Hannah Lynn

LOVE BLOOMS AT THE SECOND CHANCES SWEET SHOP

Published by special arrangement with Paper Cat Publishing Ltd in conjunction with their duly appointed agent 2 Seas Literary Agency and The Van Lear Agency LLC

© Hannah Lynn, 2021

© Школа перевода Баканова, 2026

© Издание на русском языке. ООО «Издательство АЗБУКА», 2026

Многое изменилось в жизни Холли Берри за последние десять месяцев: она бросила ненавистную работу, на которой сутками напролет барабанила по клавишам; она уехала из Лондона, в котором снимала квартиру за бешеные деньги и считала каждый пенни в надежде скопить на собственное жилье; и, наконец, она рассталась с Дэном, который годами кормил ее пустыми обещаниями о совместном будущем. Шесть лет она верила, что они всегда будут вместе, что именно с ним она проведет остаток своей жизни и создаст семью. А потом узнала о его предательстве: он изменял ей прямо у них дома, а его новая подружка, как заведено, на пять лет моложе Холли.

К счастью, все это в прошлом. Теперь она сама себе хозяйка и полноправная владелица самого чудесного магазина в мире – лавки сладостей под названием «Еще одну штучку». Это не просто кондитерская, а кондитерская, в которой Холли подрабатывала с детства, – секретик под цветным стеклом, ее первая любовь!

Лавка располагалась в Котсуолдсе, на юго-западе Англии, в центре живописной деревушки под названием Боуртон-он-Уотер[1].

Сейчас магазин продолжал существовать только благодаря Холли. Да что там существовать – процветать! Однако успех пришел не сразу. Когда она въехала, помещение было в плачевном состоянии: крыша протекала, ассортимент устарел, а местная кошка преподносила «дары» один хлеще другого. Возникали вполне обоснованные сомнения, удастся ли вообще удержать магазин на плаву.

Теперь, когда жизнь вошла в колею, Холли только и знала, что хохотала, перешучиваясь с клиентами, упаковывала в бумажные пакетики грильяж и прочие вкусности и лакомилась шоколадными эклерами да румяными яблоками. В лавке появились завсегдатаи, которых Холли знала по именам, поставщики, которые предлагали скидки на патоку и марципановые кексы, а с коллегами – формально подчиненными – у нее и вовсе завязалась дружба.

Приятные перемены произошли не только в карьере Холли: теперь она жила вместе с новой подругой, Джейми, у которой снимала комнату. Арендная плата была умеренной, взамен Холли обещалась хотя бы раз в неделю что-нибудь печь.

И вот впереди у нее свидание! Да, Холли Берри идет на свидание с Беном Торнбери, управляющим банка!

Надо признать, что их первая встреча не породила взаимной симпатии. Во-первых, Холли сбила Бена с велосипеда. Конечно, это произошло случайно, но все-таки по ее вине. Такое легкомысленное поведение на дороге не разожгло в Бене искру любви. Во-вторых, Бен считал, что она поступила крайне безрассудно, приобретя магазин без малейшего опыта в бизнесе. Холли, в свою очередь, сочла, что такие суждения впору только очень напыщенному и самодовольному человеку.

Однако со временем ее мнение о Бене поменялось. Когда этот крысеныш Джайлс Каверти подложил ей свинью и чуть не отобрал лавку, именно Бен пришел на выручку и помог оформить ипотеку.

Теперь Джайлс, как и протекающая крыша, в прошлом. Говорят, он работает в Монако и не собирается возвращаться в Англию. Как же она обрадовалась, когда он уехал из Боуртона! Отныне ничто не мешало ей познакомиться с Беном поближе.

Это было совсем не сложно, ведь они жили в одном доме, разделенном на две квартиры. По утрам вместе ходили на работу, а в конце дня Бен ждал ее в лавке: расставлял по полкам банки или подметал пол, пока она подсчитывала выручку. У них была не только общая подъездная дорожка, но и подруга – Джейми. Они частенько проводили вечера вместе: играли дома в настольные игры и уплетали приготовленный Холли ужин или ходили по окрестным пабам.

Однако все это не сравнить с настоящим рандеву в романтической обстановке!

Бен пригласил Холли на свидание пару месяцев назад, и она согласилась, почти не раздумывая. Сразу видно, Бен – хороший, порядочный парень, не чета обманщику Дэну или подлецу Джайлсу. После двух неудачных романов должно же ей наконец повезти!

Однако шли дни, недели, а подобрать подходящее время для встречи все никак не удавалось: то Бен допоздна работает, то Холли занята, то его попросила посидеть с детьми сестра, то ему надо ехать в командировку, то помочь с курсовой племяннику. Так прошло почти два месяца. К середине октября Холли стали посещать тревожные мысли: а вдруг Бен вообще передумал?.. И все же однажды дата была назначена. Хотя, честно говоря, Холли до последнего момента не покидала уверенность, что свидание все-таки отменится.

В день встречи время словно замерло. Холли постоянно отвлекалась от работы, то и дело проверяя телефон. Впрочем, за весь вечер пришло лишь одно сообщение от Бена. Нет, он не извинялся, не писал, что не сможет прийти, а лишь предупреждал, что на полчаса задержится в банке, а потому просил не ждать в магазине и идти домой. Он заберет ее оттуда. «С нетерпением жду нашего свидания», – добавил он в конце. Значит, все-таки свиданию быть!

К шести часам Холли была во всеоружии: побрила ноги, надела блузку, которую одолжила у Кэролайн, и тщательно накрасилась. Она даже хотела подстричься – впервые после переезда в Боуртон, но потом решила, что это перебор. К тому же вряд ли Бен из тех мужчин, что обращают внимание на макияж и прическу.

– Ну что, дело наконец сдвинулось с мертвой точки? – В кухню зашла Джейми и села за стол напротив Холли. Заметив хмурое лицо подруги, Холли занервничала.

– Можешь хотя бы сделать вид, что рада?

– Я рада. Просто беспокоюсь… Вдруг что-то пойдет не так?

– С чего это? – спросила Холли с досадой. Ее словно холодной водой окатили. – Это всего лишь первое свидание. Я ж не замуж за него собираюсь.

– Да, но ты ведь знаешь, вы оба мне дороги. Не хочется потом выбирать между вами.

Холли почувствовала, как внутри нарастает раздражение: вечно Джейми все не так! Джайлс ей тоже особо не нравился. Хотя, стоит признать, в конечном счете она оказалась права. В принципе, Джейми можно понять. Если у них с Беном вдруг не заладится, их маленькая компания обречена. С другой стороны, если они все-таки начнут встречаться, разве это не сплотит всех еще больше?.. Да нет, сердце ей подсказывает: все будет хорошо. Все будет просто замечательно.

– Обещаю, нашей шайке-лейке ничего не грозит, что бы ни случилось! В худшем случае останемся, как и прежде, друзьями.

Джейми поджала губы, но все же не смогла сдержать улыбку.

– Ладно, будет здорово, если у вас все сложится! В конце концов, сколько ж можно вам обоим набивать шишки!

Впервые Джейми хоть как-то намекнула на прошлое Бена. Холли давно не терпелось разузнать, с кем он встречался до нее, хотя трудно представить, что у такого трудоголика, как Бен, вообще есть время на отношения. Вот только расспрашивать Джейми было неловко, ведь она в первую очередь подруга Бена, а о Холли всего год назад и слыхом не слыхивала. Но раз уж Джейми сама подняла эту тему… Пока Холли думала, как задать интересующий ее вопрос, Джейми снова заговорила:

– Ну, рассказывай. Куда он тебя ведет? Знаешь?

Нахмурившись, Холли посмотрела на ноги, обутые в кроссовки.

– Не знаю, но он сказал, что, возможно, придется бегать.

Джейми удивленно приподняла бровь.

– А ты умеешь? – съязвила она.

Бен замечал все: не только то, что ему говорили специально, но и сказанное мимоходом. Например, однажды Джейми вскользь обронила, что никак не может найти «Бехеровку». Этот ликер стал для нее хлебом насущным в Чехии, где она когда-то прожила полтора месяца.

Бен принес вожделенную бутылку буквально через три дня. Естественно, с нежданным подарком, раздобытым где-то на просторах интернета, расправились в тот же вечер.

Или другой случай: Кэролайн как-то пожаловалась, что ее старший ребенок переживает из-за царапин на велосипеде. На следующий день Бен уже стоял на пороге ее дома: в руках – сумка, набитая банками с краской и всяческими прибамбасами, необходимыми для усовершенствования транспортного средства в духе программы «Тачка на прокачку». Именно это и привлекало Холли в Бене – подобные проявления доброты и великодушия… И все же зачем он попросил ее надеть кроссовки на свидание? Разве непонятно, что она уже набегалась утром, когда спешила в пекарню?

Стук в дверь вырвал ее из размышлений.

– Ну что ж, скоро сама все узнаешь. Иди, не заставляй его ждать. Желаю удачи! – сказала Джейми с улыбкой. – Если выгорит, из вас выйдет неплохая парочка.

Холли вскочила с места и бросилась к противоположной стороне стола, чтобы обнять подругу.

– И держи голову на плечах, – посоветовала ей Джейми.

– Постараюсь, – пообещала Холли.

«Как громко стучит сердце!» – подумала она, снимая пальто с вешалки и открывая входную дверь.

Обычно, когда перед вами стоит мужчина с цветами в руках, вы, конечно же, в первую очередь обращаете внимание на них, однако взгляд Холли, лишь мимолетно скользнув по букету, застыл на одежде Бена. Бен принадлежал к тому типу мужчин, которые органичнее всего смотрятся в костюме и галстуке. Однако сегодня он оделся будто на велосипедную прогулку: в брюки карго и серую толстовку с капюшоном. Такой наряд никак не ожидаешь увидеть на первом свидании.

Первым делом Бен проверил ее обувь.

– Отлично, – произнес он. – Боялся, вдруг ты решишь, что я пошутил насчет кроссовок.

– Что ты! Я знаю – шутки не в твоем амплуа, – ответила Холли и, заметив недоумение в его взгляде, залилась краской. – Извини, я хотела сказать…

– Все в порядке, – ответил Бен, тоже краснея.

Замечательно. Они всего парой фраз перекинулись, а уже не знают, как продолжить разговор! Может, лучше сразу по домам?

– Это тебе, – нарушил молчание Бен и всучил букет из оранжевых лилий вперемежку с фиолетовым чертополохом.

– Надо поставить в воду, – пробормотала Холли и на мгновение замешкалась.

Пригласить его войти? Обычно она так и сделала бы, тем более ему дорога в гостиную хорошо знакома: он проводил здесь времени не меньше, чем у себя дома. Но сейчас там была Джейми со своими сомнениями по поводу затеи со свиданием. Пусть лучше подождет снаружи.

– Я мигом, – сказала она, поспешив обратно на кухню.

– Что – всё? – удивленно хмыкнула Джейми.

– Нет, сейчас пойдем. Поставишь в вазу? – попросила подругу Холли.

На губах Джейми вновь заиграла улыбка.

– Только не вздумай никому разбивать сердца!

– Это ты про меня? – ответила Холли. – Я на такое в принципе неспособна.

– Не скромничай…

Через пять минут Холли и Бен уже ехали в направлении Челтнема. Оба молчали.

– Давай попробую угадать, что мы будем делать? – наконец нарушила тишину Холли.

– Давай. Попробуй. – В голосе Бена слышалась легкая скованность.

Она перебирала в уме возможные варианты. Если бы они оделись так днем, она бы определенно решила, что они идут в поход или на велосипедную прогулку. Но на улице уже стемнело.

– Кататься на лыжах на крытом склоне? – взволнованно предположила Холли.

Она никогда не каталась раньше, и вряд ли у нее сразу получится, но было бы здорово попробовать.

– Нет, – ответил Бен, остудив ее энтузиазм.

– Квест! Мы едем на квест?

Его губы тронула улыбка.

– Не совсем. Если хочешь, могу дать подсказку.

Ей нужна подсказка? Наверное: так дело пойдет быстрее.

– Да…

– Мы будем в помещении.

– В помещении? И это все?

– Да.

– Ну так себе подсказка! – рассмеялась Холли. Бен тоже захохотал. Чары развеялись, и словно дохнуло свежим воздухом. Он так и не сказал ей, куда они едут, однако напряжение исчезло, уступив место другому чувству – предвкушению нового, неизведанного. А уж когда Холли поняла, куда он ее привез, то и вовсе потеряла дар речи.

Бен не обманул. Это было в помещении. Огромный лабиринт со всевозможными препятствиями, неоновыми огнями и генераторами дыма.

– Лазертаг!

– Ты как-то сказала, что в детстве никогда не была в лазертаге, что пару раз тебя приглашали, но ты не смогла пойти, потому что… ну ты знаешь.

– Потому что у нас не было денег, – закончила за него Холли, чтобы избавить от смущения.

– Я подумал, вдруг ты захочешь попробовать.

Холли не знала, что ответить. Поразительно, что он запомнил такую мелочь, фразу, брошенную мимоходом.

В памяти ожили картинки детства, и чувства, которые она испытывала тогда, захлестнули ее с новой силой: несладко детям, лишенным возможности получить то, что легко достается их сверстникам.

– Зря я это затеял? – спросил он потухшим голосом. – Тебе неприятно, да? Прости. Я думал…

– Что ты, идея потрясающая! – воскликнула Холли. – Просто полный отпад!

Бен облегченно улыбнулся:

– Точно?

– Без вариантов… Так, а в кого стреляем?

Сражались четверо против четырех. С ними играла еще одна пара, лет двадцати с небольшим, а команда противников полностью состояла из подростков, которые, судя по всему, были настоящими профи.

– Сзади! – в сотый раз закричала Холли, яростно размахивая винтовкой.

– Меня убили! – завопил в ответ Бен.

Фразу «меня убили» быстро подхватили все члены команды.

К концу игры Холли вся вымокла от пота, мокрые пряди прилипли ко лбу.

– Это не дети, это монстры какие-то! – воскликнула она, когда они вышли на улицу. На контрасте с пышущим жаром телом вечерний воздух казался еще прохладнее. – Ты видел, как эта девица сиганула с моста?!

– А я-то! Видела, как я спрыгнул с ящика? По-моему, ничуть не хуже.

– Ага, ты имеешь в виду со ступеньки? Ты чуть лодыжку не подвернул… А как она раскачивалась между опорами!

– Ну ступенька-то высокая, – с наигранной обидой возразил Бен. – А лодыжку я чуть не подвернул, когда прикрывал тебя, не забыла?

– Как можно забыть такой героический поступок?! – съязвила в ответ Холли.

Весь вечер она улыбалась как заведенная – аж скулы сводило.

Ужинать остались в Челтнеме. Суши-ресторан на Хай-стрит был таким крошечным, что пришлось ждать свободного столика на улице.

– Извини, у них нельзя бронировать, – пояснил Бен, в очередной раз беспокойно заглядывая в окно ресторана. – Можем пойти куда-нибудь еще, если хочешь.

– Я не против подождать, – ответила она. – Говоришь, место хорошее?

– Мне нравится.

– Как известно, вкус у тебя отменный.

– Надеюсь.

– Разве я не яркий тому пример?

Щеки Бена залились краской, когда до него дошло, что она флиртует. Ну, по крайней мере, пытается. Вообще-то Холли одолевало смущение. Она определенно находила Бена привлекательным, особенно после сегодняшнего вечера. С ним весело и есть о чем поговорить. Но как ни притворяйся, в сердце нет-нет да и закрадывались сомнения, озвученные Джейми: что, если у них ничего не выйдет? Как это отразится на Джейми, Кэролайн, на всей компании? Если они с Беном рассорятся, будут ли они по-прежнему проводить время вместе?.. Злосчастные «если» преследовали ее всю взрослую жизнь! Долой тревогу, пора начать жить по-настоящему: делать то, что тебе по душе, а значит, не думая ни о чем, наслаждаться сегодняшним вечером с Беном.

Из ресторана вышла в обнимку парочка, наполнив вечерний воздух теплом и смехом. Почти тут же на улицу выглянула официантка.

– Ваш столик готов, – сообщила она.

Бен придержал дверь рукой:

– Прошу!

Ужин прошел безупречно: еда была бесподобна, беседа текла плавно и непринужденно. То и дело хохотали, вспоминая детство. Выяснилось, что они ходили в одну и ту же школу, правда, Холли совершенно не помнила Бена.

Вино заказывать не стали, так как Бен был за рулем, а Холли из чувства солидарности попросила безалкогольный «Космополитен». К слову сказать, на градус веселья это никак не повлияло: за их столом ни на минуту не смолкал смех. Холли сама не заметила, как передвинула стул, – теперь они сидели так близко, что их колени соприкасались. Как ни странно, это ее ничуть не смущало. Она чувствовала себя легко и естественно. Однако стоило Бену невзначай дотронуться до нее, как сердце Холли пускалось вскачь.

– Простите, мы закрываемся, – с извиняющимся видом произнес официант.

Ресторан опустел, за стойкой бара зевал бармен, потирая глаза. Холли взглянула на часы:

– Ох, уже пять минут одиннадцатого.

– Пора выдвигаться домой, – предложил Бен. – У тебя же по субботам работы невпроворот. А я тебя задерживаю. Прости…

– Что ты! Не извиняйся. Я прекрасно провела время.

– Я тоже. Было очень весело, – согласился он.

Оплатив счет – Холли настояла, чтобы его разделили, – они двинулись в сторону парковки. Сейчас бы взяться за руки, но тротуар слишком узкий. Если идти рядом, одному из них придется ступить на проезжую часть. Хотя ночью машин не так уж много. Холли прибавила шагу, чтобы поравняться с Беном, потянула пальцы к его ладони, но в самый последний момент отдернула. Нет, если бы он хотел взять ее за руку, он бы это сделал, а не шел засунув руки глубоко в карманы.

На обратном пути в Боуртон оба молчали. По радио играли хиты восьмидесятых. Несмотря на тишину, не чувствовалось ни капли напряжения.

Не в силах сдержать зевоту, Холли помотала головой.

– Ты как? – спросил Бен.

Она прикрыла рот рукой и снова зевнула.

– Думаю, надо больше двигаться. Всего-то часок повозились с кучкой подростков, а меня буквально с ног сшибает. Даже стыдно.

– А у меня мышцы в плечах сводит.

– Может, в следующий раз займемся чем-то более расслабляющим? Как насчет дня в спа?

Бен поморщился.

– Вряд ли горячая ванна с супом из людей поможет нам расслабиться, – заметил он.

– Супом из людей? – Холли рассмеялась, представив в голове картинку: огромный котел, от которого поднимается пар, и человеческие тушки плавают в нем, как фрикадельки.

Обычно после свидания тебя довозят прямо до дома или ты добираешься обратно сама. Однако они с Беном жили по соседству, поэтому, когда он заехал на подъездную дорожку и выключил двигатель, Холли не знала, что делать дальше. Он же не пойдет провожать ее до порога? Нелепость какая! Хотя он заходил за ней перед свиданием… Уж лучше пусть проводит, чем сидеть в машине, как будто им по пятнадцать лет.

Музыка смолкла, повисла давящая тишина. Один вопрос не давал Холли покоя. Он ее поцелует? Разве не так обычно заканчивается удачное свидание? Однако она так давно ни с кем не встречалась, что уже не знала, как бывает обычно. И вообще, она сама-то хотела, чтобы он ее поцеловал? Или это ей нужно сделать первый шаг? Когда-то она уже проявила инициативу – с Джайлсом, и что из этого вышло? Он умчался прочь, как ошпаренный…

С другой стороны, непохоже, чтобы Бен был намерен бежать. Он даже не расстегнул ремень безопасности… А вдруг он наблюдал за ней во время игры, как она скакала с винтовкой наперевес, пытаясь обыграть кучку подростков? А вдруг он решил, что она чересчур агрессивная и напористая и совсем ему не пара? Если так, почему же он до сих пор сидит? Чего ждет?

– Чудесный вечер. Мне очень понравилось, – сказала она. Кто-то же должен заговорить первым?

– Мне тоже, – ответил Бен с легким напряжением в голосе.

– Нужно как-нибудь повторить, – произнесли они хором и засмеялись. Оба не понимали, что делать дальше.

– Выбор за мной, – выпалила Холли, пытаясь заполнить еще одну паузу.

– Что?

– Я про второе свидание. Не про то, будет ли оно. Я хочу, чтобы оно было, я же уже об этом сказала. Я имею в виду, что сама выберу, куда пойдем в следующий раз. Если ты не против, конечно.

«Ну чудесно, – выговаривала она себе. – И когда ты уже заткнешься?!» Мало ей неловкого молчания, теперь она еще кудахчет, как идиотка.

– Было бы здорово, – ответил Бен. – На следующей неделе?

– Хорошо, тогда на следующих выходных.

И снова тишина. «Сколько еще таких мучительных пауз нам предстоит?» – подумала Холли. Для него это, наверное, и вовсе испытание на выносливость. Боже, какие взлеты и падения: от полного восторга до полного краха – и все за какие-то пару секунд!

– Хорошо, – повторила она. – Ну увидимся-то мы раньше. Мы ведь живем рядом и на работу вместе ходим… Ты же по-прежнему не против?

«Господи, когда это закончится!» – мысленно взмолилась Холли.

– Конечно, не против.

– Тогда до завтра?

– До завтра.

Сейчас или никогда! Либо она наклонится и поцелует его, либо выйдет из машины. Прошла секунда. Потом еще одна.

– Холли… – начал было Бен, но она уже распахнула дверцу и вышла.

Он тоже вышел из машины и быстро подошел к ней.

– Холли…

Она замерла, стараясь не дышать. Сердце стучало как сумасшедшее.

– Да? – спросила она, глядя на него.

Бен сделал шаг вперед, потом еще один. После третьего шага их разделяла всего пара сантиметров. Он стоял так близко, что она почувствовала запах васаби, который они ели за ужином.

– Спокойной ночи, – произнес Бен и, наклонившись, поцеловал в обе щеки. Затем повернулся, открыл входную дверь и исчез в доме, прежде чем она успела что-то сказать в ответ.

Джейми еще не ложилась спать в ожидании сплетен.

– Ну как тебе лазертаг? – спросила она прямо в прихожей. Холли даже разуться не успела.

– Ты знала?!

– Конечно, знала. Чтобы он куда-то тебя повел, не посоветовавшись со мной?! Не бывать такому! Так мило, что он выбрал именно лазертаг! Ты же всегда хотела попробовать.

– Да. Согласна, мило.

– Ну а в остальном? Как прошло? Смотрю, вы там как два голубка сидели.

Джейми протянула Холли заранее приготовленный бокал вина. Холли задумалась. Уже пол-одиннадцатого, завтра вставать на работу. Эх, да какого черта?! Она взяла бокал и сделала большой глоток.

– Нормально. Даже можно сказать, замечательно. Кажется…

Джейми нахмурилась:

– Кажется? И что это значит?

– Значит, мне кажется, что было здорово. Мне понравилось. Было весело.

Стоит ли вдаваться в подробности? С другой стороны, если она не удовлетворит любопытство Джейми, в скором времени допрос с пристрастием ожидает Бена. Холли еще размышляла над тем, как бы подвести беседу к тому, что ее беспокоило: как рассказать, что Бен не взял ее за руку и не поцеловал на прощанье, но Джейми уже перескочила на новую тему.

– Ну так что – будет второе свидание?

На этот вопрос, к счастью, ответить было совсем несложно.

– Будет, – уверенно сказала Холли. – На следующих выходных. Наверное, в воскресенье. Бен не работает, а я попрошу Кэролайн подменить меня в магазине. Единственное – теперь моя очередь выбирать, чем заняться.

В глазах Джейми вспыхнули озорные искорки.

– О, с этим я помогу, – подмигнула она.

– Ты вроде не особо хотела, чтобы мы встречались?

– Ну раз ты настроена решительно, почему бы мне в этом не поучаствовать? К тому же планирование – мой конек. Рассказывай! Какие идеи?

Какие идеи? Да никаких. В том-то и загвоздка. Ей нужен был план для идеального второго свидания. Однако Котсуолдс в октябре – совсем не то же самое, что Лондон: с развлечениями здесь туговато. Не важно, она все равно обязательно придумает что-нибудь такое, что сразит Бена наповал.

В лавке витали знакомые ароматы свежей помадки и фиалковых леденцов.

– Вы вообще в курсе, что у нас тут покупатели? – выговаривала Дрей, помощница Холли.

Почти целый день дверь в магазин не закрывалась: поток посетителей не иссякал ни на минуту. Многие банки опустели, и теперь на полках образовались зияющие бреши.

– Глянь-ка, залипла! Как я пришла, вы ни разу глаз не подняли! – пожаловалась Дрей. Тот факт, что она подрабатывала у Холли, а не наоборот, не мешал девушке смело отчитывать начальницу.

– Мне нужно кое-что найти. – Холли шумно выдохнула и спрятала телефон в карман. – И потом, тут никого нет.

– Потому что я уже всех обслужила. А теперь пойду пополнять запасы, так что касса на вас.

– По-моему, хозяйка тут я, нет?

– Да уж, хозяйка, которая только и думает, что о своем новом парне. – Дрей насмешливо выгнула бровь и ухмыльнулась. – Ну и как прошло свидание с мистером Управляющим банка? Судя по вашему настроению, полагаю, не очень.

Вот ведь язва! Когда Холли впервые увидела Дрей, та была то ли панком, то ли готом – с крашеными волосами и густой подводкой вокруг глаз. Впрочем, в последнее время стиль девушки несколько смягчился. Она все еще носила цветные волосы, но в одежде чувствовалось больше нежности, меньше вызова. К примеру, на прошлой неделе она чуть ли не с головы до ног оделась в пастельные тона!

Внешность внешностью, но в магазине Дрей была просто незаменима. Правда, Холли не сразу поняла, как ей повезло с помощницей. Напротив, при первой встрече она даже решила, что это малолетняя воровка, и хотела вызвать полицию. Однако Дрей пеклась об успехе лавки не меньше хозяев. До возвращения Холли в Боуртон на плечах девушки лежала почти вся тяжелая работа, и несколько месяцев «Еще одну штучку» продержался на плаву только благодаря ей. Когда-то лавка принадлежала паре пожилых дам – Мод и Агнес. Однако после смерти Агнес Мод потеряла к лавке всяческий интерес. Если бы не Дрей, которая, к счастью, уже тогда подрабатывала там, кондитерская не дотянула бы до появления Холли. Дрей – безусловно подарок судьбы, хотя она частенько любила совать нос не в свое дело и в такие дни становилась совершенно невыносима. Вот как, например, сегодня.

– Да нет, свидание прошло неплохо. Я бы даже сказала, хорошо. Кстати, откуда ты вообще знаешь про свидание? Я тебе точно не говорила.

– Кэролайн сказала. Они с Джейми поспорили, кто отменит на этот раз.

– Правда?!

– В их защиту – вы же собирались два месяца!

Это аргумент. Ну что ж, первую преграду они одолели, но теперь еще одна загвоздка: что же придумать для второго свидания? Последние четверо суток мысли Холли были заняты только этим, пока тщетно. У нее в запасе еще пара дней. При этом Бен, понимая, как она мучается, только подливал масла в огонь. Утром, по дороге на работу, он пытался вынудить ее признать поражение.

– В этом нет ничего постыдного, – сказал он, когда они подошли к реке. – Не переживай.

– Я и не переживаю, – ответила Холли чуть резче, чем следовало. – Просто боюсь, вдруг ты очень расстроишься, когда поймешь, что твое свидание моему в подметки не годится.

– Да ладно!

Конечно, назвать такую пикировку флиртом можно лишь с большой натяжкой, но, если сравнивать с прочими беседами за последние несколько дней, это определенно флирт. По крайней мере, он не избегал разговоров о втором свидании и по-прежнему каждый день провожал ее утром до магазина, а вечером до дома. Чем не хороший знак? И что с того, что на первом свидании они не держались за руки и не целовались? Честно говоря, ее тоже, наверное, не так легко понять. Может, она сама посылала ему противоречивые сигналы, даже того не замечая? А может, он просто не хотел торопить события, помня о ее неудачах в прошлом?

– И?.. – пробудила ее от задумчивости Дрей. Девушка с шумом высыпала на весы анисовые шарики. – Уже придумали, куда его поведете?

Холли хотела сказать что-то в свое оправдание, но не нашла подходящих слов и тяжело вздохнула. Понурившись, она шагнула в сторону полок и потянулась за банкой с жевательными бутылочками колы. Сняв крышку, вытащила пару конфет и закинула себе в рот.

