Первые изображения животных, участвовавших в войнах, относятся к эпохе Античности. Они сохранились на барельефах храмов египетских фараонов, на греческих вазах и римских мозаиках. В своих хрониках античные историки описывали присутствие животных, задействованных в армиях завоевателей. Меня всегда охватывал ужас при взгляде на картины средневековой, новой и новейшей эпох, где тела животных переплетаются с телами людей. Эти тела сражаются или лежат на земле, превращенные в груды плоти, костей и крови – страшные сцены, в которых смерть, кажется, одинаково угрожает и уносит жизни как животных, так и людей.

Несомненно, главными животными всех войн были и остаются кони, и именно поэтому им посвящена самая большая глава этой книги. Еще с Античности кони сопровождали могущественных правителей и играли важнейшую роль в армиях всего мира. Буцефал стал столь же знаменит, как сам Александр Македонский и его завоевания. В Средневековье и в Новое время умение ездить верхом было обязательным для сеньоров, аристократов, королей и принцев, чтобы воевать, возглавлять крестовые походы, расширять границы королевств и империй. В XIX веке в историю вошли два коня Наполеона – Визирь и Маренго.

В различных войнах участвовали и другие животные, подчиненные воле, организации и потребностям человека: слоны, голуби, кошки и собаки. Им также будет посвящено значительное внимание. Всем этим животным, присутствовавшим в зонах боевых действий, отводились различные задачи: они должны были пугать, производить впечатление, передавать важнейшие сообщения, поддерживать дух своих хозяев, уничтожать крыс или даже заниматься шпионажем. Этих животных ловили, запирали, приручали, разводили и дрессировали, чтобы достигать поставленные цели. Многие из них погибали при выполнении своих задач.

Официальное признание заслуг животных пришло слишком поздно. Лишь во время Второй мировой войны, в 1943 году, в Великобритании была учреждена медаль Марии Дикин – в награду животным за проявленное мужество в боевых действиях. В начале XXI века в Лондоне был установлен памятник животным, участвовавшим в вооруженных конфликтах.

Боевые слоны особенно часто использовались на полях сражений в древности на Ближнем Востоке и в Азии. Первые слоны, задействованные в армиях, служили индийским царям. Об этом упоминает греческий автор Ктесий Книдский в V веке до н. э. В одном из своих рассказов он передает услышанные слова: «Когда царь индийцев отправляется на войну, его сопровождают 100 000 слонов, а за ним следуют еще 3000, обученных разрушать городские стены врага». Никто не знает, кто произнес эти слова, цифры ничем не обоснованы и могут считаться плодом фантазии. Тем не менее Ктесий не ставит их под сомнение, поскольку стал свидетелем сцены, прочно врезавшейся в его память во время путешествия в Вавилон. Он собственными глазами видел, как один-единственный слон разрушил пальму!

Кроме того, известно, что во времена Ктесия слоны уже входили в состав армий Северо-Западной Индии. В ту эпоху эти территории были частью Персидской империи. Многочисленные источники подтверждают использование боевых слонов как на поле битвы, так и при осадах для разрушения укреплений вражеских городов. Обычно их захватывали в молодом возрасте, чтобы затем приручать и дрессировать. В среднем они достигали трех метров в высоту и весили до пяти тонн. В бою, находясь в группе, они были способны проводить мощные атаки или их могли выстроить в первую линию, чтобы остановить наступление противника. Во время атаки скорость слонов могла достигать 30 километров в час. Вражеские кони пугались, а кавалерия оказывалась полностью дезориентированной. Боевого слона также было очень трудно убить, что делало его ценным боевым ресурсом. Однако если слона охватывал страх, он мог нанести урон своей же армии. В случае, когда животное выходило из-под контроля, сидящие у него на спине погонщики вонзали острое орудие между его ушей и убивали его.

В древности слоны проявили себя примерно в 30 ставших знаменитыми сражениях. С их участием связаны история и миф о двух легендарных полководцах: Александре Великом – прославленном македонском завоевателе, и Ганнибале – карфагенском военачальнике, который бросил вызов Риму.

Первое столкновение между слонами и европейским завоевателем произошло в IV веке до н. э. Это была своеобразная встреча на высшем уровне. В 331 году до н. э. Александр Великий вступил в бой с персидским царем Дарием III при Гавгамелах – на обширной равнине, расположенной на территории современного Ирака, к востоку от Мосула. Имея численное превосходство, персидская армия вывела около 15 боевых слонов, чтобы произвести впечатление на противника и напугать его. Однако отряд слонов не сыграл решающей роли в битве при Гавгамелах. Эффект неожиданности быстро прошел – македонцев не особенно впечатлил вид этих гигантских животных. После нескольких часов сражения Александр и его воины смогли прорвать ряды врага и устремились к царю Дарию. Персидского царя охватил ужас, и он бежал с поля боя. Так великий македонец одержал историческую победу и захватил слонов своего противника, хотя и не включил их в свою армию. В октябре того же года Александр завоевал Вавилон, который впоследствии стал столицей его империи. Чтобы расширить свое влияние, он продолжил поход на восток, участвовал в многочисленных сражениях и неоднократно встречал на своем пути боевых слонов. Эти животные играли для него, прежде всего, символическую роль – они олицетворяли его силу и славу.

В 326 году до н. э. Александр предпринял военный поход на территорию современного Пакистана. Там он столкнулся с Пором – индийским царем, правившим землями, расположенными на территории нынешней пакистанской провинции Пенджаб. Поле битвы было разделено рекой Гидасп. Этот эпизод вошел в историю как «битва на Гидаспе». В армии Пора было 200 боевых слонов. Они представляли серьезную угрозу для кавалерии Александра, поскольку вызывали сильную нервозность у его лошадей. Завоевателю удалось обратить это грозное воинство против самого Пора, но это было нелегко. Слоны мешали македонянам прорвать вражеский строй. Без прорыва сомкнутых рядов противника кавалерия Александра не могла начать атаку. Отдавая себе отчет в сложности и необычности этой тактической обстановки, Александр вновь проявил себя как искусный стратег. Он послал отряд всадников в обход, чтобы атаковать индийцев с тыла. Сам же ударил по левому флангу вражеских войск. В ответ Пор и его солдаты устремились туда, где были сосредоточены слоны. Перемещение индийской армии произошло точно так, как и полагал Александр. Охваченные ужасом, несколько слонов вышли из-под контроля и начали сеять панику в собственных рядах. Под палящим июльским солнцем и в клубах пыли слоны в смятении затаптывали бойцов, тем самым вызывая полную неразбериху. Всего в нескольких метрах другие слоны, сохранившие строй, атаковали солдат Александра и даже смогли их сдержать, но было уже поздно. По оценкам очевидцев, почти половина боевых слонов была убита, погибли многие погонщики. Армия индийского царя вскоре оказалась в окружении. После переговоров тяжело раненный и измученный Пор сдался. Это была очередная блестящая победа Александра Великого, который вскоре захватил более 80 выживших слонов. История умалчивает о судьбе погонщиков.

Произошедшая в июле 326 года до н. э. битва на реке Гидасп вошла в историю античного мира. Памятная медаль, получившая название «декадрахма Пора», – это монета, отчеканенная около 323 года до н. э., на которой изображены слон и конь. Место ее создания и изготовления до сих пор остается предметом споров. Возможно, Александр Великий лично заказал эту медаль, чтобы увековечить свою победу над Пором. Некоторые исследователи видят на ней изображение индийского правителя, сидящего на слоне и направляющего копье в сторону всадника, которым может быть Александр или один из его солдат. Это изображение, возможно, должно было прославлять Александра Великого, одержавшего победу над индийским царем, сидящим на самом впечатляющем из животных. Очевидно, цель заключалась в том, чтобы увековечить и передать память о необычайной победе, одновременно восхваляя силу, мощь и доблесть Александра и его войска. Возможно, это также стремление подчеркнуть превосходство всадников и их коней над слонами и их погонщиками. Как бы то ни было, на одной из самых известных и самых примечательных памятных античных монет изображены эти два животных.

Три года спустя после битвы на Гидаспе, по просьбе своих изможденных многолетними завоеваниями воинов, Александр Великий остановил свой завоевательный поход в Индии. В 323 году до н. э. он вернулся в Вавилон вместе со своими солдатами и 200 слонами. Захваченные в рядах противника слоны никогда не использовались в армиях Александра. Зато прославленный завоеватель демонстрировал их ради престижа.

По прошествии веков успехи Александра стали ассоциироваться в коллективной памяти со слонами, ставшими впечатляющими трофеями его побед. На многих изображениях слоны занимают центральное место, чтобы подчеркнуть его могущество и напомнить о географии его завоеваний. Так они стали символами духа приключений, который в полной мере проявился в этой уникальной экспедиции, проходившей на окраинах известного на Западе мира.

Это один из самых выдающихся военных подвигов древности. В 218 году до н. э. карфагенский полководец Ганнибал, которому тогда было 28 лет, решает пересечь Альпы, чтобы застать Рим врасплох и бросить ему вызов. Этот замысел может показаться совершенно безумным. В этом невероятном походе Ганнибала и его 30 000 солдат сопровождали 9000 лошадей, 4000 ослов, быки, козы и 37 слонов. Чтобы получить полное представление об этой потрясающей истории, нужно вспомнить контекст – противостояние между Римом и Карфагеном и Пунические войны.

В III веке до н. э. Карфаген был одним из наиболее крупных военных и торговых портов. Он находился в Северной Африке, в современном Тунисском заливе. Карфаген и Рим боролись за господство в Средиземноморье в ходе ряда сражений, известных как Пунические войны. Первая Пуническая война (264–241 гг. до н. э.) завершилась поражением Карфагена. Римский флот одержал победу у Эгатских островов[4], и Карфаген был вынужден уступить Сицилию Риму. Корсика и Сардиния также перешли под контроль римлян и были объединены в одну провинцию. Чтобы компенсировать эти потери, Карфаген обратил внимание на богатства Иберийского полуострова и основал Картахену – «Новый Карфаген». Этот город расположен на восточном побережье современной Испании, в регионе Мурсия. Так что борьба двух великих держав за господство в Средиземноморье тогда была далека от завершения.

Легендарный Ганнибал родился в Карфагене во время Первой Пунической войны, в 247 году до н. э. Ему было шесть лет, когда его отец, Гамилькар Барка – полководец и выдающийся государственный деятель в истории Карфагена, – потерпел поражение в этом военном конфликте. Расширение влияния Рима представляло серьезную угрозу как для Карфагена, так и для самого Ганнибала. Поэтому Ганнибал был решительно настроен не допустить установления римской гегемонии в Средиземноморье. В 219 году до н. э. Ганнибал и его войско выступили из Картахены и в течение восьми месяцев осаждали Сагунт – город на восточном побережье Пиренейского полуострова, находившийся под протекторатом Рима[5]. В 218 году до н. э. Ганнибал одержал победу, захватив город. В ответ на это Рим объявил Карфагену войну. Так началась Вторая Пуническая война (218–201 гг. до н. э.). Чтобы полностью разрушить претензии Рима на господство, Ганнибал поставил перед собой амбициозную цель – бросить вызов Риму на его земле. Попасть в Италию морским путем было нельзя, так как три крупнейших острова – Сицилия, Корсика и Сардиния – находились под контролем Рима, державшего Средиземное море в своих руках благодаря мощному военному флоту, в развитие которого были вложены огромные средства. Единственным способом обмануть врага оставался сухопутный путь с Пиренейского полуострова. Но даже когда Ганнибал достиг Галлии, опасность сохранялась – особенно на побережье Средиземного моря. Следовательно, необходимо было пройти через внутренние земли и пересечь Альпы. Эти опасные маршруты через горные перевалы могли показаться непреодолимыми для Ганнибала, его войска и слонов. Однако они сумели совершить беспрецедентный подвиг в истории.

Здесь уместно задать себе ключевой вопрос: почему Ганнибал решил взять с собой в поход слонов? Для карфагенян это животное обладало особым значением и символизмом. Боевые слоны, которых часто называют «танками древности», нередко сопровождали карфагенскую армию, чтобы наводить ужас на противника и выводить его из равновесия. Изображение слона присутствует на одной из самых знаковых карфагенских монет. На другой стороне монеты изображен Гамилькар, отец Ганнибала. Это животное настолько прочно укоренилось в карфагенской культуре, что удостоилось места на монете наряду со знаменитым полководцем.

Другой вопрос, который долгое время вызывал интерес у исследователей, касается происхождения этих слонов. В ту эпоху большинство боевых слонов использовались азиатскими армиями, но те животные, которые сражались в рядах Карфагена, по всей видимости, были африканскими слонами. Слон, изображенный на знаменитой карфагенской монете, обладает всеми признаками животного с африканского континента. Вогнутая форма его позвоночника отличается от характерной выпуклой спины азиатских слонов. Специфична и форма ушей – они крупнее и более округлые. С географической точки зрения Северная Африка не относится к тем местам, где традиционно обитают слоны. Тогда откуда же взялись эти животные? По мнению ряда историков, карфагеняне находили себе слонов на юге Атласских гор. 6000 лет назад Сахара еще не была такой засушливой и суровой. Согласно одной из гипотез небольшая группа слонов оказалась в изоляции на севере Африки, когда климат начал постепенно становиться более сухим. Спустя несколько столетий карфагеняне могли вступить в контакт с потомками этой изолированной популяции слонов и впоследствии включить их в состав своих армий.

В наше время историки, биологи, ветеринары и дрессировщики задаются вопросом: могли ли эти слоны подниматься в горы? Были ли они обучены? Как их сопровождали? Что касается способности слонов передвигаться в горах, ответ – да. По мнению ученых, морфология этих животных позволяет им перемещаться в такой природной среде. Между тем остается много вопросов относительно их поведения. Как они реагировали при переправе через реку или при обвалах камней? Дрессировка слонов, скорее всего, осуществлялась в течение нескольких месяцев одним или несколькими погонщиками. Во время своего похода Ганнибал должен был взять с собой мастеров по работе со слонами, чтобы предотвратить непредсказуемые реакции и страх животных в незнакомой обстановке. Еще один важный момент этой экспедиции – организация и доставка пищи для слонов. Каждая взрослая особь съедает около 140 килограммов травы в день. Однако слон не может останавливаться, когда захочет, чтобы поесть, иначе это замедлило бы продвижение войска. К тому же на высоте трава, деревья и цветы встречаются все реже. Поэтому быки и ослы перевозили по два – четыре тюка сена каждый. Можно было говорить о «животной солидарности», если бы она не была навязана человеком.

Первым этапом этого грандиозного военного похода стал переход с африканского континента на европейский. Слоны впервые столкнулись с водной преградой, когда пересекали море и добирались до Пиренейского полуострова с североафриканского побережья. Их перевозили на кораблях, и это морское путешествие, несомненно, помогло им привыкнуть к качке и к виду этой жидкой и постоянно меняющейся стихии. Не исключено, что перед началом экспедиции их дрессировали и тренировали в порту Картахены. После этого первого этапа началось пересечение Галлии. Выйдя с территории современной Испании и направляясь по суше в Италию, слоны и их спутники – Ганнибал и его люди – столкнулись с первым серьезным препятствием, когда нужно было переправиться через Рону. Это внушительная и опасная река с бурными и непредсказуемыми течениями. По мнению ряда историков, переправа могла проходить на участке между Бокером в департаменте Гар и Оранжем в Воклюзе. Точное место переправы через Рону до сих пор остается предметом споров.

Чтобы представить себе, как проходила переправа через Рону и как разворачивалось это необыкновенное путешествие, самым интересным источником является рассказ Полибия. Этот греческий историк и государственный деятель был современником Пунических войн. Его «Всеобщая история» была написана примерно через 60 лет после описываемого события. Он явно мог встречаться и беседовать со свидетелями или с близкими солдат. Полибий рассказывает о том, как слонам удалось пересечь Рону. Был построен мол, состоящий из нескольких плотов, прочно закрепленных на берегу реки. Он был покрыт землей, чтобы создать иллюзию продолжения дороги, по которой пришли животные. В конце этого мола на воду спускался двойной плот, также покрытый землей, чтобы еще больше упрочить видимость непрерывности пути. Затем слонов погружали на эту конструкцию, и лодки тянули ее к противоположному берегу. Во время этой операции некоторых животных охватила паника и они упали в воду. Несколько погонщиков утонули, но слоны сумели спастись благодаря своим длинным и мощным хоботам. Хоботы позволяли им дышать во время переправы, выступая в роли естественной дыхательной трубки. По мнению ряда историков, на плотах могли быть разложены трава или другие корма, чтобы побудить слонов подняться на них.

Переправившись через Рону, слоны Ганнибала отправились на штурм гор. Что касается перехода через Альпы, то он, с одной стороны, вызывает восхищение историков; с другой стороны, они не могут прийти к однозначному выводу по поводу маршрута, по которому прошли слоны, сам Ганнибал и его армия. Так по какой же именно тропе и через какой перевал Французских Альп они действительно могли пройти? Полибий и римский историк Тит Ливий[6] оставили несколько описаний тех событий, но они были довольно туманными. Среди множества гипотез особое внимание исследователей привлекают два перевала: перевал Клапье, также называемый перевалом Савин, расположенный на высоте 2477 метров над долиной Морьен, и перевал Траверсет в Южных Альпах – он находится на высоте 2947 метров.

В 2010-е годы международная команда исследователей под руководством Билла Махани из Йоркского университета в Торонто провела исследование маршрута, проходящего через перевал Траверсет в направлении Италии. Слоны и экспедиционный корпус Ганнибала иногда останавливались на несколько дней, чтобы восстановить силы после этого изнурительного восхождения. Спустя 2200 лет ученые обнаружили обширный участок, подходящий для отдыха слонов и бивака Ганнибала. В одном из торфяников были произведены глубокие заборы образцов. Результаты этого увлекательного исследования были опубликованы в 2016 году в посвященном археологическим наукам академическом журнале «Археометрия» (Archaeometry). Они показали обильные следы бактерий, содержащихся в лошадином навозе. Их концентрация значительно превышала средние показатели. Углеродный анализ позволил датировать образец приблизительно 200 годом до н. э. По мнению исследователей, эти данные могут свидетельствовать о пребывании в этом месте большого количества животных и людей. Следовательно, Ганнибал и его слоны, судя по всему, прошли по самому южному маршруту в сторону Италии. Это открытие все еще вызывает споры в научном сообществе, но перевал Траверсет стал одним из наиболее вероятных вариантов маршрута.

Продолжим путь вместе с этим впечатляющим кортежем. Полибий также утверждал, что в начале восхождения Ганнибал и его армия, по-видимому, продвигались через ущелья. На них напали враги – скорее всего, кельты. Эти враждебно настроенные люди забрасывали их камнями и сталкивали вниз валуны, раня и пугая солдат и животных. На следующий день, еще через несколько километров, другие небольшие отряды снова напали на армию Ганнибала, но не смогли остановить ее продвижение. Полибий пишет: «Слоны оказались очень полезны. Враги настолько были напуганы необычным видом этих животных, что там, где они находились в колонне, они не осмеливались атаковать с этой стороны».

Добравшись до вершины на девятый день восхождения, Ганнибал и его армия наконец увидели Италию. Он обратился к своим воинам с речью, указывая на Паданскую равнину и обозначая расположение Рима. Уже выпал снег – наступила глубокая осень. И вот перед взором открылся один из самых легендарных образов в истории Европы – слоны Ганнибала, пересекающие заснеженный перевал. Но на итальянской стороне этот безумный поход ждала еще бо́льшая опасность – спуск по склонам, покрытыми снегом и местами льдом. Узкая крутая тропа была окружена обрывами. Недавний обвал только усугублял ситуацию. Слоны, Ганнибал и его воины оказались в ловушке. Нужно было искать обходной путь. Но недавно выпавший снег скрывал под собой ледяную корку. Несколько животных и солдат поскользнулись, потеряли равновесие и упали. Ганнибал принял решение сделать привал и разместить лагерь прямо на хребте вместе со всей армией и голодными слонами. Чтобы расчистить путь в заснеженных скалах, понадобился целый день тяжелой работы. Сначала, чтобы разбить новый лагерь, прошли лошади и вьючные животные. А вот слоны остались по ту сторону препятствия. С большим трудом им все же удалось преодолеть это последнее испытание в глубине Альп.

Об этом новом испытании, выпавшем на долю Ганнибала и его величественных животных, вновь упоминает Полибий: «С огромным трудом, за три дня, после тяжких страданий, он переправил слонов, которые находились в крайне истощенном состоянии из-за голода, ведь вершины Альп и все прилегающие к ним районы совершенно лишены растительности и обнажены, поскольку снег там держится постоянно – и летом, и зимой». Три дня спустя Ганнибал и его слоны вышли наконец на равнину. Как отмечается в различных источниках, Ганнибал потерял людей и лошадей, но неизвестно, погибли ли слоны в ходе этого невероятного похода. В текстах об этом никаких сведений, и поэтому ответить на этот вопрос невозможно. Эта легендарная эпопея по-прежнему вызывает восхищение ученых, любителей истории и мечтателей.

В текстах также упоминается присутствие рядом с Ганнибалом азиатского слона. Речь идет о слоне по кличке Сур. По преданию, он был любимцем Ганнибала. Считается, что Сур происходил от азиатских слонов, привезенных в Египет соратником Александра Македонского Птолемеем. Согласно свидетельствам ряда римских авторов, Сур был последним слоном, пересекшим Альпы и оставшимся в живых еще несколько месяцев спустя. Римский драматург Плавт с юмором описывал атрибуты, украшавшие этого слона: помимо покрывала и красного щита, на его спине была установлена хауда – «слоновье седло», что-то вроде паланкина, то есть крытая платформа. Сидя на своем слоне, Ганнибал якобы наблюдал за полем боя и руководил сражениями в Италии.

Сур, по всей видимости, в основном служил для перевозки карфагенского полководца, ослабленного после потери глаза, вызванной загадочной инфекцией, возникшей в 217 году до н. э. Римский историк Тит Ливий рассказывает об этом так: «Сам Ганнибал, страдая от воспаления глаз из-за весенних перепадов температуры – то жара, то холод, – ехал на единственном уцелевшем слоне, чтобы держаться выше уровня воды. Голова у полководца была тяжела от бодрствования, ночной сырости и болотного воздуха. Лечиться не было ни места, ни времени, и он ослеп на один глаз». Так великий карфагенский полководец остался без глаза. Ганнибала поддерживал и вез его любимый слон. Сур навсегда вошел в историю как верный спутник Ганнибала в его дерзком завоевательном походе и товарищ по бедам.

После нескольких крупных побед в 217 и 216 годах до н. э. Ганнибал обосновался в Капуе, на юге Италии, в период между 216 и 215 годами до н. э. Он надеялся заключить альянсы против Рима с местными народами и городами. Эта политическая стратегия принесла определенные успехи, но Рим продолжал оказывать сопротивление, и ряд народов, как, например, этруски, остались ему верны. В 212–211 годах до н. э. Рим осадил Капую и вернул себе город. С этого момента все изменилось в пользу римлян. В 211 году до н. э. Ганнибал был готов двинуться на Рим, но, столкнувшись с превосходной обороной города, ему пришлось отступить.

В последующие годы, после многочисленных сражений в Италии и на Пиренейском полуострове, преимущество явно перешло на сторону римлян, которые в 204 году до н. э. высадились в Северной Африке. Ганнибал, все еще находившийся на юге Италии, был вынужден вернуться в Африку, куда он и прибыл в 203 году до н. э. Он обустроился недалеко от Гадрумета – современного города Сус в Тунисе. 19 октября 202 года до н. э. на поле боя вновь появился отряд боевых слонов – во время решающего сражения при Заме, произошедшего между современной Хедарой в Алжире и Силианой на северо-западе Туниса.

В этом решающем сражении Ганнибал выстроил в первую линию 80 слонов, за ними – наемников, среди которых во второй линии были галлы, а в третьей, последней линии – основную часть своей пехоты. Им противостояла римская армия во главе с полководцем Сципионом, а также с находившимся при нем царем Нумидии Масиниссой. Бой начался с яростной атаки 80 слонов Ганнибала. Их массивные туши устремились прямо на римские легионы. Чтобы напугать слонов, римляне встретили их оглушительным звуком труб и горнов. Слоны обезумели от паники – некоторые из них развернулись назад и обрушились на свою же армию, вызывая хаос в войсках Ганнибала. Другие слоны с погонщиками продолжили движение и разорвали сомкнутые ряды армии противника через отдельные, остававшиеся свободными проходы. Тогда в бой вступили велиты, составлявшие легкую пехоту римской армии. Они метали свои дротики и вонзали их в бока бедных животных.

В этой ужасной неразберихе, охваченные болью и страхом, несчастные слоны сходили с ума и становились неуправляемыми. Их беспорядочное бегство нанесло урон обеим сторонам и нарушило строй кавалерии с обеих фронтов. Сражение закончилось полным разгромом карфагенян и победой римлян. Ганнибалу удалось вернуться в Карфаген, где он сообщил своему народу, что проиграл не только битву, но и всю войну. Таким был конец Второй Пунической войны. В 201 году до н. э. установился мир, но цена была велика – Карфагену пришлось передать Риму почти весь свой боевой флот, оставив себе лишь десять кораблей. Он дал обязательство не вести войн без разрешения Рима и выплатить военный долг в течение 50 лет. Наконец, один из пунктов договора многое говорит о важной роли толстокожих животных в то время: от Карфагена потребовали передать Риму всех его слонов.

Прежде чем завершить эту часть, посвященную боевым слонам в эпоху Античности, важно попытаться ответить на один вопрос. В ряде источников упоминается, что римляне использовали свиней во время сражений: они обмазывали их оливковым маслом или другим горючим веществом, поджигали их и пускали на вражеских слонов. Эти «боевые», или «пламенные», свиньи якобы применялись римлянами в сражениях против Пирра, царя Эпира. Можно ли верить этим сведениям?

В 296 году до н. э. этот великий полководец, ставший источником знаменитого выражения «пиррова победа», наследовал земли, находившиеся между Иллирией, Македонией, Фессалией и Этолией. Расширив свою территорию, он стал мечтать о славе нового Александра Македонского во главе царства, которое объединило бы Грецию, греческие колонии Южной Италии и Македонию. Охваченный безумными амбициями, Пирр с готовностью откликнулся в 280 году до н. э. на призыв о помощи от греческой колонии Тарент, расположенной на побережье знаменитого «каблука» так называемого итальянского сапога. В это время на юге Италии происходили распри между греческими колониями, страдающими от внутренних смут, которые были вызваны недовольством местных народов по поводу присутствия греков. Некоторые греческие колонии обратились за помощью к Риму, тогда как другие по-прежнему проявляли враждебность по отношению к любой римской экспансии и даже вели борьбу со сторонниками Рима внутри самих греческих поселений. Именно так и было в случае Тарента, обратившегося за поддержкой к Пирру.

Весной 280 года до н. э. Пирр высадился в Таренте с 25 000 воинов и своими многочисленными слонами. Именно благодаря Пирру эти восточные гиганты впервые ступили на итальянскую землю. За этим последовали три битвы: при Гераклее в 280 году до н. э., при Аускуле в 279 году до н. э. и при Беневенте в 275 году до н. э. В битвах при Гераклее и Аускуле несколько античных источников обращают внимание на важную роль атак слонов в окончательных победах Пирра. Напротив, во время его поражения при Беневенте, по свидетельствам историков, его слоны были напуганы визгами свиноматок и горящих свиней, которых подожгли римляне. Именно предсмертные крики свиней, охваченных огнем, якобы вызвали панику среди слонов Пирра и стали причиной их бегства. Однако эта версия небесспорна, так как этот эпизод упоминается не во всех античных источниках. По свидетельству античного автора Элиана, римляне применили против Пирра ту же оборонительную тактику, что и греческий город Мегара, который в 276 году до н. э. отразил нападение македонян.

Античность была для боевых слонов золотым временем. В Средние века на полях сражений их становилось все меньше и меньше. В Китае батальон боевых слонов южной династии Хань в последний раз вступил в бой в 971 году. Эти слоны были ранены, их охватила паника, и они погибли от зажженных стрел, выпущенных армией Сун. Последнее крупное сражение с участием боевых слонов произошло в Индии в 1398 году. Также в Азии индийцы сохраняют боевые слоновьи формирования вплоть до XVIII века. Последний боевой слон Британской индийской армии покинул военную службу в 1895 году. В конце XIX века, во время колониальных войн, без особого успеха использовали слонов против французов вьетнамцы.

Во время Второй мировой войны слоны все еще использовались в Азии, но исключительно в тылу. Они служили для погрузки самолетов или транспортировки грузов, как, например, в марте 1942 года, когда несколько сотен этих гигантов приняли участие в операции по санитарной эвакуации из Бирмы, оккупированной японцами. Слонов также привлекали к инженерным работам для строительства деревянных мостов или расчистки препятствий, установленных противником. Британский подполковник Джеймс Говард Уильямс, ставший экспертом по слонам в Бирме, получил прозвище «Слон Билл» (Elephant Bill). Возможности использования слонов в строительстве временной инфраструктуры, способствующей передислокации войск, также высоко ценили японцы.

Нет никаких сомнений в том, что среди всех животных наибольшее влияние на историю человечества оказали лошади. Многие ученые увлеченно работали над тем, чтобы объяснить, показать, рассказать о решающей роли лошадей в завоеваниях и жизни людей. Происхождение одомашненной лошади, служащей человеку и его устремлениям, до сих пор не раскрыло всех своих тайн. Археологи, биологи, историки и сейчас продолжают исследования, чтобы разгадать эти загадки. В 2019 году международная команда, состоящая из 121 исследователя, среди которых были и французские ученые из Национального центра научных исследований (CNRS), опубликовала результаты поразительного эксперимента. Им удалось «секвенировать геномы нескольких сотен древних лошадей, чтобы проследить, как человек изменял ДНК лошади на протяжении последних 5000 лет. Они обнаружили ныне исчезнувшие линии на окраинах Сибири и в самом сердце Европы. <…> Эти ученые также показали, как исторические экспансии великих кочевых народов радикально изменили ареал обитания этого животного»[8].

