Ярко-желтые огни сигнализации, словно какая-то странная светомузыка, вспыхнули одновременно с первыми тактами свадебного марша, доносившегося из электронного органа. Сигнальные лампы были расположены вдоль круговой стены, на высоте трех метров. Сам зал представлял собой полусферу, и череда сигнальных огней проходила по нижнему краю купола, так что не заметить их было невозможно. На фоне белоснежных стен желтый свет казался невыразимо прекрасным. Он золотил все вокруг и, казалось, заливал весь зал.

Одновременно с первой вспышкой желтых огней раздался сигнал тревоги, резко диссонируя с торжественным свадебным гимном. Звуки органа стали стихать и наконец сошли на нет, а вой сирены все нарастал. Он звучал, не умолкая.

Нильс Доминго выругался сквозь зубы, помянув всех богов, дьяволов и кое-кого похуже. По ходу дела он припомнил и всех идолов, в которых уже не верили даже жители самых отдаленных, полузаброшенных колоний. Нильсу показалось, что вчерашний ночной кошмар начинает сбываться.

Когда зазвучала сирена, Доминго стоял рядом со своей дочерью в конце длинного прохода, разрезавшего зал заседаний. В первое мгновение Маймио судорожно сжала руку отца, но потом отпустила ее, словно решила предоставить ему полную свободу действий, не ограниченную личной привязанностью.

Доминго посмотрел сначала в карие глаза дочери, потом на ее хорошенькое личико, обрамленное белой свадебной фатой. Она ответила ему доверчивым взглядом. Этот взгляд говорил, что он остается для нее единственной защитой и опорой в любых обстоятельствах – и во время свадьбы, и во время тревоги. А также во время того и другого сразу, как сейчас.

Правда, сигнальные огни не были красными, а звуки сирены не разрывали уши, как могло бы быть, если бы берсеркеры внезапно атаковали колонию Шубра. Нет, чуть полегче – предупредительный желтый сигнал. Хотя радоваться рано. И медлить нельзя ни минуты.

Медлить нельзя. И однако, никто в огромном зале долго не двигался с места.

Доминго с дочерью стояли у дверей громадного помещения, где собрались жители колонизированного астероида Шубра, спутника солнца, которое невозможно увидеть с Земли. В тридцати метрах от отца с дочкой, в центре зала, ожидали священник и свидетели. И конечно, жених – Гуджар Сидорук. В гражданском костюме он выглядел еще выше и массивнее, чем обычно. Гуджар посмотрел на свою невесту и ее отца так, словно он, самостоятельный молодой мужчина, не знал, что делать, и ждал приказа.

Казалось, первая тревога длилась бесконечно. Сирена все выла и выла, а люди, собравшиеся на свадебное торжество, никак не могли опомниться и двинуться с места. Не успел отзвучать этот невообразимо долгий сигнал, как большая часть присутствующих обернулась к Доминго.

В зале собралось девять десятых жителей астероида – почти двести человек. И два-три десятка соседей с других населенных малых планет, разбросанных по Млечному Пути. Небольшая группа гостей проживала, можно сказать, под боком – на безымянной луне Шубры. Но остальные прибыли издалека, им пришлось лететь почти сутки, пробиваясь на своих кораблях через миллионы километров туманности.

Почти половину зала занимал небольшой лес. Некоторые растения даже возвышались над головами гостей. Зал всегда украшали деревца и кустарники, происходящие с Земли и других планет, в этот же день к ним добавились новые, взятые бог знает откуда, и груды цветов, любезно предоставленных соседней колонией – Йоркалой.

На Шубре, как и на остальных маленьких астероидах с колониями, вращавшихся вокруг солнц Млечного Пути, вне зданий собирались редко. Большой круглый зал создавал впечатление пребывания под открытым небом. Только прозрачный силовой купол отделял собравшихся от белизны и закатных облаков долгой зимней ночи. Расстояние до чистого космоса было действительно космическим, все заполонила туманная дымка Млечного Пути. Каких-нибудь полтора стандартных года, и на поверхности медленно вращающегося астероида наступит весна.

Ночь Шубры была светлой не только из-за ярких звезд туманности, но и из-за выпавшего снега. Колонисты снабдили планетку искусственной гравитацией, которая удерживала – кроме всего прочего – достаточно газов, чтобы образовалась атмосфера, так называемое небо.

Прошлой ночью Доминго видел кошмарный сон с небесными телами. Он понимал, что в нем всего-навсего отразились отцовские тревоги. Ничего необычного, особенно накануне свадьбы дочери. Но сейчас кошмар начал сбываться.

– Все по местам! – громко и твердо скомандовал Доминго, как только сирена замолчала.

Она и должна была замолчать, иначе разговаривать было бы невозможно. При первом же сигнале тревоги все в зале замерли, настала гробовая тишина, и приказ мэра прозвучал как гром среди ясного неба.

Всеобщее оцепенение прошло. Казалось, никто и не замирал от звуков сирены. Не успело последнее слово мэра долететь до противоположного конца зала, как все гости бросились к выходу. Колонисты побежали в разные стороны, чтобы успеть на свои посты, где они были обязаны находиться во время тревоги.

Гости, прибывшие на свадьбу, не хуже жителей Шубры понимали, что такое тревожный сигнал. Они знали свои обязанности и, не говоря ни единого слова, ринулись к кораблям.

Снова завыла сирена, уже тише – люди предупреждены, и теперь им нужно дать возможность спокойно рассуждать и разговаривать. Доминго еще раз сжал руку дочери, прежде чем оставить ее. Он знал – он был просто уверен, – что снова поговорит с Маймио через несколько минут, как только узнает, из-за чего поднялась эта проклятая тревога. Конечно, ему просто необходимо поговорить с ней еще раз, прежде чем он поднимет корабль.

Пробегая по знакомым коридорам своего маленького мирка, вверх, потом вниз, Доминго содрал с себя гражданский пиджак, который, по обычаю, натянул поверх привычного комбинезона по случаю свадьбы дочери, и перебросил его через руку. Подумал, что снимет комбинезон где-нибудь на корабле, когда доберется до него, но тут же об этом забыл.

Доминго бежал к своему кораблю, ни разу не перейдя на шаг. Небольшим утешением служило то, что он, как и любой другой, мог добраться до поста чрезвычайно быстро.

Он несся по тоннелю со всех ног, не отрывая взгляда от видневшегося впереди причала космопорта. В голове билась лишь одна мысль: «Боги, помогите, пусть это окажется просто шуткой, так ведь бывает! Дурацкие шутки еще звучат на таких отдаленных планетах, особенно перед свадьбами. Или пусть тревога будет ложной: ошибка дежурного или компьютерный сбой. Правда, это маловероятно. Понятно, что тревога не учебная. Никому не пришло бы в голову устраивать учебную тревогу на свадьбе дочери мэра».

Скоро причина тревоги станет ясна. Но чем бы это ни было, ни один колонист не относится к сигналам тревоги легкомысленно, ни один не будет медлить и топтаться на месте. Все живущие в туманности Млечного Пути на собственной шкуре знают, что такое берсеркеры.

Доминго вместе с другими мужчинами и женщинами вбежал в широкую пещеру, служившую причалом космопорта. Здесь тоже мигали желтые огни – в тревожном пульсирующем ритме. Через минуту мэр достиг внутреннего дока, где мягко покачивалась поджидавшая его «Жемчужина Сириуса». Новый корабль Доминго, изящной овальной формы, в диаметре был намного больше зала заседаний, который мэр только что покинул. И все же на фоне вырезанного в скале громадного порта корабль казался маленьким.

Как и некоторые корабли последних лет постройки, дрейфовавшие рядом, «Жемчужина» при первых сигналах тревоги автоматически включила регулятор гравитации, поднялась над землей и начала готовиться к полету. Она сияла как настоящая жемчужина. Тахионный двигатель был отключен. Корабль висел в метре над причалом. Доминго знал, что корабельный компьютер уже начал предполетную проверку всех систем, согласно заложенной в него программе. Но взлететь он мог только по команде капитана.

Мэр не был крупным мужчиной, но отличался физической силой и вел активный образ жизни. Он подпрыгнул и ввалился в корабль через приветливо распахнутый люк. Несколько мгновений спустя Доминго плюхнулся в капитанское кресло. Кресло стояло в центре небольшого, но просторного помещения, по стенам которого тянулись бесконечные табло, дисплеи и панели управления. На капитанский мостик нельзя было попасть ни из какого другого отсека, он был полностью изолирован, как, собственно, и каждый отсек. На мостике могли разместиться еще два человека – позади капитанского кресла.

Когда Доминго сел, вмонтированное в пол мягкое кресло пододвинулось к панелям управления, чтобы капитан мог следить за всем происходящим. Перед носом у Доминго располагались рычаги ручного управления, но они служили скорее вспомогательным средством – на крайний случай. Он потянулся за коричневым круглым шлемом, тряпичным на вид, соединенным с креслом при помощи тонкого шнура. Это был так называемый мыслешлем. Натянув его на голову как шапочку, капитан подключился к внутренней связи корабля.

Корабль стал восприимчивым к определенным электрическим импульсам его мозга. Капитан управлял судном, можно сказать, телепатически и мог вмешиваться в работу любой системы «Жемчужины».

Он немедленно включил мониторы обзора, для чего не понадобилось даже шевелить пальцем. На одном из экранов появилось голографическое изображение головы и плеч мужчины средних лет по имени Строцци. Строцци – дежурный офицер колонии – находился где-то в Центре обороны, спрятанном глубоко под землей, в скальной породе. За спиной дежурного виднелся кусок каменной стены.

– Докладывай! – рявкнул Доминго.

Строцци быстро заверил мэра и еще добрую сотню колонистов, которые подключились в этот момент, что тревога самая настоящая. И тут же добавил, что прямо сейчас Шубре не грозит непосредственная опасность, иначе он включил бы красные сигнальные лампы.

– А что случилось?

– Пять минут назад прибыл курьерский робот с Ляонина.

Ляонин, еще один обжитый астероид, также вращался вокруг солнца Шубры. При теперешнем взаимном положении обоих астероидов до Ляонина можно было долететь часов за двенадцать.

– Робот привез сообщение о том, что они подверглись нападению берсеркеров и им срочно нужна помощь.

– Силы нападающих?

– Берсеркер только один. Но они сообщают, что по своей мощи он превосходит их средства обороны.

Доминго снова выругался, поминая добрым словом древних богов и позабытых демонов.

– Дай подумать, что это за дрянь.

Дежурный офицер принял положение «вольно», словно затянувшийся диалог отнял у него слишком много сил.

– Думайте, если угодно. Но они считают, что это Левиафан.

Когда прозвучало это имя, среди тех, кто слушал разговор, пронесся испуганный и негодующий шепот. Доминго не обратил на это особого внимания, он напряженно размышлял, разрабатывая план действий.

Строцци методично излагал подробности. Он уже успел подключиться к радиоприемникам шубранской системы обороны и попытался связаться с Ляонином, но ответа пока не получил. Собственно, это ничего не значило. Когда две планеты внутри туманности разделены таким расстоянием, бесперебойная связь – редкое явление. Сообщение издавна осуществлялось с помощью роботов-курьеров, маленьких кораблей, которые курсировали между не слишком отдаленными друг от друга планетами.

Строцци сообщил, что он уже отправил шубранского робота-курьера на базу Четыре-двадцать пять, принадлежавшую Вооруженным силам. Дежурный добавил, что запрограммированный им робот должен передать на базу, что на Ляонин напал берсеркер и Шубра собирается оказать помощь. Уцелел астероид или нет, помощь в любом случае необходима.

– Хорошо, – сказал Доминго и принялся отдавать приказы. – Приведите планетарную оборону в состояние повышенной боеготовности, Строцци. А сирену отключите. Думаю, все и так проснулись.

– Да, сэр. – Дежурный оглянулся и пощелкал чем-то на пульте, которого не было видно на экране. – Состояние повышенной боеготовности объявлено.

Доминго взглянул на другой дисплей возле своего кресла.

– Всем боевым кораблям Шубры приготовиться к взлету и доложить мне о готовности. Мы летим на помощь Ляонину. Корабли гостей, прошу вас связаться со мной.

Мэр-командир разделил изображение на своем персональном дисплее. На одной половине появились лица гостей, докладывавшие, как было приказано, о своем местоположении. Спенс Бенкович, основавший частную колонию на крошечной луне Шубры. Елена Моссурил, глава делегации с Да Гамы – большого астероида, спутника другого солнца. Жители Мунаны. Еще кто-то, и еще, гости с соседних планет и спутников, из маленьких и сравнительно больших колоний – все, кто мог долететь до Шубры за сутки.

Гости могли остаться и внести свою лепту в защиту Шубры, могли присоединиться к освободительному походу на Ляонин. Но, как и предполагал Доминго, они решили вернуться домой и поскорее предупредить жителей своих колоний. На их месте он поступил бы точно так же. Все быстро начали готовиться к взлету.

– Мои люди, проверка!

Перед ним одна за другой появились голограммы знакомых лиц. Компьютер снова перенес изображение на одну половину экрана, а на второй стали отображаться другие сведения – в частности, информация о готовности шубранских кораблей к полету. Докладывая капитану, члены команды в то же время проверяли системы «Жемчужины Сириуса».

– Чакушин на месте!

На экране появилась задорная физиономия, обрамленная белокурыми волосами и бородкой. Чакушин был крупным, крепко сбитым парнем.

– Пуансо на борту!

Генрик Пуансо, чуть постарше Чакушина, невысокий и темноволосый, был более жестким и деловитым, чем он.

– Я здесь, Нильс!

Это отозвалась Аполлина Суслова, стройная и привлекательная молодая женщина. Глаза нараспашку и пышные волосы создавали ошибочное впечатление несобранности. Как и остальные члены команды, она была в праздничном наряде, поверх которого второпях натянула комбинезон.

– Искандер прибыл.

Искандер Бейза, старый друг Доминго, обладатель глубокого голоса, был спокойным, почти медлительным человеком. Его черные волосы и брови ярко выделялись на фоне худощавого лица. Искандер откинулся в противоускорительном кресле и из-за своих широких плеч стал совсем похож на треугольник. Как и перед любым ответственным мероприятием, он казался совершенно невозмутимым и равнодушным, но на самом деле с нетерпением ждал начала.

– Вильма на связи. Я прибыла на борт раньше тебя, Нильс! – Хорошенькая рыжеволосая супруга Симеона Чакушина тут же поправилась, с учетом официальной обстановки: – Я хотела сказать, капитан…

Команда на борту, корабль готов к взлету. Остальные корабли и их команды, составлявшие небольшую эскадру, тоже были готовы или почти готовы. А сигнала о близкой атаке противника все не поступало.

Ни Строцци, ни Маймио, ни другие люди из наземной обороны не уловили ни единого намека на прямую угрозу – на то, что к Шубре приближается берсеркер. А с Ляонина не долетело ни одного слова, что бы там ни происходило – или уже произошло.

Мощные детекторы наземной обороны Шубры обшаривали космос, насколько это было возможно в условиях туманности. Но поблизости от астероида не было ни одного берсеркера. Увидеть что-либо за пределами трехсот-четырехсот тысяч километров не представлялось возможным. Туманность всегда служила надежным прикрытием и для возможных охотников, и для их жертв.

Корабли эскадры начали один за другим рапортовать о готовности, но Доминго медлил, не давая команду к взлету. Он хотел, чтобы все взлетали одновременно и держались вместе с самого начала. К тому же ему хотелось еще раз поговорить с дочерью перед отбытием.

Он связался с ее защитным постом, который считался одним из самых опасных, так как находился недалеко от поверхности. На экране появилась Маймио, и Доминго впился в нее глазами, стараясь рассмотреть дочь как следует. Он пришел к заключению, что Маймио, несмотря ни на что, выглядит очень собранной. Она все еще была в свадебном платье, но сменила фату, лишь несколько минут назад покрывавшую ее каштановые волосы, на шлем внутренней связи. Белый воротничок платья выглядывал из-под космической брони, обязательной для всех дежурных на постах, близких к поверхности. За спиной дочери виднелось скудное убранство маленького убежища из камня и металла, а еще – несколько пультов и экранов, таких же, как и на приборной панели его корабля.

– Сегодняшний день все еще твой, милая, – быстро и мягко произнес Доминго. – Или им будет завтрашний. Мы снова устроим все как надо.

– Я совсем не беспокоюсь, папа.

Маймио с мужественным видом говорила очевидную неправду. Но в этих обстоятельствах ничего лучшего не оставалось.

Они улыбнулись друг другу. Доминго сказал:

– Твоя мама могла бы…

– Что, папа? – улыбнулась Маймио.

– Ничего. – Что он собирался сказать? «Гордиться тобой»? Изабель перепугалась бы до чертиков, как бывало не раз. Она не смогла приспособиться к подобной жизни. Но Маймио была из другого теста. – Она твердо стояла бы на ногах. Как и ты.

Дочь отважно кивнула.

Спустя минуту, когда все суда объявили о своей готовности, Доминго приказал взлетать с минимальным интервалом. Корабли бесшумно и плавно оторвались от причала, покинули космопорт и понеслись на орбиту. Небольшим аппаратам, включившим внутренние защитные поля для защиты экипажа от ускорения, потребовалось на это всего несколько секунд. По мере удаления от поверхности гравитация планеты, создаваемая подземными генераторами, постепенно ослабевала.

Шубра, оставшаяся внизу, казалась маленькой. Собственно, она и была маленькой – крохотный шарик, всего двести километров в диаметре. Она была белой, укутанной снежными облаками, возникшими в атмосфере, которая тщательно создавалась с помощью искусственной гравитации. На той стороне планеты, где царил долгий шубранский день, работали коллекторы и комбайны, собиравшие и сортировавшие примитивные живые организмы, распространенные на астероидах Млечного Пути. Урожай шел на производство редких химикатов и лекарств, часть которых переправляли на дальние планеты. Даже на таком расстоянии были хорошо различимы самые большие станции и сборочные машины. А в космосе не виднелось ни одной планеты, ни одного чужого солнца или иного космического тела. Яркое белое солнце Шубры, согревавшее несколько колоний, постоянно освещало и выбеливало бледно-пастельные просторы окружающего пространства, больше похожего на туман.

В этом белом безмолвии – еще одно название просторов туманности – обитатели малых планет обычно знать не знали, что такое настоящая темнота. День иногда растягивался на несколько лет. Большие планеты не успевали породить собственную жизнь или хотя бы пригодные для жизни условия, и поэтому выходцы с Земли не стремились селиться на них. Эти миры внутри туманности были недолговечны с астрономической и эволюционной точек зрения.

Планеты, как и некоторые небесные тела вне туманности, состояли из материи, образовавшейся после взрыва звезд. В более плотной части Млечного Пути, где находилась и Шубра, многочисленные солнца создавали недостаточно мощное притяжение, и вращавшиеся вокруг них планеты не могли обрести устойчивых и долговечных орбит. Сравнительно плотные частицы, попадавшие в поле притяжения этих солнечных систем, искажали орбиты спутников, особенно тех, что вращались вокруг больших планет. Когда они загромождали орбиту и сталкивались с крупными планетами, те просто разлетались на куски. Миры величиной с Землю или даже с Венеру просуществовали бы всего несколько миллионов лет после того, как сформировались из космической пыли. При таком вредном влиянии туманности на орбитальную механику малые планеты иногда путешествовали от одной звезды к другой, сходя с орбиты, на которой кружились много тысяч лет.

Туманность, окутывавшая Шубру, служила защитой от хитрых и коварных противников, что делало любое нападение намного менее опасным, но в этом состоял и ее основной недостаток. Врагу пришлось бы попотеть, чтобы вычислить месторасположение спрятавшейся от глаз планетки, но и защитникам планеты было трудно высмотреть приближающегося врага.

Сейчас капитаны кораблей и члены их экипажей спорили о том, что произошло на Ляонине после отлета курьера. Решался вопрос о том, стоит ли идти на помощь Ляонину с двух сторон или лучше двигаться единой эскадрой. Каждый шумно отстаивал свою точку зрения, а мэр молча слушал перебранку.

«Пусть болтают, – думал он, – по крайней мере, это их право». А когда они выговорятся, он скажет: идем единой эскадрой. Он мог сказать это прямо сейчас, и никто не возразил бы. Но добиваться железной дисциплины, как в Вооруженных силах, не стоило. Правда, он был бы рад иметь под рукой настоящие военные корабли с обученными экипажами.

– Мы должны рассредоточиться и подойти с разных сторон, с небольшой разницей во времени, – предложил Пуансо. – Они сообщили, что их атакует только один берсеркер.

Доминго резко оборвал его:

– Они полагают, что это Синий Старик! Мы остаемся вместе.

– Какой еще Старик? По-моему, сказали, что это Левиафан, разве нет? Собственно, я не расслышал, – вступил в разговор Чакушин, который прибыл на Шубру сравнительно недавно.

– Ясно одно: это не обычный берсеркер, – произнес Доминго и тихо вздохнул.

Чакушин, которому уже приходилось сражаться с берсеркерами за пределами туманности, некоторое время молчал, а потом снова заговорил:

– Но ведь он все равно один. И я всегда думал, что их самые большие машины не могут двигаться внутри туманности.

Это было не совсем верно. Судно или аппарат, независимо от размера, может путешествовать между скоплениями межзвездных частиц, обходя твердые тела и проходя через пылевые облака. Но корабль, хотя бы в два раза превосходящий по величине «Жемчужину Сириуса», не сумеет развить скорость, достаточную для атаки или преследования.

Искандер стал объяснять:

– Левиафан – особенный берсеркер. У него три или четыре имени. Одни зовут его «Синим Стариком», другие – еще как-нибудь.

– А что в нем особенного?

– Во-первых, то, что он весьма силен. Битком набит оружием. И всякий раз умудряется раздобыть новые виды вооружения.

– Понятно.

– Во-вторых, то, что он действует непредсказуемо. Даже для берсеркера. Он уже несколько поколений болтается рядом с Сектором и около ста лет нападает на колонии Млечного Пути.

Из-за ехидного голоса Искандера эти слова прозвучали мрачной шуткой.

Симеон пробормотал что-то невнятное. Похоже, он не понял, что такого особенного в этом берсеркере, и сообщение Искандера не очень его впечатлило. Трудно упрекать его за это, подумал Доминго. Хвала всем богам и демонам, лишь немногим довелось испытать то, что выпало на долю Нильса. Нужно жить годами в одной или нескольких колониях, чтобы понять…

Его мысли тут же вернулись к настоящему. Он не мог не тревожиться за тех, кто остался на планете после неудавшейся свадьбы. Особенно за Маймио, которая проводила день своей свадьбы в маленьком доте, в полном одиночестве. Но впереди ждало дело, причем неотложное. Доминго снова принялся раздавать приказы.

Небольшая эскадра, ведомая «Жемчужиной Сириуса», вышла на дальнюю орбиту. И, быстро оставив позади маленький шарик Шубры, устремилась к соседней планете.

Доминго задумался о том, сколько кораблей и каких пошлют к Ляонину с других колоний. Возможно, жители Ляонина отправили к ним еще несколько курьеров, но нельзя рассчитывать на то, что роботы успели достигнуть места назначения и оттуда спешит подмога. Если даже она спешит, то, скорее всего, прибудет слишком поздно. Какой бы ни оказалась помощь, существенной или нет, когда бы они ни прибыла, рано или поздно, было ясно, в чем состоит долг Доминго и его эскадры.

Левиафан. Нильс отринул – или постарался отринуть – личные чувства и воспоминания. Он должен был рассматривать задачу с точки зрения военного стратега, хладнокровного командующего.

Будет замечательно, если удастся окружить эту тварь в космосе. Эскадра Доминго немногочисленна, но весьма маневренна. Тогда он расквитался бы за все разрушенные колонии и погибшие корабли!

– Может, мы выскочим ненадолго из этого молока и увидим настоящие звезды! – размечтался Чакушин, новичок в команде, который все еще страдал от ностальгии. Доминго жил в колониях Млечного Пути почти двадцать лет, лишь ненадолго выбираясь в открытый космос. Он успел позабыть, как выглядит звездное небо.

Кораблики набирали скорость. Мимо них, рядом с ними и под ними проносился белый туман Млечного Пути, похожий на облака, что проплывают под крылом самолета. Скопления белой звездной пыли и темные просветы по мере нарастания скорости мелькали все быстрее. Никакие легкие не смогли бы вдохнуть этот туман, поскольку за бортом был не свежий земной воздух, а космический вакуум. Но на расстоянии миллиона километров видимость ухудшалась, туман становился слишком плотным, почти непроницаемым.

– Справа что-то движется, капитан.

– Вижу. Спасибо.

Все не сводили глаз с мониторов. Детекторы трехчасового опережения доложили о движении по правому борту. В туманном молоке, вне обычных орбит и звездных путей, что-то двигалось. Стая или косяк мельчайших частиц – наполовину материя, наполовину энергия. Здесь, в туманности, жизнь принимала такие формы, какие никогда не встречались в других частях Галактики, по крайней мере тех, куда добрались земные колонисты. Эти недышащие создания прекрасно существовали в условиях резких изменений гравитации, невысокого давления и энергетических потоков, которых здесь было предостаточно. На этих планетах никогда не смогла бы зародиться настоящая жизнь.

Эти существа вбирали в себя энергию и поглощали пищу – газы, слишком разреженные, чтобы способствовать развитию человеческой дыхательной системы или крыльев, как у насекомых. Они перерабатывали это, тем и жили. Встреченный эскадрой косяк мог содержать представителей одной из более или менее известных жизнеформ туманности, подобных тем, что собирались возле поверхности Шубры и других населенных колоний. А может, колонисты встретили незнакомых для них существ. Но косяк двигался слишком далеко, чтобы Доминго мог сказать наверняка. А на то, чтобы остановиться и проверить, не было времени.

– Черт, какое удивительное место! – воскликнул Чакушин с гордостью начинающего, но полноправного обитателя колонии Млечного Пути.

При необходимости всеми основными системами «Жемчужины Сириуса» мог мысленно управлять всего один опытный пилот. Но оптимальным был экипаж из шести человек, каждый из которых отвечал за свою систему управления. Тогда корабль вел себя послушно. Коллеги Доминго, колонисты с его планеты, занимали пять отсеков, изолированных друг от друга. Капитан поздравил себя с тем, что, несмотря на предсвадебные хлопоты и непростые обязанности мэра, он нашел время для тщательного подбора членов команды и даже для нескольких тренировочных полетов на новом корабле.

Сейчас Доминго сам вел корабль. Он сидел в защищенном отсеке в самом центре «Жемчужины», все еще облаченный в праздничный костюм, который надел на свадьбу дочери. На голове у него был командорский шлем мысленного управления. И хотя мыслешлем весил всего ничего, Доминго знал, что иногда он бывает тяжелее королевской короны.

Капитан, не шевельнув пальцем, не моргнув, вел корабль к Ляонину, выбрав наилучший, как ему казалось, хотя и не идеальный курс: идеальный сейчас просчитывался корабельным компьютером. Доминго всегда придерживался мнения, что человеческий мозг – особенно его собственный – способен выполнять такие блестящие операции, какие не снились самому сложному компьютеру. Между кораблем и зрительным центром мозга капитана устанавливалась обратная связь, что позволяло прокладывать курс на основе визуального наблюдения. Это отчасти было похоже на воображение – и неопытные пилоты частенько путали то и другое.

Встроенный в компьютер автопилот мог управлять полетом так же или почти так же успешно, как капитан, но на этот раз Доминго предпочел вести свой новый корабль сам. На «Жемчужине» были установлены новейшие двигатели и усовершенствованные защитные экраны: очень кстати для корабля, летевшего на такой скорости среди скоплений мельчайших частиц. Доминго мог бы легко оторваться от остальных кораблей своей маленькой эскадры, но не стал. Главное не только быстро прибыть на место, но и держаться вместе, чтобы победить страшного и, возможно, куда более сильного врага.

Левиафан. У капитана были свои счеты с легендарным берсеркером, если только можно испытывать чувство мести к механическому монстру. Но Доминго не мог с уверенностью сказать, что он спешит отомстить именно Левиафану. Скорее, он вел свою команду на берсеркеров как таковых.

Берсеркеры были роботами, выжившими после межзвездной войны, которая завершилась задолго до изобретения письменности на Земле. Первоначально берсеркеры представляли собой огромные космические крепости без единого живого существа внутри, которые бороздили Галактику и, выполняя заложенную в них программу, уничтожали жизнь везде, где могли ее найти. За все те столетия, что выходцы с Земли осваивали Вселенную, они никогда еще не встречали более грозного врага.

Доминго мог легко усилием мысли вызвать на любом мониторе изображение белого тумана, пролетавшего за бортом. Но после проверки всех систем корабля в самом начале полета он почувствовал себя очень уставшим. Через час он вызвал на экран лица людей, его друзей-колонистов, летевших на других кораблях. Мониторы заполнились знакомыми образами. Доминго ни на минуту не терял связь с другими кораблями. Их было пять, считая тот, которым командовал Гуджар Сидорук. Нильс Доминго, как командующий эскадрой, хотел лишний раз убедиться, что остальные будут следовать его приказам, когда начнется сражение.

К вящей радости командира, все подтвердили, что готовы повиноваться; Нильс велел отключить межкорабельную связь и двигаться в полной тишине.

Члены экипажа «Жемчужины Сириуса» время от времени по-прежнему переговаривались между собой. Это не могло принести вреда.

Кое-кто обсуждал тяжелое положение обитателей Ляонина, рассуждая о том, насколько мощным был напавший на них берсеркер. При этом уже после отправки робота-курьера к астероиду вполне могли подойти другие берсеркеры. Если окажется, что враг намного сильнее, не останется ничего другого, как развернуться и поспешить обратно – и то если получится. Все прекрасно это понимали, но предпочитали не говорить об этом вслух.

Доминго почти не принимал участия в разговорах своих подчиненных, но внимательно слушал их, одновременно следя за экранами и пытаясь составить план атаки. Он думал о капитанах остальных кораблей: одних он знал лучше, других хуже. Собственно, как и они его. Население Шубры было небольшим, но его состав часто менялся. Люди постоянно переезжали с одной планеты на другую. Некоторые жители были едва знакомы с мэром. Кто-то участвовал в сражениях, кто-то только слышал о них. Доминго, который, несомненно, считался ветераном, старался приглядывать за необстрелянными новичками и прикидывать, как они поведут себя в бою.

Конечно, было бы неплохо иметь на «Жемчужине» сплоченную команду, состоящую сплошь из ветеранов. Правда, звания здесь не имели никакого значения. Приходилось распределять опытных воинов по разным командам для полноценного обмена опытом.

Кроме самого Доминго, на «Жемчужине» ветеранами были Искандер Бейза, Вильма Чанар и Генрик Пуансо. Остальные двое – желторотые.

Аполлина Суслова прожила на Шубре всего несколько месяцев и по-прежнему была гражданкой Йоркалы. Когда Доминго включил ее в состав команды – каждый человек был на счету, – она призналась, что однажды попала под бомбардировку на какой-то планете, но управлять кораблем в боевой обстановке ей не приходилось.

Доминго казалось, что он ей нравится, и эта мысль не была неприятной. Но если так пойдет и дальше, ему придется исключить ее из экипажа. Нельзя смешивать два вида отношений. Все супружеские пары должны работать порознь. По крайней мере, так ему казалось. Сам он не спешил жениться во второй раз.

В отличие от Вильмы Чанар, ее муж Симеон Чакушин поселился на Шубре недавно, но все свидетельствовало о его силе и выносливости. Этими качествами обладал далеко не каждый, кто добирался до колоний переднего края.

Размышления капитана прервал Искандер Бейза, заговоривший по внутренней связи:

– Датчики поймали Ляонин, кэп. На пределе видимости.

Доминго включил собственный монитор, на котором отразились показания датчиков. Даже его тренированному глазу планета показалась не больше крошечной блестки. Ляонин, куда спешила эскадра, двигался по орбите, не слишком отличавшейся от шубранской. Два астероида кружились по вытянутым траекториям вокруг одного и того же наполовину скрытого туманностью солнца – источника сильнейшей радиоактивности. Его сияние, приглушенное плотными облаками пыли, превращало атмосферу обитаемых астероидов и все окрестное пространство в белую пелену, которая временами начинала ярко мерцать.

Туманность не только затрудняла наблюдение, но и почти не допускала быстрых передвижений. Ни человеческие корабли, ни машины берсеркеров не могут путешествовать среди плотных пылевых скоплений на сверхсветовых скоростях. Поэтому до населенных планет приходилось добираться несколько часов, а то и дней, словно их разделяли многие световые годы. Прямо сейчас и Доминго, и его людям казалось, что корабль едва ползет по экрану.

Но теперь, спустя много часов после старта и через несколько минут после того, как Бейза увидел цель путешествия, на экранах кораблей, под утончавшейся пеленой, начала медленно проступать поверхность Ляонина. Изображение сделалось четче, блестка стала превращаться в планету.

– Отставить разговоры, – приказал Доминго. – По местам. Мы на подходе.

Маленькая эскадра из шести кораблей наконец приблизилась к цели. Слегка приплюснутый шар Ляонина отчетливо виднелся на молочном фоне. А детекторы никак не могли нащупать вражеское судно.

– Подай сигнал, Вильма. Скажи, что мы рядом.

К планете понесся узконаправленный радиосигнал, который могли поймать только обитатели Ляонина.

Проходили секунды, а ответа все не поступало. Наконец «Жемчужина» подошла к планете так близко, что стали видны поселения на ее поверхности.

Вернее, места, где были эти поселения.

Экипажи «Жемчужины» и других кораблей эскадры поддержки с ужасом глядели на экраны, являвшие зрелище полного хаоса и разрушений. Не осталось ни одного целого здания, все поселения были сметены с лица планеты.

Корабли подошли ближе.

Радисты все посылали сигналы к выжженной земле. Ответа не было. Оставалось непонятным, кружит ли поблизости враг и выжил ли кто-нибудь под смертоносным огнем берсеркера.

По мере приближения к астероиду следы жутких орудий врага становились все явственнее. Похоже, в живых не осталось никого.

Несколько часов назад Доминго прикинул, как быть, если дела пойдут хуже некуда. Теперь он начал претворять этот план в жизнь, отдавая команды своим людям. На борту «Жемчужины» был небольшой поисковый катер, и капитан отобрал троих человек, чтобы они спустились вниз и занялись поисками трупов и выживших в катастрофе людей. Сам капитан остался на борту, под защитой боевого корабля.

Искандер Бейза был первым среди тех, кого выбрал Доминго. Второй стала Полли Суслова, у которой имелся подобный опыт. Третьим – Генрик Пуансо, человек хладнокровный и надежный.

Когда катер отчалил от корабля, «Жемчужина» даже не дрогнула. Капитан ничего не почувствовал сквозь металл корпуса и искусственное гравитационное поле, такое же, как на его родном астероиде. Гравитация соответствовала земной. На дисплеях и мониторах было видно, как длинный узкий челнок помчался к изувеченной поверхности Ляонина.

Шли минуты, с катера непрестанно поступали отчеты, которые мало что прибавляли к уже известным ужасным фактам. Пока все выглядело так, будто ни один из нескольких сотен колонистов не выжил в этой бойне. Тогда, с разрешения Доминго, другие корабли эскадры тоже выслали катера, которые понеслись к разным участкам выжженного Ляонина.

Катера приземлились один за другим в разных местах. Первые же сообщения подтвердили, что случилась всепланетная беда. Одна из команд отыскала часть берсеркера – боевой катер-автомат. Наземная оборона оказалась отнюдь не бесполезной.

Наконец один из разведчиков уловил слабый радиосигнал. Не прошло и часа, как спасатели откопали одного выжившего колониста, а затем и другого; оба уцелели, сидя в полуразрушенных убежищах. В сердцах освободителей снова вспыхнула надежда. Но удача больше не улыбалась им. Других выживших не было.

Спасенных ляонинцев доставили на один из кораблей. Доминго стал расспрашивать их по каналу узконаправленной связи, остальные слушали. Он говорил с одной из спасенных, молодой девушкой, а перед его глазами стоял образ Маймио.

Оба колониста были ранены, оба рассказали об ужасающих вещах. Их разместили отдельно друг от друга, в хорошо изолированных отсеках. Спасенные еще не оправились от шока. Они только и могли, что бессвязно бормотать о невероятных опасностях, о смертельном ужасе, бомбах и чудесном спасении.

– Сколько их было? – спросил Доминго. – Сколько было берсеркеров? Не маленьких боевых автоматов, а больших машин в космосе?

Один из спасенных ничего не знал. Девушка слышала, что нападающий был один.

– Это был Левиафан? Синий Старик?

– Не знаю. Кто-то сказал, что… что это он. Так всегда говорят, когда видят, что только один… Не знаю.

Вмешался доктор, летевший на корабле, куда доставили спасенных. Он уже приступил к лечению. Командующему пришлось поторопиться с дальнейшими расспросами. Пациенты находились в тяжелом состоянии, на них все еще воздействовал стресс.

– Я постараюсь закончить побыстрее. Куда потом двинулся враг? Можете что-нибудь сказать о его маршруте?

Но спасенные не могли ничего добавить к сказанному. И неудивительно. Несчастные даже не видели, откуда страшный недруг прибыл на их планету, не говоря уже о том, куда он отправился.

Капитан оставил их в покое.

Как случилось, что оборона Ляонина рухнула так быстро? Двое израненных, отупевших от горя людей не могли дать вразумительного ответа. Картину могли бы прояснить записывающие устройства, установленные специально для съемки сражения, но все они погибли под развалинами военной базы колонии.

Доминго приказал направить сканирующие устройства не на планету, а в космос и проверить тонкую накидку из белого излучения и пылевых облаков, окутывавшую Ляонин. Детекторы могли обнаружить следы прохождения крупных объектов, двигавшихся с околосветовой скоростью, – в пределах допустимого, но все же быстрее, чем естественные образования туманности. Следы берсеркера остались в млечном тумане, таком разреженном, что его можно было считать чистым вакуумом. Берсеркера или берсеркеров? По следам было трудно сказать. Притом сканеры и компьютеры не могли точно определить маршрут, выбранный неприятелем.

До слуха командора долетел тревожный ропот, поднявшийся на соседних кораблях. Спасателей охватил страх. Возможно, в это самое время враг грозит их семьям и домам на Шубре!

– Шеф, нужно возвращаться.

– Нужно. Идем обратно, и без паники.

Доминго спокойно напомнил им – все тут же начали повторять друг другу его слова, – что оборона Шубры намного сильнее ляонинской, что она устоит даже без поддержки флота. Шубра может продержаться несколько дней, особенно под ударами одного-единственного берсеркера.

Правда, всего несколько часов назад жители Ляонина тоже считали, что их система обороны весьма надежна.

Интересно, хватило ли у них времени, чтобы выйти в космос и попытаться спастись на своих кораблях? Неизвестно, поскольку их космодром – подземный, как и на Шубре, – превратился в атомное пекло. Даже если корабли взлетели, они были далеко за пределами видимости.

И все же мысль о том, что шубранская оборона неодолима, придавала сил колонистам: они цеплялись за нее, готовясь к обратному полету. Эскадра без промедления направилась домой.

Доминго проследил за тем, чтобы двоих спасенных на Ляонине переправили на соседний корабль. На этом судне было несколько человек, которых они знали, поэтому выживших перевели именно туда. Командор надеялся, что знакомые лица помогут смягчить удар. К тому же мэр хотел, чтобы люди из его собственной команды не отвлекались от приборов, когда наступит час битвы. А раненые на борту не способствуют маневренности. И это могло оказаться роковым для исхода сражения. Капитан был уверен, что его новый корабль – лучший во всей эскадре, хотя он еще не был опробован в боевой обстановке.

Если полет к Ляонину показался спасателям долгим, то обратный – просто бесконечным. Часы тянулись как резина, наполняя сердца тревогой и нетерпением. Доминго не давал кораблям разойтись по тем же причинам, что и в начале освободительного похода. Если берсеркер провел столь удачную операцию, он вполне мог решиться на следующую.

Никто на «Жемчужине» не смел высказать вслух страшную мысль о том, что́ они могут обнаружить дома, но никто не думал ни о чем другом. Логика подсказывала, что это маловероятно. Зачем берсеркеру, разорившему Ляонин, направляться именно на Шубру? Но…

Полли Сусловой казалось, что в воздухе прямо-таки витают легкая укоризна и молчаливое осуждение: Доминго ошибся. Его тактический расчет оказался неверным. Обвинение было несправедливым. Всякий на его месте поступил бы точно так же. Шубранским колонистам не оставалось ничего другого, как спешить к соседям, взывающим о помощи.

Но помощь опоздала. Они не разгромили берсеркера, не спасли Ляонин, не предотвратили угрозу. Все, что им удалось, – это подобрать двух оставшихся в живых жителей планеты, ослабив защиту собственного дома почти на сутки.

Пусть боги не дадут врагу напасть на Шубру именно сейчас! Впрочем, на богов надейся, а сам не плошай…

В конце концов долгий путь домой завершился.

– Наш дом на экране, капитан. Максимальное увеличение.

«Прекрасно, – подумал Доминго. – Через полминуты или через минуту поступит еще один снимок, будут видны сооружения на поверхности, машины и все такое. Мы сможем вздохнуть спокойно. Переговоры по радио бесполезны. Когда эскадра улетала, объявили боевую тревогу, а значит, все радиостанции молчат. Нужно отменить тревогу. Все-таки у нас свадьба – если Маймио с Гуджаром не передумали продолжать празднество. Сегодня или завтра, конечно, не получится. Лучше подождать, пока не подтвердится, что опасность миновала. Пока не восстановится связь с базой. Или…»

Прошло полминуты, потом еще полминуты, и отсутствие любых сигналов начало становиться подозрительным. Видимость более-менее наладилась, кое-что можно было уже узнать… но отдельными частями… в атмосфере была такая облачность, так много кристаллов льда…

Спустя еще две минуты он был вынужден посмотреть правде в глаза. Поверхность Шубры должна была выглядеть иначе.

Оборонных станций запеленговать не удалось. Но на таком близком расстоянии они просто не должны молчать, не могут молчать! Если только все разом не вышли из строя, что трудно себе представить.

Такого еще не бывало. Нет, тут что-то другое.

Если только это не…

Осознание того, что кошмар стал явью, пришло не сразу. Лишь через несколько минут участники экспедиции убедились, что их недавние страхи сбылись. Шубра лежала в руинах, как и оставленный за спиной Ляонин.

У летевших на «Жемчужине» вырвался отчаянный крик, а потом наступила гробовая тишина.

Тишина длилась недолго, за ней последовали лихорадочные попытки связаться с кем-нибудь, с кем угодно, там, внизу. Отчаянные, но тщетные.

И все же кто-нибудь мог, должен был уцелеть. Все рвались на поиски оставшихся в живых. Доминго посадил корабль – поспешно, кое-как. «Жемчужина» села прямо на поверхность, поскольку, как и на Ляонине, космопорт был разрушен до основания. На его месте плескалась огненная жижа, похожая на вулканическую лаву. Вероятно, Центра обороны больше не существовало: едва ли в этом огненном кратере уцелело хоть что-нибудь.

Как только Доминго посадил свой корабль, рядом с «Жемчужиной» начали приземляться остальные суда эскадры.

Люди высыпали наружу и столпились вокруг кораблей, которые были единственным символом спасения, единственной надеждой среди окружающего хаоса. Мир вокруг стал чужим и незнакомым. Прибывших защищали скафандры и шлемы. Каменистая почва все еще дрожала и гудела под ногами. Не осталось ни одного целого здания. Атмосфера была отравлена. Над мертвой землей, обезображенной воронками, кружился снег вперемешку с черным пеплом. Искусственная гравитация слабела с каждой минутой. Подземные генераторы наверняка разрушены, а значит, вскоре снег и дым улетучатся. Вместе с воздухом…

Доминго все еще оставался командующим и мэром того, что недавно было колонией. Он потратил несколько минут, отдавая команды и распоряжения, чтобы привести оцепеневших людей в чувство, вместо того чтобы со всех ног бежать к посту, где находилась его дочь. Спасательные разведгруппы бросились в разные стороны.

Через минуту он узнал: несостоявшаяся невеста, его дочь, была мертва, как и все ее друзья из системы обороны.

Позабыв о долге, Доминго, движимый только отцовским горем, вскочил в единственный наземный транспорт, который выкатили из трюма какого-то корабля эскадры, и понесся к месту трагедии.

Убежище Маймио размещалось у самой поверхности и было укреплено так же, как остальные посты. Снаружи в него можно было проникнуть только через проход, вырубленный под нависшим козырьком скалы. Но ее укрытие, как и все остальные, было уничтожено огнем врага. Массивная дверь, сорванная со стальных петель, покрылась окалиной и излучала сильную радиацию.

Защищенный скафандром Доминго бросился в развороченный проход. Сюда просачивался свет, и он разглядел комнатку, состоявшую из металла и камня. Ядовитый снег ворвался в укрытие, взметнулся и закружился вокруг капитана. Тело Маймио было изуродовано до неузнаваемости. Жалкие останки, наполовину занесенные снегом, сожженная плоть и осколки костей – вот все, что от нее осталось. Это Маймио, ведь здесь был ее пост. Но почему она не надела космическую броню? Отдельные части брони лежали рядом, хотя могли бы защитить свою хозяйку лучше иного убежища.

Когда Доминго прыгнул в машину, не подождав Гуджара, молодой человек бросился обратно на корабль, поднял его и посадил у поста Маймио. Позабыв о своем экипаже и своих командирских обязанностях, Гуджар, обливаясь холодным потом, ворвался вслед за Доминго в искореженное укрытие и увидел картину смерти. С минуту он и его несостоявшийся тесть стояли, оглушенные горем.

Потом Гуджар подобрал окровавленный лоскут свадебного платья и, пошатываясь, побрел обратно к кораблю. По интеркому Доминго слышал, как парень бормочет что-то об установлении личности.

Безутешный отец остался стоять на коленях перед изуродованными человеческими останками. В голове у него кружилась единственная мысль: почему она не надела броню? Маймио никогда бы не сняла боевого облачения перед битвой. Значит, это не ее тело. Это не она, такого просто не может быть.

Доминго, все еще не двигавшийся с места, принял еще один рапорт. В отличие от Ляонина, на Шубре уцелело одно из записывающих устройств, спрятанное глубоко под землей. Просмотрев записи, удалось установить, что был только один нападавший. Левиафан, Синий Старик, который обзавелся новейшим вооружением и усовершенствованным защитным экраном, что позволило ему пробиться через огонь планетарной обороны.

Левиафан. Доминго подошел к выходу разрушенного поста и поднял голову, глядя в заплаканное ледяное небо.

Сверху спускался еще один корабль, совсем небольшой. Он осторожно выбрал место для приземления рядом с остальными шестью, неподалеку от Доминго. Теперь можно было рассмотреть его маркировку. Оказалось, возвратился один из гостей, присутствовавших на свадьбе.

Кораблик тихо приземлился всего в нескольких метрах от поста Маймио. Его капитан вылез из люка и направился к колонистам, столпившимся вокруг Доминго. Новоприбывший оказался Спенсом Бенковичем, у которого была своя маленькая колония на крошечной луне Шубры.

Бенкович был худым моложавым мужчиной с темной бородкой, привлекательным лицом и ясными, выразительными глазами. Посмотрев на развороченное убежище и накрытое покрывалом тело, он рассказал все, что знал, окружившим его колонистам.

– Когда отменили тревогу, я решил оглядеться. Все, что осталось, – этот одноместный шаттл. Для битвы совсем не годится… но я решил, что там будет видно.

Спенс рассказал, что через пару часов он уже патрулировал космическое пространство на пределе видимости наземных детекторов, в надежде вовремя обнаружить приближающегося врага и сообщить на Шубру.

– Наверное, я должен рассказать вам, чем я занимался…

Никто ему не ответил: теперь это не имело значения.

– Мне показалось, что по туманности что-то движется. Слишком быстро для естественных образований. Но это был не берсеркер.

– А что? – спросил один, у которого еще оставалась толика любопытства.

– Наверное, снос. – После косяков сносы были самой известной из местных примитивных жизнеформ; они спускались на астероиды, где их собирали в специальные хранилища. – Но он шел слишком быстро. Потом я подумал, что на детекторах он должен выглядеть как корабль или два корабля рядом друг с другом. Я не знаю, чей корабль это мог быть. Но точно не берсеркерский, потому что он не собирался нападать.

– Может, разведывательные катера берсеркеров? Те самые, небольшие?

– Возможно, – неуверенно ответил Бенкович. – И потом, Левиафан должен был подойти к Шубре с одной стороны, а я патрулировал с другой. Но он успел проскользнуть мимо станционных детекторов всего за минуту. Потому что я почти сразу вернулся к планете и увидел, что там творится. Я… я увидел Левиафана. Он посылал маленькие боевые автоматы как раз сюда… в этот район.

Доминго поднял голову. Он словно впервые увидел Бенковича.

– Левиафан, – повторил капитан.

– Да-да! Когда-то я видел Синюшника. Я бывал в нескольких сражениях… Он послал автоматы вниз, прямо сюда. Или велел им зависнуть над поверхностью, все равно. Я ничего не мог поделать. И торчать там мне было нельзя. Черт возьми, что я мог сделать на своем шаттле? Я вернулся на свою луну, чтобы забрать моих людей. Но Синюшник успел побывать и там.

После небольшой паузы кто-то спросил:

– А кто еще там жил, кроме вас? Я не знал никого оттуда.

– Еще трое. Три женщины. Выжила только одна. Потом я попытался послать сигнал тревоги, но и луна, и планета – все вокруг словно вымерло. Когда я взлетел и принялся искать Синего Старика, он уже исчез. Не заметил меня и смылся. Вот… вот и все.

Бенкович обвел руками изуродованную поверхность астероида.

Доминго отвернулся. Гуджар, двигавшийся как во сне, шел от своего корабля. Он до сих пор сжимал в руках окровавленный лоскут. Жених безжизненным голосом сообщил, что, как показал тест, это платье Маймио. Ошибки быть не может. Материю привезли с планеты его матери как свадебный подарок.

Голова Бенковича поникла.

Доминго внезапно опустился на заснеженные камни, его глаза закатились. Лицо под пластиной шлема смертельно побледнело. Полли Суслова подхватила его прежде, чем он упал.

Полли раньше была замужем, но супруг бросил ее, оставив одну с двумя детьми. Они с Карлом жили, в общем-то, неплохо. Но сейчас, когда Полли оглядывалась назад, ей казалось, что совместная жизнь выжала их, как два лимона.

Из близких родственников у Полли, кроме двоих детей, остались сестра и ее муж, которые и взяли на себя заботу о детях. В настоящее время все четверо проживали на астероиде Йоркала, в другой части Млечного Пути. Именно оттуда были привезены цветы на свадьбу Маймио.

Когда стало ясно, что Шубру постигла катастрофа и никто из друзей не выжил, мысли Полли обратились не к руинам колонии, а к двум ее детям, которых она не видела уже несколько месяцев. Но она не тревожилась за жизнь малышей и не боялась, что Йоркала тоже лежит в руинах: нет, она с радостью думала о том, что предусмотрительно поселила детей на большой, хорошо защищенной планете и позаботилась об их безопасности. Они были совсем маленькими, разлучаться с ними было мучительно, но ей пришлось провести на Шубре полгода – по работе. Полли была специалистом в отрасли, название которой звучало достаточно просто: отношения механизмов со средой, в которой они работают. Но эта простота зачастую оказывалась обманчивой. Временами у Полли не было ни единой свободной минутки. И если посмотреть на ситуацию трезво, детям, даже если не принимать во внимание этот налет, было гораздо лучше на Йоркале, чем с матерью.

Полли познакомилась со многими шубранскими колонистами, но не считала астероид своим домом и не успела ни к кому привязаться. «Кроме одного человека», – призналась себе она. Полный разгром колонии на Шубре стал второй катастрофой за день. Ее чувства успели привыкнуть к ужасу смерти. И горе уцелевших колонистов потрясло ее меньше, чем могло бы.

Опять же, за одним исключением.

Она стояла рядом с Доминго и ясно видела его лицо, а потому успела подхватить бесчувственное тело в скафандре, когда капитан начал падать. Поскольку искусственная гравитация ослабла – из-за разрушения подземных генераторов, – ей удалось удержать командора. Она посмотрела сквозь лицевую пластину шлема: Доминго выглядел как мертвец. Полли надеялась, что это просто шок. У нее сложилось впечатление, что его жизнь была почти целиком посвящена дочери. Она опустила капитана на землю и послала кого-то на борт «Жемчужины» за аптечкой. Когда принесли аптечку, она ввела противошоковое средство через один из внешних клапанов, предназначенных для подобных случаев.

Под воздействием лекарства несчастный отец начал приходить в себя. В следующие несколько минут, когда все занялись поисками выживших жертв налета, Полли оставалась рядом с Доминго. Хотя бы для того, чтобы он помнил: рядом с ним есть люди. Он был так потрясен случившимся, что Полли некоторое время опасалась за его жизнь.

Целый час после обморока капитан, оцепеневший, почти парализованный горем, ни с кем не разговаривал. Члены команды оказали ему посильную медицинскую помощь. После этого он начал подавать признаки жизни, но молчал. Казалось, он полностью поглощен обрушившимся на него несчастьем. Он сидел на мерзлой земле, молчаливый и одинокий, если не считать Полли, а вокруг него колонисты, тщетно пытавшиеся отыскать тела родных и близких, рыдали и громко проклинали судьбу.

Доминго приходил в себя очень быстро. И когда его состояние перешло в следующую фазу, Полли испугалась.

Все началось, когда капитан после часа молчания открыл рот. Он что-то сказал. Короткое предложение, которого никто не сумел разобрать.

Через три минуты после своего невнятного заявления Доминго вскочил на ноги, не обращая внимания на волнение Полли и вопросы остальных знакомых, и бросился отдавать приказы. От шока не осталось и следа – по крайней мере, на первый взгляд, – и капитан яростным, не допускавшим возражений тоном приказал Полли и другим членам команды готовить «Жемчужину» к отлету. Если бы на планете кто-нибудь выжил, сказал он с грубоватой прямотой, их уже нашли бы. Все укрепленные убежища осмотрены, как и подземные укрытия, где мог остаться кто-нибудь живой.

К Доминго подошел капитан одного из кораблей. По его щекам струились слезы, он сказал, что лететь за врагом бессмысленно, нет никакой надежды его поймать. Мстить уже поздно. В переговорном устройстве, заглушая завывания ветра и шелест отравленного снега, раздался голос еще одного капитана:

– Разве ты не понимаешь, Доминго? Все кончено! Берсеркеры ушли. Их не догнать.

Доминго устремил на него безумный взгляд:

– Левиафан не ушел далеко. Мы возьмем его. Поднимайте корабли!

Его голос стал хриплым, почти неузнаваемым.

Люди Доминго, которые пытались успокоить его и вернуть к действительности, не смогли ослушаться капитана. Они бросились обратно к «Жемчужине» и стали готовиться к отлету.

Полли сперва показалось, что его действия по отношению к команде и остальным колонистам неправильны и бесполезны, но она не осмелилась высказать свое мнение вслух.

Доминго расшевелил всех своими командами. Он погнал людей на их места, к корабельным приборам. Заставил провести наблюдения, доложить о следах ионизации и других нарушениях в плотности туманных скоплений. Из докладов следовало, что машина-убийца – берсеркер, как стало ясно, был один – скрылась сравнительно недавно, всего несколько часов назад.

Доминго бушевал. По его словам выходило, что они даром теряли время на поверхности планеты.

Кое-то попытался выразить протест:

– Вы были в шоке, капитан. Вы были…

– Но вы-то не были в шоке! – Он пристально посмотрел на говорящего. – Ведь не были же? – Все только щелкнули челюстями. – Если вы могли передвигаться, а я не мог, надо было втащить меня на корабль силком!

Все уже были на борту и работали не покладая рук. Казалось, члены экипажа позабыли о дымящихся развалинах домов, превратившихся в могилы родных и близких. Полли невольно припомнила старую поговорку: пусть мертвые хоронят своих мертвецов. Все правильно, это нормальное отношение, но нельзя же воспринимать ее буквально… Она с тревогой продолжала наблюдать за Нильсом Доминго. Когда он поднялся на ноги, она обрадовалась, что шок прошел, что капитан оправился от страшного удара раньше кое-кого из колонистов, понесших тяжелую утрату. Но энергия вернулась к Доминго внезапно, его горе слишком быстро перешло в гнев.

Полли Суслова была уверена, что его выздоровление – одна только видимость.

Однако безумие капитана оказалось заразительным. Все зашевелились, хотя и были выбиты из колеи не меньше самого Доминго. Им явно пошло на пользу то, что командор разогнал их по кораблям, заставил вернуться к делам, посадил на крючок привычного ритма подготовки к полету, с докладами о готовности. Необходимость совершать обычные действия и выполнять приказы в какой-то мере защищала от стресса. Все так или иначе понимали это и беспрекословно повиновались командующему.

Влияние Доминго на команду его корабля и пяти других, входивших в маленькую эскадру, оказалось таким сильным, что суда через несколько минут взлетели с поверхности астероида.

Корабли вышли на орбиту. Отсюда их родной мир казался таким же, каким был совсем недавно, когда в нем бурлила жизнь. Радио молчало. Нет, приказа прекратить разговоры не было. Просто никто не находил слов.

Потом Полли заговорила с капитаном.

– Куда мы летим? – спросила она.

Выражение лица Доминго на экране, казалось, не изменилось с тех пор, как судьба еще не сбила его с ног. «Нет, изменилось, – подумала она. – Теперь оно будто вырублено из камня».

– А куда мы можем лететь? – ответил он. – За этой проклятой тварью.

Изменилось не только лицо, но и голос. Он стал каменно-тяжелым.

– Но мы не можем… – начал чей-то голос.

Говоривший запнулся. Ему никто не ответил. Капитан оставил его слова без внимания и приказал заниматься делом. Больше никто не пытался бунтовать.

Полли хотелось посмотреть капитану в глаза. Она могла вызвать на свой монитор его изображение, но это было не то.

Радиоэфир снова наполнился звуками. С других кораблей доносились голоса, в которых проскальзывали панические нотки: люди заявляли о бессмысленности преследования. Доминго не придал значения ни протестам, ни паническим ноткам. Он вел корабль. Остальным капитанам он сказал:

– Можете лететь за мной. Не хотите – отправляйтесь на все четыре стороны. Нам ведь больше некуда лететь, разве не так?

Он направил «Жемчужину» в пылевые облака, выискивая следы берсеркера. Остальные пять кораблей последовали за ним. Ни один из капитанов не был уверен, что лучший выбор – развернуться и улететь.

Все то время, когда Полли не была занята своими непосредственными обязанностями, она украдкой следила за капитаном по внутренней связи. Время шло, и она уже не надеялась понять, что творится у него в душе. Затянувшийся шок, конечно, и горе. Но какие формы оно принимает? О чем он думает?

Собственно, в эту минуту единственная сознательная мысль капитана заключалась в том, что корабль идет хорошо. Более того, превосходно. На некоторое время он забыл обо всем, наслаждаясь прекрасным ходом «Жемчужины». Его охватило спокойствие, даже радость. Ему не хотелось думать о… о чем бы то ни было.

За бортом текла молочная белизна, однообразная и в то же время загадочная, как вышитая фата невесты.

«Я так гордился новым кораблем, – думал Доминго, отрешенно глядя на приборы. – Как только я увидел его… совсем ведь недавно… о лучшем я не мог и мечтать. Десять лет я хотел приобрести новый корабль, потому что…»

– Вы что-то сказали, капитан? – раздался голос Полли.

Он что, говорил вслух? Гм, даже не заметил.

– Ничего, – ответил Доминго. Потом на время отбросил всякие мысли. Лишь высчитал, как прибавить скорость.

Когда проблема скорости была решена, он вернулся к своим мыслям. Он поймает берсеркера, того самого берсеркера, который десять лет назад… и вот снова… он поймает Синего Старика…

Да. А потом…

Но тут оказалось, что ионный след начинает пропадать. Доминго не раз приходилось идти по следу – полезный опыт для жителя Млечного Пути. Бывало, корабли шли друг за другом, чтобы не потеряться, или просто ради шутки. И Доминго знал, что в туманности след может потеряться внезапно, совершенно необъяснимым образом.

Он снова услышал, как переговариваются его люди. Они тоже видели след и видели, как капитан судорожно ловит ускользающую нить. Теперь Генрик и Симеон настойчиво интересовались, стоит ли продолжать полет, если надежды на успех не осталось.

Капитан так же упрямо игнорировал их вопросы.

Экипажи других кораблей сдались быстрее, чем команда Доминго. Они все чаще переговаривались между собой, убеждая скорее командующего, чем остальных, и осторожно нащупывая почву для достойного отступления. Говорили по большей части о том, что берсеркер ускользнул. Следов уже не найти. Может, когда-нибудь эту тварь отыщут и воздадут ей по заслугам. Но сейчас им, выжившим, надо разобраться со своими чувствами, справиться с горем, смириться с мыслью об утрате.

Здравый смысл почти победил. Все корабли были готовы лететь обратно. Их экипажи высказались за то, чтобы попросить Вооруженные силы о подкреплении.

Но «Жемчужина» продолжала идти по гаснущему следу – хотя кое-кто на ней полагал, что этот след они уже потеряли, – и Доминго продолжал вести корабль.

– Капитан, куда мы летим?

Теперь этот вопрос задал Искандер Бейза. Он уже звучал на борту «Жемчужины», но теперь был произнесен деловым тоном, который требовал ответа, если имелся реальный план действий.

Доминго чуть помедлил, обдумывая ответ. А потом заговорил. Его ответ оказался вполне толковым:

– Ладно. Берем курс на базу. Базу Четыре-двадцать пять. Искандер, примите управление.

Полли облегченно вздохнула. Все в порядке. База Четыре-двадцать пять поможет им. Лучшей боевой поддержки эскадра не найдет нигде. Им помогут всем, чем Вселенная способна помочь людям, которые лишились самого дорогого. И если они решат продолжить охоту, на базе им сообщат всю информацию о Левиафане.

Полли еще не представился случай принести капитану соболезнования по поводу гибели дочери. Но сейчас не стоило и пытаться.

Когда «Жемчужина» повернула к базе Четыре-двадцать пять, на корабле царило молчание. Люди еще не оправились от шока. Но постепенно разговоры возобновились. Всего несколько часов назад они были друзьями и соседями, проживавшими в одной колонии. Теперь их соединили более тесные узы. Они вместе пережили катастрофу и уцелели.

Полли казалось, что Нильс Доминго больше не друг им и не сосед. Остальные, поглощенные своим горем и страданием, пока не заметили разницы. Но Полли подозревала, что он больше не прислушивается к их разговорам, что он живет в другом мире, не в том, где обитают экипажи «Жемчужины» и остальных кораблей. Кто-то потерял детей, кто-то – всю семью. Но ни один не замыкался в своем горе, как Доминго, и не пытался скрыть его.

Что сейчас делается внутри него? Какой персональный ад он для себя сотворил? Полли не знала и не пыталась расспросить об этом капитана. Но мысленно поклялась, что при первом же удобном случае попробует ему помочь.

База Четыре-двадцать пять находилась в иной солнечной системе, не шубранской, на планетке, непригодной для мирной колонизации. Она даже не имела собственного названия – только номер. Это был голый обломок скалы, чуть меньше Шубры, на котором размещалась база Вооруженных сил, и ничего больше.

До базы оставался день лета. Этот день растянулся на целую вечность.

«Жемчужина Сириуса» скользнула к защищенному подземному причалу, предназначенному для гражданских судов, которые залетали на базу. Вслед за ней сели остальные корабли незадачливой эскадры. Ни один из них не мог тягаться с флагманом в скорости, но Доминго не старался обогнать их, а потому все приземлились почти одновременно. Они заняли соседние места у причала. Команды сразу покинули корабли. Люди шли медленно, неуверенно, словно, сойдя с корабля, они еще больше удалились от всего, что потеряли.

Впереди шагали люди с «Жемчужины», приземлившейся первой. Некоторые военные, знавшие Доминго и его людей, вышли на причал и готовились выразить соболезнования. Эскадра уже сообщила на базу о трагических событиях.

Во главе встречающих стоял командующий базой, которого звали Геннадий. Это был высокий, худощавый мужчина, иссушенный и задерганный работой. Полли уже встречалась с ним пару лет назад при таких же обстоятельствах. Она знала, что когда-то Геннадий сражался против берсеркеров вместе с Доминго. Судя по поведению командующего, они оставались добрыми друзьями.

– Нильс, – произнес Геннадий, когда колонисты подошли поближе, и задал всего один вопрос: – Маймио?

Доминго посмотрел на высокого командующего так, словно с трудом понял вопрос.

– Она умерла, – наконец ответил капитан. Казалось, он говорит о том, кого почти позабыл.

Командующий базой кивнул, на его лице отразилась искренняя боль. Полли подумала: когда представится случай, она попросит у этого человека совета и поддержки, чтобы помочь Доминго.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Геннадий. – Тебе нужно отдохнуть. Я позову врачей, пусть осмотрят тебя.

Доминго жестом отверг это предложение.

– Пусть осмотрят моих людей, если им хочется кого-нибудь осмотреть. Со мной все в порядке. Мне нужно одно: пойти на командный пункт и взглянуть на оперативную схему. – Один из медиков попытался взять его за руку, но Доминго резко, почти грубо вырвал ее. – Покажи мне оперативную схему!

Геннадий мягко отстранил доктора и повел друга на командный пункт. Полли и еще несколько колонистов последовали за ними. Остальные либо опустились на землю там, где стояли, либо принялись бродить по причалу, делясь скорбными известиями. Медики по очереди осматривали людей, переживших катастрофу.

Командный пункт располагался выше причала, на следующем уровне. Это был просторный овальный зал, прекрасно освещенный, вмещавший сорок-пятьдесят человек. Приблизительно в центре помещалась компьютерная модель исследованных участков Млечного Пути размером с небольшую комнату.

Сбоку были цветные обозначения. Просмотрев их, Полли поняла, для чего служит модель. Вероятно, это и была оперативная схема, которую хотел видеть Доминго. На ней были обозначены места недавнего нападения берсеркеров и даже те колонии и станции, для которых угроза вражеской атаки считалась высокой. А также те места, куда отправились боевые корабли Геннадия, всего около двадцати, – видимо, для того, чтобы предотвратить новое нападение берсеркеров. Полли разобралась далеко не во всех обозначениях. Например, она не смогла определить, сколько именно кораблей находилось сейчас в пределах туманности и к каким типам они принадлежали.

Один из настенных экранов показывал причал, на который в эту минуту почти одновременно садились три или четыре корабля. Полли не узнала их. Кто-то рядом с ней сказал, что эти суда прибыли с Ляонина. Люди прилетели к родной планете, увидели, что она разорена, и повернули к базе, как и шубранцы.

Доминго попросил Геннадия показать записи нападения Синего Старика. И еще потребовал, чтобы командующий посвятил его в планы охоты за берсеркером, который уничтожил колонию на Шубре.

– Сперва нужно просмотреть вот это, – неуверенно начал Геннадий, показав дискету, которую он держал в руках. – Здесь может оказаться важная информация, хотя ничего срочного в ней нет. Мы проведем анализ…

– Засунь этот анализ себе в задницу!

Это выражение считалось у колонистов намного более грубым, чем поминание полузабытых богов и демонов. Полли знала капитана уже несколько месяцев, но с его губ еще ни разу не слетали подобные ругательства. Это поразило ее до глубины души, хотя она не смогла бы вразумительно объяснить, почему именно.

Доминго снова обратился к командующему:

– Я хочу знать, что ты собираешься предпринять против Левиафана.

Геннадий выпрямился и сцепил руки за спиной:

– Я все еще командую базой. И собираюсь, насколько возможно, защитить людей в моей области пространства. Я понимаю твои чувства, Доминго…

– Да ну?

– Да. Но мой долг состоит не в охоте за Левиафаном. Ты же знаешь, что это не единственный берсеркер в туманности.

Доминго промолчал. Командующий базой (у Полли сложилось впечатление, что он делает скидку на взвинченное состояние друга) продолжал излагать свой план усталым, ровным голосом. Полли не разбиралась в тонкостях военных операций, но, насколько она поняла, Геннадий в первую очередь думал об обороне, а не о нападении. Он хотел послать «Жемчужину» и остальные корабли с Шубры и Ляонина на охрану других колоний, как только люди придут в себя и смогут вернуться на рабочие места. По Млечному Пути было разбросано примерно двадцать колоний, которые могли подвергнуться нападению противника. Геннадий собирался направить на их защиту все боевые корабли, включая те, на которых прилетели погорельцы.

– Если только эти колонии еще существуют, – хрипло добавил Доминго. – Ты ведь не знаешь, что с ними.

– Это верно. – Геннадий изо всех сил старался держать себя в руках. Но его голос перестал быть дружелюбным. – Насколько мне известно, они в порядке. Ты поможешь им?

