийство», – раздался чей-то голос.

– Пункта «убийство» нет ни у кого в ежедневнике, Джейкоб.

– У меня есть. Но только на следующий вторник.

Голос показался знакомым, но я не могла разглядеть лицо мужчины – они с собеседником шли спиной к нам. Их разговор вызвал у меня недоумение. Они прикалываются, наверное?

Коди вздохнул, глядя им вслед. Он что, знает их?

Я надвинула капюшон, взяла Коди за руку, и он завел меня внутрь. В нос ударил запах сигарет, алкоголя и фиг знает чего еще, когда мы по освещенным красным неоном ступеням спускались в подвал – прямо в пасть клуба. Я скривилась.

Музыку было слышно еще с лестницы, и у меня свело живот, когда мы приблизились к стальной двери, отделяющей нас от клуба. В коридоре было влажно и невыносимо жарко. А может, это мой страх начал перерастать в паническую атаку. Главное, чтобы Коди не заметил. Я должна продержаться еще несколько минут, не растекаясь в желе.

Коди ритмично постучал в дверь – это был явно пароль. Дверь открылась, и мы окунулись в алый свет клуба.

– Привет, Дэн, – сказал мой друг вышибале.

– Ты привел нам бесплатный образец? – спросил тот, с ухмылкой шаря по мне взглядом.

– Нет. Где Рико?

Дэн указал вниз, пропустил нас, и я наконец увидела этот самый клуб. Он оказался гигантским. Два открытых уровня – просторных и одновременно темных. Я облокотилась на металлические перила и под тяжелый бит стала смотреть на танцпол внизу и огромный бар рядом. Танцовщицы в масках и черном кружевном белье медленно извивались в больших клетках. Танцевать на таких каблуках наверняка было настоящей пыткой.

По залу были разбросаны ВИП-зоны – их легко можно было узнать по черным кожаным диванам и искусственным свечам, едва освещавшим столики. Красный неон, готические люстры – прямо-таки сцена из глубин ада.

А я-то ожидала увидеть захудалый бар…

И неожиданно поймала себя на мысли, что здесь… красиво.

Окончательно осознав мир вокруг себя, я крепко вцепилась в руку Коди – меня пугало, что я потеряю единственную точку опоры. Мой взгляд метался туда-сюда: лица, предметы на столиках… Но я чувствовала взгляды и на себе. Точнее, один взгляд, особенно тяжелый. Я попыталась поймать его, но мне мешала толпа.

– Сюда.

Не дав мне опомниться, Коди потащил меня к другим лестницам, и мы оказались перед обитой дверью с надписью «Стоп-зона». Я опустила взгляд на просторный танцпол внизу.

Я – и работать здесь? Айрис… не льсти себе.

Дверь отворилась, и перед нами возник мужчина с каменным лицом и жестким взглядом:

– А, это ты.

– Он здесь? – спросил мой друг.

Мужчина кивнул и перевел взгляд на меня.

– Она останется внизу, – заявил он, мотнув головой.

Сердце подпрыгнуло где-то под ребрами. Коди начал возмущаться, но умолк, когда мужчина мрачно посмотрел на него. Я разжала пальцы и отпустила руку Коди:

– Все нормально. Подожду тебя внизу.

Теперь уже Коди посмотрел на меня так, словно хотел убить. Я пожала плечами и улыбнулась с притворной невинностью. Ему явно хотелось скормить мне каблуки девчонок на танцполе.

Мужчина впустил Коди, бесцеремонно пялясь на меня.

Я поморщилась и неуверенно начала спускаться по лестнице. Я ненавидела толпы, и сейчас мне просто хотелось забиться в угол. От духоты пришлось откинуть капюшон, хотя я не теряла бдительности. Несколько взглядов тут же прилипли ко мне и моему короткому черному платью до середины бедра. То ли на мне было слишком много одежды, то ли ботинки-мартенсы выбивались из стиля. Но я все равно не очень понимала, чего боялся Коди: люди здесь не казались такими уж отморозками.

Да-да, так же рассуждают чуваки из шоу «Преступления».

Ужасно хотелось в туалет, но, если появится Коди и не найдет меня, он сойдет с ума. Единственный выход – сбегать по-быстрому, пока он не вернулся.

Чем дальше я продвигалась, тем отчетливее ощущала, что здесь катастрофически не хватает воздуха. Я огляделась. Какой-то мужик с идиотской улыбкой внюхивал кокс. На нем сидела женщина… нет, уже две.

Надо срочно найти проклятый туалет.

– Эм-м-м… Извините, не подскажете, где туалет? – спросила я у бармена.

Сердце колотилось, как всегда, когда мне приходилось говорить с незнакомцами. Мой внутренний интроверт в это время помирал от сердечного приступа.

– Второй этаж, в конце левого коридора, – буркнул он, даже не глянув на меня.

Я поблагодарила и рванула наверх, по дороге получив локтей минимум от шести человек. Из одной комнаты выходили девушки, и я поняла, что туда мне и надо. Я зашла в туалет, где царила та же атмосфера, что и в клубе: все тот же красный неон и огромное зеркало у раковины, исписанное помадой.

Захлопнувшись в кабинке, я облегчилась и тихо выдохнула. По ходу дела я читала надписи на стене – послания от незнакомок, укуренных и перевозбужденных.

«Девчонке, которая угостила меня косяком: мать, ты секси».

«У тебя классная задница, ням-ням».

«Кай, если ты это читаешь: я тоже хочу, чтобы ты трахнул меня здесь».

– Блин, какой кринж…

Выходя, я перешагнула через девушку, которая лежала на полу с бутылкой в руке и фальшиво напевала трек, который разрывал нам барабанные перепонке на танцполе.

– Он пришел минут десять назад! – услышала я голос одной из девушек.

– Думаешь, он опять нас проигнорит?

– Говори за себя, на меня-то он посмотрел.

– Кай на всех смотрит, – пожала плечами первая.

Я сообразила, что речь идет о том самом Кае со стен туалета. Кто бы он ни был, но свой фан-клуб у него имелся.

Все еще путаясь в толпе, я поспешила к выходу и направилась к лестнице. И тут снова почувствовала на себе чей-то взгляд. Я обернулась и почти сразу встретилась с глазами того, кто следил за мной из ВИП-зоны. Сердце замерло. Время словно застыло, я ничего не видела, кроме его ледяных глаз. Я была почти уверена – именно этот взгляд с самого начала не давал мне покоя.

Этот парень… В нем было что-то знакомое.

Он сидел на диване, раскинув руки по спинке, словно был хозяином клуба. Алые неоновые отсветы делали его лицо почти… демоническим. Расстегнутая черная рубашка открывала татуировки на верхней части груди, а пряди иссиня-черных волос падали на нахмуренные брови. Вся его поза кричала о наглости и самоуверенности.

Он ни разу не моргнул. Я тоже. Кто-то рядом с ним пытался завести разговор, но он, казалось, не слушал – слишком занят был тем, что сверлил взглядом меня. Его квадратная челюсть напряглась, и он медленно провел языком по губам.

И вдруг случилось то, от чего все мои чувства смешались.

Он улыбнулся.

Его легкая, кривая усмешка выбила у меня почву из-под ног, и на секунду показалось, что я сейчас хлопнусь в обморок. От страха скрутило желудок, тревога перевернула внутренности. Я резко отвернулась и почти бегом слетела по оставшимся ступеням.

Этот тип был дьявольски красив. И пугал до потери пульса. Что за ерунда. Ведь он всего-то улыбнулся, а я так перетрусила… Но в этой улыбке было что-то очень недоброе.

Черт, надо скорее отыскать Коди и валить отсюда.

Словно щенок, потерявший хозяина, я вернулась обратно, моля вселенную, чтобы Коди еще не вышел из кабинета, где я его оставила минут десять назад. И снова почувствовала на себе тяжелый взгляд. Я знала – это он. Но не поднимала головы из страха снова увидеть его.

Что за бред.

– Надеюсь, ты никуда не отходила.

Я чуть до потолка не подскочила, когда над ухом раздался голос Коди. Он взял меня за руку и коротко бросил:

– Нам нужно домой. Мне только что написала Рокс.

По его глазам я поняла: что-то случилось. И перепугалась еще сильнее. А вдруг неприятности у Рокс? И она мне не дозвонилась?

– Что такое, Коди? – встревоженно спросила я, пока он тащил меня к выходу из «Бокса».

– Тот чувак, который организовал вчерашнюю вечеринку, Джек… Короче, его нашли мертвым у него дома.

Полночь Юинг, Нью-Джерси

У дома, где я еще вчера отмечала свое возвращение в город, стояла полицейская машина. Вокруг собралось много людей, чтобы проводить погибшего парня. Несколько его друзей стояли, прислонившись к своим машинам, и смотрели пустыми глазами, все еще оглушенные произошедшим.

Жесть. Вот так общаешься с кем-то, строишь отношения, создаешь воспоминания. А потом вдруг раз – только воспоминания и остаются. И больше не с кем их разделить.

Я никогда не теряла близких. Не знаю, как повела бы себя на месте его друзей и что они сейчас переживали. Но я им соболезновала. Потому что больше ничего не оставалось – только соболезновать и надеяться, что они с этим справятся.

– Джека нашли мертвым в собственной спальне, – тихо пояснила Рокс. – Полиция думает, что он покончил с собой…

– Покончил с собой? Почему они решили, что это самоубийство?

Меня зазнобило, и я плотнее запахнула куртку.

– Потому что у него был передоз кокаином. Слишком большая доза, чтобы списать на несчастный случай.

Это напомнило мне о той девушке, которую нашли мертвой в ванной комнате. Она тоже приняла слишком много.

– Девочки… – прошептал Коди. – Этот парень никогда не нюхал кокс.

Я окончательно перестала что-либо понимать. Как он мог словить передоз, если вообще не трогал кокаин? Может, Коди не так уж хорошо его знал?

– Поехали, – вдруг сказал Коди, обнимая меня за плечи. – Нам тут больше делать нечего. Я вас отвезу.

Коди терпеть не мог полицию: вдруг они сунут нос в его дела, куда их никто не звал.

Машину он вел молча и казался напряженным. Если честно, он замкнулся с того самого момента, как узнал про передоз.

– О чем думаешь? – спросила я, поворачиваясь к напарнику по вчерашней вечеринке.

Он покачал головой. Явно не хотел меня пугать и говорить о том, что его гложет.

– Где вы были, когда я вам звонила? – спросила Рокс.

Я тут же покрылась мурашками.

– Кстати, да, – подхватил Коди, испепеляя меня взглядом. – Давай, Саймонс, расскажи ей, где ты была?

Рокс выгнула бровь, и я сглотнула. Ну все, мне кранты. В двух словах: до эпичного скандала остались считаные секунды.

– Я… э-э-э… я сейчас все объясню, – залепетала я, избегая ее взгляда. – В общем, Коди рассказал мне… про работу. Ну, я же ищу работу. И вот… он сказал, что есть место в одном клубе… В «Боксе»…

– Где-где?!

Я вздрогнула так, что чуть не подскочила на сиденье, когда ее голос прогремел в салоне. Сердце бешено заколотилось, и Коди метнул в меня встревоженный взгляд.

– Куда ты поперлась? – еще громче взревела Рокс.

– Не ори на нее, Райдер, – вмешался Коди, взглянув на Рокс в зеркало заднего вида.

Сжав кулаки, моя подруга кипела от злости и буквально уничтожала меня взглядом.

– Сколько раз я тебе говорила никогда не лезть в такие места без меня?

– Так я и не собиралась, – начала оправдываться я, вскинув руки. – Просто стало любопытно.

– Да еще с Коди! С этим мутным типом, который толкает всякую хрень еще более мутным типам! Ты хоть понимаешь, насколько там опасно, Айрис?!

Я промолчала. Она была права. Я видела это собственными глазами.

– А ты? Ты-то куда смотрел?

– Только не надо валить все на меня, – огрызнулся Коди. – Ты же знаешь, если она упрется, ее уже не остановить.

Рокс метнула в меня очередной убийственный взгляд, и я вздохнула, уставившись на дорогу. Похоже, нас ждал вечер душной морали под бургеры и начос.

Ну ура, блин.

Два дня спустя, 17:00 Юинг, Нью-Джерси

– Скоро пойдем, зайка.

Я чуть улыбнулась, наблюдая, как неподалеку отец играет с дочкой. Горло сжалось.

Мы всегда хотим того, чего у нас никогда не было.

Я сидела одна на тех самых качелях, где два дня назад болтала с Коди, и смотрела в телефон. От папы ноль уведомлений. Хотя я звонила. Я вздохнула и начала писать ему, сразу включив авиарежим, чтобы он ничего не получил.

Глаза защипало, и я уже не стала сдерживаться.

Губы задрожали, по замерзшим щекам покатились слезы. Я всхлипнула, потом еще раз. Просить крохи – вот чем я занимаюсь всю жизнь.

Почему она, а не я?

Почему папа выбрал ее?

Почему мама стала нормальной для Марка и Теи, а для меня – нет?

Почему все лучшее досталось другим, а не мне?

– Почему? – прошептала я сквозь бесконечные слезы.

Единственное, что я чувствовала по-настоящему, – боль, которую они мне причиняли. Все эти вечера, ссоры, крики, слезы… Я не заслужила этот ад. Родители обзавелись новыми семьями, а я осталась среди обломков. Потому что у меня не было никого, кроме них.

Блин. У меня ведь правда есть только они.

Кто-то дернул меня за волосы, и я подняла голову. Передо мной стояла маленькая девочка, которая все это время играла рядом.

Я слабо улыбнулась и провела рукой по лицу, вытирая слезы.

– Привет… принцесса.

Она молча протянула ко мне пальчики. Нахмурившись, я положила руку на ее ладошку. Сердце дрогнуло, когда она легко поцеловала тыльную сторону моей ладони и побежала к отцу. Тот с нежностью наблюдал за ней.

– Извините, – сказал он, улыбаясь, и подхватил дочь на руки. – Просто так же делает ее мама, когда она плачет. Ну, попрощайся, нам пора.

Я помахала ей и тихо поблагодарила, провожая взглядом. Затем посмотрела на тыльную сторону ладони – я все еще ощущала тепло ее губ. Словно мне отчаянно не хватало ласковых прикосновений.

Внезапно, без всякой причины, по телу пробежала дрожь. Сначала я решила, что это из-за ветра, но тут же спохватилась. Я читала в интернете, что озноб – один из симптомов тревожности. Это меня не слишком удивило. Я закрутила роман с тревожностью еще в двенадцать лет, у нас сложились то ли токсичные отношения, то ли извращенная дружба. Тревога была эгоистичной: в какие-то дни она не давала мне спать и забирала все мое внимание. И каждый раз побеждала. Я так и не научилась ей сопротивляться.

Насторожившись, я инстинктивно оглянулась. Возникло ощущение, будто за мной следят, будто кто-то на меня смотрит. Но там никого не было.

По венам хлынул адреналин, и я поспешила к выходу из парка. На автомате разблокировала телефон, удалила все сообщения, которые написала отцу, и отключила авиарежим. Буквально через несколько секунд мне позвонили с незнакомого номера.

Может, это папа? Вдруг он поменял номер?

– Алло?

На том конце слышались только помехи.

– Папа? Это ты?

Я повторила вопрос, но ответом было молчание. Тогда я сбросила вызов и почти бегом покинула парк.

Не пойду сюда больше без Коди.

Неделю спустя Юинг, Нью-Джерси

– Нужно что-то решать, мисс Саймонс. Вы можете взять кредит и постепенно его выплачивать, – посоветовали мне в администрации универа.

Я знала, что, если влезу в кредит, надолго окажусь в банковской кабале. К тому же мне никогда не одобрят такую сумму. Кла-а-асс.

– Сколько у меня еще времени? – спросила я, нервно теребя пальцы.

– Даю вам еще неделю, – ответила сотрудница, поднимаясь со стула. – Понятно, что вы не сможете заплатить завтра, но запись на следующий год закрывается в начале следующей недели.

Она открыла дверь кабинета, дав понять, что разговор окончен. Слегка улыбнувшись, я поблагодарила ее и вышла.

– Мисс Саймонс!

Я обернулась.

– Вы очень способная студентка. Не бросайте учебу. Подумайте о кредите…

– Я подумаю, спасибо.

Тяжело выдохнув, я торопливо покинула администрацию. Рокс ждала меня у главного входа.

– Ну что? – крикнула она, завидев меня издалека.

– Дали еще неделю. Буду доставать отца, но, если он так и не ответит, придется брать кредит. А для этого надо хотя бы минимум кинуть на счет. Сейчас-то он в минусе. У матери я ничего не хочу просить, ее упреки уже достали. И на резюме нет ни одного отклика, – вздохнула я, залезая в машину.

Оставалась надежда лишь на этот клуб. Единственное заведение в Юинге, куда я еще не отправляла резюме.

– Даже не думай, – сразу пригрозила Рокс.

– В смысле?

– Никаких резюме в клуб, – уточнила она, складывая руки на груди. – Это слишком стремно.

– Но я там уже была. Не так уж и стремно, – возразила я, хотя место и впрямь было сомнительным.

– Да ты издеваешься, Айрис? – взорвалась она. – Там одни отбитые психи и наркоманы! Каждый вечер оттуда выходят либо избитые, либо обдолбанные в хламину, либо вообще не выходят. Постоянные клиенты крутятся в мутных делах. Блин, ты же знаешь, что у них поставщик Коди. Тебя это никак не смущает?

– И давно ты так хорошо знаешь этот «Бокс»?

– Мне хватило, чтобы понять, насколько там дерьмово. Его тут все знают.

Странно, за четыре с половиной года я ни разу не слышала о «Боксе». Если клуб реально настолько ужасный, полиция давно бы его прикрыла. Рокс чересчур доверяла слухам, я же верила только в то, что видела своими глазами. А то, что я увидела в тот вечер, было, конечно, так себе, но не ужас-ужас.

Кроме него.

– А может, сходим туда вечерком? Я тебе докажу, что там нормально.

– Чего? У тебя кукуха отлетела, Айрис?!

Вовсе нет, Рокс.

23:00 «Бокс»

– Значит, так. Если с тобой хоть что-нибудь случится, я сменю замок в твоей комнате, и ты больше никуда не выйдешь, – пригрозила подруга.

– Она всегда такая бешеная? – поинтересовался Коди, спускаясь по лестнице, освещенной красным неоном.

– В целом да.

– Потому что ты на ее стороне! Ты офигел, что ли?

– Райдер, мне тоже не в кайф здесь болтаться. И уж тем более с вами, – сообщил Коди. – Но ты же видишь, она и тебя уломала.

Оба мрачно посмотрели на меня, но я их проигнорила, довольно улыбаясь. Как и в прошлый раз, Коди постучал в дверь. Рокс приподняла бровь:

– У них еще и вход по паролю…

Дверь открыл тот же тип, что и в прошлый раз, и его глаза жадно впились в меня.

– Сегодня ты привел два рекламных образца?

– А третьим будет мой кулак тебе в морду, – буркнул Коди, проходя мимо.

Похабник-вышибала заржал и отступил в сторону, пропуская нас. Мы спустились по металлическим ступеням, сотрясаясь от грохота музыки. Рокс прижалась ко мне, недовольно морщась.

Я хихикнула. Она услышала это и сердито на меня посмотрела:

– Хватит надо мной ржать, Айрис. Я не шучу – здесь опасно.

– Я согласен, – заявил Коди, обнимая нас за плечи, когда мы вошли внутрь. – Но, раз уж мы пришли… Мне нужно кое-что уладить с Рико. За тебя, Айрис, я не переживаю, у тебя есть личный питбуль Рокс.

– Приятно наконец-то услышать, что у меня яйца покрепче твоих, Уилсон, – фыркнула она. – Иди, раздавай свои таблетки, а я постерегу свою девочку.

Она положила руки на мои обнаженные плечи и потащила к переполненному бару. Я с любопытством озиралась, выискивая знакомые лица. Безуспешно.

– Почему за бухлом для него всегда хожу я? – проворчал кто-то за моей спиной.

– А я и так знаю, что он пьет, – хмыкнул бармен.

Я обернулась посмотреть, кто там стоит, и обомлела. Это был байкер с заправки. Тот самый, который говорил про убийства в своем ежедневнике. Вблизи я заметила, что у него насмешливая улыбка и кольца на каждом пальце.

– Охренеть… Бывает же такое, – сказал он, внаглую меня разглядывая. – Мы ведь уже где-то пересекались, да?

– Вряд ли, – отрезала Рокс.

– Ну ты открыла Америку, зайка, – ухмыльнулся он. – Я, вообще-то, не с тобой разговариваю, а с твоей подругой.

– Она немая, – парировала Рокс. – И к тому же глухая.

Я втянула щеки, чтобы не рассмеяться. Рокс окончательно переквалифицировалась в телохранителя.

– Сомневаюсь. Я уже слышал ее голос. Значит, ты и есть Рокс?

Мое сердце ухнуло в пятки, а Рокс побелела. Байкер бросил на меня еще один взгляд.

– Блин, да ты бы видела свое лицо! – расхохотался он, забирая напитки у бармена. – Расслабься, солнце. Я догадался, потому что на заправке ты сама назвала это имя, когда звонила.

Рокс посмотрела на меня с отчаянием – она не понимала, врет он или нет. Я и правда могла назвать ее по имени… Хотя вообще этого не помню.

– Видишь, как удачно совпало, что я встретил тебя здесь, – весело заявил он. – На заправке ты меня не услышала, но ты уронила там кулон.

Кулон! Я была уверена, что забыла его у матери. Прямо вот уверена. Его подарил мне отец на двенадцать лет, и я с ним никогда не расставалась.

– Ты его подобрал? – поспешно спросила я.

– Да. Красивый, было бы тупо оставить. Помаши мне перед уходом, он у меня в машине.

– Спасибо тебе…

– Меня зовут Джейкоб, – широко улыбнулся он. – Я на втором этаже, если что – ищи!

Он кивнул подбородком наверх, и я подняла голову. Сердце екнуло, как только я увидела его – человека, который в первый же вечер превратил меня в ледяную статую. Опираясь на перила, он смотрел прямо на нас. От него по коже бежали мурашки, словно мое подсознание включало режим тревоги всякий раз, когда он был рядом.

– А тебя как зовут?

Я очнулась и отвела взгляд от этого демонического типа. Охрененно красивого, между прочим… Так, стоп. Размечталась.

– Айрис.

Джейкоб чуть улыбнулся и снова посмотрел наверх. Тип выпрямился, окинул нас холодным взглядом и исчез в толпе.

– Я пошел, меня ждут. До скорого, Айрис! Прощай навсегда, Рокс.

В ответ я хихикнула, но тут же умолкла, встретившись глазами с Рокс.

– Я перегрызу тебе глотку, Айрис. Посмеешься у меня потом.

Я зажала рот ладонью, чтобы она не привела угрозу в исполнение.

– Ладно, пойдем со мной в туалет. Но не отходи ни на шаг.

– Хорошо, мамочка, – нарочито невинным тоном протянула я и посмотрела на нее искоса.

Рокс обреченно покачала головой, я расхохоталась и двинулась за нею к туалетам. По дороге сердце снова заколотилось – уже во второй раз я кожей ощутила, что за мной наблюдают.

Я знала, что это он.

Я знала, что он где-то рядом, что он меня видит. Я чувствовала его взгляд на себе…

Скорее, ты на это надеешься.

Замолчи.

– Саймонс, – сказала Рокс, остановившись у туалета, – если я тебя оставлю ждать снаружи, обещаешь не двигаться?

– Обещаю.

Она прищурилась и погрозила мне пальцем, а я с невинным видом подняла руки. Дал слово – держи. Понимать ценность клятвы меня научила Тея. До нее обещания были бессмысленны: слишком многие их нарушали.

«Обещаю скоро вернуться, принцесса».

«Обещаю, что мы отметим твой день рождения».

«Обещаю, что встречаюсь с тобой не для того, чтобы затащить в постель».

Но через несколько минут вернулось ощущение, что за мной наблюдают, и мне стало не по себе. Ладони вспотели, и я невольно отошла от туалета, – казалось, будто я стою на линии прицела. К тому же здесь не ловила сеть. А вдруг Коди уже освободился и ищет нас?

Я облокотилась на перила, напряженно выискивая в толпе темную шевелюру Коди. В своем небрежном прикиде он должен выделяться в этой разодетой толпе. Но его нигде не было.

– Ты потеряла кулон?

Я вздрогнула, когда над самым ухом раздался низкий мужской голос. Обернувшись, я натолкнулась на взгляд этого человека, и каждую клетку моего тела прошибло током.

Голубые глаза.

– О-откуда вы знаете? – проблеяла я, заметив его кривую усмешку.

Он был высоким, с прямой осанкой, под темной рубашкой угадывались рельефные мышцы. Черные пряди падали на глаза полярной синевы и обрамляли четкую линию подбородка. Тонкие черты лица, изящные пальцы, татуировка ласточки на тыльной стороне ладони с выступающими венами, которые уходили вверх по предплечьям. Глаза у него были очень красивые, но взгляд недобрый, а свежий шрам на переносице подчеркивал это ощущение угрозы.

Это был он. Господи, какой невероятный красавец…

Я твоя, только позови.

Он поднес руку к моим глазам, и я широко их раскрыла, заметив, что его пальцы держат мою подвеску. Это был реально мой кулон.

– Джейкоб наверняка забудет вернуть, – сообщил он. – Не теряй его больше… Такая красивая шея не должна оставаться голой.

Мурашки побежали по коже, когда его взгляд остановился на моих ключицах. Глубокий голос пробудил во мне чувство, которого я раньше не испытывала. Мужчины никогда не интересовали меня.

Его глаза медленно поднялись к моему лицу, прочертив по коже наэлектризованную дорожку, и взгляд слился с моим.

– С-спасибо… – Я вопросительно посмотрела на него, пытаясь ненавязчиво выяснить, как его зовут.

– Тебе пока не нужно знать мое имя, но… обещаю, ты его узнаешь. Скоро.

2:00 Юинг, квартира Айрис

«…Такая красивая шея не должна оставаться голой».

По спине пробежал холодок. Он заговорил со мной. Его низкий мужественный голос застрял у меня в голове, – похоже, мой мозг завел себе новую фиксацию. Я повернулась на другой бок, и обнаженная кожа покрылась мурашками.

Я не рассказала об этом разговоре ни Рокс, ни Коди. Не хотелось подписывать себе смертный приговор. И крики мне были не нужны. А перспектива вернуться в «Бокс» была ужасно соблазнительной.

– Ты спишь? – спросила Рокс.

Я вынула один наушник и посмотрела на подругу. Та ела лапшу.

– Нет, но скоро вырублюсь. Если усну до твоего ухода, вытащи наушники у меня из ушей.

Она кивнула и отправилась на кухню, а я снова уткнулась в подушку. Перебирая пальцами цепочку, я думала о байкере. Он так напугал меня на заправке, а теперь я благодарила его. Как я умудрилась не заметить, что потеряла кулон? И вдобавок убедить себя, что забыла его у матери?

Руфус, мой хомячок, с грохотом бегал в своем колесе. Он был моим талисманом, а поскольку я не могла всюду носить его с собой, Рокс подарила его плюшевую копию, чтобы я таскала ее вместо настоящего. Руфус Второй всегда жил в моей машине.

– Знаешь, Руфус, мама познакомилась с очень красивым парнем в очень странном клубе, – прошептала я. – И ей хочется снова его увидеть. Зря, конечно, потому что это опасно, но… все-таки хочется.

Этот тип не выходил у меня из головы. Меня пробирала дрожь, стоило только вспомнить его голос. Я и представить не могла, что меня может так зацепить просто голос, – и все же…

Я тряхнула головой и глубоко вздохнула. Веки налились тяжестью, и я убавила звук, чувствуя, как сон под музыку утягивает меня за собой.

– Мисс, а у Айрис глазная болезнь!

С комом в горле и пылающими от стыда щеками я смотрела, как дети откровенно издеваются надо мной. Учительница не обратила внимания на мой умоляющий взгляд и ответила:

– Она вылечится, когда вырастет.

А папа говорил, что у меня красивые глаза…

Я скривилась от боли, когда кто-то дернул меня за волосы. Одноклассник, нацепив садистскую ухмылку, бросил в меня ножницы, и они пролетели в сантиметре от лица.

– Мисс, пожалуйста, скажите им, чтобы они прекратили, – тихо взмолилась я.

– Они просто играют с тобой, Айрис. Не будь дурой.

Дура.

Дура.

Дура.

– Что ты за дура, Айрис! – вдруг заорала мать.

Дура.

Дура.

Дура.

– Тебе кто-то оставил записку в шкафчике, – засмеялась девчонка из колледжа.

Колледж. Теперь я оказалась в колледже. Дрожащей рукой я открыла шкафчик, и к моим ногам упала фотография. На ней была я. Только на снимке было две дырки. Вместо глаз.

Внезапно чьи-то руки прижали меня к стене, и паника накрыла с головой. Я отбивалась, как могла, но меня окружило слишком много людей.

И тут я ее увидела. У меня вырвался крик ужаса.

Ложечка.

Я резко проснулась от жуткого приступа тошноты, вскочила и кинулась в ванную, где меня вывернуло. Кошмары возвращались, когда я слишком много думала, а в последнее время я только этим и занималась.

Я прополоскала рот и пошла проверить, заперла ли Рокс дверь, когда уходила. Взяла мобильник и размотала наушники, которые Рокс аккуратно намотала – ходить в темноте было страшно, а отсвет экрана меня успокаивал. Мне всегда казалось, что я дома не одна, что кто-то может проникнуть в квартиру. Но сегодня я особенно остро чувствовала, будто в полумраке кто-то есть.

– Зачем показывать мне сны о колледже, если ты можешь показать красавчика из клуба? – спросила я вслух у своего мозга, пытаясь успокоиться.

Удостоверившись, что дверь надежно заперта, я снова легла и закрыла глаза, надеясь наконец провести спокойную ночь.

Следующий день, 18:00

– Я все верну, как только найду работу, – уговаривала я мать, глядя в окно.

– Лучше бы позвонила отцу. Не думай, что я буду платить вместо него, – не преминула напомнить она.

Я закрыла глаза и сделала глубокий вдох, чувствуя, что начинаю злиться.

– Я не прошу тебя платить. Я прошу только перевести деньги, чтобы я продержалась, пока не найду работу. Не надо приплетать мои проблемы с папой.

Я сжала кулак. Меня бесили эти разговоры, потому что она всегда сводила их к отцу.

Всегда.

– Я просто предупреждаю. Я знаю, чтó ты сейчас подумаешь, и мой ответ «нет». Я твоя мать и вижу тебя насквозь.

Я прикусила щеку, чтобы не рассмеяться от злости. Как же раздражало, когда она заявляла, будто знает меня, – ни черта она не знала.

Не говори так, Лора, это неприятно.

– Ты переведешь деньги?

– Куда я денусь, – вздохнула она. – Но ты их вернешь, как только получишь зарплату. Из-за тебя придется отложить покупку подарка твоему отчиму.

Я машинально погладила кулон в поисках утешения.

– Верну сразу, как смогу.

– Ладно, мне пора. Тея ждет, чтобы я помогла ей сделать уроки. Хорошего вечера.

От этих слов во мне проснулась детская обида, и у меня перехватило горло. Я сбросила звонок, еле слышно ответив: «И вам тоже». Когда я была ребенком, она отказывалась помогать мне с уроками.

– Ты ничего не понимаешь, потому что дура, Айрис, – кидала она мне в лицо. – Тебе десять лет, а ты все такая же дура! Почему ты каждый раз портишь мне вечер своими вопросами? Думай сама, поработай хоть немного своей пустой головой.

Дура.

Дура.

Дура.

Я просто дура.

Воспоминания, всплывающие одно за другим, грозили окончательно пошатнуть мою психику. Надо было срочно отвлечься, и только один человек мог мне помочь. Я решила сварить кофе и заодно позвонила Рокс.

– Ты там не оглохла? – тут же спросила она.

– Теперь тебя беспокоят мои уши? – улыбнулась я. – Это новый пароль, чтобы узнать, жива я или нет?

– Нет, просто я заперла твою дверь, но забыла вынуть у тебя из ушей наушники. Обычно в моем списке дел такого пункта нет.

У меня внутри все оборвалось. Что?

– Да ладно, что ты несешь? – нервно хихикнула я. – Конечно, ты их вынула. Наушники были намотаны на телефон и лежали на тумбочке.

– Что?

Ее удивление просто убило меня.

– Айрис, клянусь, это не я. Я не заходила в твою комнату, я даже забыла там куртку. Она на стуле.

Я помчалась в спальню и чуть не задохнулась, увидев красную куртку Рокс. Та что-то говорила, но я уже не слышала.

Кто-то заходил? И может вернуться вечером? Он что-нибудь украл? Как он попал в квартиру?

– АЙРИС! – заорала Рокс, возвращая меня в реальность.

– Д-да, твоя куртка, она… тут, – залепетала я, дрожа всем телом. – Я… блин, Рокс, ты же пошутила? Это вообще не смешно.

Я ведь вчера чувствовала, что дома кто-то есть…

Нет, Айрис, тебе всегда кто-то мерещится в темноте.

НЕТ! На этот раз там правда кто-то был!

– Слушай, может, ты сняла наушники и сама не заметила? У меня так бывает во сне. Успокойся…

Ноги словно приклеились к полу, я боялась даже пошевелиться. А вдруг он еще здесь?

– Рокс… мне очень страшно, – прошептала я, чувствуя, как по щекам текут слезы ужаса.

– Так. Я одеваюсь и сразу к тебе.

– Не вешай трубку! – вскричала я. – Пожалуйста, не вешай…

Три часа спустя

– Следов взлома нет, – сказал полицейский. – Если бы кто-то проник в квартиру, мы бы это обнаружили. Ваша подруга права: скорее всего, вы сняли наушники, не отдавая себе отчета.

Он сопроводил свои слова добродушной улыбкой, а Рокс успокаивающе гладила меня по спине. Коди, который сам вызвал полицию, смотрел на нас, скрестив руки на груди. Я изо всех сил старалась поверить словам полицейского, но внутри все кричало – ночью кто-то здесь был. Я это чувствовала.

– И насчет запасных ключей, – добавил он. – Не оставляйте их под горшком с цветами. Это первое место, куда смотрят. Будьте осторожнее, мисс. Город у нас спокойный, но случиться может всякое.

Полицейский ушел, и Коди поспешил запереть за ним дверь.

– Да перестань ты себя накручивать, – выдохнул он, растягиваясь на диване. – Стопудово сама и сняла.

– Ну да, – подхватила Рокс. – Вынула их во сне, и все.

– И аккуратно намотала на телефон? – недоверчиво спросила я. – Серьезно?

Я бы еще поверила, если бы наушники просто валялись рядом. Но я была бардачницей и даже в ясном сознании так бережно с вещами не обращалась.

– Ну, я так понимаю, одна ты сегодня не уснешь, – усмехнулся Коди. – Можешь завалиться ко мне.

– И что ей у тебя делать, Уилсон? – фыркнула Рокс. – Лучше пусть спит у меня. Как раз мама приедет!

Такие заботливые. Я изобразила улыбку. Было бы здорово переночевать у Рокс, но я не хотела мешать их встрече с матерью.

– Давай я сегодня поеду к Коди, – решила я. – Я знаю, ты соскучилась по маме, и она по тебе тоже. Но завтра точно приду.

Коди прыснул со смеху, глядя, как злится Рокс.

– Короче, Уилсон…

– «Если с ней что-нибудь случится, твоя жизнь превратится в ад». Да-да, знакомая песенка, Райдер, – вздохнул Коди. – Не переживай. Ты мне не доверяешь, потому что мы плохо знакомы, зато Айрис я знаю хорошо и позабочусь о ней. Собирай шмотки, Саймонс. Сегодня у нас пижамная вечеринка.

01:00 Студия Коди

– Нет, не хочу.

– Айрис, ну пожалуйста! Я ни разу не видел тебя без линз!

Я закрыла глаза ладонями и застыла, живот свело судорогой при мысли, что придется открыть веки. Настоящий цвет моих глаз знали только моя семья и Рокс. Родители, конечно, юмористы, имя мне подобрали удачное[2].

– Ты будешь надо мной смеяться.

– Совсем сдурела? Конечно нет.

– Они все так говорили! – трагическим тоном воскликнула я.

Меня накрывало все сильнее. Грудь сдавило, дышать стало тяжело. Я медленно убрала руки от лица. Я, конечно, пыталась отшучиваться, но внутри мне было реально страшно.

Коди разочарованно вздохнул, увидев, что я не открыла глаза, но потом все-таки усмехнулся.

– Вот интересно. Я был достаточно бухим, чтобы ты мне об этом рассказала, но недостаточно, чтобы об этом забыть, – пробормотал он, сидя на полу. – Давай, Саймонс. Честно, я ничего тебе не сделаю, если ты их покажешь.

– И смеяться не будешь?

– Обещаю.

Я сделала глубокий вдох, чуть приподняла веки, и желудок сразу скрутило. Меня трясло, как в лихорадке.

– Почему ты так боишься?

– Потому что мало кому нравятся мои глаза, – призналась я, заморгав.

Когда я наконец посмотрела на Коди, глаза его округлились, а рот приоткрылся. Мне стало ужасно неловко: слишком откровенно он пялился.

– Но нафига ты носишь линзы?

У меня чуть не лопнули барабанные перепонки от его вопля.

– У тебя нереальные глаза, Айрис, – уже тише заговорил он. – Да блин, куча народу обзавидовалась бы!

Неправда. Они мерзкие, и он это знает.

– А я завидую тем, у кого нормальные глаза, – пожала плечами я.

– Чем тебе свои не нравятся?

– Расскажу, когда ты набухаешься, а я обкурюсь.

Он захохотал и выпрямился. Я сжала кулаки, стараясь унять дрожь. Теперь Коди знает о моей главной слабости, и от этого тревога накрыла с новой силой. Скорее всего, он просто врет. Просто не хотел меня обидеть, а на самом деле не считает мои глаза красивыми.

Но вдруг…

Ничего не вдруг, не будь дурой.

– Мне звонила стервоза, то бишь мать, – внезапно признался Коди. – Но как твой отец не берет трубку, так и я не взял. Не стал совершать ошибку.

– Ты знаешь, чего она хотела?

– Да насрать мне на ее хотелки. Надеюсь, это было что-то из разряда «вопрос жизни и смерти» и этот звонок был ее последним шансом выжить.

Я покачала головой. Мать бросила их с братом, когда у отца обнаружили рак кишечника. Коди пришлось тащить все на себе. Финн был старше на три года, но тогда был еще ребенком, совершенно не готовым брать на себя такую ответственность. В отличие от Коди. Их мать устроила новую жизнь, обзавелась новым мужем и новыми детьми, которых любила. Почти как мои родители.

Несколько лет Коди с Финном проводили больше времени в больнице, чем дома. А когда Коди исполнилось девятнадцать, болезнь унесла отца. Они с братом продали большой семейный дом, чтобы купить две маленькие квартиры и погасить долги за лечение. Финн сначала был против, но решать было не ему. Он всегда был куда менее самостоятельным, чем брат… И ждал, что мать вернется – как я ждала отца.

– Ты уже засыпаешь, Саймонс.

Коди погасил свет, задернул шторы, и комната погрузилась в темноту. Я почувствовала, как он ложится рядом со мной на диван-кровать и с облегчением выдыхает. Я тихо рассмеялась.

– Можно вопрос?

– М-м?

– Почему ты так уверена, что к тебе кто-то заходил?

– Коди, я себя знаю. Я растяпа. Я бы швырнула мобильник куда попало, как дикарка, но никогда – слышишь, никогда – не положила бы его аккуратно на тумбочку и не намотала бы наушники. А еще… я проснулась ночью и… почувствовала, что в доме кто-то есть.

– Серьезно?

– Да, хотя… не знаю. Мне всегда так кажется, когда я одна в темноте. Слушай, даже если там и правда кто-то был, я бы ни за что не пошла проверять, боже упаси. Жизнь – это не фильм ужасов, я притворялась бы трупом до утра. Собственно, я так и сделала. Я ведь даже не умею защищаться!

Коди фыркнул. Ну да, такая я трусиха.

– Да ты на меня посмотри, – добавила я. – Пятьдесят пять кило со всеми потрохами, если возьму нож, то обязательно порежусь, а когда мне страшно, я плачу. Он к тому же дебил, раз выбрал самую убогую нищебродку в районе.

– А с чего ты взяла, что это был вор? – спросил Коди, заливаясь смехом.

– Я на это надеюсь, вообще-то. Потому что если он пришел за мной, это уже называется похищение.

Прикалывайся, это полезно, прячь свой страх за шуточками.

– Ты была права. Рокс сегодня даже не пыталась тебе позвонить.

– Она даже не проверила наш секретный код, охренеть можно!

– Я так и не въехал, в чем там смысл, – поморщился Коди.

– Надо спросить любимое число. Если называешь цвет, значит все нормально. Если число – это сигнал об опасности, – объяснила я.

– Круто. Я думал, вы тупее.

Я ткнула его в плечо, и он засмеялся.

– Думаю, они просто давно с мамой не виделись, – сказал он.

Я кивнула. Рокс заслужила вечер наедине с мамой, заслужила, чтобы о ней заботились, ведь сама она опекала меня, как собственное дитя.

– Спокойной ночи, Саймонс.

– Спокойной ночи, Коди.

Два дня спустя, 23:00

Я сидела на багажнике машины, жевала бургер и прокручивала в голове свои проблемы. Вокруг – тишина, деревья, ночь. Я всем сказала, что готова ехать домой, но на самом деле тянула время. Мне не хотелось возвращаться, поэтому я остановилась у озера за городом. Это место, полностью скрытое от глаз, я нашла случайно два года назад.

Все мои чувства забили тревогу, когда раздался рев мотоцикла. Байк ехал не по тропе, а прямо ко мне. Я с трудом проглотила кусок, когда мотор заглох всего в нескольких метрах. Обернуться я не решилась. По спине пробежал холодок, и я сразу же написала Рокс.

Официальное заявление: если незнакомец меня не прикончит, это сделает Рокс.

– Не думал, что кто-то еще знает это место…

Сердце в груди отчаянно дернулось. Это был тот самый голос, который уже несколько дней крутился у меня в голове. Парень из клуба.

Ах ты ж, блинский блин…

– Опасно такой девушке гулять тут одной ночью.

Пожалуйста, только не неси пургу, а…

– Наверное, таких девушек не особо волнует опасность, – выдавила я через несколько секунд, упорно избегая его взгляда.

Ой, не смеши. Ты уже пару раз за десять минут чуть не обоссалась от страха. И еще что-то там вякаешь.

Внутренности скрутило от смеси страха и возбуждения. Черт, этот парень разжигает во мне все мои сексуальные порывы. Я помнила, что у него идеальны и тело, и лицо. Дьявольски идеальны.

Интересно, как бы прозвучало мое имя в его устах, если однажды он…

– Да ну?

Его приятный голос обволакивал меня. Парень повернулся ко мне, и я оцепенела. Он был безумно сексуален, но и пугал тоже безумно.

Смутившись, я опустила взгляд на свой бургер, но парень мягко взял меня за подбородок, и у меня перехватило дыхание. Он приподнял мое лицо, заставляя смотреть ему в глаза, и каждую клетку моего существа прошибло током, когда наши взгляды встретились. В его полярно-синих глазах не было и тени невинности. Черные пряди, спадающие на лоб, мешали нашему зрительному поединку, отчего он казался еще притягательнее.

С появлением этого типа мои мысли пошли вразнос, а сейчас он нависал надо мной, и это усиливало мое смятение. Я была решительно не в состоянии сохранять ясную голову или связно мыслить – я была слишком напугана, слишком подавлена и… слишком сильно его хотела.

Его взгляд опасно скользнул к моим губам. Он откровенно пожирал их глазами, затем облизнулся. Когда он поднял глаза и понял, что я все видела, то едва заметно усмехнулся. Будто и хотел, чтобы я заметила. От одной этой мысли у меня закружилась голова.

Его низкий голос разорвал тишину, и меня словно ударило током.

– Если опасность тебя не волнует, – прошептал он у самого моего лица, – почему ты не вернулась в клуб, принцесса?

И я, услышав это слово, заледенела.

– Не называйте меня так, – пробормотала я, нахмурившись.

От раздражения мое влечение к этому типу испарилось. Я ненавидела это прозвище. Он наблюдал за мной с легкой улыбкой:

– Почему?

Я с отвращением отстранилась.

У тебя были все шансы, а теперь пошел ты на фиг.

– Не ваше дело, – отрезала я, слезая с багажника. – И вообще, почему вы здесь? Пришли поговорить?

С той же наглой ухмылкой он склонил голову набок:

– Могу задать тебе тот же вопрос. Почему ты здесь… и разговариваешь с незнакомцем?

Он снова шагнул ко мне. Я медленно отступала в темпе его шагов. Сердце бешено колотилось в груди.

– Тем более что уже очень поздно… – продолжал он, – и вокруг никого…

Я задом уперлась в багажник, окаменев от этих слов под его пристальным взглядом. Вдруг все переменилось – в воздухе повеяло опасностью. И, словно мне вкатили огромную дозу адреналина… я врезала коленом ему между ног.

Он крякнул от боли, а я запрыгнула в машину и газанула с места. Вот дерьмо. От ужаса по щекам текли слезы, живот свело судорогой. Меня выворачивало наизнанку и трясло, но я лишь давила на педаль в страхе, что он догонит меня на мотоцикле.

Но его не было видно, и через несколько минут я выдохнула, стараясь успокоиться.

– Господи, какая жесть…

Инстинкт кричал об опасности, еще когда я встретила взгляд его голубых глаз. Были ли у него дурные намерения или он просто решил меня припугнуть? Почему он назвал меня так?

Снова завибрировал мобильник. Рокс названивала с тех пор, как получила мое сообщение. Надо ее успокоить, если я не хочу увидеть ориентировки со своей рожей по всему городу.

– Все нормально, – сказала я в трубку.

– Ты больная, Айрис? Я запру тебя дома!

Я вздрогнула – ее вопль чуть не порвал мне барабанные перепонки. Разговор с этим типом точно не буду пересказывать.

Никогда. Ни за что. Лучше сдохнуть.

– Ты устроила пикник у озера ночью? Одна? Решила подать себя на десерт маньяку?!

– Там никого не было, Рокс, – соврала я, почувствовав, что руки снова задрожали. – Я еду домой.

Мне нужно было спрятаться. Я боялась, что он вернется и отплатит мне за то, что я отбила ему яйца. В буквальном смысле.

А не надо было так меня пугать. Мало ли как я среагирую!

Несколько часов спустя Квартира Айрис

– Серьезно, Айрис, больше так не делай, – повторяла Рокс, все еще бледная.

– Когда Рокс перекинула твое сообщение, я реально подумал, что мы тебя не найдем, – вставил Коди, мрачно глядя на меня.

– Что ты там делала одна?

– Хотела проветриться, – честно сказала я, пожимая плечами. – Мне стало душно.

Оба смотрели на меня так, будто хотели убить, но я все еще думала о нем, о том, как бешено колотилось сердце и пульсировал в венах страх.

Прочитав мне еще пару лекций, Коди наконец сменил тему:

– Хочешь, останусь на ночь?

Я повернула к нему голову. Оба стояли напротив меня, скрестив руки, а я сидела на диване – ну просто ребенок и родители.

А кстати… Из них действительно получилась бы неплохая парочка…

– Айрис!

– А? Ну-у… нет, не надо. Я справлюсь, не переживай. Сейчас я в безопасности. Сами посмотрите – я жива, болтаю вот с вами. Все нормально.

– Больше не лезь одна ночью в такие места, Айрис, – предупредил Коди. – Наш городок чересчур тихий, и это неспроста. Я давно здесь живу и отлично знаю: слишком много смертей просто списали на что-то другое.

– Например, на передоз?

Он посмотрел на меня и в конце концов кивнул.

– У меня такая работа, что через меня проходят все слухи, – сказал он, глядя в пол. – И часто я слышу совсем не то, о чем заявляют власти.

– Хочешь сказать, что убийства прикрывают?

– Я хочу сказать, что у властей не хватает улик, чтобы заподозрить серию убийств. Иногда количество смертей резко растет, и до сих пор никто не выяснил почему.

– Думаешь, сюда регулярно возвращается убийца? – спросила я, чувствуя, как желудок сворачивается в узел.

Взгляд Коди был весьма красноречив, но в то же время оставил меня в замешательстве. Я так и не поняла, то ли это «да», то ли Коди имел в виду, что убийца и не покидал город. При этой мысли я покрылась гусиной кожей.

– Я что-то такое слышала в универе, – призналась Рокс, нервно запуская руку в волосы. – Вроде как банды убивают детей тех, кто перешел им дорогу.

– Банды?

Я нахмурилась. Этот городок казался слишком мирным для такого.

– Ладно, хватит об этом, – заключил Коди. – Рокс, идем, я тебя подвезу. А ты, – он наставил на меня палец, – больше так не делай. А то засядешь взаперти без ключей и телефона, она их точно конфискует.

– Не нарывайся, Саймонс, ты же знаешь, у меня кукуха с приветом, – вставила Рокс.

Я сдержала смех, глядя на грозную физиономию подруги, и кивнула, подняв руки. Коди пошел за своими вещами, а я повернулась к Рокс и поиграла бровями:

– Та-а-ак… Коди тебя провожает?

– Нет, – отрезала она, ткнув в меня пальцем. – Я знаю, на что ты намекаешь, Саймонс, но даже не надейся. Нет – и все.

– Неужели он тебе не нравится? Ну хоть чуточку?

– Ой, заткнись, – бросила она, уходя.

Она не сказала «нет», это интересно.

Когда друзья ушли, я решила принять душ. Я все еще чувствовала его холодные пальцы на подбородке, словно кожа запомнила их прикосновение. Его запах все еще стоял в носу – мужской парфюм, крепкие сигареты и… мятная жвачка.

Прекрати о нем думать.

В ванной опять возникло ощущение, будто за мной кто-то наблюдает. Чтобы успокоиться, я принесла клетку Руфуса, разделась и залезла в душевую кабину. Горячая вода сразу меня расслабила.

– Руфус, помнишь того парня из клуба, о котором я говорила? – спросила я, намыливаясь. – Прикинь, я его только что видела! Но он еще сильнее меня напугал.

Я вылезла из душа и взяла полотенце.

– Мамочка у тебя крутышка! – сообщила я хомяку не без гордости. – Не ожидала от себя такого, но по яйцам ему вмазала, и это меня спасло. Только мне как-то расхотелось работать в этом клубе, а это не очень круто.

Представь, если он решит отомстить, умница ты наша.

Интересно, как именно…

АЙРИС!

Молчу, молчу.

– Как думаешь, может, хотя бы пройти испытательный срок, а там решить?

Хомяк хрустел кормом и не обращал внимания на мой монолог.

– Я знала, что ты скажешь «да», ты ведь всегда со мной согласен, кто бы мог подумать!

Ты несешь бред, прекрати.

– Но, знаешь, Руфус… он назвал меня «принцессой»… как папа.

Следующий день, 17:00 Квартира Айрис

– Стоп-стоп-стоп… Что?

Широко распахнув глаза, я в сотый раз перечитывала приветственное письмо от универа. Неужели папа оплатил весь первый семестр?

Мое имя было в списках. Точно мое. Тяжеленный груз, который несколько недель давил мне на грудь, испарился. Стало так легко, что я судорожно выдохнула, сбрасывая напряжение. Спасибо, папа.

И вдруг позвонила Тея.

– Ты в жизни не догадаешься! – вскричала я.

– Твой универ? Ну да!

Я вскинула брови, не переставая улыбаться.

– Не хочу ничего от тебя скрывать… Я поговорила с папой. И он согласился оплатить первый семестр! – радостно объявила она.

Сердце ухнуло вниз. Это отец Теи заплатил.

Не мой папа.

– Айрис?

– Да… да, я слушаю… Даже не знаю, что сказать, – отозвалась я, сгорая от стыда, что подумала, будто это мой отец. – Мама в курсе?

Я хорошо знала мать: она может устроить эпичнейший скандал. Но только мне, а не Марку.

– Да! Сначала она была против, у нас ведь тоже есть расходы, но папа уговорил.

Меня так тронул поступок Марка, что на глаза навернулись слезы. Он пожертвовал ради меня своими сбережениями, а мои родители отказались это сделать.

– Айрис, ты плачешь?

– Нет… Нет, не плачу, – засмеялась я, чтобы скрыть, как дрожит голос. – Смотрела грустный фильм по телику. Я позвоню Марку… скажу спасибо…

– Я так рада, что помогла тебе. Ведь ты мне всегда помогаешь… я тоже хотела что-то сделать.

– Спасибо большое, принцесса, – прошептала я.

Губы мои дрожали.

– Я люблю тебя.

Затем я позвонила Марку и поблагодарила его за все, хотя каждое мое слово было проникнуто чувством вины.

– Как ты узнал? – спросила я.

Не очень верилось, что ему рассказала мама.

– Что у тебя полный трындец? – весело откликнулся он. – Тея мне сказала, а у нас с мамой по-прежнему есть доступ к твоему счету. Ты думала, я не замечу, что он на нуле?

По правде говоря, я не думала, что Марк так уж обо мне беспокоится, чтобы проверять, есть ли у меня деньги на счету. Я сама уже давно туда не смотрела, поскольку счет был пуст. Я молчала, стараясь скрыть волнение. Он просто хотел наладить отношения, но я не умела ответить тем же. И никогда не сумею. Но он все равно заботился обо мне.

– Я всегда буду рядом, Айрис, – тихо сказал мамин муж. – И даже не думай возвращать мне деньги. Если твой отец не оплатит второй семестр, я это сделаю за него. Сосредоточься на учебе, это главное.

Я улыбнулась и шмыгнула носом, глотая слезы.

– Я там еще тебе подбросил на счет, а то Лора совсем мало отправила. Вряд ли ведь ты нашла работу.

– Нашла и уже скоро выхожу, – выпалила я, не раздумывая.

Что я несу?

22:00 «Бокс»

– В общем, все, что от тебя требуется, – принимать заказы и относить их на второй этаж, – объяснял Рико, а мое сердце глухо колотилось о ребра. – Будешь отвечать за эту клубную зону. Клиенты жалуются, что им приходится все время спускаться и подниматься.

Меня адски перекорежило. Из всех зон этого сраного клуба мне поручили самую неприятную.

Сразу после разговора с Марком я перезвонила Коди – именно он, к великому неудовольствию Рокс, выбил для меня эту работу через Рико. Тогда я была полна энтузиазма и рвалась наладить свою жизнь. Но сейчас меня накрыло тревогой.

Рико провел меня по всему клубу. Тот оказался куда больше, чем я представляла: за баром оказались комнаты и второй вход, скрытые от глаз непосвященных. На втором этаже располагались кабинеты, но попасть туда можно было только по отдельной лестнице. Именно поэтому Коди в прошлый раз попросил меня подождать внизу. И как бы меня ни мучило любопытство, на самом деле мне не хотелось знать, что там происходит. К слову о любопытстве: рядом с нашей раздевалкой осталась отдельная комната, которую Рико не стал мне показывать.

– Первые три дня тебе будет помогать и все показывать Джесси, она обслуживает первый этаж. Если появятся вопросы, спрашивай, она работает у нас почти год.

Мой новый босс зажал сигару в тонких губах. Он был невысоким и выставлял свое богатство напоказ: множество золотых украшений – в том числе два передних золотых зуба – и дизайнерский костюм. Этот прикид нувориша не вязался с бритым черепом и многочисленными татуировками.

– Вопросы есть?

– Нет… нет, большое спасибо.

Он открыл ящик, достал черную одежду и подтолкнул ко мне:

– Это твоя рабочая форма, два платья и комбинезон. Только смотри не порви.

Я кивнула и забрала вещи, слегка скривившись. Мне показалось, что они слишком маленькие. Слишком… откровенные.

– Если возникнут проблемы с клиентом, скажешь Брэндону, бармену. А если запахнет заварушкой, зови охранников. А теперь переодевайся, Джесси тебя ждет.

Он поднялся, и я ойкнула от неожиданности, когда его ладонь шлепнула меня по ягодицам. И он удалился как ни в чем не бывало.

В раздевалке меня встретила девушка с широченной, почти наигранной улыбкой:

– А, ты уже одеваешься? Классно! Ты новенькая, да? Я Джесси, ну, ты в курсе, Рико наверняка говорил.

– Да, меня зовут Айрис.

Я старалась выглядеть уверенно, несмотря на оценивающий взгляд Джесси. Все в ней было красивым и нежным: смуглая кожа, подчеркивающая тонкие черты лица, миндалевидные глаза и выступающие округлые скулы.

– Ты пока готовься, а я буду в баре с парнями. Подходи туда. И кстати, добавь консилер на круги под глазами, тебе не помешает.

Не дав мне ответить, она развернулась, вышла и хлопнула дверью.

Я разделась в большой, полупустой и захламленной комнате. Мебели почти не было, зато пол был завален всем подряд: сигаретами, одеждой, косметикой, пачками мелких купюр и туфлями на каблуках выше, чем Рико.

Несмотря на худобу, я еле втиснулась в платье. Этот кусок ткани, настолько узкий, что я боялась его порвать, едва прикрывал ягодицы, а бретельки были тоньше проводов от моих наушников. Я распустила свои каштановые волосы, чтобы прикрыть шею и верх груди, которые оказались оголены. Волосы доходили мне до середины спины. Мама предпочитала, чтобы они были короткими, но я любила их такими.

В любом случае матери никогда не нравилось то, что мне нравилось в себе.

Вспомнив замечание Джесси, я уже собралась разглядеть в зеркале свое лицо, но передумала. Мне не нужен макияж. Я сжала кулаки, разжала, несколько раз встряхнула руками, снимая напряжение, и наконец решилась выйти.

Когда дверь за мной захлопнулась, под ногами и в ушах загремела музыка, да так громко, что вибрировал мозг. Алый свет размывал зрение, и я начала спускаться по металлической лестнице, держась за перила и блуждая взглядом по танцполу внизу.

В баре один из барменов с бегающими глазами окликнул меня:

– Ты новенькая, да? Иди сюда!

– Спасибо, что внимательно слушаешь, когда я с тобой разговариваю, – язвительно заметила Джесси.

Она оглядела меня с головы до ног, пока я, пробираясь за барную стойку, тянула платье вниз, чтобы не демонстрировать всем свою задницу в высоком разрешении.

– Я Брэндон, – сказал бармен. – А ты?

– Айр…

– Тебя клиенты ждут, – перебила Джесси и схватила меня за руку. – Идем, новенькая. Начинаем обучение.

– Меня зовут Айрис, – напомнила я, шагая за ней.

Меня толкали со всех сторон, пока Джесси тащила меня на второй этаж. Сердце грохотало в груди, и я вспомнила, что оба раза, когда я сюда поднималась, здесь был он. Я молилась, чтобы не пришлось ни разговаривать с ним, ни даже видеть его.

Блин, а вдруг он потребует, чтобы меня уволили? Нет-нет-нет, не дай бог…

Когда мы поднялись, меня скрутило. Я быстро оглядела пространство, выискивая его глаза. Обычно я чувствовала, что за мной наблюдают, стоило лишь зайти в этот клуб. Но не сегодня.

– Так, ладно. Ты уже работала официанткой?

– Да… после школы.

– Хотя бы не придется учить тебя с нуля, – фыркнула она, упираясь ладонями в бока. – Вообще, если честно, Рико поручил тебе эту зону, потому что здесь особо опасные клиенты, понимаешь?..

Она бросила на меня взгляд, следя за моей реакцией. Мне показалось или она хочет меня отпугнуть?

– Ничего, – заверила я, изображая улыбку. – Думаю, я справлюсь.

– Ну, как скажешь…

Она указала пальцем на ВИП-зоны, столики и их номера, которые нужно было запомнить до вечера. С моей избирательной памятью – блестящее начало.

Мужчины улыбались мне, пожирая глазами мои обнаженные ноги и бедра. Эти козлы в отцы мне годились.

С каждой минутой объяснения Джесси становились все однообразнее. Казалось, она и сама отвлеклась. Ее взгляд блуждал так же, как и мой, будто она ждала или искала кого-то.

После трех минут молчания я окликнула ее:

– Джесси!

– А? – отозвалась она, приходя в себя. – На чем я остановилась?

– На клиентах. Ты рассказывала о клиентах на этом этаже.

– А, да. Все клиенты здесь постоянные, они никогда не меняют столики и обычно делают заказ, как только приходят, – повторила она в третий раз. – Тебе надо лишь принимать заказы тех, кто тебя подзовет, или ждать, пока запищит пейджер, чтобы забрать напитки из бара. Брэндон и Джейми помогут тебе, если понадобится.

Я кивнула и вдруг похолодела. Передо мной появилось знакомое лицо.

Байкер. Джейкоб.

Сердце рухнуло в пол, когда я встретила взгляд, который преследовал меня несколько дней.

Он.

– Постой здесь, я сейчас вернусь.

Я отвела глаза, чтобы посмотреть, как Джесси подходит к ним. Тот самый тип продолжал пялиться, откровенно разглядывая мое тело. Тогда я уставилась на него сама.

Его взгляд прошелся по моим ногам, медленно поднялся к бедрам, задержался на подоле платья и добрался до груди. Я перекинула волосы на ключицы, прикрывая вырез, и он тут же посмотрел мне в лицо. Игриво прокатил язык по щеке изнутри, сдвинув челюсть набок. И выдал ухмылочку, покачав головой. Он явно матюкнулся про себя за то, что я испортила ему обзор. В ответ я скрестила руки на груди и пожала плечами.

Джесси что-то ему говорила, но, заметив, что он ее не слушает, стала искать, куда он смотрит, болтая в это время с Джейкобом. Ее ореховые глаза встретились с моими, и она недовольно нахмурилась.

Я отвернулась, мне вдруг стало неуютно. Живот свело при мысли, что этот странный тип сейчас скажет Джесси, будто я его кастрировала. Рико вышвырнет меня, а я и часа не проработала.

Джейкоб заметил меня, повернулся к своему другу и зашептал ему что-то на ухо. Тот, не спуская с меня глаз, снова растянул губы в улыбке.

Блин, что происходит? Он меня реально пугает!

– Новенькая! – окликнула Джесси, подходя ко мне. – Запомни: заигрывать с клиентами запрещено, поняла?

Она подкрепила свои слова тяжелым взглядом, и я молча кивнула.

– Держи свой пейджер, – приказала она, резко сунув мне его в руку. – Если будут вопросы, спускайся ко мне. И еще раз, новенькая: не заигрывай с клиентами.

– Меня зовут Айрис, – раздраженно напомнила я.

Она пожала плечами и удалилась. Проходя мимо парней, она задержалась, посмеялась над шуткой Джейкоба и ненароком положила руку на грудь странного типа. И бросила мне взгляд через плечо. У меня приоткрылся рот – до меня дошло. Этот парень ей нравится.

Татуированная рука сомкнулась на тонком запястье Джесси и убрала ее ладонь с груди. Сам он смотрел прямо на меня, и в уголках его губ дрогнула усмешка.

Господи, как здесь жарко… или это мне кажется?

Я вздрогнула, когда в руках завибрировал пейджер. Джесси пошла вниз, и я последовала за ней к бару, откуда мне махал Брэндон.

– Третий столик, – сказал он, протягивая поднос. – И постарайся, чтобы тебя не снесли.

Я кивнула, покрепче взяла поднос и направилась обратно к лестнице. Я молилась, чтобы не уронить бокалы, – люди меня будто не замечали, а каблуки отнюдь не помогали сохранять равновесие.

– Простите… извините… спасибо… извините…

Я никогда в жизни не произносила столько вежливых слов за одну минуту.

– Добрый вечер, – поздоровалась я, подходя к компании куривших мужчин. – Вот ваш заказ.

– Спасибо, цыпочка, – сказал один из них, заглядывая в вырез моего платья.

Не успела я расставить бокалы, как пейджер снова пикнул. Блин, кажется, начинается кардиотренировка.

Я носилась вверх-вниз по этажам, ноги адски болели, глаза устали от ядовито-красного неона. Стоило мне поставить поднос, как пейджер звонил снова. С каждой минутой народу становилось все больше. Похоже, тут собрался весь город.

– Добрый вечер, – выдохнула я, подходя к очередному столику.

– Спасибо, красотка, – сказала одна из девушек.

Она положила ладонь мне на руку, а взгляд тут же нырнул в мое декольте. Я резко убрала руку, натянуто улыбнулась и смылась как можно быстрее. Сердце бешено колотилось. Я терпеть не могла прикосновения незнакомых людей.

Но он же тебя трогал, нет?

Это другое.

Помяни черта… Каждый раз, поднимаясь наверх, я покрывалась мурашками. В спину давил его взгляд, но я не решалась искать его глазами – я следила за каждым своим шагом, иначе навернусь как дура. Хотя почему «как»?

– Айрис! Шестой столик! – заорал Брэндон, протягивая поднос с тремя бокалами. – Как там наверху? Справляешься?

– Пока да.

В тысячный раз мои ноги зашагали вверх по ступенькам. Я огляделась в поисках шестого столика, и у меня перехватило дыхание, когда я увидела, кто там сидит.

Джейкоб, байкер.

Да чтоб тебя.

Рядом с ним сидел какой-то мужик с бритым черепом и татуированным лицом. Он обнимал Джейкоба за плечи, и тут все стало ясно. Его парень. Как мило.

Но, когда я к ним подошла, кто-то в меня врезался. Я пискнула от неожиданности, поднос полетел на пол, а напитки выплеснулись прямиком на белую рубашку мужчины справа от меня. Кровь отхлынула от лица, когда я поняла, чья это рубашка.

Опустив глаза на пятно, полученное по моей милости, он двумя пальцами оттянул ткань, чтобы она не касалась кожи. Затем поднял голову ко мне. Волосы падали ему на глаза.

Но я была уверена, что эти глаза меня сейчас прожгут насквозь.

– Простите… простите… блин… черт…

Сердце колотилось как бешеное, колени подгибались. Я схватила со стола бумажные салфетки и начала судорожно промакивать рубашку под его тяжелым взглядом.

– Простите, – повторила я, не глядя на него, – я не нарочно, честное слово.

Через силу я подняла к нему лицо, скривив губы, уже готовая к тому, что сейчас на меня наорут.

Тупая.

Тупая.

Тупая.

Ну и тупая же ты, Айрис.

– Ты что натворила, новенькая? – раздался у меня за спиной женский голос.

Я обернулась и увидела Джесси с круглыми глазами.

– Господи! Кошмар! Блин, она новенькая. Идем со мной, постираем твою рубашку.

– Стирать будет она, – заявил этот тип.

Что?

– Что? – возмутилась Джесси.

Он мрачно взглянул на нее, она – на меня, и я совсем сникла.

– Прости, – сказала я Джесси, – это вышло случайно.

– Аккуратнее надо! На фиг нам официантка, у которой руки из жопы?

– Она же тебе сказала, что это случайно! – рявкнул парень. – Позови кого-нибудь, чтобы убрали бардак, и топай вниз. А ты, – обратился он ко мне, – пойдешь со мной.

– Х-хорошо…

Никому не было дела до того, что здесь произошло. Никому… кроме Джейкоба, который пристально наблюдал за нами. Очень пристально.

Незнакомец уверенно протиснулся сквозь толпу, и я икнула от неожиданности, когда увидела, что он заходит в женский туалет. У раковины тусила компания девчонок.

– Вышли отсюда. Быстро.

Они покинули помещение без единого вопроса. Ого.

Он запер дверь, одну за другой распахнул дверцы кабинок, проверяя, не остался ли там кто, после чего повернулся ко мне:

– Ну вот, наконец-то одни…

– Простите… я не нарочно…

– Знаю. Это я попросил того парня толкнуть тебя в мою сторону.

Он сказал это так буднично, что я ошарашенно вскинула брови.

– Но зачем… зачем вы это сделали? – растерянно спросила я.

Он двинулся ко мне, медленно расстегивая рубашку. Я попятилась, пока не уперлась в дверь. И прикусила губу, поняв, что попала в ловушку. Я была уверена – он это сделал, чтобы заставить меня расплатиться. Чтобы отомстить.

– Потому что… мне понадобилось еще одно свидание наедине, – проговорил он, наклоняясь к моему лицу. – Первое было слишком… жестким.

Слишком жестким для твоих яиц, это да.

Я задрожала, почувствовав его совсем рядом. Он отшагнул, продолжая расстегивать рубашку, и у меня перехватило дыхание, когда он ее снял.

Убиться.

Ну или… подавиться слюной.

В кроваво-красном освещении туалета его мышцы выглядели еще рельефнее, как и жилы на предплечьях. Тело было покрыто татуировками – в основном змеями. Они извивались по груди, рукам, животу, поднимались до ключиц и спускались к поясу Аполлона.

Вот это мощь.

– Видишь, я не эгоист. Я-то не возражаю, когда ты на меня пялишься.

Я поспешно подняла голову. Его ухмылка заставила меня встряхнуться. Я подошла ближе и протянула руку за рубашкой, которую он отдал, не сводя с меня глаз.

Руки у меня слегка дрожали. От страха или от волнения, что я нахожусь с ним в одной комнате? В зеркале я видела его отражение. Он смотрел на меня, прислонившись к кабинке.

– Не думал, что такая девушка, как ты, может работать здесь.

С наглым видом он откровенно разглядывал мою задницу, склонив голову набок.

– Что значит «такая, как я»?

Он секунду смотрел на меня, затем прошептал:

– Невинная… наивная.

Мы словно оказались внутри кокона. Музыка и голоса доносились глухо, откуда-то издалека. И я никак не могла подобрать слова.

Да блин, Айрис, возьми себя в руки.

Я стала намыливать его рубашку.

– Это не про меня.

Это я-то невинная?

– Да ну?

Я снова подняла на него глаза. Он выпрямился, и мое сердце забилось в два раза чаще, когда он двинулся ко мне. Полуобнаженный, он приблизился, и голова пошла кругом. Я выключила воду и повернулась лицом к нему:

– Почему ты меня сюда привел?

– Потому что ты залила мою рубашку, – пояснил он с насмешливой улыбкой. – Или ты уже забыла?

Ситуация веселила его, и я нахмурилась, но все равно не могла не разглядывать каждый сантиметр его кожи – точно так же, как он разглядывал меня. Меня пробрала дрожь, когда он заправил прядь моих волос за ухо, а потом медленно провел пальцем до подбородка и приподнял мое лицо.

Его взгляд переместился на мои губы.

– Я часто об этом думаю…

Господи, я сейчас умру.

Он продолжал гладить мою кожу, и несколько секунд я отдавалась этому ощущению. Но затем отстранилась и повторила вопрос:

– Почему я здесь?

Он шагнул еще ближе, и мое тело запылало от жара его кожи. Меня так сильно тянуло к этому мужчине, что становилось страшно.

– Я отвечу, если…

Его взгляд снова встретился с моим. Большой палец скользнул по моим губам, и меня пронзило током от эмоций. Живот сводило от смеси возбуждения и страха.

– …если ты позволишь мне заменить палец ртом.

Он наклонился ближе и едва-едва коснулся моих губ своими. Горячее дыхание щекотало мне кожу. Сердце колотилось так, будто мне срочно требовался врач, воздуха катастрофически не хватало. От того, как он на меня смотрел, внутри у меня вспыхнул настоящий пожар.

Айрис, дура, что ты творишь? ПОЦЕЛУЙ ЕГО.

НЕТ, ЭТО ОПАСНЫЙ НЕЗНАКОМЕЦ.

НО ОХЕРЕННО КРАСИВЫЙ, ЧЕГО ЖЕ ТЫ ЖДЕШЬ?

Его магнетическая красота и мощное тело завораживали. Я не могла понять, зачем ему целовать меня, ведь он легко может выбрать кого-то получше. Не найдя слов, я сглотнула и кивнула.

– Я хочу, чтобы ты ответила, принцесса.

– Не называй меня так, – прошептала я.

Поднявшаяся волна гнева ничуть не пригасила желания поцеловать его. Он приблизился еще на сантиметр, чуть коснулся губами моих губ – но только чуть, дальше он пока не заходил.

– Может, на этот раз сделаешь исключение?

Я подняла на него глаза. По нашим приоткрытым губам ясно читалось: мы хотим одного и того же. Алые отсветы играли на его лице, делая черты еще более демоническими. Воздух был плотным, заряженным, а каждое наше слово подливало масла в огонь. Он оперся руками о раковину по обе стороны от меня, почти касаясь моих бедер, и я оказалась в ловушке. Ноги стали ватными от накатившего желания.

Слегка дрожащими пальцами он коснулся моих губ.

– Ты позволишь, принцесса? – повторил он хрипло.

– Да… – выдохнула я.

Он улыбнулся краешком губ. В тот миг, когда его горячие губы накрыли мои, я закрыла глаза. Дыхание стало тяжелым, а внизу живота вспыхнуло пламя.

Я таяла в этом жарком поцелуе, в этих грубых объятиях – его большие ладони крепко обхватили мои бедра, и он все теснее прижимался ко мне. Он усадил меня на раковину, и поцелуй стал более глубоким, жадным… почти звериным.

Он резко развел мои бедра и встал между ними, прикусив мою губу. Я открыла рот, и его язык переплелся с моим. Его ладони скользнули с бедер на талию, и я почувствовала, как к моей промежности прижалась твердая выпуклость.

Ох, черт…

Мои пальцы легли на его подбородок, а он целовал меня все более напористо и властно. Когда его пальцы сомкнулись на моем горле, я судорожно выдохнула.

– Можно?

Пальцы сжались сильнее, и у меня потемнело в глазах. Я кивнула, но он настойчиво повторил:

– Скажи вслух…

– Да.

Не теряя ни секунды, он впился в мои губы еще свирепее. Я обхватила его шею, а его пальцы стиснули горло. Меня затопило наслаждение. Его язык чувственно скользил во рту, и у меня окончательно снесло крышу – этот парень был пропитан страстью. Его поцелуй, его дыхание у моей кожи рождали во мне смесь страха и желания.

Это было ненормально, запретно.

Запретно.

– Так нельзя, – прошептала я, отстраняясь, – нельзя.

Это полный абзац.

Он мгновение смотрел на меня с улыбкой, затем взял свою мокрую рубашку и сказал:

– Возможно. Но… именно так я и люблю.

Небрежно закинув рубашку на плечо, он направился к двери. Уже на пороге он обернулся и бросил:

– Считай, что так ты извинилась за удар по яйцам. Собственно, именно поэтому ты здесь. У каждого должен быть шанс исправиться.

Я так и застыла, разинув рот, а его губы растянулись в ехидной ухмылке. Он провел большим пальцем по уголку рта, будто стирая след поцелуя.

– И кстати…

Вот же засранец…

Щелкнул замок – он отпер дверь. Я спрыгнула с раковины; меня вдруг разозлил и этот поцелуй, и его слова.

– …у тебя сладкие губы, принцесса.

04:00 Квартира Айрис

Сердце все еще колотилось как сумасшедшее. Я коснулась шеи – до сих пор ощущались его сильные пальцы, его пылающая кожа и его губы, пожирающие мой рот, словно десерт.

Это вообще законно? Законно испытывать такое притяжение к незнакомцу? Блин, не в моих правилах позволять мужчинам мною командовать. Тем более парню, о котором я не знаю ровным счетом ничего.

– Это полный звездец, Руфус, – проговорила я, глядя в потолок. – Такого я не ожидала.

Я-то думала, он отомстит за свои отбитые яйца. Но все вышло иначе… Я вспомнила его наглую ухмылку и надменный тон, и по нервам снова пробежал ток. А если Джесси узнает, что произошло в туалете? Она же буквально за минуту до того запретила мне сближаться с клиентами… Моя работа висела на кончике языка этого типа. Несколько слов – и меня выпрут.

Говнюк.

– Надо все рассказать Рокс. Не могу больше молчать.

По дороге я позвонила подруге, чтобы успокоить ее насчет вечера. Но что ей сказать? Что какой-то тип грубо поцеловал меня за то, что я залила его рубашку? Причем он сам все подстроил, лишь бы остаться со мной наедине, потому что первая встреча стоила ему отбитых яиц? У озера, где я, между прочим, была якобы одна?

– Нет уж, пока не будем это обсуждать, – буркнула я.

Прекрасное решение.

– Спокойной ночи, Руфус, – пробормотала я, закрывая глаза.

Пожалуйста, мозг, пусть этот вечер снится мне на повторе…

А все остальное сотри из памяти.

Хотя бы сегодня.

Три недели спустя, 14:00 Университет Юинга

– Прошу прислать ваши работы не позднее вторника, до полуночи.

Я встала вместе с остальными. Занятия начались уже неделю назад, и, честно, я вот ни разу по ним не соскучилась. Лекции, тупые однокурсники, преподы, вечный экзаменационный стресс…

– Дико хочу жрать, – сказала я Рокс, когда мы вышли из аудитории.

– Я тоже. Пойдем перекусим? Или подождем Коди?

Я искоса взглянула на нее, в ответ она сверкнула глазами:

– Ты долго собираешься играть в эти игры?

– Пока ты не скажешь то, что я хочу услышать, – улыбнулась я.

– Ты сегодня работаешь?

– Да, подменяю Джесси, она заболела.

С работы меня не выгнали. Щедрые чаевые помогали отдавать долг матери. Вдобавок после того самого вечера ни этот козел, ни Джейкоб, ни предполагаемый бойфренд Джейкоба ни разу не появлялись.

Прошло три недели, я успела забыть о случившемся и перестала дергаться, что Джесси все узнает. Она клеилась к этому дебилу, и от недотраха у нее совсем поехали мозги, а они и так едва фурычили. Каждый вечер она спрашивала, не появлялся ли кто-нибудь из троицы. К счастью, Брэндон и Джейми относились ко мне нормально, в отличие от нее. А Джесси видела во мне угрозу просто потому, что я работала на втором этаже. Один раз она вообще пыталась запороть мой заказ.

Стерва.

– Саймонс, походу, снова в городе, – раздался голос еще одного дебила.

На этот раз из моей группы. Он стоял в компании таких же дебильных дружков. Университет Юинга был похож на гигантский лицей: куча инфантильных идиотов, которые целыми днями трахались и глумились над другими.

– Тайлер, не суйся, куда не просят, – бросила я на ходу.

– А я бы туда сунул, – гоготнул он.

Ну все, пора ломать хрупкое эго этого господина.

– Даже с этим ты не справился.

Его дружки заржали. Улыбка Тайлера испарилась, а моя стала еще шире.

– Не строй из себя стервозу, Саймонс. Я, вообще-то, заговорил с тобой чисто ради твоей дырки.

Изобразив глубокое возмущение, я поднесла руку к груди.

– Но… Но… – залепетала я притворно упавшим голосом, а потом резко посерьезнела. – А ведь я в тот вечер специально сделала эпиляцию. Так кто из нас кого использовал, Тайлер?

Я показала ему два средних пальца.

– Да пошла ты на хер, – окрысился он.

Рокс покатилась со смеху, а я нацепила свою самую широкую улыбку. Затем развернулась на ходу и громко бросила:

– Уж точно не на твой!

Ах да. Этот универ – моя игровая площадка, студенты здесь тупые как пробки.

– Подождешь тут? – спросила Рокс, когда мы подошли к скверу. – Надо занести бумаги в администрацию.

Я кивнула и села на траву, глядя подруге вслед. На парковке у корпуса стояла полицейская машина. Рокс говорила, что больше недели назад пропала одна студентка.

После смерти Джека исчезли еще трое. Власти забили тревогу и велели копам быть начеку. Мысль о том, что по улицам такого мирного городка шатается убийца, вообще никак не успокаивала.

Тут вспышка заставила меня поднять голову. Коди с ухмылкой опускал фотоаппарат.

– Сто лет не брал его в руки! Где Райдер?

– В администрации, – сообщила я, подмигнув.

– Айрис, вот честно, на тебя бы я еще запал, а на нее – ну никак. – Он покачал головой и уселся рядом.

– Ага, рассказывай, Коди.

18:45 Парковка «Бокса»

– Да, я уже здесь, – сказала я, запирая машину. – Не волнуйся, Рико, не сожгу я твой клуб.

– Очень надеюсь, пупсик, этот клуб – вся моя жизнь!

Я покачала головой и направилась ко входу.

Спустившись по красным ступеням, я постучала в главную дверь. Ну не могла я запомнить этот чертов код – мои смены начинались вечером, и я обычно заходила через служебный вход.

– Мы открываемся через два часа, – послышался из-за двери голос вышибалы.

– Открой, это Айрис.

– Айрис?

Он приоткрыл дверь, и я протиснулась внутрь, чувствуя, что впускать меня ему совсем не хочется. Не закрывая дверь, он посмотрел на меня как-то странно, почти… испуганно.

– Твоя смена нач…

– Я заменяю Джесси, – перебила я, включая свет в залах. – Тут вообще никого нет?

– Э-э-э…

В этот момент отворилась дверь, я повернула голову и оторопела. Наверху из «стоп-зоны» появился знакомый силуэт. Его руки, которые он вытирал черной тряпкой, застыли. Он тоже удивился, увидев меня. Я сделала вид, что не замечаю его присутствия, хотя в голове пронеслась куча вопросов.

Блин, он вернулся? Что он тут забыл так рано? И почему он был в комнате, куда вход воспрещен?

– Я же просил никого не впускать! – рявкнул он на Дэна.

Да кем он себя возомнил, этот придурок?

– Я здесь работаю, – отрезала я, спускаясь по ступеням, – а босс велел мне быть в семь.

В ответ у него лишь дернулась челюсть.

Я прошла через танцпол и поднялась на второй этаж, где он стоял. Мои шаги гулко отдавались в тишине.

Когда я поравнялась с ним, он преградил мне путь.

– Можно пройти?

Молча, не сводя с меня пристального взгляда, он медленно посторонился. Его глаза буравили мне спину, пока я шагала к раздевалке, пустой и убранной. Не сравнить с бардаком в конце смены.

Торопливо переодеваясь, я слышала из-за двери отзвуки его голоса. Мне уже приходилось открывать клуб: в целом работа несложная, хотя требует физической силы, чтобы двигать мебель. И моральной, чтобы не думать о нем.

Блин, подруга, он здесь.

ДА, Я В КУРСЕ.

Три недели ни слуху ни духу, а сегодня он первый, кого я увидела. И что он забыл в той зоне, куда клиентам входа нет? Я догадывалась, что у него особые отношения с Рико, который всегда прогибался под крупных клиентов. Но это насколько ж надо быть важным, чтобы тебе позволили такое?

Не суй туда нос, Айрис… Здесь не любят любопытных.

Знаю… но хотелось бы выяснить.

Я вышла из раздевалки и нахмурилась, увидев, как он спокойно наливает себе в баре. Поискала глазами Дэна, но у входа его не было. Я стала спускаться по лестнице, звонко цокая каблуками по металлическим ступеням и глядя на него, а он смотрел на меня, потягивая выпивку.

Он имеет право сам себя обслуживать?

Не лезь не в свое дело, Айрис, серьезно…

Расставляя стулья у стойки и готовя бар к открытию, я сообщила:

– Бар открывается только в девять.

Не обращая внимания на мои слова, он скользнул взглядом по моей шее и уставился на платье.

– Если ты хочешь привлечь мое внимание, принцесса, то уж точно не в этом платье.

– Я же просила не называть меня так, – проскрежетала я, продолжая заниматься своим делом.

– А как ты хочешь, чтобы я тебя называл?

Я повернула к нему голову и растянула губы в улыбке:

– Называйте меня своим именем. Тогда я хотя бы буду его знать.

Он сделал еще глоток, усмехаясь, словно обдумывал ответ. Сердце колотилось как бешеное. Меня пугало это притяжение: слишком сильно я его хотела.

Взяв стикер, он что-то написал, сложил бумажку и сжал в кулаке. Поставил стакан на стойку, прочистил горло и вышел из бара, лениво проводя рукой по столешнице. Сердце пропустило удар, когда я услышала, как его кольца медленно скользят по дереву.

Стоя к нему спиной, я огляделась. Дэна нигде не было. Шаги приближались, и живот у меня сводило все сильнее. Его рука коснулась моей, и он протянул мне бумажку.

Он стоял за спиной, совсем рядом, и это било по нервам. По спине пробежала дрожь, когда я вспомнила о том, что произошло в туалете. Над ухом раздался его шепот:

– Меня зовут Кай, и сегодня… можешь позвонить мне.

Меня будто током ударило, по спине побежали мурашки, а он снова отстранился:

– Теперь ты знаешь мое имя, принцесса. Надеюсь, скоро услышу его из твоих уст…

Божечки, я сейчас хлопнусь в обморок.

Не оборачиваясь, я поняла, что он поднимается по ступеням к выходу. Я дождалась, пока за ним захлопнется дверь, и только тогда схватила бумажку. И в тот момент, когда он ушел, меня накрыло осознание.

Кай.

Это ведь наверняка он, звезда женского туалета. Вряд ли в клубе много постоянных клиентов по имени Кай. Такое имя вообще нечасто встретишь. А значит, он уже трахал девушек в этом туалете. Меня он там поцеловал, но для него это было не в новинку. Ничего особенного.

А для меня это было впервые – такая смелость и открытость перед незнакомцем. Судя по всему, я имела дело с игроком. Возможно, у них с Джесси что-то было, чем и объяснялось ее поведение.

Думаю, он переспал со всеми девчонками этого клуба и просто хочет добавить тебя в коллекцию.

И это бесит больше всего. Потому что… я не люблю быть трофеем.

23:45 «Бокс»

Клуб был забит до отказа, и у меня было ощущение, будто я работаю уже вторые сутки без передышки. Я лавировала между столиками под внимательным взглядом Кая, который вернулся несколько минут назад. За его столом сидели Рико и еще двое мужчин, но ни Джейкоба, ни его предполагаемого парня видно не было.