О глубоком укоренении этого животного в истории человечества также свидетельствуют сделанные в разное время многочисленные изображения. Лошади повсеместно присутствуют на стенах доисторических пещер, изображаются в произведениях искусства в разных цивилизациях начиная с Античности. Лошади представлены в орнаментах керамики, на мозаиках и фресках древности, на знаменитой вышивке Байё, повествующей о вторжении в Англию Вильгельма Завоевателя. Мы встречаем их в живописи Средневековья и вплоть до наших дней, не говоря уже о монументальных произведениях – скульптурах и картинах, воспевающих победу Хлодвига в битве при Толбиаке в 496 году и Наполеона при Ваграме в 1809 году. Одним из самых захватывающих мест французской истории и культурного наследия, несомненно, является замок Версаль. Сколько эмоций вызывает знакомство со знаменитой Галереей битв, где сотни лошадей изображены рядом с великими людьми, прославленными в этих полотнах XIX века, созданных Орасом Верне, Эженом Делакруа, Франсуа Бушо и Шарлем-Филиппом Ларивьером! Когда мы погружаемся в эти великие национальные победы, невозможно не замечать животное, ставшее настоящим символом завоеваний и войн, – лошадь. В этих произведениях, где перемешаны кровь, смерть, жестокость и самопожертвование, лошадь – символ силы, благородства, энергии, совершенства и достоинства, играет столь же важную роль, как и воинственный монарх, в изображении побед и в художественном воспевании национального величия.

Начиная с XX века, несмотря на то что технологическое развитие вооружений постепенно минимизировало роль лошадей на полях сражений, они все же сохраняли свое значение во время Первой мировой войны. В ней участвовали восемь миллионов этих животных, и как минимум миллион из них погиб. Хотя лошади уже не играли решающей роли во Второй мировой войне, мало кого может оставить равнодушным судьба лошадей Ладожского озера. Этот эпизод произошел в 1942 году в СССР во время блокады Ленинграда. Спасаясь от сильнейшего пожара в лесу Райкколы, тысяча лошадей, принадлежавших советской артиллерии, бросились в бегство и достигли берегов Ладоги. Те, кто не погиб в огне, прыгнули в холодные воды озера. Но в ту ночь внезапно подул северный ветер, и лошади оказались в ледяной ловушке. На следующее утро ужас охватил всех: перед глазами предстала огромная мраморно-белая плита, из которой выступали сотни лошадиных голов, словно кто-то аккуратно уложил их на бескрайнюю ледяную гладь[9]. В XXI веке, хотя от использования лошадей в военных конфликтах уже отказались, выражение «боевой конь» по-прежнему употребляется в речевых баталиях: о навязчивой идее, проекте или теме, которую человек отстаивает убежденно и решительно, говорят, что «это его конек».

«Самое благородное завоевание, которое когда-либо совершал человек, – это покорение этого гордого и пылкого животного, разделяющего с ним тяготы войны и славу сражений», – пишет Бюффон в своей «Естественной истории» (Histoire naturelle, générale et particulière) в 1751 году. Роль лошадей в истории завоеваний и войн столь велика, что приходилось проявлять избирательность. Мы признаем здесь субъективный характер эпизодов, которые будут приведены в этой главе. Чтобы подчеркнуть постоянное присутствие лошадей, мы охватим все исторические периоды – от Античности до современности. Выбор сюжетов определялся ролью, которую играли лошади в конкретных событиях, их историческим значением, а также тем живым интересом, который они вызывают у научного сообщества и историков.

Точно определить момент появления лошадей в истории войн и завоеваний трудно, но, предположительно, это произошло в широком временном интервале между 4000 и 3000 годами до н. э. Первые лошади, как принято считать, были одомашнены человеком на севере Казахстана около 5500 лет назад. Самые ранние свидетельства использования лошадей в военных целях относятся примерно к 3000 году до н. э. В ту эпоху лошадей использовали в армиях как тяговую силу. Они тянули колесницы, на которых размещались воины. Первые колесницы, по всей видимости, появились в Месопотамии. Они представляли собой прочные деревянные повозки на четырех колесах. Из-за своего большого веса такие повозки запрягались быками, ослами или мулами. Позже колесная конструкция изменилась: появились колеса со спицами, которые имели меньший вес, обеспечивали лучшую скорость и большую подвижность. Колесница стала очень важным военным снаряжением. Были разработаны двухколесные модели, и для их тяги стали использовать лошадей, более быстрых, чем ослы или быки. Так колесницы и лошади заняли ключевое место в армиях всего античного мира.

В самом начале XX века немецкие археологи проводили раскопки в Центральной Анатолии – примерно в 160 километрах от Анкары, на территории современной Турции. Раскопки проходили на предполагаемом месте расположения древнего города Хаттусы – столицы одного из самых могущественных государств Ближнего Востока, основанного хеттами во II тысячелетии до н. э. В ходе этой археологической кампании немецкие исследователи обнаружили бесценный клад, свидетельствующий о важнейшей роли, которую играли кони почти 4000 лет назад. Речь идет о четырех раскрытых глиняных табличках с клинописным текстом и фрагменте пятой таблички – всего насчитывается 1080 строк. Среди них присутствует самый древний в истории коневодческий трактат. Его автор – наставник по имени Киккули. Этот текст, по всей видимости, был написан между XV и XIV веками до н. э. и предназначался для хеттской армии. В нем изложены способы ухода за боевыми конями, а главное – предложена программа их подготовки с упражнениями, рассчитанными на несколько месяцев. Восстановленный по найденным табличкам план охватывает 184 дня. Речь пока еще не идет о кавалерии: эти кони не предназначались для верховой езды, а использовались в упряжках для колесниц. Хетты славились своими особенно совершенными колесницами благодаря новым технологиям сгибания и обработки дерева. В такую колесницу, запряженную двумя специально подготовленными конями, могли сесть три человека: возничий, вооруженный копьями, луком или стрелами воин и щитоносец.

Самая большая битва в истории с использованием боевых колесниц, запряженных лошадьми, произошла между египтянами и искусными хеттами примерно в 1274 или 1286 году до н. э. Битва состоялась у Кадеша, на западе современной Сирии, недалеко от города Хомс. Это сражение считается одним из важнейших событий в истории древнего Ближнего Востока.

Египетскую армию возглавляет легендарный Рамсес II. Ему противостоял хеттский царь Муваталли II. Со стороны хеттов в линию было выстроено около 3000 колесниц, запряженных двумя лошадьми, а у египтян – от 2000 до 2500. В общей сложности в битве могли принимать участие от 10 до 12 000 лошадей. Хотя в сражении также участвовали и пехотинцы, именно колесницы и лошади всегда вызывали особый интерес у историков и создавали благодатную почву для самых разных интерпретаций.

Эта битва послужила укреплению образа могущества Рамсеса II. Битве при Кадеше посвящен уникальный рельеф в храме Абу-Симбел. На первом плане доминирует Рамсес II: он изображен гораздо крупнее остальных персонажей. Фараон стоит на своей колеснице, запряженной двумя мчащимися лошадьми, и пускает стрелы из лука. На рельефе также изображено множество лошадей и меньших по размеру колесниц хеттов, но фараон выглядит намного более впечатляющим по силе и значимости. Хотя хетты славились своими колесницами и искусством дрессировки лошадей, их умения в этой области здесь намеренно преуменьшаются.

«Поэма Пентаура», названная по имени ее автора, придворного писца Пентаура, является одним из редких источников, повествующих о битве при Кадеше. Этот текст, составленный по приказу Рамсеса II, был воспроизведен в виде монументальных надписей, в частности в Абу-Симбеле. После расшифровки иероглифов читатели узнали, как хеттский царь Муваталли II «послал людей и лошадей, столь же многочисленных, как песчинки <…>. Колесницы Великого Властителя [Рамсеса II] теряли мужество, но Великий Властитель устоял».

Ход и исход этой битвы все еще остаются предметом споров. Скорее всего, убедительной победы не одержала ни одна из сторон. Можно сказать, что сражение завершилось вничью. Не был заключен и мирный договор – только перемирие[10], – но главное заключалось в том, что Рамсес II не уступил признанным специалистам по колесницам. Еще одно доказательство важнейшей роли лошади в ту эпоху – барельеф в храме Абу-Симбел, где изображено триумфальное возвращение фараона на своей колеснице после битвы при Кадеше в сопровождении пехотинцев и офицеров. Военные трофеи с современной точки зрения кажутся довольно скромными – всего лишь несколько лошадей, захваченных у хеттов. Это лишний раз свидетельствует о том, как в ту эпоху ценились и символизировали мощь государства лошади.

По мнению историков, верховая кавалерия впервые появилась в IX–VIII веках до н. э. у ассирийцев – народа, населявшего север Месопотамии[11]. Первые всадники были вооружены луками, чтобы отражать атаки кочевых народов, наступавших с севера. Первым великим полководцем, воевавшим верхом на коне, считается основатель Персидской империи и династии Ахеменидов[12] Кир Великий. Он правил примерно с 559 по 530 год до н. э. Чтобы удовлетворить свои завоевательные устремления, поддерживать порядок на покоренных землях и защищать империю от вражеских нападений, он решил усилить армию и создать кавалерию.

Персидская кавалерия долгое время считалась образцом для подражания, особенно у греков. Она включала два типа войск. В тяжелой кавалерии всадники вооружены для атаки: как лошади, так и наездники защищены доспехами. Легкая кавалерия состояла из конных лучников, способных к молниеносному передвижению. Начиная с IV века до н. э. все крупные державы имели свою кавалерию, но ее роль, значимость и организация различались. В Риме и Афинах боевые кони были спутниками элит, поскольку их нужно было покупать, содержать и, что особенно важно, обучать. Кавалерия, безусловно, существовала, но играла второстепенную роль. Основу армий составляли пехотинцы: знаменитые легионеры в Риме и гоплиты в Афинах. В Афинах кавалерия существовала уже с VI века до н. э., но была очень скромной по численности – всего 96 всадников. К середине V века их число выросло до 300. Однако в боевых действиях с 432 по 352 год до н. э. афинская кавалерия играла всегда вспомогательную роль: на одного всадника приходилось десять гоплитов.

В Древней Греции гоплит был окружен ореолом престижа и вызывал уважение, поскольку он сражался с врагом лицом к лицу, не имея возможности быстро укрыться или уклониться от боя. Задачи кавалерии в основном сводились к преследованию и тревожащим нападениям на противника, а также к разведке. Всадник, как правило, не шел в лобовую атаку – это случалось лишь в крайне редких случаях.

Ксенофонт (ок. 430 до н. э. – ок. 355 до н. э.) – греческий историк, философ и военачальник. Он автор двух трактатов о верховой езде, которые считаются основополагающими. По словам историка Александра Блено, «Ксенофонт – первый, если не единственный, из авторов классической эпохи и тем более всей древнегреческой Античности, кто уделил такое большое внимание лошадям, всадникам и кавалерии»[13]. Трактат «О коннице» предназначен для начинающих всадников начала IV века до н. э. Второй труд – «Гиппарх» – адресован командиру афинской кавалерии. В нем Ксенофонт дает практические и тактические советы. Читатель может узнать, как метать копье сидя верхом на лошади, как проводить действия совместно с пехотой и, главное, какие боевые построения использовать против врага. Хотя всадники носили панцири, никакой специальной защиты для лошадей в то время не предусматривалось. Подковы еще не существовали, и главной заботой всадника должен был быть уход за копытами животного. «Боевой конь, каким бы замечательным он ни был во всем остальном, окажется бесполезным, если у него плохие копыта – он не сможет использовать свои достоинства»[14], – писал Ксенофонт. Несмотря на то что автор этих знаковых конных трактатов был греком и сам служил в кавалерии, гоплиты по-прежнему оставались идеальными воинами и безусловным символом афинской армии. В то же время самые сильные и опытные всадники и их кони находились в рядах персов и в армии Александра Македонского. Именно они столкнутся в 333 году до н. э. в битве при Иссе.

В ноябре 333 года до н. э, во время завоевания Персидской империи, Александр Македонский столкнулся с персидским царем Дарием III и всей его армией в битве при Иссе, в Киликии, на юго-востоке современной Турции. Армия Александра насчитывала 6000 всадников, тогда как персы выставили 11 000[15]. Первым боевой порядок своей армии выстроил Дарий. Персидский царь гордо и решительно стоял на своей колеснице в окружении лучших пехотинцев и царской кавалерии. Как обычно, Александр Македонский был верхом и лично командовал кавалерией гетайров – тяжелой конной гвардией, считавшейся одной из самых боеспособных и престижных конниц в истории Античности. Она находилась на правом фланге его армии. Сражение началось с боя пехотинцев. После нескольких кавалерийских маневров в поле зрения великого македонца попал сам Дарий. Александр решительно бросился в атаку на персидского царя в стремительном и дерзком рывке. Стража царя оказала ожесточенное сопротивление, всеми силами защищая царскую колесницу. Погибли многие офицеры, но особенно тяжелый урон понесли кони Дария – они были серьезно ранены. Царю пришлось немедленно сменить колесницу, и в итоге он обратился в бегство. Его примеру последовали все оставшиеся воины и остатки кавалерии. Одна из самых грозных армий оказалась в полном беспорядке. Лошадей, прижатых друг к другу, охватила паника. Всадники больше не могли их контролировать, некоторые падали в овраги. Александр не мог позволить Дарию уйти – он и вся его кавалерия преследовали царя до самого заката. Но Дарию удалось спастись – он отступил в сторону Евфрата. Он бросил на поле боя свою мать, жену и детей, а также царские регалии: лук, плащ, колесницу и щит – все осталось на покинутом им поле боя. Александр получил возможность продолжать свой завоевательный поход и направился к Финикии и Египту. Эти два полководца и их армии вновь встретятся в решающей битве при Гавгамелах в 331 году до н. э., в районе современного Эрбиля на севере Ирака. На том поле боя кони окажутся рядом со слонами. И снова решающую роль в битве сыграют лошади.

Самым знаменитым и самым легендарным животным в истории завоевателей является, безусловно, Буцефал. Этот конь не античный миф, поскольку его существование практически не вызывает сомнений. Во многих источниках говорится об особой связи, которая объединяла Буцефала и Александра Великого. Но как же выглядел этот ставший настоящей легендой конь? Его рост, судя по имеющимся данным, был вполне обычным – около 160 сантиметров в холке. Основная неопределенность касается окраса Буцефала. По словам писавшего на греческом языке и описавшего военные походы Александра Македонского римского историка Арриана, он был черным. Однако на знаменитой мозаике с изображением битвы Александра, украшавшей дом Фауна – богатое поместье в Помпеях, – Буцефал скорее рыжего окраса со светло-коричневым оттенком. Таким образом, сегодня почти невозможно с уверенностью утверждать, как выглядел этот конь. Происхождение его имени также вызвало много дискуссий: слово «Букефал» восходит к греческому языку и означает «голова быка». Этого было достаточно, чтобы породить множество самых фантастических толкований. Одни историки объясняли имя отважного Буцефала родимым пятном, придающим ему сходство с быком, или отметиной в форме головы быка на бедре. Другие считали, что передняя часть головы животного была такой же широкой, как у быка, и даже изображали его с рогами. Отсюда один шаг до превращения Буцефала в единорога. Афинские источники (более правдоподобные!) упоминают название породы фессалийских лошадей – букефалас. В соответствии с этой, более реалистичной, гипотезой Буцефал, скорее всего, происходил из фессалийской племенной фермы в Греции.

Вот что рассказывает о встрече Буцефала с Александром греческий биограф и философ Плутарх. Сесть на коня и приручить его было невозможно. Отец Александра Филипп Македонский хотел избавиться от животного и вернуть его заводчику. Но Александр отказался отпустить такого коня и заявил, что сможет его оседлать. Отец упрекнул сына за излишнюю самоуверенность, учитывая его слабый опыт наездника. Однако Александр настаивал и добавил, что купит коня, даже если не сумеет его укротить. Александр внимательно наблюдал за Буцефалом и заметил одну деталь: лошадь боялась собственной тени. Македонский принц развернул коня и поставил его мордой к солнцу. Когда животное успокоилось, Александр вскочил в седло, и Буцефал понесся галопом. Впечатленный и гордый сыном, Филипп якобы воскликнул: «Сын мой, ищи себе царство по себе – Македония для тебя слишком мала»[16]. Так Буцефал стал свидетелем первого подвига Александра и с самого начала был связан с будущей славой великого завоевателя.

Буцефал участвовал во всех сражениях и был рядом с Александром во время его блестящих побед в Азии. Плутарх отмечает состояние здоровья и значение Буцефала во время битвы при Гавгамелах: «Устанавливая боевой порядок, отдавая приказы, ободряя воинов и проверяя их готовность, Александр объезжал строй не на Буцефале, а на другом коне, ибо Буцефал был уже немолод, и его силы надо было щадить. Но перед самым боем к царю подводили Буцефала, и, вскочив на него, Александр тотчас начинал наступление»[17]. Оседланный Александром Буцефал становился для всей армии сигналом к действию и, несомненно, символом приближающейся победы. Македонский завоеватель и его воины одержали в этом решающем сражении победу над армией персидского царя Дария III. Но после битвы Александр продолжил преследование Дария. Неожиданно, недалеко от Каспийского моря, в Гиркании, варвары напали на отдельные отряды его армии и похитили Буцефала. Александр пришел в ярость, пригрозив уничтожить окрестные земли и перебить всех местных жителей, если ему не вернут коня. В конце концов варвары вернули Буцефала и предоставили подарки и заложников. Александр принял их, но, все еще возмущенный этим оскорблением, якобы отомстил, разорив равнины этого края. Этот эпизод многое говорит об огромной привязанности Александра к Буцефалу.

Буцефал умер в 326 году до н. э. от полученных ран после битвы на Гидаспе, в которой македонский завоеватель сражался с индийским царем Пором. Изможденный и умирающий, Буцефал, как утверждается, укрыл Александра от вражеских стрел во время последнего рывка. Когда его хозяин оказался в безопасности, Буцефал рухнул и умер спустя несколько мгновений. Александр победил, но, потрясенный и опечаленный смертью своего отважного коня, решил отдать ему должные почести и основал город под названием Александрия Буцефала – на берегу реки Гидасп, там, где испустил дух и был погребен Буцефал. Смерть Буцефала также стала символом окончания завоеваний великого македонского полководца. Армия Александра дальше не пошла. Без своего Буцефала Александр словно осиротел. С течением веков многочисленные художественные изображения Александра Великого почти всегда связывают легендарного завоевателя с его неизменным верным спутником – конем Буцефалом.

Спустя столетие после Александра Великого как выдающийся всадник прославился Ганнибал. Вот что писал о карфагенском полководце римский историк Тит Ливий: «…внимание привлекали его оружие и кони. Он был одновременно лучшим всадником и лучшим пехотинцем». Когда Ганнибал решил напасть на Рим с материковой части, он пересек Альпы в сопровождении нумидийской конницы. Эти всадники считаются самыми дерзкими и искусными кавалеристами Античности. По легенде, они двигались «с грацией птичьего полета». Хотя изначально Ганнибал мог полагаться на нумидийскую конницу, позже она перейдет на сторону Рима и в конечном счете станет грозным союзником, способствовавшим поражению карфагенского полководца.

Родом из Нумидии – берберского царства, соседствующего с Мавретанией и Карфагеном[18], – эти всадники впервые упоминаются в рассказах Полибия. По его словам, они участвовали в Первой Пунической войне (264–241 гг. до н. э.) на стороне карфагенян. Во время Второй Пунической войны (218–201 гг. до н. э.) нумидийская кавалерия составляла почти половину всей конницы Ганнибала – около 4500 всадников и лошадей. Эта легкая кавалерия всегда вызывала восхищение. Стремян тогда еще не существовало, и нумидийцы ездили верхом без седла, без уздечки и без удил. Для управления лошадью использовалась простая веревка, перекинутая через шею животного. На протяжении всего похода Ганнибала нумидийцы были глазами и ушами его армии. Их часто направляли на разведку. Они передвигались быстро и умели в считаные секунды уложить своих лошадей в траву или пыль – за скалами, насыпями или в кустарнике. Будучи невидимыми, нумидийцы наблюдали и оценивали численность вражеских сил. Во время перехода Ганнибала через Альпы первыми испугались кони: на них подействовали крики солдат и грохот камней и валунов, которые их недоброжелатели обрушивали на караван. Полибий пишет: «Лошади обезумели от воплей, эхо которых разносилось по ущельям». В своем неистовстве лошади становились неуправляемыми и ранили или даже убивали других животных и солдат.

Во время сражений нумидийские всадники и их стремительные кони изматывали врага быстрыми маневрами, внезапно окружали его, а затем обрушивали град стрел и метательных копий. Как только врагу был нанесен урон, они молниеносно отступали на скачущих галопом лошадях. Нумидийская кавалерия сыграла важную роль, сражаясь на стороне Ганнибала в 216 году до н. э., когда он одержал победу в битве при Каннах, в области Апулии, на юго-востоке Италии.

Но спустя несколько лет нумидийская кавалерия поменяла лагерь и перешла на сторону Рима. Во время решающего сражения при Заме 19 октября 202 года до н. э. Ганнибалу пришлось противостоять этой грозной коннице, возглавляемой самим царем Нумидии Масиниссой. Победу одержал Рим, а Карфаген капитулировал, завершив тем самым Вторую Пуническую войну, длившуюся 17 лет. В последующие века Рим постоянно будет расширять свое господство в Средиземноморье и даже за его пределами. В I веке до н. э. лошадь вновь сыграет важную роль – на этот раз в знаменитом завоевании Галлии под руководством Юлия Цезаря.

С 57 по 53 год до н. э. Юлий Цезарь проводил несколько военных кампаний с целью присоединения «варварских» территорий Галлии. В 56 году до н. э. он совершал набеги на Британию, Нормандию и Аквитанию. До 53 года до н. э. он удерживал Галлию под военной оккупацией, не встречая серьезного сопротивления со стороны галльских племен. Но уже в следующем году всего за несколько месяцев восстала бо́льшая часть Галлии. Родом из современной Оверни, Верцингеторикс объединил в борьбе против Цезаря значительное число галльских народов. В 52 году до н. э., после осады Герговии и победы Верцингеторикса, важную роль в битве при Алезии, сыграли лошади и кавалерия. В судьбоносном сражении особенно отличилась германская конница, воевавшая на стороне римлян.

Верцингеторикс решил сразиться с римлянами на территории их отступления. Он планировал повторить стратегию, примененную при Герговии, и разместил свое командование на высотах в Алезии – на горе Оксуа и в ее окрестностях[19]. Это место находилось недалеко от войск других галльских народов, перешедших на сторону Верцингеторикса. К тому же местность была окружена узкими долинами, реками и болотистой зоной, что делало ее удобной для обороны. Однако римляне сохраняли особые отношения с некоторыми знатными эдуями, которые, формально присоединившись к галлам, на самом деле ставили в известность Цезаря обо всех планах Верцингеторикса. Получив точные сведения, римский проконсул не терял времени. План был прост: нужно было начать сражение до того, как крепость будет окончательно построена и все галльские силы соберутся внутри. Цезарь пустил слух, что он намерен вернуться в Рим, чтобы пополнить свои силы. Верцингеторикс принял решение ускорить действия и захватить Цезаря врасплох. В бой вступила галльская кавалерия. Когда галлы оказались на месте, их охватило изумление: римляне, судя по всему, были предупреждены и уже построились в боевой порядок. Два отряда галльских всадников атаковали фланги римских легионов, а третий попытался перекрыть им путь. Но Цезарь делал ставку на своих грозных германских всадников. Те стремительно отбросили галльскую конницу. Всю ночь римляне преследовали войско Верцингеторикса, отступившее к горе Оксуа.

После этого кавалерийского сражения началась осада Алезии, и лошади вновь сыграли важнейшую роль. С самого начала галлы оказались в невыгодном положении: крепость была еще не достроена, а у Верцингеторикса катастрофически не хватало людей. В свою очередь, римляне уже разместили на окружающих холмах несколько лагерей. Галльскому вождю не оставалось выбора – ему пришлось вывести всю свою бесценную конницу, чтобы отправить ее за подкреплением. Несколько сотен всадников с лошадьми почти месяц прочесывали территорию Галлии. Цель заключалось в том, чтобы сформировать «армию спасения». Миссия удалась: к Алезии направились 250 000 пехотинцев и 8000 новых всадников, прибывших с территорий нынешнего Па-де-Кале, Финистера, Жиронды и швейцарского плоскогорья. Тем временем римляне возводили новую линию обороны. Они строили стены и башни, рыли рвы. Осада усилилась, и осажденные начали страдать от голода.

На следующий день после прибытия всадники из «армии спасения» выехали из галльской крепости, спустились и заняли часть равнины. Их сопровождали лучники и легкая пехота. В бой вступила германская конница, входившая в армию Цезаря. Сражение длилось с полудня до захода солнца под взглядами галлов, наблюдавших с вершины горы, и расположившихся на соседних холмах римлян. После ожесточенных боев и множества стремительных атак германской кавалерии удалось добиться преимущества. Галльские всадники вместе со своими лошадьми обратились в бегство и вернулись в лагерь. Германцы перебили оставшихся на поле боя лучников.

Завершение осады Алезии началось с самих галлов. Их пехота атаковала римский лагерь, расположенный на одном из холмов. Кони мчались во весь опор, их гривы развевались на ветру – кавалерия устремилась по равнине, чтобы ударить по римским укреплениям, растянувшимся на два километра.

Верцингеторикс и его воины, обладавшие осадным снаряжением, атаковали римские укрепления. Им удалось повредить постройки и засыпать рвы. Зажатые со всех сторон, римские легионеры растерялись и не знали, как действовать. Однако ситуация резко изменилась: Цезарь лично вышел на поле боя, а вместе с ним в сражение вступили новые отряды и значительные подкрепления.

Германская кавалерия вновь сыграла решающую роль. Одна часть всадников сопровождала Цезаря в наступлении, а другая обошла и атаковала галлов с тыла. Оказавшись в полном окружении, многие галльские воины предпочли спастись бегством. Их преследовала германская конница, убивая или захватывая в плен бегущих со всех сторон. Столкнувшись с разгромом, Верцингеторикс отдал приказ об отступлении и отвел свои войска обратно на гору Оксуа. На следующий день он принял решение сдаться.

Упадок, а затем и окончательный крах Западной Римской империи примерно в 476 году были вызваны множеством факторов, о которых до сих пор ведутся споры. Несомненно, важную роль сыграли столкновения с «варварами», жившими за пределами границ Римской империи. Во второй половине IV века н. э. эти народы начинают оказывать все большее давление на слабеющую империю. Лошади играют решающую роль для передвижения, захвата территорий, нападений. Первое крупное поражение Рима произошло в битве при Адрианополе[20] в 378 году против готов. Варварская кавалерия сумела разгромить римскую пехоту, которая ранее считалась непобедимой. Император Валент был побежден и убит.

Лучшими всадниками, грозными и внушающими страх, были, несомненно, гунны – кочевой народ, пришедший из Азии. Они составляли единое целое со своими лошадьми и, по всей видимости, обосновались на территории современной Украины около 375 года. Гуннская кавалерия вызывала ужас, который летел впереди самих всадников. Гунны были готовы к нападениям как летом, так и зимой. Вопреки распространенному представлению о гуннах как грубых варварах, они умели заставать врага врасплох прямо в седле, действуя стремительно и продуманно и выполняя точные маневры. Их конные лучники отличались убийственной меткостью. Гунны вторглись в империю в 398 году, и Риму пришлось давать им отпор. В конечном счете они были отброшены.

Начиная с V века в Римской империи вновь вспыхнули сражения – с вестготами в 401 году и с остготами в 406 году. В том же 406 году вандалы, аланы и свевы перешли Рейн, пересекли Галлию, затем Пиренейский полуостров и достигли Африки. Угроза стала повсеместной. Во время этих «варварских набегов» удар пришелся и по самому Риму. Самое разрушительное разграбление Рима произошло с 24 по 27 августа 410 года – его совершили воины-вестготы под предводительством Алариха. На фоне этих многочисленных вторжений по всей территории некогда великой державы «Западная Римская империя фактически превратилась в варварский Запад»[21]. В V веке произошло медленное, постепенное и прерываемое вспышками насилия падение Римской империи.

К концу Античности лошадь стала животным всех завоеваний и всех войн – незаменимым для передвижения и необходимым на полях сражений. Боевой конь переживает свой золотой век в Средние века, когда возникает образ рыцаря, а рыцарство формируется и организуется, сопровождаясь особой рыцарской этикой. Лошади всегда будут связаны с судьбами народов, их правителей – королей, сеньоров, властителей – как в величайших победах и завоеваниях, так и в поражениях.

В средневековой истории Европы и Средиземноморья первым крупным событием, в котором лошадь сыграла важнейшую роль, стало мусульманское завоевание Пиренейского полуострова между 711 и 726 годами. Эта победа привела к расширению Омейядского халифата на территории современной Испании. Арабские, берберские и сирийские всадники[22] способствовали падению Вестготского королевства. Продвигаясь дальше на север, они пересекли Пиренеи, взяли Нарбонну и Каркассон. Затем произошло знаменитое сражение при Пуатье, в котором прославился Карл Мартелл. Для этого исторического события характерно множество неточностей, что привело к разногласиям среди специалистов, различным интерпретациям и даже попыткам политических спекуляций. Дата, место и численность сторон до сих пор остаются неясными. Сражение могло произойти в 732 году (а возможно, в 733-м) в районе между Пуатье и Туром.

После нескольких дней стычек решающее сражение длилось, по-видимому, два дня. Легендарный Абду-р-Рахман – омейядский генерал, выдающийся всадник и вали Аль-Андалуса, то есть правитель завоеванной Испании, – бросил свою великолепную кавалерию на франков и бургундов под командованием Карла Мартелла в союзе с аквитанцами. Но перед ними встала вражеская пехота, представлявшая собой «неподвижную стену, с мечами в руках, словно ледяной бастион». Начался бой, и арабская и берберская кавалерия в конце концов была оттеснена. Сражения продолжались и во время отступления войск Абду-р-Рахмана, который был убит в ходе этой кампании. Точные обстоятельства его гибели до сих пор остаются неизвестными.

С тех событий первой половины VIII века не существует ни одного воображаемого изображения битвы при Пуатье без присутствия лошадей. Тремя столетиями позже особая дань лошадям отразится в выдающемся произведении искусства – гобелене из Байё с изображением сцен покорения Англии Вильгельмом Завоевателем. В 58 сценах, из которых он состоит, изображены 202 лошади[23].