Голос Доминго не изменился ни на йоту:

– Скажем, у нас двадцать охраняемых объектов. Если я поведу «Жемчужину» в патрулирование, один шанс из двадцати, что я встречу Левиафана. Маловато.

– Маловато? – переспросил Геннадий, который не понял, о чем говорит его старый друг. – Маловато для чего? Что ты можешь предложить взамен?

– Мой корабль присоединится к твоему флоту, когда вы пойдете искать Левиафана.

– Это не решение, Доминго.

– Тогда я стану ловить Левиафана сам.

– Это будет ошибкой.

Доминго бесстрастно напомнил, что «Жемчужина» принадлежит только ему и никому другому и он волен делать с ней все, что угодно. Он не собирается нести охрану неизвестно где. Медленно и внятно, словно разговаривая с идиотом, Доминго повторил, что он собирается пойти на «Жемчужине» следом за Левиафаном. И если никто к нему не присоединится, он пойдет один. Он уверен, что, слегка подготовившись, сумеет отыскать и уничтожить берсеркера, где бы тот ни находился.

Услышав это заявление, некоторые члены его экипажа принялись переминаться с ноги на ногу. Им сделалось не по себе.

Командующий базой какое-то время смотрел прямо перед собой. То ли что-то подсчитывал про себя, то ли просто считал до тридцати, чтобы успокоиться.

Полли стала припоминать, какой межпланетный закон действует в этом секторе. Судя по всему, даже сейчас, в чрезвычайной ситуации, когда берсеркеры щелкают окрестные колонии как орешки, военные не имеют никакого – или почти никакого – права отдавать приказы гражданскому капитану или мэру колонии. Но любому разумному человеку должно быть ясно, что следовать букве закона опасно. Конечно, Доминго об этом знает. Но можно ли сказать, что он в здравом уме?

В помещение командного пункта вошел Гуджар. Высокий крепкий парень выглядел до предела измученным.

Несчастный жених принял сторону Доминго, настаивая на погоне за убийцей. Но он летал на чужом корабле. Женщина, которая владела его транспортом, намеревалась убраться из Млечного Пути. Гуджар остался без места.

– Ладно, допустим, по закону я не могу тебе приказывать, – возразил Геннадий. – Тогда я прошу – понимаешь, прошу! – помочь. И настоятельно советую тебе и всем, кто рвется в бой, взять корабли и прикрыть людей, которые находятся в опасности. Оставь охоту нам.

– Но ведь ты сказал, что Вооруженные силы не собираются охотиться за ним.

– Ничего я не сказал! Предоставь это нам.

Но Доминго уже не слушал его. Стоявшая за его спиной женщина – офицер базы – заметила, что у «Жемчужины» нет никаких шансов против Левиафана. Он напустился на нее и принялся доказывать – и никто не мог бы опровергнуть его слова, – что во всем флоте Вооруженных сил не найдется корабля лучше «Жемчужины». Многим военным кораблям до нее далеко.

А для того, чтобы отыскать и уничтожить такого мощного берсеркера, как Левиафан, более подходящего корабля вообще не сыскать. Доминго сам сконструировал «Жемчужину Сириуса» и построил на Остильских верфях – за большие деньги – как раз для этой цели.

– Неужели? – спросил кто-то, не знавший Доминго и потому не поверивший его словам.

– Я десять лет мечтал о корабле, который…

Он запнулся и перешел к техническим характеристикам. На «Жемчужине Сириуса» было установлено новое мощное вооружение. Доминго десять лет создавал корабль, готовый встретиться лицом к лицу с любым препятствием внутри туманности.

Кто-то громко проворчал, что только сумасшедший выходит в туманность на одном корабле, каким бы расчудесным он ни был, против берсеркера, даже если он действует один.

Вмешался Искандер Бейза:

– Левиафан мог получить много повреждений во время последних рейдов. Вряд ли он остался целым и невредимым.

Доминго добавил, что его судно развивает высокую скорость и обогнало все корабли, которые шли к базе. А сам он – опытный командир. К тому же он не уверен, что военные станут преследовать Левиафана до конца – до победного конца.

Геннадий ничего не ответил. Доминго и его люди покинули командный пункт. Полли держалась рядом с капитаном, который сердито шагал по коридору.

Он оглянулся на нее и остальных четырех членов команды:

– В ближайшие десять минут мы не будем взлетать. Но я собираюсь охотиться на Левиафана, как только узнаю, где его можно найти. Тем, кому не по вкусу эта затея, лучше сразу выйти из состава экипажа.

Искандер встал рядом с капитаном и глянул на остальных так, словно эти слова к нему не относились. Что бы ни случилось, он оставался в команде, сомнений не было.

– Я остаюсь, – молвила Полли и удивилась сама себе. Впрочем, в будущем ей не раз пришлось удивляться куда сильнее. Вильма и Симеон переглянулись и кивнули. У них не было особого выбора.

Наступила тишина, потом Пуансо вздохнул:

– Я выхожу, Доминго. Ты делаешь то, что считаешь нужным. Я тоже. У меня кое-что осталось в этой жизни. Есть жена брата и племянники, которым я нужен.

Полли вспомнила, что брат Генрика остался на Шубре. Он служил в силах наземной обороны, но его семья в это время гостила у кого-то на другом астероиде.

– Тогда иди, – сказал капитан.

Генрик ушел. Из дверей командного пункта вышел Гуджар Сидорук, сквозь зубы проклинавший Геннадия за отказ начать немедленное преследование Левиафана. Спустя минуту Гуджар был официально включен в состав экипажа – вместо Пуансо.

Прошло четыре дня после разрушения Шубры, а команда «Жемчужины Сириуса» вместе с еще несколькими шубранцами по-прежнему находилась на базе Четыре-двадцать пять. Остальные, поборов горе и уныние, разошлись по кораблям и отправились патрулировать пространство возле других колоний, чтобы их жители могли спать спокойно.

Доминго упрямо отказывался последовать за ними. Он просчитал, что, если кружить вокруг чужой колонии, шансы на встречу с Левиафаном составят лишь один к двадцати. А это его не устраивало.

Как казалось Полли, Геннадий полагал, что капитан вскоре передумает и поведет «Жемчужину» на помощь другим планетам. Но Доминго не передумал. Он был слишком обуян жаждой мести, чтобы думать о других. Он ждал на базе вместе с теми, кто был чрезмерно озабочен собой и не заботился об остальных, и теми, кто стремился начать все заново, отстроить новый дом и вернуть хотя бы часть утерянного. База снабжала беженцев всем необходимым, кормила их и одевала, но так не могло продолжаться вечно. Со временем даже самым безутешным придется переехать в другое место, найти себе новое занятие, довольствуясь тем, что у них осталось. Настанет время начать все сначала, буквально с нуля.

На третий день несколько бывших колонистов пришли к мэру, надеясь, что тот примет какие-либо меры и уведет оставшихся на один из астероидов, где они поселятся, хотя бы временно. Но Доминго ни о чем таком не думал. Его занимала одна-единственная задача.

Когда Геннадий завел с ним разговор о новом месте жительства, он одарил его странной усмешкой и сказал:

– Место жительства? А что значит «жить»?

Геннадий мрачно посмотрел на старого друга, развернулся и вышел.

– Есть изменения в оперативной схеме? – крикнул ему вдогонку Доминго.

Ответа не последовало.

Полли хотелось обнять Нильса Доминго, чтобы он выплакал глубоко запрятанное горе, которое постепенно и неуклонно сводило его с ума. Но он не выказывал никакого желания обниматься с кем бы то ни было. Полли представила, как он проливает горючие слезы, и ее пробрал нервный смех. Трудно было вообразить Доминго рыдающим.

Она ждала перемен в его состоянии, к лучшему или к худшему.

Постепенно Полли восстановила историю его жизни – из обрывков бесед и его оговорок – на Шубре и сейчас, на базе. Он прибыл в туманность около двадцати стандартных лет назад, совсем молодым парнем. С ним была юная жена, девушка по имени Изабель. Судя по воспоминаниям очевидцев, он был безумно влюблен в жену. Лет десять назад Изабель, которая редко покидала планету, поскольку страшно боялась путешествий, погибла в кораблекрушении. Полли так и не узнала, что это было: нападение берсеркеров или несчастный случай. Двое маленьких детей Доминго погибли вместе с матерью. Больше он не женился. Когда Полли впервые встретилась с ним, это был приветливый, добродушный человек, хотя и замкнутый, по-настоящему привязанный только к единственной уцелевшей дочери.

Теперь же никто не назвал бы Доминго добродушным. «Угрюмый» – это определение подходило куда больше. Можно было бы подобрать несколько более зловещих эпитетов для состояния, в котором пребывал Доминго, но Полли не испытывала ни малейшего желания их подбирать.

Беженцы свободно разместились на базе Четыре-двадцать пять. В другие времена здесь было не протолкнуться от приезжих. Но сейчас каждый, у кого оставался дом, бросился его защищать, и свободного места было вполне достаточно.

Для себя Полли выбрала небольшую комнатку возле той, куда Доминго равнодушно позволил себя проводить. Ночами она его почти не видела, но за стеной стояла подозрительная тишина. Ни звука. Она даже начала сомневаться, ночует ли капитан у себя.

В первую ночь после прибытия на базу Полли, тревожась за Доминго, подошла к его двери, придумывая на ходу причину визита. На ее легкий стук никто не ответил. Полли постучала еще раз – тишина. Она окликнула его по имени, потом толкнула дверь, которая оказалась незапертой. В маленькой комнате никого не было. На узкой кровати стояла нераспакованная сумка, которую Доминго всегда брал с собой в полет. Больше ничто не говорило о его присутствии.

Полли задумалась и отправилась еще в одно место, где мог быть капитан. Там она его и нашла. Он был на борту своего корабля, в общем зале, и колдовал над приборами. На настенном экране прокручивалась копия последней записи, сделанной автоматом сил наземной обороны. Гибель Шубры. Гибель всего, чем жил Доминго. По экрану медленно проплыла уродливая угловатая конструкция – Левиафан, охваченный голубым сиянием. Но даже при максимальном увеличении было трудно рассмотреть все детали. Из берсеркера вырывались столбы огня, превращавшие землю под ним в безжизненную пыль. Вероятно, это было снято после уничтожения наземных постов, вроде того, где несла службу Маймио. Небольшие катера-автоматы, должно быть, уже стерли укрепления с лица планеты и улетели, поскольку их нигде не было видно. Фильм длился всего несколько секунд, потом прокрутился к началу. Полли отметила, что Доминго наблюдал за бешеной атакой врага спокойно и внимательно, словно дотошный инженер за своим детищем. В то же самое время компьютеры «Жемчужины» работали, сооружая цветную голографическую модель туманности, в которой Полли мгновенно узнала уменьшенную копию оперативной схемы с командного пункта.

Когда она вошла, Доминго на мгновение оторвал глаза от экрана, лишь затем, чтобы посмотреть, кто явился.

– А, Полли… В чем дело? – равнодушно спросил он.

Полли ответила не сразу. А капитан мгновенно утратил к ней интерес и снова впился взглядом в экран и голографическую модель. Через некоторое время он вспомнил, что женщина до сих пор стоит у него за спиной и наблюдает. Доминго снова поднял глаза и спросил чуть более заинтересованно:

– Так в чем же дело?

Извинения, которые она приберегла на случай вторжения в комнату знакомого среди ночи, внезапно оказались неподходящими: она отвлекла командора, составляющего план баталии. Поэтому Полли пришлось частично открыть правду:

– Я беспокоилась за вас.

По крайней мере, она сумела полностью завладеть вниманием капитана. Интересно, можно ли выражение, возникшее на его лице, рассматривать как улыбку?

– Не стоит, – сказал он. – Не так уж много от меня осталось, чтоб об этом беспокоиться.

– Неправда… Я-то вижу, вас довольно много.

Он ничего не ответил, только неопределенно хмыкнул. И снова умолк, ожидая продолжения.

– Вы до сих пор намерены идти за берсеркером, – сказала она. Это был не вопрос, а утверждение.

Капитан только кивнул. Он по-прежнему смотрел на нее, но его взгляд становился все более отрешенным.

Полли показала на модель и спросила:

– И эта штука сильно помогает?

Взгляд капитана переместился на голограмму и остановился. Капитан откинулся на спинку кресла и сцепил руки:

– Еще поможет.

Она подошла поближе и присела на одно из мягких откидных сидений:

– Расскажите мне обо всем.

– Это всего лишь попытка забраться в мозги Левиафана и предсказать, где эта тварь нанесет следующий удар.

Слушая Доминго, можно было подумать, что это проще простого. Глаза его были устремлены на модель, но у Полли создалось впечатление, что он смотрит куда-то вдаль.

Он сказал «эта тварь»! «Где эта тварь нанесет следующий удар». Но Полли решила обдумать смысл этих слов позже.

– Я могу чем-нибудь помочь? – спросила она.

Доминго перевел глаза на нее. Смерив ее взглядом, он медленно, задумчиво кивнул:

– Да. Конечно можете. Вы мне понадобитесь, когда придет время. Мне нужна хорошая команда. А сейчас… сейчас я сам должен все рассчитать, чтобы быть уверенным в результате. Полагаю, я смогу справиться сам. Мне нужно изучить ситуацию во всех подробностях.

Полли пропустила мимо ушей прозрачный намек на нежелательность ее присутствия. Больше того, она поудобнее устроилась на сиденье.

– Это похоже на модель с командного пункта, – показала она на голограмму.

– Разумеется.

– Значит, Геннадий допустил вас к главному компьютеру базы? Разрешил пользоваться всей его памятью?

Доминго кивнул:

– Мы до сих пор не сошлись во мнениях. Но я сказал, что мне нужна информация, а он – человек понимающий, по крайней мере до определенной степени. Он хочет, чтобы все боевые корабли, патрулирующие его область пространства, имели всю доступную информацию.

У Полли была еще масса вопросов, но Доминго уже погрузился в расчеты. Он отвечал все более односложно, не отрывая глаз от постепенно усложнявшейся модели. Полли чуть помедлила, а потом ушла, поскольку он проявлял явные признаки нетерпения. Ей не хотелось мешать. Вот если бы он сам предложил ей остаться…

На следующий день после беседы на борту корабля Полли встала вместе с остальными шубранскими колонистами. За завтраком в общей столовой она услышала разговор, который завязался между бывшими согражданами Доминго. Покончив с завтраком, Полли пошла вместе с ними, внимательно слушая.

Группа колонистов устроилась в небольшом зале. Здесь было около дюжины шубранцев, которые летали к Ляонину на разных кораблях освободительной эскадры. Кое-кто уже строил планы на будущее. Они говорили о скором возвращении на Шубру и устройстве новой колонии.

Некоторые ворчали, что сыты Шуброй по горло и не собираются даже приближаться к ней. Ни одна из сторон не пыталась переубедить другую. Полли решила, что они едва ли придут к единому мнению.

Когда спор был в самом разгаре, в дверях зала появился Геннадий. По сравнению со вчерашним днем он выглядел куда как веселее.

– Хорошие новости! – сказал он. – Из Сектора только что прибыл курьерский катер. Как мы и ожидали, управление откликнулось на ляонинскую катастрофу. Думаю, когда правительство узнает о несчастье, постигшем Шубру, оно поможет и вам. Правительственных субсидий будет достаточно для восстановления шубранской колонии или для переселения в любое другое место – куда захотите.

Все переглянулись. Члены обеих партий – и те, кто стоял за восстановление колонии, и те, кто стремился убраться подальше, – разразились радостными восклицаниями.

– Мы можем рассчитывать на это, командующий? – с надеждой спросил кто-то.

– Думаю, да. Насколько мне известно, Сектор планирует заселить весь Млечный Путь. Пусть даже сейчас эта задача далека от реализации. – Геннадий помолчал и добавил: – Мне бы хотелось дожить до этого часа. Чем больше людей живет в моих краях, тем легче моя работа.

– Для колониста здесь рай, – оптимистично заметил кто-то. – Только улучшить бы оборону. И можно жить припеваючи.

– Берсеркерам хватит работы на тысячу лет! – мрачно добавил кто-то из тех, кто намеревался улететь. Остальные сделали вид, что не расслышали. «Забирай свои шмотки и вали! А для нас жизнь продолжается!»

Неофициальный, но важный разговор шел своим чередом. Полли подумала, что будущее Шубры обсуждают все. Кроме мэра, которому теперь все равно. И тех беженцев, которые на своих кораблях отправились защищать чужие жизни и чужие дома. Но ее это уже не волновало… Ее волновало другое.

Когда командующий Геннадий вышел, она двинулась за ним. Он глянул на нее и, не замедляя шага, заговорил первым:

– Мне нужно в другой зал, там меня ждут.

Мимо них прошел Искандер Бейза. Он обменялся приветственными кивками с Полли и Геннадием и проводил их удивленным взглядом. Геннадий продолжил:

– На этот раз не беженцы. Новоприбывшие колонисты из Сектора. Когда я поднял тревогу, капитан их корабля повернул на базу. Я хочу поговорить с ними прежде, чем они встретятся с остальными и наслушаются всяких ужасов. Если хотите, можете посидеть на встрече. Я не собираюсь умалчивать о наших проблемах.

– Спасибо. С удовольствием посижу.

Вместе с Геннадием они вошли в следующий актовый зал. И хотя присутствовавших здесь было примерно столько же, сколько в предыдущем зале, настроения разительно отличались. Эти мужчины и женщины были совсем не похожи на измотанных шубранцев. Новички явно волновались, но выглядели превосходно и совсем не имели свойственного жертвам затравленного вида, какой был у выживших колонистов.

К этому времени они уже прослушали официальную сводку последних событий – беспристрастное изложение фактов. Насколько могла судить Полли, сводка была объективной. За короткое время пребывания на базе они наверняка уже получили подробности из первых рук, от очевидцев, и выслушали кучу пересказов от местных жителей. Естественно, они впали в легкую панику.

Когда Полли с Геннадием вошли в зал, одна из новоприбывших, женщина слегка за пятьдесят, стояла посреди зала и рассуждала о берсеркерах. Ее голос звучал уверенно, если не сказать властно:

– Когда приходят берсеркеры, люди уходят. Это ясно. Оставаться в районе, где они побывали, все равно что совать руку в ядерный реактор. Храбро, ничего не скажешь, но глупо!

Затем женщина оглянулась, увидела Геннадия и отрезала:

– Я уже прошла через это. Я знаю, о чем говорю!

Полли заметила, что командующий остановился, решив про себя, что такой выпад требует более серьезных аргументов, чем те, которые он приготовил. Геннадий не собирался затыкать даме рот и дал ей закончить. Лишь когда она села, он занял ее место, встав перед слушателями.

Командующий медленно и спокойно оглядел аудиторию, ожидая, пока не установится относительная тишина. Наконец он решил, что можно начинать, и заговорил:

– Так. В последнее время у нас возникли серьезные проблемы. Конкретно – ряд нападений. Но, как вы можете заметить, эта база стоит прочно и может отразить любую атаку. Используя базу как отправную точку и имея поддержку Сектора, мы начинаем отвоевывать то, что потеряли. По крайней мере, территориально. Поэтому сейчас Млечный Путь предоставляет неограниченные возможности для роста. Насколько я могу судить, именно за этим вы сюда и прилетели.

Геннадий продолжал говорить, ободряя будущих поселенцев, но не скрывая масштабов катастрофы, постигшей астероиды.

– Это правда, опасность нападения существует. Наряду с тяжелыми природными условиями. Но я… – Командующий замялся, подыскивая верное слово. – Как бы вам объяснить? Нам противостоят не какие-то дьявольские создания. Не знаю, насколько сильна ваша вера в сверхъестественное и во всякую чертовщину. Но это совсем не важно, дело в другом. Наши противники – не более чем машины, что-то вроде… вроде видеомагнитофона.

В это время бесшумно открылась дверь и в зал вошел Искандер Бейза, а за ним – капитан Доминго. Они успели услышать последние слова командующего базой, излагавшего свои взгляды на берсеркеров.

Доминго тихо произнес лишь одно слово: «Левиафан». Оно прозвучало как ответ на все вопросы, которые волновали собравшихся в зале.

– Входите, капитан Доминго. – Геннадий кивнул новоприбывшим. – Это человек, который недавно пострадал от нападения берсеркеров. Он…

Капитан усмехнулся. От его улыбки у Полли мороз пошел по коже.

– Только не берсеркеров, командующий. А одной… машины. Не очень верное определение, вы не находите? Машина… И пострадал не только я. Нет. Скажите им правду.

Геннадий разозлился:

– На вашу планету напала одна машина-убийца, которой некогда дали имя, словно чудовищному рукотворному домашнему любимцу. Богу или дьяволу. Только она – ни то ни другое. Почему вы считаете слово «машина» неправильным? По-другому берсеркеров не назовешь.

– Неужели? Ну-ну, продолжайте.

Голос Доминго звучал по-прежнему спокойно.

– Я все сказал. Больше говорить не о чем. Если хотите знать правду, то берсеркеры – просто огромные неуправляемые механизмы!

Доминго ничего не ответил. Он молча слушал, как командующий пытается успокоить будущих поселенцев. Сколько бы ни говорили о берсеркерах, добавил Геннадий, нельзя воспринимать их как неизменное и неодолимое зло.

– Кое-кто считает, что справиться с берсеркерами невозможно. Неправда. Это всего лишь машины, которые – с нашей точки зрения – вышли из строя. Вот и все. Если мы способны не дать солнцу превратиться в сверхновую, то сумеем справиться с несколькими механизмами.

Тут вмешался Доминго:

– Вы думаете, что Левиафан – всего лишь машина? Которая вышла из строя? – Он выдержал паузу. – Я вам покажу, что это такое. Если вы будете рядом, когда я вырву ему сердце.

Геннадий холодно встретил горящий взгляд капитана:

– Вы многое пережили, капитан Доминго, но вы не один такой. Я с уважением отношусь к тому, что вы сделали и через что вам пришлось пройти, но мстить мертвому куску железа – по-моему, верх глупости.

Полли втянула воздух в легкие. Она понимала, что слова командующего – что-то вроде шокотерапии и, скорее всего, это не сработает.

Кандидаты в колонисты смотрели и слушали очень внимательно. Они вертели головами туда-сюда, как болельщики во время матча.

– Кусок железа… Вы действительно так считаете?

– Так и есть. У вас имеются доказательства обратного? Любопытно было бы послушать!

– Мое тело – это машина? Или ваше? Или моя дочь? Чем было ее тело, командир? Чем?

Пауза затянулась. Наконец Геннадий ответил:

– Если говорить образно, мы все – машины. Но не вижу смысла в этой точке зрения.

– Я-то знаю, что вы сами – машина, – сказал Доминго, бросая на командующего многозначительный взгляд.

У Полли волосы зашевелились на макушке. Не от самих слов, а от тона, каким они были сказаны.

Будущие колонисты слушали с неослабевающим вниманием.

Полли видела, каких усилий стоит Геннадию оставаться спокойным. Она полагала, что командующий постарается не придавать значения этим безумным заявлениям перед собравшимися.

– Если у вас есть тактические наработки, капитан, я буду рад ознакомиться с ними на командном пункте. А пока вам предстоит кое-что сделать. Вы до сих пор являетесь мэром Шубры. Некоторые из присутствующих, возможно, решат отправиться именно туда. Мне кажется, что ваш долг – переговорить с ними и…

– Мне плевать на то, что я мэр. И мне все равно, отстроят Шубру или нет.

– Но вы мэр…

– Вы хотите, чтобы я подал в отставку?

– Я не имею права принять ее. Поговорите со своими согражданами. – Голос командующего смягчился. – Все понесли утраты, Нильс. Может, не такие, как вы, но… пора задуматься о том, что будет дальше. Время не ждет.

– Не только время.

Доминго посмотрел на командующего, потом на Полли. По его взгляду она так и не поняла, чего он ждет от нее. Через мгновение он покинул зал. Когда Полли вышла вслед за ним в коридор, ни его, ни Искандера нигде не было видно.

«Жемчужина Сириуса», как и остальные корабли шубранской освободительной эскадры, ни разу не попала под обстрел и осталась неповрежденной, перелетая с одного места сражения на другое. Поэтому все проверки и приготовления к долгому полету заняли совсем мало времени. Вооруженные силы были готовы помочь с любым оборудованием. Геннадий стремился снабдить каждый корабль всем необходимым и вооружить до зубов, чтобы он мог принять участие в предстоящих схватках.

Грядут новые битвы – возможно, с неизвестными берсеркерами. Нужно быть готовым, ибо беда всегда приходит внезапно.

«Жемчужина» стояла на причале, окруженная несколькими кораблями Вооруженных сил. На одних устраивали рутинную проверку, другие держали про запас как транспортные и оборонительные средства, если бы – что выглядело маловероятным – берсеркерам вздумалось напасть на саму базу. Естественно, на базе Четыре-двадцать пять было предостаточно наземных орудий. Вероятнее всего, берсеркеры рассчитали, что в туманности полным-полно более легких жертв. После многих лет мира и спокойствия колонии частенько пренебрегали обороной.

Корабль Доминго стоял у причала, вокруг него суетились Гуджар Сидорук и Искандер Бейза. Они осматривали обшивку судна, исследовали ее вручную и с помощью приборов, проверяли дюзы, защитные экраны, сопла и насадки лазерных пушек. Собственно, проверка была излишней, но Гуджар просто не находил себе места от волнения, ему нужно было хоть чем-нибудь заняться. Искандер присоединился к нему, и они разговорились.

Искандер, уперев руки в бока, возвышался на самом верхнем выступе корпуса «Жемчужины».

– Знаешь что, Сид? – начал он.

– Что?

– Мне все больше не терпится опробовать этот корабль в деле.

Его голос звучал серьезнее, чем обычно.

Гуджар, осматривавший насадку лазерного орудия, выпрямился и беспокойно огляделся, подбрасывая в могучей руке электронный щуп. Он ответил, что сам он ничего хорошего не ждет. Все, чего он хочет, – это добраться до Левиафана и разделаться с ним раз и навсегда.

В отличие от других членов команды, Сидорук был новичком на корабле. У него возникла масса вопросов относительно новейшего вооружения и других систем, которые Доминго заказал при постройке своего детища.

Гуджар принял на веру слова Доминго о том, что «Жемчужина» справится с трудной задачей, которую поставил капитан. Но сейчас ему казалось, что, отвечая на его вопросы, Искандер – как бы в шутку – пытается заронить в его душу сомнение.

Гуджар все еще хмурился, обдумывая эту странность, когда на маленькой лестнице, закрепленной на верхнем выступе корпуса, раздались шаги. Показалась Полли Суслова, вернее, ее голова и плечи. Она поздоровалась с мужчинами и спросила:

– А где капитан?

– На борту, – улыбнулся Бейза. – Я заглядывал к нему полчаса назад, он спал.

Несмотря на улыбку Искандера, Полли показалось, что он смотрит на нее с неприязнью. Так, словно имеет какие-то права на капитана. Насколько ей было известно, у Бейзы не было родных и близких даже до несчастья на Шубре.

– Хорошо, – сказала она. – Пусть поспит. Ему нужно отдохнуть.

Она взглянула на Гуджара, который облокотился о верхнюю ступеньку и угрюмо пялился в никуда. Казалось, он не прислушивается к разговору, но действительно ли это так, понять было трудно.

Полли повернулась к Искандеру, и тут помощник капитана спросил:

– Вы думаете, что капитану нездоровится? Я – нет.

– Вы видели его в таком состоянии раньше?

– В каком? – В ровном голосе Искандера не слышалось никаких намеков. – Он готовится к охоте на берсеркеров. Если это можно назвать сумасшествием, то вокруг полным-полно психов.

– Я и не сомневаюсь. Все дело в том, что еще несколько дней назад он не принадлежал к их числу.

– Когда он поймает Левиафана, все пройдет! – сказал Искандер и уверенно повел широкими плечами.

– Если поймает, – подал голос Гуджар.

– Поймает, поймает.

Сидорук повернулся. Его брови сдвинулись к переносице:

– Кажется, ты сам сейчас заметил, что наше оружие может оказаться далеко не лучшим!

Полли обратилась к Искандеру:

– Вы считаете, что Доминго нужно только это?

– Это он так считает. – Бейза двинулся к лестнице. – Простите, мэм. Мне нужно заскочить на командный пункт и узнать последнюю сводку.

Полли посторонилась, давая ему пройти, но не удержалась от последнего вопроса:

– Вы давно знакомы с капитаном? Вы были с ним, когда десять лет назад погибла почти вся его семья?

– Был. Но лучше расспросить об этом самого капитана.

Искандер шутливо отдал честь и начал спускаться вниз.

Гуджар Сидорук очнулся от тягостных дум и смог расслышать последний вопрос Полли.

– Что вы хотели узнать о той катастрофе?

– Не были ли ее причиной берсеркеры?

Бывало, что корабли исчезали в разных областях космического пространства без всяких берсеркеров.

– Да, я помню тот случай. Не просто берсеркеры. А один определенный гад.

Думая о Доминго, Полли мысленно застонала от жалости. Она осторожно присела на металлический выступ. Обшивка была гладкой и скользкой, а падать было высоко.

– Расскажите.

– Ну, его жена Изабель и двое детей возвращались на Шубру – не помню, откуда именно. Перед взрывом они успели выслать курьера. Капитан корабля сообщил, что их преследует Левиафан и что он начинает маневр, здорово смахивающий на начало атаки. Больше о корабле ничего не слышали. Либо берсеркер разнес его на части, либо корабль взорвался, пытаясь уйти от противника. Столкнулся с облаком на большой скорости или что-то в этом роде. Спасательных шлюпок не нашли. Никто не выжил.

– Понятно, – пробормотала Полли.

По лестнице снова загрохотали шаги. Через минуту из-за корпуса корабля показалась голова Симеона.

– Ага, вот вы где… хоть кто-то. Пришли новости! Одна из эскадр Геннадия прорывается на базу, корабли сильно потрепаны. Извещают, что было сражение.

– И?..

– Похоже, результат неоднозначный.

Полли схватилась за верхушку лестницы:

– Пойдемте, Гуджар?

Он медленно покачал головой:

– Идите. Мне еще нужно кое-что осмотреть. Не знаю, что там за новости, но думаю, что мы взлетим не скоро.

Полли быстро спустилась вниз. Там уже собрались несколько человек, ожидавших свежих сообщений о последней битве. Искандер сказал, что Доминго еще спит. Полли взвесила все за и против, открыла ближайший люк и поднялась на корабль.

В капитанской каюте Доминго не было. Конечно, подумала Полли, искать его здесь глупо, что бы ни говорил Искандер. Оказалось, что он снова был в общем зале: неподвижно сидел на подставке рядом с голографической моделью, почти у ее верхушки, и вглядывался в изображение. Его лицо было обращено к выходу, по нему проплывали цветные отблески, и поначалу Полли испугалась. Доминго походил на мертвеца.

Подойдя поближе, она успокоилась. Капитан дышал ровно и спокойно. Он нормально спал – вероятно, впервые после катастрофы. Но Полли, рассудив, что ему наверняка захочется узнать о новостях, решила разбудить его. Она потрясла его за плечо.

Капитан тут же открыл глаза и взглянул на нее без удивления. Он явно обрадовался известию, хотя лицо его осталось угрюмым, и сразу поднялся на ноги. Задержавшись всего на минуту, чтобы отключить какие-то приборы, он бегом бросился в сторону командного пункта. Полли поспешила за ним.

Они успели вовремя. Командующий базой как раз встречал прилетевшие экипажи.

Новоприбывшие бойцы сообщили последние новости. Берсеркеры напали еще на одну колонию, третью за последние несколько дней. На этот раз они атаковали Маласпину, спутник солнца, которое находилось в отдаленной части туманности. Маласпина славилась непредсказуемой «погодой» – резкими переменами в характере движения газа и пыли внутри туманности, – которая во многом определяла состояние атмосферы и близлежащего космического пространства.

Незадолго до схватки корабли эскадры получили радиосообщение со стороны малой планеты Маласпины, где говорилось о странных кораблях или космических объектах, появившихся в том районе. Вскоре после сообщения их нашел робот-курьер, отправленный из колонии, которая приготовилась к обороне. Курьер передал страшное и уже знакомое известие: на колонию напали берсеркеры!

Услышав об этом, Геннадий кое-что припомнил:

– Маласпина. Кажется, с месяц назад оттуда пришло донесение о странных космических формах жизни?

Один из его помощников, стоявший рядом, подтвердил это.

– Но это еще не все, – сказал измученный капитан одного из прибывших кораблей. – Судя по полученному радиосообщению, некоторые колонисты во время атаки вели себя очень странно.

– Истерика, – предположил кто-то из штабистов.

– Вероятно. Так или иначе, в нем говорилось, что они словно посходили с ума – рвали на себе одежду и даже пели. Наверное, совсем обезумели от страха. На этом сообщение заканчивалось.

– Вы вели запись?

– Сражения? Сейчас ее доставят, командующий.

Некоторые из штабистов базы Четыре-двадцать пять, которые сейчас пытались разобраться в недавних событиях, приписали странное поведение колонистов перед нападением и после него воздействию неизвестного вируса.

Эскадра во весь опор ринулась за курьером и успела на место битвы вовремя, чтобы спасти колонию от уничтожения.

На командный пункт принесли запись. Полли отступила в сторонку, но никто не возражал против ее или чьего бы то ни было присутствия. В помещении слегка приглушили свет и включили монитор. Кадровый офицер с прибывшей эскадры передал носитель с записью битвы.

Когда корабли Вооруженных сил появились в районе боевых действий, берсеркеры прервали налет на Маласпину и обратились в бегство. Флот прибыл вовремя: колония несла большие потери. На нее одновременно навалились три или четыре берсеркера.

Офицер выругался:

– Вы только взгляните! У них новые защитные экраны. Отражают лазерные лучи наземной обороны, словно зеркала!

– Теперь понятно, почему они разорили Ляонин и Шубру так быстро и легко.

Когда берсеркеры покинули поле сражения, корабли Вооруженных сил бросились вдогонку и примерно через час настигли вражеский флот. Но противник снова сумел оторваться, и погоня продолжилась. На этот раз людская эскадра попалась в хорошо подготовленную ловушку. Если сделать петлю и вновь выйти на собственный след, можно догнать противника и застать его врасплох. После нападения с тыла эскадра окончательно потеряла след врага, и командующий повернул корабли обратно к Маласпине…

Геннадий кивнул:

– Вы сказали, что оставили там часть своих сил.

– Да, оставил.

Геннадий лихорадочно принялся размышлять, где взять несколько кораблей, чтобы заменить те, которые патрулировали у Маласпины. Берсеркеры действовали настолько успешно, что приходилось беспокоиться о безопасности самой базы.

– Не могу придумать ничего лучше, чем послать к Маласпине несколько моих сторожевых кораблей… если только смогу набрать команду из добровольцев. – Он окинул комнату оценивающим взглядом. – Доминго?

Доминго, который внимательнейшим образом слушал доклад, никак не отреагировал на вопрос командующего. Он обратился к кадровому офицеру:

– Не было ли в числе напавших на Маласпину Синего Старика? На экране промелькнул корабль, отдаленно похожий на него, но я не успел разглядеть.

Некоторые из прибывших переглянулись.

– Да, – сказал один из них. – Он точно был там.

– Его не уничтожили…

Не вопрос, скорее утверждение.

– Нет, не получилось.

Полли показалось, что капитан вздохнул с облегчением. Доминго сказал:

– Я хочу как можно скорее просмотреть остальные записи сражения.

Капитаны боевых кораблей обменялись недоумевающими взглядами, в которых ясно читался вопрос: «Кто этот парень?»

Геннадий присоединился к Доминго, потребовав того же самого.

– С них снимают копию, сэр.

Вскоре принесли остальные записи. С помощью стоп-кадров удалось окончательно установить, что Левиафан был среди напавших на Маласпину.

Полли впервые отчетливо разглядела машину, которую прозвали Синим Стариком, – на отрывочных записях шубранского поста трудно было что-либо разобрать. Сейчас они получили несколько изображений, снятых под разными углами и с разного расстояния. Видеотехника позволяла исправить последствия эффекта Допплера, ведь сражение закончилось в считаные секунды. Никому еще не удавалось увидеть Левиафана так близко и остаться в живых. Глазам Полли и других колонистов предстала огромная, древняя, опасная конструкция, которую окружало легкое голубое свечение. Она слыхала, что в синий цвет окрашиваются выбросы, возникающие из-за неисправности какого-то компонента двигателя или другой бортовой системы.

Полли смотрела на экран, не отрывая глаз. «Это его личный враг, а значит, и мой. Если я не могу заставить его отказаться от своей затеи, попробую помочь ему достигнуть цели. И тогда…»

На экране сменялись ужасные кадры, но лицо Доминго, глядевшего на них, для нее было страшнее всего на свете.

Не отводя глаз от записи, которую пустили вначале, Геннадий подозвал своего помощника. Полли услышала, как командующий приказывает подготовить сообщение о страшном сражении для Восьмого управления Вооруженных сил в столице Сектора. Курьерский катер, который недавно прибыл на базу, вскоре полетит обратно в управление. С ним и передадут известие.

Потом Геннадий спросил команду курьерского катера, есть ли у членов экипажа шансы получить в ближайшем будущем подкрепление из штаб-квартиры Сектора.

– Едва ли на это можно рассчитывать, сэр. В других областях тоже участились нападения берсеркеров, и в Секторе не хватает боевых кораблей.

– Понятно. Черт, черт! Так я и думал… нет, все еще хуже, чем я думал. – Геннадий повернулся к центральному монитору. – Остается только мобилизовать все силы колонистов, все, что мы сумеем наскрести в Млечном Пути.

– Да, сэр.

Командующий обратился к другому помощнику:

– Пошлем следующего курьера прямо в Сектор. Хочу сообщить, что я перевожу свою область на военное положение. Распечатайте и принесите мне на подпись.

Он посмотрел на Доминго:

– Нильс, я хочу, чтобы ты взял всех своих людей, способных сражаться, и все корабли, и присоединился к силам обороны. То, что произошло у Маласпины, может произойти где угодно.

– Я уже говорил тебе, что́ я собираюсь делать, Геннадий. Пусть этим занимаются другие капитаны. У меня иные планы, мне нужен мой корабль. И моя команда, если она пойдет со мной.

– Так… И что у тебя за планы?

– Я разделаюсь с Левиафаном.

В зале наступила тишина, и до Полли донесся вздох Геннадия:

– На одном-единственном корабле. Это безумие. Я уже сказал, что́ нужно предпринять. Если ты не согласен, отправляйся домой и оставайся там.

– Домой… Конечно же, домой. А где это?

– Отправляйся куда угодно, только уйди с глаз моих! Прости, Доминго. Но другим тоже пришлось туго. На этот раз я приказываю. Я ввожу военное положение.

Доминго долго молчал, прежде чем дать ответ, на удивление короткий:

– Хорошо, Геннадий. Я больше не буду тебе мешать.

Доминго одним взглядом собрал своих людей, и, когда он неспешно вышел из зала, они потянулись за ним. В коридоре, сразу за дверью командного пункта, все окружили капитана, и он спокойно объявил о сборе экипажа на борту корабля.

Спустя несколько минут все шесть членов команды собрались в кают-компании «Жемчужины». Капитан оглядел маленькую группу и сказал, что в Вооруженных силах думают, будто он послушается приказа командующего и отправится на Шубру, чтобы смирнехонько сидеть там и охранять то, что осталось.

– Но если вы считаете, что я подчинюсь приказу, то ошибаетесь. Корабль отправляется на поиск Левиафана.

Генрик Пуансо присоединился к ним еще на командном пункте и тоже пошел на корабль, сказав, что забыл на борту кое-какие личные вещи. Но потом оказался вместе со всеми в кают-компании. Он спросил капитана:

– А как быть остальным жителям Шубры?

– То есть?

– Я имею в виду два десятка наших бывших сограждан, которые остались на базе и сбиты с толку вашими фокусами, Доминго. Ведь Шубра никуда не делась. И вы до сих пор – официальный мэр планеты.

– Вы передадите им мое заявление. Если угодно, я подаю в отставку. Надоест глядеть на весь этот бардак – присоединяйтесь ко мне. Но я не собираюсь вас ждать.

Голос капитана звучал холодно и презрительно. Те, кто знал Доминго лучше, чем успела узнать его Полли, смотрели на него со странным выражением. Если он это и заметил, то ничем не выдал себя.

Искандер Бейза, прищурившись, посмотрел на капитана, а потом бросил взгляд на Полли. Она не могла решить, что означал этот взгляд – стал ли он ее союзником или соперником.

– Значит, вам наплевать на приказы командующего, – подытожил Генрик Пуансо. – Я не обещал держать это в секрете, Доминго.

– Можешь рассказывать что угодно, черт с тобой! Мне не придется искать того, кто сможет передать мое решение.

Пуансо оглядел всех остальных, хотел было что-то сказать, но передумал и вышел.

Доминго тоже окинул взглядом свой экипаж:

– Кто следующий? Самое время решать.

– Я лечу с вами, – сказал Гуджар Сидорук.

– Отлично. Полли?

– Лечу, – откликнулась она.

Ей подумалось, что сейчас она больше всего боится потерять его. Разлука пугала ее сильнее каких-то там берсеркеров. Когда она попыталась подумать о детях, в голову пришло только одно: они далеко и в безопасности.

– Искандер… Думаю, можно не спрашивать. Вильма, Симеон, что вы решили?

Молодожены заговорили одновременно. Говоря по очереди и переглядываясь после каждой фразы, они сказали, что потеряли из-за берсеркеров все и хотят отомстить. Как показалось Полли, они утаили кое-что, также повлиявшее на их решение.

«Жемчужина» взлетела, и тогда Пуансо сообщил Геннадию о решении Доминго. Командующий базой, занятый другим, только кивнул и вздохнул. Он знал Доминго и не был удивлен.

Геннадий сказал лишь одно: «Что ж, пожалуй, мы оба поступили как считали нужным».

Он с сожалением вычеркнул «Жемчужину Сириуса» из списка кораблей обороны. Теперь ее можно было считать потерянной, и это заметно ослабляло Вооруженные силы.

«Жемчужина» вместе с новым членом экипажа – Гуджаром Сидоруком – покинула базу Четыре-двадцать пять, не переслав в центр командования план полета.

Капитан установил курс, а затем передал управление своему помощнику, Искандеру Бейзе. Перебросившись с Искандером парой слов, Доминго отправился в свою каюту – маленькую клетушку, похожую на норку, – чтобы передохнуть. Каюта находилась рядом с капитанским мостиком – нужно было только проползти по узкому, обитому мягким материалом тоннелю – и представляла собой цилиндр с такими же мягкими стенами, совсем не похожий на обычную комнату, ничуть не более просторный и уютный, чем у остальных членов экипажа.

В капитанской каюте, как и во всех остальных жилых помещениях, свободно помещался лишь один человек – стандарт для всех боевых кораблей. Но при необходимости здесь могли устроиться и двое.

В этом путешествии Доминго не делил каюту ни с кем. Он снял рабочую одежду, приглушил верхний свет, выключил разнообразные экраны и устроился на отдых. Если не получится заснуть, можно будет принять какие-нибудь…

Но ничего принимать не пришлось. Он устал сильнее, чем предполагал. И через мгновение Доминго уже спал.

И видел сны.

Никогда еще после ночного кошмара, который привиделся ему в последнюю ночь перед тем, как его былая жизнь разлетелась на куски и превратилась в кошмар наяву, Доминго не видел во сне погибшую Маймио – плоть от его плоти. И никогда – ни до, ни после разгрома на Шубре – ему не снились берсеркеры.

После катастрофы Доминго редко видел сны, и они в большинстве своем были бессвязными и бессмысленными. Но в этот день, когда он отправился в погоню за смертельным врагом, вернулся сон, который не повторялся уже много лет. С ним была Изабель и двое детей, когда-то погибшие вместе с ней. Маймио, его третий ребенок, исчезла, испарилась, словно ее никогда и не было. В этом сне корабль, на котором летели Изабель и дети, благополучно вернулся на Шубру. Сообщение об их гибели оказалось дурацкой ошибкой, нелепым недоразумением, которое счастливо разрешилось.

Во сне Доминго спокойно работал на Шубре, под открытым небом, а Изабель была рядом с ним. Он не видел ее, но точно знал, что жена где-то рядом, просто ее не видно, она присматривает за детьми. Он был полностью уверен, что Изабель здесь, поблизости, и совсем не волновался из-за того, что не видит ее. Ничего страшного нет, хотя сон продолжался, а Изабель все не показывалась.

В этом сне он постоянно был занят, с чем-то возился и все не мог справиться с работой. Потом он никак не мог вспомнить, что же это было за дело. Но пока сон длился, у него не выпадало ни одной свободной минутки, даже для того, чтобы поглядеть в сторону Изабель.

Она рядом, сейчас он закончит работу и пойдет к ней.

Он проснулся один в своей каюте, а вокруг на много световых лет простиралась пустота.

Отчалив от базы, Доминго не сразу повернул «Жемчужину» к Маласпине, как рассчитывали все остальные. Он надеялся отыскать более свежий след.

Спустя два дня после того, как корабль покинул базу Четыре-двадцать пять, «Жемчужина» прибыла на место последней стычки между берсеркерами и эскадрой Геннадия. Как правило, точно определить галактические координаты места внутри Млечного Пути нелегко. Но тут сомнений не было, поскольку в этом районе было пущено в ход оружие и до сих пор оставались расширявшиеся облака разрывов. Взрывные волны распространялись со скоростью от восьми до двенадцати километров в секунду в течение нескольких дней, так что изменения получались весьма заметные.

– Представь себе, – сказал Искандер Симеону, который еще не ходил по следу в туманности. – Скажем, скорость распространения – десять километров в секунду. Значит, меньше чем через сутки здесь будет облако диаметром в миллион километров.

Это облако все равно окажется лишь крохотной опухолью в чреве млечной туманности, скрывающей в своем брюхе с дюжину известных солнечных систем и бог знает сколько неизвестных.

А вокруг поля сражения простиралась область космического пространства такой невероятной красоты, какую нечасто встретишь даже в туманности. Особенно плотные скопления звездной пыли принимали самые причудливые очертания – гигантские арки и мосты, звездные купола, другие архитектурные сооружения. Некоторые волшебные творения выглядели как огромные особняки и залы, способные вместить целые планеты.

«Жемчужина» пронзала призрачные стены и своды. Глядя на экран, как в окно, Вильма произнесла:

– Некоторые люди представляют себе рай именно так. Сплошь белые облака и мраморные колонны.

Ни один корабль не отправился вслед за Доминго, и едва ли можно было ждать этого в будущем. Это смущало команду, но Доминго, казалось, ничто больше не волновало.

Кроме одного: кто-то может встать между ним и Левиафаном.

Вильма и Симеон начали громко обсуждать, чем занимаются их друзья, которые отказались от погони. Капитан не обратил никакого внимания на обсуждение, как и на все прочее.

Этот неугомонный человек проявлял поистине фанатичное терпение. Он кратко объяснил своим людям, чего он хочет, потом приказал двум астронавтам облачиться в скафандры, сесть в катер и провести тщательнейшее исследование. Идея была в том, чтобы осторожно проплыть по вздыбленному полю сражения и собрать пробы микроскопической пыли и газа, выжимая из каждой крупинки всю информацию о берсеркерах, особенно о Левиафане.

Собственно, главной задачей было найти след ускользнувшего Синего Старика. Поэтому «Жемчужина» кружила по периметру пространства, где разгорелась битва, время от времени останавливаясь и наполняя коллекторы. Так продолжалось полдня, пока корабль не дошел до многообещающего места, где, как сказал Доминго, можно было начинать настоящие поиски. В помощь людям, работавшим в космосе, были посланы два служебных робота.

Пространство все еще клубилось от разрядов, выпущенных враждующими сторонами. Большая часть облаков продолжала расширяться со скоростью десять и более километров в секунду, рассеиваясь и смешиваясь с другими частицами, парившими в космосе. Но эмиссионные облака, которые краснели по мере охлаждения и сжатия и казались брызгами крови на молочно-белом полотне туманности, сжимались, что обнадеживало: плотные клочья мрака, в отличие от расширяющихся облаков, позволяли увидеть след.

Однако все следы почти исчезли – после битвы минуло несколько дней. Естественные перемещения вещества внутри туманности постепенно стирали их. Но Доминго упрямо цеплялся за эту последнюю возможность.

Полли продолжала следить за капитаном при каждом удобном случае. Она старалась убедить себя, что присоединилась к этой безумной авантюре только ради безопасности своих детей, ради того, чтобы избавить Млечный Путь от ужаса по имени Синий Старик. Тогда рассеянные по туманности маленькие миры, где предстоит взрослеть и жить ее малышам, вздохнут спокойно. Достойная цель. Но в глубине души Полли знала, что причина кроется в другом. Она отправилась в путь, потому что не смогла совладать с собой.

«Человек, которого я люблю», – думала она, вглядываясь в изображение на мониторе и размышляя о нем и о себе. Никогда еще она не привязывалась к мужчине так сильно. Особенно к мужчине, который не обращал на нее никакого внимания. Еще она гадала, насколько очевидны ее чувства для остальных. Наверняка были бы очевидны, решила она, если бы они уже оправились от стресса, если бы это безумие закончилось. Может быть, тогда и сам капитан заметил бы это.

Теперь она жалела, что не успела поговорить с Геннадием прежде, чем они покинули базу Четыре-двадцать пять. Просто не успела. Во-первых, совершенно не было времени. Командующий базой был постоянно занят. Да и Доминго тогда казался в полном порядке – как, в общем-то, и сейчас. Плюс ко всему они с Геннадием были на ножах.

Иногда ей хотелось поговорить хотя бы с Искандером. Она совсем не понимала его. Но пока не выпадало удобного случая. Бейза, думала она, сблизился с капитаном, как никто другой. Хотя суть их отношений оставалась неясной.

Ее тревога за Доминго не утихала. Впрочем, во время поиска капитан выглядел более энергичным и собранным, чем прежде, а его поведение не давало новых поводов для беспокойства. Он взбодрился и почти расцвел. Наконец-то он движется к цели под названием «месть»! Ненависть к куску железа, как однажды сказал Геннадий. Но Полли тревожила радостная бодрость капитана. «Он сорвется, – думала она. – Или случится что-нибудь похуже. Он не успел выплеснуть из себя горе по погибшей дочери. То, что началось еще десять лет назад, обострилось с гибелью Маймио, и он все меньше напоминает человека…»

Иногда ей почти удавалось убедить себя, что ее страхи надуманны, основаны на ошибочных выводах. Капитан – человек несгибаемой воли, он оправился от страшного удара и смирился со смертью дочери. Вполне понятно, что теперь он рыщет по Вселенной в поисках злейшего врага. Он прав и все делает правильно.

Но уверенность быстро покидала ее, а страхи возвращались.

Поиски едва заметных, микроскопических следов оказались отнюдь не простым делом. На дневном совете, когда вся команда в полном составе собралась в кают-компании, Гуджар Сидорук взбунтовался:

– Чтобы прочесать весь этот район, потребуется целый флот!

Доминго только пожал плечами:

– Флота у нас нет. Но прочесать нужно все, до последней молекулы.

Спустя несколько стандартных дней поиски все еще продолжались. «Жемчужина» медленно дрейфовала в пространстве. Корабль был приспособлен для выполнения любых космических работ, над его созданием трудилась почти легендарная команда – самые блестящие умы, самые современные компьютеры, какие нашлись на орбитальных верфях далекого Австила. Корабль плыл сквозь пространство – огромное серебристое яйцо, вокруг которого копошились закованные в скафандры люди и механизмы. Взять пробу – протестировать, взять – протестировать… и так до бесконечности.

У Полли был собственный скафандр, без которого она была как без рук. Сейчас она находилась в космосе, исследуя то, что колонисты иногда называли «молоком», и изо всех сил стараясь не отвлекаться на открывшуюся панораму. Нельзя сказать, что подобная картина была ей внове: она родилась на одном из астероидов Млечного Пути и выросла на другом. Но ей редко доводилось непосредственно обозревать такие необычные районы туманности, как этот.

Мраморные колонны и вечные восходы предстали перед ней не на дисплеях приборов и не на экране, а прямо за прозрачным пластиком шлема. Как можно истолковать чудесные видения, нагромождения цвета жемчуга и слоновой кости, молока, и мела, и свежевыпавшего снега? Какой величины вон то облако, насколько оно далеко?..

Иногда в облаках что-то двигалось, и это не всегда была мертвая материя. Здесь гнездилась жизнь, порой в изобилии. Крошечные создания могли сбиваться в целые облака, которые меняли цвет в зависимости от плотности скопления. Смена цветов еще не говорила об интеллекте или способности чувствовать; усиление и снижение интенсивности цвета всего лишь отражало жизнедеятельность. И все же, пусть на микроскопическом уровне, жизнь сверкала всеми красками, кипела и бурлила.

Пока исследователи не обнаружили уходящего следа, который был так нужен Доминго. Нелегко отыскать крохотные частички, когда вокруг смешались красота, опасность и странная жизнь.

– Молитесь об удаче, кэп, – сказал Искандер Бейза.

– Удача? – Доминго приподнял бровь. – На что нам удача?

Левиафану удача была ни к чему. Зловещее создание древних Строителей кружило по Вселенной спокойно и уверенно, как жизненная сила циркулирует в теле человека. Чем бы ни была эта сущность на самом деле, она появилась неслучайно. Доминго и думать забыл, что все его столкновения с проклятой тварью, закончившиеся так трагично, стали результатом случайных совпадений. Он больше не верил в случайности, и ничто не могло поколебать его уверенность. Это знание проступало огненными знаками в его мозгу.

Долгожданный след все еще не нашли, но удалось кое-что узнать о берсеркерах. Компьютерный анализ показал, что в месте сражения содержится неизвестная органическая материя. Вообще-то, в туманности встречались органические вещества. Существовали даже целые промышленные комплексы для сбора и переработки органики. Но в одной из проб попалась частица, в которой корабельный компьютер обнаружил следы генетических изменений. Такие изменения могли появиться вследствие лабораторных работ, проведенных на молекулярном уровне.

– Я бы сказал, что этого можно добиться с помощью супермикрохирургии. Выполнено на таком уровне, что нам и не снилось, и разобраться, в чем тут дело, практически невозможно.

– Значит, это оставили не корабли Вооруженных сил. А что, берсеркеры занимаются микрохирургией?

– Наверняка. Ведь они вели биологические разработки.

– Гм, действительно. И уже не в первый раз. Но, возможно, органика оказалась здесь случайно? Часть берсеркера, смешавшаяся с остатками оборудования и результатами опытов какого-нибудь исследователя-человека?

– Какого еще исследователя-человека? Откуда ему тут взяться?

Вопрос остался без ответа.

Берсеркеры уже пытались покончить с человечеством, развязав биологическую войну. История показывает, что машины-убийцы редко достигали успеха, распространяя опасные хвори. Раз они снова взялись за старое, значит им удалось вывести какой-то новый вид заразы.

Но какой?

В то же время внезапный интерес берсеркеров к биологии, возможно, был вызван вовсе не разработкой новых заболеваний.

Тогда чем же?

Тут главный компьютер «Жемчужины» сообщил, что собрал достаточное количество данных и готов дать приблизительную модель сражения.

Кают-компания была единственным помещением корабля, где могли собраться все шесть членов экипажа, не теснясь, как сельди в бочке. Большую часть зала занимал экран, на котором корабельный компьютер постепенно воссоздавал голографическую модель сражения, исходя из изменений внутри этого района туманности. На это время прежнюю модель, изображавшую весь Млечный Путь, перенесли в банк данных.

Команда сходилась в кают-компании далеко не каждый день. По меньшей мере два человека постоянно находились на дежурстве. У каждого члена экипажа была маленькая цилиндрическая каюта, расположенная рядом с каждым из рабочих мест. Как и в личной каюте Доминго, в них не было ничего, кроме узкой койки, средств связи и санузла. Полли, как и все остальные, иногда забегала в кают-компанию, чтобы посидеть перед экраном и с интересом последить, как идет реконструкция битвы. С неменьшим интересом, хотя и тщательно замаскированным, она следила за Доминго, который не отходил от модели буквально ни на шаг.

Когда воссоздание последней битвы закончилось, компьютер по сигналу капитана начал показ реконструированных событий. Разрозненные и расплывчатые облака стали меньше и обрели форму. Едва заметные следы изменений в туманности проявились отчетливее и стали хорошо видны. Теперь можно было изучить всю картину сражения между людским флотом и берсеркерами, которое отгремело несколько дней назад.

На одном конце экрана отобразилась эскадра Вооруженных сил, там, где она была в первые мгновения схватки. На другом конце показались берсеркеры, четыре или даже пять, вытянувшиеся в изломанную линию длиной в несколько сотен километров. То ли тактический маневр, то ли простое совпадение. Анализ облачных частиц показал, что именно в таком положении враждующие стороны находились перед схваткой. Может быть, до первого выстрела. Залпы орудий и даже выхлопы ракет оставили множество свидетельств в виде остаточных газовых облаков.

Должно быть, сражение началось, как только противники увидели друг друга, – капитаны людской эскадры сообщали как раз об этом. Восстановить ход событий после первого выстрела было значительно труднее. Доминго велел собрать новые пробы. Члены экипажа опять влезли в скафандры и вышли в космос, компьютер продолжил работу.

Гуджар, который очень хотел увидеть результат, начал ворчать:

– Для чего ему это? Он когда-нибудь говорил, зачем ему это?

Искандер слегка улыбнулся:

– Он ищет след. Доминго всегда знает, что делает.

– Да ну? Легче просканировать пространство. Результат будет тем же. И вообще, какая разница, где находился каждый корабль?

– Увидим, – спокойно ответил Искандер.

Через несколько часов поступили недостающие сведения, их скормили компьютеру, и появились новые подробности. Два корабля Вооруженных сил взорвались, команды других судов докладывали, что спасти никого не удалось. Пару берсеркеров тоже подстрелили – они медленно разлетелись на куски. И по крайней мере один из врагов был серьезно поврежден.

Подбитый берсеркер скрылся. Сомневаться не приходилось, поскольку в окрестностях не кружились его обломки, а в облаках не нашли следов аннигиляции. Вероятно, остальные берсеркеры ушли целыми или слегка поцарапанными. От них остались едва заметные следы, слишком слабые, чтобы броситься в погоню. Но подбитый мерзавец потащился в другую сторону, и за ним тянулся роскошный шлейф – невидимый для простого глаза, но очевидный для компьютера, который успел проанализировать взятые пробы. Пышный хвост частиц – как дым в атмосфере, – а также постепенно угасавший тепловой и радиационный след тянулись в неисследованные районы Млечного Пути, в самое сердце белого скопления тумана диаметром с орбиту далекой Земли.

– Вот оно! Получилось. Боги мои, одного мы поймали!

Голос капитана сорвался на хриплый шепот.

Как только Доминго получил заключение главного компьютера, он немедленно вернул на корабль всех, кто болтался за бортом, собирая новые пробы. Снаружи продолжили работать лишь два робота с автономными блоками питания и защитными экранами, что позволяло им развивать значительную скорость в туманных скоплениях. Двух мобильных роботов, решил Доминго, вполне достаточно, чтобы идти по следу. Ведь его принадлежность наконец установлена. Когда корабль полетит, его поля потянут за ним маленьких роботов.

«Жемчужина» снова отправилась в полет, двигаясь чуть быстрее, чем прежде. Охота продолжалась, все орудия были приведены в боевую готовность. Голографическая модель в кают-компании постоянно обновлялась. Роботы собирали данные в радиусе нескольких сотен километров от корабля и передавали результаты на главный компьютер «Жемчужины».

Всех охватило возбуждение. Полли отдыхала лишь урывками, боясь пропустить какое-нибудь важное событие. Когда она не отдыхала, то приглядывала за Доминго, наскоро закусывала, дежурила, если была ее очередь, и помогала где только можно. Ей уже доводилось участвовать в подобном мероприятии, которое закончилось провалом. В тот раз искали не берсеркера, а потерявшийся корабль.

Однажды Полли сказала Доминго:

– Вы действительно знаете, как это делается, кэп!

В эту минуту он казался счастливым и, несмотря на долгие часы напряженного поиска, почти отдохнувшим. Словно не происходит ничего особенного, подумала Полли.

– Во всяком случае, получше Вооруженных сил! – ответил он.

Им приходилось нелегко. В первый же час полета след берсеркера смазался, но роботы, трудившиеся как проклятые, не потеряли его. Постепенно работа пошла быстрее, плотность радиоактивных частиц и мельчайших осколков возросла. Корабль набирал скорость, пока члены экипажа наконец не уверились, что когда-нибудь они что-нибудь да поймают. Если только их жертва не прибавит скорость.

«Жемчужина» отмотала уже миллиард километров по неизведанной области. Этих мест не было ни на одной карте туманности. Определить, хотя бы приблизительно, координаты корабля в этой молочной белизне – задача не из легких. Даже самое яркое солнце невозможно отыскать из-за плотных пылевых скоплений, наплывающих белых и серых облаков, озаряемых постоянно меняющимися красками звездных восходов и закатов. Неудивительно, что во Млечном Пути часто пропадали корабли, даже в тех районах, где о берсеркерах слыхом не слыхивали.

Потом след снова стал нечетким, и пришлось потратить целый стандартный день, чтобы отыскать его.

Время шло быстро; по крайней мере, так казалось Полли. Работа, сон, наблюдения. Освобождаясь после дежурства, люди выкраивали время, чтобы переброситься парой слов в кают-компании и поглазеть на голограмму, которая постоянно обновлялась. Вильма с Симеоном сетовали, что поиск закончится ничем. Конечно, об этом говорили, только когда поблизости не было капитана.

Но спустя два дня стало совершенно ясно, что они до сих пор не потеряли след берсеркера и летят вперед все быстрее. След теперь стал свежим и более отчетливым, а значит, корабль нагонял врага.

Это поняли все. Когда экипаж отправлялся в погоню, все еще находились под воздействием стресса. Теперь стресс как рукой сняло. Все стали думать о деле, за которое они взялись: о погоне за берсеркером.

Уже никто не мог бы сказать, что надежды нет. Полли начала задумываться о том, что будет, когда они догонят раненого противника после долгого преследования. Конечно, «Жемчужина» под завязку набита оружием, люди подобрались умелые. И все же…

Интересно, берсеркер, которого они догоняют, – это и есть Синий Старик? Как и любой колонист Млечного Пути, Полли не раз слышала это имя, которое уже вошло в легенду. Она принимала во внимание способности берсеркеров, но, как и Геннадий, не считала, что наделенные именем страшнее всех остальных. Правда, сейчас… было что-то неправильное, тревожащее в угловатых, иррациональных формах голограммного Левиафана и что-то нарочитое, почти театральное в его голубом сиянии. Впрочем, голубой цвет мог быть следствием излучения. А что до странных форм – кто знает, почему одни берсеркеры устроены так, а другие иначе? Говорят, случайный выбор – один из их основных принципов…

Чем бы ни объяснялись их особенности, Полли не видела разницы между берсеркерами: если дать одному из них название, он не станет ужаснее других. Самой ей еще не приходилось сражаться против них, но… За каким бы механизмом они сейчас ни гнались, враг был серьезно поврежден, и это радовало.

Доминго разделил шестерых членов экипажа на две смены: трое ведут корабль, дежурят у орудий и наблюдают за следом берсеркера, остальные отдыхают, спят, общаются и ждут своей очереди. Такой распорядок позволял ни на минуту не прекращать погоню.

Капитан отдыхал редко. Черты его лица сделались резче, глаза ввалились… Правда, на действиях капитана недосыпание пока не сказывалось.

Вещество туманности, окружавшее «Жемчужину», делалось все плотнее. Это не замедлило ход корабля, который неотступно шел по следу. Но возросла опасность засады.

Гуджар, который нес вахту и следил за показаниями детекторов, вскрикнул, и Искандер, правивший кораблем, замедлил ход. Но с первого же взгляда стало ясно, что тревога ложная.

Когда объект приблизился, все увидели скопление жизнеформ, от которого отходили в разные стороны отростки, похожие на сталактиты. Колония микроорганизмов слабо пульсировала – в ней бурлила жизнь. Компьютер определил, что колония не единый организм, а скопление разнообразных видов. Это создание, или конструкт – чем бы оно ни было – появилось перед установленными на носу детекторами, а потом показалось на экранах. Оно прошло мимо «Жемчужины» на расстоянии всего в несколько километров. Создание оказалось намного больше самого корабля. Было непонятно, заметило ли он корабль или нет.

Как и вещество туманности, в котором он мгновенно затерялся, объект двигался со скоростью, близкой к световой. Ни один корабль или механизм такого размера не смог бы развить настолько высокую скорость в плотных облаках Млечного Пути.

Никто на судне раньше не видел ничего подобного. Симеон и Вильма предприняли робкую и заранее обреченную на провал попытку, начав уговаривать Доминго вернуться на базу Четыре-двадцать пять. Они настаивали на том, чтобы экипаж «Жемчужины» доложил Вооруженным силам об увиденном в полете, а увидели они уже немало. Геннадий будет рад.

Доминго же не слишком обрадовался, услышав это предложение.

Дело в том, что большинство их, не считая Искандера и самого капитана, чувствовали себя крайне неуютно в этих странных местах. Даже тем, кто более или менее ориентировался в облаках Млечного Пути, густой, изменчивый, пульсирующий туман, порождавший неизвестных чудищ, действовал на нервы. Постепенно все укреплялись во мнении, что дело зашло слишком далеко и надо передоверить поиск Вооруженным силам.

Доминго не собирался менять курс и безжалостно подавил протест в зародыше. Он даже намекнул, что за мятеж на корабле полагается наказание. Пока они в порту, команда имеет право обсуждать любые вопросы, касающиеся будущего полета. Что они, кстати, и сделали. Но в глубоком космосе слово капитана – закон, а теперь, когда враг близко, – тем более.

Доминго согласился послать одного из двух дорогостоящих роботов-курьеров на базу Четыре-двадцать пять, прежде чем они продолжат погоню за раненым берсеркером.

Курьер отчалил, чтобы известить базу об их открытии, о последнем местопребывании и планах на будущее. Все надеялись, что сообщение будет доставлено. Очень уж невелики были шансы на успех.

У них остался всего один курьер. Здесь, в облаках, где бездействовало радио, курьер оставался единственном связующим звеном между командой корабля и остальным человечеством.

Погоня за поврежденным берсеркером возобновилась. Прошло еще много часов, сложившихся в долгий день. Напряжение на борту «Жемчужины» росло по мере того, как след становился все более четким, все более свежим. Что бы ни оставило этот след, они подошли к нему очень близко. Роботы обнаружили даже частицы распада и сообщили об этом главному компьютеру.

– Это берсеркер, – сказал Доминго тихо, но с явным торжеством в голосе.

Где-то впереди произошел мощный взрыв; услышать его было невозможно, но взрывная волна распространилась по всей туманности.

Чакушин облегченно вздохнул:

– Он взорвал сам себя. Все, приехали.

– Там поглядим.

Доминго не позволил себе расслабиться.

Даже в плотном тумане «Жемчужина» двигалась с околосветовой скоростью, и роботы успели исследовать частицы распада, летевшие медленнее корабля, задолго до того, как взрывная волна дошла до них.

Как бы то ни было, причину взрыва установить не удалось.

Доминго приказал лететь быстрее. И еще быстрее. Радиоактивные частицы величиной с молекулу отскакивали от защитных полей, предохранявших корпус корабля от микростолкновений на релятивистских скоростях. Индикаторы зловеще замигали.

Капитан приказал:

– Бросайте след. Идите к центру взрыва.

Поскольку с начала полета велась автоматическая запись, определить место взрыва было несложно.

– Боевая готовность! На случай засады.

На экранах носовых детекторов появилось изображение объекта, который был намного больше самого корабля, – угловатого, неправильной формы. Будь металлическое чудовище еще чуть крупнее, оно не смогло бы быстро передвигаться внутри туманности.

– Не стрелять! – резко крикнул капитан.

Это был не Левиафан, а другой берсеркер. Своей неправильной формой он напоминал Синего Старика, но только приблизительно, если записи и голограммы, изображавшие этого монстра, были верными. Полли услышала вздох, сорвавшийся с губ капитана: такой издают, разочаровавшись, влюбленные.

Следующее, что бросилось всем в глаза, – это свежие обширные повреждения. Разрушения были слишком велики, чтобы подозревать уловку со стороны противника. Когда «Жемчужина» подошла к поверженному врагу, от него все еще исходило жесткое излучение разного вида и разной интенсивности. Стало понятно, что внутри берсеркера началась цепная реакция, которая и привела к взрыву.

Чем бы ни был этот берсеркер, он беспомощно дрейфовал – то ли из-за повторных взрывов, то ли из-за повреждений, полученных в схватке, то ли из-за сработавшей программы самоуничтожения: он не должен был оказаться в руках людей.