– Айрис, – окликнул меня босс, – принеси нам еще выпивки.

Я кивнула и метнулась вниз по лестнице к Брэндону и Джейми.

– Рико требует, чтоб его обслужили, – сообщила я, переводя дух.

– Он серьезно? Ему только что отправили заказ! – воскликнул Джейми.

Я пожала плечами и посмотрела на телефон. 23:50. Всего десять минут до конца смены. Парни сделали заказ Рико вне очереди, и я потащила его наверх.

– Пожалуйста, – произнесла я, наклоняясь, чтобы поставить бокалы на стол.

Взгляд Кая нырнул в вырез моего платья, затем поднялся к губам, и наконец наши глаза встретились. Он провел кончиком языка по губам и лениво улыбнулся. Я сделала вид, что не заметила, хотя бешеный стук сердца выдавал меня с головой.

Но едва я повернулась, как Рико шлепнул меня по заднице, как тогда, в первый день. Я ахнула и резко развернулась, чтобы дать ему отпор. Но не успела – кулак Кая со всей силы врезался в челюсть моего босса. Его глаза яростно пылали, и мое изумление превратилось в ужас.

– Не смей трогать ее своими жирными лапами, – проскрежетал он, выхватывая пистолет и прижимая ствол между глаз Рико. – Или, клянусь, я вас всех уложу, и тебя, и твоих людей.

Я окаменела. Рико, бледный, с разбитыми в кровь губами, уставился на оружие. Никто из его людей не шелохнулся. Мне показалось, что пол уходит у меня из-под ног.

– Извини, Айрис, – проговорил Рико, не сводя глаз с Кая.

От вида Кая у меня похолодела спина. Челюсти сжаты, на виске пульсирует жилка, мышцы напряжены до предела, окровавленные пальцы стискивают пистолет, направленный Рико в лоб. От всего его облика веяло чистой, необузданной яростью.

– Может, мы продолжим разго…

– Завали хлебало! – рявкнул Кай, поднимаясь. – Разговор окончен. Сворачивай свое дерьмо. Я больше ничего слышать не хочу.

От его интонации я вздрогнула. Я чувствовала его гнев, а внутренний голос шепнул, что это не предел. Он может выкинуть что-нибудь похлеще. И это реально пугало.

– С-спасибо, – проблеяла я ему в спину.

– Говнюк, – ругнулся он, будто не слыша меня.

Кай стремительно сбежал вниз, а я неловко извинилась и поспешила отойти от стола. Все еще дрожа от страха, я взлетела по лестнице в раздевалку. Одна из танцовщиц, увидев меня, встревожилась:

– Что с тобой?

– Ну… Не, ничего, все нормально, – пролепетала я, высматривая свою сумку.

Под ее озадаченным взглядом я нервно и торопливо разделась, затем натянула джинсы и толстовку.

– Притормози, Айрис, ты себе что-нибудь сломаешь, – пошутила она, поправляя макияж.

Как Рико, которому только что сломали челюсть, ха-ха.

Не смешно.

Я натянуто улыбнулась, сложила вещи и, махнув ей на прощанье, быстро вышла из раздевалки. От страха сводило внутренности. В памяти все время всплывало его лицо, словно теперь я воспринимала его как реальную угрозу, хотя он меня защитил.

Он меня защитил.

Больше всего меня поразило то, что люди Рико и бровью не повели. Они отвечали за его безопасность, но ничего не сделали. И никто не испугался, как я. Некоторые наблюдали за этой сценой как за чем-то обыденным. То ли были слишком пьяны, чтобы осознать серьезность происходящего… то ли просто привыкли.

– Пока, ребята, – бросила я Брэндону и Джеймсу и убежала, не дожидаясь ответа.

Мне нужно было уйти отсюда. Скорее вернуться домой. Теперь я убедилась в том, во что раньше отказывалась верить.

В этом клубе опасно.

01:00 Квартира Айрис

– И тут этот мудак хлопает меня по заднице и – бац! Клубный красавчик как врежет ему по морде!

Снимая линзы, я пересказывала Руфусу события вечера и пыталась унять тревогу. Взгляд упал на бумажку с номером телефона. «Меня зовут Кай… можешь позвонить мне вечером».

Тупейший подкат.

– А еще он дал мне свой телефон, – прошептала я, чувствуя, как бешено забилось сердце.

Я сжала бумажку в пальцах и запомнила цифры. После всего этого меня не тянуло с ним сближаться. От того, с какой легкостью он угрожал убийством, кровь стыла в жилах. Я никогда не сталкивалась с такой жестокостью, разве что в кино.

Новый травматический опыт?

Нет, вроде все нормально.

Жаль. А ведь так все хорошо начиналось… Может, позвонить?

– Ни за что, – ответила я тихому внутреннему голосу, у которого отсутствовал инстинкт самосохранения.

Кай импульсивен и слишком вольно обращается с оружием. Плюс ко всему он игрок, любитель трахать девушек из клуба. А я не собираюсь тешить мужское эго, выступая в роли трофея.

Но с чего ты взяла, что станешь его трофеем? Можно же немного поиграть, верно?

Он угрожал Рико.

Зато он офигенно красив.

Но опасен.

Зато он нереально секси. Просто валить и трахать.

Я склонила голову набок. Это да. Валить и трахать.

Он хочет затащить тебя в койку, чтобы поставить галочку. Прикинь, как его перекосит, когда он поймет, что обломался.

– Он скоро меня убедит, – сказала я Руфусу, имея в виду свой внутренний голос-искуситель.

К тому же он тебя защищал, и это было охренеть как сексуально.

Я уже умела обращаться с игроками. Дать им поверить, что победа близка, а потом оставить ни с чем – это меня забавляло.

Но с ним… все было сложнее. С одной стороны, хотелось бы проучить его за самоуверенность на пустом месте. А с другой… я хотела, чтобы он овладел мной. Именно так, как собирался. И если я ему позвоню, это будет означать, что началась игра, на которую я сознательно согласилась. И впервые в жизни я не была уверена, что выйду победительницей.

– Если Рокс узнает, чтó я творю за ее спиной, она мне в жизни не простит, – сказала я, потянувшись за телефоном.

Волнуясь, я разблокировала мобильник, чтобы сохранить его номер, но тут заметила, что Тея оставила голосовое сообщение, пока я работала в клубе.

«Ку-ку, Айрис! Я пыталась до тебя дозвониться, но ты не отвечаешь, – раздался ее звонкий голосок, от которого потеплело на душе. – План сработал, мама пустила меня в твою комнату, и знаешь, ты правда кое-что забыла. Я нашла тот кулон, который ты часто носишь! Так что она мне поверила! Вот. Целую, люблю».

Ч-что?

Я поспешно сняла с шеи кулон. Мозг лихорадочно работал. Как такое возможно?

Может, Тея нашла другой кулон? Но других я почти не носила. Поначалу я была уверена, что оставила его у мамы в Хайдвуде, пока тот байкер не доказал мне обратное. Он утверждал, что я потеряла его на заправке. Я внимательно осмотрела кулон, пытаясь найти отличия. Все та же черная жемчужина, заключенная в древо жизни из белого золота. Даже тонкая цепочка имеет привычный вес. Если это подделка, она как две капли воды похожа на мою вещь…

И как он мог узнать, что у меня именно такой кулон? Зачем подсовывать мне фальшивку? Мысли становились все тревожнее. А если за мной следят? Наблюдают? А вдруг там внутри трекер? Или микрофон? Или, хуже того, камера?

Прекрати, ну кому ты нафиг сдалась?

А может, выбросить его?

Вот уж нет. Это папин подарок.

Оставался только один способ узнать правду. Я написала сестре и попросила прислать фото украшения. Если оно действительно у мамы, значит то, что у меня, – подделка. И вот тогда можно начинать паниковать. А пока я решила снова надеть его, предпочитая не обращать внимания на шепот паранойи.

Завтра у меня будет ответ.

Следующий день, 17:00 Библиотека университета Юинга

– Прогуливаешь?

Коди с усмешкой сел напротив меня, и старый деревянный стул жалобно скрипнул. Я оторвалась от своих рисунков и прошептала, чтобы не мешать другим студентам:

– А ты нет, что ли?

– У тебя такие синяки под глазами, что ты похожа на персонажа из «Трупа невесты», – заметил он, глядя на мое измученное лицо.

– Не выспалась. А из-за этой домашки хочется все бросить и пойти танцовщицей в «Боксе», – вздохнула я. – Вот они реальные бабки заколачивают.

– Еще бы. Кстати, ты сегодня работаешь?

– Нет, у меня выходной, – сообщила я, продолжая машинально выводить каракули. Надо было чем-то занять руки, чтобы отвлечься: Тея до сих пор ничего не прислала.

– Супер. У меня отличный план. Для нас двоих.

Я прищурилась, глядя на хитрую рожу Коди.

– Большой костер, Саймонс, – напомнил он.

Ежегодная студенческая тусовка в лесу у озера Юинг.

– Мне нравится, куда ты клонишь.

Он ухмыльнулся, откинулся на спинку стула и сделал вид, будто затягивается косяком. Я невольно усмехнулась и в сотый раз бросила взгляд на экран мобильника. Пусто.

– Можно вопрос? – помолчав, спросила я.

– Мм?

– В общем, это… Можно ли в кулон засунуть трекер?

– Ну да. Зависит от размера, конечно, но сейчас возможно все.

От его небрежного ответа меня пробрала дрожь.

– А в такой, как у меня?

Коди бегло оглядел кулон и кивнул:

– А тебе это зачем? Решила за кем-то проследить?

Я покачала головой и только собралась рассказать о своих страхах, как завибрировал телефон. Сердце замерло, когда я увидела, что Тея прислала фото.

– Ладно, не буду мешать. Встретимся вечером?

– Ну… да, давай, позвони мне, – пробормотала я ему в спину.

Дрожащим пальцем я открыла фото и задохнулась – Тея держала в руках мой собственный кулон. Стены библиотеки качнулись. Я была на грани обморока.

Резким движением я сорвала украшение с шеи и вскочила. Надо рассказать друзьям. Я сгребла вещи и вышла из библиотеки, по пути набирая сначала Рокс, потом Коди, чтобы ждали меня на парковке.

Паника накрыла волной. Я почти бежала, на лбу проступил холодный пот. В пустых коридорах казалось, будто сейчас кто-то выскочит из-за угла и схватит меня.

– Привет, Саймонс!

– Ага, привет.

Я даже не поняла, кто со мной поздоровался.

Ближе к парковке я ускорилась. Вдалеке виднелась красная машина Рокс – они с Коди уже сидели внутри. Отлично.

И тут я заметила полицейскую машину, припаркованную неподалеку. Дверца открылась, и сердце на мгновение замерло. Я против воли уставилась на копа, который вышел из машины. Бритый череп, татуировки на лице… Я узнала его сразу. Это был парень Джейкоба, или кто он там. Полнейший трындец.

Он что, коп? Настоящий коп? Но он без формы, так разве бывает?

Рокс засигналила, выведя меня из ступора. Я рванула как сумасшедшая, с сумкой на плече и кулоном в руке, пытаясь выкинуть из головы то, что сейчас увидела.

Задыхаясь, я ввалилась в машину. Друзья ошарашенно смотрели на меня.

– Ты увидела призрак Джека?

– Или пропавшей девчонки?

– Или, может, тру…

– Да заткнитесь вы! – рявкнула я и повернулась к Рокс. – Помнишь того типа, который сказал мне, что я уронила кулон на заправке?

– Тот придурок из «Бокса»?

– Вы разговаривали с каким-то типом в «Боксе»? – взвился Коди.

Поймав вопросительный взгляд Рокс, я показала кулон и фото в мобильнике, которое прислала Тея.

Рокс нахмурилась, ничего не понимая. Я объяснила Коди:

– По дороге домой я заехала на заправку недалеко отсюда. Там остановился байкер. Я испугалась его и сразу свалила…

– Почему ты испугалась? – перебил Коди, явно не догоняя.

– Я девушка. В глухой дыре. В час ночи. Одна, – перечислила я, хотя он мог бы и сам догадаться. – Тут и столба испугаешься!

– Ладно-ладно, я понял.

Я выдохнула, чтобы сбросить напряжение.

– Так вот, этого байкера я увидела в «Боксе». Он сказал, что я уронила кулон, и вернул его мне… ну, короче…

Я на мгновение замялась. Сказать, что кулон вернул Кай? Ни за что.

– Очень мило с его стороны, – торопливо продолжила я. – Но прикол в том, что я забыла этот кулон у матери, – ну, я была в этом уверена. И это показалось мне странным. Понимаешь?

Рокс ахнула, наконец-то сообразив, почему я в таком состоянии. И напряглась.

Доходит до нее, как до жирафа.

– Вчера Тея зашла ко мне в комнату и нашла кулон. Тот же самый.

– А может, у тебя их два?

– Естественно, нет! – взорвалась я.

Коди посмотрел на подвеску, затем попросил у меня ее и мобильник. Он увеличил фото и стал сравнивать его с украшением на ладони.

– Как зовут парня, который тебе его отдал? – спросил он, не глядя на меня.

– Джейкоб, – ответила я, нервно грызя ноготь.

Коди нахмурился и покачал головой:

– Я не завожу в клубе лишних знакомств. Стараюсь не лезть в мутные дела и чужую жизнь. Из соображений безопасности я знаю только несколько фамилий.

– Из соображений безопасности?

– Да. Я даже имен толком не знаю и за что этих типов бояться. И, вот честно, рад этому. Там некоторые после отсидок.

– Я считаю, ты должна выбросить эту хрень, – заявила Рокс. – Серьезно, что вообще за дичь?

– Давайте без паники, – вмешался Коди, возвращая мне кулон. – Ты носишь его больше месяца, и с тобой ничего не случилось. Если бы там был трекер, тебя бы уже давно похитили. А микрофон туда не поместится, жемчужина слишком большая.

Я кивнула, разглядывая украшение. Живот скрутило узлом – еще немного, и я заработаю язву. Меня охватила тревога: кожа покрылась мурашками, мускулы напряглись, в горле пересохло. Возникло ощущение, будто я тону в паранойе, и мне стало совсем плохо.

– И потом, – продолжил Коди, пытаясь нас успокоить, – откуда незнакомцу знать, что у тебя именно такой кулон? Это нелогично. Я не могу объяснить, как связаны эти два кулона, но, если тебе настолько страшно, выброси его, и забудем.

Я забрала кулон. Коди прав: Джейкоб не мог знать про кулон.

А может, он за тобой следит, как типичный маньяк?

Серьезно, прекрати…

– Ну и что ты решила? – спросила Рокс, отвлекая меня от тревожных мыслей.

– Я оставлю его до тех пор, пока не поеду в Хайдвуд. Там и сравню их.

Я не хотела выбрасывать кулон. В глубине души я не могла от него отказаться – ведь это единственный папин подарок.

– Расслабься, Саймонс, – улыбнулся Коди. – Это просто мироздание над тобой издевается. Водитель, трогай.

Рокс показала ему средний палец, и я вздохнула, пристегивая ремень.

Боженька, сделай так, чтобы я оказалась самым большим параноиком на этой планете.

Следующий день, 23:30 Озеро Юинг

– Саймонс!

Я закатила глаза и обернулась к Стивену, придурку, который лип ко мне со второго курса. Каждый год он звал меня на костер, и каждый год я отказывалась. Ноль доверия этому типу.

– Праздник только начался, а ты уже в хлам, Стивен, – поморщилась я.

– Я умею повеселиться, – отозвался он и, пошатываясь, двинулся ко мне.

Господи, да толкни ты его в огонь – имеешь законное право.

Я тряхнула головой, отгоняя смертоубийственные мысли. Вокруг жаркого костра в нескольких метрах от озера собралась сотня студентов, все орали и смеялись. Я сидела на одном из пластиковых стульев, притащенных специально для тусы, и молча наслаждалась весельем.

– Слышь, ну давай потанцуем.

– Отстань, мне и так хорошо сидится, – отозвалась я, глядя на пламя. – К тому же Дженни ревнует – смотри, как она пялится на тебя.

Я указала на девушку, которая буквально прожигала его взглядом, и крикнула:

– Иди забери своего парня!

– Ты реально стерва, Саймонс, – процедил он, сминая свой стаканчик.

– Говорят, да, – бросила я, выискивая взглядом Коди.

Это то, во что ты заставляешь их верить.

Чтобы выжить.

Стивен окинул меня злобным взглядом и поплелся к своей девушке. Я сделала глоток и чуть не поперхнулась от смеха, когда она влепила ему пощечину. Жалкое зрелище.

– Что я пропустила? – поинтересовалась Рокс, усаживаясь на пустой стул Коди.

– Дженни вкатила пощечину Стивену за то, что он подошел ко мне, – ответила я, сокрушенно качая головой.

Коди вернулся, сел прямо на землю и протянул мне косяк. Я не отказалась: меня манил этот маленький побег от реальности. Мир вокруг начал отдаляться, и я спряталась в свой кокон.

Кулон я так и не сняла. Не смогла. Это был единственный подарок, который отец сделал мне за двадцать два года. Когда никто не мог меня утешить, я касалась его и становилось легче. Втайне я надеялась, что мама просто купила такой же кулон, желая доказать мне, что в нем нет ничего особенного.

Это было вполне в ее духе – она бы сделала что угодно, лишь бы стереть мои хорошие воспоминания о папе. Но мама никогда не поймет ту пустоту, которая расползалась внутри меня. Ведь сама она выросла, окруженная любовью обоих родителей. Мой же отец не вернулся, даже когда я его умоляла. Из-за него я никогда не чувствовала себя в безопасности.

К горлу подкатил ком, и я подняла голову, чтобы посмотреть на звезды. Мои губы тронула улыбка: я вспомнила тот день рождения, когда впервые лежала вечером на крыше. Мне исполнилось тринадцать, и рядом со мной была только плюшевая игрушка.

«Смотри, вон Большая Медведица, – сказала я, показывая игрушке на звезды. – Это мне папа рассказал».

Конечно, это была ложь. Я просто увидела передачу по телевизору. Но мне так хотелось произнести эти слова, пусть даже фальшивые. Хотелось сказать вслух, что папа меня хоть чему-то научил.

В детстве мне почти не доставалось любви, поэтому я цеплялась за каждого, кто был готов дать ее хоть немного. Я прекрасно знала эту свою склонность и поэтому не подпускала к себе никого слишком близко. Потому что мое сердце кричало от голода, а в таком состоянии оно не раздумывало.

Я не доверяла никому, кроме Рокс, Коди и Теи. Я не доверяла собственным родителям. Каждый из них думал прежде всего о себе и своей новой семье. А кто думал обо мне? Кто был моей семьей? Кто хотел мне добра? Любил меня? Защищал?

Почему меня так сложно полюбить? Я не хотела ничего невозможного.

Мне просто нужна была их любовь. И только она.

– Сейчас вернусь.

Я поняла, что вот-вот расплачусь, а реветь при всяких придурках не вариант. Нужно было уединиться.

– Далеко не уходи! – крикнула мне Рокс, пока ноги несли меня подальше от костра.

Стиснув кулон, я почувствовала, как слезы медленно стекают по щекам, как и всякий раз, когда я вспоминала детство. Как всякий раз, когда я понимала, что мои родители изменились к лучшему – но не для меня. Может, потому что я этого не заслужила.

Но в глубине души сильнее всего меня мучило другое – я никогда не смогу от них отречься. Да, я их ненавидела, но стоило маме улыбнуться или отцу вспомнить о моем существовании, как я забывала все.

Я хотела злиться на них. Хотела показать им, что они меня сломали. Но… моя боль ничего для них не значила. У них новые семьи, я в эти семьи не вхожу, а значит, надо радоваться, что мама хоть немного мной интересуется.

Чем глубже я уходила в лес, тем тише становились вопли студентов, но этого было мало. Хотелось вообще ничего не слышать. Я решила пойти к озеру, но леса Юинга слишком темные. Хорошо хоть луна освещала тропинку, потому что я не имела ни малейшего понятия, куда ступаю.

Через несколько минут шум воды усилился, и мне стало спокойнее. Вот оно, счастье.

– Ты реально хочешь сделать это прямо сейчас? – донесся голос издалека. – В тридцати метрах толпа народу!

– Джейкоб, они слишком бухие, чтобы сюда сунуться. Лучше сбросим его сейчас.

Затаив дыхание, я бесшумно шагнула вперед. Я узнала голос Джейкоба. Присев за кустами, я пригляделась. Это действительно был он, а с ним его дружок-коп. Они стояли у тропинки возле самого озера и что-то разглядывали в открытом багажнике машины. Джейкоб поморщился.

– Да уж, он не слишком церемонился.

– Так тем более, выкидываем и валим отсюда, – заметил коп, положив что-то на землю.

Что-то вроде… чехла?

– Дерьмовый у вас план, я на это не подписывался, – заявил он, доставая из багажника что-то еще.

Вся еда, которую я сегодня съела, попросилась наружу. Сердце ухнуло вниз, когда я увидела ее.

Отрезанную руку.

Именно это коп и достал из большого пластикового пакета.

– Да он его распилил! Мы что, на съемках «Ганнибала»?

Джейкоб, казалось, удивился, но не испугался. Всего лишь удивился. Как будто… к такому привык.

– Копай.

Коп протянул ему лопату, и Джейкоб с оскорбленным видом театрально приложил к груди кисть отрезанной руки. Словно все это было обычным делом. Я глазам своим не верила: возить в машине отрезанную руку и рыть ямы у озера в полночь – мягко говоря, ненормально.

Джейкоб бросил руку на землю и принялся копать, как ни в чем не бывало болтая о «Холостячках». Он копал и говорил о «Холостячках»!

Я оцепенела, меня мутило. Нельзя здесь оставаться. Но если я шевельнусь, меня заметят.

А мы ведь не хотим, чтобы нас расчленили, верно?

Расчленили. На моих глазах коп закапывал расчлененный труп.

– Малыш, мне вот интересно… Думаешь, он выполнит задание? Все-таки убить троих за один вечер – это перебор… для нас.

И тут на меня навалилась неподъемная тяжесть. Ноги подкосились.

Зазвонил телефон. К счастью, не мой, а Джейкоба.

– Служба «я займусь вашим расчлененным трупом» на проводе… Я с Верноном, и тут… Что?

Значит, его парня зовут Вернон.

Джейкоб помахал ему, привлекая внимание. Я попыталась присесть еще ниже, чтобы меня не заметили. Меня трясло и от холода, и от ужаса. Они закапывали труп в лесу. А может, они и были причиной всех этих исчезновений?

Боже мой…

– Ну и что будем делать?.. Не знаю, у меня… А сейчас нельзя выяснить? А… У меня остался еще один человек… Ладно.

Джейкоб сбросил звонок и заявил:

– Кажется, небольшое заданьице К…

Сердце в груди подскочило, когда тишину разорвал далекий голос. Я побелела и обернулась. Голос был мне хорошо знаком.

Рокс.

– АЙРИ-И-ИС!

Ради всего святого, только не это. Что угодно, только не это.

Джейкоб вытаращил глаза, а Вернон резко выпрямился и посмотрел в мою сторону. На этот раз я пригнулась так, что почти легла на землю.

– У меня глюк или кто-то звал Айрис?

– Да елки! – воскликнул Вернон. – Она наверняка где-то рядом.

Сердце бешено колотилось. Если Рокс найдет меня раньше, чем они уедут, мне кранты.

– Так, сворачиваемся. Быстро!

Затаив дыхание, с потными ладонями я приподнялась, чтобы посмотреть, что они делают. Оба с дикой скоростью засыпали вырытые ямы, а затем захлопнули багажник.

– Думаешь, что…

– Завтра узнаем.

Я начала медленно пятиться, не спуская с них глаз. Они уезжают. Все хорошо. Вдруг Джейкоб замер. Потом осмотрелся, и его взгляд несколько раз остановился на том месте, где я пряталась. Я замерла и перестала дышать.

После долгой паузы он заявил:

– Я все-таки проверю.

Сердце рвалось из груди. Я отступала, стараясь выйти из поля зрения Джейкоба. Тот шел вперед, не слушая Вернона, который уговаривал его бросить это дело.

Да блин, почему он не слушается своего парня?

– Айрис! Ну ты где?

Я убью ее раньше, чем Джейкоб успеет даже подумать об этом.

Рокс звала меня снова и снова, и я залезла в кусты, пытаясь укрыться от цепкого взгляда Джейкоба.

– Джейкоб, у нас нет на это времени…

Ну да, Джейкоб, вам нужно еще руку закопать.

– Нет, погоди, – ответил тот, опасно приближаясь ко мне.

– Чтоб тебе провалиться, – прошипела я, скривившись.

Его шаги становились все громче. Сердце билось уже где-то в горле. Совсем рядом появился его силуэт, вынуждая меня медленно изменить направление, чтобы не попасться ему на глаза. От страха меня трясло, и я задыхалась. Ладони стали скользкими от пота.

И в тот момент, когда я отступала, моя нога задела ветку, и та громко хрустнула.

– Погоди…

Джейкоб замер. Его голова резко повернулась ко мне. У меня перехватило дыхание.

Черт, черт, черт, черт.

– Что-то нашел? – донесся издалека голос Вернона.

Инстинкт самосохранения победил панику, и в голову пришла безумная идея. Хуже все равно уже не будет.

Я рухнула на землю и вылила содержимое стаканчика себе в рот и на толстовку, морщась от запаха. Джейкоб подходил все ближе. Я взъерошила волосы и измазала толстовку землей. Затем сорвала растущий рядом цветок и принялась хихикать, разглядывая его.

Мне всегда говорили, что я полная дура, когда выпью.

– Похоже, тебя ищет подружка… Я ее нашел! – крикнул Джейкоб, оглядываясь. – Наклюкалась в говнище.

Я повернула к нему голову и широко распахнула глаза, словно изумляясь его присутствию.

Натали Портман? Нет… Айрис Саймонс.

– Наклюкалась? Я? Не-е… Я выпила капелюшечку, – пролепетала я, скалясь во все зубы.

Потом нахмурилась, сделала вид, будто пытаюсь подняться, и вскричала:

– А я тебя знаю!

– АЙРИ-И-ИС!

Он рассматривал меня, пока я безупречно исполняла свою роль, хотя внутри была на грани нервного срыва.

– Джейкоб, у нас нет времени!

– АЙРИ-И-И-ИС! – услышала я вопль Коди.

Я с ошалелым видом огляделась, словно пытаясь понять, откуда крик. И даже не моргнула, когда Джейкоб подошел ближе и протянул руку:

– Ну-ка, вставай, красавица, друзья тебя уже обыскались.

Он улыбнулся, помогая мне приподняться, но я заметила, что его взгляд скользнул к моему кулону. Сердце заколотилось еще сильнее.

– Оно все еще у тебя, – заметил он, кивнув на украшение.

И поднял меня с земли. Я улыбнулась, но не ответила, оглядываясь и делая вид, будто меня интересует каждая мелочь вокруг.

Он мягко прикоснулся к моим волосам и убрал листья, которые запутались в прядях. Я поборола желание оттолкнуть его руку.

– Ладно, красавица. Теперь ты тихо-мирно подождешь своих друзей, договорились?

Я кивнула, широко улыбаясь, и протянула ему цветочек, который все это время держала в руке. Затем притворно икнула, и он предложил мне воды. Я покачала головой и двинулась прочь, слегка пошатываясь.

– Тогда до скорого, – сказал он мне вслед. – И будь осторожна, не ходи здесь ночью… а то попадешь в беду.

Сердце колотилось на дикой скорости, но я промолчала. Вдалеке показались мои перепуганные друзья, а шаги Джейкоба стихли за спиной.

Я пошла дальше, стуча зубами и сгоняя с лица пьяную маску, чтобы наружу выступили истинные чувства: страх и облегчение.

На глаза навернулись слезы, когда я услышала, как вдалеке завелась машина. Из груди вырвался вздох. Я была в безопасности.

– АЙРИС! – крикнула Рокс, отчаянно замахав руками, и кинулась ко мне.

Подруга была на грани срыва, как и я несколько минут назад. Она ахнула, увидев мою толстовку, изгвазданную алкоголем и землей, и вопросительно посмотрела на меня.

– Я уронила стаканчик, – пожала я плечами, – но сейчас мне хочется домой. Пожалуйста.

Подошел Коди. При виде его брезгливой гримасы я тихо рассмеялась. Даже мне самой было противно.

– Как тебя угораздило?

– Видела один репортаж – там говорили, что земля полезна для волос, – съязвила я. – Просто упала, придурок.

Чистое вранье.

Но я не собиралась им рассказывать, что шпионила за двумя типами, которые закапывали расчлененный труп.

Следующий день, 20:00 «Бокс»

– Значит, в какие-то дни клуб открываю я, а в какие-то нет?

Рико вызвал меня сегодня на замену Джесси, которая все еще болела, и, честно говоря, это меня не расстраивало. Но я жутко вымоталась после вчерашнего. Мне снились Джейкоб и Вернон… а заодно и расчлененное тело.

– Ты быстро схватываешь, а Джесси нужно отдохнуть. Будешь открывать три раза в неделю.

Я кивнула. С одной стороны, это было даже удобно: да, тяжеловато, зато три раза в неделю я смогу уходить в полночь, а не в два ночи. Но внутри у меня росло напряжение, и я чувствовала, что паническая атака вот-вот накроет меня. Ночью. Или даже вечером.

– Удачи, – сказал Рико перед тем, как повесить трубку, – и держи марку.

Я сделала глубокий вдох и встряхнула дрожащими руками. Сердце сорвалось в бешеный галоп, и по телу прокатился болезненный озноб.

Вечером? Ха-ха. Ты хотела сказать, прямо сейчас.

Вдруг показалось, что меня душат, что я не могу ни говорить, ни дышать. Панический приступ вместе с тревогой – ядовитая смесь, которая выбила почву из-под ног, и я осела на пол. Из груди вырвался всхлип. Все мышцы были напряжены, скованы, меня жутко трясло.

Я закрыла глаза и попыталась выровнять дыхание, но воздух будто не доходил до легких. Казалось, что я сейчас умру от удушья. Я с трудом сглотнула и подняла взгляд к потолку в поисках облегчения, но тщетно. Я вцепилась себе в волосы, чтобы заткнуть мозг, который зациклился на гнетущих мыслях.

Сделав несколько глубоких вдохов, я поднялась на ноги и принялась мерить шагами пространство вдоль бара, такого же пустого, как и весь клуб. У вышибалы был выходной, и осознание того, что я здесь совсем одна, только усиливало стресс. Я собрала в пучок волосы, ставшие влажными от приливов жара.

Надо работать… надо работать…

Они опасны… они убьют тебя и расчленят… они только этого и ждут.

Папа исчез… он не оплатит второй семестр…

Она хочет, чтобы ты вернула ей деньги.

В кулоне спрятан трекер. Тебя похитят, и никто не станет тебя искать.

Я зарыдала еще громче. Уже несколько дней на меня сыпались удары один за другим, и страх не отпускал ни на секунду.

Внезапно распахнулась входная дверь, я вся сжалась – и замерла, увидев голубые глаза того, кто ночами не давал мне покоя. Мое судорожное дыхание эхом разносилось по огромному залу. Он закрыл за собой дверь, не сводя с меня глаз.

– Пососи лед.

Голос Кая разорвал тишину. Я поморщилась, не в силах ответить. Надо же, он знает прием со льдом.

– Это не… помогает, – всхлипнула я, опираясь о стойку бара.

Я услышала, как он спускается по металлической лестнице и подходит ближе. Он внимательно посмотрел на меня – на мое лицо, искаженное от жуткого приступа паники, лицо, которое мне так хотелось бы спрятать. Слишком беззащитной я сейчас была.

– Давай попробуем кое-что еще, – предложил он. Между нами было буквально несколько сантиметров. – Ты разрешишь мне помочь, принцесса?

Я сглотнула и кивнула. Панические атаки обычно случались по вечерам, когда я была одна. Рокс велела сразу звонить ей, но я так ни разу этого и не сделала.

– Открой рот.

Он взял кубик льда, положил себе в рот и наклонился ко мне совсем близко. Мое дыхание сбилось, а потом и вовсе оборвалось, когда его губы коснулись моих. Он приоткрыл рот, я тоже. Его язык мягко протолкнул лед внутрь, и я вздрогнула. Поцелуй стал глубже, и вскоре я поняла, что он делает. Кай пытался отвлечь меня, и у него это получалось.

Постепенно дыхание стало ровнее. Я отстранилась, чтобы сделать глубокий вдох. Он провел языком по губам и слегка улыбнулся, заметив, что мне полегчало.

– Газировка с клубникой.

Я нахмурилась, не понимая, и он тихо добавил:

– Сегодня у них вкус клубники.

Я широко распахнула глаза, но он уже отошел. Поднялся по служебной лестнице и отпер дверь с табличкой «Стоп-зона».

Обессилев после приступа, я прислонилась к стойке бара. Сердце тоже будто бы ослабло, и несколько секунд мне казалось, что оно сейчас остановится. Я пошла в туалет, чтобы умыться и прийти в себя.

Посмотрев на свое отражение в зеркале, я вздохнула и закрыла глаза.

Он помог мне.

Он правда мне помог.

Через час, когда я готовила столики на первом этаже, в лифчике завибрировал телефон.

– Подруга, ты сейчас офигеешь! – заорала Рокс мне в ухо. – Короче, я гуляла по центру и заглянула в ювелирку. И что ты думаешь? Увидела там твой кулон, ну, ту же модель! Сначала я подумала – совпадение. Но потом захожу в другой магазин – и там он тоже есть!

Мои пальцы сами потянулись к кулону, и я на него посмотрела.

– Я уже много лет не видела эту модель в продаже.

– Я спросила у продавца, и он сказал, что его продают уже месяца два. Скорее всего, кто-то потерял кулон на заправке, а Джейкоб решил, что он твой, – предположила Рокс. – Короче, зря мы так перепугались.

Ну вот. Теперь я чувствовала себя дурой – целый день переживала и всерьез решила, будто в мой кулон засунули трекер.

Ну что тут сказать, ты тупанула.

Ладно-ладно, не спорю.

– Мне уже пора, но спасибо, что успокоила. Походу, кулон не мой.

– Ладно, до скорого!.. Коди, положи на место!

Я невольно улыбнулась, поняв, что они сейчас вместе ходят по магазинам. И ничего мне не сказали – знали, что я устрою из этого целую эпопею. И были правы. Это же так мило!

Скрип открывающейся двери заставил меня обернуться. Вдалеке из «Стоп-зоны» вышел Кай, и я нахмурилась, наблюдая, как он спускается по лестнице. На нем был черный свитер, хотя пришел он в белом.

Я поднялась на второй этаж, ловя на себе взгляд Кая. Он тем временем прошел за бар и налил себе стаканчик. Мне ужасно хотелось понять, с какой стати он позволяет себе такие вольности и почему Рико ему это спускает. Кай ударил его, а он… ничего. Ни он, ни его люди.

Подготовить второй этаж было проще, и уже через несколько минут я снова спустилась. Кай сосредоточенно что-то слушал в телефоне. Я обошла бар и взяла себе энергетик. Без него никак, если я не хочу под конец вечера хлопнуться в обморок.

Кай отложил мобильник и повернулся ко мне, когда я делала глоток.

– Говорят, ты прошлой ночью была в лесу…

Я чуть не поперхнулась своим энергетиком.

– Опасно там гулять. Можно влипнуть в ловушку… оказаться не в том месте и не в то время.

Его голос опустился на октаву ниже, и он вгляделся в мое лицо. Я была на грани того, чтобы выдать свой ужас.

– Можно увидеть такое… о чем потом лучше молчать…

Он подошел ближе, и я застыла. Я боялась пошевелиться, боялась даже нормально дышать. Его лицо оказалось совсем рядом, и я почувствовала его дыхание у виска, когда он прошептал мне на ухо:

– Но тебе повезло… ты же напилась в хлам, да?

Я едва заметно кивнула, избегая его взгляда. Но сбившееся дыхание выдавало мое смятение.

Он тихо, почти неслышно рассмеялся:

– И кулон ты, как я вижу, еще не потеряла.

Я судорожно вздохнула, когда Кай коснулся моего подбородка, заставив поднять голову.

– Посмотри на меня.

Он чуть улыбнулся и приподнял мое лицо еще выше. Я не сопротивлялась, хотя внутри все полыхало под его демоническим взглядом.

– Мне больше нравится, когда ты смотришь на меня…

– Тогда я буду смотреть, – выдохнула я.

Услышав это, он приоткрыл рот. Его глаза пылали так жарко, что я вспомнила кое-что важное: он любит играть, но и я тоже.

– Спасибо за помощь, – прошептала я ему в губы.

– Ты можешь поблагодарить меня по-другому…

Его пальцы приподняли мою голову еще выше. Он склонил голову набок, будто собирался впиться мне в шею. Его губы едва задели кожу. Напряжение подскочило еще на градус. Я собрала волю в кулак, чтобы не уступить ему, хотя очень хотелось. Чтобы не обжечься о его пламя, как бы я этого ни желала.

– Как?

Кай задышал глубже, услышав мой шепот. Сердце колотилось с бешеной скоростью, голос у меня почти пропал.

– Ты можешь мне рассказать… что ты видела у озера.

И вдруг его пальцы сжали мою челюсть. Я охнула от неожиданности, ужас накрыл меня мгновенно.

Под его взглядом я заледенела. Он был страшен.

– Я ведь знаю, принцесса… Я знаю, что ты солгала… Я слышал, как ты уходила с друзьями…

Сердце ухнуло в пятки. Значит, Кай был в лесу… Он загнал меня в угол. Теперь я была полностью у него в руках, беззащитная, до смерти напуганная тем, на что он способен.

– Я никому ничего не скажу, – пролепетала я. – Клянусь, никому.

– Ты хитро придумала: разыграть комедию, чтобы облапошить Джейкоба, – проговорил он, наклоняясь ближе. – Вот только мне врать не надо. Никогда. Я не умею держать себя в руках… ясно, принцесса?

– Пожалуйста… Я ничего не скажу. Я ничего не видела.

Он чуть улыбнулся и прошептал мне в самые губы:

– Обещаешь?

– Обещаю, – прошелестела я. – Обещаю, что никому ничего не скажу.

– Умница.

Он отстранился, отпуская мой подбородок. Я замерла, когда его губы коснулись моего лба.

– Смотри не нарушай слово… ведь я об этом узнаю. А мне не хочется испортить твое изящное тело… По крайней мере, в этом смысле.

Меня передернуло от его тона, и я кивнула, оцепенев.

Кай был в лесу, он меня видел. Этот разговор был испытанием – он хотел проверить, совру ли я, что была пьяной. Он прекрасно знал, что это неправда.

Мягким движением он заправил волосы мне за ухо. Затем кончиком пальца приподнял мой подбородок, заставляя снова смотреть ему в глаза.

– Не бойся меня. Я не причиню тебе вреда, если ты сама не вынудишь… разве что тебе это нравится.

– Я никому не скажу, – повторила я, умоляюще глядя на него.

– Очень на это надеюсь, принцесса. Я к обещаниям отношусь серьезно.

Как Тея.

Он отступил, и я наконец-то смогла дышать свободнее. Заметив, что я выронила свой энергетик, он достал из холодильника новую банку и протянул мне:

– Запиши на мой счет.

Я кивнула и открыла банку, не сводя с него глаз. Он него исходила опасность. Он только что мне угрожал. Он знал, чтó вчера вечером делали Джейкоб и Вернон. Меня окатило волной страха.

А может, он и расчленил тело?

Прекрати, меня сейчас вырвет.

– Никогда не пробовал.

Я нахмурилась. Он что, об энергетике?

– Очень сладкий, – сказала я, прочистив горло.

– Можно? – спросил он, выпрямляясь.

Я кивнула и протянула ему банку, поражаясь, как легко он переключился от угрозы к спокойствию. Или это я так воспринимала?

Кай шагнул ближе и аккуратно взял банку. Не сводя глаз с моих губ, он проговорил:

– Открой рот.

По спине пробежал мороз. И мой мозг, наплевав на то, что этот мужчина мне угрожал, тут же отключился. Губы послушно приоткрылись.

Его рука снова сомкнулась на моей челюсти, он приподнял мое лицо и влил энергетик мне в рот.

– Не глотай.

Придерживая мою голову, он отставил банку, повернулся и резко прижался к моим губам. Его ладонь снова сдавила мой подбородок, и сладкий напиток смешался с нашим яростным поцелуем. Его обжигающий язык медленно ласкал мой. Он покусывал мои влажные губы, доводя меня до грани экстаза.

Простым поцелуем.

От этого человека у меня полностью сносило крышу. Это было запретно. И совершенно извращенно.

Кай отстранился и облизнул губы, все еще удерживая мой подбородок. Словно по-прежнему сохранял надо мной власть.

– Да, мне нравится.

Ослабив хватку, он медленно стер тонкую струйку, которая стекала у меня с губ. Я широко раскрыла глаза, когда он поднес палец ко рту и облизнул его, усмехнувшись:

– Жду сегодня твоего звонка, принцесса.

Неделю спустя Квартира Айрис

Прошло несколько дней с того вечера, когда Кай умудрился за пять минут и запугать меня до смерти, и поцеловать. С тех пор он поселился в моих кошмарах. В кошмарах, где я оказывалась на месте расчлененного незнакомца. Меня тошнило, как только я вспоминала его изувеченную руку. Но больше всего меня пугал даже не этот образ, а те трое, кто был за это в ответе.

Джейкоб, на первый взгляд безобидный, который держал отрезанную руку, словно игрушку.

Вернон, отмороженный полицейский, который копал ямы, чтобы хоронить трупы.

И… Кай.

После той нашей встречи я держалась от него подальше, потому что он пугал меня до потери пульса. И все же я не могла избавиться от желания отдаться ему, чтобы он оттрахал меня так, что я потом не смогла бы ходить. А я знала, что он на это способен. Просто знала, и точка.

Мне казалось, что та часть меня, которая боится его, начисто испарялась, когда он со мной заговаривал. Полный бред, но я не могла забыть о панической атаке в «Боксе» и о том, как он мне помог. Меня до сих пор пробирала дрожь, когда я вспоминала жар его языка и холод кубика льда.

Откуда он знает этот прием? Может, у него самого бывают панические атаки…

Насколько я понимаю, этот тип тоже закапывает трупы. Какие, блин, панические атаки?

Я сказала «может».

– Где твой кулон? – спросил Коди, отвлекая меня от мучительных размышлений. – Я заметил, что ты его больше не носишь.

Я попросила его зайти починить петли на двери в ванную. Сейчас он сидел на корточках и вгонял деревянный дюбель. Кивнув, я машинально коснулась шеи.

– Не могу его носить с тех пор, как узнала, что он не мой, – объяснила я, отпив кофе. – Коди… Я хочу кое-что спросить.

Разволновавшись, я решила не тянуть и перешла сразу к делу. Нужно было разузнать о бандитах из «Бокса». Слишком рискованно было там работать, не понимая, с кем имеешь дело.

– Ну?

– В общем… Ты сказал, что знаешь фамилии криминалов из «Бокса»… – начала я, стараясь говорить как можно естественней. – А можешь их назвать? Просто… чтобы я понимала, кто есть кто.

– В смысле, кто есть кто? Ты подаешь выпивку, и больше тебе ничего знать не нужно, – отрезал он, не глядя на меня.

Я обхватила кружку ладонями:

– Ладно, представь, что…

– Только не надо новую серию «Айрис Тарантино», – простонал он, устало посмотрев на меня.

– Представь, что кто-то мне нагрубит или сделает какую-нибудь гадость. И я стану защищаться. А потом выяснится, что это серийный убийца! И он убьет меня! Ты себе по гроб жизни этого не простишь, Уилсон!

Коди возвел глаза к небу и выпрямился, испустив безнадежный вздох.

– Я буду зудеть, пока ты не расскажешь, – заявила я, скрещивая руки на груди. – Сохрани свою кукуху, не пытайся отбрехаться.

– Моя кукуха отлетела в тот день, когда я с тобой познакомился, Айрис, – буркнул он, покачав головой. – Ладно…

Я выпрямилась, победно улыбаясь. Он начал перечислять фамилии, которые я запоминала быстрее, чем лекции в универе.

– Есть еще Питерс, глава банды недалеко отсюда, но он в целом норм… ну, когда обдолбанный, – сообщил Коди, вешая дверь. – Но он не постоянный клиент.

– А кто постоянные?

Он помолчал, потом продолжил:

– Помнишь, мы торчали в ванной у Джека? Туда еще один тип заходил.

Я кивнула. Этот тип так демонстративно нас игнорил, что я на секунду усомнилась в собственном существовании.

– Он показался мне знакомым, и я испугался, что это тот, о ком я подумал, – продолжил Коди, разгибаясь. – По слухам, он вышел из тюряги. Если помнишь, я называл тебе имя. Он не мой клиент, в «Боксе» за последние годы я видел его только раз, но он важный перец. Как минимум в криминальных кругах все его знают.

Я не могла вспомнить фамилию. Что-то на «Л»…

– Да я и не горел желанием о нем спрашивать. Он офигенно красив, это да, но от его взгляда жутковато становится. И я понял, насколько он опасен, когда люди, которых я сам считал опасными, испугались его возвращения.

– Но зачем распускать такие слухи? – не поняла я.

– Ой, распускать слухи – это любимое развлечение в Юинге, – вздохнул Коди, прислонившись к дверному косяку.

Я покачала головой, глотнула еще кофе и спросила:

– Ну и как же его зовут? Ты знаешь, за что его посадили?

– Мне говорили, что его зовут Лейкстоун, но, честно говоря, я без понятия, как он загремел за решетку. И выяснять не собираюсь: меньше знаешь, крепче спишь. Знаю только, что это опасный тип, скрытный, неразговорчивый и буйный.

Что же натворил этот человек, если вокруг его имени столько слухов и страхов?

В памяти всплыло одно лицо. Джейкоб. Вдруг он и есть Лейкстоун? Ему было вообще по барабану на труп. Может, слухи оправданны и он вернулся?

– Так, Айрис, повторяю: не лезь в эти дебри «Бокса». Поберегись.

«Можно увидеть такое… о чем потом лучше молчать…»

Меня пробрал озноб, когда я вспомнила тот вечер, угрозу в голосе Кая, его глаза полярной синевы, впившиеся в мои, и то, как меня парализовало в ту минуту.

Ага, а потом тебе захотелось с ним трахнуться.

Это мелочи.

– Думаешь, он правда мог выйти из тюрьмы?

Я поднесла руку к шее, чтобы погладить подвеску, но вспомнила, что ее там нет.

– Вряд ли, – пожал плечами Коди. – Мне говорили, что ему влепили на полную катушку. По-моему, он кого-то убил или что похуже.

Я кивнула, решив прекратить расспросы и не мешать Бобу-строителю закончить работу. Я знала, что Коди не лезет в дела людей, которым сбывает свою дурь. Но любопытство было сильнее меня. Оно перебивало и страх, и желание спрятаться.

– Ну вот, – заявил Коди, отвлекая меня от мыслей, – дверь готова.

Я поблагодарила его, и он начал складывать инструменты. В гостиной он рухнул на мой зеленый диван и включил телевизор, а я пошла кормить Руфуса. Поддавшись внезапному желанию успокоиться после нашего разговора, я открыла ящик и достала кулон.

Я носила этот кулон много лет и касалась его всякий раз, когда мне было тревожно. С тех пор как я его сняла, мне было не по себе, словно чего-то не хватало. Я надела его, ощутила привычную тяжесть на шее, и мне полегчало.

– И на будущее давай поаккуратнее, не распахивай дверь с ноги, – прокричал Коди. – А то…

Он не договорил. Удивленная, я вернулась в гостиную.

– Что?

– На озере нашли труп, – ошарашенно произнес Коди, увеличивая громкость.

Стоя перед зданием нашего университета, журналистка рассказывала:

– …студентку, пропавшую несколько недель назад, сегодня рано утром нашли недалеко от озера Юинг. Поиски все еще продолжаются, так как обнаружили лишь три части ее тела, жестоко изуродованные…

Дрожащей рукой я вытерла пот со лба. Меня трясло от страха. Я поняла, что действительно стала свидетельницей преступления… или, по крайней мере, закапывания жертвы. Это наверняка она, все ровно так, как было в ночь большого костра.

Коди обернулся ко мне раньше, чем я успела скрыть свои чувства.

– Айрис, что такое?

И тут я поняла, что груз моей тайны стал невыносимым. Я взглянула на кулон, цепляясь за этот кусочек металла, как за спасательный круг, и прошептала:

– Коди… мне надо тебе кое-что сказать.

Как только я это произнесла, сердце отчаянно забилось. Я знала: все зашло слишком далеко. Настолько далеко, что продолжать молчать было опасно.

Полночь «Бокс»

– У меня перерыв, – предупредила я Джесси. – Все заказы разнесла, вернусь через пятнадцать минут.

Я пахала без остановки с девяти вечера. Кожа стала липкой от пота, ног я больше не чувствовала, а легкие молили о глотке свежего воздуха и никотина.

Джесси с улыбочкой кивнула. Она обожала, когда я брала перерыв, – это означало, что ей придется подменить меня наверху и получить шанс увидеть Кая.

Сейчас его там не было, и слава богу. Я избегала его не просто так. В общих чертах я описала Коди, что видела на озере, и, если бы Кай начал расспрашивать, он бы сразу понял по глазам, что я лгу, – заметил бы и мой страх, и чувство вины. Я рассказала, что видела, как двое мужчин закапывали труп рядом с озером, но не уточнила, что это Джейкоб и Вернон. А в грязи я измазалась на тот случай, если они меня заметят и мне придется ломать комедию. И заверила Коди, что до этого дело не дошло. Хотя на самом деле актерский талант спас мне жизнь.

Ну… почти.

Коди попросил меня держаться от этого дела подальше, ведь ни один закон не защитит меня лучше собственного молчания.

Я обошла барную стойку, прихватила пепельницу и банку с энергетиком, затем толкнула потайную дверь – второй вход в клуб, предназначенный для персонала.

Длинный красный коридор был пуст. Оглушительная музыка стихла, как только я закрыла за собой дверь, и моим бедным ушам сразу полегчало. Я прислонилась к стене и, закрыв глаза, в полном изнеможении сползла на пол.

Зажав сигарету в губах, прикурила. Курение на меня почти не действовало и не доставляло особого удовольствия, но иногда возникало желание затянуться.

– …Ты же не хочешь сказать, что мои приемчики не срабатывают?

Я нахмурилась, услышав знакомые голоса, отдающиеся эхом в коридоре.

– Во всяком случае на людях, – отозвался другой голос, и я похолодела.

Кай. И Джейкоб.

Я вскочила, одной рукой подхватив туфли, и стала поспешно докуривать. Шаги приближались. Желудок свело, кожа покрылась мурашками – вспомнив, что натворила, я изо всех сил старалась скрыть свой ужас и панику.

Я уставилась в пол, пытаясь дышать ровно. Но чем громче звучали их голоса, тем сильнее перехватывало горло. Курить уже не получалось.

Заметив меня, они умолкли, подошли ближе, и я повернулась к ним. Наши с Каем глаза встретились – и, как всегда, все вокруг будто остановилось. Каждая секунда растянулась до бесконечности. Я не могла отвести взгляд. И он тоже.

Джейкоб улыбнулся мне и помахал, но голос Кая разорвал нашу хрупкую тишину:

– Поднимайся, я сейчас подойду.

Сердце гулко билось в ушах, пока он приближался ко мне. Он остановился не слишком близко, но и не слишком далеко – ровно настолько, чтобы кровь в жилах завибрировала от привычной смеси тревоги и возбуждения.

Его взгляд скользнул по моему лицу, прожигая кожу, и он склонил голову набок с той самой нахальной полуулыбкой.

– Сегодня со вкусом сигарет, – проговорил он низким, обволакивающим голосом.

Меня пронзил электрический разряд, а он жадно посмотрел на мои губы.

Не отводя глаз, я сделала последнюю затяжку и раздавила окурок в пепельнице. Затем не спеша наклонилась и подняла с пола энергетик.

По-прежнему глядя на него, я выпрямилась, открыла банку и сделала глоток. Кай смотрел пристально, словно боялся моргнуть, чтобы не пропустить ни мгновения.

– А теперь, наверное, со вкусом энергетика.

– Наверное? – спросил он.

Я облизнула губы, и его взгляд сразу опустился, следя за движением моего языка. Всего за секунду я забыла об угрозе, исходящей от него. Внутри все пылало, будто я состояла из чистого бензина, а он был искрой, которая меня подожгла.

– Мне хотелось бы узнать другое мнение, – прошептала я, делая шаг к нему.

– Например, мое?

Одного взгляда на него хватило, чтобы во мне вспыхнула память о его поцелуях – о том, как его губы жадно ловили мои.

Я кивнула. Он шагнул ближе и тихо произнес:

– Скажи словами.

Его запах, смесь парфюма и сигарет, будоражил все мои чувства.

Он опасен, Айрис.

Ты нарушила обещание.

Он тебя убьет.

– Мне нужно ваше мнение, – проговорила я, пытаясь заткнуть свой благоразумный внутренний голос.

Он сделал еще шаг, его лицо оказалось совсем рядом, и горячее дыхание коснулось моей кожи.

– Почему ты больше не носишь свой кулон? – спросил он, едва касаясь губами моих, но не позволяя им слиться, как я того жаждала. – Без него твоя шея слишком голая…

Мое дыхание стало тяжелым. Его торс коснулся моей груди, и я невольно отступила, пока спиной не прижалась к стене. Без каблуков разница в росте между нами казалась еще ощутимее. Его мощная фигура выглядела одновременно пугающе и завораживающе.

– Хочешь, я заменю его своими пальцами, принцесса?

– Да.

Его пальцы сомкнулись вокруг моей шеи, сжали чуть сильнее, и с моих губ сорвался прерывистый вздох. Я закрыла глаза, когда он всем телом прижался ко мне. Другую руку он положил мне на талию и еще плотнее притиснул к себе.

Он едва коснулся моих губ, и я выгнулась вперед, положила ладони ему на затылок, моля без слов, чтобы он поцеловал меня по-настоящему. Но он не ответил на мой призыв. Его язык скользнул по моей нижней губе, и от одного этого прикосновения из груди вырвался вздох. Я снова тонула в нем, в той власти, которую он имел надо мной.

Из горла вырвался стон, когда он крепко сжал мои бедра. Я потянулась к нему, надеясь, что он наконец-то поцелует меня, но он опять лишь коснулся моих губ. Мне казалось, что я схожу с ума.

– Почему ты сняла кулон, а?

Желание накатило волной, когда он прикусил мою губу, затем втянул ее в рот, а его пальцы сильнее сжали мою шею, придушив и мысли, и страхи. Все тело взывало к нему. Я приоткрыла губы, готовая к поцелую, но он отстранился.

Приложив палец к моему подбородку, он отвернул мою голову.

– Можно я выскажу мнение насчет твоей шеи, принцесса?

Я ненавидела это прозвище, но сейчас не могла думать об этом – так сильно хотелось почувствовать его губы.

– Да.

Пальцы, держащие меня за шею, поднялись к затылку, нежно касаясь кожи. Он намотал мои волосы на ладонь и мягко потянул назад, заставляя поднять взгляд к потолку и обнажить перед ним горло.

Он впился в мою кожу, я приоткрыла рот и закрыла глаза, наслаждаясь каждым поцелуем. Язык медленно скользнул вниз, затем его губы нашли ложбинку на шее.

– Только без засосов, – выдохнула я с трудом.

– Не волнуйся, принцесса, я тоже не люблю оставлять следы на шее, – прошептал он, не отрываясь от своего занятия. – Не самая любимая часть тела.

Сердце забилось чаще, когда он отпустил мои волосы и поднял ко мне лицо.

– Я был невежлив… Добрый вечер, принцесса.

– Добрый вечер… Кай.

Он чуть усмехнулся, отступил и сказал:

– Жду тебя наверху с моими заказами. И твоей красивой шеей. Не вздумай меня избегать.

Я вздрогнула. Он явно намекал, что прекрасно заметил, как я всю неделю бегала от него. Я смотрела, как он уходит, и пыталась вспомнить собственное имя – оно вылетело из памяти после всего, что сейчас было.

Кончиками пальцев я прикоснулась к губам, все еще жаждущим поцелуя, которого мне так и не дали. Кай открыл дверь клуба, и я осталась одна в коридоре, где случилась наша короткая встреча.

Встреча, которая должна оставаться тайной.

Блин… не знаю, сколько я смогу продолжать эту игру.

Ты уже проиграла, подруга.

Мы еще не трахались… Значит, пока не проиграла.

Два часа спустя

Пальцы дрожали, пока я заказывала такси, мысленно проклиная Рокс, которая взяла мою машину. На улице стоял дубак. Тяжелые тучи делали ночь еще темнее, – кажется, собирался дождь.

Вечер наконец-то закончился. Я все так же избегала Кая, боялась, что он спросит, сдержала ли я обещание. Разум бился с желаниями, внутри меня шла война: я хотела держаться от него подальше и одновременно попросить, чтобы он делал со мной все, что захочет… хотя бы одну ночь.

Написал Коди, спросил, все ли со мной в порядке. Он боялся за мое психическое состояние… а ведь он даже не знал, что дела обстоят гораздо хуже, чем я рассказала. К счастью, остатки здравого смысла не давали мне полностью утонуть в тревоге.

Какая к черту тревога, Айрис? Тебя тянет к парню, который тебе угрожал!

Да ладно, у всех свои слабости.

Я знала, что мои чувства граничат с безумием. Но меня влекло к этому человеку с той секунды, как я его увидела. И даже после его угроз это притяжение никуда не делось. Оно было сильным. Непреодолимым.

– Опасно стоять здесь одной.

Я вздрогнула и обернулась. Его силуэт возник у входа в здание, где я пряталась от холода.

– Я собираюсь домой, – сообщила я, глядя в телефон.

– Кого-то ждешь?

Он подошел ближе. Я не могла оторвать взгляда от его лица – бледная кожа, светлые глаза, черные как смоль волосы. В клубе все эти краски растворялись в алом неоновом свете, но под ночным небом он казался еще красивее.

– «Убер», – ответила я.

Но никто не принимал заказ, и я начинала нервничать.

Ты нервничаешь не из-за такси, а из-за него.

– Можно я отвезу тебя домой? – спросил он тихо.

Сердце заколотилось, мозг пытался переварить эти слова.

– Что? – пролепетала я.

– Ты слышала. Позволь мне отвезти тебя домой, – повторил он, вглядываясь в мое лицо. – Ты же меня знаешь лучше, чем какого-то водителя, подумай о своей безопасности.

– С вами моя безопасность тоже не гарантирована, – возразила я, все еще офигевая.

Этот псих забыл, что угрожал мне?

– Обещаю, что сегодня ничего плохого с тобой не сделаю.

– Откуда мне знать, что вы не лжете?

Его взгляд на мгновение потемнел, и он очень серьезно ответил:

– Потому что я никогда не лгу.

Я молча смотрела на него: внезапная смена тона выбила меня из колеи.

Ехать с Каем казалось опаснее, чем на такси, но было уже два часа ночи, начинался дождь, и ни один водитель не взял мой заказ. К тому же, хоть разум и вопил, чтобы я отказалась от его предложения, каждая клетка моего тела пылала при мысли согласиться.

– И перестань говорить мне «вы», я не привык к такому почтению.

– Почему вы хотите… почему ты хочешь мне помочь?

– Потому что хочу, – ответил он резко. – А что не так?

– То, что ты мне угрожал. Чего ты хочешь взамен?

– Я не угрожал, я всего лишь попросил кое-что пообещать, – откликнулся он нарочито невинным тоном. – И я ничего не хочу взамен, принцесса.

– Прекрати меня так называть, – в очередной раз потребовала я.

– Предпочитаешь имя «Кай», как ты просила в нашу первую встречу?

– Я предпочитаю «Айрис», как все меня называют.

Он дернул уголком губ и тихо заметил:

– Но ведь не все целуют тебя так, как я.

Сердце замерло. Он коротко рассмеялся, довольный собой, и сделал шаг ко мне:

– Ведь верно, принцесса?

Он надвигался на меня, а я медленно отступала, стараясь уйти от его пронзительного взгляда. Наконец я уперлась спиной в стену. Нас разделяли всего несколько сантиметров. Я чувствовала себя мышкой, попавшей в западню его вопросов – и его самого.

Его уверенность и самонадеянный тон выбивали почву из-под ног. Но эта слабость меня лишь раззадоривала – хотелось проткнуть его надутый пузырь самомнения, которое я же невольно и раздувала.

– Но только потому, что я сама этого хочу, – заявила я наконец. – Ты что-то делаешь единственно потому, что я это позволяю. Так что не обольщайся, ты мне не указ.

Его губы растянулись в усмешке, и он всмотрелся в мое лицо. Ответ последовал через несколько секунд:

– И все же мне удается заставить тебя потерять голову.

– Как меня утомила твоя самоуверенность, – прошипела я.

Хотя отлично знала: ему достаточно пары слов, чтобы затащить меня в постель.

– Как ты разговариваешь с клиентом?

Я хохотнула:

– А ты как разговариваешь с официанткой?

– Клиент всегда король.

– Только если платит по-королевски, – возразила я. – А раз ты не платишь, звание короля тебе не светит.

Я ни разу не видела, чтобы он оплатил счет.

– К тому же, – продолжила я, заметив, как он пожирает меня глазами, – конкретно сейчас я не официантка, а ты не клиент. То, как я говорю с тобой, будет зависеть исключительно от того, как ты говоришь со мной.

Ехидная улыбка не сходила с его губ, и я небрежно улыбнулась в ответ.

– Даю слово, Айрис: я для тебя идеальный вариант.

Моя находчивость на мгновение улетучилась, словно его слова сбили меня с ног.

– А обольщаться я буду в тот день, когда смогу управлять не только твоим сердцебиением, – добавил он.

– Никогда я не доставлю тебе такого удовольствия, – пробормотала я. – Обойдешься.

Кай засмеялся, и мой пульс отчаянно зачастил. Его уверенность подавляла. Словно мои слова не имели никакого веса перед его самонадеянностью.

– И кому же тогда?

Я приблизила к нему лицо и прошептала в самые губы:

– В «Боксе» список весьма разнообразный, посмотрю на свой вкус. Но ты не первый в хит-параде.

Вранье. Чего только не сделаешь, лишь бы пнуть его эго.

Его пальцы прикоснулись к моим, и кожа покрылась мурашками. С самого начала разговора мы смотрели друг другу в глаза. Его голубые радужки прожигали мое лицо.

– Никто к тебе и близко не подойдет. Жить им хочется больше, чем переспать с тобой, принцесса, или хотя бы поцеловать.

Он приложил указательный палец к моему подбородку, медленно обвел его контур и спустился к ключице. Вдруг палец резко чиркнул по шее, как лезвие, перерезающее горло.

– Потому что я с превеликим удовольствием исполосую все, что прикоснется к твоей коже, – заявил он, и у меня перехватило дыхание.

Он торжествующе улыбнулся и отступил на шаг:

– Ну, что ты решила?

– Надеюсь, ты не похититель, – вздохнула я.

В ответ он только засмеялся, и я покачала головой.

И тут мы услышали шаги на лестнице в нескольких метрах от входа. Появился молодой человек – тот самый, который подкатывал ко мне весь вечер, заказывая один напиток за другим, чтобы лишний раз меня увидеть и попытаться выпросить телефончик.

В нужное время, в нужном месте.

Парень улыбнулся мне, и я ответила тем же, подходя ближе. Ровно то, что требовалось. Я крепко прижалась к его губам, и он тут же ответил на поцелуй. За спиной я показала Каю средний палец, зная, что он молча наблюдает за сценой.

Я ощущала его взгляд на себе, на нас.

Затем отошла от парня, совершенно офигевшего, и развернулась. Кай, стиснув челюсти, смотрел мрачно и уже не улыбался. Зато моя улыбка расплылась во всю ширь.

Я склонила голову набок и заявила:

– Зови меня Айрис, как все. Потому что целовать меня могут все, если я этого хочу.

– Эй, родная, да ты…

Дыхание у меня оборвалось вместе со словами незнакомца. Кай вскинул на него пистолет и без колебаний выстрелил. Я содрогнулась всем телом и ахнула от ужаса.

Пуля ударилась в стену рядом с парнем.

– Эй! Мужик, опусти ствол!

– Вали отсюда, говнюк, пока я не вырвал тебе язык и не заставил проглотить пулю.

Того сдуло с места.

Мои губы слегка приоткрылись. Кай пронзил меня своим ледяным взглядом, убирая оружие. Эту жестокость я уже видела в тот вечер, когда Рико облапал меня. Я сглотнула. Мышцы напряглись, тело изготовилось к бегству, если не останется другого выхода.

– Не играй со мной в эти игры, я совсем не умею проигрывать. Идем, я отвезу тебя домой.

Он не дал мне ответить и вышел из здания, уверенный, что я последую за ним. Ну вот, я попала.

Ладно, подруга, твой дом в двадцати минутах отсюда.

Это очень много в компании с тем, кто чуть не пристрелил человека.

Думаешь, он оставил тебе выбор? Нет!

Кай нетерпеливо посигналил. Чувствуя, как живот перекрутило узлом, я опустила капюшон, сделала глубокий вдох и побежала к черному седану. Это был «ягуар» последней модели, которым Коди компостировал мне мозги уже несколько недель, настолько он помешался на этом авто.

Кай открыл дверцу. Оказавшись внутри, я откинула капюшон и молча пристегнула ремень.

Нельзя отрицать, что я то и дело устремляла на него взгляд. Так бы и смотрела часами. И да, это влечение граничило с безумием: несмотря ни на что, достаточно было смотреть на него – одна рука на руле, голова небрежно откинута на подголовник, взгляд сосредоточен на дороге, – и во мне вспыхивал огонь. Я не отрывала глаз от его рук с татуировками и проступающими жилами.

Но эту жажду перебивало более сильное чувство.

Страх.

Сердце бешено колотилось. Звук выстрела все еще отдавался в ушах. Он угрожал тому парню. Выстрелил без малейших сомнений. Словно не боялся его ранить.

Ужас, сдавивший горло, когда Кай угрожал мне, вернулся, но стал во сто крат сильнее. И сейчас обратил желание в прах. Вдобавок глубоко внутри я чувствовала: он способен на большее. И гораздо худшее.

От него веяло опасностью. Кожа была бледной, волосы – такими же темными, как контуры его татуировок. И в глазах, не отражавших никаких чувств, мерцал тот же грозный отблеск. Недобрая улыбка не сходила с губ – губ, которые изучили мои губы лучше, чем я изучила его самого. В конце концов, мы были всего лишь чужими людьми.

Его зовут Кай. С внешней точки зрения это все, что я о нем знала. Но на самом деле мы оба хранили тайны, которые нельзя было доверять никому. Вроде тела, погребенного у озера.

– У тебя скоро нога отнимется, если будешь так ею дергать.

Его низкий голос вырвал меня из невеселых мыслей. Я осознала, что все это время безотчетно постукивала ногой.

– Нервничаешь, принцесса?

Я вздрогнула и вместо ответа покачала головой, молча солгав. Да, при нем я становилась нервной.

Слабой.

Испуганной.

– А теперь давай свой адрес.

Мы только что въехали в центр города. Он протянул мне мобильник, и я начала вбивать адрес Коди. Внезапно телефон завибрировал в моих руках. Звонил Джейкоб.

– Не отвечай, – велел Кай, бросив взгляд на экран, – нажми отбой.

Я сделала, как он просил, и продолжила вводить адрес Коди, но меня опять прервал звонок Джейкоба.

Кай раздраженно прищелкнул языком. Он снова приказал сбросить вызов, что я без колебаний и исполнила.

– Надеюсь, адрес правильный, – заметил он с насмешливой улыбкой.

– Да, это вон там.

Телефон завибрировал снова, я посмотрела на экран. Сердце замерло, когда я прочла сообщение Джейкоба.

КАЙ ЛЕЙКСТОУН ВОЗЬМИ ТРУБКУ МУДАК!!!! СРОЧНО! МЫ В ЖОПЕ БРО!!!!!!

И тут меня чуть не вырвало. Мир вокруг пошатнулся.

Кай… Лейкстоун.

Ладони вспотели. Это имя крутилось в голове, билось о черепную коробку. Хладнокровие сохранить не удавалось.

Моя дрожь становилась заметной, но я пыталась спокойно указывать ему дорогу. И мечтала об одном: вылезти из машины и больше никогда не оказаться рядом с этим… преступником.

Я изо всех сил старалась скрыть свою панику.

Лейкстоун.

Лейкстоун.

Кай Лейкстоун.

– А теперь направо, на ту улицу, – пролепетала я, крепко вцепившись в сумочку.

Кай нахмурился, оглядывая квартал.

– И вот тут ты живешь? – просто спросил он.

– Да, – солгала я.

Он бросил на меня взгляд, но промолчал и свернул в нескольких метрах от студии Коди.

– Высади меня здесь, тут всего два шага, – попросила я, отстегивая ремень.

Он кивнул и припарковался на обочине. Я вернула ему телефон. По спине пробежал озноб, когда его пальцы на мгновение коснулись моих. Те самые пальцы, которые, возможно, кого-то убили.

Кай нахмурился, прочтя сообщение Джейкоба. Я быстро открыла дверцу и сказала спасибо. Он не ответил, и я припустила со всех ног. Дождь хлестал меня по голове, сердце словно хотело вырваться наружу.

За спиной раздался шум его машины. Страх чуть не вывернул мне внутренности. Я заскочила в темный переулок и спряталась за мусорным контейнером, лишь бы не встретиться с человеком, который еще несколько часов назад воспламенял мою душу.

Машина газанула прочь на полной скорости. И только когда она исчезла из поля зрения, я выдохнула с облегчением.

Минут через десять, пройдя три квартала, я наконец добралась до студии Коди. Постучала в дверь, клацая зубами под дождем, от которого волосы и одежда прилипли к телу.

Через мгновение дверь открылась, и передо мной предстал Коди с красными глазами.

– Или я вусмерть обдолбался, или это действительно ты у меня на пороге в три часа ночи.

Я закрыла глаза и глубоко вздохнула. Он пребывал в глубоком кайфе.

– Я посплю у тебя, – объявила я.

– Ты упала в озеро? – спросил он, закрывая за мной дверь.

– Нет, идиотина, на улице дождь, – выдохнула я, стаскивая куртку. – Где моя пижама?

– В ящике.

Я всегда держала запасные пижамы у Рокс и у Коди на случай внезапного визита.

Я порылась в сумке, чтобы достать телефон, и мой взгляд упал на кулон, который я утром прихватила с собой. Никак не получалось с ним расстаться. Казалось, что он меня защищает, даже если не надевать. Достаточно было, что он рядом.

– Пойду в душ, – сказала я, направляясь в ванную.

Коди меня окликнул:

– Ты же не ходила к озеру, да?

В его голосе сквозило беспокойство, и я покачала головой:

– Знаешь, после всего, что я там в последний раз видела…

– Ты уверена, что это был труп, Айрис? – перебил он.

– Нет… нет, точно не знаю, я ведь здорово перепугалась, – соврала я. – Видела только какие-то силуэты. Это могло быть все, что угодно.

Теперь, когда я знала, что Кай и Лейкстоун – один и тот же человек, ни в коем случае нельзя было втягивать Коди в эту историю.

– Ну да… я так и подумал…

Под кайфом Коди никогда не врал. Он мне не поверил.

Хотя соврать ему было лучшим решением, в глубине души я все же обиделась. До сих пор было неприятно, когда мне не верили, ведь мама никогда не верила мне в детстве. В ее глазах я была лишь врунишкой, которая все сочиняет, чтобы привлечь к себе внимание. Что отчасти было правдой. Я отчаянно нуждалась во внимании. С возрастом я перестала врать, но мать все равно редко мне верила.

После душа я натянула чистую одежду, расчесала волосы пальцами.

– Косячок будешь? – предложил Коди, когда я вернулась в гостиную.

– Нет, я не…

На столе завибрировал мой телефон. Увидев на экране имя отца, я охнула.

Дрожащими губами я улыбнулась, на глаза навернулись слезы. Я ответила:

Я проглотила слезы. Коди озадаченно на меня посмотрел.

– Папа прислал сообщение, – тихо проговорила я.

– Он объяснил, куда пропал? – поинтересовался Коди, затягиваясь косяком, который недавно мне предлагал.

– У него сейчас финансовые проблемы.

Я выключила мобильник, предварительно удостоверившись, что отец прочел мое сообщение. Я знала, что он не ответит.

– Он очень занят, и у него не было нужной суммы, чтобы оплатить семестр. К счастью, это сделал Марк, а он оплатит второй.

– Ты уверена?

– Я так думаю. Он обещал.

Коди пожал плечами. Я легла на диван и расплылась в улыбке.

С днем рождения.

Я постаралась представить, как папа произносит эти слова, какое у него при этом лицо, но вышло смутно. Ничего не получилось. Мы слишком редко виделись, чтобы я могла его вспомнить.

Следующий день, 22:00 Библиотека Юинга

– Значит, он только это и сказал? И ты ему веришь? – спросила Рокс по телефону.

– Да, – подтвердила я без малейших сомнений. – Он никогда мне не врет.

– Тебе бы к психологу сходить с твоими загонами, Айрис, – вздохнула она. – Это же ненормально. Из-за одного сообщения ты забыла, как неделями сходила с ума от тревоги. И теперь вся такая счастливая.

– Рокс, – разозлилась я, – он присылает мне максимум двенадцать сообщений в год, то есть в среднем одно в месяц. Если ты думаешь, что я стану с ним ругаться, то глубоко заблуждаешься: он взбесится и вообще перестанет со мной разговаривать.

Студентка, погруженная в свои конспекты, бросила на меня недовольный взгляд с другого конца стола, и я понизила голос.

– Значит, ты простишь ему все, лишь бы он с тобой разговаривал? Вот так просто?

– Я не собираюсь портить наше общение, пусть и редкое. Я ведь знаю, как он не любит упреков…

– Но это твое право, Айрис! Твое право – просить его оплачивать твою учебу. А быть рядом с тобой – его обязанность!

– Да, но…

– Нет тут никаких «но»! Хватит уже думать, будто минимум – это для них обуза. Ведь они твоя семья!

Студентка снова раздраженно повернула ко мне голову. Я встала и отошла к полкам с потрепанными книгами, сделав вид, будто что-то ищу, хотя просто избегала ее укоризненного взгляда. Поглаживая книжные корешки, я покачала головой:

– Мои родители – не моя семья. Это люди, которые меня родили. У каждого из них своя семья, и в обеих я чужая. Так что да, даже минимум для них – обуза. Эти деньги предназначены их семьям, а не мне.

На том конце линии повисло молчание.

– Меня с детства учили не просить лишнего, – продолжила я, чувствуя, как сжимается горло. – Учили молчать. «Прекрати реветь, Айрис», «прекрати болтать, Айрис», «иди в свою комнату, Айрис», «у меня нет на тебя времени, Айрис». А если я не слушалась, то в наказание они переставали со мной разговаривать. Если я не хочу, чтобы меня совсем бросили, я должна делать то, что они хотят. Потому что им терять нечего. А мне – есть.

– А ты никогда не думала… съездить к отцу?

Хотя Рокс меня не видела, я покачала головой и закрыла глаза:

– Я все еще боюсь, что меня там не ждут. Я уже жила у него, когда была помладше. Мама не справлялась со мной, и отец предложил перебраться к нему. Было не ахти. Мне запрещали выходить из комнаты, потому что у меня были плохие оценки. Но долго это не продлилось, после одной ссоры он выгнал меня.

Я помнила ту ночь. Для меня это было обычной размолвкой, а для него – идеальным поводом отправить меня обратно к матери. Я долго не могла ему это простить. В качестве извинения он купил мне новый мобильник.

– Но если однажды я поеду, то сорвусь внезапно и никому ничего не скажу, – призналась я Рокс.

Дав отбой, я уселась на место и принялась за домашнее задание. Девушка с другого конца стола исчезла. Я посмотрела на большие, старые настенные часы в центре зала. Уже одиннадцать вечера. Оставалось всего полчаса.

Я всунула наушники, чтобы музыка заглушила звуки, мешавшие сосредоточиться.

– Мы скоро закрываемся, мисс, – произнес за спиной голос, когда стрелки показали одиннадцать тридцать.

– Ой, уже ухожу, – сказала я, снимая наушники.

Потянувшись, я начала собираться. Моя машина по-прежнему была у Рокс – значит, придется вызывать такси.

Мужчина, который со мной заговорил, выключил свет в зале. Сердце отчаянно забилось, когда я поняла, что в библиотеке больше никого нет. Меня вдруг пронзило дурное предчувствие, и я тряхнула головой, пытаясь прогнать назойливый голос и придушить эту иррациональную тревогу.

Кай Лейкстоун.

С тех пор как я узнала его имя, страх не покидал меня.

С мобильником в руке я вылетела из библиотеки. Ветер хлестнул в лицо, откинув мои волосы назад. Я поежилась. Зима только начиналась, а холод уже чувствовался. Я направилась к парковке, стараясь поймать сеть и оглядываясь. Психопатов в городе хватало.

На парковке стояли всего три машины – две я уже видела, когда пришла. Я прищурилась, пытаясь разглядеть третью. Кто мог припарковаться в кампусе среди ночи, когда все закрыто?

А потом все произошло очень быстро.

Я почувствовала, что сзади кто-то есть. Меня резко схватили за руки, скрутили их за спиной и прижали ко рту кусок ткани. Я стала вырываться изо всех сил, кричала, брыкалась – такой энергии я за собой и не знала. Паника, ужас и адреналин хлынули по венам.

Все мои кошмары и страхи обретали плоть, а тело становилось все тяжелее и тяжелее. Ткань душила меня, глаза закрывались. Я теряла контроль над собой.

Теряла сознание.

– Думаешь, она… очнулась?

– Он сказал… в течение… трех суток…

Я открыла глаза и зажмурилась от ослепительного света. Головой шевельнуть я не могла. Тело налилось свинцом, мозг плыл в тумане, мышцы будто не отошли от наркоза.

Я никак не могла сосредоточиться на двух далеких голосах. Слова доносились смутно, обрывками. В ушах звенело, я тщетно пыталась пробиться сквозь туман.

Что за хренотень.

Сознание вернулось рывком, и я все вспомнила. Пульс забился в висках, тело свело судорогой.

– Так сколько еще ждать?

Узнав этот голос, я замерла.

Джейкоб.

– Она больше суток в отключке, он психанет.

Вернон. Я слышала этот голос всего однажды, но забыть невозможно: это было у озера, когда он закапывал тело.

Меня заколотило еще сильнее.

– Ну он сам виноват, что так решил. В ней пятьдесят четыре кило, а он велел Кейси вкатить ей лошадиную дозу! Она и копыта может двинуть, я предупреждал.

– Только не говори ему: «Я предупреждал». За последние три дня я закопал уже два трупа – не хочу, чтобы твой стал третьим, – вздохнул Вернон.

– Да плевать. Пусть бесится на пустом месте, достал уже.

Я попыталась пошевелить затекшими руками и ногами и оглядеться, но в глазах по-прежнему все плыло. Однако я различила бетонные стены и деревянный комод у изголовья. Вверху, под самым потолком, виднелось маленькое окно, наполовину закрытое картонкой. Не считая голосов, было тихо. И холодно. Очень холодно.

Мне удалось шевельнуть рукой, и что-то звякнуло.

Блин.

Я медленно приподняла голову, повернула ее вбок и разрыдалась. Одно из моих запястий было приковано к изголовью кровати. Я подергала цепь – наручники оказались длиннее обычных. Прижав ладонь к губам, я едва сдержала крик ужаса. Похоже, кто-то заранее подготовил для меня это место так, чтобы я могла немного двигаться.

Может, они узнали, что я все рассказала Коди? И теперь убьют меня и расчленят, как ту девушку на озере?

– Ты слышал?

Послышались шаги – металлическая дверь в комнату была распахнута. Я зажмурилась, делая вид, что все еще без сознания. Приближалась паническая атака, но я заставила себя дышать ровно, пытаясь хоть немного расслабить сведенные от страха мышцы.

Мой худший кошмар стал явью.

Меня похитили.

– Она скоро придет в себя, надо его предупредить.

Зачем они меня похитили? Чего от меня хотят? Заметили ли Коди и Рокс, что меня нет? Обратились ли в полицию?

А родители уже в курсе?

– Я позвоню ему, – объявил Вернон, выходя из комнаты, и его мобильник затренькал.

Я почувствовала взгляд Джейкоба, его запах, и догадалась, что он совсем рядом. Это были самые жуткие минуты в моей жизни. Под пристальным взглядом похитителя мне пришлось делать вид, что я глубоко сплю, хотя я была на грани истерики.

– Меня вызывают на пост, – сообщил Вернон, возвращаясь в комнату. – Не знаю, в котором часу вернусь, так что подъезжай ко мне, когда я позвоню.

– Никто не объявлял ее в розыск?

– Нет, заявления о пропаже принимают только через двое суток. Займусь этим лично, если кто-нибудь забьет тревогу.

Горло сдавило. За какие-то минуты у меня отняли последнюю надежду на спасение. Теперь эти минуты превратятся в часы – часы, уводящие меня все дальше от свободы.

Меня похитили.

– Не забудь захватить мне буррито!

Буррито.

Блин, они издеваются.

Паника не отступала. Я была на грани обморока.

А может, было бы неплохо умереть прямо сейчас.

На лестнице раздались шаги Вернона. Джейкоб из комнаты не выходил. Во всяком случае, я не слышала никаких звуков, которые говорили бы об этом.

Зазвонил мобильник.

– Ты хоть иногда трубку берешь? – осведомился Джейкоб. – Не знаю, у нее цепь звякнула… Нет, до сих пор спит… Проверить?

Значит, их было трое. Возможно, третьим был тот Кейси, о котором они говорили вначале.

– Ладно, давай, – сказал Джейкоб и отключил звонок. – Так, раз уж ты спишь, а мне скучно, расскажу тебе, как провел день.

Послышался звук – он придвинул стул.

– Начался день вчера, когда мы тебя забрали. Потом я поругался с Кейси, потому что доза была слишком сильной для тебя, а я об этом даже не знал! Но, конечно, раз господин так решил, мне оставалось только молчать. Я купил пожрать… Кстати, обнаружил тут офигенное кокосовое молоко.

Я слушала, как мой похититель делится событиями дня, словно все нормально и он не приковал меня к кровати. У парня окончательно съехала крыша. Чистый бред.

А чего ты ждала? Он закапывает трупы, обсуждая сериал «Холостячки».

– А потом он на меня наехал, потому что я оставил тебя одну. Хотя, скажем честно, труп выглядел поживее тебя. Только не обижайся, – спохватился Джейкоб. – Я бы посмотрел на него, как бы он нянчился с тобой ночами напролет.

Хлопнула дверь, и он умолк. Глубоко вздохнув, добавил:

– Слава богу, вечером отдохну.

Я услышала, как Джейкоб встал, когда за дверью раздались тяжелые шаги. Чем ближе они были, тем быстрее колотилось мое сердце.

– Ты…

– Накрой ее, ночью холодно.

Его голос разбил тишину вдребезги. Сердце гулко ударилось о ребра.

Кай.

Мысли завертелись вихрем, сметая остатки самообладания, которое мне с таким трудом удалось сохранить.

– Она лежит трупом уже двадцать шесть часов, – заметил Джейкоб, – но Кейси говорит, что это нормально.

Двадцать шесть часов…

Значит, сейчас час или два ночи. Вот дерьмо.

– Если Кейси говорит, что это нормально, значит так оно и есть, – спокойно отозвался Кай и сел на край кровати. – Почему у нее лицо мокрое?

Чтоб тебе провалиться! Меня выдали собственные слезы. Я прерывисто задышала.

– Ну-у…

– Выйди.

– Она…

– Вон, – сухо приказал Кай.

Я услышала звук шагов и голос Джейкоба:

– Закрыть дверь?

Снова последовало молчание, но вскоре я услышала, как дверь закрылась. Сердце колотилось так сильно, что я была уверена: Кай слышит его стук.

И вдруг я почувствовала, как его палец коснулся моих ноздрей. Не понимая, что происходит, я изо всех сил старалась не шевелиться, но дыхание сбивалось. Другой рукой он медленно погладил мою руку и проговорил:

– Я знал, что ты очнулась…

Он резко сжал мою челюсть, и я вскрикнула от неожиданности, выдавая себя. Свет больно ударил по зрачкам. Лицо Кая было совсем близко, и я застыла от ужаса. Руки и ноги задрожали, из глаз покатились слезы.

– Здравствуй, принцесса, – прошептал он.

– Почему…

Он медленно покачал головой:

– Не спеши с вопросами. Я люблю растягивать удовольствие.

Я сглотнула, беспомощная и перепуганная. Его ледяные глаза пронзали мои, на губах заиграла недобрая улыбка.

– Если будешь хорошо себя вести, обещаю их снять, – сказал Кай, указывая на наручники, и пересел на металлический стул рядом с кроватью. – Хотя я уже сменил цепь на более длинную, чтобы тебе было чуть удобнее.

– Какая деликатность, – выплюнула я, не в силах сдержать ярость.

Он криво ухмыльнулся и отозвался почти шепотом:

– Я не всегда буду таким деликатным… особенно когда ты прикована к кровати.

В другое время его взгляд воспламенил бы меня, но сейчас от страха и отвращения хотелось выблевать все внутренности.

– Сядь. Тебе нужно поесть.

Он поднялся и вышел, оставив дверь открытой.