– Нет, не придумала, – сказала она, продолжая жевать. – Понятия не имею, что делать… Это должно быть что-то суперувлекательное, что-то, чего он никогда не делал! И чтоб недалеко…

Дрей прекратила расфасовывать конфеты и облокотилась на прилавок.

– Давайте помогу? Я в этом профи!

Да что ж такое?! Почему все сразу бросаются ее опекать? Неужели она не способна сама о себе позаботиться?!

– Что бы вы хотели: что-то серьезное или веселое? – не замолкала Дрей.

– Веселое, – выпалила Холли, вспомнив, как у нее болели скулы после похода в лазертаг. – Однозначно веселое.

– А если туда нужно ехать на машине, ничего страшного?

– Думаю, ничего, – ответила Холли.

– Отлично. – Губы Дрей скривились в самодовольной улыбке. – А если придется немного помокнуть?

Холли сгорала от нетерпения. Это будет великолепное свидание! Намного лучше, чем первое. Не придется бегать под прицелом ватаги подростков. И даже суши, которые были бесподобны, скорее всего, поблекнут на фоне того, что она задумала.

И погода не подкачала: Холли очень боялась, что пойдет дождь. Хотя во время бронирования ей объяснили, что осадки совсем не помеха. «Просто будет немного сложнее. И вообще, некоторым так даже больше нравится», – заверил ее консультант. Честно говоря, такое заявление больше походило на рекламный ход. Нет, уж лучше пусть светит солнышко.

С четверга по субботу лило с рассвета до заката, и каждый вечер, ложась спать, Холли не находила себе места от тревоги. К счастью, в самый последний момент природа сжалилась. В воскресенье утром вдруг распогодилось, и день вышел на удивление ясный.

– Возьми с собой запасную одежду, – предупредила она Бена накануне вечером. – И учти, что первый комплект может испачкаться.

Она тщательно подбирала слова, чтобы не испортить сюрприз.

– Что-то еще? – спросил Бен.

– Да нет, – ответила Холли, еле сдерживая улыбку. – Просто готовься к веселью, вот и все.

Он кивнул и пристально посмотрел на нее:

– Это можно.

Выезжать планировали вскоре после полудня. Кэролайн вышла в дневную смену, и вместе с Дрей их ждала горячая пора.

– Расскажешь, как все пройдет, – попросила Кэролайн, снимая с полки банку с лакричными мармеладками. – Требуем полный отчет во всех подробностях.

– Обязательно, – ответила Холли, ощущая легкий трепет в животе.

– Вам понравится, – с энтузиазмом добавила Дрей. – И возьмите с собой мятных конфет. Ну, на случай, если надумаете целоваться.

Холли замешкалась, терзаемая виной, что взваливает всю работу на Кэролайн и Дрей, но те буквально вытолкали ее за дверь. Теперь они стояли на пороге и, размахивая руками, подгоняли вперед.

У Холли вырвался тихий стон. «Да, в Боуртоне не бывает секретов, – размышляла она, в очередной раз проверяя, нет ли на небе туч. – Интересно, а Бен в курсе, как не терпится нашим друзьям узнать, выйдет ли что-нибудь из этой поездки?» Можно подумать, у нее с Беном нет других поводов для волнения.

Возможно, она почувствовала бы себя немного увереннее, если бы надела что-нибудь элегантное, но там, куда они едут, наряды совершенно ни к чему. Тем не менее в сумке у нее все-таки лежало платье на «потом», для ресторана. Она подобрала для ужина парочку приличных мест, однако окончательный выбор решила оставить до вечера. Посмотрим, как сильно они проголодаются.

Охваченная волнением, Холли спешила домой. К ее удивлению, Бен уже ждал на улице, хотя до назначенного времени оставалось еще пять минут.

– Я только сбегаю за вещами, – сказала она, вытаскивая ключи из кармана. – Ты взял одежду на смену?

Бен возмущенно фыркнул:

– Ты ведь напоминала утром!

– Так взял или нет?

– Взял. Не пора ли поторопиться? Ты вроде хотела в час выехать. А сейчас без двух минут.

– Ничего страшного. У меня все под контролем – успеем. Выбирай пока радиостанцию, – попросила Холли, бросив ему ключи от машины. – Я только возьму сумку и закуски.

– Закуски? – В голосе Бена прозвучала тревога. – Мы что, так далеко едем?

– Почему сразу «далеко»? Любая хорошая прогулка начинается с перекуса. Разве ты не знал? – Она кокетливо подмигнула; по крайней мере, постаралась кокетливо подмигнуть, хотя со стороны, наверное, это смотрелось как нервный тик.

Рюкзак с одеждой стоял прямо в прихожей. Перед выходом Холли взглянула на себя в зеркало, судорожно пригладила волосы и, насыпав в сумку леденцов, направилась обратно к машине. На этот раз была ее очередь сидеть за рулем, а его – гадать, куда они едут.

– Ну, погнали? – улыбнувшись, произнесла Холли.

Их путь пролегал по римской дороге[2], которая вела мимо Нортлича и Чедворта и десятка других деревушек; Холли даже их названий не знала, хотя провела в этих местах все детство. После возвращения в родные края она думала, что будет часто бывать на природе. Здорово прокатиться на велосипеде до ближайших достопримечательностей! Однако управление магазином занимало все ее время, даже несмотря на помощь Дрей, которая приходила после обеда по несколько раз в неделю. Такие дни, как сегодня, можно было пересчитать по пальцам. В единственный выходной, когда Кэролайн принимала штурвал на себя, вечно находились какие-нибудь дела: то нужно разгрести бумаги, то закончить работу по дому, а то и попросту отоспаться. Не то чтобы она о чем-то жалела. Ей нравилась такая жизнь. Просто хотелось иметь побольше свободного времени и сил. Как же хорошо сейчас! Может, в будущем они с Беном заведут привычку по воскресеньям выезжать за город после закрытия магазина, пока еще светло? Она бы готовила еду для пикника. Или брала с собой для перекуса конфеты из лавки…

– Чуть не забыла, – сказала Холли, – не хочешь посмотреть, что там в рюкзаке на заднем сиденье?

Бен потянулся за сумкой и, поставив ее себе на колени, расстегнул молнию.

– Лимонные карамельки? – Его лицо озарила улыбка.

– И лимонный щербет, и суперкислые лимонные леденцы. Угощайся.

– Ты же знаешь, как я обожаю лимонный вкус! Невозможно отказаться! – воскликнул он.

– Да, знаю. Открой пакет и положи посередине. Мне и самой не помешала бы карамелька.

Сидеть рядом с ним в машине было спокойно и легко, не хватало только одного: чтобы он положил ладонь поверх ее руки на рычаге передач. Так делал когда-то Дэн – правда, только в начале, когда ничто не омрачало их отношений, до того, как он начал критиковать ее стиль вождения: бормотать, что она едет то слишком быстро, то слишком медленно, и советовать, как объезжать помехи. Теперь все по-другому. Бен совсем не похож на Дэна, а потому ее рука осталась в одиночестве.

Съезжая с кольцевой развязки в Сайренсестере, Холли надеялась, что Бен не заметил название на указателе: «Саунт-Серни». В этой деревушке располагались крупнейшие в регионе озера и аквапарк. В детстве ее одноклассники не раз ездили туда, чтобы покататься на каяках, каноэ или построить плот из старых нефтяных бочек и веревок, но сама Холли никогда там не бывала, так как у родителей не хватало на такие вылазки денег.

За последние несколько лет все там изменилось до неузнаваемости. Еще можно было взять напрокат каяк или каноэ, однако появились и другие виды спорта: сапсерфинг, виндсерфинг и даже вейкбординг – это когда стоишь на доске и держишься за трос, а катер тянет тебя на буксире. Заманчиво, но, наверное, для этого нужны руки посильней. Сейчас успеть бы то, что она запланировала на сегодня. И оставить время на ужин в каком-нибудь уютном местечке.

Когда они подъехали к следующей развязке, где тоже стоял коричневый туристический указатель на аквапарк, Холли поняла, что Бен подозрительно затих.

– Всё в порядке? – спросила она, съезжая с кольца – впереди замаячило первое озеро. – Ты чего замолчал?

– Я? – произнес Бен, уставившись на дорогу. – Просто задумался.

– Ага, – ответила Холли.

Отсюда вид на озера был просто потрясающий. На воде, в которой отражались деревья и все краски осени, играли солнечные блики.

Бен пристально вглядывался вдаль. Пожалуй, чересчур пристально. Холли накрыла волна беспокойства.

– Надеюсь, ты не против воды? – спросила она в приступе паники: вдруг, планируя свидание, она упустила что-то очень важное?

– Воды?

– Ну да, той, которая мокрая. Ты умеешь плавать? – Она ожидала услышать какой угодно ответ, только не писклявый смешок.

– Я же взрослый! Взрослый мужчина!

– То есть умеешь?

Бен, выпучив глаза, по-прежнему не отводил взгляда от дороги.

– Умею, просто давно не плавал, – ответил он. – И много придется сегодня плавать?

– Нет, скорее всего, вообще не придется.

Бен вздохнул с облегчением:

– Тогда все в порядке. А что именно будем делать?

Холли слегка притормозила, чтобы повернуть; деревья внезапно расступились, и перед ними предстало завораживающее зрелище. «Какая она большая! – не поверила глазам Холли. – И какая высокая… и широкая! Прямо огромная, честно говоря!» Перед ними простиралась полоса препятствий размером с небольшой дворец. Она состояла из соединенных между собой сине-зеленых надувных платформ и горок, которые лежали прямо на поверхности озера. Фотографии не шли ни в какое сравнение с реальностью. Там полоса походила на обычный большой батут. В действительности она была просто гигантской.

Сейчас по аттракциону весело скакали люди: кто-то перебегал по надувному мостику с первой платформы на вторую, кто-то пытался преодолеть узкую секцию, над которой раскачивались взад и вперед огромные пластиковые шары. Вот какой-то мужчина замешкался и выбыл из гонки. Новый лидер успел сделать всего два шага: один из шаров сбил его с ног, подбросив высоко в воздух. Незадачливый спринтер ухнул с громким всплеском в озеро.

– Вот, – сказала Холли, испытывая одновременно страх и нетерпение. – Вот чем мы займемся.

– Если не хочешь, не надо, – в сотый раз повторила Холли. – Лучше сходим пообедаем. Здесь неплохие рестораны. А еще буквально в паре километров есть паб. Я проверила отзывы – его очень хвалят. Я и планировала сходить туда после озера. Но можно пойти прямо сейчас.

Бен покачал головой:

– Шутишь? Здесь… чудесно! Да, чудесно. Только погляди, как всем весело!

Холли взглянула на полосу препятствий. Теперь по ней карабкались две семьи. Первая уже прошла половину дистанции: в эйфории они тянули друг друга за футболки, пытаясь вырваться вперед. Вторая – Холли старалась на них не смотреть – вымокла до нитки, в том числе, кажется, от слез. Да, не совсем тот посыл, на который она рассчитывала.

Пока Холли оплачивала бронь, Бен, как завороженный, наблюдал за трассой, морщась и нервно сглатывая каждый раз, когда кто-то падал в воду.

– Внимание! Просим туристов пройти в центр развлечений на инструктаж по технике безопасности!

Центр развлечений располагался в просторном лодочном сарае: вдоль деревянных стен лежали штабелями байдарки и каноэ. Были еще какие-то лодки неизвестной конфигурации, но Холли решила не спрашивать: сотрудница в форме аквапарка и так нетерпеливо притопывала ногой.

Оглядевшись по сторонам, Холли поняла, что воскресенье не самый удачный день для взрослых. Посетителями, толпившимися в помещении, были одни подростки, на вид даже младше Дрей. Они возбужденно галдели и без зазрения совести игнорировали инструктора.

– Внимание! – завопила женщина в попытке перекричать гомон. – Еще раз напоминаю, что имею право не допустить вас до прохождения трассы, если решу, что вы не усвоили правила техники безопасности! И деньги вам обратно не вернут!

Толпа тут же замолкла, на угрюмых лицах читалось явное раздражение.

– Итак, во-первых, не важно, насколько хорошо вы плаваете, спасательные жилеты для всех. Так что, будьте добры, потерпите немножко, пока подберем вам жилет нужного размера.

Сначала она раздала жилеты подросткам, затем подошла очередь Холли и Бена.

– Какой у них стандарт соответствия? – спросил Бен, принимая жилет из рук инструктора.

– Что?

– Спасательные жилеты. Они соответствуют старым стандартам ЕС или теперь какой-то новый стандарт? Я имею в виду, они прошли испытания?

– Наверное. Они не тонут, если что.

– Хорошо, – ответил Бен. – Понял.

То и дело кивая и нервно сглатывая, он покрутил жилет в поисках этикетки и лишь после того, как тщательнейшим образом изучил ее, просунул руки в прорези, затянул пряжку на животе и несколько раз дернул, чтобы убедиться, что она надежно защелкнулась.

Получая свой жилет, Холли не могла отделаться от мысли, что Бен ведет себя странно. Вдруг развлечение ему не по душе? Когда Холли узнала, что будет играть в лазертаг, она чуть не прыгала от восторга; Бен реагировал сейчас совсем по-другому. Таким напряженным она видела его лишь однажды, в тот день, когда сбила с велосипеда. Однако сколько можно спрашивать, все ли в порядке? Совсем не хочется походить на навязчивую наседку, которая хлопочет вокруг своего парня. Она никогда не вела себя так с Дэном, а Бен… он-то и ее парнем пока не был.

Когда наконец каждому подобрали спасательный жилет, сотрудница парка еще раз напомнила правила безопасности:

– Итак, повторяю, ваша цель – получить от аттракциона максимум удовольствия, вдоволь повеселиться и при этом не слишком сильно вымокнуть. Те, кто намеренно сталкивает других в воду, будут удалены с трассы.

Двое подростков заговорщически переглянулись, а Холли подумала, что это условие трудновыполнимо. Впрочем, пока они надевали жилеты, она пару раз слышала гудок клаксона: наверное, в этот момент как раз кто-то нарушил правила. Так или иначе, на трассе довольно скользко, не так легко сохранить равновесие и удержаться в вертикальном положении. Неудивительно, если кого-то случайно столкнут в воду.

– Как я уже говорила, все двигаются в одном направлении, – продолжила инструктор. – Двигаться в обратном направлении запрещено. Только вперед. Если вы первый, пожалуйста, не останавливайтесь – не задерживайте остальных. Если упали в воду, забирайтесь обратно по веревкам. Без их помощи вы просто соскользнете обратно в воду. Поэтому, пожалуйста, пользуйтесь веревками. И последнее – все могут проплыть хотя бы пятьдесят метров?

Сначала она посмотрела на группу подростков, которые тут же закатили глаза.

– Я в команде графства с четырнадцати лет, – заявила какая-то девчушка, откидывая волосы назад.

– Остальные?

– Да мы все в команде графства с четырнадцати лет!

– Замечательно.

Женщина стойко улыбалась, несмотря на беспардонное поведение молодежи.

– Вы тоже в команде графства? – с озорным блеском в глазах спросила она Холли и Бена.

«Да она просто святая! – подумала Холли. – И как только у нее хватает терпения на всех этих умников!»

– Нет, – ответила Холли, – но пятьдесят метров проплыву. Хотя и не так быстро, как эти ребята.

– Чудесно. А вы? – Инструктор повернулась к Бену. – Для вас это не проблема?

– Н-н-нет… Нет, конечно, – заикаясь, ответил Бен.

– Замечательно. Тогда пойдемте к старту.

Первые сложности возникли еще до того, как они ступили на полосу препятствий. У берега лежала большая плавучая платформа, которую предстояло преодолеть всем участникам, прежде чем выйти на старт. Только раздался сигнал, участники «из команды графства» сломя голову ринулись вперед, лихо проскакали по платформе и, хватаясь за специальные веревки, буквально вспорхнули на первое препятствие – высоченную горку, с которой, недолго думая, тут же скатились вниз.

Полагая, что Бену неприятно бежать в толпе, Холли специально повременила и пропустила соперников далеко вперед.

– Пойдешь первым? – спросила она, повернувшись к Бену.

– После тебя.

Глядя на него, Холли подумала: «Он побледнел или всему виной игра света, отражающегося от воды?»

– Ладно. Не поминай меня лихом!

Глубоко вдохнув, она прыгнула на платформу, которая, к счастью, лишь слегка покачнулась.

– О, да это легко! – Холли побежала по направлению к горке. – Вообще легкотня!

Собравшись с духом, Бен одним махом перелетел через всю платформу и приземлился рядом с Холли.

– Впечатляет, – прокомментировала она.

– Я в восьмом классе участвовал в соревнованиях по прыжкам в длину.

– Тогда понятно, – рассмеялась Холли. – Ладно. Дальше идти готов?

«Интересно, когда я в последний раз делала что-то подобное?» – думала она, карабкаясь на стену рядом с Беном. В памяти всплыл один эпизод: несколько лет назад их с Дэном пригласили на свадьбу, и там был большой надувной замок с огромной горкой. Холли успела залезть на батут всего один раз: Дэн тут же принялся ее отчитывать, объясняя, что такие развлечения только для детей и что она и другие взрослые, рискнувшие попрыгать, делают из себя посмешище. Холли не стала спорить; потягивая вино, которое, честно говоря, не стоило своих денег, она наблюдала, как остальные резвятся и хохочут.

– Ну как тебе? – спросила Холли, взобравшись на горку. – Весело?

– Пока рано судить.

– Но тебе же нравится?

– Наверное. Спроси еще раз в конце. Знаешь, для меня безопасность превыше всего. Я даже мог стать специалистом по безопасности. Мне предлагали место после университета.

– Ну неудивительно!

Он игриво стукнул ее по плечу. «Вот это нормальная реакция! – подумала Холли. – Слава богу, юмор наконец-то вытеснил нервозность».

На другой стороне трассы двое участников «из команды графства» уже весело барахтались в воде, а третий собирался нырнуть с батута.

На горизонте раскинулись зеленые склоны холмов. Издали они напоминали лоскутное покрывало, собранное из кусочков неправильной формы и искусно прошитое строчками из живых изгородей и деревьев.

– Смотри, какой отсюда прекрасный вид! – воскликнула Холли.

– Да, – ответил он. Холли повернула голову – Бен смотрел не на пейзаж, а прямо на нее. В животе запорхали бабочки. Она беспокойно заерзала. Идеальный момент для первого поцелуя!.. Раздался пронзительный гудок клаксона – и волшебство исчезло.

– Не задерживайтесь на станциях! – прокричал с берега женский голос, усиленный мегафоном. – Двигайтесь, двигайтесь!

Поджав губы, Холли покачала головой:

– Надо спускаться. Поехали?

– Ты первая.

– Может, вместе?

– Не, не стоит. Вдруг столкнемся. Давай по одному. Так безопаснее.

Видимо, спорить бесполезно. Резко оттолкнувшись, Холли покатилась по горке. У основания ее несколько раз подбросило на мягкой, пружинистой поверхности. «Да тут полно места!» – подумала она, затормозив в паре метров от края платформы.

– Давай! Совсем нестрашно! – крикнула она Бену, и тот, робко махнув в ответ, заскользил вниз.

Хотя «заскользил» – громко сказано. Вместо того чтобы выпрямить ноги и стремительно промчаться, Бен изо всех сил уперся пятками в дно, словно хотел пропороть его, и под пронзительный скрип пластика, рывками и подпрыгивая, протащился по скату.

– Пойдет, – улыбнулся он, поднимаясь на ноги. – Куда теперь?

Чтобы попасть на следующую секцию, предстояло пройти по бревну. Холли с легкостью перебежала по нему, как по мостику. Бен, однако, предпочел оседлать бревно и медленно, толчок за толчком, продвигался вперед. Холли прикусила губу, чтобы не рассмеяться.

– Бен, оно широкое! – прокричала она с дальнего края. – Вставай! Это несложно, правда! Попробуй!

– Вставать обязательно? Так сказано в правилах? – крикнул Бен в ответ.

– Да нет.

– Тогда меня все устраивает, премного благодарен.

Впереди ждали новые испытания: лесенки, снова горки, батуты.

Участники «из команды графства» завершили первый круг и пошли на второй, когда Холли и Бен подобрались к гигантской скаладромной стене. Установленная под углом, она нависала над площадкой, образуя карниз. Закрепленные на поверхности ручки облегчали подъем, но все равно задача казалась невыполнимой. Да, тут они задрали планку, в буквальном смысле слова.

Холли заметила скалодром издалека, еще с берега, нет, даже раньше – с дороги. Вот она – кульминация аттракциона, предельная сложность, высшая ступень!

«Я не смогу», – подумала Холли. Чем-то подобным она занималась только в детстве, когда лазила по рукоходу… Она, конечно, подкачала руки в лавке, таская по лестнице тяжелые коробки с конфетами, но хватит ли у нее сил, чтобы не шлепнуться с самой верхушки в воду?.. Эх, веселиться – так веселиться! Пока им везло – они даже не промокли. Кроме того, тут можно помогать ногами. Главное – держать равновесие и не бояться.

Нет смысла спрашивать у Бена, пойдет ли он первым. Он все время пропускал ее вперед, вряд ли что-то изменилось. Не давая больше воли сомнениям, Холли крепко ухватилась за ручки и подтянулась, упираясь ногами в стену.

Вот он – следующий зацеп, совсем рядом. Холли уверенно продвигалась вверх. Адреналин зашкаливал. Она протягивала руку вновь и вновь. У нее получится! Она одолеет самое трудное препятствие в этом парке!

Полная воодушевления, Холли качнулась в направлении петли, закрепленной почти у самой вершины. Она справится. Ее пальцы уже сомкнулись вокруг зацепа, когда нога вдруг сорвалась с упора. Не желая отступать, Холли судорожно попыталась уцепиться за ближайшую петлю, но промахнулась. Не выдержав напряжения, пальцы соскользнули с зацепа, и она полетела вниз.

С громким всплеском Холли рухнула в ледяную воду. Холод обжег кожу. Она погрузилась всего на пару секунд: спасательный жилет почти сразу вытолкнул ее обратно. Часто моргая, она старалась откашляться.

– Холли! – донесся крик Бена. – Как ты?

Он стоял на коленях и тревожно выглядывал из-за края надувной платформы.

Холли засмеялась, продолжая отплевываться. Теперь, когда первый шок прошел, вода не казалась такой холодной.

– Отличная водичка! Может, тоже окунешься?

– Нет уж, поверю тебе на слово!.. Полезешь еще?

Холли оценивающе посмотрела на стену:

– Да, пожалуй, попробую. Я почти забралась!

– Плыви сюда! Тут есть веревка.

С каждым гребком решимость Холли крепла. Холодная вода взбодрила ее. «Да, теперь точно получится», – подумала она, хватаясь за трос.

То ли она слишком увлеклась, представляя, как поднажмет и покорит эту стену, то ли просто не рассчитала, что батут такой податливый, но, как только Холли потянула за веревку, она поняла, что совершает ошибку. Поняла, но не могла остановиться.

– Бен! – вскрикнула она, пытаясь предупредить его.

Слишком поздно. Только что платформа спокойно лежала на поверхности водоема, секунда – и ее край ушел под воду. Холли соскользнула обратно в озеро, а вслед за ней плюхнулся и Бен.

– Ты же понимаешь, что мог утонуть?! И все из-за меня! Почему ты не сказал, что не умеешь плавать?

– Как такое скажешь! Стыдоба. И потом, ты так старалась. Идея-то отличная… при любом другом раскладе.

Его слова тронули Холли. Ей и самой казалось, что идея замечательная.

– Говоришь, стыдно признаваться, что не умеешь плавать? А когда тебя вытаскивает из воды чуть не вся глостерширская команда пловцов возрастной категории до шестнадцати и младше – это не стыдно?

– Тут не поспоришь. Боже, какой я идиот!

Бен покачал головой, посылая во все стороны брызги, как собака, которая отряхивает шерсть после купания, затем тыльной стороной руки вытер капли со лба. К счастью, сотрудница, проводившая инструктаж, раздобыла для них полотенца. Когда Бена вытаскивали из воды, на бедной женщине лица не было. Видимо, боялась, что ее ждут неприятности из-за того, что допустила на трассу человека, не умеющего плавать.

«На самом деле, – размышляла Холли, – четверо даже для спасания Бена – явный перебор. Все-таки на нем был жилет». Но подростки сами бросились на помощь, не обращая внимания на протесты утопающего. Да, такое не скоро забудешь.

Расстелив полотенца на поросшем травой склоне рядом с лодочным сараем, Холли и Бен наблюдали, как по трассе скачет новая группа искателей приключений. Честно говоря, обидно, что она так и не попробовала снова залезть на стену, наверняка у нее бы получилось… Тем не менее говорить об этом сейчас, конечно, не стоило.

– Знаешь, это даже мило, – произнесла она, слегка похлопав его по колену.

– Мило, что я не умею плавать?

– Нет, что ты решил не говорить мне. Хотя я удивлена. Я даже предположить не могла, что ты не умеешь плавать. Ты же такой спортивный, все время на велике и вообще… Я думала, ты из тех, кто участвует в триатлоне.

– Это из-за мамы. Она ужасно боится воды. Видимо, из-за того случая в Испании.

– Ты вообще никогда не купался в детстве?

– Не-а, на каникулах нас с сестрой все больше возили на поезде в Европу. Ходили по экскурсиям, в пешие походы… подальше от озер. Если и была какая-то вода, то не купались, а на лодках плавали.

– А когда ты вырос? Не захотел научиться?

Бен покачал головой, снова окатив ее брызгами.

– Дело не в желании. Просто руки не дошли. А вот сестра плавает отлично. Когда у нее появились собственные дети, она ходила на уроки плавания вместе с ними. Не хотела, чтобы они упускали что-то в своей жизни, как мы. А я не придавал этому значения.

– Жаль. Плавать весело и полезно. И очень расслабляет. Ну в большинстве случаев, – добавила она, смутившись. – Так много всего можно попробовать, если умеешь плавать! Я вот хотела испытать вейкборд.

Взор Бена устремился вдаль.

– Ты права. В спортивном центре в деревне вроде проводят тренировки. Поспрашиваю.

Он повернулся к ней; с его волос по-прежнему стекала вода.

– Знаешь, Холли Берри, благодаря тебе я готов на новые подвиги! Твоя бесшабашность заразительна.

– Я не бесшабашная.

– Ты выкупила лавку, не имея ни малейшего представления о том, как вести бизнес.

– Тебе никогда не надоест вспоминать об этом, да?

– Ну, пока мы с тобой общаемся, не жди перемен. А общаться, надеюсь, мы будем еще очень долго.

В животе у нее снова что-то затрепетало, на этот раз гораздо сильнее. Бен смотрел на Холли, слегка наклонившись вперед, будто готовясь к поцелую. А может, он сидел так, просто чтобы вода капала на землю, а не стекала по лицу?.. И все же чувство, что это тот самый момент, вернулось, и Холли невольно подалась вперед. Бен наклонился сильнее… и, качнувшись, вскочил на ноги.

– Ну, переодеваемся и едем? – спросил он, перекинув полотенце через плечо. – Не пора ли нам пообедать?

Холли растерянно заморгала. Неужели она снова не так все поняла? Наверное. Пытаясь унять трепет в груди и побороть смущение, она тоже встала.

– Да, пожалуй.

Пообедали в пабе с классическим меню. Незаметно прошел час, за ним – другой, а когда Кэролайн написала, что закрыла кассу и в магазине все в порядке, у Холли и вовсе не осталось причин спешить. Поэтому решили прогуляться по Сайренсестеру, полюбоваться впечатляющим зданием аббатства и пройтись по оживленной центральной улице.

– Пару лет назад мне предлагали здесь работу, – сказал Бен, когда они шли мимо одного крупного банка. – Приглашали на должность управляющего.

– Впечатляет! Почему отказался?

– Просто все хорошенько взвесил. Меня все устраивало: можно ходить на работу пешком и клиентов я знаю по именам. Не хотелось снова начинать с нуля. Лучшее враг хорошего, верно?

– То есть ты никогда не уйдешь из банка?

– Ну почему сразу «никогда»?.. А ты бы ушла из лавки?

Холли состроила гримасу:

– Смеешься? После всех испытаний?

Опустив глаза, она вздохнула. Теперь она жила настоящим, и ей это нравилось. Встречаясь с Дэном, она постоянно тревожилась о том, что будет дальше: когда они купят дом, когда у них будут дети, когда они поженятся, когда, когда, когда… И когда в конце концов мыльный пузырь лопнул, она чувствовала себя обманутой, словно у нее украли давно запланированное будущее. Однако задуматься о том, что ее ждет дальше, все-таки однажды придется. Например, вряд ли Джейми захочет жить с ней под одной крышей, когда им будет по девяносто. Хоть с Дэном ничего не вышло, это не значит, что она перестала мечтать о любви…

– Ты прав: никогда не говори «никогда». Но я купила лавку, потому что могла представить себя там в старости, как Агнес и Мод. Может, однажды у меня будут дети, которые помогут мне в магазине.