Экипаж «Жемчужины» рассматривал останки противника с безопасного расстояния в тысячу километров. Потом корабль подошел на сто километров, потом на десять.

Симеон выразил вслух общее мнение, которое витало в воздухе:

– Мы должны вернуться и обо всем доложить.

Полли видела по внутренней видеосвязи, как Нильс Доминго повернулся к молодому парню и посмотрел ему прямо в глаза. Капитан немедленно пресек поползновения Чакушина:

– Нет. Мы его потеряем. Ты считаешь, что мы или кто-нибудь другой сможет опять найти дорогу в этом тумане? Через пару дней след, по которому мы шли, полностью исчезнет под воздействием естественных процессов. В туманности все находится в движении, здесь полно разнообразных течений, совсем как в земном океане.

– Ладно, тогда давайте его раздолбаем. Ракет хватит.

– Хорошо. Но пока не стреляйте.

– Но что еще мы можем сделать? – Чакушин запнулся, словно озаренный какой-то догадкой. – Вы собираетесь послать кого-нибудь из нас в эту штуку? Может, оно только и ждет, чтобы на палубу ступил человек, и тогда сработает главный заряд самоуничтожения!

– Думаю, оно пустило в ход все детонаторы, какие у него были. Я сам пойду на абордаж, если это вас так волнует. Мне нужны еще двое добровольцев. Если никто не согласится, я пойду сам. Полли, как вы? – Капитан глянул с маленького экрана прямо в душу Полли. – Нам может понадобиться ваш технический опыт.

– Иду, – услышала Полли свой голос. И тут же затрепетала, вспомнив о своих детях. Но отказать она не смогла бы. Кому угодно, только не Нильсу Доминго. Она молча прокляла судьбу, связавшую ее с этим человеком, о чем она не просила. Но это ее судьба, и она ничего не стала бы менять, даже если бы могла.

Искандер, как обычно, говорил кратко, но он всегда был готов и даже счастлив следовать за своим капитаном.

Гуджар повторил вслед за Симеоном:

– Можно ведь разнести его на куски…

Но Доминго ничего не ответил, и предложение пропало втуне. Все и так было ясно. Берсеркер наверняка решил пойти на самоуничтожение, но с детонаторами что-то случилось.

Если враг попытался уничтожить себя, когда убедился, что за ним идет охота, значит на его борту было что-то ценное и секретное. Может, даже координаты ремонтной станции, куда уходили берсеркеры после нападений на астероиды Млечного Пути.

А может, среди обломков еще оставались пленники. Сомнительно, конечно, но иногда берсеркеры держали у себя захваченных в плен людей – ради информации и экспериментов, которые они проводили над телами и разумом пленников.

Доминго продолжал изучать беспомощного монстра, переходя от одного прибора к другому. Перед ним был не Левиафан, но этот берсеркер давал единственный шанс подобраться к Левиафану поближе. Когда он заговорил, в его голосе звучало напряжение:

– Странно. Такого берсеркера я еще никогда не видел. Нельзя упускать эту возможность, нужно забраться внутрь и попробовать обыскать его.

– У нас есть еще один курьер, – заметил Симеон. – Давайте сперва отправим его. Чтобы остальные знали, где мы. Может, они пришлют помощь.

Искандер покачал головой:

– Не стоит. Если мы отошлем последнего курьера, он едва ли найдет дорогу к базе Четыре-двадцать пять. Он вообще может не отыскать корабли Вооруженных сил. Да и нам пока нечего сообщить, здесь одни обломки. – Он слегка улыбнулся. – Курьеры стоят дорого.

Это была цитата из старого анекдота.

– Ладно, – сказал Гуджар. – Курьер еще пригодится. Я просто хотел сказать, что нам трудновато будет найти дорогу обратно. По крайней мере, придется повозиться не один день.

– Допустим, курьер отыщет корабли Вооруженных сил, – добавил Доминго. – Допустим, у них будет свободное время, чтобы прилететь сюда и осмотреть нашу находку. Допустим, они решат полететь, найдут дорогу, увидят эту штуку и обрадуются до чертиков. А может, и нет. Нет уж, спасибо. Обойдемся своими силами. Даже если им покажется, что это ценная находка, они решат, что лучше ее расстрелять.

Команде осталось лишь согласиться. Жители Млечного Пути привыкли всегда ждать помощи от Вооруженных сил. Но почти никогда не заблуждались относительно возможностей военных.

– Ну, если вы так считаете… – протянул Симеон.

Вильма промолчала.

– Да, я так считаю. Начнем.

В нижней части «Жемчужины Сириуса» был специальный отсек, где помещался единственный катер корабля – небольшое суденышко, которое при случае могло служить спасательной шлюпкой. Нильс Доминго, Полли Суслова и Искандер Бейза надели космическую броню и стали быстро проверять состояние доспехов.

Во время проверки своей брони Полли заметила, что Искандер насмешливо наблюдает за ней, словно за желторотым новичком. Полли бросила на него гневный взгляд, и Бейза отвернулся.

После того как трое разведчиков облачились в доспехи, все проверили, взяли личное оружие и необходимое оборудование, они влезли в катер, двигаясь осторожно в своих тяжелых скафандрах. Люк катера был очень узким.

Сам катер представлял собой вытянутый цилиндр длиной в половину «Жемчужины» и диаметром не больше человеческого роста. Разведчики задраили люк и откачали воздух из трюма, где находился челнок. Затем внешние створки отсека распахнулись, открыв выход в космос. Доминго сидел в кресле пилота, потому что в его шлеме имелось устройство связи. Маленький катер оторвался от корабля и понесся к берсеркеру.

Обычно пилот управлял катером напрямую, через импульсы своего мозга. Системы управления здесь были не такими сложными, как на «Жемчужине», но для небольшого кораблика этого вполне хватало.

Одним из главных преимуществ катера были настоящие иллюминаторы, дававшие прекрасный обзор. Справа осталась «Жемчужина» с открытыми пушечными люками, в полной боевой готовности. Слева, на фоне нескончаемых молочно-белых разводов и сияющих звездных колонн, висела темно-серая громада вражеской машины, зиявшая дырами, освещенная редкими вспышками огней, ни один из которых не был голубым.

Конечно, берсеркер был значительно больше «Жемчужины», но, когда трое разведчиков бросили на него первый взгляд, он показался им невероятно огромным. Доминго повел катер на сближение, и поверженный враг вырос еще больше. Да и корабельный локатор подсказал, что этот экземпляр превосходит размерами любого берсеркера. Он медленно вращался в молочном тумане, заражая все вокруг радиацией из рваных пробоин и время от времени испуская разноцветные вспышки. Вглядевшись в неправильные очертания разбитого берсеркера, Полли пришла к выводу, что почти вся наружная оболочка машины содрана напрочь. И все же он еще был работоспособен, если сумел удрать с поля битвы и забраться так далеко.

Судя по всему, враг не замечал ни «Жемчужины», ни приближавшегося катера. Возможно, он был полностью слеп и глух. Может, тот последний взрыв, который зафиксировали приборы «Жемчужины» на подлете, уничтожил электронный мозг – или мозги – берсеркера, унеся в небытие все секреты, какие могли в них храниться.

Могло быть, конечно, и так, что враг приберег последний детонатор и теперь ждал случая, чтобы пустить его в ход. Или у него осталось еще какое-то оружие, он знал о догнавших его людях и выбирал удобный момент, чтобы с максимальной эффективностью выполнить заложенную в него программу самоуничтожения.

– Неужели кто-нибудь подбирался к берсеркеру так близко? – не обращаясь ни к кому конкретно, тихо спросила Полли. Отдельных рабочих помещений на катере не было, все трое разведчиков находились в одной кабине. Капитан, который сидел рядом с Полли, подводил катер все ближе к чудовищу, со скоростью несколько метров в секунду.

Доминго ничего не сказал, только покачал головой. Похоже, он считал, что сейчас неподходящее для разговоров время. Полли прикусила язык.

– Мне однажды пришлось, – пробормотал Искандер. Полли повернулась к нему, но он, не отрываясь, глядел вперед и не собирался продолжать разговор.

Доминго думал только о том, что перед ним не Левиафан. И все же это был один из его врагов, единственный, кто попался ему в руки. Вид растерзанного противника, тело которого пожирали ядерные и химические реакции, наполнял капитана мстительным злорадством. К этому чувству примешивалась тревога, что в этом огне, возможно, сгорает информация, на которую он надеялся, сведения, с помощью которых он мог бы добраться до своего главного обидчика.

Он прибавил скорость. Защитные поля не дали почувствовать ускорение, но капитан и его спутники видели, как быстро катер приближается к цели.

Радиоактивный шторм, бушевавший в утробе берсеркера, усилился, когда они приблизились к разбитому механизму. Космическая броня должна была защитить путешественников, когда они ступят на палубу берсеркера, если только уровень радиации внезапно не возрастет в несколько раз.

Катер облетел врага, держась в полукилометре от него. Затем Доминго подвел его ближе, затормозив в последний момент. Когда он без предупреждения направил катер прямо в брюхо берсеркера, у Полли вырвался сдавленный вздох. Катер проскользнул в огромную рваную дыру, оставленную либо пушками Вооруженных сил, либо последним взрывом. Пробоина была так велика, что, когда катер нырнул внутрь, нежный закатный свет, заливавший туманность, никуда не делся: он просачивался и сюда. Полли затаила дыхание, боясь, что гигантские челюсти вот-вот сомкнутся и с хрустом раздавят ее.

В развороченном брюхе берсеркера повсюду виднелись расплавленные, искореженные обломки металла. Когда к свечению раскаленного металла прибавился молочный свет туманности, темнота отступила и стало кое-что видно. Не удовлетворившись призрачным освещением, Искандер включил прожекторы катера. Лучи, метавшиеся туда-сюда, выхватывали из тьмы изувеченные металлические конструкции – некоторые из них было трудно распознать. Внутри берсеркера везде струился газ, который сильно ухудшал обзор, и прожектора тут помогали мало.

Полли начала проверять сигналы готовности своей брони – без всякой необходимости, просто чтобы занять себя. Ей стало страшно. Она вспомнила о детях и спросила себя, что она здесь делает. Ответ напрашивался сам собой: ее попросил Доминго. Но он не принес никакого облегчения.

Когда катер проник в берсеркера, связь с «Жемчужиной» оборвалась. Радио захрипело и смолкло. Доминго знал, что такое может случиться. Он вывел катер обратно к краям пробоины и остановился, чтобы приладить там автоматический ретранслятор. Ему пришлось выйти из катера и установить передатчик вручную.

Ожидая капитана, Полли и Искандер удерживали катер на месте. Оба были слишком насторожены, опасаясь возможного нападения, и не разговаривали. Отдельные реплики относительно показаний приборов в счет не шли. Они даже не смотрели друг на друга. Но железное тело мертвого – или умирающего – врага никак не реагировало на их присутствие. Полли наконец смогла перевести дух.

Щелкнул замок – это вернулся Доминго. Он снова забрался в пилотское кресло. Поверхность его брони была покрыта инеем. Капитан поговорил с «Жемчужиной», желая убедиться, что связь полностью восстановлена. Затем он медленно повел катер вглубь тела врага и с помощью магнитной присоски закрепил нос судна у какого-то выступа посреди хаотичных нагромождений.

Снова расстегнув ремни, Доминго воспарил над креслом. Искусственная гравитация на катере была отключена, чтобы не расходовать энергию без нужды.

– Вы знаете, что́ мы ищем, – сказал он. – Все время держите связь друг с другом.

– Кстати, – заметил Бейза. – Давайте запрем катер. Чтобы ни одна мышь не проскочила внутрь, пока мы будем бродить. – Искандер невесело усмехнулся. – Пароль будет: «Пекарь-Эпсилон-Жемчуг». Идет?

Остальные двое согласились. Разведчики были готовы начать тщательное исследование. Доминго вышел первым и, прежде чем позвать остальных, огляделся. Затем махнул рукой. Бейза, который вылезал последним, запер люк и установил пароль. Они разделились и пошли в три разные стороны.

Дотронувшись до железных костей берсеркера, Полли даже через перчатки ощутила легкую дрожь – где-то, несмотря на агонию, продолжали работать механизмы. Что-то уцелело. Но вся обшивка была разрушена, и на первых порах продвигаться было совсем не сложно. При необходимости разведчики могли воспользоваться портативными реактивными двигателями, вмонтированными в броню. Гравитации здесь почти не осталось, и астронавты без труда перелетали с места на место. У каждого имелось множество сеток и пробирок для проб и образцов – газа, пыли, всего, что могло бы указать на предназначение этой махины.

Доминго, чей голос доносился из шлемофона, постоянно торопил их, требуя не тратить время попусту. Может быть, с каждой минутой гибла какая-нибудь тайна. Полли недоумевала, как же они узнают тайну, даже если она всплывет под самым носом. Но спрашивать не решалась.

Потом Искандер выволок из обломков длинную телескопическую штуку.

– Нужно, чтобы кто-нибудь посмотрел на это, – сказал он по связи. – Похоже на лабораторное оборудование. Кэп, кажется, предчувствие тебя не обмануло. Тут есть что поискать.

Полли отбросила непонятные обломки, которые разглядывала в эту минуту, и двинулась к Бейзе. То, что он вертел в руках, показалось ей промышленным прибором, частью заводского оборудования.

Доминго в это время копался в другом месте. Он сообщил остальным по связи, что наткнулся на остатки подобного же оборудования.

Все трое продолжили поиски, разговаривая между собой и обсуждая происходящее с Вильмой, Симеоном и Гуджаром, которые остались на борту «Жемчужины». Как и сказал Искандер, инстинктивное решение капитана высадиться на разбитую машину, похоже, было верным. Внезапно в разговор ворвался тревожный голос Вильмы:

– Приборы засекли на этой консервной банке какую-то активность.

– Какую активность? – немедленно отозвался капитан. – Точнее!

– Похоже, физическое перемещение. Объекты размером с человека, которые резко снимаются с места и резко останавливаются. Это не вы; ваши передвижения мы отслеживаем по другим датчикам.

Полли не видела лиц своих спутников за пластинами шлемов. Голос Доминго звучал ровно и спокойно:

– Если бы здесь оставались самоходные механизмы, запрограммированные на уничтожение, они уже дали бы о себе знать. Вы могли засечь плавающие осколки оборудования.

– Возможно. В таких условиях трудно получить точную информацию. Но может, для пущей безопасности вам лучше вернуться на катер?

– Глупости. Это такая вылазка, что ни о какой безопасности речи быть не может. Мы останемся и будем делать свое дело.

Полли уловила в голосе капитана бесстрашие, граничившее с безразличием, сглотнула слюну и снова отправилась на поиски. Искандер, понятное дело, сделал то же самое.

Вскоре с корабля снова раздался голос:

– Все в порядке, прием. Продолжаем наблюдение.

Три человека, оставшиеся на «Жемчужине», были готовы оказать разведчикам посильную помощь. А если бы случилось худшее, им надлежало увести отсюда корабль, сохранив его целым и невредимым, и сообщить о катастрофе всем колониям. Кроме того, они фиксировали все, что передавали разведчики, высадившиеся на вражеский корабль.

Лихорадочные поиски продолжались.

Полли, как и два ее спутника, прыгала и перелетала с места на место среди беспорядочных обломков, стараясь двигаться как можно быстрее. Ей не хотелось задерживаться в этом месте дольше, чем было нужно. И все же она понимала, что они не успеют исследовать всего берсеркера.

Разведчики, без сомнения, собрали много разнообразных данных. Но они не могли судить об их полезности или бесполезности. Все, что нельзя было унести с собой, снималось на ручную видеокамеру. Лицевые пластины шлемов были устроены так, чтобы человеческий глаз мог разглядеть окружающее как в полной темноте, так и на ярком свету.

Лазая и летая по выпотрошенному брюху берсеркера, среди разрозненных обломков и искореженных до неузнаваемости механизмов, Доминго ни разу не наткнулся на знакомое вооружение или генераторы энергии, которые обычно использовались на военных кораблях. В следующем отсеке берсеркера он снова увидел остатки того, что смахивало на лабораторное оборудование. Вероятно, это и была лаборатория. Да, именно лаборатория.

А для чего тогда все остальное? Детали мини-завода для производства биологического материала, как предположила Полли?

Пока Доминго мог с уверенностью сказать, что здесь не было ни одного орудия, ничего даже близко похожего на вооружение, известное капитану. И чем дольше он бродил, тем сильнее в этом убеждался. Наверняка раньше здесь стояли мощные пушки, как и на всех берсеркерах. Но все вооружение – видимо, немногочисленное – размещалось на внешней поверхности корабля, поскольку внутри ничего подобного не было. Доминго еще не осмотрел как следует внешнюю часть корпуса, вполне обоснованно предположив, что главные тайны заключены внутри.

Оставалось только удивляться: как машина, пусть даже берсеркер, получившая такую трепку, смогла продолжить движение и забраться так далеко в космос?

Злая воля машины-убийцы?

Капитан обошел разбитую переборку и попал в следующий отсек. Здесь располагались громоздкие цилиндры – генераторы поля, и довольно странные. Совсем не похожие на обычные генераторы, создававшие защитные поля и искусственную гравитацию, которые устанавливались на людских кораблях или машинах-убийцах. Нет, назначение этих цилиндров было иным… притом они стояли так плотно друг к другу, словно кто-то пытался добиться наложения колебаний…

И что все это значит? Контейнеры, трубы, оборудование для химических заводов? Судя по всему, производство было поставлено на широкую ногу. Но что именно производили? Оставалось лишь догадываться.

Разобраться в происходящем мешали не только разрушения и неведомые конструкции. Была еще одна трудность: трех спешащих, испуганных разведчиков окружало неимоверное количество разнообразных объектов, чудовищно обильный материал. Люди не успевали не только исследовать их, но и снимать все детали на пленку.

Исследователи почувствовали дрожь механического чудовища, как только покинули катер. Теперь же вибрация усилилась и ощущалась почти непрерывно. Доминго знал, что́ это означает: приближение последнего взрыва, после которого здесь ничего не останется.

И всякий раз, когда капитан дотрагивался до какой-либо устойчивой части берсеркера, дрожь передавалась его рукам.

Приборы, входившие в состав его амуниции, зафиксировали новый всплеск излучения. Его спутники ничего не сказали по этому поводу, но наверняка заметили то же самое. Уровень радиации не был опасен для их брони, но Доминго боялся, что остальные не смогут сосредоточиться на работе.

Сам капитан не обращал внимания на такие мелочи. То, что он делал, имело первостепенную важность. Он огляделся, пытаясь сориентироваться и сообразить, что здесь было до того, как Вооруженные силы наполовину размолотили машину. Эта часть берсеркера не походила на корабль: она едва ли годилась для путешествий и сражений. Капитан заключил, что эта конструкция, скорее всего, создавалась как космическая станция. То, что должно большей частью оставаться на одном месте и выполнять определенную работу. Нутро станции – если называть это так – было разделено на множество отсеков, по крайней мере до того, как ее разгромили. Насколько мог судить Доминго, в отсеках либо проводились непонятные эксперименты, либо производилась различная продукция.

Капитан вместе со своими спутниками пока не успел исследовать и малой части этой станции. Берсеркер был в два раза длиннее и в восемь-девять раз шире «Жемчужины». Но Доминго не нашел никаких признаков того, что здесь томились в заключении люди-пленники. Ни выходцы с Земли, ни кармпане, ни иные представители известных разумных рас Галактики, которых было не так уж много. Никаких следов систем жизненного обеспечения, без которых пленники бы умерли. Никаких камер, комнат или кабин, где они могли содержаться. И даже ничего похожего на клетки для животных.

Доминго связался с остальными и спросил их. Ни Полли, ни Искандер не видели ничего подобного.

– Клетки? – переспросила Полли. – Почему здесь должны быть клетки?

– Не знаю. Но не исключаю такую возможность.

Искандер подплыл поближе и заметил:

– Это не тюрьма, не Ноев ковчег и не зоопарк. Похоже на биогенетическую лабораторию. Готов поспорить на свою очередь на корабль.

Прислушиваясь к разговору, Доминго не отрывался от работы. Он отлавливал плавающие осколки и складывал их в контейнеры для образцов.

– Я бы не спешил с выводами, – сказал он. – Но это явно не боевой корабль. Мы обошли лишь небольшую его часть, но все и так понятно.

Искандер, который успел подлететь к капитану, казалось, пожал плечами, закованными в космическую броню.

– Пока мы успели только бросить беглый взгляд. Но мне кажется, кэп, что вы правы.

– Если я прав, – сказал Доминго, захлопывая контейнер, – непонятно, почему эта фабрика отправилась вместе с берсеркерами на боевую операцию.

– Может, берсеркеры просто конвоировали ее при перевозке от одного астероида к другому… откуда мне знать?

– Я задам более важный вопрос, – вступила в разговор Полли. – Зачем берсеркерам разводить жизнь? Они что, пытались получить новый вид?

В отраженном свете прожекторов катера Полли увидела лицо Доминго. Он замер, вникая в сказанное, словно от этого зависела вся его жизнь. И наконец проговорил:

– Не знаю. Но найти ответ необходимо. – Он посмотрел на своих спутников, которые стояли рядом. – А пока мы думаем, хорошо бы позаботиться о собственной шкуре. Пожалуй, для начала информации достаточно. Давайте возвращаться на катер.

Никто не стал возражать и медлить с исполнением приказа. Через минуту после того, как люк катера был задраен, разведчики поспешно выбрались из чрева берсеркера и полетели обратно к «Жемчужине».

Спустя какое-то время исследователи вернулись на «Жемчужину» и отвели корабль на безопасное – как счел Доминго – расстояние: около ста километров от разрушенного берсеркера.

Капитан созвал команду на совещание. Все уже были в обычных комбинезонах, в то время как броня, скафандры и весь катер проходили тщательную стерилизацию.

Кое-какие образцы, привезенные с берсеркера, исследовали с помощью специальных диагностических приборов, и уже поступили первые результаты. Датчики определили наличие бактериальных культур. Эти образцы поместили в морозильные камеры, до того момента, как их удастся передать в настоящую лабораторию.

– Все понятно, – задумчиво сказал Гуджар.

– То есть? – спросила Полли.

– Берсеркеры никогда не проводят исследований из чистого любопытства.

– Согласен, – кивнул Доминго.

– И производство новых жизнеформ противоречит их основной программе – убийству. Раз они заинтересовались биологией и создают новые виды жизни – кажется, именно этим они и занимались, не так ли? – значит, они преследовали определенную цель. И она выходит за рамки простых исследований.

Теперь кивнула Вильма:

– Конечно. Легко догадаться, что это за цель. Всегда одно и то же: уничтожить человечество. Мы – основное препятствие, едва ли не единственная преграда, которая мешает им уничтожить разумную жизнь во всей Галактике. Так было с тех пор, как они столкнулись с нами.

– Вот именно. Отсюда следует, что этот биологический материал – результат их попыток создать… что? Ядовитые вещества для убийства?

– Существует множество ядов, убивающих человека, – заметила Полли. – Намного проще не создавать новый, а выбрать один из существующих. Нет, мне кажется, яды здесь ни при чем. Но… нечто для убийства, это несомненно. Может, какой-то вирус?

Капитан напряженно размышлял.

– На протяжении многих веков они пытались расправиться с человечеством посредством вредных микроорганизмов. Но, насколько мне известно, эта тактика еще ни разу не приводила к успеху. Люди начали изучать различные болезнетворные вирусы намного раньше берсеркеров. Мы далеко впереди и ни за что не позволим застать нас врасплох.

– А вдруг они нагнали нас? – заметил Искандер. Казалось, эта мысль забавляет его.

– Гм, мы можем загрузить в компьютер всю добытую информацию вместе с нашими гипотезами и посмотреть, что получится.

Вильма и Симеон принялись за дело, остальные смотрели на них. Работая, Симеон не переставал теоретизировать:

– Полагаю, вы слышали о Красной расе?

– Конечно. – Искандер приподнял брови. – Только не говори, что они имеют к этому отношение.

Чакушин пропустил насмешку мимо ушей. Красная раса – первая жертва берсеркеров – превратилась в космическую пыль и радиацию тогда же, когда и Строители, или, может, чуть позже.

– Тогда вы наверняка слыхали и о «квиб-квибе»?

– Слыхали. И что с того?

В те далекие времена, когда человечество делало первые шаги по Земле, противники Строителей в последней попытке спастись сконструировали машины, которые были предназначены и запрограммированы только для поиска и уничтожения берсеркеров. По крайней мере, так гласит одна из самых оптимистичных легенд современного человечества. К несчастью для Красной расы и всего разумного населения Галактики, машины «квиб-квиб» появились слишком поздно, чтобы полностью разделаться с берсеркерами.

– Миф, – усмехнулся Искандер.

– Как и Левиафан. – Доминго не улыбался. – Миф или нет, к делу это не относится. Насколько я понял мысль Симеона, он считает, что берсеркеры решили пойти по пути Красной расы. Другими словами, они попытались создать жизнь – не обязательно только на уровне микробов, – чтобы уничтожать жизнь там, где иные методы бессильны.

На несколько минут наступила тишина. Все шестеро погрузились в собственные мысли. Но корабль прервал их медитацию.

Главный корабельный компьютер заявил, что рассмотрел представленные материалы и это, без сомнения, детали оборудования для биологических исследований. Но определить цель исследований пока не представляется возможным. Напоследок он предложил передать материалы более сложному компьютеру, предупредив, что для этого потребуется время.

– Передадим, как только найдем такой компьютер, – прошипел Доминго. – Продолжай работу.

Компьютер ответил своим обычным гудком. Капитан никогда не заботился о том, чтобы придать своим машинам хотя бы некоторую степень человекоподобия.

Прокручивая в уме все, что ей довелось увидеть в этот день, Полли заметила:

– А ведь где-то могут быть и другие космические базы берсеркеров.

– Если компьютер спросит о такой возможности, я отвечу положительно.

Но компьютер не касался этой темы. Все, что он попросил, – дать ему новые материалы, а именно новые образцы вирусов с обломков берсеркера.

– Доступ к этим образцам затруднен. Что ты можешь сказать на основе имеющихся данных?

– Ничего определенного.

Голос машины был ровным и нечеловеческим.

– Все равно, продолжай работу. – Капитан оглядел команду. – Вторая вахта, по местам. Первая вахта, два часа на отдых.

Когда все разошлись, Доминго остался в кают-компании и погрузился в размышления. Да, видимо, интуиция его не подвела. Предчувствие, предвидение или что угодно еще, вызванное жгучей ненавистью к Левиафану, вело его в нужном направлении. По крайней мере, пока. Теперь правильность его догадок подтвердили расчеты корабельного компьютера. Он следовал советам внутреннего голоса и пришел к важному открытию. Но сейчас капитан разрывался между двумя желаниями: либо вернуться на развалину и собрать новый материал, либо броситься на базу Четыре-двадцать пять и все рассказать. Там сумеют обработать добытые сведения и создать оружие для борьбы с Левиафаном.

Правда, пока он был так же далек от поимки главного врага, как и раньше. Но сейчас перед ним находился один из союзников Левиафана, разбитый и беспомощный. Такой шанс выпадает раз в жизни, и упускать его нельзя.

Наконец Доминго решил-таки еще раз обыскать берсеркера. Он не мог избавиться от ощущения, что там осталось нечто важное, уцелевшее после многочисленных взрывов. Если хорошенько поискать…

«Жемчужина» не имела специального оборудования для сбора и хранения различных материалов, среди которых могли попасться и опасные образчики. Но кое-что сделать было можно. А еще им предстояло многое увидеть и сфотографировать на борту вражеского корабля за короткое время. Если только шестерым людям посчастливится отыскать и сохранить то, что наверняка таится в глубине хаоса…

Доминго снова попросил добровольцев «выйти из строя». На этот раз ему потребовалось четверо разведчиков, включая его самого.

Искандер, как всегда, первым поднял руку. Красноречивый и лаконичный жест. Вильма и Гуджар, решив, что подошла их очередь проявить героизм, вместе вызвались быть добровольцами. Итак, набралось четыре человека. Полли руки не подняла и осталась вместе с Симеоном на «Жемчужине». Как и Чекушин. Похоже, Вильма не удивилась, что ее муж решил не покидать корабль.

«Жемчужина» снова подошла к разбитому берсеркеру и остановилась на том же расстоянии, что и в первый раз. Катер с четверкой храбрецов отчалил от корабля.

Когда катер подлетел к берсеркеру, приборы снова замерили уровень радиации и установили, что он немного снизился. Доминго остановился у края разлома, чтобы проверить состояние ретранслятора, который был на месте и продолжал работать. Катер вошел в брюхо берсеркера и встал там же, где и прежде. На этот раз Вильма осталась в кресле пилота, чтобы подлететь к любому из закованных в броню исследователей, если ему потребуется помощь. Остальные выбрались из катера и разбрелись в разные стороны. Дрожь и толчки корпуса, заметные и прежде, ощутимо усилились.

Корабельный компьютер пожаловался Полли, сидевшей на пилотском месте, что имеющейся информации недостаточно для решения поставленной проблемы. Она разрешила машине прервать эту работу, пока не поступят новые образцы. И теперь с тревогой вслушивалась в разговоры, которые вели разведчики на борту берсеркера.

– Все так, как вы рассказывали, – промолвил Гуджар. – Ничего нового. Я не…

Это стало последним, что услышала Полли. Связь резко оборвалась, сменившись бессмысленным шумом.

– Что случилось? – К ней подскочил Симеон, казавшийся более массивным в объемной космической броне. Он вышел из тоннеля, соединяющего капитанский мостик с его рабочим отсеком. – Что случилось?.. Вильма!

Он еще не успел выкрикнуть имя жены, а «Жемчужина» уже рванула вперед.

– Я направляю корабль туда! – закричала Полли. – Возвращайся на место!

Мужчина заколебался.

– Да иди же! – завизжала она.

Симеон выбежал.

– Орудия на изготовку! – крикнула она вслед Чакушину. И припала к панели управления и микрофону. – На катере, вы слышите меня? Вильма, что происходит?

Но, как и прежде, она не дождалась ответа ни от встроенных в скафандры раций, ни от катера. Надвинув шлем управления на лоб, Полли повела «Жемчужину» на помощь товарищам.

Впервые, если не считать краткого курса обучения, она вела корабль. Оставалось надеяться, что она справится с управлением.

Первый тревожный звонок для Доминго прозвучал, когда он заметил какое-то движение метрах в сорока от себя, за бортом разрушенного берсеркера. Движение было слишком резким и неравномерным, чтобы принять его за перемещение плавающего в невесомости предмета. Оно куда больше походило на бросок существа, желающего остаться незамеченным.

Через минуту рядом с тем местом, где капитан уловил непонятное движение, он увидел фигуру, которая оказалась андроидом берсеркера. Фигура была размером с человека, и, когда капитан включил на шлеме максимальное увеличение, он ясно разглядел андроида. На белом фоне туманности, в черной рамке пробоины, тот напоминал получеловека, полунасекомое. Темная нечеловеческая фигура с секунду оставалась неподвижной, а потом внезапно исчезла, двигаясь так быстро, что глаз не успевал следить за ней.

Затаив дыхание и подавив невольный крик, Доминго подал условный сигнал: «Вижу врага!»

К ужасу капитана, никакого ответа не последовало. Шлемофон отозвался легким шумом, таким слабым, что сперва Доминго даже не уловил его. А уловив, понял: радиосвязь каким-то образом заблокирована.

Понимая, что его спутники могут быть уже мертвы, Доминго набрал в грудь побольше воздуха и закричал: «Берсеркеры! Назад, в катер!» Он уже успел выхватить из поясной кобуры свой бластер, небольшое, но мощное лучевое оружие. Прибор, позволявший направлять лучи усилием мысли, а значит, практически безошибочно, висел на поясе, и Доминго пока не стал его трогать. Разъемы на шлеме, к которым должен был крепиться прицел, были заняты спектральными линзами, усилителями света и сенсорами, необходимыми для поиска.

Доминго, паривший при почти нулевой силе тяжести, прицелился, насколько позволяли рука и зрение, и выстрелил наугад. Выстрел оказался неплохим, но не уложил врага наповал. Вспышки первого разряда бластера бесшумно пронеслись в вакууме, и он увидел в их свете приближавшегося берсеркера-андроида. Одна из его многочисленных конечностей беспорядочно дергалась, наполовину оторванная лучом бластера. «Теперь он знает, что я здесь, и убьет меня», – пронеслось в голове у Доминго. Но прежде чем андроид успел испепелить его, капитан выстрелил еще раз.

Он снова решил, что враг сейчас уничтожит его, и сжался в ожидании ответного удара, но удара не последовало. Значит, это была безоружная ремонтная машина… безоружная, если не считать могучих рук и острых инструментов. Наверняка этого хватит, чтобы распилить человека пополам, даже если он в космической броне.

Отлетев в сторону, противоположную той, откуда надвигался преследователь, капитан спрятался за переборкой. Раз у машины нет иного оружия, кроме длинных рук, у него хватит времени, чтобы установить прицел. Доминго продолжал выкрикивать предупреждения в молчавшее радио, цепляясь ногами за обломки оборудования берсеркера, стараясь держать тело в равновесии и быстро прилаживая на шлем систему управления огнем. Трясущимися от волнения руками он сорвал с головы ненужные приборы и отшвырнул их прочь, отправив в свободный полет.

Внезапно радиошум изменился. В шлемофоне что-то завыло и запищало – на разных частотах. Возможно, это был обнадеживающий признак. Боевую систему связи для скафандров предоставили Вооруженные силы. Обнаружив, что сигнал подавляется, она пыталась восстановить канал связи.

Вопли Доминго остались без ответа, и он не знал, услышал ли их кто-нибудь. Но вспышки бластера говорили сами за себя, как и заблокированная связь. Если только его спутники успели заметить, что радио заглохло… если они еще живы и увидели перестрелку…

Капитан теперь плавал в тени. Он отключил подсветку и продолжал закреплять прибор для более эффективного ведения боя. Казалось, прицел никогда не встанет в разъем. Прежде чем Доминго успел установить прибор, он краем глаза уловил еще одно быстрое движение там, где не мог находиться ни один из его спутников. Возможно, та же машина, в которую он стрелял. Или еще один вражеский механизм, только что активированный и спешащий вступить в схватку.

Надежда вспыхнула в сердце Доминго с новой силой, когда он увидел рядом с тем местом вспышки таких же бластеров, какой был у него. Через мгновение он разглядел двоих закованных в броню людей, которые были живы, держались вместе и двигались туда, где остался катер. Но радио продолжало выдавать невнятный шум.

Внезапно в том месте, куда попали выстрелы двух разведчиков, что-то вспыхнуло – ярче любого боевого луча. Вероятно, взорвался какой-то уцелевший заряд, воспламененный лучами людских бластеров. Вспышка оказалась достаточно долгой, чтобы осветить войско врага, надвигавшееся на пришельцев. Отсек буквально кишел механизмами. Доминго заметил, что некоторые из них были намного меньше человека, и каждый в отдельности едва ли мог причинить ощутимый вред. Но это были либо ремонтные, либо строительные роботы, каждый с набором инструментов. Очевидно, мозг берсеркера до сих пор вел и направлял их.

Катер уже не стоял на месте. Доминго возблагодарил всех богов: Вильма сообразила, что́ происходит. И открыла огонь из катера – почти невидимые лучи энергии, испускаемые его единственной пушкой. Лучи били точно, не натыкаясь на обломки, вражеские машины вспыхивали и обращались в прах. Вильма находилась в катере одна, ей пришлось оставить управление и включиться в бой.

Катер завис посреди открытого пространства, чтобы поддержать разведчиков и взять их на борт. В почти полной невесомости они без труда запрыгнули бы на судно. Капитан не мог залезть в катер первым. Сначала нужно убедиться, что все его люди в безопасности, если только они живы. А пока он приладит прицел…

«Конечно, катер! Врагам нужен именно катер!»

Капитан, висевший в брюхе берсеркера, не мог видеть «Жемчужину». Он даже не предполагал, что́ могут сделать Полли и Симеон. Если они остались в живых, то должны были понять, что радиосвязь заблокирована, а может, даже заметили вспышки бластеров. Стоит им пустить в ход тяжелое вооружение, установленное на борту, и остатки берсеркера разлетятся ко всем чертям, вместе с четверкой исследователей и космическим катером.

Но «Жемчужина» пока не стреляла.

Внезапно радиошум оборвался. Надеясь, что встроенные системы разблокирования сработали, капитан закричал оставшимся на «Жемчужине», чтобы они отвели корабль подальше от берсеркера. Кто знает, какое оружие враг может пустить в ход, но, если машины берсеркера захватят катер, а потом и «Жемчужину», люди проиграют не только эту схватку.

Но «Жемчужина» все молчала и молчала. Похоже, ретранслятор был выведен из строя.

Теперь-то люди на корабле точно должны понять, что происходит неладное. Если только они не допустили какой-нибудь ошибки, не позволили захватить корабль…

Доминго получил подтверждение того, что Полли и Симеон по меньшей мере догадываются о происходящем. Теперь он увидел «Жемчужину». Корабль подлетал к разверстому проему, через который катер проник в глубь берсеркера. Радио зашумело снова, но связь не восстановилась.

С начала нападения прошло всего полминуты. Пролетая между обломками берсеркера и не прекращая попыток установить прицел в разъем шлема, капитан увидел, что ретранслятор, который раньше стоял на краю пробоины, исчез. Его сорвали. Возможно, это сделал один из андроидов.

Совершенно неожиданно в шлемофоне прорезался чей-то крик. Нужно отдать должное техникам Вооруженных сил – он сопровождался даже стереоэффектом. Этот вопль подтвердил догадку капитана.

– Они хотят захватить катер!

«Я знаю, черт возьми!» – подумал Доминго и повторил приказ, который прежде оставался неуслышанным:

– Вильма, отводи катер!

Связь снова нарушилась, и распоряжение оборвалось на полуслове. Было неясно, услышала Вильма его или нет: она продолжала маневрировать в открытом пространстве. Доминго сообразил, что она хочет подвести катер поближе к тому месту, где он сам находился несколько минут назад, – видимо, решив взять капитана на борт. Она могла также видеть, где находятся остальные. И естественно, стремилась подобрать товарищей, не дать надвигающимся врагам окружить их. Поэтому она и прекратила огонь. Чтобы управлять катером и одновременно стрелять, требуются как минимум двое.

Капитан отказался от идеи подняться на борт последним и бросился навстречу подлетавшему катеру. В это мгновение берсеркеры с нечеловеческой скоростью ринулись наперерез, поскольку решили, что катер собрался улетать. Доминго выстрелил. Он так и не успел приладить прицел, но его выстрелы разорвали две машины на пылающие куски. Отдача отбросила самого капитана от приближавшегося судна, и ему пришлось ухватиться за какой-то обломок, чтобы перестать перемещаться.

«Почему они не набросились на нас еще тогда, в первый раз?» Он наверняка нашел бы ответ на этот вопрос, если бы у него было время подумать. Возможно, противнику нужно было стянуть все силы в одну точку. А может, вражеский компьютер, планируя нападение, неверно рассчитал тот момент, когда передвижные механизмы могли принести максимальный вред. Первоначальный план наверняка включал захват катера.

Наконец под давлением пальцев Доминго последний контакт прицела со щелчком встал на место. Теперь его бластер стал грозным оружием. Капитан целился и поражал врага с ужасающей точностью автомата. Механизмы противника один за другим взрывались и рассыпались сверкающими брызгами.

Поскольку огонь капитана сорвал атаку противника, он стал главной мишенью берсеркеров. Доминго увидел, что к нему устремился механизм, напоминавший ящик для инструментов. Он выстрелил, проделал дыру в машине, и та отлетела в сторону. Доминго вставил новую обойму в бластер, и вовремя: один из андроидов швырнул в него чем-то, отскочившим от брони, как пуля. Капитан разнес и эту машину. Доминго казалось, что он несет разрушение и хаос одним лишь усилием воли. Но у него осталась лишь одна, последняя обойма: после этого он будет практически безоружным.

То, чего ожидал капитан, наконец случилось: берсеркеры открыли ответный огонь. В Доминго ударил луч какого-то лазера, не настолько мощный, чтобы пробить броню. Капитан, старавшийся уклониться от него, на мгновение оказался ослеплен. Даже сквозь космическую броню он ощутил сильный жар.

Двое его спутников решили не прятаться и начали отстреливаться, более или менее удачно. Доминго подумал, что им тоже пришлось повозиться с установкой прицела. Но на самом деле только возобновившийся огонь с катера на время предотвратил поражение людей.

Искандер и Гуджар прыгнули к катеру, легко двигаясь в невесомости. Кому-то из них – Доминго не разглядел опознавательные знаки на скафандре – удалось уцепиться за борт одной рукой. Во второй он сжимал маленький бластер, стреляя без остановки.

Вильма открыла люк, видя, как отчаянно размахивает руками еще один человек, который с трудом отбивался от осаждавших его машин. Но как только люк распахнулся, враги ринулись туда. Правда, дверей было две – внешняя и внутренняя, с замком, реагировавшим на голосовой пароль.

Доминго пришло в голову, что противник оставляет людей в живых, собираясь использовать их в качестве ключа: проникнуть на катер будет проще, когда люди попытаются забраться на борт и сами откроют люк.

Со своего места Вильма видела, как ее товарищи прыгают вокруг катера, отстреливаясь от машин. Они едва успевали уворачиваться от берсеркеров, которые стремились схватить их и оторвать от катера.

Пока катер болтался внутри берсеркера, он находился в угрожающей близости от андроидов. А связь между людьми оставалась заблокированной.

Доминго бросился к вражескому механизму, который подобрался к катеру ближе всех. «Может, такой же гад убил Маймио», – пронеслось у него в голове. Он стрелял, заливая его огнем лазера, но безрезультатно. У андроида была особая, усиленная защита. Маленький ручной бластер не справлялся.

У андроида не было лазерного оружия, но его силы хватило бы на шестерых.

Он умудрился вывести из строя лазерную пушку катера.

Доминго успел вовремя, чтобы не дать андроиду проскользнуть в распахнутую внутреннюю дверь.

Катер начал отплывать, оставшись без управления; Вильма вскочила с места и бросилась закрывать люк.

Андроид оказался прямо перед Доминго, его туловище мерцало из-за невероятной скорости, с которой он передвигался. Он был похож на мясорубку, готовую заглотить капитана, как кусок мяса.

Доминго и андроид отлетели от катера и утянули за собой Вильму, которая высунулась из люка, пытаясь помочь капитану. Но кто-то, Искандер или Гуджар, влетел в распахнутый люк и запер его изнутри, прямо перед носом другого андроида, тоже подобравшегося близко.

Доминго оказался в какой-то щели, под андроидом, который тыкал в него длинным металлическим стержнем. В руках андроида железка превратилась в смертельное оружие, способное расплющить даже броню со всем ее содержимым, если и дальше работать им в таком же темпе, колотя в одну точку.

Доминго уже не пытался избежать драки. Он отстреливался и отбивался изо всех сил.

А силы быстро истощались. Сделав последнее сознательное усилие, он выстрелил еще раз, почти не видя ненавистного андроида-убийцу.

Доминго очень долго не имел ни малейшего представления о том, что происходит вокруг. Может, он мертв? Мертв, растерзан на куски и брошен в одну из мифических преисподних, которую приготовили специально для него и наводнили берсеркерами. Проклятые машины снова убивали Изабель и его детей, а он был вынужден смотреть на это. Через некоторое время кулисы преисподней слегка раздвинулись, и Доминго понял, что им занимаются не только машины, но и люди. Хотя, как известно богам всего космоса, вокруг него предостаточно механизмов. Он решил признать, что эти приспособления дружелюбны: по крайней мере, заложенная в них программа не предусматривала причинения ему вреда. Он не попал в плен к берсеркерам.

Он лежал, его жизнь превратилась в тонкую нить, и он помнил только, что выжил в какой-то схватке с проклятыми убийцами. Но все подробности стерлись. Он куда-то залез, началась перестрелка… ах да, на разрушенной космической станции… его сильно ранили, хотя сейчас он не чувствует никакой боли. Больше он ничего не помнил.

Потом нить жизни стала более прочной. Прошлое по-прежнему оставалось смутным, но настоящее проступило яснее. Доминго понял, что лежит навзничь в постели, хотя иногда его осторожно приподнимают по тому или иному поводу. Еще он осознал, что вокруг суетятся какие-то люди. А добрые, заботливые машины обычно стоят на месте. Казалось, датчики и сенсоры этих машин следили за ним с неослабевающей бдительностью.

Иногда ему представлялось, что его левой ноги больше нет на месте, что она растет не из бедра, как положено, а из спины или живота. Временами он думал, что ее нет вообще. Не то чтобы его беспокоило отсутствие какой-либо конечности. Он мог дышать, и берсеркеры не поймали его. Это две главные жизненные потребности, большего не надо.

Два основных условия наличествовали, и он прекрасно мог достроить все остальное. Его желания были простыми, хотя и трудными для исполнения. Полуслепой, в полуобморочном состоянии, он мрачно начал строить планы на будущее. Соображать, как ускорить неизбежную встречу с его личным недругом, Левиафаном. В том, что встреча неизбежна, Доминго не сомневался. Он приложит все усилия, чтобы не упустить шанса и поймать гада. А если такого шанса не существует, он сам его создаст!

Прошло еще много дней, прежде чем Доминго поправился настолько, что смог задавать вопросы. Поначалу его голос звучал как прерывистый шепот.

– Что случилось? Расскажите. Чем все закончилось? – спросил Доминго, и над ним склонилась Полли Суслова, с растрепанной челкой, взволнованная сильнее обычного. Она была первым человеком, которого он узнал, и первой, с кем он заговорил.

Полли ответила ему тихим и ровным голосом, который не вязался с ее возбужденным видом. Однако, к большому сожалению капитана, ответ звучал совсем не так, как он ожидал:

– Ты был ранен, Нильс. Теперь ты выздоравливаешь.

И она быстро отвернулась, словно ее что-то расстроило. Относительно второй фразы у него возникли вполне закономерные сомнения. А о том, что говорилось в первой, он вспомнил и сам. Память постепенно восстанавливалась, и он отыскал в ней некоторые эпизоды схватки с одним из андроидов на борту раздолбанного берсеркера, хотя и далеко не все.

Вскоре вернулась боль и угнездилась во многих частях тела. Но окружавшие капитана умные машины внимательно следили за его дыханием и сердцебиением, исследовали вены и нервы и не давали боли превысить допустимый предел. Доминго же воспринимал боль как очередной признак выздоровления.

Капитан покорно выполнял все процедуры и принимал лечение как должное. Он ведь должен быть в наилучшей форме, когда снова бросится в погоню за Левиафаном.

Минуло еще немало времени, прежде чем Доминго определил, что госпиталь, где он лежит, – это один из военных лазаретов базы Четыре-двадцать пять.

Примерно тогда же Доминго понял, что Полли Суслова почти не отходила от него. Как опытная ненавязчивая сиделка, она ухаживала за ним еще до того, как он пришел в себя и сумел выговорить первый вопрос. Собственно, Доминго казалось, что после того, как его ранили берсеркеры, Полли была готова прийти ему на помощь в любое время.

А если хорошенько подумать – не только после этого, но и раньше.

Когда капитан полностью пришел в себя, к нему начали подходить разные люди, заводя с ним разговор. В основном они уверяли его, что выздоровление идет полным ходом и все будет хорошо. Ничего лишнего. Но теперь, когда его голос окреп, Доминго мог спрашивать о том, что его интересовало.

От Полли, от врачей, от Искандера, который появлялся часто, и от Гуджара, который зашел всего однажды, Доминго постепенно узнал забытые им подробности произошедшего на борту разбитого берсеркера. Оказалось, что, когда ремонтный робот сшиб его с ног, оставшиеся разведчики успешно отбили атаку и сумели расправиться со всеми до единого механизмами, что его люди забрали своего капитана на «Жемчужину» и увели корабль от места схватки. К тому времени они выяснили, что капитан находится без сознания, едва живой в изломанной скорлупе космической брони. Нужны были специальные приспособления, чтобы вырезать Доминго из остатков панциря, а потому он вернулся на базу в криокамере, внутри медицинского отсека «Жемчужины», среди замороженных образцов, собранных на берсеркере.

Теперь, лежа в госпитале, Доминго был доволен и даже преисполнился ликования, узнав, что аналитики Вооруженных сил высоко оценили привезенные образцы и записи и возлагают на них большие надежды. Искандер даже ухитрился вынести из боя фрагмент вражеского андроида. Заметив, как сильно эти сообщения радуют капитана, Полли рассказала обо всем заново, подчеркнув, что они успешно справились с задачей и что Бейза настоял на сохранении частей поверженного берсеркера для их дальнейшего изучения.

Когда Доминго устал, Полли оставила его, но сперва пообещала, что непременно вернется. Он обрадовался, хотя в глубине души был убежден, что она вернулась бы в любом случае.

Вокруг продолжали бродить врачи, излучавшие профессиональный оптимизм. Доминго снова уснул, на этот раз с уверенностью, что проснется не в преисподней.

Открыв глаза в следующий раз, Доминго смог внимательно рассмотреть окружающее. Он отметил про себя, что госпиталь базы приведен в полную готовность, но пациентов не так уж много. Этот лазарет никогда не бывал переполнен, даже во время войны, как, например, сейчас. После столкновений с берсеркерами оставалось много убитых и мало раненых. И к счастью, Галактика не знала войн, подобных былым противостояниям на Земле, когда жизнь ополчалась против жизни.

Доминго продолжали мучить вопросы. На этот раз его интересовало, возвратились ли его люди на берсеркера после битвы и нашли ли они что-нибудь новое. Никто из медперсонала не знал ответа или не хотел рассказывать, а потому капитану пришлось запастись терпением. Ему казалось, что узнать ответ очень важно, ведь он будет говорить о надежности и преданности членов его экипажа.

Увы, ответ был неутешительным.

Искандер рассказал подробности, и Доминго пришел в ярость. А когда он узнал, что полуразрушенный корабль-берсеркер остался в том же состоянии, что «Жемчужина» не разнесла его на пригоршню молекул, капитан даже позеленел от негодования. Команда «Жемчужины», оставшись без капитана, не стала задерживаться даже на несколько минут, чтобы добить поверженного врага.

Искандер приподнял бровь и спокойно выдержал заряд гнева, который обрушил на него Доминго.

– Извини, Нильс.

– Извини! Это не поможет.

– Сделанного не воротишь. Как бы я ни извинялся, ничего не поможет, не так ли?

– Да.

Потом в госпиталь наведался Гуджар Сидорук, который начал убеждать капитана:

– Этот обломок консервной банки уже не причинит никому вреда, Нильс. Даже если какой-нибудь корабль случайно на него наткнется, а вероятность такого совпадения…

Доминго презрительно хмыкнул. Звук получился на удивление громким, учитывая его состояние.

Искандер мягко заговорил:

– Он просто болтается там, абсолютно беспомощный, Нильс. У него закончатся запасы энергии, и он подохнет. И никто на него не наткнется. Слишком далеко.

Капитан заговорил слабым, но резким и хриплым голосом:

– В туманности есть жизнь. Берсеркер продолжит убивать. Он использует оставшуюся энергию и снова будет сеять смерть.

Гости переглянулись. Очевидно, капитан по-прежнему был не в себе. По всему Млечному Пути были рассыпаны искры неразумной жизни. Туманность прямо-таки кишела микроорганизмами. До них никому не было дела, хотя некоторые виды собирали при помощи специальных машин и пускали в переработку. Прежде Доминго тоже не придавал значения этой форме жизни. Да, берсеркеры убивали их, когда подворачивался случай, – так уж они были запрограммированы, – но основным врагом для машин-убийц было и оставалось человечество. На просторах Галактики только разумная жизнь, то есть человечество, могла оказать реальное сопротивление механизмам, единственной целью которых было уничтожение любой жизни во Вселенной.

Геннадий, уже не такой недовольный, как при последнем свидании, пришел навестить пациента, по-прежнему угрюмого. В дополнение к прочему командующий сказал, что робот-курьер, которого направили с «Жемчужины» на базу Четыре-двадцать пять, так и не прибыл к месту назначения.

– Ничего удивительного, – прохрипел Доминго.

– Да уж…

– Вы ловите Левиафана?

– Делаем, что можем, Нильс. Делаем, что можем.

Геннадий сообщил Доминго еще кое-что. Оказывается, он послал корабль Вооруженных сил по следу «Жемчужины», на поиски разбитого берсеркера. Но через десять дней корабль вернулся и доложил о том, что поиски оказались бесплодными. Опять же, ничего удивительного: все знают, как трудно искать что-либо в туманности.

Доминго узнал, что прошло уже два стандартных месяца с того дня, как он был ранен. Большей частью он либо был без сознания, либо находился под воздействием сильных анестезирующих препаратов, пока хирурги старались склеить его по кусочкам.

Доминго жаждал узнать новости о Левиафане, но тот больше не объявлялся. По крайней мере, никто не собирался информировать капитана, даже если бы поступили какие-нибудь сведения.

Мысленно он возвращался к разбитому берсеркеру. Другие члены команды сказали, что Искандер собирался задержаться и уничтожить развалину. Но он не решился отдать такой приказ и оставил все как есть.

Капитан давно уяснил, что Бейза – прирожденный боец, хладнокровный и бесстрашный. При этом он смертельно ненавидел берсеркеров и действовал без подсказки. Но по натуре он не был лидером, и теперь Доминго пришлось это признать. Его первый помощник и остальные члены команды добросовестно исполняли распоряжения, но оказались негодными командирами, не умея понукать и убеждать других. Хотя Искандер был помощником капитана и занял его место после схватки, остальные без труда убедили его бросить все и поспешили на базу, так как Доминго нуждался в помощи.

О да, боги и полубоги всех колоний Галактики видят, что это было недалеко от истины. Он едва не погиб.

Тем не менее Доминго не тратил времени зря, валяясь в госпитале. Он мысленно перетасовывал экипаж. Это было непросто. Кто может заменить Бейзу на посту первого помощника? На ум не приходило ни одно имя.

Но раз уж они засунули капитана в криокамеру, то могли бы задержаться у разбитого берсеркера. Спешный отлет нельзя было оправдать ничем. Команда была просто обязана еще раз отправиться на борт вражеской машины и выцарапать оставшуюся информацию. А перед возвращением им следовало убедиться, что позади остается только расширяющееся облако газа…

Внезапно пришла новая мысль, которая до того была на задворках сознания. Он немедленно спросил:

– Что с «Жемчужиной»? Она цела?

– В основном да. Слегка поцарапана. Ни один из маленьких уродов не смог добраться до нее. С тех пор как мы вернулись, она стоит у причала.

Снова наведался Искандер и осторожно полюбопытствовал, нельзя ли ему взять корабль и отправиться на патрулирование.

– Конечно. Но будь осторожен. Корабль мне скоро понадобится.

Доминго заметил, как окружающие обменялись многозначительными взглядами. Его слова показались им – по крайней мере, некоторым – шуткой. Значит, решил капитан, его состояние намного хуже, чем он думал.

Было что-то еще, очень важное, только он позабыл, что именно. Ах да. Он спросил, не пострадал ли еще кто-нибудь из экипажа. Ведь к нему в госпиталь заходили далеко не все члены команды.

Стоящие у постели люди снова переглянулись, прежде чем ответить. Посоветовавшись, они решили, что Доминго достаточно окреп и способен перенести печальное известие. Да, погиб один человек. Вильма Чанар. Последний андроид успел расправиться с ней прежде, чем его вывели из строя.

– Плохо, – прошептал Доминго, понимая, что от него ждут какой-нибудь реакции. Он не знал, что Вильма погибла, даже не догадывался – последняя схватка выпала у него из памяти. Но Вильма мало заботила его, живая или мертвая. Как и все остальные. Все чувства умерли после пережитого раньше. Да, он ощутил сожаление, но лишь потому, что Вильме было трудно найти замену.

Время шло. С каждым новым днем Доминго чувствовал себя все лучше, но понимал, что до полного выздоровления еще далеко. Левую ногу пришлось ампутировать почти до бедра. Хватало и других проблем. Капитан по привычке углубился в вычисления и признал, что выздоровление – первый шаг к отмщению – отнимет куда больше времени и усилий, чем он предполагал. Но пока он поправляется, никто не запретит ему строить планы.

Задумавшись над известными ему фактами, он пришел к выводу, что следует вплотную заняться собственным телом. Или тем, что от него осталось. Восстановить прежнюю форму будет не так-то просто. Доктора уже сообщили, что приделают ему новую левую ногу, что-то вроде протеза. Невропатологи базы сказали, что регенерация, к которой обычно прибегают при потере одной из конечностей, не представляется возможной из-за общего состояния капитана.

Когда Доминго услышал об искусственной ноге, его охватило настоящее воодушевление. Чем больше он думал о протезе, тем больше ему нравилась эта идея. На лице капитана даже проступила кривая улыбка. Знакомые Доминго, которые стояли рядом и не видели его улыбающимся со дня гибели Маймио, гадали о том, что могло его развеселить.

Он спросил, где находятся обломки андроида, вынесенные с вражеского корабля. Оказалось, они все еще хранятся на базе. Техники осмотрели их, но не обнаружили ничего принципиально нового. Тогда Доминго попросил врачей и физиотерапевтов приживить ему ногу андроида-берсеркера либо использовать какую-нибудь его часть в качестве материала для протеза.

Врачи переглянулись и ответили, что поговорят об этом с капитаном в следующий раз. Некоторые были поражены и даже шокированы, но одного из них заинтересовала эта идея.

Когда Полли услышала об этом, то решила, что это чья-то дурацкая шутка. И при первой же возможности спросила у Доминго сама.

Сперва он мрачно усмехнулся:

– Ну и что?

– Если хочешь знать…

Лицо капитана исказилось в яростной гримасе:

– А почему бы и нет? Почему я не могу ходить по костям этих сволочей?!

Он бессильно откинулся на подушки. Полли виновато промолвила:

– Нет, можешь, конечно. Поступай как знаешь. – Она переменила тему и пригласила Доминго погостить у нее дома на Йоркале, пока он не поправится окончательно. – Я собиралась слетать туда, – добавила Полли, стараясь говорить как можно более небрежно. – Пора и мне отдохнуть. Я тут подумала: почему бы нам не отдохнуть вместе?

Доминго поблагодарил ее и сразу же принял приглашение. Он заметил, что его скорое согласие удивило Полли. Но удивило приятно. Он чувствовал себя уставшим, как никогда. Нужно было копить силы для будущих сражений. Снова сесть на корабль и пуститься на поиски Левиафана он сможет ой как нескоро! Сперва – отдых и поправка здоровья, потом – все остальное.

Ему хотелось поправляться где-нибудь подальше от бдительных глаз Вооруженных сил. Едва ли они согласятся на некоторые процедуры, которые он прописал сам себе. Это будет следующий раунд в его борьбе с собственным телом.

Когда Полли пришла к нему в очередной раз, он засыпал ее вопросами о Йоркале, о доме и семье. Когда-то он уже расспрашивал ее – как будто в прошлой жизни, – но все могло перемениться. Ее дом на Йоркале заботил Доминго в основном потому, что он хотел быстро встать там на ноги и быть уверенным в этом. Судя по ответам Полли, местечко было подходящим. Его собственный дом исчез, и капитан счел, что лучшего предложения он ни от кого не дождется.

Наконец Доминго сказали, что он может отбыть с Полли на ее родную планету. Они полетели туда первым же кораблем. Йоркала была защищена от берсеркеров лучше, чем другие астероиды Млечного Пути, а то и всего Сектора. Здесь Полли собиралась ухаживать за Доминго до полного его выздоровления. У нее были и другие намерения, но в этом она не призналась бы никому на свете.

В ней жила надежда на то, что она сумеет излечить Доминго от жажды отомстить куску железа. Она видела, что он все еще захвачен этой идеей и это выходит за пределы разумного. Это было заметно сразу, стоило лишь внимательно посмотреть на Доминго и послушать его нескончаемое ворчание на свой глупый экипаж. Возможно, они действительно поступили глупо, но как он это говорил… Похоже, он действительно потихоньку сходит с ума.

Но когда Полли робко намекнула докторам о своих подозрениях, те заявили, что с душевным здоровьем пациента все в порядке, учитывая, что́ ему довелось пережить. Если психиатр вообще понадобится, это случится значительно позже. Сейчас для капитана главное – поправить свое физическое состояние.

Когда они уже были готовы отправиться на Йоркалу, Доминго сказал:

– Спасибо. Ты так заботилась обо мне.

Полли постаралась обратить все в шутку:

– Работа такая.

– Нет. Спасибо тебе…

Каждый колонист знал, что Йоркала считается лучшей из всех колоний Млечного Пути. Этот крупный астероид больше других населенных планет походил на Землю. У Йоркалы была собственная гравитация, достаточно сильная, чтобы удерживать атмосферу. Воздух, окутывавший неровную поверхность, только обогатили кислородом, и он стал пригодным для дыхания. Климат был мягким, привезенные с Земли фруктовые деревья и цветы росли под открытым небом. А когда установили генераторы искусственной гравитации, то на планетке появились даже обширные водоемы – на поверхности и в подземных пещерах.

Родная планета Полли находилась достаточно близко от базы Четыре-двадцать пять. Поэтому атака берсеркеров на нее была маловероятной, исходя из теоретических выкладок и прошлого опыта. И все же обитатели Йоркалы, не полагаясь на одни только Вооруженные силы, заботились о наземной обороне. После недавних нападений берсеркеров на другие колонии система обороны была приведена в состояние боевой готовности и реорганизована с учетом появления у берсеркеров нового оружия, которое использовалось в последних атаках.

Как бы то ни было, Йоркала оставалась сравнительно безопасным местом, лучшим во всем Млечном Пути. Когда корабль приземлился, Доминго перенесли на автоматические носилки. Сквозь стеклянные стены космопорта он увидел очертания близких холмов под белесым небом, переливавшимся множеством оттенков – преимущественно голубых. Прежде чем вынести капитана с корабля, его укутали в целый ворох одеял. Но ветерок, погладивший его щеку, был достаточно теплым. Далекое белое солнце, дававшее жизнь этой системе, скрывалось за облаками туманности, но его лучи-пальцы прорывались через атмосферу и легонько касались поверхности планеты.

Из космопорта открывался вид на окрестности, и новоприбывшему пациенту показалось, что его окружают одни виноградные плантации и цветники. У самого горизонта капитан увидел знакомую картину – экраны и дифракционные фильтры, которые заодно собирали жизнеформы. Такие машины имелись почти на всех планетах Млечного Пути.

– А вот и мои, – радостно сказала Полли.

Доминго глянул вниз. У входа в космопорт стояли две фигурки – сестра и свояк Полли, Ирина и Каспер. Они держались за руки, кутаясь в шубы из синтетического меха. Ирина была больше похожа на мужа, чем на свою сестру, – такая же пухленькая и умиротворенная. Рядом с ними стояли дети Полли, которые немедленно вцепились в мать и после этого не отпускали ее ни на минуту.

Мальчика звали Ферди, а девочку – Агнес; им было соответственно около шести и восьми лет, если Доминго не забыл, как выглядят дети такого возраста. Не очень-то похожи на маму, подумал он. Судя по радостным возгласам, малыши не забыли, кем она им приходится. Дети уставились на Доминго во все глаза, потом отвели взгляд, вероятно смущенные видом носилок. Он решил, что они наслушались историй о раненых героях. Их дядя и тетя вежливо представились, но и только.

Доминго выдал самую приветливую улыбку, какую только мог изобразить, и сказал «здравствуйте», стремясь обеспечить для себя благоприятную обстановку, где можно будет спокойно поправляться. Колесики автоматических носилок заскрипели по гравию, унося его прочь от космопорта. Каспер и Ирина шагали рядом, болтая о том о сем – вполне дружелюбно, но с некоторым напряжением в голосе.

Все забрались в небольшой трейлер, где свободно поместились носилки, и покатили по улицам, обсаженным деревьями искусственно выведенных пород, отчего окрестные пейзажи походили на картины со старой Земли. Йоркала была крупнее Шубры, но меньше большинства обитаемых планет. Дом Полли стоял на самом краю поселка, но трейлер катился довольно быстро и добрался туда меньше чем через час. В основном они ехали мимо цветников и оснований уборочных механизмов. Эти машины расставляли прочные сети и ловушки, собирая микроорганизмы всех видов, которые сыпались с неба, из туманности.

Доминго не ожидал увидеть маленький двухэтажный коттедж, окруженный гектаром земли. Правда, если бы капитана спросили, чего он ждал, он не сказал бы ничего внятного. В усадьбе давно никто не жил, но Ирина с Каспером постарались привести ее в порядок до приезда хозяйки. Ради Полли и, конечно, ради Доминго.

Полли, ее дети и пациент сразу направились к дому. Доминго подумал, что со стороны они выглядят как настоящая семья. Но по соседству никто не жил, и некому было ошибиться, глядя на них со стороны.

Носилки поместили в небольшой спальне на первом этаже – рядом с комнатой Полли, как она объяснила. Детям отвели помещения наверху. Похоже, Агнес и Ферди никогда еще не жили на втором этаже, и сама мысль об этом приводила их в неописуемый восторг.

Доминго отдыхал, лежа на носилках в своей комнате, и думал о берсеркерах, пока остальные занимались переноской вещей, которых было совсем немного.

В день прибытия на Йоркалу капитан смог перекатиться с носилок на кровать и обратно, а также поесть, используя здоровую руку и почти не прибегая к помощи роботов. Но на этом его достижения заканчивались. Ночью капитан оставался один в своей спальне, если не считать визитов Полли, которая иногда заглядывала к нему, как заботливая няня.

Первые дни прошли без особых приключений. Дети бесились наверху, бегали по лестницам, резвились на улице в полупризрачном свете, натянув меховые шубки и шапочки. Иногда малыши принимались визжать – то ли ссорились, то ли просто радовались жизни. Доминго узнал, что у них каникулы, поэтому дети проводят время дома. Иногда Полли пыталась утихомирить разбушевавшихся ребят, а когда это не помогало, принимала более суровые меры, требуя соблюдать спокойствие в присутствии больного. Но больной заверил ее, что шумные проявления жизни его не беспокоят.

Он даже понимал, почему они его не беспокоят. Просто это жизнь, а жизнь в любых ее проявлениях теперь была ему безразлична. Доминго не потрудился сказать об этом Полли, но, кажется, она и так все понимала.

У капитана был прекрасный аппетит, по крайней мере с тех пор, как он смог самостоятельно жевать. Зубы – дай бог каждому. Ему было все равно, что жевать. Еда есть еда, и ее основное предназначение – поддерживать силы. На Йоркале его сиделка старалась доставать лучшую еду, он ел часто и с удовольствием и поэтому быстро поправлялся.

Капитан честно принялся выполнять назначенные ему упражнения, используя в качестве подручного робота, которого переделали специально для этой цели. Из туловища робота торчало множество палок и гимнастических снарядов. Он был похож на атлета, обвешанного своим снаряжением. Некоторые упражнения капитан выполнял вместе с Полли, которая вела психологическую разведку, выясняя, остался ли в силе план мести Левиафану. Оказалось, что остался. Судя по всему, Полли очень беспокоило его душевное здоровье.

«Бедняжка!» – думал Доминго.

Каспер и Ирина жили неподалеку, но заходили в гости не так уж часто. Во время своих визитов они улыбались Доминго и болтали с ним, но он чувствовал, что родные не одобряют его появления в доме и в жизни Полли.

Капитан только пожимал плечами. Он собирался исчезнуть отовсюду, как только представится возможность.

И все-таки порой Доминго одолевало искушение погрузиться в мечты о мирной жизни с Полли и ее семьей. Искушение одолевало, но так и не одолело. Полли окружила бы его постоянной заботой. Шагу не давала бы ступить без присмотра. Эти… эти бесплодные мечты, им не суждено сбыться, нечего даже думать. Робкие надежды на невозможное постепенно меркли, по мере того как к нему возвращались силы и подвижность.

Спустя месяц после появления Доминго на Йоркале он почти набрал прежний вес, учитывая отсутствующую конечность. Автоматические носилки сменились полуавтоматом – креслом на колесиках, с которым он отлично управлялся сам. Он также мог одинаково хорошо работать обеими руками, но все еще оставался одноногим – протез должны были установить позже, после возвращения в госпиталь.

Когда дети не играли и не выполняли поручения матери, они постоянно вертелись около Доминго, следя за тем, как он идет на поправку. Ферди и Агнес выказывали живой интерес к капитану, и тот никак не мог понять почему. Они никогда не оставались рядом с ним подолгу. Вероятно, это и объясняло все.

Однажды малышка Агнес спросила капитана, есть ли у него свои дети. Он ответил: «Нет, больше нет». Поскольку Доминго помрачнел, Агнес не стала расспрашивать дальше.