Все началось в 1051 году. Вильгельм, потомок викингов, был герцогом Нормандии. В Англии король Эдуард, прозванный Исповедником за свою набожность, не мог иметь детей. Поэтому он объявил наследником престола своего дальнего кузена – Вильгельма Нормандского. Герцог был польщен, но остался недоверчив. В 1064 году Эдуард отправил в Нормандию Гарольда, самого могущественного графа Англии, чтобы тот подтвердил Вильгельму его намерения. По прибытии Гарольд заявил, что именно Вильгельм станет будущим королем Англии, и дал клятву на реликвиях собора в Байё. Но все пошло не по плану. На смертном одре новым королем Англии Эдуард назвал Гарольда. 6 января 1066 года при поддержке английских аристократов Гарольд короновался. Когда герцог Нормандии узнал о коронации, он не смог смириться с оскорблением и решил вернуть принадлежащий себе по праву престол, отправившись на завоевание Англии. Чтобы осуществить свой благородный порыв, Вильгельму за несколько месяцев потребовалось собрать 15 000 человек, 1000 кораблей и найти от 3000 до 4000 лошадей. В ту эпоху военное превосходство нормандцев заключалось в умении сражаться верхом.

К Гийому ехали со всех сторон многочисленные рыцари, вассалы герцога Нормандии, – верхом на лошадях и с оружием. Также необходимо было обеспечить снаряжением и лошадьми многочисленных добровольцев. В средневековом обществе, как и в герцогстве Нормандия, лошади считались символом принадлежности к элите: они были незаменимы для ведения войны и представляли собой важнейшее преимущество армии – настолько значительное, что от них зависела ее репутация. Поэтому коневодство имело первостепенное значение. Конные заводы появились уже во времена Каролингов. Коневоды и рыцари работали над улучшением породы. Во времена Вильгельма самые известные конные фермы, унаследованные от прежних владений королей или императоров династии Каролингов, находились в нижнем течении Сены, на территории современных департаментов Эр и Сена-Маритим, например в Лильбонне или Лез-Андели. Как монастыри, так и светские сеньоры владели коневодческими хозяйствами и уделяли особое внимание селекции лошадей. Герцоги Нормандии также держали свои конные фермы в Кальвадосе, недалеко от своих резиденций – таких, как Кан или Фалез.

Наиболее интересным свидетельством, подтверждающим важность боевых лошадей для Гийома Завоевателя, является рассказ его биографа – Гийома Пуатевинского. Он сам был рыцарем герцога Нормандии. «Из Гаскони и Оверни могущественные вельможи присылали ему или привозили коней, известных по собственным именам. К его дружбе также стремились испанские короли, прибегая для этого к помощи таких же подарков».

Испанские лошади происходят от скрещивания кобыл с Пиренейского полуострова с арабскими жеребцами, завезенными всадниками из Северной Африки во время расширения Омейядского халифата между 711 и 1031 годами. К тому моменту, когда Гийом стал герцогом Нормандии, эти помесные лошади уже находились в нормандских конных заводах. Несколько нормандских рыцарей участвовали в Реконкисте – отвоевании Испании у мусульман. Некоторые из них вернулись домой с лошадьми, которых находили в военных походах. Уже в XI веке в нормандских центрах разведения производились новые скрещивания с целью создания новой породы боевых коней. Так появился ратный конь – название, используемое для боевых животных. Ратный конь не слишком большой, способен к резкому ускорению на короткой дистанции и, что особенно важно, более послушен, чем испанские лошади. Судя по всему, лошади нормандских рыцарей в холке не превышали полутора метров. Похоже, что некоторые рыцари ездили на таких маленьких лошадях, что их ноги почти касались земли.

В конце июля 1066 года, перед походом в Англию, Гийом и его армия, состоявшая из нормандцев, бретонцев, французов и фламандцев, разбили лагерь на нормандском побережье, в Див-сюр-Мер. Особое внимание уделялось лошадям. Ежедневно сотни повозок, запряженных упряжными лошадьми или быками, доставляли им зерно, сено и солому. Рядом с ними постоянно находились конюхи, отвечавшие за уход за лошадьми. Кузнецы и подковщики трудились не покладая рук, работая с подковами.

В начале сентября 1066 года Гийом решил сменить место лагеря. Он покинул Нормандию и направился в порт Сен-Валери-сюр-Сомм. Это была рискованная операция, но в то же время отличная тренировка, особенно для тысяч лошадей, не привыкших к специальным подковам для морского побережья. Отплытие в Англию состоялось 28 сентября 1066 года. Поэт Ги Амьенский упоминает любопытную деталь в своей «Поэме о битве при Гастингсе»: «Большинство рыцарей стараются сами загонять лошадей на корабли». Перевозка 3000 лошадей требовала особой логистики. Если предположить, что одно судно вмещало десять лошадей, то понадобилось не менее 300 кораблей, чтобы переправить их через Ла-Манш[24]. Для посадки лошадей суда фиксировались на берегу с помощью подпорок, а для подъема использовался наклонный трап. Пол судна покрывали слоем соломы. Столь ценные лошади размещались попарно голова к хвосту, чтобы избежать драк, их привязывали, и они стояли плотно друг к другу. Между животными устанавливались перекладины или загородки.

Для переправы через Ла-Манш потребовалось 20 часов. Первый подвиг уже был совершен – вся армия Гийома благополучно пересекла пролив. Первый лагерь разбили в Певенси – прибрежном городе на юго-востоке Англии. Ги Амьенский передает изумление одного из местных жителей, пораженного масштабом высадки этой армады: «Рыцарей столько же, сколько рыб в море».

14 октября 1066 года под Гастингсом, примерно в 18 километрах к востоку от Певенси, произошла решающая схватка. У Гийома было преимущество, и он знал о нем, – это были его лошади и рыцари. Против него стояли Гарольд и его 8000 пехотинцев без конницы. Англичане не имели тогда представления о боевых конях – лошади использовались исключительно в качестве средства передвижения. Гийом лично руководил своими войсками и сражался верхом. Для нанесения мощных и внезапных ударов сила и скорость лошади использовались по максимуму благодаря многочисленным элементам снаряжения, которыми располагали рыцари. Их ноги были вытянуты прямо за счет длинных стремянных ремней, и они надежно опирались на стремена. Рыцари одновременно оставались в седле и в то же время стояли, сжимая коня с обеих сторон. Чтобы метнуть копье как можно дальше, рыцарь использовал разбег животного. Чтобы пронзить врага и нанести смертельный удар, он зажимал копье под мышкой и снова рассчитывал на скорость коня. Если же рыцарь обнажал меч – фактически это значило, что он уже спешился.

Битва при Гастингсе началась около 9 часов утра, и первый удар нанес нормандский рыцарь. Он пел о подвигах Карла Великого и Роланда в Ронсевальском ущелье, а затем, сидя верхом, устремился на англичанина, вышедшего вперед из строя. С копьем, зажатым под мышкой, он пронзил несчастного, а затем мечом отрубил ему голову и поднял ее вверх, чтобы воодушевить войско и вселить в рыцарей боевой дух. Сражение продолжалось до захода солнца.

У англосаксов был мощный козырь: они заняли позицию на вершине холма. Несмотря на многочисленные атаки и маневры кавалерии, нормандцы и бретонцы не могли продвинуться так, как им бы хотелось. Внезапно английское метательное копье пронзило лошадь Гийома, и герцог оказался на земле. Его воины решили, что он мертв, и стали отступать. Тогда он вскочил на другую лошадь, бросился к бегущим и поднял свой шлем. Узнав его, солдаты сразу вернулись в бой. Гийом приказал послать эскадроны рыцарей, чтобы окружить англосаксонских пехотинцев, находившихся у подножия холма. Атака принесла успех: кавалерия уничтожила более тысячи англичан. Но на этом сражение не закончилось. Перелом произошел только во второй половине дня. Пока что перевес был на стороне армии Гарольда. Множество лошадей погибло из-за плохой экипировки. Многие рыцари оказались на земле. Трех коней потерял сам герцог Нормандии. Гийом Пуатевинский пишет: «Трижды он спешивался, и ему не терпелось отомстить за своего боевого коня».

Все решилось в тот момент, когда стрела попала Гарольду прямо в правый глаз. Для закрепления успеха Гийом отправил отряд из четырех рыцарей добить короля. Один нанес раненому удар в шею, другой – в грудь, третий вспорол живот, четвертый отрубил ногу на уровне бедра. Так Гийом одержал победу в битве при Гастингсе – одном из величайших сражений в истории средневековой Европы. Он стал Гийомом Завоевателем и 25 декабря 1066 года короновался королем Англии в Вестминстерском аббатстве в Лондоне. В последующие годы его рыцарям предстояло объездить Англию, подавляя восстания многочисленных англосаксов, не желавших признавать нормандскую победу. С годами – вплоть до 1204 года – Гийом Завоеватель и нормандцы принесут в Англию административную систему, замки, соборы, аббатства и воздвигнут такие знаменитые памятники, как Лондонский Тауэр, а также введут искусство коневодства, кавалерию и рыцарскую культуру[25].

В коллективном сознании представления о свободе, красоте, силе, грации, неукротимой энергии, глубоких связях с человеком и гармонией с природой чаще всего ассоциируются с лошадями монгольских степей. В XIII веке они сыграли решающую роль в завоеваниях Чингисхана и создании Монгольской империи – самой протяженной в истории человечества.

Лошади армии Чингисхана славились своей поразительной выносливостью и крепостью. Они могли проходить до сотни километров в день и питались тем, что находили вокруг себя. Зимние походы их не пугали – напротив, зима считалась наиболее подходящим временем для военных действий. Благодаря этому лошади могли участвовать как в передвижении войск, так и в сражениях в любое время года. У каждого всадника, как правило, было не менее трех таких лошадей, чтобы можно было сменить животное в случае усталости или ранения. Излюбленной тактикой легкой кавалерии было изматывание врага: все начиналось с прямой атаки, за которой следовала имитация отступления. Сбитый с толку эффектом внезапности противник бросался в погоню, зачастую теряя строй. Всадники Чингисхана тем временем уводили его на местность, где у них было преимущество, и начинали обстреливать преследователей, пуская стрелы через плечо во время отступления. Задача тяжелой кавалерии заключалась в том, чтобы прорвать вражеский фронт.

После того как Темуджин – сам необычайно ловкий наездник – объединил несколько кочевых монгольских племен Центральной и Восточной Азии, он стал их ханом, то есть правителем, приняв имя Чингисхан в 1196 году. Он продолжал расширять империю вплоть до своей смерти в 1227 году. Чингисхан и его легендарные всадники прошли через всю Евразию – от территории современного Пекина до современной Украины, через Россию, Польшу, Венгрию, Турцию, Ирак, Иран, Афганистан, Пакистан и Китай. Их ставшие знаменитыми походы вошли в историю человечества и отличались не только духом приключений и странствий, но и жестокостью. Для многих покоренных народов Чингисхан и его воины остались в памяти как кровожадные завоеватели, несущие смерть и разрушение. По преданию, сам Чингисхан умер в результате падения с лошади во время охоты.

В Европе, несмотря на то что пехота по-прежнему присутствовала на полях сражений, главным образом воина Средневековья стал именно рыцарь и его конь. Кони и рыцари отличались во время крестовых походов в Святую землю и на протяжении всей Столетней войны (1337–1453). Человек всегда проявлял особое внимание к улучшению и совершенствованию собственных доспехов, но защита лошади приобретала особое значение. Только в XIII веке появляется бард, или конские доспехи, – набор элементов брони, предназначенных для защиты боевого коня. Эти доспехи стали использовать в тяжелой кавалерии, чтобы противостоять вражеским атакам. Бард получил широкое распространение в XIV и XV веках, особенно во время Столетней войны, чтобы уберечь лошадей от смертоносных выстрелов английских лучников. Лошади оказались напрямую связаны с одним из самых трагичных эпизодов этого военного конфликта – битвой при Азенкуре, состоявшейся 25 октября 1415 года.

Осенью 1415 года французские рыцари были преисполнены решимости преградить путь англичанам и королю Англии Генриху V, стремившимся добраться до Кале – города, захваченного месяцем ранее. Обе армии столкнулись к северу от Соммы, на территории современного департамента Па-де-Кале, между лесами Азенкур и Трамкур. Несокрушимые, занявшие оборонительные позиции, 6000 безжалостных английских лучников беспрестанно осыпали французских рыцарей градом стрел. Те, скованные тяжелыми металлическими доспехами, оказались практически обездвиженными. Несмотря на череду кавалерийских атак, рыцари не могли прорваться к рядам англичан под смертельным дождем стрел. Их положение усугубляла раскисшая после ночного ливня земля. Лошади топтались в грязи, испуганные криками умирающих и бесконечным свистом стрел, сыплющихся с неба. Другие животные и их всадники получали смертельные ранения, набрасываясь на заостренные колья, выставленные англичанами перед лучниками, которые безостановочно выпускали смертоносные стрелы.

Застигнутый врасплох французский авангард замер на месте. Англичане немедленно воспользовались моментом и ворвались в ряды врага с мечами, топорами и боевыми молотами. Сцены приобрели кошмарную жестокость. Обезумевшие лошади, израненные и потерявшие всадников, становились неуправляемыми. Отступить французам было практически невозможно. Некоторые рыцари попали в ловушку: они увязали в грязи и не могли перебраться через груды безжизненных тел. Те, кому все же удавалось вырваться, абсолютно хаотично наталкивались на вторую линию английских войск. Этот трагический в истории Франции день стал не только ужасным поражением, но и, по выражению современников, «массовым убийством цвета французской рыцарской знати»[26] и кладбищем под открытым небом для лошадей.

Символ Столетней войны и всей истории Франции – Жанна д’Арк – часто изображается верхом на лошади. Эта великолепная наездница участвовала во множестве побед над англичанами, в том числе в 1429 году во время осады Орлеана. После пленения в 1430 году Жанна предстала перед судом в Руане в 1431-м. Во время судебного процесса ее спросили: «Была ли у вас лошадь, когда вас взяли в плен?» Когда она отвечала на этот вопрос, ей очень хотелось уточнить, что у нее были разные типы лошадей – пять скакунов и более чем семь рысаков[27]. И это неудивительно с учетом того, что с февраля 1429 по декабрь 1430 года, сражаясь с англичанами, Жанна д’Арк проехала верхом более 5000 километров. Свой последний путь из тюрьмы к костру 30 мая 1431 года Жанна д’Арк совершила в повозке… запряженной лошадьми.

В Новое время, начиная с эпохи Возрождения в XVI веке и до XVIII века, лошади по-прежнему оставались на полях сражений. Однако фигура рыцаря в доспехах постепенно уходит в прошлое. Ратные кони и тяжелая кавалерия уступили место более легким, быстрым и маневренным боевым лошадям. Так формировалась легкая кавалерия. После Франциска I – «короля-рыцаря» – возникает образ «короля-всадника», ставший одной из составляющих королевской идентичности. Все короли Франции изображаются на конях на многочисленных картинах и официальных портретах, символизирующих победу. Конная статуя стала образом могущественного, завоевательного и славного монарха. Изобретение пороха и артиллерии придало лошади новую ключевую роль – в основном как тяговой силы для перевозки военного снаряжения. Именно французские пушки, запряженные лошадьми, сыграют решающую роль в итальянских войнах времен Франциска I. Кавалерия по-прежнему оставалась важной силой, но больше не играла решающей роли. Ее значение еще больше уменьшилось после появления ручного огнестрельного оружия. Так, в 1525 году, под Павией в Италии, залпы испанских аркебуз с фитильным замком полностью разрушили кавалерийскую атаку французов.

XVI век – это также эпоха, когда европейцы начали активно отправлять свои экспедиции в Америку. В этих походах их, против своей воли, всегда сопровождали лошади. Миссия завоевателей заключалась в том, чтобы колонизировать, подчинять и обращать в веру коренные народы, заключать союзы с одними племенами для войны с другими.

Когда Христофор Колумб и его экипаж высадились 5 августа 1498 года на побережье современной Венесуэлы, индейцы впервые увидели лошадей. Эти животные исчезли с американского континента около 10 000 лет назад. В первой половине XVI века, когда испанские конкистадоры впервые оказались на островах Карибского моря и в Южной Америке, множество народов реагировало на животных с удивлением, страхом, а порой и с ужасом. Лошади вызывали у изумленного местного населения неизменное потрясение: кто эти люди, сидящие верхом? Чудовища? Боги? Это животное, возвышающее человека и придающее ему устрашающий облик, – не является ли оно священным? А может, всадник и конь – это единое целое? Очень скоро народы Америки все чаще начали видеть, как на их земли прибывают новые и новые лошади. В 1519 году грозный испанский конкистадор Эрнан Кортес высаживается в районе современного Веракруса в Мексике. Затем, в 1520–1530-е годы, все больше испанских всадников участвовали в экспедициях вглубь материка, способствуя открытию золотых рудников. Эти кавалеристы также принимали участие в боях против ацтеков. Кортес и его люди одержали победу и захватили Ацтекскую империю от имени Карла V – короля Кастилии и императора Священной Римской империи.

На западе континента завоевание империи инков началось в 1532 году. Вооруженных и экипированных испанских всадников вел другой знаменитый конкистадор – Франсиско Писарро. Лошади обеспечивали Писарро и его людям возможность быстрого передвижения. В августе 1532 года они основали город Сан-Мигель-де-Пиура – современную Пиуру в Перу. Три месяца спустя они одержали победу в битве при Кахамарке. Инки были застигнуты врасплох. Испанцы сеяли панику с помощью заранее придуманной уловки: они привязывали к ногам своих лошадей колокольчики, усиливая тем самым мифический облик животных. Преимущество испанцев в оружии, а также сокрушительные кавалерийские атаки не оставляли инкам ни малейшего шанса. В конце 1532 года император Атауальпа попал в плен, и вскоре его казнили.

С XVI по XVIII век правители Испании, Португалии, Англии и Франции стремились к созданию и укреплению колоний в Америке. Лошади по-прежнему оставались постоянными пассажирами каравелл и кораблей. После пересечения Атлантического океана и по прошествии десятилетий некоторые лошади вновь обретали свободу: они сбегали из недавно основанных городов, с хаотичных полей сражений или с маршрутов рискованных экспедиций. Индейцы начали захватывать этих лошадей, научились ездить на них верхом и стали искусными похитителями животных, принадлежавших колонизаторам. Впечатленные быстрой адаптацией лошадей, они заинтересовались и животными, одичавшими на свободе, прекрасно осознавая, насколько важна их роль в передвижении и в бою. Со временем между индейцами и лошадьми установились особые отношения, и они стали необычайно ловкими наездниками, некоторые из которых навсегда вошли в историю[28].

На европейском континенте мир между королевствами был большой редкостью и долго никогда не длился. Чем дольше и чаще велись войны, тем больше лошадей гибло в боях. Столкнувшись с сокращением численности лошадей, которые по-прежнему были необходимы как в рядах кавалерии, так и для артиллерии, король Франции Людовик XIV предпринял попытку взять этот вопрос под свой контроль.

Во второй половине XVII века лошадь будет одним из центральных элементов военных и боевых забот короля Франции Людовика XIV. Король-Солнце был превосходным наездником и признанным военным вождем. В течение всего своего правления Людовик XIV вовлекал свое королевство во множество войн, и нехватка лошадей представляла собой серьезную проблему. Чтобы удовлетворить потребности армии, приходилось ежегодно привозить лошадей из-за границы – из Дании, Германии или Испании. В обеспечении пополнения кавалерии королевских полков важную роль сыграл Кольбер. Его Величество поручил ему организацию королевских конюшен и государственного разведения жеребцов. Постановлением Королевского совета от 17 октября 1665 года была учреждена администрация государственных (в то время – королевских) конюшен и введена должность «смотрителя за жеребцами». Этими смотрителями становились подданные со всего королевства, которым передавались королевские жеребцы для содержания, кормления и обеспечения наилучшего воспроизводства. Каждый королевский жеребец клеймился буквой L – инициалом короля Франции Людовика XIV.

Начало XVIII века ознаменовалось новой нехваткой лошадей из-за многочисленных войн. Первоначально личные конюшни Людовика XIV находились в Сен-Леже-ан-Ивелин, недалеко от Сен-Жермен-ан-Ле, примерно в 30 километрах от Версаля. Однако они полностью обветшали, оборудование и окружающая среда не подходили для содержания лошадей. Заботясь об обеспечении высококачественного разведения и воспроизводства, Людовик XIV в конце своего правления приказал построить королевскую конюшню в Ле Пэне, в Нормандии. Строительство началось в 1715 году с амбициозной целью – конюшни должны были стать «Версалем для лошадей»[29].

Спустя столетие, при Наполеоне, королевские конюшни приобрели статус императорских. Для императора лошади воплощали доблестный дух, служили символом его завоеваний и очень часто были неотъемлемой частью изображающих его скульптур и полотен.

«Без кавалерии битвы не приносят результатов» – эти слова принадлежат Наполеону. Они полностью отражают всю значимость, которую он придавал лошадям и кавалеристам. Еще до того, как стать императором, во время египетской кампании с 1798 по 1801 год, Наполеон открыл для себя исключительное качество арабских чистокровных лошадей. Для ведения завоеваний и сражений его армии постоянно требовались лошади. 4 июля 1806 года Наполеон подписал императорский указ о восстановлении администрации конных заводов, упраздненной во время Французской революции. Новая администрация подчинилась Министерству внутренних дел и включала шесть конных заводов, предназначенных для содержания жеребцов, кобыл и жеребят, 30 пунктов содержания жеребцов и две ветеринарные школы – в Лионе и Альфоре. Эмблемой императорских конных заводов стал профиль головы лошади арабского типа.

«Преимущество всегда будет на стороне армии, превосходящей в кавалерии», – любил говорить Наполеон. Император использовал кавалерию для разведки при передислокациях, участия в сражениях и преследования поверженного врага. Императорская гвардия была ключевым козырем, способным изменить ход битвы. Однако возможности и организация этого элитного корпуса, как и всей кавалерии, подверглись суровому испытанию во время катастрофической русской кампании.

Во главе самых выдающихся кавалерийских атак наполеоновской эпопеи стоял Иоахим Мюрат. Всегда в седле, он начал свой путь, сопровождая Бонапарта в Итальянской кампании. Мюрат славился умением проведения кавалерийских маневров и особенно отличился в ходе впечатляющей атаки в сражении на Тальяменто 16 марта 1797 года. Кавалерист Мюрат участвовал во всех походах в Египте, Александрии, Сирии. В сухопутной битве при Абукире он командовал авангардом, который нанес сокрушительный удар по османским войскам. Во время второй Итальянской кампании он снова был рядом с Бонапартом. Возглавляя кавалерию, Мюрат, его люди и их кони вновь проявляли себя при Верчелли, Турбиго и Маренго. Они сопровождали Наполеона на его пути к Империи и снова вышли на поля сражений в 1805–1807 годах против пруссаков, австрийцев и русских. Кавалерия армии под командованием Мюрата вновь проявила себя в битве при Аустерлице 2 декабря 1805 года. Одна из самых фантастических кавалерийских атак произошла в битве при Эйлау[30] 8 февраля 1807 года. Русское наступление впечатляло своим размахом. Во время ужасной снежной бури один из корпусов наполеоновской армии попал в ловушку. Французы оказались в критическом положении, но император приказал атаковать – 6000–7000 всадников бросились прямо на вражескую пехоту. Вновь Мюрат вел их с мастерством, и наступление противника наконец удалось остановить. Но какой ценой? Поле боя было усеяно телами лошадей и солдат. Кровь людей смешалась с кровью животных. Те, кто выжил в этой бойне, позже будут рассказывать об ужасе от кошмарного зрелища алых пятен на снегу.

Годы, последовавшие за бойней при Эйлау, были кошмарными. 3 мая 1809 года армия Наполеона, находящаяся в состоянии войны с Австрией, выдвинулась в направлении Вены. Чтобы замедлить наступление французов, австрийцы атаковали у Эберсберга. Сражения вновь были крайне ожесточенными. Полковник Лежён оставил свидетельство: «Ноги лошадей увязали в этой жиже из плоти и еще теплой человеческой крови. Мы испытывали сильнейшее отвращение и ужас, воспоминание о которых преследует меня до сих пор»[31]. Если эти образы и способны шокировать, то лишь потому, что они предвосхитили ужасы, пережитые во время Русской кампании. В ходе ужасного отступления именно лошади станут для людей настоящим спасением.

Русская кампания длилась с июня по декабрь 1812 года. По пути в Литву переправа через Неман, начавшаяся 22 июня, уже не предвещала ничего хорошего для Великой армии и ее лошадей. Сам император позорно упал с лошади, после чего на войска обрушилась сильнейшая буря. В течение нескольких часов переохладились и погибли 10 000 лошадей. После прохождения через Польшу и учреждения временного правительства Литвы конечной целью по-прежнему оставалась Москва. Бородинское сражение началось 7 сентября 1812 года. В ходе этой битвы решающего перелома так и не произошло, и ценой огромных потерь французы вошли в Москву 14 сентября. Тогда Наполеон был уверен в своей победе и рассчитывал принудить царя к переговорам. Напомним, что в то время Москва была самым населенным городом Российской империи, но столица находилась в Санкт-Петербурге, где и находился Александр I. Наполеон поселился в Кремле и стал ждать. Однако с 14 по 18 сентября 1812 года Москву подожгли. Во французской армии росла тревога, и в голове у всех был один и тот же вопрос: не окажутся ли они заперты в уничтоженном городе, без продовольствия, в ловушке наступающей зимы? Первые снегопады накрыли Москву уже осенью. 19 октября 1812 года Наполеон отдал приказ об отступлении. Колонна солдат и лошадей растянулась на 50 километров. Казаки, имеющие репутацию лучших царских наездников, неустанно преследовали отступающую армию Наполеона. Местами происходили стычки. Войска проходили через брошенные, обезлюдевшие деревни и города. 9 ноября армия добралась до Смоленска, где температура доходила до –30 °C. С 26 по 29 ноября 1812 года происходила переправа через Березину. Она превратилась в самый настоящий кошмар. С каждой неделей жалкие остатки некогда великой армии – и люди, и лошади – превращались в истощенных, изможденных существ, вынужденных скитаться в условиях изматывающего голода и холода.

Рассказ сержанта Бургоня, пожалуй, самый интересный, но в то же время и самый ужасающий[32]. Судьба, уготованная лошадям, предстает в виде по-настоящему страшных образов. На одном из полей, где сражалась армия Наполеона, «был найден французский гренадер, еще живой: у него были отрублены обе ноги, и в качестве укрытия он использовал тушу лошади, мясом которой питался». Во время этого изнурительного отступления пища стала редкостью, силы стремительно убывали. Единственным источником пропитания слишком часто служили лошади. «1 ноября мы, как и предыдущей ночью, спали у опушки леса <…> уже несколько дней мы начали питаться мясом лошади»[33]. Чтобы согреться и поесть, солдаты собирались у костра и жарили «кусок лошади на концах своих штыков или сабель». Однажды сержант Бургонь слышал, как «пятеро мужчин дрались, как собаки, – рядом с ними лежало лошадиное бедро, ставшее причиной ссоры». Он также рассказывает, как обычно происходили остановки в пути: «Я заметил, что во время этого ужасного отступления нас всегда заставляли идти, насколько возможно, позади кавалерии и артиллерии, а на следующий день останавливали нас на тех местах, где они ночевали, чтобы мы могли питаться лошадьми, которые оставались при уходе». Он подробно описывает одну из таких остановок: «Там было много мертвых и уже разделанных лошадей, а также множество животных, которых пришлось оставить еще живыми и на ногах, но обмерзшими настолько, что они позволяли себя убивать, не оказывая ни малейшего сопротивления. Те, кого убили ночью или кто умер от усталости или голода, были настолько промерзшими, что их было невозможно разрубить».

Нужно было действовать быстро, так как враг приближался, и угроза возрастала. «Когда удавалось ненадолго остановиться, чтобы срочно что-то раздобыть, мы выпускали кровь с брошенных лошадей или с тех, которых можно было незаметно забрать, затем собирали ее в котелок, варили ее и ели <…> если приходилось срочно уходить, котелок брали с собой, и каждый, идя в пути, черпал из него рукой и ел; лица у всех были измазаны кровью». Измученные голодом люди могли думать о лошадях только как источнике пропитания. «Часто, когда приходилось бросать лошадей, потому что не было времени их разделать, находились люди, которые намеренно оставались позади <…> и набрасывались на их мясо, как хищники».

У костра одного из бивуаков сержант Бургонь встретил старого егеря из императорской гвардии, почти все пальцы на ногах которого были отморожены и обмотаны кусками овечьих шкур. Его борода, бакенбарды и усы были покрыты сосульками. Старый солдат рассказывает: «Три дня назад я был вынужден бросить своего коня, и, чтобы он больше не мучился, я прострелил ему мозг. Потом отрезал кусок бедра и сейчас немного поем». Многие кавалеристы армии Наполеона завершили этот поход пешком. На своем пути сержант Бургонь обнаружил брошенные лагеря, устроенные артиллеристами. Повсюду царила смерть, под скорбным снежным саваном угадывались очертания тел погибших: «Никто не выжил: люди и лошади – все лежали, укрытые снегом: солдаты – вокруг костров, а лошади все еще были впряжены в орудия, которые пришлось бросить при отступлении».

Русская кампания стала беспрецедентным разгромом: в боях погибли, от болезней, голода или холода, от 180 до 220 000 человек из Великой армии. В одном из официальных бюллетеней Великой армии от 3 декабря 1812 года упоминается цифра в 30 000 лошадей, ставших жертвами этой кампании. Будь то верховые лошади для кавалерии или тягловые для артиллерии – они гибли тысячами в сражениях или были убиты, чтобы прокормить солдат, брошенных на произвол судьбы.

На поле битвы или на полотнах, изображающих его завоевания, Наполеон почти всегда представлен верхом на лошади. По разным данным, у него было от 100 до 130 лошадей, самой известной из которых считается жеребец по имени Визирь. В 1802 году, когда Бонапарт был еще первым консулом, он получил Визиря в подарок от османского султана Селима III. Этот великолепный полово-серой масти арабский жеребец, рожденный в 1793 году, был для Наполеона, ставшего императором в 1804 году, одним из важнейших спутников. Визирь сопровождал его во время Прусской и Польской кампаний 1806–1807 годов и, в частности, присутствовал при знаменитых победах – в битве при Йене в октябре 1806 года и при Эйлау в феврале 1807 года.