– Ага, бесплатный детский труд. Отличная перспектива, – пошутил Бен.

Холли вдруг захотелось задать ему серьезный вопрос. Наверное, говорить об этом еще слишком рано, но раз уж они затронули эту тему… Если они продолжат встречаться, рано или поздно все равно придется спросить.

– А ты? – поинтересовалась она с деланым безразличием. – Хочешь детей?

Он ответил не сразу, и у Холли защемило сердце от томительного ожидания.

– Не знаю. Было время, я даже не сомневался. Но сейчас… – Он плотно сжал губы.

– Что изменилось?

Холли догадывалась, что Бен передумал не просто так: наверняка что-то произошло. Джейми не раз намекала на это.

Он пожал плечами:

– Жизнь, наверное. Я смотрю на сестру… У нее трое детей, и она потрясающая мама, но это работа без выходных. Каждый божий день. По-моему, когда дети взрослеют, легче не становится. Всегда есть повод для беспокойства. Сначала волнуешься, хорошо ли они едят, потом – найдут ли хорошую работу или не случилось ли чего, когда уже поздно, а их все нет дома. Представляю, каково ей. И порой думаю, я для этого слишком безответственный.

– Серьезно? – Холли удивленно подняла брови. – Да ты самый ответственный человек, которого я знаю. Уж если ты не достоин иметь детей, думаю, всем остальным и подавно стоит прекратить размножаться. Ничего себе – слишком безответственный, чтобы иметь детей! Тогда боюсь представить, что бы ты сказал, если бы у меня были дети! – выпалила она без всякой задней мысли, но, подняв глаза, увидела серьезный взгляд Бена.

– Думаю, это было бы чудесно, – сказал он, взяв ее за руку. – Уверен, из тебя вышла бы потрясающая мама.

Щеки Холли запылали. Разве она когда-либо слышала что-то подобное от Дэна?.. И ведь он взял ее за руку. Это же не просто так? Как бы то ни было, руку она убирать не стала.

Еще час они гуляли по городу, потом остановились, чтобы выпить по чашке горячего шоколада со взбитыми сливками и маршмеллоу. Они сели на скамейку у аббатства и молча наблюдали за неспешным потоком прохожих: почти все как на подбор были одеты в непромокаемые куртки и резиновые сапоги. Мимо проехала спортивная машина, и Холли невольно вспомнила Джайлса. На первое свидание он прикатил на шикарном ретроавто и повел ее в шикарный ресторан. И все же она бы не променяла такой день, как сегодня, на миллион долларов.

Только у машины она заметила, что они больше не держатся за руки. Она никак не могла вспомнить, когда они их отпустили. Точно до того, как купили шоколад, но когда именно? Впрочем, какая разница? Конечно, никакой. Бен предпочитает не торопить события, вот и все. По дороге домой они разговаривали: беседа текла легко и непринужденно. Время от времени Бен накрывал ладонью ее руку на рычаге передач и, встретившись с ней взглядом, улыбался. В такие моменты ее накрывала волна счастья. И хотя, конечно, она не могла знать этого наверняка, почему-то верилось, что он чувствует то же самое.

Холли заехала на подъездную дорожку перед домом и выключила двигатель. Сердце стучало так громко, что казалось, лопнет барабанная перепонка.

– Отличный был день, – первым заговорил Бен.

– Так всегда, когда мы вместе. Заметил?

– Заметил.

– Я бы с радостью повторила… и не раз.

– И я.

«Все не так, как на прошлом свидании», – подумала Холли. Если она поцелует его сейчас, он наверняка ответит ей тем же. Она уверена на девяносто семь процентов. Просто надо набраться смелости и сделать шаг. Или не надо?

Он сидел совсем близко и робко улыбался. Она чувствовала запах шоколада, который, к счастью, перебивал запах озерной воды, исходивший от его кожи. У нее самой от улыбки скулы сводило. Вот-вот она поцелует Бена Торнбери. Хотя, если она продолжит так лыбиться, вряд ли. Придвинувшись к Бену, Холли прикрыла глаза в предвкушении волшебного момента, но тут уголком глаза уловила какое-то движение за окном машины. Она повернулась и раскрыла рот от удивления.

– Дэн! – воскликнула она.

– Бен, – оторопело поправил ее Бен. В его взгляде читались замешательство и обида.

– Нет, Дэн! Это он.

Расставание с Дэном едва ли можно назвать мирным – и неудивительно, ведь Холли застала его в постели с другой женщиной. И это после шести лет отношений! Кроме того, Дэн – первый мужчина, с которым она решилась начать совместную жизнь. Не просто первый – единственный. И на знакомство с родителями она приводила только его… ну и еще одного парня, с которым встречалась до Дэна. Она верила, что с ним они будут навеки вместе; мечтала лишь о том, чтобы накопить денег и купить дом, в котором они будут жить долго и счастливо. Однако с тех пор прошел не один месяц. Первые недели после разрыва Дэн еще донимал ее звонками: сначала просил прощения и умолял вернуться, потом гневно требовал деньги на содержание квартиры, в которой она уже не жила. Но вскоре всякие контакты прекратились. Ни смс, ни голосовых сообщений. Вообще ничего. И вот теперь он стоял, засунув руки в карманы, на подъездной дорожке возле ее дома.

Отстранившись от Бена, Холли судорожно задергала ремень безопасности, пытаясь отстегнуться. Дрожащими руками она распахнула дверцу и выскочила из машины.

– Дэн?!

Увидев ее, Дэн шагнул ей навстречу. На его лице промелькнула тень облегчения.

– Фу-ух. Я уже начал беспокоиться. Думал, приехал не туда.

Холли не могла ни пошевелиться, ни произнести хоть слово. Тело словно парализовало. В горле пересохло – сейчас бы выпить чего-нибудь покрепче. Оставалось только стоять и глазеть. Вот он, Дэн, здесь, на подъездной дорожке – стоит и улыбается во весь рот. К слову сказать, он совсем неплохо выглядит: волосы аккуратно подстрижены и зачесаны на одну сторону, новая рубашка, туфли начищены до блеска. И он будто раздался в плечах: не то чтобы набрал вес, скорее накачал мышцы…

– Как… ты узнал, где я живу?

В последний раз, когда они разговаривали, она жила в коттедже Мод, хотя об этом она ему тоже не говорила. Вроде бы она ни разу не упоминала ему, что вернулась в Боуртон.

– А-а, навел справки.

Голос Дэна звучал непринужденно, однако он нервно ковырял землю носком ботинка.

– Навел справки? То есть? – Ее щеки покрылись легким румянцем.

– Ну позвонил твоим родителям. Решил, вряд ли они переехали. Так что ничего сложного. Хотя настроены они были крайне враждебно. Раньше такого не было.

– Ты ездил к моим родителям?!

– Так порой случается, – продолжал он, будто не слушая. – Иногда люди с возрастом грубеют. Моя бабушка вот тоже очень изменилась.

«Неужели Дэн всегда был таким мутным?» – недоуменно подумала Холли.

– И что, мои родители сказали тебе, где я живу?

– Если бы! Они посоветовали тебе написать. Но, согласись, тогда бы сюрприз был испорчен, а я этого не хотел. Помнишь Джин, с которой я раньше работал? Она как-то обмолвилась, что у тебя лавка сладостей. Вроде как видела в соцсетях. А я не забыл, как ты боготворила этот магазинчик. Хотя, честно говоря, мне это всегда казалось немного странным… И я поехал туда. Представляешь, вспомнил, где он находится! Я и не ожидал, что он такой крошечный… но симпатичный. Понятно, почему некоторым нравится там работать. Конечно, карьеру не построишь, но для ребенка самое то. В общем, я спросил женщину за прилавком.

– Кэролайн? Кэролайн сказала тебе, где я живу?!

У Холли заболела голова, отчасти из-за потрясения – Дэн объявился, а отчасти из-за потенциального предательства подруги. Кэролайн отлично знала, как Холли относится к Дэну. Девушки дружили еще со школы, и, хотя на несколько лет потеряли связь, когда Холли вернулась в Боуртон, первой, с кем она возобновила общение, стала именно Кэролайн. В то, что говорил Дэн, верилось с трудом.

– Кэролайн – это та, которая за прилавком? – спросил он.

– Да.

– Тогда нет. Не она. Она почему-то разозлилась, когда я представился. Прям как твои родители. Я сказал, что удалил твое сообщение с адресом, но она ни в какую.

– Какое сообщение? Я не посылала тебе никакого сообщения с адресом.

– Ей-то откуда это знать?!

Холли потерла переносицу, пытаясь не обращать внимания на глухой стук в голове. То, что приехал Дэн, уже само по себе плохо, но то, что он приложил столько усилий, чтобы ее разыскать, кажется по меньшей мере странным.

– Так как же ты узнал, где я живу? – спросила она. – Можешь сказать, как ты меня выследил?

Дэн выпятил грудь, и по его лицу расплылась самодовольная улыбка. Нет, он точно стал крупнее с тех пор, как они виделись в последний раз. Мускулистее, что ли.

– Мне просто повезло. Я ждал возле лавки в надежде, что ты все-таки объявишься, хоть эта торговка и сказала, что ты не придешь. И тут ко мне подходит какая-то бабуля и спрашивает, нужна ли помощь. Ну я и выдал ей тот же текст, что и ранее: про то, что удалил твое сообщение, и т. д. и т. п. И знаешь что? Она направила меня сюда. Номер дома она не вспомнила, но сказала, какого цвета дверь, а еще что это двухквартирный дом с общей подъездной дорожкой. Я прошел всю улицу с самого начала до конца и вычислил, что ты живешь именно здесь. Потом вернулся и решил подождать. Круто, да?

«Ага, просто обалдеть», – подумала Холли. Старушка наверняка думала, что делает доброе дело. В Боуртоне все знали всё и про всех: не только адрес, дату рождения и имена почивших родственников, но даже есть ли у тебя непереносимость глютена.

– Холли, всё в порядке?

Бен тоже вышел из машины и теперь с тревогой смотрел на Холли.

– Я… я… это Дэн.

– Дэн Хэмптон, – протянул руку Дэн.

– Бен Торнбери, – представился Бен, не двигаясь с места и не предпринимая никаких попыток ответить на рукопожатие Дэна. – Холли, тебе нужна помощь?

Холли несколько раз сглотнула. Во всей этой кутерьме она совершенно забыла про Бена. Забыла, что всего несколько мгновений назад они чуть не поцеловались. И ей безумно захотелось ударить Дэна: нанести ему хук слева, а потом со всей силы пнуть по голени, чтобы улетел куда подальше. Но вряд ли такая агрессия понравится Бену. Кроме того, в голове все ухало, а значит, не факт, что она сможет хорошо прицелиться.

– Все в порядке. Правда. Все хорошо.

Бен пристально посмотрел ей в глаза, и Холли на минуту почудилось, что он читает ее мысли как открытую книгу. Не хотелось, чтобы он уходил. Хотелось, чтобы он остался. Но еще не хотелось, чтобы Бен подумал, что она беспомощна перед своим бывшим. Да, расставание с Дэном не было мирным, однако она знает его как облупленного и, что бы он ни задумал, она сумеет ему противостоять.

– Все хорошо, – повторила она, с трудом выдавливая улыбку. – Иди, я позвоню попозже.

– Я дома весь вечер. Если что, стучись.

Было заметно, что он предпочел бы остаться. «Если я поцелую его прямо сейчас, это, наверное, совсем не к месту? – размышляла Холли. – Пожалуй, да». Искушение подойти и взять его за руку было настолько велико, что пришлось сжать ладони в кулак и держать при себе. Чем скорее Бен уйдет, тем скорее она сможет осыпать Дэна всеми известными ей ругательствами, выяснить, какого черта он здесь делает, и избавиться от него раз и навсегда.

– Иди, – повторила она.

Немного помедлив, Бен открыл багажник и достал сумку с мокрой одеждой. Потом, еще раз взглянув на Холли, направился к входу.

– Помни, если что, я рядом, – произнес он и, потоптавшись немного в дверях, скрылся внутри.

В ту же секунду по лицу Дэна расплылась улыбка.

– Хороший сосед, – сказал он одобрительно. – Подвозила его?

– Что?

Она все еще смотрела вслед Бену.

– Значит, у тебя сегодня выходной? А я-то наивно полагал, что вы, владельцы магазинов, работаете не покладая рук чуть ли не круглые сутки. Правильно, чего напрягаться… Ну так ты пригласишь меня зайти?

Снова засунув руки в карманы, он ворошил носком ботинка камешки, оставляя на дорожке небольшие проплешины.

– Я бы не отказался от чашечки чая. Сама знаешь, сюда за две минуты не доедешь. Я на поезде. Думал, так будет проще. Только с автобусами у вас здесь беда, да еще и дождь зарядил. Я только сейчас наконец-то высох. У меня есть с собой запасная одежда и все такое, но негде переодеться. Я не из тех, кто будет делать это в общественном туалете.

И вот тут Холли поняла, чем нынешний Дэн отличался от того, что она помнила. Дело не в одежде и не в фигуре: он болтал без умолку, как когда-то она в минуты волнения. А Дэн никогда и ни за что не стал бы делать то, что ему не по душе: он, например, никогда не выносил мусор и не мыл посуду, которая залежалась в раковине.

– Зачем ты приехал, Дэн? – спросила Холли, когда к ней наконец вернулся голос. – Тебе нужны деньги? Думаешь, я тебе что-то должна? По-моему, мы уже договорились, что платить за нашу старую квартиру – это теперь твоя обязанность. Поздно менять правила игры. Я все до последнего пенни вложила в лавку.

– Я здесь не из-за денег.

– Тогда почему явился?

Проплешины на дорожке превратились в ямки, и Холли подумала, что надо засыпать их, как только Дэн уедет. Джейми очень не нравилось, когда дорожка выглядела неопрятно, даже если там были всего лишь следы от шин мотоцикла.

– Ты совсем не хочешь мне помочь, да? – сказал он с упреком.

– Помочь в чем?

– Хочешь услышать? Ладно, хорошо.

Она понятия не имела, о чем он говорит, и уже собиралась сказать это, когда он вдруг поднял руку, показывая, что не закончил. Слова обрушились на нее, словно лавина.

– Зая, это была ошибка. Большая, чудовищная ошибка. Но я изменился. Обещаю, теперь все будет по-другому. Я хочу, чтобы ты вернулась. Вернулась насовсем.

Пока закипал чайник, Холли налила себе внушительный бокал белого вина из запасов Джейми. Дэну предлагать не стала: слишком большая честь. Лично она не отказалась бы сейчас от чего-нибудь покрепче. Излияния Дэна на улице ошеломили ее, буквально лишили дара речи. Впрочем, она и сейчас не знала, что ответить.

– Мы можем поговорить? – попросил Дэн.

Он сидел на барном стуле, упершись ногами в перекладину между ножками, и смотрел на Холли не отрывая глаз. Вообще-то его никто не приглашал, просто Холли так опешила, что сразу и не сообразила, как поскорее от него отделаться. Обескураженная, она молча развернулась и зашагала в сторону дома, а Дэн тихонько проскользнул за ней. Он все настаивал, что им нужно поговорить, а затем предложил вскипятить воду, но, поскольку Холли на его просьбу никак не отреагировала, поставил чайник сам.

Осушив бокал до дна, она с удрученным видом опустила локти на столешницу. Чайник с щелчком выключился, однако Холли не двинулась с места, даже не попыталась открыть шкаф и достать пакетик с чаем. Нужно немедленно что-то сделать, иначе все закончится тем, что Дэн останется ночевать на кухне, а ей это сто лет не нужно.

– Дэн, ты пропал на несколько месяцев. Ты не пробовал связаться. Даже не извинился.

– Извинился! – возразил он, встрепенувшись. – Еще как извинился! Я отправил тысячу сообщений, и обычных, и голосовых. Ты же знаешь.

– Не хочется тебя разочаровывать, но сообщения, хоть текстовые, хоть голосовые, не самый удачный способ просить прощения за измену. Ты правда думал, что этого достаточно? Серьезно?

Он поджал губы, будто и в самом деле задумался над ответом.

– Согласен, виноват. Пойми, я тогда сам не свой был. Я понятия не имел, как еще можно извиниться. У меня в голове была полная каша. Зато теперь-то я здесь! Вот что важно!

– Я думаю, в таких случаях обычно говорят «слишком поздно».

Он вдруг схватил ее за запястья и, умоляюще глядя в глаза, притянул к себе. Холли резко отдернула руки.

– Неправда, Холли! Не говори так. Я знаю, еще не слишком поздно. Скажи, чего ты хочешь. Я сделаю все что угодно. Вот… – Он вытащил из кармана телефон и показал ей заставку с их совместной фотографией. Этот кадр сделали несколько лет назад на чьей-то свадьбе. Судя по напряженной улыбке на лице Холли, возможно, в тот самый день, когда Дэн запретил ей прыгать на батуте… И все же они хорошо смотрелись вместе.

Дэн дотронулся до дисплея. Картинка исчезла, а вместе с ней и воспоминания о том времени.

– Вот.

Он протянул телефон. На экране появилась другая фотография: обычная желтая дверь, ничем не примечательная. Такую можно увидеть в любом новом здании в Боуртоне, да и, пожалуй, по всей стране.

– И что я должна здесь увидеть? – озадаченно спросила Холли.

– Полистай.

Холли провела пальцем по изображению. На следующем снимке прямо за желтой дверью, которая теперь была открыта нараспашку, виднелся коридор. На третьем – сверкала белизной современная кухня, оснащенная разнообразной бытовой техникой и огромным холодильником, будто из ресторана.

– Это новые дома недалеко от Илфорда. Они тебе, помнится, не особо нравились, однако здесь просторный сад, а в нескольких минутах ходьбы – превосходная начальная школа.

Холли обожала рассматривать дома, поэтому продолжила листать фотографии. Размеры сада действительно впечатляли. Его украшали декоративные растения в плошках, а в дальнем углу стоял большой батут.

– Вообще-то, когда ты ушла, я подрастратил свою часть денег на первоначальный взнос. Решил, так сказать, немного развеяться. Но на работе грядет повышение, и начальник сказал, что новая должность фактически у меня в кармане. Можно попросить родителей одолжить немного денег, если вдруг нам не хватит.

Холли положила телефон на стол. Ей казалось, подними она сейчас глаза – увидит лондонскую квартиру, в которой жила когда-то с Дэном. По-другому и быть не могло. Вот он, Дэн, сидит, и рассуждает о первоначальном взносе и деньгах, и вообще ведет себя так, словно ничего не изменилось. Словно и не было ее новой жизни, той, которая ей так нравилась.

– Ты шутишь?

Он нахмурился:

– Конечно нет! Честное слово! Если этот дом тебе не по душе, я присмотрел парочку других. Кстати, помнишь тот, который тебе приглянулся, двухквартирный с тремя спальнями и зеленой ванной? Сейчас продается похожий на той же улице. И цена неплохая.

Холли покачала головой, не в силах поверить своим глазам и ушам.

– Дэн, даже если я когда-то и тешила себя глупой мыслью, что однажды куплю дом, вынуждена тебя разочаровать: у меня больше нет денег. Я их потратила. Все до единого пенни. На лавку.

– Не проблема! Наверняка продать ее несложно. Она пользуется популярностью. Я заметил, пока тебя ждал.

Холли раскрыла рот от удивления. Все это просто сон, дурной, кошмарный сон. Вот-вот прозвенит будильник и вернет ее в реальность, вырвет из этого ужаса. Однако время шло, а Дэн все не исчезал, стоял и смотрел выжидающе. Что тут скажешь? Машинально потянувшись за бокалом, она попыталась отхлебнуть вина, но, заметив, что уже выпила все до последней капли, поставила бокал обратно. К счастью, нужные слова сами пришли на язык.

– Тебе пора, Дэн.

В его взгляде промелькнула обида.

– Мы даже толком не поговорили!

– Хорошо, давай покончим с этим прямо сейчас. Вот что я тебе скажу: ты сошел с ума. Возможно, у тебя очередной кризис среднего возраста или продолжение предыдущего – трудно сказать. Но я однозначно не собираюсь продавать магазин и возвращаться к мужчине, который меня предал. Ни сейчас, ни завтра, никогда. А теперь, пожалуйста, уходи.

– Зайка…

– И не надо никаких заек. Меня зовут Холли. Я не хочу знать, что ты там еще задумал.

Дэн поморщился. Он всегда так делал перед тем, как сказать что-то обидное. Обычно при этом он еще характерно шевелил челюстью, но не сегодня. Похоже, у него наконец закончились слова. Он открыл было рот, чтобы что-то добавить, однако Холли его перебила и вновь попросила уйти. Она только что получила сообщение от Джейми: подруга вот-вот приедет домой – совсем не хотелось что-то ей объяснять.

– Зая, пожалуйста… то есть Холли, – жалобно произнес Дэн.

– Что? – прошипела она, теряя терпение.

– Можно у тебя переночевать?

Только благодаря железной выдержке Холли Дэн ушел в тот вечер без телесных повреждений. Более того, в сложившихся обстоятельствах она проявила истинное великодушие, объяснив ему дорогу до «Семи гончих» – гостиницы, в которой несколько месяцев назад какое-то время жила сама, когда только вернулась в Боуртон. Тогда она и не подозревала, что именно оттуда начнется ее новая жизнь.

Прежде чем выпроводить незваного гостя, Холли нашла в телефоне расписание боуртонских автобусов и поездов, идущих в Лондон, и выписала на листочек все номера и точное время отправления. Завтра, не позднее десяти тридцати, Дэн исчезнет из ее жизни навсегда.

Когда за ним наконец захлопнулась дверь, Холли прислонилась к стене и облегченно выдохнула. Прикрыв глаза, она потерла виски, пытаясь снять напряжение, которое копилось в ней весь последний час, с тех самых пор, как она увидела Дэна на своей подъездной дорожке. Боже, кто бы мог подумать, что сегодняшний день вот так закончится! Совсем не о таком повороте событий она мечтала.

Бен! Нужно немедленно его увидеть и извиниться!

Холли взглянула на свое отражение в зеркале, и ее одолели сомнения. Ей казалось, что она привела себя в порядок после заплыва в озере, но она, видимо, ошиблась: волосы торчали во все стороны, на шее засохли грязные подтеки. Какая же она чумазая – удивительно, как их в паб пустили! А тут еще Дэн со своими клятвами в вечной любви. Раньше он не упускал случая сделать замечание, если у нее вдруг растрепались волосы или размазался макияж… Впрочем, какая теперь разница? Ей дела нет до Дэна! Бен – вот чье мнение для нее важно. И, прежде чем идти к нему, наверное, стоит помыться.

Холли еще отмокала в ванной, когда внизу хлопнула входная дверь.

– Я наверху! – сообщила она Джейми.

– Ну и как? Как все прошло? – крикнула в ответ соседка, она же хозяйка квартиры.

– Извини, я допила твое хорошее вино.

– Ого, значит, все не так уж плохо!

– Так, давай на минутку забудем, что твой бывший – порядочная сволочь, что, честно говоря, не новость. Скажи мне: как прошло свидание? Вы с Беном теперь официально встречаетесь или наш маленький кружок под угрозой?

Холли и Джейми устроились прямо на полу у дивана и активно поглощали пористую карамель из лежащего перед ними пакетика.

– Сама не знаю… Если не считать, что Бен чуть не утонул, вроде день прошел совсем неплохо. Вообще-то отличный был день.

– И?..

– И… не знаю. После появления моего бывшего… Я написала Бену, но он не ответил.

Джейми повела челюстью так, что та аж щелкнула.

– А я тебя предупреждала, просила: не разбей ему сердце!

Холли потянулась за очередной конфетой.

– Ну я ж не виновата, и потом… – Ее раздирали противоречия: с одной стороны, хотелось рассказать о свидании во всех подробностях, например, как всякий раз, когда они должны были вот-вот поцеловаться, Бен вдруг шел на попятную. Или как она переживала, что на самом деле не ему, а ей разобьют сердце. Однако подруге и так неловко от всей этой ситуации, не стоит втягивать ее еще больше. Холли глубоко вздохнула. – Я надеюсь, Бен понимает, что я не ждала Дэна и не хотела, чтобы он приезжал.

– Ну он ведь не дурак. Объясни ему так же, как мне. Уверена, он поймет.

«Поймет ли? – подумала про себя Холли, с хрустом раскусывая еще один леденец. – Ну, поживем – увидим».

Бен и Холли стали вместе ходить на работу совершенно случайно: просто одновременно выходили из дома. Первый раз синхронно открыв двери, они всю дорогу потом смущенно обсуждали погоду, однако к третьему-четвертому разу неловкость пропала и они уже с нетерпением ждали короткой утренней прогулки в компании друг друга. Если один из них немного задерживался – обычно это была Холли, а не Бен, – второй ждал снаружи.

Эти непродолжительные встречи с каждым днем значили для Холли все больше и больше. Каждый раз она узнавала о Бене что-то новое. А еще ей приятно было чувствовать, что ее слушают, слушают с искренним интересом и вниманием.

Выходя из дома на следующее утро после свидания, Холли волновалась: а вдруг Бен уже ушел? Или еще хуже: ждет ее, но, как только она выйдет на улицу, сразу начнет расспрашивать о Дэне. Поэтому, увидев, что он, как и прежде, сидит с портфелем в руке на столбике у подъездной дорожки, она облегченно выдохнула.

– Как себя чувствуешь после вчерашнего? – спросил Бен, спрыгивая на землю.

Ох, сразу быка за рога. Наверное, так лучше, чем если бы он специально обходил эту тему? Они зашагали по тротуару.

– Честно говоря, полный бред! Ну кто вообще так делает? Восемь месяцев прошло, а он явился – не запылился и предлагает тебе любовь до гроба и жизнь как в сказке. Даже дом хочет купить. Я чуть не рехнулась, когда услышала.

Бен прокашлялся.

– Вообще-то я имел в виду, как твои мышцы? Ну после полосы препятствий.

– Ох.

Если бы в этот момент перед ней разверзся люк, она бы, не задумываясь, шагнула прямо в него, лишь бы навсегда исчезнуть. Наступила неловкая тишина – Холли судорожно пыталась придумать какой-нибудь достойный ответ.

– Хм, мышцы в порядке. Слегка гудят, – наконец выдавила она. – А у тебя?

– Болят самую малость, – ответил Бен. – Я вчера вечером немного позанимался йогой, чтобы потянуться перед сном.

– Я и не знала, что ты занимаешься йогой.

– А что, ты тоже практикуешь?

Очень хотелось сказать «да», сказать, что она обожает йогу, и тогда они могли бы устроить свидание, на котором тренировались бы и обсуждали любимые позы, и ашрамы, и что там еще. Однако всему есть предел, даже лжи. На самом деле максимум, что она могла изобразить, не рискуя получить растяжение, – это поза ребенка и та, в которой лежишь на спине с закрытыми глазами в легкой полудреме.

Поэтому пришлось ответить честно:

– Нет. Не практикую.

Вновь наступила неловкая тишина. Боясь снова попасть впросак, Холли молчала. В конце концов, не все же ей придумывать темы для разговора. Вот впереди уже замаячила Хай-стрит, а они так и не проронили ни слова. Поравнявшись с лавкой, Холли завозилась в сумочке в поиске ключей.

– Тогда до вечера? – спросила она.

– Да, конечно.

– Можно сходить в кино, если хочешь. Если вдруг там идет что-то, что тебе нравится.

Бен едва заметно улыбнулся.

– Чудесно. Напишу Джейми, спрошу, свободна ли она, – сказал он.

– Вы же вроде всегда ходили в кино втроем?

– Да, ходили. Раньше. Теперь-то я думала, мы пара.

Дрей поставила банку с мятными леденцами на верхнюю полку.

– То есть раз вы двое начали встречаться, значит, подруга побоку?

Холли нахмурилась. С таким лицом она проходила весь день. Глубокая складка между бровями исчезала, лишь когда в магазин заглядывали посетители. Однако порой и их присутствие не помогало справиться с раздражением. Холли даже умудрилась довести до слез ребенка: кроха всего-то попросил арахис и забыл сказать «пожалуйста».

– Дрей, что ты тут делаешь? Разве тебе не надо в школу? Сегодня понедельник.

– Методический день.

– Правда? А на прошлой неделе что было?

– На прошлой – внеурочная деятельность.

– Точно. И что, в такие дни в школу ходить не нужно?