– Сокровище мое, так ты не спала! – воскликнул Джейкоб, просунув голову в комнату.

Сердце у меня подскочило: Джейкоб абсолютно невозмутимо вертел в руках нож, словно игрушку. Я рывком села и вжалась спиной в изголовье кровати, чтобы быть как можно дальше от него.

Страх наверняка отразился в моих глазах. Глаза! Я поднесла руки к зудящим векам. Я не снимала линзы уже больше суток.

– Иди сюда! – закричал Кай из другой комнаты. – Вернон просит тебя приехать к нему на пост!

– Я не хотел тебя пугать, – поспешил заверить меня Джейкоб, убирая нож в карман. – Уже иду!

Он исчез так же стремительно, как и появился, и я осталась одна, дрожа на кровати. Во что бы то ни стало нужно снять линзы.

Снова услышав шаги, я подняла голову. В дверном проеме, держа в руках поднос с едой, стоял Кай и изучал меня тем же бесстрастным взглядом.

– Мне нужно помыть руки, – прошептала я.

Теперь, когда я осознала, насколько пересохли и воспалились глаза, не обращать на них внимания стало невозможно. При мысли, что придется снимать линзы прямо здесь, при них, подступала паника.

Он поставил поднос на кровать, наклонился к моему лицу и произнес просто, но с ехидцей:

– Нет.

– Ну пожалуйста… Мне надо снять линзы, – всхлипнула я. – Глаза ужасно чешутся.

Он наклонился еще ниже и всмотрелся в мои глаза, которые невыносимо зудели.

– Нужно помыть руки, иначе занесу инфекцию, – постаралась объяснить я. – Я ничего такого не сделаю, просто очень надо их снять.

Он отстранился, но взгляда с меня не спускал, оценивая, правду ли я говорю. Молчание тянулось мучительно долго, и все это время я умоляла его глазами. Нога нервно дергалась. Он не понимал одного: я бы линзы вообще никогда не снимала.

– Если ты попробуешь что-нибудь учудить, то вернешься сюда вместе с линзами. Обещаю.

Я энергично закивала.

– И, в отличие от тебя, – добавил он холодно, – я всегда держу свои обещания.

Сердце подпрыгнуло в груди. Продолжая сверлить меня взглядом, он достал из кармана маленький ключ и вставил его в браслет наручника. Тот открылся, высвободив мое запястье, и упал на пол, но его быстро сменили пальцы Кая.

– Иди за мной, – проговорил он, стаскивая меня с кровати.

Нависая надо мной сзади, Кай затолкал меня в ванную, на удивление чистую. Я бросилась к раковине, помыла руки и потянулась к векам.

Кай включил свет, и я закричала:

– НЕТ!

Он посмотрел в зеркало на мое лицо, искаженное ужасом, и вздернул бровь:

– Ты хочешь выдрать себе глаза?

– Погаси свет, пожалуйста.

– Ты же ничего не увидишь, – нахмурился он.

Не увижу… но и ты не увидишь.

– Не страшно. Ну пожалуйста, – взмолилась я, чувствуя, как сжимается горло.

Он еще несколько секунд держал пальцы на выключателе, изучая мое лицо, горящее от стыда и беспомощности. И вдруг я оказалась в темноте.

С моих губ сорвался вздох облегчения. Я попыталась снять линзы, но они совсем высохли, и без раствора их было не сдвинуть. Я попробовала их отлепить, помассировала веки, несколько раз моргнула – безрезультатно.

– Мне нужна жидкость для линз, – проговорила я, поворачиваясь к нему.

– Открой ящик слева.

Я порылась в указанном ящике, но тщетно. Свет зажегся снова, чтобы я смогла разглядеть то, что искала, и погас, как только я схватила флакон с раствором. Я мысленно поблагодарила его за то, что он внял моим просьбам.

Прекрати. Ты когда-нибудь видела любезного похитителя?

Сняв линзы, я трясущимися руками закапала раствор. Страх подхватить инфекцию добавился к страху перед тем, что сейчас вспыхнет свет.

– Ты закончила?

– Д… да, – пробормотала я, моргая, – но мне нужно убрать линзы.

Он раздраженно вздохнул, и ванная вновь осветилась. Сердце подскочило в груди, и глаза непроизвольно закрылись. Держа по линзе на каждом указательном пальце, я застыла на месте. Его шаги приближались. В ноздри проник его запах.

– Это цветные линзы, – констатировал он вполголоса.

Каждая жилка, каждая клетка моего тела задрожали. Я чувствовала себя беспомощной и уязвимой.

– Почему ты прячешь глаза? – спросил он.

Я услышала, как открылся и закрылся ящик, затем Кай положил что-то рядом с раковиной. Я не сдвинулась ни на миллиметр, словно добыча перед хищником, – я боялась даже мысли о том, чтобы шелохнуться.

– Погаси свет… пожалуйста.

– Ответь на вопрос, – приказал он.

У меня затряслись губы. Еле сдерживая слезы, я покачала головой и повторила:

– Погаси свет, пожалуйста.

– Погашу, когда ты ответишь на мой вопрос.

На этот раз я всхлипнула. Как если бы меня спросили, почему я ношу одежду, почему не открываю интимные части тела.

– Умоляю, – прошептала я, хотя в глубине души уже признала поражение.

Кай промолчал, но я слышала, как он отступает. Дыхание было прерывистым, я никак не могла успокоиться.

– Обещаю погасить свет, если ты ответишь на мой вопрос, – еще раз повторил он.

Я сглотнула. Задрожав еще сильнее, я выдавила:

– Не хочу, чтобы кто-то видел мои глаза.

Свет погас.

Я медленно открыла глаза. Тусклый свет из коридора позволил разглядеть, что именно Кай оставил на раковине. Контейнер для линз.

– Скажи спасибо Джейкобу за гениальную идею купить красные линзы на прошлый Хэллоуин, – бросил он, скрестив руки на груди.

В темноте я видела лишь его силуэт, прислонившийся к косяку. И все равно чувствовала, что он следит за каждым моим движением, пока я убирала линзы в контейнер. Я надеялась, что раствор внутри не испортился.

– Мне нужно в туалет, – сказала я.

Не проронив ни слова, он вздохнул и отклеился от двери, прикрыв ее за собой.

– Две минуты, – заявил он.

Я облегчилась, и мозг заработал на полную катушку. События сменяли друг друга слишком быстро, не оставляя времени осознать, что происходит.

Меня похитили. И я не понимала почему. Неужели из-за нарушенного обещания? Он сказал, что, в отличие от меня, всегда держит слово. Причина может быть только в этом, но как он узнал, чтó я сказала Коди? Или сам Коди разболтал?

– Давай быстрее, я сейчас открою.

Дверь распахнулась, когда я уже мыла руки. Возникла фигура Кая, и сердце забилось в бешеном ритме. Зажегся свет, и я быстро закрыла глаза, чтобы он не увидел мои радужки.

Его пальцы снова сомкнулись на запястье, и он потащил меня в коридор. Опустив голову, я приоткрыла глаза. Свет исходил только с лестничной клетки этажом выше. Возможно, мы находились в подвале – ни в комнате, ни в ванной не было ни одного окна.

Кай втолкнул меня в комнату и грубо защелкнул наручник на моем запястье. Он ошибался, если думал, что я настолько сдурела, чтобы попытаться сбежать, пока у него за поясом торчит оружие.

Тем временем освещение в комнате изменилось – кто-то установил новые лампы. Теперь свет был не белым, а красным.

– Если у тебя светлые глаза, можешь их открыть. Я все равно не увижу, какого они цвета по-настоящему.

Я нахмурилась и села на кровати, не размыкая век. Он говорил правду – красный поглощает остальные цвета. Я услышала, как он придвинул металлический стул и уселся.

С бьющимся сердцем я медленно открыла глаза и подняла лицо. Даже зная, что он не различит их настоящий цвет, я сжалась от страха.

«У тебя такие противные глаза».

«Только посмотри на меня еще раз. Я тебе их вырву».

«Фу, какая гадость».

Какая гадость.

Противно.

Мерзко.

– Значит, они светлые, – заключил он, разглядывая мои радужки. – А я и не заметил, что цвет был ненастоящий.

– Почему я здесь? Почему ты меня похитил? Чего ты от меня хочешь?!

Он улыбнулся и покачал головой:

– Поначалу я не хотел тебя похищать. Я не ворую девушек, особенно таких, как ты, которые вообще ни при чем.

Его кто-то нанял? Но кому это могло прийти в голову? От этой мысли скрутило желудок. Я хотела понять, что происходит, но меня пугало даже думать о том, чего он от меня хочет.

– Я наблюдаю за тобой несколько месяцев, почти с начала года, – сообщил он. – Но мне нужно было слушать твои разговоры и твой милый голос. Я заметил, что ты забыла свой кулон у матери. Джейкоб сказал тебе, что ты уронила его на заправке, но это была неправда. На самом деле он просто сымпровизировал, когда увидел тебя в «Боксе».

Хорошо, что я сидела, – иначе у меня подкосились бы ноги.

– В тот вечер, на заправке, он хотел поставить жучок на твою машину, чтобы знать, куда ты ездишь. Но для моего задания куда интереснее было слушать твои разговоры… да и мне самому любопытно.

Он говорил это так буднично… с какой-то почти нереальной, фальшивой искренностью. Будто издевался надо мной.

– Твой кулон был единственной вещью, с которой ты никогда не расставалась. Поэтому, когда я заметил, что на тебе его нет, то заказал похожий… только добавил одну штучку.

Меня затрясло, а он открыто и чуть ли не с гордостью пояснил:

– На самом деле эта жемчужина – микрофон. Благодаря ему у меня был доступ ко всем твоим разговорам. И ко всей информации, которая могла мне понадобиться.

К глазам подступили слезы и медленно покатились по щекам. Я не могла вымолвить ни слова. И отчаянно разрыдалась.

Кай же оставался невозмутим.

– Правда, я получал записи только через несколько часов. Это серьезно затрудняло дело, но лучше поздно, чем никогда, – заявил он и вдруг расхохотался.

От его веселья меня охватил ужас.

– Ты все рассказала Коди. Когда я узнал, то был готов убить его, – продолжил Кай с ухмылкой. – Но ты выкрутилась, сказав, будто не уверена в том, что видела. Я, кстати, написал и ему, и твоей подружке-блондинке, чтобы они не беспокоились. Не хочу, чтобы они болтались под ногами. Да и было бы досадно убить твоих единственных друзей.

– Не трогай их, умоляю, – пролепетала я трясущимися губами.

– Я ничего им не сделаю, если только ты меня не вынудишь.

Его тон был одновременно угрожающим и насмешливым. А я уже не могла сохранять даже видимость спокойствия.

– А теперь, когда ты нарушила нашу договоренность, у меня есть полное право поразвлечься с тобой, принцесса, – ехидно добавил он.

Я уставилась в потолок; в горле стоял ком. Каждый шорох бил по нервам и не давал сомкнуть глаз. Я дрожала как осиновый лист – то ли от страха, то ли от холода. Глаза болели от красного света. Каждое движение отзывалось звоном длинной цепи на запястье, что бесило меня еще сильнее.

Ужас, гнев, тревога, отчаяние, непонимание. Все чувства смешались. В голове роились вопросы, наслаиваясь друг на друга. Кай куда-то исчез. Наверное, уже много часов назад. Я потеряла счет времени.

Наверху раздались шаги, и я подняла голову к потолку.

А вдруг они собрались убить меня и расчленить? Ищут ли меня друзья или они поверили сообщению Кая? Как там Коди? Не взялись ли они и за него?

Нет. Иначе Кай не отказал бы себе в удовольствии об этом рассказать. Я знала его достаточно, чтобы понимать: он чудовищный садист. Я и раньше ощущала в нем склонность к психологическому насилию, что делало его намного опаснее, чем если бы он ограничивался грубой силой.

Снова раздались шаги.

Потом свист.

Нет. Скорее кто-то насвистывал песенку. Этот человек спускался по ступенькам, приближаясь к комнате, где меня держали в плену.

Я услышала шум у двери – будто бы поворот ключа, затем щелчок.

Дверь со скрипом отворилась. Задохнувшись от страха, я смотрела, как в темную комнату входит один из моих похитителей. Кай. Он закрыл дверь, и я резко села.

– Тебе надо поесть, – сказал он, бросив взгляд на нетронутый поднос с едой.

Я не ответила, глядя на него исподлобья. Он подтянул стул со скрежетом, от которого я поморщилась, и уселся верхом, сложив руки на спинке. На лице его красовалась привычная усмешка.

– Ты сэндвич не будешь? А то я подыхаю с голоду.

Я схватила сэндвич и швырнула ему в физиономию. Он едва успел поймать.

– Спасибо, принцесса.

У меня сжались челюсти. Я чувствовала, как во мне вскипает ярость.

– Прекрати меня так называть! – рявкнула я.

– Почему?

От собственной беспомощности я лишилась голоса. Злость бушевала внутри, запертая в моем теле, как я сама – в этой красной комнате.

– Почему? – повторил он, распаковывая сэндвич.

Я обхватила себя руками, отказываясь отвечать. Кай жевал и смотрел, как я дрожу от холода.

– Здесь холодно.

Такой догадливый, обалдеть. Чтоб он сдох, козел.

– Почему я здесь? – спросила я уже в который раз после пробуждения.

Он вытащил из кармана куртки складной нож. По-прежнему делая вид, будто не услышал вопроса, он принялся поигрывать лезвием, доедая сэндвич.

– Ты нарушила обещание…

Я снова сжала челюсти. Он повторял это каждый раз, когда мы оставались наедине. Своего рода бесконечная психологическая пытка.

– Я уже говорила, – сухо отозвалась я. – Прости меня.

– Но ты это сделала…

Я еле сдерживалась, чтобы не взорваться. И он этим пользовался. Знал, что доводит меня до исступления, и наслаждался этим. Со своей издевательской улыбочкой он лениво жевал сэндвич, смакуя каждый миг.

Как меня угораздило вляпаться в этого мудака?

До чего мерзкий тип.

Я рухнула на матрас и глубоко задышала, чтобы сохранить остатки спокойствия, но это было трудно.

– Ты нарушила обещание…

Мои кулаки снова сжались. Эта пытка только усиливала мое чувство вины и разжигала ярость. Я изучала трещинки на потолке, надеясь найти дыру, через которую можно сбежать, но туда и Руфус не пролез бы.

Руфус. Глаза наполнились слезами, когда я подумала о своем питомце, который так во мне нуждался. Я только надеялась, что Рокс заедет его покормить.

И резко прижала ко рту ладонь.

Руфус.

Кай.

Расширив глаза, я подскочила, дыхание сбилось. Кай мельком взглянул на меня и снова принялся молча есть сэндвич и любоваться лезвием.

– Ты слышал… все мои разговоры? С Руфусом?

Он проглотил кусок, и его губы медленно изогнулись в улыбке.

– Да.

Мое лицо запылало. Кай словно прочел мой личный дневник.

– Должен признаться, это были мои любимые моменты, – засмеялся он.

– Так в чем же смысл меня похищать? – повторила я. – В чем смысл за мной следить? И за каким хреном совать микрофон в подвеску, чтобы меня подслушивать?

Кровь закипела в жилах. Ярость и отчаяние, до этого задушенные страхом, хлынули наружу, словно лава из вулкана. Но он отвел взгляд и продолжил играть с ножом.

– Почему ты не отвечаешь? Почему я…

– Наори на меня, я только этого и жду.

В его зрачках мелькнул огонек. Его угроза парализовала меня и лишила остатков хладнокровия.

– Отвечай.

– Какая ты сегодня болтливая, – изрек он, раздраженно вздыхая. – Я оставил тебя одну на три часа, думал, что ты устанешь рано или поздно.

Три часа… Он ушел всего три часа назад. У меня натурально едет крыша.

– Почему я здесь, Кай? – измученно выдохнула я. – Мне нужен ответ.

Снова молчание. Меня била крупная дрожь, не знаю уж, от холода или от злости. Я не выносила, когда меня игнорировали. Мать всегда наказывала меня молчанием.

Кай смял обертку от сэндвича.

– Да ответь же наконец! Я извинилась! Кай, прекрати меня игнорировать!

Я замерла, когда лезвие вонзилось в стену рядом с моей головой. Нож пришпилил к стене прядь волос.

Кай смотрел на меня так, будто хотел убить, – челюсти сжаты, мышцы на предплечьях напряжены.

– Никогда не повышай на меня голос, Айрис. Я не умею себя контролировать.

Медленно, шаг за шагом, он приблизился и посмотрел на нож, который удерживал мою прядь.

Я окаменела, парализованная страхом. Губы задрожали.

– Мне нужны ответы, Кай, – прошептала я, чувствуя, как по щекам текут слезы. – Мне нужны ответы…

Он резко выдернул клинок, развернулся и вышел из комнаты. Молча. А я снова разрыдалась.

Через некоторое время, показавшееся мне бесконечно долгим, дверь снова открылась. Краем глаза я заметила темные волосы Кая. Его появление встряхнуло меня и прогнало сон. Он затворил за собой дверь.

– У тебя чуткий сон?

Я сглотнула и промолчала. Он внимательно посмотрел на меня, но я не собиралась произносить ни слова, пока не получу ответов.

Поймешь, каково это, когда тебя игнорируют, кретин несчастный.

Он положил у кровати еще одну упаковку с сэндвичем.

– Рано или поздно тебе придется поесть, – заявил он, пожав плечами.

Вдалеке раздался чей-то голос. Кай нахмурился, услышав свое имя.

– Что ему еще надо? – Он бросил на меня быстрый взгляд и повернулся к двери. – Спускайся, я внизу!

Незнакомец сбежал по ступенькам, и Кай приоткрыл дверь, загородив собой дверной проем, чтобы пришелец меня не увидел.

– Я принес, что ты просил, – произнес мужской голос.

– Сколько их?

– Шесть, больше я сделать не успел, но думаю, этого хватит.

Я пошевелилась, цепи зазвенели. Кай повернул ко мне голову.

– Она пришла в себя? – спросил незнакомец.

– Да, несколько часов назад, – ответил Кай, глядя на меня, – доза оказалась великовата, Джейкоб был прав.

– Мозг у нее на месте?

При этих словах Кай растянул губы в издевательской усмешке:

– Уверяю тебя, Кейси, сейчас у нее мозг в своем истинном состоянии.

Кай отступил в сторону, и в красную комнату вошел пресловутый Кейси. Он оглядел меня с головы до пят, и я ответила ему тем же. Рядом с мощной фигурой Кая он казался худым и низкорослым. Одет он был небрежно. Волосы светлее, чем у Кая, хотя кожа заметно смуглее. Но я знала, что это он сварганил ту дрянь, которую меня заставили вдохнуть.

Говнюк.

Прислонившись к стене и скрестив руки на груди, Кай мрачно разглядывал Кейси, не говоря ни слова.

– Кай, ты как-то нехорошо молчишь, – сказал Кейси, не сводя с меня глаз. – У меня дурное предчувствие.

– И правильно, – ответил Кай. – Мне нужно, чтобы ты добыл семь микрофонов. Но не таких, как в прошлый раз. Теперь мне нужна запись в реальном времени.

– Маленьких?

– Желательно.

Кейси кивнул и снова повернулся ко мне.

– Тебе есть чем заняться. Вали отсюда, – заявил Кай.

Тот вздернул брови, но развернулся и вышел.

Когда дверь закрылась, Кай, скрестив руки на груди и уставившись в пол, спросил:

– Есть хочешь?

Я покачала головой.

– Решила больше не разговаривать?

Ответом ему была тишина. Я была твердо намерена показать ему, каково это – не получать ответа. Пусть поймет, что такое бессилие и злость. Раз уж я все равно только и делаю, что валяюсь на этой сраной кровати в ожидании непонятно чего, то вполне могу воспользоваться свободным временем.

– Что обычно ест твой хомяк?

Мохнатку твоей мамаши.

Я вздохнула и закрыла глаза. Он пытался любыми способами выманить из меня хоть слово, даже хомяка упомянул. Да как он вообще посмел о нем заикнуться?

– Ты язык проглотила, принцесса?

Я снова раздраженно выдохнула. Его тяжелые шаги гулко отдавались по твердому полу, затем я услышала скрип двери и щелчок замка. Я сглотнула, чувствуя, как взлетает пульс. Каждый его шаг вколачивал в кровь дозу адреналина.

– Тебе страшно?

Было полное ощущение, что передо мной натуральный дьявол, но показывать страх? Не дождется. И я упрямо решила не сдавать позиции.

– Не хочешь отвечать словами? Тогда…

Он подошел ближе к кровати, и меня прошиб озноб. Кожи коснулось лезвие ножа.

– Я получу ответы другим способом.

Я дрожала как лист, дыхание сбилось. Кажется, сейчас начнется паническая атака.

Лезвие поползло вверх по руке и добралось до ключицы. На мне по-прежнему была футболка с короткими рукавами, в которой меня и похитили. Это усугубляло ситуацию. Я чувствовала, как острие ножа рисует дорожку по коже, словно вычерчивает вены, и с каждым сантиметром я все сильнее покрывалась холодным потом.

– Ну что, принцесса? Может, все-таки ответишь?

Лезвие уперлось в основание шеи.

– Это моя любимая часть тела. Не хотелось бы ее портить. Во всяком случае, не так…

Он надавил чуть сильнее, и у меня вырвался всхлип.

– Не люблю, когда меня игнорируют. Так что будь умницей и ответь.

Сердце бешено колотилось, тело дрожало, а желудок собирался избавиться от того, что мне удалось съесть. Я медленно открыла глаза. Слезы страха и отчаянья стали ответом на его вопрос. Кай это понял, потому что убрал нож, на губах мелькнула легкая торжествующая улыбка.

– Вот и умница.

Я посмотрела на нож, который он небрежно держал в пальцах. И тут волна ярости толкнула меня вперед, я рванулась и стремительным движением выхватила нож. Дрожа, направила лезвие на Кая и вскочила с кровати.

– Зачем я здесь? – рявкнула я. – За каким хреном я здесь?!

Кай медленно прошелся по мне взглядом, облизнул губы, прикусил их и наконец посмотрел мне в глаза:

– Полегче…

Он поднял руки. Его взгляд упал на мою окровавленную ладонь. Я порезалась о лезвие, но боль была ерундой по сравнению с моей ненавистью.

– ОТВЕЧАЙ!

– Ты пугаешь совсем не страшно, принцесса.

Я шла на него, а он отступал – спокойно, почти насмехаясь, небрежно подняв руки над головой. Его спина уперлась в стену, а моя грудь прижалась к его торсу. Тишину нарушало только мое шумное прерывистое дыхание. Я поднесла лезвие к его шее, и его глаза заблестели, изучая мое лицо, искаженное яростью.

– Наверно, жалеешь теперь, что удлинил цепь?

Он покачал головой, подвигал челюстью, улыбаясь и показывая язык, и пробормотал:

– В следующий раз возьму покороче, обещаю.

– Отвечай немедленно, почему я здесь торчу?

Кай промолчал, и на этот раз я приставила лезвие к его шее. Он поднял голову и нехорошо улыбнулся.

В одну секунду меня резко швырнуло на матрас. Кай уселся верхом на меня, не давая даже шелохнуться. Я застонала от боли. Он сжал мою руку так, что пришлось выпустить нож.

Затем приставил лезвие к моей шее.

– Игра с ножом возбуждает, – тихо пророкотал он, наклонившись к моему лицу. – Но только если никто не поранится. Дернешься – и я перережу тебе горло.

Я перестала дышать.

– Или лучше… вырежу глаза.

Лезвие едва не коснулось моего правого глаза. Меня охватил ужас.

– Ты же их так не любишь – может, теперь научишься их ценить.

– Прекрати…

– Что же у тебя с глазами, раз ты настолько их ненавидишь, – произнес он, присматриваясь. – Жаль, в красном свете не разглядеть… но рано или поздно я узнаю.

Его тяжелое тело нависало надо мной, ноги намертво обездвижили мои бедра, одной рукой он сжимал мою пораненную ладонь, другой нацелился на глаза… Я была на волосок от обморока.

– Здесь вопросы задаю я, – напомнил он, чуть касаясь лезвием моей скулы. – Но мне нравится, как ты злишься… буду доводить тебя почаще.

Он вышел из комнаты, и я разрыдалась, захлебнувшись страхом и отчаяньем. Увидев порезанную окровавленную ладонь, я заплакала еще горше.

Это кошмар наяву.

Следующий день

Жуткий грохот выдернул меня из сна. Передо мной стоял Кай со стволом в руке. Сердце рванулось из груди и ударилось о ребра. В полном смятении я огляделась и воскликнула:

– Ты больной на всю голову!

В комнату влетел Джейкоб, тоже ошарашенный этим адским громом.

– Я думал, ты ее пристрелил! – воскликнул он.

Кай кивнул на пол. Я приподнялась и посмотрела – на полу была черная клякса, а рядом останки мыши. Меня чуть не вывернуло наизнанку, и я вскочила.

– Я же говорил, Уитфилд, моя методика эффективнее.

Я смотрела на него, вытаращив глаза; меня трясло из-за этого внезапного выстрела. Он стрелял в мышь.

В обычную мышь.

– Слушай, стрелок, а твоя методика включает в себя уборку? – поинтересовался Джейкоб.

– Не волнуйся, у меня отличная команда уборщиков, – ответил Кай, глядя на меня с гнусной ухмылкой. – Мы с Айрис займемся.

– Лучше бы ее перевести в другое место.

– Из-за какой-то мыши?

Джейкоб поморщился, глядя на трупик, и заявил:

– А главное, нам нужен этот свет. Это же по сути не спальня, так что…

Я молча соображала. Это была не просто комната, а фотолаборатория. Тогда понятно, зачем красный свет. Но зачем же запирать меня именно здесь?

– Она вроде не истерит, можно переселить ее наверх, – продолжил Джейкоб. – Как мы и собирались с самого начала.

Кай ответил не сразу. Просто сверлил меня глазами. Через несколько секунд он отозвался:

– Освободи комнату рядом с моей, она переберется туда.

Джейкоб кивнул и вышел.

Кай смерил меня взглядом, я ответила ему тем же и встала:

– Я хочу в туалет.

– А я хочу спать, – сообщил он.

Ну и хоти себе, упырь.

Он сделал вид, что не услышал моей просьбы, и вышел, нарочно оставив дверь открытой. Моя цепь была, конечно, достаточно длинной, чтобы я могла передвигаться по комнате, но слишком короткой, чтобы выйти за дверь.

Я еле сдерживала слезы, да и в туалет хотелось до боли. Я так вымоталась, что эмоции брали верх над разумом. Словно тело стало марионеткой, и его дергали за ниточки мои же чувства.

Страх.

Ярость.

Ненависть.

Отвращение.

Скрывать их было уже невозможно. Я устала, измучилась, тело казалось свинцовым, а мозг – и того тяжелее. Руки и ноги заледенели, хотелось пить и есть. С каждым разом становилось труднее сопротивляться соблазну, когда похитители приносили еду.

На лестнице раздались тяжелые неторопливые шаги. Кай.

В детстве я всегда могла угадать по шагам, кто идет ко мне в спальню. И кто дома. А теперь – кто зайдет в темную комнату.

Разумеется, это был Кай. Он вошел с подносом еды и поставил его на кровать. Маленьким ключом открыл мои наручники, отчего сердце забилось сильнее.

Я позволила ему вывести меня из комнаты. Свет снаружи почти ослепил.

В ванной он предупредил:

– У тебя пять минут.

Морщась от боли, я опорожнила мочевой пузырь. Я чувствовала себя слабой, грязной и беспомощной. Почему это случилось именно со мной? Я подняла голову, пытаясь найти окно или хоть что-нибудь, через что можно выбраться, но ничего не нашла.

Пока я мыла руки, на глаза попался контейнер с линзами. Хлынули слезы, но я очень быстро взяла себя в руки, чтобы надеть их. Пальцы дрожали от возбуждения и облегчения.

Вставляя вторую линзу, я услышала голос своего похитителя.

– Открываю.

И дверь тут же открылась.

Наши взгляды встретились в зеркале. Он внимательно посмотрел на мои глаза, затем протянул одежду.

– Прими душ и переоденься. На тебя смотреть тошно.

Я нахмурилась, видя, что Кай шагнул внутрь и закрыл за собой дверь. Сердце подпрыгнуло, когда он присел на раковину.

– Выйди!

Он поднял голову с озадаченным видом:

– Нет.

Он что, издевается?

– Я не стану раздеваться при тебе! – рявкнула я.

– Меня это не смущает, – проговорил он. – Если это смущает тебя, могу отвернуться, но не выйду.

Он заявил это с таким безразличным видом, что я только глаза вытаращила. Стекло душевой кабины было матовым, но все же…

Кай, который до этого молча на меня пялился, выдал ехидную улыбочку.

Я двинулась к нему. Он не сводил с меня глаз, я тоже сверлила его взглядом. Он слегка выпрямился, когда между нами осталось несколько сантиметров. А когда я протянула руку между его ног, он тихо охнул. Глядя на него, я взяла контейнер для линз и отступила.

Кай глубоко вздохнул.

Я насмешливо хмыкнула. Он изо всех сил старался казаться невозмутимым, но я отлично знала, что он ко мне неровно дышит.

А ты к нему.

Отвали. Меня от него воротит.

Расскажи кому-нибудь другому, Айрис.

– Закрой глаза, – приказала я.

Кай – бандит, он похитил меня и украл мою свободу. Моя ненависть была сильнее физического влечения.

Он закрыл глаза, и мое сердце застучало во всю прыть. Я подошла к зеркалу, следя за малейшим движением его век.

– Обещай, что не откроешь глаза, пока я не скажу.

Кай напрягся. Я мыла руки и ждала ответа, но с каждой секундой мое терпение истощалось.

– Обеща…

– Обещаю, – буркнул он наконец.

Вот и умница.

Я вынула линзы, продолжая за ним следить. Как-то он заявил, что никогда не лжет. Интересно, правда ли это, всегда ли он держит слово? Или просто не любит врать, но делает это, когда нужно?

Он держал глаза закрытыми, и я торопливо разделась. И снова его веки даже не дрогнули.

Я залезла в душевую кабину.

– Можешь открывать.

У меня вырвался облегченный вздох, когда горячая вода полилась по застывшим напряженным мышцам. Но тревога никуда не делась. Расслабиться не получалось – я голая и беззащитная, а он так близко. Мелькнула мысль, что Кай меня изнасилует, но я резко тряхнула головой, намыливая волосы. Шампунь был мужской, наверняка его или Джейкоба. Впрочем, и одежда, которую он принес, была мужской. Я не понимала их логику. Джейкоб не был со мной ни груб, ни жесток, а Кай вообще казался до странности терпеливым. Я начинала думать, что они и не собираются меня убивать. Но тогда чего от меня нужно этим отморозкам?

Ведь я ни на что не гожусь. Я очень плохое капиталовложение, можете спросить у моих родителей!

Родители… Знают ли они, что я пропала? Ищут ли меня? Хорошо бы. Мне хотелось, чтобы они сходили с ума от страха за меня. Это было цинично, жестоко, но я ничего не могла с собой поделать. Пусть хотя бы так у них появится интерес ко мне.

По крайней мере, я на это надеялась.

– Ты там жива?

– Лучше бы нет, – сухо откликнулась я.

Выключив воду, я с облегчением вздохнула. Наконец-то я чистая. Но тут же ругнулась – полотенца у меня не было. Сердце гулко ударилось о ребра.

– Дай мне полотенце.

Кай хмыкнул:

– Повежливее, если хочешь что-то получить.

В морду ты получишь, шут гороховый.

– Мне очень нужно полотенце.

Я смягчила тон, стараясь держать себя в руках. Правда, мой взгляд мог бы его убить. Счастье, что кабина непрозрачная.

– Ну что же ты, принцесса… ты явно можешь лучше.

Мои кулаки сжались, я начинала мерзнуть. Кай нагло играл на моих нервах. Я знала, что ему нравится моя беспомощность, и сейчас по ту сторону матового стекла он явно лыбился, как настоящий психопат.

– Не мог бы ты дать мне полотенце, пожалуйста? – проскрежетала я.

В тишине ванной послышались шаги. Его силуэт приблизился к кабине, и я прикрыла грудь, прежде чем приоткрыть дверцу. Его рука просунулась внутрь и протянула белое полотенце.

– Играть у тебя на нервах стало моим любимым занятием, принцесса.

– Да пошел ты.

– Не за что, – издевательски откликнулся он.

Я обернулась в полотенце.

– Закрой глаза, – попросила я, стараясь придать голосу хоть каплю уверенности.

Хотя мысленно я его умоляла.

– Чем тебе так не нравятся твои глаза?

Все тот же вопрос. Если я не могла выйти без линз, если не хотела, чтобы кто-то видел мои глаза, то лишь потому, что они вызывали у людей ненависть. Вплоть до рукоприкладства.

Холодок ужаса пробежал по спине, когда я вспомнила лезвие, которым Кай угрожал мне накануне.

Как той ложечкой.

– Пожалуйста… закрой глаза.

Голос дрогнул. Это воспоминание размазало всю уверенность, которую я пыталась собрать по кускам. Я снова стала слабой.

В очередной раз.

Я выждала несколько секунд. Мозг подкидывал картинки, которые я хотела бы стереть, слова, которые я не желала вспоминать, жесты, которые мечтала забыть.

– Я закрыл глаза, Айрис.

Его голос вернул меня в реальность. Я медленно наклонилась, проверяя, не солгал ли он, но его веки были плотно сомкнуты.

Я кинулась к раковине, чтобы надеть линзы. Облегченный вздох сорвался с губ, и я заморгала, чтобы глаза привыкли к пленке, которая меня защищала.

– Спасибо.

Он открыл глаза и уставился прямо в мои. Его взгляд заскользил по моему лицу, по волосам, тяжелым от воды, которая тонкими ручейками стекала по коже. Капли чертили дорожки по шее вниз, к ложбинке между грудей, и он даже не пытался скрыть холодную искру, мелькнувшую в его глазах.

Я кашлянула, чтобы заставить его поднять взгляд. Скрестив руки на груди, вздернула бровь, и он ухмыльнулся.

Сердце екнуло, когда он выпрямился и встал прямо передо мной. И снова его взгляд пополз вниз, к мокрым ногам, откровенно изучая каждый миллиметр. Он делал это специально, чтобы меня задеть. Чтобы показать – ему пофиг, что я заметила, как он на меня вылупился. Хуже того, он и хотел, чтобы я заметила.

Он посмотрел мне в лицо. Криво усмехнувшись, пробормотал:

– Знала бы ты, что сейчас вертится у меня в голове…

Дыхание у меня перехватило, но я старалась не выдать себя. В мозгу зародилась извращенная мысль, когда я вспомнила слова, которые он произнес чуть раньше. Если играть у меня на нервах стало его любимым занятием…

Давай покажу тебе, Кай, какую новую развлекуху я придумала…

С замершим сердцем я шагнула ближе к нему. Его взгляд утонул в моем. Ощущая жар его тела, я потянулась к нему, коснулась его губ, и он приоткрыл рот. Его дыхание стало тяжелым, а глаза жадно уставились на мои губы.

– И что же вертится у тебя в голове, Кай? – с притворной невинностью спросила я.

Смотри, как я играю с тобой, говнюк, только не обожгись.

Он неотрывно смотрел на мои губы, лишь несколько раз поднял глаза на меня.

– Я не умею проигрывать, Айрис, не шути так.

– Не шутить как?

Я положила руку ему на грудь, и он задышал еще тяжелее. Мускулы у него напряглись, кулаки сжались, но он сдерживался, не дотрагиваясь до меня.

– Вот так, – проговорил он, опуская глаза на мою руку.

– Не понимаю, о чем ты…

Воздух накалился, когда Кай обвел взглядом изгибы моего тела. В ванной стало обжигающе жарко. Или это я создала такое настроение?

Я хотела, чтобы эмоции выбили Кая из колеи – как он истощал меня страхами. Ладонью я медленно провела по его груди и придвинулась еще ближе, почти вплотную. Его взгляд прилип к моей груди, а я оторвала ладонь от его торса и крепко сжала подбородок, заставив поднять лицо. Его руки не шевельнулись, но по тому, как он буквально пожирал меня глазами, я поняла: ему хочется оставить на моей коже следы своих пальцев.

Я не понимала, что он такого во мне нашел.

– Не играй у меня на нервах, я тоже не умею проигрывать.

Я ойкнула, когда его руки грубо сжали мои бедра. Он прижал меня спиной к стенке душевой кабины. Его взгляд был таким напряженным, что казалось, будто он касается моих губ.

– И что тогда? – спросил он.

Напряжение стало осязаемым. От жара его тела на моей коже высыхали оставшиеся капли.

– Тогда я тоже начну играть по своим правилам.

Он посмотрел на мои приоткрытые губы – каждый мой неровный выдох выдавал мои чувства.

– И один из нас проиграет, – закончила я, глядя ему в глаза.

И это буду не я, Лейкстоун. Я тебе это обещаю.

Два часа спустя

После этой сцены Кай вышел из ванной, оставив меня одну, чтобы я могла одеться, а затем отвел в фотокомнату, где свет был уже не красным, а ярко-белым. Я по-турецки села на кровати в мужском сером свитере и спортивных штанах, которые были до смешного мне велики.

– Ешь, – приказал Кай, прислонившись к бетонной стене.

Чашка кофе манила меня. Я потянулась за ней, сделала глоток и поморщилась от горечи.

– Я думал добавить ваниль, как ты любишь, – насмешливо сообщил он.

Я поежилась. Он наблюдал за мной. Он знал, что я люблю. Знал мои привычки. Но до какой степени?

Одно было неоспоримо: он не знал настоящего цвета моих глаз. Иначе непременно упомянул бы об этом.

– А ты выяснил, сколько раз в день я хожу в туалет? Чисто из любопытства, – холодно парировала я.

Кай дернул уголком рта, но не ответил.

Он ушел, а через час Джейкоб переселил меня на первый этаж. Обстановка там была совсем иная. Кухня с маленьким столом и четырьмя стульями, объединенная со скромной гостиной, справа в глубине две двери, ведущие в спальни, а слева – ванная. Джейкоб показывал все с таким энтузиазмом, что это пугало. Можно подумать, я стала их соседкой по дому.

Вернон и он сам обитали в одной из спален, за другой дверью располагался Кай… и я.

Отпад.

– Вот твое новое жилище, – сказал Джейкоб, не скрывая радости. – Я его называю «вторым уровнем», ты очень быстро продвигаешься!

Он засмеялся собственной шутке, пока я молча оглядывала комнату.

– Почему я здесь, Джейкоб?

Общались мы с ним очень мало, но он казался не таким упертым, как Кай, вот я и решила попытать счастья.

– Потому что мне нужна фотокомната, солнце, но если тебе там больше нравится, я могу…

– Нет, что я делаю здесь? У вас? – разозлилась я.

Он с неловким видом почесал в затылке:

– Хм… Кай предупредил, что ты спросишь, но, видишь ли, не очень хочется остаться без головы…

Сразу вспомнился тот вечер у озера, та сцена, которая, возможно, и стала причиной моего похищения. И хотя с отрезанной рукой развлекался Джейкоб, я начинала думать, что за кровавым убийством стоял Кай.

Однако в глубине души я отказывалась в это верить. Мне не удавалось убедить себя, что этот человек до такой степени психопат. Что он сидел в тюрьме и похитил меня.

Что ты, Айрис, он не отрывает людям руки, быть такого не может.

Итак, Кай решил оставить все ответы при себе, и Джейкоб тоже.

Даже мои похитители заставляют себя упрашивать, класс.

– Ладно, я не фанат наручников, так что обойдемся без них, – заявил Джейкоб, блестя глазами. – Но у меня есть для тебя сюрприз! Стой здесь!

Мой похититель вышел из комнаты, и мне тут же захотелось воспользоваться этим и сбежать. Сердце часто забилось. Единственное окно было забрано снаружи решеткой, лишь усиливая ощущение, что я здесь пленница, а входная дверь находилась слишком далеко. Джейкоб без труда меня бы поймал. А если все же удастся выбраться, Кай меня отыщет, и тогда уж наверняка мне несдобровать. Придется подождать более подходящего момента.

– Гляди! – возгласил Джейкоб, показывая клетку.

Руфус. Мой хомячок.

Я открыла клетку, вынула испуганного зверька и прижала к себе, рыдая, как ребенок. Джейкоб гордо улыбался.

– Я не знал, чем его кормить, и попросил Кая спросить у тебя, но ты не захотела ответить. Он любит морковку. Надеюсь, мы не протупили…

Я смотрела на него, огорошенная мыслью, что Руфуса тоже похитили.

– Нет, ты все правильно сделал… с морковкой… – пролепетала я, поглаживая голову своего детеныша.

С Руфусом мне полегчало – я словно обрела точку опоры в этом хаосе.

– Мне всегда хотелось завести хомячка, но бабушка боялась всех, кто похож на мышей. Ха-ха. А можно мне… в общем… и дальше его кормить? Ну… вместе с тобой?

Джейкоб был таким невинным, таким добрым по сравнению с Каем. Я кивнула, и он расплылся в улыбке.

– Кай тоже любит животных. Он за ним приглядывал, пока ты спала. Сказал, что убьет меня, если я не буду его кормить.

Я нахмурилась, услышав его откровения.

– Хочешь чего-нибудь? – спросил он, ставя клетку мне на кровать. – Я тебя не отравлю, честно. А на ужин я принес буррито!

Я посадила хомяка в клетку. Поскольку с Джейкобом мне было спокойнее, я пошла за ним на кухню. Настенные часы показывали восемь вечера, и я осознала, что полностью потеряла счет времени.

– Что ты любишь смотреть?

Я пожала плечами, откусывая от своего буррито.

– Мне нравится сериал «Американская семейка», знаешь такой?

Я энергично закивала, и Джейкоб включил «Нетфликс». На журнальном столике завибрировал его телефон.

– Что? – спросил он. – Она жива-здорова… Да-да, не волнуйся… Ага… ну да…

Он жевал и непринужденно болтал, когда в дверь постучали.

– Порядок, он уже здесь, я перезвоню.

Джейкоб отпер дверь. Вошел Кейси и удивленно посмотрел на меня:

– Лейкстоун согласился ее выпустить. Для начала неплохо.

– А заодно предупредил, что вырвет тебе глаза, если будешь на нее заглядываться. Забыл? – хихикнул Джейкоб, забирая коробку из рук Кейси.

– В прошлый раз он все больше молчал, – засмеялся Кейси. – Я реально испугался, когда он сказал, что мне есть чего бояться.

Я вспомнила тот момент в темной комнате, когда Кейси объявил, что у него «дурное предчувствие». Тогда я не поняла ответа Кая, но теперь все прояснилось. Даже знакомые боялись его. А я – нет.

Эй, подруга, мне тут послышалось вранье, причем беспардонное.

Отвянь.

– Айрис, – окликнул Джейкоб, – наведи марафет после ужина. Вы с Каем кое-куда поедете.

– Уже? – спросил Кейси.

Джейкоб пожал плечами:

– У него вечером одно дело. Вроде как ему просто нужна компания… ну, я надеюсь.

Стоп-стоп-стоп… Что?

По венам разлилась паника. Живот и горло скрутило спазмом, пока Джейкоб и Кейси отвлеклись от меня, разглядывая гаджеты. Но только я собралась заговорить, как дверь открылась, и вошел человек, которого мне меньше всего хотелось бы видеть: Кай Лейкстоун.

Он устремил на меня ледяной взгляд, и по спине пробежала дрожь. Брови у него были нахмурены, а челюсти сжаты так сильно, что я почти физически ощутила, как они болят от такого напряжения. На костяшках выступали алые капли крови. Он поранился.

Воцарившаяся тишина была холодна, как синева его глаз. Джейкоб выглядел встревоженным, но не столько из-за окровавленных кулаков друга, сколько из-за его мрачного лица. Никто не шелохнулся. Мы словно молча сошлись на том, что одно неверное движение может привести нас к погибели.

Взгляд Кая остановился на Кейси, тот отвернулся и забегал взглядом по предметам, лежащим перед ним.

Джейкоб неуверенно проговорил:

– Хочешь… ну… посмотреть гаджеты, которые ты велел сделать Кей…

– Нет. Я забираю ее с собой и сам прослежу за ней.

Его холодный резкий тон вызвал у меня оторопь, как и жесткий взгляд, остановившийся на мне.

– Джейкоб, дай ей одежду, – приказал Кай. – Вернон заедет и привезет ее вещи.

Я сглотнула. С его появлением в комнате воцарился жгучий холод. Он не повышал голос, но с большим трудом скрывал свое напряжение. Пугало меня не то, что он был ранен, а то, что у него дрожали руки – и не от боли, а от ярости. Я вспомнила его слова: «Айрис, я не умею себя контролировать».

А раз уж мы не хотим умереть, мы сейчас встанем и послушно пойдем за Джейкобом, да, Айрис?

Стопудово.

Джейкоб кивнул мне, и я двинулась следом, зная, что Кай следит за каждым моим шагом. Я чувствовала, как его взгляд жжет мне спину.

И задницу тоже.

Джейкоб закрыл дверь и зажег свет. Подходя к шкафу, он прошептал мне на ухо слова, от которых кровь застыла в жилах:

– Не делай сегодня ничего, что может тебя убить.

Он достал серый свитер и джинсы, поразительно похожие на те, что лежали у меня дома. Взяв одежду, я вытаращила глаза. И правда, моя.

– Мы заодно похитили кое-что из твоего гардероба, – пошутил Джейкоб, видя мое потрясение.

Он смотрел на меня с удивлением. Ему было странно: мол, как это – меня напрягает, что они вломились в мою квартиру?

Когда Джейкоб вышел, я нервно запустила руку в волосы. Сердце колотилось в груди, потому что я знала: меня ждет до чертиков рассерженный Кай.

Я торопливо оделась, опасаясь, что кто-то откроет дверь. Приближался момент, когда придется покинуть эту комнату, и мне все сильнее хотелось закопаться на шесть футов под землю. Слиться с мебелью и больше никогда не шевелиться.

Трясущимися пальцами я повернула дверную ручку, услышала голоса Джейкоба и Кейси – кажется, из кухни – и застыла у двери, укрывшись в темном коридоре подальше от их взглядов. Подальше от его взгляда.

– Ты готова?

От голоса Кая я подскочила. Он разглядывал меня, прислонившись к двери своей спальни и сложив руки на груди. Головой он небрежно опирался о деревянный косяк, что придавало ему высокомерный вид, который жутко меня бесил. Но я быстро успокоилась, напомнив себе, как он выглядит, когда его трясет от гнева.

– Мы уходим, – заявил он, выпрямляясь и направляясь в гостиную.

Я молча двинулась следом и встретила взгляд Джейкоба. Тот слабо улыбался.

– На улице холодно, – сказал мне Кейси, кивая на мой свитер. – Я остаюсь дома, хочешь мою куртку?

– Подумай лучше о собственной заднице, – выплюнул Кай, открывая дверь.

– Если она заболеет, – вкрадчиво произнес Кейси, – тебе придется возиться с ней в два раза больше. Должен напомнить, что в больницу ее не отправить, так что…

Кай скинул свою кожанку и протянул мне, послав Кейси убийственный взгляд и сжав кулак.

– В любом случае твою куртку она не наденет.

Джейкоб хихикнул, но Кай зыркнул на него, и тот сделал вид, будто закашлялся.

– Пошли.

Сердце встрепенулось, когда Кай отпер дверь. Я почувствовала себя зверем, загнанным в клетку, перед которым забрезжила свобода – вот она, у самых кончиков пальцев, а ухватить невозможно. В лицо хлестнул ледяной ветер, взлохматил волосы, и я плотнее запахнула кожаную куртку Кая. И как он умудряется выносить такую холодрыгу в одной футболке…

Оглядевшись, я поняла, что мы находимся в пустынном жутковатом переулке без единого фонаря. Лунного света едва хватало, чтобы я видела, куда ступаю.

Я залезла в машину и почувствовала, как рядом на сиденье рухнул Кай. Я боялась его – и того, на что он был способен. И почти с ним не спорила. Ну, может, два-три раза, но я сразу вспоминала слова Джейкоба: сегодня я могу лишиться жизни из-за простого недоразумения.

Или неверного ответа.

Или косого взгляда.

Или лишнего вздоха.

Да заткнись ты.

Зазвонил его телефон, и он раздраженно прищелкнул языком. Затем резко ответил:

– Что? Без понятия… Передай ему, что я мечтаю увидеть его труп с собственной головой под мышкой… Да насрать, пусть идут в задницу вместе со своим мудацким предложением.

Он яростно отшвырнул телефон, и я вздрогнула. Все мои мышцы напряглись. И впервые захотелось вернуться в красную комнату: там было безопаснее.

Машина рванула вперед, и я украдкой посмотрела на Кая. Челюсти сжаты, пальцы вцепились в руль. Он сосредоточенно смотрел на дорогу, и бешенство пульсировало в его венах. Капли дождя разбивались о лобовое стекло – снова лило, а значит, дорога будет скользкой.

При таком раскладе, когда кое-кто считает, будто жизнь это гонки «Марио Карт», шансов мало.

Все равно мы все умрем.

Правда, мне бы хотелось умереть драматичнее. Похищение было неплохим началом.

Я возвела глаза к небу. Мой внутренний голос пытался сгладить ситуацию с помощью самоиронии, чтобы мне было не так страшно.

– Что? – спросил Кай, почувствовав на себе мой взгляд.

– Н-ничего, – промямлила я, поворачиваясь к дороге.

Поездка показалась нескончаемой, хотя на деле прошло минут десять. Я пыталась узнать улицы или разглядеть указатели, чтобы понять, куда мы едем. Но из-за дождя все было мутным. Да и чересчур любопытствовать было опасно – еще привлеку лишнее внимание.

Наконец Кай свернул в темный переулок и заглушил мотор. Мы погрузились во мрак. Лишь стук дождя по крыше нарушал ледяную тишину.

Кай откинул сиденье назад и заложил руки за голову, словно отдыхал у бассейна где-нибудь на курорте. Его телефон завибрировал.

– Что еще? – рявкнул он. – Да знаю я… Потом приеду… Она будет со мной… Там посмотрим…

Сердце забилось быстрее, когда он положил руку мне на бедро и убрал волосок, упавший на джинсы. Нажав отбой, он повернулся ко мне:

– Волосы выпадают потому, что ты плохо питаешься.

– И кто виноват?

Он хохотнул:

– Уж точно не я. Я приношу тебе жратву, но ты сама отказываешься есть.

– То же самое ты говорил Руфусу, когда он отказывался от еды?

Кай неожиданно напрягся:

– Нет. В отличие от тебя, он послушный.

– В отличие от меня, его не накачивали наркотой и не запирали.

– Это да. Вряд ли он почувствовал разницу, он же от рождения сидит в клетке, – отозвался Кай, поворачивая голову ко мне. – В отличие от тебя.

Я испепелила его взглядом, и он усмехнулся. Он открыто надо мной издевался. Ему нравилось держать меня взаперти, нравилось держать в руках мою свободу.

– Замерзла? – Он подбородком указал на мои дрожащие пальцы. – Или тебе страшно?

– Замерзла, – разозлилась я. – Надо было взять куртку Кейси, твоя не особо теплая.

Он вцепился пальцами в свое колено и отвел взгляд. Тут я подняла голову – снаружи кто-то был. По переулку шли двое мужчин. Кай тяжело выдохнул. Я вспомнила, что он и так на пределе, не надо его дразнить, иначе от меня останутся рожки да ножки.

Мужчины угрожающе приближались. Меня пробил озноб, когда Кай вытащил из бардачка пистолет и опустил окно. В голове вихрем пронеслись вопросы.

А вдруг Кай меня им отдаст? А вдруг они решили меня убить? А вдруг они хотят куда-нибудь меня вывезти, чтобы изнасиловать?

– Лейкстоун… – начал один из мужчин.

– Готово? – перебил Кай.

С каменным лицом он надменно оглядел переулок.

– План не совсем…

Из пистолета Кая вырвалась пуля и вонзилась прямо в тело мужчины.

И вторая.

И третья.

– Завтра все пойдет четко по плану, – произнес Кай. Второй мужчина стоял, окаменев. – Приеду сюда в это же время.

Не дав ему и слова сказать, он поднял стекло и тронулся с места. Я смотрела на него, застыв от ужаса. В горле пересохло, в ушах звенело. Но Кай был холоден и безразличен.

– Мы убили человека, – выдавила я, – мы только что соверш…

Он прибавил громкость радио и газанул. Меня вдавило в кресло. Он лавировал между машинами под ливнем, и сердце у меня готово было выпрыгнуть из груди. Я с силой вцепилась в подлокотник – мне казалось, что пробил мой час, и я готова была заорать во все горло. Со лба стекал холодный пот, к горлу подступила тошнота. Но в голове крутилась лишь одна мысль: я стала свидетелем убийства, которое совершил Кай Лейкстоун.

Зазвонил мобильник, и он хохотнул:

– Вечер добрый, я тут пристрелил одного из твоих бездарей… Надо было прислать кого-нибудь поумнее. Я же предупреждал, что не отличаюсь терпением… Да, я так расслабляюсь… Делай с ним что хочешь, мне насрать… Ах да, пока не забыл: я ее не отпущу – она видела, как я его убил.

И сбросил звонок. На его лице расползлась довольная улыбка.

В смысле?

– Что ты сделал? – услышала я из спальни, как орет Джейкоб.

Лежа на кровати с влажными волосами, оставляющими следы на подушке, я смотрела в потолок. Тело и мысли пребывали в полном раздрае. Да, я уже видела трупы, но сам момент убийства – никогда. Никогда не видела этих секунд после выстрела, когда жизнь обращается в смерть. Не видела, как падает на землю тело, словно в нем никогда не было жизни.

Равнодушие и полное безразличие Кая к тому, что он совершил, пугали меня до обморока. Это означало лишь одно – он к этому привык. Иначе и быть не могло, его реакция говорила сама за себя. Он уже сидел в тюрьме. И явно не просто так. Но вопрос, мучивший меня больше всего, оставался прежним: что им надо от меня?

Телефонный разговор только усилил мое недоумение. Я не представляла, с кем говорил Кай, а вот незнакомец отлично знал, кто я.

– Даже тебя похитили, малыш, хотя ты здесь ни при чем, – вздохнула я, глядя на Руфуса.

За дверью снова раздались крики, и я резко села. На самом деле кричал только один человек – Кай. Он орал как сумасшедший, выкрикивая что-то нечленораздельное. Сердце стучало все сильнее, в голове пронеслись воспоминания: как родители кричали друг на друга, а я сидела в запертой комнате.

Он так распсиховался из-за меня?

Оглушительно хлопнула дверь, заставив меня вздрогнуть, и наступила тишина. Что там случилось?

Я встала, на цыпочках подошла к двери и приложила ухо. Раздались тихие шаги.

– Тс-с-с, – прошептала я Руфусу, который бегал в колесе.

Сердце сделало кульбит, когда шаги приблизились. Я быстро отскочила, и тут же щелкнул замок. Появился Вернон.

– Ты как тут?

Он старался говорить мягко, но рядом с его массивной фигурой я ощущала себя совсем маленькой.

– Есть хочешь? – спросил он, поскольку я молчала.

Я покачала головой, и он вздернул бровь:

– У тебя глаза покраснели. Пора бы снять линзы.

И правда, глаза горели уже несколько минут, и я знала, что в таком темпе допрыгаюсь до воспаления.

– В общем, я останусь с тобой, пока Кай и Джейкоб не вернутся, – сообщил он, сделав попытку улыбнуться. – Я не особо разговорчивый, но, если захочешь поболтать, я в гостиной.

Не дождавшись ответа, он пожал плечами и развернулся.

Но я его окликнула:

– Вы ведь полицейский?

Он посмотрел на меня через плечо:

– Думаешь, я отвечу?

– Я в тот раз видела вас в универе, вы выходили из полицейской машины… и на вас была форма.

– Он прав, – заметил Вернон, – ты наблюдательна.

– Почему я здесь? – спросила я, и в моем голосе зазвенело отчаяние.

Он почесал затылок и вздохнул:

– Я бы многое хотел тебе рассказать. Но слишком люблю жизнь и хочу, чтобы Джейкоб жил тоже. Кай убьет нас обоих. Мы дали ему слово.

Во мне вспыхнула злость. Дорого бы я дала, лишь бы заставить этого урода Лейкстоуна заговорить.

Говнюк.

Мерзкое дерьмо.

Я его ненавижу.

Мобильник Вернона зазвонил, и я повернула к нему голову.

– Ты как там, зая? Ого… Думаешь, надо? Ну, если он сказал… Ладно, выезжаем через несколько минут… Я тоже, до скорого.

Он дал отбой и озадаченно на меня посмотрел:

– Не знаю, что там еще приключилось, но… он хочет приглядывать за тобой лично двадцать четыре часа в сутки. Одевайся, Айрис, мы едем на твою бывшую работу.

Мое сердце рухнуло в пятки.

В «Бокс»?

Час спустя. Полночь «Бокс»

– Наконец-то! Долго же вы.

– Там была авария на дороге, – выдохнул Вернон, садясь на диван.

Он наклонился и поцеловал Джейкоба. Я озиралась, словно никогда раньше здесь не бывала, отчаянно пытаясь отыскать знакомых, у кого попросить помощи, но тщетно. Джесси и Рико тоже нигде не было.

Я снова взглянула на своих похитителей и тут же встретилась глазами с Каем. С самого нашего приезда он неотступно следил за мной. Уголки его губ кривились в насмешливой улыбке, и он отворачивался, как только наши взгляды пересекались. Но на этот раз я решила не отводить глаз. И он тоже.

О черт, как же мне хочется поотрывать тебе руки и ноги, Кай.

А заодно и сорвать одежду.

Нет.

По спине побежали мурашки, когда я увидела, как Кай медленно проводит языком по губам, разглядывая мои голые ноги под короткой юбкой. Вернон заставил ее надеть, заявив, что в спортивных штанах меня в клуб не пустят. Я мысленно поблагодарила его хотя бы за то, что он позволил мне побрить ноги.

Развалившись на диване, Кай пялился мне под юбку, и в глазах его мелькали мысли, прочесть которые было не сложнее, чем детскую книжку.

Ну и мудила же ты.

Его взгляд поднялся к моему лицу, и он шире расставил ноги, отчего видок у него стал наглее обычного.

– Зай, подвинься, – сказал Джейкоб, – пусть она ся…

– Сядь ко мне на колени, – перебил Кай.

Он уже не смотрел на меня – его внимание переключилось на троих пьяных парней в глубине зала, которые откровенно на меня смотрели и подмигивали.

Во мне поднялась волна тревоги, как и всякий раз, когда я попадала под прицел мужских взглядов. Я медленно опустилась на колени к своему похитителю. Дыхание перехватило, когда он обнял меня за талию, вынуждая прижаться к нему спиной.

Мужчины резко утихли и пересели в другой угол. И мне вдруг стало так спокойно… Кай выпрямился на диване и прошелестел мне на ухо:

– Никому не позволю смотреть на тебя так, как смотрю я.

Сердце екнуло, но я сердито фыркнула:

– Ты смотришь только потому, что я тебе это позволяю.

– Но тебе же это явно нравится, иначе ты бы мне не позволяла.

В яблочко. Вот гад.

– Зато ты пропускаешь мимо ушей все, что я говорю, – процедила я. – Иначе уже сказал бы, зачем меня похитил.

– Это единственное, чего я пока не могу тебе сказать, – прошептал он все так же мне на ухо. – Отвечу на любой вопрос… кроме этого.

Этого было достаточно, чтобы разжечь мое любопытство.

– Тебя кто-то нанял?

– Я не отвечу ни на один вопрос, связанный с этой темой.

Внутри меня все кипело. В моем взгляде наверняка сверкала ярость, не хуже красных светильников клуба. Пальцы Кая скользнули по моему горлу, отводя волосы в сторону, и по телу пробежал озноб.

– Скажи… когда ты меня встретил… ты знал, что я приду? – спросила я, чувствуя его дыхание на коже.

– Нет.

– А ты знал, что похитишь меня?

– Не совсем, – пробормотал он, касаясь губами моего уха.

– Ты убьешь меня?

Пульс у меня зачастил, пока он раздумывал.

– Нет, если только ты не вынудишь. То есть… если не будешь слушаться.

Живот свело судорогой, ладони стали мокрыми.

– Но ты собирался это сделать?

– Нет.

– А ты будешь делать мне больно физически?

– Нет, только если тебе это нравится, – прошептал он.

Я буквально читала его грязные мыслишки. И сердито вздохнула, хотя в глубине души чуть не умоляла его делать со мной что угодно.

Стоп. Это твой похититель. Он тебя выкрал!

А тебя и до этого к нему тянуло, признайся.

– Ты меня отпустишь?

– Не сейчас.

Горло перехватило. Он не собирается меня убивать, но и освобождать не намерен.

– Так чего ты хочешь, Кай?

– Я проголодался, Айрис.

– Поешь в баре.

Он чуть крепче обхватил мою талию, и я ойкнула, когда он прошептал:

– Я проголодался в другом смысле.

Ах ты, гад.

– Моя очередь задавать вопросы, принцесса. Тебе страшно?

– Да.

– Ты боишься меня?

– Ты еще спрашиваешь? Я видела, как ты убил человека.

– Но это было ради благой цели, – искренне ответил Кай. – Признаю, это эгоистично с моей стороны, но я иначе не умею.

Ну конечно, ради благой цели. И эта цель называется «довести Айрис до трясучки». Идиот.

– Я тебя все еще привлекаю?

– Ты меня никогда не привлекал, – соврала я мгновенно.

Он усмехнулся мне в ухо и отозвался:

– Ты так говоришь, будто я не слушал твои бесконечные разговоры с крысенышем.

«Крысенышем»? Да пошел бы ты, говнюк.

– А я тебя привлекаю, Кай?

Повисла тишина, которую нарушала только готическая клубная музыка, и я поняла, что он не ответит. Тогда я решила извлечь ответ другим способом. Я выгнулась и прижалась ягодицами к его промежности. Он напрягся, когда я медленно потерлась об него.

– Прекрати.

Я удовлетворенно улыбнулась, сделав вид, что не услышала. И двигалась так, пока не почувствовала, как он твердеет.

Довольная тем, что получила подтверждение, я решила, что с меня хватит, и уже собралась встать, но Кай придержал меня.

– Подожди еще немного.

– Ответь, и я останусь, – проговорила я, глядя ему в лицо.

Не отвечал он слишком долго. Я снова сделала попытку встать, но он только крепче прижал меня к себе.

– Да.

– Вот и молодец.

Я наконец-то озвучила мысль, которая мелькала всякий раз, когда Кай делал то, что я хотела.

Он вдруг замер. Затем выпрямился, вынудив меня встать. Его взгляд переменился, стал решительным. Я охнула от неожиданности, когда он взял меня за руку и потащил за собой.

– Куда мы идем?

На что он ответил тоном столь же жестким, что и его взгляд:

– Я покажу тебе, насколько я молодец.

Он провел меня по коридору, полному незнакомых лиц. Мощным ударом ноги распахнул дверь в женский туалет. Я ахнула, три девушки внутри – тоже. Они уставились на него широко раскрытыми глазами, но я так и не поняла, то ли они в шоке, то ли откровенно пожирают его взглядом.

– Выметайтесь.

От его холодного, жесткого голоса у меня пробежал мороз по коже. Девушки быстро выскочили в коридор, и я их вполне понимала: будь возможность, я бы тоже рванула куда подальше. Я сглотнула, когда Кай встал напротив меня. Перед ним я чувствовала себя крошечной.

Я прислонилась к двери и затаила дыхание, ощутив, что он тянет руку к моему телу. За спиной щелкнул замок. Но я видела только его лицо и не смела отвести взгляд, боясь хоть на секунду ослабить бдительность. Словно я была его добычей.

Я вздрогнула, когда его рука крепко обхватила мою шею. Он пожирал меня глазами, а я опять разрывалась между желанием и ужасом.

– А чего ты ждала? – тягучим шепотом спросил Кай и сжал мне горло пальцами.

Я подняла к нему лицо, а он склонил голову набок, глядя на меня, беззащитную, с этой своей самодовольной ухмылкой, которая всегда доводила меня до белого каления. И прижался ко мне всем телом, ухватив меня за бедро свободной рукой. Горячее дыхание обожгло мне ухо, и он прошептал:

– Что я буду к тебе равнодушен?

Он притиснул меня к бортику раковины, и я с трудом сдержала стон. Чуть не падая, я обхватила его затылок. Но он крепко взял меня за запястье и высвободился. Ему хотелось, чтобы я была полностью в его власти. Кожа пылала горячее алых ламп, заливавших огненным светом помещение, а его глаза прожигали мое лицо.

Черт. Здесь слишком жарко.

Мое дыхание стало прерывистым – я задыхалась и от его грубости, и от его близости.

– Думала, мне плевать, когда ты рядом, Айрис? Серьезно?

И словно я была его любимой игрушкой, он резко развернул меня. Его торс прижался к моей спине, а пах – к ягодицам.

– Посмотри на меня.

Кай снова схватил меня за горло, заставляя поднять глаза и посмотреть на его отражение в зеркале. Черные пряди падали на пронзительные голубые глаза, красный свет делал лицо чудовищно дьявольским. Дьявольски красивым.

Он прижал мой затылок к своей ключице и прошептал прямо в ухо:

– Хочешь посмотреть, каким я могу быть молодцом, Айрис?

Он пожирал глазами мое отражение в зеркале. Губы у меня приоткрылись, сердце заколотилось.

Воздуха не хватало.

Меня затрясло – я чувствовала его власть надо мной в каждом движении, во всем его теле, прижатом к моему. И какая-то часть меня молча умоляла его делать со мной все, что он захочет.

– Ведь так ты и сказала? Что я молодец, да?

От мягкого низкого голоса, щекочущего изгиб моей шеи, я тихо застонала. Тело жаждало его, молило о близости.

Я закрыла глаза, когда его нижняя губа коснулась кожи за ухом. Уже тверже он проговорил:

– Ответь.

– Д-д… да.

Он сильнее прижал таз к моим ягодицам, и юбка стала задираться. Я чувствовала его джинсы на голой коже и мало-помалу теряла голову.

– А раз я молодец, мне положена награда… согласна?

– Чего ты хочешь? – пролепетала я, глядя на его отражение в зеркале.

На его губах мелькнула улыбка, и он прошептал:

– Распластать тебя на этой раковине и смотреть, как ты кончаешь для меня так сильно, что не можешь держаться на ногах.

От такой откровенности мне чуть было не перекрыло кислород. Кай крепче сжал мое горло и продолжил так же страстно:

– Я хочу, чтобы каждый сантиметр твоей кожи запомнил меня. Я хочу оставить на тебе свой след.

Его признание словно подожгло меня изнутри. Перед этим холодным демоническим лицом с алыми отблесками света я была такой беззащитной. Такой слабой.

Он поднес свободную руку к моему лицу и указательным пальцем медленно провел по приоткрытым губам.

– Снова попробовать на вкус твои губы… но если я это сделаю, то уже не остановлюсь… Я не смогу сдерживаться, принцесса.

Я промолчала. Пусть говорит все, что хочет. Словно я была не только согласна, но и с ним заодно.

– И как бы я хотел почувствовать твой красивый ротик на моем…

Громкий стук в дверь вернул меня в действительность.

Блин, во что я ввязалась?!

Я быстро вывернулась из его захвата, а он лишь смотрел на меня с довольной улыбкой, как если бы победил в этой игре, которую мы не хотели начинать. Игре, в которой наши тела тянулись друг к другу, а мысли рисовали такие яркие сценарии, что оставалось только воплотить их в жизнь.

Нужно вернуть мозг на место.

И выйти отсюда. Это мой единственный шанс.

Единственный.

– Значит… ты хотел бы, чтобы я стала твоей куклой? – спросила я с притворной невинностью.

Надо было его отвлечь. Вопрос согнал его наглую улыбочку, и я продолжила медленно отступать.

– Ты когда-нибудь представлял, что владеешь моим телом? Что играешь со мной, как никто другой не смог бы?

Кай приоткрыл рот, медленно провел языком по нижней губе и слегка кивнул.

Прекрасно.

– Увы, ты не настолько молодец, чтобы заслужить такую награду.

Видя, как он мрачнеет, а из глаз исчезает похотливый огонек, я усмехнулась. С каждой секундой его черты становились жестче, и я с наслаждением наблюдала за его разочарованием.

ДАВАЙ.

Нет, погоди…

– А теперь выйди. Или трахни другую девку, если тебе так нужно облегчить яйца. Ты же все-таки звезда данного помещения. Все свидетельства на стенах.

И я насмешливо фыркнула. Не то чтобы я до конца прочитала эмоции на его лице, но одно было точно: счастливым он не выглядел.

Ну а сейчас смывайся отсюда.

Я развернулась, подбежала к двери и быстро ее отперла. В висках пульсировала кровь.

БЫСТРЕЕ, БЫСТРЕЕ, БЫСТРЕЕ.

За спиной раздались торопливые шаги, но я выскочила и захлопнула дверь прямо перед его носом. Я помчалась по коридору, слыша, как он выкрикивает мое имя. Кожа покрылась мурашками. Надо вырваться из «Бокса».

Вылетев из коридора, я нырнула в толпу, надеясь затеряться в ней. Бар. За барной стойкой, внизу, аварийный выход. Сердце грохотало от ужаса, пока я протискивалась между людьми, слишком пьяными, чтобы заметить, какая опасность нависла надо мной, или прочитать в глазах немой крик о помощи.

И тут грохнули выстрелы. Я обернулась. Люди закричали, толпу на втором этаже охватила паника. Музыка резко смолкла, и прогремел мужской голос:

– Всем стоять! Кто шевельнется, пущу пулю в лоб!

Люди мало-помалу осознали угрозу, их лица исказились от страха. Я задрожала как лист, увидев, что сквозь толпу пробирается Кай. И попыталась незаметно отойти, молясь при каждом шаге о том, чтобы не получить пулю.

В спешке я толкнула мужчину, и снова раздался пронзительный выстрел. Я задохнулась от ужаса, увидев, что мужчина, которого я задела, рухнул на пол у моих ног. Кай выстрелил в него.

– Я сказал: не двигаться.

Шепот прокатился по залу, но никто не шевельнулся, хотя мои глаза молили о помощи. У меня вырвалось рыдание, когда чья-то рука обхватила меня за шею.

– Можете включить музыку и веселиться дальше, – крикнул Кай, сверля меня взглядом. – Игра в «Раз, два, три, замри» закончилась.

Я застыла, не смея шевельнуться. По щекам катились слезы отчаяния. Все тело заледенело от страха, а Кай, увлекая меня за собой, прошептал:

– Я просто искал свою куклу.

Прошла вечность. Вечность в темной холодной комнате, где я сидела взаперти, уставившись в потолок.

Когда Кай приволок меня обратно, я упросила Джейкоба позволить мне снять линзы. С тех пор я только и делала, что плакала, чувствуя себя измотанной до предела. Меня терзали мысли о том, почему я здесь. Родители наверняка подняли всех на уши, – может быть, даже папа уже приехал в город и ищет меня вместе с Рокс и Коди.

Так хотелось его увидеть, почувствовать, как он обнимает меня, укрывая от всего мира, и услышать, как он шепчет, что все уже позади. Я цеплялась за мысль о том, что он наконец поймет, как я натерпелась без него. И когда он вернется, то будет полностью моим. Потому что сейчас, впервые за долгое время, меня действительно нужно защищать.

Черт, ну почему я до сих пор в этой дыре? Почему полиция до сих пор меня не нашла? И как вообще выжить рядом с таким психом, как Кай Лейкстоун? Не просто психом – убийцей.

Меня передернуло, когда я вспомнила человека, истекающего кровью прямо у меня на глазах, обвиняющие взгляды и побелевшие лица свидетелей убийства.

Человек погиб из-за меня.

Когда Кай приказал всем замереть, самые пьяные застыли на месте, самые отпетые смирно сидели на своих диванчиках, девушки сдержали крики. Музыка смолкла. Все подчинились и перестали шевелиться. Все, кроме меня. Возможно, я просто не осознала, насколько все серьезно, но они-то откуда знали? Или Кай уже выкидывал нечто подобное?

Он для них бог. Они смотрели на него, как на бога, держащего их жизни в своих руках.

Или дьявола.

После долгих часов тишины приглушенные голоса за дверью заставили меня насторожиться. Я сразу узнала Вернона и Джейкоба, и сердце забилось быстрее. Но я прекрасно понимала: они не посмеют войти – я слышала, как Кай пригрозил их убить.

В ярости, ужасе и отчаянии я сжала кулаки. Зря я попыталась сбежать так рано – Каю было слишком легко поймать меня.

Дура.

Дура.

Дура.

Соленые слезы катились по моим щекам и падали на подушку. Я прижала ладонь ко рту, пытаясь заглушить рыдания. Мама была права: я и правда дура.

Кай назвал меня «куклой», и эти холодные слова врезались мне в память. Я все отчетливее ощущала себя марионеткой, полностью в его власти – он держал в руках и мою жизнь, и мою судьбу. Сначала меня накрыла буря чувств: непонимание, шок, отчаяние, ярость, бессилие. Но теперь ярость и отчаяние постепенно вытесняли все остальное.

И все же я знала: как бы он ни пытался это скрыть, равнодушным я его не оставляла. А значит, можно обратить это в свою пользу. Он хотел моей покорности, а я отказывалась подчиняться.

Моя воля против его воли. Моя сила против его силы. Я против него.

Я знала, что никогда бы не позволила себе такой самоуверенности, если бы не знала его раньше, если бы в памяти не остались те минуты наедине с ним. Но я хотела сделать его слабым – так же, как он делал слабыми всех вокруг. Как он делал слабой меня саму.

Глаза жгло от бесконечных слез, и я чувствовала, как усталость мало-помалу овладевает всем телом. Я натянула на себя одеяло, глубоко вздохнула и закрыла глаза. Сон поможет мне убить время.

В доме царила тишина, если не считать звука телевизора и скрипа ступеней под моими ногами.

– Ты никак проснулась? – раздался вдалеке голос матери. – Или ты встала только потому, что твой придурок-папаша должен зайти за вещами?

По ее тону я сразу поняла – она пьяна. Но сердце все равно подпрыгнуло: сейчас придет папа.

– Ты прибрала свою комнату?

– Нет еще, я так уста…

– Вряд ли ты устала больше, чем я, Айрис! Но я все-таки приготовила ужин. Ты никчемная эгоистка.

Я боялась поднять на нее глаза. Вдруг она догадается о моей надежде, что папа заберет меня с собой, подальше от нее и этих ее вспышек ярости. И она все испортит.

В дверь позвонили, и я поспешила открыть. Вошел папа с маленькой девочкой на руках. Лиззи.

– Папа…

Я хотела броситься ему на шею, но он направился к своим вещам, даже не взглянув на меня. Мама наблюдала за происходящим с насмешливой улыбкой.

– Папа!

– Здесь все? – спросил он.

– Папа, забери меня с собой, пожалуйста!

Я отчаянно пыталась схватить его за руку, но он каждый раз отдергивал ее, продолжая собирать вещи.

– Порядок, – сказал он, поворачиваясь к Лиззи. – Иди сюда, принцесса, мы уходим.

Я резко проснулась, судорожно дыша. Несколько часов я пробыла в темноте, и теперь свет резал глаза. Нервным движением я провела рукой по волосам и лицу, мокрому от слез. Я ненавидела, когда мне снился отец.

– Айрис?

Джейкоб сел на край кровати и внимательно посмотрел мне в глаза. Слезы все еще катились по щекам.

– Ого…

Я нахмурилась, заметив, что он как-то странно на меня смотрит, и вдруг поняла, что происходит. Меня охватила паника, и я мгновенно зажмурилась.

– Не смотри! – воскликнула я невольно.

Все вокруг почернело. Дыхание стало прерывистым: я внезапно почувствовала, что здесь опасно, а я полностью беззащитна. Я вздрогнула, когда Джейкоб положил мне руку на плечо, отпрянула и ударилась обо что-то спиной. И горько разрыдалась. Все случилось так быстро, что я совсем растерялась, – эмоции накрывали с головой, лишая меня всякого самообладания.

Черт, только не это. Что угодно, только не это.

– Я сейчас надену линзы, честное слово. Только не смотри на них так, пожалуйста.

– Но почему? – громко изумился Джейкоб.

– Не ори, – буркнул Кай.

Я обернулась, все еще прикрывая ладонями веки. И поняла, что врезалась в Кая.

– Братан, у нее…

– Выйди.

Зачем я сняла линзы перед сном?

Дура.

Дура.

Дура.

Послышались шаги, затем дверь захлопнулась. Я не двигалась, парализованная ужасом. Кай стоял сзади, и я чувствовала спиной его бедра.

– Тебе часто снятся сны?

Я не ответила, стараясь унять эмоции и немного прийти в себя. Несмотря на все усилия, страх тяжелым комом ворочался в животе. Джейкоб увидел мои радужки, и теперь я боялась, что он будет издеваться надо мной.

Кай отошел от меня. Щелкнул выключатель, и вокруг стало темно. Я осторожно отняла ладони и открыла глаза.

– Так тебе лучше? – устало поинтересовался он.

– Мне… Я хочу надеть линзы.

– Еще только семь утра. Джейкоб не вернется, он просто пришел, потому что увидел меня здесь.

Я озадаченно нахмурилась.

– Стены тонкие, и я тебя слышал. Думал, что ты разговариваешь сама с собой, но… потом понял, что тебе что-то снится.

Глаза наполнились слезами, когда вспомнился сон, и я сжалась в комок. Раньше я никогда не позволяла своему мозгу так мучить себя. Господи, что в ней такого, чего нет во мне? Почему я тоже не могу быть его принцессой? Мне так этого хотелось.

В тишине раздались мои рыдания, и про Кая я почти забыла. Но быстро опомнилась и вытерла слезы, всхлипывая.

– Ничего страшного, – отозвалась я в надежде, что голос прозвучит спокойно, но он все-таки сорвался в конце фразы.

– Тебе приснился отец?

Горло перехватило до боли, а из глаз снова полились слезы.

– Нет, – соврала я, тряхнув головой.

– Однако звала ты именно его, – вздохнул Кай. – Ну все, хватит плакать, это ничего не дает.

Я нахмурилась, огорошенная его холодными безразличными словами. Ничто не задевало его и не трогало – ни смерть, ни слезы, вообще ничего.

– Как у тебя получается быть таким? Таким… безразличным ко всему?

– Уж какой есть.

Меня словно окатило ледяным душем. Мне хотелось понять, отчего он стал таким. Разгадать причины его равнодушия, узнать, почему для него обещания важнее всего, и расшифровать значение его татуировок.

– Перестань плакать и засыпай… Или плачь, если тебе так легче, – сказал он, направляясь к двери. – Только встань до десяти вечера, у нас с тобой есть одно дело.

Я стучала зубами от холода, стоя рядом с Каем, который молча курил, глядя на горящий кончик сигареты. Было около полуночи, и температура опустилась как минимум до десяти градусов. Мы торчали на каком-то утесе, и меня трясло – не только от холода, но от гнетущей, тягостной тишины. Ветер хлестал так, что откидывал назад мои волосы и гнал волны по озеру внизу. Прислонившись к дверце машины, я сунула ледяные руки в карманы и спросила:

– Чего мы ждем?

Кай проигнорировал вопрос и достал мобильник. Он не сказал мне ни слова с тех пор, как я проснулась. И я прекрасно понимала, что он все еще злится на меня за попытку сбежать из «Бокса».

– Ты где? – спросил Кай в трубку. – Да… Отлично.

Кто-то должен сюда приехать. Я нервно огляделась и судорожно сглотнула. Тихо, безлюдно – идеальное место, чтобы совершить убийство и избавиться от тела. Внизу зловеще шумело озеро, закручивая водовороты. Я невольно представила, как с размаху разбиваюсь о скалы.

– Почему мы торчим на таком холоде?

А какие проблемы? Он же думает, что мы пингвины.

– Ты с утра решил, что будешь пропускать мимо ушей все мои вопросы? – поинтересовалась я, видя, что он продолжает меня игнорировать.

Кай поднял на меня свои голубые глаза, и я замолчала.

Бр-р, умеет же он нагнать страху.

Вдалеке раздался шум мотора, и я повернулась к пустынной дороге, чувствуя, как внутри нарастает тревога. Мотор ревел все громче. Мне хотелось кричать о помощи, но рядом стоял псих, который изъяснялся с помощью пистолета, а я не хотела брать на совесть очередной труп. Меня и без того грызло чувство вины из-за того мужчины в «Боксе».

– Доверься мне, – пробормотал Кай, выпрямляясь. Или показалось…

Это он мне? Я не решалась переспросить – его шепот был едва слышен. Нас осветили фары седана, и сердце ухнуло, когда я поняла, что это не случайная машина: это приехали к Каю. И возможно, ко мне. Автомобиль подкатил к нам и небрежно припарковался рядом с машиной Кая. Затемненные стекла не позволяли разглядеть, кто сидит за рулем, и я инстинктивно отступила ближе к Каю.

Дверца распахнулась, и вышел мужчина. Лет шестидесяти, ухоженный, в черном пальто и в черных же костюмных брюках. Невысокий, полноватый, с суровым лицом, тонкими губами и редкими волосками на макушке. Он направился к нам, опираясь на трость.

– Айрис Саймонс.

При звуке его низкого голоса мое сердце подпрыгнуло в груди. Лицо Кая оставалось непроницаемым, глаза потемнели, как ночное небо над головой, челюсти крепко сжались. Его злость ощущалась почти физически.

– Не тяни резину. Давай с этим покончим, – бросил он.

Из-под нахмуренных бровей незнакомец смотрел то на меня, то на Кая.

– Вижу, ты хорошо обращаешься со своей жертвой, – заметил он. – Ни единого следа побоев… что-то новенькое.

Я быстро взглянула на Кая. Тот не сводил глаз с незнакомца. На виске пульсировала жилка.

– Уже не боишься, как я погля…

– Заткнись, Мейсон! – рявкнул Кай.

Вышеназванный Мейсон хищно оскалился, и живот у меня скрутило узлом. Его манера говорить, его лицо – все выдавало злобность натуры.

– Полагаю, ты так и не объяснил ей, зачем ее похитили, – с издевкой протянул Мейсон. – Давай я расскажу…

– Мы здесь не для этого…

– Я хочу знать, – перебила я Кая, прожигая его взглядом.

Кай посмотрел на меня в ответ, а Мейсон расхохотался. В его глазах читалось удовольствие, с каким он смаковал бессилие и ярость Кая.

– Я хочу тебя убить, – спокойно произнес Мейсон. – Но прежде желаю получить свои деньги.

Кровь застыла в жилах, когда я поняла, чтó он сказал: он хочет меня убить. Дыхание перехватило, сердце отчаянно заколотилось. Я повернулась к Каю, но тот упорно смотрел в сторону.

– Видишь ли, я никогда о тебе не слышал, – сообщил Мейсон, делая шаг ко мне. – Я думал, у него лишь одна дочь… Ты стала для меня сюрпризом.

У него?

– Он украл у меня почти двенадцать миллионов долларов, – продолжил тот, театрально махнув рукой. – Я перелопатил все его счета, в том числе счета жены и драгоценной дочурки, но не нашлось и следа этой астрономической суммы. Его счет пуст, нет ничего ни на его имя, ни на имя его дочери… Лиззи.

Папа.

Горло мгновенно сжалось, в глазах потемнело.

Он говорил о моем отце.

– А потом я обнаружил тебя. Тайную дочь Эвана Саймонса. Благодаря Каю, разумеется, – пояснил Мейсон. – Кстати, за твою голову теперь назначена награда.

Сердце у меня ушло в пятки, когда он двинулся ко мне. Я инстинктивно отступила, но в ту же секунду Кай схватил меня и толкнул назад. Я вскрикнула, поскользнувшись на краю утеса. Кай удержал меня за руки, в последний миг не дав мне сорваться в пустоту. Ноги повисли над водой, которая шумела в нескольких метрах подо мной, и я заорала как сумасшедшая.

– Ладно! А теперь признавайся, где бабло, которое он положил на твое имя.

– Я не понимаю, о чем вы говорите! – завопила я, цепляясь за руку Кая, как если бы от этого зависела моя жизнь.

Потому что так оно и было.

– Врешь.

– Я не вру, клянусь!

Кай молча смотрел на меня, пока я умоляла его глазами, а по щекам катились слезы… Моя жизнь была в его руках.

Затем, стиснув зубы, он прошептал:

– Доверься мне, Айрис.

– Почему отец отдал тебе мои деньги! Где мое бабло?

– Я ничего не знаю, пожалуйста, поднимите меня!

Новые рыдания вырвались из моей груди, когда мозг вопреки всякой логике решил, что посмотреть вниз, в пустоту под ногами – отличная идея. Меня накрыло паникой, я начала задыхаться, время словно застыло, каждая секунда тянулась как вечность.

– Я же сказал, она…

– Тогда убей ее, – приказал Мейсон. – Найдем эти деньги и без нее.

Паника снова овладела мной, и я закричала, не отводя глаз от Кая и снова умоляя его сохранить мне жизнь. Он сжал челюсти. Затем заявил, крепко удерживая меня:

– Она может отыскать деньги.

Мои рыдания и крики эхом разносились вокруг. Озеро внизу тоже ревело, словно нетерпеливо поджидая, когда Кай бросит меня в его бездну.

– У тебя есть выбор, Айрис, – наконец заявил Мейсон через несколько бесконечных секунд раздумья. – Из двенадцати миллионов долларов десять мои. Либо ты их находишь и я оставляю тебя в живых… либо я тебя убиваю и нахожу их сам.