На его левом бедре было выбито неизменное императорское клеймо – увенчанная короной буква N, и он входил в число немногих лошадей императорских конюшен, официально считавшихся «лошадьми ранга Его Величества». Начиная с 1810-х годов храбрый и красивый Визирь все реже использовался в военных действиях и пользовался заслуженным отдыхом. Он не участвовал в Русской кампании. В возрасте 20 лет – весьма преклонном для боевого коня – он также не принимал участия в Германской и Французской кампаниях 1813–1814 годов. Тем не менее Визирь по-прежнему оставался любимцем императора и был рядом с Наполеоном в его менее славные времена. С мая 1814 по февраль 1815 года знаменитый жеребец сопровождал императора в его первом изгнании на остров Эльба. Там Визирь жил в конюшнях недалеко от резиденции Наполеона. Он снова стал участником событий во время возвращения императора во Францию. Во время периода Ста дней – с марта по июнь 1815 года – Визирь находился в отеле Лонгвиль, в самом сердце Парижа. К счастью, Визирь так и не стал свидетелем унизительного поражения Наполеона при Ватерлоо 18 июня 1815 года.

Визирь прослужил Наполеону верой и правдой 14 лет, что было редким исключением с учетом того, что лошади обычно находились в составе верхового эскорта Наполеона I в среднем около четырех лет. Во время всего лишь одной битвы император мог сменить до четырех лошадей. Визирь стал настоящим символом императорских конюшен благодаря множеству художников, запечатлевших его образ, – среди них Ипполит Беланже, Карл Верне, Шарль Тевенен, Пьер Мартине и, конечно, знаменитый Орас Верне. Благодаря этим произведениям Визирь обрел посмертную славу. О его смерти, наступившей 30 июля 1826 года в почтенном возрасте 33 лет, сообщали даже в газете La Pandore.

Когда Визирь умер, началась новая история – история его останков. Последний владелец доблестного жеребца, Леон де Шанлер, набив соломой, сделал из него чучело. Однако с началом Реставрации и возвращением монархии почитать символы Империи стало опасным занятием для любого француза. Чтобы избежать неприятностей, месье де Шанлер передал чучело Визиря англичанину Уильяму Кларку, проживавшему на севере Франции, в Нор-Па-де-Кале. Спустя 13 лет Кларк передал Визиря другому соотечественнику – Джону Гривсу. В 1830-е годы натурализованное животное, ставшее символом Наполеоновской эпохи, пришлось тайно переправлять в Англию. Операция была проведена с большой осторожностью: шкуру Визиря аккуратно распороли, вынули содержимое, а саму оболочку спрятали в багаже. Останки были переданы Манчестерскому обществу естественной истории, где Визиря вновь собрали, прежде чем, с согласия королевы Виктории, вернуть Франции времен Наполеона III. Однако чучело Визиря надолго исчезло из поля зрения. Оно провело 30 лет на чердаках Лувра, в деревянном ящике с надписью: «Чучело лошади, на которой ездил Наполеон, подаренное императору Манчестерским обществом естественной истории 29 июня 1869 года». Лишь в 1905 году Визирь вышел из тени и попал в коллекции Музея армии в Доме инвалидов – туда, где покоится его знаменитый всадник.

Визирь был не единственной реликвией, связанной с легендарными конями Наполеона. В Национальном музее армии в Лондоне хранится скелет Маренго – коня, захваченного в Египте в 1799 году. Как принято считать, жеребец получил свое имя после победы при Маренго 14 июня 1800 года. Затем он участвовал в других знаменитых сражениях: в битве под Аустерлицем (1805) и Ваграмской битве (1809). Самым известным эпизодом стал его захват после поражения при Ватерлоо 18 июня 1815 года. В том сражении Маренго был ранен пять раз, по некоторым сведениям, даже получил пулю в хвост. После битвы его взяли в плен, увезли в Англию как военный трофей и продали на аукционе подполковнику Джону Юлиусу Ангерштейну. Маренго умер в 1831 году, а его последний владелец завещал скелет Королевскому объединенному институту оборонных исследований, основанному в том же году герцогом Веллингтоном – великим победителем при Ватерлоо.

В 1960-е годы скелет Маренго окончательно попадает в коллекции Национального музея армии в Лондоне. Со временем кости начали разрушаться, на них появились трещины, а череп просел. Между 2016 и 2017 годами была проведена реставрационная кампания, вернувшая скелету достойный облик. Но останки египетского коня еще не сказали своего последнего слова. Самый примечательный и более чем символичный эпизод произошел в 2021 году, в годовщину двухсотлетия со дня смерти Наполеона. Под куполом Дома инвалидов художник Паскаль Конвер установил над гробницей императора репродукцию скелета Маренго, выполненную на основе 3D-сканирования и напечатанную на 3D-принтере. Эта инсталляция, названная «Помни Маренго» (Memento Marengo), вдохновлена Античностью и текстами Геродота, где он описывает захоронения воинов вместе с их конями. В работе современного художника, вызвавшей неоднозначные оценки, в очередной раз подчеркивается центральная роль коня в формировании имперского образа Наполеона. Конь не просто средство передвижения, а незаменимая боевая и символическая сила, участвовавшая в его завоеваниях, триумфах и поражениях. Тем не менее вклад животного часто остается в тени образа самого императора. А ведь три четверти из 150 000 лошадей, отправленных в Россию, погибли. Memento Marengo предлагает нам задуматься над этой связью между человеком и животным, между павшим великим завоевателем и одним из его верных коней, принесенных в жертву ради мимолетной славы и величия Империи. Если тело Наполеона покоится в уединении, в обстановке пафосного величия, то скелет одного из тех, кому он обязан своими победами, выставлен напоказ, подвешенный в воздухе. Эта работа напоминает нам о второстепенной, почти забытой роли лошади и, шире, животных вообще в большой истории человечества.

На протяжении всей второй половины XIX века лошади вновь проявляли себя на полях сражений. Тягловые лошади оставались незаменимыми для артиллерии, которая продолжала совершенствоваться. Но прежде всего именно в это время кавалерия совершила свои последние великие атаки – часто ценой жизни как всадников, так и их коней.

Одной из самых ужасных битв XIX века стало сражение при Балаклаве 25 октября 1854 года, во время Крымской войны. В этой кампании Объединенное Королевство, Вторая Французская империя и Османская империя выступили против армии русского царя. После победы в битве на Альме союзники решили осадить Севастополь. Русские попытались помешать осаде, атакуя с тыла. Столкновение произошло у Балаклавы – равнины, окруженной холмами, всего в нескольких километрах от знаменитого порта Черного моря[34]. С обеих сторон долины русская армия расположила пехоту и артиллерию на возвышенностях. Эти позиции оказались вне поля зрения развернутой в низине легкой кавалерийской бригады.

Был отдан приказ атаковать казачье подразделение. Когда началась атака, на всадников и их лошадей обрушился шквал огня. Те, кто не пал в первых рядах, продолжили стремительный натиск, но по ним продолжали стрелять. Некоторым все же удалось взобраться на холм. «В двух полках, которыми я имел честь командовать, каждый офицер, за исключением одного, был либо убит, либо ранен, либо потерял под собой лошадь – убитую или раненую», – вспоминал лорд Кардиган, командир и один из немногих выживших в этой операции. Но на этом все не закончилось: в атаку также пошли кавалеристы второй и третьей линий британцев. Одни вступили в бой с вражеской кавалерией, другие – с русскими артиллеристами, занявшими позиции на высотах. После того как они нанесли урон противнику, оставшиеся в живых всадники были вынуждены отступить и снова пересечь долину под огнем и мечом. Потери были ужасающими. Количество убитых или искалеченных лошадей значительно превысило число пострадавших людей: были убиты или тяжело ранены 362 лошади, в то время как погибшими, ранеными или пропавшими без вести числились 245 человек.

Лошади также играли очень важную роль и по другую сторону Атлантики во время Гражданской войны в США с 1861 по 1865 год. Штаты Союза, возглавляемые Авраамом Линкольном, противостояли южным Конфедеративным штатам Америки – Конфедерации под руководством Джефферсона Дэвиса. Противниками выступали индустриальные северные штаты, выступавшие против рабства, и 11 южных, аграрных и рабовладельческих штатов, отколовшихся от Соединенных Штатов. Обе стороны располагали кавалерией, которая в основном использовалась для разведки. В ее задачи входили обеспечение и охрана продвижения войск, обнаружение противника и раскрытие его намерений. Кавалерия в основном действовала без участия в столкновениях – оружие активно не применялось. Однако во время атак кавалеристы Союза поднимали сабли, а солдаты Конфедерации использовали револьверы. Одно из крупнейших кавалерийских сражений произошло 9 июня 1863 года в битве у железнодорожной станции Бренди в штате Виргиния. В бою сошлись 18 000 кавалеристов, и победу одержали южане – сторонники Конфедерации. Кавалерия также сыграла важную роль в битве при Геттисберге в Пенсильвании, состоявшейся с 1 по 3 июля 1863 года. В этом сражении кавалерия Союза задержала прибытие вражеской пехоты. На этот раз победу одержал Союз, и эта битва считается поворотным моментом в Гражданской войне. Окончательная победа была одержана в апреле 1865 года в сражении при Аппоматтоксе в Виргинии. В Гражданской войне победу одержал Север.

Во время Гражданской войны в США нельзя ограничивать роль лошадей только их использованием в кавалерии. Лошади предопределили исход в этой подвижной войне. Перемещения генералов, офицеров и гонцов осуществлялись верхом. Лошади перевозили пушки, продовольствие, почту и нередко использовались как санитарный транспорт. На протяжении всей войны множество лошадей погибли в бою или пали в результате применения огнестрельного оружия и артиллерийских снарядов. По некоторым оценкам, в этом конфликте число погибших лошадей было как минимум сопоставимо с числом человеческих жертв – около 620 000.

Французская кавалерия снова вошла в историю в конце XIX века – в Седане, 1 сентября 1870 года, во время войны против Пруссии. Военное и стратегическое превосходство прусской армии определялось ее артиллерией, которая вела непрерывный огонь. Французские всадники и их лошади стали жертвами этой мощи. Французские войска скоро оказались в окружении противника. В этот момент генерал Маргерит отдал приказ о нескольких кавалерийских атаках. Несмотря на решимость кавалеристов, операция обернулась катастрофой. Сам Маргерит получил пулю прямо в лицо. Нет никаких сомнений в бессмысленности такого самопожертвования. Тем не менее, несмотря на это горькое поражение, кавалерийские атаки французов под Седаном использовались в пропагандистских целях для прославления храбрости солдат Франции. Битва завершилась капитуляцией Седана 2 сентября 1870 года. Император Наполеон III попал в плен и через два дня лишился трона. В 1871 году Франция проиграла войну, и Эльзас-Лотарингия вошла в состав Германской империи. Второй Империи пришел бесславный конец – началась история Третьей Французской Республики.

В XX веке, с появлением технологических новшеств, изменением военных стратегий и повсеместным применением огневой мощи, война уже никогда не будет прежней. Во время Первой мировой войны кавалерия играла второстепенную роль, несмотря на активное использование лошадей в других целях в ходе боевых действий. В рядах французской армии с 1914 по 1918 год погибли 1 140 000 лошадей.

Первая мировая война стала символом человечества, утратившего свою человечность. Смерть и самоуничтожение нашего вида стали самой сутью этой Великой войны. И в своей гибели человек увлек за собой лошадей, ослов и мулов. Эти вьючные животные будут служить ему в его гнусных целях на протяжении всего этого конфликта.

Наиболее детально документированное исследование, посвященное французской армии, принадлежит Клоду Мило. Он обратился к архивам Военно-исторического отдела министерства обороны. По его словам, сотни тысяч убитых лошадей и мулов, а также полученные ими ранения составляют «еще одну бойню» Первой мировой войны[35]. Накануне мобилизации 100 000 лошадей использовались французской армией для логистики и транспортировки, 90 000 – для нужд кавалерии. Когда началась война, этих ресурсов оказалось недостаточно. За 17 дней было реквизировано 520 000 лошадей. Однако за первые три месяца войны 130 000 лошадей погибли, изнуренные слишком длинными переходами и первыми боями. В 1914 году кавалерийский корпус Франции отправили в Бельгию, но он вынужден был повернуть обратно, прибыв в Марну совершенно истощенным. Маршал Франции Жоффр не отличался бережным отношением к лошадям. Во время битвы на Марне кавалерия могла бы проникнуть в несколько участков фронта, но у лошадей не осталось сил. В начале XX века кавалерия уже не соответствовала требованиям современных военных конфликтов. Ад ужасных условий окопной войны характеризовался колючей проволокой, артиллерийскими снарядами, пулеметами, газом и множеством других смертоносных новшеств. Если традиционная кавалерия и стала слишком уязвимой, она все же сохранялась во всех армиях. Однако решающей роли она уже не играла и использовалась в основном для разведки или действий по преследованию и беспокойству противника на Восточном фронте, на Балканах, в ходе Кавказской кампании, а также на Ближневосточном фронте и в Северной Африке.

Помимо кавалерии, лошадей также использовали для решения множества других задач. Их присутствие было крайне важным для обеспечения логистической поддержки. Лошади, а также ослы и мулы тянули артиллерийские орудия, обеспечивали доставку боеприпасов и продовольствия армиям. Несмотря на использование моторизованных транспортных средств, они оказались гораздо менее надежными, чем вьючные животные, которые были намного эффективнее на пересеченной или заболоченной местности. Только они могли добраться до окопов, тогда как грузовики легко увязали в грязи. Лошадей также использовали для транспортировки многочисленных раненых благодаря созданию конных санитарных отрядов.

75 % смертей среди лошадей происходили из-за болезней или нехватки корма, комфорта и отдыха. Снабжение овсом и сеном настолько усложнилось, особенно из-за суровой зимы, что в мае 1917 года французской армии пришлось расстаться со 100 000 лошадей, так как она больше была не в состоянии прокормить их. В 25 % случаев смерть животных наступала непосредственно на поле боя. Кошмарное зрелище трупов лошадей и невыносимый запах разложения подрывали моральный дух солдат. В конечном счете военные решили оставлять погибших животных прямо на земле – в местах, покинутых бойцами и удаленных от человеческого присутствия. Однако лошадь – это крупное и тяжелое животное. Столкнувшись с массами мертвых туш, приходилось рыть глубокие ямы. Некоторые туши расчленяли, чтобы погибших животных можно было полностью зарыть в землю.

Лошади, ослы и мулы также становились тяжелыми инвалидами войны: одни животные оглохли, другие стали жертвами газовых атак, были искалечены или разорваны на части осколками снарядов. Некоторые лошади даже использовались как живое биологическое оружие – их намеренно заражали. Немцев подозревали в том, что они вводили мор – тяжелое бактериальное заболевание, поражающее в первую очередь лошадей, но также способное передаваться человеку. Цель заключалась не столько в том, чтобы заразить людей, сколько вывести из строя животных – замедлить их, лишить возможности транспортировать орудия или доставлять продовольствие и боеприпасы на фронт. Чтобы лечить больных и раненых лошадей, в большинстве стран и регионов, охваченных боями, были организованы ветеринарные госпитали. Регистрировались самые разные заболевания: лошади страдали, например, от чесотки, конского гриппа или даже от так называемого снарядного шока – совокупности физических и психических расстройств, вызванных ужасами и жестокостью обстрелов и мощью огня[36].

С учетом наличия сотен тысяч раненых, больных или погибших лошадей остро встал вопрос нехватки животных. Так, например, между октябрем 1914 года и маем 1917 года Франции пришлось импортировать из США 500 000 лошадей и мулов, а также 70 000 из Аргентины. К весне 1918 года лошадей уже не хватало даже для того, чтобы перевозить многочисленные орудия, поступающие с заводов. Ситуация стала крайне критической: генерал Филипп Петен даже начал задумываться о роспуске некоторых пехотных дивизий из-за рисков прекращения снабжения.

В сентябре 1918 года произошло последнее наступление в истории французской кавалерии – в Македонии. Восточная армия с африканскими стрелками пересекла Балканские горы и устремилась к городу Скопье, что привело к капитуляции Болгарии. Два месяца спустя Франция и союзники одержали победу в войне. Подписание перемирия с Германией 11 ноября 1918 года завершило также конец господства лошадей в войнах и завоеваниях, инициированных человеком. Лошади в последний раз сыграли решающую роль, служа непомерным и губительным амбициям людей.

В период между Первой и Второй мировыми войнами тяжеловозы и ослы вернулись на сельскохозяйственные угодья, а чистокровные скакуны – на беговые дорожки ипподромов. Но между сентябрем 1939 года и маем 1940 года мирная жизнь в деревнях и беззаботные праздники скачек в Довиле или Париже уступили место Второй мировой войне и наступлению немецких войск. В условиях нехватки топлива лошади перевозили множество французов и их имущество по разбитым дорогам в ходе отступления. Немцы, питавшие страсть к конной культуре, с удовольствием реквизировали лучших жеребцов на конных заводах и в частных имениях Франции. Один из таких коней вошел в историю Второй мировой войны – это был Ирис XVI, скакун капитана Филиппа де Отклока, будущего маршала Леклерка. Первая встреча капитана де Отклока с Ирисом XVI произошла в элитной военной школе Сен-Сир в 1936 году. Офицер курировал учеников, в частности на занятиях по верховой езде, и был впечатлен выносливостью и скоростью Ириса XVI, хотя тот нелегко поддавался дрессировке. Офицер решил оставить коня себе. Во время одной поездки на учения на выходе из конюшни Ирис XVI внезапно сделал резкое движение в сторону, сбросил всадника, и капитан оказался в больнице с переломом голени. Травма оставит след на всю жизнь: впоследствии военный часто появлялся с тростью. Помимо военной школы, лошадь приобрела известность на беговых дорожках. Но самым примечательным поступком Ириса XVI стал его акт неповиновения новым оккупантам. 14 июня 1940 года, через считаные минуты после парада нацистских войск в Париже, кавалеристы немецкой армии отправились в знаменитую военную школу Сен-Сир. Офицер, возглавлявший отряд, потребовал показать ему того самого коня, который когда-то обошел его во время скачек. Служащий указал на стойло, и один из солдат отправился за Ирисом XVI, чтобы вывести его наружу. Внезапно в тот самый момент, когда они пересекли порог конюшни, Ирис XVI с силой и точностью нанес удар копытом и убил немецкого солдата наповал. Немецкий офицер пришел в ярость и приказал казнить жеребца: «Поставьте эту лошадь к стене. Приведите 12 человек. Эту лошадь надо расстрелять». Лошадь поставили к стене, раздался залп, и Ирис XVI упал, сраженный немецкими пулями. В письме, написанном в 1945 году художнику Андре Маршану, автору портрета жеребца, супруга генерала Леклерка, мадам де Отклок, пишет: «Ирис XVI был застрелен бошами за то, что убил офицера одним немного слишком энергичным ударом копыта! Каков конь – таков и всадник. У него был патриотический дух»[37]. Так Ирис XVI вошел в историю как герой, конь-мятежник, оказавший сопротивление оккупантам.

От Тихого до Атлантического океана, от Европы до Японии, включая Россию и Китай, во время Второй мировой войны лошади играли только второстепенную роль. Их заменили танки, грузовики, бронетанковые дивизии и новые военные тактики, такие как бомбардировки мирного населения. Однако животные, как и местные жители, попадали в ловушки боевых действий, которые не щадили ни одно живое существо. В ходе высадки в Нормандии с 6 июня 1944 года до июля 1944 года в департаменте Манш были убиты 10 000 лошадей. Так лошади наряду с гражданским населением стали побочными жертвами боев за освобождение Франции от оккупантов.

Считается, что собака – самый верный друг человека. Одно можно сказать наверняка: на протяжении всей истории она была спутником многих завоеваний и войн – от Античности до наших дней. Ее клыки, нюх, живость и преданность сделали собаку ценным союзником армий. На протяжении веков собаки выполняли самые разные задачи: бойцовые собаки, собаки-связисты, противотанковые собаки, собаки-спасатели, собаки-саперы… Все эти роли, разумеется, были придуманы человеком исключительно в его интересах.

Боевые собаки, по всей видимости, появились в рядах египетских армий еще за 4000 лет до н. э. Изображений с их участием становится все больше, начиная с эпохи Нового царства, около 1590 года до н. э. Во время войн с нубийцами[38] египтяне отправляли на передовую борзых – длинных, тонких, мускулистых и атлетичных собак. Множество изображений борзых собак можно увидеть на различных предметах из сокровищницы гробницы Тутанхамона (около 1345–1327 гг. до н. э.). На одной из сторон великолепного деревянного сундука изображены собаки, набрасывающиеся на нубийцев и впивающиеся им в горло. Египтяне использовали собак не только для сражений с врагами, но и для охоты, чтобы прокормить таким образом солдат во время походов. В эпоху Античности в условиях военных конфликтов также очень ценились азиатские доги. Тибетские доги начали служить в китайской армии с 1121 года до н. э. Одна из таких специально обученных собак была якобы преподнесена в дар императору Китая. Подарок ему понравился и впечатлил его: он решил включить тибетских догов в состав своих войск. Этот пес присутствовал также в Месопотамии на службе у шумеров и ассирийцев. Доги славились своей свирепостью: по легенде, они произошли от скрещивания самки собаки и самца тигра – уже этого было достаточно, чтобы запугать будущих врагов! У ассирийцев, чтобы произвести еще большее впечатление на противника, собакам надевали что-то вроде лат или ошейник с железными шипами. У вавилонян, мидян, персов, греков и римлян также были доги, обученные для боев. В греческой армии использовались молоссы – представители другой местной породы. Для преследования врагов применял собак и Филипп II Македонский, отец Александра Великого. Так, например, своры гончих выпускались в лесах на территории современной Болгарии, чтобы находить прячущихся там фракийцев[39].

В римских легионах молоссы из Эпира сражались бок о бок с азиатскими догами. Римские собаки иногда носили невероятные защитные доспехи. Некоторые из них были облачены в латы из стальных полос или кожаные панцири с шипами. Иногда на их спинах закрепляли лезвия, чтобы вспарывать животы вражеским лошадям. Некоторые собаки даже превращались в живые огненные факелы: легионеры размещали на спинах животных, защищенных кожаными накидками, зажигательную смесь в бронзовом сосуде или прикрепляли горящие факелы. Затем животное запускали в ряды противника, чтобы напугать лошадей или поджечь вражеский лагерь. Во время таких операций многие собаки сгорали заживо. Во время завоевания Галлии (58–50 гг. до н. э.) Юлий Цезарь и римляне встретились с новыми породами собак и… горько пожалели об этой встрече: римские эпирские доги потерпели унизительное поражение от собак галлов родом из Бретани.

В III, IV и V веках у галлов, а также у кельтов, германских народов и гуннов Аттилы были собственные собаки и своры. Галльские собаки выглядели особенно колоритно: они носили впечатляющие ошейники с крупными, длинными и острыми шипами. Этих собак обучали добивать раненых на земле или кусать лошадей. Такая функция боевой собаки закрепится в Средние века: псов использовали для того, чтобы разгонять, пугать, травмировать или даже убивать вражеских лошадей. Многие применявшиеся с этой целью собачьи доспехи были непосредственно вдохновлены римскими образцами.

В XVI веке конкистадоры натаскивали боевых собак для подчинения и запугивания американских индейцев. Эти собаки считались очень эффективным живым оружием. На момент прибытия испанцев по ту сторону Атлантики существовало совсем немного пород собак. Для индейцев некоторые собаки, предки чихуахуа, были просто ласковыми домашними питомцами. В то же время других собак ели или приносили в жертву во время церемоний, чтобы они сопровождали умерших в загробный мир, как, например, собака ксолоитцкуинтли (мексиканская голая собака) у ацтеков. Поэтому, когда индейцы столкнулись с испанскими молоссами, которые лаяли и вели себя агрессивно, они прежде всего испытали ужас. Во время боевых действий конкистадоры спускали боевых собак на индейцев. Эти животные были обучены охотиться на них, как на дичь, и часто наносили им смертельные раны.

На европейском континенте, с развитием артиллерии и огнестрельного оружия, немногочисленные своры собак, использовавшиеся для нападения на врагов или лошадей, постепенно исчезли, уступив место сторожевым собакам, собакам-охранникам, связным собакам, ищейкам, собакам-саперам или спасателям. Эти собаки проявили себя во время крупных конфликтов новейшего времени – с XIX века и до наших дней. После свор беспородных собак начнется формирование специализированных групп, обучаемых в составе особых бригад и полков. Так, например, во Франции в 1794 году был создан 132-й кинологический пехотный полк. Этот полк существует и в наши дни: его задача заключается в «подготовке сплоченной пары человек-собака, способной оказывать специальную поддержку пехотным подразделениям». В армиях разных стран собаки получали личное признание, становясь, например, талисманами полка или всей армии. Некоторые собаки стали знаменитыми и даже были награждены и удостоены почестей за боевые заслуги.

Это удивительная история о собаке породы барбет, которая служила Франции и Наполеону, принимая участие в великих военных кампаниях периода Консульства и Империи. Его подвиги были столь же героическими, сколь и невероятными. Мусташ был родом из Нормандии: по некоторым данным, он родился на ферме в Кальвадосе. Он бродил по улицам Кана, когда мимо маршировала элитная рота гренадеров под бой барабана. Собаку, вероятно, привлек необычный шум этого славного кортежа и она последовала за солдатами до казармы. У него были висячие уши, длинная и густая шерсть – гренадерам показалось, что у этой собаки есть усы и борода. Так барбет получил кличку Мусташ (по-французски – «Усы»)! В хозяевах у него оказалась вся гарнизонная часть в Кане, где располагалась 40-я полубригада линейной пехоты. В Кане Мусташ любил охранять вход в казарму вместе с часовым. Если какой-то незнакомец подходил слишком близко, пес тут же начинал лаять. Он также сопровождал гренадеров на учениях и маршах. Мусташ впечатлял солдат своим превосходным нюхом и неуемной энергией.

В 1800 году он отправился вместе со всем подразделением в Италию. 13 июня Мусташ впервые отличился во время военной кампании. В самом центре Пьемонта его полубригада дожидалась начала великой битвы при Маренго. Мусташ никогда не упускал возможности прогуляться и размять лапы. И вот он обнаружил австрийского шпиона, проникшего в расположение французов. Пес громко залаял и пришел в сильное возбуждение, благодаря чему шпион был застигнут врасплох. После короткой стычки австриец пустился в бегство. Благодаря этой реакции, на которую не могли не обратить внимания, Мусташ спас своих товарищей от внезапного нападения австрийского отряда. В ходе этой операции Мусташ получил ранение в бедро от удара штыком. Его храбрость и бдительность не остались без награды. Отважная собака была отмечена в приказе по полку: она получила право на ежедневный уход, дополнительную порцию еды и еженедельную стрижку. На следующий день, в битве при Маренго, Мусташ совершил еще один подвиг. Он ни на шаг не отходил от знаменосца, идущего во главе строя. И вот, нос к носу, он столкнулся с австрийским догом, пытающимся напасть на гренадера, несущего знамя. Нормандский пес не растерялся и бросился на своего противника. Внезапно пуля мгновенно убила австрийскую собаку. Спустя несколько мгновений и сам Мусташ получил ранение: пуля пробила ему ухо, но он выжил! Ликовало и прославляло новый подвиг Мусташа все его подразделение.

Но самый знаменитый подвиг Мусташ совершил 2 декабря 1805 года в битве при Аустерлице, когда французские войска сражались с австрийцами и русскими. В разгаре боя один из знаменосцев попал в ловушку, и его окружили враги. Он отбивался древком знамени изо всех сил, но все было напрасно: жить ему оставалось считаные минуты, и он это понимал. Перед самой смертью у него инстинктивно вырвался крик: «К знамени!» – знаменосец не хотел, чтобы имперский орел достался австрийцам или русским. Этот отчаянный вопль услышал только Мусташ. Не раздумывая ни секунды, пес помчался к раненому солдату, который вскоре умер, сжав знамя в объятиях. Хотя спасти солдата не удалось – зато Мусташ спас символ Империи. Он не испугался противника и залаял на русских солдат, поднимавших штыки, чтобы заколоть отважного пса. В этот момент началась перестрелка, и противник отвлекся. Мусташ воспользовался этой возможностью и схватил древко знамени в зубы. Полотно порвалось, но Имперский орел был спасен и благополучно вернулся к французам.

Однако Мусташ поплатился за свою дерзость – он сломал лапу и был совершенно обессилен. За этот подвиг он получил награду. Маршал Ланн вручил ему ошейник с серебряной медалью. На одной стороне было написано: «Мусташ, французский пес. Все должны уважать его как храбреца». А на другой – «В битве при Аустерлице он сломал лапу, спасая знамя своего полка». Он был готов предстать перед самим императором. Перед Наполеоном Мусташ строго соблюдал протокол: его обучили, и он будто понимал, что такая честь – удел избранных. Поэтому он был обучен «отдавать честь», то есть приветствовать императора, подняв лапу до уровня уха. Впоследствии пес не покидал гренадеров – он был с ними при Йене, Фридланде, в Силезии и, наконец, в Испании, где и нашел свою смерть. 11 марта 1811 года, во время второй осады Бадахоса, в него попало ядро, и Мусташ погиб на месте. Солдаты решили отдать ему должное и похоронили его как настоящего солдата. Мусташ был удостоен воинских почестей, его останки были захоронены в могиле на берегу реки Гвадиана. На надгробии выгравировали надпись: «Здесь покоится Мусташ, храбрец, павший на поле битвы». Увы, в 1814 году испанцы разрушили его могилу, выкопали останки и сожгли их. Но подвиги Мусташа не были забыты. 11 марта 2006 года Ассоциация друзей наполеоновского наследия организовала церемонию в честь Мусташа на кладбище собак в Аньере (департамент О-де-Сен). Там он удостоился мемориальной таблички: «Собаке Мусташу – герою Великой армии, погибшему в Испании 11.03.1811».