– Не-а. Видите, как вам повезло. Теперь вы можете наслаждаться моей компанией с утра до вечера.

Холли нахмурилась еще сильнее. Одно дело – хандрить в одиночку, и совсем другое – когда у тебя под боком подросток, который подсвечивает твое дурное настроение, как лакмусовая бумажка. Дрей права: они действительно всегда ходили в кино вместе. Наверное, стоит написать Бену и спросить, не хочет ли он встретиться на неделе? Например, вместе поужинать или пойти в какое-нибудь откровенно романтическое место, только он и она. Холли взяла телефон, но, открыв мессенджер, тут же положила обратно. Собственно, почему бы ему самому не связаться с ней? В конце концов, последнее свидание устраивала она. Теперь его очередь.

Девочка в противоположном конце магазина сняла с полки банку вишневых губ и принялась трясти со всей мочи, словно бубен.

– Будь добра, прекрати, пожалуйста, – отчитала ее Холли. – У нас тут не музыкальный магазин. Если банка разобьется, вам придется заплатить.

Пробормотав извинения, мать выхватила банку из рук дочери, поставила обратно на полку и вывела ребенка из магазина – к большому облегчению Холли. Однако радость длилась недолго: к прилавку подошла Дрей.

– И что это было? – спросила девушка, которую поступок начальницы явно не впечатлил.

– А что не так? Нам повезло, что банка осталась цела. Знаешь, не очень-то весело собирать стекло и конфеты по всему магазину!

– Ага. А как же правило Агнес: «плохое настроение оставляем за дверью»? Забыла?

Пристыженная, Холли замолчала. Дрей права. Излюбленное изречение бывшей хозяйки магазина Холли впервые услышала еще в детстве, когда только начинала подрабатывать в лавке, и с тех пор старалась неуклонно следовать этой заповеди.

– Может, вам стоит прогуляться? – снисходительно предложила Дрей. И это при том, что она младше Холли лет на десять, а то и больше, да еще работает на нее!

– Я тут главная, ты не забыла?

– Не забыла. А вот вам не мешает вспомнить, что значит быть главной. Сходите проветритесь, надеюсь, поможет.

Громко выдохнув, Холли вытащила сумку из-за прилавка.

– Кстати, за сегодняшний день оплаты не жди, – направляясь к двери, выпалила она. – Нельзя приходить, когда тебе заблагорассудится, и рассчитывать, что за это заплатят.

– Договорились. Тогда в качестве компенсации объемся конфетами, пока вас нет, – парировала Дрей.

Через минуту Холли уже шла по Хай-стрит, размышляя о том, что ей досталась одновременно самая лучшая и самая худшая работница в мире.

В Боуртоне осень была в самом разгаре. Не устояв под порывами ветра, листья срывались с веток и, медленно планируя, укладывались на землю в пестрый, золотисто-коричневый ковер. Скоро Рождество. Холли ждала этого праздника с тех самых пор, как вернулась в деревню. Прямо посреди реки установят огромную ель, на ветки повесят блестящие шары и разноцветные гирлянды. А ночью в окнах магазинов, украшенных искусственным снегом и ватой, будут светиться лампочки в виде сосулек и снежинок.

У Агнес праздничные витрины всегда получались на славу. К сожалению, когда она умерла, Мод пустила рождественский декор, как и многое другое, на самотек. Но уж в этом году Холли постарается, утрет нос всем владельцам магазинов в округе. Надо только накупить белых огоньков. Она и Джейми подбила на то, чтобы украсить белыми гирляндами дом, и уже прикидывала, куда именно их повесит. У них есть еще пара старых наборов в саду – летом их цепляли на беседку, и по выходным, когда компания засиживалась допоздна за барбекю и настольными играми, огоньки освещали пространство вокруг. Хотя, пожалуй, их стоит заменить. Одна гирлянда отчего-то постоянно мигала, и Джейми опасалась, что рано или поздно это закончится пожаром.

Дрей была права: свежий воздух помог взглянуть на ситуацию более трезво. Ну конечно, Бен хотел, чтобы Джейми пошла вместе с ними. Холли тоже этого хотелось. Она очень дорожила их дружбой и не желала ставить ее на кон ради иллюзорных отношений, которые, как показывал жизненный опыт, могли закончиться, едва начавшись. И что удивительного в том, что он решил чуть притормозить, когда вдруг объявился Дэн? Собственно, что бы почувствовала она сама, если бы бывшая Бена вот так свалилась на голову? Хотя что она знала о бывших девушках Бена? Ровным счетом ничего. В этом плане он был для нее как закрытая книга. Может, на следующем свидании им удастся немного поговорить о прошлом? И тогда они перестанут ждать друг от друга подвоха?

Купив в пекарне кусочек торта и стаканчик кофе, Холли устроилась на скамейке у реки. Она обожала такие моменты: не нужно никуда спешить – сидишь и наблюдаешь за прохожими да утками. К сожалению, такие тихие моменты выпадали нечасто. «Надо что-то менять с режимом дня. Хорошо бы устраивать прогулки почаще, по крайней мере когда Дрей в магазине, – подумала Холли. – Девчонка вполне способна удержать оборону в одиночку». Так было всегда, еще до появления Холли. И конечно, нужно заплатить Дрей за сегодняшний день, особенно после того, как Холли бросила ее в лавке на произвол судьбы.

По дороге в лавку Холли еще раз забежала в пекарню и купила Дрей круассан с начинкой в качестве благодарности. Подходя к магазину, она заглянула в окно – к счастью, там почти никого не было. Просить прощения легче без лишних свидетелей.

– Прости, – выпалила Холли прямо с порога. – Ты совершенно права. Я нарушила правило Агнес и вела себя как настоящая эгоистка. Отныне плохое настроение остается за порогом. Я даже мысли…

Слова застыли у нее на губах. Спокойствие, которое Холли обрела за полчаса прогулки, испарилось в мгновение ока.

– Ты издеваешься?! – В горле пересохло, сердце бешено колотилось, внутри клокотал гнев. – Десять тридцать, Дэн. В десять тридцать ты должен был сесть на поезд из Мортона. Так какого черта ты здесь делаешь?

Дэна не смутили гневные упреки Холли. Напротив, он выглядел весьма довольным, даже, можно сказать, счастливым. На нем была все та же элегантная одежда, что и накануне вечером, хотя блеск туфель слегка потускнел, а уложенная воском прическа потеряла форму. Увидев Холли, он расплылся в широкой улыбке и протянул вперед руки, словно готовясь к объятьям.

– Зая, не переживай. Все в порядке. Я понимаю. Я все понимаю.

Холли буквально трясло от ярости. Почему он здесь? Зачем опять явился? Или он опоздал на автобус? Да нет, Дэн никогда не опаздывает. Разве что когда ему и вовсе не хочется ехать, как в тот раз, когда они собирались в Пул навестить подругу Холли и Дэн целую вечность искал книгу, которую ему приспичило взять с собой. В итоге на поезд они опоздали. Нет, все, что он делал, он делал не просто так.

– Извините, можно вас? – Позади Дэна пожилой мужчина в кепке и с тросточкой внимательно изучал полки, явно пытаясь что-то отыскать.

– Конечно. Простите, пожалуйста. Чем могу вам помочь, мистер Крейвен? – спросила Холли, отталкивая Дэна в сторону. – Вам для себя или для внуков? Нам тут как раз привезли их любимых мармеладных червячков.

– Зая, пожалуйста, выслушай меня. Обещаю, тебе понравится.

Трескотня Дэна и громкие удары собственного сердца мешали Холли разобрать слова посетителя. Из-за прилавка вышла Дрей.

– Мистер Крейвен, давайте отойдем вот сюда, и я помогу найти то, что вам нужно, – улыбнулась она покупателю. И тут же, сверкнув глазами в сторону Холли, пробормотала: – А вы тем временем разберетесь со своей маленькой проблемкой.

Дрей, не скрывая презрения, кивнула в направлении Дэна.

Холли хотела было поспорить: она гораздо лучше знала, какие сладости любят внуки мистера Крейвена. С другой стороны, нужно поскорее избавиться от Дэна. Если он продолжит здесь ошиваться, то распугает всех клиентов. Придется уступить и сдержать обещание, которое она дала всего пару минут назад: плохое настроение оставляем за порогом лавки. Стиснув зубы и крепко сжав кулаки, Холли решительным шагом вышла из магазина и, перейдя через дорогу, остановилась у реки.

– Ты должен был уехать, – прошипела она, повернувшись лицом к Дэну. – Ты должен был сесть на поезд. Я тебе расписание написала.

– Да, знаю.

– Ну так поезд из Мортона уже ушел. Теперь надо ехать в Челтнем. И мне плевать, как ты туда доберешься. Даже не надейся, что я тебя повезу.

– Нет, нет, – затряс головой Дэн. – Я не опоздал на поезд. Я специально не поехал. Вообще-то, когда поезд подошел к станции, я стоял на платформе. Просто я в него не сел. Понимаешь, меня вдруг осенило.

Холли покачала головой, не зная, что ответить.

– Осенило?

– Ты, я… Я все понял, я вел себя как козел.

Холли вопросительно приподняла брови: трудно не согласиться с этим утверждением, но по-прежнему непонятно, отчего он такой довольный.

– Конечно, тебе не хочется отсюда уезжать. Ты только посмотри! Это же рай на земле! Я этого не понимал до тех пор, пока не сел в автобус. Ну, знаешь, зелень, свежий воздух. И потом, ты столько труда вложила в магазин. И он просто потрясающий.

– Спасибо.

Ярость немного поутихла. Неожиданные слова. Может, Дэн просто хочет расстаться на более дружественной ноте? Учитывая то, как закончились их отношения, так действительно будет лучше.

– И вот я смотрел на поезд, как он приближается к платформе, и тут взял да и позвонил в офис, – продолжал Дэн, – и попросил… перевод в Челтнем.

– Что?!

Холли буквально остолбенела. Впрочем, Дэн, похоже, не заметил.

– Мне сказали, что на это уйдет пара недель, а так – ничего сложного. И, кстати, тут тоже есть вариант с повышением. Ведь и раньше мог бы сообразить! Все же логично. Я посмотрел в автобусе: между Челтнемом и Боуртоном живописных деревушек пруд пруди. Можем купить что-то сразу или снять, как скажешь. Думаю, мы быстро подберем идеальное местечко. Я даже не против поездить на работу, если для тебя так лучше. Например, как насчет Колд-Эстона? По-моему, там неплохо. Хотя из Нортлича удобнее добираться и тебе, и мне, но, наверное, жить рядом с твоими родителями не очень хорошая идея?

Холли уже не трясло, она глядела на беспрерывно шевелящиеся губы Дэна, силясь вникнуть в смысл его слов, и не верила своим ушам. Чтобы развеять морок, она несколько раз моргнула. Должно быть, это розыгрыш. Наверняка их снимают на скрытую камеру, а потом покажут в какой-нибудь юмористической программе.

– Не пойму, ты о чем? – наконец сказала она. Громкий стук в ушах мешал собраться с мыслями.

Оскалившись в улыбке, Дэн склонил голову набок, как собака, гордо демонстрирующая хозяину только что испорченные туфли.

– Я переезжаю. Переезжаю сюда, в Котсуолдс, чтобы мы снова могли быть вместе.

– Судя по всему, он и с родителями поговорил, и уже попросил у них денег на первоначальный взнос, чтобы мне не пришлось продавать магазин.

– Ну родители – молодцы. Очень благородный поступок, – прокомментировала Джейми, доставая из холодильника контейнер с картофельной запеканкой.

Торжественное заявление Дэна привело Холли в неописуемую ярость: ничего не ответив, она молча развернулась, прошагала через дорогу в магазин, захлопнула за собой дверь и повернула вывеску стороной «закрыто», хотя до конца рабочего дня оставалось минут двадцать, а мистер Крейвен еще не расплатился за конфеты. Не проронив ни слова, она закрыла кассу и отправилась прямиком домой, не обращая внимания на удивленные взгляды Дрей и других жителей Боуртона.

– Нет, – отрезала Холли. – Поступок не благородный, а стремный. С какого перепугу он решил, что я рада его переезду?

– Ты точно выразилась предельно ясно? – спросила Джейми, снимая крышку и помещая миску в микроволновку. – Знаешь, ты, когда злишься, немного увлекаешься. Может, он не так тебя понял?

– Я сказала ему, что мы снова будем вместе только через мой труп. Не знаю, как можно выразиться яснее.

– Может, не тем тоном сказала?

– Не тем тоном?! – Холли схватила кухонное полотенце и швырнула в Джейми. – Тебе все шуточки шутить. Честное слово, одно из двух: либо он сошел с ума, либо мне снится жуткий кошмар и сейчас я проснусь и пойму, что Дэн никогда не покидал Лондон.

– Чувствуешь запах из микроволновки? – спросила Джейми, очевидно, не слушая подругу.

– Конечно, чувствую, – простонала Холли.

– Значит, это не сон. По-моему, во снах запахи не ощущаются.

Холли простонала еще громче и уронила голову на стол. «Интересно, он и раньше был таким настырным?» – думала она. Наверное, да. Видимо, тогда она попросту привыкла и такое поведение принимала как должное.

– Пойдем, что ли, в паб? Не могу больше здесь находиться, – пробормотала Холли.

– Иди без меня. Я сегодня помогаю в доме престарелых.

Холли посмотрела на подругу, не отрывая лица от стола.

– В понедельник? Думала, ты ходишь по четвергам.

– Обычно да, но мы взяли на постоянку нового волонтера. Видимо, не на такую уж постоянку. Всего неделя прошла, а она уже передумала. И это в вечер бинго – какая удача!

– Ну а почему вместо нее ты? – спросила Холли.

Джейми никогда не сидела без дела: будучи кровельщицей, она чинила крыши, причем бралась за любую работу; а еще организовывала домашние вечеринки «Энн Саммерс»[3] и помогла на общественных началах, где только ни попросят. Конечно, Холли не говорила об этом вслух – реакция Джейми была предсказуема, – но порой казалось, что подруга взвалила на себя слишком много обязанностей. От одного вида записей в календаре на кухне Холли одолевала усталость. Однако сама Джейми ничего не имела против такой жизни. И тем не менее понедельник неприкосновенен: это их день, день девичьих посиделок, жаль, если и эта традиция канет в Лету.

– Пол сегодня работает в ночную смену, – ответила Джейми, поясняя, почему жребий пал на нее. – Грэм сидит с детьми. У Тесс и Энди годовщина свадьбы, а Джесс уехала на девичник в Лидс. Значит, либо я, либо никто. А старики обожают бинго, даже больше, чем бридж и «Клуэдо». По-моему, нечестно лишать их удовольствия из-за чьей-то беспечности.

Вот поэтому Холли так любила Джейми и остальных друзей в Боуртоне. Большинство ее лондонских знакомых были, как выразилась бы Джейми, легкомысленными. Если уж совсем начистоту, Холли и сама была такой раньше: она запросто отменяла встречи буквально в последнюю минуту только потому, что боялась потратить слишком много денег, или потому, что Дэн уговорил ее остаться дома и посмотреть вместе фильм. Однако в окружении Джейми, Кэролайн и Бена ей захотелось измениться, захотелось стать лучше.

Именно поэтому она и предложила:

– Давай я пойду с тобой?

Дом престарелых «Плакучие ивы» стоял на окраине Боуртона. Проходящая мимо дорога уходила вверх по холму и тянулась через вереницу деревушек, в названиях которых неизменно присутствовал топоним «Риссингтон». Путь недолгий, но в такой холодный день Холли не рискнула бы пойти пешком. Со времен ее детства район порядком разросся: там, где раньше зеленели поля, теперь высились новые жилые комплексы. Дому престарелых, однако, удалось сохранить за собой внушительный участок земли, где, как и следует из наименования, раскинули ветви две огромные плакучие ивы. Широкая подъездная аллея, посыпанная гравием, вела к трехэтажному строению, от которого в обе стороны отходили два одноэтажных крыла.

– Какой огромный дом! – удивленно воскликнула Холли, подходя к входу. От быстрого шага она успела согреться. – И как только я не замечала его раньше?

– Этот еще маленький. Ты бы видела дом, который купили Джайлс с дядей. Очень красивое здание, старое, там даже небольшая речушка течет по территории. Но и здесь есть где погулять летом.

Пока Джейми болтала с парнем на стойке регистрации, Холли прошлась по коридору. Дом престарелых выглядел ровно так, как она себе и представляла: светло-персиковые стены и картины в позолоченных рамах с изображением местных пейзажей. В воздухе висел резкий запах дезинфекции и цветочных освежителей с едва уловимыми нотками жареного мяса и тушеных овощей.

– Идем, нам сюда, – позвала Джейми, слегка хлопнув ее по плечу. – Вечера бинго проходят в Березовом зале.

Вскоре Холли поняла, что всем общим помещениям в здании даны имена в честь различных деревьев. По пути в Березовый зал им встретился Дубовый зал, Вязовый зал и, конечно же, Ивовый. После третьей двери они свернули налево и продолжили идти по точно такому же персиковому коридору, пока не очутились перед дверями с табличкой «Березовый зал».

Холли не особо задумывалась над тем, что представляют из себя вечера бинго, а также люди, которые приходят сюда поиграть. Она ожидала увидеть с десяток мужчин и женщин, одетых в одинаковые цвета в тон стенам, например бежевый или персиковый. Возможно, кто-то из них будет закутан в халат, а кто-то будет мирно дремать в кресле.

Однако стоило Джейми распахнуть дверь, как их накрыло волной шума: такой услышишь скорее в молодежном центре, чем в доме престарелых.

– Наконец-то! Мы уже хотели поднимать бунт, – раздался мужской голос.

– Маргарет даже грозилась петь.

– Ты ведь говорил, тебе нравится, как я пою.

– Никому не нравится, как ты поешь, Маргарет. Дикие кошки и те голосят мелодичнее.

Холли застыла, ошеломленная. Школьный класс ни дать ни взять. По всему залу расставлены столы и стулья. Очевидно, раньше они располагались стройными рядами, но теперь были разбросаны по всему помещению. Кто-то сидел, кто-то стоял, и, хотя это совершенно невозможно, Холли готова была поклясться, что почувствовала в воздухе слабый аромат сигарет.

– Тише-тише, успокойтесь! – попыталась перекричать гомон Джейми. – Давайте расставим стулья по местам. Ну же! Ну же! Сид, вы опять из-под полы приторговываете сигаретами? Придется рассказать об этом сестре Донне.

– А что сразу я? – обиженно возразил старик в дальнем конце комнаты и тут же закашлялся так, что его пополам согнуло.

– А кто же еще? Больше некому. Честное слово, сколько можно гробить свое здоровье?!

– У нас тут игра или лекция? – произнес возмущенный женский голос. – А то лекций мне и от дочери хватает.

– Ладно, – с притворным вздохом ответила Джейми. – Садитесь уже по местам, я пока расставлю шары. Внимание всем, это Холли! Она сама вызвалась помочь сегодня вечером, так что, пожалуйста, не спугните.

Зал в унисон пробормотал: «Привет, Холли».

– Она сейчас раздаст вам карточки и маркеры.

Холли послушно проследовала за Джейми к шкафу, откуда та вытащила весь необходимый для игры реквизит: старый лототрон с пронумерованными шарами, большой поднос с ячейками – тоже пронумерованными – и стопку карточек.

– Мы пробовали рандомайзер в телефоне, но что-то никому не зашло, так что вернулись к этому, – пояснила Джейми, водружая механизм на стол. – Играем по старинке, – добавила она, протягивая Холли картонную коробочку с маркерами. Они немного отличались от обычных фломастеров: вместо тонкого стержня у них был широкий круглый наконечник, который оставлял на бумаге большой яркий круг, полностью покрывавший число в ячейке.

– Не раздавай карточки, пока все не сядут. И не спускай глаз с Сида. Дай ему волю – он отхватит с десяток.

– Это все артрит! – оскорбился тот, кого назвали Сидом. – У меня пальцы не слушаются.

– А когда сигареты из пачки достаете, такой проблемы не возникает? – парировала Джейми, вызывающе приподняв бровь.

Старик что-то пробормотал себе под нос, но голос его при этом звучал добродушно. Удивительно, как запросто Джейми общалась с обитателями дома престарелых, словно с членами огромной семьи, собравшейся в родительском доме на Рождество.

Раздавая карточки, Холли заметила, что губы сами собой расползаются в улыбке. Вдруг стало легко и даже весело. В Боуртоне такое случалось нередко, особенно в лавке, там улыбка часами не сходила у Холли с лица. Поначалу у нее даже болели скулы, но со временем мышцы привыкли. Ей нравились люди, то, как они себя держали и как принимали ее за свою. И как только Дэну могло в голову взбрести, что она захочет отсюда уехать! Видимо, он ровным счетом ничего о ней не знает. А теперь еще надумал перевестись. Вот обрадовал. Это самая безумная или, напротив, самая романтичная идея, которая когда-либо его осеняла. Все же, скорее, первое…

– Поисковым отрядам вернуться на базу! Найдена, жива!

Неожиданный возглас вывел Холли из задумчивости: двери распахнулись настежь, и в зал прошествовала женщина, внешний вид которой совершенно не соответствовал образу обитателя дома престарелых: длинные седые волосы, уложенные крупными локонами и собранные в высокую прическу; поверх бирюзово-зеленая шляпка, украшенная тремя огромными павлиньими перьями. Наряд, также выдержанный в бирюзово-зеленой гамме, дополняли жемчужные серьги, ожерелье и пара туфель на высоких каблуках – Холли на таких и шагу бы не ступила. Весь ансамбль был достоин бального зала «Титаника». Руки незнакомка изящно согнула в локтях, словно собираясь приветствовать поклонников. Подойдя к столику, она немного помедлила, подождав, пока один из мужчин не отодвинет стул, и лишь затем, аккуратно расправив юбку, села.

– Верити! – окликнула ее Джейми. – А я уже начала беспокоиться. Думала, вдруг вы у себя в шкафу заблудились.

– Нет ничего дурного в том, чтобы следить за своим внешним видом. Раз уж племянник решил меня сюда спровадить, значит, дни мои сочтены. Ни минуты не потрачу впустую!

Верити положила на стол маленькую сумочку, обшитую бисером, расстегнула застежку и вынула маркер, декорированный драгоценными камнями. Обомлевшая от удивления, Холли глаз не могла отвести от старушки. Поймав ее взгляд, пожилая дама улыбнулась.

– У нас гостья? Хорошо. С той девчонкой с самого начала все было ясно. Стоило только взглянуть на ее туфли. Ты, – поманила она Холли. – Ну-ка, подойди сюда. Взгляну на твою обувь.

– Прошу прощения? – опешила Холли.

– Твои туфли. Хочу посмотреть на них.

– Не обращай внимания, – тихонько пробормотала Джейми, отсчитывая шары. – Верити – адепт стиля тридцатых годов и весьма критично относится к тем, кто следует чуть более современным тенденциям в моде.

– В моде! – презрительно фыркнула Верити – слух у нее, судя по всему, был отменный. – Я тебя умоляю, только не говори, что комбинезон, в котором ты щеголяла на прошлой неделе, имеет хоть какое-то отношение к моде. Если, конечно, ты нарочно не брала пример с викторианских трубочистов.

– Вы же знаете, я приехала сразу с работы, и, кстати, комбинезон очень удобный и практичный.

– Что с того? В твоем гардеробе есть вещи и получше. Я сама их тебе подарила. Взяла бы с собой одежду переодеться.

Джейми закатила глаза:

– Вы играть-то будете? Если нет, меня в пабе ждет пиво. Сид, думаете, я не заметила, как вы передали сигарету Гленнис? Гленнис, у вас ведь гипоксия. Куда вам еще курить?

Сид и Гленнис что-то недовольно пробормотали в дальнем конце зала.

– Ну что ж, начнем? – наконец объявила Джейми.

Игроки радостно вскрикнули, и у Холли вновь свело от улыбки скулы.

Игра в бинго в «Плакучих ивах» совсем не походила на игры, что показывали по телевизору. В телешоу участники сосредоточенно молчали, боясь пропустить свой номер, а потом посреди напряженной тишины вдруг раздавался ликующий возглас «Бинго!», и счастливый победитель принимался яростно размахивать карточкой. Здесь же стоял такой гвалт, что вообще ничего не было слышно: ни ведущего, объявлявшего выпавший номер, ни того, кто уже вычеркнул весь ряд. Все присутствующие, за исключением одной парочки, которая тихонечко просидела весь вечер, держась за руки, наслаждались полной анархией.

– Говорю вам, в этом аппарате нет четверки! А у меня как раз четверка. Как мне выиграть? Я хочу поменять карточку. Я хочу новую карточку!

– Это жульничество! – закричал чей-то голос, когда Джейми объявила очередной номер. – Чистой воды жульничество!

– А ты знаешь, что бинго придумали в Италии? – спросил кто-то другой.

В зале царила полная неразбериха, которая выматывала – и одновременно с тем безумно веселила. Верити, поразившая Холли эффектным появлением, издалека чем-то походила на сову. Она держалась несколько надменно и, в отличие от большинства, воспринимала игру всерьез. Холли с завистью смотрела на ее идеально прямую спину и расправленные плечи. Вряд ли старушка провела бо́льшую часть жизни, согнувшись в три погибели над компьютером.

В середине игры Холли тоже попробовала объявлять номера, но она совсем не знала рифмовки и названия шаров, принятые в бинго, и ее тут же освистали.

– Одного числа недостаточно! Надо говорить «пятьдесят пять, перчатки»!

– Ну что ты делаешь? Ведь в этом же все веселье!

– Двадцать пять, Рождество, – рискнула Холли.

– Нет, нет, нет! Двадцать пять – опять двадцать пять! – закричали старики.

А когда ей сказали, что восемьдесят девять – это «дедушкин сосед», она совсем растерялась. Ведь это даже не в рифму!

– Их просто надо вызубрить, – посоветовала Джейми, вновь занимая место у лототрона – к большому облегчению Холли.

Игра продолжилась в той же суматошной атмосфере. В двадцать минут восьмого в комнату вошла медсестра.

– Пора заканчивать, – объявила она. – Время готовиться ко сну.

– Чепуха! – возмущенно воскликнула Верити. – Самое время зажигать. Где шампанское? Где малиновый ликер? Господи, я даже согласна на диско-шар и техно.

– А может, все-таки лучше по чашечке ромашкового чая? – предложила медсестра.

Верити нахмурилась и презрительно фыркнула, а затем, повернувшись к Холли и Джейми, с горечью произнесла:

– Одна малюсенькая вечеринка – вот и все, что нам нужно. Неужели это так много?

– Обалдеть, какие они заводные! – смеялась Холли по дороге домой. – Вот бы у меня в их возрасте было столько энергии!

– Не говори. Посмотрела бы ты на них во время викторины. Мы ее устраиваем раз в месяц. Если проводить чаще, убиться можно.

– А Верити! Какой наряд!

– Это еще цветочки, она и не такое наденет. Про туфли вообще молчу. При заселении она привезла столько вещей, что не хватило места и многое пришлось раздавать. Уверена, на выручку с продажи ее коллекции можно было бы погасить мою ипотеку.

– Давай в следующий раз стащим у нее пару туфель! – пошутила Холли.

– Если попросишь, она их тебе сама подарит, – ответила Джейми, – особенно если придешь в кроссовках. Она их терпеть не может.

Они подошли к дому – в окнах Бена еще горел свет. Хорошее настроение вдруг как рукой сняло.

– Вот черт!

– Что такое?

– Я ушла с работы, не дождавшись Бена. Закрыла магазин пораньше, а предупредить забыла.

«Может, ничего страшного?» – успокаивала себя Холли. Он же увидел, что магазин закрыт, и наверняка понял, что ей понадобилось срочно уйти. С другой стороны, он не написал, как обычно, не спросил, все ли в порядке.

– Так что же все-таки между вами происходит? – спросила Джейми, заметив неприкрытую тоску во взгляде Холли, обращенном к окнам Бена. – Свидание номер три на подходе? Не забудь побрить ноги!

Холли пропустила реплику подруги мимо ушей: слишком тяжело было на сердце. Может, Джейми права? Зря они все это затеяли. Надо остановиться, пока никто не пострадал. Однако ее терзали смутные подозрения, что уже поздно.

Наступил вторник – официальный «выходной» Холли. При слове «выходной» она всегда загибала указательный и средний пальцы на обеих руках, изображая кавычки, поскольку выходным этот день был только в теории. Да, у нее оставалось пару часов, чтобы заняться домашними делами, например закупить продукты или навестить родителей, но время до обеда все равно уходило на хлопоты о лавке: обработку счетов, инвентаризацию, пополнение запасов. Мысли о работе не покидали ее ни на минуту. В общем, полноценным выходным такой день не назовешь. Тем не менее по вторникам можно было хотя бы выспаться – уже неплохо.