Я яростно закивала, словно была совершенно уверена, что верну десять миллионов долларов, украденные отцом, который выбрал в качестве тайника мою голову.

– Подними ее.

Руки Кая дрожали, когда он тащил меня наверх. Едва коснувшись земли, я вцепилась в нее. Судорожное дыхание раздирало мне горло. Я скорчилась, пытаясь отдышаться. Это был кошмар.

Настоящий кошмар.

Этот человек лжет, отец никогда бы не сделал ничего подобного. Я была его дочерью, и он по-своему любил меня. Он бы не стал сознательно подвергать меня опасности.

– Почему ты не наедешь на самого отца? – скрежетнул Кай.

– Потому что его невозможно найти, а я не собираюсь сидеть и ждать. К тому же дети всегда расплачиваются за долги родителей, верно, Кай?

Повисла тишина. У меня по-прежнему лились слезы.

– Если она не найдет эти деньги, – сказал Мейсон, – ты ее прикончишь. По крайней мере, бабло больше не будет лежать на ее счету.

Я услышала его удаляющиеся шаги. Осторожно приподняв голову, увидела, как Мейсон садится в машину. Он взглянул на меня напоследок, затем перевел взгляд на Кая:

– Тебе стоило бы снова пройти лечение. Что-то у тебя мысли путаются.

– Да пошел ты!

Меня передернуло, когда Кай выстрелил по машине, которая тронулась с места. Я вскочила, охваченная паникой, видя, как бесится Кай. Мне было сложно понять такую ярость, но смотреть на него было очень страшно. В конце концов он бросил ствол на землю, шумно и тяжело дыша. Его руки и все тело дрожали, пока он смотрел, как машина исчезает вдали. У меня сложилось впечатление, будто они с Мейсоном знали друг друга много лет. Удивительно, что Кай не убил этого старого мудака, – учитывая его вспыльчивость, для него это было бы проще простого.

Через несколько минут тишины он произнес:

– Вставай, уезжаем.

Его голос был холоднее ночного воздуха, и я поднялась, не говоря ни слова. Меня смертельно пугала эта сторона его личности. Решительным шагом он двинулся к машине, сел внутрь и с силой захлопнул дверцу.

Я последовала за ним, все еще потрясенная тем, что произошло. Мозг отказывался перерабатывать этот поток информации, накрывший меня подобно цунами. Папа не мог сделать того, о чем говорил Мейсон. Это невозможно. Наверняка тут какая-то ошибка.

А Кай… Он не просто похитил меня, он еще и бросил меня на растерзание Мейсону. И убьет, если я не найду деньги, о которых говорил этот чокнутый. Горло сжалось от бессилия и ощущения собственной никчемности. Да будь у меня на счету двенадцать миллионов, я бы оплатила свою учебу! И поменяла бы квартиру, телефон, машину…

Полный бред.

Кай, похоже, сосредоточился на дороге, но мысли его витали где-то далеко, судя по свирепому виду, сбивчивому дыханию и пальцам, вцепившимся в руль. Минут через двадцать мы добрались до места, которое уже неделю, а то и больше было моим новым обиталищем. Лицо обдавало холодом, когда Кай тащил меня за собой, когда отпирал дверь, держась позади, чтобы не дать мне сбежать. Как будто мне было куда бежать, ведь я даже не знала, где нахожусь… Придурок.

Мы вошли в пустой и темный дом. По-прежнему погруженный в свои мысли, Кай скинул кожанку. Глядя, как он удаляется по коридору, я сделала глубокий вдох и тихо позвала:

– Кай…

Он остановился и посмотрел на меня через плечо.

– Как ты меня нашел? – несмело спросила я.

– Я не хочу разговаривать, Айрис, – буркнул он.

Его манера увиливать от ответов бесила до невозможности.

– Мой отец никогда бы такого не сделал, – заявила я, глядя ему в глаза. – Он любит меня и никогда не подставил бы меня ради денег!

Кай повернулся лицом ко мне:

– Он так тебя любит, что месяцами не отвечает и не желает видеть.

Горло сжалось, слезы набежали на глаза. Эти слова больно ранили меня.

– И ты еще говоришь о любви, – проговорил он и направился к спальне.

– Что ты об этом знаешь? – закричала я. – Отец никогда бы такого не сделал! Я его дочь!

Он зло ухмыльнулся и снова повернулся ко мне:

– И тем не менее он это сделал. Твой отец перевел на тебя состояние, которое украл, прекрасно понимая, что подвергает тебя опасности. И ты думаешь, он тебя любит? Перестань быть такой наивной дурехой.

– Он этого не сделал!

– Еще как сделал! – заорал Кай, надвигаясь на меня. – И знаешь, что еще? Он о тебе даже не подумал!

Я оцепенела, сердце бешено заколотилось.

Пожалуйста, не кричи на меня.

– Он… Он не такой, – выдавила я, чувствуя, как возвращается паника.

– Ты ничего не знаешь, – устало и зло ответил он.

– И ты тоже ничего не знаешь! Не делай вид, будто с ним знаком!

– Ты сама с ним не знакома, Айрис! – взорвался Кай. – Я-то уж точно знаю его лучше, чем ты! Не думай, будто твой отец хороший человек! Нормальный отец так бы себя не повел. Иначе я не стал бы тем, кем стал, а ты не оказалась бы здесь со мной! Думаешь, отец тебя ищет, да? Да ты ему глубоко по х…

Я не удержалась и со всей силы залепила ему пощечину. Широко раскрыв глаза, я тяжело дышала. Не знаю, что сильнее овладело мной – ярость или ужас от его криков.

Уставившись на меня, Кай потер свою покрасневшую щеку. Затем шагнул ближе и тихо проговорил:

– Посмеешь сделать это еще раз – клянусь, я покончу с твоей жалкой жизнью в одну секунду.

Его руки дрожали, горячее сбивчивое дыхание касалось моего лица. Мое сердце бешено стучало – смесь ярости и страха неслась по венам.

– Не кричи на меня больше.

– А ты не заставляй меня говорить, когда я не хочу! – рявкнул он.

– А ты отвечай на мои вопросы, – огрызнулась я в ответ.

Он молча вгляделся в меня, и я задохнулась, когда его ладони обхватили мое лицо и приподняли к себе.

– Не знаю, хочу ли я завалить тебя в койку или убить. Я знаю одно: если сейчас останусь здесь с тобой, то выберу одно из двух.

Он выпустил меня и холодно приказал:

– Сними линзы и ступай к себе в комнату. Не хочу тебя видеть сегодня.

Час спустя

Слезы текли без перерыва, и голова от этого раскалывалась. В памяти прокручивалась каждая минута этого нескончаемого вечера: угрозы Мейсона, поступок отца и безжалостные слова Кая. Да, я дала ему пощечину, но его слова ударили с ноги по моему разуму, который сидел в отрицании. А теперь мне пришлось столкнуться с реальностью. И все же часть меня отказывалась верить словам Мейсона.

Почему папа записал на меня украденное состояние? И подставил меня? Почему он был так холоден ко мне? «Тайная дочь Эвана Саймонса». Меня пробрал озноб, я не желала в это верить. Никакая я не тайна, просто он не говорил обо мне столько же, сколько о Лиззи.

В коридоре раздался шум, затем тишину нарушили какие-то звуки. Интересно, чем занят Кай, пока я пересматриваю всю свою жизнь? Услышав голоса Вернона и Джейкоба, я подошла к двери. Джейкоб казался встревоженным, и это возбудило мое любопытство.

– Что будем делать? Выпустим Айрис?

– Думаешь, она слышала?

Слышала что?

– Вряд ли, она, скорее всего, спит, – успокоил его Вернон. – По крайней мере, я надеюсь.

– С какой бы радостью я его прикончил, – рыкнул Джейкоб. – Это все из-за него, точно говорю.

– Конечно, Кай всегда такой после встречи с ним. Мейсон подонок и мразь, ничего удивительного.

Я приложила ухо к щели между дверью и косяком, чтобы ничего не упустить. Раз уж мне не дают прямых ответов, добуду их иначе.

– Зря мы его послушались, – продолжил Джейкоб. – Надо выпустить ее, пусть ищет другой способ.

Что?

– Просто с души воротит.

– Но пока у него нет другого способа, – возразил Джейкоб. – Он вполне мог бы нам устроить ремейк Майкла Майерса[3], а этого как-то не хочется. Забери у него ключи от двери Айрис… Кто его знает, ночь будет длинной.

От его слов у меня чуть сердце не остановилось. Подступала паника.

– Он ничего ей не сделает. Уж не знаю, по какой причине, но он с ней не жесток.

– Наверняка потому, что он наблюдает за ней с начала года, – предположил Джейкоб. – Кай никогда не интересовался девушками – она первая, за кем он следит, да еще так долго. Возьми ключ и поехали. Будем надеяться, что он сам как-то справится.

– И что Айрис ничего не услышит.

Что?

Сердце все не успокаивалось. Что за хренотень такая? Напряженные мускулы застыли от страха. Я боялась, но не знала чего. Почему они так встревожились?

Где Кай? Он что, убьет меня? Будет мучить? Насиловать?

Я отступила от двери. Хотелось спрятаться под кроватью и не высовываться, пока они не вернутся. Слух обострился до предела, и я едва дышала, стараясь уловить малейший звук. Казалось, комната уменьшилась, стены сдвинулись. Присутствие Руфуса немного успокаивало, но он был лишь спасательным кругом в океане, где рыскала акула.

Я осторожно вернулась к двери и снова прижала к ней ухо.

Щелк.

Дыхание остановилось, когда я услышала звук.

Блин, только бы они забрали ключ с собой.

Я поняла, что Кай открыл свою дверь. И нахмурилась, услышав что-то вроде… музыки?

Что-то очень старое. Слов я не разбирала, но до меня отчетливо доносились тяжелые неровные шаги Кая, которые то останавливались, то двигались дальше.

Что за хрень здесь творится?

Я резко дернулась, когда что-то разбилось об стену, разделяющую наши комнаты. Твою мать.

– Терапия… Я должен закончить…

Дыхание сбилось. Он говорил сам с собой. И в голосе у него было столько отчаяния, столько смятения… Словно он перестал быть самим собой.

– Еще.

Кай снова зашагал, захлопнул дверь, и я нахмурилась. Звуки казались отдаленными. Он говорил о какой-то «терапии». Я решила, что речь идет о приеме лекарств. Наркотики? Вполне возможно.

Явно наркота, в прошлом он был торчком, можешь не сомневаться.

Подождав еще минут десять, не подаст ли Кай иных признаков жизни, я решила отойти от двери. Меня трясло при мысли о том, чтó происходит за пределами этой комнаты, чьи стены меня защищали.

Я легла на кровать, повернув голову к двери и прислушиваясь ко всем звукам. Руфус. Ветер на улице. Шорох листвы на деревьях. Музыка пятидесятых, глухо доносящаяся из комнаты Кая.

Уже несколько минут больше ничего не было слышно.

– Ты-то хоть перестань шуметь, это меня отвлекает, – тихонько пожурила я Руфуса, который принялся бегать в своем колесе.

Дверь в комнату Кая резко распахнулась, и я так же резко вскочила с кровати. Внутренности скрутило, грудную клетку сдавило. Я осторожно подкралась к двери.

– Ты такой дурак…

Я широко распахнула глаза. Он разговаривает сам с собой?

Затаив дыхание, я слушала его шаги в коридоре. Он приближался к моей комнате. Музыка в этой обстановке звучала особенно зловеще. Казалось, что я очутилась в фильме ужасов про убийцу-психопата. Он молча прошел мимо, на кухню или в гостиную, словно не соображал, куда идет. Шаги были неровными и медленными, будто ноги несли слишком тяжелое тело.

Я тихо ойкнула, услышав вдали звук бьющихся предметов. В ушах взорвался крик ярости, по телу прокатилась волна страха. Я отскочила от двери, испугавшись, что он ее выломает, чтобы выплеснуть свое бешенство на меня. Глаза наполнились слезами.

Снова раздались тяжелые шаги – он возвращался к нашим спальням. Зашел в свою, и я снова погрузилась в гнетущую тишину.

Господи, ну и жуть.

Я начала думать, не заснул ли он. Уже больше десяти минут из его комнаты не доносилось ни звука.

Я снова подобралась к двери и приложилась к ней ухом, прислушиваясь. В его комнате раздались шаги. Значит, не спит! Меня затрясло от ужаса, а дыхание замерло, когда я поняла, что он стоит прямо за моей дверью.

– Айрис… – тихо позвал он.

Я мгновенно напряглась, но от его голоса защемило в груди. Он казался таким… растерянным. Я внимательно прислушивалась к малейшему звуку, но тщетно. Кай словно исчез без следа.

Как можно тише, на цыпочках, я вернулась на кровать – я с кристальной ясностью понимала, что нас разделяет только эта дверь.

Да что же там случилось? Ни звука. Ни малейшего признака присутствия Кая. Стоит ли он еще за дверью или уже ушел? Шагов слышно не было.

Видимо, он под наркотой. Я отлично помнила его привычный голос – рокочущий, мужественный, уверенный и энергичный. Но сейчас Кай казался потерянным. Отчаявшимся.

Интересно, что связывает Мейсона с этой троицей – Каем, Джейкобом и Верноном? Никому из них Мейсон не нравился. Но этот человек явно хорошо знал Кая. Он наверняка был в курсе его проблем с наркотиками и предвидел реакцию Кая после их спора. Мейсон казался полным извращенцем. И очень злобным.

Веки у меня потяжелели, я все еще дрожала, но сон начал окутывать меня. И, несмотря ни на что, в голове снова и снова звучал его голос.

«Айрис…»

Спустя несколько часов

Скрипнула дверь, и я резко проснулась. Меня тут же охватил страх, но я не открывала глаза, хотя сердце выпрыгивало из груди.

– Айрис!

Джейкоб.

– Айри-и-ис! – снова тихонько позвал он.

– Мм? – сонно откликнулась я.

– Слушай… мне нужна твоя помощь…

Я нахмурилась:

– Пошел в жопу.

Но все же приоткрыла глаза и сразу широко их распахнула – у двери стоял Джейкоб и смотрел на Кая, который свернулся калачиком у его ног. Спутанные черные волосы закрывали лицо, а предплечье и костяшки были в крови. Он что, спал прямо на полу?

Джейкоб сунул руку в карман и бросил мне на кровать солнечные очки.

– Ну что, наша стесняшка, которая прячет глаза, может теперь вылезти из койки? – спросил он устало. – Не хочу оставлять его здесь.

Я надела очки и подошла к Каю.

– Плюс в том, что он еще жив, – заявил Джейкоб и ухватился за лодыжки друга. – Возьми его за плечи, так будет проще.

Я послушалась и охнула, увидев синяки по всему телу. Он был куда бледнее обычного и казался измученным.

– Раз, два, три, взяли!

Я поморщилась, поднимая тяжелое тело Кая. Мы с Джейкобом дотащили его до комнаты и осторожно уложили на постель.

– Спасибо, – сказал Джейкоб, пока я переводила дух.

Я огляделась и поморщилась – в комнате царил бардак. Осколки стекла валяются в лужах алкоголя, на комоде разбросаны таблетки и пакетики – наверняка с кокаином, судя по цвету порошка, – а на полу лежат виниловые пластинки.

– Потом приберусь. Идем отсюда.

Он положил мне руку на плечо и вывел из комнаты.

– Он накачался наркотой, да?

– Надеюсь, он не разгрохал телик, – пожал плечами Джейкоб. – Неохота покупать новый, это уж чересчур.

Мой вопрос он откровенно проигнорировал.

Ничего нового, подруга, ты здесь за дурочку.

– Почему тебе не нравятся твои глаза, Айрис? – спросил он, проверяя телевизор, который вроде бы работал.

– Он накачался наркотой? – снова спросила я.

Я не собиралась отвечать на его вопрос, пока он не ответит на мой.

– Уф, телик жив, – выдохнул он и повернулся ко мне. – Что касается наркоты, солнце мое, – да, накачался. А кто не накачивается?

– Я слышала его вчера, – призналась я.

Внезапно Джейкоб посерьезнел:

– Правда? И что ты слышала?

– «Я должен закончить терапию». Это про таблетки, да? Про наркотики?

Он бросил на меня взгляд и принялся за уборку.

– Типа того. Он пытался зайти к тебе в комнату?

Я покачала головой.

– Уже хорошо, – пробормотал он, подбирая осколки. – Так чем тебе не нравятся твои глаза, котик? По мне, они очень красивые!

– Тише, – проговорила я, и страх снова подобрался ко мне. – Не кричи.

– Я не кричу, – прошептал он, хитро улыбаясь. – Давай, отвечай, не увиливай. А то странно как-то, особенно когда ты разгуливаешь в солнечных очках по темному дому.

Ну и пусть странно, зато не смертельно.

Ты бы умерла еще в первом классе.

С тяжелым сердцем я попыталась описать свои беды. А кому понравится рассказывать о своей боли? Уж точно не мне.

– Я… Ну, мне всегда говорили, что у меня глаза… Что они уродские. То есть их цвет, вернее, цвета, – пролепетала я, стараясь говорить спокойно. – Я не люблю… Короче, терпеть не могу, когда видят мои глаза… без линз.

– А, тебя тоже травили в школе? – Джейкоб сгреб в мусорный пакет бутылки, валявшиеся на стойке. – Надо мной смеялись из-за шмоток, мы были не очень-то богатыми. Меня травили каждый божий день.

Он произнес это театральным тоном, будто хотел смягчить горечь воспоминаний. Я улыбалась, глядя, как он изображает бывших одноклассников – накачанных парней, девчонок, которые дразнили его, ботаника, не желавшего подсказывать им на контрольных.

– А тебя, значит, из-за глаз?

– Ну да… это была одна из причин, – призналась я, чувствуя, как сжимается горло. – А еще потому, что я была тощая и необщительная. И я терпела, потому что боялась.

Он сосредоточенно ловил каждое мое слово. Мало кто слушал меня с таким интересом.

– А матери ты не жаловалась? У меня-то родителей не было… Так, бабушка одна, но я не представляю, как она явилась бы со своей палкой. Позор на всю школу!

Я удивленно покачала головой, когда он принялся изображать свою бабушку. Джейкоб совсем не походил на бандита, и все же день за днем убивал людей и закапывал трупы.

Вот как так, а?..

– Мама знала… но была занята, скажем так, – призналась я, отводя взгляд. – И как ты их остановил?

Он хмыкнул и пояснил:

– Просто дрался с этими козлами. Мне нравилось, когда получалось им навалять, это было забавно. А ты?

Я помолчала несколько минут, и он выдохнул:

– Они… били тебя?

Я кивнула.

– Дай-ка мне их имена. Я как раз составляю недельный график для Кая. Удачно получилось.

Я засмеялась и покачала головой:

– Это уже в прошлом. Они меня и не помнят, наверное.

– Но ты-то помнишь, – заметил он, глядя на мои солнечные очки. – Знаешь, здесь ты в безопасности. В общем… я уж точно не буду смеяться над твоими глазами. Серьезно, они очень красивые.

Он врет. Он тебе врет. Это неправда.

– Спасибо, – сказала я, отмахиваясь от ненужных мыслей.

– Можешь снять очки. Я же тебя видел без них, тем более что Вернон работает весь день, а Кай не проснется раньше восьми вечера. Сегодня мы с тобой одни.

У меня защемило сердце. Но я отказалась и решила надеть линзы. Было уже одиннадцать утра, но все жалюзи были закрыты. Усталый Джейкоб не хотел их открывать, утверждая, что яркий свет режет ему глаза.

Он проводил меня в ванную, расположенную в подвале, и стал наблюдать за моими приготовлениями.

– Однажды я купил красные линзы на Хеллоуин, – сказал он, – но так и не смог их вставить. Как ты научилась?

– На «Ютубе», – ответила я, вставляя линзу в правый глаз.

Подняв голову, я чуть не расхохоталась, заметив, какое у него стало лицо – восхищенное, почти детское.

– Это больно?

– Вообще-то, нет. Но может быть некомфортно, если неудачно вставишь, – пояснила я, надевая вторую линзу.

И несколько раз поморгала, привыкая.

– Честно говоря, мне больше нравятся синие и зеленые. Карие глаза банальщина, их пруд пруди.

– Я потому и выбрала этот цвет, что он банальный, – пожала плечами я.

Он вздохнул и поднял руки, сдаваясь. Мы вернулись наверх. Заметив на полу осколки, я скривилась, затем длинно зевнула.

– Ты плохо спала?

– Скажи спасибо своему другану, – усмехнулась я. – А ты?

– А я совсем не спал, – хмыкнул он, пожимая плечами, – за что должен сказать спасибо Вернону.

Он искоса посмотрел на меня, и я сделала большие глаза, сообразив, о чем он. Джейкоб захохотал, и я тоже заулыбалась, покачивая головой.

– Нет, на самом деле я кое за кем следил, – признался он. – К счастью, на этот раз со мной был Вернон, иначе я бы точно уснул.

И снова бросил на меня озорной взгляд.

– Даже знать не хочу, каким образом он не давал тебе спать!

– Так я и молчу! – рассмеялся Джейкоб с нарочитой невинностью. – Ладно, лучше иди помоги, чем меня разглядывать.

За час нам таки удалось навести порядок на кухне и в гостиной. Позвонил Вернон и сообщил, что план меняется и он немедленно ждет Джейкоба у себя. И теперь бедолага уговаривал Кейси, чтобы тот заступил на пост и присмотрел за мной.

– Дуй к нам, поиграешь в няню… Да я бы и сам предложил, но, видишь ли, он в коме… Жду, не тормози там. Кай попросил меня кое-что сделать, а я до сих пор не сделал… Один из нас умрет, и это буду не я, сразу говорю.

Повесив трубку, Джейкоб протянул мне чашку кофе.

– Так вот оно что, – заговорила я. – Вы меня похитили, я сижу здесь взаперти до нового приказа, и мне положен ежедневный бэбиситтер.

– Солнце, здесь ты в большей безопасности, чем в любом другом месте, – улыбнулся он.

– Мейсон сказал, что за мою голову назначена цена. Это правда?

Джейкоб отпил глоток кофе. Потом кивнул:

– А что еще он тебе сказал?

– Что мой отец украл у него много денег, – тихо ответила я, – и положил все эти деньги на мое имя.

– В кои-то веки он не врет… Твой отец решил обдурить парня, который хорошо знает Кая. Это он тебя нашел.

– А как обо мне услышал Кай? Отец редко меня упоминает. Явно реже, чем мою единокровную сестру.

Джейкоб бросил на меня сочувственный взгляд:

– Кай проник к нему в дом и установил микрофоны. Он записал разговор твоего отца с женой, где речь шла о тебе… Вот так он узнал о твоем существовании.

У меня глаза на лоб полезли. Отец и мачеха говорили обо мне? Наверняка обсуждали наследство или деньги, поскольку ничто другое мою мачеху не интересовало.

– И что именно они говорили?

– Без понятия. Кай не уточнял, – ответил Джейкоб и взглянул на часы. – И мы поехали в Хайдвуд. Я сначала думал, что ты – это твоя сводная сестра. Но Кай не согласился, ты должна быть старше, раз учишься в универе.

Наверняка услышал, как отец с мачехой обсуждают траты на мою учебу.

– А дальше отыскать тебя было легко, на этот раз спасибо Кейси, – хмыкнул он. – Кстати, он сказал, что у тебя разноцветные глаза, только я не поверил, особенно после нашей первой встречи… Вообще-то, я должен был за тобой следить. Приказ Кая.

Я ловила каждое слово, и внутри разливался холод. Мысль о том, что за мной неделями шпионили, выворачивала мне внутренности.

– Кай еще хотел, чтобы ты…

В дверь постучали, и Джейкоб умолк на середине фразы. Он поднялся, пробормотав:

– Что-то он, блин, не торопился.

В дверь вошел человек, которого я тут же узнала: худой, светлые кудри, очочки, одет небрежно. Кейси.

– Мне пора, а ты можешь идти, когда Кай проснется, – заявил Джейкоб, одним глотком допивая свой кофе.

– То есть не раньше восьми вечера, – вздохнул Кейси. – Заметано.

Джейкоб улыбнулся мне, хлопнул дверью и оставил нас одних. Кейси огляделся, дружески мне кивнул и бросил куртку на диван.

– Я бы предложил тебе кофе, но… у тебя уже есть.

– Все равно спасибо.

– Меня зовут Кейси, – представился он и почесал в затылке.

– Чувак, который меня усыпил и наверняка придумал этот чудо-микрофон, – насмешливо откликнулась я.

Он засмеялся и ответил:

– Я всего лишь инструмент, который воплощает в жизнь идеи Кая. Он заказал микрофон в кулон и штуку, чтобы тебя вырубить. А я ни в чем не могу ему отказать.

С кофе в руке он оперся о стойку.

– Почему? – нахмурилась я.

– Потому что это Кай.

Из коридора, ведущего в наши спальни, донесся едва слышный звук – настолько тихий, что я подумала, будто мне показалось.

– Вы уже встречались до того, как он тебя похитил? – поинтересовался Кейси.

И посмотрел так пристально, будто ждал от меня четкого ответа.

– А что?

– Да так, ничего, просто любопытно. Такое ощущение, что у него к тебе особый интерес…

Внезапно в коридоре раздались шаги, и Кейси тут же выпрямился. Я обернулась, и мои глаза расширились – появился Кай. С обнаженным торсом он выглядел сногсшибательно, и я впервые разглядела все его татуировки вперемешку с синяками.

– Что ты здесь делаешь?

Голос у него был недобрым, взгляд – убийственным.

– Меня вызвал Джейкоб, потому что ты спа…

– Я проснулся. Вали из моего дома! – рявкнул Кай. – Я запрещаю тебе ее охранять.

Какое-то мгновение Кейси смотрел на него, затем поставил недопитый кофе, забрал свои вещи и исчез с той же скоростью, что и появился.

Глаза у Кая покраснели, сам он казался измученным. Подошел к шкафу, достал стакан, налил воды, поморщился, заметив на руках засохшую кровь. Мышцы на руках и спине перекатывались при каждом движении, а жилы, выступающие на предплечьях, напомнили нашу встречу в «Боксе». Я вспомнила, как меня тянуло к нему с первых секунд. Какой же я была наивной.

Это было необъяснимо, дико – чувствовать такое к человеку вроде Кая, от которого исходило нечто темное и опасное. А ведь Коди меня предупреждал, да и сама я видела, какую власть Кай имел над Рико. Он даже мне угрожал. А я все равно продолжала с ним заигрывать.

Но я знала, что тоже ему нравлюсь. Правда, не понимала почему. Фигура у меня обычная, и я далеко не такая красивая, как некоторые девушки из «Бокса», которые падали к его ногам. Для меня он был недосягаем.

– Я разрешу себя разглядывать, если ты позволишь мне делать то же самое, принцесса.

Он повернулся ко мне. Щеки у меня вспыхнули, и я поспешно возразила:

– Я тебя не разглядывала.

– Не ври. Я чувствовал твой взгляд.

– Почему ты выгнал Кейси? – спросила я, чтобы сменить тему.

Лицо у него помрачнело, повисла тишина.

– Не люблю делиться, – ответил он наконец, и продолжил, не обращая внимания на то, как я нахмурилась. – Я лягу спать. Идем ко мне в комнату. Ты не останешься здесь без присмотра.

Я поморщилась, оглядывая его комнату, где все было перевернуто вверх дном. Даже в темноте бардак бросался в глаза. Кай разрешил мне принести Руфуса и запер дверь. Сама комната была такой же, как у меня. Окна тоже были наглухо закрыты.

Я заметила, что одна из стен сплошь увешана… листками бумаги? С того места, где я лежала рядом с Каем, разглядеть не получалось.

– Если шевельнешься, прострелю тебе башку.

Я возвела глаза к небу. Сквозь жалюзи постепенно проникал дневной свет, и стало лучше видно. Это оказались рисунки. Неужели Кай рисует?

Меня мучило любопытство. Те рисунки, что я смогла различить, были странными: сердце, разрубленное лезвием пополам, все пространство вокруг заполняют глаза и губы. Другой листок полностью заштрихован черным карандашом, на нем – сидящая фигура, окруженная белыми точками, словно звездами.

Кай вздохнул. Я поняла, что он проснулся, и решилась задать вопрос:

– Это все ты рисовал?

– Дай поспать, – проворчал он, зарываясь головой в подушку, – и скажи своему крысенышу угомониться. Иначе он закончит, как его дружок, которого я прикончил в прошлый раз.

Я повернулась к Руфусу, который бегал в колесе, и насмешливо проговорила:

– Прекрати, Руфус, ты тревожишь сон Пикассо.

– Иди ты на хер, Айрис.

Мои губы растянулись в довольной улыбке. Я прислонилась к изголовью.

– Я хочу выйти отсюда.

– А Мейсон хочет свои бабки, – буркнул Кай, не поворачиваясь. – Ты получишь свободу, когда он получит деньги. Иначе тебя грохнут.

– Меня и так грохнет великий Кай Лейкстоун, если я буду слишком громко дышать, так что…

– И все же это не помешало тебе попытаться сбежать. И заговорить с Мейсоном, хотя я тебе запретил.

Я замолчала, уловив холод и злость в его сонном голосе. Он до сих пор сердился на меня – и за побег, и за то, что я получила ответы на свои вопросы.

– Почему ты не хотел, чтобы я все узнала? Зачем было скрывать?

Он повернулся ко мне, щурясь от усталости после вчерашних подвигов. Взгляд был обвиняющим.

– Заткнись и дай мне поспать, а?

– Ты не давал мне спать вчера, это моя месть, – буркнула я, скрестив руки на груди.

Его мышцы резко напряглись, тело закаменело, и я поняла, что мои слова глубоко его задели. Светлые глаза уставились на меня, словно я сказала что-то ужасное, но он молчал.

– Ты начинаешь меня реально бесить, Айрис, – процедил он.

Я с трудом сглотнула – он даже не скрывал желания расчленить меня на месте. И ахнула, когда он достал пистолет из-под подушки и направил мне в лоб. Меня тут же парализовало.

Блинский блин.

– А когда я уставший, терпения у меня ноль, так что или ты заткнешься, или я заставлю тебя заткнуться, причем навсегда.

Я перестала дышать, меня трясло. Но, несмотря ни на что, внутри кипела ярость. Хотелось засунуть ему в жопу и ствол, и все его сраные пули. Но я молчала.

– Вот такой ты мне больше нравишься… умница.

– Отвали, Кай, – не сдержавшись, прошипела я.

Он тихо хмыкнул и спрятал пистолет под подушкой. Потом вытянулся и как ни в чем не бывало закрыл глаза. Я мысленно посылала его во все места. В голове рождались сценарии убийства. Это все его дурное влияние.

– Можешь глазеть на меня сколько влезет, но только молча, – пробормотал он, не открывая глаз.

– Мне дико хочется отправить тебя в преисподнюю, – злобно откликнулась я.

Он открыл глаза и ухмыльнулся уголком губ:

– О, принцесса… я уже там, и ты вместе со мной.

Я сжала зубы. Его насмешливый вид доводил меня до исступления.

– Надеюсь, ты до конца жизни будешь гнить в тюряге, как все психопаты.

Его улыбка стала шире, и он повернул ко мне голову:

– Похоже, ты знаешь обо мне столько же, сколько я о тебе…

– И даже микрофон никуда не вставляла, – огрызнулась я. – Это ни для кого не секрет.

– Я понял главное, принцесса: чтобы это узнать, ты наверняка задавала вопросы, – улыбнулся он и снова повернулся спиной. – Я польщен.

– Отвали.

Он фыркнул, небрежно накинув черную простыню, которая частично скрыла татуировки. Грудь и руки были испещрены рисунками, на спине их было меньше. Мое внимание привлекла змея, вьющаяся вдоль позвоночника – устрашающая кобра с широко раскрытой пастью. Красивые татуировки всегда восхищали меня, но я слишком боялась боли от иголок, втыкающихся в кожу.

В верхней части спины, рядом с плечом, я заметила шрамы, похожие на следы от ножа. Шрамы уже поблекли, а это означало, что раны старые, им много лет. Я поморщилась, представляя, какую боль ему пришлось вытерпеть. Кожа у него была очень бледной и вся покрыта синяками – они явно легко появлялись.

Кай дышал ровно – видимо, уснул. Я тихонько пошевелилась, удостоверилась, что это так, и спустила одну ногу с кровати. Надо выбраться отсюда любой ценой и рассказать все полиции, пусть даже в этом замешан отец. Я осторожно поставила вторую ногу на холодный пол. Сердце отчаянно колотилось, но я старалась сохранять спокойствие.

Я надавила обеими руками на матрас, чтобы создать иллюзию, будто все еще там лежу, потом медленно их подняла, молясь, чтобы он не заметил разницы. На цыпочках подошла к комоду напротив кровати и начала рыться в поисках ключей от комнаты. Бросила взгляд на треснувшее зеркало, в котором отражалась вся комната, включая кровать, где спал Кай. В доме оставались только мы, а ключи от его машины лежали на кухонной стойке. Если я найду ключи от этой спальни, то смогу запереть его здесь и уехать на его машине. Это был мой единственный шанс выбраться.

Найди эти чертовы ключи.

Опустив глаза, я увидела самые разные предметы – пули, маленький пластиковый пакетик с белым порошком, пенал с черными карандашами и исписанные листы, словно их от скуки изрисовал ребенок. Еще там лежала упаковка транквилизаторов, и нетрудно было догадаться, что Кай страдает тревожным расстройством. Все это вернуло меня к тому вечеру в «Боксе», когда он успокоил меня с помощью кусочка льда.

Не такие уж мы с тобой разные…

Меня тряхнуло от выплеска адреналина, когда я подняла глаза к зеркалу, но вид спящего Кая сразу меня успокоил. Я плавно закрыла первый ящик, не спуская взгляда с отражения Кая, и замерла, когда увидела, как он шевельнулся. Затем открыла второй ящик, краем глаза следя за ним, но вскоре отвлеклась на содержимое. С замиранием сердца я обнаружила там собственный телефон. Невольно приоткрыв губы, осторожно взяла его дрожащей рукой. Попыталась разблокировать экран, но аппарат был выключен. И тут мое внимание привлекло кое-что еще – фотография… нет, несколько фотографий. Моих. Все они были свалены в угол ящика.

Задыхаясь, я схватила их. На первой был мой универ, и, приглядевшись, я увидела себя в компании Коди и Рокс. Глаза защипало от слез. На следующей – дом детства в Хайдвуде, но на снимке была не я, а Тея, выходящая из дома. На третьей – моя квартира в Юинге. Меня прошибло от ужаса, когда я поняла, как близко они подобрались.

Я вздрогнула, услышав шум за спиной, и было вскрикнула, но рот быстро зажала холодная ладонь. В треснувшем, заляпанном кровью зеркале возникло отражение Кая. Свирепо глядя на меня, он приставил к моему горлу нож.

– Ты что, совсем страх потеряла? – прошептал он.

Я застыла, боясь, что он перережет мне горло. От ледяного прикосновения лезвия живот скрутило в узел, я едва осмеливалась глотать.

– Я ведь так легко могу убить тебя или заставить страдать, – прошелестел он мне в ухо, глядя в зеркало. – Я могу тебя располосовать от уха до уха, перерезав трахею и яремную вену… Ты будешь задыхаться и истекать кровью одновременно.

В качестве иллюстрации Кай неторопливо провел лезвием вдоль шеи, крепко прижимая меня к себе.

– Но тебе ведь этого не хочется, верно, принцесса?

Я медленно покачала головой.

– Отвечай.

– Н-нет, – пролепетала я в его ладонь, – П-прости меня…

Сердце едва не взорвалось, когда его губы коснулись моего виска. Он прошептал мне в волосы:

– Не вынуждай убивать тебя раньше времени, Айрис.

Вздрагивая, я умоляюще посмотрела на него в зеркале.

– Веди себя хорошо и не вылезай из кровати. Договорились?

Я осторожно кивнула. Но он не двинулся с места, ожидая ответа вслух, и я выдохнула:

– Договорились.

Его губы слегка изогнулись в удовлетворенной улыбке.

– Вот и ладушки.

Не спеша, но настойчиво Кай потянул меня за руку и уложил в постель:

– И больше не шевелись.

Наставив на меня нож, он подошел к тумбочке у кровати. Я лежала неподвижно, словно кукла – именно так ему нравилось меня называть. В который раз я оказалась полностью в его власти. Перед Каем Лейкстоуном у меня не было ни единого шанса. Он пугал меня до такой степени, что мое тело замирало, стоило нам встретиться взглядами, – его бездонные глаза, казалось, вытягивали из меня душу.

Я сжалась, когда он сел на меня верхом и снова приставил кончик лезвия к моему горлу. Кожу слегка кольнуло, а он достал скотч и обмотал мои запястья.

Затем наклонился и оторвал зубами ленту, довольный собой.

– Вот так ты просто идеальна, принцесса.

Я метнула в него полный ненависти взгляд, но горькие слезы выдавали мое бессилие. Кай все так же сидел, вглядываясь в мое лицо.

– У тебя наверняка такие красивые глаза…

С изумлением я расслышала в его голосе нотки искренности.

Он отвел нож от горла и приставил к уху. Убрал прядь волос, упавшую мне на лицо, и наклонился ближе:

– Зачем ты вынуждаешь меня обращаться с тобой вот так? Мы ведь можем договориться по-хорошему.

– Я хочу выйти отсюда, Кай, – прорыдала я. – Я хочу домой.

Сдвинув брови, он изучал мое лицо, измученное тоской и гневом.

– Это опасно, принцесса.

– Это ты опасен. Опасен нож рядом со мной. Пистолет под подушкой. Опасно то, что ты вообще есть в моей жизни.

Глаза Кая опустели, словно погасли.

– Я в плену уже много дней, – продолжила я. – Мне очень страшно… У меня были друзья, учеба… Была работа, семья. У меня была нормальная жизнь до тебя.

Он стиснул челюсти, и слезы у меня покатились градом. Эмоции вырвались наружу, меня захлестнули злость и страх.

– До тебя я не знала, что такое опасность. Моя ошибка в том, что я позволила тебе поцеловать меня тогда в «Боксе».

– Я не виноват, что из-за своего папаши ты оказалась на моем пути. До такой степени ему насрать на тебя, – холодно бросил Кай.

– Заткнись.

– Ты идеализируешь отца и не хочешь верить, что он может тебе навредить. А ведь никто на этой дерьмовой планете не делал тебе так больно, как он. Почему ты, а не Лиззи? Потому что в его глазах ты никто. Ты можешь хоть наизнанку вывернуться, но заметит он тебя лишь тогда, когда ты ему зачем-то понадобишься.

Горло сжалось, и ярость растеклась по моим венам.

– Заткни свою пасть.

– А ты, идиотка несчастная, ждешь его сообщений и плачешь в уголке, надеясь, что папочка обратит на тебя внимание. Ты умоляешь его об элементарных вещах, а он кладет ворованные деньги на твое имя. Ему прекрасно известно, что это может тебя убить, но все равно он это сделал. А знаешь – почему? Твоя смерть в итоге была бы ему даже удобна.

– Заткнись, урод недоделанный! – заорала я.

– А доказательство – ты заперта в четырех стенах здесь, со мной. Ты права, я опасен. Некоторые даже сказали бы, что я чудовище. Но поверь, ни я, ни тот поцелуй в «Боксе» не привели бы тебя сюда. Человек, ответственный за твой смертный приговор, – тот, кто дал тебе жизнь.

– Отец никогда бы так не поступил.

С его губ сорвался издевательский смешок.

– Можешь сколько угодно врать себе, мне плевать. Не я же буду страдать от твоих иллюзий. Я знал, что в тебе это сидит, я долго следил за тобой. Видел, как ты смотришь на девочек с отцами, как улыбаешься, глядя на Тею, когда она с Марком. Будто на твоих глазах исполняется твоя заветная мечта.

Его жестокие слова причиняли невыносимую боль.

– Ты не любишь, когда тебя называют принцессой. Тогда почему сама так называешь всех девочек подряд?

– Замолчи…

– Потому, что девочка внутри тебя мечтает, чтобы так ее называли родители, – заключил Кай. Ему было пофиг, что он бьет меня по живому.

Я горько рыдала. Его слова терзали душу и сердце, заставляя признать жуткую реальность, от которой я всегда отворачивалась. Кай словно раздел меня донага. За месяцы слежки он изучил меня лучше, чем я сама себя знала.

– Отец бросил тебя, а ты ищешь его повсюду, лелеешь мысль, что он просто слишком занят. А на самом деле прекрасно знаешь, что для твоей единокровной сестры у него полно времени…

– Да замолчи же ты! – крикнула я.

– Ему глубоко плевать на тебя, Айрис! – рявкнул он в ответ. – Именно отец затащил тебя в мой мир, нравится тебе это или нет! По его милости ты оказалась на пути самого бесчеловечного типа на свете. И ты еще думаешь, что во всем виноват я?! Если бы не твой отец, я бы никогда не заинтересовался такой девчонкой. Я бы убил тебя ради денег, не задумываясь ни на секунду, – выплюнул Кай, удерживая мое лицо в ладонях, чтобы я смотрела ему в глаза. – Ты жалеешь, что поцеловала меня? Так вот, я тоже об этом жалею.

Несколько часов спустя

Я уставилась в потолок – измученная, опустошенная, без единой мысли в голове. Слезы иссякли, но слова Кая продолжали звучать во мне: они эхом отражались от стенок черепа и превращались в настоящий хаос.

Кай спал. После нашей яростной перепалки он выкурил несколько сигарет, ни разу на меня не взглянув.

«Ты жалеешь, что поцеловала меня? Так вот, я тоже об этом жалею».

Именно поэтому ты пожираешь глазами мои губы, придурок несчастный.

Я попыталась сменить позу, но запястья все еще были стянуты скотчем. Господин дрых рядом со мной, растянувшись на животе. Иссиня-черные волосы падали на лицо, приоткрытые губы делали его похожим на ребенка, который задремал среди дня. Но стоило взглянуть на мощную мускулатуру, как иллюзия рассеивалась.

Внезапно снаружи раздался шум, и тишину дома прорезали голоса Джейкоба и Вернона.

Кай повернул голову, и наши взгляды встретились.

– Кай, успокой меня – твоя драгоценность с тобой? – спросил Джейкоб из-за двери.

Тот закрыл глаза и уткнулся лицом в подушку, глухо зарычав.

– Кай!

– Со мной, – пробормотал он все еще сонным голосом.

– Мне больше не нужная твоя охрана, – буркнула я.

– Заткнись! – рявкнул Кай, не отрывая головы от подушки.

– Отвали!

– Я тебе пулю в рот засажу, тогда перестанешь трепать языком.

Он медленно потянулся, мышцы на спине и широких плечах заиграли под кожей. Затем встал и бросил на меня убийственный взгляд. Я ответила тем же. И не шелохнулась, когда его пальцы взялись за мои запястья и резким движением сорвали скотч, заставив меня вскрикнуть от боли.

– Неужели больно, принцесса? – с ехидцей поинтересовался он.

Я вырвалась из его хватки и встала с кровати. Слишком долго я лежала рядом с этим типом, который будил во мне желание убивать.

Кай откинул назад взлохмаченные волосы. Несколько прядей тут же снова упали на лоб. Затем подошел к ящику, в котором я рылась, когда он меня застукал.

– У твоей подружки язык без костей, – заметил он, доставая мой телефон.

Я метнула в него злобный взгляд.

– Как вы там друг друга успокаиваете? А, да… цвет вместо цифры.

– Так бы и придушила тебя, лишь бы ты хоть на минуту заткнулся, – прошипела я, сжимая кулаки.

В его голубых глазах мелькнул задорный огонек, а губы тронула непристойная усмешка – намек, от которого меня передернуло. Он откровенно издевался надо мной. Сердце колотилось, пока я наблюдала, как он включает телефон и его пальцы скользят по экрану. В голове мелькнула безумная мысль вырвать мобильник у него из рук. Но сегодня я уже натворила достаточно глупостей.

– Пишет, что скучает по тебе, – с ухмылкой сообщил Кай.

– Скажи ей, что я мечтаю сдохнуть и больше никогда не видеть твоей морды.

– Это можно устроить…

– Кай! Ты там жив вообще? – крикнул Джейкоб из гостиной.

Мы одновременно повернулись к двери.

– Жив. Подготовь мне чертежи особняка Квинта, мы туда вечером наведаемся.

Как это – «мы»?

Час спустя

– Это и есть твой гениальный план, как мне раздобыть деньги для Мейсона? Потащить меня убивать людей и грабить дома? – спросила я, разглядывая особняк.

– Это тоже вариант, но ты всегда можешь попросить помощи у своего идеального папули… – начал он, но я оборвала его, свирепо оскалив зубы.

Кай издевательски хмыкнул.

Мы сидели в его машине, ожидая, когда в доме погаснет свет – знак того, что хозяева ложатся спать.

– Радуйся, что я придумал, как тебе выпутаться, – изрек он, затягиваясь сигаретой, – да еще и помогаю.

– Офигеть, Кай, ты прямо мой герой, – пробормотала я.

Он еще раз затянулся, сдержав улыбку, и выпустил дым.

От запаха захотелось курить, и я ртом вдохнула дым. Он протянул мне сигарету.

– Не люблю делиться куревом, так что не бери в привычку.

Я взяла его сигарету и зажигалку. После первой затяжки закрыла глаза.

Блин, мне просто снится кошмар, так не бывает.

Я чувствовала на себе взгляд Кая – он явно наблюдал за мной.

– Хочешь мою фотку себе в коллекцию?

Он хохотнул, доставая из пачки другую сигарету.

– Не отказался бы.

Я закатила глаза.

В его кармане завибрировал телефон. Улыбаясь, он зажал сигарету губами и произнес:

– Ты уже по мне соскучился, Скотт?

Свет в доме погас, и у меня замерло сердце. Пришел наш час.

– Представь себе, я не так уж далеко, – сообщил Кай этому Скотту. – На меня не рассчитывай… А, так ты знаешь, что мне это интересно… Я бы глянул… Юинг – маленький город в Нью-Джерси… Я подожду.

Он сбросил звонок и повернулся ко мне все с той же ухмылкой, прилипшей к губам.

– Они легли спать.

Я сглотнула, и сердце забилось быстрее. С каждой секундой узел в животе затягивался все туже. Вот же срань. Мы собираемся ограбить особняк.

– Я не хочу туда идти, – призналась я, поморщившись.

– Ты уже выбрала цвет для своего гроба? А именно он тебя и ждет, если ты не вернешь деньги.

– Почему ты так уверен, что деньги украл отец? У тебя есть доказательства?

Кай хмыкнул и протянул руку к бардачку. Его предплечье скользило по моей коленке, пока он шарил внутри. Я заметила рукоять пистолета и снова скривилась.

Кажется, я к этому никогда не привыкну.

– Хочешь доказательство? У меня даже с его подписью есть.

Он положил документ мне на колени. Я пробежала его, и губы у меня приоткрылись.

«Я, Эван Саймонс, передаю моей дочери, Айрис Саймонс, данное наследство общей суммой в двенадцать миллионов долларов…»

При взгляде на подпись у меня помутилось в глазах: сомнений быть не может, это папин почерк. Он действительно написал эту… дарственную. Фальшивый договор, составленный лишь для того, чтобы спасти свою шкуру. Каждое слово вышло из-под его пера.

Реальность нанесла мне жестокий удар, и горло болезненно сжалось. Я и правда расплачиваюсь за грехи отца. Он составил эту бумагу без малейших угрызений совести, а мне теперь отдавать его долги.

– Твой отец думал, что Мейсон не станет вмешиваться, чтобы вернуть деньги, – пояснил Кай. – Он переписал их на тебя, чтобы не потерять и чтобы их не могли связать с его именем. Записать все на твою единокровную сестру было рискованно, а о том, что у него есть еще одна дочь, никто не знал. И все же…

– Он оформил их на мое имя, потому что знал: никто даже не заподозрит, что я существую, – прошептала я, перечитывая письмо снова и снова.

– Именно, принцесса. Ты – его щит. Но знаешь, что меня удивляет больше всего? – в свою очередь негромко проговорил Кай. – Что банк ничего тебе не сообщил. У вас есть общий банковский счет, открытый на твое имя. Но я ничего там не нашел.

– Это накопительный счет, – кивнула я. – Единственный, к которому у отца до сих пор есть доступ. Туда он переводит алименты. Но я им почти не пользуюсь, он обычно пустой.

Отец тратил деньги, предназначенные для меня, на личные нужды, поэтому я давно забила на этот счет.

– Скорее всего, туда он и положил деньги, а потом снял, – предположил Кай, отстегивая ремень безопасности. – А крайней оказалась ты, потому что счет на твое имя. Ты правда не получала ни писем, ни уведомлений?

Я покачала головой:

– У отца полно связей, в том числе среди директоров банков. Так что увести деньги для него – раз плюнуть.

Отец был весомой фигурой, особенно в деловых кругах. Достаточно было упомянуть его имя – и в городе, где он жил, двери открывались сами собой.

– Ты выходишь?

Я смотрела на особняк, и меня трясло от злости. У отца я не просила ничего, кроме внимания, а теперь должна расплачиваться за него. В очередной раз.

– Да.

Я расстегнула ремень и открыла дверцу машины под внимательным взглядом Кая. Он тоже вышел и уставился на меня.

– Что? – ледяным тоном поинтересовалась я.

– Ты очаровательна, когда злишься, принцесса.

Сердце у меня дрогнуло, но я показала ему средний палец. Он ухмыльнулся и запер машину.

– Похоже, ты настроена серьезно, – заметил он, когда я твердым шагом направилась к огромному дому.

– Именно. Я настроена найти эти деньги и больше никогда о тебе не слышать.

Пока мы шли к особняку, я начала клацать зубами от холода. Показалась кованая ограда частных владений. У ворот стоял сканер отпечатков пальцев, от него шел провод к камере наблюдения, которая висела выше. Я поджала губы.

– И что будем делать? – спросила я, кивая на ворота. – Включишь режим Человека-паука и полезешь по стене?

– Ты и впрямь дура дурой, честное слово, – простонал Кай.

Хмурясь, я молча пошла за ним вокруг дома. И заметила, что близко к ограде он не подходил.

Сразу виден богатый опыт господина наемника.

– Только вякни что-нибудь – закопаю прямо здесь, – пригрозил Кай, оборачиваясь ко мне. – Работают только две камеры, обе у главных ворот. Это модели с ночным видением, ведут запись каждый час. Так что… если отрубить электричество меньше чем на час…

Я вытаращила глаза – он указывал на электрический столб поодаль.

– Ты окончательно слетел с катушек! – задохнулась я, представив, как он карабкается по столбу, чтобы перерезать провода. – Не лезь туда!

– Да помолчи ты уже…

Не успела я возразить, как он отступил от стены, глядя прямо перед собой. Он же не собирается прыгать?

– Да, может получиться, – пробормотал он себе под нос. – Иди сюда.

Он приблизился вплотную к ограде, и я шагнула к нему, выгнув бровь.

– Что?

– Я тебя подсажу, и ты взберешься наверх, – заявил он. – Подождешь меня с другой…

– Ни за что! Ты совсем долбанулся!

Я охнула, когда почувствовала, как меня поднимают в воздух, и принялась колотить Кая по плечам.

– Айрис, я тебе руки-ноги поотрываю и переброшу их через этот чертов забор. Не доводи меня.

– Я не хочу лезть на стену, – в панике проблеяла я.

– А придется. Хватайся за край, – велел он, задрав ко мне голову. – Давай, черт подери, время идет, нас засекут!

Через несколько секунд я зацепилась за верхний край стены. Задыхаясь, я почувствовала, что Кай ослабил хватку, вынуждая меня карабкаться самой.

Блин, зачем я прогуливала физкультуру…

Наконец я залезла наверх, хотя меня трясло от страха и напряжения. Прикинула высоту, и мои брови поползли вверх.

– Не прыгай. Жди, – прошептал Кай.

Пока я переводила дух, Кай оказался рядом со мной всего за пару секунд. Я раздраженно выдохнула.

– Можно подумать, ты всю жизнь только этим и занимался.

– По большей части так оно и было, – хмыкнул он. – Подожди меня тут.

Он спрыгнул на другую сторону, и пульс у меня зачастил. Мы реально вламывались на частную территорию… Я сглотнула.

Выпрямившись, Кай поднял голову, откинул непокорную прядь с лица и прошептал:

– Прыгай.

– Я что-нибудь себе сломаю, – затрясла головой я.

– Я тебя поймаю.

– У меня нет к тебе никакого доверия, – напомнила я, наклоняясь ниже.

Челюсти у него сжались, брови сошлись на переносице. Чувствуя его нарастающий гнев, я поморщилась и сдалась:

– Попробуй только не поймать меня, говнюк.

– Я все слышу, – прошипел он, сверля меня взглядом.

– Что и требовалось.

Затаив дыхание, я бросилась вниз. Почти сразу меня обхватили сильные руки Кая и крепко прижали к груди. Я инстинктивно вцепилась в его плечи, пытаясь удержать равновесие. Наши взгляды встретились, и я утонула в его глазах.

Его власть надо мной, казалось, замедлила течение времени, и мир вокруг замер.

– Я же сказал, что поймаю, – проговорил он, не отводя взгляда.

Я робко кивнула и высвободилась из его хватки, чувствуя, как учащается пульс. Но я запрещала себе поддаваться влечению к этому мужчине, который держал меня пленницей.

– Идем.

Он двинулся вперед, и я молча последовала за ним. Меня трясло. Адреналин и страх бурлили во мне, мышцы сводило, по жилам разливалась ледяная тревога. А вот Кай чувствовал себя совершенно непринужденно, словно ступал по знакомым местам.

Оказавшись перед входной дверью, я не смогла скрыть удивления, увидев, как он достает из кармана ключ.

– Ты правда думала, что я стану выеживаться и лезть в окно?

– Но… Откуда…

Он возвел глаза к небу и вставил ключ в замочную скважину.

– Я просто попросил Джейкоба сделать дубликат. Ничего особенного.

Кай повернул ключ, раздался легкий щелчок. Он осторожно отворил дверь, и та тихо скрипнула. Я поспешила следом и прижалась к его спине. Он фыркнул и досадливо покачал головой.

Мы проникли в безмолвный дом, и холодный пот проступил у меня на лбу. Мозг яростно вопил, что нас вот-вот поймают.

Черт, я граблю чужой дом.

Я еще крепче прижалась к спине Кая и вцепилась в полу его куртки. Он бросил на меня взгляд через плечо и прошептал:

– Что за дурацкий страх?

– Это твоя затея дурацкая, – тоже шепотом огрызнулась я, зыркнув на него исподлобья.

Он посмотрел на мои пальцы, намертво вцепившиеся в куртку, затем отвернулся и уверенно двинулся по темным коридорам, словно отлично знал дом. Он открыл дверь, и я сощурилась, когда он включил фонарик на мобильнике. За дверью скрывалась лестница, ведущая, судя по всему, в подвал.

Подвалы в таких домах всегда стремные – вспомни «Американскую историю ужасов».

Заткнись.

– Ты уже бывал здесь? – прошептала я, ступая на цыпочках.

– Нет, просто выучил планировку. А ты думала, я полезу развлекаться с тобой в заброшку? И не мечтай.

– Можно было не издеваться про заброшки, – буркнула я, позволяя утянуть себя в подвал.

– Соблазн был слишком велик, – отозвался Кай, спускаясь по лестнице. – Не мог устоять, принцесса.

И ехидно ухмыльнулся. В ответ я просверлила его взглядом. Фонарик светил довольно ярко, и Кай подошел к электросчетчику.

Рядом находился еще один ящик с проводами. Он открыл оба и принялся их изучать, сдвинув брови. Через несколько минут он достал нож и перерезал несколько проводов. У меня чуть сердце из груди не выпрыгнуло.

– Следи за этими приборами, – прошептал он, указывая на два агрегата, монотонно гудевших в углу. – Скажи, если они погаснут.

Его пальцы принялись перебирать переключатели внутри панели. Раздались щелчки, и вскоре в подвале воцарилась та же тревожная тишина, что и в коридоре наверху. Дом погрузился в полную темноту.

И остался без защиты.

Тьма почти полностью поглотила силуэт Кая, но света телефона хватило, чтобы я заметила его самодовольную улыбку.

– А вот теперь можно и поразвлечься…

Он повернулся ко мне.

– А если они что-то заподозрят?

– С чего бы?

– Не знаю, – пожала плечами я, двинувшись за ним. – Вдруг кто-то из них проснется?

Он раздраженно прищелкнул языком, и я замолкла. Все равно придется действовать по его плану.

В худшем случае нас поймает полиция, и я буду спасена.

Кай закрыл дверь так же тихо, как и открыл, а я буквально прилипла к нему, не в силах принять то, что мы собирались сделать.

– Нам нужно забрать две вещи. Первая находится в кабинете на этаже, – сообщил он, направляясь к лестнице, – а вторая nella stanza principale.

Мои глаза распахнулись еще шире, и он усмехнулся, поднимаясь по ступенькам. Это по-итальянски?

– И что это значит?

– В главной спальне, – повторил он.

Я все так же отчаянно цеплялась за его кожанку.

Мы поднялись на второй этаж, такой же тихий и темный, как и весь дом. Во мраке становилось еще страшнее. Я едва видела, куда ступаю, но Кай вроде бы хорошо знал дорогу.

В конце коридора располагались закрытые комнаты. Мы оказались перед первой, которую собирались ограбить.

Я вжалась в спину Кая, как испуганный зверь, затравленно оглядываясь. Разум и тело были в полной боевой готовности на случай появления хозяев.

Кай открыл дверь, и та тихонько скрипнула.

– Да что ж ты творишь, блин! – задохнулась я.

– Открываю дверь, а что? – ответил он буднично. – Заходи, а то и впрямь словишь сердечный приступ.

Он переступил порог, и я нехотя последовала за ним, отпустив наконец его куртку. Я спиной чувствовала, как он притворил дверь, не закрывая до конца. Единственным источником света было окно напротив, и этого хватало, чтобы рассмотреть просторную комнату: массивный деревянный стол и кожаное кресло, на вид до неприличия дорогие, минималистичные полки с маленькими статуэтками и кубками.

Я напряглась, когда Кай прислонился грудью к моей спине и пророкотал на ухо:

– Видишь вон ту ручку на полке? Эта штука стоит семьдесят тысяч долларов, принцесса.

– Хозяева заметят, что она пропала, умник.

Он вытащил из кармана перчатки, и я нахмурилась, глядя, как он их натягивает и достает из куртки что-то еще. Сердце замерло, когда я увидела идеальную копию ручки, запаянную в прозрачный пакет.

– Это точная копия, она не стоит и сотни.

Уверенным шагом он двинулся к витрине и осторожно открыл ее. Аккуратно и сосредоточенно просунул туда руку. Я старалась не дышать, застыв от страха, – казалось, стоит мне вздохнуть чуть громче, и хозяева проснутся. Кай насмешливо посмотрел на меня.

– Мне отсюда слышно, как бьется твое сердце. Не знаю, из-за меня или из-за того, что мы в чужом доме, но… склоняюсь к первому варианту.

– Мы совершаем ограбление, – напомнила я, словно он этого не знал.

– Да брось. Был вариант похуже – убить кого-нибудь. А это так, ерунда, – сказал он, проходя мимо меня. – К тому же всю работу делаю я, ты только жмешься ко мне и трясешься от страха.

Не обращая внимания на мой недовольный взгляд, Кай открыл дверь и пропустил меня вперед.

– Иди сам, – возразила я, решив, что первой я отсюда не выйду.

Он потер переносицу, а я скрестила руки на груди.

– Хватайся за мою куртку. И держись позади меня.

Я послушалась, и Кай вышел из кабинета. Мои глаза нервно выискивали намеки на чье-либо присутствие, но, к счастью, никого не было.

Чудо.

Кай сторонился полосок света, тенью пробираясь вдоль стен. Когда он остановился у одной из дверей, сердце у меня заколотилось.

– Nella stanza principale…

Кай медленно открыл дверь. Я невольно отпустила его куртку и взяла за руку. Мы оба напряглись, но, когда я попыталась выдернуть руку, он удержал ее.

Мои глаза вылезли из орбит, когда я увидела спящую супружескую пару. Комната была просторной, окна занавешены шторами. Чуть поодаль виднелась зона отдыха с камином и телевизором.

Кай втолкнул меня внутрь и закрыл за нами дверь. От напряжения у меня скручивало живот. Я едва могла идти, ступая на цыпочках, а Кай двигался бесшумно, с естественной непринужденностью.

Когда один из спящих пошевелился, я замерла, но он по-прежнему крепко спал. Кай же не моргнув продолжал обыскивать комнату. Он выдвинул ящики туалетного столика, быстро оценил содержимое и перевел взгляд на меня. Затем его внимание привлек другой ящик – в нем лежали старые коробочки. Он извлек два маленьких ключа:

– Опачки.

Все еще не выпуская моей руки, он мягко подвел меня к другой двери. От него исходил теплый мужской аромат. Я не сводила глаз со спящих владельцев дома. Затем раздался тихий щелчок. Кай открыл дверь и втолкнул меня внутрь. Включив фонарик в телефоне, он прошептал:

– Вторая вещь…

Он направил луч на помещение, и я поняла, что мы находимся в большой гардеробной. Мой взгляд упал на стеклянный шкафчик, в котором лежало десятка два драгоценностей, сверкающих одна ярче другой.

– Этот «Ролекс» стоит полтора миллиона долларов, – сказал он, указывая на часы. – Его купили на аукционе, а это колье… – Кай осторожно подтолкнул меня ближе к шкафчику, – одно это колье стоит два миллиона.

У меня пересохло в горле от таких сумм, а Кай достал из кармана два герметичных пакетика.

– Эти часы обошлись мне в девять тысяч, – сообщил он, открывая витрину, – зато хозяева не заметят разницы.

Я наблюдала, как он орудует одной рукой, так и не выпустив мою ладонь – ему так было спокойнее. Минуты тянулись, как часы, пока он подменял настоящие драгоценности подделками. Каждую секунду я бросала взгляд на дверь, молясь, чтобы та не открылась.

Черт, я сейчас обделаюсь от страха.

– Кончай трястись, это меня отвлекает, – приказал он, но руку все равно не выпустил.

Разложив подделки по местам, Кай убрал оригиналы в карман и запер тумбочку.

Я окаменела, когда за стеной гардеробной послышались голоса. Кай повернулся ко мне. Его рука крепче стиснула мою, и он подтащил меня к себе, выдохнув:

– Только молчи.

Я медленно кивнула и послушно двинулась за ним. Когда он направился к двери, я запаниковала.

– Ты что задумал?!

Он нахмурился и больно сжал мою руку, заставив замолчать.

И тут шаги приблизились к гардеробной. Сердце у меня застыло.

– Шкафы, – прошелестел Кай.

Он быстро сдвинул дверцу одного из платяных шкафов и втянул меня за собой внутрь. Дверцу он закрыл не до конца, оставив узкую щель, чтобы нам было видно, что происходит снаружи.

Мы были прижаты друг к другу, и, несмотря на все усилия, дыхание у меня сбивалось. Когда хозяева вошли в комнату, Кай обхватил меня за талию, отодвигая меня от дверцы и еще крепче прижимая к себе.

– Я точно положила фонарик где-то здесь, – произнес женский голос.

Голос старой женщины.

– Тебе не стыдно воровать у стариков? – прошептала я, чувствуя, как пересохло горло.

Моя спина была прижата к нему. Волновался он явно меньше меня. Пока старушка шарила по комнате, Кай стоял тихо и не шевелился, как одежда вокруг нас. Мне же отчаянно хотелось вылезти и поискать вместе с ней, лишь бы все это закончилось.

Ну ты и дура.

Заткнись хоть сейчас.

Я напряглась, когда рука Кая соскользнула с моей талии. Его ладонь легла на мое бедро, и он аккуратно сдвинул меня в сторону, прошептав:

– Не могу сосредоточиться.

Щеки вспыхнули, когда я поняла, что именно его отвлекало, но я промолчала. Не совсем подходящий момент, мягко говоря.

Затаив дыхание, я молила всех богов, чтобы старушка нас не обнаружила. Через несколько бесконечных минут ее силуэт появился рядом с нашим укрытием. Сердце у меня ухнуло в пятки, и я впервые почувствовала, что Кай занервничал. Его грудь неровно вздымалась, как у меня.

Он быстро придвинул висящую одежду и спрятал нас. Прошло несколько секунд, и дверь отъехала в сторону. Я перестала дышать и замерла, сердце остановилось.

– Вот он, – объявил мужской голос.

– Нашел? – старушка закрыла дверцу.

– Да, пойду проверю счетчик.

– Это все проклятущие мыши, я же просил тебя вызвать специалистов, – проворчал мужчина, выходя из комнаты.

Меня резко отпустило, но закружилась голова. Я невольно прислонилась затылком к плечу Кая. Воздуха не хватало, и я поспешно отодвинула одежду, чтобы стало легче дышать.

– Можешь вернуться в исходное положение, если хочешь, Саймонс, – прошептал Кай.

– Несколько не время, Лейкстоун.

Тихий приглушенный смешок сорвался с его губ, и он прошептал мне в самое ухо:

– Именно.

Потому что в этом самый кайф.

Кое-кто явно предпочитает общественные места.

– А теперь, принцесса, мы тихо ждем, когда они уснут, и валим.

Два часа спустя

– Напоминает мои первые ограбления, – с ностальгией признался Джейкоб.

Я жевала буррито, которое Джейкоб мне принес, и при этих словах посмотрела на него с некоторым осуждением. Он предпочел этого не заметить и полностью погрузился в воспоминания о своих нежных годах, которые провел, обнося чужие дома.

Мы только что вернулись. Я сменила одежду на более удобную, а Джейкоб нетерпеливо ждал, когда мы предъявим добычу. Теперь у нас было три миллиона шестьсот тысяч долларов. От этой мысли голова шла кругом. Не хватало около шести миллионов.

Сущие пустяки.

Заткнись.

– Однажды я ограбил Кая. Так мы и познакомились.

Кай с кривой усмешкой тыкал в мобильник, не обращая внимания на друга, который с неприкрытым энтузиазмом делился со мной этой историей:

– Мне было тринадцать, а они были новенькими в нашем квартале.

– А сколько вам лет сейчас? – нахмурившись, поинтересовалась я.

– Мне двадцать восемь, Каю скоро стукнет двадцать семь, – бодро отрапортовал Джейкоб, – а Вернону аж тридцать пять.

Я со своими двадцатью двумя вдруг почувствовала себя совсем зеленой.

– Но я ведь не выгляжу на свой возраст, да? Я очень старался…

Тираду Джейкоба прервал стук в дверь. Он посмотрел на Кая, и тот кивнул:

– Заткни уши, Саймонс.

Широко улыбаясь, Джейкоб отпер дверь. Кай не отрывался от телефона.

– Привет честной компании! – раздался незнакомый голос.

Вошли два молодых человека, с ними – девушка.

– Я думал, ты все еще гниешь в тюряге! – воскликнул один из парней, обнимая Джейкоба.

– А кузен тебе не сказал? Мы же вместе были на деле в Вегасе, – ответил Джейкоб, крепко сжимая объятия. – Я вышел за несколько месяцев до того.

Они что, все сидели? А главное, все ли честно отсидели свой срок или сбежали?

Не уверена, что хочу это знать.

– Кайл, не ори, мигрень меня доконает, – проворчала девушка.

Я не могла не отметить, что она красивая.

– Вот, я же говорю, у меня от него вечно голова болит, – пробормотал второй парень, усаживаясь.

Девушка улыбнулась и устало покачала головой. У нее были синие глаза, а каштановые волосы густой волной спадали на плечи. Она излучала уверенность. И да, была очень красивой.

Пора бы задуматься о своей сексуальной ориентации…

Ха-ха, очень смешно. Заткнись.

Все повернулись ко мне. Я вдруг почувствовала себя неуютно, кусок в горло не лез. Кай по-прежнему что-то набирал в мобильнике, ни на кого не обращая внимания. Или просто плевал на всех.

– Айрис, это Бен, Киара и Кайл, – сказал Джейкоб.

Киара ослепительно мне улыбнулась, Бен помахал рукой. Кайл оглядел меня с головы до ног и тоже улыбнулся, весьма призывно.

– Привет.

Кай тут же повернул к нему голову, и я промолчала, сдержанно кивнув. Они смущали меня. Я терпеть не могла незнакомых людей.

– Идите сюда, – ледяным тоном приказал Кай и повернулся к Кайлу. – А ты не пялься.

Кайл адресовал Каю наглую усмешку, но девушка быстро привела его в чувство, отвесив подзатыльник.

– Эш велел вернуть вас живыми, так что двигай, придурок.

– Да ладно тебе, уже и пошутить нельзя…

Кай мрачно проводил его взглядом. Казалось, в одно мгновение его безразличие сменилось гневом.

Вся группа подошла к дивану, а Джейкоб уселся рядом со мной на пол. Я чувствовала на себе тяжесть их взглядов и нервно теребила пальцы. Аппетит мгновенно пропал, и я с трудом заставляла себя доесть.

Меня сейчас вывернет.

– И каков план?

Я бросила взгляд на Кая, удивившись, что он молча смотрит на меня.

Затем он встал и коротко объявил:

– Мы вас оставим. Иди со мной.

Я вопросительно посмотрела на него, мысленно поблагодарив, и поднялась. Напряжение стало постепенно отпускать, когда мы вошли в его комнату.

Маленький Руфус все так же сидел в своей клетке. Кай закрыл за нами дверь и уселся на кровать. Я так и стояла, пока он устраивался поудобнее.

– Зачем мы сюда пришли?

Он достал бумагу и карандаши, откинулся на изголовье и, не глядя на меня, ответил:

– Нетрудно было догадаться, что ты чувствуешь себя не в своей тарелке. Я тоже не люблю, когда вокруг слишком много людей.

Я онемела от такого признания. Мы ушли сюда только потому, что он заметил, как я нервничаю? Ого…

Кай согнул ногу и положил рядом с собой большой альбом – видимо, скетчбук. Странно было наблюдать, как увлеченно он рисует.

Комната, освещенная лишь одной лампой, постепенно погружалась в тишину. Я была здесь во второй раз, но теперь могла подробнее рассмотреть все, а главное – рисунки. Некоторые были особо мрачными. Одни были набросаны наспех, другие чуть надорваны, но большинство висели на стенах. Словно в музее, где Кай – единственный художник.

– Что ты чувствуешь, когда нервничаешь?

Вопрос вырвал меня из раздумий, и я заметила, что в его голосе звучало почти… смущение? Ему неловко?

– Вот как недавно, – уточнил он, бросив на меня любопытный взгляд.

Я никак не могла понять смысл вопроса, а главное – почему это так для него важно. Несколько секунд я молчала, затем откашлялась и заправила прядь волос за ухо.

Его взгляд, устремленный прямо на меня, выбивал из равновесия. И это с трудом удавалось скрыть. Непонятно, что пугало сильнее – то, что мы здесь из-за моего стресса? Или та предупредительность, которую он ко мне проявил?

Вот же блин.

– Как сказать… это зависит от места. Чем больше незнакомых людей, тем острее я чувствую, что меня оценивают, рассматривают, – начала я.

Кай слушал молча, и я подошла к кровати, села на край и продолжила, понимая, что он ждет подробностей:

– Это примерно как мандраж на сцене. Желудок сводит, иногда дрожат руки, я заикаюсь, когда меня о чем-то спрашивают. – Я неловко усмехнулась. – Кажется, будто я в центре внимания.

Он кивнул, словно пытаясь понять то, что я описывала. Затем как ни в чем не бывало снова взялся за рисунок.

– А с чего вдруг такой вопрос?

Кай пожал плечами, вздохнул, взял другой карандаш и мягко провел им по бумаге.

– Просто интересно.

– Это все ты нарисовал? – спросила я, указывая на стены.

– Угу, – туманно ответил он, не отрываясь от бумаги.

– В них есть какой-то особый смысл?

Он остановился и поднял на меня глаза, все такой же серьезный.

– Мандраж – это вроде страха? – спросил он, не ответив на мой вопрос.

Все эти расспросы о моих эмоциях вызывали недоумение. Я никак не могла понять, откуда вдруг такой интерес к человеческим чувствам.

Наверняка психопатическая фишка.

– Отчасти да, но больше похоже на стресс. Помнишь, когда надо было сдавать устный экзамен?

Кай призадумался и покачал головой. Я с удивлением вскинула бровь:

– Ты никогда не сдавал устных экзаменов?

– Может, и сдавал, но не помню, – признался он, не отводя глаз от зачатка своего рисунка.

У него нет воспоминаний о прошлом? О своих школьных годах?

– Ладно, тогда возьмем свежий пример, – предложила я, усаживаясь по-турецки напротив него. – Помнишь, как мы прятались в шкафу?

– Такое разве забудешь… – пробормотал он, растягивая губы в похабной ухмылке.

Я закатила глаза и продолжила:

– Когда старушка открыла дверь, у тебя сбилось дыхание…

– Это потому, что я морально готовился ее убить, – перебил он устало. – А я не люблю убивать ни в чем не повинных стариков.

– Короче, это все равно стресс. Мандраж – то же самое, только длится меньше, всего несколько минут. А стресс – как повезет.

Он кивнул и вернулся к рисунку. Кажется, ему надоел наш разговор.

Блин, мы торчим в его комнате только потому, что он заметил мое напряжение. Неужели правда? Кай утверждал, что никогда не лжет. Но разве так бывает?

Нет. Все лгут.

Я вздохнула и посмотрела на Руфуса, который возился в своей клетке. Тишину комнаты нарушали только приглушенные голоса, которые долетали до нас издалека.

– Ты его никогда не выпускаешь? – спросил Кай.

– Выпускаю.

Он покосился на клетку, потом на меня. Я едва сдержала улыбку, догадавшись, чего он хочет.

– Хочешь, чтобы я его выпустила, Кай?

Он на секунду растерялся, затем снова взглянул на Руфуса. Он явно сомневался – это было так странно.

Тогда я решительно поставила клетку на кровать. Кай молча наблюдал, как я открываю дверцу, и поморщился, когда я ухватила хрупкое тельце хомячка.

– Ты не слишком сильно его сдавила?

– Нет, что ты.

Я погладила пальцем спинку Руфуса, который мирно обнюхивал мою руку. Кай придвинулся, не сводя с него глаз, как ребенок, который впервые видит хомячка. Его заинтересованность меня развеселила.

– Хочешь подержать?

– Нет, – поспешно отказался он, мотнув головой, – я не умею…

– Да ты хотя бы попробуй, – мягко сказала я.

Он нахмурился, уставившись на хомяка так, словно я предлагала принести его в жертву.

– Чего ты боишься?

– Я не слишком аккуратный. Могу и раздавить.

Я улыбнулась: это признание согрело мне сердце. Как этот садист, настолько кровожадный и грубый, может бояться причинить вред маленькому зверьку?

– Дай руку.

Его голубые глаза встретились с моими. В них мелькнула нерешительность – впервые я могла читать его, словно открытую книгу. Затем он снова опустил взгляд на Руфуса.

– Пожалуйста, – прошептала я.

Кай медленно отложил карандаш и протянул руку. На его лице появилась гримаса, и я весело взглянула на него.

– Не вздумай надо мной смеяться. Убью, – пробормотал он, сверкнув глазами.

Покачав головой, я вздохнула и сдержала улыбку. Осторожно подтянула его ладонь, чтобы Руфус перебрался к нему. Кай напрягся, затаив дыхание. Я загородила своими ладонями руку Кая, чтобы перехватить Руфуса, если мелкий паразит захочет сигануть вниз.

Ну да, этот дурачок обожает прыгать.

Руфус топал по ладони Кая, которая казалась вдвое больше моей. При каждом движении Кай напрягал предплечье, но на губах у него появилась едва заметная улыбка. Когда он наклонялся, чтобы рассмотреть, как хомячок копошится в пальцах, пряди волос падали ему на лоб.

Сейчас Кай выглядел таким… безобидным.

Но в реальности все иначе.

– Можно погладить?

Я кивнула, и Кай осторожно накрыл Руфуса второй рукой. Его кольца едва коснулись нежной шерстки.

– У тебя были домашние животные?

Он помолчал, затем качнул головой. Интересно, правда ли это…

– А тебе хотелось бы?

– Я не смогу ни о ком заботиться, – тихо проговорил он. – У меня не самая размеренная жизнь.

Я собралась было отнять руки, видя, что Кай немного расслабился, но он тут же дернулся:

– Стой! Не убирай… пожалуйста…

Сердце у меня сжалось, и я невольно обхватила руку Кая. Его возглас прозвучал так беспомощно, так искренне. В сущности, у них с Джейкобом намного больше общего, чем казалось. У обоих детская душа. Если Джейкобу было тринадцать, когда они познакомились, то Каю – одиннадцать или двенадцать. В отличие от Джейкоба, Кай ничего не рассказывал о своей семье, а я не осмеливалась спросить.

У меня были дурные предчувствия на этот счет.

– Хочешь, я его заберу? – предложила я, заметив, что Кай так и не шевельнулся.

– Д-да.

Я сцепила пальцы, и он осторожно передал мне Руфуса. Я посадила хомяка в клетку и убрала на тумбочку.

Обернувшись, я натолкнулась на взгляд Кая – он молча на меня смотрел.

– То, что ты почувствовал, прежде чем взять хомяка, – это и есть стресс.

Он слегка кивнул, не отрывая от меня глаз.

– Ты умеешь быть нежным, когда захочешь, – усмехнувшись, закончила я.

В одно мгновение его взгляд стал пустым. Он отвел глаза, не повернув головы, и уставился на кровать. Словно внезапно ушел в свои мысли, словно его позвал внутренний голос. Заметил ли он сам эту перемену в себе?

– Мне нравятся твои кольца, – заметила я, пытаясь вернуть его в реальность.

Я отлично знала, как легко наш разум может стать тюрьмой. Я жила в ней – каждый день. Иногда мне хотелось, чтобы кто-нибудь освободил меня из этой неволи. Эта тюрьма разрушала меня. А я начинала разрушать других.

– А, да?.. Ну, наверное, – пробормотал Кай, бросив взгляд на свои кольца. – Раньше я их не любил.

– Почему? Они тебе очень идут.

В ответ он только пожал плечами и снова взялся за альбом. Откинувшись на подушки, он продолжил рисовать. Кажется, господин имеет привычку увиливать от ответов.

– Ты итальянец? – спросила я, вспомнив его недавние слова.

На самом деле мне просто хотелось поговорить. Как-то странно хотеть поговорить с человеком, который тебя похитил. Но мне было интересно. Я почти ничего о нем не знала, а он, казалось, видел меня насквозь. Эта его загадочность будила любопытство окружающих. Я была уверена: его молчаливость и уклончивость имеют причину.

Наверняка какие-то события прошлого сделали его таким, какой он есть.

– Да, у меня есть итальянские корни, – сказал он, продолжая рисовать, – но ничего особенного.

– А ты бывал в Италии?

Кай покачал головой, не глядя на меня. Через несколько минут, пока я искала новую тему, он внезапно спросил:

– Ты уже влюблялась?

Меня будто ударило током. Сердце дернулось, дыхание остановилось.

Что?

– Н-нет, – выдавила я ошеломленно. – А что?

– Как думаешь, ты сможешь понять, что влюбилась?

Зачем ему нужно это знать?

– Ну-у… наверное, да… не так уж трудно это понять, – пролепетала я под его пристальным взглядом. – Ты все время думаешь об этом человеке, хочешь быть рядом, и кажется, что время летит слишком быстро, когда вы вместе. Ты мечтаешь, чтобы мир остановился… Чтобы каждая секунда тянулась вечно…

Кай внимательно на меня смотрел – внезапно я вызвала его живейший интерес. Почему эта тема так его завораживает? Возможно, потому, что сам он никогда таких чувств не испытывал.

– Когда она на тебя смотрит, у тебя бабочки в животе и сердце бьется быстрее.

– Как во время стресса? – серьезно спросил он, нахмурившись.

Он словно пытался сравнивать со знакомыми переживаниями. Я улыбнулась:

– Да, как при стрессе, только ощущение другое.

– Джейкоб тоже рассказывал о бабочках, – признался Кай, глядя на рисунок. – Значит, если в животе бабочки, ты влюбился?

– В общем, да, но не только, – отозвалась я, подбирая слова. – Это как волна эмоций, которая тебя захлестывает, когда этот человек говорит. По крайней мере, я об этом читала. Ты ловишь себя на том, что хочешь быть с ним всегда и везде, хочешь с ним постоянно разговаривать, открывать свое сердце. А еще ты испытываешь сильное физическое влечение.

Его глаза внезапно расширились, затем он нахмурился:

– Но если я постоянно хочу ее трахнуть, это значит, что я влюблен?

Я покачала головой и пояснила:

– Если вокруг тебя самые красивые и желанные женщины, готовы тебе отдаться, но ты думаешь только об одной, значит ты влюблен в нее. Но не надо путать физическое влечение и любовь. Можно хотеть кого-то сильнее всех, но… разница в том, что влечение рождается в теле. А любовь – в сердце.

– И как отличить?

В его голосе звучала обезоруживающая искренность. Она меня и смущала, и трогала. Его замешательство по поводу моих объяснений вызывало улыбку. В такие моменты Кай казался ребенком.

Ребенком, который может прихлопнуть тебя за секунду.

– Что ж, физическая притягательность – дело обычное. Нас на земле больше семи миллиардов, поэтому ты всегда можешь найти кого-то более красивого, – начала я, глядя, как он играет своими кольцами. – А любовь… это когда весь мир у твоих ног, но ты готов упасть на колени только перед одним человеком. И он возбуждает тебя сильнее всех остальных, потому что у тебя есть чувства.

Кай покачал головой и промолчал.

– Ты никогда не влюблялся? – спросила я.

– Вообще ни разу. Иначе не задавал бы тебе этих вопросов. Джейкоб плохо объясняет, а книги и интернет не помогают.

Я тихо засмеялась, и он сердито на меня взглянул, задетый моей реакцией. Я торопливо извинилась жестом. Он покачал головой и снова погрузился в рисование.

– Ты сам нарисовал все свои татуировки?

– Да, – ответил он, не отрывая глаз от альбома. – Можно вопрос?

Я кивнула, и он продолжил:

– Ты любишь Руфуса? Изначально ты хотела хомяка?

– По правде говоря, нет, я хотела кошку. Я люблю кошек, но мама их терпеть не может, поэтому кошку мне завести не разрешили. Да и содержать ее дорого. А Руфусу много не надо.

Кажется, Руфус посмотрел на меня с осуждением.

Прости, малыш, ты не был моим первым избранником. Но теперь я не променяю тебя ни на кого.

– Почему она не любит кошек?

– Она их боится.

Кай снова покачал головой и надолго умолк. Затем тихо проговорил:

– Я знал одного человека, который боялся змей. Но это был не просто страх, а…

– Фобия? – подсказала я.

– Точно. Фобия. Его пугали даже картинки и документалки… Смешно было.

– У меня фобия клоунов. И глубины… И я очень боюсь крыс.

– И при этом у тебя хомяк, – заметил он, поднимая на меня глаза. – Забавно получилось.

– Хомяки очень милые! Ты не видел «Хамтаро»?[4]

Он покачал головой:

– Значит, ты боишься глубины…

– Мне страшно, когда я не чувствую дна и не знаю, что там подо мной. Это неприятно.

– То есть… Ты боишься воды? – нахмурился он.

– Нет, не воды, только глубины.

Он опустил глаза и словно погрузился в свои мысли. Точнее, будто говорил сам с собой. Его взгляд скользнул к маленькой книжной полке.

– А ты? У тебя есть фобии?

Повернувшись ко мне, Кай пристально посмотрел на меня. Интересно, чего может бояться человек, не имеющий ни стыда, ни совести? Каковы его слабости? Опасения, тревоги? Какие кошмары могут преследовать того, кто сам является кошмаром для всех?

– Я боюсь утонуть…

– Ты уже тонул? – спросила я, пытаясь понять источник страха. – Или видел, как тонет кто-то другой?

– Было дело пару раз, – кивнул он, помолчав.

Пару раз?!

В дверь постучали, и я обернулась.

– Проверяю, жива ли там Айрис, – крикнул Джейкоб.

Улыбнувшись, я довольно громко отозвалась:

– К сожалению, да!

– Отлично, мы почти закончили.

Повернувшись к Каю, я натолкнулась на его взгляд. Сердце забилось быстрее, как только наши глаза встретились. Я не раз ловила его на том, что он на меня пялится, но его это нимало не смущало.

– Когда покажешь мне свои глаза, принцесса?

У меня сразу спутались мысли.

– Когда помрешь.

– Значит, не скоро, – хохотнул он.

– Ты и завтра можешь умереть.

Он ухмыльнулся, положил альбом на столик и растянулся на кровати.

– Так-то я бы не возражал, но сейчас… Сейчас это может подождать.

Следующий день, 08:45

Мы с Джейкобом валялись перед теликом, все еще сонные после вчерашнего вечера, который закончился, только когда все разошлись. Кай выставил меня из своей спальни и запер в моей, но, к счастью, со мной был Руфус.

И… у меня случилась паническая атака. Темнота и тишина – вот идеальная обстановка, чтобы меня захлестнула тревожность. В такие минуты грудь сжимало так, будто воздуха не хватало. И конечно же, потоком неслись навязчивые мысли. Мысли о том, что меня ждет смерть, что я никогда не найду этих денег и навсегда останусь здесь пленницей.

Во время приступов меня трясло, сердце бешено стучало, словно за мной охотилась смерть. Челюсть болела и подергивалась – однажды я даже решила, что у меня инсульт, и только потом поняла, что это тревога издевается надо мной.