На протяжении всей Первой мировой войны собаки действовали как в окопах, так и в тылу. Им поручали различные задания. Они переносили документы в капсулах, прикрепленных к ошейнику, работали вместе с санитарными частями, находили раненых на поле боя и эвакуировали их за линию фронта. Также они предупреждали о газовых атаках или оказывали моральную поддержку солдатам, пережившим сильные потрясения. Среди этих собак, рисковавших жизнью, был американский бультерьер по кличке Стабби. На его счету 17 сражений и 14 военных наград. Отличный послужной список для этого выдающегося пса-солдата. Но как Стабби оказался в этой ужасной бойне 1914–1918 годов, ведь он же никогда об этом не просил?

В 1917 году, в кампусе Йельского университета, американские солдаты проходили подготовку перед отправкой на фронт. Капрал Джон Роберт Конрой встретил бездомную собаку. Его одновременно поразили и растрогали большие глаза этого бультерьера, и он решил взять его себе. С учетом особенностей телосложения животного, он назвал его «Стабби», что можно перевести как «невысокий крепыш», и тайно привел его в свое подразделение – 102-й пехотный полк. Все солдаты быстро привыкли к нему: Стабби стал их всеобщим любимцем и талисманом. Когда Конрой узнал, что его полк отправляется на фронт на север Франции, он и слышать не хотел о том, чтобы бросить незаменимого Стабби. Пса спрятали в багаже капрала. Он нелегально пересек Атлантику на борту корабля USS Minnesota. Оказавшись во Франции, собака довольно быстро привыкла к аду войны. Все началось 5 февраля 1918 года в районе департаментальной дороги Шемен-де-Дам[40]. Там Стабби впервые столкнулся с ужасом бомбардировок. В районе Сен-Мийель он был ранен в лапу немецкой гранатой, и его эвакуировали в тыл для лечения. Попав в военный госпиталь, он своим присутствием и лаской поднимал настроение выздоравливающих «пуалю» – так называли французских солдат эпохи Первой мировой войны. Но это была лишь краткая передышка – Стабби вернулся в окопы, где он находил раненых и предупреждал солдат о газовых атаках или артобстрелах. После долгих дней, проведенных в окопах, его органы чувств находились в постоянном напряжении, а мозг регистрировал множество жизненно важных сигналов. Эти способности встречались и у других собак, находившихся на фронтах Первой мировой войны. Однако Стабби по-настоящему прославился благодаря одному исключительному подвигу. Эта история также произошла в окопе. Благодаря своему острому слуху Стабби уловил, как кто-то бормотал на незнакомом языке. Он залаял, бросился на подозрительного человека и обездвижил его, вцепившись в икру. Этим человеком оказался немец, которого вскоре арестовали американские солдаты. Во время допроса, уступив место людям, Стабби наблюдал, как незнакомец в итоге признался в том, что он действительно был немецким шпионом. Из Стабби получился отличный контрразведчик!

Бультерьеру присвоили звание сержанта. Так он превзошел своего хозяина – тот был всего лишь капралом. Стабби стал первым псом, удостоенным такого высокого военного чина. Через несколько месяцев благодарные и растроганные француженки сшили для него курточку из замши – идеальную одежду, на которую можно прикрепить все его медали, включая памятную медаль Верденской битвы. По возвращении в США Стабби встречали как героя, и он принимал участие в многочисленных церемониях и официальных мероприятиях в нескольких крупных американских городах. Он встречался с тремя американскими президентами, в том числе с Томасом Вудро Вильсоном, и стал талисманом футбольной команды «Джорджтаун Хойяс» (Georgetown Hoyas). Отважный бультерьер скончался в 1926 году, но, чтобы увековечить его память, американцы не нашли ничего лучшего, кроме как… набить его соломой. Стабби попал в руки таксидермиста и в виде чучела был выставлен в Смитсоновском институте в Вашингтоне. 11 ноября 2006 года его имя было увековечено в Национальном музее и мемориале Первой мировой войны в Канзас-Сити, штате Миссури. Stubby Forever[41].

В первую зиму Первой мировой войны (1914–1915) французская армия столкнулась в Вогезах с множеством проблем. Снег и холод привели к значительным потерям и серьезно затруднили доставку боеприпасов и продовольствия. Чтобы избежать повторения такой ситуации следующей зимой, необходимо было найти решение. Два офицера французской армии предложили идею, которая как минимум отличалась оригинальностью. Капитана Луи Муффле из 62-го батальона альпийских стрелков и лейтенанта пехоты Рене Хаас объединяли два общих момента: они жили в Вогезах и уже бывали на Аляске. Оба знали о силе и выдающейся выносливости ездовых собак. Они предложили включить хаски в состав французских подразделений для транспортировки снаряжения и провизии на Вогезском фронте. Эта инициатива дошла до самого верха. Министр войны Александр Миллеран одобрил проект, и у двух офицеров было три месяца на его реализацию. Они незамедлительно отправились в Северную Америку. Вдали от фронта их ждала по-настоящему незабываемая экспедиция.

Во время командировки капитан Муффле поселился в Монреале для организации приема собак. Прекрасно знающий Аляску лейтенант Хаас стал местным агентом. Из города Ном, расположенного в 5600 километрах от Монреаля, на самом западе Аляски, он отправил телеграмму Скоти Аллану – известному заводчику хаски. Тот согласился помочь французу и в короткие сроки сумел найти 106 хаски, большинство из которых были переданы инуитами. Оставалось решить сложнейшую задачу: незаметно доставить всех этих собак в Канаду, а затем переправить их через Атлантику. Сначала собак посадили на корабль до Сиэтла. Во время этого морского перехода Скоти Аллан дал своей группе аляскинских собак имя «K9» – игра слов, отсылающая к французскому слову «собачий» (canin). По прибытии в Сиэтл все хаски отправились в Монреаль поездом. Им выделили два вагона, и для каждой собаки была предусмотрена отдельная будка.

Было решено, что заключительный этап операции начнется в Квебеке. Когда все участники собрались на месте, Скоти Аллан и Рене Хаас были в восторге: капитан Муффле со своей стороны нашел еще около 300 собак в двух других регионах Квебека – в Ла-Бель-Провансе и Лабрадоре (что звучит почти символично). Все собаки были собраны в выставочном парке Квебека, недалеко от центра по испытанию боеприпасов канадской армии. Это место идеально подходило для того, чтобы приучить собак к звукам взрывов, похожих на те, что раздавались на фронте. Но впереди оставался еще один ключевой этап – пересечение Атлантики. И здесь возникли трудности: ни один корабль не спешил брать на себя эту задачу. Многие экипажи опасались, что из-за лая собак в трюмах судно будет замечено немецкими подводными лодками.

Аляскинские хаски из Северной Америки в конечном счете добрались до Франции на пароходе водоизмещением 4200 тонн «Померанец» (Le Poméranien). Собаки были размещены в трюме, в решетчатых ящиках. На время плавания Скоти Аллан прикрепил к ошейнику каждого пса медную пластину. На ней были указаны имя собаки, ее номер в экипаже и место в упряжке. Эти собаки, привыкшие к широким просторам, часто нуждались в разминке, поэтому трое мужчин поочередно выводили их на палубу для коротких прогулок. Все это великолепное «собачье войско» высадилось в Нормандии, в порту Гавр, 5 декабря 1915 года. Встречал их специально прибывший из Эльзаса военный отряд. Французское правительство организовало на месте интенсивную тренировочную программу, которая длилась несколько дней. Так были созданы первые «Секции аляскинских собачьих упряжек» (Sections d’équipages canins d’Alaska, SECA). Десятью днями позже, 15 декабря, все собаки и их проводники прибыли в Вогезы после заключительной поездки на поезде. Миссия была выполнена. По прибытии были сформированы две секции. Каждая упряжка аляскинских собак состояла из девяти псов: четырех пар и одной ведущей собаки, которая шла в голове упряжки.

Зимой 1915–1916 годов Секции аляскинских собачьих упряжек были уже готовы к проведению военных операций. Каждая упряжка могла перевозить от 300 до 400 килограммов груза и проходить в среднем 40 километров в день, а в случае необходимости – даже до 70 километров. Средняя скорость передвижения составляла около восьми километров в час. Летом упряжки использовались для буксировки вагонеток по рельсам, перевозив при этом до одной тонны груза. Среди самых выдающихся подвигов этих собак – доставка 90 тонн боеприпасов к одной артиллерийской батарее за четыре дня и прокладка 30 километров телефонного кабеля за одну ночь для прослушки немецких позиций. В разгар Первой мировой войны, в 1915 году, в этих подразделениях служили 436 собак. После окончания конфликта трое аляскинских хаски были награждены Военным крестом, а большинство из них взяли к себе частные лица или сами солдаты. Они провели остаток жизни в спокойной обстановке французских домов и квартир вдали от бескрайних просторов родной Аляски.

Во время Второй мировой войны собак снова стали использовать в армиях – в качестве посыльных, талисманов, а также сопровождающих часовых и солдат на постах охраны. На Восточном фронте Советская армия пошла еще дальше и начала применять собак для подрыва немецкой бронетехники. Из-за острой нехватки противотанкового оружия руководство Красной армии решило прибегнуть к альтернативному решению – созданию батальонов собак-смертников, предназначенных для подрыва вражеских танков. Собак снабжали специальными шлейками с взрывчаткой, размещенной в боковых сумках. Механизм срабатывал в момент, когда собака пригибалась, чтобы пролезть под бронетехнику. Этих животных не только приносили в жертву на поле боя, но и подвергали крайне жестокой подготовке: перед отправкой на фронт их держали в состоянии сильного голода, а затем прикрепляли пищу под танками – так их приучали бежать под боевые машины. Это трагическая страница в истории военного использования животных, в которой они становились не просто помощниками человека, а расходным материалом.

Помимо своей чудовищной жестокости, этот метод на практике оказался крайне неэффективен. Собаки не были приучены к движущимся танкам, к шуму боя, автоматным и пулеметным очередям. Испуганные резкими и громкими звуками, они часто впадали в панику и убегали обратно к советским позициям, путая цели, что иногда приводило к взрывам прямо в рядах Красной армии. Тем не менее немцы воспринимали угрозу противотанковых собак достаточно серьезно – был отдан приказ стрелять по всем бездомным или бегущим собакам вблизи немецких подразделений. Кроме того, для отпугивания животных они начали использовать огнеметы. С советской стороны ситуация была не менее трагична: солдатам иногда приходилось убивать собственных собак, напуганных и сбитых с толку, чтобы избежать взрыва на месте. К 1942 году от этой практики постепенно отказались, заменив собак на более надежные и управляемые противотанковые средства. Спустя 71 год в России решили увековечить память этих животных. В 2013 году в Москве на Поклонной горе был открыт памятник фронтовой собаке в честь всех псов, погибших в бою, уничтожая танки нацистской Германии. Скульптура изображает собаку, лежащую на разорванных танковых гусеницах, с поднятой головой и гордым видом.

После оккупации Бенилюкса и Франции в мае 1940 года Гитлер решает атаковать Великобританию. Чтобы принудить королевство к капитуляции, нацистская Германия разрабатывает беспрецедентный в истории план: массированные бомбардировки Лондона и других крупных городов Англии с целью нанести масштабные разрушения, убить как можно больше мирных жителей, подорвать боевой дух населения и вынудить премьер-министра Великобритании сдаться. Этот эпизод вошел в историю под названием «Блиц» и продолжался с 7 сентября 1940 года до весны 1941 года. Во время этих интенсивных налетов погибли 40 000 мирных жителей, из них 14 000 – в Лондоне. Четыре миллиона домов было разрушено или повреждено. В этих условиях как настоящие герои проявили себя собаки, спасавшие жителей и военных из-под завалов.

По приблизительным оценкам, во время Второй мировой войны в военных операциях Великобритании были задействованы около 7000 собак. Одной из них была самка фокстерьера по кличке Бьюти – она служила в спасательных командах во время авианалетов в Лондоне. Бьюти отличалась уникальной способностью находить под завалами живых людей и даже животных. Ее считают первой собакой, спасавшей горожан в условиях бомбардировок. Другие собаки – такие, как немецкие овчарки Джет, Торн, Крамстон Ирма, дворняга Рип, колли Питер, – также вошли в состав спасательных подразделений Службы гражданской обороны, созданной из добровольцев. Во время войны особое восхищение вызывала немецкая овчарка по кличке Рекс, которая спасала людей в горящих зданиях, несмотря на смертельный риск. Благодаря ее выдающейся работе удалось найти множество раненых, и она была награждена за спасение человеческих жизней. Несмотря на дымящиеся завалы, густой дым, невыносимую жару и струи воды из пожарных шлангов, этот отважный пес проявлял исключительный ум и невероятную решимость, чтобы обнаруживать попавшие под обломки жертвы.

За участие в сложнейших операциях все эти собаки были награждены медалью Дикин. Эта военная награда была учреждена в 1943 году в Великобритании Марией Дикин – известной защитницей прав животных и основательницей британского Общества защиты животных. Медаль Марии Дикин – это высшая награда, предназначенная специально для животных, проявивших «выдающуюся храбрость и преданность долгу во время службы в любом роде войск или гражданских служб спасения». Эта почетная награда считается «Крестом Виктории для животных» – эквивалентом высшей военной награды Великобритании.

В истории современных конфликтов одна собака стала знаменитой помимо своей воли: речь идет о Блонди, овчарке Гитлера. Она не участвовала в боевых действиях, но существует множество фильмов и фотографий, на которых она запечатлена рядом с Гитлером во время Второй мировой войны. Присутствие Блонди в последние мгновения жизни нацистского диктатора и ее смерть в апреле 1945 года в хаосе Берлина тесно связаны с трагической судьбой фюрера. Блонди и Гитлер часто появляются вместе, когда речь идет о показе моментов отдыха фюрера. С Блонди Гитлер улыбался – вот в этом и заключалась основная цель этих фотографий, где собака находилась рядом со своим хозяином. Они играли, гуляли, наблюдали за происходящим или пейзажем, отдыхали вместе. На всех фотографиях Блонди и нацистский диктатор демонстрировали полную гармонию и прекрасное взаимопонимание. Собака, по-видимому, особенно хорошо чувствовала себя в Бергхофе – знаменитой резиденции Гитлера, расположенной в Баварских Альпах, на высоте над Берхтесгаденом. Эти спонтанные или инсценированные моменты фиксировались, распространялись и транслировались нацистской пропагандой. Цель этих снимков заключалась в том, чтобы придать диктатору человеческие черты. Присутствие собаки Блонди использовалось как инструмент создания образа фюрера, любующегося животными, чувствительного к верности своей собаки и заботящегося о благополучии животных. По словам американских авторов Норберта Бромберга и Верны Смолл, «сострадание Гитлера к животным было не более искренним, чем его интерес к детям, – оба были лишь чистым пропагандистским трюком»[42]. Фюрер якобы даже «безжалостно избил собаку, чтобы показаться мужественным перед девушкой»[43]. В различных работах отношения между собакой Блонди и Гитлером, а также между диктатором и животными в целом изучаются или описываются на основе свидетельств и материалов нацистской пропаганды. Поэтому трудно получить достоверную информацию о том, какими были настоящие узы между псом и его хозяином.

В одной опубликованной в немецком журнале статье, в которой речь шла о Гитлере, внимание диктатора к животным описывалась следующими словами: «Знаете ли вы, что ваш фюрер – вегетарианец и не ест мяса из-за своего общего отношения к жизни и любви к миру животных? Знаете ли вы, что ваш фюрер – образцовый друг животных и, несмотря на то что он канцлер, он не расстался с животными, за которыми ухаживает уже много лет? <…> Фюрер – ярый противник любых форм жестокого обращения с животными, в частности – вивисекции[44], и он призвал покончить с этими практиками <…> таким образом исполняя свою роль спасителя животных, избавляя их от постоянных мучений и невыносимой боли»[45]. Гитлера назвали вегетарианцем. Сегодня это утверждение вызывает сомнение. По мнению одних, диктатор иногда ел мясо; другие предполагают, что он стал вегетарианцем лишь позднее из страха перед возможными заболеваниями.

Что касается овчарки Блонди, можно не сомневаться в том, что, подаренная Гитлеру близкими к нацистскому режиму людьми, она находилась рядом с ним на протяжении всей Второй мировой войны. Фюрер «часто воздавал должное безусловной преданности своей овчарки Блонди, в то время как он высказывал сомнения в лояльности собственного персонала»[46]. Блонди, верная подруга диктатора по несчастью, провела с ним последние месяцы в берлинском бункере – с января по апрель 1945 года, в самом конце Третьего рейха. У Блонди даже был щенок по кличке Вольф, который тоже жил в бункере. Хотя рядом находились Йозеф Геббельс – глава нацистской пропаганды, его жена и дети, а также другие верные соратники, Гитлер особенно дорожил присутствием своей спутницы Евы Браун, своей собаки Блонди и щенка Вольфа[47]. «В последние дни в бункере он не позволял никому прикасаться к щенку Блонди Вольфу или кормить его и ежедневно рисковал жизнью, выводя Блонди на прогулку за пределы бункера»[48]. Конец жизни этой собаки описывался неоднократно. По имеющимся свидетельствам, Блонди умерла после того, как ее отравил Гитлер. 30 апреля 1945 года, за несколько минут до самоубийства, Гитлер якобы лично дал Блонди капсулу с цианидом, чтобы проверить эффективность яда и собственноручно отправить свою собаку в вечность.

Невозможно проявлять интерес к истории Блонди и Гитлера, не затронув нацизм и взгляды ультраправой партии на животных. Уже в 1920-е годы, с момента основания нацистской партии, некоторые ее члены выражали желание защищать животных и выступали за принятие мер против жестокого обращения с ними. После прихода к власти в 1933 году нацисты приняли несколько законов о защите животных. В том же году высокопоставленный нацист Герман Геринг заявил в радиопередаче: «Чтобы положить конец пыткам животных <…>, я буду отправлять в концентрационные лагеря тех, кто по-прежнему считает, что может обращаться с братьями нашими меньшими как с неодушевленной собственностью»[49]. Законы о защите животных, принятые в ноябре 1933 года, по своей строгости почти не уступают британским. Однако наказания за «жестокое обращение» с животными в нацистской Германии были особенно суровыми: до двух лет тюрьмы и штраф. Эти законы также предусматривали безболезненное умерщвление животного, если домашний питомец стар, болен, истощен и его существование стало ежедневным мучением. Кроме того, в них ужесточались правила проведения опытов на животных, чтобы минимизировать их страдания.

Антисемитизм и евгеника, являвшиеся составляющими нацизма, проявлялись также в нацистской политике по защите животных. Так, например, был запрещен ритуальный убой, необходимый для приготовления кошерного мяса, потребляемого евреями. Также были приняты новые законодательные меры для защиты диких животных. В охотничьих законах от 27 марта 1935 года подчеркивалось, что задача охотника – «не только охотиться, но и заботиться о диких животных, защищать их, чтобы возникла и сохранилась более разнообразная, более сильная и более здоровая порода»[50]. Помимо этого, создавались природные парки, и предпринимались действия по спасению исчезающих видов животных.

Реальное или предполагаемое сострадание Гитлера к животным и к его собаке Блонди ни в коем случае не может реабилитировать его деяния и искупить вину человека, ответственного за преступления против человечности. «Чрево, породившее эту мерзкую тварь, все еще плодовито», – писал в 1941 году великий немецкий драматург Бертольт Брехт, предостерегая нас и напоминая о самой банальной и естественной природе появления на этой Земле диктатора со смертоносными устремлениями.

После того как мы поговорили об особом случае собаки Гитлера, в конце главы важно подчеркнуть, что и в XXI веке многие собаки продолжают привлекаться и обучаться для участия в боевых действиях. И сегодня собаки, служащие во французской армии, получают медаль Марии Дикин – престижную награду, которая вручается, в частности, за выполнение миссий в рамках операций по борьбе с терроризмом. Некоторые собаки – такие, например, как Дизель и Люк, – были удостоены этой награды посмертно. 18 ноября 2015 года Дизель, семилетняя сука бельгийской овчарки малинуа, находилась вместе с бойцами элитного полицейского подразделения RAID во время штурма квартиры в Сен-Дени. Внутри укрывались Абдельхамид Абаауд – один из главных организаторов терактов 13 ноября, совершенных несколькими днями ранее в Париже и рядом со стадионом «Стад де Франс», его двоюродная сестра и еще один джихадист. Во время штурма, в ходе которого все трое были ликвидированы, Дизель получила смертельное огнестрельное ранение. По данным RAID, собака, находившаяся впереди всех остальных, спасла жизни нескольких полицейских. До того как Дизель была удостоена медали Дикин посмертно, тысячи пользователей социальных сетей отдали ей дань уважения, используя хэштег #JeSuisChien[51].

Не так давно, в апреле 2021 года, медалью Марии Дикин посмертно был также награжден Люк – малинуа, убитый в мае 2019 года повстанцем в Мали. Люк служил в составе элитного специального подразделения французской морской пехоты и был известен тем, что без устали атаковал врага – несмотря на пули и огонь, – чтобы дать солдатам возможность приблизиться к цели и обезвредить ее. Так Люк спасал жизни людей. Он погиб во время операции. Его тело было «репатриировано под французским флагом и встречено почетным караулом». Во Франции существует также особая награда за преданность собак. Так, например, медаль «Золотая звезда» Министерства обороны была вручена псу по кличке Фитас, предотвратившему нападение из засады в Афганистане в 2011 году. Сегодня в рядах французских вооруженных сил насчитывается более 2000 собак, обученных поиску и участию в операциях. Их называют «незаменимыми спутниками» и «полноценными солдатами, от действий которых иногда зависит успех всей миссии»[52]. Некоторые собаки даже проходят подготовку к прыжкам с парашютом вместе с кинологами в рамках проведения специальных операций.

В знак признания заслуг служебных собак французской армии эти отважные животные иногда проходят вместе со своими наставниками по Елисейским полям в Париже 14 июля – в день национального праздника. Дань уважения храбрым собакам также отдает и гражданское общество, удостаивая их премии героических собак, которая с 2017 года вручается специальной ассоциацией. Награды присуждаются собакам-спасателям, собакам эмоциональной поддержки и войсковым собакам. В мае 2023 года бельгийская овчарка малинуа по кличке Оникс – пятилетний пес, выступавший вместе со своим проводником Альдо из 10-го парашютного отряда специального назначения ВВС (CPA n° 10), получил награду в категории «собака по поиску взрывчатки и оружия». Оникс стал единственной собакой, участвовавшей в операции в Афганистане летом 2021 года. В захваченном талибами Кабуле он обеспечивал безопасность эвакуации французских и иностранных граждан из здания французского посольства в аэропорт – в условиях хаотической обстановки, угроз безопасности и санитарной катастрофы, под вражеским огнем и в тесном окружении охваченной паникой толпы[53].

Чтобы отправлять или получать сообщения с помощью птиц, радиоприемники, телеграфы, радары и тем более спутниковая связь не нужны. Птицы играли роль в истории вооруженных конфликтов с древних времен. Почтовые голуби прославились на полях сражений во время Первой мировой войны. 22 года спустя эти птицы стали самыми награждаемыми и уважаемыми животными Второй мировой войны.

В 390 году до н. э. галлы напали на Рим и захватили его. На этот раз непреклонные римляне оказывали вооруженное сопротивление с Капитолия – одного из семи холмов знаменитого древнего города. Это место обладало высоким символическим значением, так как воплощало политическую и религиозную жизнь города – здесь возвышался храм Юпитера Капитолийского. Осада Капитолия длилась семь месяцев вплоть до финального штурма. Галлы решили захватить эту последнюю крепость, удерживаемую римлянами, глубокой ночью. Но они не подозревали о присутствии в рядах врага таких верных союзников, как священные гуси из храма Юноны. Галлы начали ночную операцию, но их заметили водоплавающие птицы, которые закричали, забили крыльями и тем самым подняли тревогу. Не теряя ни минуты, римляне схватились за оружие, стали защищать свой холм и отразили атаку галлов. Застигнутый врасплох таким неожиданным сопротивлением, вождь галлов Бренн начал переговоры и согласился покинуть Рим со своими воинами в обмен на крупный выкуп. Говорят, что во время взвешивания слитков золота он воскликнул знаменитую фразу: Vae victis! («Горе побежденным!»). Об этой истории нам рассказал знаменитый историк древнего Рима Тит Ливий. В наши дни этот эпизод по-прежнему вызывает множество интерпретаций и породил немало легенд. И действительно, трудно поверить в то, что непобедимый Бренн с его знаменитым щитом был разоблачен какими-то гусями!

Почтовые голуби доставляли сообщения и важную информацию с древнейших времен. Такой почтой уже пользовались персы, ассирийцы, финикийцы, греки и римляне. Для обозначения искусства и науки разведения почтовых голубей во французском языке используется специальное слово – «коломбофилия». Со времен Карла Великого и до Французской революции это было привилегией сеньоров.

Первые военные голубятни были созданы в 1877 году. Они входили в состав подразделения «военной телеграфии» и находились в укрепленных пунктах на севере и востоке Франции. В 1881 году официально насчитывалось восемь военных голубятен – в Париже, Венсене, Марселе, Перпиньяне, Вердене, Лилле, Туле и Бельфоре[54].

Золотой период почтовых голубей в истории военных конфликтов – это XX век: во время двух мировых войн множество этих птиц использовались для доставки важнейших сообщений, карт, схем. Будучи предшественниками дронов, некоторые голуби даже снабжались небольшими камерами для выполнения аэрофотосъемки во время разведывательных миссий.

В начале Первой мировой войны на фоне технологических новшеств начала XX века французские военные считали почтовых голубей второстепенным, а то и вовсе бесполезным средством связи. Однако с 1915 года гражданские голубеводы возвращают почтовым голубям особую значимость. Информация о продвижении немецких войск передавалась с их помощью особенно эффективно. Некоторые части французской армии обзаводятся так называемыми тыловыми и передовыми голубятнями. В том же 1915 году три передвижные голубятни попадают в армию благодаря двухэтажным автобусам, переоборудованным в «общежития» для почтовых голубей. Лишь в 1916 году, во время битвы при Вердене, почтовые голуби по-настоящему вошли в историю Первой мировой войны. Один из таких голубей, знаменитый Вайан, стал настоящей легендой.

1 июня 1916 года форт Во, расположенный в самом эпицентре Верденской «мясорубки», оказался в окружении немцев. Внутри форта командир Рейналь и его люди попали в ловушку. Единственным способом связи с внешним миром и другими французскими позициями стали четыре голубя из военной голубятни Вердена, находившиеся в распоряжении коменданта крепости Реналя. 2 июня 1916 года из форта Во взмывает в небо первый почтовый голубь с посланием: «Нас окружил враг. Отдаю дань уважения тяжело раненому храброму капитану Табуро. Мы все еще держимся»[55]. Еще двух голубей выпустили с 3 июня 1916 года, чтобы передать сведения о ходе вражеского штурма и обстановке внутри форта. 4 июня 1916 года с последним сообщением в небо взлетела голубка с номером 787-15 по кличке Вайан: «Мы все еще держимся, но нас травят газами и опасным дымом. Нам срочно нужна помощь <…> Это мой последний голубь». Однако дым от немецких удушающих газов дезориентирует птицу, и она возвращается в форт. Комендант Реналь не мог ждать и немедленно снова выпустил ценного почтового голубя. Вайан снова расправила крылья и взяла курс на цитадель Вердена. Реналь с облегчением увидел, что птица выбрала правильное направление и сообщение дошло до французских солдат, но этого было недостаточно, чтобы удержать форт Во. 7 июня 1916 года Реналь сдался вместе с 250 выжившими. Вайан вернулась в голубятню в плачевном состоянии. Отравленная вражескими газами, она находилась между жизнью и смертью. Голубеводы вылечили птицу – голубица Ваян выжила, и ее удостоили почестей.

Уже награжденная за выполнение пяти сложных миссий, Вайан получила почетное кольцо с символикой Ордена Почетного легиона. На фасаде форта Во установлена памятная табличка в честь доблести Вайан: «Голубеводам, погибшим за Францию, и голубю из Вердена» со следующей надписью: «Несмотря на огромные трудности, связанные с густым дымом и обильным выделением газа, птица выполнила задание, возложенное на нее командиром Реналем, будучи единственным средством связи героического защитника форта Во. Она передала последние сведения, полученные от этого офицера. Она прибыла в пункт назначения в состоянии сильного отравления, при смерти»[56]. Так Вайан удостоилась признания от имени нации – знака уважения, введенного в 1917 году президентом Раймоном Пуанкаре. Можно сказать, что от таких наград действительно вырастают крылья. Во время Первой мировой войны для французской армии выполняли задания почти 16 000 почтовых голубей. По завершении войны во Франции насчитывалось 30 000 голубей и 350 передвижных голубятен, оборудованных в виде прицепов или переоборудованных автобусов. В 1936 году в Лилле – и это единственный такой случай во Франции – был установлен памятник в честь почтовых голубей Первой мировой войны. Он находится у входа в зоологический парк.

Шер Ами[57] – британский почтовый голубь, прикрепленный к 77-й пехотной дивизии США. Он сыграл важнейшую роль в спасении американского батальона, попавшего в окружение.

В октябре 1918 года, во время Мёз-Аргоннского наступления, в условиях вражеских контратак майора Уиттлси охватила полная растерянность. Он и его люди попали в окружение немцев и подвергались артиллерийским обстрелам. С 3 по 4 октября 1918 года от вражеских пуль и минометного огня погибла почти половина солдат его батальона. Оказавшись в котле в районе Шарлево, без боеприпасов и продовольствия, выжившим необходимо было как можно скорее сообщить об обстановке другим союзным позициям. Из восьми почтовых голубей, находящихся в распоряжении майора, сначала отправили шесть с просьбой о подкреплении, снабжении и нанесении ударов по немецким позициям, чтобы ослабить вражеский огонь. Сообщения дошли до адресатов, но из-за ошибки в координатах союзники начали обстреливать не немцев, а самого Уиттлси и его солдат. Тогда майор решил отправить своего предпоследнего голубя. Но то ли из-за неудачной попытки его удержать, то ли из-за перевозбуждения птицы, едва выбравшись из передвижной голубятни, голубь взмыл в воздух еще до того, как к нему успели прикрепить новое сообщение.