В этот раз Холли не собиралась вылезать из постели до позднего утра: после треволнений последних дней требовалось восстановить силы. Однако не тут-то было: в восемь ее уже обуревала неуемная жажда деятельности – сна ни в одном глазу. Нахлобучив на голову подушку, чтобы укрыться от пробивающегося сквозь занавески солнечного света, она попыталась снова впасть в сладкую дрему – бесполезно. Через пять минут стало ясно, что она проснулась, окончательно и бесповоротно.

Первым делом она проверила телефон. Хорошая новость: нет сообщений от Дэна, извещавших о том, что он купил дом по соседству, хотя от этого мастера сюрпризов что угодно ожидать можно. Плохая новость состояла в том, что от Бена тоже ничего не было. Она написала ему сразу же, как вернулась домой после бинго: «Извини, что ушла пораньше и не предупредила», а в конце добавила: «Надеюсь, у тебя все в порядке». Бен ответил предельно отстранено: «Все хорошо, спасибо». А потом тишина.

И как это понимать? Разве ему не интересно, что случилось, почему она ушла так рано? Или он опять поделикатничал, решил не лезть не в свое дело: мол, захочет – расскажет сама?

Смайликов с поцелуями нет, но он и так никогда их не ставит. Холли просмотрела всю переписку: да, тон сообщений везде достаточно сдержанный. И все же что-то было не то. Словно холодом веяло. Может от сообщения веять холодом? Наверное, она слишком глубоко копает. Джейми с Кэролайн наверняка скажут, что она выдумывает. Нужно поговорить с Беном, объяснить, что Дэн ей не нужен, что он ей совсем чужой. Что, идти прямо сейчас в банк, чтобы потребовать встречи с управляющим? Нет, это точно не выход. Поэтому Холли приняла душ, оделась и поехала проведать родителей.

– Никогда бы не подумала, что Дэниэл на такое способен, – призналась мама за чашкой чая с домашним печеньем. – По крайней мере, романтиком его точно не назовешь. Я сто раз говорила об этом отцу.

– Да нет в его поступке никакой романтики! Одна только настырность. Сама подумай!

– Тебе лучше знать, милая. Как бы то ни было, хорошо, что ты от него избавилась… Вот твой отец всегда был романтиком. Не такой, чтоб с размахом, а в мелочах. Но, знаешь, мелочь к мелочи. Принести чашку чая в постель. Поставить тапочки у батареи, когда на улице холодно.

– Проводить до дома, – пробормотала Холли себе под нос.

– Что ты сказала, детка?

– Так, ничего. Просто мысли вслух… А где, кстати, папа? Вроде он собирался работать поменьше?

– Он, поменьше? Шутишь? Как ты уехала, только обещает. Нет, работает как обычно. Боится: сейчас столько сокращений.

– На работе? – спросила Холли, ощущая знакомое чувство тревоги. Кажется, отец и разговоры о сокращениях так же неразлучны, как яблоко и корица, – только приятного гораздо меньше.

– Нет, пока нет. Я ему говорю: не волнуйся – прорвемся. Ну какие расходы в нашем возрасте! Надо будет, возьму еще пару домов для уборки, но ты же знаешь, что тогда начинается…

Да, Холли знала. Вдруг перед глазами всплыл вчерашний дом престарелых. Конечно, думать об этом пока рано, но наступит момент, когда родители уже не смогут обходиться без посторонней помощи, а такие заведения, как «Плакучие ивы», недешевы. Наверное, придется переехать обратно в Нортлич, чтобы ухаживать за ними. А что, если к тому времени у нее будет семья и дети? Хотя с каждым годом надежды на это все призрачнее. Допустим, в ближайшие пару месяцев она начнет с кем-то всерьез встречаться – к тому времени, как они решат завести детей, пройдет не один год. А как же тогда магазин? Кто будет работать, пока Холли сидит с детьми ну или ухаживает за родителями, если судьбе так угодно? Хотя лавка наконец стала приносить прибыль, на полноценную зарплату для еще одного работника денег все равно не хватит.

– Детка, ты чего? Ты меня слушаешь?

– Что? А, просто задумалась.

– Брось, не забивай себе голову. Может, этого никогда и не случится.

«Да, – с грустью признала Холли, – может, этого никогда и не случится».

Она осталась на обед, но потом маме надо было спешить на работу: убирать дом неподалеку от Колд-Астона. «Странно, – подумала Холли. – Мечтаешь всю неделю хоть о коротенькой передышке, а вот сейчас вдруг целый вечер свободен, а что делать с этим – ума не приложу…»

Немного поразмыслив, она не нашла ничего лучше, как заняться любимым делом – выпечкой.

– Боженька ты мой! – воскликнула Джейми, когда вернулась домой в пять вечера. – У нас банкет, а ты забыла меня предупредить?

– Это все нервы, – ответила Холли, смущенным взглядом окидывая кухню, почти каждая поверхность в которой была заставлена блюдами с пирожными и хлебом. На столе даже красовалась баночка ежевичного варенья. Ягоды Холли собственноручно собрала в саду. Хлеб вышел на славу, особенно с оливками и вялеными помидорами. Она сто лет такой не пекла. Теперь волновала только одна проблема: как все это съесть, прежде чем оно зачерствеет? Раньше она скормила бы ненужное уткам, но нынче бросать водоплавающим птицам хлеб строго-настрого запрещено. Можно только овес, семена или размороженный зеленый горошек.

– Что будешь? Чего положить? – спросила Холли. – По-моему, варенье идеально подойдет к хлебу с финиками и грецкими орехами. Еще есть лимонный кекс. И яблочные слойки.

Джейми почему-то восприняла предложение без особого энтузиазма – странно, ведь речь шла о еде. Вообще-то, приготовление пищи едва ли не стояло отдельным пунктом в арендном договоре Холли.

– Извини, меня на ужин пригласили.

– А-а, не знала. Ну ничего страшного. Съем немного сама, а завтра на обед сделаем бутерброды. И послезавтра. И послепослезавтра…

До чего противно: по голосу слышно, как ей саму себя жалко. Что ж такое! Пора заканчивать на сегодня, надо пойти принять ванну и лечь пораньше спать. Холли хотела сказать это вслух, однако Джейми заговорила раньше:

– Можно угостить соседей. Ты же знаешь Бена. Захвати заодно бутылочку винишка из холодильника. Как раз напьешься и признаешься, как ты по нему сохнешь.

– Не смешно.

– А по-моему, очень даже смешно. Послушай, что бы я ни думала по поводу вашей затеи со свиданиями, я знаю, что Бен тебе нравится, и подозреваю, что ты ему тоже. Нам вдвоем это все равно не осилить.

Холли окинула взором комнату, заваленную плодами ее трудов, и задумалась. Почему бы и нет? Бен всегда нахваливал ее стряпню… Может, вот оно, решение проблемы – обычный тихий вечер вместе?

– Ты права, – согласилась Холли, снимая фартук. – Так и сделаю. Отнесу кое-что Бену. Мы же друзья, соседи. А соседи угощают друг друга. Даже если не ходят на свидания. Пойду прямо сейчас, – сказала она, хватая ближайший каравай.

Подруга недовольно поморщилась.

– Что? Ты ведь сама предложила! – удивленно воскликнула Холли.

– Ну да, – подтвердила Джейми. – У меня сомнения по другому поводу. Думаешь, он уже готов узнать, что ты носишь пижаму с Гарри Поттером?

На сборы ушло минут двадцать. Сначала Холли хотела просто переодеться, потом заметила, что с головы до ног обсыпана мукой, и решила все-таки принять душ. Потом провозилась, выбирая наряд. Перебрав полшкафа, она так и не смогла найти ничего более подходящего, чем джинсы, в которых ходила почти каждый день, и свитер, который выгуливала не реже, чем два раза в неделю. И зачем ей столько одежды?

Когда она подошла к двери Бена с тарелками в руках и бутылкой вина под мышкой, рядом раздался гудок: Джейми отъезжала от дома и посигналила на прощанье.

«Ну же, давай, – мысленно подбодрила себя Холли и глубоко вздохнула. – Не робей». Но тут возникло затруднение. Интересно, а как она собирается постучать? Обе руки заняты. Выбора не оставалось – потянувшись лицом к звонку, она нажала на него носом.

Минуту спустя дверь открылась. На пороге стоял Бен.

– Привет, – сказала Холли.

– Привет, – ответил Бен и тут же засуетился. – Дай-ка помогу. Не можешь попасть домой? Тебе открыть?

– Ой, нет. Это тебе. Будешь? Я тут пекла…

Бен удивленно уставился на дары Холли. Да, наверное, она слегка переборщила.

– Ого, как много!

– Если не нужно, ничего страшного. Отнесу Кэролайн.

– Да нет, нужно. То есть спасибо большое, но если хочешь отдать Кэролайн…

Почему любой их разговор превращается в пытку? Оба замолчали, не зная, как продолжить. Щеки Холли буквально пылали. «Уходи, – подумала она. – Разворачивайся и иди домой». Хотя как же она откроет дверь?

– У меня еще много всего дома, для Кэролайн тоже хватит. Бери. Если тебе слишком много, можешь отнести на работу.

– Хорошо. Спасибо.

Одну за другой он занес тарелки внутрь.

– Что-то еще осталось?

Холли застыла в дверном проеме, не в силах пошевелиться. «Ах, почему все так сложно?» – думала она. Хуже было только в тот день, когда она сбила его с велосипеда. Сейчас он закроет дверь, и еще одна возможность будет упущена.

Вытащив из-под мышки вино, Холли выпалила первое, что пришло ей в голову:

– Поиграем в настолку?

С Дэном они почти никогда не играли. Холли нравились настольные игры, а Дэн считал, что они только для компании. Значит, нужно пригласить друзей, приготовить ужин, закупить напитки, закуски. А когда просуммируешь все расходы, выходит, что девяносто минут удовольствия просто того не стоят. Кроме того, он все время проигрывал. Иными словами, какой смысл тратиться? Неудивительно, что Холли серьезно отстала от современных тенденций и ошибочно полагала, что «Монополия» и «Клуэдо» по-прежнему на пике популярности.

Ее просветили Джейми с Кэролайн. Прежде всего Кэролайн, большая поклонница настолок, которая постоянно приносила на посиделки что-нибудь новенькое. Вскоре Холли тоже пристрастилась к играм. Одна беда – стоило ей прикоснуться к фишкам или колоде карт, как на свободу вырывались демоны, о существовании которых она даже не подозревала. Ее охватывали нешуточный азарт и неудержимое желание непременно выиграть. Вот как сегодня во время игры в «Эрудит».

– Шифоньер, – сказал Бен, выкладывая на доску семь квадратиков и присоединяя их к букве «и», которую Холли так неосмотрительно выложила в предыдущий ход. – Семьдесят шесть очков.

– Сколько?! Да ладно! Не может быть!

– Хочешь, пересчитай сама.

Очень хотелось. Как можно получить столько очков за одно коротенькое словечко?! Видимо, можно. Ну ничего, она тоже не промах.

– Оазис, – сказала она гордо, используя букву «о», которую он только что поставил.

– Хорошее слово, – похвалил Бен. – Одиннадцать очков.

– Как так?! У тебя, значит, семьдесят шесть, а у меня только одиннадцать?! «Оазис» – шикарное слово!

– Согласен, но не для «Эрудита».

Когда они играли вместе в первый раз, Бен составлял какие-то причудливые слова типа «экивок» или «пантограф», а Холли казалось, что он их просто выдумывает. В конце игры она потребовала проверить все слова в интернете. Нет, он не жульничал: все эти «эвфемизмы» и «фециалы» действительно существовали.

Пока Бен размышлял над следующим ходом, Холли переставляла буквы на своей подставке в надежде сложить что-нибудь стоящее. У нее были «з», «ж» и «х», а из гласных только «ю» и «о». Да, из такого получится выжать максимум что-то односложное. Она еще раз оглядела поле, внимательно изучив все возможные варианты. Ладно, сначала посмотрим, что придумает он.

И тут ее взгляд привлекло какое-то движение за окном. За живой изгородью, в саду Джейми, что-то мигало.

– Кексы. Что тут у нас? Премиальные квадраты: зеленый – умножаем на два и желтый – умножаем на три. Итого – двадцать восемь очков. И слово прямо в тему, да?.. Холли? Холли, ты здесь?

– Прости. Ты что-то сказал?

– Я сказал, что слово «кексы» очень подходит к сегодняшнему вечеру. Я про твою выпечку.

– А, да…

– Точно все хорошо?

Он отложил мешочек с буквами и внимательно посмотрел на нее. Так, нужно сосредоточиться на следующем слове. Однако свет в саду не давал покоя. Холли вздохнула.

– Судя по всему, эта дурацкая гирлянда снова включилась. Пойду выключу.

– Что? Ты о чем?

– Да огоньки в саду глючат. Опять сами включились. Давно пора их выкинуть. Джейми права, так и до пожара недалеко.

Гирлянду никогда не отключали от электросети: лампочки загорались и гасли автоматически благодаря таймеру, на котором выставляли нужное время. Однако в последнее время они жили своей собственной жизнью, не обращая внимания на настройки. Сначала Джейми попробовала перенастроить таймер, потом Холли – все бесполезно. Гирлянда светилась, когда ей заблагорассудится: днем, ночью, в любое время суток. Вчера они снова провозились с огнями весь вечер и вроде даже починили, но нет. Только посмотри – опять сияют. Вот коротнет в один прекрасный день, и жди тогда пожара.

– Ерунда, не обращай внимания, – успокоил ее Бен. С чего бы это? Совсем на него не похоже. Наверное, голову вскружило от успехов в «Эрудите». – Ну, какое у тебя слово?

Она взглянула на квадратики на поле, затем на буквы на своей подставке. Нет, тут без вариантов.

– Думаю, все-таки надо сбегать и отключить ее, – сказала Холли, поднимаясь. – Подлей-ка пока вина, я мигом. И, может, подберешь другую игру?

– Три бокала вина, а сегодня даже не выходной. Гляньте-ка, не девушка, а просто оторва! – В его глазах замерцали озорные огоньки.

Холли мысленно улыбнулась. Ну наконец-то статус-кво восстановлен, словно Дэн и не появлялся. Еще один бокал вина, и кто знает, может, ей хватит смелости заговорить о третьем свидании.

– А вообще, давай просто завалимся на диван и посмотрим фильм? – с улыбкой предложила она, направляясь к двери. Былую неуверенность как корова языком слизала. – Выберешь что-нибудь приличное?

Они не раз говорили о том, что неплохо бы установить между участками за домом калитку или вообще выкорчевать изгородь и ходить друг к другу в гости через заднюю дверь. К сожалению, дальше разговоров дело не продвинулось, поэтому, чтобы попасть в сад, Холли сначала пришлось зайти в дом Джейми через парадную дверь. Решив захватить по пути кардиган, она поднялась по лестнице на второй этаж, зашла в спальню, выудила кардиган из кучи одежды, висевшей на спинке стула, надела его, спустилась в кухню, открыла дверь на задний двор… и оторопела.

– Что за?..

Картина, представшая перед взором Холли, напоминала сцену из романтической комедии. Нет, гирлянды на беседке не горели, зато весь сад утопал в теплом свете множества чайных свечей. Они были повсюду: на скамейке, в саду камней, в опасной близости от деревянного сарая. Несколько свечей сбились в группки на стене, другие ласково мерцали в светильниках у двери. Сколько же их тут? Наверное, сотня, а то и две. И сколько времени ушло на то, чтобы их все зажечь? А главное – зачем? Может, она ошиблась садом? Да нет. Вот малиновые кусты, а там – грядки с овощами. А позади – ее собственная кухня.

Сквозь сумрак проступил чей-то темный силуэт – Дэн! Что на нем надето? Пиджак, рубашка, стильные джинсы. Он что, на прием собрался?

Ощутив на себе взгляд Холли, Дэн поднял глаза, явно смущенный.

– Холли, я все делал не так, – начал он.

Холли застыла, не в силах пошевелиться. Язык присох к нёбу, дыхание сбилось. Должно быть, это сон! Как же невероятно красиво!

«Ни за что не поверю, что он придумал это сам!» – размышляла она, разглядывая убранство во дворе. Дэн на такое просто не способен. Например, ему бы в голову не пришло разбросать повсюду вот эти стеклянные кристаллы, в которых мерцание свечей отражалось так, что сад походил на звездное небо. Дэн отнюдь не романтик и уж точно не стал бы тратиться на свечи и прочую дребедень. Он даже цветы не покупал на День святого Валентина. «Все это – происки крупных корпораций, жаждущих обогатиться на трудягах, кровью и по́том зарабатывающих жалкие гроши!» – пояснял он. Нет, это не Дэн! И все же это был он, разодетый в пух и прах и глядящий на нее с подобострастием.

Холли немного пришла в себя.

– Дэн, в чем дело? Что ты тут устроил?

– Погоди, – перебил он. – Дай мне договорить. Хорошо? Если ты, конечно, не против… Не сбиться бы… Я вообще-то даже репетировал. Выслушай меня, пожалуйста. Ладно?

Его неуверенное бормотание еще больше сбивало с толку. Холли с трудом соображала. Слова не шли. Ну раз уж так, пусть говорит.

Он зажмурился, несколько раз глубоко вздохнул и, вновь открыв глаза, продолжил:

– Я все делал не так. Вообще не так. Ну ты знаешь. Я все испортил. Зая… Холли, какой же я был придурок! Безмозглый дурак! Я косячил и косячил! Совершал одну ошибку за другой. И речь даже не о той самой большой ошибке – чудовищной ошибке… Я виноват перед тобой. Виноват, что не ценил тебя. Виноват, что не повторял каждый день, как люблю. Что не целовал, просыпаясь с тобой по утрам, и не говорил, как ты прекрасна. Я не должен был тебя отпускать, должен был искать тебя хоть по всему свету. Да, я писал и звонил, а надо было стоять здесь и в дождь, и в пекло, стучать в твою дверь и умолять вернуться.

У Холли защемило сердце. Что происходит? Дэн выглядел таким открытым, таким ранимым. Другой человек.

– Холли, позволь все исправить. Позволь посвятить этому весь остаток моей жизни.

Несколько раз сглотнув, он засунул руку в карман, наверное, чтобы достать салфетку и промокнуть подступившие слезы. Однако на салфетку это было не похоже. Опустившись на одно колено, Дэн открыл маленькую коробочку и протянул Холли.

С замиранием сердца она невольно подалась вперед и прищурилась, чтобы разглядеть предмет в тусклом мерцании свечей.

– Это…

– Да, обручальное кольцо моей бабушки! Я разговаривал на прошлой неделе с родителями, они очень за нас рады. Ты же знаешь, как сильно они тебя любят. Они так ругали меня в прошлом году… Если тебе не нравится, выбирай другое! Любое кольцо, какое душе угодно. Я хочу, чтобы все было идеально: идеальное кольцо, идеальный вечер – все.

Холли уставилась на сверкающий бриллиант. Она обожала антиквариат; современные украшения тоже любила, но им не хватало романтического флера. А старые вещи хранили память о чьей-то судьбе, скрывали историю, историю любви. Холли не раз представляла, как Дэн сделает ей предложение: стоя на одном колене, на ладони – семейная реликвия, о которой рассказывала его мать. И вот он опустился на колено и в руке у него то самое кольцо. Только зачем? Как он может предлагать ей руку и сердце?! Бессмыслица какая-то. Их дороги давно разошлись. Наверное, она что-то не так поняла.

– Дэн…

– Выходи за меня, Холли Берри. Будь со мной, пока смерть не разлучит нас.

Холли остолбенела. Что за ерунда?! Какая нелепость! Да не собирается она за него замуж! Зачем ей опять в прошлое? У нее теперь новая жизнь!.. И все же слова не шли. Она вспомнила начало их романа, когда они не могли отвести глаз друг от друга.

Дэн медленно встал на ноги, подошел к ней, взял за руку и надел на безымянный палец кольцо. Оно было немного великовато и проворачивалось под весом камня. Какое же красивое! Идеальное кольцо, идеальное предложение. О чем еще можно мечтать?

Дэн придвинулся ближе. Она ощутила на коже его теплое дыхание. Их губы потянулись навстречу друг другу. Ах, как давно она не целовалась! Очень, очень давно. И только она об этом подумала, как поняла, что уже целуется.

Странно. Она целуется с бывшим – с этим жутким, отвратительным человеком. И какие ощущения? Приятно. Да, приятно. Легко, привычно. Без искры. Не пробежали мурашки по коже, не закружилась голова. Такая романтическая обстановка, но какая скука… Мысли витали где-то далеко. Ах, если бы это был Бен. Если бы это были его губы. По телу вновь пробежала волна тепла. Но это не Бен. Нет, это не Бен! Она словно очнулась. Это Дэн! Дэн, которого она давным-давно вычеркнула из своей жизни. Дэн, которого она никогда и ни за что не поцеловала бы снова.

Будто пробудившись от чар, она тряхнула головой и отпрянула. Дэн смотрел на нее, сияя от счастья. Холли хотела что-то сказать, как вдруг услышала позади какой-то скрип. Обернувшись, она увидела перекосившееся от боли лицо Бена.

– Бен!

На доли секунды время замерло. Пламя свечей колыхалось, ветерок навевал прохладу, однако для Холли мир застыл. С одной стороны стоял Бен, бледный, без кровинки в лице, с другой – Дэн, румяный, как спелое яблоко.

А потом все вновь завертелось, словно кто-то отпустил кнопку паузы.

– Извини, не хотел мешать, – сказал Бен с легкой улыбкой. – Просто ты пропала, и я подумал, вдруг что случилось.

– Это… это… – Язык не слушался. Сердце стучало где-то прямо в горле – толком ни вдохнуть, ни выдохнуть. – Это… это… – повторила Холли в попытке выдавить хоть что-то членораздельное. Бесполезно.

– Ничего страшного, дружище. – Дэн сделал несколько шагов вперед и протянул Бену руку. – Сосед, да? Мы вроде уже встречались там, на улице.

– Возможно, – ответил Бен с наигранной непринужденностью.

– Дэн.

– Знаю.

– Жених Холли.

При этих словах глаза Бена расширились, и он вопросительно посмотрел на Холли, которая никак не могла прийти в себя. Мысли походили на моток шерсти в лапках котенка: сплошные узелки и петли, не поймешь, где конец, где начало.

– Жених? – переспросил Бен, обращаясь к Холли. – Тогда примите мои поздравления.

От его взгляда защемило сердце…

– Что?! – До нее вдруг дошел смысл сказанного. – Какой жених?!

– Ну конечно, жених, – рассмеялся Дэн, нежно взяв ее за руку. – Ведь так называют парня после того, как девушка согласилась выйти за него замуж?

– Что?! Я… я…

– Мне пора, – сказал Бен. – Не буду мешать вам праздновать.

– Нет! – закричала Холли. – Нет, ты не понял! Я не…

– Зая, принесешь бокалы? И для Бена захвати, раз уж он здесь. Давайте и вправду отпразднуем!

Откуда-то из кустов ежевики Дэн вытащил специально заготовленную бутылку шампанского и принялся ее откупоривать. С громким хлопком пробка выскочила из горлышка, и сладкая пена фонтаном полилась на траву.

– Мне пора, – повторил Бен.

– Что ты, дружище, не уходи. Надо узнать друзей Холли поближе, раз я сюда перееду. Вы же друзья, верно?

– Мы… – Холли с мольбой посмотрела на Бена. Вот бы он сказал: «Нет, мы не просто друзья, мы больше, чем друзья. Нам хорошо вместе, нам весело вместе, и для нас нет ничего приятнее, чем держать друг друга за руки». А еще добавил бы: «Вообще-то мы встречаемся». Однако стоило ему заговорить, как стало ясно: он этого не скажет.

– Мы просто соседи, – произнес Бен, и сердце Холли ухнуло в пропасть, разлетевшись на тысячи маленьких осколков. – Не буду вам мешать. Еще раз поздравляю, – повторил он, развернулся и вышел из сада.

От слез у Холли защипало в глазах, в животе похолодело, а сердце пронзила острая боль, будто пырнули ножом.

– Зая! Бокалы! – с упреком произнес Дэн, демонстративно приподняв бутылку – пена стекала прямо по его рукам.

Опомнившись от шока, Холли сорвалась с места и побежала на кухню.

– Бен! Бен! Подожди!

Он уже вышел на улицу и открывал дверь в свою половину дома.

– Бен, пожалуйста! Я ничего не знала. Я его не звала.

– Ясно.

– Нет. Нет, ты не понимаешь. Я не знала, что он затеял. Мне это совсем не нужно. И мне совсем не нужен… – «он» – вот слово, которое она должна была произнести, но почему-то не произнесла.

– Красивое предложение, – заметил Бен. – Трогательное.

Кровь отхлынула от лица Холли.

– Ты все видел?

– Да. Не думай, я не подсматривал. Я же говорил, просто пришел проверить, все ли в порядке. А тут он на одном колене, а потом… ну ты знаешь.

Он видел, как они целовались. И даже не подозревал, о ком она фантазировала.

– Бен, это вышло случайно. Дэн и я… Все в прошлом. В далеком прошлом.

– Правда? Тогда почему бы тебе не вернуться и не рассказать об этом своему жениху?

Какая мука, хуже разговора не придумаешь! Когда они расставались в первый раз, обошлось без длинных, тягучих откровений и горьких упреков. Холли просто сложила вещи в сумку и уехала. Может, если бы они тогда вдоволь поскандалили, вопрос был бы исчерпан и сегодня говорить было бы не о чем.

– Прости, я просто обалдела. Было безумно красиво.

Бо́льшую часть свечей задуло ветром. Остальные, наверное, уже прогорели до травы.

– Я готов подписаться под каждым словом. Я хочу все исправить, жизнь готов положить. Я готов на все. Хочешь детей? Да хоть двадцать. Хочешь оставить магазин? Да что там, хочешь открыть сеть магазинов? Я поддержу!

– Так мило, что ты это говоришь.

– Зая, это не просто слова. Я на полном серьезе.

– Знаю. Но говорить – это одно, а делать – совсем другое. Я верю, ты бы очень старался… И если бы ты предложил выйти за тебя год назад, я бы сказала «да» не раздумывая. Однако теперь все иначе.

– Прошел всего год!

– Не важно, я теперь другой человек. У нас ничего не выйдет. Мне это не нужно. Я больше не люблю тебя, Дэн. И, возможно, никогда не любила.

Его лицо вспыхнуло от гнева. Наверное, зря она это сказала. Но что поделать, если это правда. Вернувшись в Боуртон, Холли частенько задавалась вопросом: а что именно объединяло ее с Дэном – любовь или привычка?

– Я, пожалуй, пойду, – проронил он. – Не хочу тебя задерживать.

– Дэн…

– Нет-нет, я все понял. Я нужен был, чтобы перекантоваться, пока не подвернется что-то более стоящее. Хотя знаешь, ты тоже далека от идеала. Все эти годы ты постоянно ныла, как тебя достала работа, но палец о палец не ударила, чтобы что-то изменить.

Ясное дело, он пытается ее задеть, и обвинения справедливы.

– Думаю, ты прав, тебе лучше уйти, – отрезала она.

– Я и не думал оставаться там, где мне не рады… Можно? – Дэн указал на ее руку.

– Ой, конечно. Прости.

Холли поспешила снять кольцо. В суматохе она совсем забыла, что оно до сих пор у нее на пальце. Странно, всего полчаса назад кольцо свободно болталось, а теперь застряло на костяшке. Холли вертела его и так и сяк – бесполезно. Наконец кольцо соскочило, и Холли протянула его Дэну.

Повисла тишина. Он посмотрел на бриллиант на своей ладони, затем сжал руку и опустил в карман.

Дэн вновь взглянул на Холли – от прежнего гнева не осталось и следа.

– Я люблю тебя, Холли Берри, – сказал он, нежно погладив ее по щеке. – Я люблю тебя, и однажды ты поймешь, что тоже меня любишь. Надеюсь, тогда не будет слишком поздно.

Прошло девять дней с того ужасного вечера в саду, озаренного теплым мерцанием свечей. Ах, этот злосчастный поцелуй и Бен, который все видел! С тех пор он не сказал Холли ни слова. Совместные прогулки канули в прошлое. Как Холли ни старалась его подкараулить – все напрасно. Не застав Бена в первый раз, она решила поставить будильник на пять минут раньше – не помогло. На следующее утро она перевела стрелки на десять минут назад, а к концу недели ждала на улице за полчаса до обычного времени в надежде, что «нечаянно» натолкнется на Бена – бесполезно. На обратном пути она его тоже не встречала.