Наконец Доминго смог встать на ноги. Покачиваясь и спотыкаясь, он проковылял по комнате и впервые увидел свое отражение в зеркале. Он поразился своему лицу: насколько оно изменилось с тех пор, как он видел его в последний раз! Он таращился в зеркало, не веря своим глазам. Дело было не в заживших порезах и ссадинах, хотя их тоже хватало. Первое, что бросалось в глаза, – извилистый шрам, который хирурги не успели свести. Шрам тянулся вдоль нижней челюсти вниз, к шее, скрывался под воротником и сходил на нет у самого плеча.

Но не только это изменило его лицо, хотя кожа и плоть оказались на том месте, где им полагалось быть. Во всем его облике было что-то неправильное, более важное, чем даже отрезанная нога, то, чего он никак не мог уловить.

Пока Доминго разглядывал себя, он увидел в зеркале Полли, которая прошла мимо открытой двери его комнаты. В доме всегда было тепло, главным образом из-за капитана, и женщина одевалась очень легко. Она проверяла работу домашних роботов. И выглядела так же, как и в день их первой встречи: стройная, с прекрасной фигурой – привлекательная молодая женщина. Доминго знал, что она хороша собой, но воспринимал это как-то абстрактно. Насколько он знал, у нее не было постоянного любовника; по крайней мере, она никогда не упоминала о таком мужчине. И она была влюблена в Доминго. Об этом он тоже знал: вспоминал, что так было в прошлой жизни, и чувствовал это сейчас.

Иногда его удручало, что он использует Полли и ее чувства, не давая ничего взамен. А может, просто понимал, что это должно его удручать.

Но чувство вины вскоре исчезало. Точно так же он не тратил много времени на попытки понять самого себя, сравнивая то, что с ним происходит сейчас, с тем человеком, которым он был когда-то. Эти мысли нечасто посещали его, поскольку все это было не важно. Главным было то, что ему предстояло совершить.

И все же… Полли и ее дети. Когда он не строил планы на будущее, он думал о них. Не больше. Они могли бы стать настоящей семьей; во всяком случае, так ему казалось. Но при взгляде на маленькую девочку его сердце ныло от боли за погибшую дочь.

А что до самой Полли… Доминго всерьез не думал о женщинах именно как о женщинах, с тех самых пор, как берсеркер искалечил его тело. Нет, раньше, еще со времени гибели Шубры. Теперь его тело постепенно восстанавливалось, силы возвращались, но ни Полли, ни другие женщины не волновали его.

Все еще вглядываясь в зеркало, Доминго поймал себя на том, что он с недоверием косится в сторону робота для упражнений, который стоял за спиной. Это был довольно смешной механизм, из которого во все стороны торчали специальные спортивные орудия. Иногда Полли подшучивала над ним, и капитан улыбался, чтобы выглядеть общительным. Но ему самому робот не казался смешным. Наверное, он никогда не будет чувствовать себя спокойно в присутствии любого механизма, даже самого безобидного. Значит, нужно обратить на это внимание и потренироваться, учась сдерживать свои эмоции. Его корабль – такой же механизм, к которому он должен вернуться.

Да, судя по отражению в зеркале, его лицо изменилось.

Когда морозные дни сменились оттепелью и белое небо засияло от света далекого солнца, капитан начал выбираться из дома. Однажды все четверо – он, Полли и малыши – отправились на местный курорт. Они сели в лодку и поплыли по одному из открытых водоемов. Кресло Доминго установили на воздушную подушку – на всякий случай.

Лодка плыла вдоль удивительных скалистых гротов, окаймлявших озеро, и путешественники любовались великолепными водными цветами, что пестрели на озерной глади. В глубине были видны водоросли, которые важно колыхались и переплетались друг с другом, а когда всплывали, образовывали забавные плавучие островки. Полли и Доминго разговаривали о жизни и шутливо рассуждали о том, есть боги или нет. Вообще-то, говорила по большей части Полли, пытаясь втянуть Доминго в спор. Дети высказали пару соображений, но в основном были заняты плавающими игрушками.

Капитан не знал, что сказать, как поддержать разговор. Все, что приходило Доминго на ум, когда он думал о богах, – это металлическая туша, испускающая голубое сияние. Это, да еще окровавленные лоскуты белого платья.

Во все озера Йоркалы запустили рыб, самая крупная из которых была длиной с руку взрослого человека. Безобидные серебристые монстрики, скользящие в темной глубине. Если можно говорить о глубине при слое воды в два или три метра.

Дети стали пересказывать какую-то легенду о самом глубоком месте озера, взволнованно посвящая Доминго во все подробности. Под большой скалой живет огромная рыбина, она крупнее остальных рыб…

– И еще: знаете как ее зовут, дядя Нильс? – Глаза малышей были круглыми и странно горели. Видимо, от страха.

– Знаю. Да, знаю.

Но малыши уже не слушали его, занятые собой. Так… Похоже, найденные им окончательные ответы не нравились никому, как в этом, так и в любом другом мире.

Позже, чувствуя себя виноватым, капитан извинился перед своей сиделкой и банально добавил:

– Это чудесный мир, Полли.

Она не удержалась и произнесла:

– Оставайся здесь. Оставайся с нами.

И испуганно посмотрела на него, словно боялась, что эти слова могут его отпугнуть.

Его ответ звучал крайне уклончиво. Он даже подумал, что лучше было бы смолчать. Но сказанного не воротишь.

Примерно через час непринужденный разговор возобновился – чему немало поспособствовали дети, – и путешественники возвратились домой. Никогда еще мысли о берсеркерах не оставляли его так надолго.

Перед домом стоял незнакомый автомобиль, в нем сидел какой-то человек. Когда их машина подъехала поближе, из автомобиля вылез массивный мужчина. Это оказался Гуджар Сидорук, который залетел на Йоркалу и хотел повидаться с ними, особенно с Доминго.

На первый взгляд, Гуджар совсем не изменился.

– Хорошо выглядишь, Нильс. Нет, правда хорошо.

– Относительно.

– Нет. Правда хорошо. Ах, ну да, относительно хорошо…

Вскоре двое мужчин уже оживленно беседовали, сидя в доме. Дети утащили Полли по каким-то своим делам.

Гуджар рассказывал капитану о своих переживаниях. Он все еще горевал по Маймио и по всем, кого погубили проклятые берсеркеры. Он все еще не мог сдержать слез, вспоминая ее. И до последнего времени даже не пытался вернуться к нормальной жизни.

Когда Гуджар снова заговорил, он казался изможденным:

– Я все время думаю о ней.

– Я тоже, – ответил Доминго. А про себя отметил, что сам он изможденным не кажется, хотя два месяца назад находился едва ли не при смерти. Гуджар только что сказал, что он выглядит хорошо, значит так и есть. – Это все, что ты хотел мне сказать?

– Нет, – ответил Гуджар. – Сперва я не собирался возвращаться на Шубру. Она напоминала слишком о многом. Но теперь я думаю вернуться. Я уже летал туда и… Мне кажется, Маймио одобрила бы. Ты, наверное, опять отправишься в погоню, но я не хочу.

– Я рассчитывал на тебя, Гуджар. Тварь, которая убила Маймио, еще жива. И снова сеет смерть.

Гуджар вскочил с кресла и заметался по комнате:

– Вооруженные силы лучше нас справятся с этим. Я не собираюсь тратить свою жизнь…

Полли наконец освободилась от материнских обязанностей, вошла в комнату и принялась сочувственно слушать оправдания и жалобы Гуджара. Но сама пока молчала. Она никогда не отговаривала Доминго от исполнения задуманного и даже не ввязывалась в обсуждение этой темы. За что капитан был ей очень признателен.

– Шубру собираются восстанавливать, Нильс, – продолжал Гуджар.

– В добрый час.

Хриплый голос Доминго восстановился и звучал в полную силу, как и прежде. Вслушиваясь, Полли внезапно поняла, что временами Доминго разговаривает как берсеркер. Правда, она никогда не слышала голосов берсеркеров, но, судя по многочисленным свидетельствам, те разговаривали именно так.

– Начнем с того, что теперь есть более эффективные системы защиты. – Гуджар вдохновился и говорил с возрастающим энтузиазмом. – Это само собой разумеется. Хочу осмотреть новые генераторы, когда поеду туда.

Доминго ничего не ответил. Он обмяк в своем кресле-полуавтомате, думая о наземной обороне и о людях, которые забивают себе мозги подобными глупостями.

Гость не оставлял попыток заразить капитана своим энтузиазмом:

– Людей хватает. Я имею в виду, что желающих приехать на Шубру и поселиться там хоть отбавляй…

– Я видел некоторых на базе.

– Да?

– И даже толкнул небольшую речь.

– Да? – Гуджар ничего не понимал. Из него вышел бы негодный помощник капитана. Но он все говорил и говорил: – Сектор сообщил, что кандидатов в колонисты – море. Колонию восстановят. Млечный Путь собираются превратить в людное место.

Доминго не сомневался в этом. Он не мог отделаться от мысли, что перед ним стоит предатель, отрекшийся от чувства, которое прежде владело всем его существом. Маймио мертва, а ее убийца продолжает летать по космосу так, словно уничтожил всего лишь две-три колонии обитающих в туманности микроорганизмов.

Гуджар еще немного побыл у них, а потом улетел на Шубру.

– Тебе больше не нужна сиделка, – сказала Полли в тот вечер, осмотрев его, прежде чем они разошлись по разным комнатам.

– Да.

«Мне вообще никто не нужен».

Но вслух он больше ничего не произнес.

Когда капитан «Жемчужины Сириуса» вернулся в госпиталь базы Четыре-двадцать пять для очередного обследования, доктора решили, что пришло время приживить ему новую ногу. Установка протеза требовала много времени. Нужно было срастить металлические детали берсеркера с живой человеческой плотью и костями, используя тщательно подобранные препараты и материалы.

Полли, сопровождавшая Доминго на базу, решила снова поговорить с врачами о его психическом состоянии. Но что она могла им сообщить? На Йоркале ее подопечный не сказал и не сделал ничего такого, что подтвердило бы ее страхи. Ничего особенного, с точки зрения докторов. Но и ничего такого, что успокоило бы Полли. Ничто не изменилось. Трудно было объяснить другим, что тревожит ее в Доминго и заставляет думать о болезни.

После двухчасовой операции новая нога была успешно приживлена, чему капитан страшно обрадовался. Полли опять встревожилась. Почему Доминго так ликует, заполучив ногу от берсеркера?

Она снова заговорила с психиатрами как раз перед отлетом на Шубру. Капитана не было рядом – он уковылял разрабатывать свою новую ногу.

Знатоки психологии только что осмотрели Доминго, поговорили с ним и могли поделиться свежими соображениями.

– Он живо интересуется общественной и деловой жизнью Шубры. И я его понимаю, мисс Суслова, – сказал один из них.

– Он? Он никогда не говорил об этом!

«Доминго обвел медиков вокруг пальца, – подумала Полли, – и они ни о чем не догадываются».

Доминго так и ходил с тростью из мореного дерева, приобретенной на Йоркале. Со временем протез станет неотличим от настоящей ноги. Когда Полли и Доминго прибыли на Шубру, он уже ступал на свою новую ногу смело и твердо, почти как раньше. Восстановительные работы на Шубре шли полным ходом. Их поездка не была развлекательной. У Полли здесь осталась неоконченная работа, еще с прежних времен, а Доминго предстояло разобраться с кое-какими правами и обязанностями, ведь у него никто не отнимал земельные участки и должность мэра колонии.

Строительство новой колонии на Шубре шло без участия и даже без ведома мэра. Сейчас, попав сюда, Доминго мало интересовался восстановлением, как и раньше. Единственное, что его интересовало, – информация о Синем Старике. Полли прекрасно это понимала. Капитан не говорил ей правду, даже когда уходил на деловые встречи: на самом деле он вернулся лишь затем, чтобы продать свои права на собственность. Поэтому он и не торопился уходить с должности, считая, что отблеск власти поможет ему в делах.

Полли и Доминго не знали почти никого из новых поселенцев. Те уже успели возвести зал заседаний. Он был больше и удобней прежнего, круглого: массивное здание, которое, казалось, на века вросло в землю. Эта незыблемость должна была привлекать будущих колонистов. Войдя в него впервые, по случаю праздника Посвящения, Доминго отметил, что он ничем не напоминает старый. И форма, и интерьер были другими, да и живых растений поубавилось. И еще, подумал он, в этом большом хрустальном дворце световая сигнализация почти незаметна. Конечно, пока не включат сигнал тревоги. А это мероприятие едва ли входило в повестку дня.

Неподалеку от закругленного угла фойе в стену была вмурована простая металлическая плита – памятник шубранцам, погибшим несколько месяцев назад, во время вражеского налета. Она не бросалась в глаза, но в то же время оставалась на виду. Капитан даже не задержался, чтобы прочесть выбитые на плите имена. Он прошел в зрительный зал и устроился в кресле, стоявшем неподалеку от выхода. Зал начал заполняться зрителями, но знакомых оказалось мало, а тех, кто соизволил поздороваться с капитаном, – еще меньше. Был здесь и Генрик Пуансо, который вежливо кивнул издалека.

Музыка уже играла, но время от времени затихала и сходила на нет. Вероятно, музыканты настраивали инструменты и пользовались последними минутами для окончательной репетиции. От зрителей их скрывали великолепные тяжелые кулисы. Было объявлено, что праздник Посвящения будет отмечаться ежегодно, а сейчас он знаменовал собой окончание первого этапа восстановительных работ на Шубре.

Мэр Доминго – уже бывший мэр, поскольку реорганизация гражданской власти шла полным ходом, – помахал рукой и улыбнулся Полли, когда она, вместе с остальными танцовщиками в сценических костюмах, вышла из-за кулис. Она тоже улыбнулась и махнула рукой в ответ. Полли была очень рада, что попала в число исполнительниц, а он пообещал прийти на открытие праздника и посмотреть ее танец.

Люди прибывали и прибывали. К началу представления все сидячие места были заняты. Многие из присутствующих когда-то жили на этом астероиде. Кто-то здорово потрудился, уговаривая бывших колонистов вернуться сюда. А может, они сами себя уговорили. Всегда находятся люди, которые пренебрегают опасностью, думая, что в случае чего они успеют удрать и спасти свою жизнь. Раньше Доминго думал так же: куда-то лететь, что-то строить, чего-то достигать. Получить в свое распоряжение целую планету, пусть и небольшую. Конечно, там он сможет разбогатеть…

Доминго пришел на праздник отчасти потому, что обещал Полли, а отчасти в надежде встретиться с нужными людьми – новыми магнатами, к которым в другое время было трудно пробиться. Он рассчитывал продать этим людям всю оставшуюся собственность и получить неплохие деньги. В принципе, продать можно было кому угодно, но Доминго заломил за свою землю кругленькую сумму. Следующий этап охоты на Левиафана требовал значительных вложений. И было неизвестно, как долго продлится эта охота.

Музыканты за кулисами умолкли, а через минуту дружно грянули танец. Дорогой занавес, сделанный из ткани, на древний манер, медленно разошелся, открыв отстроенную заново сцену, превосходно спланированную и удивительно просторную. Доминго увидел среди остальных участников Полли в коротеньком серебристом костюмчике, который очень ей шел. И впервые понял, как она красива.

Пару минут спустя он заметил еще одну особенность. Когда Полли, танцуя, поворачивалась лицом в его сторону, ее взгляд неизменно обращался к нему. Она ухитрилась разглядеть его даже в переполненном зале. Доминго понял, что этот танец, как и все, что она делала в последние дни, был посвящен ему одному. Дети не в счет.

Легкая дрожь, прокатившаяся по залу, отвлекла внимание Доминго от Полли и ее танца. В шумном помещении трудно было услышать рокот двигателя, но тренированный слух не подвел Доминго. Обернувшись, капитан разглядел сквозь одну из прозрачных стен маленький корабль, спускавшийся к новому космопорту. Пока судно шло на посадку, Доминго вертелся в своем кресле, стараясь не упустить его из виду. Возможно, экипаж привез какие-нибудь новости.

Корабль приземлился, двигатель затих. Представление шло своим чередом: танец завершился, и началась комическая пьеска. В ней также играла Полли. Капитан, все еще размышлявший о корабле, повернулся к сцене. Для любительницы Полли танцевала очень недурно, да и сама пьеса была хорошо поставлена. Вероятно, главные роли исполняли профессионалы.

Чуть погодя Доминго почувствовал, что кто-то, подошедший сзади, тронул его за плечо. За спинкой кресла, пригнувшись, стоял полузнакомый житель другой колонии; он заговорил шепотом, когда капитан оглянулся. Оказалось, только что прилетели три человека, которые желают с ним побеседовать.

– Говорят, что очень спешат. Не хотелось бы отвлекать вас от представления, капитан, но…

Трое – две женщины и один мужчина, – которых Доминго никогда прежде не видел, стояли у входа в зал. Капитан кивнул им в знак согласия, тут же встал, направился к небольшой нише, которая находилась в стороне от толпы зрителей, и встретился с незнакомцами на полпути к ней.

Они втиснулись в небольшое углубление и наскоро представились друг другу. Это были авторитетные эксперты – то ли инженеры, то ли аналитики, а может, и то и другое сразу – из штаб-квартиры Сектора. Все хотели узнать об образцах и сведениях, добытых на разрушенном биологическом заводе берсеркеров – именно так они это называли, – и о том, что там могло производиться до разрушения. Им были нужны любые подробности, какие только мог предоставить капитан. Все четверо стояли в узкой нише и шептались, пока представление шло своим чередом.

Сперва капитан отказался отвечать, потребовав сообщить ему все новости о Синем Старике. Но троица заявила, что это – не первостепенной важности. Они тоже умели уклоняться от ответов и выбивали из Доминго сведения так же упорно, как он расспрашивал их. И очень хотели, чтобы он первым выложил свою информацию.

Капитан ответил на один вопрос, демонстрируя готовность к сотрудничеству. А потом умолк, ожидая ответного шага.

Поскольку при экспертах не было никаких записей, они выложили все, что знали. В Секторе были почти уверены, что на этом заводе разрабатывалось новейшее биологическое оружие, но люди из штаб-квартиры так и не пришли к определенному мнению относительно него.

Все это, конечно, интересно, согласился капитан, но мало его волнует. Что еще им известно?

Когда женщины отошли в сторонку – посовещаться о том, что можно рассказать Доминго, – эксперт-мужчина отвлекся от деловой беседы. Незадолго до этого девушки на сцене образовали полукруг, из которого выходили и танцевали поодиночке, под быструю музыку. Сейчас как раз была очередь Полли.

– Ух ты! Кто это?

– Из моей команды. Вы уверены, что никаких снимков больше не существует?

– Каких снимков?

– Снимков Левиафана.

Доминго изо всех сил сдерживал готовое прорваться нетерпение.

Вернулись женщины и посвятили Доминго в новые подробности. Оказывается, они привезли из штаб-квартиры Сектора управления результаты компьютерного анализа всех данных, собранных командой «Жемчужины Сириуса» на разрушенном берсеркере. Чрезвычайно важные сведения!

– Вы уже говорили об этом.

– Исследования показывают, что берсеркеры работают над изменением клеточного строения. Что-то в этом роде.

– Я не совсем понимаю…

– Они работают над созданием не микробов, а каких-то больших организмов.

Доминго выслушал их, понял, что это не относится к Левиафану, и выбросил сообщение из головы. Потом снова нажал на экспертов, требуя рассказать хоть что-нибудь о Синем Старике, и вырвал у них обещание просмотреть компьютерные файлы по возвращении на корабль и поискать что-нибудь по интересующей его теме.

К этому времени представление – по крайней мере, его первая часть – завершилось. Занавес опускался под бурные аплодисменты. Доминго очутился в круге света и был представлен публике как герой войны и бывший мэр Шубры. Его попросили выйти вперед и принять причитающиеся на его долю овации. Овации были довольно жиденькими: героев войны хватало, а исполнение (вернее, неисполнение) им обязанностей мэра не завоевало ему сторонников. Круг света метнулся прочь, к новому мэру, который готовился порадовать соотечественников длинной речью.

Полли, разрумянившаяся после танца, полетела между кресел к Доминго, быстро и грациозно.

– Тебе понравилось? – выдохнула она. Серебристый костюм облегал ее тело. На верхней губе выступили капельки пота.

Он глянул на Полли, все еще погруженный в мысли о больших жизнеформах, которые создавали враги.

– Что? – переспросил Доминго, увидев ожидание в ее взгляде.

Радостное волнение в ее глазах погасло. Она резко выпрямилась и ничего не ответила. Капитан повернулся к экспертам, чтобы задать новый вопрос. Когда он снова оглянулся, Полли уже не было.

Вскоре после праздника Посвящения Доминго завершил все дела на Шубре, распродав последнюю собственность за приемлемую цену. Часть средств пошла на закупку корабельного оборудования и новых роботов-курьеров для «Жемчужины Сириуса». Часть капитан оставил на будущее. Он собирался купить новую команду за астрономическую сумму.

Когда на следующий день он встретил Полли, та заявила, что не собирается лететь вместе с ним. Она выходит из команды.

Доминго посмотрел на нее так, словно вчера они встретились впервые, и сказал:

– Хорошо. Наверное, тебе и вправду лучше уйти.

«Машина, которая убила мою бедную дочь, не похожа на ту, что искалечила меня. Нет, она почти наверняка была иной.

Убийца спустился с другого берсеркера – Синего Старика. Ее жизнь прервал боевой автомат, управляемая часть Левиафана.

Я стал калекой, можно сказать, случайно. Почти. А ее смерть случайной не была. Левиафан протянул свою руку, схватил мою дочку и разорвал на куски. Убил.

Левиафан…»

Нильс Доминго стоял наедине со своими невеселыми мыслями под белым небом Шубры, у подножия невысокого утеса, который превратился в узкий козырек, большая часть его осыпалась, провалилась вовнутрь, туда, где когда-то было укрытие.

Укрытия больше не существовало. Но именно здесь погибла Маймио, дочь капитана. По крайней мере, он думал, что в этой выжженной пещерке, занесенной снегом и покрытой льдом, он видел человеческие останки и окровавленные лоскутки свадебного платья. Правда, ему до сих пор не верилось, что эти кровавые ошметки имели к ней какое-то отношение.

Нет, ничего общего. Просто на мир обрушился нечеловеческий ужас, который исковеркал все и убил ее.

За последние месяцы родная планета капитана изменилась и уже ничем не напоминала те выжженные руины, которые нашли здесь уцелевшие колонисты. На окраинах еще виднелись следы разрушений. Но атмосферу почти полностью восстановили, и сюда вернулись люди. Сотни людей, в основном наемных работников, ютились в подземных поселениях. Они трудились на стройках, они восстанавливали планету. Строителям помогали сотни разнообразных механизмов, привезенных ими с собой. Они обеззаразили почву и открытые пещеры, соорудили подземный причал для кораблей. И установили новые, более мощные системы обороны.

Искусственная гравитация появилась на Шубре несколько месяцев назад, и теперь в поднебесье гулял тот же ветер, что завывал над растерзанным телом Маймио. Еще остался утес. И череда пологих холмов, окаймлявших западный горизонт. Доминго казалось, что это те же самые холмы. На западе тянулась полузнакомая возвышенность. Когда-то жители Шубры поговаривали о разбивке в этом месте большого наземного парка. Но сейчас на возвышенности копошилось множество строительных машин, и даже восточные холмы изменили свои очертания. Повсюду трудились люди и механизмы, усеивая планету новыми постами обороны. Осыпи и трещины в утесе свидетельствовали о намерении новых колонистов засыпать кратер, образовавшийся на могиле Маймио.

Доминго перевел взгляд себе под ноги. Останки дочери вместе с остальными трупами были давно кремированы. Глядя в замерзшую грязь, где когда-то лежала его Маймио, он не чувствовал себя ближе к ней и той жизни, которая окончилась с ее смертью. Между ними теперь стоял железный берсеркер. Доминго пошел прочь.

Двигался он быстро и легко. Новая нога заслуживала всяческих похвал. Это кибернетическое устройство, изобретенное и изготовленное людьми, прекрасно взаимодействовало с его нервной системой. Как и остальные органы, нога совершала движения благодаря току крови в сосудах. Протез оказался прочнее и в некотором смысле даже лучше прежней конечности. Не прикрытая одеждой, нога выглядела неестественно серой, большой и безжизненной. Доминго заметил, что некоторые люди боятся одного ее вида. Обычным протезам всегда придают сходство с нормальными конечностями, но они не так хороши в действии. Как ни крути, никакой протез не может сравниться с настоящей ногой. А эта, которой его снабдили доктора, прекрасно справлялась со своей задачей. Она устраивала Доминго по многим параметрам. Ему нравилось сравнивать две свои ноги – настоящую и искусственную. Приятно ходить, попирая кости врага! Конечно, от вражеского устройства остался только металлический каркас. Этот кусок металла удлинили и сделали полым, после чего ему придали форму левой ноги человека.

Когда Доминго возвращался к своему автомобилю, он увидел другую такую же машину, катившую с севера, где располагался временный космопорт. Она остановилась возле его собственной, и от нее отделилась знакомая широкоплечая фигура. Узнав Искандера Бейзу, Доминго махнул ему рукой. Он уже мог бегать, но с трудом, а потому просто ускорил шаг.

Бейза шагнул навстречу ему и приветственно поднял руку:

– Привет, кэп. Прекрасно выглядишь!

Неподалеку, всего в ста метрах, скрежетали, выли и хрипели экскаваторы. Капитан почти перешел на крик:

– Ты тоже. Какие новости?

Он не видел Бейзу уже несколько месяцев.

Тот пожал плечами:

– Ничего интересного. Я думал, ты что-нибудь узнал.

Доминго поднял голову к вечно мерцающему белому небу:

– О берсеркерах – ничего. Зато я почти выздоровел.

– Прекрасно. Или радоваться пока рано?

– Нет, все в порядке.

Доминго принялся объяснять, что недавно получил утешительные известия от докторов базы Четыре-двадцать пять. Они проанализировали результаты многочисленных тестов и любезно сообщили капитану, что он признан годным для активной деятельности всех видов.

Доминго не упомянул о том, что врачи настоятельно советовали вернуться на базу для психологического обследования и даже назначили определенный срок. Заодно они собирались убрать длинный шрам с его лица. Но капитан не собирался проходить обследование.

– Вот и прекрасно. – Казалось, Бейза чувствовал себя неуверенно, обсуждая радостные события. Он огляделся, но ничего не сказал по поводу того места, где нашел Доминго, если, конечно, вообще узнал его и понял, что оно значит для капитана. – А где Полли?

– Вернулась на Йоркалу.

Они расстались спокойно, но Доминго все равно не хотел вспоминать об этом.

– Просто в гости или?..

– Она покинула команду.

– О! – Искандер взглянул насмешливо, но не в его привычках было расспрашивать капитана, если тот не хотел ничего объяснять. – А Гуджар? Помнится, он собирался тебя навестить.

– Он так и сделал. Еще на Йоркале. Сейчас он где-то здесь, роет носом землю. Тоже ушел с корабля.

– Да?

– Ага. Давай вернемся в порт; может, мне уже прислали какое-нибудь оборудование.

Спустя несколько дней Доминго, рыскавший по планете в поисках людей, хорошо знакомых с космическими кораблями и хладнокровных в бою, не нашел никого, кто захотел бы отправиться вместе с ним. Да и подходящих кандидатур тоже не было, не считая Искандера Бейзы. Оставался Пуансо, но он слишком увлекся строительством. Доминго даже не стал уговаривать его вернуться. Из прежних членов экипажа не осталось никого: Вильма погибла, ее муж улетел куда глаза глядят, Гуджар и Полли отказались. В любом случае, как капитан и сказал Бейзе, та команда была далека от идеальной. Правда, он не уточнил, что и сам Бейза не отличался решительностью.

Старые шубранцы, как и новые колонисты, были поглощены работой. По крайней мере, те, которые не испугались и не улетели к черту на кулички, подальше от страшных берсеркеров.

Доминго не трогал тех, кто занимался строительством. Он назначил всем членам команды огромное вознаграждение, но ему нужны были лучшие бойцы, каких только можно было найти.

– Пожалуй, нам придется нанимать их в другом месте, Дерри, – обратился капитан к Искандеру.

– Ты прав, кэп… вообще-то, есть еще один парень, с которым можно переговорить, прежде чем лететь куда-то.

– И кто же это?

– Спенс Бенкович. Я видел, как он обращается с кораблем, это нечто. Мне сказали, что он до сих пор торчит на шубранской луне.

Доминго и Бейза вернули взятые напрокат автомобили и прошлись пешком до космопорта, собираясь побыстрее отчалить и открыть вербовочную кампанию в других колониях, когда сзади кто-то окликнул их по имени. Оказалось, к ним спешил Симеон Чакушин. Они остановились и подождали его.

– Где ты был? – поинтересовался Искандер, когда Симеон подбежал ближе.

Молодой парень кинул беглый взгляд на Искандера и обратился к Доминго:

– Я всего час как на Шубре. Услышал, что ты, Нильс, собираешь команду. Я хочу снова летать с тобой.

С тех пор как они виделись в последний раз, лицо Симеона вытянулось и в то же время стало каким-то одутловатым. Он очень переменился.

Доминго помолчал, прежде чем ответить.

– Ты знаешь, что я задумал. Это не торговля и не сбор микроорганизмов. Я иду на охоту и собираюсь довести ее до конца. Пока я не увижу потрохов Левиафана, я не успокоюсь. Я буду преследовать его по всему Млечному Пути и дальше.

– Знаю. – Чакушин кивал в такт словам Доминго. – Меня это устраивает. Дерри, Нильс, я не могу найти себе места. С тех пор, как умерла Вильма…

Доминго всмотрелся в его лицо:

– Ты хочешь отплатить берсеркерам за ее смерть?

– Я… да.

Доминго заглянул парню прямо в глаза, под которыми обозначились темные круги.

– Ты хороший парень, Симеон, пока держишь себя в руках. Но ты принимаешь наркотики.

Тот покачал головой:

– Больше не принимаю. После ее смерти у меня и вправду были тяжелые дни. Но теперь я в порядке.

Чакушин заморгал.

– На борту – никаких наркотиков. Хватит с нас Левиафана. Ясно?

– Левиафана?

– Синего Старика. Проклятого берсеркера.

– Конечно, я… Левиафан.

Парень снова повторил это имя, задумчиво, словно пробовал его на вкус.

«Точно принимает первую дозу!» – подумал Бейза.

Чакушин подписал официальный контракт и получил аванс. Затем они втроем взошли на борт «Жемчужины Сириуса» и отправились к луне, к маленькой колонии, где жил Спенс Бенкович.

Луна больше напоминала кирпич, а не мяч, – угловатый кусок скалы. Она была намного меньше Шубры. Если этому маленькому спутнику и было присвоено название, местные жители не вспоминали о нем. «Луна» – и все, поскольку других крупных спутников у Шубры не имелось.

Потеря искусственной гравитации на Шубре не сильно отразилась на ее спутнике, как многие опасались, – на таком расстоянии природная гравитация играла куда большую роль. Луна почти не отклонилась от своей орбиты.

– Я так долго жил на Шубре, но никогда не был на луне, – пробормотал Доминго, когда «Жемчужина» приблизилась к единственному месту на спутнике, которое походило на посадочную площадку – светлому пятну на темной скалистой поверхности. Там виднелись три транспортных причала, два из которых были закрыты, поскольку там уже стояли корабли, а третий – гостеприимно распахнут. Рядом стояли небольшие здания, соединенные с причалами узкими тоннелями.

– Я тоже здесь не бывал, – проворчал Симеон.

– А я был, – откликнулся Бейза. – Один раз.

Больше он ничего не добавил.

Доминго не позаботился о том, чтобы заранее связаться с хозяином по радио. Когда они приблизились к маленькой колонии, то смогли лучше рассмотреть корабли на причалах. Один из них оказался крошечным скоростным корабликом, который Спенс называл шаттлом. Именно на нем он отправился на патрулирование в тот день, когда Левиафан громил Шубру. Второй был большим, неповоротливым комбайном для сбора микроорганизмов в туманных облаках. Комбайн блестел как новенький и, судя по всему, был куплен недавно. Все машины, стоявшие здесь до нападения берсеркера, были уничтожены.

– Кто-то должен быть дома. Почти все машины на месте.

Когда Чакушин послал радиозапрос, равнозначный вежливому стуку в дверь, свободный причал автоматически ответил пригласительным сигналом.

«Жемчужина» спустилась вниз. И причал, и маленькие домики выглядели новехонькими, как и все остальное. Видимо, их отстроили заново. Симеон вспомнил, что на луне, как и на планете, с поверхности было сметено все.

За кораблем захлопнулся люк, и небольшой ангар, в котором оказалось судно, быстро заполнился воздухом. Аппаратура сообщила, что гости могут спокойно выйти из корабля.

Они вышли и встали на причале, нерешительно оглядываясь. Не было никаких признаков того, что их собираются встречать. Ангар был пуст: ничего лишнего.

Симеон услышал, что Искандер кашлянул, и оглянулся. Дверь в один из тоннелей, которые вели в маленький домик, была открыта. В проеме показалась молодая женщина, вышедшая, чтобы поприветствовать гостей, – пухленькая, но не толстая. По тоннелю гулял теплый ветерок, и женщина была полностью обнаженной, если не считать алых и фиолетовых оранжерейных цветов, вплетенных в блестящие черные волосы на голове и помещенных в трех местах на ее теле.

Симеон переступал с ноги на ногу, крайне смущенный, и смотрел на своих спутников. Как правило, одеждой нигде не пренебрегали. Искандер послал даме приветливую улыбку, а Доминго, хотя и рассматривал ее, казался встревоженным.

Женщина улыбнулась всем троим, но при этом смотрела как бы сквозь них. Она молчала. Гости снова обменялись вопросительными взглядами. Незадолго до разгрома Шубры на планете поговаривали о вольной жизни, которую ведет Спенс Бенкович в своей колонии. Некоторые даже шутили, что он завел там целый гарем. Спенс однажды начал подбивать клинья к Маймио, дочери мэра, предлагая ей погостить у него на луне, но она быстро пресекла его поползновения.

Молодая женщина продолжала отстраненно разглядывать гостей. А может, просто смотрела поверх их голов. Что, и тут наркотики? Доминго начал подозревать всех и каждого. Ему показалось, что в доме пахнет чем-то душистым, но, возможно, это были всего-навсего цветы. В Доминго проснулась глухая неприязнь к Бенковичу, хотя капитан видел его лишь мельком. Но чем бы человек ни тешил себя, главное – как он умеет обращаться с кораблем.

Хозяйка дома, совершенно не обескураженная своей наготой, наконец нарушила молчание и заговорила детским голоском:

– Спенса нет дома. – Казалось, она боролась с сонливостью. – Он на обратной стороне луны.

В разговор вступил капитан, деловой и нетерпеливый.

– Как вы считаете, он скоро вернется? Может, нам лучше подняться и поискать его там? – (До обратной стороны луны было всего километров десять.) – Меня зовут Нильс Доминго. Это Искандер Бейза и Симеон Чакушин.

Женщина никак не отреагировала на эти имена и не назвала своего. Это не казалось грубостью, так же как ее нагота, видимо, не была призвана шокировать или привлечь к себе внимание. Похоже, она никогда раньше не видела мужчин. Наконец она заговорила снова, так, будто разговаривала сама с собой:

– Наверное, он скоро вернется.

– Как вы считаете, он знает, что мы здесь? – спросил Искандер.

– Я позвоню ему, – ответила женщина с таким видом, словно эта великолепная идея осенила ее внезапно. Она медленно повернулась и быстро зашагала по тоннелю. С нее посыпались цветы, уже слегка увядшие. В обычных обстоятельствах ее фигура вряд ли привлекла бы всеобщее внимание.

Дверь осталась открытой. Трое мужчин снова переглянулись. Затем, во главе с Доминго, прошли в дом следом за небрежной хозяйкой.

В отличие от ангара, жилище было уставлено мебелью в причудливых сочетаниях. Повсюду виднелись цветы: одни росли в горшках, другие, срезанные, стояли в вазах. На полках и на стенах висели картины, в рамах и без них, вперемежку с предметами, которые Симеон назвал сувенирами. Но комната отнюдь не блистала чистотой. Домашний робот лежал в углу, его щетки валялись в разных концах помещения, а пол был пыльным. Гости посчитали неудобным отлаживать робота прямо сейчас.

Они отыскали хозяйку дома в первой же большой комнате, заваленной диванными подушками, цветами и контейнерами для еды, в большинстве своем пустыми. Мебель была простой, кое-что было сломано.

Темноволосая дива неприветливо глянула на них, пробормотала что-то вроде «Ждите здесь» и исчезла в соседней комнате. Симеон отчаянно надеялся, что она пошла звонить Спенсу и больше не вернется.

Мужчины переглянулись и сели, чувствуя себя не в своей тарелке. Через пять минут они услышали рокот машины, доносившийся со стороны ангаров. К огромному облегчению гостей, в комнату вбежал Спенс Бенкович. Они обменялись приветствиями, затем Бенкович предложил выпить, хотя и нерешительно. Похоже, он сомневался, осталось ли у него хоть что-нибудь. Предложение вежливо отклонили.

Доминго заметил, что Бенкович слегка нервничает, но наркотиков он явно не принимал. Худощавый темнобородый мужчина признался, что испытывает финансовые трудности. Конечно, он получил пособие, как и остальные колонисты, но оно быстро закончилось.

Когда Доминго поведал ему о своих планах, Бенкович заинтересовался и сказал, что рад попробовать себя в новом деле, особенно если оно сулит немалые прибыли. Капитан заверил, что деньги не проблема.

– Я оплачиваю работу всего экипажа.

Когда он назвал сумму, Бенкович раскрыл рот, и неудивительно. Ранее Доминго владел огромными угодьями на Шубре.

– Я слышал, что ты разбираешься в кораблях. Прежде чем мы подпишем контракт, я хотел бы лично убедиться в этом. Совершим пробный полет на «Жемчужине».

– Без проблем!

– Хорошо. Когда ты будешь готов?

В комнату снова вошла женщина, все еще нагая и безымянная для гостей, и упала на кушетку, словно устав от всего мира. Она издала какой-то писк, вероятно означавший вопрос. Девица переводила вопросительный взгляд с одного мужчины на другого.

Спенс Бенкович глянул в ее сторону:

– Ах да. Киса… она ничего не смыслит в кораблях.

– Какая незадача! – проворковал Искандер, напустив на лицо выражение искреннего сочувствия.

Бенкович посмотрел на него, потом обратился к Доминго:

– Нужно позаботиться о ней.

– До отлета?

– Гм… Боюсь, что так.

– И в чем будет состоять забота?

Разгорелся спор, в котором сама Киса – если ее действительно так звали – не принимала никакого участия. Бенкович умолял захватить ее с собой. Наконец Доминго согласился взять девушку, купить ей билет на какой-нибудь корабль и отправить в любую колонию по ее выбору. Бенкович сказал, что она прилетела на Шубру после катастрофы, поэтому ей не полагалось никакого пособия. К счастью, других сожительниц у Спенса не оказалось.

Спенс собрал несколько цветов, которые еще сохранили свежесть, и пошел провожать гостей. Симеон смущенно подумал, не собирается ли хозяин вручить им по маленькому букету. Но цветы предназначались не для них.

Бенкович повел гостей по другому, незнакомому им тоннелю. Они прошли мимо странной конструкции из железа, обломков скалы, сломанной мебели и прочих, уже неузнаваемых, предметов, прилаженных друг к другу и образовывавших некое подобие монумента. Высота сооружения составляла почти три метра, сторона основания – примерно столько же. То ли тоннель расширили специально для этого, то ли это место оказалось самым удобным.

Спенс положил цветы у подножия монумента, на кучку увядших и засохших цветов, и постоял несколько мгновений, сцепив руки.

Сооружение было таким странным, что Симеон пялился на него, пока не сообразил, что это такое. Да, действительно, монумент или небольшая гробница. На передней стене большими корявыми буквами были вырезаны два женских имени.

– Это вы наваяли, Спенс? – наконец поинтересовался Искандер.

Хозяин поднял на него полные слез глаза, в которых читалась боль.

– Я построил это в память о двух моих подругах, которые были здесь, когда прилетел берсеркер. – Он помолчал и повернулся к Доминго. – Не хотите, чтобы я приписал здесь имя вашей дочери, капитан? – Похоже, Бенкович почел бы это за честь. – Это не займет много времени.

– Лучше собери вещи, – ответил Доминго.

Первую остановку «Жемчужина» сделала на базе Четыре-двадцать пять. Во время полета Доминго проверил мастерство Бенковича и остался доволен.

Позже капитан сказал:

– Ты был прав, Дерри. Он прекрасно управляется с кораблем.

– Разве я когда-нибудь надувал тебя, кэп? Можешь не отвечать.

Когда они прибыли на базу, Доминго разыскал Геннадия и перемолвился с ним парой слов. Искандер присутствовал при этом разговоре – лучше сказать, перепалке, которая ни к чему не привела.

«Жемчужина» снова пустилась в путь. У Доминго было уже четыре человека, считая самого капитана, все – проверенные бойцы. Но ему были нужны шестеро. А лучшие люди с астероидов сейчас работали на Геннадия.

Капитан решил выбраться из Млечного Пути и поискать добровольцев на других планетах.

После нескольких дней спокойного полета последние клочки облаков Млечного Пути остались позади. У «Жемчужины» появилась возможность беспрепятственно развить сверхсветовую скорость и уйти в подпространство. Окружающий мир провалился во тьму. Теперь они могли за неделю долететь до любой планеты, населенной выходцами с Земли.

Доминго давно не водил корабли в открытом космосе, но по сравнению с виртуозными маневрами в туманности это казалось пустяком. Тем более на таком чудесном корабле, как «Жемчужина».

Капитан Доминго передал управление автопилоту, а сам стал размышлять над загадкой вражеских биологических разработок. Он также вывел на дисплей новейшую модель Млечного Пути. На голографической схеме виднелась черная паутина – все зарегистрированные передвижения Левиафана, включая первые записи, из тех времен, когда человечество только столкнулось с берсеркерами.

Кивнув в сторону модели, капитан сказал Бейзе:

– Я спросил Геннадия, пытался ли он делать что-нибудь подобное.

– И?..

– Он сказал, что его аналитики, конечно же, хранят записи передвижений берсеркеров и стараются вычислить, где они могут появиться в следующий раз. Но Вооруженные силы не строили особую схему для Левиафана, они не занимаются отдельными машинами.

– Так и сказал?

Искандер, как всегда, говорил таким тоном, словно людские странности забавляли его, и только.

– Что-то в этом роде. Знаешь, я подозреваю, что берсеркеры больше интересуются Вооруженными силами, чем кажется Геннадию.

– Наверное, они тоже не занимаются отдельными лицами.

Доминго грустно посмотрел на своего помощника и так же грустно покачал головой:

– Не слишком надейся на это, Дерри. Теперь ни на что нельзя надеяться. Неужели ты думаешь, что они не хотели бы знать, где находится сейчас наш корабль?

Искандер приподнял брови:

– Я никогда над этим не задумывался, кэп.

– А ты попробуй. Задумайся.

Симеону, который слышал их разговор, совсем не хотелось об этом думать. Для него такой подход граничил с безумием. Как считали берсеркеры, живое существо – это то, что необходимо уничтожить или на время оставить в покое, если оно становится доброжилом, который служит и помогает проклятым машинам. Симеон слышал, что кое-где доброжилы сильно влияют на ход войны, но в Млечном Пути ничего такого не происходило.

Насколько понял Симеон, Синий Старик никогда не появлялся за пределами Млечного Пути, почему – никто не мог сказать. Может, жители других планет встречали его, но воспринимали как очередного берсеркера. Как и бойцы Вооруженных сил.

Но чем больше времени Симеон проводил с капитаном Доминго, тем сильнее убеждался, что все остальные люди ошибаются. Он уже проникся доверием к капитану и был готов следовать за ним, хотя сам не знал куда.

Место, где они решили начать вербовочную кампанию, находилось неподалеку – капитан не собирался колесить по всей Галактике.

«Жемчужина» целый день висела в подпространстве, а потом вышла в обычное пространство. Приборы показали, что впереди, в нескольких часах полета, есть солнечная система, в состав которой входит планета под названием Рохан – будто бы земного типа. Впрочем, никому из экипажа «Жемчужины» не случалось подлетать к Земле ближе чем на несколько парсеков.

Искандер стоял за штурвалом, когда «Жемчужина» подошла к ночной стороне Рохана. Как и на большинстве планет, здесь смертельно боялись берсеркеров. Вокруг Рохана кружились военные спутники, а когда корабль приблизился к поверхности, они, невзирая на ночное время, смогли разглядеть наземные оборонительные сооружения. Это не означало, что вся планета превратилась в крепость. Здесь, где туманность не мешала обзору, можно было увидеть берсеркера издалека и позвать на помощь свой флот, если, конечно, он у вас имелся. Разумеется, у Рохана флот был.

Главный космопорт планеты, куда направлялся Доминго, был расположен прямо под открытым небом. Регистрация заняла не так много времени, совсем как на любом астероиде Млечного Пути. Капитан быстро покончил с формальностями. Покинув корабль, Симеон вышел на трап. Природная гравитация Рохана была достаточно велика. Он посмотрел в темное небо, так похожее на небо планеты, на которой он родился. Впервые за долгие годы Симеон увидел звезды невооруженным глазом. Отсюда открывался прекрасный вид на Млечный Путь. Пока он спускался по трапу, огромная туманность сияла у него над головой – белый шлейф звезд, занимавший четверть небосвода. Он знал, что там, за горизонтом, этот шлейф не заканчивается еще очень долго. В межзвездном пространстве звезды можно наблюдать только при помощи различных приборов и датчиков. А сейчас глазу не мешала даже лицевая пластина шлема, ничто не мешало наслаждаться открывшейся картиной, кроме легкой, почти невидимой дымки атмосферы пригодной для жизни планеты. Симеон, дитя открытого космоса, был поистине зачарован этим зрелищем.

Он замер, упиваясь открытым небом. Это видение отчасти потеснило в его памяти годы, проведенные в Млечном Пути, сделало их почти нереальными. Казалось, в этом, таком прекрасном, мире Вильма до сих пор жива. Она жива, она улыбается летнему небу, как в день их первой встречи…

Но теперь он смотрел на Млечный Путь другими глазами. Где-то там, точно паук в центре паутины, затаился Левиафан.

Бенкович, остановившийся рядом, толкнул его в бок локтем:

– Пойдем, Сим. У нас дел по горло.

– Иду, иду.

Симеон задержался еще на мгновение, всматриваясь в ночное небо, потом двинулся следом. Доминго шел впереди, а рядом с ним, как обычно, шагал Искандер.

Сев в общественный транспорт, они поехали в город, который находился рядом с космопортом. По меркам большинства людских планет, он был невелик, хотя здесь в основном занимались делами, связанными с космосом. Доминго направился к компьютерной бирже труда, куда каждый вечер наведывались космические бродяги, занятые поиском работы.

На бирже труда капитан выложил кругленькую сумму за право выставить на электронной доске информации следующее объявление: «Требуются три члена экипажа для опасной работы; солидный заработок; желателен опыт сражений с берсеркерами, как и умение вести корабль в плотной туманности».

Как только Доминго расплатился, объявление засветилось крупными буквами на большой стене, и заказчик мог быть уверен, что оно появилось на тысяче таких же стен по всему городу и во многих других городах Рохана. В первые минуты ответа не последовало. Это был не какой-нибудь маленький астероид Млечного Пути. Рохан находился в оживленном районе Галактики, и здесь висело множество других объявлений, обещающих более легкую и безопасную работенку, а может, и не одну. Ни один соискатель пока не клюнул на приманку.

Ожидая чьего-нибудь ответа, заказчики из Млечного Пути прошли в ближайший ресторан, который порекомендовал Искандер, однажды побывавший в этом заведении. Они плотно пообедали. Все блюда были щедро сдобрены специями, которые производились из микроорганизмов, обитающих в туманностях. В основном их поставляли колонисты Млечного Пути. Может, кто-нибудь из четверых сам собрал их и продал сюда – еще тогда, в мирные времена.

За десертом Искандер заявил, что знает еще одно местечко поблизости, где можно попытаться найти новобранцев. Наверняка не все, кто имел нужный опыт и располагал свободным временем, увидели электронное объявление. Покончив с обедом, они прошли пешком несколько кварталов. Здесь респектабельная часть города заканчивалась, и начинались пригороды довольно сомнительного вида.

Искандер привел их в здание, предназначенное для разнообразных увеселений. Он объяснил товарищам, что это место притягивает публику определенного сорта. Кто-то приходит сюда, чтобы принять дозу наркотиков, кто-то выпить, другие – поговорить о философии и религии. Некоторые делали и одно, и другое, и третье, но большинство приходили, чтобы поглазеть на наркоманов, послушать речи и поспорить с ораторами или заняться всем этим сразу. Бейза уверял, что здесь собираются почти одни только астронавты.

Доминго с самого начала скептически отнесся к этой идее. Войдя в огромный шумный зал, забитый разномастными посетителями, которые выпускали клубы дыма и горланили песни, капитан не замедлил усомниться в том, что здесь можно найти подходящих напарников. Но согласился с тем, что здесь собрались в основном астронавты, хотя по первому впечатлению никогда нельзя судить наверняка.

По мере того как Симеон Чакушин шел по большому городу и проталкивался сквозь шумную толпу, прежняя жизнь в Млечном Пути все больше отходила для него на задний план. Эта планета так же отличалась от крохотных астероидов, как усеянный звездами небосвод – от неба Шубры. Возможно, в этой таверне сейчас сидели люди, побывавшие на Шубре до того, как ее разгромил берсеркер. Внутри туманности на одном астероиде проживало несколько десятков людей, на соседнем – пара сотен, на Йоркале, в огромной метрополии, – несколько тысяч. А жителей одного этого города хватило бы, чтобы несколько раз заселить все астероиды Млечного Пути. Симеон призадумался: наверное, раз сто! Правда, он не был силен в математике. Ему совсем не нравилось находиться среди толпы. Кондиционеры изо всех сил боролись с дымом и вонью и явно проигрывали им. Громкая музыка и крики терзали уши. С ума можно сойти!

Несомненно, здесь было много астронавтов. Если собрать всех вместе, они сравнялись бы числом с шубранцами. Их легко отличали от остальных по особому взгляду, необычной одежде и своеобразному поведению. Разумеется, всегда можно было ошибиться. На одной из стен висел электронный экран с объявлениями, включая то, которое разместил Доминго. Хотя капитан предложил немалую плату, оно пока не привлекло ничьего внимания. По крайней мере, так показалось Симеону.

– Может, поговорить с посетителями? – предложил Искандер.

Капитан согласился:

– Хуже не будет.

Доминго вышел из-за столика, за которым они устроились, и подошел к бару. Он умел быть общительным, когда хотел. А сейчас как раз был подходящий случай. Сперва Искандер, а затем и Симеон двинулись следом и встали рядом с ним. Бенкович остался за столиком.

Завести разговор с посетителями оказалось несложно, хотя музыка и шум голосов заглушали речь Доминго. Но первые несколько человек, к которым он обратился, не проявили к его предложению особого интереса.

Слушатели разошлись. Капитан громко сказал Симеону, что он и сам не взял бы в команду никого из этих обормотов. В ответ кто-то огрызнулся.

Симеон быстро допил то, что оставалось в стакане. Он надеялся, что все удастся решить мирным путем.

– Пусть охотой занимаются Вооруженные силы. А нам лучше позаботиться о наземной обороне, – заметил кто-то. И в Млечном Пути, и вне его это мнение бытовало достаточно широко. Большинство воспринимало ситуацию именно так.

Человек, устроившийся на высоком стуле у стойки бара, подал голос:

– Вы хоть соображаете, во что ввязываетесь? Это ж надо, охотиться на берсеркеров! И сколько кораблей в вашем флоте? Вы хоть что-нибудь смыслите в астронавигации и в туманностях? А в берсеркерах?

– Может, ты нам расскажешь? – хмыкнул Искандер.

– Я кое-что смыслю в этом, – ответил Доминго. Он не повышал голоса, и ответ услышали немногие.

– Да ну? – отозвался один из тех, кто разобрал его слова. Музыка загремела еще сильнее.

Капитан заговорил громче, но не теряя спокойствия:

– Я провел всю жизнь в Млечном Пути. Мы идем туда, а мой корабль лучше любого транспорта Вооруженных сил.

Никто не выразил сомнения, хотя Симеону показалось, что завсегдатаев бара остановили только правила вежливости. Некоторые и вправду были довольно вежливы. Остальных этот спор не интересовал. Даже парень, который отпустил самое дерзкое замечание, уже отвлекся на что-то другое. Не важно, подумал Симеон. Может, здесь и есть несколько достойных претендентов, но они не решаются заговорить с капитаном и попроситься в команду.

– Мое объявление висит на доске, – произнес капитан сильным, звучным голосом.

Никто ничего не ответил.

– И я – лучший капитан во всем Млечном Пути! – почти прокричал Доминго. На этот раз он, казалось, провоцировал присутствующих, пытаясь задеть их за живое. Он был чужаком, стоявшим перед залом на ноге из железа берсеркера, со шрамом на лице, который остался после столкновения с андроидом. Конечно, слушатели ничего не знали о его искусственной ноге. А шрам мог быть просто данью романтическому складу характера. Любой мог обзавестись шрамом, стоило только захотеть.

Некоторые зрители готовы были поверить, что Доминго – действительно лучший капитан. Но это не очень их волновало. Симеон, прислушивавшийся к перепалке, решил, что Доминго чем-то пугал посетителей бара и они начали отдавать себе отчет в том, что боятся, хотя и никак не могли сообразить, чего именно. Симеон не мог с уверенностью сказать, что они действительно испугались, но впечатление было именно такое.

Симеон со стуком водрузил пустой стакан на стойку. Оглядев комнату, он заметил, что к Бенковичу подсела хорошенькая девушка, которая, судя по одежде, работала в баре. Они мило беседовали. Так, с этой стороны помощи не жди, это уж точно.

Очумев от непривычной духоты, Симеон заговорил с посетителями у стойки. Он сказал, вернее, попытался сказать – ему просто необходимо было им объяснить – о важности дела, к которому приступали он сам и трое его товарищей-шубранцев. О том, что Синий Старик – не просто запрограммированный кусок железа: будь это так, проблем было бы намного меньше. О том, насколько благородна их задача – уничтожить Левиафана. Даже прожигатели жизни, которые составляют большинство собравшихся здесь, забудут о наркотиках и алкоголе, если примкнут к охотникам за чудовищем и начнут новую жизнь. Ему самому это очень помогло!

Люди, что образовывали небольшую, но все время увеличивавшуюся кучку, умолкли, слушая вдохновенную речь Симеона. Тот сам удивлялся своим ораторским способностям, но продолжал говорить, польщенный всеобщим вниманием. Искандер подбадривал его улыбкой и кивал. Симеон рассказал слушателям о людях, погибших под огнем Левиафана на Шубре и других планетах Млечного Пути. Он углубился в подробности, описывая страшную машину-убийцу, словно посетители бара понятия не имели, что такое берсеркеры.

Симеон собирался поведать – спокойно и сдержанно – о личной трагедии, которую пережили они с Доминго. Но как-то забыл об этом упомянуть. Тогда некоторые слушатели начали возмущенно гудеть. Да кто он такой, чтобы рассказывать им о берсеркерах? Некоторые завопили, что они и сами – ветераны Вооруженных сил. И крестьянам из далеких колоний пора бы понять, что берсеркеры встречаются не только в Млечном Пути.

В эту минуту Искандер подлил масла в огонь. Он отпустил по адресу одного из самых яростных крикунов довольно обидное замечание, тонко обыграв его расовую принадлежность. И тут же увернулся от бутылки, пущенной ему в голову рассвирепевшим горлопаном.

Через мгновение вспыхнула драка – по крайней мере, возле стойки, где были шубранцы. Симеона поразило то, что здесь, в большом городе, бывают точно такие же потасовки, как и на маленьких астероидах. Он бросился вперед, пытаясь помочь капитану, схватил ближайшего противника и впечатал ему в физиономию свой огромный кулак. Противник пошатнулся, но устоял. Краем глаза Симеон увидел, что Бенкович оставил свою красотку и пробивается на помощь товарищам.

Мимо головы Симеона пролетела бутылка. Что-то ударило его за ухом – кулак или оружие. На него навалились сразу двое, но потом одного из драчунов сшибли с ног. Симеон и его второй противник упали на пол, не выпуская друг друга.

Доминго не собирался драться с себе подобными, если только они не стояли между ним и его целью. Но сейчас членам его команды, которых он высоко ценил, угрожала опасность, и он ринулся в бой, методично нанося удары налево и направо.

В схватке Доминго чувствовал себя как рыба в воде. Он прислонился спиной к стойке бара и пустил в ход металлическую ногу. Симеон видел, как она косит врагов.

Потасовка прекратилась так же внезапно, как и началась. Наступила тишина – конечно, относительная. Похоже, все, кто сражался, увидели что-то предельно важное. Симеон оставил попытку вколотить в противника правильную точку зрения на вещи, поднял голову и не смог понять, что случилось. Он сообразил только, что мордобой закончился.

Тяжело дыша, он медленно поднялся на ноги, оставив противника валяться на полу. Тот усиленно хватал ртом воздух.

Никто больше не дрался. Все головы повернулись в одну сторону.

В проеме одной из дверей стоял кармпанин.

Коренастый гуманоид – то есть существо, обладающее свободной волей и интеллектом, но не принадлежащее к числу выходцев с Земли, – одиноко стоял у двери. Он оглядывал зал со странным выражением на лице.

Каждый человек знал, как выглядит кармпанин, хотя родной мир кармпан был уничтожен, и лишь немногие люди видели представителей этой расы своими глазами. Фигура, которая возвышалась над погруженным в тишину полутемным залом, казалась людям квадратной, массивной и почти механической. Кармпанин был обряжен в какую-то тогу, подвязанную поясом. Открытая кожа блестела, словно действительно была металлической. Волосы полностью отсутствовали. Выражение лица инопланетянина было совершенно непонятным. Симеон и все остальные даже не пытались угадать, о чем он может думать. Но само его присутствие здесь, в человеческом кабаке на Рохане, казалось невероятным, хотя ничего невозможного в этом не было. Судя по виду собравшихся в зале, они даже не подозревали, что на их планете находится кармпанин.

Каждый землянин знал, что многие столетия гуманоидная раса, именуемая кармпанами, была союзником человечества в борьбе против берсеркеров. Но, по правде говоря, мало кто понимал, в чем заключался их вклад в общее. Насколько было известно людям, ни один кармпанин не принял активного участия в каком-либо сражении, ни один не причинил зла никому, даже берсеркерам. Кармпане не создавали оружия и не пользовались им. При этом ходили истории об их удивительных телепатических способностях. Отчасти это было мистическим ясновидением, отчасти математическим расчетом – то, что люди называют предсказанием вероятностей.

– Капитан Доминго!..

Узкий рот почти не открывался, но глубокий, слегка хриплый голос звучал вполне внятно и был слышен во всех концах зала. Если не смотреть на говорящего, можно было подумать, что слова слетели с человеческих губ. Только сейчас до Симеона дошло, какая тишина воцарилась в комнате. Даже музыка звучала не так громко.

Застывшая картина внезапно прерванной драки ожила. Доминго выступил вперед, давая рассмотреть себя. Он взглянул на кармпанина так, словно – подумалось Симеону, – ждал, что свершится чудо.

– Да? – спросил Доминго.

Чужак снова подал голос. Никакого акцента слышно не было, он говорил почти как землянин.

– Я хотел бы присоединиться к вашей команде. Я умею обращаться со шлемами мысленного управления. И даже действовать без них. Еще я могу работать со всеми видами корабельного оборудования. Полагаю, вам редко доводилось видеть такой уровень мастерства.

Как только он произнес первую фразу, в комнате настала гробовая тишина. Невиданный случай: никогда еще кармпане не присоединялись к командам человеческих кораблей!

– Буду рад взять вас с собой, – произнес Доминго. По его щеке ползла тоненькая струйка крови. Через мгновение капитан добавил: – Полагаю, вы скоро сможете продемонстрировать ваши исключительные способности.

– Все, что вы пожелаете. Замечательно, что вы принимаете меня. Может, мы сразу уладим все формальности?

Последовала краткая пауза.

– Несомненно.

Капитан вынул из кармана небольшую папку и достал договор. Кармпанин двинулся к нему, шаркая подошвами по полу, что лишний раз свидетельствовало о его неуклюжести.

Люди отступили от стойки, а некоторые даже поспешили убраться подальше. Кармпанин с секунду изучал документ, потом молча подписал его. Симеон увидел серые пальцы, сжимавшие ручку. Чужак расписался четко и разборчиво, указав свой официальный статус: Четвертый путешественник. Позже люди, которые знали о кармпанах столько же, сколько и все остальные, судачили, что это совсем неплохое кармпанское имя.

Вскоре увеличившаяся, к радости капитана, команда «Жемчужины Сириуса» покинула кабак. Они прошли мимо полицейской машины, на которой прибыли стражи порядка, чтобы прекратить драку.

Четвертый путешественник попросил их остановиться у гостиницы возле космопорта, поскольку там, в крыле для представителей других цивилизаций, он (или она?) оставил (оставила?) свои немногочисленные пожитки. Потом они наняли робота-носильщика, погрузили на него скромный багаж кармпанина и отправились в космопорт. Симеон отметил, что среди вещей нового члена экипажа было что-то, подозрительно напоминавшее первоклассную космическую броню.

По пути к порту Доминго не стал терять времени и принялся объяснять новичку, что у него не возникнет проблем с питанием на борту «Жемчужины». Корабельный синтезатор может удовлетворить потребности как человека, так и кармпанина. Четвертый путешественник воспринял это как должное.

Решив, что здесь им не светит ничего, кроме новой драки, Доминго не захотел задерживаться на планете. Но еще до того, как он получил разрешение на взлет, к нему поступило несколько звонков от желающих занять последнее – при условии, что кармпанина возьмут, – вакантное место. Слухи разнеслись очень быстро. Но ни один из претендентов не устроил капитана. Он сказал, что ему не нужно смотреть на товар: и так понятно, что он негоден.

– Верное решение, – внезапно сказал кармпанин. Все посмотрели на него, и он ответил им загадочным взглядом.

На корабле кармпанин попросил всю команду прийти в кают-компанию. Когда Доминго узнал о цели общего сбора, он сразу же согласился.

Все явились. Новый член экипажа заверил своих новых товарищей, что всё, наверняка слышанное ими о телепатических способностях его расы, – отчасти правда. Но он всегда уважительно относился к личным мыслям своих сотоварищей и клянется, что так было с самого начала и так будет впредь.

Симеон даже не знал, следует ли ему вздохнуть с облегчением, возмутиться или выразить сомнение.

– Четвертый? – спросил Спенс Бенкович, уверенно подходя к кармпанину.

– Да, Спенс?

– Исходя из психологии земных членов нашей команды, кое-кто из нас хотел бы выяснить одну вещь. Не будет ли невежливо с нашей стороны узнать, вы мужчина или женщина?

– Можете сказать всем любопытным, что я мужчина. Пока я состою в вашей команде, я не требую соблюдать какие-то особые правила вежливости.

Симеону показалось, что Бенкович разочарован.

На следующий день «Жемчужина» покинула Рохан. По совету кармпанина, Доминго выбрал курс без определенной цели. Четвертый путешественник легко прошел испытание на профессиональную пригодность: он почти виртуозно владел мысленным управлением. Пришлось, правда, заменить схемы, настроенные на человеческий мозг. Когда с этим справились, все пошло как по маслу.

Но на этом сюрпризы не закончились.

Не успела «Жемчужина» оставить позади солнечную систему Рохана, как новый член экипажа связался с Доминго и предложил ему изменить намеченный курс.

Капитан сразу же вывел на вторую половину дисплея голографическую карту. Курс корабля лежал в сторону Млечного Пути, но Четвертый путешественник хотел сместить его на тридцать градусов, к обширной области необитаемого межзвездного пространства.

Капитан прекрасно понимал, что остальные члены команды внимательно прислушиваются к разговору. Он перевел взгляд на небольшую флегматичную физиономию кармпанина:

– Зачем нам идти туда, Четвертый путешественник?

Голос чужака звучал так же спокойно и чисто, как всегда:

– Это редкий шанс получить нового члена экипажа, о котором можно только мечтать.

– Ага. И кого же?

– Опытного пилота.

Именно пилота им и не хватало.

Капитан долго молчал, рассматривая карту.

– Ты предлагаешь мне лететь в место, которое мы называем Тупиком, – сказал он наконец.

Область, носившая такое название, представляла собой мрачное скопление космической пыли, тающий хвост Млечного Пути, который тянулся на миллиарды километров, никому не нужный, заброшенный. В Тупике не было солнц, а значит, и колоний. Корабли с трудом продирались по этому месиву. Жизнь любого вида встречалась там крайне редко, равно как и берсеркеры.

Изображение Четвертого путешественника кивнуло:

– Это так. Я советую вам отправиться именно туда.

Теперь капитан точно знал, что остальные подслушивают.

– И что там делает опытный пилот? Вероятно, находится на борту какого-то корабля?

– Звучит логично, но я в этом не уверен. Затрудняюсь ответить.

Симеону, следившему за беседой на своем экране, показалось, что Доминго на мгновение растерялся.

– Это все, что ты можешь сказать? – спросил Доминго.

– Все, что я могу сказать в настоящий момент. Ты должен понимать, что я не желаю влезать в мысли пилота, как и в ваши.

– Гм. Но ты уверен, что он… или она находится именно там?

– Там. И почти в одиночестве.

Вмешался Искандер:

– Ничего себе опытный пилот, вон куда забрался! А нам точно нужно искать именно этого?

– Если мы найдем его, вероятность успешного окончания нашей миссии возрастет во много раз.

Все слышали легенды о том, как оправдывались телепатические предсказания кармпан. По крайней мере, иногда. Капитану оставалось только принять решение.

– Ладно, – помолчав, согласился Доминго.

Он подумал, что глупо не воспользоваться сверхъестественными способностями нового товарища, раз уж он оказался на борту корабля.

Через несколько дней «Жемчужина» достигла границ Тупика, и тогда кармпанин предложил (хотя, как проворчал Искандер, вернее было бы сказать «потребовал») снова изменить курс.

Помощник капитана схватился за голову:

– Что мы тут ищем, Четвертый путешественник?

– Пилота… но я должен сообщить неприятную новость.

– Что там? – резко спросил Доминго.

– Я начинаю подозревать, капитан, что пилот, которого мы ищем, умирает или находится в криокамере. Его мозговая активность угасает.

– Прекрасно. Что ж, мы забрались слишком далеко. Возвращаться не будем.

Корабль медленно продвигался по тесным закоулкам Тупика. Окружающее пространство было таким же труднопроходимым, как и в Млечном Пути, отчего приходилось лететь на очень низкой скорости. Материя здесь существовала в виде плотных гранул и обломков, но результат оставался прежним.

Через час Четвертый путешественник неожиданно попросил снова изменить курс. Капитан молча повиновался. Никто не произнес ни слова.

Прошел еще час, прежде чем кармпанин поднял тревогу.

– Здесь! – сказал он. – Где-то здесь. Продолжайте поиск. Капитан, я очень устал. С твоего позволения, я пойду отдыхать.

Спенс Бенкович проворчал что-то непечатное. Но Доминго спокойно посмотрел на Четвертого путешественника и сказал:

– Позволяю.

– Через несколько часов я буду в порядке. Но сейчас мне нужно отдохнуть.

И экран кармпанина погас.

– Отдыхай. – Доминго вздохнул и заглянул в карту. Его корабль почти завис в окружающем мраке. – Искандер, Бенкович. Подготовить все для поиска.

Через несколько минут капитан поднял на ноги всю команду, заставив прощупывать окружающее пространство посредством разнообразных датчиков и сенсоров. Но никакого пилота, ни плохого, ни хорошего, приборы не обнаружили.

– Продолжайте наблюдение. Корабль сделает круг.

К неимоверному удивлению людей, всего через несколько минут поиск успешно завершился. Сперва это был слабый, неверный сигнал, затем поступило изображение искомого предмета, сильно напоминавшего спасательную капсулу, почти затерянного среди пылевого скопления в сорока тысячах километров от них.

– Иду туда, – объявил Доминго. – Все, кроме Четвертого, по местам.

Пробираться к источнику сигнала пришлось все так же осторожно, путь занял массу времени. Когда «Жемчужина» подобралась поближе, странный предмет действительно оказался спасательной капсулой земного образца. А при близком рассмотрении стало видно, что суденышко повреждено и измято. Похоже, ему довелось повоевать, подумал Симеон.

Они попытались связаться с капсулой, но единственным ответом был сигнал о помощи, который наверняка посылался автоматикой. Глядя на капсулу с расстояния в несколько километров, было непонятно, сколько времени она плавает по космосу – день или несколько столетий.