С тех пор как я оказалась здесь, ни одного приступа не было. Голова была слишком занята тем, чтобы справляться с внешней опасностью, а не изобретать новые. Тревожность просыпалась лишь в тишине, когда я все держала под контролем. Она с удовольствием разрушала этот мнимый покой. К психологу я никогда не ходила – слишком дорого, да и советы, которые мне могли бы дать, я и так знала. С моим прошлым у меня и самой хватало объяснений.

Но стоило мне встретиться взглядом с Каем, как все это улетучивалось.

Он был странным во многих смыслах. С первого знакомства, с первого поцелуя… все в нем выбивало меня из равновесия. Рациональная часть меня ненавидела его за то, кто он и что мне пришлось из-за него пережить. Но была и другая часть, которая тянулась к нему, – за суровым обликом и той легкостью, с которой он убивал, она замечала нечто человечное. Возможно, его самого сломали, но кто? Или что? Я не имела ни малейшего понятия, но хотела найти ответ.

Это в тебе говорят твои daddy issues[5].

Я серьезно! Может, он хороший парень!

Хороший парень, который убивает людей? Это типа как Смерть из «Симс»?[6]

– Айрис!

Джейкоб отвлек меня от раздумий. Я повернулась к нему, и он обиженно протянул:

– Ты меня не слушала.

– Ой, прости, – прошептала я, чувствуя, как накатывает вина, – извини…

Ты дура, блин.

Дура.

Дура.

Дура.

– Я спрашивал, в курсе ли ты, что у нас вечером одно дельце, – повторил Джейкоб, глядя в телик.

Я покачала головой.

– Ничего удивительного, – вздохнул он. – Нас пригласили на вечеринку и… нужно подобрать тебе платье, потому как мы не хотим оставлять тебя здесь одну. «Мы» – это в смысле «Кай».

Два часа спустя Нью-Йорк

– До центра еще далеко? – спросила я Джейкоба, который во всю глотку распевал «Act My Age» группы One Direction.

Мы ехали уже больше часа, и конца поездке не было видно. К счастью, Джейкоб не давал заскучать, а его бодрый плейлист поднимал мне уровень серотонина.

– Наш дом практически рядом с «Боксом», в отличие от центра Юинга. Кай предпочитает держаться подальше от чужих глаз. Но мы ведь едем не в Юинг, солнце, ты чего?

Я вопросительно посмотрела на него, но он, продолжая подпевать, не отводил глаз от дороги.

– Ты правда решила, что мы поедем за шмотками в Юинг, где можно нарваться на кого-то из твоих друзей? Кай меня прикончит раньше, чем я успею моргнуть.

– Так куда мы едем?

– На шумные улицы Нью-Йорка! Мне надо забрать костюмы и подыскать тебе красивое платье на вечер.

Я уронила челюсть. До мегаполиса было около двух часов пути, но я бывала там редко. Жизнь в Нью-Йорке была мне не по карману.

– А что сегодня за вечер?

– Мы часто работаем с сетью под названием «Организация». Помнишь Мейсона? Он ее руководитель. Ну… их несколько, но основную работу тянет Мейсон, – объяснил Джейкоб, не отрываясь от дороги. – Если нас приглашают, мы как бы обязаны явиться.

– Почему?

– На таких встречах обычно объявляют что-то важное: всякие изменения и прочая движуха. Поймешь, когда увидишь сама.

Сердце у меня заколотилось, страх медленно растекся по венам. Я едва выдерживала соседство с убийцами, а тут вечер в окружении бандитов наподобие Кая и Джейкоба… Мороз по коже.

«Организация».

Одно только название леденило кровь.

– Вы состоите в этой банде? – скривившись, поинтересовалась я.

Джейкоб, подпевая «Televised» группы Hunny, покачал головой. Затем убавил громкость и пояснил:

– Мы не состоим ни в какой банде. Кай отказывается работать на дядю. Он может работать с кем-то, но не на кого-то.

– Тогда что у вас за работа? Похищаете людей и закапываете трупы?

Он тихо, чуть насмешливо фыркнул и бросил на меня заговорщицкий взгляд:

– Кстати о трупах… А ты хитрая, заставила меня поверить, будто напилась, хотя Кай минутой раньше позвонил и предупредил, что ты в курсе про фальшивый кулон.

– А ты… может, хотя бы ты объяснишь, как это началось? – взмолилась я. – Как вы во все это влезли? Вот честно, Джейкоб, я ничего не скажу Каю. Просто мне нужно понять.

Он умолк, явно прикидывая варианты ответа. Но мне и правда надо было знать. Я чувствовала себя в каком-то чужом мире, который жил по непонятным правилам.

Наконец Джейкоб протянул мне мизинец – и я мгновенно вернулась в Хайдвуд. К Тее. И к нашим клятвам на мизинчиках.

– Обещай: все, что я скажу, останется в этой машине, – прошептал он с обескураживающей серьезностью.

Похоже, клятвы значили для него не меньше, чем для Кая и Теи. Я взялась за его мизинец и ответила искренне:

– Обещаю.

И я правда была готова хранить молчание, если взамен получу ответы.

– Сначала Кай вовсе не собирался тебя похищать, – начал Джейкоб. – Мейсон даже не знал о твоем существовании, пока тебя не нашел Кай. Мейсон решил, будто это ты украла его деньги, и хотел тебя убить. Но Кай в это не верил и собирался доказать, что ты ни при чем.

Ну наконец-то. Я жадно впитывала каждую фразу, боясь пропустить хоть слово.

– И Кай начал за тобой следить, пытаясь выяснить, пользуешься ли ты этими деньгами. Он наблюдал за тобой с января или февраля, точно не помню. А потом поползли слухи: «У Мейсона пропало больше десяти миллионов долларов». С тех пор началась охота. Все искали эти неуловимые бабки. Они могли оказаться где угодно и у кого угодно.

Я сглотнула, чувствуя, как сжимается сердце.

– Тем временем твой отец оформил фиктивный договор на твое имя, чтобы скрыть деньги. Кай выяснил, что ты не знала, – ты же еле тянула оплату за учебу и ждала, что отец поможет, – напомнил Джейкоб. – Но Кай поругался с Мейсоном, и тот даже нанял другого человека, чтобы тебя убить. А знаешь, что потом? На следующий день благодаря прослушке мы узнали, что ты рассказала Коди о трупе у озера. Эту информацию получил я, – засмеялся он, почесывая затылок. – Я перепугался, а Кай не отвечал на звонки. Тогда я отправил ему сообщение, что мы в жопе.

Дыхание перехватило – я вспомнила то тревожное сообщение, на которое он не ответил, потому что был со мной. Пазл начал складываться. В тот вечер Кай предложил проводить меня, потому что кто-то на меня охотился. Ах ты ж блин. У него не было задачи меня похищать.

– Самое смешное, что потом ты передумала и сказала Коди, будто уже не уверена в своих словах. Но было поздно. Кай знал, что должен сделать.

Я нервно провела рукой по волосам. Горло сдавило, подступала тошнота. Наконец-то все прояснилось.

– Ты стала мишенью. Кто-то проник к тебе в дом, и это были не мы.

От его слов я чуть не задохнулась. Я прекрасно помнила ту ночь.

– В с-смысле? – залепетала я. – Как это не вы?

Сердце забилось как сумасшедшее – я ведь знала, что той ночью кто-то приходил ко мне.

– Это была единственная ночь, когда Кай за тобой не следил. Когда он узнал, что кто-то пробрался в твой дом, то понял, что игры кончились. Он осознавал, что тебя рано или поздно выкрадут и что Мейсон своего решения не изменит. В этой ситуации лучшим способом тебя защитить было похищение.

– То есть, похитив меня…

– Мы заботились и о своей безопасности, и о твоей, – закончил Джейкоб, улыбнувшись. – Так что, пока эта история не превратится для всех в далекое воспоминание, ты останешься с нами. К тому же не так все плохо, даже Кай ведет себя с тобой прилично.

– Он держит меня в плену и угрожает мне!

Джейкоб расхохотался:

– Солнце мое, Кай похищал девушек и раньше, но мало с кем цацкался, как с тобой.

– В каком смысле? – прошептала я, с трудом сглотнув.

Улицы оживали – становилось ясно, что мы наконец добрались до Нью-Йорка. Точнее, встряли в его пробки.

– В том смысле, что Кай, которого видишь ты, не настоящий Кай Лейкстоун, – уточнил Джейкоб. – Кай Лейкстоун – наемник, который не моргнув глазом расчленит тебя и разошлет части тела твоей семье, если таково его задание. Да хотя бы то, что он тебя поцеловал… Кай никогда не заводит связей с мишенями. Если Мейсон об этом узнает, он может тебя убить.

Я обомлела. Он изложил эти факты так спокойно, что мне было трудно сдержать негодование. А больше всего обескураживало то, что в его устах чудовищная правда превращалась в нечто обыденное.

– Кай крупно рискует, завязав с тобой отношения, – хихикнул Джейкоб. – Не знаю, что у него в голове, это не в его духе. К тому же он впустил тебя в свою комнату!

Я нахмурилась и бросила на него вопросительный взгляд.

– В его комнату никто, кроме него, не заходит. Мне нельзя оставаться там дольше пяти минут, а Вернону запрещено даже думать об этом, – сообщил Джейкоб недовольно. – Можно вопрос?

– Ну-у… давай.

– Ты видела его рисунки?

Я кивнула. Он посмотрел на меня с ухмылкой:

– Он рассказал, что они значат?

Я покачала головой, и Джейкоб облегченно вздохнул:

– Фух… я уж было подумал, что нашего Кая кем-то подменили. Но все в порядке.

В голове у меня кружился целый рой вопросов, но я молчала. Меня все еще потряхивало от всех этих откровений.

Кай следил за мной, чтобы доказать Мейсону мою невиновность, незнакомцы жаждали заполучить деньги, оформленные на меня, а выкрали меня для моей же безопасности, после того как я застала своих похитителей за копанием могилы для трупа.

Погоди-ка…

– У меня вопрос, – повернулась я к Джейкобу. – Кай говорил, что меня держат в заложницах, чтобы вернуть долг Мейсону. Он что, солгал?

– Кай никогда не лжет, это уж точно. Он может что-то скрыть, но не врет. Да, ты пленница, пока история с деньгами не решится. Если Мейсон потеряет терпение и не получит бабло, он может приказать Каю убить тебя, а потом твоего отца.

– И тогда деньги никому не достанутся, – проговорила я, понимая замысел Мейсона.

– Кай поможет тебе найти деньги, но мы все знаем, что десять миллионов так быстро не собрать. Он разрабатывает разные планы, но пока… Пока ты ему нужна, чтобы удерживать Мейсона от резких движений.

Я кивнула. Наконец-то картинка начала складываться.

Это безумие какое-то. Настоящий кошмар.

– Да уж, солнце мое, – заключил Джейкоб, паркуясь, – добро пожаловать в мир Лейкстоуна… короче, добро пожаловать в наш мир.

Два часа спустя Нью-Йорк

– То есть вы наврали моим друзьям? Офигеть…

– Это была идея господина – просто он подслушал твой разговор с подружкой… как там ее?

– Рокс, – проговорила я сдавленно, разглядывая платья в бутике, чересчур дорогом для меня. – Но я же пошутила!

«Но если однажды я поеду, то сорвусь внезапно и никому ничего не скажу» – вот что я говорила Рокс. Мы обсуждали, когда я наконец наберусь смелости встретиться с отцом. Я и подумать не могла, что Кай использует эти слова, чтобы выдать мое похищение за спонтанный road trip[7] в поисках отца.

Ну и паскуда же он.

– Мне кажется, вот это тебе пойдет, – сказал Джейкоб, указывая на маленькое голубое платье.

Я покачала головой – слишком уж яркое. Мы уже забрали костюмы для Джейкоба, Вернона и Кая, и теперь настала моя очередь искать наряд для вечеринки, на которую я совсем не хотела идти.

С каждым часом этот момент неумолимо приближался, и меня все сильнее трясло. По словам Джейкоба, вечеринка начнется в девять, но мы приедем только к половине одиннадцатого. Ибо, по его словам, «королевы бала не опаздывают, это остальные являются слишком рано».

– А это?

– Слишком короткое.

– И что?

– На вечеринке будет толпа бандитов, Джейкоб. Ты правда думаешь, что я рискну надеть такое?

– Солнце, ты же будешь с нами, никто не посмеет тебя тронуть, – заверил он, помахивая платьем.

– Если бы я не знала, что ты гей, то усомнилась бы в твоих намерениях, – заявила я, наставив на него палец. – Особенно с твоей улыбочкой.

– Не будь я геем, фиг бы я здесь оказался, – рассмеялся он. – Ты правда думаешь, что Кай позволил бы натуралу поехать с тобой? Судя по тому, какие сюрпризы он устраивает с тех пор, как ты появилась… он бы скорее меня убил.

– У вас на все один ответ – убить, – пробормотала я, отворачиваясь к другим платьям.

– Именно, лучше и не скажешь, – фыркнул себе под нос Джейкоб.

Одно из платьев привлекло мое внимание, и я сняла его с вешалки, чтобы рассмотреть. Черное атласное с тонкими бретельками, подлиннее того, что выбрал Джейкоб. Я повернулась к нему, и он склонил голову, оценивая.

– Красивое, но больно уж простое.

– Это бандитская сходка, а не свадьба, – буркнула я.

– Тем более нужно что-то более… – Он оглядел магазин. – Более классное… Например, вот.

Он достал другое платье, и его глаза заблестели ярче, чем у меня. Длинное, тоже атласное, с разрезом сбоку, темно-красное, с очень тонкими бретельками. Простое и… шикарное.

– И цвет просто сумасшедший, – добавил Джейкоб с горящими глазами. – Иди примерь. И эти тоже!

Я едва успела поймать платья, которые он накидал мне на руки. Через минуту я уже стояла с горой нарядов. Джейкоб подтолкнул меня к пустой кабинке, а сам устроился в роскошном кресле снаружи.

Естественно, в большинстве платьев я чувствовала себя ужасно. То слишком короткое или прозрачное, то вырез слишком глубокий, или же просто не идет мне. Джейкоб радостно вошел в образ ведущего реалити-шоу о моде и пропускал мимо ушей все мои переживания. Он уморительно и нелепо критиковал платья, изображая испанский акцент. Что поделать, Джейкоб есть Джейкоб.

– Можно вопрос? – спросила я из кабинки, переодеваясь в девятый раз.

– Да, конечно.

– Почему Кай согласился на это задание? Что он за это получит?

– А вот этого, солнышко, я тебе сказать не могу. Это касается исключительно Кая.

Я нахмурилась от досады и разочарования. Зачем все это Каю? Что он с этого имел? Я успела чуть-чуть его изучить и сомневалась, что он взялся за это ради развлечения или ради моих красивых глаз.

Красивых глаз?

Просто такое выражение.

Дело наверняка в чем-то другом. И я хотела узнать, в чем именно.

– Но ты ведь в курсе, да? – спросила я, натягивая красное платье.

– Солнце, Кай для меня как младший братишка. Конечно же, я в курсе, – вздохнул он. – Знаешь, что меня бесит? Из-за этой дурацкой вечеринки я пропущу серию «Холостячек». Последняя была просто огонь.

Я с сомнением покосилась на разрез платья, который открывал мою худую ногу почти до бедра. Джейкоб продолжал болтать о своем любимом сериале, но, честно говоря, я уже ничего не слышала – мысли разбегались.

Ты слишком тощая.

Плоская, как доска.

Все на тебя будут глазеть в этом красном платье.

Ты выглядишь слишком вызывающе.

Я сжала кулаки. В голове гудело от замечаний, словно я глазами матери разглядывала каждый сантиметр своей кожи, такой далекой от инстаграмных идеалов. Ноги тонкие, со следами плохо заживших порезов, руки худые, вылитый скелет.

Иди в жопу, мама.

– А когда она подарила ему розу, мне так хотелось, чтобы они…

Я отдернула занавеску, и Джейкоб умолк. Глаза у него расширились.

– Что? – спросила я настороженно. – Слишком открытое, да?

– Мы его берем! – взревел он, вскакивая. – Ты идеальна.

Он врет. Он просто пытается меня подбодрить. Ты отвратительна в этом платье.

Эти мысли стучали в голове, пока я снова и снова рассматривала себя в зеркале.

– Перебор, – пробормотала я, все более недовольная платьем.

– Мы его берем, это не обсуждается.

– Оно мне не идет, – возразила я, возвращаясь в кабинку.

– Так, стоп! Без разговоров!

Он влез ко мне в кабинку и задернул шторку.

– Блин, вали отсюда, Джейкоб! – взвизгнула я. – Продавцы подумают, что мы здесь трахаемся!

– Да уймись ты, я уже готов мерить платья вместе с тобой, а вместо этого полчаса пересказываю «Холостячек». Давай, переодевайся. А я пойду платить.

Тот же день, 20:45

Кай до сих пор крепко спал. Надо же, как долго. Мы за это время успели смотаться на шопинг в Нью-Йорк и вернуться. Так что я спокойно пообедала, сделала эпиляцию и приняла душ. А теперь ждала, когда из душа вылезет Джейкоб, чтобы заняться его прической.

Мы сидели в главной ванной вместе с Верноном. Я смотрела, как он бреет голову, и слушала байки про его работу. Никак не получалось привыкнуть к мысли, что он коп. Самый настоящий.

– А потом я как дебил проторчал три часа под дождем!

Я посмеивалась, пока он рассказывал, как арестовал убийцу, который держал весь город в страхе.

– Да елки-палки, горячей воды нет! – возопил голос Джейкоба из ванной в подвале.

Вернон ухмыльнулся, и я услышала, как Джейкоб взбегает по лестнице. Появившись на пороге, он недовольно уставился на Вернона. На нем было только полотенце, завязанное вокруг бедер. Татуировки – их было не меньше, чем у Кая, – поражали воображение.

– Это все из-за тебя!

– Я ничего не сделал, – оскорбился Вернон, изучая свой череп.

– Вот именно! Ты же знаешь, что я ненавижу сантехнику, ты обещал починить, – парировал Джейкоб, дрожа от холода.

– Хочешь, чтобы я тебя согрел?

Глаза у меня расширились, и я воскликнула:

– А ничего, что я здесь?

Вернон расхохотался. Джейкоб глянул на него и вдруг повеселел. Его губы тронула озорная улыбка.

– Зай, не шали. А то я тоже захочу пошалить, – сказал он. – Кай все еще спит?

– Когда я пришел, то проверил, не помер ли он. Постучал несколько раз, он наорал на меня, и меня это успокоило, – объяснил Вернон. – Думаю, он просто вымотался – все-таки почти не спал несколько ночей.

– Для него это нормально. Скорее всего, переборщил с наркотой.

Джейкоб сел передо мной на пол, небрежно запустив руку в мокрые волосы.

– Мне нужно что-то побыстрее и попроще, вот гель…

Его прервал громкий стук в дверь, и сердце у меня подпрыгнуло. Кто это мог быть? Все вроде дома. Вернон выпрямился, и его внушительная фигура снова заставила меня поежиться.

Дверь открылась, и я сразу узнала голос Кейси.

– Вы готовы?

– Нет, еще рано, – отозвался Вернон. – Похоже, ты пришел не один.

– Признайся, что скучал по мне, Ви, – прозвучал незнакомый женский голос.

Джейкоб ухмыльнулся и повернулся ко мне:

– Это Кейси, а это Стелла, она работает в «Организации». Мы часто бывали с ней в команде на заданиях, которые нам поручал Мейсон. Ты идешь?

Я посмотрела на него неуверенно – мне стало не по себе. Потом я медленно поднялась, вышла следом и оказалась перед двумя гостями. Светлые волосы Стеллы волнами спадали ниже плеч, обрамляя карие глаза и маленький носик. Она была выше меня, с грациозными формами, а кирпично-красная помада подчеркивала пухлые губы. Очень красивая девушка.

– Где же Кай? – с любопытством спросила она. – А ты… Ты, наверное, та новая девчонка, которую они похитили? Мейсон мне что-то такое говорил.

Я молчала, глядя на нее, и ответить решил Джейкоб:

– Кай спит у себя. Раз уж Мейсон не рассказал подробностей, значит на то была причина, – добавил он с хитрецой. – Ее зовут Айрис.

– А я Стелла, очень приятно!

Она тепло мне улыбнулась, затем повернулась к Кейси, который тоже мне улыбался, и пощелкала пальцами у него перед носом.

– Давай, шевелись, нам еще надо развезти целую кучу. Ты же слышал, Мейсон хочет, чтобы мы были на месте до десяти.

Кейси поставил коробку на стойку:

– Вот планы, которые вы просили у Мейсона. Увидимся в «Организации».

– Можно я разбужу Кая? – игриво спросила Стелла.

– Если хочешь подписать себе смертный приговор – вперед, – ответил Джейкоб, делая приглашающий жест. – Ты же знаешь, что никому нельзя входить в его комнату. Даже мне и Вернону.

Не считая меня.

Стелла надулась, но Кейси увлек ее за собой наружу, кивнув нам на прощание.

Джейкоб повернулся ко мне, улыбаясь своими тонкими губами:

– Ладно, солнце, я подожду тебя в ванной. Иди разбуди Лейкстоуна.

– Смерти моей хочешь? – задохнулась я, вытаращив глаза.

– А ты хочешь моей? – театральным тоном откликнулся он. – Послушай, Вернон его уже будил, одним игроком меньше. Мы остались вдвоем, и очередь за тобой, я уже его будил на прошлой неделе.

– Что значит «на прошлой неделе»? Джейкоб, он же меня убьет!

– У тебя есть Ожерелье Бессмертия, а у меня нет, – заключил он, запуская руку в свою шевелюру. – Волосы сохнут, давай быстрее! – И Джейкоб, изображая невинность, положил подбородок на ладони и ангельски улыбнулся.

– Если я умру, знай, что я тебя никогда не прощу, – прошипела я, яростно сверкая глазами.

– Да и пофиг.

Он проводил меня до комнаты Кая и удалился, оставив одну в темном коридоре, перед закрытой дверью в спальню человека, который занимал все мои мысли. Который меня пугал.

И с которым ты, кстати, хотела бы трахнуться.

Завали хлебальник.

Давай, открывай дверь. Можно подумать, ты готовишься к встрече со своим создателем.

Уж лучше бы так.

С какой стати? Кто он вообще, этот чудак на букву «м»? В худшем случае разорется.

Это да… Ты права.

С отчаянно бьющимся сердцем я взялась за дверную ручку. Втайне я надеялась, что дверь окажется заперта и я не смогу войти.

– Ну, давай, подруга, будь мужиком… – пробормотала я и повернула ручку.

Вдруг дверь распахнулась, дернув меня за руку, и я отскочила.

В поле зрения возник Кай и уперся в меня ледяным взглядом. Под глазами – глубокие тени, черты лица заострились. На нем были только серые спортивные штаны, на тонкой бледной коже проступала каждая жилка, особенно на предплечьях и внизу живота. Он был напряжен, словно только что тягал гантели.

– Ты что здесь забыла?

От его хриплого сонного голоса я стала заикаться:

– Н-ну… Джейкоб сказал… Тебя н-надо… ну, разбудить. Нам скоро ехать.

– Поедем, когда я скажу.

Меня передернуло – таким холодным был его тон. Не сказав больше ни слова, он вышел, достал из кармана связку ключей и запер дверь на два оборота. Что это с ним?

Затем так же молча закрыл все окна и исчез в ванной. Голоса Джейкоба и Вернона тут же стихли. Вернон прикрыл дверь, и я осталась снаружи. В доме повисла тишина.

Кретинка, так вот почему он все запер. Я услышала их приглушенные голоса и нахмурилась. Они что, устроили в ванной тайный совет? Почему он так отстраненно держался? Джейкоб прав – Кай наверняка переборщил с наркотой. Торчок хренов.

Чувствуя себя изгоем, я отправилась в свою комнату. Час отъезда приближался, тревога нарастала, желудок стягивало узлом все сильнее. Я положила руку на живот, сделала глубокий вдох.

Сердце слишком быстро стучит, да?

Да, слишком быстро.

Это паническая атака?

У меня часто случались ознобы без причины. Когда-то я думала, что просто мерзлячка, пока не поняла, что это тоже симптом тревожного расстройства.

Руки задрожали.

Все вернулось. Тревога постепенно захватывала мое тело.

Я присела на кровать, нога нервно задергалась. Я пригладила волосы, стараясь дышать ровнее, встряхнула руками – попытка избавиться от напряжения. Но удушье стремительно меня накрывало. Меня словно засасывало внутрь себя самой.

Я умру.

Кажется, я умру прямо сейчас.

Я умру.

Я умру.

Я начала задыхаться. Мир покачнулся. Руки вспотели, меня безудержно колотило. Я была уверена – все, сердце не выдержит. Смерть подступила вплотную. По коже бегали мурашки, глаза щипало. Грудную клетку словно сдавило тисками. Живот свело, и паника расползлась по телу, выжигая все на своем пути. Я свернулась клубком, сжала голову руками, с отчаянием вцепилась в волосы.

Я сейчас умру.

– Ничего… Это пройдет, все нормально… Все хорошо…

Я вонзила ногти в кожу, цепляясь за реальность. Каждая секунда тянулась вечность. На ладонях проступили красные полосы от ногтей.

Это пройдет… Ты не умрешь… Все хорошо…

Наконец меня накрыла изнуряющая слабость. Я дышала, как после подъема на вершину горы, хватая ртом кислород и всхлипывая. Прижав ладонь к больному лбу, я пыталась успокоить мучительные волны страха, которые каждый раз на меня обрушивались. Они то парализовали тело, то, как сейчас, погружали меня в исступленную безысходность. Казалось, что легкие не справляются, и я задышала еще чаще.

Обессиленная, я упала на матрас. В глазах вспыхивали белые точки.

Только через несколько долгих минут я успокоилась.

Голова была еще тяжелой, но постепенно прояснялась. И тут Джейкоб заорал:

– Айрис, мои волосы!

Я глубоко вздохнула, вытерла лицо, встряхнула пальцы, сбрасывая напряжение. Набрав побольше воздуха, напустила на себя спокойный вид, прекрасно сознавая, что на лице заметны следы приступа.

– АЙР…

– Иду! – откликнулась я, выходя из комнаты.

Сердце ухнуло в пятки, когда я увидела, что Кай тоже выходит из своей спальни. Его взгляд на мгновение встретился с моим, и он отвернулся.

Джейкоб ждал меня в ванной, сидя перед зеркалом. Вернон стоял в углу и смотрел на меня, но мысленно был явно где-то не здесь. Я начала укладывать волосы Джейкоба, следуя его указаниям, но тут мое внимание привлек знакомый предмет у раковины. Моя косметичка.

– Я решил, что она тебе понадобится, – заявил Вернон.

В зеркале я увидела, что он улыбнулся – так обаятельно, что я невольно улыбнулась в ответ:

– Спасибо…

Я снова занялась прической Джейкоба, а Вернон сказал, что идет переодеваться. Минут через десять мы с Джейкобом закончили.

– Спасибо, солнце, – поблагодарил он в пятый раз, любуясь собой в зеркале. – А теперь иди собирайся. Скоро Кай тоже переоденется, а он терпеть не может ждать.

Джейкоб наклонился и достал что-то из-под раковины.

– Это тебе для укладки.

Утюжок для волос.

– Или лучше фен? – усомнился он. – Если что, у меня…

– Нет, все отлично, спасибо.

Он улыбнулся мне и вышел из ванной. Я открыла косметичку, и меня накрыла волна воспоминаний о Рокс: наши веселые вечера, долгие часы за учебниками, ее уроки макияжа по «Фейстайму»… Обычно я почти не красилась – мама косметику не одобряла, считала перебором, чем-то неестественным. Но Рокс меня этому научила.

Глаза защипало от слез. Я ужасно скучала по ней: по ее жизнелюбию, по ощущению безопасности и заботы. Она была для меня старшей сестрой, о которой я всегда мечтала, одним из самых важных людей в моей жизни. Она ухитрялась дать мне почувствовать, что я много для нее значу, что я нужна ей. Иногда она перегибала с опекой и даже меня отчитывала. Иногда она была чрезмерно строгой, даже ругала меня, но я знала – это было от любви, от желания защитить.

Как настоящая мама.

У меня вырвался смешок. Если бы Рокс узнала, что я применяю все ее советы, готовясь идти на гангстерскую вечеринку, она бы упала в обморок.

– Я так скучаю, Райдер, – прошептала я, взяв консилер. – Скорее бы тебя увидеть.

Я накрасила глаза в спокойных тонах, темные цвета растушевала, затем нанесла на губы бордовую помаду в цвет платья, которое собиралась надеть. В голове звучали наставления подруги: тут не переборщи, а тут добавь чуть-чуть.

– Ты бы гордилась мною, Рокс, – сказала я своему отражению.

Мне и правда нравилось, как я выгляжу.

Я слегка завила кончики волос, потом надела платье. Увидев декольте и разрез по бедру, я попыталась прикрыть волосами обнаженную кожу, одернула подол, как будто это могло что-то изменить. Смирившись, положила руку на живот. Напряжение не исчезло.

Глубокий вдох.

Ты слишком ярко накрасилась.

У тебя волосы на руках.

Это платье тебе не идет.

– Ну и плевать, – пробормотала я, закрывая глаза и отгоняя поток мерзких мыслей.

Я вышла из ванной, стуча каблуками по полу. Джейкоба и Вернона не было видно, дверь Кая оставалась закрытой. Они что, все ушли?

Низкий голос Кая разорвал тишину, и я вздрогнула.

– Вернон!

Я зашла к себе и открыла шкаф, чтобы достать теплую куртку – на улице явно холодно. Голос Кая прозвучал снова, и опять без ответа:

– Вернон!

Я почти решила выйти и сказать, что Вернона нет, но нетерпеливый Кай меня опередил. Дверь его комнаты распахнулась, и он направился ко мне. Дыхание перехватило, когда он появился на пороге.

Да чтоб тебя.

– Мне нужно, чтобы ты завязал мне галс…

На нем были черный костюм и темная рубашка. Закатанные рукава открывали его татуировки. Воротник был застегнут, на шее болтался развязанный галстук. Мы посмотрели друг на друга. Он ощупал глазами каждый сантиметр моего тела, и в его взгляде не было ни тени невинности. Впрочем, я сделала то же самое.

Я прокашлялась, чувствуя, как учащается пульс.

– Вернона нет. Хочешь, я сама завяжу тебе галстук?

Кай снова посмотрел мне в лицо, и в одно мгновение его голубые глаза стали совершенно пустыми. Он стянул галстук и небрежно отбросил:

– На хрен мне сдалось это говно.

Он расстегнул несколько пуговиц, обнажая верхнюю часть груди, покрытую татуировками. И тут я впервые заметила татуировку змеи, обвивающей шею.

Развернувшись, Кай покинул комнату так же внезапно, как появился.

23:00 «Организация»

– ВОДКА-А-А! – вскричал Джейкоб, и его вопль подхватили еще человек десять.

Я поморщилась, разглядывая толпу на этой вечеринке, и прислонилась к стене огромного большого ангара, переоборудованного под клуб. Выпивка в баре лилась рекой, музыка гремела так, что уши закладывало, и к ней примешивался гул разговоров.

Мы приехали минут двадцать назад. Джейкоб всю дорогу прикалывался, Вернон травил байки. Кай сидел рядом со мной сзади и не отрываясь смотрел в окно. Его нога постоянно дергалась, словно он нервничал. Уже в клубе Джейкоб строго велел мне держаться при нем и ни в коем случае не раскрывать ни свое имя, ни информацию о себе. Меня это устраивало: я могу давать мастер-классы по избеганию разговоров.

Я стояла в углу у дивана, на котором Джейкоб пил с друзьями. Вернон оставался трезвым, пил только воду – видимо, ему предстояло отвезти нас домой.

Кай сидел на другом диване в нескольких метрах от меня и наблюдал за толпой. Кто-то с ним заговаривал, но он казался погруженным в свои мысли. Время от времени наши взгляды пересекались, и он тут же отворачивался.

– Развлекаешься?

Я обернулась на голос. Передо мной стояла Стелла, которая заезжала в квартиру. Вместо ответа я приподняла бокал.

– Вечеринки здесь такие себе, – скучающе сообщила она. – Парни вечно дерутся и строят из себя крутых. Просто испанский стыд.

Я хихикнула. Она улыбнулась шире.

– Так что, если начнется драка, отойди подальше и любуйся, какие мужики тупые. И не стой тут одна. Платье у тебя офигенное, ты в нем просто звезда, вон все пялятся.

Я напряглась и быстро огляделась. Несколько парней и правда внаглую на меня таращились. Но мое внимание приковал один взгляд – взгляд Кая. Он пристально смотрел на меня. И впервые за вечер не отвел глаза. Сердце забилось сильнее, в вены хлынул адреналин, но я выдержала его взгляд.

Стелла же не замечала моего состояния и продолжала болтать:

– Вон та девчонка в прошлый раз явилась в платье, которое буквально загорелось. – Она прыснула. – Хорошо, что сегодня она в джинсах.

Кай взглянул на Вернона и подбородком указал на меня, отпив из стакана. Жест был таким незаметным, что я засомневалась, не привиделось ли мне. Но Вернон тут же подошел, неуверенно улыбаясь:

– Я смотрю, вам весело.

– Я тут даю сольный концерт, а она моя зрительница, – отозвалась Стелла, улыбаясь во весь рот.

Я сразу вспомнила Рокс – та тоже за словом в карман не лезла. У меня сжалось горло.

– Не сходишь со мной? – спросил меня Вернон. – Мне нужно кое-что забрать из машины.

Я кивнула и пошла следом. Кай провожал нас взглядом, пока мы двигались к выходу. Он смотрел внимательно, но я чувствовала, что он не такой… уверенный, как обычно. Он не улыбался, в глазах не было привычного хищного блеска. Сегодня что-то в нем изменилось.

Прохладный воздух коснулся моей кожи, я поежилась.

– Не забывай, тебе нельзя говорить о…

– О себе, о своем прошлом, называть свое имя и брать напитки у незнакомцев, – перечислила я насмешливо. – Помню, помню.

Вернон одарил меня улыбкой и открыл багажник. Я застыла на месте, не дыша, – он извлек из обувной коробки два пистолета.

– Лишняя осторожность не помешает, – заявил он, увидев мое лицо. – На этой вечеринке всякое может случиться.

– Да я как-то и не сомневалась.

Он рассмеялся, обнял меня за плечи и мягко повел ко входу. Его жест неожиданно тронул меня.

Папа так же брал меня за плечи, когда мы куда-то ходили. Ну… в детстве.

Мы вернулись в клуб, где веселье было в самом разгаре. Глаза Кая тут же устремились на меня, потом на Вернона. Его взгляд потемнел, челюсть дернулась, и он отвернулся, будто ничего не произошло.

Я моргнула, удивившись, но не стала углубляться и заняла свое прежнее место у стены. Стелла куда-то пропала. Вообще-то, с ней было весело. Неудивительно, что Джейкобу она нравилась.

Вдруг раздались звонкие удары – это бармены ритмично били ложками по бутылкам. Некоторые подхватили ритм, и этот концерт перекрыл общий гул в ангаре. Толпа перетекла к стенам, расселась по стульям и диванам. Кого-то из вновь прибывших окружила группа людей, и я приподнялась на цыпочках, пытаясь рассмотреть, кто там.

– Простите за опоздание… Всем добрый вечер!

Мейсон.

Раздались радостные приветствия, но Кай выглядел скучающим и равнодушным. Он посмотрел на меня, а я ощутила чье-то присутствие рядом. Обернувшись, я обнаружила Кейси. Он придвинулся ближе и прошептал мне на ухо:

– Тебе очень идет это платье. Ты в нем такая красивая…

Я смущенно поблагодарила. Мне всегда было трудно принимать комплименты, словно я не имею на них права. Равнодушное лицо Кая стало злым. Было ясно, что поведение Кейси не осталось без внимания.

Мейсон долго рассказывал о проблемах «Организации», благодарил тех, кто помогал. Я поискала взгляд Кая, но тот резко изменился. Он стал холодным и отстраненным, словно ему было все равно. По крайней мере, это он хотел продемонстрировать.

– А пока что не лезьте в мои дела, – услышала я голос Мейсона. – Человека, укравшего мои деньги, еще не нашли, но я его достану.

Я окаменела. Он говорил о моем отце.

Он говорил обо мне.

– Это задание поручено Каю Лейкстоуну. Он здесь.

Взгляды обратились на моего похитителя. Без заминки. Все знали, где он сидит.

Кай даже не шелохнулся, только серьезно смотрел на Мейсона.

– Он мой единственный союзник в этом деле, – продолжил Мейсон. – Единственный, кому я доверяю.

Кай не поблагодарил его, только отпил из своего стакана, мрачно поглядывая на тех, кто пялился на него. Я попыталась поймать его взгляд, но он даже не повернулся ко мне.

– Кстати, – добавил Мейсон, – до меня дошли кое-какие слухи. Кто-то недоволен моими решениями. Хотелось бы узнать почему.

Так вот в чем истинная цель вечеринки. Напряжение пропитало воздух, люди молча переглядывались. И вдруг кто-то сказал:

– Я один из этих людей, но выражу общее мнение. Мы не понимаем, из каких соображений ты выбрал Кая, а не кого-то из нас.

Мужчина, ровесник Джейкоба, вышел вперед. Кай повернулся к нему, челюсти у него сжались.

– Я слушаю, – сказал Мейсон.

Прогремел выстрел, и я охнула, увидев, как мужчина рухнул на пол.

– А я нет, – раздался низкий голос Кая, от которого я покрылась мурашками.

Он застрелил человека у всех на глазах. Меня затрясло, желудок скрутило, и меня чуть не вырвало.

Блин, что за хрень здесь происходит?

Впервые за вечер Кай поднялся. Его резкий голос разорвал тишину:

– Я вас не знаю, зато вы знаете меня. Мне посрать, что вы обо мне думаете, я прикончу вас к херам по одному, пока в «Организации» никого не останется.

Мейсон отошел в сторону, пропустив Кая в центр. В одной руке тот держал стакан, в другой пистолет. Взгляд у него был грозный, мышцы напряглись от ярости, на руках и шее вздулись вены.

– Не думайте, что я один из вас, – процедил он. – Я не имею ничего общего с вами. И не хочу иметь ни в каком виде.

– Ты считаешь себя лучше нас, Лейкстоун?

С нехорошей усмешкой на губах Кай повернулся к собеседнику. Миг – и грохнул выстрел.

Еще один.

– Я чувствую себя живее вас всех.

Мои губы дрогнули, приоткрылись, с них сорвался беззвучный шепот, в то время как рукой я закрывала рот. На моих глазах Кай терял человеческий облик. Он забирал жизни так, словно просто отвечал на вопросы.

– ГОВНЮК!

Кай убрал оружие.

– Мне становится скучно.

Какой-то мужчина зверем бросился на Кая. Я ахнула от ужаса и отступила. Нападавший выхватил нож, изготовившись к бою. Но Кай оказался быстрее и швырнул стакан ему в лицо. Стакан разбился на тысячу осколков, и началась жестокая, дикая драка.

Мужчина с окровавленным лицом бился яростно, пытаясь ранить Кая. Тот уклонялся с пугающей ловкостью, удерживая противника на расстоянии. Но один из ударов все же достиг цели, и кровь потекла из уголка рта и носа Кая.

Никто не вмешивался, все просто наблюдали за дракой с нездоровым интересом. Как будто смотрели спектакль.

Кай нанес мощный удар в челюсть, и противник упал. Дрожа от ярости, Кай навалился на него и принялся избивать. Потом схватил руку мужчины, которая держала нож, и поднес к его горлу. Тот, охваченный безумной яростью, пытался оттолкнуть лезвие, но Кай, чья сила только удвоилась от гнева, не дал ему высвободиться.

– Я буду последним, что ты, сука, увидишь.

Лезвие с размаху вонзилось в горло. Мужчина захлебнулся собственной кровью, и меня затошнило.

Кай поднялся и сплюнул кровь на лицо умирающего противника. Затем наклонился и резко выдернул нож. Он был весь в крови, на лице расползалась безумная улыбка. Кай небрежно откинул влажные пряди волос и обвел собравшихся взглядом.

– Ну что, мудачье, кто следующий? Я-то могу всю ночь продолжать, – прозвучал его голос в воцарившейся тишине.

Я застыла от ужаса. Ответом ему было всеобщее молчание. Кай повернулся вокруг своей оси, посмотрев в глаза каждому, как бы выбирая новую жертву.

Словно это было гвоздем вечера. Его любимым развлечением.

– Вот так-то лучше, – произнес он уже спокойнее.

Всего за несколько минут он хладнокровно отнял жизнь у троих человек. Он в одиночку превратил вечеринку в кровавую баню. Его внутреннее чудовище предстало передо мной во всей красе и напомнило, кто он на самом деле.

Грудь сдавило так, что стало трудно дышать. Ноги дрожали, тошнота подкатила к горлу. Живот скрутило от боли.

Вокруг все будто замедлилось, пока я пыталась осознать, что произошло. Я не готова была снова увидеть, как угасает жизнь, не готова была к металлическому запаху крови, разлившемуся в воздухе.

– В общем, так, – произнес Кай. – Для тех, кто полезет в мои дела или тронет мое имущество. Обещаю: я заставлю вас пережить ад, прежде чем отправлю туда окончательно.

Резким движением он метнул нож в еще теплое тело мужчины, и лезвие вонзилось в сердце.

– А я всегда держу слово.

Я содрогнулась, когда его взгляд обратился на нас.

Точнее, на Кейси.

Ну охренеть теперь.

– А мне насрать, заткни пасть! – рявкнул Кай, глядя в окно машины.

– Уймись, Джейкоб, хватит уже, – вмешался сидящий за рулем Вернон.

Я стала свидетелем ссоры между Джейкобом и Каем. Кай резко протрезвел после стычки с человеком, которого он убил ножом, и теперь Джейкоб упрекал его за то, что за один вечер он забрал слишком много жизней.

Я молчала. Застывший мозг раз за разом прокручивал увиденное. Кровь. Те секунды, что тянулись бесконечно, пока человек задыхался с ножом в горле. Ярость Кая, от которой бросало в дрожь. Взгляд убийцы.

Это было не по-человечески. Человек не способен убивать так уверенно, хладнокровно, без раздумий. Каждое его движение было намеренным – будто он этого хотел, будто в этом был смысл его существования.

Его истинная природа.

Убийца.

Душегуб.

Киллер.

Так вот он какой, тот, о ком говорил Джейкоб. Кай Лейкстоун. И Джейкоб был прав: это совсем другой человек. Тот Кай, которого знала я, имел очень мало общего с тем, кого я увидела на этой вечеринке. Как можно быть одновременно кровавым убийцей и ребенком, который боится причинить боль хомяку? Эти образы диаметрально противоположны.

Чем больше воспоминаний всплывало, тем сильнее скручивало желудок. Все это казалось ненастоящим. Это не мой мир, не моя реальность – слишком жестокая, слишком страшная, слишком неподъемная.

Машина остановилась, и Кай вылетел наружу, с грохотом захлопнув дверцу. Вернон вздохнул и посмотрел на Джейкоба, у которого от ярости ходили желваки.

– Я ему рожу набью. Этот мудак…

– Айрис, – перебил его Вернон, поворачиваясь ко мне, – иди к себе, у тебя измученный вид. – И снова посмотрел на Джейкоба. – Сиди здесь, я провожу Айрис и вернусь. Если мы останемся, вы поубиваете друг друга, а я не готов закапывать твой труп.

Так, стоп… Они же не собираются оставить меня здесь и смыться?

Угадай с трех раз.

Без зазрения совести Вернон и Джейкоб бросили меня в доме, а Кай исчез в своей комнате.

– Уроды трусливые, – пробормотала я.

В тишине кухни я смотрела, как Вернон удаляется под рассеянным светом фонарей. Его шаги шуршали по гравию. Сердце у меня колотилось – оставаться одной с этим законченным психом, который заигрался в ковбоя, совершенно не хотелось. Тем более что из его комнаты доносились звуки, от которых становилось еще страшнее.

Рокот мотора нарушил тишину. Машина уезжала все дальше, превращаясь в светящуюся точку. И меня накрыла волна паники.

Они оставили меня с ним.

Щелк.

Это открылась дверь его комнаты, и сердце упало – я была совсем не готова видеть Кая. Я прислушалась: его шаги, тихие, жутковатые, приближались к лестнице в подвал. Это был отличный шанс. Я бросилась в свою комнату и захлопнула дверь. Глотать было трудно, дышать больно, сердце рвалось из груди.

В голове крутились воспоминания о вечеринке. Каждый выстрел, каждый стон, каждый крик. Каждая капля крови.

Я метнулась в ванную. Меня вырвало от ужаса, отвращения и безысходности. Обессилев, я закрыла глаза и сползла на пол по стене. Но меня преследовала дьявольская улыбка на лице Кая, где его кровь смешалась с кровью жертвы, и меня снова стошнило.

Кто-то схватил меня за волосы, оттянул голову назад, чтобы они не запачкались.

– Не трогай меня! – вскричала я в панике.

Спустив воду, я наклонилась над раковиной, лихорадочно ополаскивая рот и руки. В зеркале я чувствовала его взгляд, но не могла поднять глаза.

Когда я наконец осмелилась на него взглянуть, то увидела, как ужасно он изранен. Он снял рубашку, обнажив порезы и наливающиеся синяки. Ладони все в засохшей крови, большая рана на руке, которую я раньше не замечала. Мне-то казалось, что жертве Кая не удалось его задеть. Я ошибалась. Эта рана выглядела более глубокой и болезненной, чем остальные.

– Если тебя от этого тошнит, не смотри.

Он сказал это так спокойно, что я невольно посмотрела ему в глаза. На переносице и в уголке рта тоже виднелись порезы. Он был напряжен и прерывисто дышал – ему явно было больно.

– Все хорошо? – спросил он, когда я нервно запустила руку себе в волосы.

У меня вырвался горький смешок.

– Ты сейчас серьезно спросил?

– Тебя вырвало, вопрос вполне логичный, – ответил Кай, прислонившись к стене.

Я открыла было рот, но промолчала. Он спрашивает, все ли хорошо, потому что меня рвало? Потому что меня рвало? А не потому, что он убил при свидетелях трех человек?!

– Ладно, не хочешь отвечать – подвинься, – вздохнул он, выпрямляясь. – Мне нужно помыть руки.

И он стал умываться, не глядя на меня. Я же ошеломленно на него пялилась.

– Почему ты не хочешь, чтобы я тебя трогал? Это из-за того, что я в крови?

А вот это шутка года. Я уставилась на него, не в силах скрыть изумление. На его лице не было ни тени иронии.

– Ты вся дрожишь, – заметил Кай, подойдя ко мне.

– Может, потому что кто-то у меня на глазах убил троих человек? – отозвалась я после паузы.

– Джейкоб и Вернон тебя предупреждали, – возразил Кай. Глаза его потемнели, челюсти сжались. – Я и сам говорил, Айрис, что я не из добрых. – Его взгляд упал на мою руку. – Это что такое?

Я проследила за его взглядом и обнаружила последствия панической атаки: я расцарапала себя в отчаянной попытке удержаться за реальность.

– Надо промыть…

– Хватит делать вид, будто все нормально! – воскликнула я в ужасе. – Ты… Ты же…

Дыхание сбивалось, сердце колотилось так, что каждый удар отдавался острой болью. Болью такой же сильной, как и удушье, сжимавшее мои легкие.

Кай невесело усмехнулся, и я подняла голову. Что смешного?

– Ты будто бы не знала, чего от меня ждать, – снова хмыкнул он, и его ледяной взгляд прошил меня насквозь. – Да, Айрис, я убил этих недоносков, потому что они меня достали. Но знаешь, что самое забавное? Что я уже убил полсотни таких и убью еще больше.

У меня перехватило горло, когда он сжал кулаки, дрожа от ярости.

– И я могу убивать бесконечно.

Он будто бы наслаждался своими словами.

– Ты чудовище, – выдавила я, ошеломленно глядя на него.

Услышав это, Кай замер. Он не ответил, просто застыл, с пустым взглядом, лишенным эмоций.

Я развернулась и выскочила вон, не в силах больше выносить его присутствие.

Захлопнув дверь комнаты, я поспешно стянула с себя платье – ткань словно жгла кожу. Полчаса, показавшиеся вечностью, я металась по комнате, пытаясь избавиться от картины, которая неотступно стояла перед глазами. Без толку. Жестокость Кая впечаталась мне в память, эти сцены крутились в голове, как бесконечный фильм ужасов.

Линзы начали мешать, глаза щипало. Раздраженно вздохнув, я вышла в коридор и направилась в ванную.

В доме было тихо. Сердце дрогнуло, когда я увидела Кая у раковины. Он стоял, напряженный, мрачно глядя на необработанные раны. Губы его кривились.

Он не поднял головы, когда я вошла. И начал убирать средства из аптечки, явно решив не заниматься ранами.

– Ты что, так все и оставишь?

– А тебе какое дело?

Я закатила глаза, открыла ящик и достала все необходимое. Кай наблюдал молча.

– Сядь.

– Нет.

– А я твоего мнения не спрашивала, – отрезала я, сердито глядя прямо в глаза.

По правде говоря, его самочувствие было мне до фонаря. Но Вернон предупредил, что Кай всегда забивает на свои раны, и взял с меня слово вмешаться, если Кай опять их проигнорирует. И вот передо мной человек, который недавно совершил тройное убийство, а я должна обрабатывать его порезы. Я скривилась, вспомнив, с какой зверской жестокостью его били.

Он опустился на стул, бросив на меня вызывающий взгляд.

Я смочила тампон антисептиком и начала протирать кожу. Он не сводил с меня глаз. Руки дрожали, когда я касалась его ран, боясь сделать еще больнее.

– Не бойся, я ничего не чувствую, – прошептал он.

Я посмотрела на него.

– Ты бы сняла линзы. У тебя глаза красные.

Я повернулась к зеркалу. Он прав.

Да блин. Ну что за херня.

– Я закрою глаза, – заверил он своим низким голосом.

Кай смотрел на меня, ожидая ответа. Я раздумывала, что делать. Оказаться рядом с ним без линз, лишившись защиты, – мучительно. Но погасить свет я не могла, а глаза уже не выдерживали.

– Обещай.

Он продолжал молча смотреть на меня. Я скрестила руки на груди и выгнула бровь.

– Обещаю.

Кай не раз доказывал, что держит слово, и я поверила.

Вымыв руки, я взялась за дело. Кай, поймав мой взгляд в зеркале, тут же закрыл глаза. Сердце бешено колотилось, когда я вынимала линзы, пальцы дрожали. И наконец показался истинный цвет моих глаз.

Господи, как же я их ненавижу.

С новым тампоном в руке я подошла к Каю, который так и сидел, зажмурившись. Меня потряхивало, от первого же прикосновения мне стало в десять раз тревожнее. Но когда я занялась ранами, его широкие плечи напряглись, нога нервно задергалась, брови сошлись на переносице.

Я удивленно вгляделась в его лицо, сощурившись на случай, если он решит открыть глаза.

– Айрис…

Он задрожал, словно его внезапно охватил страх. И стиснул кулаки так, что побелели суставы.

– Можно… можно взять тебя за руку?

Я застыла. Что?

Его грудь неровно вздымалась. И я поняла: у него вот-вот начнется паническая атака, как та, которую недавно пережила я.

– Мне нужно знать, что это ты! – вдруг выкрикнул он, не открывая глаз. – Мне нужно… Пожалуйста… Мне нужно чувствовать или видеть, что это ты.

Его затрясло сильнее, и я ошеломленно смотрела, как он погружается в кошмар. Но, несмотря на это, он держал слово и не открывал глаз.

Господи, что же с тобой сделали, Кай, – отчего ты стал таким?

Я осторожно вложила свою захолодевшую ладонь в его. Он замер, ощупывая мои пальцы, будто хотел убедиться, что это я. И тяжело вздохнул.

Мысли у меня путались, но сильнее всего давила вина, окутывала меня невидимой пеленой. Я назвала Кая чудовищем. А теперь эти слова будто отравляли меня саму. Все яснее становилось: что-то сделало его таким. Его холодная жестокость пугала, но под ней скрывалось что-то еще… Словно его прошлое было еще чернее.

– Вот дерьмище… – выругался Кай, с облегчением откидывая голову.

И меня охватило новое чувство: желание защитить его. В глубине души Кай оставался ребенком, которому нужна забота, который рос в окружении бесчувственных взрослых. Ребенком, который жил в кошмаре наяву.

Продолжая обрабатывать раны, я заметила, что поглаживаю его указательный палец. В голове роились противоречивые мысли – то презрение, то сочувствие.

Я ненавидела Кая Лейкстоуна за то, что он сегодня сделал, за отпечатки ужаса, что остались во мне. Но вместе с тем мне было жаль того Кая, который сейчас сидел на этом стуле, избитый, и отчаянно цеплялся за меня.

– Можно вопрос?

– Угу, – промычала я, разглядывая раны на его лице.

– Ты правда думаешь, что я чудовище?

Чувство вины больно кольнуло меня. Я сказала это в порыве гнева, не удержавшись, хотя терпеть не могу так делать.

– Понимаешь… Я увидела в тебе то, о чем не знала, – начала я, протирая его переносицу. – То, что ты сделал, было чудовищно. И то, как ты об этом говорил… равнодушно… это ужасно.

– Ты не ответила на вопрос.

– Сегодня – да. Ты был чудовищем, Кай. Выпрямись.

Он не стал спорить, выпрямился и спросил:

– Какого они цвета?

– Ты о чем? – нахмурилась я.

– Какого цвета твои глаза?

Сердце забилось сильнее.

– Увидеть их нельзя… Так хотя бы представлю.

Да чтоб тебя, а?

Я смотрела на него, не находя слов. Он ладонью накрыл мою руку, ожидая какой-то реакции. Ладонь была такая же ледяная, как моя, но его прикосновение меня согрело.

– Г-голубые и… ну… голубой и зеленый.

– Ого… Наверное, это очень красиво.

На самом деле он врет. Он же их не видел.

Мне всегда было трудно принимать комплименты, верить, что они могут быть искренними, ведь всю жизнь я слышала обратное.

Я была недостаточно красивой, недостаточно пышной или худой. Кудри не слишком упругие, волосы не очень гладкие, кожа не особо чистая. Фигура недостаточно стройная и недостаточно миниатюрная. Глаза чересчур странные. Не такие, как у всех. Когда разные люди в разных обстоятельствах год за годом повторяют тебе эти замечания, поверить в обратное кажется почти… нет, абсолютно невозможным.

– Готово, – тихо сказала я, оглядев напоследок раны, теперь уже промытые.

Кай не убрал руку. И я тоже. Наши пальцы оставались переплетенными.

Его прикосновение было мягким, и трудно было поверить, что это человек, хладнокровно убивший троих за несколько минут.

Измученная, я опустилась на колени. Так мы и сидели – его ладонь на моей, пальцы переплетены. Я рассматривала татуировки на его руках и чуть хмурилась. Вокруг каждого запястья вилась змея. Сколько же их у него?

Самая грозная и большая змея тянулась вдоль позвоночника – я помнила оскал ее пасти. Другая обвивалась вокруг шеи. Сейчас, когда глаза у него были закрыты, я могла спокойно рассмотреть их все. Были еще ласточки, скелеты и даты римскими цифрами.

– Я сейчас открою глаза, – предупредил Кай. – Иди-ка спать.

Я отняла руку и увидела, как он сжал кулак. Надо исчезнуть, пока он не открыл глаза.

– В общем… спасибо, Айрис… ну…

– Не за что, – выдохнула я, не глядя на него.

И ушла к себе. Но стоило мне прилечь, как в голове замелькали сцены из клуба. В коридоре раздались тяжелые шаги, и я поняла, что уже умею различать их на слух. Закрыв глаза, я судорожно вздохнула. И свернулась клубком, мечтая хотя бы на вечер забыть эти чудовищные картины.

Или хотя бы на одну ночь.

Передо мной лежало безжизненное тело, текла кровь, и меня затошнило.

– Зачем ты так? – прошептала я, оцепенев.

Кай, стоя рядом с жертвой, обозревал дело рук своих с нехорошей улыбкой. Затем посмотрел на меня:

– Потому что он меня разозлил, принцесса…

Он поигрывал ножом, и я попыталась отступить, но не могла пошевелиться. И все сильнее задыхалась, пока он приближался – хищная походка, пристальный взгляд.

– А знаешь, что еще меня бесит?

Звякнули цепи, я почувствовала их тяжесть на запястьях, на всем теле. И в тот же миг поняла: я прикована, я целиком в его власти.

– Меня бесишь ты.

Он прыгнул на меня с ножом, и я закричала, ощутив лезвие у горла.

– Айрис!

Я резко села, задыхаясь. Сердце выпрыгивало из груди, разум застрял в ловушке кошмара. Кто-то держал мое запястье, и я с новым криком рванула из постели, выдирая руку из этой хватки.

– Айрис, это я, Кай, – раздался в темноте низкий голос. – Ты уже проснулась. Не бойся.

Я всхлипнула, дрожа. Смерть и боль, которые преследовали меня во сне, все еще мучили меня. И он, мой кошмар.

– Это я, Кай, – повторил он.

Даже в темноте я четко видела, как он приближается.

– Зачем ты пришел? – пересохшими губами выдавила я.

По лбу стекал пот, зубы стучали – то ли от холода, то ли от страха.

– Я услышал, как ты кричишь. Я еще не спал.

Я нервно провела рукой по волосам, пытаясь отдышаться и стереть этот кошмар из памяти. Но всякий раз, когда Кай открывал рот или просто появлялся рядом, я вспоминала, каким он может быть… бесчеловечным.

– Что тебе приснилось?

Я снова забралась на кровать. Глубоко дыша, поправила волосы, вытерла со лба пот. Но в голове звучали лишь последние хрипы жертвы и глубокий голос моего похитителя, который шептал свои жестокие слова.

– Слушай… если хочешь… поспи у меня. Ну, если боишься, что это опять начнется.

– Сон с главным персонажем моего кошмара точно не спасет, – холодно ответила я.

Кай умолк. Я выдохнула и добавила:

– Прости… Спасибо за предложение.

– Я скажу Джейкобу, чтобы больше не приводил тебя в «Организацию», раз ты такая ранимая…

– Ранимая? Ты убил людей, Кай, а я ранимая, потому что мне от этого плохо?

– Джейкоб и Вернон прекрасно спят, да и я тоже, так что проблема не в нас, – спокойно заметил он.

Я невольно рассмеялась. Это какой-то абсурд. Кай не осознавал, насколько это серьезно. И в этом заключалась главная проблема.

– Тебе так и будут всю ночь сниться кошмары, – уверенно заявил он. – А мне влом постоянно бегать и проверять, жива ты или нет. Будешь спать у меня.

Уже в десятый раз перевернувшись на другой бок, я снова попыталась уснуть. Страшные картины сегодняшнего вечера так и стояли перед глазами, и то, что рядом спал Кай, ни разу не успокаивало.

Я подумала о Рокс. Волнуется ли она за меня? А мама? Знает ли она, во что я влипла? Спит ли по ночам? Может, она сейчас в Юинге и ищет меня вместе с Коди и Рокс.

А отец?

Когда я была маленькой, дети меня дразнили, а мне не хватало смелости защищаться. Каждый раз я приходила в школу, сжимаясь от страха. Иногда мне казалось, что каждая шутка, каждая насмешливая улыбка направлены против меня. Я завидовала тому, как близки мои друзья с отцами. Мечтала броситься вечером в папины объятья, рассказать ему, как прошел день. Хотела, чтобы он защитил меня от моих мучителей, и даже однажды заявила, что он скоро с ними разберется.

Но он так и не пришел, и они стали издеваться надо мной еще сильнее.

Отец неизменно забывал про мой день рождения, мама не занималась моей учебой. Почему у Лиззи и Теи все есть, а у меня ничего нет? Я не такая красивая, не такая способная или мне не хватало характера? Ну да, на меня давили психологические проблемы, тревожность и последствия анорексии.

Я так хотела, чтобы меня любили. Но в итоге оказалась одна, в постели своего похитителя.

И, как в детстве, папа не пришел на помощь.

Сдерживая рыдания, я закрыла глаза, прижала ладонь к губам и почувствовала, как слезы снова стекают на подушку.

– Ты часто плачешь перед сном?

У меня перехватило дыхание. Я невольно повернула голову к Каю, когда он заговорил, хотя он по-прежнему лежал ко мне спиной.

– Ч-что?

– Я спрашиваю, ты всегда плачешь перед сном? – спокойно повторил он.

Я молчала. Когда он повернулся ко мне, я поспешно закрыла глаза, хотя свет в комнате был приглушен. Всегда оставался риск, что он увидит мои глаза, и от этой мысли сводило желудок.

Я боялась, что тогда Кай загнобит меня. Хотя Джейкоб однажды их случайно увидел, но я не испугалась. Может, потому что Джейкоб никогда не был со мной жестоким.

Но Кай – дело другое.

– Ты притворилась, что спишь, да?

– Нет, просто я не хочу, чтобы ты видел мои глаза.

– Ты думаешь, я филин? Я не вижу в темноте, – раздраженно буркнул он.

Я открыла глаза и сердито фыркнула. Который час, я не знала, но одно было точно: сон меня покинул. Казалось, я истратила все силы на переживания, и это злило меня еще больше. Почему я позволяю страданиям разъедать меня, а те, кто в них виноват, спокойно спят?

– Почему ты плакала?

– Потому что я в плену, меня вырвали из жизни и поселили рядом с человеком, который хладнокровно убивает людей. И все это из-за моего отца, который решил бросить меня в пасть волку. Вот ты когда-нибудь видел родителей, которые жертвуют детьми? Мне всегда говорили, что родители жертвуют собой ради детей. Так почему мои этого не делают?

Я смотрела в потолок, чувствуя, как сжимается горло.

– Да и вообще, ты-то здесь каким боком? Ты-то что выигрываешь? И зачем держать меня тут, что это может изменить в…

Он бросил мне в лицо свою подушку и заявил:

– Вопросы здесь задаю я, а не ты.

Я метнула подушку обратно и рявкнула:

– Но именно ты их и вызываешь!

– Заткнись хоть на минуту, – проворчал Кай, поворачиваясь ко мне спиной.

– В чем твой интерес? Почему ты просто не встретишься с моим отцом…

– Потому что твой отец уже несколько месяцев как исчез с радаров. Если бы я знал, где его найти, то не тронул бы тебя. Я бы вообще тебя не заметил.

– Именно поэтому ты поцеловал меня в туалете «Бокса»?

Кай напрягся.

– Я теперь жалею, что тебе позволила, – выпалила я, снова обидевшись на его слова. – Оно того не стоило.

– И поэтому ты весь вечер меня разглядывала, принцесса?

– Если смотрят на меня, я тоже смотрю в ответ, – разозлилась я. – Сначала я смотрела на тебя, потом на Кейси.

Съежившись, он промолчал в ответ. Мне было пофиг, он бесил меня до чертиков.

– Раз так, то я смотрел на Стеллу, а не на тебя.

Я сдвинула брови. Меня переполняло бешенство. Врет же, сволочь. Или лучше бы уж соврал – раз он якобы всегда говорит правду.

Мудачина.

– Вот и прекрасно, – с наигранным безразличием отозвалась я. – Значит, мы оба запали на других.

Фыркнув, он заметил:

– Вообще, мне всегда нравились блондинки.

– А мне – Кейси.

– Передай ему, что есть другие способы тебя успокаивать, кроме льда. Не люблю, когда мне подражают.

– Передай ей, что есть другие платья, кроме красного, чтобы у тебя на нее встал. Я тоже не люблю, когда мне подражают, – парировала я.

Он открыл было рот, чтобы ответить, но во входную дверь постучали так громко, что наш бессмысленный спор оборвался. Кай вскочил, и я тоже.

– Сиди здесь, даже если я тебя позову.

– Может, это просто Джейкоб?

Я пыталась успокоиться, хотя во мне уже поднималась паника.

– У него свой ключ, у его парня тоже.

Руки у меня начали подрагивать. Кай вышел из спальни, оставив дверь приоткрытой, и направился ко входу. Незнакомец снова постучал.

– Добрый вечер, Кай.

Это был голос Мейсона.

– Надеюсь, у тебя веская причина явиться сюда, – буркнул Кай, закрывая за ним дверь.

– Ты устроил кипиш в «Организации», мои коллеги рвут и мечут, – сообщил Мейсон, постукивая тростью в такт словам.

– Ой, я обидел «Организацию»? Польщен. И чего тебе надо? Сейчас почти четыре утра, я спать хочу.

– Не ври. Я прекрасно знаю, что ты никогда не спишь, мальчик.

Раздался глухой удар. Кажется, одного из них здорово приложило об стену. Затем с гулким стуком упала на пол трость.

– Назови меня так еще раз, и я засуну палку тебе в глотку, понял?! – яростно проревел Лейкстоун.

– Кай, не бери в голову, это же просто прозвище, – зловеще хмыкнул Мейсон.

– Мейсон, честное слово, не нарывайся.

– Я пришел не для того, чтобы драться, – сказал тот серьезно. – Где девчонка?

– Спит у себя.

Я застыла, боясь издать хоть звук, который разоблачит его ложь. Все-таки непонятно, какие у них отношения. Судя по разговору, их связь теснее, чем они хотят показать. Они не просто деловые партнеры.

– Зачем ты привел ее на вечеринку?

– Потому что я должен за ней следить.

– Надеюсь, так и есть. Не забывай наш уговор, – напомнил Мейсон. – Не хочу, чтобы ты сомневался, если я прикажу ее убить.

Сердце бешено заколотилось. Я ждала ответа Кая, но тот молчал. Услышала, как Мейсон поднимает трость. Затем он произнес:

– Она твоя мишень. Но я за нее не волнуюсь, такие, как ты, ее не интересуют. У нее чистая душа, а у тебя грязные руки.

Кай даже не потрудился что-то сказать в свою защиту.

– Ты для нее человек, который лишил ее нормальной жизни. А сегодня ты показал, каким чудовищем можешь быть. Возможно, для этого ты ее и привел.

– Я привел ее, чтобы за ней присматривать.

– Надеюсь, это правда. Не хотелось бы поручать эту девочку кому-то другому. Кто знает, что с ней могут сделать…

От этих мерзких намеков у меня скрутило желудок.

– Я тебе уже сказал, между нами ничего нет.

– Или хуже того… представь, что об этом узнает он? Было бы досадно…

– Вон отсюда, – резко приказал Кай.

– Не кипятись, я лишь напоминаю о рисках, которые ты сам для нее создал.

– А мне до лампочки, ясно? Я мог бы трахать ее сколько угодно и ничего бы не почувствовал. Эта девчонка меня не интересует, слишком легкая добыча.

Вопреки моей воле, сердце в груди дрогнуло. Его слова больно ударили меня.

– Надеюсь, что так, – заключил Мейсон.

Входная дверь скрипнула, раздались шаги, и знакомый голос воскликнул:

– А он что здесь забыл?

В голосе Джейкоба зазвенела сталь – такого я от него раньше не слышала.

– И тебе доброго вечера, Джейкоб, – с легкой насмешкой отозвался Мейсон. – Да вот, забежал на минутку. Хотел поболтать с твоим другом.

– В четыре утра? Не время для болто…

– Джейкоб, мы закончили, – буркнул Кай.

Раздалось постукивание трости, и дверь закрылась. Повисла долгая тишина.

– Что он сказал?

– Ничего, иди спать.

Дверь спальни открылась, в темноте нарисовался силуэт Кая. Его слова оставили горький привкус во рту. И желание влепить пощечину. Он закрыл дверь и как ни в чем не бывало стал возиться у комода. Я слышала, как он роется в ящике. Затем подошел к кровати и лег спиной ко мне.

Воцарилась тишина. Я кипела от ярости и непонимания. Значит, у них тайный сговор. Мейсон требует, чтобы Кай не привязывался ко мне, но, возможно, у этого договора двойное дно. У Мейсона явно какая-то власть над Каем. Ведь Лейкстоун, учитывая его характер и ненависть к Мейсону, давно бы стер того с лица земли.

Я с тревогой вспомнила, что Кай промолчал, когда Мейсон заговорил о моей смерти. А когда Кай заявил, что не почувствует ко мне и капли сострадания, его слова прозвучали с леденящей искренностью. Он считал меня своей добычей, трофеем в игре, в которой уже считал себя победителем. А я своим поцелуем будто подтвердила это.

Меня захлестнула ярость.

Ну посмотрим, Лейкстоун, получится ли у тебя меня трахнуть. Посмотрим, насколько я легкая добыча, говнюк.

Следующий день, 11:00

Естественно, уснуть я не смогла. Меня одолевали вопросы без ответов.

Когда в спальню просочился утренний свет, я занервничала. Зато сумела рассмотреть рисунки Кая. У него был явный талант, хотя я не всегда понимала их смысл. Одни были проникнуты печалью, другие чем-то… кошмарным. В углу каждого рисунка была изображена змея – может, это его подпись? Или так он преодолевал свой страх, рисуя змей повсюду, даже на собственном теле?

Его татуировка на спине в виде кобры с угрожающе распахнутой пастью всю ночь смотрела на меня. Всякий раз при взгляде на нее бежали мурашки. Рисунок был таким живым, что вызывал у меня чувства, каких я никогда не испытывала, глядя на татуировки.

– Айрис! – раздался из-за двери голос Джейкоба.

Я подошла и тихо ответила:

– Что?

– Блин, ты там. Я уж подумал, ты сбежала, – с облегчением выдохнул Джейкоб. – Погоди, я тебя выпущу. Кай еще спит?

Я повернулась к обозначенному субъекту:

– Как дитя.

Джейкоб негромко рассмеялся и отошел от двери. Кай пошевелился, перевалился на живот, его лицо оказалось повернутым к двери. Черные волосы падали на глаза, губы приоткрыты. Мышцы на плечах взбугрились, когда он поднял руки. Медленно вытащив ладонь из-под подушки, он провел ею по кровати, словно что-то искал. Дыхание сбилось, когда я поняла, что он ищет меня.

Замок щелкнул, и Кай резко сел на кровати.

– Это я, старик. Она побудет со мной.

Кай заворчал, и Джейкоб хитро мне улыбнулся. Его глаза задорно блеснули, и он прошептал:

– У тебя офигенные глаза, солнце.

Сердце у меня екнуло, и я легонько оттолкнула его.

– Мне тоже тяжело принимать комплименты, – засмеялся он. – Но, если тебе так легче, это не комплимент, а просто к слову пришлось.

– Спасибо, – улыбнулась я.

И верно, просто к слову пришлось, никакой не комплимент.

– Мне надо в душ, – сказала я, когда мы пошли на кухню.

– Давай, а я пока приготовлю завтрак.

Я взяла чистую одежду и направилась в ванную. И только я закрыла за собой дверь, как внизу живота болезненно заныло. Я поморщилась – пришли месячные. Цикл, и без того нерегулярный, окончательно сбился из-за последних событий. Я уже не понимала, сколько времени здесь нахожусь – месяц? Три недели? Я совершенно потеряла счет.

Я вернулась на кухню, где Джейкоб, напевая мелодию Кэти Перри, жарил бекон.

– Вы подумали о том, чтобы купить тампоны? Или прокладки?

Он обернулся ко мне, торжествующе улыбаясь:

– Конечно! Все лежит в шкафчике под раковиной. Кай накупил целую кучу! Он не знал, какие ты предпочитаешь, поэтому набрал всего сразу.

Что?

Услышав, что у меня месячные, Джейкоб просто сиял. Я, конечно, обалдела.

– Я всегда мечтал о младшей сестренке и о том, как буду о ней заботиться во время месячных, – пояснил он. – Айрис, ты осуществила мою мечту!

Я закатила глаза, но его ангельская искренность растопила мне сердце. Правда, резкая боль быстро стерла мою улыбку. Я терпеть не могла эти дни – настроение менялось каждую минуту.

– Все будет отлично, – заверил он с энтузиазмом. – Я позабочусь о тебе. А Кай пусть молчит в тряпочку.

Несколько часов спустя

– Джейкоб, я вполне способна поесть сама, – поморщилась я, когда он стал кормить меня супом, как ребенка.

– Ш-ш-ш, это у тебя гормоны играют, – произнес Вернон тоном заботливого отца.

– Ты прав, зай, – согласился Джейкоб. – Давай-давай, Айрис, кушай!

Так прошло все утро. В итоге я умяла половину содержимого холодильника, и мы посмотрели «Холостячек». Я лежала на диване, завернутая в три одеяла, чтобы унять боль. Честно говоря, эти три пледа ощущались, как тяжелая плита, настолько трудно было под ними шевелиться.

Сердиться было невозможно. Джейкоб буквально сиял от счастья, суетясь вокруг меня, а Вернон с готовностью подключился, когда вернулся домой. Они со мной нянчились, как с фарфоровой куклой, и баловали, словно два отца.

– Я больше не могу, – еле пробормотала я. Меня уже тошнило от еды.

– Но ты почти ничего не съела!

– Джейкоб, я сегодня ела больше, чем дышала, – пошутила я, смущенно посмотрев на него.

Надувшись, он поставил тарелку на журнальный столик. И тут в дверь постучали. Я бросила на Вернона вопросительный взгляд. Он встал с дивана и пошел открывать. Приподнявшись на локтях, я стала всматриваться, кто пришел.

Это оказался Мейсон – уже второй раз за сутки. Он натянуто улыбнулся, и в этот момент хлопнула дверь Кая.

– Добрый вечер всем, – сказал Мейсон. – Добрый вечер, Айрис.

Без единого слова я поднялась с дивана; внизу живота ныло и пульсировало. Мейсон вгляделся мне в лицо, и от него веяло такой опасностью, что мне стало страшно.

Послышались тяжелые, ленивые шаги, и появился Кай. Он прислонился к стене – в руке стакан, вид наглый, вызывающий. Вот всегда он такой.

– Начинаю думать, что ты без меня жить не можешь, – заявил он, не сводя с гостя глаз.

– Ты не представляешь, насколько это правда, Лейкстоун, – откликнулся Мейсон с ухмылкой. – А если серьезно, я пришел предупредить, что завтра вечером состоится собрание «Организации». Вам надо быть.

– Но мы же в ней не состоим, – напомнил Джейкоб.

Его лицо стало жестким, взгляд – угрожающим. С появлением Мейсона он больше не казался таким безобидным. Человек, стоявший рядом со мной, ничуть не напоминал того, кто кормил меня, как ребенка.

– Знаю, но участники «Организации» требуют вашего присутствия, – отозвался Мейсон, глядя на Кая. – Под участниками я имею в виду себя и только себя.

Джейкоб громко вздохнул. Его дерзость вызывала у меня смех, но обстановка не располагала.

– Побожись, что придешь, – продолжал настаивать Мейсон, по-прежнему сверля глазами Кая.

Тот насмешливо фыркнул, сделал глоток и отозвался:

– Я неверующий.

– Твои обещания для меня ничего не стоят, так что божись.

Кай выпрямился, криво усмехнулся и отсалютовал стаканом Мейсону:

– Могу побожиться только своим стаканом виски. – Он лениво хохотнул и залпом осушил стакан. – И не забудь закрыть за собой дверь.

Мейсон, сжав челюсти, бросил на меня последний взгляд и ушел. Вернон запер дверь и повернулся к нам:

– Собрание… Я даже на собрания комиссариата не хожу, а он мне про «Организацию».

– Мы ведь не обязаны идти, им нужен Кай, а не…

– Мы поедем, – перебил Кай. – Поедем все, включая Айрис. Нам с ней потом предстоит одно дело, а ехать далеко.

Мои глаза округлились. Я посмотрела на Джейкоба, но тот лишь пожал плечами – сам ничего не понимал.

Кай собрался было выйти из гостиной, но вдруг вернулся.

– Через несколько минут приедет Стелла и привезет платье, которое я заказал для Айрис, – сообщил он. – Меньше чем через два часа у нас намечается вечеринка. Готовься, на кону четыре миллиона долларов.

Впервые вместо тревоги я почувствовала нетерпение – хотелось остаться с ним наедине. Я была готова отплатить ему той же монетой, растоптать его самолюбие, как он вчера растоптал мое. Пусть видит, что повел игру не с тем человеком.

Он говорил, что ничего не чувствует, что играю я одна.

Что ж, пусть победит худший из нас, Лейкстоун.

– Ну и как мы поступим? – спросил Джейкоб у Кая, опустив стекло машины.

– Айрис и Вернон подождут снаружи, пока мы будем на собрании.

Мы подъехали к массивному зданию, которое возвышалось среди дикой природы. Охраняли его вооруженные до зубов люди. Громоздкая конструкция сочетала в себе серый камень и прочный металл. Скрытые камеры наблюдения были направлены на вход и окрестности, а перед нами воздвигались огромные неприступные ворота, усиленные стальными накладками.

Так вот она, пресловутая «Организация». Стоит в какой-то глуши. Сотовый сигнал на нуле, что усиливает ощущение изоляции. Джейкоб, который безуспешно пытался посмотреть «Холостячек», ругался уже минут двадцать.

– Вылезай. Чем быстрее закончим, тем быстрее уберемся отсюда, – бросил Кай, распахивая дверцу.

Охранники навели на него оружие, но он спокойно закрыл дверь и одернул пиджак, словно на него не было направлено с десяток стволов.

– Это Лейкстоун! Опустите оружие! – услышала я чей-то крик.

– Ты идешь? – мягко спросил Джейкоб. – Не бойся, он уже протоптал дорогу.

С тревогой в груди я вылезла из машины и вцепилась в Джейкоба. Это место напоминало гигантский укрепленный штаб, спрятанный в темноте, – он был словно специально сконструирован так, чтобы оставаться незамеченным. Интересно, что там происходит внутри и что эти люди скрывают?

– Посетителям нельзя, – объявил охранник Каю, оглядывая меня с ног до головы. – Мейсон в курсе?

Несколько секунд они смотрели друг на друга, затем охранник приказал:

– Открыть ворота.

Посмотрев на Кая, я сглотнула – его грозный облик напомнил о событиях предыдущего вечера. Охранники разглядывали меня, пока мы проходили через ворота и шагали по аллее, вдоль которой выстроились машины.

Мы подошли к лестнице, ведущей к зданию и ко второму входу. Там курили люди, пристально следя за нами. Мы прошли мимо них, и до меня донесся шепот:

– Это Лейкстоун… это он убил Льюиса…

Мы вошли в здание. Откуда-то доносились голоса – огромные этажи этого строения явно не пустовали. На стене красовалась схема «Организации». Там же висели записки, объявления. Была даже стойка регистрации – правда, пустая.

– Оставайтесь здесь, – сказал Кай Вернону и повернулся к Джейкобу. – А ты поднимайся со мной.

– Ненавижу собрания, – застонал тот.

– А я ненавижу жить, однако приходится. Поднимайся и кончай ныть.

Вернон тихо фыркнул и повернулся ко мне:

– Присаживайся. Это в любом случае надолго не затянется.

– А сколько обычно длятся такие собрания?

Он сделал вид, что задумался, а я между тем села на один из стульев у стены. Наконец он ответил:

– Если Кай никого не убьет и если Джейкоб воздержится от вопросов, то минут двадцать максимум.

– Зачем ходить на собрания, если вы не работаете на этих людей?

– Затем, что Мейсон – гнойная тварь, которая лезет во все щели. Это самый гнилой и хитрожопый тип из всех, что мне попадались, а я навидался всякого, – негромко проговорил Вернон. – Он не просто так позвал Кая… Явно что-то задумал.

– Если он такой мерзавец, почему вы с ним работаете?

Вернон устало вздохнул:

– Солнце, иногда приходится что-то делать, потому что нет выбора.

– Он заставляет вас работать на него?

– Нет, он всегда спрашивает, хотим ли мы, – насмешливо отозвался Вернон.

Как-то не очень понятно. Они соглашаются работать с ним, но считают его полным дерьмом. Значит, у Мейсона что-то на них есть.

– А что такое «Организация»?

– Это что-то вроде огромной компании, только ее сотрудники – наемники и киллеры. Больше я тебе сказать не могу – слишком опасно. Но… это не наркосеть и не торговля людьми. Это не их специализация.

Вот и объяснение, почему тем, кто здесь работает, не понравилось, что Мейсон выбрал Кая, а не кого-то из них, ведь Кай не сотрудник «Организации». Теперь я лучше понимала их озлобленность и зависть к тому, кто занял место, которого они так добивались, особенно учитывая, что Мейсон, насколько я поняла, был одним из руководителей всей этой структуры.

– Можно задать вопрос?

– Ты уже минут десять только этим и занимаешься, – усмехнулся он. – Валяй.

Щеки у меня вспыхнули, и я неловко кашлянула.

– Как… как ты познакомился с Джейкобом? Ну, в смысле…

– Я его арестовал, – перебил Вернон, заметив, что я начинаю запинаться. Услышав ответ, я охнула, чем сильно его рассмешила. – Нет, серьезно. Он надрался и вел себя как полный псих. И в тот вечер он мне заявил: «У меня есть кинк – чтобы меня арестовал такой вот секси-коп».

Он сам расхохотался от своей истории, и я тоже не удержалась. Ничего странного, Джейкоб есть Джейкоб.

– В тот период я следил за ним и за Каем. Ну… главным образом за Каем, – признался Вернон. – Было в нем что-то подозрительное, хотя я не знал, что именно. Я уже несколько лет работал копом, особо не горел этим занятием, но научился предвидеть опасность, и у меня были дурные предчувствия…

Я кивнула.

– Но Джейкоб – дело другое… Он был веселым. И дерзким. Думаю, это мне больше всего и понравилось, – усмехнулся Вернон. – Он делал все, чтобы я обратил на него внимание. Даже ограбил мини-маркет.

Глаза у меня полезли на лоб, и он кивнул.

Ну ни хрена себе, вот это способ подмигнуть избраннику.

– Я занес его в список подозрительных – из-за близости с Каем. Но что-то в нем не вязалось с этим образом. А однажды я заглянул в ресторан на окраине. Жутко устал, никак не удавалось распутать одно дело…

В холл вошли какие-то типы и стали нас внаглую разглядывать. Вернон умолк. Лицо его переменилось, и он уставился на них в ответ. Все эти парни помрачнели разом, словно по команде. Я оцепенела. Они направились на второй этаж, и мы снова остались вдвоем в огромном холле.

– На чем я остановился? – спросил Вернон, почесав макушку.

– На загородном ресторане, – подсказала я. Его рассказ увлек меня не хуже сериала на «Нетфликсе».

– А, ну да. Там-то и появился Джейкоб… один. И в тот вечер мы по-настоящему познакомились.

– То есть переспали, да? – весело уточнила я.

– Угадала, – засмеялся он. – Так все и началось. Несколько дней подряд мы встречались в том ресторанчике, трахались до рассвета… и рассказывали о себе. Оказалось, у нас куча общего.

Я завороженно слушала. Оказывается, можно встретить человека, с которым хочется всем поделиться, который тебя понимает. Человека, которого тянет к тебе так же сильно, как и тебя к нему. Кто желает тебя так же, как ты желаешь его.

– И… он помог мне с тем делом, на котором я мозги сломал, – признался Вернон. – Я охотился на одну тварь – он похищал детей на ярмарках. Джейкоб его нашел, а Кай его убил. Точнее… пытал, чтобы узнать, где дети, а потом убил.

Меня словно обдало ледяной водой. Таков был их мир. Их повседневная жизнь. Я представила Кая, который кого-то пытает, и меня охватил животный страх. Я никогда не думала, что его жестокость может зайти так далеко.

– Тогда мы заключили сделку: они хранят молчание о том, что произошло, а я… я помогаю им при необходимости, – сказал Вернон, задумчиво улыбаясь. – Все довольны.

Интересно, чем именно он помогал? Интуиция подсказывала, что не только прикрывал от полиции.

– Ну и вот… Четыре года спустя я сижу в логове наемников, с девушкой, которую объявили в розыск полтора месяца назад.

Я обомлела. Значит, я в плену уже полтора месяца.

Полтора месяца, как моя жизнь перевернулась.

– Поначалу Кай мне не доверял, – продолжил Вернон, прервав ход моих мыслей. – Хотя он и сейчас не доверяет, но тогда было хуже. Он угрожал убить меня, если я вздумаю использовать Джейкоба, и однажды навесил мне мощный хук справа. Челюсть до сих пор ноет при одном только воспоминании.

– За что он тебя ударил?

– Мы сцепились из-за дела, которое я вел. Меня пугала вспыльчивость Кая, – доверительно сообщил он. – Я предполагал, что он убил подозреваемого и врет мне. Я высказал ему все, что думал… ну и моей челюсти пришлось очень несладко.

– Так он соврал или нет?

Вернон покачал головой.

– Он клялся, что нет, а Кай никогда не врет… Ну, если и врет, значит не было выхода, – добавил он, услышав мой издевательский смешок.

Я нахмурилась, вспомнив ночной разговор с Мейсоном. Я так и не поняла, правду Кай говорил или нет. Он казался таким… искренним.

– Но одно могу сказать точно: он терпеть не может врать, – проговорил Вернон, бросая взгляд на часы. – Что-то они не торопятся…

В этот момент вдалеке раздались крики. Я повернулась к Вернону, и тот вздохнул:

– Кай Лейкстоун во всей красе.

Услышав голос Джейкоба, мы встали. Сначала появился он, за ним Кай. Костяшки его правой руки были в крови, и я сразу поняла – он во что-то впечатал кулак.

Или в кого-то.

– Ну и что в итоге? – поинтересовался Вернон, пока они спускались по лестнице.

– Ни одного трупа, трое раненых, – с облегчением объявил Джейкоб. – Среди них Мейсон. Этот говнюк специально нас вызвал, чтобы впарить задание, как будто…

– Валим отсюда, у меня уже есть задание. Еще одно вешать на себя не собираюсь, – буркнул Кай, злой как черт. – Вот мудила, так бы и перегрыз ему глотку.