Надеяться оставалось только на голубя Шер Ами. Уиттлси аккуратно прикрепил к правой лапке птицы жизненно важное послание: «Нас обстреливает собственная артиллерия. Ради всего святого, прекратите огонь!» Но Шер Ами совсем не хотелось лететь в этот хаос. В воздухе он не задержался и, чтобы укрыться от пуль и осколков, предпочел сесть на ветки деревьев, изуродованных шквальным артобстрелом. Тогда со стороны оврага вышел скрывавшийся там американский солдат и встряхнул дерево. В конце концов Шер Ами взлетел. Куда он полетит? Собьют ли его? Никто не знал. В этом адском небе голубь взял курс на американский штаб, расположенный в 40 километрах. Шер Ами летел со скоростью 90 километров в час и достиг цели за 25 минут. Настоящее чудо! Пуля пробила его грудь, он потерял лапку, но он все еще был жив, и, главное, капсула с бесценным сообщением по-прежнему находилась на уцелевшей лапке. Спустя некоторое время артиллерия союзников перестала обстреливать своих, то есть майора Уиттлси и его людей, и наконец начала бить по врагу. Так были спасены 194 американских солдата – буквально «благодаря небу». Французское правительство наградило Шер Ами крестом «За военные заслуги» с пальмовой ветвью. Позже его перевезли в Соединенные Штаты, где он скончался от полученных ран 13 июня 1919 года. Из его тушки сделали чучело и выставили в Национальном музее американской истории в Вашингтоне.

Пожалуй, Солдат Джо (GI-Joe) – один из самых известных военных почтовых голубей. Он прославился во время Второй мировой войны, в ходе боев в Италии. 18 октября 1943 года британские солдаты захватили итальянский город Кальви-Веккья раньше запланированного срока. Союзники планировали бомбардировки, чтобы заставить немцев отступить, но город был уже взят. Как только тысяча британских солдат вошла в Кальви-Веккья, потребовалось срочно отменить налет. Единственным способом предотвратить катастрофу было как можно быстрее отправить Солдата Джо в штаб, находившийся в 30 километрах, чтобы остановить операцию. Почтовый голубь добрался до штаба за 20 минут – в тот самый момент, когда союзные бомбардировщики уже готовились к вылету. Миссия была выполнена, сообщение дошло до адресата. Бомбардировки не разрушили город Кальви-Веккья, и жизни мирных жителей и британских солдат были спасены. В нескольких километрах оттуда, в том же октябре 1943 года, жизни людей спас еще один голубь…

Белое Видение (White-Vision) – голубица, доставившая спасательное сообщение для экипажа самолета Королевских военно-воздушных сил Великобритании, вынужденного совершить посадку на воду у побережья Шотландии в Северном море. Оставшись без радиосвязи, члены экипажа возлагали единственную надежду на находившуюся на борту птицу. Белое Видение улетела с координатами самолета и срочным сообщением. Она летела против сильного встречного ветра почти сто километров и добралась до своей военной голубятни. После 18 часов, проведенных в ожидании на ветру и в холоде, 11 членов экипажа были спасены благодаря подвигу Белого Видения.

На стороне союзников на протяжении всей Второй мировой войны «Королевские военно-воздушные силы, Сухопутные войска и Служба разведки Великобритании использовали 200 000 молодых голубей, предоставленных британскими заводчиками». Соединенные Штаты, в свою очередь, предоставили более 46 000 голубей[58]. За свои заслуги голуби союзных войск стали самыми награждаемыми животными Второй мировой войны. Солдат Джо и Белое Видение были удостоены знаменитой медали Марии Дикин, учрежденной в 1943 году в Великобритании в знак признания подвигов животных на войне. В общей сложности за свои заслуги во время Второй мировой войны были награждены 32 голубя. За доставку сообщений в ходе Нормандской высадки 6 июня 1944 года отметили голубей Густава, Пэдди, Герцога Нормандского. На медали, украшенной лавровым венком, выгравировано For Gallantry, we also serve, что в переводе означает: «За доблесть. Мы тоже служим».

С развитием технологий передачи и средств связи с 1960-х годов голуби все реже появлялись в небе над зонами боевых действий, хотя полностью так и не исчезли. Во Франции 8-й передовой полк связи сухопутных войск поддерживает традицию благодаря последней военной голубятне в Европе, расположенной на вершине холма Мон-Валерьен недалеко от Парижа. Там живут от 150 до 200 почтовых голубей. Их больше не обучают для операций в зонах конфликта, но они время от времени участвуют в соревнованиях[59]. Даже в XXI веке некоторые международные державы по-прежнему проявляют интерес к миссиям, которые можно поручить этим пернатым вестовым. С 2010-х годов Китай разработал новую программу подготовки почтовых голубей, чтобы иметь возможность передавать особо важные сообщения в случае выхода из строя систем связи. Это «птичье войско» насчитывает не менее 10 000 голубей. Может, почтовые голуби – это одно из решений для обеспечения безопасного обмена информацией в эпоху кибератак и цифрового шпионажа? Для опубликованной в 2019 году статьи американский военный историк Фрэнк Блазич выбрал недвусмысленное название – «Верните голубей в эпоху кибервойн!»[60].

Во время Первой мировой войны несколько сотен кошек стали для французских солдат в окопах товарищами по несчастью. Помимо того что они их морально поддерживали и немного развлекали, кошки охотились на крыс, убивая грызунов, а также предупреждали военных, когда чувствовали запах отравляющих газов.

В 1940-е годы, во время Второй мировой войны и в последующие годы, самыми известными животными этого вида стали два корабельных кота – говорили, что у них даже были особые «морские подушечки» на лапах. Эта традиция восходит еще к Античности: уже тогда кошек брали на корабли, чтобы они сопровождали моряков и истребляли вредителей на борту.

Сэм был неординарным котом, может быть даже полиглотом, и уж в чем ему точно нельзя было отказать, так это в отваге. Он служил сначала на немецком, а затем на британском корабле и прославился тем, что пережил три кораблекрушения менее чем за полгода. Неудивительно, что его прозвали «черной меткой» для экипажей… Хотя шерсть у него была черно-белая!

Сначала Сэм оказался на борту немецкого линкора «Бисмарк» и служил под флагом Кригсмарине. В мае 1941 года началась операция «Рейнюбунг» (Rheinübung), цель которой заключалась в нарушении маршрутов снабжения союзников, направлявшихся в Великобританию. Однако 27 мая 1941 года «Бисмарк» был потоплен союзниками. Экипаж британского эсминца «Казак» с удивлением обнаружил на доске, качающейся на волнах, очаровательного котика, чудом уцелевшего во время крушения. Моряки решили приютить его и назвали Оскаром. Так кот перешел на сторону союзников и стал плавать по Средиземному морю и северной Атлантике. Но 24 октября 1941 года, во время эскортной миссии между Гибралтаром и Великобританией, эсминец «Казак» был торпедирован немецкой подводной лодкой – одной из грозных U-ботов в битве за Атлантику. Торпеда разрушила носовую часть эсминца, в результате чего погибли 159 членов экипажа. Оскару повезло – он находился в безопасной части судна. Вместе с выжившими моряками его перевезли на другой корабль Королевского флота Великобритании – «Легион». Вот тогда кот и получил прозвище Непотопляемый Сэм (Unsinkable Sam).

После этого Сэма перевели на британский авианосец «Арк Ройял». Когда судно держало курс на Мальту, его снова поразила торпеда с немецкой подводной лодки. «Арк Ройял» уходил на дно медленно, что позволило организовать спасательную операцию для экипажа. Сэм снова выжил, но с морскими брызгами на усах и носу ему пришлось расстаться навсегда. Он остался на суше: сначала он жил в канцелярии генерал-губернатора Гибралтара, а затем перебрался в Великобританию, где и провел остаток своих дней в Музее морского наследия Белфаста. История Сэма до сих пор вызывает восхищение в Великобритании. Кто-то сомневается, действительно ли кот с «Бисмарка» и кот с британских кораблей был одним и тем же животным. Но моряки всегда любили истории, море всегда рождало легенды, а кошки, как известно, во все времена оставались загадочными и непостижимыми животными.

1948 год. На одном из причалов Гонконга, тогдашней британской колонии на юго-востоке Китая, в поисках еды и просто ради удовольствия размять лапы бродил кот. Его заметил 17-летний моряк с британского военного фрегата «Аметист» по имени Джордж. У кота был столь милый вид, что Джордж решил взять кота с собой на борт. Кота назвали Саймоном. Экипаж сразу же полюбил животное – особенно капитан Ян Гриффитс: ему нравилось, когда Саймон сворачивался калачиком в его фуражке во время короткого отдыха. Но Саймон был не просто милым любимцем экипажа – он оказался безжалостным охотником на крыс. Моряков особенно впечатлило, когда он сумел расправиться с самой крупной крысой на корабле, которую в шутку звали Мао Цзэдуном.

В апреле 1949 года в Китае вспыхнула гражданская война между коммунистами и сторонниками Китайской Республики. В этих обстоятельствах фрегат «Аметист» получил приказ подняться по реке Янцзы от Шанхая до Нанкина (на тот момент столицы Китайской Республики), чтобы эвакуировать персонал британского посольства. Власти Великобритании опасались, что город вскоре будет захвачен коммунистами. 20 апреля 1949 года, несмотря на то что британцы официально не участвовали в конфликте, «Аметист» дважды попал под обстрел Народно-освободительной армии Китая – вооруженных сил коммунистов. В результате атак погиб недавно назначенный капитан корабля Скиннер, а судно получило серьезные повреждения и село на мель. На его борту остались выжившие члены экипажа и отважный кот Саймон.

Бедное животное было ранено: Саймон получил осколочные ранения в спину и лапы. Его доставили в медицинский отсек корабля, где врач принял решение спасти кота и оставить под наблюдением. Саймон выжил и продолжил поднимать боевой дух моряков, оказавшихся взаперти на борту фрегата. Некоторые члены экипажа попытались выбраться с судна, другим удалось снять корабль с мели и поставить на якорь. Однако «Аметист» оказался заблокирован на реке почти на десять недель, так как коммунисты захватили расположенный неподалеку город Нанкин и не давали судну сняться с якоря. В это время Саймон сыграл важнейшую роль, защищая оставшиеся скудные запасы провизии, истребляя крыс и прочих вредителей. Гордясь своей добычей, он часто приносил мертвых грызунов к ногам моряков. В ночь с 30 на 31 июля 1949 года экипаж «Аметист» воспользовался моментом, и под прикрытием большого китайского грузового судна фрегат совершил побег, проследовав в его фарватере.

Выжившие члены экипажа и Саймон были встречены как герои по возвращении в Англию. Саймону была присуждена знаковая медаль Марии Дикин – он стал первым котом в истории, удостоенным этой престижной награды. Однако до официальной церемонии он должен был пройти шестимесячный карантин. Эта новость облетела весь мир: фотографии Саймона с его черно-белой мордочкой появились во многих международных изданиях. По месту своего карантинного проживания Саймон начал получать игрушки, лакомства и письма. За ним также официально закрепили специального офицера, который должен был ухаживать за животным. К несчастью, Саймон заболел и умер за несколько дней до вручения медали. Его бывшие товарищи по фрегату были глубоко потрясены. В день его похорон на животном кладбище в Илфорде (графство Эссекс) маленький деревянный гроб был укрыт флагом Великобритании. Весть о смерти кота вызвала такую волну эмоций, что журнал Time опубликовал некролог и фотографию Саймона в выпуске от 12 декабря 1949 года.

Во время холодной войны американцы решили использовать ловкость и незаметность кошек для шпионажа за советскими объектами в рамках операции под названием «Акустическая кошечка» (Acoustic Kitty). С 1961 по 1966 год ЦРУ США приступило к одновременно дерзкому и экстравагантному проекту с целью прослушивания советских посольств и мест, связанных с властными органами СССР. Операцией руководило научно-техническое управление ЦРУ. В тела домашних кошек вживлялись батарейки и микрофоны. Вдоль позвоночника, до самого хвоста, прокладывалась передающая антенна. Превратив кошек в ходячие устройства для прослушивания, их выпускали вблизи советских посольств – в парках и недалеко от входов.

Неизвестно, проводились ли тесты мяуканья для проверки работоспособности этого поразительного оборудования. Стоимость проекта составила 20 миллионов долларов. Столь впечатляющая сумма не уберегла его от полного фиаско. Эти «кошки-передатчики» так и не позволили получить хоть какую-то разведывательную информацию. Похоже, что вживленные в тело животных антенны для перехвата советских секретных разговоров мало чем отличались в плане эффективности от их же усов. Кульминацией провала и дурным предзнаменованием стало то, что первый кот, выпущенный в общественном саду недалеко от посольства СССР в Вашингтоне, был раздавлен такси. Спустя несколько лет операцию окончательно свернули, к великой радости кошек, которые снова могли мурлыкать в условиях полной конфиденциальности.

Войтек стал настоящей знаменитостью во время Второй мировой войны. Этого харизматичного медведя обожали показывать на экранах телевидения. Его очень часто снимала на кинопленку польская армия, а его проделки и участие в составе 22-й роты артиллерийского снабжения во время Второй мировой войны были запечатлены на многочисленные кинокамеры и фотоаппараты. Между тем Войтек был не просто звездным талисманом – его считали настоящим солдатом, и он даже получил звание капрала.

Родившийся в Иране в начале 1940-х годов, отважный медвежонок рано осиротел, когда в 1942 году его взяли к себе польские солдаты под командованием генерала Владислава Андерса, проходившие службу на Ближнем Востоке. Они приняли его в свою часть и дали ему имя Войтек. Став товарищем по играм и ночным сторожем лагеря, он нередко оказывал более чем ценные в боевых условиях «медвежьи услуги». Один из его бывших сослуживцев, Войцех Нарембский, в 2019 году поделился воспоминаниями с журналистами. Он рассказал об этом легендарном медведе, которого до сих пор вспоминает «как брата». Медведь Войтек прошел с польскими солдатами через множество зон боевых действий: от Ближнего Востока до Северной Африки и Италии. Он побывал в Ираке, Сирии, Палестине, Египте. Оттуда переправился через Средиземное море в Италию, где с января по май 1944 года участвовал в битве при Монте-Кассино. Хотя он никогда не сражался с врагом напрямую, в тылу его помощь была незаменима. «Он был настолько силен, что мог нести ящик с боеприпасами в одиночку, тогда как обычно его несли четверо», – вспоминал Нарембский. Как и полагается настоящему солдату, у Войтека был суточный паек, жалование, военный билет и личный номер. Он курил – точнее, проглатывал сигареты – и любил иногда выпить пива. «Если кто-то пил рядом с ним, он просил поделиться движением лапы. Если ему давали закрытую банку, он прокалывал ее когтем и пил», – рассказывает Нарембский. В награду за верную службу Войтек получал сладости. Особенно он любил мед и мармелад. Ростом 1,80 метра и весом 220 килограммов, Войтек был отличным партнером для тренировок в рукопашном бою – пусть и всегда в дружеской форме. «Если он выигрывал схватку, то обязательно облизывал лицо лежащего на спине побежденного солдата, как будто извинялся за победу», – с улыбкой вспоминал его друг. После окончания Второй мировой войны Войтека демобилизовали и отправили на пенсию в зоопарк Эдинбурга, в Шотландии, где он и скончался в 1963 году в возрасте 22 лет. Войтек был единственным известным в истории медведем, служившим в составе вооруженных сил. С 2009 года в саду его статую, а также мемориал в его честь установили на одной из центральных улиц Эдинбурга – на Принсес-стрит. Чтобы увековечить память о «солдате-медведе», также был создан специальный фонд Wojtek Memorial Trust. Память медведя чтит и его приемная родина – Польша: в 2014 году, в честь 70-летия битвы при Монте-Кассино, в парке Йордана в Кракове был открыт памятник Войтеку. Забыть Войтека невозможно!

Удивительные проекты ЦРУ не ограничились кошками – невольными участниками программ шпионажа и саботажа также стали дельфины. В 1960-е годы, по-прежнему в самом разгаре холодной войны, для слежки за советскими атомными подводными лодками американцы стали обучать и дрессировать дельфинов. Проект, названный Oxygas, предусматривал замену водолазов дельфинами: их планировали использовать для установки взрывчатки на корпуса советских кораблей, а также для проникновения в некоторые порты СССР с целью размещения там подслушивающего оборудования или ракетных детекторов. Американские спецслужбы даже провели эксперимент, чтобы выяснить, способны ли дельфины приближаться к подводным лодкам и улавливать их сигналы с помощью приборов, прикрепленных к их телам. В конечном счете из-за отсутствия убедительных результатов от этого проекта пришлось отказаться, однако дельфинов все же время от времени использовали в разведывательных миссиях.

Дельфины оказались втянутыми не только в американские шпионские программы – еще со времен холодной войны собственные проекты с участием этих морских млекопитающих разрабатывал и Советский Союз. Известно, что российские дельфины были задействованы и в Черном море в 2022 году во время войны в Украине. Эта информация была получена благодаря спутниковым снимкам, переданным американцами и опубликованным новостным телевизионным каналом NBC News. В знаковом для российского флота порту Севастополя с высоты и из космоса отчетливо видны два прямоугольника. Специалисты Военно-морского института США не сомневаются в том, что это дельфинарии – огражденные участки воды, предназначенные для содержания дельфинов. Как считается, Россия использует этих млекопитающих за их способность при помощи природных «гидролокаторов» обнаруживать вражеских водолазов, которые могут пытаться установить взрывчатку на корпусах кораблей. Кроме того, дельфинов, по имеющимся сведениям, применяют для исследования и видеосъемки морского дна – для этого им к дыхательному отверстию прикрепляют специальную камеру.

Было бы абсолютно неправильно сводить роль и присутствие животных в истории исключительно к полям сражений. Животные также служили человеку в сферах дипломатии, науки, технологий, экономики и сельского хозяйства. Некоторые из этих животных сыграли важнейшую роль в истории развития образа жизни и человеческой деятельности с самых истоков организации общества. Вьючные животные – ослы, мулы, лошади, быки, буйволы – были незаменимы для развития как городов, так и сельской местности: они перевозили тяжелые грузы на строительных площадках, помогали в сельском хозяйстве на фермах и в поле, трудились в угольных шахтах, использовались для перемещений и транспортировки товаров. Так, например, лошадей и мулов было особенно много в Париже в XIX веке. По данным историка Даниэля Роша, в таких городах, как Париж, Лондон, Берлин или Вена, как раз «городские лошади формируют облик современного города»[61]. В столице Франции количество лошадей выросло с 25 000 в 1789 году до 80 000 к 1890 году. Если включить пригороды Со и Сен-Дени, общее число лошадей к концу XIX века достигло бы 105 000. Когда лошади больше не могли использоваться как тягловая сила или транспорт, их туши нередко разделывали, чтобы накормить городское население. Части их туш поступали в продажу: «мышцы, кровь, жир, кости и кишечник 10 000–12 000 лошадей, которых ежегодно забивают в Париже»[62]. Вклад животных в наш комфорт, питание, развитие общества и экономики не вызывает сомнений. До XX века животные были неизменной частью городских пейзажей, пока их постепенно не вытеснили станки, автомобили и грузовики.

В отличие от животных, обитающих в городах или в деревнях, лабораторные животные находятся в изоляции и скрыты от посторонних глаз. Между тем они сыграли важнейшую роль во множестве научных протоколов – при разработке лекарств, вакцин, в изучении воздействия биологического оружия или радиации, в расширении наших знаний о нейронауках, поведении живых существ, а также в рамках фундаментальных исследований. Некоторые подопытные животные происходят из безымянной массы и стали настоящими символами эпохи за счет растущей роли визуального образа в коммуникации и пропаганде. Во второй половине XX века, во время холодной войны, космос стал одним из полей соперничества между западными державами и СССР. Прежде чем подвергать риску жизни людей, в небо и в космос отправляли собак и других животных. Так зародился феномен «звездных животных» – подопытных, ставших символами эпохи. С учетом современных общественных вызовов и активных выступлений защитников животных, этот раздел логично завершить размышлениями о месте экспериментов и положении животных в истории на протяжении веков.

Наконец, речь пойдет о животных, живущих рядом с влиятельными людьми – в бархатной атмосфере королевских дворов и империй. Многих экзотических животных вырывают из их естественной среды обитания и преподносят в дар в качестве дипломатического жеста. Владение такими животными, их содержание в неволе и демонстрация широкой публике служили символами славы, могущества и богатства монархов. Так появились первые одомашненные дикие животные, а вместе с ними и первые королевские зверинцы – предшественники современных зоопарков. Во второй половине XX века главы государств и монархи охотно фотографировались со своими домашними питомцами, стремясь таким образом повысить свою популярность и завоевать симпатию широкой публики. На этом фоне возникает два важных вопроса: какое место занимают эти животные в жизни сильных мира сего? И какой образ жизни они ведут, разделяя близость с теми, кто находится у власти?

19 сентября 1783 года в небе над Версалем раздался пушечный выстрел. Он возвестил о начале необычного полета: в подвешенную к воздушному шару корзину из ивовой лозы поместили петуха, утку и овцу. Этот шар был создан братьями Жозефом и Этьеном Монгольфье. Около часа дня эти животные заняли свои места в странном летательном аппарате, который вскоре получит имя «монгольфьер». Других пассажиров в летательном аппарате не было. На площади Версальского дворца собралась толпа. За запуском наблюдали сидящие в первых рядах король Франции Людовик XVI и члены королевской семьи.

Второй пушечный выстрел предупредил о скором взлете. Благодаря костру из соломы и влажной шерсти сделанный из хлопчатобумажной ткани, проклеенный бумагой воздушный шар наполнился горячим воздухом и был готов взмыть в небо. Его путь лежал не к звездам, а к небесам Французского королевства. Во время взлета публика в восхищении аплодировала происходящему. Четвероногие и пернатые пассажиры поднялись на высоту около 600 метров. На этом уровне оболочка шара слегка порвалась, и аппарат начал постепенно снижаться. Он приземлился через три с половиной километра, в лесу Вокрессон. Экипаж остался цел и невредим. Так прошел первый в истории полет аэростата, первыми пассажирами которого стали животные. Подъем воздушного шара в атмосферу оказался куда менее опасным, чем запуск ракеты и полет в космос. Во время холодной войны борьба за господство в космосе развернется уже между США и СССР. Животные станут первыми живыми существами, отправленными в космос, и в ряде случаев – первыми жертвами экспериментов и космических полетов.

Сразу же после завершения Второй мировой войны началось противостояние между Вашингтоном и Москвой. Во время холодной войны космическая гонка стала центральным элементом стратегии обоих блоков в демонстрации могущества и технологического превосходства. Первыми, кто отправил живых существ на десятки километров ввысь, стали американцы. После нескольких полетов мух, запущенных на ракете V2 и достигших высоты 109 километров, первыми млекопитающими в космосе стали обезьяны. В 1948 году макак-резус по кличке Альберт I поднялся на высоту 63 километра и впервые испытал невесомость. К сожалению, во время миссии он погиб от удушья. Год спустя, в 1949 году, Альберт II стал первым млекопитающим, достигшим официальной границы космоса – он поднялся на высоту 134 километра. Однако этот полет тоже закончился трагически: из-за отказа парашютной системы капсула разбилась. Тем не менее программа продолжилась и длилась до 1951 года. В том же году обезьяна Альберт VI, получившая кличку Йорик, благополучно вернулась на Землю после полета на высоту 72 километра. Это было значительное достижение, хотя и ниже официального рубежа космоса, находящегося на высоте 100 километров над уровнем моря. К несчастью, спустя некоторое время после возвращения Йорик погиб – предположительно, от теплового удара. Пока в США делали ставку на обезьян, советская сторона предпочла собак – именно они принесут СССР первые победы в освоении космоса.

22 июля 1951 года советские ученые отправили в полет на ракете двух собак, чтобы достичь высоты в 100 километров. Симпатяги Дезик и Цыган выжили в этой безумной авантюре и стали первыми млекопитающими, вернувшимися живыми из суборбитального полета – то есть такого, который максимально приблизил их к границе космоса. Уже в сентябре того же года Дезик участвовал в аналогичном эксперименте, но на этот раз в паре с собакой по кличке Лиса. Однако посадка завершилась неудачей – парашют не сработал, и произошло крушение. Оба животных погибли при ударе о землю. В последующие годы в других суборбитальных миссиях участвовали многие советские собаки, в числе которых Альбина и Цыганка. Однако настоящая веха в освоении космоса наступила 4 октября 1957 года с запуском первого искусственного спутника Земли – легендарного советского «Спутника». Следующей целью стала отправка живых существ на орбиту, за пределы земной атмосферы. Как и прежде, рисковать человеческой жизнью никто не собирался. Эту первую космическую победу одержит Москва благодаря собакам Лайке, Белке и Стрелке.

Для космических экспериментов советские ученые отлавливали бездомных собак прямо на улицах Москвы. По их мнению, для орбитальных полетов лучше всего подходили именно такие животные: уличные псы были закалены суровыми климатическими условиями и им часто приходилось сталкиваться с нехваткой пищи. Эти городские дворняги считались менее капризными и более сообразительными по сравнению с домашними собаками. Советские специалисты отдавали предпочтение сукам, а не кобелям – по чисто анатомическим причинам: суки не поднимали лапу при мочеиспускании, а значит, их легче размещать в ограниченном пространстве. Среди отобранных собак внимание ученых привлекла кроткая и спокойная трехлетняя дворняжка весом около шести килограммов. Ученые дали ей кличку Лайка. Как и многие до нее, Лайка прошла через серию испытаний и экспериментов. Чтобы имитировать перегрузки при запуске ракеты, ее помещали в центрифугу. Чтобы приучить к будущей капсуле, собаку закрывали в тесных ящиках, подвергали воздействию вибраций и оглушающего шума – так ее готовили к звукам старта и прохождению сквозь атмосферу. Испытания показали, что Лайка справляется. Так она получила место на борту «Спутника-2» и стала первой собакой, отправившейся в космический полет.

31 октября 1957 года Лайка заняла свое место в небольшой герметичной капсуле, находящейся у основания советского спутника. На Лайку надели специальный скафандр, оснащенный электродами и всевозможными датчиками. Советские инженеры создали первый в истории собачий космический костюм с прорезями для лап и головы. Лайка стала настоящей «собаконавткой»! 3 ноября 1957 года она стартовала с Земли с космодрома Байконур на борту ракеты Р-7 «Семерка». В ее крошечной кабине установили автоматический механизм, подающий кислород и выдающий пищу. На борту разместили приборы, измеряющие температуру, давление, уровень ультрафиолета и рентгеновских солнечных лучей. Камера и радиопередатчик обеспечивали наблюдение за реакциями Лайки в реальном времени. Первые данные пришли очень быстро. Когда ракета достигла сумасшедшей скорости 28 800 километров в час, на тело Лайки обрушилась колоссальная перегрузка. А еще сильнейшие вибрации и оглушительный рев двигателей. В состоянии сильного напряжения и охваченная паникой, маленькая Лайка дышала с трудом и стала задыхаться. Ее сердце билось с бешеной скоростью – частота сердечных сокращений подскочила до 240 ударов в минуту, тогда как до старта этот показатель составлял всего лишь 103 удара. Затем последовал момент прохождения через атмосферу и выхода на орбиту. В Центре управления полетами ликовали советские ученые: когда спутник достиг космоса, Лайка все еще была жива. Так она стала первым живым существом в истории, совершившим орбитальный полет вокруг Земли.

Лайка смогла прийти в себя лишь через три часа после старта, но затем ее полет нарушила техническая неисправность. Между четвертым и пятым часом температура внутри капсулы поднялась до 41 °С. Лайка не вынесла удушающей жары, ее организм был слишком истощен, и, по некоторым данным, она умерла в одиночестве в космосе после девяти оборотов вокруг Земли. В действительности она была обречена на смерть еще до начала миссии, так как «Спутник-2» в любом случае должен был сгореть при возвращении в атмосферу, что и произошло 14 апреля 1958 года.

Между тем официальная советская версия представляла все в совершенно ином свете. По завершении миссии московские власти заявили о полном успехе и отметили выдающуюся роль Лайки, подчеркнув, что она находилась в сознании на протяжении всей операции. Согласно пропаганде собака умерла за несколько мгновений до входа в атмосферу, не испытав страданий, благодаря яду, добавленному в пищу. Цель этого выдуманного рассказа заключалась в том, чтобы успокоить общественность, шокированную сведениями, появившимися сразу после выхода спутника на орбиту. В ряде СМИ сообщалось, что у Лайки было запасено лишь десятидневное количество еды и кислорода, тогда как миссия планировалась на несколько месяцев. Защитники животных были возмущены, когда поняли, что возвращение Лайки живой не предусматривалось с самого начала. Тем не менее советским властям удалось скрыть правду и заставить забыть эту печальную гибель, превратив Лайку в героиню. С ее изображением быстро выпустили почтовые марки и плакаты. В Москве собака запечатлена на барельефе монумента Покорителям космоса, ей также посвящено отдельное место памяти. Источник вдохновения для множества художников, символ советского превосходства, принесенная в жертву собака – Лайка по прежнему остается суперзвездой космической эры – звездой среди звезд.