– Давайте растолкаем нашего умника, – предложил Бенкович, – и пусть он подтвердит, что это оно самое. А то, может быть, это ловушка берсеркеров? Вдруг там бомба?

Капитан тут же отмел это предположение:

– Зачем им ставить здесь ловушки? Напрасная трата взрывчатки. Обычно они выкидывают такие фокусы возле оживленных трасс. Мне нужно двое добровольцев. Наденете скафандры и посмотрите, что там.

– Я готов, капитан, – немедленно вызвался Бенкович, словно застыдившийся своих слов.

Искандер промолчал. Симеону подумалось, что помощник капитана счел это задание слишком легким и безопасным.

Чакушин решил, что сам он не прочь прогуляться в скафандре. И вскоре они с Бенковичем вышли в космос. Отсюда открывался великолепный вид на Млечный Путь, но сверкающие облака перемежались черными полосами – плотными слоями материи, из которой состоял Тупик. Глубокий космос вдалеке от всего на свете – и, если они найдут в капсуле пилота, он или она до конца своих дней не перестанет вспоминать свое чудесное избавление. Будет что рассказать внукам.

Двое разведчиков быстро, без всяких приключений добрались до капсулы. Главный люк открылся с первой же попытки, но воздух в шлюз так и не поступил: либо закончился, либо улетучился через какую-нибудь пробоину.

Первым в люк забрался Бенкович, Чакушин ждал снаружи. Как и во всех спасательных капсулах, здесь было не повернуться. Но через минуту Спенс вынырнул и махнул рукой.

– Посмотри, Сим, – позвал он товарища по радио.

Симеон забрался внутрь, пока Бенкович включал освещение. Обычная серийная капсула. В ней было два отсека, занятые криокамерами.

Обе криокамеры работали. Симеон заглянул в ближайшую через маленькое смотровое окошечко. В ней лежал мертвый мужчина. С одного взгляда стало ясно, что открывать камеру незачем.

Спенс радостно ухмыльнулся, заглянув в соседнюю. Симеон тоже посмотрел и увидел необычайно красивую девушку с закрытыми глазами. Казалось, она спокойно спит. Показания приборов криокамеры подтвердили изначальное предположение: девушка была жива.

В шлемах зазвучал голос Доминго, который требовал ответа.

– Похоже, один жив, капитан, – отрапортовал Симеон. – Если только с ней все в порядке.

– В порядке – не то слово, – прошептал Бенкович, не отрывая глаз от смотрового окошка.

– Ничего подозрительного? – спросил Доминго. – Если все чисто, можем подтянуть капсулу и перенести ее на корабль.

Разведчики не нашли ничего подозрительного. Несколько минут спустя капсула с открытым люком очутилась в трюме «Жемчужины», и в нее хлынул чистый воздух.

Как только атмосфера стала пригодна для дыхания, разведчики стали возиться с настройками криокамеры, переводя ее в режим размораживания. Получилось. Датчики дали утешительные показания, а замороженная дама начала подавать признаки жизни. Сомнений не было, их будущий пилот – если девушка подпадала под эту категорию – начал дышать. Искандер направился в медицинский отсек за всеми препаратами, которые могли понадобиться.

Вскоре криокамера открылась. Девушка, одетая в стандартный корабельный костюм, попыталась сесть. Спенс и Симеон тут же подскочили к ней, поддерживая под руки и бормоча что-то успокаивающее.

Через минуту та, о которой они так заботились, встала на ноги. Молодая женщина оказалась высокой, с превосходной фигурой, весьма и весьма привлекательной.

Искандер и Спенс вывели ее из капсулы и пошли через шлюз, поддерживая девушку с двух сторон.

– Какой сейчас год?

Это был первый вопрос, который задала спасенная, уже более-менее пришедшая в себя. К этому моменту она уже сидела в медицинском отсеке «Жемчужины», и вся команда собралась поглазеть на находку. Ее речь и выговор были достаточно обычными. Произношение вполне могло быть роханским, но, судя по некоторым отличиям, она все же родилась в другом месте.

Доминго, ради такого случая выбравшийся из своей кабины, назвал год и стандартный месяц, когда они покинули Рохан. В глубоком космосе из-за релятивистского эффекта время течет не так, как на планетах, хотя передвижения в подпространстве теоретически сглаживают разницу.

Узнав дату, девушка облегченно вздохнула.

– Прекрасно! Значит, я провела в капсуле всего несколько дней. Почему-то мне не нравится мысль о долгом сне – не нравится, и все. И дело не в том, что я оставлю кого-то близкого в этом времени. – Она глубоко вздохнула и, отбросив за спину длинные блестящие волосы, огляделась. – Меня зовут Бранвен Голуэй. Что это за корабль? Грузовой транспорт?

– Я – Нильс Доминго. Это мой корабль. Он называется «Жемчужина Сириуса» и летит на охоту за берсеркером. Что с вами произошло? Почему вы оказались в капсуле? На вас случайно напал не Синий Старик?

– Берсеркер. Я не успела спросить, как его зовут. Удирала от него, вот и попала сюда. Мой корабль назывался «Старый Пуэбло», порт приписки – Новый Тринидад… На охоту за берсеркером? У вас большой флот?

– Нет. Только этот корабль. – Капитан назвал вместимость «Жемчужины» и количество орудий. – Значит, ваш корабль погиб? И вы не знаете, был ли это Левиафан?

Бранвен Голуэй уже полностью пришла в себя и с любопытством разглядывала капитана.

– Нет, сэр. Я его не спрашивала. – Она помолчала, вероятно вспомнив что-то важное. – А вторая криокамера… в ней кто-то был?

– Мужчина, – ответил Симеон. – Боюсь, он мертв.

– A-а… Так я и думала. – Бранвен оглядела членов команды. – Не то чтобы он был моим другом, но все-таки… Полагаю, от нашего корабля мало что осталось.

– Вы угадали, – сказал Доминго и слегка улыбнулся.

Эта девушка может оказаться пилотом, а может, и нет. Но, скорее всего, она не доставит им особых хлопот.

Она уже перевела разговор на другую тему:

– Только один корабль? Ну вы и смельчаки! А почему вы охотитесь за берсеркером?

Все посмотрели на Доминго. Он сказал:

– Когда отдохнете, то услышите обо всем.

– Неужели ваша история такая длинная?

Остальные члены экипажа начали представляться новой спутнице. И тут Симеон увидел, что выражение лица Бранвен изменилось. Девушка смотрела в сторону двери медицинского отсека. Поворачиваясь, Симеон уже знал, что́ он там увидит.

Четвертый путешественник стоял в проеме двери, ведущей в коридор. Кармпанин заявил, что полностью восстановил силы и готов выполнять свои обязанности. А потом представился спасенной девушке.

Бранвен впечатлил вид кармпанина и поразило известие о том, что именно его необычные способности спасли ей жизнь. Если бы не он, она могла бы плавать во мгле Тупика миллион лет. Четвертый путешественник, в свою очередь, оглядел ее и, казалось, остался доволен.

Доминго показал на девушку и спросил кармпанина:

– Это наш пилот, Четвертый?

– Она прекрасный специалист, капитан. А о том, станет ли она вашим пилотом, спросите у нее сами.

Кармпанин повернулся и вышел. Он выглядел изможденным, хотя совсем недавно уверял, что хорошо отдохнул.

Бранвен слегка встревожилась:

– О чем это он? Я, конечно, пилот, но почему он решил, что я – хороший специалист?

Никто ей не ответил.

Симеон заметил, что Бенкович вовсю заботится о спасенной, оказывая ей не только медицинскую помощь. Спенс первым бросился к ней, когда она встала:

– Голова кружится?

Она отдернула руку – спокойно и даже равнодушно:

– Все в порядке, спасибо. Как видите, у меня нет никаких вещей. Отведите меня в какую-нибудь каюту. Еще я хотела бы сменить одежду и чего-нибудь поесть.

Бранвен проводили в каюту, предназначенную для шестого члена экипажа. Там она получила стандартную корабельную одежду, включая новый комбинезон, еду и кучу предметов первой необходимости. Девушка сказала, что готова присоединиться к охоте за берсеркером, как только убедится, что это не пустое бахвальство, а тщательно подготовленная операция. И согласилась продемонстрировать свои способности, когда приведет себя в порядок.

Чуть позже Симеон столкнулся с кармпанином и, не удержавшись, выпалил:

– Почему вы постоянно не занимаетесь этим, если можете? Я имею в виду спасательные работы.

– Мы дорого платим за свои способности. Тебе этого не понять.

– Гм, да…

Посмотрев в странные глаза чужака, Симеон не мог избавиться от ощущения, что он выглядит полным идиотом. Смутившись, он добавил:

– Все равно я рад, что ты нам помогаешь.

Кармпанин бросил на него непонятный взгляд и ушел.

Четвертый путешественник выходил на вахты, но все остальное время проводил в своей каюте, и команда его почти не видела.

Доминго установил прежний курс – к Млечному Пути. На таком расстоянии туманность занимала почти все экраны, протянувшись сияющим шлейфом по всему видимому космосу.

Бранвен Голуэй быстро оправилась от последствий заморозки. Время от времени, когда ее спрашивали, она подробно рассказывала о том, что произошло с ней и ее кораблем. Но она уже перевернула эту страницу своей жизни и вспоминала о прошлом весьма неохотно.

Теперь по кораблю грациозно расхаживала высокая девушка. С появлением на борту женщины атмосфера на «Жемчужине» изменилась. Доминго включил ее в состав экипажа – как только Бранвен поправилась, капитан предложил ей место второго пилота, конечно при условии, что она покажет свои способности. Она могла отказаться. Но поскольку других спасенных не было, Бранвен не имела права требовать перемены курса, чтобы сойти там, где ей заблагорассудится. Доминго сказал, что мог бы высадить ее на одном из миров Млечного Пути, если она откажется быть пилотом.

Искандер, вечный исследователь и подстрекатель, спросил ее, куда бы она хотела отправиться, если бы могла. Бранвен Голуэй только пожала плечами.

Вскоре девушка уже была готова показать, на что она способна. Доминго обрадовался.

– Прошу прощения, капитан, за отсутствие документов и рекомендаций. Но я могу продемонстрировать что угодно. – Она уже изучила корабельные системы и убедилась, что они не представляют для нее особых трудностей. – Что вы хотите проверить?

Доминго хотел проверить все, и его новая подчиненная послушно выполнила его просьбы. Капитан остался доволен. Девушка оказалась хорошим, просто великолепным пилотом. Она мастерски управлялась со всеми системами корабля, подключенными к мысленной связи. Учитывая обстоятельства, при которых она спаслась, легко верилось в то, что у нее есть боевой опыт. И когда «Жемчужина» вошла в туманность, Бранвен доказала, что может вести корабль сквозь облака космической пыли. Она оказалась мастером на все руки.

Симеон подумал, что она выглядит намного красивей всех женщин-астронавтов, которые прославились рискованными полетами и невероятными приключениями в космосе. При этом Бранвен не слишком заботило, считают ее привлекательной или нет. Симеон ждал, когда Спенс Бенкович нарвется на пощечину, но тот после вежливого отказа вел себя весьма сдержанно. Наверное, это стоило ему немалых усилий.

Из всего экипажа Бранвен интересовалась одним лишь кармпанином. Естественно, эта таинственная личность могла привлечь чье угодно внимание. Никто из членов команды так и не понял, что заставило Четвертого путешественника принять участие в их походе. Насколько было известно Симеону, Доминго не спрашивал его об этом.

Как только Бранвен свыклась с мыслью о том, что на корабле есть инопланетянин, она заинтересовалась самим капитаном – единственным, кого не волновал ее пол. Она довольно много разговаривала с Доминго, куда больше, чем было необходимо.

Капитан официально принял ее в состав экипажа. Искандер Бейза, казалось, смирился с этим, не проявляя особой радости. Бенкович обрадовался пополнению так же сильно, как некогда расстроился из-за кармпанина.

Небольшой пробный рейс, и можно отправляться за Левиафаном, объявил Доминго.

Бранвен Голуэй и Четвертый путешественник продемонстрировали свой профессионализм, если не сказать больше. Им оставалось только приобрести опыт полетов в плотных облаках туманности.

Капитан считал, что новым членам команды нужно попрактиковаться, прежде чем вступать в схватку с таким опасным противником, как Левиафан. Впрочем, он полагал, что они успеют сделать это до того, как враг будет обнаружен. Вряд ли Левиафан караулит «Жемчужину» там, где корабль готовится войти в Млечный Путь. Опыт можно приобрести, занимаясь поиском следов Синего Старика. Доминго хотел, чтобы каждый член экипажа мог справиться с любой работой, и, преследуя эту цель, он начал чередовать обязанности между подчиненными.

Когда зашла речь о цели всего путешествия, Бранвен спросила капитана:

– Почему вы называете берсеркера по имени и говорите о нем как о живом существе?

Оба недавно возвратились с вахты и теперь сидели вдвоем в кают-компании «Жемчужины», Доминго ненадолго задумался, запустив пальцы в волосы. Потом поднял глаза на девушку.

– Вы верите в богов? – спросил он.

Голуэй стояла, облокотившись о корпус компьютера, который при необходимости создавал призрачные голографические модели. Доминго заметил, что девушка, разговаривая, предпочитает стоять.

– Трудно сказать, кэп, – ответила она. – Но иногда бывало. А что?

– Когда вы молитесь богу или богине, вы думаете о них как о живых существах?

Бранвен обдумала услышанное.

– Получается, эта машина-убийца для вас – что-то вроде бога?

– Более внятно я объяснить не могу. Но вы не ответили на мой вопрос.

Девушка перебила его:

– По крайней мере, вы не называете берсеркера «она».

Когда Доминго привел корабль в Млечный Путь, он решил он сделать первую остановку на Йоркале, после чего начать охоту. Он пояснил своим людям, что Йоркала наилучшим образом подходит для сбора последних известий и новостей.

Как только «Жемчужина» приблизилась к Йоркале, они увидели, что планета оделась в более плотную, чем прежде, защитную броню. Казалось, ее население увеличилось в несколько раз. Массовое бегство колонистов из Млечного Пути, которое предсказывали злые языки, так и не состоялось.

После приземления Доминго начал расспрашивать местных жителей, еще до того, как сошел с корабля. Вопросы, как всегда, были о Левиафане. Ответы разочаровали капитана. С тех пор как «Жемчужина» покинула Млечный Путь, ничего нового узнать не удалось. Нападений больше не происходило. Капитану показали снимок какого-то берсеркера, расплывчатый и смазанный. Ничего обнадеживающего, просто еще один кусочек мозаики занял свое место.

Проследив за тем, чтобы снимок занесли в компьютер, Доминго покинул корабль. Он отправился один, заявив, что у него есть несколько дел и он вернется через час, не позже. Остальные доделывали свои дела, после чего у них должно было остаться немного свободного времени.

Капитан удивился, поняв, что он, собственно, намерен делать. Он хотел поговорить с Полли. О чем – он и сам не знал, но ему не давало покоя то, как они расстались. Однако его попытки разыскать Полли Суслову окончились неудачей. В местном отделении связи, носившем гордое название «Центральный переговорный пункт» – основное поселение на Йоркале начало разрастаться в крупный город, – ему сообщили, что Полли здесь не зарегистрирована и дать ее адрес они не могут.

Позвонив Ирине и Касперу, капитан узнал, что Полли давно улетела с Йоркалы. Ее родственники сказали Доминго, что она забрала детей и переселилась на другую планету, где получила новую работу.

– Другую планету?

– Да.

– А на какую именно?

Помолчав, Ирина сказала:

– Точно не знаю.

Доминго только хмыкнул, но настаивать не стал.

Прежде чем повесить трубку, родственники Полли намекнули, что за Полли заехал другой мужчина и она с ним счастлива.

Медленно возвращаясь к кораблю, Доминго размышлял, действительно ли это так. Внезапно его поразила одна мысль: не мог ли быть «другим мужчиной» Гуджар. Но даже если это так, какая разница? Полли и Гуджар когда-то летали с ним, и, конечно, он желает им всего наилучшего.

Он все равно не собирался брать Полли в команду, даже учитывая ее мастерство. А может, собирался, но просто не отдавал себе отчета? Глупости. Шесть человек – оптимальное число. И практика подтверждает это.

Все идет просто прекрасно. Доминго ускорил шаг.

Во время обычных приготовлений к отлету капитан встретил в порту старого знакомого, который рассказал кое-что о Гуджаре. Сидорук снова был капитаном на чужом корабле. Теперь он служил во флоте сил обороны, который Геннадий собрал на разных планетах Млечного Пути. Где сейчас были Гуджар и Геннадий, никто сказать не мог.

Члены нового экипажа Доминго так и не успели побывать на Йоркале и даже прогуляться по местному космопорту, прежде чем капитан вернулся. Он быстро посвятил их в свои дальнейшие планы, взглянул на голографическую модель и направил корабль туда, где чаще всего видели Левиафана.

Прошло два дня, и «Жемчужина» покрыла уже половину расстояния до места следования, когда, как и в первый раз, кармпанин попросил резко изменить курс корабля. Но тогда он не просил так спешить.

Четвертый путешественник сдавленным голосом сообщил, что почувствовал агонию, чьи-то предсмертные сигналы. Он сказал, что причиной было постепенное уничтожение жителей одного из населенных людьми астероидов на самом краю туманности.

– Берсеркеры?

– Наверняка, хотя, как вы знаете, я не могу их почуять.

– Конечно берсеркеры! Что же еще? Но был ли там Левиафан?

– Не могу знать, капитан.

Кармпанин не смог выяснить название несчастного астероида, а люди не сумели по его рапорту вычислить, что это за планета. Но он назвал направление и примерное расстояние до нее: вон туда, два дня быстрого полета.

Когда «Жемчужина» преодолела половину пути, Четвертый путешественник сообщил, что атака и агония закончились.

– Как закончились? Ты имеешь в виду…

– Я могу только сказать, что все закончилось. Но если мыслить логически, надежды нет.

Доминго продолжал держаться заданного курса.

На борту корабля разгорелся спор по поводу того, что наверняка известно о вооружении Левиафана и смогут ли орудия «Жемчужины» управиться с противником.

На дисплей вывели компьютерную голограмму, которую Симеон почти никогда прежде не видел, с указанием размеров и составных частей Левиафана. Компьютер изучил заложенные в него данные и снимки врага, а остальное достроил, исходя из имеющихся сведений.

Модель странного корабля медленно вращалась на маленьком дисплее. Рядом появилось изображение «Жемчужины», и сразу стало видно, насколько человеческий корабль меньше их вероятного противника.

Сравнение было неутешительным. Но все на «Жемчужине» принялись обсуждать технические подробности, а такое отношение увеличивало их шансы на победу. Никто не сомневался, что Доминго шел к победе, и они занялись разработкой вариантов, которые позволили бы добиться превосходства. Никто, и меньше всего капитан, не хотел допустить какого-нибудь промаха, который Левиафан использует против них, после чего отпразднует очередное поражение человечества.

Во время этих споров о тактике Доминго указал на преимущества небольшого судна. Во-первых, оно может развивать большую скорость внутри туманности. А во-вторых, защитным экранам придется прикрывать гораздо меньшую площадь – это проще, чем пытаться защитить поверхность целой планеты, или астероида, или даже такой громадины, как Левиафан.

«Жемчужина Сириуса» не имела тахионных орудий, зато на борту было много ракет, которые развивали сверхсветовую скорость, ныряя в подпространство и выходя в нормальный космос. Еще судно было снабжено лазерными пушками, приспособленными для стрельбы в туманности, с новейшим фокусирующим эффектом. Этим пушкам предстояло пробить защиту, которая, насколько было известно, стояла на Левиафане.

Обсуждение было прервано сигналом боевой тревоги, поданным членом экипажа, который дежурил у носовых датчиков. Детекторы сообщили, что впереди показался флот берсеркеров, направляющийся вглубь Млечного Пути. Почти на пределе видимости.

Все бросились по местам. Прежде чем Доминго успел выбрать тактику, стало очевидно, что ускользнуть им не удастся. «Жемчужину» наверняка засекли. Флот развернулся в сторону их одинокого корабля. Дистанция быстро сокращалась, избежать схватки стало невозможно.

– Орудия к бою! Мы будем…

Пискнул идентификатор, и раздался дружный вздох облегчения, который испустили по крайней мере четверо из пяти людей, входивших в команду. Один капитан не выказал радости, его слова прозвучали даже несколько раздраженно:

– Это Вооруженные силы.

– Черт бы их побрал! – возмутился Искандер. – Когда они нужны, их никогда нет на месте.

Доминго начал переговоры с приближавшимся флотом. Вооруженные силы, как всегда осторожные, ответили невнятным бормотанием, так что разговор был обрывочным. Лишь когда расстояние между судами флота и «Жемчужиной», шедшими по сходящимся курсам, сократилось, они наконец смогли поговорить нормально.

Вскоре на дисплеях всей членов экипажа «Жемчужины» появилось лицо Геннадия, который находился на капитанском мостике своего боевого корабля. Он надел космическую броню, вероятно по случаю боевой тревоги, но все равно было видно, что он измотался и страшно исхудал. Когда он заговорил, его голос звучал подозрительно, почти недружелюбно:

– Какого черта ты здесь делаешь, Доминго?

– Полагаю, ты знаешь. Я питал надежду, что вы занимаетесь тем же. И внезапно обнаружил, что питал не напрасно. Твой главный компьютер предсказал, что Синий Старик появится именно здесь?

– Мне наплевать, что говорит мой главный компьютер! Я думаю своей головой, собственно, как и ты. Ладно, я гнался за Левиафаном.

Мгновение Доминго молча пожирал глазами изображение командора. Потом резким, изменившимся голосом проговорил:

– Эта тварь разгромила еще одну колонию, так? Какую на этот раз?

– Тварь? – удивился командующий. Потом решил не увиливать. – Да, он разгромил еще одну колонию.

Геннадий назвал мир, павший жертвой берсеркера. Симеон попытался вспомнить, где он находится. Да, похоже, именно его агонию уловил кармпанин – и направил «Жемчужину» ему на помощь.

– И ты считаешь, что берсеркер ушел в этом направлении?

– Да, в эту сторону. – Геннадий поколебался, потом принял решение. – Послушай, Доминго. Мы предполагаем, что берсеркеры, среди которых есть и тот, Левиафан, как ты его зовешь, модернизируют ремонтную станцию где-то поблизости, возможно в системе черной звезды. Я ищу эту станцию, но шансы увеличились бы во много раз, если бы я мог призвать другие корабли.

– Так призови.

– Легко сказать. Если я уведу корабли за собой, они оставят незащищенным какой-нибудь астероид. Это не дело. У меня есть к тебе предложение. Поведи свою «Жемчужину» на охрану Да Гамы, и я отзову два моих корабля для поисков. Тогда мы наверняка найдем то, что ищем. Если я со своим флотом поймаю Левиафана, то привезу тебе источник синего света. Или любую другую часть, какую пожелаешь.

– Предложение не принимается, – спокойно ответил Доминго.

– Ты уверен? – Его ответ разозлил Геннадия, но не удивил. – Ладно, я повторю свой первый вопрос. Какого черта ты здесь делаешь? Если тебе что-нибудь известно, расскажи мне. Ты что-то заметил? Что-то нашел?

– Ничего я не видел. Просто просчитал возможные шаги Левиафана… как и ты.

Командующий только фыркнул:

– На крохотном корабельном компьютере? Тебе чертовски повезло.

Капитан кивнул и слегка улыбнулся:

– А мне вообще везет в последнее время.

Симеон отметил, что Геннадий вел свой флот развернутым строем для максимального охвата пространства. Потому неудивительно, что они встретились с «Жемчужиной», особенно если учесть, что оба командора разработали одинаковые планы охоты.

Командующий Вооруженными силами снова потребовал отчета о том, что «Жемчужина» встретила по пути.

– Да ничего, – мигом откликнулся Доминго. – А вы?

– Два часа назад мы засекли какой-то объект, двигавшийся со скоростью космического корабля. Слишком далеко – мы не догнали его. Я до сих пор не уверен, был ли это берсеркер, но кто еще мог забраться в такую даль… Это еще кто такой?!

Сверившись с индикаторами, Симеон понял, что Четвертый путешественник только что включил свой дисплей, словно собирался присоединиться к разговору. Геннадий только сейчас разглядел всех шестерых членов нового экипажа Доминго, включая кармпанина, что было беспрецедентным случаем за всю историю человечества.

– Всего лишь один из моих подчиненных, – рассеянно обронил Доминго. Он все еще думал о берсеркерах.

– Твой подчиненный! Не команда, а черт знает что! Искандер, что все это значит?

Казалось, присутствие на борту кармпанина доконало Геннадия, его ярость дошла до крайней точки.

– Ну, сэр, вы же сами видите! – промурлыкал Бейза. – Если позволите, я просил бы сохранять более дипломатичный тон в присутствии нашего союзника, принадлежащего к кармпанской расе.

– Я… мог бы и сам догадаться, – едва слышно пробормотал Геннадий. Потом он попытался взять себя в руки и принять более дипломатический вид. – Ты совершенно прав. – Он обратился к кармпанину: – Позвольте заверить вас, сэр… – Он запнулся. – Доминго, Доминго, я предупреждаю, если ты из-за тебя у нас будут проблемы с… с…

Наконец в разговор вступил Четвертый путешественник. Спокойно представившись, он заверил Геннадия, что никаких дипломатических осложнений не возникнет. Он, Четвертый путешественник, присоединился к команде капитана Доминго по своей воле, а его личный выбор никак не отразится на межцивилизационных отношениях.

Геннадий попытался было возразить, но быстро успокоился. У него была масса дел.

– Я… я не понимаю, сэр.

– Не стоит беспокоиться, командор.

Геннадий помолчал, потом наконец спросил:

– Вы требуете дипломатического статуса?

Изображение командующего стало более отчетливым, когда дрейфующие корабли подошли ближе друг к другу.

– Я ничего не требовал ранее и не собираюсь ничего требовать сейчас. Но такое право у меня есть, и я могу воспользоваться им в дальнейшем. Здесь почти наверняка решаются важнейшие вопросы. Куда более важные, чем охота за всеми берсеркерами на свете.

Все товарищи Четвертого путешественника уставились на него так, словно увидели его впервые в жизни.

– Угу. – Похоже, Геннадий тоже не мог взять в толк услышанное им. Все замерли, ожидая, когда он прояснит ситуацию. – А… Четвертый путешественник… важнейшие вопросы?

– Да, командор.

– А какие?

– Я же сказал – «почти наверняка». Если все подтвердится, вы узнаете об этом сами.

– А… Хорошо. Что ж, у меня своя работа. Как и у вас.

Командующий базой еще немного поговорил с Доминго, настойчиво предлагая ему присоединиться к Вооруженным силам. В то же время фанатизм капитана пугал его – как бы чего не вышло. Из-за этого фанатизма Доминго со своим кораблем не мог принести всей возможной пользы. Про себя Геннадий решил вообще не думать о кармпанине на борту людского корабля и о том, что может за этим последовать.

– Капитан, полагаю, нет смысла приказывать тебе отправиться на «Жемчужине» к Да Гаме и взять колонию под охрану. Или возвратиться домой.

– Я тоже так полагаю. Я уже говорил, что́ я собираюсь делать. И мои планы не изменились.

Командующий глубоко вздохнул.

– Хорошо. – А потом добавил уже спокойным голосом: – Похоже, надвигается шторм. Идете прямо черту в зубы.

– Меня не волнуют шквалы.

Приборы всех кораблей зарегистрировали приближение космического шторма. Первыми признаками стали изменения в магнитных и гравитационных полях, которые всколыхнули материю, составлявшую туманные облака: ее плотность возросла в несколько раз против обычной. Вокруг кораблей бушевали волны звездной пыли, вроде планетных грозовых туч, – правда, любой космический шторм захватывал огромные пространства.

Если на пути шторма оказывалась колония, ее жители прятались в подземные убежища или в корабли, которые могли противостоять электронной стихии. Нейтронный ливень нарушал магнитные и другие поля, обрывал связь, делал невозможными перелеты, раскидывал микроорганизмы по туманности и по поверхности астероидов, порой даже приводил к смертельным случаям. К счастью, сильные шторма случались очень редко.

Этот был не самым сильным. Шквал, как его назвал Доминго, обрушился и на их корабль.

Экраны и голографические дисплеи ослепли, когда удар магнитной плети оборвал связь между кораблями и затруднил полет. Буря распространилась на более обширное, чем всегда, пространство, нарушив работу корабельных систем и математически выверенный курс кораблей.

Команда корабля Доминго успела бросить последний взгляд на рассеянный флот Вооруженных сил, прежде чем корабельные инструменты выдали белый шум и связь с внешним миром прервалась. «Жемчужину» понесло куда-то в сторону.

Внутрикорабельная связь работала отлично, но кармпанин не отвечал на неоднократные вызовы. Бранвен и Искандер зашли в каюту Четвертого путешественника и увидели, что он скорчился на своей койке, словно его мучила тошнота или горячка.

Склонившись над крепким квадратным телом кармпанина, Бранвен осторожно подергала край его серого одеяния. Но Четвертый путешественник не мог или не хотел реагировать ни на тряску, ни на тревожные вопросы.

Девушка нерешительно повернулась к Бейзе.

– Кармпанин может заболеть? – спросила она. – Он горячий.

– Понятия не имею, – впервые перестав зубоскалить, заговорил Искандер и щелкнул тумблером связи. – Кто-нибудь на борту разбирается в биологии кармпан?

Естественно, никто ничего не знал. И никто не решился подсказать, какую первую помощь нужно оказывать в подобных случаях, какое лекарство дать больному, если ему вообще нужны лекарства. Решать пришлось Доминго, и он велел продолжать наблюдение, ничего не предпринимая.

Как только капитан принял решение, Четвертый путешественник, ко всеобщему облегчению, пришел в себя настолько, что смог все объяснить. Оказалось, он совсем не был болен, а лишь страдал от телепатического контакта со странными созданиями, находившимися рядом, в облаках туманности. Шторм сорвал их с места, и боль, ужас и страдания этих существ передались кармпанину.

Симеон сказал:

– Я думал, что вы можете отсеивать нежелательные импульсы.

– Обычно – да. Но теперь я не смею.

Настало молчание, но Симеон подумал, что их разговор слышит вся команда. Он спросил:

– Вы же знаете, что в туманности есть жизнь, правда? Все об этом знают.

В ответ кармпанин слабо махнул рукой. Этот жест ничего не значил для Симеона.

– Я хотел сказать, что вам, наверное, лучше уберечь свой мозг от контакта, если вы так страдаете.

Четвертый путешественник смог выдавить из себя несколько слов:

– Повторяю, я не смею. Все не так просто.

Бранвен высказала мысль, что тревожила всех:

– Вы говорили, что можете… э-э… не вторгаться в наши мысли.

– Я так и делаю, не волнуйтесь. Но что касается этой жизни за бортом, я просто обязан войти с ней в контакт.

– Это и есть «важнейшие вопросы», о которых вы сказали Геннадию?

– Да.

Больше ничего из кармпанина вытянуть не удалось.

Через несколько часов шторм начал утихать. Он больше не угрожал жизни путешественников, но погода оставалась слишком ненастной для того, чтобы продолжать путь.

Когда корабль оказался вне опасности, Доминго освободил троих членов экипажа от дежурства и послал их отдыхать. Они вымотались до предела, но отдохнуть как следует никому не удалось.

Что касается Спенса Бенковича, он и не думал отдыхать, а вместо этого решил заглянуть к Бранвен Голуэй, чтобы поболтать о том о сем и, может, заняться кое-чем еще. Впервые за все время пребывания этой прелестной девушки на борту корабля он решил открыто приударить за ней.

Когда Спенс оказался у двери ее каюты и начал проситься в гости, Бранвен не знала, как реагировать на этот напор. В общем-то, он отталкивал ее. Бранвен находила Бенковича пригодным для непринужденной болтовни, более того, он был неплохим товарищем по команде. Но когда она думала о нем как о возможном любовнике, отношение к нему менялось. Оно и понятно – перемена роли меняет отношение к человеку, но… Она не могла бы объяснить свои чувства к Спенсу даже себе самой, но твердо знала, что в любовники Бенкович не годится – по крайней мере, для нее.

Голуэй сделала про себя поблажку Бенковичу, отметив, что он симпатичный мужчина. Еще он бывает занятным, если постарается. Может, когда-нибудь… но сейчас – нет.

Ответ «нет», похоже, его не устраивал. Поэтому Бранвен захлопнула дверь каюты у него перед носом после того, как он попросил разрешения войти, сперва вежливо, а потом – отнюдь не вежливо.

Спустя какое-то время Бранвен вышла из каюты и с удивлением обнаружила, что Спенс никуда не ушел. Ей пришлось протискиваться мимо него в узком проходе. На мгновение они соприкоснулись телами, он попытался задержать ее. Когда она одернула Спенса, тот постарался обернуть все в шутку.

Глаза Бенковича горели, когда он смотрел ей вслед. Бранвен чувствовала это спиной, можно было не оглядываться. Следовало признать, что у него очень красивые глаза и он прекрасно умеет пускать в ход свои достоинства. Она подумала, что этот человек наверняка постарался бы добиться своего, если бы они остались вдвоем, правда не на этом корабле.

Она – единственная женщина на борту. Но до того, как записаться в команду Нильса Доминго, Бенкович наверняка как-то устраивал свою сексуальную жизнь.

Единственная женщина в компании четверых мужчин и одного кармпанина. Ей стало интересно, есть ли у кармпанина сексуальные проблемы, и если да, как он их решает. Если верить многочисленным байкам, эта сторона жизни была не слишком важна для кармпан. Может, как-нибудь она сама спросит Четвертого путешественника.

А пока перед ней стояла вовсе не отвлеченная проблема: что делать со Спенсом Бенковичем? Опыт подсказывал, что ей лучше оставаться бесполым товарищем по команде, выдерживая эту роль как можно дольше. К сожалению, это было уже неосуществимо. Загвоздка состояла в том, что никто не знал, насколько затянется их поход и когда Доминго соизволит если не завершить миссию, то хотя бы сделать остановку для ремонта и отдыха.

Бранвен могла держать Спенса на расстоянии, если бы сблизилась с кем-нибудь другим. Она сразу подумала о Доминго, но поняла, что это невозможно, хотя и плохо сознавала почему. Возможно, потому что он в первую очередь был капитаном. Одна из причин, но далеко не главная.

Искандер… нет. Увольте. Хотя, судя по тому, как он поглядывал на нее, она ему нравилась.

Оставался Симеон. Который и так привлекал ее больше остальных.

Бранвен постучала в дверь каюты Чакушина.

Как удачно, что он тоже сменился с вахты! Симеон приятно удивился, увидев ее.

Чтобы завязать разговор, Бранвен попросту спросила Сима, нет ли у него какой-нибудь выпивки. Симеон пригласил ее зайти и начал объяснять, что сейчас Левиафан для него – единственный стимулятор. Но привычные слова звучали так нелепо, что он замолчал, не договорив. Вместо этого у него вырвалось:

– Терпеть не могу сидеть один в такую погоду.

Бранвен плотно закрыла входную дверь.

– Вам и не обязательно оставаться одному, Сим. По крайней мере, все время.

Вскоре они уже сидели бок о бок – по-другому сесть на узенькой койке было невозможно, – предварительно заперев дверь и отключив внутреннюю связь. К ним мог пробиться только сигнал боевой тревоги. Бранвен заперла свою каюту таким же образом: никто не должен был догадаться, что она не сидит у себя, а разгуливает по кораблю.

Через некоторое время и капитан, и берсеркеры были забыты. А Бранвен позабыла и о Спенсе Бенковиче.

Симеон сонным голосом сказал:

– Мы так и не нашли выпивки.

Голуэй что-то пробормотала и лениво вытянулась на койке Симеона. Ее корабельный комбинезон был расстегнут, его собственный болтался где-то под коленками. Бранвен думала совсем не о выпивке. Она промурлыкала о том, чего ей хочется.

– Наверное, мне не надо, но, думаю…

Симеон запнулся, увидев, как странно изменилось выражение ее лица. Бранвен уставилась на что-то за его плечом. Ее глаза полезли на лоб, а с губ сорвался дикий крик.

Симеон резко оглянулся и увидел то, что испугало ее. В комнату, где они так уютно устроились, вплывало нечто, словно желая взглянуть на них. На пару мгновений Симеон застыл, не в силах оторвать взгляд от странного образования. «Оно» приплыло сквозь непробиваемую стену корабля к ним в каюту. Оно не было ни человеком, ни кармпанином, ни берсеркером, не было даже физическим телом. Скорее, знойным маревом или клубом дыма, но при этом оно двигалось вполне осмысленно.

Мужчина и женщина одновременно схватились за единственный ручной бластер.

Симеону существо показалось странной аморфной субстанцией, напоминавшей фотографический негатив. Прежде чем он успел понять, что это за фото, субстанция выплыла из каюты прямо сквозь запертую дверь.

Симеон, сжимавший рукоять бластера, ткнул им в сторону уплывшего гостя и попытался что-то сказать, но из горла вырвался невнятный клекот. Он снова ткнул в дверь.

– Я видела это, я видела!

И Бранвен бросилась к интеркому, чтобы поднять тревогу.

Следующим на непрошеного гостя наткнулся Искандер Бейза. Он пробирался по одному из тоннелей, которые на корабле играли роль коридоров. Бейза тут же выхватил бластер, который всегда носил при себе, и открыл огонь. Бластер – коротковолновый лазер, – по мнению Искандера, не мог причинить ощутимого вреда оборудованию корабля. Выстрелы попали в цель, но лазер ничего не мог поделать со странной субстанцией. Она лишь слегка задрожала.

К этому часу все, за исключением впавшего в оцепенение кармпанина, были подняты по тревоге. Те, кто не был на боевом посту, бросились в их сторону. Но никто больше не заметил ничего странного на борту корабля.

Зато вокруг «Жемчужины» начали твориться странные вещи. Внезапно появилась целая стая космических аппаратов – а может, это были скопления неведомых дотоле форм жизни. Или то, с чем человечеству еще не приходилось сталкиваться. Чем бы они ни были, вахтенные сразу же заметили эту стаю и открыли огонь, решив, что корабль атакуют неведомые существа.

Пушки «Жемчужины» изрыгали пламя, прицельно расстреливая странное, изменчивое нечто.

Уже с первых мгновений, когда на борту «Жемчужины» зазвучал сигнал тревоги и поднялась и паника, стало ясно, что обычные лазеры-бластеры, дезинтеграторы и тому подобные грохоталки, которые используют в космических сражениях, бессильны против загадочных полупризрачных существ.

Доминго самого начала засел в боевом отсеке. Интерком надрывался – его подчиненные в испуге докладывали о проникшем на корабль чужаке. Датчики почти не могли засечь бесплотные субстанции, плававшие вокруг корабля. Эти создания было трудно даже увидеть, как капитан ни всматривался в многочисленные корабельные дисплеи.

По внутренней связи продолжался обмен мнениями.

– Никакой это не корабль, точно вам говорю…

– Сам вижу! Но это и не берсеркер.

– Похоже на… Черт, это ни на что не похоже!

Прежде чем люди окончательно ударились в панику, Доминго рявкнул на них, заставив замолчать. А потом дал каждому особое задание – наблюдение, доклады, запись. Паника моментально прекратилась. Совместными усилиями удалось установить кое-что определенное.

Не прошло и нескольких секунд после объявления тревоги, как Доминго сумел, воспользовавшись докладами подчиненных, настроить датчики так, чтобы видеть странные создания, окружившие его корабль. Их форму и размер было трудно определить – то и другое постоянно менялось. Целая дюжина таких тварей кружила возле «Жемчужины», то подлетая впритык, то удаляясь на несколько километров. Они развивали скорость, присущую разве что космическим аппаратам, но уж никак не самодвижущимся жизнеформам. По мере наблюдения Доминго пришел к выводу, что перед ним – неизвестная разновидность жизни. Эти существа ухитрялись выживать и оставались невредимыми под лазерным огнем, от которого испарялась даже сталь. Они постоянно изменялись, одна форма перетекала в другую, и лазеры, которые могли пробить защиту берсеркера, не причиняли им никакого вреда.

Капитану даже подумалось, что непонятные создания, окружившие судно, были всего лишь галлюцинацией.

Время остановилось. Не прошло и минуты с тех пор, как Бранвен и Симеон подняли тревогу.

– Прекратить огонь! – скомандовал Доминго. – Это бессмысленно. Прекратить огонь!

В тот же миг лазерные лучи угасли. Слух не уловил никаких изменений, но космическое пространство, только что рассеченное огненными бичами, опустело, отчего все почувствовали себя крайне неуютно.

Атака ничего не дала, обернувшись напрасной тратой энергии, которую, впрочем, легко можно было восполнить, и нескольких ракет, восполнить которые было не так-то просто. Дрейфующие создания остались невредимыми и, похоже, не собирались уплывать. К счастью, шестеро людей тоже не пострадали. Одно это убедило Доминго в том, что чужаки не берсеркеры, а может, и вовсе не враги. Если призрачные создания и собирались напасть корабль, то атака провалилась, хотя один из них и проник на судно.

Капитан велел прекратить огонь, но едва не отменил свой приказ: команда снова забыла об опасности – зачем это делать, он и сам видит, что произошло, когда «Жемчужина» прекратила огонь. Стая существ растянулась в разные стороны, растрепалась, превратившись в длинные нити и щупальца. Казалось, вокруг «Жемчужины» повисла огромная ловчая сеть.

– Похоже, они хотят нас повязать, шеф, – медленно произнес Искандер.

Сам Доминго решил, что эти твари снаружи – создания, существа, образования или что там еще, – пытаются опутать корабль мощными полями. Впрочем, энергии в этих полях, должно быть, совсем немного, если они черпают ее из собственных тел. В то же время они умеют проникать сквозь защитные экраны…

Неожиданно на связь вышел Четвертый путешественник. Голос его был уже не таким усталым и слабым, как раньше, зато дрожал от нескрываемого волнения:

– Это не попытка связать нас. Они добывают информацию. Действуйте, кэп, действуйте! Отвечайте, иначе они решат, что мы – неживой механизм.

Действовать? Но как? Выполняя настойчивую просьбу кармпанина, Доминго мысленно отдал приказ кораблю. Повинуясь его желанию, «Жемчужина» привела в действие собственные силовые поля нескольких видов, стараясь ослабить хватку чужаков. Экипаж уже практиковался в захвате и освобождении, используя эти приспособления.

Выкрикнув следующие команды, Доминго направил каждого члена экипажа на защиту определенного сектора корабля. Они принялись за дело в напряженной тишине, разворачивая защитные поля и всевозможными способами препятствуя вторжению чужаков. Временами они обменивались парой слов, но в целом на корабле царило молчание.

Призрачным щупальцам врага теперь противостояли защитные поля «Жемчужины». В результате корабль оказался внутри плотного клубка сетей. Доминго был уверен, что стоит ему сдвинуться с места, как этот кокон разорвется и «Жемчужина» окажется на свободе. Но пока что он не стал пробовать. Он все больше и больше утверждался в мысли о том, что и незнакомцы, и люди заинтересованы не столько в противостоянии, сколько в получении информации.

Схватка продолжалась еще несколько минут. Вглядываясь в показания приборов своего отсека и прислушиваясь к отчетам команды, Доминго заключил, что, скорее всего, «чужаки» – так он называл про себя этих существ – не собирались спутывать сеть в клубок, это получилось против их воли. Возможно, у них оставалось кое-что в резерве.

Новый доклад Четвертого путешественника подтвердил, что субстанции, окружившие корабль, действительно обладают разумом и телами.

– Я только что установил с ними ментальный контакт. Правда, это оказалось нелегко. Контакт прерывистый, но пока этого достаточно.

– Значит, они живые?

– Без сомнения.

– Они ходят стаями, объединяются в колонии, как микроорганизмы, которые мы собираем? Но…

– Да, капитан. Они во многом похожи на туманные жизнеформы, так как произошли от этих организмов. Но создания, окружившие корабль, намного сложнее. Намного.

Четвертый путешественник умолк.

– А мы можем общаться с ними? На уровне разума?

– Сейчас я попробую и сообщу о результатах.

«Жемчужина» и облепившие ее чужаки были затеряны в бесконечных просторах туманности. Флот Вооруженных сил как сквозь землю провалился.

– Их стало меньше, – спокойным голосом сообщила Бранвен.

Некоторые чужаки исчезли… рассеялись, а может, и погибли. Она решила, что сперва их было значительно больше, хотя Доминго не взялся бы определить точное число круживших возле корабля существ – то ли два десятка, то ли около сотни.

Люди на борту «Жемчужины» могли только предполагать, куда делись остальные. Возможно, напали на корабли Вооруженных сил?

Все, кроме Четвертого путешественника. На вопрос Доминго он ответил, что чужаки едва ли схватились с Вооруженными силами, поскольку его собственное присутствие на борту корабля удерживает эти создания здесь.

– Твое присутствие? Но почему?

– Они чувствуют мое сознание так же, как я чувствую их.

Раздался удивленный голос Бенковича:

– Что они такое? Кто они? Это не берсеркеры?

– Все хорошо, – сказал Доминго успокаивающим тоном. – По крайней мере, это мы установили. Они совершенно не похожи на берсеркеров. Четвертый путешественник говорит, что они – живые существа, и я вынужден с ним согласиться. Но насколько они разумны и чего хотят?

Наконец кармпанин смог ответить и на эти вопросы. Он продолжал поддерживать прерывистый контакт с чужаками.

– Их разум напоминает человеческий. В данный момент они хотят одного – узнать, кто мы. Точнее, понять, что представляет собой наш корабль. Они ощущают постоянное присутствие моего сознания и желают узнать, почему оно так сильно сковано грубой материей.

Наступила тишина.

– Ты сказал, что у них человеческий разум?

– Да. И я надеюсь пригласить их вступить в братство Таджа.

Все замолчали и переглянулись.

«Братство чего?» – мысленно задал вопрос Симеон.

Поскольку все умолкли, Четвертый путешественник добавил:

– Я пытаюсь объяснить им, что вы являетесь хозяевами корабля, но это трудно. Корабли для них – величайшая загадка, как и машины берсеркеров, а также телепатия. Между собой они общаются на физическом уровне, как вы или я.

– Новая гуманоидная раса! – потрясенно прошептала Бранвен Голуэй. Остальные тоже были поражены. Такие открытия случались пять-шесть раз за всю историю исследования Вселенной человечеством.

– Именно так, – терпеливо повторил Четвертый путешественник. – Гуманоиды, о существовании которых ваша раса не подозревала, а мы, кармпане, могли только догадываться. Дело в том, что существа этой новой расы обрели разум лишь недавно. Из-за них я и записался в вашу команду. На них мог наткнуться любой другой корабль, но только ваш, капитан Доминго, подготовлен и экипирован так, что вы способны помочь этим существам. Чтобы привести их к Таджу, одних слов и добрых намерений мало.

– Простите, к чему? – переспросил Симеон.

Но капитан нетерпеливо вступил в разговор, не дав кармпанину ответить:

– Превосходно. Но пока у нас есть одна проблема. Даже две.

– Вы имеете в виду физическое противостояние с этими существами и наши отношения с ними? Полагаю, обе эти проблемы можно решить.

– Можете сказать им, что мы не хотим причинять им вред? Что мы тоже живые и… ну, сами знаете, чего мы хотим.

– Думаю, да, капитан. В общих чертах. Помолчите несколько минут.

Все замолчали. Глядя на приборы, Симеон заметил, что клубок спутанных полей пульсирует. Казалось, он живет своей жизнью.

Кармпанин заговорил снова:

– Понятие «война» им практически неизвестно.

– Тогда скажите этим болванам, что мы не ищем драки. Мы их не тронем.

– Они говорят, что приняли наш корабль за странный подвид убийц из мертвого металла.

– Если это то, о чем я думаю…

– Именно оно.

Ни одна сторона не пыталась обострить конфликт. Скорее, все склонялись к прекращению схватки, хотя и не были уверены до конца. Разнонаправленные поля до сих пор находились в противоборстве. Образовалось неустойчивое равновесие. Защитные экраны корабля были мощнее, но сеть чужаков обладала высоким проникающим эффектом.

«Жемчужина» лежала в дрейфе, опутанная прозрачным коконом, а ее экипаж застыл в напряженном ожидании.

Бенкович связался с капитаном по личному каналу, чтобы озвучить свои подозрения:

– Капитан, можно на пару слов?

– Говори.

– Не знаю, стоит ли принимать все это за чистую монету, кэп. Разве что эти твари действительно могут разгуливать по нашему кораблю. Остальное рассказал Четвертый.

– Значит, по-твоему, кармпанин лжет нам?

– Нет, сэр, не думаю. Допустим, он не лжет, а просто ошибается. Его обманули.

– Так. Это все?

– Может, и все. Но есть еще одна подробность. Я рассказывал вам, что видел кое-что странное возле Шубры в тот день, когда прилетел Левиафан. Люди видели странные вещи возле тех колоний, которые были уничтожены. Что-то вроде этих дружков, которые облепили сейчас наш корабль. Они могут оказаться доброжилами, прислужниками берсеркеров. Не знаю, что можно посоветовать вам, но, прошу, будьте начеку.

– Можете не беспокоиться, я все время начеку.

Как только Бенкович отключился, с капитаном, по другому каналу, связался кармпанин:

– Мне кажется, капитан Доминго, что некоторые обитатели туманности до сих пор относятся к нам с подозрением. Наш большой металлический корабль очень сильно напоминает им машины берсеркеров. Поэтому они считают, что мы можем оказаться союзниками берсеркеров.

Капитан даже подумал, что Четвертый путешественник знал о предупреждении Бенковича, несмотря на заблокированный личный канал связи.

Кармпанин снова заговорил:

– Им очень не понравилось, что корабль старается поймать их при помощи силовых полей – так делают машины из мертвого металла.

– Поймать? А мне показалось, что это они пытались нас задержать… ну, ты и сам знаешь.

– Я уже объяснил почему.

– А что ты сам думаешь, Путешественник? Им можно доверять? Хотя бы до определенной степени?

– Я уверен, что мне они говорят правду. Едва ли я ошибаюсь, хотя все может быть.

– Ладно. Так я и думал. Хорошо. Вопрос в следующем: можем ли мы с ними договориться о снятии защитных полей? Скажи им, что мы уберем свою защиту, когда они уберут свою.

– Я постараюсь снова поговорить с ними и передать вашу просьбу.

Корабль продолжал дрейфовать. Время шло.

Четвертый путешественник снова вышел на связь. Переговоры с космическими обитателями шли медленно, но наконец стороны достигли определенных результатов.

Доминго спросил своего переводчика:

– Как они называют себя?

– Они называют… не могу подобрать подходящее слово. Зовите как хотите, а я переведу им. – Четвертый путешественник помолчал, а потом добавил: – Они хотят узнать, что вам известно о берсеркерах.

– Будем рады обменяться информацией. Очень рады. Можешь передать им.

На этот раз подключился Искандер, чтобы поделиться своими сомнениями вслед за Бенковичем. Бейза подозревал, что эти существа – не что иное, как доброжилы или какие-то создания берсеркеров. Уж больно они напоминали выходцев из странной вражеской лаборатории, которую обнаружили на разрушенном берсеркере.

Доминго не исключал такой возможности, но Искандер все же не убедил его. Капитан знал, что доброжилы есть, пожалуй, среди представителей каждой расы. Но сам он с доброжилами никогда не встречался, и ему трудно было представить себе, что какое-то живое существо может добровольно выбрать служение берсеркерам.

Искандер Бейза спросил Четвертого путешественника:

– Ты сказал, что существа, подобные им, возникли недавно. Недавно – это когда?

– Насколько я могу понять, в течение одной вашей жизни. Точнее сказать не могу.

– Не обижайся, Путешественник, но это звучит невероятно. Как они могут мыслить, если почти неотличимы от вакуума? И за такой короткий срок они изобрели… язык? Как долго они живут?

– Ничего невероятного. В Галактике происходило и не такое.

Даже Искандер не нашел что сказать.

– Но я признаю, что могу ошибаться насчет скорости их эволюции. Я ведь сужу, исходя из их собственных представлений. Так, как они сами понимают. Мне очень трудно находить аналоги в вашем или даже моем времяисчислении. Я могу только догадываться.

Симеон думал о том, насколько эти создания непонятны для землян. Вероятно, было справедливо и обратное. «Для нас они – зеркальное отражение, фотографический негатив: прозрачные, туманные создания. Для них мы – это… что? Голоса из летящего металлического ящика, может даже не принадлежащие живым существам…»

Корабль и его обитатели должны были казаться им крайне странными и подозрительными. К этому следовало прибавить всепроникающее сознание кармпанина.

Наконец обстановка начала проясняться, и наступило временное затишье. Симеону страшно хотелось вернуться в свою каюту и одеться как следует. Но он не имел права отлучаться с боевого поста.

Снова загудел сигнал тревоги. Кто-то из туманных существ – одно или даже несколько – проник на корабль без приглашения. На этот раз Доминго увидел это создание собственными глазами – призрачную субстанцию, пролетевшую в метре от лица. Знойное марево по сравнению с ним выглядело бы куда более материальным. Но субстанция улетучилась, прежде чем капитан успел что-либо предпринять.

Команда попыталась выжать из генераторов поля все, что было можно. Некоторые поля замедляли движения чужаков или изменяли их траекторию, в то время как остальные, похоже, причиняли им разве что легкие неудобства. И все же кое-какие поля препятствовали чужакам, и они могли проникнуть на корабль лишь с большим трудом, если вообще могли. Но у людей не хватало оборудования, чтобы защитить весь корабль с их помощью.

А существа тем временем продолжали шнырять по кораблю.

– Путешественник, скажи им, чтобы больше не приходили сюда. Для нас это связано с проблемами.

– Я скажу. Но лучше им не приказывать.

– Хорошо, тогда попроси. Если не подействует, я перейду от просьб к приказам.

Что бы ни сказал Четвертый путешественник, это подействовало. Вскоре гости покинули корабль, а команда принялась обсуждать этих существ, которых все спонтанно начали именовать «туманниками».

Доминго не слишком прислушивался к разговору. Он не забывал о предупреждениях Бенковича и Искандера, хотя Четвертый путешественник придерживался иного мнения. Пока ничто не подтверждало их подозрений, но и не опровергало их. Туманники вполне могли быть созданы врагом для того, чтобы уничтожить человечество. Остальные тоже не сбрасывали со счетов эту вероятность.

– Но как берсеркеры могли создать такую сложную форму жизни? Мы и то не смогли бы, а ведь мы разбираемся в биологии намного лучше, чем треклятые машины!

Через посредство кармпанина туманники снова выразили свои подозрения: материальные люди – наверняка помощники берсеркеров. По их мнению, те и другие имели много общего, а как же иначе? Но в то же время были два различия. Во-первых, на человеческих кораблях, в отличие от машин берсеркеров, всегда присутствовали живые существа. А во-вторых, людские корабли очень редко убивали скопления и колонии туманных существ, и некоторые туманники сочли это достаточным доказательством лояльности людей. Иногда люди убивали их, собирая образцы и пробы. Но сами разумные обитатели туманности тоже убивали своих неразумных собратьев, часто принадлежавших к тем же видам, что служили предметом охоты для колонистов.

Общение с туманниками продолжалось уже больше часа. Это был самый долгий час в жизни Симеона, если не считать того, в течение которого погибла Вильма.

Наблюдая за чужаками, люди обнаружили, что эти разумные создания передвигаются по космосу со скоростью, не доступной ни земным кораблям, ни машинам-убийцам. В свою очередь, Четвертый путешественник сообщил, что они способны замечать мельчайшие изменения в разреженном и плотном веществе туманности. И отметил, что эта же способность – или какая-то ее разновидность – позволяет им беспрепятственно проникать через корпус корабля, не причиняя ему вреда.

Эти существа рассказали, что они могут точно так же проникнуть внутрь берсеркера, если тот ничего не подозревает и двигается достаточно медленно. Но теперь врагам уже известно о существовании нового вида, и подобные эксперименты больше не удаются.

– Кэп, если они могут распотрошить берсеркера, то, значит, могут вскрыть и наш корабль!

– Я знаю, Дерри, – спокойно ответил Доминго. – Продолжай, Четвертый.

Потеряв пару кораблей, мертвые машины вскоре создали не только новые защитные экраны, но и поля, способные убивать туманников.

– Они уверяют нас, что такие поля существуют. Какие наивные!

– Может, они дурачат нас, – фыркнул Бенкович.

Доминго попросил кармпанина вытянуть из туманников все, что они знают о берсеркерах. И главное, выяснить, могут ли они привести его корабль к Синему Старику.

– Спроси, знают ли они об одном из убийц из мертвого металла. Знают ли они о Левиафане?

Через какое-то время Четвертый путешественник подтвердил, что туманники знают о нем. Они даже изобрели для Синего Старика название, которое кармпанин перевел на людской язык так: «Мертвый Металл, Который Несет Лучи Смерти».

Четвертый путешественник сказал:

– Среди туманников есть один, более открытый, чем другие. Именно с ним я разговариваю чаще всего.

Капитан удовлетворенно хмыкнул:

– Наверное, так и должно быть. И как ты его называешь? Какое имя больше подходит ему или ей?

– Не могу сказать ничего определенного относительно имен туманников. Но кое-что в сознании этого существа позволяет мне предположить, что это женщина.

Симеон удивился, что кармпанин может устанавливать пол созданий, с которыми встретился в первый раз.

– Значит, эта дама у них верховодит? – спросил Доминго.

– Хотя я уверен, что среди них есть вожаки, – задумчиво начал Четвертый, – я не уверен, что она из их числа.

Капитан кивнул. Это было не важно – по крайней мере, так считал Доминго. Для самого Четвертого путешественника слова «вожак» или «ведомый», похоже, не имели особого значения. За прошедшие века попытки понять кармпан потерпели неудачу, и люди с широкими взглядами научились не переносить свою психологию на другие разумные расы.

Четвертый путешественник продолжил:

– Давайте будем называть нашу помощницу «Голосом», по крайней мере между собой. Если она и не является вожаком, то, скорее всего, очень хорошо знакома с ним.

– Вы считаете, – поразмыслив, спросил Симеон, – что туманники тоже подбирают нам имена?

– Вряд ли они нам понравятся, – заметила Бранвен. Остальные предпочли промолчать.

Кармпанин ничего не ответил, он был слишком занят переговорами.

– Капитан, – обратился он к Доминго, – я только что задал несколько вопросов касательно Левиафана. К сожалению, сведения, которыми они располагают, едва ли помогут нам в поисках.

Доминго тихо помянул всех богов, каких только смог припомнить.

– Постойте… кое-что еще. Ага. Возможно, вас это заинтересует, капитан.

И Четвертый путешественник умолк. Какое-то время он молча общался с космическим народом, а затем обратился к Доминго с предложением.

Туманникам причиняло массу беспокойства одно из вражеских сооружений. Если Доминго и его люди в большом металлическом корабле помогут туманникам сокрушить твердыню берсеркеров, признательность Голоса и ее товарищей не будет иметь границ.

– По крайней мере, – заключил Четвертый путешественник, – они безоговорочно пойдут на контакт.

– Вражеское сооружение? Что именно? Машина-берсеркер? Или какая-нибудь база?

– Их мысли слишком неопределенны, капитан. Они не понимают, что это за сооружение, знают только, что оно очень опасно для их народа.

– А где оно находится? На что оно похоже? Поточнее, пожалуйста.

– Боюсь, это невозможно. Все их сообщения так же расплывчаты, как это.

Капитан быстро взвесил все за и против.

– Отлично. Если мы сумеем, то поможем им. Предварительно я согласен. Можете передать им?

– Посмотрим.

– Если я в силах справиться с этим сооружением, то сделаю все возможное. Но в таком случае им придется сделать все возможное, чтобы помочь мне. Мне нужны союзники, Путешественник. Я приму помощь от кого угодно. Это можете опустить.

– Мне понятна ваша позиция, капитан. Попробую поговорить с ними.

Переводчик какое-то время молчал, а затем сообщил:

– Сейчас они совещаются между собой. Полагаю, вскоре они смогут провести нас к этому «вражескому сооружению», чем бы оно ни оказалось.

– И как далеко оно… а, не важно. Едва ли вы в состоянии ответить.

– Вы правы.

Внезапно раздался голос Спенса Бенковича:

– Может, нам стоит тоже посовещаться между собой, пока есть время? А уже потом тащиться за этими тварями к черту на рога.

– Посовещаться о чем? – холодно спросил Доминго.

– Я знаю, капитан, что уже подписался на охоту за берсеркером. Чудесно, я готов! Но за это время появились новые и, несомненно, важные обстоятельства. Я имею в виду этих… гм, существ, или как их там. Это меняет дело. Меняет правила игры. Разве мы можем отмахнуться от такого события и лететь дальше как ни в чем не бывало?

– Правила игры устанавливаю я, Бенкович. Но вы можете высказать свое предложение.

– Я предлагаю сообщить о нашем открытии Вооруженным силам и человечеству в целом. Клянусь всеми богами и берсеркерами в придачу, мы ведь нашли не какой-нибудь паршивый астероид! Это… это же сенсация! Это же целая гуманоидная раса, рожденная в туманности!

Его доводы не убедили Доминго.

– И как вы предлагаете сообщить всем эти восхитительные новости? Мы понятия не имеем, где находится Геннадий со своим флотом. Нам придется вернуться на базу Четыре-двадцать пять. А я только что согласился отправиться вместе с этим народом и не хочу бежать прочь.

Бенкович что-то забормотал, но достойного ответа придумать не смог.

Неожиданно Симеон понял, что Спенс хочет бросить их. Хочет, чтобы корабль немедленно направился к какой-нибудь планете, где Бенкович мог бы взять ноги в руки, невзирая на контракт и обещанную гору денег. С чего бы это? Неужели только потому, что единственная женщина на борту предпочла ему другого мужчину? Пусть даже на один день, а то и на час?

Доминго продолжал громить Спенса:

– Раз отыскать Геннадия невозможно, как мы найдем этих существ снова, если бросим их сейчас и полетим по своим делам? В какой части туманности они проживают, Четвертый?

– Затрудняюсь ответить на этот вопрос.

Кармпанин покачал головой – чисто человеческий жест, который он, сознательно или нет, перенял у своих спутников в самом начале полета.

– Нас сюда привели, – сказал капитан. Симеон не знал, относится ли это заявление к прошлым советам кармпанина или к чему-то еще. – И я не собираюсь бросать все как есть и лететь домой.

– Мы можем послать курьера, – заметила Бранвен. В трюме «Жемчужины» было два робота-курьера.

Капитан помолчал, обдумывая это предложение.

– Нет, не пойдет. Они могут понадобиться нам позже.

Похоже, Доминго по-прежнему не хотел втягивать Вооруженные силы в охоту за его личным врагом.

– Туманники передали, что готовы проводить нас до места, – сказал Четвертый путешественник. – «К сооружению из мертвого металла». Это наиболее точный перевод. Их готовность и даже нетерпение для меня очевидны.

– А как насчет правдивости? – неожиданно поинтересовался Искандер.

– Я уже говорил, что, на мой взгляд, они мне не лгут. Определить, что будет дальше, можно, только зная их будущие мысли. К сожалению, этого я сделать не могу. Их сознание слишком ново для меня, слишком чуждо. И судить о их лояльности по отношению к нам не представляется возможным.

– Гм, наверное, они похожи на нас сильнее, чем я думал, – сказал Бейза.

– Но едва ли они спешат так же, как и я, – добавил Доминго. – Мне не терпится добраться до этой берсеркерской базы. Передай, что мы готовы.

– Минутку.

Несколько мгновений ничего не происходило, во всяком случае, команда «Жемчужины» не заметила никаких изменений. Затем пространство вокруг корабля внезапно очистилось, поблизости не осталось ни одной туманной субстанции. Все туманники в мгновение ока куда-то подевались.

– Но куда? – проворчал капитан, натягивая шлем на лоб, чтобы заново просканировать космос посредством новой электроники, дополнявшей показания дисплеев панели управления. – Ага, вот где они.

Доминго усилием воли бросил корабль вперед. Поход к таинственной базе врага начался. Жители туманности вели «Жемчужину».

Трое членов экипажа остались на вахте, трое были отправлены отдыхать. Симеон наконец смог добраться до своей каюты и переодеться.

За какой-то час полет вошел в привычное русло. И так продолжалось в течение нескольких дней, почти без изменений.

Постепенно, когда шторм остался позади, команда «Жемчужины» смогла более или менее точно установить ее координаты. Туманники постоянно находились в пределах видимости, двигаясь по прямой и почти не меняя курса. Они все время вырывались далеко вперед, словно не понимали, почему этот большой железный коробок не может догнать их – ну же, ребята, поднажмите!

Без сомнения, туманники видели, как молекулы и более крупные материальные частицы отскакивают от защитных полей корабля. Кармпанин не знал, какие выводы они из этого делали.

Туманники, или космические скитальцы, – это название возникло как-то само собой и быстро прижилось среди членов экипажа «Жемчужины» – по скорости и маневренности не уступали лучшим космическим кораблям. Бранвен и Симеон предположили, что они научились манипулировать пространством-временем, так как путешествуют с помощью природных сил и полей, а не каких-либо двигателей. Но, поскольку у скитальцев нет искусственных приспособлений, значит они задействуют ресурсы своего организма.

Хотя Четвертый путешественник постоянно напоминал о нетерпении команды корабля, туманники делали остановки через равные промежутки времени. В такие моменты они рассыпались среди скоплений космической микрофлоры – вероятно, чтобы подкрепиться. Четвертый путешественник предположил, что заодно они могли и отдыхать.

– Голос спрашивает: если мы действительно живые существа, заключенные в металлическую оболочку, то как мы обходимся без еды? Я постарался объяснить, что наша обычная пища – такая же материальная и твердая, как наши тела. Но, по-моему, мне не поверили.

Члены экипажа, в особенности Голуэй и Искандер, принялись рассуждать о том, вследствие каких ухищрений эволюции могли появиться существа, подобные тем, что кружились сейчас возле них.

Бенкович тут же начал выдвигать гипотезы относительно способов размножения туманников. Группа, которая вела корабль, с виду разрослась. Единственное разумное объяснение гласило, что за время путешествия к их проводникам присоединились новые туманники, но их приближение не прошло бы незамеченным.

Поход продолжался несколько дней, пока Четвертый путешественник не провозгласил, что конец пути близок. Некоторые туманники уверены, что они у цели.

Бранвен, которая в это время вела корабль, вызвала Доминго:

– Впереди солнечная система, капитан. Думаю, на наших картах ее нет.

Вернувшись из сладких грез об Изабель к горькой действительности, Доминго сверился с показаниями датчиков и обнаружил по ходу следования корабля белое солнце. Это была маленькая звезда, принадлежавшая к разряду белых карликов.

– Бьюсь об заклад, – сказал Искандер, – что на карте ее нет.

Догадка оказалась верной. Спектр маленького солнца не соответствовал ни одному известному светилу, расположенному в туманности. Никто не удивился – в Млечном Пути было сколько угодно звезд, не нанесенных ни на одну карту.

Звезда все яснее проступала сквозь густые облака космического тумана. «Жемчужина» и ее проводники постепенно сбавляли скорость и наконец остановились.

Эта звезда не представляла собой ничего особенного – простая, не двойная. Но ей грех было жаловаться на количество спутников. «Жемчужина» легла в дрейф на окраине сферической области диаметром в миллиард километров: внутри нее ощущалось притяжение звезды, и эта часть пространства была относительно свободна от космической пыли. Примерно половина светил Млечного Пути, – как правило, не те, где имелись человеческие колонии, – были окружены такими же сферами чистого пространства.

Но вокруг этой звезды кружилось столько массивных астероидов, что никакое иное солнце внутри туманности не смогло бы удержать их на орбите. Ее окольцовывали по меньшей мере два пояса астероидов – когда-то на их месте, скорее всего, были две-три планеты. Должно быть, эти планеты были огромными, намного больше обычных населенных астероидов. Корабельные приборы наблюдения показали, что один из поясов вращается ретроградно. Как решили члены экипажа, однажды планеты-гиганты столкнулись, что повлекло за собой массу других, более мелких столкновений. По астрономическому времени это закончилось сравнительно быстро, но планетные системы Млечного Пути вообще не отличались долгожительством.

Туманники замедлили ход, но все же не остановились. Они продолжали двигаться к солнцу, хотя и очень медленно. Симеон решил, что они сбавили скорость из соображений безопасности.

Горстка скитальцев и людской корабль находились уже на самой периферии открытого пространства. Кармпанин подтвердил подозрения Симеона, сообщив, что их проводники колеблются и спорят между собой.

– Попросите их остановиться, Путешественник, – сказал Доминго. – Думаю, нам нужно посоветоваться с ними прежде, чем продолжать полет.

Кармпанин передал просьбу капитана. Медленно летевшие странники остановились, и вскоре корабль их нагнал.