И вылетел из здания.

– Что произошло? – тихо спросил Вернон у Джейкоба.

– Кай отказался убить ребенка какого-то госчиновника, – прошептал Джейкоб, не сводя глаз с Кая, который шагал впереди. – А Мейсон заявил, что ему пора повторить свою «терапию», потому что он начинает «размякать»…

Опять эта терапия!

– Тварь, – процедил Вернон, ускоряя шаг.

– Кай зарядил ему в челюсть, двое других решили влезть, но он был в такой ярости, что раскрошил им зубы, – вполголоса продолжил Джейкоб. – Ну, хоть пар выпустил… по крайней мере на вечер.

Мы покинули это мрачное местечко под любопытными взглядами субъектов, которые торчали снаружи. Терпеть не могу, когда на меня пялятся.

– Ладно, нам пора. Ночь будет длинной, – сказал Джейкоб, наблюдая за Каем, который шел к машине. – Я напишу, когда все будет готово.

Я молча смотрела, как Кай перекладывает мои вещи из машины Вернона в свою.

– Давайте. И покормите ее крысеныша, пока нас не будет, – отозвался он.

Я метнула в него убийственный взгляд, на который он не обратил никакого внимания. Джейкоб коротко попрощался, и я с тяжелым сердцем села на пассажирское место. Пристегнувшись, я сглотнула. Внизу живота ныло все сильнее, и я поморщилась.

От скорости, с которой машина неслась вперед, у меня съежились все внутренности. На лице Кая отражалась злость: губы сжаты, брови нахмурены, на скулах ходят желваки. Пальцы мертвой хваткой вцепились в руль. Вздохнув, я отвернулась к окну. Усталость давила так, что хотелось одного – нырнуть под одеяло и на неделю выключить весь мир.

Когда мы застряли в пробке, я почувствовала на себе его взгляд.

– Ты долго будешь меня игнорировать?

Я не ответила, лишь криво усмехнулась.

– Я с тобой разговариваю! – холодно рявкнул он.

– Я в курсе. Просто голос у тебя такой… нереально бесит.

Он насмешливо фыркнул. А через несколько минут тишины почти весело добавил:

– Точно… у тебя же месячные.

Вот паскудина. Я сжала кулаки.

– Интересно, у тебя течет кровь, но ты не умираешь. Это как?

– Надо было биологию в школе учить. Или погуглить, – прошипела я свирепо.

– Предпочитаю спросить у знакомых, – пожал плечами он. – Инфа надежнее.

– Так спроси у Стеллы, – посоветовала я, глядя вперед.

Кай расхохотался, и моя злость взлетела на новый уровень. Но нельзя показывать, что он меня достал. Иначе будет докапываться до меня весь вечер, и я совершу свое первое убийство.

– Мадам ревнует…

Пришел мой черед смеяться.

– Это в твоих мечтах. А в реальности – нет.

– В моей реальности ты и есть мечта, – ответил он спокойно.

Эти слова сбили меня с курса и подняли бурю противоречивых эмоций. Но я быстро вытряхнула из головы непрошеные мысли, чтобы не поддаваться чувствам. Потекли долгие минуты, и молчание было единственной формой нашего диалога. Я смотрела на дорогу – она выглядела знакомой. И вскоре показался дом, где меня держали взаперти.

– У нас пятнадцать минут, чтобы переодеться и ехать дальше, – сообщил Кай, выходя из машины.

Я поспешила в тепло. В моей комнате на кровати лежало платье – кроваво-красное, шелковое. Его час назад привезла Стелла. Оно доходило до середины бедра и облегало фигуру, как то, что было на мне в «Боксе».

В ванной Кай изучал свои раны. Не обращая на него внимания, я повесила платье и достала косметичку.

– Ты собралась красить губы? – спросил он, ухмыляясь.

Пропустив его слова мимо ушей, я начала наносить макияж. Он торчал рядом, будто кактус в горшке, и смотрел во все глаза.

– А это что такое? – спросил он, тыча пальцем в рассыпчатую пудру.

– У Стеллы спроси. Она же у нас королева макияжа.

Кай от души расхохотался, и у меня екнуло сердце. У него был приятный смех, и смеялся он редко.

– Но я задал вопрос тебе, – сказал он с притворной невинностью.

– А я тебя перенаправила к другой. Кстати, она больше в твоем вкусе, – ответила я, продолжая краситься.

Разве он не говорил, что питает слабость к блондинкам?

– Она не в моем вкусе, я просто тебе подыгрывал. И буду так делать, если ты продолжишь в том же духе.

Кай все смотрел, а я делала вид, что его нет. Достала карминную помаду – слишком яркую на мой вкус. Но я не хочу выглядеть скромняшкой.

Только не сегодня.

Я наносила помаду на губы, а Кай молча наблюдал. Чувствуя на себе его мрачный взгляд, я с трудом удерживалась от торжествующей улыбки.

И это только начало вечера, Лейкстоун. Только начало.

И тут он встал у меня за спиной. Его ладони легли по обе стороны раковины, и я оказалась в кольце его рук, хотя он ко мне не прикасался. Мурашки пробежали по коже, когда я увидела в отражении его глаза, горящие от вожделения.

– Иди переоденься, а то опоздаем, – посоветовала я ровным тоном, стирая кончиком пальца лишнюю помаду.

И повернулась. Кай не отошел – между нами было всего несколько сантиметров. Аромат его одеколона обволакивал меня, дыхание обжигало кожу. Что ж, себя не обманешь: меня тянуло к нему, и я возненавидела это притяжение с нашей первой встречи.

– Эта штука легко стирается? – прошелестел Кай, пожирая глазами мои яркие губы.

Сердце у меня билось на разрыв, внутри нарастал жар, по телу пробегала дрожь. Его шепот звучал в голове снова и снова.

Однако я быстро взяла себя в руки, вспомнив, зачем все это затеяла. Дерзко улыбнувшись, я наклонилась к его уху и сладко промурлыкала:

– Спросишь у Кейси, когда я его поцелую…

Он застыл на месте. Я отвела его руку и освободилась из плена. Взгляд Кая потемнел – но только на секунду. Внезапно он улыбнулся и весело сощурился.

Что?

Я озадаченно пожала плечами и собрала вещи. Не хотелось показывать, что меня как-то интересует его поведение. И я уж точно не собиралась давать ему понять, будто он меня уже добился, – нет, я была настроена доказать обратное.

Через несколько минут я уже стояла в своей комнате, переодетая, и морщилась, глядя на крошечный кусок ткани, из которого состоял мой наряд. Это платье было слишком вызывающим. Слишком кричащим. Слишком коротким. Совсем не мое. Меня передернуло от собственного отражения. Нет, в таком виде ехать нельзя. Ни за какие коврижки.

Я вернулась в ванную. Кай стоял перед зеркалом – белая рубашка, черные костюмные брюки – и пялился на галстук, болтающийся на шее. Я подошла и включила утюжок для волос, который выдал мне Джейкоб. Кай не шевелился. На лице у него мелькнула гримаса. Ну ясно, он не умеет завязывать галстук.

Но когда он попытался снять его, я повернулась и остановила его руку:

– Не сдавайся, если чего-то не умеешь. Можно просто попросить помощи.

Кай внезапно окаменел. Плюнув на это, я завязала ему галстук. Его взгляд метался между моим лицом и руками, которые ловко проделали то, с чем он сам долго мучился.

Когда я закончила, он посмотрел на мое платье. В его глазах вспыхнул огонек, и он даже не попытался это спрятать. Я отвернулась, точно зная, что он пожирает меня глазами, словно я десерт на витрине. Я взяла утюжок и принялась укладывать непослушные пряди.

– Моя мечта…

«Она меня не интересует, слишком легкая добыча».

Мечта, которая никогда не сбудется, Лейкстоун.

– Если я еще немного здесь задержусь, придется отменять вечеринку, – выдохнул он, оглядывая меня с головы до пят. – Жду тебя в машине. Давай скорее.

23:20

– Ты больной на всю голову! – воскликнула я, глядя, как толпа богатых людей неторопливо входит в огромное здание.

– Бриллиант будет выставлен на весь вечер, а потом его унесут в защищенное место со всеми остальными экспонатами. Затем он вернется к ювелиру, – пояснил Кай, выпуская облако дыма.

– Мы собираемся украсть бриллиант?!

Он кивнул, и сердце чуть не выскочило у меня из груди. Он же невозмутимо докуривал третью сигарету.

– Не будь дурой. Мы не будем красть его отсюда. Сейчас мы только подготовим почву, осмотрим местность… ну и немного развлечемся.

Не успела я задать следующий вопрос, как он открыл дверцу. Я вышла из машины, и он мне что-то бросил. Карточку.

Фальшивое удостоверение личности.

– Отныне тебя зовут Амира О’Коннелл, – объявил Кай. – И тебе двадцать пять лет. Амира по-арабски значит «принцесса», – подмигнул он. – Ну да, изобретательно…

– Заткнись, Кай.

Довольный собой, он ухмыльнулся и торжественно возгласил:

– Сегодня, Амира, меня зовут не Кай… а Кейси. Кейси О’Коннелл.

Я сразу вспомнила его нахальную улыбочку в ванной. Он знал с самого начала!

– И мы с тобой муж и жена, принцесса.

– В смысле?

Кай стянул одно из своих колец и надел мне на безымянный палец. Его насмешливый взгляд встретился с моим, и мое сердце пустилось вскачь. Он мягко обнял меня за талию и уверенно увлек за собой.

Я кипела внутри.

– Добрый вечер, – обратился Кай к девушке у входа, – я О’Коннелл.

– Господин О’Коннелл! – оживилась она, проверяя список. – Не могли бы вы показать удостоверения личности?

Она проверила документы и пригласила нас войти. Обстановка внутри была просто роскошной. Тихая музыка добавляла изящной расслабленности. Официанты в смокингах разносили закуски и шампанское, выставленные драгоценности переливались в рассеянном свете.

– Хочет ли моя принцесса чего-нибудь выпить?

Я испепелила его взглядом, а он весело блеснул глазами, словно попал на лучшую вечеринку своей жизни.

Говнюк, так бы и врезала тебе по морде, чтобы это кольцо у тебя зубах застряло.

– Не злись. Не все фиктивные браки такие ужасные.

– Особенно когда ты жена наемника, который тебя похитил, – огрызнулась я.

– Ты всегда такая колючая во время месячных? – прошептал он рядом с ухом. – Скажу по секрету… оргазм реально помогает от боли.

Я с отвращением вывернулась из его хватки ровно в тот момент, когда официант протянул мне бокал шампанского.

– Желаете что-нибудь еще? – спросил он.

О, а вот и удобный случай. Я приняла бокал, не спуская с Кая глаз, и промурлыкала официанту:

– Возможно, чуть позже…

И невинно улыбнулась. Кай же уставился на парня так, что тот моментально занервничал.

– Ей ничего не нужно. Шагайте отсюда, – сердито сказал мой «муж».

Официант побледнел и мгновенно исчез, а я с удовольствием потягивала шампанское, наслаждаясь гневом Кая.

– Мои родители обожали коллекционировать любовные приключения, – заявила я. – Надеюсь, ты не против, если сегодня я последую их примеру… Кейси.

Я бродила, любуясь великолепными произведениями искусства под внимательным взглядом Кая, который держался в нескольких шагах позади. До меня быстро дошло, что это не просто выставка, но и место встреч. Красивые женщины громко смеялись, стараясь привлечь внимание мужчин, готовых платить целые состояния за общение и услуги. Мужчины же без стеснения оценивали мой наряд и длину моих ног. Идеальная обстановка для той маленькой игры, которую задумали мы с Каем. И все же это было мерзко.

Все во мне смешалось – и боль в животе, и злость на Кая. Но сильнее всего хотелось победить Кая в его же игре, напомнить, что зря он считает меня своим трофеем. С бокалом в руке я обернулась и увидела, что Кай с кем-то беседует. Он делал вид, что ему интересно, но не сводил с меня глаз. Все та же игра в гляделки, которую мы затевали всякий раз, когда появлялись на публике… Со времени «Бокса» ничего не изменилось.

– Добрый вечер, – произнес мужской голос.

Я обернулась. Передо мной стоял парень в элегантном костюме – темные кудри, ослепительная улыбка, аккуратная бородка. Сердце куда-то ухнуло. Как бы мне ни хотелось поиграть, внутренний интроверт умолял спрятаться в туалете и подождать, пока меня заберет Кай.

– Мм… Добрый вечер.

– Вы тоже пришли на разведку?

У меня глаза полезли на лоб.

– Ра-разведку?

Он засмеялся:

– Думаю, все здесь присматривают украшения для коллекции. Вот я и предположил, что вы тоже… Меня зовут Дин.

Он протянул руку, и я робко ее пожала. Дыхание перехватило, когда его губы коснулись тыльной стороны ладони. Мой взгляд тут же метнулся к Каю. Он наблюдал за сценой издалека, сжав челюсти и буравя незнакомца взглядом.

Проще некуда.

– Амира, – представилась я.

– Амира… Очаровательное имя, – отпустил комплимент Дин. – Столь же очаровательное, как и та, кто его носит.

Я улыбнулась в ответ, прекрасно понимая, что Кай следит за каждым движением. Заулыбавшись еще шире, я принялась болтать с Дином. Того, похоже, больше интересовала моя грудь, чем лицо. Хотя грудь у меня не такая уж заметная.

Не беспокойся, кто ищет, тот найдет.

– А откуда вы? – поинтересовался он, пока мы шли вдоль экспозиции.

– Из этих краев, – уклончиво ответила я.

Я наклонилась, чтобы рассмотреть украшение, и подняла глаза на Кая. Тот наблюдал за нами из своего угла. Его собеседник ушел. Казалось, бокал вот-вот лопнет в его руке, и от этого мне стало еще приятнее. Он сделал очередной глоток, не отводя от меня глаз. Я с притворной невинностью подняла бровь, безмолвно интересуясь, чем он недоволен. Хотя понятно чем, конечно же.

Дин продолжал разглагольствовать о драгоценностях, но играть на нервах у Лейкстоуна было куда интереснее.

– Знаете, у меня дом неподалеку…

– Не пора ли тебе отпустить эту прелестную леди, Дин? – К нам подошел мужчина и насмешливо улыбнулся. – Твоя невеста уже почти приехала…

Меня накрыла волна отвращения. Терпеть не могу изменщиков.

Но именно в это ты играешь.

Я не жена и не невеста, у меня нет парня. И главное, меня зовут не Амира.

– Не терпится с ней познакомиться, – сказала я Дину, пригубив шампанское и наблюдая, как он бледнеет.

Никаких угрызений совести, лишь страх, как бы она его не застукала. Какой же он трус.

– Малыш! – окликнул его женский голос.

Кай, стоявший чуть поодаль, громко расхохотался и отсалютовал мне бокалом.

Дин поспешно увел невесту подальше, словно боялся, что я раскрою его попытку измены. Мужчина, который его предупредил, смотрел им вслед.

– Могу ли я предложить вам новый бокал?

Я повернулась к нему и заметила, что мой бокал уже пуст. Я почти согласилась, но что-то привлекло мое внимание. Кольцо на его безымянном пальце.

– И с какой целью вы предлагаете бокалы незнакомкам? – спросила я, указывая взглядом на кольцо.

– С чисто платонической, – заверил он с делано невинным видом.

– Это не то, что я сегодня ищу, но спасибо за предложение, – ответила я.

Я быстро подошла к Каю, мельком оглядывая гостей, и холодно процедила:

– Не говори ни слова, иначе я взорвусь.

– К моему величайшему удовольствию, – откликнулся он, пряча улыбка в бокале. – Почему ты не осталась со вторым придурком?

– Он предложил мне выпить с «чисто платоническими» намерениями, – проворчала я.

– Тебя смутила платоническая сторона дела?

– Платонические отношения меня не смущают. Доказательство – наши отношения с тобой.

Его улыбка стала шире, и он насмешливо сощурился:

– Ты сегодня в таком платье, что я могу отплатонить тебя прямо на полу, как только мы останемся одни.

– Единственное, что ты способен отплатонить, – это мой мозг, когда несешь такую херню, – отозвалась я. – И вообще, что мы здесь делаем?

– Знаешь, принцесса… Я, может, и не показываю, но я очень зол, – признался он, и у меня перехватило дыхание. – Сейчас я займусь своей частью плана, потому что, если останусь с тобой, уделаю стены кровью тех мудил, которые к тебе подкатили. По цвету отлично подойдет к твоему платью.

Он залпом допил шампанское и удалился. Решимость во взгляде и ненависть, исходящая от него, заставили меня поежиться. Я наблюдала, как он прервал беседу Дина с другим гостем и подозвал официанта, продолжая что-то говорить.

Я поморщилась – боль в животе вернулась. Мне было зябко, да и ноги устали от каблуков, что делало вечер совсем уж невыносимым. Я приложила ладонь к низу живота.

– Похоже, у кого-то вечер не задался, – прокомментировал незнакомый голос.

Я вздрогнула – рядом стоял парень с карими глазами и ангельским лицом. Он чуть улыбнулся, заметив, как я держу руку на животе и как побледнело мое лицо.

– Чего уж тут скрывать. Не лучшие дни месяца.

– В женском туалете есть все необходимое. Я в курсе, потому что я организатор вечера, – покраснев, сообщил он.

– И где же этот туалет?

– Позвольте проводить вас. Он на улице рядом со входом, только… на каблуках по газону будет неудобно.

Я кивнула и последовала за ним. Мы прошли мимо Кая и Дина, и я сразу ощутила убийственный взгляд Кая.

– Вон там, – сказал организатор, указывая на две большие кабинки поодаль.

Я зашла в женскую и увидела единственную посетительницу туалета – невесту Дина, которая поправляла макияж. Мы улыбнулись друг другу.

– Вы знакомы с моим будущим мужем?

Я оцепенела.

– Он сказал, что вы его давняя подруга. Вы тоже работаете в ювелирке?

Вот это да. Внезапно меня охватил гнев – Дин наврал, а она так открыто и доверчиво со мной говорит.

– Нет… просто гостья, – ответила я, роясь в ящике под раковиной.

Я нашла гигиенические салфетки, прокладки, тампоны и лекарства. Открыла упаковку противовоспалительного и приняла таблетку.

– Он очень старался ради этой выставки, – продолжила девушка. – Вы, наверное, видели его работы, они потрясающие.

Я замерла. Так он и есть тот ювелир! Мастер, чьи украшения мы намеревались украсть.

– У вашего жениха наметан глаз на красоту, это точно, – проговорила я, пытаясь сохранить спокойствие.

Она бросила на меня вопросительный взгляд.

Черт, это невеста нашей мишени. Держи себя в руках, Айрис. Она ничего не должна заподозрить.

– Что… что вы хотите этим сказать? – спросила девушка, по-прежнему не сводя с меня глаз.

Я покачала головой, поправляя прическу. Сердце забилось сильнее – ее слова звучали слишком знакомо. Они напомнили мне маму, когда я в детстве застала отца с другой женщиной и обо всем ей рассказала. Долго я думала, что разрушила их брак. Что развод – моя вина, а не результат взаимных измен. Но чем старше я становилась, тем отчетливее понимала, что моей единственной ошибкой была честность.

– Я хочу сказать, что он многое считает красивым…

Лицо девушки побледнело, и меня тут же обожгла вина.

Блин, вот это ты сейчас зря. Ну и дура же ты.

Дура.

Дура.

Дура.

– Мне… мне пора, – пробормотала я, отворачиваясь, и поспешила к двери.

– Нет, погодите!

У меня екнуло сердце.

– Вы… вы же не его знакомая, верно?

Я виновато на нее взглянула и медленно покачала головой. Мне было стыдно, хотя стыдиться должна была совсем не я.

– Я так и знала! – взорвалась она. – Я знала, я была уверена!

Она ударила по раковине, и злость прорвала плотину привычного отрицания. Ее движения стали резкими, порывистыми. Наконец слезы покатились по ее щекам, и я неожиданно для себя обняла ее. Она не сопротивлялась.

– Третий раз за две недели… – всхлипывала она у меня на плече. – А ведь он… сделал мне предложение в прошлом месяце…

– Все будет хорошо, – попыталась я утешить ее, хотя сама в этом сомневалась.

– Почему он бегает за другими? Что я сделала не так?

– Посмотрите на меня, – велела я, взяв ее лицо в ладони. – Вы ничего плохого не сделали.

– Я всегда была верной, романтичной, внимательной, милой… Я старалась быть идеальной.

– А может… Может, не надо быть идеальной для него, а просто оставаться собой? – прошептала я. – Пусть наделает ошибок и потеряет вас. Зачем вам человек, который постоянно показывает, что вы для него недостаточно хороши? Пусть он проиграет. А вы станьте лучшей версией самой себя… ради себя же.

Она разрыдалась. Боль от предательства так же ясно читалась в ее глазах, как порочность в глазах ее жениха.

– Поверьте, вы не будете счастливы, притворяясь не собой, – тихо сказала я, утирая ей слезы.

Она кивнула; ее рыдания понемногу стихали. Я видела, сколько разрушений приносит неверность, – и в моей семье, и у подруг. Меня лично это не затронуло, ведь у меня никогда не было серьезных отношений. Но почему-то я больше других знала об этой боли. Возможно, потому, что видела самые темные стороны любви и тех, кто тонул в своем горе.

Наконец девушка отстранилась. Тушь потекла, на лице по-прежнему лежала печать боли и предательства, совершенного ее женихом. Она сняла кольцо и швырнула его в унитаз.

– Заставлю его купить новое. Мама всегда говорила пользоваться его деньгами… вот и пришло время.

Я усмехнулась. Она вытерла глаза и нанесла свежий слой помады.

– Спасибо…

– Меня зовут Амира. А вас?

– Лили.

– Очень приятно, Лили.

Выйдя из кабины через несколько секунд после Лили, я заметила Кая неподалеку: он стоял с Дином и курил. Организатор ждал меня снаружи, улыбаясь:

– Хорошо, что вы не упали в обморок. Я уже боялся, что придется вызывать медиков. Вам лучше?

– Таблетки не действуют мгновенно, – весело отозвалась я, – но спасибо за помощь.

Он пригласил меня следовать за ним обратно в здание, положив ладонь мне на поясницу. Я не отстранилась и даже робко ему улыбнулась. Не худший вариант для флирта, а моя игра еще не закончена.

По дороге я с удовольствием наблюдала, как перекорежило обоих парней. Кай, злой и нервный, впился глазами в организатора, пытаясь беседовать с Дином. А сам ювелир побледнел, увидев, что его невеста вышла из кабины прямо передо мной.

Надеюсь, ты весь вечер будешь сидеть как на иголках, говнюк.

– Вам нравятся украшения?

– Немного, – пролепетала я, – а вам?

– Не особенно. Я только устроил этот прием, – ответил он, и мы вошли в зал. – Кстати, вечер подходит к концу. И знаете, давно хочу вам сказать… Кажется, я вас где-то видел…

Фу, какой банальный подкат…

– Вряд ли, – засмеялась я, принимая у него коктейль. – Большое спасибо.

– Возможно, я ошибаюсь, но ваше лицо мне кого-то напоминает. Как вас зовут?

– Амира.

Он посмотрел на меня и покачал головой:

– Вы правы, мы вряд ли встречались.

И тут я увидела, как в зал входит Кай, а на руке у него висит блондинка. Она откинула волосы и взяла бокал шампанского, который он ей предложил. Глаза у нее сияли.

Ах ты, свинота.

Наши взгляды на мгновение встретились. Кай загадочно улыбнулся и повел красотку в укромный угол. Он хотел отыграться. Я видела, как он касается ее подбородка, а она хлопает ресницами. Затем она подняла голову, и он ее страстно поцеловал. Что? Я содрогнулась от негодования, челюсти свело. Но больше всего меня выбесил наглый, бесстыжий взгляд, который он устремил на меня, продолжая целоваться.

Да он просто мелкий оборзевший пацан.

– Некоторые уже развлекаются, – заметил организатор, глядя на Кая.

– Да уж, это точно.

– А может, она его жена?

Меня захлестнула волна ревности – чувства, которое я не должна была испытывать. В конце концов, я тоже играю в эту игру, и мне плевать, что он целует других девиц. Имеет право творить что угодно.

Вот бы она откусила к хренам его язык.

– Нет, – отрезала я, наблюдая за этим публичным шоу.

– Почему вы так уверены?

Потому что сегодня его жена – я.

– Интуиция подсказывает.

– Извините меня на минуту, сейчас вернусь, – прервал меня организатор, которого кто-то позвал.

Оторвавшись от блондинки, Кай снова взглянул на меня и незаметно отсалютовал мне стаканом. В ответ я показала ему средний палец. Я кипела от злости, но сумела собраться и сделать вид, будто мне все равно. Он оставил девушку и направился ко мне.

– А мне нравится схема твоих родителей, принцесса, – заметил он, приблизившись.

– Ты ждешь награду, что ли? – поинтересовалась я, скрестив руки на груди.

– За то, что был хорошим мальчиком? Я бы не отказался.

Я возвела глаза к небу, а он устроился рядом. Блондинка с другого конца зала метнула в меня убийственный взгляд. Я сделала вид, что не заметила.

– Иди к своей куколке, ты мне воздух портишь, – бросила я, отходя в сторону.

– Именно это я и собираюсь сделать. А твой новый кавалер где?

– Проверяет, свободен ли туалет. Ты же знаешь, я обожаю общественные места.

Кай стиснул челюсти, а я довольно улыбнулась и отпила коктейль, наслаждаясь эффектом.

Играть с игроками – вот что я любила больше всего.

– Не доводи меня, принцесса… у меня и так терпения кот наплакал.

– Не доводить? Мы играем в одну и ту же игру. Так нечестно.

Он сухо усмехнулся и процедил:

– Поступай как знаешь. Его жизнь в твоих руках.

– Да пошел ты, – огрызнулась я, но по спине пробежал холодок.

Он прикусил губу, делая вид, что его возбудил мой отпор. Его рука обвилась вокруг моей талии, и он резко притянул меня к себе. Его лицо приблизилось почти вплотную, губы растянулись в ухмылке. Мое сердце бешено колотилось, от прикосновения его ладони я вся дрожала.

– Отвали, – пробормотала я, пытаясь его оттолкнуть. – Иди развлекайся с кем-нибудь еще.

– Похоже, ей не нравится ваше внимание, – произнес знакомый голос у меня за спиной.

О нет… Лицо Кая было в нескольких сантиметрах от моего, горячее дыхание касалось кожи, а на губах играла хищная улыбка.

Узнаю эту улыбочку.

– Должен признаться, принцесса, я весь вечер мечтаю впиться в твои губы, – прошептал Кай, заставив меня судорожно выдохнуть, и повернулся к организатору.

– Я…

– Организатор? – перебил Кай, отстраняясь от меня. – Я прекрасно знаю, кто вы.

Я бросила взгляд на мужчину, умоляя не провоцировать Кая – ведь тот только этого и ждал. И теперь угрожающе шагнул вперед.

– А еще я знаю, что в ваши обязанности не входит совать нос в мои дела.

На нас уже смотрели люди, мне становилось неуютно и неловко. Мужик рисковал в любой момент получить по морде.

– Еще как входит, – возразил организатор, приближаясь к Каю.

Нет! Я схватила Кая за руку, чувствуя, что он на грани. Он сверлил противника взглядом.

– Все нормально, это мой знакомый, – торопливо заверила я.

– Как, вы знаете этого мерзавца? – удивился тот, не спуская с Кая глаз.

Кай рассмеялся – так откровенно, ядовито и холодно, что кровь заледенела. В следующую секунду его кулак с хрустом врезался в лицо организатора. Я ахнула, настолько жестоким был этот удар. Организатор рухнул на пол с окровавленным носом, застонав от боли.

Не шевельнувшись, Кай холодно заявил:

– Этот мерзавец – ее муж.

К пострадавшему бросились люди, и Кай взял меня за руку.

– Первая часть закончилась. Уходим.

Час спустя В нескольких метрах от ювелирного магазина Дина

– Вы где? Я рядом. Когда все будет готово, напиши.

Я хмурилась, скрестив руки на груди. Нервы были на пределе. С нашего отъезда я не сказала ни слова. Я не понимала, на каком этапе плана мы находимся, чтó он уже успел сделать. Знала лишь одно: мы не зря побывали на приеме. Но спрашивать не хотела. Разговаривать с ним – тоже.

Я почувствовала его взгляд и услышала самодовольный смешок:

– Ты серьезно дуешься только потому, что я прикоснулся к твоей сегодняшней добыче?

Я промолчала, наблюдая за ночной улицей. Было поздно, вокруг ни души.

– Он меня обозвал, – продолжил Кай, изображая невинность. – Я-то ничего не сделал…

Я не ответила, только вздохнула и закрыла глаза. Навалилась усталость.

– Знаешь, я могу разговорить тебя и по-другому…

Я закатила глаза и уставилась в окно, всем своим видом показывая, что разговаривать не собираюсь.

– Для начала… я бы стер твою помаду… губами, – вкрадчиво прошептал он. – Потом спустился бы вдоль подбородка…

Он мягко убрал мои волосы, и по коже побежали мурашки.

– А потом… попробовал бы на вкус твою шею, как в тот раз.

Его горячие пальцы едва коснулись моей кожи, и меня передернуло – я вспомнила тот вечер в «Боксе», когда он целовал меня в перерыве. А накануне я рассказала Коди, что именно видела у озера.

– Потом… я бы сжал пальцами твое горло, как я люблю… и как любишь ты. – Он не прикоснулся ко мне, но я чувствовала, как ему этого хочется. – Да, принцесса?

Сохранять спокойствие становилось все труднее. Кай дразнил меня, от его голоса хотелось взорваться, вывалить на него всю злость, но я держалась.

– Я бы сорвал с тебя…

Вдруг зазвонил телефон. И в тот же миг фонари у ювелирного магазина погасли. Кай прищелкнул языком и пробормотал:

– Вечно все не вовремя…

Он взял трубку и убрал от меня руку:

– Готово? Не видел, я был занят… Отлично, он выкурил ее час назад… Подействует минут через двадцать. Так… вечер закончился десять минут назад, он скоро будет здесь. Я прослежу.

Картина начала складываться. Еще на вечеринке Кай подсунул Дину особую сигарету, куда намешали то, что должно было помочь провернуть вторую часть плана.

Живот неприятно сжался.

– На чем я там остановился? – спросил Кай, убирая телефон.

Тут к ювелирному подъехали две машины. Сердце у меня екнуло.

– Ладно. Продолжим потом…

Из первой машины вышел Дин и направился к магазину. Из второй вылезли двое с коробками, в которых наверняка были украшения с выставки. Они зашли в магазин.

– Жаль, что в квартале больше нет света… – пробормотал Кай. – Ну что, принцесса, готовься. Через несколько минут начинаем.

– Значит, так, – начал Кай, мрачно глядя на витрину ювелирного. – Наркотик, который я подмешал в его сигарету, подействует с минуты на минуту. Света нет, я буду ждать тебя снаружи…

– Да ни за что!

Глаза у меня вылезли на лоб.

– Либо так, либо я тебя пристрелю.

В его голосе были только холод и безразличие. Онемев, я уставилась на него. Меня словно прибило к сиденью. От одной мысли, что мне предстоит украсть драгоценности на миллионы долларов, скрутило живот.

– Так вот, ты зайдешь и заберешь всю эту хренотень. У тебя ровно десять минут… Мы уже теряем время.

Машина, которая приехала вместе с Дином, уже исчезла. Сам ювелир был внутри, дверь магазина оставалась приоткрытой.

– Вылезай.

Мы с нескрываемой враждебностью посмотрели друг на друга. Дрожащей рукой я ткнула в экран его мобильника. Оставалось всего девять минут.

– Что я положу вместо них? – хмуро спросила я.

Его ладонь потянулась к моим ногам, и я затаила дыхание, но он лишь открыл бардачок и достал маленький черный пакет. Бросил его мне на колени.

– У тебя девять минут, шевелись.

Он сунул мне перчатки и фонарик, но я не смогла их взять. Накатывала паника, такая сильная, что дыхание сбилось, а нога нервно дергалась. Вдруг что-то холодное ткнулось мне в висок. Я задохнулась.

– Впе-ред. Быстро.

Я даже повернуться не смогла, настолько меня шокировала его жестокость. Схватила пакет, перчатки и фонарик, открыла дверцу и выскочила из машины. Цоканье моих каблуков отдавалось в ушах, пока я почти бегом шла к магазину. Сердце рвалось из груди, меня трясло. Нахер все. А вдруг нагрянет полиция? А вдруг я окажусь в тюрьме?

Стуча зубами, я озиралась – темнота стояла кромешная. Осторожно толкнула дверь. Та тихо скрипнула.

Провались оно все.

Я не хочу это делать…

Не хочу…

Не хочу…

Я оглянулась: Кай вылезал из машины. И я все-таки вошла в магазин. Потому что боялась его больше, чем самой кражи. Пистолет все еще холодил висок – словно я вдруг заново вспомнила, кто он такой и на что способен.

– Кто здесь? Лили, это ты?

Блин, капец.

Наверху послышались шаги. Я поняла, что Дин на втором этаже, и быстро прижалась к стене. Ничего не было видно, но я слышала, как он спускается.

– Есть кто-нибудь?

Я прижала дрожащие пальцы к губам, чтобы не всхлипнуть. Дверь наверху хлопнула, шаги удалились.

– Черт, да что со мной? – пробормотал Дин.

Почему он до сих пор в сознании? Так и должно быть?

– Где это гребаный фонарик! – рявкнул Дин, роясь в ящиках.

Я съежилась в углу у двери, чувствуя себя полным ничтожеством. Сердце бешено колотилось. Он подошел почти вплотную к моему укрытию, но вдруг развернулся и нетвердыми шагами удалился наверх. Его шатало. Это был мой шанс. Я включила фонарик.

Сделав глубокий вдох, я медленно распрямилась и стала искать украшения, похожие на те, что были у меня. Наверху копошился Дин. Я сразу заметила нужное украшение. Натянув перчатки, взяла его. Руки тряслись так, что я несколько раз едва его не выронила. И тут услышала, как Дин идет обратно к лестнице. Накатила паника. Я выключила фонарик и юркнула в шкаф, который приметила раньше.

Я прерывисто дышала, рискуя выдать себя. Мне становилось дурно. От ужаса я впала в оцепенение. И затаила дыхание, когда входная дверь тихо скрипнула.

– Лили?

Тишина. Это Кай? Медленные шаги. Затем шепот где-то рядом со шкафом, в котором я закупорилась, будто корнишон в банке. Кто это?

Я приоткрыла дверцу шкафа и увидела двоих незнакомцев. В горле застрял крик, когда прогремели два выстрела. Яркая вспышка и снова темнота. Из глаз хлынули слезы.

– Я вооружен! – крикнул Дин.

В ответ раздался издевательский смех. Точно не Кай. Еще выстрел. Я подскочила.

– Отдавай бриллиант! – рявкнул один из незнакомцев.

– Бриллианта здесь нет!

– Твоя невеста сказала другое… ну, бывшая невеста, – хмыкнул второй.

– Моя жена… где она? Что вы с ней сделали?

Раздался звон разбитого стекла, и я снова вздрогнула. Они крушили все вокруг.

– С ней – ничего. Это она нас наняла. И попросила тебя убрать. Я давно хотел очистить свой район от твоей поганой морды!

Раздался новый выстрел. Я зажала уши и съежилась еще сильнее. Сквозь щель было видно, что происходит снаружи. Я заметила, что кто-то стоит совсем рядом. Господи.

В этот момент мне хотелось исчезнуть, перестать существовать. Стать неодушевленным предметом. Я никак не могла успокоиться, и в то же время не имела права дать волю страху. Я не шевелилась, едва дышала, но каждый удар сердца сотрясал все тело.

– Где бриллиант?

Снова раздались выстрелы, и я услышала, как что-то тяжело упало на пол совсем рядом с моим укрытием. Я набралась духу, выглянула в щель и увидела лицо мужчины. Его остекленевшие глаза смотрели в пустоту. Я сразу отвернулась, но тошнота уже подступала к горлу.

Только я успела сделать вдох, как опять послышались выстрелы. И наступила жуткая тишина.

– Айрис!

Из моей груди вырвалось громкое рыдание, когда я услышала низкий голос Кая. Меня трясло. Страх не давал говорить, парализовал все тело, оно стало невероятно тяжелым.

– Ты внутри?

Я только всхлипнула в ответ.

Дверца распахнулась. Передо мной стоял Кай. Его силуэт, широкие плечи, грива черных волос вызвали шквал эмоций, и я разрыдалась.

– Не смотри, – приказал он. – Закрой глаза.

Кай подхватил меня и вытащил из шкафа. Его мощные руки крепко держали меня, я прижималась щекой к его груди. Слезы текли рекой, намочив ему рубашку.

– Валим отсюда. Быстро.

Много часов спустя Где-то в Соединенных Штатах

Я промолчала всю дорогу, словно оцепенев. Когда до меня начало доходить, насколько все серьезно, первые лучи солнца уже окрасили горизонт. Было почти пять утра, и казалось, что мы едем целую вечность.

В салоне царило молчание. Меня кидало между страхом и злостью: я боялась Кая и одновременно ненавидела его. Лили попросила тех двоих убить бывшего жениха, и я чувствовала себя отчасти виноватой – как тогда, когда из-за меня погиб тот мужчина в «Боксе». Эти люди меня даже не знали… а я все равно стала причиной их гибели.

– Да… скажи Вернону, чтобы занялся этим… На ней были перчатки, и я вынес ее на руках, чтобы не оставить следов… Посмотрим… Ладно.

Я уткнулась лбом в стекло и закрыла глаза. Мне хотелось одного: вернуться домой. И чтобы все закончилось. Вернуться к своей прежней жизни, к университету, к работе, подальше от всего этого.

С тех пор как в моей жизни появился Кай, мой мир рухнул. Я играла с огнем. И то притяжение, которое я к нему чувствовала, теперь казалось мне отвратительным. Как я могла недооценивать его жестокость, опасность его поступков? Я его поцеловала. Потому что заметила его уязвимость. Потому что меня зацепило его внимание. А он… Он без тени сомнения наставил на меня оружие, чтобы вынудить совершить кражу. Я ненавидела его за все, что он со мной сделал, за то, что втянул меня в свой кошмарный мир. Я никогда не воровала. Никогда не видела трупов… Никогда не сталкивалась с такой жестокостью. С таким количеством убийств. С таким количеством крови.

Я чувствовала, как во мне угасает сострадание – иначе можно сойти с ума в том аду, где я застряла на целых полтора месяца. Полтора месяца. Я потерялась во времени, мне казалось, что прошла вечность… Прежняя жизнь превратилась в туман, и я боялась забыть ее окончательно.

– Переночуем здесь, а завтра поедем дальше, – объявил Кай.

Мы остановились перед мотелем, таким обшарпанным, что он выглядел заброшенным. Ноги меня не держали, тело налилось свинцом. Кай открыл багажник и достал две большие сумки с нашими вещами. Я молча последовала за ним в пустой холл. Допотопный телевизор бубнил утренние новости, а за стойкой сидела дама, почти такая же древняя, как и телевизор.

– Номер на двоих, с двумя кроватями, – попросил Кай.

Дама проверила наши документы и выдала ключ. Номер был на последнем этаже. Я вошла первой, Кай закрыл дверь, и нас накрыла темнота. Он зажег свет и бросил вещи на кровати. Я отправилась в ванную, стены которой пожелтели от времени.

Я сразу сняла линзы, обработала их раствором и смыла макияж. Ванна была в ужасном состоянии, но я все равно приняла душ, надеясь, что вода смоет следы этой вечеринки.

Когда я вышла, в комнате снова было темно. Светился только экран мобильника – Кай лежал на кровати и что-то печатал.

Я с опаской легла в постель, всего в нескольких сантиметрах от него. Меня все еще потряхивало – то ли от холода, то ли от грохота выстрелов, который до сих пор стоял в ушах. Я свернулась калачиком, закрыла глаза и стала глубоко дышать, отгоняя наползающую панику. Но успокоиться не получалось, сил не хватало. Я чувствовала, что исчезаю, что теряю ту Айрис, которой была еще несколько месяцев назад.

Меня убьют? Или снова похитят? А вдруг Кай зачем-то решит меня пытать? А вдруг Мейсон прикажет меня убить? А вдруг отец снова начнет воровать деньги? А вдруг он уже мертв?

Мысли метались в голове, и дыхание сбилось. Я не могла взять себя в руки, живот скручивало все сильнее. Кулаки сжались, ногти вонзились в ладони, челюсть свело, руки и ноги болезненно напряглись. Сердце стучало все быстрее и громче.

Я умру.

Они убьют меня. Сегодня. Я больше никогда не увижу свою семью.

Я резко села, задыхаясь и дрожа. Горло обожгло волной жара. Я нервно откинула волосы назад и собрала их в узел. Меня сотрясли рыдания, легкие неумолимо сжимались.

Я умираю. Умираю.

Половина лица начала неметь, как перед инсультом. У меня инсульт. Я умираю. Меня трясло так, что сотрясался и матрас. Я не могла говорить. Свернувшись в клубок, я изо всех сил вцепилась в волосы.

– Айрис…

Из груди вырвался еще один всхлип, когда я почувствовала руку Кая на своем плече. Я вскочила, путаясь в собственных ногах, и, чем больше я дергалась, тем сильнее сбивалось дыхание, я боролась за каждый глоток кислорода. Я задыхалась. Он сейчас меня убьет.

Он меня убьет.

Я рухнула на пол и зарыдала от ужаса. Все, конец. Грудь сжало до боли. Кай что-то говорил, но я не слышала. Я оглохла. Он пугал меня. Все вокруг пугало меня.

Вдруг на лицо обрушилось что-то ледяное. Я вскрикнула. Кай плеснул мне в лицо ледяной воды.

– У тебя паническая атака. Ты не умираешь, – повторял он своим низким голосом, и я понемногу стала возвращаться к реальности.

Он снова вылил на меня воду, и я охнула:

– Прекрати!

– С возвращением.

Дрожащими пальцами я провела по волосам, пытаясь собрать себя в кучку. Сердце все еще колотилось. Я забилась в угол, обхватив колени, и снова заплакала.

– Я хочу домой… – еле слышно выдохнула я.

Я больше не могла быть сильной. Все, что накопилось, – и сегодняшний кошмар, и все остальное – просто раздавило меня.

– Что ты сказала?

– Я хочу домой…

– Айрис, я тебя не слы…

– Я хочу домой! – в слезах закричала я. – Я больше не могу! Не хочу видеть эти ужасы! Зачем ты заставляешь меня на это смотреть! Я не хочу воровать, не хочу видеть, как умирают люди!

Слезы текли рекой. Меня безудержно колотило.

– Зачем ты заставляешь меня все это терпеть?

Его силуэт приблизился во мраке и остановился в нескольких шагах.

– Не я в этом виноват, – отрубил он.

– ТЫ! Ты убивал людей, ты похитил меня, потому что мой отец украл бабки у какого-то мужика, которого я даже не знаю! Ты лишил меня свободы, держишь в плену, и теперь я всю жизнь буду таскать на совести твои грехи!

Эти мертвые тела, навсегда въевшиеся в память… Все из-за него.

– Я хочу домой. Отпусти меня… Это ты во всем виноват…

– Не я, а твой отец…

– Меня похитил ты, а не он! – закричала я, вскакивая. – Ты заставил меня смотреть на убийства…

Я не успела договорить – его пальцы сомкнулись у меня на горле, и сердце заколотилось.

– Ты права, Саймонс, это я тебя похитил, – прорычал Кай. – Это я заставил тебя стать свидетельницей этих убийств. Но в этот мир загнал тебя не я. Значит, так. Я дам тебе выбор, но только один раз. Ты можешь уйти. Можешь прямо сейчас вернуться домой, к своей тихой спокойной жизни. Но максимум через два дня тебя найдут другие, гораздо хуже, чем я. И поверь, от них ты никаких поблажек не дождешься.

Чем глубже его слова проникали в мое сознание, тем меньше я была уверена, что хочу уйти.

– Когда они тебя поймают, то будут пытать до полного издыхания. Это я тебе гарантирую. Они воспользуются твоей слабостью, твоей наивностью, твоим телом… потому что они всегда хотят побольше денег и свежей плоти. А у тебя есть и то и другое.

Он крепче сжал мое горло и придвинулся ближе. Я почувствовала, как его запах смешивается с моим.

– И я не стану тебя спасать, потому что это будет результат твоего выбора, – проговорил Кай мне в лицо. – Я уже буду среди тех, кто готов вытрясти из тебя душу.

В темноте я видела его глаза – ледяные, честные, жесткие. И оцепенела.

– Причин, по которым я тебя похитил, много. Но главная – я хочу сохранить свои деньги. Если ты вдруг забыла: на твое имя перевели двенадцать миллионов. Мейсон требует десять… потому что два миллиона принадлежат мне.

И я тут же все вспомнила. В ту ночь на утесе Мейсон действительно говорил о двенадцати миллионах.

– Так что выбирай: или ты выходишь, берешь такси, едешь в Юинг, живешь себе спокойно пару дней, а потом исчезаешь навсегда, или остаешься со мной там, где тебя никто не достанет. Я тебя не трону, если только ты не вынудишь, и мы вместе разберемся с долгами твоего отца.

Слезы у меня текли без остановки, губы дрожали.

– До тебя я похищал многих, но никому не давал право выбора. Ни с кем не обращались так хорошо, как с тобой, никто не смел говорить со мной так, как ты. И никто не угрожал мне моим же ножом, – прорычал он, почти касаясь губами моей кожи. – Не вынуждай меня обращаться с тобой так, как с остальными. Поверь, я вполне на это способен. Не переоценивай мое терпение. И не думай, что я добрый. Я не добрый.

Я слабо кивнула.

– Закрой дверь, когда будешь уходить, – холодно приказал он и отпустил меня.

Я сползла по стене на пол. Последний всхлип сорвался с моих потрескавшихся губ. Кай уже лег. Вот дерьмо.

Все эти откровения крутились в голове. Казалось, решение – вот оно, только руку протяни, но выбирать было выше моих сил. Можно просто сбежать. Сесть в такси, доехать до дома, спрятаться, рассказать все полиции, попросить их взять под наблюдение мою квартиру. Но смогут ли они защитить моих близких?

Джейкоб утверждал, что Кай похитил меня, чтобы спасти нас обоих. Теперь же выяснилось, что у меня есть еще один долг. Перед Каем. Он заявил, что сам откроет на меня охоту, если я уйду. И тогда начнется настоящий ад. Он не отступится, он будет кровожадным и безжалостным.

Эван Саймонс, как же я тебя ненавижу.

Где же эти чертовы деньги? Я посмотрела на дверь. Кай предоставил мне выбор. Но правду ли он сказал? Буду ли я в безопасности рядом с ним? Отпустит ли он меня потом? Смогу ли я снова спокойно жить, снова стать собой?

От этих вопросов без ответа закружилась голова. Подступала мигрень, в висках кололо, было холодно и тоскливо. Но речь уже шла не о комфорте: это был вопрос выживания. И я знала, что выберу второй вариант: остаться под крылом у Кая.

Учитывая, что я легкая как пушинка, защищаться я не смогу. И полиция не поможет, потому что Вернон по приказу Кая будет вставлять коллегам палки в колеса.

А еще могут пострадать Рокс, Тея и Коди…

Если я выйду отсюда и уеду, на меня начнется настоящая безжалостная охота. Я стану добычей для всех. Меня заколотило, и я стала глубоко дышать, чувствуя, как скручивает живот и подступает очередной приступ паники.

Я уставилась в потолок, и снова хлынули слезы. Выбор сделан. Погружаться в его мир, рискуя утонуть. Потерять себя, чтобы спастись.

Через несколько секунд я утерла слезы, в последний раз шмыгнула носом и направилась к своей кровати. Перед глазами все плыло, и я рухнула на матрас.

Я приняла решение.

Обратного пути уже не было.

Когда Кай плеснул мне воду в лицо, моя футболка промокла насквозь. Остальная одежда тоже быстро пропиталась влагой. От этого стало еще холоднее, и меня затрясло. Я поднялась, надеясь, что мне хватило мозгов взять с собой смену одежды.

– Ай! – вскрикнула я, на что-то наступив.

Я села край матраса и осмотрела ступню. Боль была терпимой, но руки задрожали, когда я вытащила крошечный осколок стекла.

За спиной пошевелился Кай. Я не видела его, только слышала. Тут кровать резко сдвинулась, и Кай оказался совсем рядом.

Обернувшись, я различила в темноте его силуэт.

– Смотри под ноги. Тут осколки.

Видимо, когда он приводил меня в чувство, что-то разбилось. Скорее всего, стакан. Я осторожно доковыляла до сумки и стала в ней копаться. Ступня кровоточила.

– Чего ты там роешься?

– Ищу, во что переодеться. Я из-за тебя все промокло, – буркнула я тем же тоном.

Что-то мягко стукнуло меня по затылку и упало на пол. Я обернулась, нахмурившись.

– Спи давай.

Я медленно наклонилась и подняла еще теплый комок ткани. Только что это было на Кае.

Он снял свитер и отдал мне. Я повернулась к нему спиной, чтобы переодеться в темноте, не опасаясь его взгляда.

– У тебя есть бинт? – спросила я.

И услышала, как он встал.

– Садись.

Он подошел ко мне, глухие шаги отдавались по паркету. Я напряглась, почувствовав его руку на талии – он сдвинул меня в сторону. Как слабого ребенка.

Я слабая.

Кай включил фонарик на мобильнике, и я сразу закрыла глаза. Пока он рылся в сумке – видимо, искал бинты, – я уселась на кровать. И вздрогнула, когда он взял мою ступню в ладони. Я поняла, что он сидит на полу.

Кай, медбрат понарошку: сезон первый, эпизод первый.

– У тебя кровь идет. Я обработаю рану, но придется держать телефон включенным, иначе я ничего не разгляжу.

Я кивнула, сглотнув. Закрыв глаза, я глубоко вздохнула. Сердце бешено заколотилось, когда он приложил к порезу смоченную ватку.

– Хочешь… я возьму тебя за руку? – спросил он мягко и нерешительно. – Не знаю… ну…

Мои губы приоткрылись. Вспомнилась та ночь, когда он сам просил подержать его за руку. Мы словно поменялись ролями, и он заранее почувствовал мою тревогу. Словно поставил себя на мое место.

– Ну… Да. Давай.

Его рука медленно скользнула по моему бедру, затем его холодные пальцы переплелись с моими, и по спине пробежал электрический разряд. Сердце пропустило удар, когда его большой палец погладил мою руку – так же, как делала я. Он помнил каждое мое движение. Помнил все, что я делала, чтобы его успокоить.

Через несколько секунд молчания, когда мои мысли унеслись куда-то далеко, Кай прошептал:

– Я закончил.

Но меня не отпустил. Пришлось высвободиться самой.

Он вздохнул, и снова стало темно. Я осторожно открыла глаза и увидела, как его силуэт перемещается обратно на кровать в нескольких сантиметрах от моей. Древесный парфюм, смешанный с его собственным запахом, накрыл меня с головой. Я еще чувствовала тепло его тела на свитере, который он отдал.

– Спи, Айрис, – устало сказал он. – Мы выезжаем через несколько часов.

Но сон не шел, несмотря на полное изнеможение. В голове роились мысли, прокручивались одни и те же слова и сцены.

– Ты… ты сказал, что причин было много, – прошептала я, лежа совсем рядом с ним. – Мне нужно знать все…

– Спи, Айрис.

У меня свело зубы от жгучего желания прикончить его на месте. А потом я с горечью выдала:

– Блин, ты постоянно увиливаешь от этого вопроса. Может, хватит? Достало все время спрашивать тебя об одном и том же. Какие у тебя были причины? Я выбрала остаться с тобой, но хочу все понять.

Я повернулась на спину и уставилась в потолок. Горло сжималось. Мне до чертиков надоело вытягивать обрывки информации, пытаться связать все воедино. То Джейкоб, то Вернон, то Мейсон… Я же хотела услышать правду от того, кого это касалось в первую очередь.

Кай тяжело вздохнул, и сердце екнуло, когда в тишине зазвучал его голос:

– Причина номер один: тебе угрожала смерть. И ты была моим заданием.

Каждая жилка во мне завибрировала, эйфория накрыла с головой. Он наконец говорил мне то, чего я ждала неделями. Я жадно впитывала каждое слово. Черт, ну наконец-то!

– С каждым днем риск, что тебя убьют, становился все реальнее, – серьезно продолжил он. – Моей задачей было следить за тобой… точнее, и следить, и искать твоего отца. Я интуитивно чувствовал, что ты что-то знаешь, и установил прослушку. Я даже организовал поставку таких же украшений в центр города, потому что у тебя появились подозрения.

Я приоткрыла рот, вспомнив тот вечер в «Боксе». Рокс позвонила мне сказать, что в городе продают такие же подвески, как у меня.

Вот же урод вонючий.

– Когда я понял, что у тебя этих денег нет, то убедил в этом Мейсона – дал ему послушать записи, которые доказывали, что у тебя финансовые проблемы. И счастье, что ты ничего не знала, потому что мне было поручено убить тебя, если ты начнешь использовать эти деньги.

Я с трудом сглотнула, ошеломленная его признаниями.

– Ты не подходила под описание внешности – мне сказали, что глаза у тебя светлые, а не карие. Вот почему Джейкоб при первой встрече уточнил твое имя. Уже потом я узнал, что глаза у тебя разного цвета.

О моей гетерохромии знали только близкие. Теперь еще и Джейкоб с Каем, хотя Кай моих глаз не видел, слава богу.

– Позже я узнал, что ты выдала меня Коди, и тогда всерьез задумался о твоем похищении. Ведь мы оба оказались в опасности… Причина номер два: защитить себя. Я знал, что, пока ты со мной, ничего с тобой не случится, ты ничем не рискуешь и не расскажешь ничего такого, из-за чего я оказался бы по уши в дерьме… Причина номер три: мои деньги. Твой отец украл у Мейсона миллионы, часть которых принадлежит мне. Я не хочу ценой твоей жизни играть в игру «кто первый сцапал, тот и прав» с людьми моего круга. У меня есть дела поважнее. Все, что мне нужно, – мои деньги… Причина номер четыре: защитить тебя. Мне стало тебя жаль. Отец втравил тебя в дерьмо, а ты к тому же не осознавала, какая опасность висит над головой. Черт, ты была невиновна, и я не хотел, чтобы это обернулось против тебя. В моем мире, Айрис, невинность – это худшее из проклятий. Ее используют, ее отнимают, над ней издеваются, потому что это одна из величайших слабостей. Я хотел защитить твою невинность от моего мира – я ведь знал, что ты все равно в него попадешь. Я это понял сразу, когда наши пути пересеклись. Это был только вопрос времени.

Джейкоб сказал правду. Одной из причин было желание защитить меня.

– Вот все причины, по которым я тебя похитил, Айрис. Ты хотела ответов – ты их получила.

Я лежала молча, пытаясь переварить его откровения. Горло сжалось, взгляд не отрывался от потолка. Его слова вихрем носились в голове, сметая все на своем пути. Кай защищал меня из жалости.

– Ты выбрала остаться, Айрис, и я объяснил все причины твоего похищения. Теперь ты больше не можешь сваливать всю вину на меня – ответственность лежит и на тебе, и на твоем отце.

Он тоже повернулся на спину и уставился в потолок.

– Все, что я могу обещать, – это защиту от моего мира. Но не от меня самого.

Эти слова ударили меня наотмашь.

Мы были разными. Слишком разными.

– Я не хороший человек. Я убью тебя, если ты помешаешь мне выполнить задание. Не спорь с моими приказами и делай то, что я говорю. Взамен я прикрою тебе спину.

Я поняла, что он намекает на сегодняшние события. Когда он без колебаний приставил пистолет к моему виску и когда прикончил двух грабителей.

– Отныне все будет упираться в вопрос сотрудничества.

Сотрудничество.

– А когда все это дерьмо окажется позади, каждый останется в том мире, к которому принадлежит.

Я кивнула, цепляясь за мысль, что однажды смогу снова жить своей жизнью, не подвергаясь опасности.

– Ты правда считаешь, что принадлежишь этому миру?

Возможно, мой вопрос был наивным, но мне казалось немыслимым, что можно чувствовать себя частью мира, полностью лишенного морали. Лишенного человечности.

– Да, я в нем родился.

– Но это не означает, что ты ему принадлежишь, Кай.

– Но я уж точно не принадлежу твоему, Айрис, – прошептал он рядом с моим ухом. – Я живу в мире, где пытки – легальная форма наказания, а смерть и насилие – самая суть человеческой души. В моем мире нет хороших людей. Есть лжецы, извращенцы, насильники, лицемеры и садисты. Те, кто убивает ради денег, и те, кто убивает ради удовольствия. Те, кто возомнил себя богами, и те, кто считает себя воплощением дьявола.

Кай описывал реальность, в которой жил, с чудовищным спокойствием. И ледяной ужас охватил меня.

– Самые опасные – те, кому нечего терять, те, кто спокойно ждет смерти. Самые слабые – эмпатичные, те, кто испытывает чувства, кто остался человеком. Я вращаюсь в мире, где доброта – это слабость, и во мне доброты – ноль. Поэтому да, я принадлежу этому миру.

Я помолчала. Он меня не убедил. Я видела и другую сторону Кая. Живую.

– Ты испытывал жалость, Кай, – проговорила я. – Ты пожалел меня, а это проявление человечности.

Он не ответил.

Понимает ли он, что жалость – это сочувствие? Многие путают ее с презрением, считают чем-то вроде снисходительности. Но в широком смысле жалость – это чувствительность к чужой боли. Часто для смягчения используют слово «сострадание», но, по сути, речь идет об одном и том же. Только вот что думал Кай? Считал ли он меня жалкой? Ничтожной?

– Я не хотел, чтобы ты расплачивалась за ошибки отца. Дети всегда платят за ошибки родителей, и мне это отвратительно.

И тут я резко вспомнила. Вспомнила слова Мейсона в ночь нашей встречи на вершине утеса, откуда Кай меня столкнул. Я тогда не поняла, почему он это сделал. Но за секунду до этого Мейсон сам на меня кинулся.

Словно Кай толкнул меня вместо него. А вдруг он…

«Положись на меня».

Меня пронзила дрожь, когда я осознала, что произошло. Кай все знал. Он с самого начала знал, что Мейсон собирается столкнуть меня.

Он перевернулся на другой бок, а я так и смотрела в потолок, только дыхание участилось, а сердце забилось сильнее. Я ощущала его тепло – наши кровати стояли почти вплотную.

– Мне не нравится твой мир… – прошептала я.

– А твой мне кажется слишком фальшивым, – тихо признался Кай.

– Почему? – удивленно спросила я. Голос сел от усталости. – Он вполне нормальный, Кай. Ничего в нем нет фальшивого.

Веки потяжелели, тело постепенно расслаблялось, и усталость овладевала мной. Тревога отступала.

– Айрис, у нас не принято юлить, мы все негодяи и принимаем это. А вы приукрашиваете реальность, врете себе, чтобы казаться лучше… Хотя некоторые из вас хуже, чем мы.

Голос его стал жестким, словно пропитался горечью. Я бы все отдала, чтобы узнать историю Кая, но мне, конечно, не заслужить такого доверия. И по правде говоря, было страшновато.

– Я думаю, в каждом есть и хорошее, и плохое, – пробормотала я, уже проваливаясь в сон. – Это и есть… наша человеческая суть… мы где-то посередине.

Кай молчал. Сон медленно захватывал меня. Мысли растворялись в тишине, которая заполнила и комнату, и мою голову.

– Как ты умудряешься во всем видеть хорошее? – прошептал он мне на ухо своим низким голосом. – Даже во мне?

Двенадцать часов спустя

– Где мы?

– В Кливленде, – бросил Кай, вылезая из машины и накидывая на голову капюшон. – У меня тут дела.

Я тоже вылезла. Район был тихим до странности. Где-то вдалеке лаяла собака и шумели машины, но вокруг не было ни души.

У меня екнуло сердце, когда Кай достал пистолет и настороженно огляделся. Мы стояли у обшарпанного дома с наружной пожарной лестницей – такие часто встречаются в Нью-Йорке.

– Я здесь, – сказал Кай в телефон. – Открой окно.

В смысле?

Он уже полез по металлической лестнице, и мне не оставалось ничего, кроме как последовать за ним. Я ничего не понимала. Стояла тишина, только ступени лязгали под ногами, и у меня по коже побежали мурашки.

Кай распахнул окно, и нас накрыла волна тепла. В нос ударил крепкий запах травы. В комнате висел густой дым, играла тихая музыка, светили зеленые и фиолетовые неоновые огни.

Где мы вообще?

– НИЛАМ! – крикнул Кай.

Ему ответил низкий женский голос – что-то неразборчивое, словно на другом языке. Блин, куда мы попали?

– Что ты орешь, долбоклюй? Я же просила не орать!

Кай тихо засмеялся, и из дыма вынырнула Нилам.

Она была поразительно красива: полные губы, пронзительный взгляд. Темно-каштановые дреды обрамляли точеное лицо. Нос и уши были в пирсинге, металл ярко блестел на черной коже. Нереальная красотка.

– О, ты кого-то привел?

Нилам сунула в рот косяк и внимательно оглядела меня.

– Она мне сегодня пригодится.

Девушка прошлась по мне взглядом с ног до головы:

– У нее такой невинный вид. Классное прикрытие.

Я растерянно посмотрела на Кая.

Нилам прыснула и обняла его. Было видно, что они давно знакомы – Кай обнял ее в ответ, слегка улыбаясь.

– Где Тайко? – спросил он.

– Вышел кое-что купить. Идем, не торчите у окна, надо проветрить, пока он не вернулся. И Лиза скоро будет.

Кай бросил наши вещи на фиолетовый диван. Я осматривалась, стараясь держаться к нему поближе. Мне было не по себе. Дым от косяков пропитал воздух этой старой, видавшей виды квартиры. Мебель явно знавала лучшие времена, но неоны спасали ситуацию, заменяя нормальный свет с потолка.

Кай рухнул на диван, я села рядом. На журнальном столике трава, пакетики с разными веществами… даже кокаин. Кай выпрямился и внимательно все это изучил. Кончиком пальца подтянул к себе пакетик с кокаином.

Нилам вернулась с пивом. Я отказалась. Она пожала плечами и протянула бутылку Каю.

– Как ее зовут-то? – поинтересовалась она.

– Айрис, – небрежно бросил Кай, не отрываясь от столика. – Дай-ка бумагу.

Она принесла пуфы, кинула их перед нами и достала из кармана пачку папиросной бумаги для самокруток.

Мы что, явились сюда, чтобы он обдолбался?

– Где ты ее откопал? Она же явно не в теме… Давай-давай, бери, что нужно, сейчас Тайко притащит своих спиногрызов.

Кай кивнул, взял траву и кокаин. Нилам быстро убрала остальное и протерла столик. Потом открыла все окна – стало понятно, что она приводит квартиру в более приличный вид ради детей.

– Что касается твоего вопроса, – пробормотал Кай, открывая пакетик с кокаином, – просто не задавай вопросов.

– Приятно видеть, что ты все такой же принципиальный, – засмеялась Нилам, усаживаясь на пуф. – Ладно, раз наш господин молчит, сами разберемся. Меня зовут Нилам. Добро пожаловать, Айрис, будь как дома.

– Спасибо, – скованно выдавила я.

И повернула голову к Каю. Наши глаза на мгновение встретились, и он отвел взгляд. Вытащил из-под стола дощечку, высыпал немного порошка и достал карточку.

– Ну, как у нас дела?

– Я взломала их систему пару часов назад, – сообщила Нилам, глядя, как он сворачивает долларовую банкноту. – Но защита у них просто адская, в этом проблема.

– Место встречи известно?

Он наклонился, разом втянул дорожку белого порошка и откинулся на спинку дивана. Дощечку он бросил на пол.

– Склад в Висконсине, – ответила Нилам. – Список у меня, и он там есть. Мне нужно время, чтобы подгрузить твои данные. Крот уже разгоняет твою легенду, сомнений ни у кого не будет.

Кай кивнул. Нилам повернулась ко мне:

– И уж тем более рядом с ней.

Замок в двери щелкнул, и в квартиру вошли трое. Кай прикрыл глаза.

– Лам!

– Тетя!

Двое детей бросились к Нилам, и она их обняла. Мужчина, примерно ровесник Кая, закрыл дверь и оглядел нас:

– Лейкстоун, рад видеть тебя дома.

Кай поднялся, и мужчина крепко его обнял. Потом посмотрел на меня и чуть улыбнулся:

– А ты кто?

– Айрис. Кай велел «не задавать вопросов», – ответила Нилам, гладя девочку по голове.

– Это бодрит. Очень рад, а я Тайко.

Я улыбнулась в ответ и смущенно кивнула. Тайко был поразительно похож на Нилам: те же черты, тот же цвет кожи. Наверняка родственник.

– Папа, смотри!

Девочка показала Тайко пластмассовое кольцо, которое подарила ей Нилам. Я не удержалась от улыбки, глядя, как он присел рядом, изображая восторг. Затем наклонился к сыну и что-то сказал ему на ухо.

– Так, – сказала Нилам, вставая. – Идите переодевайтесь, а потом за стол. Ужин скоро будет готов.

Я перевела взгляд на Кая. Тот словно завис, не сводя глаз с отца и сына. Тайко поцеловал мальчика в лоб, и тот побежал за Нилам. Девочка осталась, любуясь кольцом.

– Принцесса, иди к Нилам.

Это ласковое прозвище ударило меня под дых. Улыбка погасла, вспыхнула зависть. Сердце болезненно сжалось, когда Тайко взял дочку за руку.

– Терпеть не могу приходить сюда. Рад, что не я один так чувствую, принцесса.

Я повернулась к Каю. Он наблюдал за ними, прикуривая сигарету. Затянулся, закрыл глаза, сделал глоток пива.

– Зачем мы здесь?

– У меня кое-какие дела, – коротко ответил он.

– Хочешь поиграть? Ладно… Тогда я здесь зачем?

Он усмехнулся, выдыхая дым:

– Мы же сотрудничаем. Забыла?

Я сжала зубы, поняв, какую игру он затеял. Он собирался воспользоваться моим решением. Я испепелила его взглядом, хотя не удивилась. Кай он и есть Кай.

Этот парень сам дьявол.

Но выбора у меня все равно не было. Деваться некуда. Я ведь сама в это влезла, сама так решила – погрузиться в его мир.

Он протянул мне свою сигарету, на которую я давно поглядывала, и криво ухмыльнулся:

– Не люблю делиться тем, что мое. Но для тебя сделаю исключение, принцесса.

Стук в дверь прервал нас. Тайко пошел открывать, и в квартиру влетела девушка с радостным визгом:

– Нилам сказала, что мой любимый вернулся!

Девушка распахнула объятья, и ее лицо озарила улыбка. В глазах искрилось неподдельное счастье. И к моему удивлению, уголки губ Кая дрогнули, хотя он досадливо покачал головой. Сердце у меня сжалось, когда девушка с радостным криком повисла у него на шее.

– Негодяй, так вот почему ты не отвечал на мои сообщения!

– Нет, просто ты меня утомляешь, – проворчал Кай, пытаясь отстранить ее. – Пусти, задушишь.

– Я не видела тебя три месяца, Лейкстоун, дай хоть потрогать!

Она обнимала его с привычной нежностью. У меня в голове тут же закрутились вопросы. Кто она?

– Ты обещал вернуться два месяца назад!

Она уставилась на него, чуть ли не прижавшись лицом к лицу – совсем близко. Как мы тогда в «Боксе».

– Возникли проблемы. Давай, слезай с меня, – прорычал он, грозно глядя на нее.

Девушка стояла на коленях между бедер Кая и обнимала его за шею – да уж, весьма интимная поза. Я старалась не показывать эмоций, но вопросики у меня возникли.

Вдруг она повернулась ко мне и вскинула бровь:

– Ой… Привет…

Я бросила взгляд на Кая. Он поспешно высвободился из объятий и выпрямился.

– Лиза, это Айрис, мое прикрытие, – произнес он. – Иди переоденься, от тебя воняет фритюром.

– Привет, Айрис! – весело воскликнула она, поднимаясь. – Лейкстоун, пусть лучше воняет фритюром, чем кровью, как от тебя.

Я проводила ее взглядом. Кем она приходится Каю? Вели они себя как близкие люди. Она его девушка? Или его бывшая? Кай никогда не упоминал своих девушек, он только сказал, что никогда не влюблялся.

Насмешливое хмыканье вырвало меня из размышлений. Кай так и сидел, развалившись на диване рядом со мной.

– Полегче, ты сейчас убьешь ее взглядом.

Я закатила глаза, сделав вид, что он мне смертельно надоел. Хотя сердце колотилось как бешеное.

– Я ее любимый, – добавил он с ехидной улыбочкой.

Почему-то меня это выбесило. Какое мне дело? Плевать, кто она там для него.

– Тогда мне жаль ее, – откликнулась я, изображая сочувствие. – Бедняжка, у нее явно с головой не в порядке.

– Примерно как у тебя было в «Боксе», – тут же парировал он.

Я прожгла его взглядом, а он расхохотался, встал с дивана и потянулся.

– Не ревнуй. Может, когда-нибудь ты займешь ее место.

– Молюсь, чтобы этот день никогда не наступил. Так что не переживай.

– Мне известно из надежных источников, что молитвы не помогают, – смеясь, заметил он, – но мечтать не вредно.

И отошел, дернув уголком рта. В нескольких шагах от нас Нилам общалась с Лизой. Появился Тайко с детьми, и все расселись за столом.

– Дети, вы помните Кая? – спросил Тайко.

– Помню, – буркнула девочка сердито. – Он мне куклу сломал.

Я невольно улыбнулась, глядя, как малышка вызывающе смотрит на Кая. Тот пожал плечами, не обращая внимания на ее обиду.

– А ты мне сигарету сломала, Джейд. Так что мы в расчете.

Я бросила на него суровый взгляд, и он возвел глаза к небу.

– Я тоже его помню, – вмешался мальчик. – Мы тогда смотрели фильм про…

– Ешь, Кори, – резко перебил его Кай, обходя кухонную стойку.

Тайко весело взглянул на него и предложил мне сесть. Я неловко устроилась между Каем и Джейд, Тайко тоже сел рядом с ней. Нилам и Лиза подошли следом.

– Как же я устала! – простонала Лиза, рухнув на стул. – Осталось что-нибудь со вчера? Не люблю лазанью…

– Посмотри в холодильнике, – распорядилась Нилам и повернулась ко мне. – Ешь, Айрис, а то остынет.

Я кивнула, ковыряя еду вилкой. Мне было так неуютно, что пропал всякий аппетит. Я заставила себя проглотить пару кусочков, прижимая руку к колену – нога неудержимо дергалась.

Никто на тебя не смотрит. Ешь.

Лиза глаз с меня не сводит.

– Ну что, Лейкстоун, вы не собираетесь возвращаться сюда? – поинтересовался Тайко.

Вы?

– Ой, мне так не хватает Джейкоба! – вздохнула Лиза, умоляюще глядя на Кая. – К тому же он уже четыре года в отношениях, а мы ни разу не видели его парня!

– Ты ничего не теряешь, – вздохнул Кай, тоже ковыряясь в тарелке. – Нет, мы не вернемся. По крайней мере, не насовсем. Нет уж.

– Он прав, это рискованно, – добавила Нилам, откидываясь на спинку стула и поворачиваясь ко мне. – Айрис, а ты откуда?

– Из Нью-Джерси, – ответил Кай, не глядя на меня. – Передай соль.

Лиза протянула ему солонку, а я промолчала, не зная, что тут сказать.

– О! – воскликнула она. – Это же тот новый город, где вы уже…

– Да, – перебил Кай, бросив на нее недобрый взгляд. – Ешь.

Тайко приподнял бровь, явно удивленный. Я же не улавливала ни смысла разговора, ни его подоплеки.

Больше никто не осмелился заговорить – все предпочитали слушать болтовню детей, рассказывающих, как прошел день. Я узнала, что Джейд четыре года, а Кори три и что у них разные матери. Тайко тридцать, он играет в музыкальной группе, которая выступает в барах. Лизе двадцать пять, работает в ресторане неподалеку, чем и объяснялся стойкий (по словам Кая) запах картошки фри. Они казались давними друзьями, что удивляло, учитывая характер Кая. Я не думала, что он способен дружить.

– Ладно, мне пора, – заявил Тайко, бросив взгляд на кухонные часы. – Вернусь поздно. Дети, сегодня вы останетесь с тетей Лизой и вашей тетей. Договорились?

Нилам была сестрой Тайко, но Лиза вроде бы к их семье не принадлежала. У нее была более светлая кожа, черные кудри до плеч, черные глаза и россыпь веснушек на скулах. Еще она обладала умопомрачительной фигурой, и я рядом с ней чувствовала себя палкой от швабры.

– Твоя комната готова, можете оставить там вещи, – сказала Нилам, поворачиваясь к Каю, который вставал из-за стола, почти не притронувшись к еде.

Он вымыл тарелку и направился в гостиную за нашими вещами.

Лиза, доедая, рассказывала забавные истории с работы и время от времени улыбалась мне. Иногда она спрашивала мое мнение, чтобы я не чувствовала себя на отшибе. В итоге она показалась мне очень милой.

Дети пошли за Лизой, которая направилась к спальням. Я осталась наедине с Нилам. Та с облегчением выдохнула и достала косяк, который ей пришлось спрятать в присутствии детей. Я невольно улыбнулась, когда она затянулась и закрыла глаза, будто наконец-то глотнула свежего воздуха.

– Ты ничего не съела, – заметила она.

– Просто… не хотелось.

– Откуда это?

Она указала на мою ладонь, где остался маленький шрам. Напоминание о том дне, когда я вырвала нож из рук Кая.

– Порезалась, – ответила я, сжимая кулак.

Нилам снова затянулась. Квартира была маленькой, спальни располагались рядом с кухней, так что мы слышали, как Лиза разговаривает с детьми. Прошло несколько минут, но Кай так и не появился. Мы с Нилам убрали со стола и помыли посуду. Поскольку я не могла много рассказывать о себе, то в основном расспрашивала о ее жизни. Они с Тайко были двойняшками. Днем она работала фотографом, а ночью превращалась в хакершу.

– Обожаю фоткать людей на улице, особенно рано утром, – с улыбкой призналась она. – Они такие сонные и усталые. Обычно недовольные. Но от хорошего кофе начинают улыбаться.

Я рассмеялась и кивнула: кофе и мне помогает взбодриться с утра.

На кухню вернулся Кай. Он начал что-то искать в шкафах, и у меня чуть сердце не остановилось, когда он достал оружие.

Что?

Нилам расхохоталась:

– Не пугай так свое прикрытие.

Кай бросил на меня взгляд, вздохнул и отошел от шкафов:

– Не волнуйся за нее, она и не такое видала.

Ну да, уж тебе ли не знать, говнюк.

Он натянул капюшон и распахнул окно:

– Пойду пройдусь.

И через несколько секунд исчез.

– То есть ты с ним уже давно, раз видала и похуже, – пробормотала Нилам. – Сходи переоденься и возвращайся. Его комната в конце коридора слева. Я буду на балконе.

В комнате стояла большая двуспальная кровать с серой изношенной простыней, и я сразу заметила на стенах вырванные страницы с рисунками. Точно такие же украшали его спальню в доме, где меня держали взаперти. Треснутое зеркало возле шкафа напомнило то, что в его комнате, – там оно тоже было разбито. Я повернулась к двери, которую только что закрыла за собой, и у меня перехватило дыхание. Она была занавешена простынями.

Нахмурившись, я подошла ближе и погладила ткань. Дверь оказалась повреждена, я нащупала трещины и дыры. По спине пробежал холодок, и я отступила, услышав шум снаружи. Торопливо переодевшись, я вышла из комнаты, чувствуя, как наваливается тяжесть.

Я направилась к открытому окну и вышла на балкон. Нилам сидела, уютно устроившись на подушке. Она похлопала рядом с собой, приглашая присоседиться. Я села и по примеру Нилам укрылась пледом. Холод пробирал до костей, особенно в это время года. Сейчас наверняка уже ноябрь.

Нилам протянула мне сигарету. Я с благодарностью взяла ее и прикурила.

– А траву ты куришь?

Я вдохнула никотин, прикрыла глаза и ответила:

– Иногда.

С Коди.

Несмело улыбнувшись, я посмотрела на городские огни вдалеке. Мысли вернулись к Каю. Куда он исчез? Зачем взял пистолет? У меня сложилось ощущение, что он знает эту квартиру как свои пять пальцев.

– Сегодня тихо, – заметила Нилам, глядя на город. – Обычно тут драки и крики.

– Вы давно здесь живете?

Она кивнула, выпуская дым:

– С двадцати лет. Значит, уже десять. Нас держали в детдоме до шестнадцати. Знаешь, своя квартира – это так прекрасно.

– Как вам удалось выбраться из приюта?

В США несовершеннолетним не так-то просто покинуть подобное заведение без постановления суда.

– Мы сняли комнату у семьи мигрантов. Им было пофиг на законы, – пояснила она с кривой усмешкой. – Один из нас платил аренду, второй откладывал деньги, чтобы мы могли снять свою квартиру. Вот эту.

Я кивнула, снова затягиваясь. Нилам и Тайко пришлось рано повзрослеть.

– Это был один из самых дешевых вариантов. Да и район не самый безопасный. Прошлые жильцы жаловались на запах травы. Сосед снизу держит мини-плантацию. Дом в паршивом состоянии, постоянно перебои с водой и электричеством.

Я невольно поморщилась.

– Но это наше гнездо. Наше с Тайко… Потом появились Кай и Джейкоб, – улыбнулась Нилам, – а позже Лиза.

Меня это тут же заинтриговало.

– Они жили здесь?

Нилам кивнула:

– Мне исполнился двадцать один, когда я познакомилась с Каем. Ему было семнадцать, Джейкобу девятнадцать. Они искали, где жить, а поскольку на законы всем было плевать, мы приютили их. Лиза появилась через несколько месяцев. В шестнадцать она была настоящей хулиганкой, сбежала из нашего бывшего приюта. Мы работали вместе в одном кафе.

– У вас не было проблем с местными?

– Нет, ведь у нас был Кай, – рассмеялась она. – Что-что, а подраться он любил.

М-да, с тех пор ничего не изменилось.

– А еще он умный. Умел договариваться с парнями. Иногда работал с ними. А ты как с ним познакомилась?

У меня зачастил пульс. Что ей сказать?

– Ну… я работала… в одном ночном клубе… а он там часто бывал.

– В «Боксе»?

– Ты знаешь его?

– Ага, – сказала Нилам, помолчав. – Кай наверняка не вылезал оттуда.

Я кивнула.

– А что такая невинная девушка, как ты, делала в «Боксе»? – поинтересовалась она лукаво.

– Это была… работа, чтобы оплатить учебу.

– О, ты учишься в университете?

Ну… училась.

Я покивала, и тут кто-то появился. Лиза.

– А, вот вы где! – воскликнула она, садясь на пол. – У тебя есть бумага для самокруток?

Нилам бросила ей пачку.

– Где он?

– Ушел минут двадцать назад, – пожала плечами Нилам. – Ты же знаешь, он никогда не говорит, куда идет.

Надув губы, Лиза кивнула и стала скручивать косяк. Через несколько секунд она уже курила, неспешно выдыхая дым и словно залипнув на огни вдали.

Молчание было одновременно умиротворяющим и тревожным. Дети уже спали, а мы сидели на балконе и курили траву, хотя было около двух-трех градусов. Где-то вдалеке раздались выстрелы, я вздрогнула и повернулась к девушкам. Они не удивились и не испугались.

– Ты быстро привыкнешь, – проговорила Нилам с закрытыми глазами. – Я же говорю, райончик не самый спокойный.

– А может, это мой любимый гуляет, – хихикнула Лиза.

Я вымученно улыбнулась: ревность во мне боролась с безразличием.

– Прекрати, она подумает, что это правда, – усмехнулась Нилам, бросив на меня взгляд.

– Он был моей первой любовью, – призналась Лиза с лукавой улыбкой. – Я по уши втюрилась в этого придурка… Правда, знала, что у меня не было ни единого шанса.

Нилам засмеялась и кивнула.

– А ты как познакомилась с Каем? – с любопытством спросила Лиза.

– Она была официанткой в «Боксе», – ответила за меня Нилам.

– Значит, ты знаешь и Джейкоба с Верноном? – догадалась Лиза, затягиваясь.

Я кивнула. При упоминании Джейкоба она заулыбалась. Было очевидно, что он ей нравится. Да и как можно было его не любить?

– Найдется для нее местечко? – спросила она, поворачиваясь к Нилам.

– Кай положил ее вещи к себе, она будет спать с ним.

Лиза ошеломленно распахнула глаза, но Нилам только пожала плечами. Лиза растерянно посмотрела на меня и снова затянулась. Несколько минут она молчала, потом спросила:

– В смысле, он реально пустит тебя ночевать к себе? В тот раз Стелла спала в гостиной.

Стелла приезжала сюда?

– Не люблю я ее, эту стервозину, – выпалила Лиза с гримасой отвращения на лице. – Вечно липнет к нему, а потом такая: «Да мне на него пофиг». Врет и не краснеет.

– Да ладно, ты просто ревнуешь. Она милая и забавная, – вступилась Нилам. – Глядите-ка… помяни черта…

Я заметила силуэт внизу на улице. По одной лишь походке я сразу узнала его даже под капюшоном. Мы услышали, как он поднимается по железным ступеням, и Лиза слегка улыбнулась. Я чувствовала, как у нее бьется сердце. Как и у меня.

Кай возник перед нами. Он посмотрел на меня и нахмурился:

– Что вы делаете на балконе?

– Вышли покурить.

– Идите внутрь, холодно.

Он не двигался и не сводил с меня глаз, словно ждал, когда мы встанем. Мы сразу вернулись в квартиру. Было очень приятно оказаться в тепле, но тут Кай снял капюшон, я увидела его лицо и застыла. Все в крови – губы, нос, висок, даже руки.

– Это ты стрелял? – спросила Лиза, разглядывая его.

– Возможно, – устало бросил он, направляясь к себе. – Сейчас вернусь.

Интересно, промоет он раны или так и оставит, как в прошлый раз, когда он устроил бойню в «Организации».

– Дай ему аптечку, – велела Лиза, обращаясь к Нилам.

Та вздохнула.

– Идем со мной, – сказала она мне. – Мне нельзя в его комнату.

Я кивнула, чувствуя на себе взгляд Лизы. И здесь Кай запретил заходить к себе. Почему же мне можно? Вряд ли я ближе ему, чем эта семья, ведь они жили вместе намного дольше.

Мы вошли в комнату Нилам, и она с улыбкой протянула мне коробку:

– Сомневаюсь, что он ее возьмет, но оставь где-нибудь рядом. На всякий случай.

Как и Вернон, она знала, что Кай о себе не заботится. Думаю, он всегда наплевательски к себе относился, даже в юности. Я направилась к его комнате в конце коридора, вспоминая, каким злым он явился. Постучала три раза, но ответа не дождалась. Тогда, собрав нервы в кулак, я толкнула дверь. Внутри оказалась открыта еще одна дверь – в ванную, куда можно было попасть прямо из его спальни.

– Кай!

Я подошла, и вода перестала течь. Горло сжалось, когда я увидела его отражение в зеркале. Повсюду синяки – на руках, груди, даже на спине.

Я поморщилась, и он мрачно посмотрел на меня в зеркале:

– Все нормально.

– У тебя все еще идет кровь, – отметила я, не отводя взгляда.

Он скрестил руки на груди и прислонился к стене у двери, глядя, как я ставлю аптечку рядом с раковиной.

– Я сам могу, – буркнул он, когда я достала марлевые салфетки.

– Можешь, но не будешь, – возразила я, подходя ближе. – Как это случилось?

Он промолчал, но я и сама уже знала, что ответа не получу.

Я смочила марлю перекисью и начала протирать его раны. Он не спускал с меня глаз, следя за каждым движением.

Закончив, я посмотрела на его кровоподтеки и невольно поморщилась. Татуированная грудь, ребра, живот, бока – ни одного живого места. Я едва коснулась синяка на груди, и Кай напрягся от боли. Его грудь судорожно вздымалась и опускалась.

– Надо лед приложить, быстрее пройдет, – пробормотал он, глядя на мои пальцы, лежащие на его израненной коже. – Или что-то холодное.

Я подняла голову, и наши взгляды снова встретились. Затем осторожно приложила холодную ладонь к синякам. Его губы приоткрылись, он еле слышно застонал от боли.

– Давай схожу за льдом, – предложила я. Моя ладонь на его груди дрожала.

– Нет… Подожди еще немного.

Я робко кивнула и перестала дышать, когда его рука легла поверх моей и прижала чуть сильнее. Под ладонью билось его сердце. Я подняла глаза. Его взгляд пронзил меня насквозь, до дрожи. Я чувствовала, как от волнения пульсируют мои вены. Время замедлилось, я осознавала каждое ощущение.

Его рука на моей.

Моя кожа касается его кожи.

Наши взгляды не отрываются друг от друга.

Его пульс, быстрый и сильный. Мой – такой же.

В груди екнуло, когда он приблизил лицо. Но поразило меня другое – его сердце, которое толкалось мне в ладонь.

Ох, блин.

Наше дыхание смешивалось, глаза смотрели на губы. По коже побежали мурашки. Те самые ощущения, как в «Боксе». И я была не в силах отступить.

И не хотела.