Странно: лавка и банк располагались на одной и той же улице, и, чтобы попасть домой, Бен непременно должен был пройти мимо магазина. Может, он выбирал окружной путь? Может, задерживался на работе? Холли попробовала выходить попозже – все впустую. Бен снова и снова ускользал.

Просто невероятно: как можно жить с человеком дверь в дверь и вообще его не видеть? Очевидно, он старательно ее избегал. Больно и обидно.

В понедельник, чтобы не сидеть без дела, она решила опять сходить в дом престарелых и попробовать себя в роли ведущего бинго. И хотя названия шаров никак не запоминались, кроме двух: «одиннадцать – барабанные палочки» и «два – два сапога пара», – здесь, по крайней мере, получалось хоть немного отвлечься, разглядывая сногсшибательные наряды Верити и наблюдая за дерзкими попытками Сида-контрабандиста сбыть товар. Однако стоило выйти за порог пансионата, ее снова одолевали тягостные мысли о неудачах в личной жизни.

В попытке развеять хандру Холли даже заинтересовалась местным беговым клубом. С тех пор как она переехала в Боуртон и открыла лавку, противостоять искушению в виде очередной конфетки становилось все труднее. Пора было заняться собой. И все-таки на пробежки она не выходила. Осень на дворе: светает поздно, темнеет рано, то и дело зарядит дождь. Лучше подождать до весны, когда на улице потеплеет. Кто знает, может, тогда Бен снова будет с ней разговаривать.

– Просто у него много работы, – пояснила Джейми за бутылкой вина в четверг. Наконец-то у подруги появился свободный вечер. Холли отлично понимала, что Джейми предпочла бы держать нейтралитет в истории с Беном, но, если не с Джейми, с кем еще посоветоваться?

– Неправда, – заявила Холли. – Ты же с ним общаешься.

– Ну вообще-то у него всегда много работы, поэтому какая ж это неправда?!

– Прошу, объясни ему, пожалуйста! Скажи, что я понятия не имела, что задумал Дэн! Что мне это совершенно не нужно.

– Он знает. Я ему говорила, честное слово. Я сказала, что ты переживаешь, и даже просила тебя выслушать.

– Ты? Просила? – воскликнула Холли с удивлением. – Я думала, ты против того, чтобы мы встречались… Тогда почему он по-прежнему меня избегает?

Повисла тишина. Глядя куда-то в сторону, Джейми поднесла бокал к губам и сделала медленный глоток. Затем встала, подошла к холодильнику и зачем-то вытащила еще одну бутылку, хотя они еще не закончили первую.

– Пойми, у Бена есть прошлое.

– Прошлое? – переспросила Холли, пододвинув бокал, чтобы Джейми смогла его наполнить. – Что ты имеешь в виду? В нашем возрасте у всех есть прошлое. Разве нет?

Сжав губы в тонкую ниточку, Джейми подлила вино.

– Если он тебе не рассказывал, то и мне не стоит.

– Ты ведь знаешь, что не рассказывал! Нельзя просто так упомянуть о каком-то таинственном прошлом, а потом замолчать. Что за прошлое? Ну же, рассказывай!

– Это его история, ему и рассказывать.

Холли схватила бокал.

– Он со мной не разговаривает, а ты разговариваешь! А если не расскажешь, пойду спрошу у Кэролайн. Так что давай колись!

Джейми глубоко вздохнула.

– Ладно. – Она откинулась на спинку стула. – Два года назад он был помолвлен.

– Бен? – изумилась Холли.

– Да, ее звали Элла, они сто лет были вместе.

– Так… И что случилось?

Хотя они сидели друг против друга, Холли инстинктивно подалась вперед, будто не желая пропустить ни единого слова. Джейми еще раз вздохнула и продолжила:

– Она отменила свадьбу. Буквально за два дня.

– Ох!

– Да, все было оплачено: ресторан, еда, медовый месяц. Планировали гулять с размахом. Сотню гостей пригласили, а то и больше… Они давно друг друга знали, начали встречаться еще в университете. Познакомились в первую неделю учебы. И вот прямо перед свадьбой она передумала.

«Неудивительно, что он так осторожничает», – подумала Холли.

– Почему? Она это как-то объяснила?

Холли быстро посчитала в уме. Если они встречались с первого курса, выходит, около восьми лет. Даже дольше, чем они с Дэном. Что хуже: когда тебя бросили у алтаря или когда тебе изменили? И у того и у другого поступка весьма однозначный подтекст.

– Сказала, что не готова пока к замужеству. Что любит его и все такое, однако семейную жизнь пока начинать не хочет. И Бен проявил просто ангельское терпение, ну ты его знаешь, сказал, что все понимает и давить на нее не будет. Но это еще не все.

– Что еще? – не удержалась Холли. Она чувствовала себя незримым соглядатаем, жаждущим выяснить все пикантные подробности чьей-то неудавшейся личной жизни.

– Они продолжали встречаться, хотя, понятное дело, он держался немного отстранено: все-таки нужно было время, чтобы прийти в себя. Столько денег выбросили на ветер! Тур, который забронировали на медовый месяц, тоже не подлежал возврату, поэтому Бен настоял, чтобы она все-таки поехала в отпуск без него, с подругой.

– И…

– И там, то ли в Мексике, то ли в Таиланде – не помню, где именно, – она познакомилась с инструктором по дайвингу.

У Холли похолодело в животе. Она уже поняла, чем закончится эта история.

– Ну, через полгода они поженились, и, судя по всему, она уже тогда была беременна. Вообще-то, она до сих пор у меня в друзьях в соцсетях. Дружить, само собой, мы не дружим. Зато я в курсе всех событий в ее жизни.

– И это все за два года?

Стремительно, по-другому не скажешь. Неудивительно, что Бен не хотел торопиться.

– Единственный плюс в том, что она переехала на юг Франции, хотя бы глаза ему здесь не мозолит. В общем, Бену тогда было хреново. Он меня, конечно, вряд ли поблагодарит за то, что я тебе рассказала, но с тех пор он вообще не ходил на свидания. Ты первая. Поэтому я и переживаю за вас обоих.

– Офигеть…

– Именно. А твоя история с Дэном…

– …еще раз доказывает, как легкомысленны все женщины. Теперь он вообще ни с кем не захочет встречаться, – закончила Холли. Вот ведь попал бедолага! Когда Дэн надел ей кольцо на палец, что при этом чувствовал Бен?

– И что мне теперь делать? Как его убедить, что я не такая?

Джейми сделала еще один большой глоток.

– Вряд ли получится. Дело не только в тебе, но и в нем тоже. Конечно, ты не хотела его обижать и про Дэна знать не могла, но Бену-то от этого не легче. Понимаешь?

Конечно, она понимала. Как и Бену, ей непросто было решиться на первое свидание после Дэна и Джайлса.

– Хотя в этом есть определенный плюс, – вдруг добавила Джейми.

– Интересно, какой же? – полюбопытствовала Холли.

– Раз вы больше не встречаетесь, у тебя полно свободного времени по вечерам. Так что можешь помочь мне в доме престарелых.

– Отлично, – буркнула Холли без особого восторга. – Просто замечательно.

– Выше нос. Если будешь приходить регулярно, Верити может подарить тебе пару туфель. И они прослужат тебе намного дольше, чем любой из твоих бойфрендов.

Хотя поначалу идея Джейми не вызвала у Холли особого энтузиазма, вскоре ей так полюбился дом престарелых «Плакучие ивы», что она готова была приходить туда по несколько раз в неделю. Однако в другие дни волонтеров хватало. А вот во время бинго пара лишних рук не помешала бы, поэтому Холли продолжила приходить по понедельникам.

– Снеговик, восьмерка! – выкрикнула Холли, поднимая руку с шаром, затем повторила еще раз: – Восемь.

– Что? Какая восьмерка?! Была восьмерка! Я ее уже вычеркнул!

– То было восемнадцать, старый ты дурень. Купи себе новые батарейки в слуховой аппарат!

– Со слухом у меня все в порядке. Это у некоторых каша во рту.

– В порядке? Со слухом? Тогда что за прибамбасы у тебя в ушах?

– Благодаря этим прибамбасам я, между прочим, лучше твоего слышу!

Холли поняла достаточно скоро, что нет смысла утихомиривать спорщиков. Для многих жильцов в таких перебранках вся соль игры.

Забавно было наблюдать, как они возмущаются и обвиняют друг друга в жульничестве. К счастью, в качестве награды победитель получал только аплодисменты, а не денежный приз: Холли не сомневалась, что как минимум половина игроков жулили без зазрения совести.

У нее появились любимчики. Например, Сид, который, судя по всему, приторговывал сигаретами. Даже сейчас, когда ему перевалило за восемьдесят, невозможно было противостоять его мальчишескому обаянию и ругать всерьез.

Или Гленнис, постоянная клиентка Сида: в отличие от большинства других, она всегда очень сосредоточенно следила за ходом игры, то и дело закатывала глаза и тихонько цокала.

Ну и, конечно, Верити. Оказалось, что экстравагантное платье, шляпка с павлиньими перьями и внезапное появление – это не разовая акция, а норма жизни. Во время третьего визита в «Плакучие ивы» Холли уже с нетерпением ждала выхода старушки. Верити не подвела. В этот раз она гордо прошагала к своему столику в плотно облегающем, связанном крючком комплекте с расклешенными рукавами и серебряными и золотыми кисточками. Наряд дополняли туфли под змеиную кожу и длинное ярко-зеленое ожерелье, которое свисало почти до середины живота. Холли вновь посетила мысль, что, рискни она сама сделать на таких высоченных каблуках хоть полшага, вывих обеих лодыжек был бы гарантирован. Верити между тем плыла по полу легко и изящно, словно шла босиком. Однако больше всего Холли поразила прическа: идеальные тугие волны, уложенные волосок к волоску. Очутись Верити на съемочной площадке «Великого Гэтсби», с легкостью сошла бы за статистку.

– Как вы это делаете? – изумилась Холли, протягивая старушке карточку для бинго. – К вам ходит парикмахер?

– Парикмахер? Ха! Да эта глупышка даже волосы подровнять толком не может. Нет, милочка. Все сама, все сама. Посмотрела ролик в интернете. Там сейчас что угодно можно найти.

Как-то Холли довелось самой менять замок в лавке, следуя инструкциям из видеоролика. И, кстати, вышло неплохо. Правда, воинственно настроенный инспектор дорожного движения и резкий порыв ветра быстро вывели ее из заблуждения насчет собственных технических талантов. В общем, в конце концов она все-таки пригласила мастера. И все же одно дело – механическое устройство вроде замка, и совсем другое – прическа. Холли представить не могла, сколько терпения и сноровки нужно, чтобы уложить волосы, как у Верити.

Она как раз хотела сказать это вслух, когда Джейми провозгласила:

– Итак, дамы и господа! Пора начинать! Поехали!

Запустив лототрон, она протянула руку в ожидании первого шара.

– И наш первый номер сегодня вечером… семьдесят пять – семь пятниц на неделе! Номер семьдесят пять. Это прямо про нашу Холли, правда?

Все засмеялись, а Холли подумала, что в этом названии есть хоть какая-то логика, не то что «дедушкин сосед».

К концу вечера в воздух были запущены две тапки, конфискована одна фляжка с виски и выдвинуто одно обвинение в подлоге: какая-то участница долго не отставала от своего соседа, требуя немедленно вернуть карточку, которую тот якобы подменил, пока женщина ходила в туалет.

Когда наконец пришла медсестра и сообщила, что пора заканчивать, Холли невольно подумала: «Откуда у них столько энергии? Что они принимают? Отсыпьте и мне того же, пожалуйста».

– Холли, детка! – Верити кивнула подбородком, подзывая ее к себе. – Можно тебя на минутку?

Холли оглянулась на Джейми.

– Иди, мне нужно обсудить с Филом бейджики для новичков. Только смотри, если она вдруг попросит попрактиковаться на тебе в макияже, беги, – посоветовала Джейми.

На противоположном конце зала Верити презрительно фыркнула.

– Красота – страшная сила. Правда, некоторым это невдомек, – заметила она, сверкнув глазами. – Вообще-то я хотела попросить расстегнуть мне сзади платье. Эти пуговицы – сплошное мучение. Раньше я бы и сама справилась, а теперь гибкость уже не та, не выходит извернуться. Я бы медсестру попросила, но сегодня на смене Молли. Отличная девушка, умная, а какой голос! Поет как соловей! Но грация как у портового грузчика. Я лучше умру, чем подпущу ее к своему платью.

– Вопрос: что мешало надеть обычную футболку и спортивные штаны? – съехидничала Джейми.

Верити недовольно поморщилась:

– Спортивные штаны? Ничего странного – совет женщины, которая ходит на работу в комбинезоне. Да уж, можно вывезти девушку из деревни…

Чувствуя, что разговор перешел на личности, Холли взяла Верити за локоть и осторожно повела к двери.

– Ничего страшного, я помогу, – успокаивала она старушку, опасаясь, что завтра Верити будет говорить о ней то же самое, что и о бедняжке Молли.

Холли не очень хорошо ориентировалась в здании. На прошлой неделе их приглашали в кухню, где угостили чашкой чая с имбирным печеньем, а по пути в Березовый зал она как-то видела большую гостиную. Однако в комнаты жильцов она не заходила.

Своих бабушек и дедушек она не помнила: они умерли, когда она была совсем крохой. Однако такие комнаты показывают в фильмах: бледно-кремовые стены с потускневшими репродукциями, цветочный узор на ковре, удачно маскирующий любые пятна, застиранное постельное белье… Именно такую комнату ожидала сейчас увидеть Холли. И когда Верити открыла дверь и включила свет, она буквально остолбенела.

Первое, что ее поразило, – цвет стен. Одна – ярко-желтая, остальные – сиренево-синие. При этом ни на одной почти не оставалось свободного пространства: они были увешаны огромными веерами, абстрактными картинами, десятком зеркал разнообразных форм и размеров, а еще фотографиями, сотнями фотографий. Некоторые выцвели от старости, другие завернулись по краям, на белой полосе внизу полароидных снимков стояли имена и даты. Большинство карточек были черно-белыми, хотя выделялись и яркие пятна распечаток современных цифровых изображений. И почти на каждом снимке – Верити.

Одна фотография бросилась Холли в глаза: темные цвета по краям выгорели почти до бурого, светлые почти сливались с белым. Однако время не смогло вытравить эмоции, запечатленные на ней. В центре снимка стояла Верити, слева от нее – еще одна женщина, справа – другая. У каждой по бокалу в руке. Боже, какие наряды, особенно головные уборы! На той, что слева, – котелок, на той, что справа, – бордовый цилиндр. И конечно, ярче всех – Верити в знакомой шляпке с павлиньими перьями.

– Классная была вечеринка! – раздался за спиной почти у самого уха голос пожилой дамы. Холли подпрыгнула от неожиданности. – Пятидесятилетие Феликса Монтекки, если не ошибаюсь. Да, праздновали с размахом. Подробностей, конечно, не помню, но отдельное спасибо фотографу, что снимок не в полный рост. Феликс устроил вечеринку прямо посреди поля, представляешь? Август в Шотландии! Весь день лил дождь. До шатра я хлюпала по щиколотку в грязи. Весь оставшийся вечер пришлось провести без туфель. Те, кто жалуются на натертые ноги, пусть попробуют потанцевать четыре часа кряду в поле босиком. Молились бы тогда на свои шпильки!

Холли слушала вполуха. Ее внимание привлекла еще одна черно-белая фотография. В центре снимка – юная девушка, по бокам от нее – мужчина и женщина постарше. Какой же Верити была красавицей!.. Девушка смотрела прямо на фотографа: идеальная улыбка, веселый блеск в глазах…

Тем временем Верити открыла дверцы шифоньера. Увидев его содержимое, Холли буквально обалдела. Тут же позабыв о фотографиях, она подбежала к шкафу, чтобы хорошенько все рассмотреть.

– Ничего себе!

Столько экстравагантных платьев!.. Здесь висела целая коллекция нарядов всех цветов и фасонов, словно Холли ненароком забрела в костюмерную какой-то голливудской кинокомпании. Да, то, что хранилось в шифоньере у Верити, базовым гардеробом не назовешь: такие туалеты скорее под стать певице из кабаре. Стразы, перья, кружева, шелк, бархат – все виды тканей всех цветов радуги; платья в пол – некоторые такие длинные, что подолы мягкими волнами выстилали дно шкафа; шелковые кимоно, пальто, шубы из натурального меха. А на верхней полке грудились коробки, вероятно, с такими же экзотическими шляпками и туфлями. Завороженная блеском страз и буйством цвета, Холли не могла оторвать взгляда от этих сокровищ.

Она не считала себя модницей. В детстве родители покупали ей только самые необходимые вещи, да и те чаще всего поношенные. Когда она выросла, уже самой не хотелось тратиться на ерунду. Какой смысл приобретать наряд, который наденешь от силы два раза, если можно вложить деньги во что-то более стоящее, например отложить на покупку дома мечты? И все же сейчас, глядя на магическую игру красок и переливы ткани, она прекрасно понимала людей, которых охватывало чувство благоговения перед одеждой; Холли испытывала то же самое при виде разноцветных банок со сладостями в своей собственной кондитерской.

– Откуда все это? – спросила она, когда к ней наконец вернулся голос. – И вам разрешили их оставить?

– Мы же не в тюрьме! – фыркнула Верити. – Хотя, честно говоря, иногда меня одолевают сомнения. Мой племянник Джонатан давно мечтал меня куда-нибудь упечь. Я сопротивлялась как могла. А потом произошла та неудача с фритюрницей… Я ему сразу сказала: без гардероба никуда не поеду. И вот я здесь. Не идеал, конечно, но получше, чем в других местах. Пришлось, правда, немного ужаться. Ничего, я умею очень компактно складывать вещи, да и кое-что у меня под кроватью.

Руки Холли невольно потянулись к ткани: хотелось пощупать материал. Вот что, оказывается, чувствуют дети в лавке, когда хватают с полок банки со сладостями.

– Куда вы их надевали? Вы же их все когда-то носили?

– Конечно. Живем только раз. Я всегда говорю: жизнь слишком коротка, чтобы дурно одеваться и пить плохое вино. Мне повезло, у меня был контракт в Монако, в казино. После – три года на Санторини, потом – Женева, потом – Лос-Анджелес. Там не будешь расхаживать каждый день в одном и том же: не принято. Благотворительные вечера, охотничьи балы, церемонии награждения, красные дорожки – для каждого события отдельный наряд. А уж в Каннах без полдюжины платьев вообще не обойдешься.

– Канны? Там, где кинофестиваль? – Холли не знала, чему удивляться больше: коллекции от-кутюр в заведении, где в ходу слюнявчики за обедом, или историям Верити.

– Чтоб ты знала: моя мама была на самом первом фестивале в 1946 году. А мне пришлось подождать, пока подрасту.

Холли изумленно застыла.

– Я тоже была молодой, – улыбнулась Верити. – И очень миленькой – как говорится, «сам себя не похвалишь»… А в те времена, если ты хороша собой, было не важно, кто ты и откуда. Мужчины ходили на крупные мероприятия с юными красотками под ручку. Конечно, когда ко мне пришла известность, я прекрасно обходилась сама, без провожатых.

– А как же вы попали в Боуртон? – спросила Холли, разглядывая фотографии теперь уже совсем другими глазами. Некоторые снимки были явно с красной дорожки, кое-какие лица казались очень знакомыми. Например, вот этот мужчина с усиками и тростью или та платиновая блондинка с красными пухлыми губами.

– Здесь жила моя сестра, земля пухом. Мы обожали друг друга, но были как небо и земля. Ей нравилась тихая, спокойная жизнь. Вышла замуж совсем юной. Хозяйство, семья. Ну, знаешь, такой тип женщин. Я купила дом по соседству, чтобы приезжать в гости в любое время. А потом она заболела, и я переехала насовсем. Когда она умерла, мне уже самой никуда не хотелось. И место неплохое. Воздух, природа. Да и вечеринки уже наскучили. Все одно и то же: те же лица, те же разговоры ни о чем, те же интриги. Одного не хватало – платьев, танцев… – Глаза Верити подернулись поволокой, словно она была не здесь, а там, в далеком прошлом. – Иногда я все-таки наряжаюсь. Хотя, конечно, это совсем не то. Настоящие танцы – что может быть лучше! Ритм, музыка, оркестр – с ними нет места для печали.

Верити с мечтательной улыбкой на лице плавно покачивалась в такт воображаемой мелодии. В ее глазах застыло выражение блаженства.

«Вечеринка в доме престарелых… – подумала Холли. – Наверное, можно организовать? Вряд ли это так уж сложно».

Холли не умолкала с тех пор, как вернулась из комнаты Верити, где наконец помогла старушке расстегнуть платье – более коварную застежку нужно было поискать! Холли страшно боялась порвать тонкую ткань, а крошечные пуговки, как назло, то и дело выскальзывали из дрожащих пальцев.

– Ну что ты думаешь? – спросила она Джейми по дороге домой. – По-моему, не только Верити мечтает о вечеринке. У них вообще когда-нибудь праздники бывают? Настоящие, с танцами, музыкой?

– Ты в курсе, что там многие без ходунков встать не могут?

– Ну и что! Музыку ведь они могут послушать, и нарядиться, и волосы уложить? Даже потанцевать с ходунками!

– Ох, ты прямо загорелась!

– Ну да.

Возможно, она искала способ отвлечься, а может, просто поставила себя на место этих стариков: наверняка ей самой было бы приятно, если бы кто-то из кожи лез вон, исполняя ее мечту. Кроме того, через пару месяцев Рождество – когда еще дарить радость людям? Она представила, как будет здорово: сияют огни, повсюду новогодние украшения, и обитатели «Плакучих ив», разодетые в пух и прах, танцуют под Фрэнка Синатру и Майкла Бубле.

– Нет, давай все-таки устроим вечеринку!

Джейми ухмыльнулась:

– Ну раз уж тебе неймется… Поговори для начала с сестрой Донной.

– Это кто?

– Сестра Донна? Старшая медсестра. Без ее разрешения ничего не получится.

Холли пожала плечами. «Хорошо, поговорю, – подумала она. – Старшая медсестра должна понимать, что нет ничего важнее благополучия пациентов. С чего бы ей сказать “нет”»?

– Нет.

– Что, простите?

– Я сказала «нет». И еще раз «нет».

Холли несколько дней ждала встречи со старшей медсестрой. Оказалось, Донна беседует с посетителями только по предварительной записи; Холли назначили время в пятницу. Всю неделю она думала о вечеринке, перебирая в голове различные варианты. Вот бы устроить праздник, который надолго останется в памяти Верити и остальных стариков!

Холли не могла похвастаться богатым опытом организации крупных мероприятий. Кое-кому из ее друзей уже доводилось планировать как минимум собственную свадьбу, она же лишь пару раз устраивала Хэллоуин в университете: закупала яблоки для конкурсов и следила, чтобы все пришли в костюмах из переработанных материалов. Говорили даже, что у нее неплохо получается. И теперь можно дать волю фантазии… Так думала Холли, пока старшая медсестра не спустила ее с небес на землю.

Услышав резкий ответ Донны, Холли оторопела.

– Но почему? – наконец выдавила она. – Ведь если это в радость жильцам, значит, того стоит?

Женщина нахмурилась, глубокая складка залегла между бровями – сразу было видно, что хмуриться Донне приходилось нередко.

– Миссис…

– Миз Берри. Холли Берри, – поправила Холли. Собственно, она уже представилась в самом начале разговора, да и в журнале ее имя тоже было записано.

– Миз Берри, – произнесла Донна, сделав особое ударение на слове «миз»[4]. – Давно вы работаете здесь волонтером?

– Не очень, три раза приходила на бинго. Я не так давно переехала в Боуртон. У меня магазин сладостей в деревне, «Еще одну штучку». Не слышали?

Медсестра Донна сдержанно улыбнулась, всем видом показывая, что если и слышала, то ей дела нет, что это за магазин и кому он принадлежит, и вообще нечего тратить время на глупую болтовню.

– То есть вы здесь, по сути, новенькая, при всем моем уважении?

– Ну да, я же сказала, я недавно в Боуртоне и, соответственно, в «Плакучих ивах» тоже.

Холли всегда подозревала, что фразу «при всем моем уважении» используют исключительно с той целью, чтобы показать, насколько мало тебя уважают. Напряженно улыбаясь, она готовилась выслушать монолог высокомерной дамы.

– Многие новички приходят к нам с грандиозными идеями. Они лучше всех знают, что и как можно сделать. И если бы у вас было немного больше опыта, вы бы понимали разницу между тем, что видно на поверхности, и тем, что кроется в глубине. Устроить вечеринку здесь – это вам не день рождения отпраздновать в саду. Для примера возьмем то же бинго. Как вы полагаете, откуда в зале столько столов и стульев?

– Я думала, они там все время, – промямлила Холли, чувствуя себя школьницей у доски.

– Зря вы так думали. Для любого, даже самого незначительного мероприятия требуется уйма подготовки. Заранее все расставить, потом все убрать. Протереть все поверхности, проветрить помещения. И так все время: рисование, йога, укулеле. У нас очень плотное расписание. Если мы выбьемся из графика хотя бы на десять минут, это может вывести жильцов из душевного равновесия.

– Ну, если вы беспокоитесь о мебели, я найду людей, которые помогут.

– А еда?

– Еда?

– Да, у вас же будет еда на вечеринке?

– Да… вы правы, нужна еда, – согласилась Холли, стараясь говорить уверенно. – Закуски и, может, немного вина или хереса.

– И музыка, я так понимаю?

– Конечно! – воскликнула Холли, представляя танцующую Верити.

– Отлично. – Сестра Донна откинулась на спинку кресла. – Тогда скажите, пожалуйста, как вы поступите с жильцами, у которых непереносимость тех или иных продуктов, или теми, кто испытывает трудности с глотанием и кого нужно кормить с ложечки, или теми, кому не нравится, когда рядом с ними кто-то ест? И вот еще – что делать с теми, кто не любит музыку и вообще любые громкие звуки, или с теми, кто не способен контролировать движения, например в танце? Вы об этом подумали?

Конечно, нет, и по надменному выражению на лице Донны было ясно, что та это знает.

– Вы правы, нюансов немало, их все нужно учесть, – признала Холли. Она слегка приуныла, но сдаваться не собиралась. – Если вы дадите мне список всего того, что нужно принять во внимание, я продумаю варианты. Я понимаю, что это нелегко и работы предстоит немало, но нас же это не остановит? Разве ваши подопечные того не заслуживают?

Старшая медсестра снова вздохнула, хотя на этот раз во вздохе чувствовалось чуть меньше снисходительности.

– Холли… Правильно, Холли?.. Мне понятны ваши желания. И они достойны восхищения. Честно! Поверьте, если бы была хоть малейшая возможность осуществить то, что вы предлагаете, мы бы не сидели здесь, а уже занялись бы делом. Да мы бы каждую неделю устраивали здесь дискотеку! Поймите, даже если вы найдете людей, которые расставят мебель, пригласите музыкантов, учтете особенности диеты каждого жильца, остается еще один очень важный момент, который не стоит списывать со счетов, – деньги. Все это безумно дорого, и я говорю не про еду, напитки и освещение. Любое подобное мероприятие – это дополнительная работа для моей команды. Каждый шаг нужно проверить на соответствие санитарным нормам. Потребуется больше персонала во время мероприятия. Кроме того, вечером жильцы устанут, а значит, еще больше работы для медсестер утром. Нам негде взять эти деньги. У нас тут недавно был потоп, и мы уже потратили рождественские пожертвования от церкви на шторы на втором этаже. На ковры денег не хватило. Извините, Холли, то, что вы предлагаете, просто невозможно.

На лице старшей медсестры застыло жалкое подобие улыбки. И все-таки, несмотря на холодный душ, которым ее окатила Донна, Холли услышала в ответе какой-то проблеск надежды.

– То есть вы хотите сказать, что если я соберу достаточно денег, чтобы покрыть все расходы, включая дополнительные расходы на персонал, и предоставлю адекватный план вечеринки, который учтет все… особенности жильцов, тогда вы не против?

– Вам понадобится очень, очень много денег. Больше, чем вы думаете.

– Но тогда вы не будете против?

– Не буду. Чисто гипотетически.

Холли расплылась в улыбке:

– Хорошо, скажите мне, что именно нужно сделать, и я обо всем позабочусь.

– Внушительная сумма, – заметила Кэролайн тем же вечером в пабе, глядя на листок бумаги. Когда Холли достала записку, которую получила в доме престарелых, подруги уже прикончили одну бутылку вина на троих и заказали вторую.