Туманники сообщили кармпанину, что вражеский объект находится именно в этой солнечной системе, на одном из крупных астероидов. Эта планета кружилась вблизи солнца, в стороне от астероидных поясов, и пространство вокруг нее было свободным и чистым. На этом небольшом небесном теле «убийцы из мертвого металла» построили «что-то». Если люди на корабле хотят узнать, что именно, им придется отправиться туда и посмотреть своими глазами. Место чрезвычайно опасное, по крайней мере для космических скитальцев.

– Если берсеркеры обустроились на этом астероиде, значит здесь находится их поганая база!

Голос Доминго слегка дрожал от еле сдерживаемой радости. Бранвен почти слышала его мысли: возможно, именно на этой базе Левиафан проходит ремонт и переоборудование.

Экипаж «Жемчужины» узнал через переводчика о приблизительном расположении базы противника и внимательно обследовал указанный участок пространства, насколько было возможно с такого расстояния. Ничего особенного не обнаружилось, но Доминго решил потратить несколько часов на то, чтобы осторожно изучить всю планетную систему.

То, что они не нашли базу с первой же попытки, еще не означало, что туманники лгали или ошибались в своих расчетах. Любая космическая база наверняка была замаскирована, а если она располагалась на планете – то и спрятана под землей. Ее было бы легко засечь по движению космических кораблей, но они могли появиться не скоро. А пока что, как «Жемчужина» ни водила электронными сенсорами, ни кораблей, ни их следов найти не удалось.

Доминго осторожно двинул корабль вперед, ближе к солнцу и к орбите астероида, на котором предположительно скрывалась вражеская база. Он старался держать судно позади облаков заряженных частиц, которые вплывали в свободное космическое пространство, хотя маленькое белое солнце тут же притягивало их к себе.

Пылевые облака позволяли кораблю подобраться к базе незамеченным, но в то же время затрудняли обзор для экипажа. После тщательного анализа корабельные приборы показали, что на одном из крупных астероидов расположена космическая станция. Среди астероидных поясов остались едва различимые следы кораблей или – скорее всего – машин-убийц.

– Давайте пошлем катер, – предложил Искандер. – Он меньше корабля, и мы сможем подобраться к базе так, что враг ничего не заметит.

Четвертый путешественник рассказал о том, как поразились туманники, когда люк корабля распахнулся и оттуда выпорхнул космический катер.

Доминго решил, что будет сам управлять катером. Взяв с собой Бранвен и Симеона, он повел суденышко к солнцу через легкое космическое облако и вскоре достиг внешнего пояса астероидов, где кружились тучи пыли и разномастные обломки, достаточно крупные, чтобы противостоять солнечному притяжению. Один осколок весом более грамма приходился на сто кубических километров. Маленький катер завис на целый час, пока экипаж производил наблюдения. Отсюда открывался неплохой вид на планету, где, по всей видимости, разместилась база берсеркеров.

Сообщения туманников полностью подтвердились. Там действительно была какая-то база. Правда, она едва ли предназначалась для ремонта и переоборудования боевых машин. И рядом с ней не оказалось ни одного космического аппарата. Судя по всему, Синий Старик не имел к базе никакого отношения. В то же время никто не мог с уверенностью сказать, что он никогда здесь не бывал.

Проведя за сбором сведений около часа, люди на катере решили, что пора возвращаться. Они с большой осторожностью покинули свою протяженную орбиту и вывели катер туда, откуда можно было подать сигнал на «Жемчужину», не боясь перехвата. Это заняло еще час.

Корабль сблизился с катером и подобрал его.

Во время общего собрания, обсуждая результаты разведки, некоторые члены экипажа заметили определенное сходство между базой и разрушенным берсеркером, на котором они побывали прежде. Когда «Жемчужина» навела на астероид самые мощные телескопы, сходство стало очевидным.

Главным отличием было полное отсутствие повреждений, полученных в боях. С такого расстояния никто не заметил, есть ли на базе вооружение, но что-то наверняка имелось, хотя бы для обороны.

Почему враг решил построить базу именно здесь? Да, система была удалена от обычных маршрутов человеческих кораблей, и люди ее вряд ли обнаружили бы. Кто-то начал развивать сомнительную теорию о том, что такое расположение базы облегчает биологические исследования благодаря чистому пространству вокруг нее.

Спор был прерван сигналом тревоги. Приборы уловили всплеск активности возле лаборатории – если это действительно была лаборатория. Возможно, оттуда послали боевую ракету или робота-курьера. Что бы это ни было, оно не летело по направлению к «Жемчужине». Но база могла отправить сообщение машинам-убийцам о том, что людской корабль объявился рядом и готовится к атаке.

Туманники подтвердили, что какой-то объект из мертвого металла на высокой скорости покинул астероид. Если это был курьер, он уже вылетел за пределы системы и ворвался в туманность на дальнем конце открытого пространства.

Медлить было нельзя. Туманники и Доминго с помощью Четвертого путешественника выработали программу действий. Затем капитан наскоро посвятил команду в свои планы и подготовил корабль для атаки. Он собирался обезвредить вражескую базу, привести ее в негодность, не допустив при этом тотального разрушения.

Назвать Доминго нерешительным было никак нельзя. План нападения на базу созрел в считаные минуты. Симеон рассудил, что это хорошо: никто не успеет испугаться. Правда, ему самому легче не стало. Он уже обнаружил, что умеет пугаться моментально.

Капитан старался синхронизировать действия экипажа с действиями туманников, и, после того как план был составлен, пришлось ждать, когда кармпанин все переведет. Четвертый путешественник сообщил, что скитальцы начинают атаку, и люди на «Жемчужине» положили воображаемые пальцы на воображаемые курки, нацеливаясь на астероид, где, как все надеялись, пряталась вражеская база.

Бесплотные тела космических скитальцев уже достигли того места, где их должны были встретить защитные поля станции. Невзирая на страх перед берсеркерами, они мужественно бросились вперед, уповая на победу.

«Жемчужина» вырвалась из скопления облаков, и база тут же встретила ее огнем, задолго до того, как световые волны успели бы преодолеть разделявшие их сотни миллионов километров и передать на ее датчики изображение людского корабля. Видимо, враг пользовался подпространственными детекторами.

Но вражеский огонь оказался не таким сильным, как ожидалось. Защитные экраны корабля выстояли, хотя корпус гремел от ударов смертоносной плазмы, и команда пережила несколько неприятных минут: казалось, будто они сидят в железной бочке, по которой колотит гигантский молот. Симеону еще никогда не приходилось выдерживать такой обстрел. Он крепче стиснул зубы и прикипел к приборам.

Подведя корабль на нужное расстояние, капитан приказал открыть ответный огонь. Сперва в ход пошли ракеты. Они достигли базы одновременно с лучами лазерных пушек.

Увидеть первые результаты бомбардировки удалось несколько долгих мгновений спустя, когда световые волны донесли до корабля изображение происходящего. Мощный обстрел не полностью уничтожил защитные поля станции. Но он пробил их, и теперь база не могла противостоять нашествию туманников.

Кармпанин радостно сообщил скитальцам о достигнутом успехе.

Призрачный рой туманников не был виден с «Жемчужины». Но Четвертый путешественник доложил, что они просочились сквозь камень и металл и ворвались на базу. По словам кармпанина, они сразу же начали выводить из строя основные детонаторы, расположение которых приблизительно угадал Доминго.

Пока корабль быстро приближался к астероиду, кармпанин огорошил спутников новым сообщением:

– Капитан, Голос сказала мне сейчас, что один представитель их народа долгое время находился здесь в плену. Это одна из главных причин того, почему туманники решились напасть на эту базу.

– Превосходно. А сказать раньше они не потрудились… – Доминго, все это время занимавшийся просчитыванием тактических ходов, даже не удивился. – И как, интересно узнать, берсеркеры умудрились захватить такое существо? Это не шутка?

– Дело в том, что они создали специальное силовое поле. Полагаю, вы тоже сможете его создать, если выживете в этой передряге.

Симеон, затаив дыхание, подумал, что шансы на выживание повышаются. База не могла одновременно противостоять туманникам и защищаться от мощного корабельного огня.

Доминго дал залп из другого оружия и пронаблюдал за результатом.

Станция берсеркеров слабо огрызнулась. После двух последующих бомбардировок оборона противника была сметена, и «Жемчужина» подошла еще ближе.

Прошло несколько относительно спокойных секунд, и Четвертый путешественник доложил о текущих успехах туманников. Только что удалось освободить пленника, но вследствие проводимых над ним – или над ней – опытов это создание находилось на грани смерти или безумия, а может, и того и другого. Далее кармпанин сообщил, что основные детонаторы, которые могли разнести всю станцию, успешно обезврежены.

«Жемчужина» подошла к астероиду почти вплотную.

К этому времени от защитных экранов врага не осталось и следа. Корабельные пушки прошлись еще раз по всему периметру базы, и ответный огонь окончательно стих. Доминго не зря гордился своим кораблем.

Капитан приказал прекратить стрельбу. Пока «Жемчужина» медленно снижалась к поверженному врагу, капитан изъявил желание самолично спуститься вниз и поискать сведения о том, где обретается Левиафан. Он попросил двоих добровольцев сопровождать его.

В первую минуту никто не вызвался, все молчали. Симеон с трудом сдержал нервный смешок.

Наконец Бранвен и Искандер согласились пойти с капитаном. Для Бранвен все это было таким непривычным и безумным, что она не устояла перед искушением. Если узнавать тайны Доминго, то лучшего случая трудно себе представить.

Доминго же решил, что к поверженному врагу лучше спускаться быстро, чтобы он не успел отреагировать. «Жемчужина» понеслась к астероиду, повернув в последний момент и едва избежав столкновения с холодной каменной поверхностью.

Катер с тремя пассажирами вырвался из открытого люка и, как камень из пращи, понесся к планете. Такой маневр сводил продолжительность полета до минимума, и враг не успел бы выстрелить. Но оказалось, что стрелять ему уже нечем.

Разведчики вылезли из катера. Маленький челнок, управляемый автопилотом, завис над поверхностью астероида. Взяв наперевес тяжелые бластеры и излучатели, трое путешественников быстро спустились вниз. Поверхность еще светилась от ударов лазерных пушек.

Неуязвимые в своей космической броне, они проникли во вражескую цитадель через разбитые внешние люки. Передвигаясь по тоннелям, разведчики разносили из бластеров закрытые двери и прожигали дыры в переборках. Впереди их ждала неизвестность, и они расчищали себе путь к отступлению.

Берсеркер уже не мог саморазрушиться, или уничтожить главный компьютерный зал, или даже убить пленника, но некоторые механизмы до сих пор оставались включенными. Маленькие ремонтные машины, у которых не было ни оружия, ни нужной быстроты реакции, ни даже мозгов, попытались задержать разведчиков, но быстро превратились в груду расплавленного железа.

Призрачные туманники, среди которых наверняка был и освобожденный пленник, пронеслись мимо закованных в броню людей и полетели к выходу, навстречу свободе.

– Прощайте, и, может, навсегда, – пробормотал Искандер и махнул им вслед рукой, изо всех сил стараясь сохранять непринужденно-веселый вид. Это удалось ему с трудом. Совсем не похоже на обычного Искандера…

Сама станция оказалась не такой большой, а ее нутро – не таким внушительным, как ожидали трое гостей. Они не нашли ни доков, ни причалов. Это нисколько не напоминало ремонтную станцию, предназначенную для обслуживания огромных машин-убийц класса Левиафана.

Как только разведчики достигли внутренних помещений, их взглядам предстало оборудование биолаборатории, совсем не поврежденное. Здесь, как и в той лаборатории, куда они однажды проникли, стояли необычные генераторы поля. Именно они создавали невидимые стены тюрьмы, в которой содержался пленный туманник, объект исследований и экспериментов.

В конце концов они нашли помещение, где располагался компьютерный мозг базы.

– Какая у них занимательная база данных, кэп!

Больше Искандер не открывал рта. Казалось, его покинули силы.

Для этого похода Доминго вооружился ручным оборудованием, с помощью которого надеялся проникнуть в любой компьютерный банк берсеркеров. За него пришлось выложить кругленькую сумму. Капитан подключил кабель к памяти компьютера, закрепил второй конец на своем шлеме и погрузился в чтение, а его товарищи стояли рядом на страже.

– Эта база… – начал капитан и замолчал. Через минуту он заговорил снова: – Что касается этого оборудования… они пытались выяснить, какая форма жизни является самым беспощадным, самым смертоносным противником человечества.

Остальные молча ждали.

– Похоже, они пришли к выводу, – закончил Доминго, – что эта форма жизни – сами люди.

На борту «Жемчужины» Симеон сказал Спенсу Бенковичу:

– Свяжись с ними по радио.

– Хорошо. Сообщение? – слабым голосом спросил измученный до предела Спенс.

– Можешь передавать открытым текстом. Скажи, что приборы обнаружили объект на расстоянии двухсот миллионов километров. Какая-то дрянь, похожая на раздавленную птичью клетку с черепом внутри. И даже уловили чуть заметное синее сияние. Это Левиафан.

Когда пришло сообщение с «Жемчужины», Бранвен побежала обратно. Но ее сразу же обогнал Доминго, который несся огромными скачками, спеша вернуться на катер. Искандер мчался бок о бок с Бранвен.

Пробегая мимо блоков памяти, которые начал исследовать Доминго, она подхватила один из них. Капитан, минуту назад дрожавший над бесценным уловом, позабыл о нем, едва узнал о приближении Синего Старика. На ловца и зверь бежит!

Искандер тоже выкинул из головы все, услышав сообщение с корабля. Бранвен мельком взглянула на его лицо под пластиной шлема и поймала странный взгляд – пустой и безжизненный. Зажав под мышкой несколько блоков памяти берсеркера, она со всех ног бросилась следом за капитаном.

Доминго ни разу не оглянулся, чтобы посмотреть, следуют ли за ним его спутники. Бранвен пришло в голову, что он запросто оставит их здесь, если они не поспеют на катер, и сам полетит на корабль, чтобы встретиться лицом к лицу со своим заклятым врагом.

Они были уже в нескольких метрах от поверхности планеты, когда огромный обломок накренился и медленно начал падать им на головы. Вероятно, компьютерный мозг совершил последнее усилие, чтобы раздавить дерзких людей. Но сила тяжести уже пропала, и разведчики без труда увернулись от падающей глыбы. Обломок ударился о землю позади них и остался там.

Мгновение спустя они выскочили на поверхность астероида. Бранвен упрямо не выпускала из рук бесценные блоки памяти, и ей пришлось напрячь все силы, чтобы угнаться за двумя мужчинами, хотя она всегда считала, что хорошо бегает в космической броне. Искандер, который бежал впереди, один раз оглянулся, желая удостовериться, что она не отстала совсем уж безнадежно. А Доминго даже не оглянулся.

Все трое теперь неслись по каменной поверхности, по-прежнему источавшей жар. Вокруг простиралась мрачная скалистая местность, пересекавшаяся длинными тенями близкого солнца с его холодным белым светом. Небо было затянуто белоснежным покрывалом туманности, не виднелось ни одной звезды.

Но вот над ними засияла искусственная звезда. Она приблизилась, и сияние усилилось. Катером управлял автопилот. В соответствии с приказом капитана, отданным по радио, он быстро снижался, направляясь к отряду разведчиков.

Оказалось, что на этой безжизненной планете они не одни – неподалеку пронеслось облачко почти невидимых созданий. Бранвен предположила, что туманники из ударной группы забрали своего пленного сотоварища и были таковы. Но две мерцающие фигуры быстро нагнали троих спешащих людей. Значит, их новые союзники не торопились покинуть поле боя. Бранвен даже подумала, что одна из призрачных и бесформенных субстанций может быть Голосом. Но кармпанина рядом не было, а без него ни о каком общении не могло идти и речи.

Скитальцы подлетели поближе, словно хотели поддержать своих союзников. И впрямь, присутствие невесомых изменчивых тел ободряло, хотя туманники не могли разговаривать с людьми напрямую.

Катер опустился, и автопилот распахнул люк прямо перед тремя разведчиками, которые бежали со всех ног. Когда они ввалились в катер, Бранвен дала себе клятву найти способ общаться со скитальцами – неразумно всегда надеяться на кармпанина, ведь подобная задержка может оказаться роковой.

Оказавшись в катере, они установили более устойчивую связь с «Жемчужиной». Послышался голос Бенковича. Тот кричал, что, возможно, в появлении Левиафана виновны туманники.

– В таком случае, – заявил Доминго, – они оказали мне огромную услугу. Надеюсь, вы уже направили корабль к нам?

– Да, сэр. Через двадцать секунд мы вас подберем.

А пока Доминго, нахлобучив шлем, на полной скорости гнал катер навстречу кораблю.

Бранвен упала в кресло, надела шлем и попыталась разглядеть в глубине космоса отсветы знаменитого голубого сияния. Но Левиафан был еще слишком далеко, чтобы видеть его невооруженным глазом.

Доминго и его спутникам повезло, потому что «Жемчужина» не успела далеко отойти от астероида. Бенкович, который в данный момент пилотировал корабль, подвел судно к маленькому катеру.

Левиафан повел пристрелочный огонь, прощупывая защитные экраны «Жемчужины». Суда еще не успели состыковаться, как корабль сотрясла волна заряженных частиц и электромагнитных колебаний. Вдобавок поверженная база внезапно ожила и тоже начала обстрел. Ракета пролетела так близко, что Бранвен тряхнуло, несмотря на специальное кресло и на отсутствие атмосферы, через которую передаются взрывные волны.

Кармпанин пробормотал что-то утешительное по радио, ворвавшись в тревожный разговор пилотов корабля и космического катера. Насколько смогла разобрать Бранвен, Четвертый путешественник сообщил, что туманники бросились на берсеркера. Они постараются отвлечь внимание врага на себя, чтобы два людских корабля могли спокойно состыковаться.

Бранвен первой проскользнула из люка в корабельный трюм и тут же бросилась на свой боевой пост. По пути она не увидела подходящего места, куда можно было бы положить блоки компьютерной памяти, и поэтому оставила их при себе.

Доминго успел на капитанский мостик вовремя. Он отобрал шлем у Спенса еще до того, как началась настоящая битва.

Пока капитан закреплял контакты шлема, корабль начал быстрый разворот. Пространство вокруг них полыхало от плазменных ударов. Орудия Левиафана были мощнее тех, что стояли на разгромленной базе, и, судя по всему, боевой берсеркер прекрасно управлялся со своим арсеналом – ракеты шли точно в цель и ложились довольно кучно.

Все члены экипажа прикипели к приборам на своих постах, выжимая все возможное из корабля и окружающего пространства, направляя в безопасное русло энергию, сравнимую с энергией звезд. Сеть мысленной связи опутывала весь корабль, тянулась от одного бойца к другому. Управление таким судном подразумевало еще и слаженную, умелую работу.

Кармпанин доложил, что туманники готовятся к новой атаке. Призрачный народ был несказанно рад найти могучего союзника, способного противостоять убийцам из мертвого металла, и Голос выразила надежду, что с таким подкреплением они наверняка разгромят древнего врага туманников.

– И моего тоже! Моего в первую очередь! – крикнул Доминго. – Но я приму любую помощь от любого союзника.

«Жемчужина» выстояла под пристрелочным огнем врага и даже под более сильным обстрелом, который последовал почти незамедлительно. Но Бранвен похолодела: ей показалось, что защитные экраны могут не выдержать, а ведь именно она сейчас отвечала за пассивную оборону корабля. Раздался залп пушек «Жемчужины», но никакого видимого урона они не принесли.

«Жемчужина» больше не стояла на месте, сделавшись верткой, трудноуловимой мишенью. Доминго повел корабль прочь от солнца, но не прямо на приближавшегося врага. Несколько минут «Жемчужина» танцевала среди пояса астероидов. Хитроумные вражеские ракеты повторяли все изгибы ее траектории. Корабль увернулся, но берсеркер улетать не собирался. Доминго и Синий Старик начали смертельную игру.

По приказу капитана «Жемчужина» ударила по берсеркеру, на этот раз изо всех стволов.

Когда ионное облако, охватившее Левиафана после последнего удара, развеялось, оказалось, что берсеркер не слишком пострадал. Итак, новейшие ракеты и лазерные установки не оправдали ожиданий.

Бранвен охватило неистовое желание жить. Она готова была броситься обратно в открытый космос, лишь бы быть подальше от корабля.

Перестрелка ненадолго утихла. Противники продолжали маневрировать. Внезапно корабельные приборы потеряли берсеркера из виду.

Неужели враг ударился в бегство? Нет, дурацкая птичья клетка, окруженная голубым огнем, снова показалась на экранах. Доминго радостно воскликнул. Корабельные компьютеры работали во всю мощь, чтобы изображение Левиафана не уходило с экранов.

– Все понятно! Эта зараза играет с нами в поддавки, – сказал Симеон. – Заманивает. Наверное, боится, что мы можем развернуться и удрать. А попробуй нас догнать: корабль маленький и верткий.

– Он ничего не боится, – заметил Бенкович.

Но Доминго тоже ничего не боялся. Он снова полетел к врагу, выбрав подходящий угол, который позволял приблизиться почти незаметно.

На пути «Жемчужины» оказалась каменная туша растерзанного астероида, скрывшая противников друг от друга. С какой стороны обойти препятствие?

Вся команда, затаив дыхание, следила за маневрами капитана, и тут случилось то, чего никто не ожидал. Кормовые детекторы обнаружили, что из туманных облаков вынырнул космический аппарат – может, корабль, а может, машина-убийца. А «Жемчужина» была повернута носом к прежнему врагу. Неужели к берсеркеру подошло подкрепление?

Бранвен ни разу не думала о такой возможности. Она знала, что Левиафан, то ли будучи запрограммирован на это, то ли в результате случайных тактических ходов компьютера, редко присоединяется к другим машинам-убийцам, предпочитая сражаться в одиночку.

На таком большом расстоянии корабельный идентификатор был бесполезен, но, когда чужая посудина подошла ближе, стало ясно, что это корабль Вооруженных сил.

– Геннадий! – мрачно процедил Доминго. – В первый раз оказался рядом, когда нужно. Надеюсь, вместе со всем флотом.

Датчики с готовностью обшарили космос позади приближавшегося корабля. Но не обнаружили никакого флота. При ближайшем рассмотрении оказалось, что это действительно флагман Геннадия.

А Левиафана пока не было видно…

На корабле Геннадия тоже были неплохие детекторы и приборы узконаправленной связи. Радиоволны прорвались к «Жемчужине» сквозь звеневшее от разрывов пространство.

В закодированном послании командующий пообещал поддержать «Жемчужину» в сражении. Он заверил капитана и его команду, что тоже умеет выслеживать и преследовать врага. Геннадий оторвался от своего разбросанного флота и никак не мог наладить с ним связь. Когда шторм затих, он пошел по единственному уцелевшему следу, и этот след привел его к «Жемчужине Сириуса». И к Левиафану.

Симеон перевел дыхание. Теперь, когда два боевых корабля и представители трех гуманоидных рас объединили усилия, их шансы на победу неизмеримо возросли. Симеон кожей ощутил, как члены экипажа «Жемчужины», молчаливые и сосредоточенные, тихо возликовали.

После обмена соображениями с участием Голоса людские корабли с двух сторон направились к берсеркеру, в то время как туманники снова попытались вывести из строя защитные экраны врага.

– Ну вот, началось! – зачем-то сказал капитан Доминго.

Прежде чем полностью сосредоточиться на приборах, Симеон бросил один-единственный взгляд на экран, где было лицо Бранвен. Если он надеялся, что она взглянет на него в ответ, то его ждало разочарование. Она не отрывала глаз от своих дисплеев.

Синий Старик попытался выскользнуть из клещей, но потерпел неудачу. Боевые суда атаковали машину-убийцу с двух сторон. Но оставалось непонятным, кто кого поймал в ловушку. На «Жемчужину» обрушился такой огненный шквал, что Симеон даже подумал, не получил ли Левиафан, в свою очередь, подкрепление. Нет, не получил. Вероятно, Синий Старик придерживал тяжелое оружие, ожидая, когда маленький кораблик приблизится настолько, чтобы его защита полетела к чертям от подобного удара.

«Жемчужина» содрогнулась и полетела вбок, отклонившись от намеченного курса. Грохот и вибрация корпуса едва не свели команду с ума. Выстоят ли защитные экраны? А экипаж? Проклятый берсеркер оказался сильнее, чем рассчитывал Доминго. Даже два людских корабля не могли справиться с ним! И если бы «Жемчужина» одна приняла на себя смертоносный удар всех орудий берсеркера, маленький корабль размазало бы по всей планетной системе.

Но команда Доминго еще держалась, и корабль дал ответный залп из всех пушек.

Флагман Вооруженных сил был… где? А, вот здесь… Он уцелел и тоже открыл огонь.

Жестокая битва продолжалась.

Бранвен Голуэй следила за тем, чтобы защитные экраны не отказали, перенаправляя энергию на более слабые участки. Симеон Чакушин мысленно посылал ракеты – по приказу капитана, а иногда и по собственному почину. К началу сражения на борту было около сотни больших ракет, но их количество быстро уменьшалось. Спенс наводил лазеры и выпускал лучи, кармпанин непрерывно держал связь с союзниками. Доминго управлял кораблем, а Искандер был за корабельного инженера, готовый в считаные минуты устранить неисправность или заменить при необходимости любого члена экипажа.

Симеон послал веер ракет, и ему вдруг почудилось, что сейчас он мог бы установить прямую мысленную связь с Бранвен, но не успел он осознать это странное чувство, как оно покинуло его. И Чакушин вернулся к занятию, от которого зависела их жизнь.

Снова начались маневры и порхания среди астероидных поясов, обмены внезапными ударами. Сколько времени прошло с начала схватки – минуты, часы? Время остановилось. Для людей Доминго, измотанных умственно и физически, больше не существовало никаких миров, кроме этой заброшенной системы.

Симеону стало казаться, что этот бой шел всегда – он был, есть и будет. Вселенная смертельной битвы. И все же за дверью смерти лежала иная Вселенная, и яркие картины, которые рисовало воображение, манили в эту спокойную гавань, укрытие от опасностей и невзгод. С каждым попаданием врага этот мир становился ближе. Разум противился видениям, но отринуть их было невозможно. Сознание балансировало на грани безумия.

Каскад взрывов накрыл «Жемчужину» густой пеленой.

Десятки и сотни мелких обломков, кружившихся в поясе астероидов, сталкивались с ракетами и взрывались или загорались, как маленькие солнца, освещая клубы пыли. Доминго несколькими точными попаданиями разнес в клочки дюжину таких обломков, чтобы создать пылевое прикрытие и подобраться к врагу.

Скорость, которую развили корабли и берсеркер, могла сыграть роковую роль, если бы на пути попался такой обломок или густое облако космической пыли. Даже столкновение с крупной частицей означало конец для корабля. Людские чувства и нервы не выдерживали этой безумной гонки, и пилотирование пришлось доверить корабельному компьютеру.

Близкий взрыв вывел Симеона из состояния оцепенения. Бледные глаза смерти заглянули ему в лицо, а потом исчезли. На мгновение ему показалось, что все кончено и он умер. По всему кораблю гудели сигналы тревоги. Когда к Симеону вернулась способность соображать, он узнал, что на «Жемчужине» взорвалась часть арсенала. Вероятно, после попадания орудий берсеркера сдетонировали заряды, расположенные внутри защитных экранов. Экраны, как могли, смягчили удар, но такой встряски команда еще не получала.

Капитан обзванивал все посты по одному, желая убедиться, что с его людьми все в порядке. Отозвались все, кроме Голуэй.

Бенкович сообщил, что он направляется ей на помощь. Необходимо было быстро снять с нее мыслешлем, чтобы помраченное и полуобморочное сознание не натворило бед. Симеон не мог отойти с поста ни на шаг, так как нацеливал на противника ракеты. Их оставалось не больше сорока.

Доминго увел корабль под защиту пылевых облаков, и сражение было приостановлено.

Сквозь боль и туманную пелену Бранвен видела, как в ее боевой отсек входит Спенс Бенкович. Она услышала, как он что-то сказал о помощи и ее каюте.

Он отсоединил ее шлем от кабелей мысленной связи и провел ее по короткому тоннелю. Когда он начал укладывать Бранвен на койку, она на мгновение потеряла сознание.

Придя в себя, она обнаружила, что ее шлем снят, а скафандр раскрыт. Рука Бенковича шарила по ее груди, опускаясь все ниже – ребра, живот… Перчаток на руках не было, но Спенс был облачен в броню, а его лицо… Она застонала и вырвалась из его объятий.

Бенкович нагнулся, пододвигаясь ближе, и протянул руки. Из-за того что он не снял шлем, его голос звучал глухо, почти механически.

– Я хочу помочь тебе. Не сходи с ума. – И добавил чуть мягче: – Разве все это тебя не возбуждает, детка? Правда возбуждает?

Она отпрянула и встала на колени. Ни просить, ни спорить она не собиралась.

– Вон! Вон! – крикнула она и выхватила бластер.

Спенс взглянул на оружие и ничего не сказал. Конечно, броня защитила бы его, но открытые руки сожгло бы подчистую. Бранвен так и не видела его лица.

– Вон, – повторила она.

Не говоря ни слова, он повернулся и вышел.

Она захлопнула дверь и заперла ее на автоматический замок, почти теряя сознание. «Потом, – подумала она. – Я потом доложу о его поведении, а может, сама все решу. Сейчас главное – выиграть сражение…»

Корабль с отключенными двигателями притворялся небольшим астероидом. Люди видели и остро ощущали гулкую пустоту космоса. Казалось, слух улавливал даже тончайший шелест мелких частиц, составлявших пылевую завесу. После яростной схватки тишина оглушала.

Но все знали, что передышка временная и вскоре битва закипит с новой силой. Корабль пострадал, но серьезных повреждений не оказалось. Искандер запарился в своем мыслешлеме, латая мелкие пробоины.

Симеону разрешили ненадолго отлучиться, чтобы проверить состояние Бранвен, поскольку отчет Бенковича был кратким и малосодержательным. Симеон нашел девушку в полуобмороке и собрался проводить ее в медицинский отсек, но тут Доминго отрывисто приказал ему немедленно возвратиться на боевой пост. Выходя из ее каюты, Симеон забрал часть блоков памяти, которые Бранвен прихватила с берсеркерской базы.

Добравшись до своего отсека, Чакушин бегло просмотрел блоки и решил, что все сведения в них касаются биологических разработок берсеркеров.

Но времени на тщательный научный анализ уже не оставалось. Датчики поймали изображение Левиафана, Геннадий связался с «Жемчужиной» по радио. Два капитана вновь повели свои корабли в атаку.

Огромный берсеркер, преследуемый назойливыми людскими кораблями и осаждаемый туманниками, которые постоянно шныряли туда-сюда, яростно огрызался из всех орудий. Битва разгорелась с новой силой. Но вот наконец берсеркер поджал хвост и пустился наутек.

Невзирая на повреждения, отчаянное положение экипажа, быстро тающие запасы ракет и багровые огни тревоги на пульте, Доминго не раздумывая бросился в погоню, вопя, что на этот раз Левиафан от него не уйдет. Четвертый путешественник, едва живой от убийственного напряжения, обреченно воспринял это следствие своего добровольного выбора, прошептав:

– Я согласился!

В горячке погони Геннадий отмахнулся от предупреждений своего помощника и бесстрашно бросился вслед за врагом. В противном случае его ждало скучное патрулирование у какой-нибудь близлежащей колонии. Корабль Геннадия отделался сравнительно легко по сравнению с «Жемчужиной», и командующий базой возглавил преследование.

Скорость обоих кораблей достигла угрожающих значений, когда они погнали свою жертву сквозь череду крохотных астероидов и призрачные щупальца туманности. Вылетев из системы, все трое ворвались в туманность.

Берсеркер не собирался умирать. Он развернулся и принялся отстреливаться еще ожесточеннее, чем прежде. По интеркому до Симеона донеслись чьи-то отчаянные крики, и он обнаружил, что и сам сидит с закрытыми глазами, громко молясь всем богам Галактики, которым его научили поклоняться в детстве.

Кто-то из экипажа – Симеон не узнал обезумевшего голоса – потерял голову и молил капитана прекратить самоубийственный полет. Вопли и визги не помогли. Доминго не сбавил скорость. Постепенно крики стихли.

Но сигнал тревоги не умолкал. Механические голоса вопили на разные тона – корабль непрестанно бомбардировали молекулы газа и микроскопические частицы туманных облаков, через которые продиралась «Жемчужина». Защитные экраны держались, хоть и на честном слове, а потому бешеная гонка продолжалась. Тянулись бесконечные минуты, люди и механизмы боролись из последних сил.

Внезапно враг исчез.

Безымянное солнце, расчистившее вокруг себя кусочек космоса, осталось за кормой. Все вокруг окрасилось желтым и красным – так быстро они мчались. И берсеркер, и его преследователи на сумасшедшей скорости влетели в густые облака космического тумана.

Впереди вырос внешний пояс астероидов, полускрытый пеленой космической пыли. Из мглы и темноты вынырнули каменные осколки, разлетаясь о защитные поля кораблей и сталкиваясь позади них, отчего возникали яркие вспышки.

На всех дисплеях «Жемчужины» отобразилась картина невероятного взрыва, которую увидел весь экипаж. Последние обрывки сообщений – и в шлемах раздалось ровное шипение.

Лишь минуту спустя Симеон осознал, что произошло. Это взорвался корабль Геннадия. Он налетел на крупный обломок или попал в ловушку Левиафана, но, так или иначе, корабля больше не существовало.

Ни на секунду не отвлекаясь от преследования, Доминго приказал выпустить большую часть оставшихся ракет. Симеон повиновался. При такой скорости все внимание капитана было сосредоточено на управлении.

– Капитан, приборы засекли предмет, похожий на спасательную капсулу. Может, это Геннадий или кто-то из его людей?

– Мы не можем останавливаться, – отрезал Доминго.

Корабль ни на йоту не отклонился от курса – вперед, за Левиафаном! Штурвал был в руках капитана, и никто не мог остановить его. Никто и не пытался.

Железная воля Доминго влекла команду «Жемчужины» вперед, по следу Левиафана. Напряжение нарастало.

Симеон давно позабыл о слабости и страхе, с головой уйдя в колдовской водоворот погони. Какой-то частью рассудка он понимал, что Бранвен, Спенс и даже Искандер оказались на грани собственных сил и возможностей, а может, и перешли ее. Четвертый путешественник – случай особый. Как определить, что творится с кармпанином? Но сейчас, похоже, он был вполне жизнеспособным, хотя и мрачным.

Подбитый берсеркер снова нырнул в облака Млечного Пути. Машина развивала удивительно высокую скорость: люди называют такое поведение безумным или даже самоубийственным. Несомненно, корабль левиафановских размеров должен был нести значительные потери из-за столкновений с мелкими частицами космической пыли. Генераторы, поддерживавшие его защитные экраны, должны быть на пределе, и его обшивка таяла, как лед на солнце. Синий Старик рисковал в любую минуту внезапно разлететься на осколки.

Но тающий след врага свидетельствовал о том, что берсеркер не вышел из гонки. Удача, если только у машин бывает удача, не оставила его.

Капитан преследовал берсеркера, не сбавляя скорости. Он тоже был готов идти на риск. След машины-убийцы ясно виднелся среди облаков, и его не упустил бы ни один пилот, горевший желанием поймать берсеркера. Вихрь микрочастиц, поднятый убегавшим Левиафаном, увеличил опасность для преследователя. Доминго чуть отклонился от курса, чтобы не попасть в бурлящий водоворот пыли.

– Ты все просчитал, да, Черепок? Все, до последней случайности. Только забыл включить меня в свои расчеты! Недооценил ты меня, недооценил. Иду по твою душу, скотина!

Доминго разговаривал сам с собой, но его слова слышала вся команда.

«Жемчужина» летела сквозь туманность вслед за ускользавшим врагом. Ни один корабль или машина не осмелились бы долго держать такую скорость. В пылевых облаках так летать нельзя. Корабль снова наполнился пронзительным воем тревоги.

В последней схватке «Жемчужина» была серьезно помята. И, несмотря на фанатичную целеустремленность Доминго, Синий Старик мог бы выскользнуть у них из рук, если бы не помощь туманников. Космическим скитальцам ничего не стоило держаться рядом с удиравшим берсеркером, но, когда они пытались возобновить атаку, защитные экраны Левиафана отбрасывали их. Четвертый путешественник сообщил о том, что несколько туманников погибли в результате этих столкновений. Но все же быстрый рой существ не упускал врага из виду, и они все время извещали Доминго – через кармпанина – о маневрах Синего Старика. Когда машина резко сменила курс и попыталась устроить «Жемчужине» засаду, людской корабль тоже повернул и даже сократил разделявшее их расстояние.

Теперь берсеркер уяснил, если не догадался об этом раньше, что туманники каким-то образом умудряются сообщать людям на корабле о каждом его движении, причем почти мгновенно.

– Он собирается смыться, – впервые за последние часы проговорил Искандер.

Голос Доминго звучал так же, как и в день после разгрома Шубры:

– Нет, не собирается. По этому следу мы легко его найдем, и он это прекрасно знает. Он летит сломя голову, потому что хочет куда-то добраться.

Оставалось только понять, спешит ли Левиафан за помощью к своему союзнику или направляется к людской базе, чтобы напоследок сыграть роль камикадзе.

Доминго продолжал гнать корабль по следу берсеркера. Бесконечные минуты перетекали в бесконечные часы. Судно мотало из стороны в сторону, когда «Жемчужина» уклонялась от препятствий, покрывая несколько тысяч километров в секунду.

Приходя в себя, когда работа ненадолго отпускала его, Симеон удивлялся: почему команда еще жива? Почему все они до сих пор живы? Корабль и его системы находились в плачевном состоянии. Все дублирующие устройства работали на пределе, заменить их было нечем. Индикаторы показывали, насколько туго приходится «Жемчужине».

Ей бы сейчас тащиться обратно, не спеша, посылая во все стороны сигнал бедствия, к какому-нибудь порту, если только внеочередной взрыв не развалит корабль на куски. Вместо этого «Жемчужина» мчалась вперед, и капитан выжимал из двигателя все возможное, чтобы догнать врага, который едва их не прикончил…

Строители с Австильских верфей поработали на совесть. Но сколько может выдержать даже лучший корабль?

Симеон уцепился за спасительную мысль о том, что Синий Старик тоже изрядно потрепан. Наверняка. Но едва ли берсеркер разладился настолько, что можно спокойно подойти к нему и взять голыми руками.

Лишь один человек способен пойти на такой риск. Слепой приверженец судьбы, готовый стоять насмерть, может ухватить берсеркера за хвост. Лишь безумец, презревший точные расчеты, может победить холодный компьютерный рассудок.

Как ни старался Доминго, как ни понукал измученный экипаж, у «Жемчужины» не получалось настигнуть беглеца.

Бранвен связалась с капитаном по личному каналу и доложила о том, что готова приступить к своим обязанностям. Он оглядел ее с отстраненностью, точно прикидывал, сколько еще протянет один из оставшихся инструментов, пока не сломается.

– А вы не свалитесь с ног посреди битвы?

Она покачала головой:

– Со мной все в порядке. А вот Бенкович…

– Бенкович? Что вы имеете в виду? Что с ним такое?

Бранвен кратко рассказала обо всем, что произошло в ее каюте, когда они остались с Бенковичем один на один.

– И если он снова полезет лапать меня, – заключила Бранвен, – он разорится на лекарях. Я ему повыдергиваю руки и ноги. И мне плевать, битва или не битва!

Капитан молча продолжал глядеть на нее, переваривая новость: еще один инструмент оказался негодным. Бранвен понимала, что он уже не в силах ни удивляться, ни сердиться, ни сочувствовать.

Наконец Доминго сказал:

– Займитесь пока боевым обеспечением, Голуэй. Симеону нужно отдохнуть. Я должен иметь хотя бы одного человека в резерве. А он – лучшая кандидатура. Мы продолжаем погоню.

– Да, сэр.

Бранвен не удивилась ответу Доминго. Погоня отнимала все силы и все время, остальное только мешало. Все, кто еще способен работать, должны работать. Она понимала, что капитана не волнуют разногласия среди подчиненных и даже серьезные нарушения дисциплины, если они не препятствуют выполнению задачи. Ему было глубоко безразлично, что Бенкович сделал или собирался сделать с ней. Если они все выживут, что сомнительно, тогда можно будет разобраться и с Бенковичем. Наверное, ей следовало бы все уладить самой. Но голова болела, и мысли путались.

Капитан выключил внутреннюю связь и сосредоточился на преследовании. Но жалоба Бранвен отложилась на каком-то уровне его памяти.

В данный момент Доминго не интересовало, куда погоня забросила его корабль. Но Симеон не удержался и прикинул, в какой точке пространства очутилась «Жемчужина». Забавно: мозг работал четко, и сознание оставалось ясным. Первая стадия усталости уже прошла, открылось второе дыхание, и его разум, словно корабль, вытягивал из окружающего пространства энергию, необходимую для работы. Хорошо бы узнать, что находится впереди и как это можно использовать для успеха предприятия.

Исходя из приблизительных расчетов, сделанных Симеоном, удиравший берсеркер быстро приближался к населенному астероиду под названием Да Гама. Симеон, как мог, проверил результаты своих вычислений и сообщил их капитану. Затем принялся уговаривать Доминго выслать робота-курьера, чтобы предупредить корабли Вооруженных сил. Капитан согласился с ним, и курьер был отправлен.

Защитная система Да Гамы включилась автоматически. По всей планете взвыли сирены, и их услышали все жители колонии. Детекторы обнаружили берсеркера еще на дальних подступах. Левиафан мчался на сумасшедшей скорости: если он внезапно не изменит курса, то долетит до колонии меньше чем за час.

Когда мэр Да Гамы прибежала в центр управления наземной обороной, ей сообщили, что, если берсеркер решил сыграть в камикадзе и обрушиться на колонию, наземные силы будут не в состоянии остановить огромную машину.

Она опустилась на стул.

– Что мы можем сделать? – спросила несчастная женщина.

Окружающие не нашлись что ответить.

Тактика быстрого, смертельно быстрого отступления часто оказывалась удачной. За свое долгое существование Левиафану несколько раз приходилось уносить ноги от более сильного противника. Конечно, Левиафан не знал страха. Собственное выживание было для него важной, но не первостепенной задачей. Если он погибнет, то больше не сможет выполнять заложенную программу, которая определяла всю его деятельность и смысл существования: уничтожение всех зложилов.

Теперь бегство не входило в его планы. Слишком много вражеских ракет попало в цель. Через несколько часов скажутся результаты бомбардировок и настанет конец. Еще час-два, и очистку Галактики придется доверить его сотоварищам-машинам.

Людской корабль догонял его.

Берсеркер, которого люди прозвали Левиафаном, снова увеличил скорость, выжимая все возможное из двигателя, который еще работал, хотя мог отказать в любую минуту.

Все люди-капитаны, которые, бывало, преследовали его раньше, отставали и отказывались от погони, не желая подвергать такому огромному риску себя и свой экипаж.

Но зложил, который гнался за ним сейчас, не отставал.

Если так пойдет и дальше, его скоро догонят.

Что можно предпринять, чтобы за следующие час или два уничтожить как можно больше зложилов?

До какой цели он может долететь за час, так, чтобы это дало максимальный эффект?

Центральный компьютер Левиафана уже жужжал, перебирая сведения о близлежащих людских колониях. И сообщил, что одна из крупных колоний находится в пределах досягаемости.

Теперь экипажу «Жемчужины» открылся замысел берсеркера. Судя по показаниям детекторов, пространство возле Да Гамы патрулировал только один военный корабль. Кто бы ни пилотировал этот одинокий корабль Вооруженных сил, едва видимый на дисплеях «Жемчужины», он наверняка тоже осознал серьезность положения. Капитан этого судна изменил курс и сломя голову бросился наперерез Левиафану.

– Задержи его, – шептал Доминго. – Только задержи!

Конечно, команда корабля Вооруженных сил не могла слышать мольбы Доминго. К тому же при его местоположении и курсе обстрел ничего не дал бы. И тогда они сделали все, что им оставалось, – пошли на таран.

Маневр удался, если можно так сказать. Симеон зажмурился, но внутренним зрением продолжал видеть картину, которая возникла на его дисплее, – багровые сполохи всего в нескольких минутах полета. Храбрый кораблик вмиг был растерзан оставшимися ракетами Левиафана. Задним числом Симеон осознал, каким маленьким был этот бесстрашный корабль, как безнадежно он проигрывал в размерах чудовищной машине.

Те члены экипажа «Жемчужины», которые еще держались на ногах, тщетно сканировали космическое пространство в надежде обнаружить другие корабли Вооруженных сил, способные прийти на помощь.

Симеон про себя решил, что Да Гама обречена. Он стал припоминать, какая наземная оборона у них есть. Кажется, ничего особенного. Что они могут сделать против тысячетонной железной туши, прущей на них со скоростью метеорита? Тем более Левиафан только что продемонстрировал, на что способны его пушки. У него оставался еще тахионный двигатель – страшное оружие в том случае, если машина-убийца или людской корабль решится на самоубийственную атаку.

Доминго выругался и застонал. Он хотел разбить Левиафана, разнести его на куски своими руками – а эта гадина намеревалась сравнять счет, унеся с собой в могилу множество человеческих жизней! Доминго готов был продать собственную душу за тахионную пушку или за три-четыре кассеты с боевыми ракетами.

Симеон заметил, что при малейшей неточности их ракеты погубили бы всех жителей Да Гамы, поскольку планетная гравитация притянула бы ракеты, и от колонии осталось бы одно название. Но капитан только пожал плечами. В любом случае это был беспредметный спор. Никто не желал дать ему тяжелое вооружение в обмен на душу.

Капитан снова забормотал:

– Кто-нибудь, остановите его! Хоть кто-нибудь! Задержите его на минуту, и я задушу эту дрянь голыми руками, вскрою его брюхо своим кораблем!

– И наверняка разнесешь корабль вдребезги. Сомневаюсь, что мы смогли бы разбить заодно и… это.

Симеон мысленно увидел голографическую модель Левиафана: металлические прослойки окружали жизненно важные части наподобие ребер. Или прутьев клетки, в которой прятался череп. Интересно, из чего сделана эта клетка и уцелели ли прутья?

Внезапно Доминго включил радио и попытался докричаться до врага:

– Я сзади, Черепок, прямо за тобой! Я тот, кто тебе нужен! Развернись и попробуй достать меня! Развернись, и я соглашусь подняться к тебе на борт!

Симеона почему-то очаровало это безумное предложение. Но Синий Старик молчал.

– Мы должны перехватить его, капитан. Должны.

Доминго снова превратился в собранного и практичного капитана.

– Мы можем выслать катер… Он маленький, а значит, развивает большую скорость. Дерри, ты в броне?

В такой катавасии броню снимают разве что для перевязки ран.

Сперва Дерри пробормотал что-то нечленораздельное. То ли песня, то ли сдавленный смех.

– Дерри, ты готов? – переспросил капитан.

– Минуточку, кэп!

На дисплеях показалось изображение Бейзы, шагавшего по тоннелю на встречу с капитаном. Он зачем-то снял шлем, и его лицо, даже на крохотных экранах Бранвен и Симеона, выражало безумие. Судя по всему, силы покинули его, и он всем своим видом излучал облегчение оттого, что вскоре эта невыносимая, невозможная ситуация разрешится. Тем или иным образом.

Он встретил капитана словами:

– Я понимаю, кэп, что в каждой шутке есть лишь доля шутки. Но вы зашли слишком далеко.

Бейза засмеялся, что делал крайне редко, и начал срывать с себя остатки космической брони.

Сначала Доминго попытался затащить своего помощника в катер. Но вскоре отказался от этой идеи.

– Возвращайся на свой пост.

Бывший помощник капитана не подчинился:

– Думаю, это не поможет. Мне все равно. Плевать, что бы ни случилось. Сейчас, потом… Это же просто шутка! Но я – пас. Я больше не хочу шутить, понятно, кэп? Я…

Еще один элемент космической брони полетел в сторону.

– Возвращайся на пост. Или в медотсек. В последний раз говорю тебе.

– Мне все равно, кэп. Вы думали… думали, что я полечу с вами. И увижу, как вы сгинете. Но…

Доминго выстрелил. В руках у него был лазерный излучатель, и Симеону оставалось только надеяться, что он настроен на оглушение, а не на убийство.

Капитан оттащил бесчувственное тело с прохода и бросился обратно на мостик. Некогда возиться с больным, нужно управлять кораблем.

Погоня продолжалась.

Потом с Доминго связался Гуджар Сидорук, который пилотировал ближайший к Да Гаме корабль Вооруженных сил, обнаруженный теперь детекторами «Жемчужины». Доминго ответил, даже не удивившись. И капитаны принялись обсуждать, что можно предпринять в сложившихся обстоятельствах.

Гуджару наскоро рассказали все, что было известно о туманниках. Он ответил, что с такими союзниками можно навсегда выбить берсеркеров из Млечного Пути.

Возможно. Со временем. Но сейчас это делу не поможет. Как сообщал Четвертый путешественник, туманники и так делали все, что было в их силах. А Гуджар находился слишком далеко от Левиафана, чтобы предотвратить столкновение берсеркера с астероидом.

Наземная оборона Да Гамы открыла огонь по противнику с дальней дистанции. Берсеркер ответил шквальным залпом. Связь между двумя кораблями нарушилась, поскольку окружающее пространство загудело от разрывов. Не желая тратить драгоценные минуты, Гуджар не сказал Доминго, что на его корабле летит Полли.

Гуджар поговорил с Полли, когда связь с «Жемчужиной» прервалась. Полли узнала, что за Левиафаном гонится «Жемчужина», а за штурвалом сидит сам Доминго. Но женщина не могла думать ни о чем, кроме своих детей, которых недавно перевезла на Да Гаму. Гуджар сказал, что они летят к колонии на полной скорости. Но и этого недостаточно, чтобы успеть вовремя.

А Гуджар думал о Полли, хотя прекрасно понимал, что для нее существует только один мужчина – и это, увы, не он.

Кармпанин, долгое время молчавший, снова заговорил. Берсеркеры в последнее время чаще нападали на те колонии, куда добирались космические скитальцы, пытавшиеся таким образом познакомиться с жизнью людей. Машины-убийцы ошибочно предположили, что две гуманоидные расы договорились между собой и объединились в борьбе против общего врага. И предприняли все возможное, чтобы разорвать или хотя бы ослабить этот союз.

– Спасибо, Путешественник, – сказал Симеон, когда кармпанин умолк. Доминго ничего не сказал.

Пушки Синего Старика, покрывшего уже половину расстояния до Да Гамы, смели часть постов наземной обороны с поверхности астероида. Берсеркер послал несколько самонаводящихся мин, которые должны были подорвать «Жемчужину» при ее приближении. И наконец Левиафан выпустил оставшиеся ракеты в сторону корабля Гуджара.

Симеон послал единственную оставшуюся ракету. Если бы он промахнулся, астероиду пришлось бы туго. Но ракета попала в Левиафана.

Да Гама была уже близко, всего несколько минут, и…

…Возле солнца Да Гамы плотность туманных скоплений заметно мешала продвижению огромной машины. Двигатель начал сдавать. И хотя он надрывался из последних сил, берсеркер стал терять скорость.

Ферди и Агнес вместе с тысячей остальных колонистов оказались в убежище, вырытом в глубине маленького астероида. Над их головами залегала километровая толща камня и земли. Все силы были брошены на то, чтобы сохранить запас энергии, и темноту рассеивали только несколько далеких фонариков. Дети затеяли было игру, но огни внезапно погасли.

Они громко начали звать маму, потом долго объясняли друг другу, что ее здесь нет и что она спешит к ним на своем корабле.

Затем пропала искусственная гравитация. Никто не предупредил детей и остальных колонистов, что такое возможно. Правда, через минуту кто-то все же включил громкоговорители и объяснил, что произошло, и паника на какое-то время прекратилась.

Левиафан, окутанный голубым сиянием, несся к Да Гаме, пролетая несколько километров в секунду. Но силы наземной обороны сделали последнюю попытку остановить взбесившегося монстра. Вся мощь гравитационных полей была сфокусирована в одной точке и направлена на врага. Генераторы не выдерживали перегрузки и вспыхивали как спички, разнося все вокруг, но этот ущерб не мог сравниться с разрушениями, которые мог причинить огромный железный берсеркер.

Результат оказался странным и неожиданным: от врага отлетело то, что на экранах выглядело как облако микроорганизмов. Но поскольку оно не представляло никакой угрозы, техники, которые его заметили, ничего не сказали. Они вспомнили о нем позже, гораздо позже.

Из-за гравитационного удара туманники были вынуждены отказаться от участия в схватке. Оглушенные и рассеянные, они отстали, и большой убийца из мертвого металла мог больше не беспокоиться о том, что его жизненно важные механизмы подвергаются воздействию неотвязного призрачного противника.

Берсеркер, почти совсем остановившийся от гравитационного удара, рухнул на поверхность астероида. Вынужденный изменить свои планы в последний момент, Левиафан постарался выжать все из двигателя, чтобы столкновение было более разрушительным. Но он упустил время, и ничего не вышло. Его устрашающая скорость сошла на нет.

Железная туша Левиафана коснулась поверхности астероида почти с отеческой нежностью. Удар оказался таким слабым, что даже подземное убежище, над которым он приземлился, не пострадало.

Люди, сгрудившиеся в центре управления наземной обороной, и те, что были на кораблях, мигом все поняли и затаили дыхание, ожидая взрыва тахионного двигателя, который так и не прогремел.

Стрелять по берсеркеру из тяжелых пушек опасно: его тахионный двигатель может сдетонировать. Правда, у сил наземной обороны не было ничего, пригодного для боя на земле.

У Доминго вообще не осталось тяжелого вооружения. А если бы и оставалось, он не мог пустить его в ход. И капитан принял решение – вернее, подчинился судьбе: он поднимется на борт еще одного умирающего берсеркера.

Доминго собрался вскочить в катер, но в последнюю секунду остановился и задумался. Возможно, ему понадобится помощь, и корабль еще может пригодиться в этом деле. Он должен оставить за штурвалом надежного и способного человека.

Искандер? Нет. Мертвый или живой, он бесполезен. Доминго не видел своего помощника с тех пор, как Симеон отнес его в медотсек, но едва ли Бейза способен управлять кораблем. Нужно доверить «Жемчужину» кому-то другому.

Капитан, стоявший у входа в трюм, включил внутреннюю связь.

– Четвертый путешественник? Вам придется принять на себя командование в мое отсутствие. Это приказ.

– Я вынужден отказаться, капитан.

Доминго опешил:

– Повторяю, это приказ!

– Я понял, капитан, и все равно должен отказать. Вы не понимаете, что значит для меня ваш приказ.

В голосе кармпанина звучал металл. Доминго понял, что угрозы ни к чему не приведут, стрелять в Четвертого путешественника тоже бесполезно. В то же время, если кармпанин так говорит, значит он знает, как лучше.

Бранвен? Нет, она не оправилась после контузии.

Спенс? Нет, относительно Бенковича капитан уже все предусмотрел. И если бы у него был выбор, он никогда бы не оставил Бранвен и Бенковича практически один на один. Особенно после того случая в каюте, о котором рассказала Бранвен.

Остается Симеон. Доминго решил, что он находится в лучшей форме по сравнению с остальными.

Через минуту Симеон Чакушин принял командование «Жемчужиной».

Далее капитан вызвал Спенса. Как и все остальные, Бенкович едва держался на ногах от усталости. Но когда капитан велел ему лететь на катере, Бенкович только одарил Доминго странным взглядом и безропотно подчинился приказу. Спустя минуту он появился в трюме.

Доминго собирался подобраться к астероиду на катере, укрывшись за корпусом «Жемчужины». Чакушин, который уже сидел в командирском кресле, поведет корабль, а Бранвен поможет ему во всем остальном.

Левиафан, разбитый и поверженный, был еще жив. По крайней мере, Доминго ни на миг не поверил, что проклятая машина сдохла окончательно. Но после первого же взгляда, брошенного из иллюминатора катера на заклятого врага, стало ясно, что победа близка. Огромная туша берсеркера распласталась, как гигантская морская звезда, по скалистой поверхности астероида. Теперь он еще больше походил на раздавленный человеческий череп. Машина-убийца рухнула на небольшой утес и смяла его. И хотя центральная часть берсеркера осталась целой, исковерканная машина едва ли могла когда-нибудь подняться сама. Громадные ребра изогнулись и раскололись, защитные экраны превратились в туман, который до сих пор сохранял голубоватый оттенок.

Не было никаких признаков того, что астероид населен, но, когда катер спустился чуть ниже, у самого горизонта нарисовались очертания полуразрушенных уборочных механизмов, дорог и построек.

– Вроде сдох. Наконец-то, – сказал Бенкович, оглядывая берсеркера.

– Нет. Еще нет. Я знаю.

Бенкович ничего не ответил.

В катер ворвался голос Елены Моссурил, мэра Да Гамы. Она просила капитана Доминго ответить ей. Капитан не обратил внимания на два первые вызова, а после третьего раздраженно ответил:

– Нильс Доминго. Я занят.

Краткая пауза. Затем голос произнес:

– Не сомневаюсь, капитан Доминго. Но я должна поговорить с вами. Это мэр, Елена Моссурил, и я прошу сказать мне, чем вы занимаетесь. Закодируйте сообщение и пошлите по узконаправленной связи, пожалуйста.

– Обратитесь к моему помощнику. Симеон, поговорите с мэром.

Капитан вновь сосредоточился на полете, одновременно прислушиваясь к разговору, который шел по радио. Симеон объяснил мэру, что́ делает Доминго, и заверил ее, что корабль находится поблизости, готовый пустить в ход пушки, если понадобится.

Мэр Моссурил, в свою очередь, умоляла не стрелять в поверженного берсеркера, чтобы избежать новых разрушений. Можно разве что выщелкать андроидов, если они полезут из гадины. Но те пока не вылезали. Симеон сказал, что будет стрелять только по приказу капитана, большего обещать он не может.

В спрятанном глубоко под землей убежище мэр продолжала получать неутешительные сведения от малочисленных бойцов наземной обороны. Они докладывали, что ничего не могут сделать с берсеркером.

Во-первых, у них не было боевых машин, на которых они могли бы добраться до Левиафана. Искусственная гравитация пропала, атмосфера улетучилась, и воздушный транспорт теперь ни на что не годился. Боевой отряд, намеревавшийся добраться до врага пешком, застрял в огромной расселине – взрыхленная земля не выдерживала веса людей и осыпалась, не давая вскарабкаться наверх.

Мэр не смела подстегивать бойцов и сетовать, что они не спешат встретиться лицом к лицу с чудовищем-берсеркером. Хотя – она не решилась рассказать об этом астронавтам, кружившимся на орбите, из опасения быть услышанной берсеркером – тысяча колонистов укрылась под самым брюхом машины-убийцы.

Симеон проверил кассеты с боевыми ракетами: пусто. Все заряды для тяжелого оружия на «Жемчужине» закончились. Корабль продолжал снижаться, направляясь к Да Гаме и Левиафану, но что он сможет сделать, когда приблизится? А второй корабль Вооруженных сил подойдет часа через два, не раньше.

Симеон и Бранвен оставались на своих боевых постах, управляя судном. Зарядов для легкого оружия тоже почти не осталось.

Обессиленный кармпанин лежал в своей каюте, корчась от непереносимой боли, испытываемой оглушенными и истерзанными туманниками, едва дыша от нервного истощения – неизбежного следствия долгого телепатического контакта.

Искандер Бейза, который остался в медотсеке, был при смерти. Парализатор, из которого в него выстрелили едва ли не в упор, считался сравнительно безопасным оружием, но его применение иногда приводило к летальному исходу.

В мозгу несчастного Искандера лопнул сосуд. И в тот же миг его сердце остановилось.

Лишь через несколько минут его измотанные товарищи заметили, что он умер.

Катер с Доминго и Бенковичем снижался быстро, но осторожно, пока не остановился на склоне утеса, у сломанных ребер берсеркера. Он едва не упирался в бок Левиафана, но Доминго все же не решился посадить катер вплотную к металлическому чудовищу.

Капитан велел Бенковичу оставаться в катере, глядеть в оба и быть готовым к выполнению последующих приказов. Спенс находился в какой-то прострации, и Доминго пришлось дважды повторить простейшие распоряжения: видимо, Бенкович совсем отупел от усталости. Но с этим ничего нельзя было поделать.

Как только двигатель катера затих, капитан проверил космическую броню, взял бластер и необходимое оборудование, выпрыгнул из люка и быстро преодолел несколько метров, отделивших его от корпуса берсеркера. Разбитое тело чудовища высилось над его головой, гигантские выпяченные ребра причудливо изгибались. Почти невидимое голубоватое свечение, неспособное больше убивать, струилось из пробоины в корпусе. Рядом спокойно чернела еще одна, побольше, через которую Доминго решил пробраться внутрь.

С минуту Доминго оглядывал поверженного противника, а потом решительно шагнул вперед. Ему не казалось странным, что он уже третий раз вступает на борт еще активной машины-убийцы, хотя за всю историю человечества вряд ли нашелся бы астронавт, совершивший такой подвиг. Капитан знал только, что он должен отыскать сердце этой твари, которая разбила его жизнь, и выиграть последнюю схватку. После всего, что он пережил, что он преодолел, просто разгромить железного монстра, сжечь его физическую оболочку было явно недостаточно. Пока что Доминго не чувствовал себя полностью удовлетворенным.

Внутри Левиафана он не встретил коварных ловушек. Никакого сопротивления.

Впереди показались новые проемы, размером с дверные, и Доминго двинулся дальше. У каждого поворота он оставлял маленькие портативные ретрансляторы, чтобы поддерживать связь с внешним миром.

Нервы Доминго натянулись как струны, он каждую секунду ожидал нападения андроидов или, по крайней мере, ремонтных механизмов. Капитан держал у бедра излучатель, подключенный к прицелу на шлеме. Это оружие было мощнее бластера, с которым он в прошлый раз высадился на разрушенную станцию берсеркеров. На поясе болталась связка гранат. Ну, где эти андроиды? Или боевые автоматы? Пусть нападают!

На каждом перекрестке он выбирал тоннель, который вел в самую глубь берсеркера, в его святая святых. А берсеркер все не предпринимал попыток остановить дерзкого пришельца. Темноту прорезал луч прожектора, встроенного в шлем.

Окружавшие его механизмы ничем не напоминали содержимое двух берсеркеров, на которых успел побывать капитан: все было старым, разномастным, предназначенным только для защиты и нападения. Это оборудование изготовили на другом заводе, при общей схожести конструкции.

Повсюду виднелись следы ремонта. За много столетий берсеркеру приходилось часто латать свои бока. Его потроха не раз совершенствовались, заменялись и переоборудовались. Левиафан прилагал все усилия, чтобы поддерживать свой организм в хорошей форме.

Доминго прицелился в угрожающее с виду устройство, но потом расслабился и подавил желание разнести все вдребезги.

– Сдохло, – пробормотал он. – Все сдохло. Где же твои мозги? Дальше? Где-то дальше. Там, где ты еще живой.

Капитан пробирался по извилистым коридорам, по жутковатым тоннелям и отсекам, где никогда не ступала нога человека. Он искал сердце берсеркера. С удивлением Доминго заметил, что у него дрожат руки – впервые с тех пор, как… он не помнил, с каких пор. Его озадачило и смутило то, что он не мог вспомнить.

А в это время в глубине машины-убийцы оставшиеся компьютерные мозги искали способ очистить астероид от тысячи зложилов, что прячутся неподалеку. Вычисления шли медленно, поскольку главные процессоры пострадали и никуда не годились, а датчики сломались, сделав Левиафана почти глухим и слепым. Но он не отступался от своего.

Извести жизнь на всем астероиде не получилось. Может, он уничтожит хотя бы подземное укрытие, битком набитое зложилами, которое находится как раз под его выпотрошенным брюхом.

Нет, не получается. Значит, нужно разобраться хотя бы с одним-единственным зложилом, который забрался в его нутро и бродит повсюду.

Где сейчас этот взломщик? Здесь. Совсем рядом. Внутренние датчики, не рассчитанные на слежение такого рода, давали искаженную картину. Зложил стоял за автоматическими дверями…

Когда искусственная гравитация исчезла, воздушная оболочка Да Гамы начала рассеиваться и воздух в нижних слоях резко похолодел. Но пока это никак не отразилось на обстановке внутри подземного убежища, где собрались почти все жители астероида. Правда, из уст в уста передавалась тревожная весть: все выходы из убежища заблокированы. То ли из-за бомбежки, то ли из-за крупного завала.

Пока завал не представлял непосредственной угрозы для жизни спрятавшихся под землей колонистов. Воздуха хватало. Громкоговорители надрывались, объясняя это несчастным встревоженным людям.

Но как они будут выбираться наверх?

Спенс Бенкович сидел в катере, как приказал капитан, бездумно пялясь в иллюминатор. Автопилот удерживал катер в нескольких сантиметрах от поверхности астероида. Снаружи падал снег, кружась и оседая на камнях утеса, который высился всего в трех метрах от Бенковича. Вверху, в разреженном воздухе, торчали заснеженные обломки корпуса древнего Левиафана. Белый снег касался его железного тела впервые за сотни, а то и тысячи лет.

Спенс смотрел на снег. Он уже не ощущал ни страха, ни усталости. Лишь одна мысль тяготила его, мешая сидеть в теплом катере и спокойно наблюдать за порхающими снежинками.

Но кто же даст ему посидеть спокойно?

Ветер усиливался, постепенно переходя в ураган. Утес внизу задрожал, снег заволок его сыпучей пеленой. Наконец ураган заревел изо всех сил, так что его завывания донеслись даже до Спенса, сидевшего внутри катера.

Когда-то он уже видел и слышал все это.

Бенкович смотрел, как снег засыпает зияющие раны Синего Старика, которые по-прежнему сочились прозрачной голубоватой кровью. А огромную дыру, наверное, проделали лазерные пушки «Жемчужины».

Бенкович тупо разглядывал раны Левиафана, которым было не суждено затянуться.

Доминго, медленно ступавший по тоннелю, беспокойно оглядывался при каждом шаге, все еще ожидая засады. Где-то притаились андроиды, боевые автоматы или безоружные, но мощные ремонтные роботы. Тварь, которая убила Маймио, в любую минуту может броситься на него…

Но ничто не бросалось. Он даже не встретил ни одной машины. Лишь однажды захлопнулись автоматические двери, вероятно стараясь поймать его в ловушку, и больше ничего особенного не произошло.

Эти самые двери, закрывшиеся за его спиной, не собирались открываться. Капитан знал, что главный мозг берсеркера где-то рядом.

Внезапно Доминго понял, что добрался до желанной цели, хотя берсеркер ничем не дал понять, что путешествие окончено. Он стоял в просторном, почти пустом отсеке. Все стоявшие здесь механизмы переместили в другое место, где они были нужнее.

Доминго не спеша установил здесь ретранслятор, чтобы при необходимости связаться с внешним миром. Потом, если он будет в состоянии вести разговор. А пока ему предстояла более важная беседа.

Нильс Доминго переключил радио с общего режима на коротковолновый: берсеркер должен был воспринимать эти сообщения, если еще мог что-либо воспринимать. Хоть бы руки не тряслись!

– Где твои боевые автоматы, Черепок? – обратился он к Левиафану. – Мне нужна машина, которую ты послал на планету под названием Шубра. Позови этот автомат. А я его встречу!

Берсеркер услышал его.

Все оставшиеся механизмы трудились сейчас в другой части корпуса, прилагая все усилия, чтобы подорвать тахионный двигатель. Последний взрыв решит все одним махом. Берсеркер направил на это все остатки энергии и сил. По всем расчетам выходило, что если двигатель сдетонирует, то взрыв будет достаточно сильным и потолок подземного укрытия обрушится. Обвал похоронит под собой всех зложилов, спрятавшихся под землей.

Но генераторы, питавшие двигатель, вышли из строя, и маленьким ремонтным роботам предстояло немало повозиться, чтобы двигатель можно было подорвать. Время, роботам нужно время. Иначе один-единственный зложил сможет помешать выполнению программы уничтожения жизни. Нужно задержать этого зложила.

Задержать и уничтожить.

Можно было, конечно, оторвать роботов от работы и бросить их против человека, но берсеркер отказался от этой мысли. Единственная уцелевшая машина не предназначалась для боевых действий. И раз уж человек забрался сюда, он наверняка был хорошо оснащен и вооружен. Изрядно пострадавшие датчики показывали, куда направляется зложил. Ловушка с захлопнувшимися дверями помогла мало, но на большее Левиафан был неспособен.

Нужно время. И когда человек, зложил, начал задавать вопросы берсеркеру, Левиафан понял, как можно выиграть время. Берсеркер знает человеческий язык, переговорное устройство уцелело, значит он может отвлечь человека разговором.