Внезапно защитный кокон вокруг нас лопнул – дверь ванной стала открываться. Кай резко оттолкнул меня.

– Ой! Я помешала…

– Нет, – быстро ответил Кай, удаляясь в комнату. – Заходи.

Мой пульс все еще зашкаливал. Я уперлась руками в раковину за спиной, пытаясь прийти в себя.

Блин, это что сейчас было?

Лиза бросила на меня взгляд, от которого я увернулась и поспешно выскочила из ванной.

Он меня оттолкнул.

Нервно проведя рукой по волосам, я направилась в гостиную, где он уже сидел рядом с Нилам, прижимая к себе пакет со льдом.

– Не держи дольше двадцати минут, – напомнила Нилам.

– Я знаю, – отозвался он, не глядя на меня.

Я села на пуфик напротив дивана и погрузилась в свои мысли. Почему он так грубо меня оттолкнул? Застыдился? Хотел скрыть от Лизы? Злость закипала во мне, но я быстро взяла себя в руки. Да плевать мне. Это не должно меня задевать. Он просто говнюк.

За спиной кто-то появился. Лиза уселась на пуфик рядом, ее темные глаза были прикованы к Каю, который достал бумагу для самокрутки.

– Как ты так умудрился? – с любопытством поинтересовалась она.

– Не твое дело, – огрызнулся тот, скручивая косяк.

Нилам включила телевизор, и они с Лизой принялись комментировать передачу. Я уставилась на экран, остро ощущая на себе пристальный взгляд Кая.

Смотри-смотри, дурак. Ты же меня оттолкнул.

Я не хотела на него смотреть. Я злилась и не желала, чтобы он это заметил. Чтобы понял, насколько это меня задело. Однако мне не удавалось сохранять невозмутимость под его взглядом.

Ладно… может, он на тебя и не смотрит.

Смотрит! Я же чувствую.

Проверь.

Стоило мне на него глянуть, как его глаза впились в мои и не отпускали, пока язык медленно скользил по бумажке. Внутри все вспыхнуло, воздух стал раскаленным. Уголки его губ дрогнули в улыбке, и я отвернулась, чувствуя, как останавливается сердце.

Мудак.

– Вам обоим пора спать, – вмешалась Нилам, наблюдая за нами. – Дорога была долгой, а завтра вас ждет длинный вечер.

– Угу… сейчас пойдем, – пробормотал Кай, не отводя от меня взгляда.

И я сглотнула.

– Ты что, язык проглотила?

Посмотрим, сколько нейронов ты проглотишь, когда я тебе врежу, бомжара.

У меня зуб на зуб не попадал в этой промерзшей комнате – единственной во всей квартире, где не было отопления. Кай спросил, не видела ли я его телефон, но я и рта не раскрыла. После того как он меня оттолкнул, между нами воцарилось молчание – мое самолюбие здорово пострадало. Я стояла у окна, спиной к нему, уставившись в темноту.

Но очень скоро я почувствовала его за спиной.

– Дуешься?

Низкий голос коснулся моих ушей. Дыхание сбилось, но я тут же взяла себя в руки.

Он тебя оттолкнул. Соберись, блин.

– Или боишься потерять голову… как недавно…

Ах ты, козлина!

Зубы у меня сжались, я резко развернулась и впилась в него взглядом. Руки чесались дать ему пощечину.

– Не волнуйся за меня. Ничего я не теряла.

– Не делай вид, будто я на тебя не действую, – проговорил он, вглядываясь в мое лицо, и я знала, что на нем написана злость. – Ты совсем не умеешь врать.

Я скривилась, хотя сердце колотилось все быстрее.

– Не строй из себя героя-любовника. Ты вообще на меня не действуешь.

По-прежнему улыбаясь, он уперся взглядом в мои губы и провел языком по своим. Он отлично знал, что делает.

Не думай об этом. Смотри, как он похож на Хисоку[8].

Только внутренний голос помогал мне сохранять хладнокровие.

– Правда?

Чтоб ты сдох…

Я перестала дышать, когда он подошел ближе, и воздух между нами как будто потяжелел. Кай зажал косяк в зубах и коснулся тыльной стороны моей ладони. Затем медленно провел пальцами вверх, до локтя. Меня пробрало до мурашек. Наши взгляды сцепились. Он молча курил, а я изо всех сил старалась выглядеть спокойной, хотя внутри у меня все горело.

– Ты не умеешь врать… У тебя сердце колотится так, что я его слышу…

Эти слова разом вернули меня в реальность. Как же бесит его насмешливый тон.

Сейчас я покажу тебе, кто тут врет, Лейкстоун.

Я шагнула к нему, и он сразу замер. Я хищно улыбнулась, наше дыхание смешалось, и я с нарочитой невинностью посмотрела ему в лицо. Кончиками пальцев я провела по его боку и ощутила, как он напрягся. Ему было не все равно. Я ощущала, как под ладонью бьется его сердце.

– Как тогда, когда ты соврал Лизе, или я ошибаюсь?

Его лицо осветилось улыбкой, и он прошептал:

– О… ты расстроилась, принцесса?

Да, и еще как. И разозлилась, и ужасно расстроилась. Но страдать я буду не одна. Иначе неинтересно.

Мы же сотрудничаем, верно?

Моя рука скользнула по его груди. Его тело каменело с каждой секундой. Это ощущение власти над ним вызвало у меня улыбку.

Ох, Лейкстоун… я поджарю тебя на медленном огне.

Он резко вдохнул, когда моя ладонь сжалась у него на горле. Губы у него приоткрылись, косяк упал на пол. Я склонила голову набок, сделав вид, что удивлена его реакцией.

– У тебя слишком быстро бьется сердце… я даже отсюда слышу, – прошептала я, повторяя его же слова и сильнее сжимая пальцы.

Дышал он прерывисто и шумно. Продолжая смотреть ему в глаза, я отпустила его и неспешно наклонилась, чтобы поднять косяк. Для равновесия оперлась о его бедро.

– Ты уронил вот…

Я поднесла косяк к губам и затянулась, глядя на Кая. Он пожирал меня глазами, даже не пытаясь это скрыть. Как в «Боксе». Но я не должна была показывать, что чувствую то же самое. Так что я ухмылялась, изо всех сил удерживая маску на лице и власть над ним. Выдохнула дым в сторону, чуть задев его лицо, хотя он явно ждал, что я выдохну ему в рот.

Размечтался…

Я шагнула еще ближе, чувствуя жар его тела, и от желания скрутило живот, когда мои губы коснулись его губ. Но каждый раз, когда он пытался приблизиться, я отстранялась, изводя его так же, как он меня.

– Ты расстроишься не меньше меня, Лейкстоун.

С этими словами я оттолкнула его. Так же, как он меня, с легкой торжествующей улыбкой.

Получи, гад несчастный.

– Теперь мы квиты, – сказала я, пока он ошарашенно смотрел на меня.

Я попыталась пройти мимо, но Кай схватил меня за запястье и подтянул мою ладонь к губам. У меня прервалось дыхание, когда он затянулся косяком прямо из моих рук, не отрывая взгляда. Потом внезапно взял мое лицо в ладони и притянул к себе. Его взгляд обжигал.

– Открой рот, Айрис, – приказал он.

Его пальцы сильнее сжали мои щеки, вынуждая подчиниться, и он выдохнул дым мне в рот. Меня пробрало до самой души.

– Думай что хочешь, – проговорил он, разглядывая мое лицо и медленно облизывая губы.

Он отпустил меня и заявил, что идет в душ. Сердце бешено билось, но я улыбалась. Меня все еще колотило, по коже бегали мурашки. Я нервно запустила руку в волосы. Этот парень вынуждал меня быть не собой. Я не была ни игривой, ни дерзкой. Я никогда так не тешила свое самолюбие. Но с ним… Меня тянуло к нему как магнитом, и вместе с тем рождалось неодолимое желание доказать, что я могу играть в ту же игру, что и он.

Наши отношения были ненормальными. Я его ненавидела. Хотелось убить его, хотелось держаться подальше. Но стоило ему оказаться рядом – и я становилась уязвимой. Эта игра была странной. И все же мы оба в нее втянулись.

В этом было нечто нездоровое.

Но невероятно захватывающее.

Может, у меня разыгрались гормоны, а может, влечение каждый раз оказывалось сильнее. Или же таков был мой способ подлатать самолюбие, задетое тем, как он оттолкнул меня.

Но истина заключалась в том, что я флиртовала с дьяволом. И мне это нравилось.

С самого начала.

– Да чтоб тебя…

Я знала, что эта игра не закончится, пока кто-то из нас не решит ее прекратить. И я знала – ни он, ни я этого не сделаем. Во всяком случае, пока что. Нам слишком нравилось разжигать друг в друге ревность, играть на нервах, постоянно тешить свое самолюбие и доказывать слабость другого.

Я рухнула на кровать. Голова моя металась по подушке, а мысли были только о нем. О нас. Он наемник. Он меня похитил. Он чудовище. Он опасен. Я осталась с ним ради собственной безопасности. Я играла с человеком, который убивал без причины. Без оправданий. С Каем Лейкстоуном.

Кай Лейкстоун. Кай Лейкстоун. Кай Лейкстоун. Кай Лейкстоун. Кай Лейкстоун. Кай Лейкстоун. Кай Лейкстоун.

Кай Лейкстоун.

Он поселился в моей голове, угрожал моей невинности и остаткам человечности, сводил с ума мое тело… и согревал сердце. Это было токсично. Хаотично. Это напряжение, которое накрывало каждый раз, когда его ледяной взгляд скользил по мне… Я не могла себя сдерживать.

Меня пробрал озноб, и я закуталась в одеяло. Через несколько минут Кай вышел из ванной в одном полотенце на бедрах. Он закурил и посмотрел на меня. До меня донесся запах его геля для душа.

– Сними линзы перед сном, – бросил он, подходя к окну.

Кай задернул шторы, погрузив комнату в полную темноту. Я встала с кровати и направилась в ванную. Зеркало не запотело. Я усмехнулась, поняв, что он принял холодный душ.

Замок был сломан. Когда я сняла линзы, сердце заколотилось при мысли, что он может войти. Страх заставил меня погасить свет. Я чистила зубы в полной темноте, когда раздался голос Кая:

– Я не зайду, Айрис. Можешь зажечь свет.

Выдохнув, я послушалась. С отвращением посмотрела в зеркало. Глаза вызывали у меня омерзение. И лицо. От усталости вокруг глаз пролегли глубокие тени. Я похудела, стала ходячим скелетом. Кожа сухая, губы потрескались, волосы спутались и все в колтунах. Жутко бледная, явные следы панических атак. Ничто не вызывало большего отвращения, чем я сама.

Я подняла руки, разглядывая синяки и царапины.

«Ты противная, Саймонс».

Я противная.

«Ты тощая, Айрис».

Я тощая.

«Ты редкая уродина».

Я редкая уродина.

– Ты там жива? – спросил Кай из-за двери.

– Да.

Горло сжалось. Что он во мне нашел? Джесси, Стелла, Лиза – все они намного красивее. Желаннее. Почему я? Почему его тянет ко мне, когда я мечтаю быть похожей на них?

Я ущипнула себя за живот, словно хотела отрезать кожу ножницами. Сжала кулак, тряхнула головой, чтобы вернуться в реальность, и оторвалась от зеркала. Погасила свет и вышла из ванной.

Подойдя к кровати, я удивилась – она была пустой. Затем услышала шум и увидела Кая у двери, спиной ко мне. Пока я укладывалась, он поправил простыню, которой была завешена дверь. Содрогнувшись от холода, я спросила:

– А зачем эта простыня?

Он шумно выдохнул, щелкнул замком. И в темноте направился ко мне. Сердце забилось сильнее, когда он обошел кровать и лег рядом.

Места для двоих было мало, и его рука касалась моей. Раньше, когда мы спали вместе, мы никогда не касались друг друга. Но сейчас мы лежали почти вплотную.

– Ты не ответил, – заметила я, когда он взялся за телефон.

– Довольно нагло звучит от девушки, которая так и не ответила на мои вопросы о своих глазах.

Вот всегда с ним так, по принципу «ты мне – я тебе». Я повернулась к нему спиной и закрыла глаза, хотя любопытство грызло изнутри.

Несколько минут в ледяной комнате стояла тишина. Кай тыкал в экран мобильника, и было что-то успокаивающее в этом звуке. Я чувствовала себя не так одиноко, зная, что он не спит.

Телефон завибрировал без остановки, и Кай, вздохнув, ответил:

– Мне пора волноваться из-за всех этих звонков?

– Блин, мы думали, что Руфус сдох! – заорал в трубке Джейкоб. – Этот придурок выпрыгнул из клетки и не шевелился!

Улыбка сама появилась на моих губах. У Руфуса были явные суицидальные наклонности. К тому же я знала, что хомяков от страха парализует – Руфус уже проделывал такое.

– И как он теперь?

– Жрет. А я чуть инфаркт не схлопотал, – проворчал Джейкоб. – Мейсон заходил, тебя искал.

– Скажи ему, что я умер где-то в лесу, – устало отозвался Кай. – Чего ему было надо?

– Без понятия, я не стал с ним говорить.

Кай тихо усмехнулся:

– Лиза и Нилам скучают по тебе.

– О, Нилам! А я скучаю по Айрис.

От слов Джейкоба стало тепло. Его действия шли вразрез с его истинным «я», и это выбивало меня из колеи. Почти так же, как поведение наемника, лежащего рядом.

– Не ори, она, кажется, спит.

– Так вы спите вместе… Ах ты, шалунишка, – хихикнул Джейкоб. – Спой ей «Put your legs on my shouuuuulderrrrs, hold me in your thightsssss… babyyyyy, squeeze me oh so tight»[9].

Ремикс Джейкоба песни «Put Your Head on My Shoulder» Пола Анки вызвал у меня приступ смеха, который меня и выдал.

– Заткнись, – перебил его Кай. – Иди спать.

И сбросил вызов, не дав Джейкобу ответить. Я повернулась к нему. В темноте мне было спокойно.

– Ты не спала.

– Уже почти, но Джейкоб меня разбудил. Руфус часто прыгает, а хомяки от страха цепенеют.

– Правда? – неожиданно заинтересовался он. – Страх их не убивает?

– Иногда может. Хомяки существа хрупкие.

Я знала, что говорю. Одна моя знакомая убила своего хомяка, просто чихнув. У этих грызунов вообще нет инстинкта самосохранения.

– Почти как ты, – выдохнул Кай.

– У нас с тобой разное представление о хрупкости, – пробормотала я. – Лично я не чувствую себя хрупкой.

– А для меня ты хрупкая.

– Почему? Потому что я не могу спокойно смотреть, как люди умирают у меня на глазах?

– Не обижайся… Я же не в плохом смысле. – Он выключил телефон и уставился в потолок, как и я. – Я просто говорю, что ты хрупкая. Судя по твоим реакциям. На мой взгляд, это так.

– Я не понимаю, как ты можешь быть настолько равнодушным, – тихо произнесла я. – Словно тебя не волнует, что ты убиваешь людей, причиняешь им боль без капли сожаления.

– Потому что я чудовище. Ты сама так сказала. Тогда почему тебя это удивляет?

У меня перехватило дыхание. Эти слова, которые я когда-то бросила, все еще отзывались в нем.

Вот она, сила слова.

– Ты для меня – хрупкая. А я для тебя – чудовище.

Его заявление больно ударило, показав, насколько мы разные, насколько наши реальности противоположны.

– Для тебя я хрупкая только потому, что не выношу вида трупов и постоянных убийств. Но ведь до встречи с тобой я никогда с этим не сталкивалась.

– А я для тебя чудовище только потому, что мучаю и убиваю людей. Но ведь до встречи с тобой я ничего другого и не знал.

Сердце у меня замерло.

– Я не знал, что можно испугаться мертвого тела, – произнес он глухо и устало. – Рядом со мной никогда не было таких людей, как ты… ты первая.

– И никого никогда не шокировало, что ты убил человека?

– Нет, никогда. Люди, с которыми я общаюсь, не такие, как ты.

Хрупкая… человечная.

Если ты окружен людьми, которым плевать на смерть и насилие, само понятие человечности и хрупкости теряет смысл.

– Можно вопрос?

– Угу.

– Ты правда раньше не видела трупы?

От его искренности у меня сжалось горло. Я не знала, как с ним быть, – такие вопросы вообще не должны задаваться. А он задавал. Потому что просто не понимал, что это ненормально – видеть трупы.

– В первый раз это случилось, когда я валялась под кайфом в ванной комнате… вернее, прямо в ванне. Я услышала, как кто-то зовет на помощь. Рядом со мной умерла девушка. От передоза.

От передоза.

Все внезапно встало на свои места, и я замерла.

– Во мне это оставило глубокий след, – продолжила я. – Вид ее безжизненного тела. Вызвали полицию, приехала «скорая». С тех пор я больше не видела трупов… ну, до того вечера.

– Какого вечера?

Мне нужно было подтвердить свою догадку.

– Когда я увидела тебя на вечеринке, – пояснила я. – Ведь это ты его убил, да? Джека?

– Ну да.

По телу пробежала дрожь. В ту ночь мы видели убийцу Джека. В ту ночь я увидела своего похитителя.

В ту ночь я впервые встретила Кая Лейкстоуна.

– Почему ты сделал вид, будто нас с Коди нет?

– Не хотел вас убивать, – буркнул он. – Я просто хотел побыстрее свалить.

Меня снова пробрала дрожь. Я кивнула, хотя до конца так и не поняла его логику.

– А ты? – спросила я после паузы.

– Что я?

– Когда ты в первый раз увидел труп?

Повисло гнетущее молчание. Желудок скрутило. Я боялась ответа и одновременно ждала его.

– В три года.

Я охнула.

– Ты его знал? – сдавленно спросила я.

– Нет, не знал, – тихо ответил он. – Этот человек утонул.

Я вспомнила, как он признался, что боится воды, что у него фобия утонуть. Наверняка это связанные вещи. Вот дерьмо…

– Я… Я играл у озера… и там плавал труп.

Я в ужасе прижала ладонь к губам.

– Это было в первый раз, – пробормотал он.

– Бедный, – прошептала я, – тебе, наверное, было очень страшно…

– Может быть.

Он казался таким… отстраненным. Будто лишенным чувств.

– А где были твои родители?

С его губ сорвался циничный смешок, и я сглотнула. Этот смех меня напугал. Что-то здесь не так. Возможно, тема родителей была слишком деликатной.

– Дома, – сказал Кай после долгого молчания. – А я просто ждал на улице. Делать было нечего.

– Ждал чего?

– Когда взойдет солнце.

Я застыла.

– Это был первый раз, когда я увидел труп. Потом я вернулся и стал ждать.

Он говорил спокойно, холодно, невозмутимо. Словно отключился от эмоций. И вдруг начал заикаться.

– Когда… Когда мой… отец… Когда он проснулся, я сказал ему… и он пошел проверить, потому что всегда считал меня вруном. Но я не врал. И он обвинил меня. Сказал, что это я виноват, я убил того человека… Я говорил, что ничего не сделал. Я не понимал, почему он мне не верит.

– Тебе было всего три года, Кай. Ты не мог никого убить, – попыталась я успокоить его.

Снова повисла тишина. Он молчал несколько долгих секунд. И когда я уже подумала, что он больше ничего не скажет, Кай прошептал:

– Ты уверена?

От его шепота меня пробрала ледяная дрожь. Господи… Он правда верил, что убил того человека.

– Это невозможно, Кай, – мягко проговорила я. – Ребенок не может убить взрослого.

Под одеялом наши пальцы соприкоснулись. Я почувствовала, как он дрожит. Я не хотела ворошить его прошлое. Его отец… Как можно обвинить своего маленького сына в убийстве? Как можно оставить его на улице?

– Ты его не убивал, – прошептала я, осторожно коснувшись его руки. – Ты просто нашел тело. Ты ни в чем не виноват.

Я хотела повернуться к нему, но боялась. Боялась, что он увидит мои глаза. Поэтому просто положила ладонь на его дрожащую руку.

В эту секунду мне было невыразимо больно за него.

Сердце дрогнуло, когда я почувствовала, как он судорожно сжался. Медленно я начала поглаживать его палец, стараясь успокоить. Но он оставался неподвижным и хранил тяжелое молчание. Я знала, что он размышляет.

И спустя долгие минуты я снова услышала его голос:

– Простыня на двери… это чтобы дети не видели, какие гадости я натворил, – едва слышно проговорил он.

Он ответил на мой вопрос. Я знала, что дверь повреждена – я это нащупала через ткань. А теперь знала, кто это сделал. Закрыв глаза, я заговорила:

– В школе дети издевались надо мной из-за моих глаз. Они были жестокими, а я боялась защищаться. Иногда они кидали в меня пеналы и вообще все подряд.

Воскресали демоны моего прошлого, и горло сжималось все сильнее. Я знала – ему не все равно, он ясно дал это понять. Возможно, мои защиты слетели от усталости. Или же я узнала о нем слишком много. Но мне хотелось поделиться.

– Это длилось годами. У меня почти не было друзей. Все меня боялись, думали, что мои глаза заразные. Кому-то было стыдно, что их увидят рядом со мной, – рассказывала я, вспоминая обо всех, кто меня бросил. – И однажды после уроков я пошла за своими вещами по пустым коридорам.

Дыхание сбилось, стала накатывать паника.

– Я ждала мальчика, который мне нравился в колледже… Джордана Уайетта… Но он не пришел. Вернее, пришел позже. И не один… А дальше все случилось очень быстро.

И тут Кай мягко притянул меня за руку к себе.

Ч… Что?

На меня обрушился шквал эмоций, когда он прижался ко мне. Такого я от него не ожидала, но не стала противиться. Его руки осторожно обвились вокруг моей талии, и мое сердце сорвалось в галоп.

Боже…

Он почувствовал, что я замерла, все еще в шоке от его объятий, и сразу отстранился.

– Ты… сильно дрожала… И я просто… – заикаясь, пробормотал он.

– Нет, вернись, – перебила я. – Вернись… пожалуйста.

Сердце колотилось. Я взяла его руки, показывая, что тоже этого хочу. Он напрягся, но снова осторожно привлек меня к себе. Нам обоим было неловко и непривычно.

Что вообще происходит?

Пульс не успокаивался. Я чувствовала его кожу, грелась в его тепле.

– Я не знаю, п-правильно ли… делаю, – признался он дрогнувшим голосом, – но Джейкоб в-вроде… ну… сказал делать так.

Сердце у меня растаяло – он следует советам друга, потому что не знает, как себя вести. Его подбородок коснулся моей макушки, он обнял меня, словно пытался защитить от воспоминаний.

– Их было четверо, – продолжила я. – Трое мальчиков и девочка… она снимала. Они толкнули меня на пол. Я была слишком тощей… хотя я и сейчас тощая, а тогда прямо совсем… Один сел на меня и схватил за волосы. Я кричала, но они держали меня за руки, чтобы я не дергалась.

Горло сжалось сильнее, меня била дрожь. Кай вдруг обнял меня еще крепче.

– И… у них была такая… ложечка, – прошептала я, чувствуя, как слезы застилают глаза.

С губ сорвался сдавленный всхлип, к горлу подкатила тошнота. Воспоминание было слишком ярким – казалось, будто все это происходит снова, и я уткнулась головой в ложбинку на его шее.

– Они хотели выскрести мне глаза… этой ложечкой.

Мои слезы закапали на его кожу, но он взял меня за руку и стал поглаживать большим пальцем мой указательный.

Так же, как я успокаивала его, обрабатывая раны.

Словно это было единственным, что он умел.

Воспоминания были такими четкими, как если бы это случилось вчера. Их смех, телефон, на который всё снимали, удары, чтобы я не двигалась. Руки на моих запястьях и мальчик, сидящий на мне.

– В твоем мире водятся чудовища похуже, чем в моем, – пробормотал Кай.

Он уже говорил это прошлой ночью. И теперь я понимала.

– Я никогда не сделаю плохо твоим глазам. Обещаю.

Искренность в его голосе заставила меня расплакаться еще сильнее. Больше всего на свете я боялась поранить глаза. Поэтому я их не показывала – меня трясло от мысли, что я могу еще раз пережить такое.

– Я не умею утешать, – глухо признался Кай. – Но, если это поможет… Меня тоже травили в школе, потому что я… Я сильно заикался.

– А я и не замечала, что ты заикаешься, – прошептала я, все еще прижимаясь к его шее.

Он заикался так редко, что я могла пересчитать эти моменты по пальцам одной руки.

– Это да, сейчас такого почти не бывает… Но да, надо мной тоже издевались… Джейкоб сказал, если ты знаешь, что кто-то пережил похожее, это помогает, так что вот…

Но единственное, что сейчас занимало мои мысли, – это его старания меня утешить.

– Да… и правда успокаивает, – подтвердила я. Кай все так же гладил мою руку. – Это грустно… но все равно утешает. Ты еще иногда заикаешься?

– Да. Когда стрессую. Или нервничаю… так, по крайней мере, думает Джейкоб.

Я поняла, что он не всегда осознает собственные чувства, и Джейкоб помогает ему разобраться.

– Вы с ним очень близки, да?

Он тихо выдохнул «да» мне в волосы и добавил:

– Он моя семья… мой брат.

Я кивнула – я и так догадывалась, насколько прочна их связь. Что же они пережили вместе…

– Но он дает ужасные советы, как склеить девушку.

– Так это был он?! – с улыбкой воскликнула я.

– Ну да, и все мимо кассы. Ты мне так и не позвонила, ничего не получилось.

Я расхохоталась, вспомнив, как он заявил: «Меня зовут Кай, и сегодня… можешь позвонить мне».

– Хватит ржать, – проворчал он.

– Прости.

Но я не могла остановиться, представляя, как он просит совета у Джейкоба. Почувствовав, что Кай сердито качает головой, заставила себя успокоиться. Между нами снова повисла тишина.

Вдыхая его запах, я прошептала:

– Как ты можешь быть таким нежным… и при этом таким… жестоким…

Он не ответил. Но я и не ждала ответа – это был не вопрос.

Я теснее прижалась к нему, согреваясь, убаюканная его теплом и успокоенная его запахом. Здесь, в объятиях друг друга, мы словно стали щитом от собственных демонов, утешая друг друга, как дети, которым пришлось слишком рано повзрослеть. Слишком тяжело и без поддержки.

Обычно тишина пугала, в ней звенела наша тревога. Но сейчас она успокаивала, и ни один из нас не хотел ее нарушать.

Все было нежно. Хрупко. Мы дышали ровно и безмятежно.

Это было необъяснимо – притяжение, потребность защитить другого. Успокоить. И все же так было. В этот миг. Этой ночью все получалось непредсказуемо.

Я больше не хотела ни о чем думать. Все, что имело значение, – это умиротворение, которого так не хватало в суете обычной жизни, в этом нескончаемом вихре событий. А сейчас, внутри кокона, который нас обволакивал, несмотря на наших демонов и сложность наших отношений, я чувствовала себя в безопасности.

Это было… непредсказуемо утешительно.

Следующий день, 21:00 Кливленд

– Ты так быстро надеваешь линзы, – заметила Лиза, глядя, как Нилам в последний раз поправляет мою прическу. – У меня на это уходит целая вечность!

Уголки моих губ дрогнули в улыбке, хотя ладони уже вспотели.

Знала бы она!

– Вот и все, ты готова! – воскликнула Нилам.

Парик был сделан настолько идеально, что на мгновение я забыла, что волосы у меня не черные, короткие и прямые. Линзы были под цвет парика, а макияж сделала Лиза.

Кай пропал на весь день. Проснувшись, я не нашла его рядом. Я знала, что он не спал всю ночь, – по крайней мере, спал очень плохо. Он резко дернулся, разбудив меня, а потом так и не смог уснуть снова. Я же не решилась спросить, что его мучает.

Мы не поговорили о том, что произошло накануне, – случая не представилось. И моя беззащитность обернулась ловушкой – на душе было тяжело, я ненавидела себя за то, что поделилась воспоминаниями. За то, что захотела оказаться в его объятиях.

Он использует мое прошлое против меня. Он будет издеваться надо мной из-за глаз.

И вот я снова изводила себя этими мыслями. Может, он был под наркотой и потому позволил себе слабость. Может, он меня ненавидит за вопросы о его прошлом. За то, что теперь я знаю намного больше. Все эти предположения крутились в голове, и отсутствие Кая только усугубляло дело.

Нилам протянула мне наушник, и я, поморщившись, всунула его в ухо. Эта вечеринка обещала быть еще более стрессовой, чем предыдущие, а я даже не знала, что должна делать.

Мы услышали, как в гостиной открылось окно.

– Вернулся наконец, – сказала Нилам.

Сердце у меня забилось.

Кай был здесь.

Перед ним я чувствовала себя уязвимой. Я раскрыла ему часть своего прошлого, и он, конечно же, воспользуется этим против меня. И чего меня понесло распинаться перед ним, зачем я пыталась что-то выведать? Почему я позволила обнимать себя?

Дура, дура, дура…

Мне хотелось биться головой об стену.

– План меняется, – услышали мы его твердый голос из гостиной. – Лиза идет со мной.

Сердце ухнуло в пятки. Что?

– И Тайко тоже.

Нилам уже объяснила, что цель Кая – собрать информацию, которую могут слить на вечеринке. Моя задача – создать приятный антураж. Однако я почувствовала, что расклад изменился. Мы не ограничимся сбором сведений.

– Иди поешь, я приготовила пасту с сыром! – окликнула его Нилам. – Твое любимое.

Его любимое? Я тоже обожаю пасту с сыром.

Вау, какое совпадение.

Заткнись.

Шаги Кая приближались к комнате Нилам, где мы сидели, и сердце у меня билось все чаще.

– То есть мне тоже собираться? – спросила Лиза громко, чтобы он услышал.

– Да, – ответил Кай уже ближе, – и давай быстрее, а то опоздаем.

Он вошел в комнату, и я попыталась поймать его взгляд. Взгляд, который так и не остановился на мне, словно меня не существовало. Вот дерьмо. Мне стало очень не по себе.

– Айрис пойдет со мной, ты появишься с Тайко, – начал он, прислонясь к стене. – Задание изменилось, мне дали зеленый свет, так что держитесь поблизости.

– Ладно, пойду, – быстро сказала Лиза, хватая парик со столика рядом со мной.

Кай достал из пачки сигарету и молча прикурил. Сомнений не было: меня он игнорировал.

Нилам встала, прокашлялась и заявила, что поможет Лизе, после чего вышла из комнаты, закрыв за собой дверь. Наступившая тишина показалась оглушительной. Я взглянула на Кая. Уставившись в пол, тот курил и о чем-то думал. Я съежилась. Что я сделала не так?

Дыхание перехватило, когда он стянул с себя кожанку, затем футболку.

– Ты еще долго собираешься здесь торчать? – неожиданно бросил он.

Сердце екнуло. Я медленно поднялась со стула, наблюдая, как он берет свои вещи с кровати Нилам. Стоя ко мне спиной, Кай надел рубашку. Я успела заметить лишь угрожающе разинутую пасть кобры.

– Знаешь… ну… насчет вчерашнего…

Я никак не могла подобрать слова. Кай не ответил, и узел в животе затянулся еще сильнее. Он сел на кровать с телефоном в руке, так и не взглянув на меня. Я тяжело выдохнула. Меня накрыло самое ненавистное чувство – когда тебя игнорируют. Так вела себя мать всякий раз, когда я косячила или делала что-то, что ей не нравилось. И молчание могло длиться неделями.

– Кай…

– Выйди, – резко перебил он.

Я окаменела. Он буквально отказывался говорить со мной о том, что произошло накануне. Сбывался мой худший кошмар. Что я сказала или сделала не так? Бедный. Он решил, что я тупая? Убогая? И поэтому обнял меня? Ему стало жаль меня и моего несуразного прошлого?

– Я…

– Что – ты? Не о чем тут говорить, – снова перебил Кай, впервые со вчерашнего дня удостоив меня взглядом. – Я обдолбался, нес и делал всякую херню. Трезвым я бы никогда такого не сделал.

Его слова хлестали меня наотмашь, а я не знала, что ответить.

– Так что я не собираюсь тебя слушать, – выплюнул он, глядя мне прямо в глаза. – То, что произошло вчера, было ошибкой. Я не должен был задавать тебе вопросы и отвечать на твои. Если бы я был в нормальном состоянии, ничего такого не случилось бы. Клянусь. Поняла?

Он поклялся. Губы у меня приоткрылись, но я не смогла выдавить ни слова. Лишь смотрела в его глаза, полные отвращения и ненависти ко мне.

– Поняла?! – рявкнул он снова, прожигая меня взглядом.

Я медленно кивнула, и он указал подбородком на дверь:

– Выйди.

– Знаешь что, – вырвалось у меня через несколько секунд, когда я собирала свои вещи, – я тоже не хотела, чтобы это случилось.

Ступор уступил место гневу, который закипел во мне, сотрясая все тело.

– Не хочу больше об этом говорить, – прорычал он.

– Я жалею, что все тебе рассказала, Кай. Жалею, что позволила обнять себя, – прошипела я, глядя на него с такой же ненавистью. – Но, в отличие от тебя, я не была под кайфом. Я просто думала, что ты можешь меня понять. И в очередной раз тебя переоценила.

Он ничего не ответил и уставился на меня. Мне безумно хотелось залепить ему пощечину. Я быстро вышла и направилась в комнату Кая. Переоделась, натянув белое платье, которое Нилам принесла для этого вечера. Яростно запихала свои вещи в сумку, и в тишине эта ярость медленно превратилась в боль. К глазам подступили слезы.

Да пошел ты, Кай.

Когда тебя вот так отвергают после того, как ты обнажила душу и искала эмоциональной поддержки, – невыносимо. С какой стати я вообще поверила, что он сможет понять?

Ошибка.

Пошел к черту.

Мне показалось, что он нарочно старался меня ранить. Что он хотел, чтобы я почувствовала себя виноватой.

Пошел бы ты.

Нет, в голове все путалось. Кай никогда не лгал, значит и правда верил в каждое слово, которое произнес.

Я жалкая. Глупая.

У меня вырвалось рыдание, но я загнала слезы обратно, чтобы не испортить макияж. Мне тяжело было испытывать столько чувств, так много думать, так ругать себя.

– Пошел ты к черту…

Я закрылась в себе и дала клятву больше никогда и ни с кем не говорить о своем прошлом.

Чьи-то голоса отвлекли меня от сумбурных мыслей. Это были Нилам и Лиза – они вошли в ванную. Дверь оставалась приоткрытой, и я слышала каждое слово.

– Думаешь, она еще в твоей комнате?

– А тебе она покоя не дает? – насмешливо поинтересовалась Нилам.

Я затаила дыхание, поняв, что речь идет обо мне. Нездоровое любопытство заставило меня затаиться.

– Да нет… просто они с Каем вроде как близки… Как думаешь, они давно знакомы?

– Она сказала, что встретила его в «Боксе», но вряд ли они близки, – тихо сказала Нилам. – Закрой глаза.

– Я не поняла, почему ты ответила за нее, когда я задала ей этот вопрос, – озадаченно сказала Лиза. – И твоего взгляда тоже не поняла.

Нилам несколько секунд молчала, и я нахмурилась. Они говорили о прошлой ночи, когда мы курили на пожарной лестнице.

– Потому что Кай скрыл от нее, что «Бокс» принадлежит ему. Она этого не знает. И я не хочу, чтобы она узнала от кого-то другого, кроме него самого.

У меня глаза на лоб полезли.

– Так что не волнуйся, зайка, не так уж они близки… Хотя она милая.

Кай… владелец… «Бокса»?

Я оцепенела, услышав эту новость. Зато в голове все прояснилось. Все те случаи, когда он творил, что хотел, когда высмеивал Рико, а тот не отвечал.

Коди об этом не знал, иначе он бы мне сказал.

– Я видела, как он волнуется за нее, – заявила Лиза. – Он прожил здесь всего год, но я никогда не видела его таким.

– Это верно, и я рада за него. И тебе советую. Ты сама себя изводишь, – мягко укорила ее Нилам. – Он не для тебя, Лиза, и ты это знаешь.

– Да, знаю, – вздохнула та.

У меня кольнуло сердце. В каком-то смысле мне было жаль Лизу. Невзаимная любовь – одно из самых болезненных переживаний. Вечная иллюзия, что однажды тебя полюбят, подпитываемая воображением и сценариями, которые крутятся в голове перед сном.

В детстве я тоже придумывала такие сценарии с мальчиками, в которых была влюблена. Но я их не любила, я их идеализировала. Стоило им открыть рот или проявить ко мне интерес, как чувства испарялись.

Но с Каем совсем не так.

Я тряхнула головой, пытаясь задавить в зародыше эту мысль, которая стучалась в сознание. Я не хотела думать о нем.

Пошел бы он куда подальше.

Вот срань… он владелец «Бокса». Он мой босс. Я врезала по яйцам своему боссу. Да еще флиртовала с ним.

Пять часов спустя, 02:00 Висконсин

Я оглядывалась по сторонам, чувствуя, как меня накрывает усталость. Мы летели на частном джете. Для меня это было в новинку. Интересно, кто именно поручил это задание Каю и насколько оно серьезное, чтобы отправиться туда на частном самолете. Во время перелета Кай крепко спал, словно его не трогали ни турбулентность, ни тревога, сжимавшая мне грудь.

Сейчас мы находились у переоборудованного склада. Нилам, которая тоже летела с нами, пряталась в фургоне за складом, скрытая от посторонних глаз. Тайко облачился в форму, похожую на ту, которую носят охранники, Лиза надела облегающее черное платье и была готова обслуживать гостей. Их роли были расписаны заранее.

Меня не отпускало напряжение. Атмосфера была тяжелой, давящей, смерть бродила рядом, готовая скосить нас в любой момент. У этой смерти был сообщник – Кай Лейкстоун. А ему ничего не стоило отнять жизнь.

– Обожаю изображать официанток – можно подумать, мне этого на работе не хватает! – отпустила шпильку Лиза.

– Кончай ныть, – отозвался Кай, осматривая оружие в багажнике машины, на которой мы ехали от аэродрома. – За один вечер ты заработаешь больше, чем за последние три месяца. Не забудь свою роль.

Она кивнула, сразу посерьезнев. Я поняла, что Тайко, Лиза и Нилам помогали Каю, когда нужно, а потом делили навар.

– Вы меня слышите? – раздался голос Нилам в наушнике, и я вздрогнула.

– Да, – отозвался Кай. – Что у тебя?

– Я отследила цели по маячкам, – доложила она. – Они уже в пути. Вам лучше зайти сейчас, чтобы не привлекать внимания.

Кай вытащил черный кейс, захлопнул багажник и посмотрел на Тайко с Лизой. Те кивнули и направились к складу. Затем он обернулся и приобнял меня за талию:

– Ни слова. Говорю только я.

Я молча позволила вести себя. У меня и в мыслях не было с ним заговаривать, пусть даже он впервые после ссоры обратился ко мне. Между нами воцарился арктический холод.

– Кай, – приветствовал его один из охранников у входа. – Это она, твое прикрытие?

Он окинул меня оценивающим взглядом.

– Да, – ответил Кай, выкладывая оружие на стол у входа. – Все готово?

Охранник кивнул, и я поняла, что он наш человек. Но меня удивило, зачем Кай оставил оружие на столе. Разве он не должен быть вооружен? Наверняка у него другой ствол в пиджаке.

– У них будет общее собрание, – объяснил охранник. – Обсудят дела местных группировок, а потом, как обычно, перейдут ко второй части. В течение часа здесь будут только они и девушки.

– У них двадцать минут, – отрубил Кай, заходя внутрь. – После этого ты закроешь двери. Забери у них оружие и вели своим людям обыскать всех.

И я поняла, почему он выложил пистолет, – чтобы обмануть тех, кто придет позже. Заставить их думать, что он безоружен.

Пустой склад был разделен на две зоны. Там, где находились мы, было прохладно. В центре стоял большой круглый стол и восемь стульев, чуть поодаль – широкий диван. Мне стало трудно глотать: опасность ощущалась все сильнее.

– Все, что от тебя требуется, – это красиво сидеть на диване, – бросил Кай, осматривая помещение. – Не говори, не выражай свое мнение, а главное – не отвечай на вопросы. Эти люди невинностью не страдают.

Я уселась на диван. Ладони вспотели. Через несколько минут вернулась Лиза и что-то прошептала на ухо Каю. Тот кивнул, и она удалилась куда-то за перегородку.

Сердце у меня заколотилось, когда начали заходить мужчины – каждый с кейсом и в сопровождении женщины. Все эти женщины казались… угасшими. Зато все они были элегантно одеты и накрашены.

– Ну надо же, не перевелись еще пунктуальные люди! – воскликнул один из них, заметив Кая.

Не замедлили появиться и остальные гости. Всего их было шестеро, включая Кая. Мы, женщины, сидели на диване, настороженно озираясь.

– Они здесь, – прошептала Нилам в наушник.

Заметив, как я дернулась, Кай сердито взглянул на меня. Я ответила ему тем же.

Я просто не привыкла к наушникам, придурок.

В этот момент появились еще двое мужчин и девушка примерно моих лет. Все глаза обратились к ним. Кай, не скрываясь, смотрел на них вызывающе.

Один из мужчин задержал на мне взгляд, и у меня по спине прошел холодок. Они сели. Кто-то с ними поздоровался, перекинулся парой слов, другие молчали. Появилась Лиза с бутылками виски и другим алкоголем. Двое мужчин раскурили сигары, разглядывая нас. Завязался разговор. Когда кто-то переводил взгляд на нас, женщины тут же выпрямлялись. Кай же молчал, наблюдая за мужчинами. Речь шла об импорте и экспорте «товаров».

Черт, я попала на собрание наркобаронов.

Мне было очень не по себе. Я тряслась как осиновый лист, нога постоянно подергивалась. И когда чья-то рука легла на мое колено, я чуть не подскочила. Это была женщина чуть старше меня. Она мягко улыбнулась, я робко улыбнулась в ответ.

– В первый раз? – прошептала она.

Я медленно кивнула.

– Оно и видно. Успокойся. Мы все через это проходим.

Кай бросил на меня быстрый взгляд.

– Ну что, перейдем к делу? – заявил один из собравшихся.

Все повернулись к нам. Я растерянно на них посмотрела.

– София, подойди, – приказал мужчина.

Одна из девушек приблизилась к нему. Он бережно взял ее за руку, словно показывая трофей.

И тогда я услышала:

– Я привез Софию из Бразилии. Красавица, не правда ли? Начнем торги!

У меня внутри все упало. То есть… этих девушек выставляли на торги. Продавали. Я оказалась среди торговцев людьми. «Товаром» оказались девушки.

Сердце рвалось из груди, руки дрожали.

– Отморозок херов, ты свое получишь, – прошипела Нилам в мой наушник.

Мужчины начали предлагать астрономические суммы, и паника накрыла меня с головой.

Я почувствовала на себе взгляд Кая. Когда мои глаза, полные ужаса, встретились с его глазами, он поднес ладони ко рту, словно пытаясь его прикрыть. Его указательный палец мягко поглаживал другие пальцы – знакомый жест, которым он успокаивал меня, а я его.

Он медленно кивнул, не спуская с меня глаз, и я с трудом сглотнула.

Слова красивой девушки рядом со мной прозвучали вдруг с чудовищной ясностью. Ад был не где-то под землей. Он был здесь. Сейчас.

– Продано! – объявил кто-то.

Женщина подошла к покупателю, и у меня скрутило желудок. А вдруг Кай меня продаст? Вдруг я не просто прикрытие? Я отогнала эту жуткую мысль. Если я не хочу утонуть в океане паники и тоски, надо держаться за единственный спасательный круг – доверие к Каю.

Я посмотрела на девушек. Они молчали, словно смирившись со своей участью. Этот зал напоминал дикие, лишенные человечности джунгли, где жили только звери, жаждущие плоти и денег. Я вспомнила слова Кая, сказанные в мотеле. Он говорил, что они «всегда хотят побольше денег и свежей плоти». И теперь я понимала. Реальность его мира с размаху хлестнула мне в лицо.

С каждой минутой я все глубже погружалась в этот мир жестокости. Зловещее дефиле продолжалось, женщин выводили и продавали, как автомобили.

– Кто привел эту куколку? – спросил один из мужчин, бросив на меня взгляд.

Я застыла на диване. Кроме меня, оставалась только одна девушка – последняя. Остальные уже сидели рядом с покупателями.

– Она моя, – заявил Кай, выпрямляясь на стуле. – Подойди, принцесса.

Сердце замерло. Я смотрела на него, и паника накрывала меня волной. Он кивнул, неотрывно глядя мне в глаза.

– Не хочется никому портить настроение, но я бы предпочел перейти к ней, – вмешался другой мужчина, указывая на последнюю девушку.

Я встала и робко направилась к Каю, ощущая на себе взгляды со всех сторон. Меня трясло, и казалось, будто я вот-вот потеряю сознание.

– Кай, дай сигнал, и наш крот закроет дверь, – передала Нилам в наушники. – Кашляни, я пойму.

Воздух был наэлектризован. Все смотрели на меня, ожидая, что Кай представит новый товар и откроет торги. Его рука сжала мою.

– Ее зовут Джейн, она из Англии, – заговорил он. – По характеру спокойная, иногда невинная и наивная… иногда совсем нет.

И кашлянул.

– Да уж, вид у нее невинный, – хохотнул один из мужчин, блестя глазами. – Начну с семидесяти пяти тысяч.

– Сто, – надбавил другой, оглядывая меня с головы до ног.

Кай невозмутимо сидел, пока ставки росли. Единственное, чего я хотела, – исчезнуть.

Я хочу домой.

Когда цена достигла трехсот пятидесяти тысяч долларов, повисло напряженное молчание. Сердце рвалось из груди, но я невольно подумала, что эта сумма могла бы покрыть существенную часть моих долгов.

Не сейчас. Заткнись.

– Продано за триста пятьдесят тысяч, – проговорил Кай, повернулся ко мне и едва заметно кивнул.

Я послала ему убийственный взгляд и робко направилась к мужчине, который меня «приобрел». Под его пристальным взглядом я зашла ему за спину по примеру других девушек. Меня мутило.

– Моя очередь, – объявил мужчина, прибывший последним. – Иди сюда, детка.

Молодая женщина, явно напуганная, медленно поднялась с дивана. Все взгляды обратились на нее. Она даже не пыталась скрыть дрожь.

– Эту девушку кто-то из вас знает, кто-то нет. Раньше ее звали Лия Марсель.

Послышались приглушенные восклицания, на лицах отразилось изумление. Марсель. Фамилия министра иностранных дел.

– Но я предпочитаю называть ее Майя, – добавил он с довольной улыбкой.

Она смотрела на него умоляюще, в глазах стояли слезы.

– Я открываю торги с трехсот тысяч, – объявил он, оглядывая присутствующих.

– Лиза, неси жратву, – услышала я голос Нилам в наушнике. – Кай сейчас начнет.

Как только Лиза внесла подносы, нам, женщинам, велели вернуться на диван. Мужчины были слишком увлечены торгами за Лию Марсель.

– Пятьсот, – надбавил Кай сквозь шум.

Воцарилась тишина, и все глаза устремились на Кая. Затем торги возобновились, цифры взмывали ввысь, как разбушевавшийся прилив.

– Кай, в любой момент, – произнесла Нилам. – Следующая цифра, которую ты назовешь, станет сигналом. Тайко готов.

И спустя мгновение, показавшееся вечностью, Кай заговорил с поразительным спокойствием. В тяжелом воздухе голос его прозвучал как приговор:

– Шестьсот пятьдесят семь.

Все произошло стремительно. Я увидела лишь, как Кай резко поднялся и выстрелил в двух мужчин напротив, послав одному пулю в горло, другому в голову. Кровь забила фонтаном, брызнула мне на лицо и на платье. Я застыла на диване, округлив глаза. Затем с воплем ворвался Тайко, направив пистолет на мужчин, повскакавших со стульев.

– Сидеть, сучьи отродья, или я вам мозги повышибаю!

Двое псевдоохранников подоспели на подмогу, взяв покупателей на прицел. Это была ловушка: пули свистели, выбивая искры из стен, женщины визжали, прижимаясь друг к другу. Лиза кричала, приказывая всем оставаться на местах. Одна из девушек спряталась за опрокинутым столом, другие нырнули к ней.

Кай шел вперед уверенно, методично стреляя в тех, кто пытался напасть. Выстрелы отдавались оглушительным эхом.

Я же, заледенев, смотрела на двух мертвых мужчин, которые так и сидели на стульях, откинув голову. По лицам текла кровь. От ужаса я не могла шевельнуться. Их глаза были открыты, кровь растекалась по полу.

– Первый, кто дернется, получит пулю! – прорычал Тайко, держа на прицеле пятерых оставшихся в живых. – Сидеть!

– Айрис, ты меня слышишь?

Я повернулась к Лизе, которая трясла меня за плечо, пытаясь вывести из ступора. Я так и не двинулась с дивана.

– Все хорошо, не волнуйся, – постаралась она меня успокоить. – Блин, да ты вся дрожишь…

Она взяла меня за руки.

– Отлично! – начал Кай с фальшивой улыбкой. – Прекрасная идея – устроить аукцион и пригласить меня! Позвольте представиться, раз уж вы не удосужились. Меня зовут Кай. Кай Лейкстоун.

У меня перехватило дыхание, когда я услышала, как он назвал свое имя. Я сразу поняла: в живых здесь не останется никого. Иначе он не стал бы рисковать.

– Сволочь, – прошипел один из них, глядя на Кая.

– Да, так меня называют, – откликнулся тот, направляя на мужчину пистолет.

Он выстрелил несколько раз, целясь так, чтобы не убить. Пули попали в ноги и в живот.

– Твою мать! – взвыл мужчина.

Женские крики раздавались при каждом выстреле. Я с ужасом наблюдала, как вновь проявляется кровожадный и бесчеловечный Кай. Из мужчины мощной струей хлестала кровь прямо на Кая. Он ухмыльнулся, оборачиваясь к остальным.

Схватив раненого за лицо, он с силой ударил рукоятью пистолета. Мужчина застонал от боли под безжалостным взглядом Кая, который начал расхаживать среди своих жертв, словно хищник.

– Как вы заметили, я не люблю, когда меня перебивают, – сказал он, медленно обходя вокруг стола. – Тянуть не буду. Скажите, где ее сестра, и я подарю вам быструю смерть… Чем дольше вы будете тянуть с ответом, тем менее снисходительным я буду. Где ее сестра?

Теперь его пистолет был направлен на Лию Марсель, которая вжалась в окровавленный угол, парализованная страхом. В точности, как и я.

Повисло тяжелое молчание. Никто не желал говорить. Мужчины оставались невозмутимыми, и это сбивало меня с толку.

– Где ее сестра? – повторил Кай, тыкая стволом в раны своей жертвы.

Тот заорал от боли, но не сказал ни слова. Другие сидели с пустыми лицами, как манекены, словно жизнь покинула их. Как они сохраняют такое спокойствие перед вооруженным человеком? Охренеть.

– Никто не скажет? Ладно…

Он повернулся к Тайко и коротко приказал:

– Свяжи их. Похоже, про добровольное согласие они не слыхали… Обойдемся и без него. – Он обратился ко мне и к Лизе: – Выведите девушек по одной.

Лиза кивнула и подошла к женщине, бьющейся в истерике от страха, чтобы отвести ее к выходу со склада. Их шаги отдавались зловещим эхом, постепенно затихая. Среди всего этого кошмара Тайко связывал мужчин.

Внезапно тишину прорезал звук. Кай насвистывал песенку, обходя стол. Я слышала этот мотив, когда была заперта в той темной комнате. От его извращенной веселости у меня мороз прошел по коже.

– Лия, вставай и иди к девушкам, – приказал он.

Та рыдала, всхлипы сотрясали ее тело. Почти не раздумывая, я двинулась к ней. Медленно прошла мимо стола, за которым сидели мужчины. В воздухе витал металлический запах крови. Внезапно раздался выстрел, от которого у меня заложило уши. Что-то теплое и влажное попало мне на лицо.

Я не хотела поворачивать голову. Просто не могла.

– Еще раз посмотрите на нее, и я разнесу вам головы, мудилы, – яростно рявкнул Кай.

Я взяла девушку за руку и увела. У входа Лиза обняла ее, успокаивая, но та продолжала рыдать. Я стояла, бледная как полотно. Поднесла трясущуюся руку к лицу. Пальцы стали красными. На лице была кровь. Кровь тех двоих.

– Я заберу Лию, а когда вернусь, ты выведешь следующую, ладно? – предложила Лиза.

В полной отключке я посмотрела на нее и кивнула. На самом деле я плохо осознавала, что делаю, просто действовала на автомате.

– Вам знакомо ощущение, когда получаешь пулю чуть выше колена? – услышала я вопрос Кая за спиной.

– Заткни пасть! – огрызнулся мужчина, который меня «купил».

Я обернулась и увидела, как на губах у Кая появляется злая улыбка.

– Нет… Для тебя я припас кое-что поинтереснее. Но, если хочешь, могу дать попробовать для затравки.

Кай подошел к нему с ножом в руке, и у меня участилось дыхание, когда я увидела, как он подносит лезвие к его лицу. К его глазам.

Сердце ухнуло куда-то вниз.

– Айрис, давай! Фургон стоит снаружи, – позвала меня Лиза.

Я направилась к следующей девушке и мягко повела за собой. Открыла дверь, и холодный ветер хлестнул меня по лицу. И тут же в наушнике раздался крик боли.

– Вы нас продадите? – спросила меня молодая женщина с ужасом в глазах, пока я провожала ее к фургону, где нас ждала Нилам.

Я покачала головой, не в силах выдавить ни слова. Подтолкнула ее внутрь машины и развернулась обратно. Тело наливалось тяжестью, голова кружилась, а сердце колотилось как бешеное. В ушах стоял гул, грудь сдавило.

Очередной крик боли ударил по ушам, когда я вернулась на склад.

– Где она? – прорычал Кай.

– Я не знаю! – взвыл мужчина, корчась от боли.

Я не поднимала глаз. Я не могла, не хотела видеть то, что делал Кай. Лиза бросила на меня взгляд и сказала:

– Я останусь, а ты выведи их и оставайся в фургоне, ладно?

Я молча кивнула. Одну за другой я отвела оставшихся девушек в безопасное место, каждый раз едва не теряя сознание. Запах крови, хруст ломающихся костей, выстрелы…

На четвертый раз в нос ударил запах гари, но я предпочла не выяснять, откуда он исходит. В наушнике раздался выстрел. Даже вдали от склада каждый звук ощущался совсем рядом.

– Это за то, что ты отнял чужие жизни, – проскрежетал голос Кая в моем наушнике, – а это за то, что ты посмел подумать, будто я отдам тебе то, что принадлежит мне.

От его резкого злобного тона по коже побежали мурашки.

Затем прозвучал еще один выстрел, и я резко дернула рыдающую девушку, торопясь к фургону. Перед глазами маячил единственный образ: нож Кая в опасной близости от глаз того человека. Я взобралась в фургон, захлопнула дверь и первым делом выдернула из уха наушник, связывающий меня с тем, что происходило на складе. Увидев мое лицо, Нилам вскочила:

– Ох… Иди скорее сюда. Ты жива?

Я смотрела на нее, закаменев от ужаса. Этот нож, направленный в глаза… Когда она обняла меня, слезы хлынули сами собой, и я разрыдалась.

– Что ж такое… Тебя всю трясет. – Нилам погладила меня по спине. – Сядь-ка в кресло, Айрис, все уже позади.

Девушки сидели вокруг нас прямо на полу. Некоторые прижимались друг к другу в отчаянной попытке найти хоть каплю утешения. Других безудержно колотило, как и меня.

Нилам принесла куртку Кая:

– Надень, здесь холодно.

– Нет, я…

– Это не я предлагаю, это он велел, – перебила она. – Давай-ка, быстренько.

Я больше не стала спорить и натянула куртку. Ощущение его одежды только усилило дрожь. Мне не было холодно. Меня трясло от ужаса.

– Лиза, иди к нам, – велела Нилам, наклоняясь к микрофону. – Кай, давай скорее, времени нет.

Через несколько минут дверца открылась, и в фургон забралась Лиза, которую тоже бил колотун.

– Блин, здесь холод собачий! – воскликнула она. Затем посмотрела на меня и улыбнулась. – Джейкоб часто так говорил… Ты как? Что с тобой?

Я не ответила. У меня в голове не укладывалось, почему Лиза кажется столь невозмутимой. Неужели страшно только мне?

«Ты хрупкая».

Это был их мир, они все были его частью. Кай ведь говорил мне: в его окружении нет таких, как я. Джейкоб и Вернон – живые тому доказательства. И Лиза тоже.

– Меня блевать тянет от всех этих трупов, – пробормотала она, покачивая головой.

…Или не совсем.

Прошло несколько бесконечно долгих минут, и мое внимание привлекло что-то снаружи. Со склада повалил дым. Он… Он начал гореть.

– Трындец, он решил все спалить! – крикнула Нилам.

Почти сразу раздались выстрелы и крики. Я повернулась к Нилам – глаза у нее расширились от изумления. Вдали я увидела Кая и Тайко – они бежали, отстреливаясь во все стороны, а за ними гналась толпа мужчин. Я заметила, что Тайко несет под мышкой что-то, вернее, кого-то.

– Держитесь!

Нилам вдавила педаль газа и рванула к складу. Лиза распахнула дверцу, и Кай нырнул внутрь. Тайко захлопнул дверь в тот момент, когда по машине ударила очередь выстрелов.

С ними была маленькая девочка. Они нашли сестру Лии Марсель.

– Валим отсюда!

Мои чувства обострились до предела. Сидя на пассажирском месте, я беспомощно смотрела, как пули дырявят ветровое стекло, грозя в любую секунду его разнести.

– Айрис, не торчи здесь, иди назад, спрячься! – крикнула Нилам, пытаясь уйти от мужчин, окружающих машину. – Я их протараню.

Фургон мчался на бешеной скорости. Я встала, крепко цепляясь, и начала продвигаться вглубь машины, стараясь не упасть, несмотря на резкие толчки.

Внезапно раздался чудовищный грохот.

Мощный удар сотряс фургон, меня резко швырнуло вперед. Я рухнула на пол, перед глазами поплыло. Парализованная, я не могла пошевелиться. Крики вокруг становились все глуше и дальше.

А потом… Потом пустота.

Айрис, шесть лет

– У тебя есть что пожевать? – спросила одноклассница.

Я обернулась, не глядя на нее. Мама сказала, что никто не хочет играть со мной из-за моих глаз, и я не хотела пугать соседку.

– Нет, – пробормотала я.

Девочка отвернулась, и я осмелилась поднять на нее глаза. Это была новенькая, она появилась в нашем классе только сегодня. Звали ее Люси. А вдруг она сможет стать моей подругой?

– Люси, ты идешь? Давай играть! Не сиди с ней, – позвал ее кто-то издалека.

Горло у меня сжалось.

– Айрис! – окликнула меня учительница. – Почему ты одна, куколка? Иди поиграй с ребятами.

Мне очень хотелось поиграть с ними, а вот им со мной – нет.

Я не хочу им мешать.

– Нет, они меня обижают, – тихо проговорила я.

– Что ты, они просто играют, вот и все. Люси, принцесса, иди сюда!

Сердце подпрыгнуло. Так меня называл папа. Почему папа больше не называет меня так?

Новенькая подошла к нам.

– Это Айрис, – сказала учительница. – Возьми ее с собой, поиграйте вместе. Это твое новое задание.

Люси бросила на меня взгляд. Я почувствовала, что ей этого не хочется. И покраснела от стыда.

– Я спрошу у Зоры, не против ли она, – предложила я.

Зора была заводилой группы девочек. Решала все она.

– Нет, Айрис, встань и ступай с ней, – приказала учительница, взяв меня за руку.

Мне нравилось, когда меня брали за руку. Раньше так делал папа, когда мы ходили гулять. Но теперь папа и мама каждый день ругались. Я не могла часто с ним видеться. И это все из-за меня. Я сказала маме, что видела папу с другой женщиной. Все из-за меня. Я глупая.

Глупая. Глупая. Глупая.

– Девочки, пусть Айрис поиграет с вами, – объявила учительница, подведя меня к одноклассницам. – Садись с ними.

Она ушла, и у меня отчаянно заколотилось сердце. Все смотрели на меня. Я поджала ноги, не поднимая глаз. Услышала перешептывания. Наверняка они смеялись надо мной.

– Если хочешь играть с нами, ты должна закрыть глаза, – заявила Зора.

Счастье охватило меня, и я закрыла глаза.

– В этой игре мы будем дергать тебя за волосы, а ты не должна кричать.

И я им это позволила. Иногда было больно, но я не хотела проигрывать. Я больше не хотела быть одна. Я тоже хочу играть. Но почему эта игра им нравится? Ведь мне же больно…

Айрис, двенадцать лет

– Если у тебя месячные, это не значит, что можно пропускать школу! – рявкнула мать за дверью – Ну-ка, вылезай оттуда.

Я смотрела на запертую дверь, морщась от боли. Месячные пришли во второй раз. Первый раз это случилось в школе, и надо мной опять смеялись. И так меня дразнят из-за глаз. Если я смогу купить линзы, то больше не сниму их никогда, пусть хоть ослепну.

Это было первое обещание, которое я себе дала.

Но в тот раз они смеялись надо мной по другой причине. Потому что я испачкалась. Я не знала, что такое месячные, мне никто ничего не объяснил. Роксана, девочка на два года старше меня, дала мне прокладки, хотя мы не были настоящими подругами. За две-три встречи мы едва перекинулись парой слов. Меня предупреждали, что с ней лучше не общаться, но мне она нравилась.

– Да, мама, иду, – ответила я.

С губ сорвался вздох, рука прижалась к низу живота. С упавшим сердцем я вспомнила девочку из школы, которая рассказывала, как мама хлопочет вокруг нее во время месячных.

Я достала телефон, но уведомлений не было. Ничего страшного… Он просто занят. Папа сказал, что я должна писать ему первая, а не наоборот. Потому что я ребенок, а он родитель. Но он никогда не отвечал.

Он занят, он еще не видел мое сообщение. Ответит позже. Это же папа, он меня любит. Как все папы любят своих дочерей.

Айрис, четырнадцать лет

Господи, как же я ненавидела эту школу и этих людей. А этот город, Хайдвуд, – настоящий отстой. Но… мысль о том, что я увижу этого парня, заставляла меня просыпаться по утрам и идти на уроки. Джордан. Каждый день я собиралась, думая о нем, лелея мечту привлечь его внимание. Сердце колотилось каждый раз, когда я смотрела, как он играет в баскетбол. А вдруг он когда-нибудь меня заметит?

Он знает, что ты существуешь. Все знают тебя из-за твоих глаз.

Я искала в интернете способ изменить их цвет, но… как-то не хотелось закапывать лимонный сок. Другим вариантом были цветные линзы, но для этого нужно накопить деньги.

– Саймонс, ты что-то уронила, – окликнул меня кто-то.

И когда я повернулась, в лицо мне что-то ткнули. Горло сжалось.

– В следующий раз попробую с лезвиями! – засмеялся парень. – Тебе понравится игра кинжалов!

Я кинулась в туалет, а все вокруг смеялись. Стыд накрыл меня с головой, липкий, как вторая кожа. Мои глаза на секунду встретились с взглядом Джордана, и сердце вспыхнуло. Он неловко улыбнулся, будто с сожалением, и от этого оно забилось еще быстрее.

– Ты бы поела, дистрофичка, – хихикнула одна из девчонок в туалете, куда я забежала. – На тебя смотреть жалко.

Две ее подружки тоже засмеялись.

– Я видела, как ты пялишься на Джордана, – сказала она, делая шаг ко мне. – Это мой парень. Не подходи к нему, ясно?

Ее парень?

Я молча кивнула, глядя на свое отражение в зеркале.

– Да он вообще в твою сторону и не посмотрит. И никто не посмотрит.

– В жизни не видела таких страшных и тощих, – добавила ее подруга.

У меня задрожали губы, в глазах потемнело. Я боялась, что они накинутся на меня. Их было три, а я одна. И они уже однажды меня избили.

– Ты вообще дурная какая-то. Грызешь ногти, волосы сожгла утюжком. Потому что кудри уродские. Тощая, как карандаш. А глаза… Посмотри в зеркало, сама увидишь. Ты просто ошибка природы.

Я вздрогнула, когда она подошла еще ближе.

– Извинись, быстро.

– Извини, – пролепетала я, чувствуя, как ее подружки опасно приближаются.

На ее лице появилась довольная улыбка.

– И чтобы я больше не видела, как ты крутишься вокруг моего парня. А то ткну карандашом тебе в глаза. Дура.

Дура.

Дура.

Дура.

Айрис, шестнадцать лет

– Серьезно, мне нужно не только твое тело.

Он наклонился ко мне, его проспиртованное дыхание коснулось моей щеки. Вокруг нас гремела музыка. Робкая улыбка расцвела на моих губах.

– Но я очень хочу тебя, – сказал он, глядя на меня своими серыми глазами. – Если ты скажешь «нет», я перестану с тобой разговаривать.

Сердце колотилось как сумасшедшее, и я смотрела на него, не зная, что ответить. Начав носить линзы, я наконец научилась смотреть людям в глаза. И больше никогда не хотела эти линзы снимать. Иначе надо мной снова начнут издеваться. Как Джордан. Как все остальные.

Я колебалась. Мы общались уже много дней, и он признался, что я ему нравлюсь. Я ничего такого не чувствовала, но мне было приятно его внимание. Внимание, которого я обычно не получала.

Я не хотела его терять…

Я шла на это ради благородной цели.

Я бы все отдала, лишь бы сохранить его привязанность. Он ведь сам сказал, что я ему очень нравлюсь.

– Ну что, идем наверх?

Пока он вел меня на второй этаж, я спрашивала себя, почему ради любви и внимания надо что-то делать, почему они не даются просто так. И все ли платят одну цену?

Наши дни

У меня было ощущение, что голова сейчас взорвется. Пронзительная боль разрывала живот. Все тело было тяжелым. Оглушенным.

– Как это она?..

– Что случилось?

Голова болела, голоса звучали то близко, то в отдалении. Мало-помалу я вспомнила, что произошло. Как меня резко бросило вперед, как что-то грохнуло. Как я ударилась о пол машины.

– Это я виновата. Я велела ей встать, – сказала Нилам. – Они врезались в нас… а фургон на полном ходу… и я затормозила… в тот самый момент. Ее… швырнуло назад, она ударилась затылком… разбилась в кровь… на полу… когда я сдала назад.

– Уже два часа прошло, – пробормотал мужской голос. – Может, надо… разбудить?

– Он не хочет… чтобы кто-то ее трогал.

Понемногу я начала приходить в себя. Боль в голове усилилась, и с моих губ сорвался стон.

– Айрис! Она сейчас очнется…

Я осторожно приоткрыла веки, но меня словно обожгло – комната была залита светом. Мелькнула мысль о том, что мои разноцветные глаза сейчас на виду у всех, но я сразу почувствовала, насколько они сухие и чувствительные к свету. Линзы все еще были на мне. Я осторожно приложила ладонь ко лбу, где пульсировала боль, и нащупала повязку.

– Все, она очнулась, – прошептала Нилам.

Хотя в глазах все плыло, я увидела Нилам, Тайко и Лизу рядом с моей кроватью. А где Кай?

– Привет, куколка, – слабо улыбнулась Нилам. – С возвращением.

Куколка… В школе меня так называла учительница, а остальных девочек – «принцессами». Я тогда ужасно им завидовала. Глупо, конечно.

Но ты и правда глупая, подруга. Это не новость.

В шесть лет я ненавидела это слово. А сейчас оно вдруг принесло какое-то странное чувство… покоя.

– В машине ты разбила себе физиономию, но Кай все обработал, – сказала Лиза. – Еще у тебя большущий синяк на животе, но не волнуйся, это со временем пройдет.

– Если тебя тошнит или еще что, сразу говори, и мы отвезем тебя в больницу, – добавила Нилам.

– Он против, – возразила Лиза, поворачиваясь к Нилам.

– А он вроде как не врач. Если ей нужна больница, значит поедем.

– Я… все нормально, – проговорила я, пытаясь привстать.

Кажется, по мне проехал грузовик.

Лиза заявила, что приведет Кая. Я тут же приподнялась, опираясь на локти. Глаза жгло. Пора было снять линзы, чтобы избежать инфекции, но тогда пришлось бы признаться, что я их ношу.

Через несколько минут Лиза вернулась с Каем.

– Все, идем отсюда.

Я проводила взглядом Нилам, Лизу и Тайко. Кай все это время смотрел на повязку у меня на голове.

– Как себя чувствуешь? – спросил он, помолчав.

– Голова болит.

– Тошнит?

Я покачала головой.

– Мурашки по коже?

– Нет, просто болит голова, – тихо ответила я.

Он кивнул.

Кай, медбрат понарошку: сезон первый, эпизод второй.

Он подошел ближе и сел напротив. Сердце забилось как бешеное.

– Покажи глаза.

На секунду у меня перехватило дыхание. Тело напряглось, а потом меня начало трясти.

– Нет…

– Айрис, мне нужно проверить зрачки. Я должен убедиться, что они не расширены.

Кай смотрел серьезно и сосредоточенно. И тут всплыли два пронзительных воспоминания: его нож перед глазами мужчины и голос четырнадцатилетней девочки: «Иначе я ткну карандашом тебе в глаза».

Год, когда мне было четырнадцать, был самым болезненным в моей жизни. Он переломил меня и оставил травмы, которые не заживают. Если бы можно было, я стерла бы тот год целиком, словно его никогда не было.

К глазам подступили слезы. Я умоляюще посмотрела на Кая и покачала головой.

– Айрис, обещаю, я не трону твои глаза, – проговорил он.

Он обещал. Но другие тоже обещали – и лгали. В шестнадцать лет я, наивная, верила обещаниям мужчин. Теперь не верю.

Кай не лжет.

Но мог бы.

– Все они обещают…

– Я не такой, как они, – ледяным тоном возразил он. – Ты знаешь, я всегда держу слово.

– Не такой, как они, не такой, как они… – повторила я, цепляясь за фразу, которой обычно пользовались те, кто хотел усыпить мою бдительность. – Если бы я поставила перед тобой четыре тарелки пасты с сыром и сказала, что одна из них отравлена, ты бы рискнул попробовать?

Кай замер, глаза слегка расширились. Паста с сыром. Господи. Другого примера, конечно же, в голову не пришло. Теперь он решит, что я только о нем и думаю, все о нем запоминаю…

– Я же сказала, что нормально себя чувствую, – заявила я.

Он вздохнул, потер переносицу и полез в карман:

– Надо покурить.

– Мне тоже.

Он хмыкнул, закурил и, прикрыв глаза, сделал первую затяжку. Минуты текли одна за другой, мы молчали.

В голове пульсировала боль, тревожность нашептывала, что у меня сотрясение мозга, но я успокаивала себя тем, что симптомов нет. Ну да, эти симптомы я уже у себя искала. Я боялась сотрясения каждый раз, когда падала, так что знала их наизусть. Как и признаки инфаркта, инсульта, отека Квинке и рака груди.

Ну не дурочка ли…

Он протянул мне наполовину выкуренную сигарету – жест, к которому я уже начала привыкать.

– Почему ты не сказал, что собираешься на какую-то мутную встречу по торговле людьми? – с упреком спросила я, затягиваясь его сигаретой.

– Не хотел тебя пугать, – помолчав, ответил он.

– Ты мне солгал…

– Я никогда тебе не лгу. Могу что-то скрыть, это да. Но врать – никогда, – повторил он, прожигая меня взглядом. – Никогда больше так не говори.

В его глазах вспыхнула ярость. Возможно, то же самое говорил ему в детстве отец.

– Меня наняли, чтобы спасти детей одного человека, – пояснил он, опустив глаза. – Я не мог рисковать их жизнями, действуя в одиночку. Я понимал, что ты запаникуешь, поэтому решил все скрыть.

– А девушки? Где они?

– После аварии ты потеряла сознание, и мы смылись. Мне пришлось прятать тебя под курткой, пули свистели повсюду. Две девушки погибли. Остальные живы. Я препоручил их одному парню, он вернет их семьям.

Я молчала. Две девушки из тех, которым я помогла выбраться, были мертвы. Я не хотела знать, кто именно. На это у меня не осталось сил.

– Какие у нас планы?

– Побудем здесь, пока не придешь в себя. Через несколько часов уедем, – сказал Кай, поднимаясь. – Ты уверена, что с тобой все в порядке?

Я кивнула, и он указал на тумбочку:

– Прими лекарство, это от головы.

И повернулся к двери.

– Почему ты целился ему в глаза?

Он замер.

– Я все видела, – продолжила я, упершись взглядом в его спину. – Почему ты это сделал… зная, что случилось со мной?

Молчание было его единственным ответом, поэтому я заговорила снова:

– Как же я могу тебе верить… Ведь ты сделал с другим человеком именно то, чего я боюсь больше всего на свете.

Прошло несколько долгих секунд. Кай все еще стоял спиной ко мне. Сердце колотилось так, что отдавалось в груди.

– Я исполосую любую кожу, которая коснется твоей, и выколю любые глаза, которые на тебя посмотрят… в моем мире, – проговорил он наконец.

У меня перехватило дыхание. Я вспомнила, чтó он заявил тогда в «Боксе».

Его мир.

– Я не позволю никому из моего мира приближаться к тебе. Нравится тебе это или нет, мне плевать, – ледяным тоном произнес Кай. – Никто не будет ни смотреть на тебя, ни трогать. Все они гнилые извращенцы. Ты сама вчера видела.

Впервые я не могла с ним поспорить. Мрачная реальность торговли людьми глубоко меня потрясла.

– Мне достаточно одного взгляда, чтобы понять, что у них в голове. Они все мерзавцы.

– Не все, – возразила я, думая о Джейкобе и Верноне.

– Тогда давай приведу твой же пример, Айрис.

Он подошел к кровати, оперся руками о матрас по обе стороны от моих бедер и наклонился. Его пронзительный взгляд встретился с моим. Наше дыхание смешалось, я вдохнула его аромат. Вблизи стали видны раны у него на лице, руках и груди.

– Представим, что я предложил тебе четыре чашки кофе и предупредил, что одна из них отравлена. Ты рискнешь выпить?

Кофе. Он выбрал мой любимый напиток… как и я – его любимое блюдо. Приподняв брови, я улыбнулась, а он, подождав несколько секунд, заметил:

– Мне приятно, что ты запомнила мое любимое блюдо, принцесса.

– Не обольщайся, просто я тоже люблю пасту, – отозвалась я недовольно.

– Почему?

Я насупилась. В смысле – «почему»?

– Потому что это вкусно. Почему же еще?

Он выпрямился и кивнул. Взгляд его постепенно стал пустым, словно он ушел в свои мысли.

– А еще отец говорил, что я растолстею, если буду есть слишком много пасты.

Кай снова посмотрел на меня.

Отец был помешан на спорте и худобе. С самого детства мне приходилось следить за весом. И вообще, я многим интересовалась только ради того, чтобы привлечь его внимание. Например, футболом и кофе.

Дура.

– А ты? – спросила я.

Снова повисло молчание, и я уже начала волноваться. Но Кай все-таки ответил, слегка заикаясь:

– Отец т-терпеть не мог… пасту с сыром. Мне н-не разрешали… это есть.

Сердце мое разбилось на осколки, да так, что Кай наверняка услышал. Он развернулся и направился к двери.

– Сними линзы и переоденься, через несколько часов едем домой.

Но прежде чем он вышел, я окликнула его:

– Кай!

Он остановился и бросил на меня взгляд через плечо.

– Сейчас ведь ты не под кайфом, – тихо сказала я.

Три дня спустя, 20:30

– Солнце, надо поесть, – мягко уговаривал меня Джейкоб.

– Не хочется.

Развалившись на диване, я вперилась в экран телевизора, где шел документальный фильм о преступном мире. Как будто мне не хватало сцен насилия в голове.

И все же я любила такие передачи. Они помогали сосредоточиться на чем-то еще, кроме призраков прошлого, язвительных замечаний в мой адрес и событий, которые я мечтала стереть из памяти. Мозг был худшим моим врагом, ибо никто не был со мной так суров и беспощаден… как я сама.

Но в то же время мозг был и защитником – это был мой способ выживать. Разжевывать каждую мелочь, обесценивать себя, прокручивать худшие сценарии. И все это для того, чтобы не так больно было падать.

Единственное, что я не смогла приглушить, – это слова Кая. Как три дня назад, когда я остановила его на пороге и сказала, что на этот раз он не под наркотой.

Я не устояла перед соблазном – его равнодушие было невыносимым. Я это уже проходила с родителями: сделав мне больно, они вели себя так, будто ничего не случилось, вынуждая и меня поступать так же. Но чем старше я становилась, тем меньше боялась говорить о своем недовольстве или показывать, что мне больно.

Кай забрал свои вещи, даже не взглянув на меня.

«Знаешь что, Айрис? – перебил он меня тогда. – Я тебе не солгал. Если бы я не обдолбался, то не стал бы откровенничать. Нравится тебе это или нет, мне все равно. Если бы я нормально соображал, то ничего бы не сказал. Такова правда. Ты можешь закрыть на нее глаза или убеждать себя, что я лгу, – суть не изменится. Я бы никогда этого не сделал, будь я в здравом уме».

В тот вечер он ушел спать к Тайко. Мы вернулись в Кливленд очень поздно и сразу поехали сюда. Остановок не делали. Кай всю ночь сидел за рулем, и всю дорогу мы молчали. Надувшись.

За несколько часов я пережила все оттенки ненависти. Я проклинала его, хотела убить, хотела рыдать от злости, надеялась, что он извинится. Но он не извинился. Что ж, тогда ни слова от меня не услышит.

– Ты все еще не хочешь рассказать, что тебя мучает?

После нашего возвращения Джейкоб от меня не отходил. Кай же через час собрал свои вещи и исчез без следа.

– Да все нормально, – повторила я уже в который раз, когда он переложил мою голову с диванной подушки себе на бедро.

Его пальцы зарылись в мои волосы, и он промурлыкал:

– Ты никогда столько не молчала. Даже когда считалась как бы заложницей… Два дня молчанки – и я помираю от скуки.

Он тихо засмеялся, и я улыбнулась в ответ.

– Я знаю, что это из-за Кая, – продолжил он, играя прядью моих волос, и у меня дрогнуло сердце. – Я же видел, что он злится. И на сообщения не отвечает. Что произошло в Кливленде?

– Твой лучший друг – мудак, но ты и сам это знаешь.

– Айрис, он не сказал, что за встреча, чтобы не пугать, – попытался Джейкоб угадать причину нашей ссоры. – Он просто хотел тебя защитить.

С моих губ сорвался горький смешок.

– Он защищает тебя по-своему.

– Он защищает меня от других, но сам делает мне больно, – прошептала я. – Защитничек хренов.

– Ура, наконец-то дело пошло! – радостно воскликнул Джейкоб. – Короче, колись, что у вас там с этим засранцем? Расскажи все доброму дяде Джейкобу.

Хихикнув, я покачала головой. Но он не отступал:

– Да, иногда Кай настоящий долбоящер, это правда. Блин! Как же я не догадался… Что за гадостей наговорил своей принцессе этот пень дубовый?

– Заткнись, я не его принцесса, – огрызнулась я, пытаясь не улыбаться.

Джейкоб, вместо того чтобы помочь, уже два дня пытался меня рассмешить.

– Конечно, он бывает редким бараном. Как ляпнет что-нибудь…

– Да, я заметила, не беспокойся.

– Но он не злой. С тобой так уж точно. Он просто старается не пугать тебя.

– Ну конечно, он не хочет меня пугать, я ведь такая хрупкая.

– Да ну, какая же ты хрупкая? – возразил Джейкоб.

Я снова невольно хихикнула, но ответила с горечью:

– А твой мудацкий друган говорит другое. Он-то думает, что я хрупкая, понимаешь? Потому что не могу смотреть на трупы и убийства, как вы…

– Он просто не понимает, что ты чувствуешь…

– Зато прекрасно умеет решать за меня, – хмуро огрызнулась я. – И знаешь, что еще он обожает? Не отвечать за свои поступки.

Джейкоб помолчал, продолжая играть с прядью моих волос.

– Можно вопрос? – неуверенно спросил он.

– Угу.

– Вы целовались в Кливленде?

– Нет.

Мы сделали кое-что похлеще.

– Тогда за что он не захотел отвечать?

У меня сдавило горло, когда я вспомнила слова Кая. Мало-помалу я поддавалась Джейкобу. Мне нужно было выговориться. Хоть немного.

– Я призналась ему, что меня травили в школе, а господин мудак выслушал меня только потому, что был под кайфом, – дрожащим от ярости голосом выдала я. – И еще сказал, что это все было ошибкой.

Джейкоб глубоко вздохнул и пробормотал:

– Вот же мудила…

– Можно и так сказать, – отозвалась я сердито.

Впервые за весь разговор Джейкоб не кинулся защищать друга. Он не стал смягчать слова Кая, и я поняла, что он считает их искренними.

Секунды текли одна за другой. Я невольно ждала объяснения, но так его и не получила. Джейкоб просто продолжал играть с моими волосами.

– Слушай…

Меня прервал стук в дверь. Мы с Джейкобом одновременно выпрямились. Он нахмурился:

– Я никого не жду. Вернон вернется только завтра вечером.

А вдруг это Кай? Сердце у меня заколотилось при этой мысли. Но недоумение на лице Джейкоба сменилось досадой, как только он открыл дверь.

– Добрый вечер, Джейкоб.

Голос Мейсона. Блин…

Я резко вскочила. Мейсон скользнул по мне взглядом и уставился на мою перевязанную голову. И меня накрыло страхом.

– Айрис, – произнес он с улыбкой, которая не коснулась его глаз.

Я застыла рядом с диваном. Следом за Мейсоном вошел Кейси.

– Чего ему надо? – спросил Джейкоб у Кейси, словно Мейсона здесь не было.

Кейси промолчал, и тогда Мейсон повернулся ко мне с деланым любопытством:

– Как прошло задание, Айрис?

– Не отвечай, – бросил мне Джейкоб. – Если у тебя есть вопросы, задавай их Каю.

Мейсон издевательски ухмыльнулся и огляделся.

– Отлично! А где он? – поинтересовался он.

– Вышел, – сообщил Джейкоб. – Зайди попозже, может, пересечетесь.

Мейсон не сводил с меня глаз. Меня начало потряхивать, тревожное предчувствие сжимало горло.

– Позвони ему, Кейси.

Кейси достал мобильник и вышел из дома. Разъяренный Джейкоб выглядел жутковато – кулаки сжаты, на скулах ходят желваки. Дверь осталась распахнутой настежь, оба мужчины стояли у порога. Зачем эти люди здесь?

– Ты, похоже, ушиблась, – обратился ко мне Мейсон, кивнув на повязку.

Перехватив взгляд Джейкоба, я прикусила язык, поняв, что мне нельзя ничего объяснять и тем более отвечать на вопросы.

Ясно-понятно, не волнуйся.

– Как это случилось?

– Он уже едет, – объявил Кейси, возвращаясь в дом.

– Прекрасная новость! – насмешливо воодушевился Мейсон. – А пока мы ждем, мне бы не помешал кофе. Айрис, будь добра, приготовь чашечку.

Я бросила взгляд на Джейкоба, тот незаметно кивнул. Я направилась на открытую кухню.

– И как же ты поранилась? – с любопытством осведомился Мейсон.

– Она упала, – вмешался Джейкоб.

Я не осмеливалась обернуться и продолжила готовить этот чертов кофе. Услышала, как Мейсон подошел к столу и уселся. И постоянно чувствовала на себе его взгляд.

– Где же это?

– Больно ты любопытный, когда Кая нет, – злобно отозвался Джейкоб. – Хотя чего от тебя ждать…

Через пару минут я принесла Мейсону кофе. Он вгляделся в мое лицо, натянуто улыбаясь. Словно старался казаться дружелюбным.

– Похоже, Джейкоб питает к тебе нежные чувства, – заметил он, принимая чашку.

– Скажи ему, чтобы закрыл пасть, – бросил Джейкоб, обращаясь к Кейси, который молча смотрел на меня.

Блин, да что за хрень происходит?

Джейкоб взял мобильник и начал что-то набирать, демонстративно оставив дверь открытой. Словно намекал, что им здесь не рады. Как минимум Мейсону.

Я растерялась. Джейкоб явно мог показать свое отношение к Мейсону, при этом ему не хватало полномочий выставить его за дверь. Роль Кейси тоже оставалось неясной – он вел себя до странности нейтрально. В их отношениях была какая-то двусмысленность, что-то от меня ускользало.

Через несколько минут раздался тревожный рев мотоцикла.

– Вот и он…

Мейсон сделал глоток кофе, устремив взгляд на входную дверь. Кай вошел, уткнувшись в мобильник, затем посмотрел на Мейсона.

– Кай! – притворно обрадовался тот. – А я уж думал, ты не вернешься.

– Чего надо? – холодно поинтересовался Кай.

– Где вы были? – спросил Мейсон, указывая на нас обоих.

– Искали ее отца, – бросил Кай, закрывая дверь.

Он солгал Мейсону, и не в первый раз. Похоже, правду он говорил Мейсону только в редких случаях.

– Как она поранилась?

– Упала, – повторил Кай вслед за Джейкобом.

Почему ты лжешь, Лейкстоун?

– Подойди, – приказал Мейсон.

К моему удивлению, он обращался ко мне. Я обернулась к Джейкобу. Тот смотрел на Кая, а Кай на Мейсона, который ждал, что я выполню приказ. Сердце бешено застучало. Как в шахматной партии: каждый взгляд был ходом.