Спустя два с половиной года после Лайки для полета вокруг Земли советские ученые выбрали двух новых собак. Но на этот раз целью стало их возвращение живыми. Белка и Стрелка отправились в полет на борту «Спутника-5». В этом новом орбитальном полете их сопровождали кролик, две крысы и 40 мышей. 19 августа 1960 года весь этот небольшой космический зверинец стартовал с космодрома Байконур. Были усовершенствованы системы измерения и контроля физических реакций собак. В первые минуты и часы все шло хорошо: несмотря на некоторые признаки стресса, Белка и Стрелка держались бодро и даже начали привыкать к невесомости. Но во время четвертого оборота Белка залаяла, и ее вырвало. Возбуждение и беспокойство появились по неизвестным причинам. Однако прервать полет было невозможно. Спустя немногим более 25 часов, преодолев 700 000 километров и сделав 17 оборотов вокруг Земли, «Спутник-5» вернулся на Землю. Какая радость – после открытия капсулы стало ясно, что Белка и Стрелка живы и невредимы. Медицинские осмотры не выявили у них никаких последствий. Так эти две собаки стали первыми млекопитающими в истории, совершившими орбитальный полет и вернувшимися живыми. Их фотографии облетели весь мир и появились на первых полосах журналов. В СССР в их честь выпускали марки, открытки и плакаты с их умильными мордочками. Верные друзья человека проложили ему путь в космос. Спустя восемь месяцев, 12 апреля 1961 года, советский космонавт Юрий Гагарин стал первым человеком, совершившим орбитальный полет вокруг Земли в рамках миссии «Восток-1». Но история Белки и Стрелки на этом не закончилась – они стали настоящими послами. Через два месяца, 3–4 июня 1961 года, в Вене прошла первая двусторонняя встреча президента США Кеннеди и главы советского правительства Хрущева. Во время обеда Жаклин Кеннеди завела разговор о собаках-космонавтах. Советский лидер с радостью сообщил первой леди США, что с ними все хорошо, и сказал, что Стрелка недавно ощенилась. Реакция Жаклин скорее была юмористической: «Тогда пришлите мне одного из них!» Через несколько недель ей подарили одного из щенков Стрелки, с советским паспортом. Проверка ФБР не выявила ничего подозрительного: ничто не связывало малыша с «щенком-шпионом». Очаровательная Пушинка присоединилась к семье Кеннеди в Белом доме и влюбилась в американского пса по кличке Чарли. Их собачий американо-советский роман завершился рождением хорошеньких щенков. Можно сказать, что Стрелка оставила потомство в самом сердце США, на самом высоком уровне. Как знать, может быть, именно ей было суждено немного растопить лед холодной войны…

В 1960-е годы в этой космической гонке предпочтительными млекопитающими для американцев стали шимпанзе по той простой причине, что их считали наиболее близкими к человеку. Американцы исходили из первоначального постулата: если шимпанзе смогут выжить в космическом полете, то их место в ракетах смогут занять и люди. Именно такую цель преследовала программа под названием Mercury, запущенная в 1958 году – в год основания престижного американского космического агентства. Для проведения экспериментов и первых космических полетов NASA приобрело около 40 шимпанзе. Этих животных сначала купили в Камеруне, а затем отправили на военно-воздушную базу Холломан в штате Нью-Мексико.

Среди первых «космических обезьян» – шимпанзе под номером 65, который вскоре получит имя Хэм. Перед полетом в космос он проходил многочисленные обязательные тренировки и испытания, в том числе на реакцию на световые сигналы: при загорании определенного цвета шимпанзе должен был тянуть за рычаг. В случае ошибки животному подавался электрический разряд. Цель теста заключалась в том, чтобы измерить когнитивные способности животного на Земле, затем повторить испытание в условиях космического полета и выяснить, сохраняются ли рефлексы в невесомости. Хэма выбрали за отличные результаты и жизнерадостный характер. Наступил великий день – 31 января 1961 года, мыс Канаверал. Кинооператоры приготовились запечатлеть исторический момент. Пятилетнего Хэма поместили в нечто вроде саркофага из плексигласа, подняли на лифте вдоль ракеты и погрузили в капсулу. Его подключили к множеству электронных систем, связанных с центром управления. 5, 4, 3, 2, 1… Старт! Началось короткое, но очень интенсивное путешествие. Капсула с Хэмом разогналась до 8000 километров в час и достигла космоса на высоте 250 километров. Там, в невероятных условиях, проводился тест на световые сигналы, и Хэм успешно прошел его. Капсула приводнилась в Атлантическом океане, и после спасения Хэм улыбался перед камерами и с удовольствием принимал угощение – сочное яблоко. Медицинские осмотры подтвердили, что знаменитый шимпанзе находился в отличной форме, и его представили мировой прессе в испытательном центре на мысе Канаверал. Хэм стал первым в истории гоминидом, побывавшим в космосе и вернувшимся живым. Это была первая крупная победа США. Американские ученые и военные пришли к выводу, что человек «чувствовал бы себя вполне комфортно во время такого полета». Однако американцев немного опередят советские ученые: спустя два с половиной месяца Юрий Гагарин станет первым человеком, побывавшим в космосе. Первый американец, Алан Шепард, полетит лишь 5 мая 1961 года, по аналогичной траектории, предварительно испытанной Хэмом. Шимпанзе завершит свою жизнь в зоопарке Северной Каролины, где скончается в 1983 году в возрасте 26 лет. Некоторые земляне приходят отдать ему дань уважения на его могилу, которая находится недалеко от Музея космической истории в Аламогордо, в штате Нью-Мексико.

В этой безумной космической гонке шимпанзе Энос пошел или скорее полетел по стопам своего сородича, совершив орбитальный полет 29 ноября 1961 года – то есть через шесть с половиной месяцев после советского космонавта Гагарина. Однако его история оказалась весьма печальной: электронное оборудование для проверки логических реакций на борту капсулы дало сбой, и Энос получил около 30 совершенно незаслуженных электрических разрядов подряд. Смелый шимпанзе вернулся на Землю живым, но скончался в ноябре 1962 года от дизентерии. Энос проложил путь Джону Гленну, который 20 февраля 1962 года стал первым американским астронавтом, совершившим орбитальный полет вокруг Земли.

Хотя Франция и не участвовала в космической гонке времен холодной войны, некоторые животные все же покинули родную Землю. После крысы по имени Гектор самой знаменитой путешественницей, без сомнения, стала кошка Фелисетт. Пройдя испытания на центрифуге и подвергшись воздействию имитаций шума реактивных двигателей, 18 октября 1963 года Фелисетт заняла свое место в ракете «Вероника». Она стартовала с базы Хаммагир в Алжире в рамках проведения космического эксперимента на высоте 157 километров. Капсула с Фелисетт была разогнана до скорости, в пять-шесть раз превышающей скорость звука. К счастью, эта черно-белая кошка благополучно вернулась на Землю после космического полета. Ученые установили, что она сохраняла спокойствие и невозмутимость на протяжении всего полета. Фелисетт совершила мировой прорыв для кошачьих и стала первой «астрокошкой» в истории. Конец ее жизни, увы, оказался довольно печальным и прошел незаметно. Фелисетт усыпили, чтобы ученые могли провести вскрытие ее тела и извлечь электроды, имплантированные в мозг. Данные, полученные во время полета, выявили эпизоды сонливости и сенсорного торможения – реакции, значительно отличающиеся от человеческих. Фелисетт была принесена в жертву во имя науки. В благодарность ей установили статую в Международном космическом университете (ISU) в Страсбурге.

В марте 1967 года отправиться в космическое путешествие с расположенного на западе Алжира французского космодрома Хаммагир настала очередь двух самок макак – Мартин и Пьеретт. Первой в ракету «Веста-4» села Мартин. Заявленной целью операции было «испытание координации движений, частоты сердцебиения и дыхания в условиях пониженной гравитации»[63]; также изучалась мозговая активность. Мартин достигла высоты 240 километров, а ее полет длился 930 секунд. Через несколько дней за ней на борту ракеты «Веста-5» последовала обезьянка Пьеретт. Обе макаки благополучно вернулись из этих орбитальных полетов. Так Мартин и Пьеретт вошли в историю космических экспериментов Французской Республики.

На международном уровне все изменилось после успеха американской программы «Аполлон». Первый шаг человека на Луне 21 июля 1969 года стал великой победой США. Когда стало ясно, что человек может безопасно осуществлять свои амбиции в области освоения космоса, животные отошли на второй план. В дальнейшем различные виды животных продолжали участвовать в научных экспериментах, но такие полеты уже не вызывали прежнего общественного резонанса. Сегодня, даже если животные не находятся непосредственно в космосе, они по-прежнему играют важную роль в исследованиях, связанных со Вселенной. Так, в 2013–2014 годах сперма мышей, замороженная и хранившаяся девять месяцев на борту МКС – Международной космической станции, – была использована для изучения воздействия космического излучения, вызванного солнечными вспышками, на репродуктивную способность. Ученые задавались вопросом, возможно ли необратимое повреждение ДНК половых клеток. После возвращения на Землю образцы были переданы японским исследователям из университета Яманаси, которые провели процедуры искусственного оплодотворения у самок мышей. Рождение нескольких здоровых мышат показало, что после оплодотворения ДНК восстановилось. По мнению ученых, это хорошая новость для проектов по созданию человеческих колоний в космосе. Если люди действительно намерены колонизировать другие планеты, отправятся ли с ними животные? Увидим ли когда-нибудь собак или шимпанзе на Марсе? И стоит ли вообще проводить подобные эксперименты?

Подопытные в космических программах времен холодной войны, животные в тот же период также понадобились для того, чтобы сыграть важнейшую роль в американских ядерных испытаниях.

Сброшенные на японские города Хиросиму 6 августа 1945 года и Нагасаки 9 августа 1945 года американские атомные бомбы убили 210 000 мирных жителей в момент взрыва и как минимум еще 100 000 человек в последующие месяцы. Все эти жертвы подверглись чрезмерным дозам радиации. Последующие десятилетия прошли под знаком постоянной озабоченности вопросами вооружения и ядерного сдерживания. Холодная война между Вашингтоном и Москвой ускорила наращивание ядерных арсеналов. К сожалению, животные сыграли в этом процессе одну из ключевых ролей в рамках операции, получившей печальную известность.

В 1946 году началась операция «Перекресток» (Crossroads), в рамках которой проводились два ядерных испытания на атолле Бикини, расположенном в архипелаге Маршалловых островов, в самой середине Тихого океана. Первую бомбу, получившую название «Эйбл», взорвали 1 июля 1946 года, вторую – «Бэйкер» – 25 июля того же года. В испытаниях были задействованы 5664 животных, оказавшихся буквально на передовой: 204 козы, 200 свиней, 200 мышей, 5000 крыс и 60 морских свинок[64] были размещены на старых кораблях, установленных в пределах атолла на разных расстояниях от эпицентра взрыва. Цель заключалась в том, чтобы оценить прямые последствия ядерного взрыва и реакцию живых организмов на радиационное облучение в краткосрочной и долгосрочной перспективе. Сама по себе идея, сколь ужасна она ни была, заключалась в том, чтобы наблюдать, как умирают и обгорают животные. Все они были по-разному защищены и подготовлены к испытанию, чтобы эксперимент проходил в наиболее оптимальных условиях и для проведения сравнительного анализа. Например, некоторых животных частично брили и наносили специальные мази прямо на кожу. Другая сторона тела при этом оставалась покрыта шерстью. Так ученые могли проанализировать различные реакции на одном и том же животном: на выбритой коже, на покрытой шерстью, на открытой коже и на коже, покрытой мазью. Кроме того, в зависимости от корабля, на котором находились животные, и дозы радиации, полученные ими, различались с учетом условий подготовки. Этот протокол позволил исследователям оценить критические расстояния от эпицентра взрыва и эффективность различных способов защиты.

В момент взрыва атомных бомб мгновенно погибли 10 % животных. Все остальные подверглись заражению и облучению. Их доставили на борт судна USS Burleson для первичных обследований и наблюдения за ухудшением их состояния. Ученые внимательно отслеживали, как со временем изменялись ткани животных, их кожа и внутренние органы. Подавляющее большинство из них погибло в течение нескольких дней или недель после ядерного испытания.

В общей сложности с 1946 по 1958 год на атолле Бикини было проведено 67 ядерных взрывов, что имело катастрофические последствия как для животных, так и для местного населения, которое было переселено и подверглось радиационному воздействию. За весь этот период суммарная мощность испытаний превысила в 7000 раз мощность бомбы, сброшенной на Хиросиму.

Животные также подвергались облучению в ходе испытаний, проводившихся во французской зоне в Реггане, в алжирской Сахаре, в ходе трех первых взрывов французской атомной бомбы между февралем и декабрем 1960 года. Это были печально известные операции: «Синий тушканчик» (Gerboise bleue), «Белый тушканчик» (Gerboise blanche) и «Красный тушканчик» (Gerboise rouge). По иронии судьбы, тушканчик – это грызун. Наиболее совершенные протоколы и наиболее последовательные наблюдения были зафиксированы во время третьего испытания. В январе 1961 года Центральное управление службы здравоохранения вооруженных сил Франции организовало пресс-конференцию в Центре подготовки ветеринарной службы армии в Компьене, чтобы представить данные экспериментов, проведенных на 2500 крысах, около 60 козах и нескольких кроликах. Например, дозиметры (приборы для измерения радиации) размещались рядом с животными, как находившимися в зоне непосредственного воздействия взрыва, так и помещенными в укрытия. Животных использовали в этих экспериментальных взрывах, чтобы понять последствия применения ядерного оружия против человека – военного или гражданского. Цель заключалась в оценке поглощенной дозы радиации и ее воздействия на физиологию живых существ. 27 декабря 1960 года, в день третьего ядерного взрыва в алжирской пустыне, на животных также были испытаны защитные средства. Некоторым крысам и козам за несколько часов до взрыва вводили вещества под грифом секретности, обозначенные как «комплексанты»[65]. Одних животных вводили в состояние спячки, а другим делали прививки. Французские военные также интересовались влиянием светового излучения взрыва на зрение. Чтобы установить, вызываются ли повреждения сетчатки, одну группу кроликов подвергли воздействию ослепляющей световой вспышки безо всякой защиты, а другую – воздействию ударной волны через определенные виды стекол для изучения их защитных свойств.

После всех этих экспериментов выжившие животные оставались под наблюдением в Компьене: проводились углубленные анализы крови, осуществлялись изъятия органов, а некоторым козам пересаживали костный мозг. К середине января 1961 года было выполнено 5000 медицинских обследований и 3000 биологических заборов[66]. Помимо этих живых существ, непосредственно подвергшихся воздействию, не следует забывать и о людях – как военных, так и гражданских, – которые находились на месте событий в момент испытаний или продолжают жить в окружающей среде, по-прежнему зараженной даже десятилетия спустя[67].

Спустя 50 лет после первых французских ядерных испытаний и 65 лет после операции «Перекресток» произошла одна из крупнейших ядерных катастроф современности – авария на АЭС «Фукусима-1» 11 марта 2011 года, в результате мощного цунами оказалась частично затоплена ядерная электростанция, расположенная на северо-восточном побережье Японии. Вследствие цепных реакций произошли ядерные расплавления и взрывы водорода, что привело к выбросу радиоактивных веществ. Власти объявили об эвакуации населения и создании зоны отчуждения. В начале 2012 года ученые из Университета Фукусимы оснастили кабанов и обезьян дозиметрами, GPS-трекерами и счетчиками Гейгера с целью измерения уровня радиации. Эти животные были выпущены в зону радиоактивного заражения, чтобы передавать жизненно важную информацию о последствиях аварии – об уровне радиации, ее влиянии на дикую природу, растительность и лесные массивы, которые покрывают 71 % территории Японии. Таким образом, животные были направлены в зараженные зоны в качестве разведчиков. Примечательно, что именно животные, помимо своей роли в радиационных исследованиях, стали основой одного из самых эффективных методов спасения человеческих жизней от вирусов – вакцинации.

В XXI веке, особенно в период с 2020 по 2022 год, слова «вакцинация» и «вакцина», а также такие понятия, как «паспорт вакцинации» и «антиваксер», стали неотъемлемой частью повседневной жизни и общественных дискуссий. Разные страны и фармацевтические компании срочно и любой ценой стремились найти и произвести вакцину против коронавируса SARS-CoV-2, чтобы остановить распространение инфекции и развитие заболевания COVID-19. Но знаем ли мы, откуда происходит само слово «вакцина» и когда оно появилось?

В конце XVIII века, по ту сторону Ла-Манша, у некоторых английских коров обнаружили форму оспы, называемую variola vaccina, то есть «коровья оспа», или просто вакцина (vaccine на латыни происходит от vacca – «корова»). Коровы легко переносили эту безобидную, не представляющую для них серьезной опасности болезнь, особенно по сравнению с опасной для человека натуральной оспой. Однако сельский врач Эдвард Дженнер сделал важное наблюдение: английские фермеры, находившиеся в постоянном контакте с коровами, реже заболевали оспой, которая свирепствовала среди остального населения. Он выдвинул гипотезу: крестьяне приобретали иммунитет, переболев коровьей оспой, способной передаваться человеку.

В 1776 году, чтобы подтвердить свою гипотезу, Эдвард Дженнер взял гной у доярки, зараженной коровьей оспой во время дойки, и ввел его восьмилетнему мальчику по имени Джеймс Филлипс. Как и у фермеров, болезнь у ребенка проявлялась лишь в форме легкого недомогания в течение одного дня. Спустя несколько недель Дженнер провел второй этап эксперимента – ввел Джеймсу настоящую человеческую оспу. Прошло несколько дней, но у мальчика не обнаружилось ни одного симптома. Это было поразительное открытие: животная болезнь оказалась близкой к человеческой, и вещество, содержавшееся в коровьей оспе, обеспечило человеку иммунную защиту! Так корова и ее вакцина дали миру не только способ профилактики, но и само слово «вакцинация» – метод иммунизации через введение инфекции. В дальнейшем великий Луи Пастер продолжит исследования в этом направлении, в частности в борьбе с вирусом бешенства. Он проводил опыты на собаках и с костным мозгом кроликов, стремясь ослабить вирулентность вируса. В 1885 году Жозеф Мейстер, мальчик, которого 14 раз укусила бешеная собака, станет первым человеком, привитым от бешенства.

Первые опыты над животными восходят к Античности и в основном сводятся к анатомическим вскрытиям. Это были прежде всего наблюдения, а не эксперименты в современном смысле слова. В Древней Греции, в V веке до н. э., философ Анаксагор из Клазомен стал одним из первых, кто проявил интерес к анатомии животных. Несколько десятилетий спустя, в том же и следующем веке, вскрытия мертвых животных и вивисекции живых также проводили греческий врач Гиппократ и философ Аристотель. В III веке до н. э. именно благодаря этим методам приобрела известность Александрийская медицинская школа. Позднее греческий врач Клавдий Гален (129–201), проводивший вскрытия собак, свиней, обезьян и коз, стал одной из ключевых фигур анатомии: его труды на долгое время стали основой для врачей. Экспериментальная работа с животными в современном понимании появилась в XIX веке с французским врачом и физиологом Клодом Бернаром (1813–1878). В интересах человеческой медицины он стал проводить разнообразные опыты не только на мертвых, но и на живых животных. Свои методы и подход он обосновал в трактате «Введение в изучение экспериментальной медицины», опубликованном в 1865 году. Вот как он высказывался: «Имеем ли мы право проводить опыты и вивисекции на животных? Что касается меня, я считаю, что мы обладаем этим правом – полностью и абсолютно. Было бы по меньшей мере странно признавать за человеком право использовать животных для всех нужд жизни – в хозяйстве, в питании – и при этом запрещать ему использовать их для познания одной из самых полезных для человечества наук. Не может быть никаких сомнений в том, что наука о жизни может строиться только на экспериментах, и спасти одних живых существ от смерти можно лишь ценой жертвы других»[68].

На протяжении всего XX века и вплоть до настоящего времени лабораторные животные сыграли важнейшую роль в многочисленных научных и медицинских открытиях, принесших пользу человечеству. В 1920 году благодаря собакам был разработан инсулиновый препарат для лечения диабета. Спустя десять лет эксперименты на лабораторных крысах позволили выявить эффекты анестезии. В 1940 году испытания на мышах доказали эффективность пенициллина как антибиотика. Менее известно, что в 1950-е годы исследования на овцах стали основой для разработки протезов тазобедренного сустава. В 1960 году первые эффекты антидепрессантов были зафиксированы в мозге крыс. Даже ингалятор от астмы, появившийся в 1970 году, был создан благодаря испытаниям на морских свинках. В 1980 году свиньи стали первыми животными, которым провели МРТ – магнитно-резонансную томографию. В 1990–2000-е годы антиретровирусные препараты против ВИЧ разрабатывались на основе исследований, проведенных на обезьянах. В начале XXI века вакцина против рака шейки матки была разработана с использованием самок кроликов. Сейчас все больше исследователей обращают внимание на животные клетки и ткани как на способ регенерации человеческих органов. Особенно выделяется популярная аквариумная рыбка данио-рерио (полосатый данио): согласно исследованию одного берлинского научного центра она способна восстанавливать до 20 % поврежденной ткани сердца. Это открытие дает надежду в борьбе с сердечными заболеваниями у человека, поскольку клетки рыбы схожи с человеческими по своему действию. Летом 2022 года мир облетела сенсационная новость: свинья может помочь человеку вернуть зрение. Исследователи из одного шведского университета возможно нашли прорывное решение в условиях нехватки донорских человеческих роговиц. Они разработали имплантат на основе белков из клеток свиной кожи. Все участвовавшие в эксперименте 20 пациентов, страдавших от слепоты или тяжелых форм дегенерации зрения, восстановили способность видеть.

По словам ученого и ветеринара из Национального центра научных исследований (CNRS) Ивана Балансара, 90 % Нобелевских премий по медицине были присуждены ученым, проводившим исследования с использованием животных. Так, например, именно опыты на овцах позволили лучше понять туберкулез, за что немецкий ученый Роберт Кох получил Нобелевскую премию по медицине в 1905 году. Совсем недавно, уже в 2020 году, когда весь мир надеялся найти вакцину от коронавируса SARS-CoV-2 – возбудителя крупнейшей пандемии за 100 лет после «испанки», – приматам вводили экспериментальные дозы вакцин от COVID-19. Ирония истории заключается в том, что наиболее распространенная гипотеза происхождения коронавируса также связана с животным – летучей мышью, которая может быть грозным переносчиком вирусов. Тем не менее подобные испытания на животных с целью создания вакцины подверглись критике со стороны французской ассоциации по защите прав животных One Voice, которая заявила, что фармацевтические лаборатории могли бы обойтись без этих опытов и оставить приматов в покое.

Итак, на животных были проведены многочисленные научные эксперименты, благодаря которым стали возможны важные открытия. Однако использование животных в качестве подопытных вызывает не только одобрение. В 1990 году была создана Европейская коалиция за прекращение экспериментов на животных (The European Coalition to End Animal Experiments, ECEAE), объединяющая 17 организаций и ассоциаций. Осознавая этическую значимость вопроса и растущее внимание общества к этой теме, Европейский союз занял четкую позицию: в статье 13 Договора о функционировании ЕС закреплено уважение к благополучию животных. Директива 2010/63/ЕС от 22 сентября 2010 года о защите животных, используемых в научных целях, основана на трех столпах: заменять (не использовать животных, если возможны альтернативы), сокращать (сводить к минимуму число животных, участвующих в экспериментах), улучшать (обеспечивать наилучшие условия жизни и ухода, избегать страданий и стресса). Эта директива позволила установить количество животных, использованных в научных целях во Франции: в 2021 году было использовано около 1,9 миллиона животных против 1,65 миллиона в 2020-м – рост объясняется возобновлением исследований после пандемии[69]. Наиболее часто используемые млекопитающие – мыши (60,7 %), затем кролики (9,1 %) и крысы (8,7 %)[70]. Другие животные составляют от 0 до 1 % экспериментального поголовья во Франции – это, например, свиньи, собаки, кошки и несколько видов обезьян. Хотя их доля невелика, их количество нельзя считать незначительным – речь идет о нескольких сотнях, а то и тысячах особей. Помимо этого статистического аспекта, возникает вопрос: как оценить степень исполнения европейской директивы? Проводятся внеплановые проверки, и во Франции нормативная база была ужесточена после переноса этой директивы в национальное законодательство в феврале 2013 года. Все проекты исследований, предусматривающие использование животных, подлежат обязательному одобрению министерства, отвечающего за научные исследования. Этические комитеты по экспериментам на животных правомочны оценивать эти проекты и выносить предварительное заключение до их утверждения. В учреждениях, использующих и/или разводящих лабораторных животных, были созданы «специальные структуры, отвечающие за благополучие животных»[71]. Они обязаны следить за соблюдением протокола исследований, утвержденного министерством. Кроме того, в престижных исследовательских институтах организуются обучающие семинары для повышения осведомленности исследователей. Несмотря на то что Европейская комиссия и французские власти приветствуют позитивные изменения, Фонд защиты животных «30 миллионов друзей» указывает на недостатки: «Определения недостаточно четкие, положения слишком слабо обязывающие, слишком много возможных исключений»[72]. Многие зоозащитные организации продолжают предпринимать колоссальные усилия, добиваясь окончательного запрета на проведение опытов над животными, а некоторые требуют «отмены экспериментов над животными» как таковых.

Эта смена парадигм началась в 2000-е годы и ускорилась в 2010-х. Деятельность известных ассоциаций и создание Партии защиты животных стали источником легитимации зоозащитной повестки в публичном пространстве. Помимо таких исторических фондов и организаций, как Общество защиты животных (SPA), Лига защиты птиц (LPO), фонд Брижит Бардо и фонд «30 миллионов друзей»[73], недавно появились и другие ассоциации, например «Один голос» (One Voice) или L214 «Этика и животные», которые стали настоящими экспертами в области коммуникаций. Ассоциация L214, к примеру, прославилась распространением видеозаписей, снятых тайно на бойнях. Она не ограничивается их публикацией – организация регулярно подает жалобы, в частности за «жестокое обращение с животными». Часто такие жалобы приводят к судебным преследованиям, которые в ряде случаев доходят до обвинительных приговоров.

Помимо активистской деятельности, охватывающей медийную и юридическую сферы, зоозащитная тема недавно вышла и на политическую арену. В 2016 году была основана Партия за права животных, идея создания которой появилась еще в 2014 году. Ее результат на выборах в Европейский парламент 2019 года удивил всех наблюдателей: она набрала 2,16 % голосов, что соответствует почти 500 000 избирателей. В преддверии президентских выборов 2022 года кандидат от Партии за права животных надеялась впервые побороться за пост в Елисейском дворце. Однако адвокат по профессии Элен Туи не смогла собрать необходимые 500 подписей. Все эти политические и ассоциативные инициативы повлияли на позицию государства на самом высоком уровне, а также на изменения в законодательстве Франции в пользу защиты животных. За немногим более чем два столетия животное перестало считаться «неодушевленной вещью» и было признано «существом, способным испытывать чувства».

Первый закон, наказывающий за жестокое обращение с животными, был принят во времена Французской революции. Однако его цель заключалась не в защите животных как живых существ, а в охране собственности гражданина. Если животное принадлежало частному лицу, оно считалось его собственностью, а впоследствии – согласно статье 528 Гражданского кодекса Наполеона 1804 года – «неодушевленной вещью», «движимым имуществом». Заметный сдвиг в законодательстве в пользу животных произошел только во второй половине XIX века благодаря усилиям немногих политиков и первых обществ по защите животных. Пионерами в этой сфере стали англичане, учредившие в 1824 году Королевское общество по предотвращению жестокого обращения с животными (RSPCA). В 1840 году префект полиции Парижа Габриэль Делессер запретил кучерам, разъезжающим по столице, плохо обращаться со своими лошадьми. В частности, им запрещалось бить лошадь ручкой хлыста. Лошади в ту эпоху играли важнейшую роль: они были незаменимы на войне, в шахтах, на фермах и стройках. Именно лошадь стала первым животным, к которому человек проявил столь значительное внимание, что заговорил о необходимости ее защиты. В этом историческом контексте 2 декабря 1845 года врач Этьен Паризе вместе с единомышленниками-интеллектуалами основал Общество защиты животных (SPA). Пять лет спустя, 2 июля 1850 года, во времена Второй республики, принимается первый закон о защите животных – закон Грамона, названный по имени депутата Жак-Филиппа Дельмаса де Грамона. Этот кавалерийский офицер и генерал был глубоко потрясен участью боевых коней и все чаще встречавшимся жестоким обращением с животными на улицах Парижа. Тем не менее закон Грамона стал лишь относительным достижением – он предусматривал наказание только за публичные издевательства над домашними животными. Принятие закона в Законодательном собрании сопровождалось трудностями: противники встретили Грамона, подражая и пародируя крики животных. Его регулярно высмеивали и карикатурно изображали в газетах. Однако насмешки не поколебали его решимость: в том же 1850 году он основал Французскую лигу защиты лошадей (LFPC). Лишь спустя более века, постановлением от 7 сентября 1959 года, закон Грамона был существенно расширен, и его действие распространилось на всех животных. С этого момента наказанию подлежали жестокие действия как в общественных, так и в частных местах, а зоозащитные организации получили право забирать пострадавших животных.

Решающим поворотным моментом четырьмя годами позднее стала новая реформа от 12 ноября 1963 года, принявшая форму закона, который впервые ввел понятие «акт жестокости», совершенный как в публичном месте, так и в частной обстановке. Это положение распространяется на домашних, прирученных животных и животных, содержащихся в неволе. Нарушителям грозят теперь гораздо более серьезные наказания на уровне уголовной ответственности. Другой важной вехой в истории защиты животных стал закон от 10 июля 1976 года, касающийся охраны природы. Впервые животное признали «чувствующим существом». Признание чувствительности животного оказывает прямое влияние на нормативную базу, регулирующую, например, транспортировку животных или проведение научных экспериментов в лабораториях. Наконец, дикие животные, которые оставались вне внимания более 150 лет, также включаются сейчас в сферу действия французского законодательства. Этот закон закрепляет статус охраняемых видов.

Последней важной датой в истории прав животных во Франции стало 16 февраля 2015 года, когда был принят новый, решающий закон. Гражданский кодекс (в статье 515-14) наконец признал животных как «живых существ, наделенных способностью чувствовать». С этого момента животные официально отнесены к той же юридической категории, что и люди, – «живые и чувствительные существа». Однако их правовой статус остается иным: субсидиарно животные по-прежнему подчиняются режиму имущества. Следующим шагом для защитников прав животных становится признание за животными правосубъектности, то есть юридической личности.

Десятилетие 2020-х годов началось с принятия закона «направленного на борьбу с жестоким обращением с животными и укрепление связи между животными и людьми», который был обнародован 30 ноября 2021 года. Согласно этому закону с 2024 года запрещается продажа собак и кошек в зоомагазинах, а также размещение объявлений о передаче домашних животных в интернете, за исключением строго оговоренных случаев. Вводятся ужесточенные наказания за отказ от животных при определенных обстоятельствах, а также за фиксацию и публикацию в интернете случаев серьезных издевательств. Закон запрещает разведение американских норок и других диких животных в целях получения меха. Очень важный раздел закона касается развлечений: с 2023 года диким животным запрещено участвовать в телевизионных съемках. С 2026 года будут запрещены представления с дельфинами и косатками. К 2028 году будет полностью запрещено использование диких животных в передвижных цирках. Приобретение или разведение таких животных запрещено с 2023 года. Хотя эти меры представляют собой существенный прогресс, некоторые депутаты оппозиции и зоозащитные организации выражают сожаление по поводу отсутствия положений, касающихся промышленного животноводства, а также сохранения разрешения на охоту с гончими. Борьба за защиту животных и их права продолжается на местах, в адвокатских кабинетах и в судах.