Доминго услышал голос машины. Скрипучий, нечеловеческий, но вполне отчетливый.

– У меня нет боевых автоматов.

– Лживая тварь, – ровным голосом сказал Доминго.

Ему хотелось вырвать сердце врага, хотелось крови. Хотелось, чтобы берсеркер признал свое поражение и победу человека. Хотелось ухватить врага за глотку и выжать из него остатки проклятой души.

– Лжец, – прошипел он. – Лжец!

Доминго перевел свое оружие в режим тонкого луча и сжег один из защитных колпаков компьютерной памяти. Взломав защиту, капитан начал копаться в блоках памяти. Они оказались маленькими, не больше кулака, и Доминго вырывал их один за другим. В одном из блоков его считывающее устройство обнаружило координаты тайной ремонтной базы, которой Левиафан пользовался на протяжении многих столетий. Бесценные сведения. Но Доминго этого было мало.

Мозг берсеркера, разворошенный ракетами и действиями капитана, теперь состоял из отдельных фрагментов. Наконец от него мало что осталось: несколько блоков, уже неспособных просчитывать варианты и лгать. Открытая книга, бери и читай – или пиши заново. Результат ей был глубоко безразличен, да она и не могла достичь его.

Доминго вырвал очередной блок. Там хранилась информация о биологических экспериментах берсеркерских лабораторий. В результате этих исследований машины разработали конструкцию наилучшего живого оружия, предназначенного для борьбы с человечеством. По крайней мере, так казалось самим берсеркерам.

На маленьком экране считывающего устройства Доминго увидел существо, как две капли воды похожее на человека. Но капитан подумал, что едва ли берсеркерам удалось воплотить свои планы в жизнь и сотворить хотя бы одно такое создание.

Он вынул еще один блок. Внезапно датчики его брони засекли какой-то звук, донесшийся из чрева Левиафана. Доминго выхватил излучатель и замер.

Он тревожно ждал, поводя глазами и напрягая слух, но ничего не происходило. Звук был ударом металла о металл – что-то упало или железный корпус затрещал от холода. Ничего страшного.

Если бы Левиафан был способен защищаться, он бы защитил свой мозг. В этом отсеке было место для боевого автомата, если бы уцелел хоть один автомат, который мог бы сразиться с пришельцем. Те автоматы, изображения которых видел Доминго, были сравнительно небольшими машинами. Опускаясь на планету, чтобы очистить ее от зложилов, они проникали в самые узкие и тесные места. Например, в пещеру под нависающим козырьком скалы.

Но Доминго не встретил никакого сопротивления, когда оказался внутри Синего Старика, если не считать закрывшихся дверей, но они почти не помешали ему. Можно было подумать, что он – долгожданный друг.

Неужели Левиафан настолько беспомощен? А может, все маленькие устройства работают где-то в другом месте?

– Я еще раз требую, лживая тварь, чтобы ты вывел свои машины! Где они?

От мозга Левиафана почти ничего не осталось. Доминго разобрал его на части, нанеся ему непоправимый ущерб.

Из памяти исчезла даже базовая программа. Машина-убийца помнила только, что нужно осуществить план взрыва тахионного двигателя. Все остальное кануло во мрак.

Остатки компьютерного разума все еще решали, надо ли отвечать на последний вопрос человека.

Но Доминго не стал дожидаться ответа. Он сжег еще один защитный колпак, прикрывавший очередную часть мозга Левиафана.

Но ни чувство удовлетворения, ни радость победы не приходили.

– Ты помнишь, скотина… Помнишь астероид, колонию Шубра?

Гаснущее сознание берсеркера утратило способность лгать и изворачиваться. Постепенное разрушение частей машины стирало все. Но он еще мог отвечать на вопросы.

Надтреснутым хриплым голосом Левиафан сказал:

– Помню.

– Когда ты уничтожил жизнь на этом астероиде, ты послал вниз маленькие боевые автоматы, чтобы убедиться… помнишь? Помнишь? Чтобы убедиться, что ты сработал чисто! Один из них ты отправил в пещеру…

Оставшиеся блоки памяти быстро проанализировали имеющуюся информацию. И берсеркер ответил:

– Нет.

Голос зложила изменился, став хриплым, как у берсеркера. Человек тяжело дышал под шлемом.

– …В пещеру под небольшой скалой. Твой автомат спустился туда и убил молодую девушку. Этот…

– Нет.

– Этот автомат убил ее, он…

В ушах Доминго грохотал пульс. Он слышал собственное хриплое дыхание. И почему-то щемило сердце.

– Что значит «нет»?

Не хватало только свалиться от сердечного приступа перед самым носом у врага. Нет, никаких приступов.

– При атаке на Шубру, – сказал берсеркер, – я не использовал боевых автоматов. У меня их не осталось. Последний разбился в колонии Ляонин.

– Ты лжешь!

– Нет.

Капитан издал глубокий, прерывистый вздох, перешедший в рыдание.

– Десять лет назад, – начал он. – Почти одиннадцать. Ты погубил пассажирский корабль. – Он сказал название корабля. – Никого не оставил в живых. Там были моя жена и двое детей. Что ты можешь знать?..

– Где и когда?

Доминго ответил.

– Нет. Этот корабль уничтожил не я.

– Подлый лгун!

– Нет. Просто совпадение или несчастный случай.

Где-то снова раздался металлический лязг. Доминго насторожился и крепче сжал рукоять излучателя. И снова ничего не произошло.

Он повернул тумблеры встроенных в броню динамиков. Точно, что-то есть. Какая-то возня, бормотание…

– Ты, лживая скотина, скотина, скотина… – Из его глаз брызнули слезы. – Где твои маленькие машины?

– Они работают, чтобы… – Пауза, а затем ровный голос закончил фразу: – Чтобы взорвать тахионный двигатель… Взрыв обрушит потолок пещеры. В укрытии зложилов. Укрытие под…

– Останови их!

Еще одна заминка.

– Уже. Уже остановил. Зложилы…

Берсеркер замолчал. И больше не издал ни звука.

Далекое бормотание и лязг прекратились.

Доминго принялся недоверчиво копаться в оставшихся блоках памяти.

– Подлый предатель… Я тебе не верю!

Тишина была ему ответом.

– Какой еще несчастный случай, это же пассажирское судно! Не-ет… – Доминго запнулся. – Это был несчастный случай?

Машина молчала. Капитан повторял свои вопросы, но берсеркер больше не подавал признаков жизни. Иногда по компьютерному мозгу пробегал разряд: значит, какие-то цепи сохранились. Память. Может, если хорошенько поискать, он отыщет блоки с ответами на вопросы, которые его мучают? Но где найти душу этого гада?

У Левиафана нет автоматов. И не было, когда он нападал на Шубру. Не было боевых автоматов…

Тахионный двигатель! Надо взглянуть, что там делается. Чтобы быть спокойным. Доминго приблизительно представлял, где расположены двигатели на берсеркерах, подобных Левиафану.

Пару минут спустя капитан добрался до двигателя, перебравшись через груды разбитого оборудования.

Вокруг двигателя, сгрудившись, стояли ремонтные роботы. Неподвижные, мертвые. Какое-то время Доминго смотрел на них, а потом сжег их по одному направленным зарядом излучателя. На всякий случай.

Он вернулся в главный отсек, где находился мозг берсеркера, и присел. На Шубру не спускался ни один боевой автомат. Руки Доминго дрожали сильнее прежнего.

В одном из длинных наклонных коридоров, сходившихся к главному залу и не рассчитанных на людей, – сейчас он был заполнен машинами, сдвинутыми с места и разбитыми во время гибели Левиафана, – капитан увидел свет. Яркий огонек прыгал вверх-вниз, отбрасывая бесформенные тени.

Капитан сдержал готовый вырваться крик. Он молча шагнул вперед, быстрым и точным движением отправив в руку излучатель, который висел на плече.

В голове пронеслись самые дикие предположения. Пришелец был слишком мал для боевого автомата. Может, это андроид? По размеру как раз подходит…

Но это был не андроид. Темная фигура оказалась человеком с поникшими плечами, облаченным в космическую броню с «Жемчужины».

Увидев капитана, который навел на него раструб излучателя, Спенс Бенкович вздрогнул и остановился.

С минуту они молчали. Затем в коротковолновом диапазоне прозвучал голос Бенковича:

– Вот, нашел тебя. Хотел посмотреть, что ты здесь делаешь.

– Я приказал тебе оставаться в катере.

В голосе Доминго не слышалось ни гнева, ни удивления.

– Я не смог, – просто ответил Бенкович. – Мне было нужно увидеть, что ты делаешь.

Они посмотрели друг на друга.

– А я вот думаю о тебе. И о том, почему ты полетел со мной. Об истинной причине этого.

– Наверное, я не мог ждать. Мне нужно было знать, что ты делаешь. Что тебе удастся обнаружить.

– Ты доброжил, Спенс? Да?

С того места, где стоял Доминго, хорошо было видно лицо Бенковича, на котором отразилось непонимание. Неясно, какой реакции ожидал капитан, но явно не этой.

– Доброжил? Какая ерунда, – вяло возразил он. Казалось, Бенкович был готов то ли заплакать, то ли засмеяться.

– Да или нет?

– Ничего подобного. Нет, капитан. – Спенс кивнул в сторону разбросанных блоков памяти берсеркера, валявшихся у ног Доминго. – Мертв?

– Он и не был живым, Спенс. Скорее, я его выключил.

Бенкович кивнул. Снова наступила тишина, словно им больше нечего было сказать друг другу.

Затем откуда-то из недр железного чудовища донесся лязг. Бенкович невольно схватился за пояс, но спохватился и обмяк, поскольку был безоружен. Он опустил глаза, то ли досадуя, что позабыл о такой важной вещи, как оружие, то ли вспомнив причину своей забывчивости. Постепенно на его лице осталось лишь выражение глубокой усталости.

Доминго не отвел излучатель.

– Я выпотрошил его, – сказал он, – но прежде кое-что узнал. Здесь нет боевых автоматов. У этого берсеркера уже много месяцев нет ни андроидов, ни автоматов.

Спенс молча смотрел на него. Внимательно смотрел и внимательно слушал, словно надеялся получить благую весть.

– Последний сгинул на Ляонине, – закончил Доминго. – На Шубру не опускался ни один боевой автомат.

Бранвен Голуэй бессильно лежала на койке в своей каюте и стонала. Ей пришлось покинуть боевой пост, потому что беспамятство снова начало овладевать ею. Бранвен понимала, что ей требуется медицинская помощь. Но она собиралась держаться до последнего и сделать то, что должна была сделать. Застрелить Спенса Бенковича, как только он войдет в каюту.

Четвертый путешественник был еще жив, но сознание давно покинуло его.

Симеон, чуть ли не единственный бодрствующий человек на борту «Жемчужины», держался из последних сил. Он выполнял свой долг.

В сердцевине разбитого берсеркера Бенкович медленно опустился на металлический продольный брус, когда-то служивший совершенно для других целей. Его голова, заключенная в шлем, опустилась на сложенные руки.

Капитан остался стоять. Его шатало, так как гравитация была уже слабой. Далекий металлический лязг давно прекратился, но в голове Доминго до сих пор звучал шум. Шум и свист, словно замершее эхо взрыва. Казалось, это эхо будет вечным, как и битва с Левиафаном. На мгновение его охватил страх, но он тут же прошел.

Капитан отвел излучатель от Бенковича, но не выпустил его из рук. Дрожь в руках не прекращалась, и тяжелое оружие ходило ходуном.

– Расскажи мне, что случилось в тот день.

Доминго говорил так, словно читал по бумажке текст пьесы.

Спенс поднял голову и кивнул, отчего фонарик на его шлеме качнулся вверх и вниз. Он больше не смотрел в сторону Доминго, таращась на темное нутро берсеркера с разбитыми машинами внутри него.

– То, что я рассказал в прошлый раз, отчасти было правдой, – сказал он. – По крайней мере, первая половина.

– Повтори. С самого начала. Я хочу знать правду.

Бенкович снова кивнул. Он заговорил так, будто припоминал события, произошедшие много лет назад, а может, даже в прошлой жизни.

– Тогда, на свадьбе, после сигнала тревоги, я побежал вместе со всеми и поднялся на свой шаттл. Я даже не думал…

Он запнулся.

– Дальше.

Спенс поведал о том, как после отлета остальных кораблей взлетел с Шубры и повел шаттл в сторону луны, проводив освободительную эскадру, которую вел Доминго.

– И мне так захотелось быть с вами. Понимаешь, надо было что-то делать. Но я поздно спохватился, вы уже улетели.

– Дальше.

И тогда, по словам Бенковича, он изменил курс и отправился патрулировать пространство вокруг Шубры. Он позвонил трем своим женщинам, велев им спуститься в укрытие и лечь на пол.

Дальность стрельбы средств наземной обороны Шубры была такова, что они едва могли прикрыть маленький спутник. Но Спенс не подозревал, что берсеркер скоро нападет на Шубру. Ему казалось, что они могут с одинаковым успехом полететь на корабле, спрятаться в небольшом бункере или спуститься на астероид с его убежищами. К сожалению, они остались на астероиде.

– Наверное, мне следовало взять их с собой. Забрать их к чертям оттуда. А я оставил их. – Он передернул плечами. – Конечно, я неправильно поступил. Наверное.

– Дальше.

После того как Бенкович предупредил своих девочек, он несколько часов кружил по периметру этой области космического пространства. И хотя он был неплохим пилотом, ему не удалось ничего обнаружить.

– Я никогда не боялся действовать решительно!

Бенкович поднял голову и огляделся, словно призывал разбитого берсеркера в свидетели своей храбрости.

Плюнув на бесплодное патрулирование, он вернулся к Шубре как раз вовремя, чтобы увидеть, как Левиафан громит колонию.

– Все это я уже слышал.

– Ага. Вот до этого места все, что я говорил, было правдой. Я не врал.

– А дальше? Расскажи мне всю правду.

Доминго так и не стал садиться. Он прислонил приклад своего излучателя к стене, стараясь унять дрожь в руках.

– Да-да, я расскажу. – Голос Бенковича звучал все тише. Он покачнулся, едва не свалившись с бруса, на котором сидел. – Боже, через какую задницу ты нас протащил, заставив гоняться за этой штукой! Меня до сих пор трясет. – (Доминго молча ждал.) – Что было на самом деле? Ага… – Бенкович надолго замолчал. – Кажется, остальное мне только приснилось.

– Не приснилось. Все было на самом деле. Дальше.

Бенкович снова начал рассказывать. Собственно, он не заметил ни андроидов, ни боевых автоматов, но ведь такие машины есть на каждом берсеркере.

– Я и не думал… Я ведь не знал, что у него их не было.

– Дальше.

Бенкович не знал, как долго он кружил в космосе на своем одноместном шаттле, наблюдая с безопасного расстояния за тем, как берсеркер уничтожает колонию. Вскоре Левиафан выполнил свою программу и улетел, оставив выжженные руины там, где несколько часов назад было человеческое поселение.

Вернувшись на луну, Бенкович обнаружил, что берсеркер походя разгромил его станцию и из всех его женщин в живых осталась только одна. Спенс оказал ей посильную помощь. Девушка серьезно пострадала, но должна была выжить, и Бенкович оставил ее на попечение медицинского робота, единственного уцелевшего после атаки механизма.

Битвы и разрушения всегда занимали Бенковича, и он полетел на Шубру.

– Там было пепелище. Радио молчало. Я сказал себе, что собираюсь лишь посмотреть, не осталось ли кого-нибудь в живых. А потом увидел… прямо поразился… что произошло. Не знаю. Все погибли. Полный разгром. Полный. Все это взбудоражило, взволновало меня… ну, ты понимаешь? Наверное, с тобой такого не происходит.

– Дальше. Рассказывай до конца.

– Ты ведь уже все знаешь? Как я устал. Чертовски… Нет, не вывернуться. Но сперва я расскажу все.

– Да.

– Наконец я поймал слабый радиосигнал, так как подобрался близко. Если бы я был чуть дальше, то ничего не услышал бы из-за сильной ионизации. Я ответил. Она… назвала себя.

– Моя дочь.

– Ага… Маймио. Не знаю, узнала ли она мой голос. Вряд ли. Я не стал говорить, кто я такой. Но она дала свои координаты, и я нашел ее укрытие. Оно было заперто. Она… она увидела меня. Когда она убедилась, что я – не машина, а человек, она впустила меня.

– Дверь… металлическая дверь укрытия была взорвана бластером.

– Это я взорвал, позже. Пушкой моего шаттла. Чтобы все выглядело так, словно здесь побывал берсеркер.

– Понятно. Дальше.

– Я сказал, что берсеркер улетел, но она сперва не поверила. Едва ли она догадалась, кто я такой. Она была словно в тумане. Оглушенная. Кажется, она не была ранена. Разве что легкая контузия.

– Как Голуэй.

– А… да. И тогда меня понесло. Я сказал, чтобы она сняла броню, и она сняла. Покорилась. Выполняла мои приказы, как робот. Я сказал, чтобы она сняла броню, а потом белое платье и легла на пол. Она начала сопротивляться, но я… После всего… я подумал, что оставлять ее так нельзя. Она ведь все помнила. – Он сделал паузу продолжительностью в два вздоха. Доминго слышал эти вздохи по радиосвязи. Наконец Бенкович промолвил: – А раз помнила, то могла и рассказать.

И глубокомысленно кивнул. Словно приводил в пример собственное состояние.

– Ты убил ее?!

Бенкович поднял голову:

– Конечно. Я же не мог оставить это так!

Вот и вся правда. Кажется, Спенс сам испугался того, что сказал. Странно, но он вовсе не боялся оружия Доминго. Он равнодушно смотрел на раструб излучателя, нацеленный на его голову.

Когда вошли Полли и Гуджар, Доминго все еще находился в главном зале.

Комната наполнилась людьми с корабля Гуджара, которые бросились на помощь капитану Доминго, хотя и не надеялись найти его целым и невредимым.

Новоприбывшие заметили безжизненное тело Бенковича, но не сильно удивились. Все решили, что его убил берсеркер.

Симеон, Четвертый путешественник и Бранвен Голуэй уже связались по радио с людьми Гуджара и пригласили их на «Жемчужину». Разведчики ответили, что вернутся вместе с капитаном. Но никто из оставшихся на «Жемчужине» не знал, что произошло между Доминго и Бенковичем на разрушенном берсеркере.

Нильс Доминго поведает эту историю лишь одному человеку, и то много лет спустя.

Капитан и Полли Суслова рука об руку вышли из чрева Левиафана и отправились к ее детям.

Прежде чем покинуть останки берсеркера, Доминго огляделся вокруг с таким видом, словно только что очнулся от долгого сна.

Таня Шерафетдинова смотрела вперед через лобовое стекло челнока-вездехода, в котором была единственным пассажиром. Она видела многокилометровую бетонную полосу посадочной площадки под бездонной чашей синего неба, исчерченной разноцветными облаками. Атмосферные вихри все время перемещали полосы облаков, создавая в небе причудливые картины, то узнаваемые, то фантастические. Но Таня давно привыкла к этому зрелищу и не обращала на него внимания. Она пыталась разглядеть, точнее, угадать яхту леди Бланки среди межзвездных кораблей, рассеянных по бетонной полосе. Это было не так-то просто. Звездные корабли всех типов на вид примерно одинаковы. Они различаются в основном размером и цветом, но Таня не знала, как окрашена искомая яхта. Впереди вездехода и по сторонам от него стояло множество круглых и овальных кораблей всевозможных размеров: от туристских и частных катеров, которые были не крупнее деревенского коттеджа, до лайнеров и военных кораблей величиной с небольшой небоскреб.

Справа показался грузовой корабль, который, наверно, около месяца провел в подпространстве вместе со своим экзотическим грузом из какого-нибудь отдаленного мира, находящегося далеко за пределами скопления Талларт. А слева, в противоположном ряду, метрах в ста от грузовика, расположился белый военный корабль тамплиеров, ощетинившийся оружием. Видимо, боевой корабль готов был рвануться в небо сразу же, как только на Малави придет весть о появлении берсеркеров в зоне двух-трехдневного патрулирования.

Когда наконец автоматизированный челнок остановился и отворилась правая дверца, Таня была слегка разочарована. Яхта леди Бланки под названием «Золотая лань» была совершенно непримечательной и по размерам стояла ближе к коттеджу, чем к небоскребу. Таня не могла похвастаться обширными познаниями в вооружении, двигателях и астронавигационных приборах космических судов, но могла судить о них на основании внешнего вида корабля. В этой яхте не было ничего выдающегося.

Таня вылезла из челнока и направилась по нагретому солнцем и выметенному ветром бетону к яхте, помахивая сумкой, которая составляла весь ее скромный багаж. Она подошла к небольшому убирающемуся трапу, ведущему к ближайшему люку. Люк был закрыт, так что пришлось постоять на верхней ступеньке, ожидая, пока кто-нибудь – человек или робот – не заметит ее.

Ждать пришлось недолго.

– Пожалуйста, назовите себя! – попросил голос, явно человеческий, донесшийся из невидимого динамика где-то над дверью.

– Таня Шерафетдинова.

В гладкой металлической стене обозначилась дверь. Она открылась ровно настолько, чтобы стоявший на пороге невысокий мужчина мог рассмотреть Таню. Видимо, это была последняя проверка, подтверждавшая результат произведенных ранее наблюдений.

– Входите, пожалуйста, – сказал невысокий, отступив назад и слегка поклонившись. Дверь распахнулась. Мужчина был ниже Тани: черноволосый, неопределенного возраста, в неприметном темном кителе. Судя по внешности и поведению, скорее слуга, чем член экипажа или коллега леди.

– Подождите леди в салоне, – сказал он не допускающим возражений тоном. – Сюда, пожалуйста.

И он указал на короткий коридор.

Овальный салон был довольно большим для скромной по размеру яхты. Тут могли удобно разместиться человек десять-пятнадцать. В центре красовался восьмиугольный мраморный стол, окруженный восемью светлыми деревянными креслами, одно из которых было выше остальных. Обстановка в салоне была разношерстной: достаточно уютной и комфортабельной, но ничем не напоминавшей о сказочном богатстве, которым, по идее, обладала любая леди из Торговых Миров.

Отсутствие роскоши было первым, что поразило Таню на яхте. Второй сюрприз оказался более существенным и слегка неприятным.

Таня почему-то решила, что будет единственной пассажиркой на борту. Но в салоне уже сидел круглолицый мужчина – моложавый, небрежно одетый, с темно-русыми, отливавшими медью волосами, не похожий ни на слугу, ни на члена экипажа. Рядом с ним, на застеленной ковром палубе, стояла дорожная сумка.

Увидев Таню, джентльмен учтиво привстал.

– Добро пожаловать на борт! – сказал он.

Судя по его тону и выражению лица, он тоже не ожидал, что у него будут спутники.

– Спасибо…

Таня нерешительно остановилась посреди салона, покачивая своей сумкой.

– Я, собственно, ждала леди Бланки…

– Я и сам ее жду. Она еще не вернулась из города. – Моложавый мужчина слегка поклонился. – Я – Карл Скорба. Лечу на этой яхте как минимум до Даматуру. У меня есть деловое предложение к ее милости. А вы ее старая подруга или?..

– Я – Таня Шерафетдинова.

Их руки встретились в традиционном приветствии.

– Нет, я с ней познакомилась только сегодня. Леди согласилась дать мне интервью и пригласила сопровождать ее до Даматуру.

– Ого! Вы репортер?

– Да нет, не совсем. Мои труды несколько более долговечны. Я пытаюсь написать книгу. Но вы, похоже, и сами оснащены репортерским оборудованием!

Она кивнула на приборчик, висевший на плече у Скорбы. Это была черная трубка длиной и толщиной примерно с мужское предплечье. Передний конец сверкал линзами, а рукоятка была усеяна множеством кнопок и кнопочек. Тане уже случалось видеть такие машинки – камера, диктофон, компьютер и радиопередатчик одновременно.

Мужчина оглядел машинку, висевшую у него на плече, словно оружие, с легким удивлением. Будто настолько сжился с ней, что успел начисто забыть о ее существовании.

– Репортерским оборудованием? Да, техника при мне. Но что до всего остального… В душе я, увы, не репортер. – Он опустился обратно в кресло. – Присаживайтесь. Можете заказать себе напиток или еду. Стюард не слишком разговорчив, но готовит прилично.

Таня сбросила с плеча сумку, поставила ее на пол, рядом с креслом, стоявшим напротив Скорбы, и села. После этого она встретилась взглядом со стеклянными глазами стюарда – приземистого робота, который выдвинулся на полметра из-за завешенной ковром переборки, услышав, что его услуги могут понадобиться. И покачала головой – «пока ничего не требуется».

Сидевший напротив Тани Скорба рассматривал ее, задумчиво хмурясь. Потом скрестил ноги в истоптанных ботинках, выдал неопределенную, ничего не означавшую улыбку и предложил:

– Ну что, перейдем на «ты»? И будем звать друг друга по имени?

Таня на секунду задумалась, потом улыбнулась в ответ:

– Да, пожалуй. Тем более что следующие несколько дней мы, похоже, проведем вместе. Тебя зовут Карл?

– Карл, Карл. Слушай, Таня. Как ты уже сказала, следующие несколько дней мы проведем вместе. И похоже, нам обоим нужно побеседовать с леди. Не будем мешать друг другу, ладно? Это твое интервью – оно надолго затянется? Я боюсь, что мне потребуется несколько встреч, довольно длительных.

– Насчет себя мне сказать трудно.

– Ну да, и вообще это не мое дело, верно? Ты права, конечно…

Скорба выглядел несколько озабоченным. Он вздохнул и почесал голову.

Воцарилось молчание. Таня, не вставая с кресла, разглядывала салон «Золотой лани». Все подтверждало первое впечатление. Салон был достаточно уютным, мебель – приятной на глаз и на ощупь, но отнюдь не роскошной. А ведь леди сказочно богата. Значит, эта яхта – далеко не самый впечатляющий корабль из всех, что имеются в ее распоряжении. Найдется с десяток кораблей получше. Если не больше. Видимо, этот корабль она использует, когда желает оставаться незамеченной.

Таня повернулась к маленькой кнопочной панели рядом со своим креслом, обычной с виду, и вызвала видеоэкран, желая посмотреть, что делается снаружи. Вдали показался очередной челнок-вездеход, который неторопливо полз по многокилометровой стоянке. Если бы не этот челнок, стоянка, раскинувшаяся под причудливо-изменчивым небом, могла бы показаться вымершей. Единственный космопорт Малави был на удивление тихим. Совсем не то, что оживленные космопорты на других планетах Галактики – точнее, небольшого куска Галактики, исследованного и освоенного землянами. По крайней мере, те космопорты, которые довелось повидать Тане.

На большинстве компьютерных карт известной части Галактики Малави выглядела крохотной точкой. Были карты, на которых она и вовсе отсутствовала. Даже само скопление Талларт, состоявшее из нескольких тысяч звезд, было всего лишь крошечным уголком Галактики, обжитым выходцами с Земли. Население планеты Малави никогда не превышало нескольких сотен тысяч человек, и корабли в ее единственном космопорту взлетали и приземлялись без всякого расписания.

Скорба по-прежнему изучал Таню, хотя и не настолько пристально, чтобы показаться навязчивым. Потом заговорил снова:

– А как вообще тебе удалось познакомиться с нашей любезной хозяйкой? Если ты, конечно, согласна рассказать об этом…

Таня пожала плечами:

– Никаких секретов тут нет. Я психолог, пишу диссертацию в университете Малави. Получу степень и смогу найти работу поприличнее. Моя сфера деятельности, как я уже говорила, – психология. Тема диссертации – механизмы обмана.

– Интересно! Оч-чень интересно! Так как же тебе удалось познакомиться с леди Би?

Но прежде чем Таня успела ответить, в салон вошел еще один человек: молодой, темнокожий, высокий и сильный, с суровым лицом. На нем был простой белый китель. Он прошел через одну из двух дверей, что вели во внутренние помещения, и, оказавшись в салоне, угрюмо оглядел присутствующих. Таня с Карлом привстали, чтобы поприветствовать его, но молодой человек развернулся и так же молча ушел.

Таня и ее собеседник медленно опустились в свои кресла и обменялись недоуменными взглядами.

– Интересно, кто бы это мог быть? – сказал Скорба.

– Понятия не имею. Не слуга и не член экипажа, как мне кажется.

– Да, я тоже так думаю… Погоди-ка! Я слышал, что леди Бланки почти везде появляется с неким молодым адъютантом – или, возможно, другом, – к которому она очень привязана. Говорили, что его зовут Йеро. Больше о нем ничего не известно.

– Может, это он и есть. Я-то знаю про леди только то, что и остальные, хотя, возможно, не все из того, что я слышала, правда.

Скорба пристально взглянул на Таню, словно искал в ее словах некий скрытый смысл.

– Что, ты повсюду ищешь обманы?

Таня только улыбнулась в ответ и продолжила:

– На самом деле еще восемь часов назад я и не подозревала, что когда-нибудь встречусь с нашей любезной хозяйкой. Уж не говоря о том, чтобы попасть на ее личную яхту. Просто кто-то в городе сказал, что ее яхта приземлилась в космопорту, и я бросилась ловить леди. Это было несложно: у нас на Малави есть только одно крупное финансовое учреждение, имеющее хоть какое-то межпланетное значение. Там-то я и нашла леди. Она беседовала с президентом компании.

– И пригласила тебя прокатиться.

– Ну да. Я объяснила, зачем мне нужно поговорить с ней. Похоже, она сочла мою тему достаточно интересной.

Карл Скорба задумчиво кивнул.

– А я охотился за ней довольно долго. У меня есть к ней деловое предложение, против которого, как я считаю, она не устоит. Но я тоже познакомился с леди всего несколько часов назад, здесь, в вашем очаровательном городе.

Таню внезапно осенило.

– Только ты, пожалуйста, не думай, что я так заинтересована в беседе с леди Бланки потому, что она обманщица. Полагаю, она прибегает к обману не чаще любого из нас. Просто я считаю, что она должна быть большим специалистом по части раскрытия обманов. Людей ее положения постоянно осаждают всяческие мошенники, надеющиеся урвать кусочек чужого состояния.

– О-о! – Карл усмехнулся. – Может, тебе побеседовать и со мной тоже? Я в свое время заключил кучу сделок. Сталкивался со множеством всяческих грязных уловок. И, должен тебе сказать, мало кому удавалось обвести меня вокруг пальца.

Новый попутчик казался занятным, хотя и вызывал чувство недоверия. Таня ответила уклончиво. Разговор перешел на достопримечательности Малави. Странное небо с его удивительными облаками пользовалось определенной известностью у межзвездных туристов. Таня с Карлом еще не закончили обсуждать эту тему, когда со стороны люка, что вел наружу, наконец появилась сама леди.

Леди Бланки была высокой и элегантной особой, худощавой, седоволосой, явно пожилой, но очень хорошо сохранившейся. Не успела она поздороваться с гостями, как в салоне снова появился угрюмый темнокожий Йеро. Они с леди на миг стиснули друг друга в объятиях. Судя по тому, как быстро явился Йеро, он вполне мог скрываться где-нибудь поблизости, ожидая услышать ее голос. Таня заметила, что леди Бланки при этом прикрыла глаза.

Потом они расступились, и леди представила присутствующих друг другу.

– Друзья мои, Шерафетдинова, Скорба, это Йеро, мой постоянный спутник. Йеро, дорогой, эти люди отправятся с нами до Даматуру, а возможно, и дальше.

Мрачный юноша одарил каждого из них кивком, поклонился леди и исчез.

Леди занялась своими гостями. Объяснять поведение Йеро или извиняться за него она, видимо, не сочла нужным. Слегка надменно взглянув на Скорбу, она спросила:

– У вас есть какой-нибудь багаж?

– Только это. И вот это.

Он поднял с пола маленькую дорожную сумку и указал на репортерскую машинку. Таня, в свою очередь, продемонстрировала, что тоже не обременена лишними вещами.

– Прекрасно. Думаю, вы можете сами отнести это в свои комнаты… Значит, вы летите со мной на Даматуру.

– Я очень ценю предоставленную мне возможность, – поспешил вставить Скорба.

– А? Да-да… Я решила, что мне пора больше общаться с людьми. – Леди критически оглядела Скорбу. – Только одно условие: никаких аудиозаписей или видеосъемок. Ни меня, ни корабль, ни кого-либо из присутствующих на борту нельзя снимать без моего особого разрешения. Договорились?

– Да, конечно, – ответила Таня. В ее сумке лежал маленький диктофон.

– Железно!

Скорба снял с плеча свою машинку и отодвинул в сторону, как бы в знак доброй воли. Хозяйка, похоже, была удовлетворена.

– Путь до Даматуру займет два-три дня. Мы будем путешествовать не спеша. Полагаю, вы оба сможете попасть с Даматуру туда, куда вам надо?

– Конечно, леди Бланки!

– Конечно.

– В таком случае до обеда.

С этими словами леди вышла из салона, видимо направившись в свою каюту.

Минутой позже появился человек, который впустил Таню на корабль. Он представился – «Стенхилл», – затем проводил Таню и ее попутчика в их каюты. Стало ясно, что это, по-видимому, слуга. Свой багаж пассажиры отнесли сами. Каюта Тани оказалась, как и ожидалось, небольшой, но на удивление удобной. Единственным признаком, хотя бы отдаленно говорившим о роскоши, была стоявшая посреди каюты кровать с четырьмя столбиками – стойками, которые шли от палубы до потолка. В помещении была дверь в каюту Скорбы. Таня сразу проверила, надежно ли она заперта.

Таня уже устроилась в своей каюте, когда по внутренней связи объявили о взлете, и через несколько секунд яхта благополучно стартовала.

Таня родилась на Малави и провела там почти всю жизнь. Когда она услышала, что в космопорту приземлилась яхта леди Бланки, прибывшей на Малави с деловым визитом, то мгновенно бросилась искать по всем банкам данных информацию о самой леди и о Торговых Мирах, откуда она была родом. То, что удалось раскопать, подтвердило первое впечатление: в этих Мирах любая женщина, обладающая статусом леди, – кто-то вроде принцессы и, во всяком случае, невероятно богата.

Через несколько минут после отлета Скорба снова встретился в салоне со своей попутчицей. Естественно, он тоже интересовался хозяйкой корабля.

– Любопытно, какие дела могли быть на Малави у такой важной особы? Или не стоит спрашивать?

– Думаю, не стоит. На самом деле я почти ничего об этом не знаю. Более того, наши банкиры, похоже, были удивлены ее визитом не меньше всех прочих. А о чем она с ними говорила – понятия не имею.

Карл погрузился в размышления и наконец сказал:

– Зато я кое-что знаю. Ваша планета была не единственной в скоплении Талларт, где побывала наша хозяйка. Почти целый стандартный месяц я гонялся за ней по всему скоплению и не мог догнать.

Таня медленно кивнула. Она мельком подумала, не может ли леди подслушивать разговоры гостей в салоне с помощью каких-нибудь «жучков». Впрочем, какое дело настолько высокопоставленной даме до того, что они думают? Ну а если она услышит то, что придется ей не по вкусу, – поделом. Нечего подслушивать. Таня предпочитала относиться к подобным вещам именно так.

– Интересно, – задумчиво произнесла она, – а куда леди собирается отправиться после Даматуру? И зачем она вообще предприняла такое длительное путешествие?

Ее спутник только головой покачал:

– Кабы я знал! Мог бы перехватить ее по дороге вместо того, чтобы пытаться догнать. Кстати, я хотел спросить у тебя кое-что.

– Спрашивай.

– Почему она путешествует на таком скромном корабле?

– Старается не привлекать к себе внимания…

– Вот именно. Почему же она тогда согласилась побеседовать с нами?

Экипаж скромной яхты был явно невелик. Хотя, возможно, кое-кто из его членов попросту старался не попадаться на глаза. В первые несколько часов полета Таня, осмотрев все более или менее доступные помещения корабля, увидела женщину-инженера, неказистого мужчину-капитана – мундиры на обоих сидели довольно мешковато – и служанку, видимо помощницу Стенхилла. Никто из них не пришелся ей по душе. Никто, кроме Стенхилла, не представился. И никто, включая Стенхилла, не был расположен вести разговоры с пассажирами. На вопросы они отвечали односложно. Поэтому Карлу с Таней волей-неволей пришлось ограничиться обществом друг друга.

– Как ты думаешь, они спят вместе? – спросила Таня у Скорбы, имея в виду хозяйку и ее молодого спутника, к которому та явно была неравнодушна.

Скорба, похоже, всерьез задумался над этим. Несомненно, все, что ему удастся разузнать о характере леди, может принести пользу во время деловых переговоров…

– Да нет, вряд ли, – ответил он наконец. – Хотя я не уверен.

– Да, пожалуй, – Таня медленно кивнула. – Между ними, безусловно, существует весьма прочная связь. Но вот на чем она основана…

Узнать, когда она сможет побеседовать с леди Бланки, ей так и не удалось.

Путешествия в подпространстве казались Тане, как и большинству людей, довольно скучными. До сих пор она всего четыре раза доводилось летала на межзвездных кораблях, но уже через пару часов ей стало скучно. Когда летишь в подпространстве, «выглянуть наружу» практически нельзя. А если и можно, это зрелище представляется большинству людей – и Таня принадлежала к их числу – довольно неприятным. Все равно что смотреть через стену, составленную из множества линз, на отдаленные источники ослепительного света. По крайней мере, таково обычное описание – и Таня находила его верным.

Перевести корабельные часы на время, к которому привыкли новые пассажиры, никто, естественно, не потрудился. Стрелки показывали на несколько стандартных часов меньше, чем те, что висели в космопорту Малави, – и, с точки зрения новоприбывших, обед несколько задержался.

Когда его наконец подали – на стол накрывали несколько проворных роботов и служанка, оказавшаяся удивительно неуклюжей, – Таню постигло небольшое разочарование. Обычная автоматическая стряпня, достаточно питательная и даже довольно вкусная, если ты очень голоден, но без всяких изысков. «Ну что ж, – подумала Таня, – об этом можно было догадаться по тощей фигуре хозяйки и ее аскетическим манерам». В сведениях о наиболее примечательных качествах леди Бланки, почерпнутых из компьютерных банков, не фигурировала скупость – но, видимо, если ты достаточно богат и могуществен, составители банков данных относятся снисходительно к твоим мелким слабостям.

Гости обедали с леди Бланки за большим столом в салоне. Все прочие люди на борту, включая Йеро, похоже, питались в другом месте. Что до леди… Возможно, ей и вправду хотелось поговорить с людьми, но пока что она не выказывала такого желания.

Скорба и Таня, обескураженные неприступностью хозяйки, пытались завязать беседу о том, что привело их на корабль. Но тщетно.

Когда разговор наконец завязался, он был посвящен исключительно философским темам.

И к тому же внезапно прервался из-за оглушительного сигнала тревоги.

Сидящим в салоне было незачем куда-то бежать и выяснять, из-за чего включилась сирена. Электронный мозг корабля, не дожидаясь приказов, сам уменьшил яркость освещения в салоне и включил экраны, показывавшие, что происходит снаружи.

На экранах появилось схематическое изображение окружающего подпространства, из которого наметанный глаз мог извлечь немало полезной информации. Неопытная Таня поначалу ничего не понимала и обернулась к Скорбе, тоже смотревшему на экраны. Судя по его напряженному взгляду, он разбирался во всем этом значительно лучше.

– Что происходит?

– Ну, во-первых, мы вот-вот выйдем в обычное пространство. Почему – понятия не имею. До Даматуру еще лететь и лететь. Возможно, нас хотят отсюда вытолкнуть.

– Вытолкнуть? Как? Кто?

Карл не ответил. Через несколько секунд он продолжил:

– Поблизости от того места, где мы должны вынырнуть, имеется нечто вроде планетной системы. Но настоящего солнца там нет. Лишь небольшая звезда. Источник инфракрасного света, что-то вроде красного карлика. Короче, мертвые скалы, которые крутятся вокруг такой же скалы, только покрупнее.

Леди Бланки вручную вырубила сирену и с минуту молча изучала дисплеи. Потом вступила в отрывистый, напряженный диалог со своим компьютером. Таня не понимала и половины из того, что говорилось, но, судя по жаргону, которым пользовалась леди, она была далеко не новичком в технике.

Вскоре после того, как сирена умолкла, в салон, шумно дыша, ворвался официальный капитан «Золотой лани», среагировавший на сигнал тревоги с явным запозданием. Он еле успел натянуть свой мундир и теперь застегивал воротник на бегу.

– Ваша милость, ваша милость, нас атакуют!..

– Не кричите, сама вижу.

Таня перевела взгляд на ближайший дисплей. Вот этот непонятный символ в центре, если он вообще что-то значит, – видимо, яхта. Неподалеку от него, посреди ровного потока прочих обозначений, медленно проступало что-то большое, двигавшееся параллельно яхте.

– Что бы это ни было, нам оно явно не по зубам, слишком уж велико, – тихо пробормотал Скорба.

Покосившись на своего попутчика, Таня заметила, что он обеими руками вцепился в ближайшую ножку стола, привинченного к полу. Таня поняла, что Скорба готовится к небольшим перепадам искусственной гравитации. Небольшим – потому что большие перепады в корабле, движущемся на космических скоростях, размажут хрупкие человеческие тела по стенкам каюты.

Пока что гравитация была стандартной и салон выглядел таким же прочным и надежным, как любая комната в доме на Малави. Но Таня тоже ухватилась обеими руками за ближайшую ножку стола – на всякий случай. А заодно отметила про себя, что леди Бланки пренебрегла этими предосторожностями.

Таня снова обернулась к Карлу Скорбе и принялась расспрашивать о сведениях на экранах. После нескольких пояснений попутчиков она и сама научилась неплохо считывать показания – по крайней мере, самые существенные. Одинокий корабль без опознавательных знаков, крупнее их яхты, внезапно возник из ниоткуда, словно поджидал в засаде. В некоторых областях подпространства такое вполне возможно. Одной из таких областей и была эта часть туманности Талларт, где транспортных коридоров было немного – из-за обилия темной материи и гравитационных полей.

Неопознанный корабль приблизился к «Золотой лани» и поймал ее в силовую сеть. Электронный мозг сообщил, что яхта уже пыталась вырваться, но не сумела – из-за мощного силового поля. Теперь неизвестный захватчик медленно, но верно вынуждал яхту остановиться вблизи от соседней планетной системы. А это означало, что оба корабля немедленно нырнут в обычное пространство.

Официальный капитан «Золотой лани», сделав доклад, отступил назад и застыл в ожидании. Лицо его было непроницаемым. Вскоре в салон один за другим набились все члены экипажа и слуги. Не хватало только Йеро. Люди, как и хозяйка, относились к неведомой опасности более или менее спокойно и вообще держались мужественно. Возможно, они привыкли во всем подражать госпоже. Робот-стюард продолжал сновать вокруг стола, предлагая всем угощение, пока леди не отослала его обратно за перегородку.

Таня снова обернулась к Скорбе.

– Это пираты? – с надеждой спросила она.

Она прекрасно знала, что пиратов-людей в туманности Талларт всегда было довольно мало. А в последние несколько столетий они почти исчезли. Но все же был шанс, что это лишь пираты, с которыми можно поторговаться, заключить сделку, которых можно урезонить, уговорить отпустить пленников в обмен на выкуп…

– Вряд ли, – сухо ответил Скорба.

У Тани упало сердце.

Если не пираты, значит… Но думать об этом никому не хотелось. Не надо об этом думать, пока есть надежда на лучшее.

Таня, как и все обитатели Малави, за последний год наслушалась о засадах берсеркеров в Талларте. Наверно, леди и ее команда тоже об этом слышали… Если так, их мужеству можно было только позавидовать.

Подняв голову, Таня увидела, что наконец пришел Йеро. Теперь в салоне собрались все, кто был на яхте. Темнокожий молодой человек с диковатым взглядом двигался медленно и с достоинством. Он подошел к своей госпоже и встал рядом с ее креслом, молчаливый, как всегда; положив одну руку на высокую спинку кресла, он угрюмо уставился на остальных.

На этот раз леди, похоже, едва замечала своего ненаглядного. Ее внимание было приковано к дисплеям. Время от времени она перекидывалась фразами на техническом жаргоне с электронным разумом своего корабля.

«Неужели у нас нет даже оружия? – подумала вдруг Таня. – Неужели мы совсем ничего не можем сделать?»

Очень долго – как показалось Тане, бесконечно долго – в салоне царила почти полная тишина. Потом ее нарушил громкий голос. Этого голоса Таня никогда не слышала в действительности – только в телепостановках, да в редких аутентичных записях. Лишь немногие люди слышали его и остались в живых, сумев рассказать о случившемся другим. Именно этот голос и доносился с вражеского корабля; характерные для берсеркеров рваные интонации не соответствовали смыслу речи. Он раздавался из динамиков, висевших в салоне. Легенды гласили, что берсеркеры создают свои голоса из разрозненных слогов, произнесенных давно погибшими пленниками.

– Зложилы, все дальнейшие попытки к бегству или сопротивлению будут караться! Сопротивление бесполезно. Сдавшись, вы облегчите собственную участь. Повторяю, всякое сопротивление будет караться!

Звук этого голоса оглушил Таню, словно удар дубины. «Значит, это смерть. Смерть моя пришла. Не когда-нибудь потом, в старости, когда я, возможно, буду готова. А прямо сейчас, в расцвете лет…»

– Это не пираты. Не повезло, – услышала она чей-то шепот. Таня не сразу поняла, что шепчет она сама.

Земляне и берсеркеры издавна вели войну на уничтожение. Люди даже не пытались вступать в переговоры. Какие переговоры могут быть с таким противником – с машинами смерти, запрограммированными на то, чтобы уничтожать все живое на своем пути? В этой войне не было места милосердию и обмену пленными. Первоначально берсеркеров создали живые, разумные существа. Это было абсолютное оружие, предназначенное для победы в жестокой межзвездной войне. Берсеркеры были машинами. Самовоспроизводящимися, саморегулирующимися машинами. Их создатели, о которых почти ничего не было известно, направили их на путь убийства за много веков до того, как у землян впервые возникли мысли о космосе.

Таня в отчаянии обернулась к своим спутникам, ища хоть какого-нибудь утешения. Скорба сидел с закрытыми глазами. Лицо его было спокойно, руки по-прежнему стискивали ножку стола. Леди Бланки, сидевшая напротив, выглядела уверенной в себе, как всегда. «Ей-то терять нечего! – подумала Таня, охваченная внезапным приступом зависти. – Она свое отжила».

Один человек в салоне шевельнулся.

– Госпожа, быть может, стоило бы…

Леди Бланки отмела робкий вопрос капитана пренебрежительным жестом.

Изображение на экранах внезапно изменилось. Оба корабля, все еще соединенные силовой сетью, начали входить в обычное пространство. Скорость снизилась до минимально допустимой.

Жуткий голос зазвучал снова, терзая слух и души людей в салоне:

– Сопротивление не принесет вам быстрой смерти. Единственный путь к ней – это разумное сотрудничество.

– Корабль! – произнесла леди твердым, ясным голосом. – Я хочу поговорить с нашим противником напрямую. Ты ведь можешь установить двустороннюю связь?

В динамиках раздался щелчок, треск, затем голос электронной системы управления кораблем произнес:

– Госпожа, связь установлена.

Леди Бланки не стала терять времени.

– Кто вы? – спросила она повелительным тоном. – И что вам нужно?

– Зложилы, любые уловки бесполезны, – хрипло ответил берсеркер. – Вы знаете, кто я. Мое могущество беспредельно. Я намного сильнее вашего крошечного корабля.

Не успела леди ответить, как враг убедительно продемонстрировал мощь своего оружия: на экранах внезапно появилась яркая вспышка. Через несколько секунд одна из скал, вращавшихся вокруг мертвой звезды, окуталась пламенем взрыва. Несмотря на мощный выброс энергии, силовое поле, удерживавшее «Золотую лань», нисколько не ослабело.

– В случае продолжения сопротивления все вы будете наказаны. Каждый из вас по отдельности.

– Отключи двигатель, – немедленно велела кораблю леди Бланки. – Оставь попытки спастись бегством.

И она тяжело вздохнула.

Несколько секунд спустя скорость корабля по отношению к вращавшимся вокруг него скалам заметно снизилась. Это заметила даже Таня. Потом яхта покорно остановилась, сделавшись еще одним спутником мертвой звезды. Скорба тихо заметил, что ближайший элемент этой системы, размером с небольшую планету, находится всего в нескольких сотнях тысяч километров от них.

Скрипучий голос отдал новый приказ:

– Остановиться для принятия группы захвата! Всякое сопротивление будет караться длительным наказанием!

– И как ему не надоедает твердить одно и то же? – пробормотал Скорба. Он сочувственно поглядел на Таню и внезапно сжал ее руку.

Таня с благодарностью ответила на рукопожатие. Несмотря на отчаяние, ее неприятно задела мысль, что она, оказывается, трусливее всех остальных людей на корабле.

– Не сопротивляться группе захвата! – скомандовала леди, вскинув голову и обводя взглядом салон. – Я буду говорить за всех, а там как получится.

Возражать никто не стал.

Таня вспомнила, что вооружение яхты, наступательное и оборонительное, показалось ей не слишком подходящим для корабля, который путешествует по опасным глубинам космоса. Что ж, теперь поздно сожалеть об этом…

Большинство людей, попав в лапы берсеркеров, начинали сопротивляться, хотя это действительно было бесполезно и даже самоубийственно. Но сейчас те, кто летел на яхте, просто не могли бороться за жизнь. У них не было шансов. Ни единого.

– Да неужели у нас нет никакого оружия? – выпалила она наконец, утомленная тягостным ожиданием.

– Подходящего для такого случая, видимо, нет, – мягко урезонил ее Скорба. – Во всяком случае, оружия, имеющегося на корабле, явно недостаточно, чтобы справиться с берсеркером.

Невидимые силы продолжали удерживать яхту рядом с ее неумолимым противником.

Йеро по-прежнему стоял рядом с леди Бланки. Как и прежде, они почти не касались друг друга.

Скорба наконец перестал сжимать ножку стола, сложил руки на груди и откинулся на спинку кресла, не отрывая глаз от леди. На его лице читалась мрачная покорность судьбе.

На экранах было видно, как от вражеского корабля отделяется нечто вроде маленького катера. Суденышко понеслось к «Золотой лани». Через несколько секунд снаружи послышался угрожающий скрежет стыковки.

– Давайте хотя бы запрем люки! – не выдержала Таня. – Нельзя же просто сидеть тут, как… как…

Никто даже не обратил внимания на ее возглас. Все сидели, точно загипнотизированные, и не отрывали глаз от люка в стене, очерченного узором ковра. Люк распахнулся.

Таня затаила дыхание.

Предмет, который появился вначале, напоминал гротескно увеличенную человеческую голову или шлем скафандра, но на самом деле это была, разумеется, голова робота. Когда тот появился целиком, стало видно, что он отдаленно напоминает человека, будучи лишь ненамного выше взрослого мужчины. Второй робот, вошедший следом за первым, был меньше первого.

Обе машины, вставшие по сторонам открытого люка, выглядели весьма устрашающе. Стальные тела были густо утыканы чем-то вроде лазерных пушек или коротких гранатометов. Огромные, похожие на клешни руки были пусты, но, судя по их виду, им ничего не стоило растерзать человека в кровавые клочья. Были и другие приспособления, назначение которых Таня не смогла определить на глазок, и поэтому они показались ей самыми устрашающими.

Не успели роботы занять свои места, как следом за ними показались двое людей, чрезвычайно грязных и жалких. «Значит, это и есть доброжилы», – подумала Таня, глядя на мужчину и женщину – оборванных, неопределенного возраста. «Доброжилы», слово, придуманное самими берсеркерами в давние времена, обозначало предателей человеческого рода. Тех, кто стал поклоняться смерти и служить ей. За это машины смерти соглашались некоторое время терпеть их существование. Берсеркеры использовали доброжилов для изучения людей, а также как шпионов и тайных агентов. Доброжилы помогали берсеркерам проникнуть в тайны упрямой разновидности активной протоплазмы, именовавшей себя земным человечеством.

– Это все? – спросил мужчина-доброжил, безоружный, в потрепанном, давно не стиранном комбинезоне и башмаках со сломанными застежками. Голос мужчины был негромким, но резким. Он отрывистым жестом указал на людей в салоне.

Леди, ухитрявшаяся сохранять царственное спокойствие, неторопливо огляделась. Ее взгляд придал Тане храбрости.

– Все живые люди, находящиеся на корабле, как экипаж, так и пассажиры, присутствуют здесь. Я – леди Бланки.

– Ах вот как? А ты кто такой? – спросил пришелец, уставившись на Скорбу.

Скорба ровным тоном назвал свое имя и род занятий – финансовый советник. Следом представилась Таня.

Наступила очередь Йеро. Вместо него заговорила леди Бланки:

– Он немой. Не беспокойтесь, он все понимает. И станет делать то, что скажу я.

– Хорошо, так будет лучше для него самого. Говорите ему то, что надо, так будет лучше для вас.

Йеро тихо зарычал на пришельцев, почти не шевелясь, и все же казалось, что он готов в любую секунду броситься на них. Но леди мягко взяла его за руку, точно удерживала свирепого пса.

Затем доброжил обернулся к большому роботу, стоявшему у входа и обратился к нему – тихо, почтительно, склонив голову. Он спросил, следует ли обыскать яхту на предмет наличия оружия.

На этот раз ответил робот, тем же голосом, что они слышали из динамиков, только этот голос теперь звучал тише.

– Эти действия – пустая трата времени. Зложилы не сумеют воспользоваться оружием, пока мы держим их под контролем.

Внезапно заговорила женщина-доброжил – впервые за все время. Она обращалась к леди. Глаза ее блестели, она говорила сбивчиво, словно не поспевала за ходом своих мыслей:

– Ваша милость, вы когда-нибудь видели, как с живого человека сдирают кожу? Люди двигаются недостаточно четко и слишком плохо владеют орудиями, чтобы сделать это как следует. А вот роботы могут. Они проводят эту операцию блестяще! Но у нас пока нет нужды в ней. Если на вашем корабле припрятано оружие, не пытайтесь им воспользоваться. Вы ничего не успеете сделать, пока за вами наблюдают роботы.

Доброжил заметил репортерскую машинку, лежавшую на столе так, что Скорба легко мог до нее дотянуться.

– Не знаю, молодой человек, что там у вас, оружие или нет, но не вздумайте хвататься за это. И вообще, не делайте резких движений.

Пока доброжил говорил, зрительный прибор одной из машин смерти развернулся и пристально уставился на Скорбу. Толстячок поспешно отъехал со своим креслом подальше от стола.

– Этого оружия вам бояться нечего, – пробормотал он.

– Что-что?

– Ничего. Я говорил с политической точки зрения. Это не то оружие, которого вам следует бояться.

Леди Бланки по-прежнему неподвижно восседала в своем кресле. Она отпустила руку Йеро и больше не обращала на него внимания. Наконец она заговорила – как сразу же стало ясно, от лица всех, кто был на яхте. Леди обратилась к неопрятному человеку:

– Вы, видимо, доброжил.

Уничтожающий приговор был окончательным и обсуждению не подлежал.

– Как ваше имя?

Человек вскинул брови и поспешно покосился на роботов, неподвижно застывших у него за спиной. После короткой паузы, словно поняв, что берсеркер дает безмолвное разрешение, он снова обернулся к пожилой даме и бросил на нее взгляд не менее пренебрежительный, чем ее собственный.

– Да, мы с малышкой Хинной – доброжилы! А вот вам жить осталось недолго.

Малышка Хинна, доброжилка, издала что-то вроде гортанного кашля – должно быть, она так смеялась.

Мужчина помолчал и обвел взглядом мрачных зложилов, как бы давая им время обдумать только что сказанное. Никто из слушавших его не отозвался. Все затаили дыхание. Кроме леди.

Когда доброжил заговорил снова, в его голосе звучало отвращение.

– Вы все уже мертвы. Скоро ваши тела будут очищены от заразы жизни. Вопрос только в том, как будет произведено это очищение. А это полностью зависит от вас, от того, насколько добросовестно вы исполните его желание. Повелитель, – доброжил кивнул на робота повыше, – не видит пользы в том, чтобы причинять боль ради боли. Он хочет лишь вашей смерти, очищения, которое положит конец всем страданиям. Смерть может быть очень медленной и болезненной или же быстрой и легкой. Повелителю все равно.

– Об этом мы подумаем после, – сказала леди. Таня еще раз подивилась тому, как ей удается держать себя в руках. – Я спрашивала, как вас зовут.

– Виррал, госпожа моя! – оборванный доброжил отвесил ей шутовской поклон. – Правда, скоро нам всем придется забыть об именах.

– Итак, Виррал, говорящий от лица Смерти – Смерти, которой, как и любому из нас, видимо, приходится решать повседневные проблемы мира сего, – каковы условия сделки?

– Сделки?

Мужчина нахмурился, его лицо сделалось совершенно идиотским, словно он отродясь не слышал такого слова. Он прищурился, глядя на леди, точно плохо ее видел. Потом во второй раз робко покосился на робота, но его бог снова остался безмолвным.

– Сделки, – терпеливо повторила леди Бланки. – Договора. Понимаете? Все наши жизни – мою собственную, моего экипажа и пассажиров – в обмен на богатство. Я могу предложить вам целое состояние.

– Состояние? – Виррал по-прежнему выглядел озадаченным. – Да зачем моему повелителю…

– Стой, – перебил его нечеловеческий голос робота. – Я выслушаю зложилку. – Стеклянные глаза обоих роботов повернулись к хозяйке яхты. – Велико ли состояние, которое ты можешь предложить?

– А что вы знаете о человеческих ценностях? Как вам объяснить? Я могу предложить больше, чем все присутствующие здесь, – леди обвела широким жестом всех своих спутников, – могли бы скопить за свою жизнь. Но при этом не больше того, что я смогу добыть на ближайшей планете и передать вам в течение стандартного дня. В компактной форме. То, что легко продать или обменять. То, что представляет ценность для любого человека в Галактике. То, что легко…

– В какой именно форме?

Леди Бланки перевела дух.

– Я говорю о камнях сантана. Если вы, машины смерти, не разбираетесь в драгоценных камнях и их стоимости в глазах тех, кого вы зовете зложилами, то, возможно, один из ваших доверенных доброжилов объяснит вам…

– Понятие «богатство» мне знакомо. Продолжай перечислять свои условия…

Таня снова затаила дыхание. Она только единожды видела настоящий камень сантана. Эти камни встречаются чрезвычайно редко и бывают самых разных цветов, один красивее другого. Происхождение их неизвестно, но предполагается, что они формируются в недрах некоторых звезд. Воспроизвести их искусственным путем еще не удалось ни одному человеку.

Виррал угрюмо смотрел на них. Судя по выражению его лица, он намеревался возражать против такого поворота событий – если бы осмелился, конечно. А леди тем временем излагала свой план. Если роботы позволят ей отправиться на планету Даматуру всего с одним спутником – ее всегдашним телохранителем, – она быстро добудет там через своего банкира целый чемодан таких камней. Потом привезет камни сюда и обменяет на человеческие жизни.

Леди говорила, не обращая внимания на широкие, недоверчивые ухмылки доброжилов. Казалось, даже в присутствии устрашающей Смерти она не утратила ни капли надменности.

Под конец она вновь перешла к тому, что предлагала в качестве выкупа:

– Чемоданчик-дипломат, наполненный такими камнями, – это действительно целое состояние. Его легко перевозить с места на место, передавать из рук в руки, его примет любой землянин, в любом месте Галактики.

Стеклянные глаза обратились на Виррала.

– Говори! – потребовала машина.

Виррал признал, хотя и с неохотой, что ему доводилось слышать о леди Бланки. Как и многим другим людям. Можно не сомневаться, что живая единица, занимающая такое положение, действительно способна раздобыть такое состояние.

– Только я не вижу особых причин ей доверять, повелитель. Не станешь же ты…

– Я проверю наш банк данных, – сказал робот.

– Ищи в разделе «Торговые Миры», – посоветовала Хинна, доброжилка. Виррал злобно уставился на нее. Робот не сказал ничего.

Сама леди все это время оставалась невозмутимой. Когда робот снова обернулся к ней, она сказала:

– Я уже стара. Жить мне, так или иначе, осталось недолго. Но я несу ответственность перед людьми, которые находятся на моем корабле.

Доброжил внезапно что-то вспомнил, и его глаза торжествующе вспыхнули. Он придвинулся к своему механическому повелителю и что-то зашептал, прижавшись губами к стальной голове.

– Решение принято, – сказал робот. – Живая единица Бланки может отправиться на Даматуру, чтобы достать ценности.

Леди подняла глаза:

– Да. Можете быть уверены в том, что мы вернемся. Я…

– Но живая единица, которую ты называешь Йеро, должна остаться здесь, в залог того, что ты будешь вести себя как следует.

Леди помолчала. Секунд десять. Когда она заговорила снова, голос ее слегка дрожал:

– Почему я должна верить вам? Могу ли я быть уверена, что, когда я привезу камни, вы исполните условия сделки и оставите нас в живых?

– Потому что я всегда действую в соответствии с логикой. Я позволяю доброжилам существовать в течение некоторого времени, так как они полезны. Сами по себе они составляют лишь малую часть жизни. Используя их, я могу очистить большие пространства от заразы жизни. Точно так же драгоценности, которые ты предлагаешь, могут оказаться очень ценным орудием. Но воспользоваться этим орудием я могу только при условии полной секретности. И этот факт будет гарантией вашей безопасности, если ты выполнишь свою часть сделки.

– Я не очень понимаю, – сказала леди.

У Тани на миг возникло ощущение, что стеклянные глаза смотрят на эту нахальную и упрямую живую единицу с подлинной ненавистью. Берсеркер заговорил снова:

– По крайней мере, трое из вас, моих пленников – известные личности, чье исчезновение немедленно заметят зложилы близлежащих миров. Особенно если оно произойдет после того, как леди неожиданно изымет большую часть своего состояния. Некоторые из враждебных мне зложилов смогут сопоставить эти два факта и догадаться о том, что произошло. И принять меры для того, чтобы помешать мне воспользоваться этим богатством. Поэтому, когда драгоценности окажутся у меня, все вы будете отпущены на свободу. Вы никому не расскажете ни о произошедшем, ни о нашей сделке. Ведь если кто-нибудь проговорится о вашем сотрудничестве с тем, что вы называете Смертью, всех вас объявят доброжилами.

Таня что-то пробормотала себе под нос.

– Можете обсудить это между собой, – сказал робот.

Таня обернулась к Скорбе и зашептала ему на ухо, чтобы ее не слышали хотя бы ухмыляющиеся доброжилы. Робот, видимо, все слышал и так. Карл подтвердил ее предположение: если экипаж и пассажиры согласятся на это, с точки зрения межпланетного законодательства все они станут доброжилами. То, что они подверглись насилию, не может служить оправданием. Пожалуй, во всей Галактике не нашлось бы общества, в котором это преступление не считалось бы самым тяжелым и не каралось бы суровее прочих.

– Так что же нам делать?

Скорба пожал плечами:

– Подчиниться обстоятельствам. Особого выбора нет.

– Кажется, я понимаю, зачем ему деньги.

– И я, кажется, тоже. Но сейчас мы ничего не можем с этим поделать, верно?

Цель берсеркера, если Таня правильно все поняла, была воистину чудовищной. Но если пленники сумеют выжить и добраться до обитаемой планеты, они, наверное, все же смогут сделать хоть что-нибудь – даже если это повлечет для них самую страшную кару. Таня подумала, что любое наказание, к которому могут приговорить их люди, будет не таким страшным, как…

– Значит, решено, – сказала леди. – Мне будет позволено отправиться на Даматуру, или вы сами доставите меня туда…

– Тебя отправят туда на катере, которого ты еще не видела. Тебя и еще одну живую единицу, поскольку ты, по всей видимости, никогда не путешествуешь одна. Если ты не вернешься с обещанным количеством камней сантана, с оставшихся здесь живых единиц – и в особенности с одной из них – сдерут кожу живьем…

Леди зажала уши и зажмурилась, словно чувствовала, как с нее самой сдирают кожу.

– Замолчите! Я вернусь, обещаю! Если… если Йеро разрешат отправиться со мной, я могу обещать, что он тоже вернется.

– Человек, называемый Йеро, останется здесь…

– Он должен лететь со мной! – вскричала леди. От ее самообладания внезапно не осталось и следа. – Он должен…

Механический голос усилился, без труда перекрыв человеческий крик боли.

– ЖИВАЯ ЕДИНИЦА, ИМЕНУЕМАЯ ЙЕРО, ОСТАНЕТСЯ ЗДЕСЬ В ЗАЛОГ ТВОЕГО ВОЗВРАЩЕНИЯ. ПРИ ТАКИХ УСЛОВИЯХ Я МОГУ БЫТЬ УВЕРЕН, ЧТО ТЫ ВЕРНЕШЬСЯ И ПРИВЕЗЕШЬ КАМНИ.

Тишина.

Леди, вся дрожа, вцепилась в подлокотники своего кресла. Теперь она выглядела растерянной. В течение нескольких мгновений казалось, что присутствие духа окончательно ее покинуло.

Но когда леди подняла голову, стало видно, что она еще не готова сдаться. Голос ее снова сделался тихим, но упрямым:

– Мне понадобится помощь Йеро. И потом, на Даматуру сочтут странным, если я появлюсь без своего обычного спутника. Это может показаться подозрительным.

– Обращение к моему банку данных показало, что на Даматуру о тебе почти не знают.

Скрипучий голос звучал не менее упрямо. Таня подумала, что банк данных их беспощадного врага весьма обширен.

– С тобой полетит другой человек. Дальнейшие возражения не принимаются.

Внезапно встал Карл Скорба.

– Я готов лететь!

Когда все уставились на него, он поспешно добавил:

– Позвольте указать вам, уважаемый робот, что ваши доброжилы, если эти двое могут служить типичными образцами, выглядят чересчур оборванными и их появление в приличном банке вызовет нездоровое любопытство. – Он помолчал, потом добавил: – Вы понимаете, что значит «оборванный»?

Робот перевел на него свои стеклянные глаза. Но на вопрос не ответил. Вместо этого он задал встречный вопрос:

– Почему я должен рассчитывать на то, что ты вернешься?

Леди Бланки попыталась вмешаться, доказывая, что, если с ней полетит Скорба, она заставит его вернуться.

Таня смотрела на стоящего рядом с ней человека, будто видела его впервые в жизни. Скорба не обращал на нее внимания. Он улыбался. Похоже, он был сильно возбужден.

– Почему я вернусь? Я вам объясню. Потому что я хочу присутствовать при завершении этой сделки. Потому что вы не помешаете мне заключить другую сделку. Я имею в виду ту, которую мы с леди собирались заключить изначально. Ту, которую мы заключим, когда выберемся из этой переделки живыми.

Видя, как смотрят на него леди Бланки и все остальные, он дерзко улыбнулся ей:

– Да, знаю, вы еще не в курсе деталей этой замечательной сделки. Поверьте мне на слово: когда вы все узнаете, вы не сможете отказаться. – Он обвел взглядом всех присутствующих, включая обоих роботов. – То, что вы сказали нам, уважаемый робот, совершенно справедливо. Это правильно, это разумно. Вам нужны деньги, потому что… в общем, я понимаю зачем. А когда вы их получите, разумнее всего будет отпустить нас. В этом вы тоже правы. Мы не проболтаемся. Ни один из нас не проболтается. А мы с леди – мы заключим нашу сделку.

Берсеркер сообщил, что для вызова небольшого корабля, который доставит двоих пассажиров на Даматуру, потребуется время. Намного больше времени, чем им понадобится на сборы. Тем временем пленникам разрешили свободно передвигаться по яхте. И Таня со Скорбой, встретившись в узком коридорчике перед своими каютами, смогли поговорить наедине.

– Что ты задумал? – требовательно спросила Таня, говоря шепотом.

Скорба ответил ей твердым и дерзким взглядом:

– То, что уже сказал. А у тебя есть идея получше?

– Я была готова бороться с ними, сражаться и умереть. Но все прочие были другого мнения. А теперь… нет, я не могу предложить ничего лучшего. Но разве ты не понимаешь, для чего берсеркеру нужны деньги?

– На ум приходят несколько причин, – ответил Карл Скорба спокойным, деловитым тоном. – Во-первых, разумеется, для подкупа. Связаться через своих агентов-доброжилов с тем, кто играет важную роль в обороне какой-либо планеты, и подкупить его.

Об этом Таня тоже думала.

– А вторая причина?

– На покупку оружия…

– На покупку?! Да берсеркеры – сами себе оружие! Они делают его самостоятельно или захватывают. Всем известно…

– Конечно, конечно! Но это не всегда так просто – захватить или купить именно то, что нужно. Есть приспособления, скажем, космический инвертер, для создания которых нужны особые технологии. Есть люди, способные продать оружие доброжилам, то есть берсеркерам. Есть люди, которые за деньги пойдут на все, что угодно.