Надо отдать должное, старшая медсестра не пожалела времени и потратила добрых десять минут, чтобы расписать в подробностях все дополнительные расходы, которые лягут на плечи руководства, если Холли все-таки затеет вечер с танцами. Составленный очень грамотно список состоял из нескольких категорий, пунктов и подпунктов, таких как «персонал», «уборка», «аренда оборудования». Донна даже посчитала, насколько вырастет счет за электроэнергию, если на вечеринке будет играть живая музыка.

– Да, сумма значительная, но не фантастическая, – признала Холли, не желая отступать. – Я тут посчитала. Вы знаете, сколько организаций только на одной Хай-стрит? Штук тридцать, не меньше. Если каждая пожертвует по пятьдесят фунтов, наберется как раз сколько нужно.

В глазах Джейми и Кэролайн читалось сомнение.

– Пятьдесят фунтов – это ведь совсем немного… – неуверенно предположила Холли.

– Ну смотря кто владелец и какие у него доходы. Подумай сама, когда ты только открыла кондитерскую и пыталась хоть как-то удержаться на плаву, ты бы дала деньги на что-то, что не касается тебя лично?

– Но это касается! Дом престарелых – это часть Боуртона. Мы все живем в одной деревне!

– По-моему, Джейми права, – осторожно заметила Кэролайн. – Многие и так уже помогают, например больнице Святого Иоанна, заповеднику, футбольным клубам, разным детским организациям. А, и еще фонд по защите барсуков!

– Но…

– Еще и Рождество не за горами. Значит, будет куча акций в поддержку неблагополучных семей, сборы пожертвований для бездомных…

– Ясно, ясно, поняла, – буркнула Холли: от хорошего настроения не осталось и следа. – Глупая затея.

– Твои слова, – возразила Джейми, подливая вино в бокал. – Мы ничего подобного не говорили. Речь не о том, что затея глупая, а о том, что денег надо немало и не так-то легко заставить кого-то раскошелиться на танцы в доме престарелых. Ну, сама подумай, с какого перепугу им тратить деньги на стариков, о которых они слыхом не слыхивали? Особенно сейчас: последние пару лет всем нелегко. Но это вовсе не значит, что задача невыполнима. Просто тут чуть больше работы, чем ты думала, вот и все.

«Чуть больше работы, чем ты думала». Слова Джейми громким эхом прозвучали у Холли в голове. С тех пор как она выкупила лавку, постоянно возникали непредвиденные проблемы: нужно чинить крышу, пополнять запасы, менять замок, вставлять разбитые стекла. И все под тяжким грузом ипотеки, для выплаты которой требовалось поддерживать товарооборот на должном уровне. Так что «работать больше» вошло у нее в привычку, «работать больше» – это ее конек. Почувствовав новый прилив сил, Холли подняла бокал.

– Ну раз так, выпьем за это! – провозгласила она.

– Время мозгового штурма!

Вооружившись ручкой и блокнотом, Холли склонилась над прилавком. Дрей тем временем обхаживала магазин, поправляя на полках банки с конфетами. Как обычно по субботам, с утра в лавку хлынул поток покупателей, однако в обед наступило неожиданное затишье, и Холли поспешила воспользоваться моментом и попросить молодую сотрудницу накидать идей, как собрать денег на вечеринку. Если у вас подрабатывают подростки, в этом есть определенное преимущество. Они намного лучше осведомлены о том, что сейчас модно и популярно. Именно Дрей придумала продавать подарочные наборы сладостей – в прошлом месяце таких купили уже двенадцать штук и пятнадцать заказали в этом на Хэллоуин. Холли очень надеялась, что подобное просветление снизойдет на Дрей и сегодня.

– Так, а что уже есть?

Холли посмотрела на куцый список перед собой.

– Не особо много, – призналась она.

В пабе они попробовали придумать что-то вместе, но вторая бутылка вина загубила все благие начинания на корню. А потом кто-то включил караоке… С утра Холли уже приняла две таблетки обезболивающего, и только это сдерживало головную боль. Мыслей не прибавилось.

– Распродажа выпечки? Лотерея? Спонсируемое молчание? – робко предложила Холли.

– Спонсируемое молчание? – Дрей удивленно подняла брови. – Мы что, в детском саду? И как вы собираетесь молча обслуживать клиентов?

– Я просто вспомнила все, что мы делали в школе… – растерянно пролепетала Холли, потирая виски: таблетки не помогали.

– Так, а цель-то какая? Собрать пару фунтов на карманные расходы? Потому что большую сумму такими методами не соберешь. Ну, фунтов сто от силы. А вам, я так понимаю, нужен мешок и маленькая тележка.

Дрей явно не миндальничала. Холли надула губы, словно ее и правда обидела подружка в детском саду.

– Хорошо, что ты предлагаешь? – спросила она.

Дрей глубоко вздохнула, поправила очередную банку и задумалась.

– Организовать благотворительный прыжок с парашютом? Нет, это уже не модно, да и стоит как крыло самолета. Благотворительный забег в марафоне?

– Забег?

– Ну да, нарядитесь конфеткой или старушкой и будете толкать перед собой ходунки.

– Старушкой?

– Деньги же для пожилых?

А что, долой политическую корректность! Да и без ходунков ей в конце дистанции не обойтись. Когда она вообще последний раз бегала? Наверное, в школе. И то без особого энтузиазма. Интересно, сколько нужно тренироваться, чтобы пробежать марафон? Три месяца? Шесть? В ее-то форме? Бери больше – год. Не хотелось бы каркать, однако некоторые обитатели «Плакучих ив» до следующего Рождества могут просто не дотянуть. Нет, танцы должны быть на это Рождество, а значит, на подготовку всего восемь недель. Марафон точно не вариант.

– Ладно, отложим в качестве плана «Б», – предложила Холли. – Или «В», или вообще «Я», – пробормотала она себе под нос. – Что еще?

Дрей сняла с полки очередную банку и закрутила поплотнее крышку, затем расправила пакетики с помадкой и выровняла леденцы на палочке.

– Аукцион желаний? – спросила она, повернувшись лицом к Холли.

– Что?

– Аукцион желаний. Ну, знаете, когда участники обещают что-то сделать, например постричь лужайку, посидеть с ребенком или приготовить обед на четверых. А остальные делают ставки.

– И это работает?

– Среди богатых вроде получается, – пожала плечами Дрей. – Еще можно билеты продавать. Только надо буквально собрать толпу. Можно раздавать флаеры в лавке. Ну и, само собой, нужен тот, кто будет исполнять желания. Может, кто-то из покупателей захочет?

Холли задумалась. Наверное, это интереснее, чем просто собирать деньги. Кто-то предпочтет пожертвовать личное время, а кому-то легче сделать взнос, если взамен что-то дадут. А в качестве лота можно предложить что угодно. Например, Кэролайн вряд ли откажется посидеть с чужим ребенком, а Джейми… ну, Джейми – на все руки мастер.

– А где провести этот аукцион?

– Моя мама часто арендует Баден-Пауэлл-Холл для собраний скаутов. Если я хорошенько попрошу, уверена, она поможет снять его на пару часиков.

– Правда?

– Думаю, да. Его постоянно арендуют для разных мероприятий.

– Но времени-то в обрез. Надо провести аукцион через пару недель.

– Если для вас день непринципиален, вряд ли с арендой будет проблема.

Ух, наконец появилось хоть малейшее представление о том, что нужно делать. И головная боль отступила. Вот бы еще не думать о Бене: Холли то и дело бросала беглый взгляд в окно. Наступит ли день, когда Бен снова с ней заговорит?

– Отлично, решено, устраиваем аукцион желаний! – воскликнула Холли, возвращаясь к планированию мероприятия. Осталась мелочь – все это организовать.

– По-моему, я переоценила свои силы, – вздохнула Холли, глядя на листок из блокнота. На этот раз он лежал не на прилавке в магазине, а на кухонном столе.

– Да ты что?! Совсем на тебя не похоже, – съязвила Джейми. – Учти: чем больше делаешь, тем больше успеваешь.

Пропустив слова Джейми мимо ушей, Холли продолжила изучать список дел. С чего же начать?

Прошло уже пару недель с тех пор, как Дрей предложила идею с аукционом, и подготовка шла полным ходом. Как и предполагала Холли, забронировать зал перед Рождеством оказалось не так-то просто: все даты в декабре заняли под ярмарки и репетиции хора, остался лишь один свободный день – четверг в конце ноября. Время поджимало, нервы были напряжены до предела.

Уже начали продавать билеты, а Холли все боялась, что у них недостаточно лотов, способных выманить людей из дома. Она улучала всякую минуту, чтобы завербовать новых участников: обзванивала знакомых, заглядывала в другие магазины на Хай-стрит или донимала вопросами покупателей в лавке – вдруг у кого-то есть скрытые таланты и непреодолимое желание помочь ближнему? Билеты стоили не слишком дорого – всего три фунта, но этого должно хватить в том числе на добровольный взнос для Зала скаутов, который арендовали безвозмездно. По совету Дрей решили, что гости смогут приносить с собой напитки, тогда не нужно получать лицензию на продажу алкоголя.

– Поверьте моему слову, пусть лучше пьют, вам же это на руку. Так они потратят гораздо больше денег, и вечер пройдет на ура, – пообещала Дрей.

– Ты-то откуда знаешь? Разве тебе уже можно покупать алкоголь? – с удивлением спросила Холли.

– Мне – нет, но у меня есть родители и старшие двоюродные братья и сестры. Так что я знаю, о чем говорю. Люди навеселе будут повышать ставки не задумываясь. Даже не вспомнят, сколько планировали потратить.

Этичность такого циничного подхода вызывала сомнения, однако Холли решила не строить из себя моралистку.

Билеты и флаеры распечатали бесплатно в типографии, расположенной в промышленной зоне, в обмен на упоминание компании и рекламу во время мероприятия.

Дочь одного из покупателей работала в местной газете и договорилась о публикации небольшой заметки о хозяйке кондитерской и об аукционе желаний для сбора денег в пользу дома престарелых. К статье прилагалась фотография, на которой Холли походила на растрепанного испуганного ежа; впрочем, как говорила ее мать, дареному коню в зубы не смотрят, а благодаря статье продали еще сорок билетов, значит, зал на двести мест уже заполнен наполовину.

– Итак, что у нас в ассортименте? – спросила Джейми, отламывая кусочек шоколадного блонди. Холли так нервничала по поводу аукциона, что опять наготовила гору сладостей. Бутылку шампанского на столе окружали блюда с разнообразной выпечкой. – Кто что будет делать? Кроме Кэролайн, которая вызвалась сидеть с детьми.

– И кроме тебя, вызвавшейся помочь с мелким ремонтом.

– Ну да. Так кто же еще, кроме меня и Кэролайн?

– Приятель Дрей готов нарисовать портрет домашнего животного. Кстати, у него неплохо выходит. Майкл согласился два часа погулять с собакой или два раза по одному часу.

– Не знала, что он любитель собак.

– По-моему, не особый, это затея Кэролайн. Она с детьми мечтает о щенке и питает надежду, что так Майкл тоже проникнется идеей.

– Боюсь, это может выйти ей боком…

– Ну дело ее. Что еще?.. «Семь гончих» предлагают ваучер на обед стоимостью в двадцать пять фунтов, а пивоварня «Стоу» – дегустацию эля.

– Отлично.

– Ага. Шесть бесплатных уроков плавания в бассейне для взрослых или детей, бесплатная тренировка в конюшне. В пекарне пообещали один бесплатный торт в неделю на протяжении года.

– Серьезно? Круто!

– Да, наверное, этот лот побьет все рекорды. Но есть и другие стоящие идеи, например ежемесячная мойка автомобиля в течение года, а еще кто-то перешивает одежду.

Холли продолжила зачитывать список. Невероятно – так много удалось сделать за такое короткое время! И очень здорово, что жители Боуртона ее поддержали. И хотя еще неизвестно, соберется ли нужная сумма, она, по крайней мере, попыталась – еще одна поговорка ее матери.

На прошлой неделе во время бинго некий обитатель «Плакучих ив» тайком пронес в зал старый плеер с динамиком и врубил Фрэнка Синатру вперемежку с One Direction. Вот было здорово! В перерыве между играми пара стариков даже поднялись со своих мест и стали пританцовывать, пока внезапное появление сестры Донны не положило конец веселью. Старшая медсестра незамедлительно конфисковала запрещенное оборудование под предлогом, что несанкционированные танцы могут привести к падениям и переломам.

«Уж на моей-то вечеринке они точно будут танцевать!» – пообещала себе Холли. Однако для начала требовалось продать оставшиеся билеты и заполнить зал. Вот основная задача на неделю.

– А ты? – вывел ее из задумчивости голос Джейми. – Что будешь делать ты?

– Я? Я все организую.

– Это понятно, но ты тоже должна что-то пожертвовать. Твой лот самый главный. Нечестно просить других раскошелиться, а самой – в кусты.

Холли задумчиво нахмурила брови. Она и так занимается аукционом по восемь часов в день, уже не говоря о работе в лавке. И все-таки Джейми была права. Нужно вдохновлять собственным примером.

– Пакет сладостей каждую неделю в течение года? – предложила Холли.

Джейми поморщилась.

– Что не так? Чем плоха идея? Все любят сладости.

– Такое любой мог бы предложить, верно?

– Ну мойку машины тоже, – смущенно возразила Холли.

На ее конфеты денег не жалели. Правда, лучше бы лот выкупил кто-то не из постоянных покупателей. Все-таки еще ипотеку выплачивать…

Джейми отломила вилкой еще кусок блонди и вдруг замерла, не донеся кекс до рта.

– Пожертвуй урок домашней выпечки!

– Что?

– Вот! Проведи мастер-класс по выпечке. Такое никто еще не придумал?

Холли на всякий случай проверила блокнот. Помимо плавания и верховой езды, в списке значились и другие уроки, например час игры на гитаре и игра на укулеле в группе до четырех человек, но нет – она снова провела пальцем вверх по странице, – урок выпечки никто не предлагал.

– Ты думаешь, это лучше, чем сладости? – спросила она с сомнением.

– Безусловно. Купить сладости в магазине может любой, совсем другое дело – получить то, что просто так не купишь. За это многие готовы заплатить.

Логично. Тем более если желающих приобрести сладости будет немного, а конечная цена на аукционе – ниже оптовой, Холли останется в убытке.

– Ладно, – согласилась она, взяла ручку и с неожиданным волнением записала: «Мастер-класс по выпечке от Холли Берри».

Отправляясь на следующей неделе в дом престарелых, Холли задавалась вопросом, когда же рассказать жильцам «Плакучих ив» о готовящейся вечеринке. Конечно, не стоит этого делать, пока она не соберет нужную сумму и не получит согласие от старшей медсестры. Однако с каждым днем в Холли росла уверенность, что танцам быть. Сегодня вечером она сообщит сестре Донне, что билеты разлетаются как горячие пирожки, и тогда они смогут назначить конкретную дату вечеринки.

– Ты скоро? – позвала Холли, стоя внизу лестницы. Им пора было выходить, а Джейми все торчала в душе. Что-то они в этот раз поздновато. Сестра Донна привыкла к пунктуальности, ведь для жителей «Плакучих ив» режим превыше всего. Странно, Джейми всегда начинала игру вовремя. Если так пойдет и дальше, сегодня вечером они точно опоздают.

На верхней площадке появилась Джейми, замотанная в полотенце.

– Разве я тебе не сказала? Я сегодня не могу.

– Как?! Ты не говорила!

– Точно? У меня вечеринка «Энн Саммерс». Ее перенесли на сегодня еще пару месяцев назад. Другого времени не было.

– Ох, – выдохнула Холли, не в силах сдержать волнение.

Ей еще не доводилось проводить игру в одиночку. Конечно, она знала, что где лежит, и бинго – это не бином Ньютона, но все-таки жаль, что ее не предупредили заранее. Она хотя бы названия шаров повторила.

– Не волнуйся, тебе помогут, – успокоила ее Джейми.

– Помогут?

– Меня подменит кое-кто из друзей. Правда, сменщик придет сразу с работы, так что встретитесь прямо на месте.

Холли взглянула на часы.

– Я договорилась, что вы будете ждать друг друга на улице, – добавила Джейми. – Так что ищи того, кто растерянно озирается по сторонам, будто волнуется, что перепутал место встречи.

– Ага, нас таких будет двое, – с вымученной улыбкой ответила Холли.

Одно дело путаться, когда ты одна, и совсем другое, когда за тобой кто-то наблюдает. Плюс она теперь вроде как за главного, значит, надо еще и за помощником присматривать.

Как только Холли оказалась на улице, переживания по поводу сегодняшнего вечера сменила тягучая тревога об аукционе желаний. А если не выйдет собрать нужную сумму? Конечно, можно пожертвовать дому престарелых то, что наберется, однако сестра Донна наверняка пустит деньги на что-то весьма прозаическое типа новых ковров. Или можно подождать еще год, запустить новый сбор и устроить танцы на следующее Рождество…

Ускорив шаг, Холли прошла мимо Парка миниатюр и продолжила путь в направлении заповедника. Все обязательно получится. Они заработают столько, сколько нужно, даже больше. Может, хватит еще и на вечеринку летом.

Хотя ноябрьский воздух дышал холодом, все же было теплее, чем в прошлом году. И не так влажно. Холли вспомнила, как в Лондоне пронзительный ветер сбивал с ног на выходе из метро и выворачивал наизнанку зонтик.

Она так спешила, что на подходе к дому престарелых заныли ноги. Кто-то стоял у входа в свете уличных фонарей. Судя по фигуре и широкой спине, мужчина.

Вероятно, заслышав шорох шагов на гравийной дорожке, незнакомец повернулся.

– Ты? – ахнула Холли. – Так это ты сменщик Джейми?

Щеки Бена запылали алым цветом, заметным даже в полумраке.

– Если ты против, я могу уйти.

Прошел почти месяц после злополучного предложения Дэна и с тех пор, как Бен исчез из ее жизни. Порой, сидя за рулем машины или стоя на берегу реки, Холли ловила себя на том, что вновь и вновь прокручивает в голове сцены из прошлого. По утрам она открывала входную дверь в надежде, что он ждет на улице. Перед закрытием лавки ее взгляд невольно обращался к витрине: вдруг он все-таки заглянет по дороге домой.

В конце концов она смирилась с мыслью, что минувшего не вернуть. Бен перестал приходить даже на вечерние посиделки, хоть Джейми и уверяла, что он очень занят: то ему нужно навестить племянника, то у него важная встреча в Челтнеме. Безусловно, все это было не более чем отговорки.

И вот он стоял прямо перед ней, глядя на нее темными внимательными глазами. «Он всегда был такой красивый? – подумала Холли. – Волосы отросли – ему идет».

– Извини, не ожидала тебя увидеть, – наконец сказала она. – Как ты?

– Хорошо, спасибо. Много работы. А ты?

– Тоже много работы, – ответила Холли, с трудом превозмогая внутреннее напряжение.

– Джейми сказала, ты устраиваешь аукцион.

– Да.

– Молодец.

– Спасибо.

– Я бы тоже хотел прийти.

– Количество билетов ограничено.

– А, ну тогда…

По его лицу пробежала тень. Боже, что за нелепость! С какого перепугу она это брякнула! Почему не сказала, что, напротив, хочет, чтобы он пришел? Холли поспешила замять неловкость, надеясь, что в тусклом свете уличных фонарей отчаянье на ее лице не так заметно.

– Вообще-то, я хотела забронировать для нас столик: для меня, Джейми, Кэролайн и Майкла. Присоединяйся.

– Я бы с радостью, если, конечно, места точно хватит.

– Хватит, хватит. Столик на шестерых. Шесть минус четыре – два. Значит, у нас еще два места. Точно хватит. С тобой нас будет пятеро.

«Боже, ты когда-нибудь замолчишь?!» – взвыла про себя Холли. От нехватки кислорода у нее закружилась голова.

– Хорошо. Скажи только, сколько стоят билеты.

– Брось, я заплачу.

– Мне было бы комфортнее, если бы я заплатил сам. Не хочется все усложнять.

Усложнять. Чтобы описать их отношения, лучше слова не подобрать. Они даже ни разу не поцеловались – что тут усложнять? И все-таки как это сложно!

– Дэн уехал, – выпалила она неожиданно для самой себя. – Я хочу сказать, я попросила его уйти. Я понятия не имела о том, что он задумал. Я про предложение. Я ничего не знала… Я…

Бен кивнул. Даже при скудном освещении было видно, что он старается не смотреть на нее.

– Джейми говорила, – пробормотал он и тут же откашлялся. – Наверное, нам пора. Джейми предупредила, что опаздывать нельзя.

Вот и все. Так тебе и надо – знай свое место.

– Ты прав, – согласилась Холли. – Быстрее начнем – быстрее закончим.

– Вы только посмотрите на его руки и плечи!

– Ты о чем? Как ты там что-то разглядела? Под пиджаком же ничего не видно!

– Ты права. Эй, ты! А ну-ка, сними пиджак! Дай нам посмотреть на твои руки!

– На руки, ты серьезно? У нас тут такой красавчик, а тебя интересуют лишь его руки?

Долго злиться на Бена не вышло: стоило ему переступить порог Березового зала, как на него обрушился такой шквал сальных шуток, будто всех женщин в доме престарелых как минимум лет тридцать держали в заточении и они впервые увидели мужчину младше семидесяти.

– Ради бога, дамы, постыдитесь! Ведите себя прилично, – возмущенно причитала в дальнем конце комнаты Верити, обмахивая лицо синим веером с белым узорным кружевом, словно в комнате и вправду стало жарко.

– В следующий раз предупреждайте! – схватила она Холли за руку, когда та подошла ближе. – Очень неловко вышло: у нас новый гость, а я одета чуть ли не по-домашнему.

– Неужели? – вскинула бровь Холли и сделала шаг назад, чтобы рассмотреть наряд Верити: темно-синее платье в тон вееру, расшитое по вороту белым бисером. Юбка плотно облегала фигуру в талии и бедрах и расходилась книзу подобием рыбьего хвоста. – Я бы немало заплатила, чтобы посмотреть на вас в пижаме и тапочках.

– Милочка, такого не будет даже на смертном одре, – подмигнув, ответила старушка.

С улыбкой на губах Холли вернулась к Бену, который уже загрузил шары в лототрон.

– Запускаю? – спросил он.

– Да, давай, – кивнула Холли.

Бен покрутил рукоятку, лототрон перевернулся, и по металлическому желобу поскакал первый шар.

– Пятерка, отличник! – объявил Бен голосом профессионального зазывалы. Подняв руку высоко над головой, он продемонстрировал шар сначала для левой, потом для правой стороны зала и повторил: – Отличник, номер пять.

В комнате воцарилась небывалая тишина. Собственно, совсем неудивительно: Холли сама не ожидала такого виртуозного мастерства. Между тем Бен не обращал внимания на всеобщее замешательство, очевидно, полагая, что игроки всегда так сосредоточены. Он снова повернул ручку и вытащил следующий шар.

– Гуси-лебеди, двадцать два! – выкрикнул он один раз, а потом еще, чтобы все услышали.

– Сорок пять, баба ягодка опять! Номер сорок пять. Там, сзади, вам меня слышно? – прогремел голос Бена.

– Слышно, слышно, – ответил женский голос. – Хотя семьдесят пять будет вернее. Подойди поближе, и я тебе докажу.

Зал разразился хохотом, Бен покраснел, а Холли не смогла сдержать улыбку. С первых дней знакомства она подозревала, что он не из тех парней, которые будут расхваливать собственные таланты, но профессиональный ведущий бинго – этого она от него никак не ожидала.

«Да уж, – подумала она, выдвигая стул и доставая карточку для себя. – Совсем не так я представляла себе этот вечер».

– Все, увольняюсь, – пожаловалась Холли, убирая набор для бинго обратно в шкаф. – Я тебе в подметки не гожусь. На следующей неделе меня попросту освищут. Даже Джейми не поможет. Где ты этому научился?

– Да я не учился. Само собой вышло. – Бен пожал плечами.

– Само собой, говоришь?

В зале убрали, можно было идти домой. Предложить Бену заглянуть по дороге в бар? С Джейми они всегда после игры выпивали по бокалу. Наверное, не стоит, все и так хорошо, а, как известно, лучшее – враг хорошего. Холли молча вышла на улицу, придержав для Бена дверь.

– Вообще-то я вел бинго в доме престарелых у своей бабушки, – признался Бен.

– Ты про тот, который снесли? Там теперь вроде жилой квартал? – спросила Холли.

– Да, сто лет назад, я тогда еще в школу ходил. Наверное, это как с велосипедом – разучиться невозможно.

Да, с велосипедом… Когда-то она налетела на велосипед Бена – так они и познакомились. А на первом свидании они колесили на велике по окрестностям Боуртона. Конечно, тогда свиданием это никто не называл – просто вылазка на природу с новым знакомым, который по-соседски решил составить тебе компанию. Однако это «несвидание» могло дать фору любому настоящему свиданию с Дэном, да и не только с ним.

– Прости, я все испортила, – вдруг остановилась Холли посреди тротуара.

Бен ушел вперед и не заметил, что ее нет рядом.

– Что ты сказала? – спросил он, обернувшись.

– Я сказала: «Прости, я все испортила». Я не хотела. Я понятия не имела, что затеял Дэн, я даже не знала, что он там будет. Я просто пошла выключить свет, помнишь? Но горела не гирлянда, а дурацкие свечки… Нам ведь было так весело вместе…

Сердце грозило выпрыгнуть из груди. Лучше бы она промолчала и оставила все как есть. Хотя… почему она должна молчать? В конце концов, не она, а он ее игнорировал. Будто им по тринадцать лет. Или будто он нашел ее на сайте знакомств и, увидев вживую, потерял интерес. Разве трудно объяснить, в чем дело?

– Я думаю, нам лучше остаться друзьями, – сказал Бен.

– Ох… Хорошо.

Остаться друзьями. Вот ведь недотепа! Даже не заметила, что не особо ему нравится! По крайней мере, не так, как он ей.

Бен подошел поближе:

– Холли, ты замечательная. Веселая и спонтанная, ты сама жизнь, душа любой вечеринки.

Ага, но в девушки не годилась. По крайней мере, ему.

– Я совсем другой, – продолжал он, потупив взгляд в землю, – поэтому, думаю, лучше остаться друзьями, пока не поздно.

Холли сама не заметила, как кивнула. Ну что ж, хотела получить ответ – получи. Может, теперь наконец заткнешься и поползешь зализывать раны? Но нет, губы продолжали двигаться сами собой.

– А мы друзья? – спросила она.

– Что?

– Мы друзья? Просто раньше, когда мы дружили, мы проводили много времени вместе: ходили на работу, катались на велосипедах и все такое. А теперь – нет.

– Я ведь здесь, – ответил Бен и тут же вздохнул, покачав головой. – Ты права, виноват, прости. Обещаю, с этой минуты все будет по-прежнему. Друзья, как и раньше.

– Обещаешь?

Он поднял глаза, и сердце Холли затрепетало.

– Честное скаутское. Кстати, как тебе помочь с аукционом? Ты наверняка опять переоценила свои силы?

– Почему все так думают?

– Без понятия.

За неделю до аукциона дел было невпроворот. Холли только успевала решать проблему за проблемой. К тому же вдруг установилась неожиданно сухая и теплая погода, и в лавку хлынули покупатели. Обычно Холли радовал каждый лучик солнечного света, особенно в зимние месяцы, когда поток туристов резко спадал и улицы Боуртона пустели. Однако в этом году происходило что-то невообразимое. Зря она тешила себя надеждой, что сможет улучить во время работы минутку-другую на организационные вопросы.

В конце концов пришлось попросить Кэролайн выходить по утрам еще два дня в неделю. Холли скакала как угорелая между Залом скаутов и лавкой. Билеты и вправду расхватывали как горячие пирожки, и теперь страшила другая перспектива: вдруг кому-то не хватит места? Уйма времени уходила на пополнение списка с именами желающих посетить аукцион. Холли принимала заказы по электронной почте, по телефону, а иногда и вовсе на улице по дороге на работу или домой. Бо́льшую часть билетов забирали в лавке, что, само собой, положительно влияло на прибыль, однако и работать приходилось за семерых.

Постоянно возникали новые проблемы, которые требовали немедленного решения. Например, кто отнесет в зал цветы, любезно предоставленные флористкой на безвозмездной основе? А после аукциона их нужно доставить в дом престарелых – еще один приятный бонус. Каждые две минуты в таблицу с лотами добавлялись новые участники, что не могло не радовать, хотя тоже требовало времени.