– Подойди, Айрис, – повторил Мейсон.

Я застыла, не понимая, чего он от меня хочет.

– Подойди!

От резкого окрика я вздрогнула и неуверенным шагом двинулась к нему.

– Сядь рядом.

Он подтянул к себе стул, не сводя глаз с Кая. Я присела, меня потряхивало от ужаса. Кай не шевельнулся, только молча смотрел на Мейсона.

Джейкоб шагнул к Каю, его гнев сменился явным беспокойством. Мейсон положил руку мне на голову и грубо приказал:

– Не двигайся.

Он резко сорвал повязку, и голову пронзила боль. Я застонала, звук получился сдавленным от шока. Слезы подступили к глазам, когда его пальцы коснулись раны.

Кай стоял неподвижно, молча наблюдая. Но его взгляд совсем не был безразличным. Казалось, он сдерживает эмоции, и это дается ему все труднее. На Мейсона он теперь смотрел иначе – враждебнее. Кровожаднее. Дыхание его участилось, грудь быстро вздымалась и опускалась. Это напомнило мои собственные приступы тревоги.

Когда Мейсон надавил на рану, боль стала такой острой, что я вскрикнула и невольно вскочила. Но он вцепился мне в волосы и резко дернул. А потом размашисто ударил по лицу.

– Я сказал не двигаться! – рявкнул он, глядя на меня в упор.

Слезы катились по щекам, я молча умоляла Кая вмешаться. Джейкоб сделал еще шаг к нему, но Кай стоял неподвижно, словно к чему-то готовясь.

– Вот так, умница. Отца-то нашли? – спросил он, снова надавив на рану.

Кай молчал. Мейсон сильнее дернул меня за волосы, и я снова застонала.

– Нет, – вдруг ответил Кай неожиданно спокойным голосом.

– Бедняжка, оказывается, папа совсем тебя не любит, – развеселился Мейсон. – Неприятно, что все его внимание достается драгоценной Лиззи, да?

Его слова ранили сердце, словно острый нож.

– Почему папочка так тебя подставляет? – продолжал он издевательским тоном. – Разве так можно со своим ребенком… Ради малютки Лиззи он наизнанку вывернется, а ради тебя – нет. И ты его защищаешь… Это прямо-таки трогательно.

Заткнись.

– Хватит, – взмолилась я, корчась от боли.

– Тебе грустно? Понимаю, – прошептал он мне на ухо. – Это все очень неприятно…

– Отпусти ее, – приказал Джейкоб.

Мейсон снова нажал пальцем, так больно, что меня чуть не вырвало. Я застонала, и он опять ударил меня, потом еще и еще.

– Прекратите! – закричала я.

Он схватил меня за подбородок, заставляя посмотреть на него.

– Где мои бабки, Айрис?

Я охнула, увидев, как в предплечье Мейсона вонзился нож. Лезвие едва не задело мне щеку.

– Вопросы мне задавай, а не ей, – прорычал Кай свирепо.

Мейсон зашипел от боли и отпустил меня. Во рту появился металлический привкус. Щеки горели, но это было ничто по сравнению с болью в голове и челюсти.

– Так бы и сказал, зачем же сразу резать, – запротестовал Мейсон.

Одним движением он вырвал нож и швырнул в Кая. Тот поймал его, устремив на Мейсона взгляд убийцы. И только тогда я заметила, что его рука дрожит. Нет, обе руки. Почти так же сильно, как мои.

– Мне нужны мои бабки и этот гаденыш Эван Саймонс. Чем дольше вы телитесь, тем меньше у нее шансов уцелеть.

Я прижала ладонь к ране и увидела, что снова пошла кровь. Он нарочно сделал так, чтобы рана открылась.

– Кажется, ты слегка дрожишь, а? – усмехнулся Мейсон, медленно и осторожно приближаясь к Каю.

– Руки вдруг зачесались. Очень хочется тебя прикончить, – процедил Кай.

Мейсон вскинул брови, явно удивленный его ответом:

– С чего бы это?

Наблюдая за их стычкой, я заметила в глазах Мейсона зловещий блеск.

– Ты пил из моей чашки. А я терпеть не могу, когда трогают мое.

Чистое вранье. У Кая не было персональной чашки.

Мейсон несколько секунд молчал, изучая его лицо. Воздух с каждой секундой становился все тяжелее. От Кая исходило чудовищное напряжение, хотя вид у него был такой… спокойный.

– А теперь, Мейсон, ты уходишь, – тихо проговорил Кай. – Забираешь своего придурка Кейси и выметаешься. Причем быстро.

Эмоции начали проступать на его лице: желваки заиграли, на шее набухла вена, кулаки сжались. В глазах горел смертельный огонь, словно он прикидывал, как именно убьет Мейсона.

Подобравшись, Джейкоб переводил взгляд с Кая на Мейсона, но не вмешивался.

– Никогда не трогай мое, – проговорил Кай, надвигаясь на Мейсона и вынуждая его отступать к двери. – А то порежу твою паршивую шкуру на лоскутки и заставлю сожрать твои собственные глаза.

Кейси положил ладонь Каю на грудь, пытаясь придержать, и тут же отлетел в сторону. Я охнула и прижала руку к губам – скорость удара поразила меня.

– Еще раз тронешь меня – кишки выпущу, – пригрозил Кай.

Кейси лежал на полу и скулил от боли, держась за нос. Между пальцами текла кровь. От этой вспышки ярости я похолодела. Такой Кай пугал меня больше всего.

– Надеюсь, я достаточно ясно выразился, – добавил он, глядя на Мейсона.

Тот с раздражением посмотрел на Кейси, который все еще стонал от боли, пытаясь встать. Джейкоб заметил, что Кай с трудом сохраняет спокойствие, и повернулся ко мне:

– Я помогу тебе остановить кровь.

В это время Мейсон что-то сказал Каю, но я не расслышала. Кай мрачно хмыкнул и ответил:

– Говорят, что дети всегда расплачиваются за грехи родителей.

Мейсон повернулся ко мне, и Джейкоб тут же встал между нами, не сводя с него глаз. Из раны на руке Мейсона хлестала кровь, но, казалось, он этого даже не замечает. Он молча направился к двери, Кейси не отставал ни на шаг, и через секунду оба исчезли.

Дверь захлопнулась. В воздухе висела ледяная мертвая тишина. Кай, внешне спокойный, с ножом в руке смотрел на дверь, и глаза у него пылали яростью. Джейкоб ощупал мою голову, и я вздрогнула, когда он задел ссадину.

– В один прекрасный день я их убью, – сквозь зубы сказал он. – Черт, кровит. Больно?

Кай повернулся к нам.

– Терпимо, – ответила я, чтобы его успокоить.

Кажется, злость Кая сменилась растерянностью. Его глаза на миг расширились, он будто ушел в свои мысли. Я нахмурилась, не понимая, что с ним вдруг произошло. Окаменев, он пристально смотрел на меня.

– Я сам все сделаю, не стой тут, – заверил его Джейкоб. – Иди отдохни, Кай.

Тот перевел взгляд на него, все так же не двигаясь с места. Сердце у меня екнуло, когда нож выпал у него из руки, расколов тишину.

– Слушай, у меня все под контролем, – настаивал Джейкоб, подойдя к нему. – Айрис жива-здорова, с ней все хорошо. Переоденься, а я ее перевяжу…

– Не трогай ее, – вдруг вырвалось у Кая, и он тряхнул головой. Голос его изменился, стал каким-то неуверенным.

– Ну ладно… – пробормотал Джейкоб. – Хотя я не сделаю ей больно, ты же знаешь…

И вдруг дыхание Кая стало прерывистым и шумным. Глаза широко раскрылись – будто он был на грани… панической атаки?

– Братан, успокойся, – сказал Джейкоб, поднимая руки. – Все норм. С ней все хорошо, видишь?

Он указал на меня. Я медленно поднялась со стула, глядя на Кая, которого захлестнули неуправляемые эмоции.

– Я помогу ей…

– Нет, не трогай ее! – яростно крикнул Кай. – Никто не смеет к ней прикасаться.

– Никто ее больше не тронет, – спокойно проговорил Джейкоб.

Он оставался невозмутимым, и я поняла, что это происходит не впервые. Кая так трясло, что я боялась, как бы он не рухнул. Дышал он тяжело и часто.

– Никто ее не тронет, – снова заверил его Джейкоб. – Никто и никогда больше не тронет.

Кай смотрел на Джейкоба так пристально, будто хотел убить. Огромные расширенные зрачки казались еще больше на фоне светлых радужек.

– Успокойся, братан, – заговорил Джейкоб, бросив взгляд на его стиснутые кулаки с побелевшими костяшками.

– Не трогай ее, – повторил Кай. – Никому нельзя ее трогать.

– Базара ноль, никто ее не тронет, – согласился Джейкоб, приподняв руки. – Успокойся, все хорошо. Правда, Айрис?

Он незаметно кивнул мне.

– Да, – подтвердила я без особой уверенности.

– Сейчас она просто промоет рану. Все позади. А я оденусь и схожу на улицу, посмотрю, как там. Тебе принести чего-нибудь?

Так, стоп…

– Никто не должен ее трогать, – повторил Кай, словно не слыша Джейкоба.

– Даю слово, – снова завел пластинку тот. – Ты как насчет кофе? Прихватить тебе?

– Не знаю…

Он задавал простые бытовые вопросы, чтобы вернуть Кая в реальность.

– Может, буррито? Я бы съел.

– Нет, – ответил Кай, прикрыв глаза и делая глубокий вдох.

Осторожно и как-то неуверенно Джейкоб положил руку на предплечье Кая и обернулся ко мне с ободряющей улыбкой. Я стояла неподвижно, пытаясь осмыслить происходящее.

Я не понимала Кая. Почему он так себя ведет, почему так говорит… Человек, который сказал, что выслушать меня было ошибкой, теперь требовал, чтобы никто меня не трогал. Чего бы я только не дала, лишь бы понять, что происходит у него в голове…

Джейкоб мягко повел его в спальню. Я заметила тревогу в его глазах, и это меня напугало. Ему было страшно. Но почему – это было для меня полной загадкой.

«Как закончишь, иди к себе в комнату и жди меня. Смотри не забудь», – велел Джейкоб и ушел. Кай тем временем заперся у себя. Воцарилась тишина. Давящая, холодная, тревожная. Без Джейкоба стало еще хуже, а мысль о том, что он может не вернуться, вызывала у меня панику.

Промокнув рану, я шепотом ойкнула.

Мейсон ее таки расковырял. Вот сука.

Чем сильнее давила тишина, тем активнее работал мой мозг. Как бы я ни старалась, происходящее не складывалось в целую картину. Все казалось нелогичным, одно противоречило другому. Мысли путались, я больше не понимала, как себя вести с Каем и что чувствовать.

Я попыталась вспомнить в деталях, что было перед его приступом паники, но ничего конкретного в голову не пришло. Зато поведение Джейкоба говорило о том, что такое уже случалось. Он все понял с первой секунды. И вроде бы почувствовал, что Кай вот-вот сорвется на него, лучшего друга. Поэтому и держал руки поднятыми – показывал, что не собирается ничего делать. Ни мне, ни ему.

Не в первый раз Кай запрещал мне помогать, но сейчас не позволил даже Джейкобу. «Никому нельзя ее трогать», – повторял он без конца, словно убеждая самого себя. Он не разрешал обрабатывать свои раны никому, кроме меня. Связано ли это с тем, чтó ему пришлось пережить? Скорее всего. Но с чем именно?

Из его комнаты донесся грохот, затем приглушенный звук, словно что-то разбилось об пол. Или об стену. Раздался яростный вопль, что-то снова упало, разлетелось вдребезги. Сердце у меня подпрыгнуло. Он крушил все вокруг.

– ТВОЮ МАТЬ! – заорал он за дверью.

Меня трясло. Я обернулась к приоткрытой двери ванной и затаила дыхание. От страха внутри все сжалось. Звон разбитого стекла заставил меня подскочить.

После долгих минут неконтролируемого буйства наступила тишина. Я застыла у раковины, не отрывая взгляда от двери, и вслушивалась, что происходит в комнате Кая. Он ходил взад-вперед, что-то бормотал, затем раздался скрип передвигаемой мебели. Я не сомневалась, что он перевернул книжный шкаф или еще что-то.

Прошло несколько минут тишины, и я с облегчением выдохнула. Он успокоился. Но едва мелькнула эта мысль, как зазвучала старая мелодия. Та самая, которую он слушал во время предыдущего срыва. И сердце снова бешено заколотилось.

Его «терапия».

Я все больше убеждалась, что и лечение, и «терапия», о которых говорил Мейсон, были не чем иным, как наркотиками. Я попыталась совладать со своим дыханием, когда услышала, как закрылась дверь. Но не дверь его спальни. Скорее, шкафа. Я на цыпочках подошла к двери в ванную. Перед глазами встало тревожное лицо Джейкоба. Я была уверена, что перед уходом он боялся именно этой стадии.

Будто знал заранее, что она неизбежна.

Я закрыла дверь, стараясь сохранять спокойствие. Затем вернулась к зеркалу, промыла рану и наложила свежую повязку. Кроме этой старой песенки, из комнаты Кая ничего не было слышно. И вдруг снова раздался его голос, как раз в тот момент, когда я разглядывала окровавленные уголки губ. Я резко вздрогнула. Руфус наверняка в ужасе – наши комнаты разделяет лишь тонкая стена.

Я не знала, как себя вести, что можно делать, а чего нельзя. Но меня до обморока пугала мысль о том, что придется столкнуться с Каем лицом к лицу, когда он в таком невменяемом состоянии.

Можно представить, какой хаос он учинил в своей комнате всего за десять минут. Я медленно провела рукой по волосам, пытаясь успокоиться, но страх накрывал с головой.

Он сейчас успокоится… Джейкоб скоро вернется. Джейкоб приведет его в чувство.

Минуты тянулись мучительно долго. Вдруг снова раздался глухой звук, словно что-то разбилось где-то вдалеке.

– Блин, ну что за хрень…

Я оказалась в ловушке, меня заперли с наркоманом, впавшим в безумие. Время тянулось бесконечно, внутри все ныло от тревоги.

И вдруг музыка оборвалась.

Дом еще на несколько минут погрузился в пугающую тишину. Я затаила дыхание. Где-то хлопнула дверь. Но где – непонятно, из ванной определить не получалось.

Может, Джейкоб? Вроде звук шел издалека. Но нет. Раздавались только тяжелые шаги Кая.

Казалось, сердце сейчас вырвется из груди, на висках выступил холодный пот. Он приближался к ванной.

Я с трудом сглотнула. Чем громче звучали шаги, тем сильнее сводило живот. Кай остановился. Прямо перед дверью. Оцепенев, я смотрела, как поворачивается дверная ручка. И поняла свою ошибку. Я закрыла дверь… но не заперла ее.

Ну все, кранты.

Когда на пороге возник его силуэт, я перестала дышать.

Весь в синяках, руки в крови, по виску сбегает алая струйка. Глаза красные, кожа бледная – бледнее обычного. Обнаженная грудь, сплошь в гематомах и ссадинах, судорожно вздымается. Я не могла оторвать глаз от его израненного тела.

Он был безжалостен даже к самому себе.

И смотрел на меня так же растерянно, как и я на него. Заметив мое изумление, он оглядел себя, свои разбитые руки, затем перевел взгляд на мою рану. И без того бледное лицо стало смертельно-белым. Как во время приступа, перед уходом Джейкоба. Кровь застыла у меня в жилах.

– Со мной все в порядке, – поспешно сказала я.

Кай дышал прерывисто, словно ему не хватало воздуха. Открыл рот, отчаянно пытаясь вдохнуть глубже. Затем неуверенными шагами двинулся ко мне. Он спотыкался, его шатало.

– Айрис… Мне кажется… я…

Он рухнул на пол, и по мне прокатилась волна ужаса.

– Блин… Да что ж такое… Что с тобой…

Я опустилась на колени и обхватила его голову ладонями. Руки у него были в крови, лоб покрыт потом. С виска стекала кровь. Как он умудрился так пораниться? Я нащупала пульс на его запястье и вздохнула облегчением: сердце билось неровно, медленно, но оно билось.

Так, подруга, спокойно. Ты справишься. Ты уже через это проходила.

Я осторожно перевернула его на бок.

– Так…

Не теряя ни секунды, я метнулась на кухню, схватила бутылку воды и тут же вернулась. Намочила полотенце, стараясь не паниковать.

Я справлюсь… Я справлюсь…

Я села за его спиной и уложила голову себе на колени.

– Кай, – тихо позвала я, слегка встряхнув его и прижала влажное полотенце к его лицу, пытаясь привести в чувство.

Я знала, что обморок длится не больше двух минут. Потом он может заснуть, если захочет. Но сначала пусть очнется. Я скривилась. Одним из вариантов было дать ему пощечину, но это билет в могилу. Поэтому я продолжила похлопывать его по лицу полотенцем, встряхивая чуть сильнее.

Что ж, надо – значит надо.

Но когда я уже замахнулась, готовясь принять худшее решение в жизни, мне почудилось легкое движение. Он медленно приходил в себя.

– Эй…

Блин, я чуть не поседела.

– Попей воды, – сказала я, открывая бутылку.

Он не шевельнулся. Тело его было тяжелым, будто мышцы отказали. Глаза медленно моргали, и я заметила, что они красные.

Господи…

– Меня сейчас вырвет, – прошептал он, морщась, и попытался встать.

Я помогла, как сумела, и его вывернуло в унитаз. Он постанывал от боли. Я стояла позади с бутылкой воды в руке. Его тело корчилось в судорогах, дыхание было частым и глубоким. Наконец он рухнул на пол, совершенно измученный.

– Обопрись о стену, – посоветовала я.

Кай молча взглянул на меня, чуть приоткрыв губы, все еще наполовину в отключке. Он был не похож на себя. Такой… уязвимый. Ему нужна была помощь, и я, несмотря на всю свою обиду, собиралась ему помочь. Не могла же я бросить его в таком состоянии.

Он осторожно выпрямился и откинул голову на стену. Я поморщилась, услышав глухой стук, но, похоже, он даже не почувствовал. Его движения были замедленными, словно тело налилось свинцом. Я присела рядом и дала ему попить, всматриваясь в бледное, залитое потом лицо. Глаза открывались и закрывались, словно он боролся с собой, стараясь оставаться в сознании. Но всякий раз, открывая их, Кай смотрел на меня. Я снова намочила полотенце и стала вытирать ему лицо.

– Почему… – прошептал он.

Я нахмурилась и подняла на него глаза. Его рука легко коснулась меня, и он повторил:

– Почему… ты мне помогаешь… хотя я не смог… помочь тебе…

На этот вопрос у меня самой не было ответа.

Я молча закончила протирать его лицо и встала, чтобы взять аптечку. Он ждал ответа. Я это чувствовала.

Ну и дурак же ты.

Я осторожно взяла его руку и стала смывать кровь. Он тихо застонал, когда я сняла с него кольца.

– Прости, – пробормотала я.

Кай неотрывно смотрел на меня и, кажется, мало-помалу приходил в себя.

– Почему ты не отвечаешь? – спросил он, сделав еще глоток.

Я заправила прядь волос за ухо, продолжая обрабатывать раны. Не буду я отвечать. Мысли в голове разбегались, но я пыталась сохранять спокойствие – тем более что сам вопрос был верхом наглости.

А ты не оборзел ли вконец?

– Ответь мне.

Не удержавшись, я усмехнулась. Это же абсурд какой-то. То он меня игнорит, то теперь требует поговорить с ним. И он ничего не сделал, когда Мейсон меня ударил. Почему? Он ведь обещал, что защитит меня от своего мира, – ну и где эта защита? Пустой треп…

Я закончила со второй рукой. Костяшки были сильно разбиты, словно он что-то колотил. Теперь я понимала, что эти раны – следы вспышек его ярости.

Между нами повисла тишина. Я чувствовала, что он хочет удержать мою руку, но не позволила ему. Меня душил гнев. Я так на него злилась. Наклонившись к его груди, я увидела множество кровоподтеков и поморщилась.

– Айрис…

Горло у меня сжалось. Я провела холодным полотенцем по синюшным пятнам.

– Ты…

– Я не хочу разговаривать, – спокойно сказала я, поднимая глаза к его исцарапанному лицу.

Он напрягся, когда я коснулась его подбородка и слегка повернула голову, чтобы лучше рассмотреть рану на виске. Увидев осколок, вонзившийся в кожу, я подняла брови.

Блин…

– Не шевелись, – приказала я, вставая.

Доставая пинцет, я мысленно поблагодарила Вернона за косметичку. Как Кай умудрился загнать себе стекло в голову? Осколок был крошечный, придется действовать аккуратно, чтобы не расковырять рану. Я села ближе, ощущая его внимательный, настороженный взгляд, как всякий раз, когда я его лечила. Словно он мне не доверял.

– Не шевелись, – повторила я, поднося пинцет к ране. – Будет немного больно.

Я с трудом захватила осколок – пальцы подрагивали от страха причинить боль. И замерла, почувствовав, что он заправляет прядь моих волос за ухо. Затем резко выдернула осколок. Он сдержанно застонал. Поморщившись, я вытерла кровь, медленно стекавшую по коже.

– Я тебе не помог, потому что у меня не было выбора, – чуть слышно проговорил Кай.

Ну конечно.

Я молчала, нарезая марлю и слушая, как он оправдывается. Хотелось влепить ему пощечину, как это делал Мейсон, пока Кай стоял и смотрел.

– Я не мог…

– Заткнись, – буркнула я, чувствуя, как внутри закипает злость. – Если у тебя нет нормального объяснения, просто закрой рот. Не хочу тебя слушать.

– Я не могу тебе рассказать, – огрызнулся он.

– Ну вот и молчи, – плюнула ядом я. – У тебя отлично получалось молчать три дня. Продолжай в том же духе.

– Ты тоже со мной не разговаривала…

Я схватила его за подбородок и заставила посмотреть на меня:

– Я не разговариваю с тем, кто считает, будто выслушать меня было ошибкой, и кто не отвечает за свои поступки.

– Дура ты, Айрис, ты же ничего не знаешь, – прошипел он, пронзая меня взглядом.

Супер. К тебе возвращается рассудок, мудила.

– Это да, с тобой я никогда ничего не знаю, ты всегда…

Я задохнулась, когда он сжал мой подбородок – так же, как я секунду назад. Впившись в меня свирепым взглядом, он прорычал:

– Я молчу, чтобы тебя защитить. Если бы ты знала все, что знаю я, ты бы сошла с ума от паранойи…

– Защитить меня? Хорошо же ты защитил меня от Мейсона, сраный ты говн…

– Я не мог вмешаться! – заорал он, и я вздрогнула. – Я не имел права вмешиваться, Айрис!

Сердце бешено заколотилось, тревога накрыла меня с головой. Его громкий крик пробудил очень знакомое чувство.

Не кричи на меня…

– Думаешь, мне было легко смотреть, как он тебя трогает?! Меня жгло изнутри, я хотел его убить. Но я не могу. Не сейчас. Я сказал, что совершил ошибку, но лишь потому, что мне нельзя так с тобой общаться.

На глаза навернулись слезы, я злилась все сильнее. Его слова не были настоящим объяснением, но приоткрывали часть правды.

– Мне насрать, нравится тебе это или нет. Я обещал тебя защитить, и я защищаю.

– Он меня ударил, Кай, понимаешь? Ударил!

– Да знаю я, блин! – заорал он, опасно приблизив лицо к моему. – Я знаю, Айрис. И если бы я вмешался, он бы снова ударил. И снова!

Наше дыхание смешалось – рваное, злое, горячее. Ярость стала почти осязаемой. Мы сжимали друг друга за подбородок, не скрывая желания прибить на месте.

– Почему ты мне не доверяешь? – спросил он почти отчаянно, глядя мне в глаза. – Почему мне не удается…

Мое сердце пропустило удар.

– Мне не удается…

Его взгляд скользнул к моим губам, и он слегка приоткрыл рот. Мы оказались в опасной близости. Волна жара накрыла нас, и злость, висевшая в воздухе, уже преображалась во что-то другое. Сердце и тело больше не слушались меня, разум словно отключился.

– У меня не получится…

Дыхание у меня сбилось, внутри все стянуло узлом, вены пульсировали под кожей, его дыхание обжигало мое лицо.

И вдруг раздалось:

– Я вернулся!

Голос Джейкоба эхом прокатился по дому. Я резко отстранилась. Кай, нахмурившись, закрыл глаза. Его кулаки сжались, а голова снова глухо ударилась о стену.

– Ау, Айрис! – обеспокоенно окликнул Джейкоб.

– Я в ванной, – отозвалась я, вставая.

Джейкоб появился на пороге и сдвинул брови, увидел Кая на полу.

– Все в порядке? – спросил он у меня.

– У меня – да, все хорошо, – ответила я, собирая аптечку.

Джейкоб повернулся к своему лучшему другу, который так и сидел с закрытыми глазами, глубоко дыша.

– Эй, братан…

– Жрать охота зверски, – выдохнул Кай, открывая глаза.

И посмотрел на меня. Сердце снова споткнулось.

Сволочь. Я тебя ненавижу. Ненавижу твою власть надо мной.

Джейкоб расплылся в улыбке и нарочито невинным тоном заявил:

– Отлично! Я принес буррито на всех!

Два часа спустя

– Почему он не хочет, чтобы я спала одна?

Джейкоб поставил мобильник на зарядку и вернулся на кровать. Сегодня я должна была спать у него. Точнее, не одна. После стычки в ванной Кай поужинал и уехал. В очередной раз. Позже он позвонил Джейкобу и велел запереться со мной на ночь.

– Это же Кай, – проговорил он, глядя на Руфуса. – Не знаю, вернется ли он.

– Так себе объяснение, – буркнула я.

Джейкоб тихо хмыкнул. После отъезда Кая он в основном молчал, словно ушел в себя. Вздохнув, он стянул футболку. Я впервые обратила внимание на татуировку – змею на шее.

– Оказывается, ты тоже любишь змей, – заметила я, вспомнив тату Кая.

Джейкоб сразу стал серьезным:

– Что случилось, пока меня не было, Айрис?

Слова застряли в горле.

– Да в общем… ничего… а что?

– А то, что я видел его комнату. И я его знаю. Так что случилось?

Я сглотнула. Его голос стал почти суровым. Он ждал правды – и явно боялся ее услышать.

– Он… Он начал громить комнату, – морщась, заговорила я под внимательным взглядом Джейкоба. – Потом вроде успокоился… пришел в ванную и…

– Ему стало плохо.

Я нахмурилась:

– Ну да… погоди… если ты и так знаешь, зачем тогда спрашивать?

– Ты слышала музыку? – спросил он, пропустив мимо ушей мой вопрос.

Я кивнула. Джейкоб прикрыл глаза и вздохнул:

– Он был с тобой грубым?

– Нет, – сразу ответила я.

– И он позволил тебе обработать раны, – проговорил Джейкоб, улыбаясь. – Это прогресс.

Прогресс?

– В смысле?

Он покачал головой, все еще улыбаясь. Казалось, он почти… гордится Каем.

– Кай никого не подпускал к себе, – признался Джейкоб. – Раньше мы с Верноном буквально валили его на пол, чтобы перевязать.

– Почему? – поразилась я.

– Кай не выносит, когда к нему прикасаются, если он ранен, – сообщил он, глядя на мою повязку. – Просто ненавидит. И сам ничего не делает.

– Знаю…

Я посмотрела на Руфуса, который возился в клетке. Джейкоб хотел, чтобы хомяк ночевал в той же комнате, и сейчас клетка стояла прямо на кровати между нами. Кай не занимался своими ранами. Я поняла это в ту ночь, когда Вернон попросил меня помочь.

Вернон попросил меня… Так, стоп…

Я подняла глаза на Джейкоба. Он лежал на животе, подперев голову рукой, и внимательно смотрел на меня.

– Почему Вернон попросил меня обработать раны Кая? Если вас он и близко не подпускал…

– Это я попросил Вернона.

– Это не ответ, – не сдавалась я. – Почему ты это сделал?

– Хотел понять, что он о тебе думает.

Я задохнулась. Джейкоб приподнялся и чуть улыбнулся:

– Хотел понять, есть ли у тебя эта власть над ним.

– Какая еще власть?

– Когда он чувствует себя в безопасности, – закончил Джейкоб, глядя прямо на меня. – Думаю, рядом с тобой он уверен, что… ты не сделаешь ему больно. По крайней мере, это одно из объяснений.

Его слова прозвучали как удар грома. Неужели я и правда даю Каю это чувство? Джейкоб знал его лучше всех, и то, что я сейчас услышала, меня потрясло.

– Я пока не знаю, почему ты на него так действуешь. Он не рассказывает. Думаю, он и сам не знает, – заявил Джейкоб и рассмеялся. – Но он тебя не боится. И это очень хорошо.

– А тебя он боится?

– Это совсем другое, – покачал он головой. – Я его знаю с тринадцати лет, он мне как младший брат. А ты с ним знакома всего несколько месяцев…

– Но он-то меня знает почти год, – возразила я, вспомнив, что Кай все это время за мной следил.

– Наверное, в этом все дело. Он наблюдал за тобой в разных ситуациях, потому и проникся к тебе доверием.

Я озадаченно скосила на него глаза. И верно, я не раз доказывала, что не опасна для Кая и не собираюсь причинить ему вред.

– Ты говорила, что рассказала ему о травле в школе. А он что-нибудь о себе рассказал?

Вопрос застал меня врасплох, я не могла подобрать слов.

– Твое молчание говорит само за себя…

– Не так уж много он рассказал, – призналась я, вспомнив тот тяжелый вечер, когда мы открылись друг другу и остались без защиты.

Джейкоб уставился на меня широко раскрытыми глазами, словно я выдала нечто шокирующее.

– Что именно он рассказал?

У меня сбилось дыхание. Его реакция меня напрягла: вид у него был офигевший и мои откровения явно его не радовали. Если только меня не сглючило.

– Мне нужно знать, что именно он тебе сказал, – повторил он.

Я чувствовала на себе его настойчивый взгляд.

– Ну… о том, как впервые увидел труп…

– Сколько ему было лет?

– Три года.

Я помнила каждое мгновение того вечера, каждое сказанное слово. Хрупкая изломанная сторона Кая проявлялась только в глубокой ночи, когда никто не мог его увидеть. Он никому не показывал ее, только луне… и мне. Но почему мне? Откуда такое доверие? Джейкоб считает, что Кай долго за мной наблюдал и проникся, но наверняка причина глубже.

– Что еще он тебе сказал?

– Как его травили в школе, как он заикался… сильно, – пробормотала я, переставляя клетку с хомяком на пол. – Что ты ему помогаешь, что он прислушивается к твоим советам.

Улыбнувшись, он кивнул:

– А о семье рассказывал?

– Чуть-чуть, – ответила я, устраиваясь в кровати и натягивая одеяло. – Говорил, что отец заставил его поверить, будто он виноват в смерти этого утопленника.

Джейкоб застыл.

– Кай рассказал об отце… – ошеломленно произнес он.

Я поняла, что отец сыграл ключевую роль в том, каким стал Кай. И это часто подтверждалось. Возможно, не такими уж мы были разными. Но вот насколько сильно отец травмировал Кая… Так-то он казался ужасным типом.

– Почему ты так удивляешься? – не поняла я, заметив, что Джейкоб пребывает в глубокой задумчивости.

– Я не ожидал, что он заговорит с тобой об отце. Серьезно, солнце, это как если бы ты заявила, что группы Big Time Rush не существует.

Я расхохоталась, но тут же прикусила губу.

– Почему вы не помогли мне, Джейкоб?

Он посмотрел на меня и откашлялся.

– Ты сейчас о Мейсоне, да?

Я кивнула.

– Хочешь сигаретку? Мне срочно нужно покурить.

Я снова кивнула. Он поднялся и начал рыться в поисках пачки. Бросив мне сигарету, он зажал свою губами, прикурил и открыл окно. Я подошла к нему и сделала первую затяжку, зябко ежась. Затем посмотрела на луну и звездное небо. Ностальгическая улыбка тронула мои губы. Я вспомнила ночи, которые в детстве проводила на крыше дома, разглядывая небо. Я любила ночной покой, луна была моей собеседницей, а звезды по-своему оберегали меня.

– Кай тоже любит луну, – сказал Джейкоб, вырвав меня из раздумий. – Он говорит, что луна составляет ему компанию, а звезды его охраняют.

Сердце на мгновение замерло.

– Ну и ну… – отозвалась я.

– Если бы мы вмешались, мерзкий садист Мейсон стал бы мучить тебя намного чаще. Он отвратный тип.

– Почему вы солгали? Почему Мейсон не в курсе, что Кай взял меня на это самоубийство?

Джейкоб хмыкнул.

– Брось, не так уж все было ужасно… – отмахнулся он.

Я косо посмотрела на него и скрестила руки на груди.

– Ну ладно, – улыбнулся он. – Признаю, это было немного рискованно. Но смотри, с головой-то у тебя все в порядке!

– Так себе каламбур, – пробормотала я, выдыхая дым.

Он подмигнул. Невольно улыбнувшись, я перевела взгляд на окно. Чем дольше я смотрела наружу, тем острее ощущала, что вокруг нет ни души. Мы и правда были отрезаны от города. Вдали виднелся лес. Комната Джейкоба и Вернона выходила на задний двор, здесь было намного темнее.

– Кай не имеет права брать два задания одновременно. Его первое задание – ты. Кстати, если вдруг столкнешься с Мейсоном, не вздумай отвечать на его вопросы. У него нет права их задавать. Он должен обращаться к Каю и только к Каю.

И вдруг все встало на свои места. Джейкоб не позволил мне отвечать Мейсону, а Кай, который сначала сдерживался, проткнул ему руку, как только он задал мне вопрос. Словно в это мгновение получил добро на насилие.

Потому что теперь имел на это право.

«Я сказал, что совершил ошибку – но лишь потому, что мне нельзя так с тобой общаться».

Ему нельзя…

Я вспомнила ту ночь, когда Мейсон заявился сюда. Он упомянул некий договор, заключенный с Каем. Но я не помнила деталей разговора. Мои мысли тогда крутились вокруг жестоких слов Кая, которые глубоко меня ранили.

Внезапно снаружи раздался какой-то звук. Джейкоб нахмурился. У меня сердце заколотилось, когда он схватил оружие и выбежал из комнаты. Я выскочила за ним, и мы услышали глухой стук.

Когда я оказалась в гостиной, сердце ушло в пятки. На полу лежал человек.

– У твоего друга талант вляпываться в неприятности, принцесса.

Коди…

01:00

– Он останется здесь, – со вздохом объявил Джейкоб, укладывая безжизненное тело Коди на диван.

Я с тревогой посмотрела на Кая. Похоже, его ничего не смущало. Он курил, разглядывая моего друга. Когда я увидела кровь на его руках, все стало предельно ясно.

Вот говнюк…

– Это ты…

Кай перевел взгляд на меня, и внутри все закипело. В его глазах читалась ненависть.

– Это ты его так отделал, – бросила я, подходя ближе.

Он смотрел на меня, не говоря ни слова. Дрожа от ярости, я повернулась к Джейкобу, который напустил на себя усталый вид.

– Не надо было совать нос в мои дела…

– Господи, – простонал Джейкоб, закрывая глаза. – Нет, серьезно? Нахрен ты притащил сюда Уилсона?

– Он заявил, что я похитил его подругу ради выкупа. Я что, похож на похитителя?

А на кого еще? Нет, у Кая окончательно слетела кукуха.

От его нелепых оправданий у меня пропал дар речи. Джейкоб глубоко вздохнул и спросил:

– Так что случилось?

Глядя на лежащего Коди, Кай затянулся сигаретой. С минуту он молча курил, нагнетая напряжение. Затем небрежно заявил:

– Я был в «Боксе». Он тоже. Я вышел забрать кое-что из машины, он потащился следом.

Он сказал это таким тоном, что меня тряхнуло от злости. Хотелось вмазать ему по яйцам, как в прошлый раз. Мудачина.

– Не смотри так. Я ведь мог бросить его там валяться, – процедил Кай, мрачно глядя на меня. – Он прикопался не к тому человеку. Любопытство его и сгубило.

– Ну ты гений, конечно. А теперь что? Запрем его здесь? – рявкнул Джейкоб, нервно запуская руку в волосы. – Так у нас уже Айрис есть.

– Нет-нет, Айрис больше не пленница, – заявил Кай, сверля меня взглядом. – Она сама выбрала остаться. Теперь мы сотрудничаем.

Джейкоба эта новость вроде бы не удивила. Я не сомневалась, что Кай уже посвятил его в детали. Он не мог не поделиться, выпендрежник несчастный.

Господи, так бы и вышибла из него эту мерзкую самоуверенность.

– Ладно, Айрис, принеси аптечку…

– Она не будет за ним ухаживать. И речи быть не может, – отрубил Кай, испепеляя Джейкоба взглядом. – Она…

– Я буду за ним ухаживать, если захочу, – в свою очередь отрубила я, послав Каю злобный взгляд. – А я именно этого и хочу.

Кай сжал зубы. Наши взгляды скрестились. Это была безмолвная битва. Боже, как же мне хотелось его удавить. Он посмел ударить моего друга.

– Эй, можете не спешить, он так и так в отключке, – сказал Джейкоб.

Кай здорово отделал Коди. Щека распухла, вокруг правого глаза темнел синяк. Этот говнюк бил точно в цель.

– Ты его стволом приложил?

– Нет, – буркнул Кай, направляясь в свою комнату. – Ствол мне не понадобился.

Джейкоб прыснул.

– Кое у кого ночка будет паршивая, – прокомментировал он.

Я возвела глаза к небу и отправилась в ванную за аптечкой.

Вернувшись, я услышала, что Кай говорит по телефону. И сразу напряглась. Коди обвинил его в похищении… Он что-то знает? Кай упоминал, что пошли слухи и за мою голову назначили цену. Но как эта информация просочилась?

Это мог сделать только Мейсон. Он с самого начала желал моей смерти.

– Айрис, по совместительству медсестра, – хмыкнул Джейкоб, укладывая Коди поудобнее.

– Отстань, – вздохнула я, склоняясь над другом. – В таком темпе вам пора закупиться бинтами, бетадином… и еще тайленол надо.

Я заглянула в аптечку, которая стремительно пустела, и стала протирать лицо Коди. Джейкоб с любопытством за мной наблюдал.

– И давно ты этим занимаешься? – поинтересовался он.

– Чем именно? – нахмурилась я.

– Обрабатываешь раны. Ну, видно, что умеешь.

По правде говоря, мне часто приходилось залечивать собственные болячки – я то падала, то могла порезаться на кухне.

– Когда я была маленькой, мама всегда была очень занята, – объяснила я, не отвлекаясь от Коди. – И я нашла в интернете, что делать с ранами. Маме тоже помогала, когда она не могла.

– В смысле – не могла?

Я глубоко вздохнула – на меня нахлынули воспоминания. До встречи с Марком мама несколько лет буквально спивалась. Я всегда считала себя обузой для родителей и в итоге поверила, будто она дошла до такого по моей вине. И я делала все, чтобы ей помочь.

Она падала с лестницы, теряла сознание, калечилась. И я всякий раз бросалась на помощь.

– В общем… Когда я была маленькой, мама сильно пила, она выматывалась на работе. Иногда я за ней ухаживала, когда она не могла позаботиться о себе.

Джейкоб кивнул и мягко улыбнулся. Я смущенно улыбнулась в ответ.

– Ты сильная, – сказал он. – Многие сломались бы в такой ситуации.

Я невольно рассмеялась – мое тревожное расстройство доказывало обратное.

Была уже глубокая ночь, и я держалась из последних сил. Едва оказавшись в этом доме, я потеряла счет времени. Все сливалось в один длинный день. Иногда я не понимала, день сейчас или ночь. Только одно было ясно: больше полутора месяцев я считаюсь пропавшей.

А Коди точно знал, сколько меня не было. Зачем этот придурок наехал на Кая – разве он не знал, как тот опасен?

– Я выдохся, – буркнул Джейкоб, закрыв глазами. – Мистер Вернон Силверс раньше завтрашнего дня не вернется.

Так вот, оказывается, какая фамилия у Вернона. Силверс… Где-то я ее слышала.

– А как твоя фамилия? – поинтересовалась я у Джейкоба, оглядывая напоследок лицо Коди.

– Уитфилд.

Вроде он мне это уже говорил, не помню. Черт, от усталости я начинаю терять память.

Казалось, что я не спала целую вечность – по-настоящему, глубоким сном. Дома я ложилась в одном белье, но здесь я такого себе позволить не могла.

Закончив с Коди, я повернулась к Джейкобу:

– Пора бы привести его в чувство.

– Ни слова больше.

Он выпрямился и замахнулся. Я встала между ними, возмутившись до глубины души:

– Сдурел? Я только-только ему синяки намазала!

– Все-все, я понял, – сказал Джейкоб, поднимая руки.

Затем взял с журнального столика пистолет и выстрелил в воздух. Я зажала уши, зато Коди очнулся. И кажется, перепугался. В тот же миг дверь комнаты Кая распахнулась.

– Не дергайся, Уилсон! – рявкнул Джейкоб, держа Коди на мушке. – Она тебя только что привела в порядок.

Тот замер, уставился на меня – и вдруг побелел:

– Ай… Айри…

– Коди, успокойся, – проговорила я, опускаясь рядом с ним на колени. – Все хорошо.

Горло у меня сжалось. Увидев меня, он словно окаменел от шока. Так и лежал, приоткрыв рот. Я погладила его по волосам, и он порывисто обнял меня.

– Блин, ты живая… Прости…

Я прижала его к себе, вдохнула знакомый запах, и на глаза набежали слезы. Как же я соскучилась. Словно повеяло прежней жизнью, спокойной, без всех этих ужасов. Жизнью в моем мире.

Джейкоб кашлянул. Я посмотрела на него и на Кая. Тот молча наблюдал за нами, судорожно сжав кулак. В его глазах светилась холодная ненависть, а вся поза – стиснутые челюсти, застывшее тело – выдавала предельное напряжение.

– Не прикасайся к ней, не то он тебя по стенке размажет, – ухмыльнулся Джейкоб.

Я поспешно высвободилась из объятий друга, и Джейкоб заржал, не убирая пистолет. Коди уставился на него, совершенно потерянный:

– Зачем ты это сделал? Почему ты ее похитил?

Его голос дрожал от непонимания – он словно обвинял Джейкоба в предательстве.

– Это не то, что ты думаешь! – воскликнул тот, уронив руку с оружием. – Это не входило в план!

Мои глаза широко распахнулись. Эта сцена меня потрясла: так они знакомы. И хорошо знакомы. Блин, это же очевидно. Джейкоб знает фамилию Коди… И тут в памяти всплыла еще одна деталь. Когда я впервые попала в «Бокс», мы наткнулись на двоих парней. Реакция Коди тогда натолкнула меня на мысль, что он их знает. Это были Джейкоб и Вернон. Коди всегда говорил, что почти никого там не знает – максимум фамилии. И что не хочет лезть в грязные делишки этого заведения.

Я медленно повернулась к Коди. Все вдруг встало на свои места. Его отстраненность, уклончивые ответы… Он знал. Он все знал, включая историю с кулоном.

– Я тебе все объясню…

– Ты все знал…

Мое доверие к нему рухнуло, будто карточный домик; сердце отчаянно заколотилось. Эмоции словно зависли, и к горлу подступила тошнота. Он был в курсе. Он все знал с самого начала.

– Это не то, что ты думаешь…

Дыхание сбилось, в глазах потемнело. Меня накрыла паника, я не могла вымолвить ни слова. Спокойствие покинуло меня. Будто мне влепили пощечину, внезапно открыв жестокую правду.

– Айрис, успокойся, он не знал, – попытался утешить меня Джейкоб.

– Ты знал про кулон…

– Это да, – ответил Джейкоб за Коди. – Я сейчас все объясню, так будет быстрее. Короче…

– Ты все знал и молчал! – взорвалась я, отодвигаясь от Коди.

– Не все, мы ему приврали, – возразил Джейкоб, поворачиваясь ко мне. – Айрис, мы с Верноном давно его знаем. Да, насчет кулона ты права, но он был против.

Я была в шоке. Коди смотрел на меня, не находя слов, и не двигался. Возможно, его парализовало чувство вины. Я больше ничего не понимала.

– Тогда Вернон пригрозил ему тюрьмой, если он будет выеживаться, – раздался голос Кая за спиной.

Провались ты.

– Прости меня, – залепетал Коди. – Я не хотел тебя пугать, но в тюрьму тоже не хотел.

– Поэтому ты ничего не сказал, когда я заговорила о трупе… А вы…

Они бы его убили или заперли. Отпустили только потому, что знали его. Иначе они не пошли бы на такой риск, хотя я отказалась от своих слов. Да чтоб вы все тут провалились.

Внезапно каждая деталь обрела свое горькое объяснение, и кусочки пазла плавно сложились. Губы у меня задрожали, я почувствовала себя наивной доверчивой дурой.

– А если бы ты рассказала кому-то другому, нам бы пришлось этого человека убить, – признался Джейкоб, почесывая затылок. – Но, на твое счастье, это оказался Уилсон.

Я нервно запустила руку в волосы, не в силах выдавить ни слова. Это был настоящий фарс…

«Ну да… я так и подумал…» – вот что он ответил, когда я уточняла насчет трупа, что не уверена, видела его или нет. Он просто хотел выйти сухим из воды. Подлец.

– Ты мне наврал.

– Айрис, очень прошу, пойми меня, – взмолился Коди. – Я не думал, что зайдет так далеко, я…

– Завали хлебало, – встрял Кай. – Ты бы и не извинился, если бы она ни о чем не узнала… Ты даже не задумался ни на секунду, и сам это прекрасно знаешь.

Джейкоб бросил мрачный взгляд на лучшего друга, и тот закатил глаза.

– Если бы я знал, что в этом замешан ты, я бы в жизни не согласился, – буркнул Коди.

Кай с нехорошей улыбкой шагнул к нему:

– А что тебя так удивляет? В конце концов, я не единственный преступник, которого Вернон…

– Хватит! – рявкнул Джейкоб, глядя на Кая. – Сейчас не о том речь.

Коди не знал, что Кай работал с Джейкобом и Верноном. Он думал, что Кай еще за решеткой. Мне все яснее становилось, что Коди сознательно закрывал глаза на некоторые стороны реальности, связанные с Каем. Меньше знаешь – крепче спишь.

– Я тебе доверяла, – с отвращением прошептала я.

Слезы покатились по моим щекам, тело словно налилось свинцом. Я слепо доверяла Коди, и это оказалось для меня слишком.

– Кто еще был в курсе? – спросила я у Кая.

Он внимательно посмотрел на меня. Меня затопила волна ярости и боли, во рту стоял невыносимо горький вкус предательства.

– Кто еще? – взорвалась я.

– Никто, Айрис.

– О ситуации знали только я, Кай, Вернон, Мейсон и Кейси, – заверил Джейкоб, который сидел теперь справа от меня. – Но можно не сомневаться, что Мейсон пустил слухи, чтобы надавить на нас. Он хотел любой ценой вернуть свое бабло. А поскольку мы не спешили действовать, он сделал так, чтобы всплыло твое имя, и ты стала мишенью.

– Ё-мое, так это правда, – простонал Коди у меня за спиной.

Я обернулась, широко раскрыв глаза.

– До меня доходили слухи, – начал оправдываться Коди. – А когда я увидел Лейкстоуна, все стало ясно.

– Надеюсь, мой кулак, заехавший тебе в морду, окончательно все прояснил, – процедил Кай. – Можем повторить, только свистни.

– Прости… – снова начал Коди.

– Заткнись, – оборвала я его, чувствуя, как вскипает злость. – Просто завали, мудак проклятый.

Видеть их стало невыносимо, и я вышла. Мне словно всадили нож в спину. Коди все это время ломал комедию, а я ничего не заметила.

Меня накрыла клокочущая ярость – особенно оттого, что я не могла злиться на Коди по-настоящему. Ему угрожали тюрьмой, если он все мне расскажет и сорвет их план. Он выбрал спасти свою шкуру. За мой счет.

Я сделала глубокий вдох и закрыла дверь своей комнаты. Мысли бесконечно крутились в голове, смешивались в кучу, я не могла ни за что зацепиться. Мне всегда было сложно доверять людям, я автоматически ждала худшего. Но, блин, я и помыслить не могла, что Коди способен меня предать. Людей, которым я доверяла, и так единицы, а сегодня я получила очередное подтверждение: моя мнительность не напрасна.

Вот же подонок… Он знал с самого начала. В голове мелькнула новая мысль. «Бокс». Коди, наверное, специально отправил меня туда, зная, что Кай – владелец. И соврал, что заправляет там Рико.

А может, он и сам не знает всей правды?

Да все он знает.

Как раз в этот момент ко мне постучался Джейкоб:

– Ты как, солнце?

– У меня тут еще один вопрос, – заявила я, впуская его в комнату и закрывая дверь.

Джейкоб наморщил лоб.

– Моя работа в «Боксе» – это совпадение или мне опять идти на хер?

Его лицо перекосило.

– Мы ему сказали, что…

– Значит, он в курсе, что хозяин Кай, – перебила я.

Джейкоб отшатнулся, широко раскрыв глаза:

– Айрис… откуда ты знаешь?

Его голос изменился – стал серьезным и тревожным. А главное, он говорил шепотом. Его взгляд буквально сканировал мое лицо.

– Я уверен, что это не Кай тебе сказал, – продолжил он, – и об этом знают очень немногие.

Сердце заколотилось быстрее. Кажется, я случайно раскопала секрет, который может мне дорого обойтись.

– Айрис, прошу тебя, не ври мне. Откуда ты узнала? Это очень важно.

Я похолодела, по телу пробежал ледяной озноб.

– Я… Я подслушала… Нилам и Лизу. Случайно…

– Ладно… черт, ладно… Айрис, никто – подчеркиваю, никто – не должен об этом знать. Коди не в курсе, только я, Нилам, Тайко и Лиза. Хорошо?

Сглотнув, я кивнула.

– Я серьезно, Айрис. Обещай, что будешь молчать до самой смерти, – проговорил он, пристально на меня глядя.

– Обещаю, Джейкоб, – прошептала я испуганно. – Я никому ничего не скажу.

Но почему это должно храниться в тайне? Что скрывается за всей этой историей?

Джейкоб тяжело вздохнул и направился к двери. Его торопливые движения выдавали нервозность. Меня начало разъедать чувство вины.

Ну ты и дура.

Дура.

Дура.

Дура.

– ДЖЕЙКОБ! – крикнул Кай из-за двери.

– Иду! – отозвался Джейкоб и повернулся ко мне. – Каю – ни слова.

Я кивнула, но он настойчиво повторил:

– Это очень серьезно, Айрис. Ни слова. Только если сам Кай тебе скажет. Исключительно сам.

Я снова сглотнула и кивнула. Блин. В голове вертелась куча вопросов, которые лишали меня хладнокровия и создавали новые слепые зоны.

В гостиной стоял Кай и держал Коди под прицелом. Странно, это меня почти не трогало – слишком сильным оказался шок от последних откровений.

– Я ничего не скажу, – пролепетал Коди, глядя на пистолет. – Даю слово.

– Ты, главное, его держи. Я ведь все узнаю. И пристрелю тебя.

От ровного, бесцветного голоса Кая по спине побежали мурашки. Было бы чистым самоубийством не воспринять его слова всерьез.

– Я тут подумал… Коди должен кое-что объяснить Айрис, – заявил Джейкоб, подходя ближе.

Кай бросил на него убийственный взгляд. Джейкоб кивнул в сторону кухни, намекнув Каю, что нас неплохо бы оставить наедине. Но Кай сначала подошел к входной двери, запер ее и вынул ключ.

– Дернешься хоть на сантиметр – мозги вышибу, – пригрозил он Коди равнодушно.

Я закатила глаза, а Коди посмотрел на меня с удивлением. Джейкоб потянул Кая на кухню, оставив нас одних в гостиной – почти одних, они нас все равно видели. Сердце у меня колотилось как сумасшедшее. Когда виноватый взгляд Коди встретился с моим, на глаза набежали слезы.

– Это они с тобой сделали, Айрис?

– Нет, – отозвался с кухни Кай.

– Он спросил меня, а не тебя, – бросила я, не оборачиваясь. – Займись своими делами.

– Ты и есть мое дело, – возразил он.

– Дай им поговорить, – хмыкнул Джейкоб.

Я чувствовала прожигающий взгляд Кая спиной, но присела напротив Коди, а потом решила устроиться прямо на полу. Склонив голову набок, заглянула Коди в глаза. Тот старательно смотрел в сторону.

– Рассказывай. Я хочу знать все.

Коди сглотнул и покосился на кухню за нашей спиной.

– Какой смысл вам торчать на кухне, если вы все равно нас слушаете?

– Она права, идем сядем с ними, – сказал Кай, поднимаясь.

– Нет, мы просто поставим музычку, – возразил Джейкоб, усаживая его обратно.

Джейкоб включил первую попавшуюся песню. Я снова посмотрела на него. Он пожал плечами и громко пояснил:

– Это заглушит ваш разговор.

Кай по-прежнему молча сверлил Коди взглядом.

– Ты все знал и ничего мне не сказал, – обвиняющим тоном произнесла я, глядя на Коди в упор.

– Честно, Айрис, Вернон говорил, что им просто надо за тобой следить. Зачем – они не объяснили, а мне запретили задавать вопросы…

– Почему?

– «It’s not like you, to say sorry»[10], – напевал Джейкоб строчку из знаменитой песни «How You Remind Me» группы Nickelback.

– Потому что мне вообще нельзя задавать ему вопросы, – ответил Коди.

– Ты соврал мне, когда сказал, что знаешь только фамилии людей из «Бокса». Ведь ты знаешь имя Вернона, – прошипела я.

– Айрис… я знаю его давно, и…

– «It’s getting hot in here! So hot! So take off all your clothes»[11], – распевал Джейкоб у меня за спиной, чтобы заглушить нашу беседу. – Тебе что-нибудь поставить, Кай? Помнишь название?

– Ага, «Заткнись, или я вырву тебе язык».

– Не знаю такой. Поищем что-нибудь другое?

Я его обожаю.

– Вернон… ну… Короче, он…

Я ему сейчас врежу.

– Говори уже! – нетерпеливо гаркнула я. – Только не ври, Коди.

– Он… мой дядя, брат моей… матери.

Силверс… Черт, я же знала, что где-то слышала эту фамилию! Мир вокруг застыл. Одна за другой сцены прошлых лет обретали смысл. Вот почему Коди терпеть не мог ходить в полицейский участок, но был чересчур самоуверен, когда нарушал закон. Вот почему его никогда не задерживали.

– «Hey, Mister Policeman, I don’t want no trouble»[12], – орал во все горло Джейкоб.

– Поэтому я и не мог отказаться. Я знал, что он может устроить мне полную жопу. Мы как бы договорились, Айрис, и надо мной висел этот дамоклов меч. Мы вроде как прикрываем друг друга.

У меня не хватало слов, этот шквал откровений выносил мне мозг. Коди взял меня за руки, и я вздрогнула, когда раздался выстрел. Я резко обернулась к Каю. Тот мрачно смотрел на Коди.

– Прикоснись к ней еще раз, и ты труп.

Пуля ушла в стену. Коди отдернул было руки, но я их удержала. И показала Каю средний палец.

– Ты играешь с его жизнью, – бросил он мне.

– Погодите, тут нужна драматическая музыка, – встрял Джейкоб. Потыкав кнопки, он снова запел: – «I’m jealous of the rain that falls upon your skin. It’s closer than my hands have been…»[13]

– Я приму пулю вместо него, – процедила я. – Поиграй с моей жизнью для разнообразия.

Кай сердито фыркнул, а у меня сжались челюсти. И у него хватает наглости читать мне нотации после того, как он игнорил меня несколько дней! Кретин.

– Пожалуйста, Айрис, я правда ничего не знал, – взмолился Коди, не выпуская моих рук. – А если бы знал, никогда бы так с тобой не поступил. Я понял, только когда его увидел.

Он говорил так искренне, что на глаза мне набежали слезы и потекли по щекам. Но я не могла ему поверить.

– Умоляю, Айрис, – прошептал Коди, прислоняясь лбом к моему. – Клянусь, это правда…

– «It’s too late to apologize, it’s too la-a-a-a-a-ate», – театрально подпел Джейкоб песне OneRepublic. – «I said it’s too…»[14]

– Да пошли вы на хер, – буркнул Кай.

Я услышала, как он встал и направился в свою комнату. Джейкоб выключил музыку и гордо заявил:

– Миссия выполнена! Я вернусь, не уходите.

Он встал и пошел к спальням. Но я не могла думать ни о чем, кроме признаний Коди. Да что за нафиг. Коди – племянник Вернона.

ДЖЕЙКОБ

Я постучал в дверь Кая, пряча ехидную улыбку, – приятно было видеть, как он злится на Уилсона и Айрис. Я включил музыку, чтобы разрядить обстановку, иначе мой друган разукрасил бы стены кровью Коди. Когда Кай такой… когда он что-то чувствует…

Солнце, мне никогда тебя за это не отблагодарить.

Может, мне и правда стоит как-нибудь обсудить это с ним.

– Мне не нужен частный концерт, иди присматривай за ними, – буркнул Кай.

– Впусти меня, Кай. Поговорить нужно, – не отставал я.

Он открыл дверь, посторонился, пропуская меня, и приподнял бровь. В комнате царил полный хаос, но хотя бы дверь была заперта.

– Давай быстрее.

– Не паникуй, все под контролем…

– Что случилось, Джейкоб? – перебил он меня, вдруг став серьезным и внимательным.

– Клянусь, мы все разрулим…

– Да блин, говори уже!

Я сделал глубокий вдох:

– Айрис знает про «Бокс», Кай.

За долю секунды его лицо побелело, отчего я и сам скривился. Я мог угадать, о чем он думает, потому что эти же мысли крутились у меня в голове.

Полная жопа.

– И что дальше?

– Да ничего. Сначала мы реально думали, что ты уехала к отцу, – Руфус же тоже пропал, – объяснил Коди, глядя в потолок.

После того как Джейкоб ушел в комнату Кая, мы с Коди перебрались ко мне. Он сказал, что я исчезла два месяца назад. Вот уже час мы валялись на кровати и восстанавливали всю историю. Время от времени до нас доносились голоса Кая и Джейкоба.

– Но, когда про тебя поползли слухи, – снова заговорил он, – я понял, что тут явно какая-то хрень. А с учетом того, чтó я уже знал, сомнений вообще не осталось.

Я кивнула, и по щеке скатилась слеза. Я рассказала Коди не все. Не хотела втягивать его слишком глубоко. В этом мире чем больше знаешь, тем меньше шансов спокойно жить.

– Они видели твои глаза? – осторожно спросил Коди.

– Джейкоб – да. Кай – нет. А ты… Почему ты никогда не говорил, что у тебя здесь дядя? – прошептала я, все еще в шоке от этого открытия. – Я просто поверить не могу…

Мысль, что у Коди такой молодой дядя, казалась странной. Он никогда не упоминал родню по материнской линии.

– Бабушка не собиралась никого рожать после моей мамы. Но потом появился Вернон. Маме тогда было девять. В восемнадцать она родила моего старшего брата. Я появился через два года, и они с отцом поженились. Вернону было всего одиннадцать. Сейчас мне двадцать четыре, а ему тридцать пять.

– Почему ты мне никогда не говорил?

– Я не хотел, чтобы люди знали, что он мой дядя. Не хотел, чтобы кто-то думал, будто он покрывает мои дела.

– Но ведь так и есть, – заметила я, поворачиваясь к нему.

У него мелькнула улыбка.

– Да, но об этом никто не знает. Мы с Верноном скорее знакомые, чем родня по крови. На семью нам, вообще-то, плевать. Он терпеть не может свою мать так же, как я свою.

– Ты вообще понимаешь, что твой дядя угрожал тебя посадить?

Он пожал плечами:

– Мы еще и не такого друг другу наговорили. Я однажды даже стрелял в него, а он в меня. Поэтому мы воспринимаем угрозы всерьез. Мы знаем, что это не пустые слова.

Я вытаращила глаза.

– Мы по-своему близки. Это он помог мне принять мою бисексуальность. В нашей семье не все настолько…

Внезапно дверь соседней комнаты распахнулась, и Коди умолк. Послышались шаги, затем, как и следовало ожидать, в комнату ворвался Джейкоб. Я зажмурилась, когда он включил свет, и услышала:

– Все чисто, старик!

– Я тебя прибью! – заорал Кай из своей спальни.

Открыв глаза, я увидела широкую улыбку Джейкоба.

– Ему до смерти хотелось знать, что вы тут делаете. Не забудь, солнце, сегодня ты спишь у меня!

Джейкоб спал глубоким сном, слегка похрапывая. Всякий раз, когда я вспоминала его реакцию на мои слова о том, что я знаю про «Бокс», меня охватывала тревога. В голове крутились одни и те же вопросы без ответов. Впрочем, с ним всегда так.

Тяжело вздохнув, я встала. Я знала, что Кай уже проснулся, а Коди держат у меня в комнате, причем прикованным. Мы все через это проходим, таково правило этого дома.

Я осторожно выбралась из спальни Джейкоба, чтобы умыться. Аромат кофе защекотал ноздри, и мне сразу захотелось глоточек. Я подумывала сократить кофеин, но, если честно… зачем себя ограничивать? Живем один раз.

Шаркая ногами, я двинулась на кухню. Сначала почуяла запах сигарет, потом обнаружила кое-кого в татуировках. Он повернул голову и бросил на меня косой взгляд. Сигарета торчала в уголке рта. Утро он любил не больше моего. Я всегда вставала в плохом настроении, особенно после бессонной ночи. А сегодня я к тому же злилась на Кая Лейкстоуна. Кровь закипала, стоило вспомнить, как он запрещал мне повидаться с другом, которого, между прочим, сам же и избил.

И «Оскар» в номинации «самый наглый мужик года» присуждается Каю Лейкстоуну.

– Я сварил кофе, – холодно бросил он.

Я подошла и налила себе чашку.

– С ванилью.

Не говоря ни слова, я сделала глоток. Взгляд уперся в пустую дорогу за окном. Все завалило снегом, и его машину тоже. Я редко смотрела наружу. Привыкла жить скорее ночью, чем утром.

– Кажется, я знаю, где твой отец, – вдруг сказал он.

Сердце замерло, пальцы непроизвольно сжались. Тело пронзил электрический разряд, горло сдавило. Папа… Какая-то часть меня хотела увидеть его и постараться понять. Я отказывалась верить, что он поступил так из чистого эгоизма. В конце концов, я его дочь. Я хочу услышать объяснения, извинения, может даже и простить. Хочу ударить его. Возненавидеть. Почему у меня не получается? Почему я осуждаю его поступок, но готова отпустить ему все грехи, несмотря на страдания, которые он мне причинил?

Непонимание смешивалось с болью. Пусть родители дурно обращались со мной, одного-единственного жеста доброты хватило бы, чтобы я забыла все плохое. Эта вечная круговерть прощений стала моей персональной пыткой. Презирала я больше всего саму себя. За свою наивность, за отсутствие самоуважения. Я позволяла другим определять, кто я, какова моя ценность и как со мной обращаться.

– Где… Где он? – спросила я, чувствуя, как от желания увидеть его волнуюсь все больше.

– Тебя это пока не касается. Просто знай: твой драгоценный папочка жив.

Я онемела, не в силах даже кивнуть.

– Сегодня вечером может зайти один из моих деловых партнеров, – сообщил Кай, раздавив окурок в пепельнице.

– Кто еще знает, что ты в курсе, где мой отец? – не отступала я.

– Мейсон, – коротко ответил он.

Я заметила, что неподалеку припарковалась машина, и узнала Вернона. Он вернулся раньше, чем собирался. Кай наверняка переговорил с ним вчера – естественно, предупредил о племяннике. Вернон уверенным шагом двинулся к дому.

– Кому-то сейчас будет херовато, – хмыкнул Кай, глядя, как тот переступает порог.

Полицейский окинул нас взглядом и хрипло спросил:

– Где он?

– В комнате мадам, – непринужденно отозвался Кай.

Я закатила глаза:

– Знаешь, что я хотела бы сейчас услышать?

Он криво усмехнулся, не спуская глаз с Вернона, который уже шел по коридору к спальням.

– А я хотел бы услышать, как ломаются кости его рук… и, может, как трескается череп.

– Я серьезно. Знаешь, что я хочу услышать? – настойчиво повторила я, отпивая глоток кофе для храбрости.

– Мои стоны?

– Желательно от боли, – прошипела я, – а потом твой последний вздох.

Он тихо рассмеялся и прошептал:

– Так даже лучше. Зато я увидел бы твои глаза.

«Увидишь. Когда будешь мертв».

– Айрис, а знаешь, что я сейчас хочу услышать?

Я покачала головой. Наверняка опять ляпнет что-нибудь.

– Подойди.

– Я тебя и отсюда прекрасно слышу, – сухо откликнулась я, снова поднося кофе к губам.

И все равно сердце забилось, когда он склонился ко мне и осторожно убрал волосы, открывая ухо. Его горячее дыхание коснулось кожи, и по спине пробежала дрожь. Пальцы мягко скользнули по шее, сомкнулись на горле – без давления, но достаточно плотно, чтобы у меня перехватило дыхание. Он придвинулся еще ближе, коснулся губами уха и прошептал:

– Я хочу услышать, как ты обещаешь молчать обо всем, что знаешь обо мне. Потому что, если ты заговоришь, я тебя убью.

Кровь застыла мгновенно. С трудом сглотнув, я уставилась прямо перед собой. Удушающую тишину разорвал голос Вернона. Он орал на Коди.

– Договорились, принцесса?

– Ничего я не знаю, – выдавила я, пытаясь скрыть правду.

В глубине души я понимала: Джейкоб рано или поздно расскажет ему, что я знаю про «Бокс»; это лишь вопрос времени, когда меня вычеркнут из списка живых. Над ухом раздался приглушенный смешок, и кожу защекотало горячее дыхание Кая.

– Ты знаешь слишком много. Настолько, что я подумываю прикончить тебя после того, как верну деньги Мейсона. Я знаю, что именно ты знаешь. И как ты об этом узнала. Не думай, что я тебе угрожаю, просто делюсь планами.

От его голоса, ровного и от этого еще более жуткого, меня передернуло. Я закрыла глаза, пытаясь не выдать свой страх. Я жалела, что знаю о нем так много, и одновременно понимала, что узнала ничтожно мало.

– Обещаю, что никому ничего не скажу, – прошептала я после паузы.

Кай поцеловал меня в висок, и сердце вдруг забилось еще сильнее. Он бесстрастно проговорил:

– Если ты нарушишь слово, я узнаю. И убью вас обоих – тебя и человека, которому ты проболтаешься. Поняла, принцесса?

Я лишь кивнула, парализованная тем спокойствием, с которым он мне угрожал. К несчастью, я не сомневалась в его искренности. Это же Кай Лейкстоун. А он, как известно, не лжет.

Джейкоб, у тебя была одна задача – держать рот на замке.

Кто бы говорил. Ну и наглость.

– Поменяй простыни, когда твой Пабло Эскобар свалит. Я не хочу, чтобы от тебя им пахло, – неожиданно заявил он.

Я сощурилась, ошеломленная такой резкой сменой тона.

– Я буду делать то, что захочу, – огрызнулась я, хотя его угрозы запугали меня до предела.

– У меня очень тонкий нюх, принцесса, я этого не потерплю.

В восемь вечера я валялась на диване и смотрела «Мыслить как преступник». Коди, Вернон и Джейкоб испарились, а этот говнюк торчал где-то в подвале. Судорожно дыша, я нервно кусала губы. В голове стоял туман, и я отчаянно искала способ унять тревогу. Его холодные, отстраненные слова, которые он нашептал мне на ухо, неотвязно крутились в голове, оставляя ледяные следы.

Рука машинально легла на живот – будто так можно было прогнать эту тяжесть, хотя бы ненадолго. Меня не покидало гнетущее ощущение, что смерть где-то рядом, затаилась в тени. Этот страх иногда не давал мне уснуть. Вроде бы абсурд – бояться, что смерть скосит тебя во сне. Но мне не удавалось избавиться от этой мысли.

Прости.

Прости.

Извини.

Извини.

Дура.

Дура.

Дура.

Мне надо было отвлечься, чем-то занять голову. Я распрямилась, собираясь встать, когда мое внимание привлек глухой звук. На лестнице послышались тяжелые шаги Кая. Сердце замерло, и я снова рухнула на диван. Вот как тут отвлечься?

Из гостиной доносился его тихий голос, он явно говорил по телефону:

– Да, я здесь… Устраивает… Через сколько?.. Договорились.

Я сидела лицом к телевизору, но спиной чувствовала его присутствие. И знала, что его глаза устремлены на меня, как обычно.

Смотри сериал… смотри на Спенсера Рида.

– Нравятся криминальные сериалы?

– Это расслабляет, – пробормотала я, не отрываясь от экрана.

– Знаешь, всегда найдутся психи, которые совершают свои преступления, вдохновляясь этими сценами.

– Предпочитаю об этом не думать. Отстань, ты мне мешаешь, – сказала я, стараясь выглядеть равнодушной.

– Мне всегда нравилась Джей-Джей.

Я нахмурилась, удивившись, что он вообще смотрел сериал «Мыслить как преступник».

– И какая серия вдохновляет на убийства тебя, Лейкстоун?

– Никакая. Я не убиваю для удовольствия, только по заказу. Иди оденься, мы выходим через несколько минут.

Я промолчала. Куда он собрался меня тащить? К этим внезапным «выходам в свет» я уже начала привыкать, всегда готовясь к худшему. И, как показали недавние события, худшее случалось постоянно.

– Ты ела?

– Хватит делать вид, будто ты не угрожал мне смертью, – разозлилась я. – У меня аппетит пропал.

Направляясь на кухню, он спокойно бросил через плечо:

– Если сдержишь слово, я ничего тебе не сделаю. Таков уговор. Не забудь, мы сотрудничаем.

– Я согласилась сотрудничать, чтобы спасти свою жизнь, а не подвергаться еще большей опасности.

Кай издевательски усмехнулся, вернулся ко мне и остановился за диваном.

– Любопытство – хреновый порок, принцесса, а в моем мире даже смертельный.

– Знаешь, что на самом деле смертельно, Кай?

Я вскочила, и наши взгляды схлестнулись. Его глаза, чуть покрасневшие, пристально смотрели на меня. А его самодовольная улыбочка бесила меня до чертиков.

Он лишь сложил руки на груди:

– Для тебя или для меня?

– Само твое присутствие в моей жизни. Это для меня яд.

Он неспешно кивнул, словно признавая мою правоту:

– Не спорю, я умею отравить жизнь. Но знаешь, что смертельно на самом деле, принцесса?

Кай неторопливо обошел диван и приблизился ко мне. Он был таким высоким, что мне пришлось поднять голову, чтобы смотреть ему в лицо.

– Моя одержимость.

Он вгляделся в каждую мою черточку, задержавшись на губах и глазах, спрятанных за линзами.

– И знаешь… когда ты вот так на меня смотришь, когда злишься… когда говоришь со мной, когда меня слушаешь… ты только подпитываешь эту одержимость.

С каждым его словом сердце колотилось все сильнее.

– А вот это и впрямь смертельно. Это может тебя убить.

– Ты собираешься убить меня из-за одержимости?

Его неожиданное откровение было отнюдь не безобидным, и мне стало не по себе.

– Ни в коем случае… Тебя убью не я. Я только сказал, что это может тебя убить, – прошептал он, вглядываясь в мое лицо. – Поэтому не смотри на меня так, ведь я почти готов нарушить свои обещания и сделать то, чего хочу уже очень давно.

– А чего ты хочешь, Кай?

Воздух потяжелел, темные зрачки прожигали меня насквозь. Горячее дыхание касалось моей кожи, и он сделал еще шаг ко мне, не отводя глаз.

– Чего я хочу, принцесса?

Мой пульс сошел с ума под его пронзительным взглядом, который скользил по каждому сантиметру моей кожи. Еще шаг – и я оказалась прижата к стене. Я не могла отвести взгляд, адреналин гнал кровь по венам. Он подошел еще ближе и тихим, почти отчаянным голосом проговорил:

– Целовать тебя… снова и снова… и еще…

Сердце колотилось о ребра.

– Владеть каждым сантиметром твоей кожи… и твоими губами…

Я вздрогнула, когда его большой палец коснулся моей нижней губы. В его глазах горело желание, и я изо всех сил цеплялась за остатки разума и ненависти.

Кай медленно провел языком по губам и признался:

– Это как наваждение, принцесса, ты мой любимый наркотик, но… я не могу.

– Почему?

Я знала, что поступаю неправильно. По блеску его глаз и потерянному виду было ясно: он в чьей-то власти. Я понимала, что рискую, но слишком хотелось получить ответ.

– Потому что я дал слово этого не делать… Но мне впервые по-настоящему хочется нарушить обещание.

Меня бесила его власть надо мной. Его присутствие затмевало мою злость и ненависть. Наши неутоленные желания, придушенные клятвами и гордостью, порождают хаос. Смертельно опасный.

Наши лица разделяли считаные миллиметры.

– Ты обещал это Мейсону, да?

Внимание Кая было неодолимо приковано к моим губам, и тем труднее было ему отвечать. Когда я сдалась и чуть коснулась его приоткрытого рта, нас обоих пронзил электрический разряд.

– Ты все усложняешь… это чистый садизм, принцесса…

– Что ты обещал Мейсону? – снова спросила я, пытаясь поймать его взгляд, чтобы прочесть ответ.

Он посмотрел на меня голодными глазами. И вдруг на его губах появилась улыбка.

– Знаешь, Айрис… я, может, и под кайфом, но все-таки еще владею собой.

И без предупреждения отстранился. Я стиснула зубы от разочарования.

– Не злись, принцесса. Так ты ответов не получишь. Увы, мне нравится держать тебя на голодном пайке.

Я и не подозревала, что можно так сильно кого-то ненавидеть. Кай всегда был на шаг впереди, будто читал мои мысли. Да он настоящий демон, блин. Но одно стало ясно: он дал Мейсону обещание, связанное со мной. И по какой-то загадочной причине собирался его сдержать.

Ведь он солгал Мейсону, а Кай никогда не лжет.

– Одевайся, нам через час выходить, – бросил Кай, уходя.

– Но мы же собирались выйти через несколько минут.

Он оглянулся через плечо и объявил:

– Я передумал. Мне нужно в душ.

Ох, Лейкстоун… пусть это и опасно, пытаться побольше разузнать о тебе, – даже не сомневайся…

Любопытство меня погубит.

Час спустя

– Ты сдурел? На улице минус пять!

Я смотрела на мотоцикл, пока он надевал шлем. Этот байк я уже видела тогда, на заправке.

– Ты тратишь мое время, Айрис. Садись.

Я сглотнула и подошла ближе.

– Если мы навернемся, знай: с нетерпением жду встречи в аду, – прошипела я после недолгой заминки под его мрачным взглядом.

Я села позади него, а он, не обратив внимания на мой комментарий, посоветовал:

– Засунь руки мне в карманы, иначе свалишься. И надень шлем.

Поежившись, я нахлобучила шлем. Хрен знает, как он водит мотоцикл. Он и в машине-то гонял на пределе допустимого.

Кай напрягся, когда я обняла его за талию и спрятала руки в карманы.

– Держись крепче, – велел он, включая мотор и надавив на газ.

Я вцепилась в него, мысленно прощаясь с жизнью. Адреналин пульсировал в венах, желудок сводило от такой скорости. Я ни разу не ездила на мотоцикле. А его манера вождения только усугубляла дело.

– Притормози! – крикнула я, прижимаясь к нему.

В ответ – ни слова. Будто назло, он прибавил газу. Мы лавировали между машинами, которые сигналили каждый раз, когда этот водятел проскальзывал между ними, едва не задевая. От нескончаемых зигзагов меня замутило.

Мотогонка показалась вечностью, но вот наконец мы остановились перед белоснежным домом. Кай выключил мотор и снял шлем, я сделала то же самое. Он пятерней откинул волосы с глаз.

– Где мы?

– У моего делового партнера. Не говори ему ни слова.

Кай забрал мой шлем, подошел к двери и постучал. Почти сразу на пороге возник мужчина чуть выше меня ростом, с короткими волосами, карими глазами и ехидной улыбкой на тонких губах.

– Лейкстоун!

– Привет, Исайя, – буркнул Кай.

Мужчина, то есть Исайя, удивился, увидев меня. Он задержал на мне взгляд и с усмешкой вопросил:

– О… ты привел гостью?

– У меня нет времени, – сказал Кай, отодвигая его и проходя внутрь. – Говори, что хотел.

Исайя возвел глаза к небу и улыбнулся мне в знак извинения.

– Сначала разуйся.

Дом содержался в безукоризненном порядке. Пропустив мимо ушей просьбу Исайи, Кай прошел в гостиную и уселся на диван.

– Что тебе от меня надо?

– Ты нас даже не представишь? – не без иронии поинтересовался Исайя.

– Нет смысла, – сухо отозвался Кай. – Итак, чего ты хочешь?

Исайя вздохнул и включил экран, на котором возникла карта местности и мигающие точки.

– Вот последние локации тех, кто похитил мою сестру.

– Тип, которого я отловил, мертв. Он так ничего и не сказал, – сообщил Кай, внимательно изучая карту.

Я молча наблюдала, стоя у входа в гостиную.

– Они могут сейчас ехать в Лас-Вегас, – предположил Исайя.

– Или в Лос-Анджелес, – добавил Кай. – Ты уверен, что она еще жива?

– Да. Два дня назад они связались со мной и предложили новую сделку. Обвинили меня в том, что я взломал их систему, но сказали, что готовы закрыть на это глаза в обмен на кого-то вроде моей сестры или на сумму, которую она может им принести. Эти твари присылают мне видео с нею и…

– Не слушай их. Они блефуют, чтобы получить желаемое, – перебил Кай. – Не поддавайся им. Я посмотрю, что можно сделать.

– Ты обещал помощь, если она мне понадобится, Лейкстоун. Это тянется уже несколько месяцев…

Исайя умоляюще посмотрел на Кая, который уже вставал с дивана. В комнате повисло ощутимое напряжение, Исайя не скрывал своего отчаяния. С предельной аккуратностью он положил пульт на столик. Все здесь было выверено до мелочей, предметы лежали в строгом порядке.

– Я съезжу в Лос-Анджелес, – спокойно сказал Кай. – Я там знаю кое-кого, кто сможет тебе помочь.

– Почему ты хочешь ему помочь?

– Потому что я обещал, – отозвался Кай. Его глаза слегка затуманились после третьего косяка. – Я не доверяю Исайе. Уверен, что он иногда работает с Мейсоном. Не удивлюсь, если тот захочет свести со мной счеты через него.

– Ну да, они с Мейсоном точно знакомы. Но ты же не думаешь, что Исайя проболтался Мейсону о вашем деле? Зная, что у тебя уже есть задание? – забеспокоился Джейкоб, не забывая затянуться косяком.

– Вряд ли, потому что в пролете окажется он, а не я. Исайя как никто блюдет свои интересы. Он не проболтается.

Значит, Исайя иногда работает с Мейсоном. Ничего странного, он же хакер. Карты, которые он показывал Каю, были сделаны профессионально, с фотографиями похитителей и именами.

– И каков твой план? – продолжил Джейкоб, прервав мои размышления.

Я сидела на диване рядом с ним, Кай – в кресле напротив. Он смотрел на Руфуса, который возился в клетке на журнальном столике.

– План простой – я еду к Скотту. Я не смогу нормально вести свою задачу, параллельно гоняясь за этими типами. Мейсон что-нибудь заподозрит. А Скотт может подбросить людей.

– Они на него давят?

Кай кивнул:

– Даже если это блеф, Исайя психологически нестабилен. И это тянется уже несколько месяцев. Рано или поздно он сломается.

– А мужик, которого ты пытал, сказал что-нибудь?

У меня перехватило дыхание. Перед глазами вспыхнула картинка. «Бокс». Служебное помещение. Не раз я замечала, как Кай туда заходит и выходит в другой одежде. Может, это там?..

– Он ничего не сказал. В итоге я от него избавился, – небрежно бросил Кай, отпивая виски.

– Избавился? И куда дел? – изумился Джейкоб.

Кай бросил на друга многозначительный взгляд, рассеянно поигрывая стаканом.

– Он еще в «Боксе», только мертвый. Завтра заберете его и скинете в озеро Юинг.

Джейкоб посмотрел на меня с сочувствием, уловив, что мне нехорошо. В его улыбке сквозила тревога. Я была на взводе и почувствовала на себе пристальный взгляд Кая.

– Айрис поедет завтра со мной, – заявил он. – А ты займешься делом с Верноном. Не хочу рисковать и оставлять ее здесь одну. Если Мейсон позвонит, скажи, что мы отрабатываем другие зацепки по ее отцу.

– Погоди… ты что-то уже нашел? – недоверчиво переспросил Джейкоб.

Кай лишь кивнул и осушил стакан. Джейкоб, широко распахнув глаза, переваривал это открытие. А Кай по-прежнему не сводил с меня глаз. Сердце отчаянно заколотилось, когда до меня дошло: мы можем отыскать отца.

– Может, ляжешь спать?.. – начал Кай.

В этот миг распахнулась входная дверь. Вошли Коди с Верноном, и напряжение тут же спало. Джейкоб заговорщицки улыбнулся и шагнул навстречу другу.

Коди сел рядом со мной и обнял за плечи. Тепло его рук меня успокаивало. Я скучала по нему. Но, когда я поймала взгляд Кая, кровь застыла в жилах. Его глаза заволокла смертоносная пелена. В следующую секунду стакан в его руке разлетелся вдребезги. Он сверлил Коди пронзительным взглядом. Джейкоб вскочил.

– Так, так… давайте без этого, – сказал он встревоженно, посмотрев на лучшего друга.

– Убери. Руку.

Коди неловко дернулся, собираясь подчиниться, но я тут же его остановила, удержав руку на своих плечах.

– Ничего он не уберет, – твердо возразила я.

А ты заткнешься и ничего не сделаешь.

Меня бесил его тупой собственнический инстинкт, который он выставлял напоказ, чтобы запугать Коди. Так и хотелось залепить ему по морде. Кай свирепо посмотрел на меня, но я не отвела глаз. Он сжал челюсти, закипая, я злилась не меньше, но тихо.

– Я убью его.

– Если хочешь убить всех, кто меня трогает, начни с Мейсона. Но ты трус, поэтому лезешь к Коди, – отозвалась я, чувствуя, как меня захлестывает гнев.

Его лицо исказилось.

– Ладно, я думаю, что…

– Завали, Айрис, – прорычал Кай.

– Сам завали, Кай, – бросила я ему в лицо.

И почувствовала, как Коди напрягся. Он потихоньку убрал руку с моих плеч, и я невольно посмотрела на него.

– Ты, может, и забыла, кто это, а я вот нет. Это Лейкстоун.

Я чуть не лопнула от ярости, когда заметила победную улыбку Кая. Он открыто насмехался надо мной. Говнюк.

Его глаза обратились к Вернону, который стоял рядом с диваном, молчаливый и настороженный. Словно получив беззвучный приказ, полицейский заявил:

– Коди, мы уходим.

Тот молча кивнул. У меня сжалось горло. Я не хотела, чтобы он уходил, но уже смирилась. Он грустно улыбнулся, и я обняла его. Ярость снова вспыхнула, когда он не обнял меня в ответ.

Естественно. Все из-за этого паскуды. Чтоб он сдох, тварюга.

– Береги Рокс, ладно? – шепнула я ему на ухо, стиснув его так, словно от этого зависела моя жизнь.

– Она очень скучает, – признался Коди.

– И я тоже. Я скоро вернусь, обещаю.

Но в глубине души я не знала, смогу ли сдержать слово. Слезы потекли по щекам, перед глазами все поплыло. Я не хотела отпускать его. Я ненавидела прощания.

– Пожалуйста… обними меня, – прошептала я.

Мне отчаянно нужно было почувствовать тепло его рук, его любовь и защиту. Сердце забилось сильнее, когда он обхватил мою талию. Всхлипнув, я уткнулась носом в его шею:

– Обещай, что будешь осторожен.

– С каких пор обещания для тебя что-то значат, Саймонс? – тихо рассмеялся он.

Перед глазами возник образ Кая.

– Примерно… месяца два.

Я отстранилась и вытерла слезы.

– Не плачь, солнце мое! Мы увидим его в «Боксе»! – попытался утешить меня Джейкоб.

Коди кивнул и прошептал мне на ухо:

– Не забывай, что рядом с тобой Лейкстоун. Он может и убить, если что. Я-то всегда это помню. Он реально пугает.

Я покачала головой. Этот кретин, конечно, пугал, но главным образом вызывал у меня дикое желание его пришибить.

Коди с Верноном направились к выходу, Джейкоб двинулся следом.

– Я сбегаю за буррито, кому еще взять? – спросил он на ходу.

Я отказалась, Кай тоже промолчал. Коди подмигнул мне, и они ушли. Мы с Каем остались одни. В воздухе резко похолодало; я ни на секунду не сводила с него мрачного взгляда.

– Что? – насмешливо поинтересовался он.

– Как же я хочу тебя прибить.

– А я хочу тебя трахнуть. Но желания сбываются не всегда.

Меня словно током ударило. Он улыбнулся, заметив, как моя злость уступила место удивлению. Но она тут же вернулась и скрыла мое смятение. Кай встал, не отрывая от меня холодного взгляда.

– В отличие от тебя, принцесса, Коди не забывается, – проговорил он, наклоняясь.