«Вот, к примеру, мой нынешний собеседник, – подумала Таня. – Но если этот человек лжет, он делает это чрезвычайно искусно».

А вслух спросила:

– Ты действительно собираешься вернуться?

Карл шутливо отмахнулся:

– Ты ведь слышала мою маленькую речь! Я вернусь, могу дать голову на отсечение. Как только все мы официально сделаемся доброжилами, нам поневоле придется держаться друг за друга. Леди Бланки – одна из богатейших людей во всей Галактике. И ей поневоле придется вести себя с нами очень любезно. Понимаешь?

Катер, доставивший на яхту группу захвата, отделился от корабля, унося с собой Виррала, Хинну и одного из роботов. Через несколько минут его место у стыковочного шлюза занял другой катер, на котором вернулся Виррал. Появившись в салоне, доброжил угрюмо объявил, что его повелитель поручил ему доставить двоих пассажиров на Даматуру и обратно. Похоже, предстоящая работа была не по вкусу доброжилу.

Потом он добавил:

– Прежде чем мы улетим, повелитель желает осмотреть главный пульт управления вашим кораблем.

– Вы что, хотите оставить нас без управления? – протестующе воскликнула хозяйка корабля.

– Мы отсоединим кое-какие контакты в двигателе, в защитных экранах и в оружии. Ничего такого, что нельзя было бы исправить за час. Просто хотим быть уверенными, что вы не наделаете никаких глупостей, когда повелитель вас отпустит.

Виррал, похоже, по-прежнему считал, что отпускать пленников – большая ошибка.

Робот, отдаленно напоминавший человека, властно махнул своей клешней.

– Да, повелитель, – пробормотал Виррал и приказал леди идти вперед. Она провела их по короткому коридору, что вел из салона в рубку. Виррал шел за ней по пятам, робот замыкал шествие. Таня осторожно прокралась следом за ними и заглянула в рубку. Та была намного меньше салона. Большую ее часть занимали четыре мягких кресла. Остальное пространство было загромождено оборудованием. Виррал под пристальным наблюдением своего повелителя нажал несколько клавиш, рассчитанных на человеческие пальцы. Включились экраны, и он проверил функционирование систем корабля. Берсеркер остался доволен. Таня увидела, что несколько проводов выдернуты из контактов.

Через несколько минут все они вернулись в салон «Золотой лани». Виррал снова обратил внимание на репортерскую машинку Скорбы.

– Все же очень сильно напоминает оружие, – с подозрением сказал доброжил. – Как минимум, прибор связи.

– Да, конечно, это и есть прибор связи, – сказал Скорба. – Что, ваш повелитель из-за этого запретит мне взять ее на Даматуру?

Оба повернулись к стальному стражу, который тоже вернулся в салон и нависал над присутствующими, как раньше. Стеклянные глаза уставились на них. Робот ничего не сказал.

– Тогда ладно, – сдался Виррал. – Забирай свою игрушку. Но не вздумай ею воспользоваться, когда окажешься на планете, понял, парень?

– Когда я окажусь на планете, у меня под рукой будет уйма приборов связи, и никто не помешает мне ими воспользоваться, – возразил Скорба. – Но в этом нет нужды. Как я уже говорил, я добровольно вернусь на яхту. Просто я буду выглядеть убедительнее в качестве спутника леди, если при мне будет какой-нибудь прибор.

Виррал неуверенно пожал плечами:

– Ладно, ладно, забирай свою чертову музыку. Ты прав. Тебе придется играть роль телохранителя, и лучше не лететь с пустыми руками. Правда, ты все равно не похож на телохранителя.

Несколько минут спустя леди Бланки и ее моложавый, пухленький спутник отправились в путь. Скорба, выглядевший весьма задумчивым, коротко попрощался с Таней. Леди оделась элегантно, поскольку ей предстояло встретиться с банкиром. Она взяла с собой пустой чемоданчик-дипломат.

Таня наблюдала, как они скрываются в шлюзе, сопровождаемые Вирралом. Потом кто-то закрыл люк снаружи, и все услышали, как катер отчалил. Робот застыл, точно безмолвный часовой.

Только теперь Таня обернулась и посмотрела на приближенных леди, оставшихся без своей предводительницы: Йеро, Стенхилла, капитана, инженера, служанку. Одни даже не посмотрели в сторону хозяйки корабля. Другие мельком встретились с ней взглядом и тут же отвели глаза.

Таня подумала, что ей, собственно, не о чем говорить с этими людьми.

Она ненадолго вернулась в свою каюту, потом принялась бесцельно бродить по кораблю, по-прежнему чувствуя себя незваной гостьей. Отсутствие леди почти ничего не изменило в поведении слуг и экипажа. Они все так же избегали встречаться с Таней взглядом и разговаривали с ней, лишь когда она сама обращалась к ним. Казалось, в воздухе витает какая-то необъяснимая враждебность – будто в том, что они оказались в этом страшном плену, была вина Тани.

Один только Йеро временами поглядывал на Таню с таким видом, словно он вот-вот разразится гневной речью. Впрочем, он смотрел так на всех и вся, кроме своей хозяйки. Капитан был неразговорчив, как всегда, но не более того.

Ну и ладно. Пусть себе дуются, если им угодно. Таня была слишком занята собственными мыслями, чтобы обращать на них внимание. В душе у нее внезапно пробился слабый росток надежды. И чем больше она думала об этом… Но ее товарищи по несчастью окутали себя такой непробиваемой враждебностью, что Таня даже не пыталась поделиться с ними своими мыслями.

На катере, летевшем в подпространстве к Даматуру, Карл Скорба и его пожилая спутница получили в свое полное распоряжение небольшой пассажирский отсек. Прежде чем пустить их на борт, Виррал заперся в рубке.

Четверть стандартного часа прошла в молчании. Потом Карл Скорба неожиданно спросил:

– Как вы думаете, робот им полностью доверяет?

Леди Бланки сидела с закрытыми глазами у иллюминатора с опущенной заслонкой. Услышав вопрос, она подняла веки и посмотрела на Скорбу, сидевшего рядом.

– Доброжилам? Вряд ли. Но, полагаю, у него должны быть причины доверять этому доброжилу, если он дал ему корабль и послал с таким заданием.

– Видимо, да.

Немного погодя леди тоже спросила:

– Вы что, заинтересовались доброжилами? Теперь, когда нам предстоит встать в их ряды – по крайней мере, формально?

– Ну да, мне интересно, что такое настоящие доброжилы, – согласился Скорба. – А вам нет?

Леди вздохнула и, казалось, с трудом удержалась от того, чтобы пожать плечами.

– Да нет, не особенно.

– А знаете, – продолжил молодой человек, – что меня интересует больше всего? – И, видимо решив, что собеседница не захочет отвечать, продолжил: – Неужели им вообще не приходит в голову, что они зря сделались доброжилами и лучше бросить все это? Кому захочется жить с берсеркером?

Тонкие губы леди вытянулись в ниточку.

– Сомневаюсь. А что? Вы рассчитываете подкупить пилота? Уговорить его бежать?

– Н-нет…

– Мерзкий человечишка. Если даже вам удастся переманить его на нашу сторону, чем он нам поможет?

– Н-нет, на самом деле я ни о чем таком не думал. Тогда, на яхте, я говорил искренне. Я согласен с планом робота. Я хочу довести сделку до конца. Мне просто стало интересно насчет доброжилов: что творится у них в душе?

Они снова надолго замолчали. К тому времени их спутники на «Золотой лани» вместе с Хинной и ее мрачными повелителями остались далеко позади, на расстоянии нескольких световых лет. Скорба и леди были практически одни в подпространстве – если, конечно, не считать необщительного пилота, который, вполне возможно, слушал все, что они говорили. И разумеется, катер берсеркеров тоже мог подслушивать.

Скорба заговорил снова, уверяя леди Бланки, что ее ненаглядный Йеро наверняка пребывает в добром здравии. Возможно, он действительно хотел ее утешить, но результат оказался противоположным. Леди внезапно забеспокоилась.

– Наверное, не следовало напоминать вам о Йеро…

Она неприязненно посмотрела на молодого человека, но ничего не ответила. Потом вдруг осведомилась:

– Вы действительно намерены попытаться бежать, когда мы окажемся на планете?

Скорба отрицательно покачал головой:

– Повторяю еще раз: нет и нет. То, что я говорил тогда, на яхте, было правдой. Я провел большую часть жизни в ожидании именно такого случая. И теперь, когда он представился, я ни за что на свете не согласился бы его упустить.

Тонкие губы леди Бланки скривились в злой усмешке.

– Случая шантажировать богачку вроде меня? Не забывайте, что, если ваша роль в этом деле раскроется, вам тоже не миновать петли.

Скорба ответил ей лучезарной улыбкой:

– Можете смотреть на дело так. Но, если дело дойдет до этого, я готов пойти на риск – пусть меня тоже объявят доброжилом.

– И я готова, – пробормотала леди.

– A-а, но у вас есть человек, которого вы хотите защитить! Это дает мне некоторое преимущество!

– А у вас нет никого.

– Теперь нет. Поймите меня правильно, я вовсе не хочу поступать по-свински! Вы тоже извлечете выгоду. И тем не менее я не хочу упускать случая. Мы с вами заключим сделку. Сперва узнайте мою цену.

До этой поры казалось, что леди готова к поединку. Но теперь ее боевой задор сменился неуверенностью.

– Я вас выслушаю, когда Йеро окажется в безопасности.

– Ладно. Я готов подождать до тех пор, пока он не избавится от угрозы в виде берсеркера. Когда мы разберемся с роботом и Йеро окажется в безопасности – на время, заметьте, – вы будете лучше готовы к тому, чтобы вести дела.

– Благодарю вас. Полагаю, нам удастся договориться. Я сделаю вас богатым.

Леди говорила отстраненно, думая о чем-то своем.

Когда она заговорила снова, ее голос слегка дрожал. Похоже, возраст начинал брать верх. Леди выглядела усталой.

– Так вы верите, что берсеркер сдержит слово?

Леди то ли и впрямь хотела услышать правду, то ли надеялась на утешение.

Скорба задумчиво нахмурился:

– Вы знаете, я действительно верю, что этот берсеркер в этих обстоятельствах сдержит слово. Полагаю, когда робот говорил нам, что́ он собирается делать, он попросту раскладывал факты по полочкам. С помощью камушков, которые вы ему передадите, он может приобрести возможность уничтожить куда больше людей, чем эту маленькую горстку – нас.

– И это вас не тревожит? Массовые убийства?

Леди опасливо наблюдала за ним.

– Что поделаешь, леди, жизнь такая! – Толстячок смотрел на нее с легкой усмешкой. – Вы прекрасно это понимаете, и я тоже. Перспектива гибели людей, которых вы даже не знаете, чужих вам людей, не очень-то тревожит вас, верно? На нашем месте они продали бы нас с той же легкостью.

– Все эти тысячи, а может, и миллионы людей, которым предстоит погибнуть? – Старушка, похоже, никак не могла отделаться от этой мысли. Она внимательно изучала молодого человека. – А вдруг нападению подвергнется планета, на которой у вас есть родственники? Те, кого вы любите? Знаете ли вы вообще, что такое любовь?

Молодой человек помотал головой, отметая все поводы для беспокойства такого рода.

– Бросьте, ваша милость! Вы-то нажили состояние не благодаря тому, что тревожились о муравьях в каком-нибудь дальнем муравейнике? Мы с вами заключили сделку, верно? Или заключим вскорости, когда сможем спокойно посидеть и обговорить детали. – Он внезапно зевнул. – Кстати, не знаю, как вы, а я не спал черт знает сколько часов. Подремлю, пожалуй.

Он откинул спинку сиденья, устроился поудобнее и закрыл глаза.

Лицо леди неуловимо переменилось. Она снова улыбнулась, на этот раз уже не вызывающе. Налила себе стакан воды – это был единственный напиток, доступный пассажирам катера – и приподняла его, молчаливо приветствуя своего спутника. И потом прошептала, тихо, чтобы не потревожить спящего:

– Думаю, мы столкуемся…

Тем временем Таня тоже поспала несколько часов. Проснувшись, она некоторое время лежала, глядя в потолок. Девушка пришла кое к каким выводам. Обнадеживающим. Однако дело выглядело рискованным. Если бы она могла положиться на собственные умозаключения!

В то же время почти неприкрытая враждебность приближенных леди укрепила ее в намерении не говорить никому о своем открытии до возвращения Скорбы и леди – если, конечно, они вернутся.

Выход из подпространства и приземление на Даматуру прошли без приключений. Скорба обратил внимание на то, как мягко они заходят на посадку, и сделал вывод, что Виррал передоверил управление автопилоту. Ничего необычного: так поступали и доброжилы, и зложилы.

Спуск в атмосфере, как всегда, занял немало времени. Леди и Скорба договорились, что, если все пройдет гладко, они задержатся на планете не более чем на один стандартный час.

Формальности в космопорту оказались минимальными. Пилоту даже не пришлось выходить из своей запертой кабины и встречаться лицом к лицу с местными чиновниками.

Наземный транспорт на планете был дешевым и удобным. Виррал остался на корабле, а Скорба поехал с леди в ближайший город, где уже бывал несколько лет тому назад. Город был больше поселения при космопорте Малави. Оказавшись в городе, они отправились прямиком в банк, выбранный леди Бланки, почти не разговаривая по пути.

Банк, крупнейшее финансовое учреждение на планете, размещался в огромном здании на южной стороне центральной площади. Выше него была только местная штаб-квартира тамплиеров – белая башня, увенчанная бросавшимися в глаза антеннами, на северной стороне площади. Антенны не только служили для связи, но были также символами постоянной бдительности тамплиеров, всегалактических охотников за берсеркерами.

Войдя в холл банка, спутница Скорбы сказала:

– Ждите здесь. Мой здешний банкир – человек подозрительный. Меня не настолько плохо знают на Даматуру, как полагает тот, кто нас сюда отправил.

– То есть?

– Поверьте мне, я очень хорошо знаю этого человека, моего банкира. Если я появлюсь в его кабинете одна, без незнакомца, будет меньше подозрений.

Скорба посмотрел на нее.

– Я верю вам, леди Бланки, – помолчав, серьезно сказал он.

Леди коротко кивнула и ушла.

Скорба проводил ее взглядом. Леди несла свой чемоданчик под мышкой. Вот она скрылась в высоком сводчатом проеме. Скромная табличка гласила, что это путь к офисам, расположенным на верхних этажах здания.

Молодой человек приготовился к долгому ожиданию, расхаживая взад-вперед. Потом ненадолго вышел на улицу – подышать свежим воздухом. Он смотрел на траву, на деревья, задумчиво разглядывал ничего не подозревавших людей и вскоре вернулся обратно, чтобы не пропустить возвращения леди.

Когда леди Бланки появилась в сводчатом проеме, она несла чемоданчик в руке. Было видно, что он заметно потяжелел.

Зато на душе у леди определенно полегчало. Она явно обрадовалась, увидев, что ее спутник терпеливо ждет, словно турист или неприметный, добросовестный телохранитель. Под мышкой у него все так же была зажата труба – то ли диктофон, то ли оружие. А может быть, и то и другое.

– Ну как, все в порядке? – спросил он.

Леди молча кивнула и улыбнулась.

Через несколько минут они вернулись в космопорт, к своему кораблю. Виррал, похоже, не выходил из кабины. Катер выглядел совершенно неприметным. Ничто не говорило о том, кому – или чему – он принадлежит.

Как только они вошли в корабль, Виррал задал по переговорному устройству тот же вопрос, что и Скорба. Получив утвердительный ответ, пилот задраил внешний люк, включил искусственную гравитацию, и пассажиры услышали вой рассекаемой атмосферы. Катер рванулся вверх.

Через несколько часов катер доставил их туда, где началось их путешествие.

За то время, пока они отсутствовали, расположение кораблей переменилось. «Золотая лань» по-прежнему висела в обычном пространстве, на краю мертвой планетной системы. Большой корабль берсеркеров удалился от нее на несколько километров. Красный карлик в центре системы казался далеким сгустком инфракрасного свечения. Увидеть его простым глазом было невозможно.

Виррал без всяких объяснений миновал яхту и подвел катер к стыковочному узлу берсеркера, потом предоставил управление автопилоту.

Скорба набрал в грудь воздуха, словно собрался запротестовать и потребовать, чтобы их доставили на яхту. Но лишь вздохнул, пожал плечами и промолчал.

Как только стыковка завершилась, в катер вошел робот размером с человека – может, тот, который был на яхте, а может, другой.

Леди Бланки еще крепче, чем прежде, стиснула свой чемоданчик.

– Давай, – проскрипел робот своим металлическим голосом. И протянул стальное щупальце.

– Сначала я хочу убедиться, что с Йеро все в порядке! – пронзительно воскликнула леди.

– Давай, – повторил робот. – Сопротивление будет караться.

Леди беспомощно всхлипнула и позволила роботу взять чемоданчик из ее оцепеневших рук.

Когда дипломат оказался в руках робота, тот обернулся к Скорбе.

– Живая единица Скорба!

– А что я? – удивился тот.

– Ты последуешь за мной на борт нашего корабля и на время станешь заложником, гарантирующим хорошее поведение остальных зложилов. Если все пойдет нормально, тебя отпустят через несколько дней.

Молодой человек, удивленный и напуганный, начал было протестовать, но, пробормотав несколько невнятных слов, умолк.

– Вспомните, – насмешливо сказала леди, – вы ведь утверждали, что верите в план робота.

– Да, а что? – Скорба слегка воспрял духом. – Я и теперь полагаю, что план был логичным.

Скорба направился к люку следом за роботом, но на пороге задержался и бросил последний взгляд на свою спутницу.

– Передайте привет Тане. Скажите, пусть не вешает носа. Может быть, она удивится. Еще передайте, что, возможно, когда-нибудь мы увидимся снова. А с вами я свяжусь, как только смогу.

– Я передам.

Когда они ушли, из пилотской кабины вышел Виррал. Он мрачно поглядел на леди Бланки и молча перешел на большой корабль. Вскоре леди услышала, как катер отстыковывается от шлюза. Эти звуки внушили ей надежду.

Надежды леди оправдались. Не прошло и минуты, как катер, ведомый автопилотом, доставил ее на яхту.

Очутившись в родном салоне, леди выпрямилась и огляделась. Большинство ее людей были здесь. Молодая пассажирка сидела за столом. Ее обслуживал робот-стюард. У люка стоял на страже еще один робот, практически неотличимый от того, который только что ограбил леди. Других врагов не было видно.

– Где Йеро? – осведомилась леди.

– Где камни? – в это же мгновение спросила Таня, вставая с кресла. – И куда делся Скорба?

Секунду спустя в комнате, по другую сторону восьмиугольного стола, появился Йеро.

– С ним все в порядке, – сказала Таня. – И со всеми остальными тоже. А что со Скорбой?

Йеро поспешно подошел к леди Бланки, и они нежно обнялись.

Судя по доносившимся снаружи звукам, катер, который только что доставил леди Бланки на яхту, уже отстыковывался.

Леди Бланки высвободилась из объятий Йеро и обернулась к Тане:

– Робот сказал, что оставляет Скорбу в заложниках. Его отпустят через несколько дней. Не тревожьтесь за него, дорогая. Полагаю, вы увидитесь с ним прежде, чем успеете по нему соскучиться.

– Да, может быть… Так вы привезли с собой камни сантана? Я что-то не вижу вашего чемоданчика.

– Их уже забрали. И унесли на другой корабль.

– Понятно… – Похоже, Таня сочла, что это крайне важно. – Леди Бланки! Мне нужно с вами поговорить. Это очень срочно.

Леди изящно вскинула бровь:

– В самом деле? – Она обвела взглядом собравшихся людей. – Можете идти по своим делам, – сообщила она.

Через несколько секунд они с Таней остались одни, если не считать робота, по-прежнему стоявшего на своем посту.

– В чем дело, дорогая?

– Вас обвели вокруг пальца, – сказала Таня.

Леди моргнула:

– Ну разумеется, если вы имеете в виду…

– Я имею в виду совсем не то, что вы думаете.

Таня решительно направилась к берсеркеру. Робот мягко развернулся к ней, но девушка не остановилась, даже когда он начал поднимать руки.

В последний момент Таня обогнула расставленные клешни, ухватилась за стальное тело, немного наклонилась и толкнула робота изо всех сил.

Механическое чудище потеряло равновесие и с грохотом рухнуло на палубу. Оно лежало на ковре, точно огромный стальной жук, слабо поводя всеми четырьмя конечностями.

Таня отступила назад, обернулась и сказала:

– Это ненастоящий берсеркер.

Хотя это было ясно и так.

Леди молчала. Она стояла неподвижно, сцепив руки, плотно стиснув губы, глядя на поверженного идола. Таня подумала, что ей еще никогда не доводилось сталкиваться с таким железным самообладанием. Ведь леди наверняка испытала нешуточное потрясение.

Девушка подошла к ней и начала объяснять:

– Видите? Это не берсеркеры и доброжилы. Всего лишь мошенники. Они с самого начала охотились именно за вашими деньгами. Они…

Леди не слушала. Она пристально смотрела на экраны, где появилась еще одна точка. От большого корабля, висевшего в паре километров от яхты, снова отделился катер.

– Вряд ли они везут назад Скорбу. Насколько я понимаю, Скорба – один из них, и он хотел присутствовать при дележе добычи. Поэтому его и «взяли в заложники». По-моему, это не похитители и не убийцы. Они из числа преступников, которые гордятся тем, что не применяют физического насилия. Думаю, сюда летит катер с автопилотом, чтобы забрать стального болвана: видимо, они слишком заняты подсчетом барышей и не заметили того, что я с ним сделала. Иначе бы они бросили его здесь. Леди Бланки, неужели вы позволите им скрыться с вашими камнями?

Леди не обращала внимания на Таню, резким голосом отдавая указания по внутренней связи: всем ее людям было велено собраться в салоне. Первым явился Стенхилл. Когда он вошел, леди царственно подошла к столу и опустилась в свое кресло. Йеро принес с собой плед и заботливо укутал ее ноги. Следом ввалились остальные слуги и члены экипажа.

– Как вы намерены поступить? – спросила Таня у хозяйки.

Та по-прежнему не обращала внимания на девушку. Катер тем временем пристыковался к шлюзу.

Люк распахнулся, и Таня изумленно отшатнулась. Катер не был пустым. В салон хлынула толпа рассерженных людей – человек шесть, причем троих Таня никогда не встречала. Ни один из них не удостоил взглядом валявшуюся на полу металлическую куклу. Пришельцев возглавляли Виррал и Хинна. Следом два таких же оборванца волокли под руки Скорбу. Похоже, гнев пришельцев успел отчасти излиться на толстячка.

Виррал, прежде выглядевший покорным и льстивым слугой берсеркеров, теперь пылал неподдельной яростью. Он прошагал к восьмиугольному столу, размахивая чемоданчиком леди. Лжеберсеркер лежал поперек его пути, и, когда Виррал перешагнул через него, робот судорожно дернул клешней, словно отдавал честь.

Виррал остановился прямо напротив леди, восседавшей в своем кресле. Чуть позади стоял Скорба. Он чертыхался и пытался вырваться. Наконец ему это удалось. Прочие новопришедшие – среди них была и Хинна, – такие же чумазые и оборванные, как Виррал, сбились в кучу, шепотом споря и ругаясь друг с другом. Насколько смогла разобрать Таня, спор шел том, надо ли применить насилие против старухи, владелицы корабля, и против тех, кто разгадал их обман и попытался изменить положение к своей выгоде.

Леди, главный объект их негодования, по-прежнему невозмутимо восседала на своем троне, закутанная в плед, точно больная, и спокойно смотрела на незваных гостей.

Виррал, похоже лишившийся дара речи от возмущения, швырнул чемоданчик на стол. От толчка замки раскрылись, и на мраморный стол хлынули компьютерные распечатки. Больше внутри ничего не было. Да и бумага была дешевенькая, такая, которую продают в любом магазине.

На миг в салоне воцарилась тишина. Леди смотрела на пришельцев и на кипу распечаток. Сказать, о чем она думает, было невозможно. Скорба, растирая руки, взглянул в сторону Тани – и, похоже, испытал облегчение, поняв, что с ней все в порядке. А может, он снова притворялся.

Виррал никак не мог найти слов, чтобы выразить свой гнев.

– Ты, старуха! – вмешался чернобородый мужчина, которого они прежде не видели. Он протолкался вперед и разразился площадной бранью. – Если ты, мать твою, думаешь, что запросто нас надуешь, ты ошибаешься! Ты отправилась с ним нарочно! – он указал на Скорбу. – Это была хитрость!

– Ничего подобного, уверяю вас, – холодно и отстраненно ответила леди.

– Ну и хрен с вами! – Чернобородый выхватил из-под куртки пистолет и махнул им в сторону своего главного врага. – Мы захватываем этот корабль…

Правая рука леди, спрятанная под пледом, чуть заметно шевельнулась. Из верхней складки пледа вылетел сгусток голубого пламени. Прицел был точным. Чернобородый изумленно уставился на старушку в кресле. Пистолет выпал из ослабевших пальцев и брякнулся о палубу. Секундой позже безжизненное тело последовало за оружием.

Трое из оставшихся в живых пришельцев продемонстрировали развитый инстинкт самосохранения, мгновенно развернувшись и ринувшись к люку. Оставшиеся – Скорба, Виррал и Хинна – на миг застыли, словно окаменели.

Леди Бланки откинула плед и встала, подняв свое оружие.

– Не дайте им уйти! – крикнула она и снова выстрелила в беглецов, но на этот раз промахнулась. Сгусток пламени только опалил покрытие на переборке, обнажив металлическую стенку. Кое-кто из приближенных леди бросился прятаться, прочие застыли на месте, как и враги. Йеро попытался выполнить приказ, но поздно: люк захлопнулся у него перед носом. Еще несколько секунд – и катер отделился от яхты.

Леди выкрикнула еще несколько команд на жаргоне, совершенно непонятном для Тани. Часть членов экипажа, включая капитана, бросилась исполнять приказ.

Скорба наклонился над трупом чернобородого, точно хотел оказать первую помощь. Внезапно он выпрямился. В его руке блеснул пистолет чернобородого. Но не успел он повернуться лицом к леди, как Йеро перехватил его и опрокинул на палубу.

Карл Скорба оказался куда проворней и энергичнее, чем можно было ожидать, судя по его внешнему виду. Но Стенхилл тоже не сводил с него глаз, и два противника быстро прижали молодого человека к палубе.

– Не убивать! – крикнула леди, когда из его руки вырвали пистолет.

Таня со смешанными чувствами, самым сильным из которых все же было удовлетворение, наблюдала, как троих незадачливых мошенников уводят прочь под дулом пистолета, чтобы посадить под замок. Скорбе завели руки за спину и сковали их наручниками.

– Заприте их где-нибудь! – сказала леди вслед своим людям. – Подойдет любая каюта. И возвращайтесь сюда.

Когда пленники и стражники удалились, леди наконец повернулась к Тане. На ее лице играла торжествующая улыбка. Таня широко улыбнулась в ответ.

Потом Таня внезапно спросила:

– Так вы догадались обо всем раньше меня?

– Догадалась? О чем, детка?

Этот ответ несколько остудил возникшее было у Тани чувство родства с этой женщиной.

– Леди Бланки, позвольте напомнить, что я вам не детка. Ни вам, ни кому-либо другому.

– А? Да? Вот как?

Несколько секунд леди растерянно смотрела на Таню. Лицо ее сделалось донельзя старушечьим.

– Да, так о чем вы спрашивали?

– Я спрашивала о том, когда именно вы догадались, кто эти люди. Еще до того, как я устроила свое маленькое представление?

Видя, что леди смотрит на нее каким-то странным, пустым взглядом, Таня решила уточнить:

– До того, как я опрокинула робота? И показала, что это ненастоящий берсеркер и что тут не было никаких доброжилов?

Леди Бланки ничего не ответила, но по-прежнему пристально смотрела на девушку. Что-то в этом молчаливом взгляде показалось Тане необычным. У девушки возникло странное чувство – будто на нее смотрят с жалостью.

Чуть погодя, запершись в своей каюте, Таня принялась задумчиво созерцать запертую дверь в боковой переборке. Поразмыслив, она тихонько отодвинула задвижку.

Скорбу приковали к одному из декоративных столбиков кровати, такой же, какая стояла в Таниной каюте. Когда Таня вошла, он сидел на кровати, прислонившись спиной к столбику.

Скорба поднял голову и посмотрел на Таню.

– Ну что ж, – сказал он. – В начале путешествия я питал некоторые надежды, поэтому и оставил дверь со своей стороны незапертой. Видно, не зря.

Она нахмурилась, глядя на него.

– Может, тебе принести воды? Или еще чего-нибудь?

– Для начала неплохо бы воды.

Таня напоила его.

Карл вежливо поблагодарил ее, потом спросил:

– Ну что, довольна? Мошенникам не досталось драгоценностей. Половина злоумышленников, включая меня, сидит под замком, ожидая, когда их передадут в руки властей.

– В общем-то, довольна, – медленно произнесла Таня.

– Но не совсем? Кое-что осталось непроясненным? Это внушает надежды. Слушай, это ты опрокинула робота?

– Я.

– Нарочно?

– Само собой.

– И решила, что люди, которые изображали из себя доброжилов, на самом деле – простые мошенники. А я с ними заодно. Умница.

– Наверное, ты на моем месте додумался бы до этого раньше.

– Я не хотел, чтобы это звучало высокомерно. Извини. Не знаю, сумел бы я на твоем месте совершить такое открытие или нет. – Скорба помолчал. – Вообще-то, я думал о другом.

– Собираешься открыть мне великую истину и готовишь меня к этому? Чтобы я освободила тебя, если поверю?

– Только в том случае, если ты дорожишь своей жизнью.

– Погоди, дай-ка я сама угадаю. Это касается леди и ее команды?

– Да. Ты не задумывалась о том, у кого постоянно есть с собой наручники?

– У полицейских, конечно.

– У полицейских, да. А еще?

Таня открыла было рот, но остановилась и огляделась.

– Что это было?

Ее внимание привлек звук, но еще больше – случившееся внезапно легкое колебание искусственной гравитации.

Скорба криво улыбнулся:

– Должно быть, ее милость наконец-то решила воспользоваться оружием, имеющимся на корабле. Если не ошибаюсь, она хочет помешать уйти трем моим бывшим сообщникам, которые успели смыться. Удержать их корабль в обычном пространстве, пока…

– Неужели она наконец-то решилась вступить в бой?

– А раньше этого и не требовалось. Никто ведь не пытался сбежать.

– Скорба, я тебя не понимаю! Если, конечно, тебя действительно зовут Скорба…

– Это имя не хуже любого другого.

– Мы ведь знаем, что эти три напуганных человека нам не угрожают. Если мы просто позволим им уйти…

Скорба издал тихий стон, в котором слышались страх и сострадание.

– Спутники леди не убили меня на месте, но теперь, поразмыслив, я не вижу, за что должен благодарить их. Ты не могла бы освободить меня? Любым способом!

– Назови хоть одну причину, по которой я должна это сделать.

– С удовольствием, и не одну. Как только появится хоть малейший шанс, что ты мне поверишь. Слушай, Таня, моя машинка – вон в том шкафу. Достань ее, и я покажу, как использовать заключенную в ней небольшую разрушительную силу. Столбик очень прочный – полагаю, лучу понадобится как минимум несколько минут, чтобы перерезать цепь с наручниками. Пожалуйста, начинай как можно скорее! Как только ты возьмешься за дело, я стану рассказывать. Если тебя не устроят мои объяснения, можешь тут же выключить луч.

Таня встала, подошла к указанному шкафчику, открыла его и достала машинку. Та оказалась неожиданно тяжелой.

Девушка обернулась к пленнику:

– Вряд ли ты представляешь большую опасность. К тому же теперь я при оружии. Поэтому я сделаю то, что ты предлагаешь. Рассказывай.

– Ну так вот. Скажи мне, специалист по обманам: как ты убедилась, что мы с коллегами – жулики? Когда ты впервые нас заподозрила?

– Ах так? Ты поверишь моему рассказу, а я должна буду поверить твоему?

– Мы зря теряем время.

– Ладно, – сказала Таня. – К выводу о том, что ты лжец, я пришла постепенно.

– Нажми одновременно красную и черную кнопки. Да, вот так.

Из трубки вырвался столбик пламени длиной сантиметров пять.

– Вот, а теперь попробуй направить луч на цепочку – только смотри не поджарь мне руку… Как ты определила, что мои коллеги – мошенники?

Осторожно действуя лучом, Таня продолжила:

– По некоторым словам предполагаемого берсеркера. Я поразмыслила, и кое-что показалось мне странным. Раз он обмолвился насчет «нашего» банка данных. Потом сказал «известные личности» вместо «живые единицы». Может, было и еще что-то. Но и этого хватило, чтобы я насторожилась. Потом Виррал пошел впереди робота, когда они проверяли рубку. А робот предоставил ему разбираться с клавишами. Полагаю, у робота очень неуклюжие клешни. В конце концов я решила, что устрашающая машина, стоящая на страже в салоне, в самом деле довольно неуклюжа – и, по всей вероятности, вполне безобидна. А говорил за него, наверное, кто-то из людей, оставшихся на вашем корабле, с помощью специального преобразователя, который позволил ему сыграть роль Гудвина, великого и ужасного.

– И ты готова была рискнуть жизнью, чтобы проверить свою догадку?

– Под конец я была совершенно убеждена – или, по крайней мере, достаточно убеждена, чтобы проверить. Хочешь знать, что стало последним доказательством?

– Говори, только быстро.

– Вы с дружком взяли чемоданчик на свой корабль, чтобы открыть его вместе!

Почти невидимый луч старательно резал цепь между наручниками. Металл еще не успел накалиться.

– Зрелище было интересное, – сухо заметил Скорба. – Жалко, ты не видела!

– Конечно, настоящие доброжилы, служащие настоящему берсеркеру, такого никогда бы не сделали. Они бы в первую очередь побеспокоились о другом.

– Например?

– А что, если леди привезла вместо драгоценностей бомбу? Или еще какое-нибудь оружие? Настоящий берсеркер позаботился бы о том, чтобы чемоданчик открыли вне его корпуса.

Выражение лица Скорбы внезапно изменилось. Он повел плечами. Последняя оставшаяся перемычка переломилась, и он смог вытянуть руки.

Таня, державшаяся начеку, встала и выключила луч. Но тут же пошатнулась и едва не упала. На этот раз сотрясение было сильнее, чем в первый раз. Послышался грохот. Стенки каюты содрогнулись, вещи сдвинулись с мест. Только кровать, удерживаемая столбиками, осталась на месте.

– Что это?

– Должно быть, мои миролюбивые коллеги стреляют в ответ. Защищаются. Если леди действительно захочет с ними драться, эта калоша долго не протянет. У них хорошие защитные экраны и чертовски мощная пушка. Все дело в оборудовании, понимаешь ли.

– В смысле?

– Это долгая история. Если бы система наведения нашего корабля была под стать его огневой мощи, эта яхта испарилась бы после первого выстрела.

Таня потихоньку пятилась к двери.

– По-моему, твои приятели в соседней каюте. Попробуй освободить их – на случай, если придется покинуть корабль. А я поговорю с нашей сумасшедшей хозяйкой!

– Постой! Мне еще надо объяснить…

Но Таня уже швырнула на пол многофункциональную игрушку Скорбы и выбежала в коридор.

Еще секунда – и она влетела в салон. И застыла как вкопанная.

В салоне творилось что-то странное.

Леди Бланки, как королева, восседала в своем кресле, рядом с панелью, которая позволяла напрямую управлять кораблем. Вокруг толпились ее люди, и все они ликовали.

Леди весело позвала Таню:

– Сюда, детка, сюда, моя прелесть! Погляди!

Таня посмотрела, куда указывала леди, и увидела, что картинка на экранах изменилась. Сквозь странное, полуреальное подпространство к ним издалека двигалось какое-то тело, стремительно приближавшееся. Оно выглядело значительно крупнее корабля мошенников, хотя разглядеть его как следует было невозможно. Будто оно излучало некое поле, затуманивавшее его облик. Таня почувствовала, как волосы встают дыбом. Это напомнило ей акулу, рассекающую гладь моря.

А пожилая леди, не обращая больше внимания на Таню, встала со своего кресла, отступила в сторону и медленно опустилась на пол. С полдюжины человек затянули какую-то торжественную песню. Все эти люди – мнимые члены яхтенной команды и «возлюбленный» леди Бланки – тоже опустились на палубу, преклонили колена и простерлись ниц у подножия экрана, по которому скользила угрожающая темная тень, образ их ужасного бога.

Женщина, называвшая себя принцессой Торговых Миров, выпрямилась и обратила свое переменившееся лицо к Тане.

– Вот видишь, детка, ты ошиблась. На моем корабле есть доброжилы!

– А скоро будет и настоящий берсеркер! – торжествующе добавил молодой человек, игравший роль Йеро.

Таня услышала свой собственный вопль. Она отшатнулась от экрана – и от торжествующих кошмарных фигур вокруг нее, от людей, внезапно оказавшихся чудовищами.

Она уже понимала, что́ показывают экраны, и увидела, как приближающееся бронированное чудище раскидывает силовую сеть и захватывает корабль, некогда притворявшийся берсеркером. Корабль отчаянно сопротивлялся, изрыгая вспышки энергии, но они бессильно отлетали от защитных экранов берсеркера. На яхту сражающиеся пока что не обращали внимания.

И это все, что успела увидеть Таня. Ликующие доброжилы не смотрели на нее, упиваясь своим торжеством, так что она тихонько вышла из салона и бросилась к каюте Скорбы.

Дверь каюты была закрыта, но не заперта. Таня рванула дверь. Скорбы внутри не было.

Но он тут же высунулся из соседней двери, дальше по коридору, и махнул рукой. На его запястье все еще красовался браслет от наручников.

Таня бросилась к каюте. Виррал и Хинна тоже были там. Сковывавшие их наручники были разорваны. Незадачливые мошенники выглядели ошеломленными. Виррал привалился к переборке, а женщина стояла вплотную к Скорбе и смотрела на него так, словно не могла решить: броситься на него с кулаками или просить о помощи. Когда вбежала Таня, оба «доброжила» уставились на нее с неподдельным страхом.

Таня ухватила Скорбу за рукав, и ему пришлось перекинуть свою машинку в другую руку, чтобы не выронить ее.

– Карл, Карл, это доброжилы! Леди и все ее люди! Они там…

Скорба вырвал свой рукав.

– Именно это я и собирался тебе сказать, когда ты убежала. Я пытаюсь убедить этих паяцев, а они мне не верят!

Таня, на грани истерики, почти не слышала, что говорит ей Скорба.

– И сюда летит настоящий берсеркер! Нет, уже не летит, он здесь, он напал на ваш корабль! Я видела на экранах!

Скорбу эта новость, похоже, нисколько не удивила.

– Значит, времени у нас мало.

Хинна, ошарашенная рассказом Тани, схватила Скорбу за другую руку:

– Но если эти люди и вправду доброжилы, почему они не убили нас сразу?

– Возможно, их повелитель желает поговорить с нами прежде, чем наши тела будут очищены.

Виррал отлепился от стенки и шагнул вперед:

– С-сукин сын! Когда ты об этом узнал? Мы с тобой знакомы десять лет, и ты молчал?

Таня, внезапно разъярившись, метнулась вперед и сильно толкнула фальшивого доброжила. Тот влетел в переборку и ненадолго заткнулся.

Она перевела дыхание и снова повернулась к Скорбе:

– Ну ладно, мы вам верим, все трое. Леди и ее люди – доброжилы. Что теперь делать?

– Они все в салоне?

– Все до единого.

Скорба взмахнул своей машинкой:

– Тогда не будем терять времени. Захватим рубку, пока у нас есть шанс.

Все четверо вышли из кабины и направились к рубке.

– Дьявол, раз уж эта старая сука уложила Пикуни с одного выстрела, то, наверное, ты прав, – бормотал Виррал себе под нос.

– Поделом ему, нечего было попусту размахивать пушкой, – буркнула Хинна. – Но даже если это не настоящая доброжилка, все равно она подлая тварь. Пока не появится настоящий доброжил, сгодится и она. Только вот оружия у нас нет.

Сейчас эта проблема была не настолько важной.

Пересекая поперечный коридор, они услышали громкое, ликующее пение, доносившееся со стороны салона. Таня подумала, что две группы людей, которым предстоит сразиться за обладание яхтой, примерно равны по численности. Но доброжилы наверняка лучше вооружены. На стороне зложилов были только отчаянная решимость и небольшое преимущество во времени.

Им сильно повезло: в рубке по-прежнему никого, внутренние люки открыты. Скорба с Вирралом вбежали внутрь, Таня и Хинна – следом за ними. Им удалось без помех завладеть управлением. Они тут же задраили оба люка, что вели во внутренние коридоры корабля.

Виррал уселся в одно из мягких пилотских кресел – капитанское, стоявшее перед панелью, на которой он сам недавно отсоединял контакты, – и взялся за работу. Хинна быстро нашла комплект ремонтных инструментов, хранившийся в рубке, и принесла их Вирралу.

– А вы хорошо разбираетесь во всем этом? – спросила Таня, глядя, как он копается в оборудовании.

– Я когда-то был корабельным инженером, – ответил Виррал, не отрываясь от работы. – Сделайте-ка свет посильнее.

Таня послушалась.

Скорба тем временем уселся в другое пилотское кресло и установил контакт с электронным мозгом корабля.

– Основные панели управления всегда расположены в рубке, – пробормотал он. – Если повезет, мы перехватим управление до того, как ее милость что-то заподозрит.

Установив связь с электронным мозгом, Скорба сразу же велел ему не реагировать на команды, поступающие откуда угодно, кроме рубки. А также докладывать о любых попытках перехватить управление, которые делаются в других местах.

– А теперь, – приказал он, – сообщи в точности, какое вооружение есть на корабле.

– Ты что, собираешься стрелять в берсеркера? – недоверчиво спросила Хинна.

– Я бы с удовольствием, но до тех пор, пока Вирри не наладит оружие, мы не сможем ни в кого стрелять.

– Мы и потом не станем ни в кого стрелять, – твердо возразил Виррал. – Сперва я налажу управление двигателем. А потом мы смоемся отсюда, и как можно быстрее.

Он обронил на пол какую-то детальку и выругался. Хинна наклонилась и подобрала ее.

Скорба крикнул:

– Налаживай все! В первую очередь – оружие и защитные экраны!

Виррал мрачно покосился на старого приятеля, но решил не тратить время и силы на споры. Его руки так и мелькали.

– Что делается в салоне? – поинтересовалась Таня.

– Судя по экранам, все пока что любуются происходящим, больше ничего. Да они и не могут ничего сделать, пока двигатель и оружие не приведены в рабочее состояние.

Хинна нахмурилась, ткнула Скорбу в плечо и указала на экран:

– Скор, похоже, берсеркер решил захватить нашу старую калошу. За каким чертом она ему понадобилась?

Скорба не ответил. Он подкрутил настройки экранов и обратил внимание всех на факт, который теперь стал очевидным:

– Смотрите, берсеркер, похоже, поврежден! Может быть, не настолько, чтобы сильно замедлиться, но все-таки его потрепало в бою.

– Возможно, он снял маскировку, – заметил Виррал, не отрываясь от работы. – Считает, что его нынешний противник не стоит таких предосторожностей.

– Ему пришлось нелегко, – сказал Скорба. – Смотрите, его пушки и экраны сильно уступают тем, что стоят на нашей старой калоше!

– То есть как? – спросила Таня, не веря своим ушам.

– Мы переоборудовали корабль специально для этой аферы. Что у берсеркера наверняка лучше, и намного, так это система наведения и управления. Погляди, как он маневрирует! Наши просто не могут как следует прицелиться.

Таня вгляделась в экран. Ей представился проворный паук, танцующий и уворачивающийся от более сильного, но неуклюжего насекомого. Паук постепенно опутывал его своей сетью…

– Как только мы заведем двигатель или пустим в ход оружие, ее милость не замедлит ответить! – заметила Таня.

В салоне откликнулись даже быстрее, чем она ожидала. Прежде чем инженер успел привести в порядок оружие и двигатель, собравшиеся там люди каким-то образом поняли, что яхта уже не в их руках.

– Из салона непрерывно поступают команды, – сообщил приятный голос корабля. – Я на них не реагирую, в соответствии с вашим приказом.

– Продолжай действовать так же. Не отвечай никому из находящихся в салоне. И отключи все экраны на корабле, кроме тех, что в рубке.

Не прошло и минуты, как в один из люков, что вели на мостик, принялись ломиться снаружи. Кто-то что-то кричал. Четверо людей, запершихся изнутри, не обратили на это внимания, и шум скоро прекратился.

Вскоре после этого на всех экранах внутренней связи появилось лицо леди. Оно было искажено гневом и от этого как будто помолодело. На этот раз она, похоже, действительно вышла из себя.

– Немедленно отпирайте люки! Иначе вас ждут долгие мучения!

Скорба вздохнул и покачал головой. Больше никто на мостике ответить не пожелал. Хинна протянула руку и выключила внутреннюю связь.

После этого Скорба повернулся к Вирралу:

– В чем дело? Почему ты так долго возишься? На то, чтобы все это раскурочить, у тебя ушло куда меньше времени!

– Само собой. Ломать не строить. Сейчас, обожди немного. Еще и десяти минут не прошло. А как только я налажу двигатель, мы отсюда смоемся!

Но Скорба возразил:

– На нашем прежнем корабле еще три человека, ты это знаешь не хуже моего. Мы не можем бросить их на произвол судьбы! Так что наладь сперва оружие.

– С ума сошел?! – воскликнул Виррал срывающимся голосом. – Они, считай, уже покойники! Это же берсеркер, черт побери!

В один из внутренних люков снова принялись ломиться. Таня успокоила себя, вспомнив, что металлическая обшивка чрезвычайно прочна. Удары звучали громче, чем в прошлый раз, но дверь даже не дрогнула. Пока что они были надежно защищены от доброжилов.

– Стоп, – окликнула Хинна своих товарищей. – Давайте подумаем. Похоже, вышибить дверь они не смогут. Что они попытаются сделать?

– А что бы мы стали делать на их месте? – спросила Таня. В голову тут же пришел очевидный ответ: – Спасательные катера!

Все трое застыли и уставились на нее, потом в один голос воскликнули:

– Где они?

Спасательные катера, естественно, находились в специальном отсеке, куда можно было проникнуть из нескольких помещений, включая салон и рубку. В рубке был люк с соответствующим обозначением.

Хинна подбежала к люку и начала отпирать его.

– Надо захватить катера прежде, чем это сделают они…

– Хинна, стой! – окликнула Таня. – Что ты…

Но Хинна уже открывала люк. Через него ворвался луч небольшого лучевого пистолета. Он наискосок пересек рубку, опалил сиденья и обивку, вспыхнул смертельным сиянием на стекле и металле. Хинна взвыла и поспешно захлопнула крышку. Таня мгновенно задвинула тяжелый засов.

Правое запястье и подбородок Хинны, куда попали огненные зайчики от луча, уже покраснели. Она плюхнулась на пол, тихонько постанывая. Таня достала аптечку, прочла инструкцию и принялась оказывать первую помощь.

Очевидно, спасательные катера – Скорба с Вирралом были уверены, что их как минимум два, – уже были в руках врага. А значит, у леди Бланки и ее команды тоже имелась рация и они могли связаться с берсеркером.

Таня быстро предложила контрманевр: люди в рубке должны сделать вид, что они доброжилы, и передать повелителю, что они не нуждаются в помощи, хотя кое-какие зложилы вырвались на свободу. Но Скорба возразил, что берсеркер отличает доброжилов от зложилов и не опознает людей в рубке как преданных ему живых единиц.

Помешать спасательным катерам улететь они тоже не могли.

– Что можно наладить быстрее? – рявкнул Скорба на Виррала. – Оружие, двигатель или экраны?

– Ладно, ладно, оружие, – сдался Виррал. – Если эти катера вылетят и попытаются напасть на нас…

Таня посмотрела на экраны. Берсеркер по-прежнему сновал вокруг корабля мошенников, и силовая сеть стягивалась все туже.

– Долго ли они еще продержатся? – спросила девушка.

Толстячок в капитанском кресле покачал головой:

– Они давно уже были бы покойниками, но, похоже, берсеркер дорожит нашими мощными экранами и оружием, а потому решил захватить корабль неповрежденным.

– Да, похоже на то, но откуда ты знаешь?

– Посмотри, как он действует. Поверь мне, я разбираюсь в таких вещах. Я все-таки думаю, что сейчас идет бой за оружие.

Скорба посмотрел на своих товарищей:

– Помните, как мы все это добыли?

– Разве такое забудешь! – ответила Хинна.

Виррал не произнес ни слова. Он продолжал лихорадочно трудиться.

– Расскажи, – попросила Таня.

Скорба охотно обернулся к ней. Похоже, ему и самому не терпелось рассказать.

– Для такой аферы, как эта, годился не всякий корабль. Нам ведь было нужно, чтобы нас действительно приняли за берсеркера, понимаешь? Главное – напугать людей. Меньше всего нам хотелось вступать в настоящий бой. И еще нужно было поймать яхту вроде этой и заставить ее остановиться. Добыть сложное военное оборудование не так-то легко. Надо подкупить человека, имеющего доступ к военным складам, где оружие плохо учитывается и плохо охраняется. – Скорба помолчал. – В конце концов нам это удалось. Мы были очень довольны, потому что большая часть вооружения была изготовлена берсеркерами. Детали их кораблей, которые подобрали после боя.

– Я думала, такие вещи хранятся у тамплиеров.

– Обычно да. Они подбирают все, что могут. Но прочие военные организации не всегда сотрудничают с тамплиерами. Некоторые продают такое оружие из-под полы.

– Пушки готовы! – внезапно объявил Виррал. Стальная пластинка внутри панели с щелчком встала на место. – Можете палить по этим катерам, если они вылетели.

Скорба изучал дисплей перед капитанским креслом:

– А как насчет экранов?

– Еще не готовы. Я как раз привожу их в порядок.

Тут вмешался электронный мозг корабля, приятным, ровным голосом подтвердивший, что главная батарея готова к работе.

– Аккумуляторы оружия полностью заряжены.

– Тогда будем бить по берсеркеру, – сказал Скорба. – Во всяком случае, по его защитным экранам. Попробуем выиграть немного времени… готово…

Виррал начал яростно возражать, но его прервал звук, говоривший о том, что оба катера отделились от яхты. Секундой позже электронный мозг подтвердил это.

Таня смотрела, как на ближайшем экране показались две точки. Отлетев на несколько сотен метров от яхты, они начали вилять. Похоже, на катерах не было ни одного опытного пилота.

– Так, – сказала Хинна, – старая сука выслала добровольцев.

– Да, – отозвалась Таня, – вот только зачем?

– Один катер направляется к берсеркеру – вон, погляди.

– Ну да, но зачем?

– Смотри, смотри! Второй разворачивается…

И тут все четверо одновременно вскрикнули:

– Мы почти в центре корабля. Нас не заденет…

– Да, но если он попадет в люк отделения для спасательных катеров?

Ближайший из объектов, метавшихся из стороны в сторону, ярко вспыхнул, потом исчез. Скорба, взявший под контроль орудия яхты, хладнокровно испепелил катер-камикадзе, прежде чем тот успел достичь цели в своем самоубийственном полете.

– А второй летит к берсеркеру!

– Зачем?

– Могу предложить несколько причин на выбор. Одна хуже другой.

Разговор людей в рубке снова был прерван спокойным, вежливым голосом корабля, который сообщил, что подача энергии к главному орудию яхты перекрыта.

Скорба на мгновение застыл, потом выругался и принялся давить на кнопки. Без толку.

– Экраны хоть готовы?

– Да нет, черт побери! – рявкнул в ответ Виррал. – И не будут готовы. К ним тоже не подается энергия! Эти гребаные доброжилы, должно быть, добрались до машинного отделения и вырубили генератор!

Аварийные аккумуляторы будут поддерживать жизнь на корабле еще в течение нескольких часов, и оборудование в рубке продолжит работать. Искусственная гравитация пока тоже действует, но надолго ли?

На экранах было видно, как второй катер подлетает к берсеркеру и исчезает в жуткой черной тени. Через пару минут катер появился снова. Суденышко отделилось от берсеркера и летело назад к яхте.

Виррал устало отложил инструменты:

– И что теперь? Мы, считай, покойники. И если они решат протаранить яхту, и если они везут сюда настоящего берсеркера.

– Может, и нет. В оружейных аккумуляторах должен оставаться запас энергии. Вдруг ее хватит на то, чтобы спалить еще один катер…

Скорба выждал, когда катер приблизится на сотню метров, потом выстрелил.

– Готов!

Однако заряд пушки оказался недостаточным для того, чтобы испепелить катер. Мгновение спустя по корпусу яхты забарабанили крупные обломки.

Облегчение, испытанное обитателями рубки, было кратковременным. Через минуту после взрыва предводительница доброжилов снова появилась на экранах системы связи и злорадно объявила, что на катере был берсеркер, которому удалось целым и невредимым добраться до яхты.

Четверо зложилов переглянулись, не зная, верить или не верить старухе.

Скорба протянул руку и выключил связь, оборвав торжествующую ведьму на полуслове.

Через несколько секунд со стороны люка, который позволил им попасть в рубку, а потом выстоял под натиском доброжилов, опять раздался шум, становившийся все громче. Он был похож на завывание сверлильного станка.

Шли минуты. Виррал восстановил управление защитными экранами и двигателем. Впрочем, толку от этого было мало: в отсутствие энергии системы не работали.

Яхта через неравные промежутки времени содрогалась от лучевых волн: берсеркер и корабль мошенников продолжали обмениваться ударами нечеловеческой мощи. На экранах было хорошо видно, как берсеркер постепенно – лишь постепенно! – берет верх над мощным, но относительно неуклюжим противником. Трое перепуганных людей оставались в живых только благодаря тому, что их корабль обладал превосходной защитой и пушками небывалой мощности.

Вой сверла, вгрызавшегося в заслонку люка, на время прекратился. Четверым людям, загнанным в ловушку, оставалось только ждать и потихоньку переговариваться.

Виррал, все еще обиженный на Скорбу, спросил:

– А как ты обнаружил, что наша добыча – настоящие доброжилы? Ты давно это узнал?

– До меня дошло постепенно, – сухо ответил Скорба и покосился на Таню. – Вот, Таня знает.

Таня молчала.

Скорба продолжил:

– Я не был полностью уверен, пока не отправился со старой леди на Даматуру. Меня навели на эту мысль ее слова, сказанные в катере, когда мы остались вдвоем. Я понял, что мы летим не за камнями. – Скорба кривовато улыбнулся. – Видимо, она рассчитывала завербовать меня в их ряды.

– И все-таки ты вернулся, – сказала Таня.

– У меня были свои причины.

– Какие еще причины? – недоверчиво спросил Виррал, исподлобья глядя на Скорбу. – Ты знал, что сюда прилетит настоящий берсеркер, и все-таки вернулся?

– А ты не веришь, что я мог так поступить?

– Не верю. Все-таки ты не мог заранее знать, что они настоящие доброжилы. Ты потом догадался. Ладно, приятель, я тебя прощаю. За то, что ты нам сразу не сказал.

Скорба снова посмотрел на Таню и спросил:

– Теперь понимаешь, почему она пригласила на корабль нас обоих?

– Пока не очень.

– Ну как же! Где бы мы ни сошли, мы стали бы рассказывать о своем путешествии, о том, куда она полетела. Она хотела, чтобы до людей, намеревавшихся обжулить леди Бланки, дошел слух о том, в каком месте скопления Талларт она находится и куда полетит без эскорта, на своем кораблике. Значит, доброжилы знали, что мы охотимся за леди. Должно быть, они сделали так, что настоящая леди Бланки сменила маршрут, и отправили вместо нее эту женщину.

– И еще они откуда-то узнали, что на вашем корабле есть оружие, которое нужно их богу, берсеркеру, – добавила Таня.

Разговор прекратился. Воцарилась тишина, если не считать отдаленного, призрачного гула корпуса корабля, сотрясаемого лучевыми волнами.

– Почему мы не пытаемся что-нибудь сделать? – внезапно нарушила молчание Хинна.

Все обернулись к ней.

– А что ты предлагаешь?

– Может, врубить генератор?

– Для этого надо пробраться в машинное отделение. А у нас нет оружия, и…

– Да, если бы у нас было оружие!..

Все погрузились в тяжкое, безнадежное молчание.

– Ну да, конечно! – воскликнула вдруг Таня.

Все трое повернулись к ней.

– Мы идиоты! – объявила девушка. – На корабле доброжилов, людей, которые носят при себе наручники, непременно должна быть куча оружия! Верно?

– Верно, верно! – огрызнулась Хинна. – Но где оно, то оружие? Все у доброжилов!

– Ты уверена? Даю голову на отсечение, что нет. Где хранят оружие, так, чтобы оно всегда было под рукой? Конечно же, в рубке!

Секунду-другую Хинна оставалась неподвижной. Потом бросилась открывать шкафчики, расположенные рядом с тем, откуда она достала инструменты. За первой же дверцей, которую она отворила, обнаружились аккуратно разложенные на полках пистолеты, два-три автомата и несколько черных ромбовидных пластин величиной с кулак. Последние были снабжены ярлыками «Осторожно! Взрывоопасно!». Из некоторых торчали проволочки предохранителей.

Виррал и Скорба вскочили с кресел и жадно набросились на добычу.

Скорба, осматривая автомат, проворчал:

– Конечно, еще неизвестно, годится ли эта штука против берсеркера. Но все-таки теперь у нас есть шанс. Можно попробовать кое-что сделать.

По ту сторону люка снова послышался шум. Грохот ударов чередовался с воем сверла. За другим люком, в противоположной переборке, все было тихо.

– Против берсеркера эта дверь не устоит, – заметил Скорба.

– Ну что ж, устроим ему торжественную встречу!

Виррал принялся собирать взрывные устройства. Он задумчиво разглядывал ярлычки, теребил проволочки.

Было видно, что люк долго не продержится. Тяжелая стальная дверь прогибалась под безжалостными ударами, наносимыми с нечеловеческой силой.

– Встречайте его, – сказал Виррал, – пока мы будем пробираться в машинное отделение.

Он снова уселся в капитанское кресло, положил себе на колени взрывчатку и открыл панель управления.

Скорба сел на корточки рядом с ним.

– Воспользуйся этим, – предложил он, протянув Вирралу свою репортерскую машинку. – Если она до сих пор нас не спасла, то и впредь не поможет.

Виррал взял машинку, потом заколебался:

– Если мы заложим мину в панель управления, то и сами не сможем воспользоваться кораблем!

– Какая разница, куда ее заложить? Все равно рубку разнесет. А корабль нам больше не пригодится. Панель управления – то место, куда они полезут в первую очередь.

Женщины смотрели, как мужчины готовят ловушку. Оба явно были не новичками в таких делах. Меньше чем минуту спустя несколько пластин, соединенных проволокой, были спрятаны под капитанским креслом. Импровизированный детонатор – деталь, которую Скорба извлек, разобрав один из пистолетов, – покоился под репортерской машинкой, небрежно положенной поперек кресла.

Скорба соединил последнюю цепь и с величайшей осторожностью отвел руки. Виррал выбрался из кресла, стараясь ничего не задеть.

– Вот, – шепнул он. – Все, что мы можем сделать сейчас.

Он повернулся и махнул рукой в сторону люка, за которым все было тихо.

Люди двинулись в ту сторону. Другого пути не было. Выбираться через отсек для спасательных катеров было бы самоубийством: после того как катера вылетели наружу, оттуда вышел воздух, а люк так и остался незакрытым.

Люк, в который ломился робот, был близок к тому, чтобы открыться. Виррал подошел к противоположному люку, держа в руке гранату, встал так, чтобы не попасть под выстрелы, и распахнул его.

Естественно, враг не оставил этот путь неохраняемым. Едва люк открылся, как рубку тотчас же пронзил бесшумный луч из ствола пистолета. Кое-что задымилось. Но люди прижались к переборке, и никого не задело.

Скорба и Виррал метнули в проход гранаты.

Огонь от двойного взрыва опустошил коридор или отсек – то, что было за люком.

Мгновением позже Виррал бесстрашно нырнул в люк, сжимая в руке пистолет. За ним последовали Хинна и Скорба. Таня ушла из рубки последней. Миновав люк, она очутилась в выгоревшем, заполненном вонючим дымом отсеке, где валялись обломки мебели и оборудования. В изуродованном, окровавленном теле, лежавшем на палубе, угадывался Йеро. Он был еще жив: пошевелившись, он позвал мать. Пробегая мимо, Таня услышала, что берсеркер наконец выбил другой люк.

Таня покинула рубку, и Скорба тут же захлопнул дверь. Таня хотела запереть дверь, но обнаружила, что с этой стороны она не запирается.

Еще несколько секунд – и неумолимая стальная рука распахнула люк, отшвырнув людей, которые навалились на него всем телом.

Но тут один из доброжилов, должно быть торопившийся захватить управление кораблем, сбросил с капитанского кресла машинку Скорбы.

Даже те четверо, что успели перебраться в соседний отсек, были сбиты с ног и оглушены взрывом.

Берсеркер, отдаленно напоминавший человека, влетел в открытый люк и врезался в противоположную переборку, точно снаряд. Там он и остался, искореженный взрывом.

Таня осторожно отползла в сторону под вой корабельной сирены. Йеро лежал неподвижно. Разбитый робот еще шевелился, и Скорба поливал его огнем из автомата.

Таня осознала, что она пока жива, и потеряла сознание.

Забытье было недолгим. Придя в себя, Таня села и увидела, что ее трое товарищей тоже живы. Но «Золотая лань» была безнадежно изуродована. Катеров не осталось: они беспомощно висели в пространстве. Берсеркер, несомненно, уничтожит всех четверых, как только управится с неотложным делом.

Люди, пошатываясь, медленно поднимались на ноги. Отсек заполнялся удушливым дымом.

Скорба поднимал своих товарищей, тряс их, повторяя, что доброжилы перебиты и скоро придет помощь.

– Что ты мелешь! – устало ответил Виррал. – Там еще остался берсеркер – большой, самый главный. Поснимает оружие с нашего старого корабля и явится за нами. Думаешь, он о нас забудет?

Скорба посмотрел на свои запястья. Вместо часов у него на руке по-прежнему красовался браслет от наручников.

– Сколько времени?

– Времени? Ты что, головой стукнулся? Какое нам дело до времени?

– Я же говорю, скоро придет помощь! Они могут явиться в любой момент!

– Да ты бредишь!

– Ничего подобного.

Скорба огляделся и закашлялся.

– Давайте попробуем пробраться в салон. Может, там не так дымно.

Четверо выживших зложилов, поддерживая друг друга, побрели по коридорам, наполненным дымом, в сторону салона. Сирена выла не переставая. По счастью, один из экранов в салоне еще работал. Скорба попытался установить связь с электронным мозгом корабля, но не получил ответа.

Хинна потерла перевязанную руку.

– Я не хочу попасть к ним живой, когда придет наша очередь.

– Не придет. Смотри.

На экране внезапно появились еще три корабля, приближавшиеся с трех разных сторон. Разыгралась новая битва, куда более ожесточенная, чем прежняя.

– Что это?!

– Это бойцы тамплиеров с Даматуру, – пояснил Скорба.

Люди смотрели на экран, боясь поверить собственным глазам. Корабль мошенников плыл в пространстве, неподвижный, но свободный, его защитные экраны слабо мерцали, как и раньше. Потрепанного берсеркера окружили, взяли в кольцо и начали расстреливать с большого расстояния. Он пытался отвечать, но силы были неравными. Корпус яхты пел, сотрясаемый лучевыми волнами.

– Да, бойцы, это верно, – согласился Виррал. – Но откуда ты знаешь, что это тамплиеры? И откуда они взялись?

– Это я их вызвал.

– Ты?! Как? Когда?

– С Даматуру. Ты там не бывал, на площади рядом с башней Тамплиера? Я ошивался там, изображая туриста, и одновременно навел свою машинку на их антенны, послав сигнал. Сообщил наши координаты и дал достаточно информации, чтобы они представили себе наше положение.

– Ну, знаешь! Тамплиеры не стали бы посылать три корабля, получив одно-единственное сообщение неизвестно от кого!

– Почему неизвестно? Известно. В сообщении содержался код одного из их агентов.

– Одного из агентов?

– Ну да. То есть мой.

Старые приятели Скорбы уставились на него, точно он сам вдруг превратился в робота. Таня начала странно хихикать. В обычных обстоятельствах такой смех назвали бы нездоровым.

Скорба взглянул на нее и продолжил:

– Ты спрашивал, почему я вернулся, если понял, что леди доброжилка и сюда летит настоящий берсеркер. Я вернулся потому, что охотился как раз за ним. И был уверен, что тамплиеры появятся. – Он помолчал. – Ну, почти уверен.

Таня разразилась хохотом, перешедшим в рыдания. У нее началась истерика. Хорошая, доброкачественная, минут на пять.

Придя в себя, она услышала новые объяснения Скорбы:

– Понимаете, моя игрушка работала маяком. С тех пор как «Золотая лань» вылетела с Малави, машинка все время посылала сигналы. Собственно, для этого она и предназначалась. Тамплиеры выдали ее мне, когда я согласился работать на них.

– Зачем? – тихо и сонно спросила Хинна.

– Потому что я не люблю берсеркеров, – ответил толстячок. – Один из них когда-то… плохо обошелся с… с человеком, которого я… – Он потряс головой и снова посмотрел на Таню. – Разговор с Вирралом по поводу моей игрушки был затеян в основном для того, чтобы отвлечь внимание от нашего поддельного берсеркера, который стоял у люка, точно манекен. А сигнал был особым, состоявшим из цепочек нейтрино. Корпус корабля не глушит его.

– И что, никто его не замечал?

Скорба терпеливо покачал головой:

– Все замечали. Я на это и рассчитывал.

– Мы перехватили сигнал в космическом пространстве близ Малави, – сказал Виррал. – И поэтому знали, что Скорбе удалось попасть на яхту. Нам было совсем несложно догнать ее и сблизиться с ней.

– Уверен, что наша хозяйка тоже уловила сигнал, – продолжал Скорба. – Но не собиралась сообщать об этом пассажирам. Видимо, она была очень довольна тем, что я, один из мошенников, чей корабль она собиралась захватить, оказался у нее на борту. Все, что ей требовалось, – лететь не торопясь, выжидая, пока мои приятели со своим фальшивым берсеркером не попытаются захватить яхту. Удалившись от Малави на безопасное расстояние, настоящие доброжилы радировали своему повелителю о том, что происходит. Должно быть, он следовал за яхтой на расстоянии, готовясь напасть на фальшивого берсеркера, как только тот покажется. Настоящий же берсеркер старался держаться подальше, чтобы его не заметили, и ему потребовалось несколько часов, чтобы добраться до нас. А вскоре после того, как я прилетел с Даматуру, за нами вылетели три корабля тамплиеров.

Снаружи послышался знакомый звук стыковки.

Несколько минут спустя четверо выживших были уже на борту тамплиерского катера, на пути к безопасности, получив вдоволь чистого воздуха и медицинскую помощь. Второй катер забрал людей с другого корабля.

Женщина-офицер в белом боевом скафандре сообщила спасшимся с яхты, что ее люди вылетели на поиски берсеркера сразу, как только получили сообщение Скорбы и проверили его идентификационный код. Она извинилась за то, что им потребовалось столько времени на сближение: пришлось долго выжидать, прежде чем они удостоверились, что берсеркер надежно взят в кольцо.

– А где берсеркер теперь? – спросила Таня.

– Мы где-то в его середине! – ответила офицер.

Машина-убийца превратилась в медленно расширявшееся облако газа и микрочастиц.

Офицер посмотрела на Скорбу с невольным уважением.

– Честно говоря, я не думала, что вы вывернетесь. Кстати, настоящее имя старухи, которая командовала яхтой, – Дала Клонмель. На ней, как и на прочих доброжилах, висел во-от такой список дел! Правда, на вас, ребята, тоже кое-что висит – но, надеюсь, мы добьемся вашего оправдания.

Тамплиеры не занимались и не интересовались никакими преступниками, кроме доброжилов.

– Спасибо, – пробормотал Скорба.

Офицер переключила внимание на Таню. Теперь она говорила куда осторожнее:

– А вот вас, мэм, мы никак не ожидали обнаружить на борту яхты. Кто вы? – (Таня не отвечала.) – Что-то не так?

Таня рассмеялась. Когда она наконец заговорила, разобрать слова было почти невозможно:

– Откуда мне знать, что вы настоящие тамплиеры?

И она снова ударилась в истерику.