В Средние века свиней, коров и других животных нередко привлекали к суду, осуждали или изгоняли через обряды экзорцизма. Самое известное дело – это, безусловно, история свиньи из города Фалез, в Нормандии. В 1386 году она якобы убила оставленного без присмотра младенца на улице и обглодала его. Свинью привлекли к судебной ответственности, и ее процесс длился девять дней. Признанная виновной, она была приговорена к смертной казни. 600 лет спустя животные уже не сидят на скамье подсудимых и не предстают перед судом. Их место заняли люди, совершающие против них жестокие действия.

Первые образы, которые приходят на ум при упоминании связи между монархами и животными – это охотник и его добыча. Охота, изначально служившая человеку способом добычи пищи, со Средних веков стала излюбленным времяпрепровождением многих королей и императоров. В средневековой Франции право на охоту официально закрепилось за знатью королевским указом от 1396 года, и только после Французской революции оно распространилось на собственников земли и буржуазию. Короли преследовали оленей, косуль и кабанов в сопровождении свиты, в которую входили не только люди, но и животные. Лошади и собаки тщательно отбирались, разводились, содержались и обучались специально для охоты, чтобы «позволить королю переживать самые прекрасные охотничьи моменты»[74]. Громогласная охота «с рогом и криками» из-за звучания охотничьего рога и лая собак, также получившая известность как охота с гончими, заключалась в преследовании дичи с помощью своры собак. Франциск I, получивший прозвище «отец охотников», в 1526 году издал эдикт, который регулировал правила охоты, превращая ее в настоящий образ жизни. Последний король Франции эпохи абсолютной монархии Людовик XVI был страстным поклонником этой «жестокой, требовательной и технически сложной деятельности, но в то же время изысканной и исполненной ритуалов, доведенных королями до высшей степени утонченности»[75]. Хотя в XXI веке монархии во Франции больше не существует, охота с гончими по-прежнему практикуется, вызывая резкое осуждение со стороны зоозащитных организаций.

При Старом порядке диких животных жестоко убивали на охоте и выставляли в виде трофеев ради удовольствия королей для демонстрации их силы, привилегий и превосходства над подданными и природой. Других животных использовали, дарили и содержали в неволе с целью поддержания имиджа монарха и выстраивания отношений между правящими домами. С античных времен до XIX века животные также служили дипломатическими дарами. Владение хищными или экзотическими животными было символом заключенного союза, знаком победы над далекими землями. Такая демонстрация во славу величия монарха предполагала заключение животных в неволе. Даже если животное охраняли, кормили и окружали любовью и заботой, оно находилось вне своей естественной среды обитания. Все ухищрения, предпринимаемые ради того, чтобы животное оставалось рядом с монархами, императорами и их дворами – как в самих резиденциях, так и в походах, – в сущности, представляли собой выражение господства человека над животным.

Слон Абуль-Аббас – первое экзотическое животное, вошедшее в историю дипломатических даров. Слон был подарен Карлу Великому багдадским халифом Харуном ар-Рашидом и стал символом союза, заключенного между двумя правителями. Видимо, слон прибыл в зверинец императора Каролингской империи около 800 года, вероятнее всего в 804 году – в период, когда оба монарха, один христианин, другой мусульманин, направили друг к другу дипломатические миссии с целью заключения союза. Эти обмены происходили между 797 и 809 годами. Король франков, а с 800 года император Карл Великий правил обширными франкским и германским государствами. Власть Харуна ар-Рашида простиралась от Магриба до Индии. У правителей были два общих врага: Византия, не признававшая императорский титул Карла Великого, и эмират Кордовы в Испании, который оспаривал легитимность Харуна ар-Рашида и династии Аббасидов во главе халифата. Эмират Кордовы также представлял угрозу для южной части империи Карла Великого.

Так слон Абул-Аббас стал символом согласия между двумя правителями и сопровождал Карла Великого в Ахене, а также во время военных кампаний, вызывая восхищение и изумление у всех, кто встречался с ним или хотя бы видел издали. Абуль-Аббас умер в 810 году после купания в холодных водах Рейна. Знаменитый слон всегда привлекал внимание многочисленных художников и ученых. Один из первых слонов, известных по имени и изображенных при жизни в Европе, тоже был дипломатическим подарком. Имени у него не было, но он всегда упоминался как слон короля Людовика IX, знаменитого Людовика Святого. Этого слона привезли из крестового похода в 1254 году – его подарил султан Египта Людовику IX, а тот, в свою очередь, передал его в дар своему шурину Генриху III, королю Англии. Миниатюра под названием «Слон Людовика IX», символизирующая ум, силу и мудрость, была нарисована в 1256 году английским монахом-бенедиктинцем Матвеем Парижским и вошла в его манускрипт «Великая Хроника» (Chronica Majora).

На протяжении веков в резиденциях французских королей содержалось множество зверей – предпочтение отдавалось экзотическим животным. Высокопоставленные сеньоры, принцы и принцессы также придавали значение владению редкими зверями. Контакты с Востоком и Азией в Средние века, а затем мореплавания, великие экспедиции и открытие Нового Света с конца XV века усилили интерес к экзотическим животным. Особой популярностью пользовались обезьяны, хищники, попугаи и павлины. Все эти животные особенно восхищали Франциска I: великий султан Сулейман Великолепный подарил ему ручного льва, корсар Барбаросса – медведя и страусов, а от Марии Венгерской король Ренессанса якобы даже получил двух тюленей.

При Людовике XIV, в 1663 году, на южной оконечности Большого канала в Версале началось строительство королевского зверинца. Этот зверинец, выполненный архитектором Луи Лево, стал первым крупным проектом в Версале после возведения самого замка и свидетельствовал о важном месте, которое занимали животные при дворе французских королей. В этом грандиозном зверинце обитали страусы, мангусты, газели, фламинго, султанские куры, индонезийские казуары, пеликаны, различные птицы, канадские бобры, хищники и многие другие животные. Широкие колониальные владения Людовика XIV позволяли увеличивать разнообразие и число животных. Французскому монарху регулярно дарили экзотических зверей: в 1682 году султан Марокко прислал ему тигрицу, а в 1668 году король Португалии Педру II Спокойный – слона. Хирурги, таксидермисты, ученые, художники и зоологи приезжали сюда, находя это место одновременно красивым и увлекательным. Зверинец состоял из центрального восьмиугольного павильона с куполом, внутри которого находились коридоры, салоны и кабинеты, нередко украшенные изображениями животных. Балкон и специальные проемы позволяли наблюдать за животными, размещенными в вольерах и огражденных дворах. Королевский зверинец можно считать первым зоологическим парком Франции.

Это место, где сильные мира сего открывали для себя новых животных, любовались ими и изучали их, одновременно было синонимом заключения и лишения свободы для всех этих живых существ. Декартовская философия XVII века способствовала содержанию животных в неволе и созданию подобных пространств. Французский философ-картезианец Николя Мальбранш писал о животных: «Они едят без удовольствия, кричат без боли, растут, не зная об этом, ничего не желают, ничего не боятся»[76]. Так возникла и со временем распространилась картезианская идея «животного-машины», которая, если не вникать в детали, могла оправдывать использование животных и жестокое обращение с ними по воле человека без малейшего чувства вины[77][78]. Лишь в 1760-е годы во Франции эта мысль стала вызывать сомнения. Егерь парков Версаля и Марли Шарль-Жорж Леруа, будучи человеком образованным и близким к некоторым философам Эпохи Просвещения, наблюдал жизнь животных в их естественной среде. Он анонимно публиковал статьи, в которых отстаивал идею определенной формы животного разума, в Gazette littéraire de l’Europe[79]. Затем он развил свои рассуждения в «Письмах о животных» (Lettres sur les animaux), собранных в книге, впервые изданной в 1768 году и затем переизданной в 1781 и 1802 годах.

Наблюдения и выводы Шарль-Жоржа Леруа можно считать зарождением этологии – науки, изучающей поведение животных, включая человека, в среде и условиях их обитания. Он установил, что животные способны развиваться в процессе обучения и учиться на основании собственного опыта в своей естественной среде, как в одиночку, так и вместе с сородичами. В связи с этим он писал: «невозможно <…> полностью не отказаться от какой бы то ни было мысли об автоматизме»[80]. Несмотря на оспаривание картезианской мысли и распространение нового взгляда, представление о глупости и исключительно инстинктивной природе животных прочно закрепилось в сознании многих людей. Эта картезианская концепция животного оказалась очень удобной для оправдания их принудительного участия в человеческой деятельности XIX, XX и XXI веков, отмеченных индустриальной эпохой и массовым потреблением.

Вернемся в XVIII век и к судьбе животных, содержавшихся в зверинце на территории Версальского замка. Королевский зверинец был частично разрушен во время Французской революции, и сегодня от него не осталось никаких следов. В годы Революции некоторые животные сбежали, других убили или съели. Немногие выжившие были перевезены в Ботанический сад, где по декрету Конвента в 1794 году был создан новый зверинец. С 1798 года в него начали поступать львы, буйволы, медведи, верблюды, слоны и многие другие животные, привезенные армиями Наполеона. Самой заметной обитательницей XIX века стала жирафа Зарафа, подаренная королю Карлу X в 1820-е годы пашой Египта Мехмедом Али. Зарафа была из Судана, а в Марсель она прибыла морем. Ее путешествие почти на 900 километров до Парижа напоминало гастроли самых знаменитых артистов: на каждой остановке неизменно собиралась толпа – зевакам было любопытно увидеть это удивительное животное.

До этого у французов не было возможности видеть жирафов целых четыре века. Повсюду появились сувениры с изображением Зарафы – на галстуках, платках, посуде. В 1827 году Зарафа наконец-то прибыла в зверинец Ботанического сада. Летом того же года это уникальное место посетили 600 000 человек, чтобы увидеть звезду – жирафу Зарафу. Она прожила в этом замкнутом пространстве 18 лет до самой смерти. Помимо того что животные зверинца радовали множество посетителей, они помогли некоторым парижанам пережить голод. Во время осады Парижа (сентябрь 1870 – январь 1871) несколько животных были забиты пруссаками, чтобы прокормить голодающее население. Высшее общество в Рождество 1870 года отведало изысканные блюда, которые приготовил шеф-повар Александр-Этьен Шорон: в меню были «верблюд, жаренный по-английски», «рагу из кенгуру», «паштет из антилопы с трюфелями» и «жареные медвежьи ребрышки в перечном соусе». После того как животные служили символами власти, богатства и славы королей и императоров, они стали угощением для буржуазии и утешением для народа накануне провозглашения новой Республики.

В XX веке широкое распространение получили пропаганда и пиар. Домашних животных некоторых лидеров фотографируют рядом с ними. Эти животные служат эффективным коммуникационным ресурсом, они создают или усиливают симпатию к тому, кто управляет. Кто не слышал о знаменитых корги королевы Англии?

Когда 8 сентября 2022 года королева Англии скончалась, многие британские и международные СМИ сразу же обеспокоились судьбой ее самых верных спутников. В биографиях, посвященных монархине с самым долгим правлением в истории британской короны, корги почти никогда не остаются без внимания. Описываемая как холодная, отстраненная и не слишком сентиментальная, Елизавета II благодаря своим собакам приобрела более теплый, забавный и даже эмпатичный образ. Вот поэтому в СМИ часто появлялись тщательно продуманные и организованные пресс-службами снимки королевы с ее питомцами.

Корги, коротконогие собаки родом из Уэльса, так же знамениты, как и драгоценности короны Англии. Вельш-корги-пемброк, или чаще просто корги, напоминает маленькую лисичку и славится как отличный компаньон. Первым корги принцессы Лилибет был Дуки: эту собаку будущей королеве подарил в 1933 году ее отец – король Георг VI. Между семилетней девочкой и очаровательным корги мгновенно возникла привязанность. Более 30 собак этой породы сопровождали королеву Елизавету II на протяжении всей ее жизни. По некоторым данным, одновременно у нее было до 12 корги. Некоторые из них присутствовали на важных событиях. Так, например, в 1947 году, корги по кличке Сьюзан была рядом с Елизаветой и принцем Филиппом во время их знаменитого медового месяца. Сьюзан стала основательницей королевской линии корги, родив двух щенков в 1949 году. Эти собаки всегда ассоциировались с монархиней: очень часто можно было увидеть официальные и неофициальные фотографии Елизаветы с одним или несколькими корги. С детства и в подростковом возрасте Елизавета фотографировалась с этими собаками, например, в Гайд-парке в Лондоне, где она выгуливала своих любимцев на поводке.

На протяжении всего своего правления Елизавета II появлялась или позировала со своими корги в садах Виндзорского замка и замка Балморал, на взлетно-посадочной полосе аэропорта Абердина, на заднем сиденье Rolls-Royce или Bentley, на конных соревнованиях, на удобном диване в Сандригенмском дворце, а также на обложке журнала Vanity Fair в 2016 году. Когда корги покидал этот мир, ему уделяли особое внимание при похоронах: устанавливалась стела с датами рождения и смерти. Им отвели специальное кладбище в Сандригенмском дворце. На могиле корги по кличке Сахар, умершего в 1965 году, высечена надпись: «был верным спутником королевы на протяжении более 16 лет». Разумеется, корги никогда не занимали трон, но им удалось затмить славу самой королевы.

Корги вошли в кастинг промо-фильма, посвященного Олимпийским играм в Лондоне в 2012 году, разделив постер с Джеймсом Бондом, самым знаменитым шпионом Ее Величества. Корги также появились в сериале «Корона» (The Crown), и их популярность вышла на международный уровень. В 2022 году, к платиновому юбилею королевы, собаки корги вдохновили художников и производителей сувениров: их стали изображать в виде марионеток, скульптур, печенья и на посуде. Устраивались удивительные мероприятия: после долгого ожидания многие лондонцы могли примерить горностаевую мантию и подержать бутафорский скипетр, чтобы сфотографироваться на крытом рынке Лиденхолл с корги, сидящими на цветном диване – So British[81]! В центре столицы установили 19 статуй корги, созданных разными художниками, а в параде закрытия празднований в шествии принимали участие 20 гигантских марионеток в виде корги.

Корги королевы стали очень популярны и вдохновляют многих британцев. Количество корги, живущих в английских семьях, даже возросло. «Какое замечательное признание в честь ее 70-летнего правления – видеть, что ее любимая порода вновь набирает популярность», – радуется Билл Ламберт, представитель Кеннел-клуба, крупнейшей в Великобритании организации, занимающейся собаками. После смерти Елизаветы II 8 сентября 2022 года многие газеты и пользователи интернета задавались вопросом о судьбе корги королевы – до тех пор, пока в Instagram[82] перед похоронами Елизаветы II не появилась одна обнадеживающая фотография, на которой бывшая жена принца Эндрю герцогиня Йоркская Сара Фергюсон лежит на траве вместе с Сэнди и Муиком – двумя последними обожаемыми корги королевы. Несколько дней спустя, 19 сентября, этих собак заметили на крыльце Виндзорского замка, где они благопристойно ждали похоронный кортеж и гроб своей королевы. Елизавета II всегда очень любила не только корги, но и других животных: дорги[83] по имени Кэнди и кокер по имени Лисси также разделили с ней последние годы жизни. Важное место в жизни королевы занимали и лошади: она была страстной наездницей и признанным во всем мире заводчиком. Если конный мир, доступный лишь избранным, воспринимается как замкнутая и особая сфера, то ее собаки – верные, ласковые и забавные спутники – сделали образ королевы более близким и человечным.

Собаки также сыграли важную роль в жизни британского премьер-министра Уинстона Черчилля. Его часто сравнивали с английским бульдогом и даже изображали в этом образе в карикатурах, однако особую привязанность он испытывал к рыжим пуделям. Первым таким спутником Черчилля стал пудель по кличке Руфус, о жизни которого известно немного, кроме того что он был рядом с хозяином в годы Второй мировой войны. Во время бомбардировок Великобритании авиацией гитлеровской Германии, сложных геополитических и стратегических переговоров, подготовки высадки союзников и освобождения Европы Руфус, вероятно, приносил утешение и радость человеку, который признавался, что страдал от приступов депрессии, сравнивая их с преследующим его «черным псом». Руфус же был маленьким, рыжим, дружелюбным и верным другом, помогавшим Черчиллю пережить самые мрачные часы войны и жизни. В 1947 году собака внезапно погибла, попав под машину. К тому времени Черчилль уже два года был не премьером, а лидером оппозиции, и, по свидетельствам, глубоко переживал утрату. Спустя несколько месяцев он получил другого пуделя, назвав его Руфус II, но тот быстро заболел. Опасаясь худшего, Черчилль написал Белле Лоббан, заведующей лондонского питомника, где находился пес во время отсутствия хозяина: «Мне кажется, я бы предпочел не заводить нового пуделя после горечи утраты прежнего. Пожалуйста, не ищите для меня другого пуделя». Но все-таки Руфус II выжил и сопровождал Черчилля на протяжении всего его второго премьерского срока с октября 1951 года по апрель 1955-го и даже дольше. Руфуса II очень часто фотографировали рядом с Черчиллем с его неизменной сигарой на прогулке, сидящим на сиденье автомобиля. Иногда Руфус II даже сопровождал Черчилля во время визитов в Букингемский дворец – знаковую резиденцию королевской семьи Англии. Играл ли Руфус II с корги королевы? Это тщательно скрываемый секрет королевского дворца. В течение нескольких лет заведующая лондонским питомником Белла Лоббан присылала Черчиллю поздравления с днем рождения и никогда не забывала приложить подарок для Руфуса II. Черчилль был в восторге и всегда находил время ответить ей: «Дорогая госпожа Лоббан, как мило с вашей стороны вспомнить о моем дне рождения и прислать Руфусу такой красивый плащ. Он будет очень полезен ему в холодную погоду. Большое спасибо. Искренне ваш, Уинстон Черчилль»[84]. Ходят несколько историй о той особой связи, которая существовала между Руфусом II и Черчиллем. Иногда пуделю разрешали обедать в столовой в те же часы, что и всей семье. Однажды, когда они вместе смотрели сцену из фильма «Оливер Твист», Черчилль прикрыл Руфусу глаза в тот момент, когда главный злодей Билл Сайкс топит собаку. Конец жизни обаятельного пуделя оказался более легким, чем у его предшественника. Руфус II умер во сне в августе 1962 года, и Черчилль и на этот раз сильно расстроился. Лондонское бюро агентства Франс Пресс (AFP) даже подготовило новостную заметку, чтобы сообщить о смерти пуделя. 18 августа 1962 года эта новость была опубликована газетой Le Monde. Репортеры вспоминали свои встречи с верным спутником Черчилля: «Руфус, которому было 15 лет, был хорошо знаком журналистам, которым иногда доставалось от его зубов. Старый завсегдатай Даунинг-стрит, Руфус сопровождал премьер-министра во всех поездках. Журналисты, ожидавшие появления пожилого государственного деятеля, сначала видели его автомобиль, который останавливался перед домом № 10 на Даунинг-стрит, затем секретарей с багажом или документами и камердинера с пледом и, наконец, Руфуса, у которого было отдельное место рядом с водителем и который опережал своего хозяина, словно глашатай, возвещающий о прибытии великой особы». Сразу после того, как Руфус покинул своего спутника Черчилля, уйдя в иные миры, за выздоравливающим бывшим премьер-министром Великобритании в его резиденции в Чартвелле присматривал кот Джинджер. До самой смерти Черчилля в 1965 году ни один другой пудель больше не находился рядом в жизни этого выдающегося британского государственного деятеля, прозванного «Старым львом» с характером бульдога. Так что, когда люди занимают особое место как на арене борьбы за власть, так и в условиях демократии, термин «политическое животное» уместен по-прежнему.

На Даунинг-стрит, 10, в резиденции премьер-министров Великобритании, политики сменяют друг друга, приходят и уходят главы правительств, зато остаются коты. Эта традиция существует уже почти столетие и официально восходит к 1929 году. Объединяет Питера, Пету, Сибил и Хамфри то, что все они, будь то коты или кошки, когда-то занимали пост Chief Mouser to the Cabinet Office – «главного мышелова Резиденции Правительства Великобритании», то есть были охотниками на мышей на Даунинг-стрит, 10. В своей благородной миссии эти коты очень часто получали помощь от других своих собратьев – например, от Нельсона, который помогал Питеру в 1937–1943 годах.

Всех эти котов перед тем, как сделать «госслужащими», берут из лондонского приюта. Для их питания и ухода даже выделяется отдельный бюджет. Эти животные принадлежат не главе правительства, а администрации и резиденции на Даунинг-стрит, 10, и они чувствуют себя здесь как дома. Хамфри, служивший с 1989 по 1997 год, успел поработать при трех премьер-министрах: Маргарет Тэтчер, Джоне Мейджоре и Тони Блэре. Рекорд долголетия установил кот Питер: он охотился на мышей в доме и его окрестностях 17 лет – с 1929 по 1946 год, при премьерах Болдуине, Макдональде, Чемберлене, Черчилле и Аттли. Нынешний главный мышелов – Ларри. Он занимает этот пост с 2011 года. Хотя он не черный кот, но, похоже, премьер-министрам Дэвиду Кэмерону, Терезе Мэй, Борису Джонсону и Лиз Трасс это так и не помогло.

В октябре 2022 года Ларри стал звездой в Великобритании. Настоящий фурор произвело ночное видео, на котором было видно, как Ларри охотился не на крыс или мышей, а на лису. Истощавший и коварный зверь бродил поблизости от резиденции премьер-министров, когда к нему бесшумно подошел Ларри. Лиса забилась в цветник, но Ларри неожиданно прыгнул и бросился в погоню. Лисе удалось оттуда сбежать, затем она попыталась вернуться, но, столкнувшись с угрожающим поведением кота, предпочла скрыться. После публикации видео быстро набрало миллионы просмотров, и «Кот Ларри» стал настоящей знаменитостью. Однако даже этот смелый поступок не спас хозяйку Лиз Трасс, которая ушла в отставку буквально через несколько дней, установив рекорд самого короткого премьерского срока в истории Великобритании. Учитывая трудности, с которыми сталкивается страна, и частую смену премьер-министров, Ларри, возможно, стоило бы потренироваться охотиться на плохие экономические и политические новости, которых на Даунинг-стрит, 10 хоть отбавляй.

Хотя англичане и французы порой ладят друг с другом как кошка с собакой, королева Великобритании, возможно, решила укрепить отношения между двумя нациями, возродив традицию дипломатических подарков. Первой собакой, подружившейся с президентом Франции V Республики, стал британский корги Раземотт, подаренный генералу де Голлю королевой Елизаветой II, но он никогда не жил в Елисейском дворце. Раземотт обитал в имении Ла-Буассери в Коломбе-ле-Дёз-Эглиз, где, по слухам, генерал любил кормить его английским печеньем. Там же он встречался с любимцем Ивонн де Голль по имени Ринго де Бальмалон, великолепным котом пепельно-серого цвета по прозвищу Гри-Гри, который также был очень дорог генералу. Большой любитель кошек Андре Мальро рассказывал о необычной связи между этим котом и де Голлем, который радовался, что наконец перестал пугать этих милых созданий: раньше кошки боялись его внушительной фигуры и громового голоса, но с Гри-Гри все было иначе – он часто находился рядом с генералом и сопровождал его в долгих прогулках. Мальро вспоминал: «Когда я задавал де Голлю вопрос, на который он не хотел отвечать, он говорил: “Спросите у кота”»[85]. О привязанности генерала к животным рассказывал и его сын Филипп де Голль, который в одной из своих книг опубликовал фотографию, сделанную летом 1964 года в Ла-Буссери, на которой изображена овца с подписью: «Отец отказался, чтобы это животное попало на наш стол в качестве блюда. Оно стало призом на сельской лотерее»[86]. Животные упоминались и в некоторых ярких высказываниях генерала, например «Французы – это телята!», сказанное им после перемирия 1940 года, или знаменитое «Можно скакать на стуле, как козленок, и кричать: “Европа! Европа! Европа!”» из телевизионного интервью журналисту Мишелю Друа в декабре 1965 года.

Первой собакой обитателей Елисейского дворца, поселившейся в резиденции президентов Франции, стал некий Юпитер. Стоит отметить, что речь идет не о верном спутнике Эмманюэля Макрона, а о черном лабрадоре Жоржа Помпиду. Начало моде на лабрадоров в Елисейском дворце положил именно Юпитер. Супруги Помпиду всегда были сдержанны в рассказах об этом псе, который предпочитал держаться от объективов фотокамер подальше. Ходили слухи, что лабрадору позволялось забираться на диван вместе с президентом и первой леди Франции, но узнать об этом наверняка уже невозможно.

Собаки всегда играли важную роль в жизни Валери Жискар д’Эстена. Одним из самых известных был Югурта – веймаранер, с которым президент, по слухам, разговаривал только на английском. Однако на официальных приемах Югурта был нежеланным гостем из-за своей привычки слегка покусывать гостей сзади. Его приятелем по играм был Самба – черный лабрадор, которого привезли из питомника королевы Великобритании после ее официального визита в 1975 году. Однажды он сбежал из Елисейского дворца, и президенту пришлось бегать за ним по парижским улицам. Стремясь создать образ современного лидера, Жискар д’Эстен охотно позировал с собаками для журналов вроде Paris Match и участвовал в культовой телепередаче «30 миллионов друзей». Единственным пятном на образе президента, любящего животных, была его страсть к охоте: он охотился на дичь в Европе и на диких животных в Африке, включая слонов. В интервью газете Le Figaro он объяснял, что для него главное удовольствие в охоте заключалось в соприкосновении с природой, что в Африке он видел планету такой, какой она могла быть в самом начале, и что охотник находится в странных отношениях с животными: теперь уже убивают не ради еды, этим занимается промышленность, а гибель животного вызывает грустную ностальгию – особое чувство, знакомое каждому охотнику[87]. Тем не менее его поездки в Африку с целью охоты прочно закрепили за ним образ президента, увлеченного занятием, которое многие считали неуместным и варварским.

Легендарной собакой Елисейского дворца был Балтик. Этот черный лабрадор сопровождал президента Франсуа Миттерана на протяжении его двух семилетних сроков с 1986 года, и их связь считалась неразрывной. Эта особенная привязанность запечатлена на многочисленных фотографиях: Балтик был постоянным спутником долгих прогулок, столь любимых и важных для президента. 11 января 1996 года собака стояла на крыльце церкви в Жарнаке во время похорон Миттерана. Большой поклонник покойного президента певец Рено, возмущенный тем, что Балтика не пустили внутрь, написал и сочинил в честь собаки одноименную песню (Baltique). В 1996 году Сустоне, в Ландах, где у Миттерана было имение, собаке Балтик установили и открыли бронзовую статую, которая находится всего в нескольких шагах от памятника самому президенту. Другими животными, связанными с именем Миттерана, были ортоланы – птицы, особенно популярные у охотников на юго-западе Франции и считающиеся деликатесом в традиционной кухне. Их употребление в пищу сопровождалось своеобразным ритуалом: участники трапезы накрывали голову салфеткой. Миттеран, большой ценитель и знаток, не раз участвовал в этом обычае, а на его последнем новогоднем ужине 31 декабря 1995 года в кругу семьи и близких друзей ортоланы были главным блюдом. Хотя охота на этих птиц была запрещена с 1979 года, страсть Миттерана к их дегустации стала частью мифа и ореола загадочности вокруг него, возможно, еще и потому, что лицо Сфинкса на время этого удивительного гастрономического удовольствия было скрыто под салфеткой.

Черный лабрадор по кличке Маску также был и у Жака Ширака – большого друга фермеров, ценителя вкусной еды вообще и такого блюда, как голова теленка, в частности. Эту собаку ему подарил факультет ветеринарной медицины Монреаля в 1986 году, когда Ширак был премьер-министром. Однако самым известным его питомцем стала, конечно, его первая мальтийская болонка по имени Сумо – дело в том, что Ширак очень увлекался Японией. В Елисейском дворце Жак Ширак и его жена Бернадет жили с Сумо, который с удовольствием пользовался садами резиденции. Но когда после окончания второго президентского мандата в 2007 году пришло время переезда в квартиру, Сумо тяжело перенесла смену обстановки: характер собаки изменился, и она стала агрессивной и даже нападала на уже отставного президента. Бернадет Ширак рассказала в интервью газете Le Parisien: «Это было после ужина. Я сидела и читала в комнате, а собака лежала на полу. Пришел мой муж, и Сумо прыгнул на него и укусил его за живот. Я очень испугалась, потому что пошла кровь. У Сумо были ужасно острые маленькие зубы»[88]. В итоге мальтийскую болонку отдали на попечение друзьям семьи в пригород Парижа.

Первым животным, с которым был связан Николя Саркози во время предвыборной кампании, приведшей его к победе на президентских выборах 2007 года, была белая лошадь. Он инсценировал поездку верхом в Камарге под прицелами фото- и видеокамер журналистов, находившихся на платформе, которая была запряжена трактором. После избрания президента собачья компания Елисейского дворца состояла из лабрадора Клары, мопса Дамблдора и чихуахуа Туми. Эти трое прославились тем, что повредили мебель резиденции, а стоимость ремонта, по слухам, составила около 6600 евро. Вероятно, именно поэтому Франсуа Олланд, желавший продемонстрировать разрыв со стилем предшественника, при вселении в Елисейский дворец не завел собаку. Однако «нормальный» президент должен иметь собаку, и этот разрыв с республиканской традицией, соблюдавшейся со времен Помпиду, был с лихвой восполнен подарком французских ветеранов из Монреаля: в конце 2014 года к президенту переехал черный лабрадор женского пола Филэ, которая, по слухам, сбила с ног журналиста и пометила ковры дворца. Вскоре одну шаловливую собаку сменила другая: Немо, помесь лабрадора и гриффона, стал первой собакой Елисейского дворца, взятой из приюта общества защиты животных. То, что сам Эмманюэль Макрон собаку не выбирал, не помешало ему в один прекрасный летний день 2017 года лично забрать Немо из приюта в Эрмере в департаменте Ивелин. Лабрадор отправился в автомобиле президента и прибыл в Елисейский дворец под охраной кортежа. Немо славится своим озорным нравом и умением привлекать внимание, а его имя, судя по всему, особенно понравилось в Елисейском дворце – ведь имя знаменитого капитана из романов Жюля Верна вполне соответствует амбициям президента Республики.