К счастью, Дрей вновь проявила свои лидерские качества и привлекла к проведению мероприятия одноклассников, поэтому во время самого аукциона, когда подготовка подойдет к концу, Холли сможет наконец отдохнуть и насладиться плодами своих трудов.

– Всё очень кстати, – пояснила Дрей. – Многие из моих друзей поступают в университет, и им позарез нужна запись о волонтерстве. Аукцион – отличный способ заработать дополнительные баллы за достижения.

Мотивы волонтеров вызывали некоторые сомнения, и Дрей поспешила успокоить Холли:

– Все нормально, я за ними прослежу. Не забывайте, я тут до вас целым магазином заправляла.

Что правда, то правда. Пока Мод оплакивала Агнес, управление лавкой легло на плечи подростка, которого, вообще-то, нанимали работать только по субботам. Именно Дрей тогда поддерживала связь с поставщиками и закупала новый товар. Конечно, любой найдет к чему придраться, но все-таки Дрей следовала велению сердца и не получала за свои труды ни пенса… Холли определенно окружали хорошие люди. Люди, которым можно доверять. Оставалось только немного поднапрячься, чтобы потом, во время аукциона, наконец-то перевести дух.

Бен, как и обещал, больше не избегал ее – каждый вечер по дороге с работы он заходил в магазин, чтобы проводить Холли домой. Однако чаще всего после закрытия она задерживалась в лавке и просила Бена помочь.

– Я тут обещала одной постоянной клиентке занести билеты. Она живет на Роман-уэй. Ты случайно не сможешь?

Обычно покупатели забирали билеты сами, но эта женщина приковыляла в магазин на костылях и лишь на кассе обнаружила, что забыла кошелек. Ужасно расстроенная, она ни в какую не соглашалась брать билеты вперед, не заплатив.

– Знаешь, Роман-уэй в противоположной стороне от нашего дома.

– Я бы сама занесла, но надо еще обзвонить всех участников и уточнить насчет лотов. Вдруг что-то поменялось, тогда нужно сразу сообщить Дрей, чтобы она внесла изменения в программу. А то отдадим все в печать, и будет слишком поздно.

– Ясно, – согласился Бен, протягивая руку за билетами. – Давай занесу.

Он уже стоял на пороге, когда Холли его окликнула.

– Держи, – кинула она ему шоколадного ежика. – В качестве благодарности.

– Если будешь разбазаривать товар, никогда не разбогатеешь, – ухмыльнулся Бен, поймав фигурку на лету.

– Это точно. Так что, будь добр, верни, пожалуйста, – с деланой серьезностью потребовала она.

– Нашла дурака, – рассмеялся Бен.

Что ж, они снова друзья, подумала Холли, глядя, как он уходит. Уж лучше так, чем никак. Кто знает, может, она встретит мужчину своей мечты на аукционе?

– Меня сейчас вырвет. По-моему, я заболела. – Тошнота подступала к самому горлу, голова отказывалась соображать. – Иди одна. Держи двадцатку, поставь за меня на что-нибудь.

– Ничего ты не заболела. Это приступ хитрости. – В голосе Джейми не было ни нотки сочувствия. – Вообще непонятно, чего ты так разволновалась. Все готово, устроено по высшему разряду. Собственно, благодаря тебе. За конферанс и прием гостей отвечает Дрей, тебе только и нужно, что прийти и расслабиться.

– Ага, и постоянно думать, всем ли весело, соберем ли мы достаточно денег.

– Да хватит тебе. На-ка, держи.

Джейми протянула фужер с шампанским. «Сейчас, наверное, не самое время пить?» – подумала Холли, глядя на вино. Впрочем, она свое дело сделала, Джейми права. Теперь все в руках учеников, зарабатывающих баллы за достижения. Холли взяла шампанское и залпом выпила половину. Горло обожгло огнем.

– Что это?! – закашлялась Холли, прикрывая рот рукой в попытке остановить жгучую жидкость, которая норовила вытечь обратно через нос. – Это не просекко!

– Нет. Самогон. Из домашних запасов Гарри – была у него на ферме на прошлой неделе. Я думала, ты догадалась.

– На фиг ты его налила в фужеры? – воскликнула возмущенная Холли. Самогон отдавал анисом и имел цветочное послевкусие.

– Фужеры красивые. Хотелось добавить изящества. Случай-то особый.

Глаза слезились, горло полыхало, но хотя бы из носа перестало течь.

– Изящества? Самогону?

– Вообще-то… – Джейми вновь наполнила бокалы, не обращая внимания на протесты Холли.

Ну да, какая разница, слизистая уже и так сожжена в хлам, поздно идти на попятную. Холли взяла фужер и немного отхлебнула. Теперь, когда она знала, чего ожидать, вкус уже не казался таким отвратительным. С самогоном всегда так: через пару глотков любая бурда сойдет за нектар.

– Вообще-то я поставила в холодильник еще бутылку на вечер. Кстати, знаешь, кто еще с нами за столиком?

Холли покачала головой:

– Думаю, кто-то без пары. План рассадки у Дрей.

– Она и этим занимается?!

– После школы она точно станет генеральным директором какой-нибудь крупной корпорации. Или будет работать на меня вечно. Третьего не дано.

Мысли Холли вернулись к рассадке. Нужно занять место подальше от Бена, например между Кэролайн и Джейми. Или рядом с этим шестым человеком, кем бы он ни был. Не сидеть же весь вечер бок о бок с Беном, оплакивая их погибшие в зародыше отношения!

– Что наденешь? – спросила Джейми, к облегчению Холли, наконец убирая пустые фужеры. – Через час выходить, тебе пора одеваться. Давай, чего расселась!

– Так я одета, – растерянно возразила Холли. Да, она не стала переодеваться после работы, однако одежда выглядела вполне прилично, даже можно сказать нарядно: трикотажное платье длиной до колена и черный кардиган. Платье украшал узор в горошек: светлый у горловины и более яркий у подола. Бросив взгляд в зеркало, Холли подумала, что, наверное, неплохо бы причесаться, но в целом она себе нравилась.

– Погоди, ты зачем аукцион устраиваешь? Чтобы собрать деньги, верно? – спросила Джейми. – Тогда и выглядеть ты должна так, будто у тебя их куры не клюют. Деньги к деньгам. Вспомни этого придурка Джайлса Каверти.

– А он тут при чем? – не поняла Холли.

Ей и в лучшие моменты жизни не особо хотелось думать о Джайлсе; странно, что Джейми вспомнила про него сейчас.

– Знаешь, сколько тратят парни вроде него? Говорят, он как-то купил носки за сто пятьдесят фунтов. Прикинь?

– Да ладно!

– Да-да! Но речь не про Джайлса. Понимаешь, люди должны думать, что попали на какую-то элитную тусовку, тогда они начнут выпендриваться друг перед другом и повышать ставки. А ты часть антуража.

Холли вновь посмотрела на платье. И что с ним не так? Да, кое-где оно покрылось катышками, а на кардигане местами разошелся шов, но в остальном все вполне прилично. Никто ничего и не заметил бы. Разве что мама… Эх, сейчас бы еще стопку самогона для уверенности.

– Лучше у меня ничего нет, – понурилась Холли. – Джинсы разные и еще пара платьев, в которых я хожу на работу.

Джейми насмешливо фыркнула:

– Пошли. Пришло время кое-что тебе показать.

– Что показать?

– Потерпи, сейчас увидишь. Только ни слова сестре Донне.

Озадаченная, Холли послушно побрела за подругой на второй этаж.

Бессмыслица какая-то. Наверное, это что-то типа оптической иллюзии: чтобы картинка сложилась, нужно отойти подальше. Холли закрыла глаза, открыла снова – всё как и прежде.

– Что это? – пробормотала она в недоумении.

У Джейми была потрясающая особенность – умение быстро переключаться с одного занятия на другое: сегодня – ремонт дома, завтра – вечеринка «Энн Саммерс». При этом выглядела она всегда органично: хоть в комбинезоне на крыше, хоть в шикарном платье в дорогом ресторане, хоть в джинсах и майке у бильярдного стола. Однако в этот раз она переплюнула саму себя. В спальне висели платья. Но какие! Всем платьям платья! Шелк, атлас, пайетки… Джейми в пайетках – это что-то новенькое. Экстравагантные наряды занимали почти четверть шкафа.

– Такое только Верити под стать, – вырвалось у Холли. – Прямо пробник ее коллекции.

– А ты думаешь, откуда они? – улыбнулась Джейми.

– Ее?

– Чьи ж еще?

– Но как?

Джейми вскинула бровь:

– Считаешь, у нее сейчас много нарядов? Ты не видела, как она переезжала! Весь пол был заставлен коробками. Понадобился целый фургон, чтобы их привезти. А когда ее попросили избавиться от части вещей, она закатила истерику: мол, что шагу не ступит из спальни, если у нее заберут хоть одно платье. В конце концов сестра Донна выделила под все это богатство две комнаты, которые в то время пустовали, и дала Верити две недели разобраться с вещами. Теперь почти у каждой медсестры есть хотя бы одно винтажное платье от Кристиана Диора. Я тоже принесла домой коробку. Разумеется, если она вдруг попросит, я тут же ей верну.

– А она когда-нибудь просила? – поинтересовалась Холли, все еще под впечатлением от открытия: надо же, в доме прятали заначку от-кутюр, а она ни сном ни духом.

– Нет, конечно. Скорее всего, забыла.

Холли провела пальцами по тонкой шелковой ткани. Какой удивительный цвет – насыщенный васильково-синий! Обшитые черным бисером манжеты и воротник – не платье, а сама сдержанность и изысканность. Такое подошло бы популярной кинозвезде, которой незачем пускать пыль в глаза.

– Хочешь, чтобы я надела одно из них? – пролепетала Холли.

– А почему нет?

– Наверное, сначала надо спросить у Верити?

– Думаешь, не разрешила бы?

Едва ли. Скорее, наоборот, порадовалась бы, что один из ее нарядов вновь вышел в свет, хоть речь всего-навсего о местном Зале скаутов.

– Вряд ли хоть одно на меня сядет, – с сомнением пробормотала Холли, чувствуя, как ее охватывает волнение.

– Есть только один способ проверить, – с ухмылкой ответила Джейми.

Синее платье сидело просто умопомрачительно, но Холли никак не могла представить себя в нем на аукционе.

Во-первых, к нему требовались туфли на высоком каблуке, чтобы не волочился по земле подол, а Холли боялась, что не выдержит в такой обуви весь вечер. Хотелось чувствовать себя легко и уверенно. Уж лучше надеть полуспортивное платье в горошек, чем испытывать адовы муки.

– Может, это? – предложила Джейми длинное облегающее платье. Никакого бисера или кружева, только роскошная серебряная материя, которая расплавленным металлом струилась с вешалки на пол и блестящей лужей растекалась по дну шкафа.

– Не, слишком гламурное…

– А дом престарелых, по-твоему, гламурный? Верити легко надела бы такое на бинго.

Тут не поспоришь. Удивительно, как только у старушки выходило одеваться так эпатажно и при этом не выглядеть смешно! Наверное, все дело в уверенности. Холли и раньше встречала таких людей, в основном в Лондоне, которые в любой одежде чувствовали себя как рыба в воде. Ей бы позаимствовать у Верити еще и немного веры в себя.

– Ладно, давай попробуем.

Просунув голову в горловину, она почувствовала, как прохладная, почти невесомая ткань стекает по телу. Холли невольно выпрямила спину: для такого наряда нужна идеальная осанка.

– Ух ты! – присвистнула Джейми. – Не зазнавайся, пожалуйста, но ты прямо девушка Джеймса Бонда, ни больше ни меньше.

Холли уставилась на собственное отражение. Действительно потрясающе! Платье выигрышно подчеркивало фигуру: облегало талию, соблазнительно обрисовывало бедра. Может, и не совсем девушка Бонда, но определенно красавица. Правда, надо что-то придумать с макияжем: пяти минут, которые она провела перед зеркалом утром, теперь недостаточно. И надо бы пошевеливаться.

– Хорошо, – кивнула Холли, оглядывая себя со всех сторон: вдруг они что-то упустили. – Со мной все ясно. А какое наденешь ты?

– Я? Ну что-нибудь из своего гардероба.

– Да ладно! – воскликнула Холли. – Либо мы обе наряжаемся как Золушки на бал, либо обе идем как пастушки. Кстати, надо позвонить Кэролайн. Мы тут все повязаны, так что нечего ей отлынивать.

Минут через сорок они уже стояли в коридоре, разодетые в пух и прах, как для школьного выпускного.

– Дрей пишет, что уже на месте, – сообщила Холли. – Говорит, все в порядке. Двое ребят на входе проверяют билеты. Народ потихоньку прибывает. Надо, наверное, за Беном зайти.

Джейми удивленно подняла бровь и тут же заговорщически улыбнулась.

– И что ты на меня так смотришь? – возмущенно воскликнула Холли. – Все, конец истории. Хотя заканчиваться было особо нечему. Он дал мне ясно понять, что мы просто друзья. Собственно, как ты и хотела.

– Очень жаль, – вмешалась в разговор Кэролайн. – По-моему, вы идеально подходите друг другу.

– Что ж, возможно, я тоже немного поспешила с выводами, – признала Джейми. – Просто он был так подавлен, когда… Ну ты знаешь.

– Я тут ни при чем.

– Иногда так хочется ему вмазать, – пробормотала Кэролайн.

– Раз уж вы друзья, что тогда мешает тебе зайти за ним? – съязвила Джейми. – Я за сумкой и ключами, встретимся на улице.

Холли не стала спорить. Сейчас ее беспокоило совсем другое, например как не переломать себе ноги в туфлях, которые одолжила ей Джейми. Слишком большие, они то и дело норовили соскочить, несмотря на предусмотрительно набитые салфетками носы. Схватив сумочку, Холли поспешила к выходу.

Серебряное платье кого угодно сразит наповал – это факт, однако тепла от него как от козла молока. Для погоды в ноябре намного лучше подошло бы платьице в горошек. Может, пока не поздно, захватить старый добрый кардиган?.. Только она хотела крикнуть Кэролайн, как распахнулась соседняя дверь и на крыльцо вышел Бен.

– Я гото… – осекся он на полуслове. – Ого!

Холли смущенно опустила глаза.

– Наверное, я пропустил письмо про дресс-код, – посетовал Бен.

Холли подняла взгляд. Бен был одет как обычно: джинсы и рубашка, ничего из ряда вон выходящего. И все-таки выглядел он замечательно.

– Джейми сказала, надо одеться так, словно у нас денег куры не клюют, чтобы подзадорить публику. Якобы тогда они захотят перебить наши ставки.

– Вряд ли кто-то рискнет перебить твою ставку. Все так прибалдеют, что и пальцем пошевелить не смогут.

Щеки Холли зардели. «Нужно что-то ответить, например хотя бы “спасибо”», – промелькнуло у нее в голове, но мысли путались от внезапно нахлынувшего жара.

– Ну что? Все готовы? – В дверях появилась Джейми с ключами от машины в руках.

– Да тут идти пять минут, – удивленно заметил Бен.

– В твоих ботинках – конечно, а на каблуках? – возразила Джейми, приподняв подол платья. – Хотя в машине, наверное, не лучше. Понятия не имею, как буду на педали нажимать. А ну-ка, держи. – Она бросила ключи Бену, и тот ловко поймал их на лету.

– Ясно, значит, рулить мне, – подытожил он.

Когда Холли было лет восемь или девять, она вступила в отряд девочек-скаутов. Это случилось незадолго до того, как отец в очередной раз потерял работу. Мама купила в секонд-хенде форму с поясом для нашивок, сняла с него значки, которые заработала предшественница Холли, постирала, и лента смотрелась почти как новенькая. А старые эмблемы можно было прицепить обратно, когда Холли сама подтвердит соответствующее умение. Выходило очень выгодно: не нужно тратиться на новые значки.

К сожалению, вскоре отца снова сократили, и даже мизерные членские взносы стали родителям не по карману. Скаутскую форму повесили в дальний угол шкафа и оставили там до лучших времен. Когда в семье снова появились деньги, Холли из платья уже выросла. Девочка сняла форму с вешалки, снова отцепила значки, на этот раз свои собственные, и отдала комплект в местную благотворительную лавку – пусть он достанется другому ребенку и прослужит дольше, чем когда-то Холли.

Зал скаутов располагался по соседству с начальной школой. В детстве Холли частенько ходила сюда с мамой, в основном на разнообразные распродажи подержанных вещей и безделушек. Правда, с тех пор как она была здесь в последний раз, прошло много лет.

Бен припарковался напротив здания, рядом с магазином, в котором раньше продавали фрукты и овощи.

– Так, друзья Дрей проверяют билеты на входе; Дрей – ведущая, а еще двое ребят, ими руководит Флоренс с почты, будут записывать финальные ставки, собирать деньги и контактные данные победителей в конце аукциона. Думаю, нужно быть на подхвате, вдруг понадобится помощь.

– Помощь с чем? Записыванием телефонных номеров? Холли, расслабься! Ты столько дел провернула… Отдохни! Отставить паранойю!

Холли насупилась. Впрочем, небольшой нагоняй только на пользу. Джейми – мастер здорового пофигизма. Практически в любой ситуации она спокойна как удав.

– Все будет в порядке, – заверил Бен, сжимая ладонью руку Холли. – На аукцион придут по крайней мере три клиента из банка. А они не бедные.

У Холли перехватило дыхание, легкая дрожь прокатилась по телу. Слова Бена тут, конечно, ни при чем, все дело в прикосновении. Бен немедленно отдернул руку. Интересно, он тоже что-то почувствовал? Ну что за нелепость! Он ясно дал понять, что между ними не может быть ничего, кроме дружбы. Зачем тратить время на мужчину, которого ты не интересуешь? Однако сейчас вообще не время об этом думать.

– А эти клиенты, – произнесла она, прижав ладони к бедрам, чтобы нечаянно не дотронутся до Бена, – сказали, на что будут ставить?

– Да. Одного интересуют уроки дрессировки для собак и ваучер на груминг, другую – маникюр гель-лаком, а третий мечтает получить урок игры в гольф.

– Хорошо, очень хорошо, – пробормотала Холли.

– Будем надеяться, найдутся еще желающие. Нам нужна борьба не на жизнь, а на смерть, чтобы цены взлетели до потолка.

– Да, точно.

Впереди замаячила территория односложных вопросов и ответов. Холли заметила, как на заднем сиденье Кэролайн и Джейми обменялись многозначительными взглядами. И зачем только она пригласила Бена за их столик? Намного проще было бы сидеть с двумя незнакомцами.

Выйдя из машины, компания двинулась на другую сторону улицы, к зданию; девушки придерживали платья, чтобы не запутаться в подоле. Рядом с раскладным столиком у входа стояли два парня с цветными прядями и обильной черной подводкой вокруг глаз. «Определенно друзья Дрей», – с улыбкой подумала Холли.

– Билеты, пожалуйста, – попросил один из них.

Холли оглянулась на остальных.

– Разве они не у тебя? – удивилась Джейми.

– Я думала, их заберет кто-то другой.

– Что?! Из твоего магазина?!

Аргумент, с которым трудно поспорить.

– Ладно, – пробормотала она. – Не могли бы вы позвать Дрей? – попросила она подростков. – Она нас знает. Скажите, что пришла Холли.

Парень склонил голову набок.

– Холли, как Холли – владелица лавки сладостей?

– Да, это я, – кивнула она смущенно. В этом длинном серебряном платье ей казалось, что все на нее смотрят.

– Проходите, – ответил парень со странным блеском в глазах, будто увидел знаменитость. – Дрей покажет вам столик.

С легким поклоном он протянул руку в направлении входа.

– Ого! – присвистнула Кэролайн, когда они вошли. – Неплохо!

Подруга была права. Когда Холли заскочила в зал по дороге домой, подготовка шла полным ходом: уже доставили цветы, но еще не привезли скатерти, поэтому столы не были накрыты. В последние пару часов Дрей и ее друзья поработали на славу – им удалось превратить безликое помещение в место, где не стыдно отпраздновать бюджетную свадьбу. На столах сверкали бокалы, в ведерках для вина искрился лед, на штопорах – логотип местного винного магазина. Скорее всего, нескольких открывашек в конце вечера не досчитаются, но магазин все равно останется в выигрыше – реклама!

У сцены висело несколько баннеров, в том числе с рекламой школы гольфа в Уике и школы верховой езды в Нонтоне.

– Можно выбрать любой столик? – спросила Кэролайн.

Холли покачала головой:

– Нет, многие просили посадить их вместе, поэтому составили план.

– Этот для Стаббсов, – прочитала Кэролайн надпись на табличке.

– А этот для Фаркуаров, – показала Джейми на другой столик. – Как думаете, это те самые Фаркуары? У которых особняк в окрестностях Бёрфорда?

– Не знаю, – ответила Холли. – А что, они богаты?

– Неприлично богаты.

– Ну тогда будем надеяться, что это они.

На пути к следующему столику их остановила Дрей. Холли давно привыкла к эксцентричным нарядам и разноцветным прическам своей помощницы, но сегодня девушка зачесала волосы, обильно смазанные гелем, назад и собрала в высокий хвост, так что ни одна волосинка не выбивалась. Вместо густой подводки, как у готов, Дрей нарисовала изящные «кошачьи» стрелки. Одетая в черный приталенный костюм, напоминавший смокинг, и белую рубашку с черной бабочкой, она казалась намного старше своих семнадцати лет и вполне могла сойти за двадцатипятилетнюю.

– Выглядишь потрясающе! – воскликнула Холли, обнимая девушку. – Просто шикарно!

– Вы тоже ничего. К сожалению, у нас тут небольшая проблемка. Микрофон глючит, так что, возможно, мне придется весь вечер орать.

– Давай посмотрю, – предложила Джейми.

Дрей вздохнула с облегчением:

– Было бы здорово! Спасибо. – Она повернулась к Холли. – У вас первый столик, самый лучший.

Джейми отдала подругам сумки с выпивкой:

– Пока разливайте. Я сразу к вам, только разберусь с микрофоном.

– Если только сумеете его починить, – засомневалась Дрей.

– Не если, а когда, – поправила Джейми.

И в этот самый момент сердце Холли охватила тягостная, беспричинная тревога.

Дрей и Джейми ушли, а Холли, Кэролайн и Бен отправились на поиски столика. Дрей не шутила, сказав, что у них лучшие места. Столик стоял прямо в первом ряду, напротив небольшого подиума в глубине помещения, откуда Дрей собиралась вести аукцион. Находчивая помощница Холли также установила проектор, луч которого был направлен на стену. Вот только что там светился голубой квадрат, секунда – и его сменили живописные виды Боуртона: мост и зеленый луг на переднем фоне, поверх которого бледно-голубыми витиеватыми буквами было написано «Сбор средств для дома престарелых “Плакучие ивы”».

– Люди прибывают, – заметила Кэролайн, кивая в сторону компании в дверном проеме. Впереди шествовал мужчина, полностью одетый в красное: красные брюки, красный жилет, красный галстук. Даже очки и туфли – и те были красными. Исключение составляла только рубашка с едва заметным клетчатым узором. «Ну да, все-таки нужно знать меру», – подумала Холли.

– Ух ты, Харрисон Дентри! – воскликнула Кэролайн. – А его-то ты как заполучила? Вот уж кто при деньгах.

– По-моему, его жена заходит к нам в магазин, – ответила Холли, вглядываясь в лица прибывших. – Точно, вот она!

– Будем надеяться, что сегодня они не пожадничают.

По мере того как в зал входили новые гости, Кэролайн методично выдавала каждому краткую характеристику.

– Медсестра из ветклиники: недавно вышла замуж за марокканского предпринимателя; наверняка пришла повыпендриваться перед знакомыми. Местный адвокат: если будут проблемы, к нему не ходи, уж больно хитрый. Председатель садового товарищества.

У нее была байка про каждого человека в зале. Кое-кого Холли узнавала сама, правда, ее зарисовки немного отличались от историй Кэролайн.

– Мистер Барнс, любитель кислых яблок. Мистер и миссис Дженкинс, обожают лакрицу.

Все это время Бен молчал. «Может, ему скучно?» – подумала Холли. Впрочем, он всегда был самым тихим в компании.

– Так, – объявила Кэролайн, откручивая крышку бутылки, которую принесла с собой. – Кому?

Холли протянула бокал, решив пока попридержать бутылку с самогоном.

– Бен?

– Не-не, мне нельзя. Я за рулем. Не волнуйтесь, у меня есть вода, – сказал он, демонстрируя пластиковую бутылку.

– Да ладно! – возразила Кэролайн. – Тут идти пять минут.

– Ну вряд ли Джейми захочет оставить здесь машину на ночь.

– Машина всего в километре от дома. Если так беспокоишься, отгони ее и возвращайся пешком. Нет ни малейшего желания весь вечер смотреть на твою кислую трезвую физиономию.

– Нормальная у меня физиономия.

– Обычно да, а сегодня нет, – стояла на своем Кэролайн.

С одной стороны, Холли жалела Бена, который отчаянно пытался противостоять давлению. С другой, пара бокалов ему бы действительно не помешала. Может, тогда лед растает и он перестанет видеть в ней только друга? Холли прикусила губу. И что она к нему прилипла? В этом зале полно богатых, щедрых мужчин: на благотворительные мероприятия другие, наверное, не ходят. Пожалуй, стоит уже найти того, кто сможет отвлечь ее от мыслей о Бене.

– Ладно, – согласился он, подталкивая бокал. – Только совсем чуть-чуть, вдруг Джейми все-таки попросит отогнать машину.

Кэролайн начала наливать до того, как Бен договорил, поэтому к концу его речи бокал заполнился уже больше чем наполовину.

– Не обязательно пить все, – подытожила она.

Он недовольно поджал губы, но все-таки сделал глоток.

В зале стоял гул голосов. Гости приветствовали знакомых не только за своими столиками, но и за другими: рассылали воздушные поцелуи, кокетливо отбрасывали волосы, рассыпались в комплиментах. Обсуждали лоты: кто что приметил, кто что пожертвовал и кто не пожертвовал ничего.

Холли прекрасно знала все предложения, она сама заносила их в таблицу, и все-таки решила заглянуть в программу еще раз.

Кое-что ее заинтересовало, например обрезка деревьев. Не помешает родителям. Наверняка на этот лот будет много желающих. Хватит ли у нее денег? Последний год был нелегким в финансовом плане. Не хочется выбрать что-то, а потом выбыть из гонки. Ну одну-две ставки сделать-то можно – попытать, так сказать, счастье.

Она еще раз просмотрела список в поисках наиболее бюджетных вариантов. Вдруг зазвонил телефон. Почему-то, несмотря на незнакомый рингтон, Холли сразу решила, что звонят именно ей. В тот же миг Кэролайн подняла с пола сумочку и принялась в ней рыться.

– Сто процентов Майкл. Спорим, он дал ей слишком много молока, хотя я его предупреждала, и хочет спросить, где лежат простыни. Теперь вот опоздает… Извините, пойду покричу на мужа.

Так Холли и Бен остались один на один.

Между ними стоял пустой стул Кэролайн – очень метафорично. Холли оглядела зал в надежде увидеть, что Джейми уже идет обратно к столику, но, увы, та лежала на полу под ящиком с каким-то оборудованием и усердно орудовала гаечным ключом. В ближайшее время ждать помощи от Джейми бесполезно.

«Ладно, Кэролайн скоро вернется», – подумала Холли. И потом, до начала всего десять минут, и еще должен прийти шестой человек. Кто знает, может, он пообщительнее, чем они с Беном.

– Ну что ж… – начала Холли, не имея ни малейшего понятия, что сказать дальше.

– Еще вина? – предложил Бен, поднимая бутылку.

– У меня есть, – ответила Холли, демонстрируя полный бокал.

– А да, точно… Ты молодец, потрясающая работа.

– Это все Дрей. Порой мне кажется, она профессиональный рейдер. Однажды приду в магазин, а на табличке с именем владельца ее имя.

Бен засмеялся. Немного скованно, но видно, что он прилагал максимум усилий, чтобы вести себя естественно.

– Уверен, у тебя получится собрать нужную сумму для рождественских танцев. Раз уж смогла организовать все это, остальное – сущие пустяки.

– Столько дел, некогда было даже подумать об этом. Я бы сейчас отдохнула.

– Холли Берри, по-моему, ты понятия не имеешь, что значит это слово.

– Не похоже на комплимент.

– Не-е, это не комплимент.

Легкая дрожь пробежала по телу, скорее всего, от досады. Почему он ведет себя так непоследовательно? К чему эта болтовня, флирт, если он ясно дал понять, что между ними возможна только дружба? И флирт совсем не его конек. Вне офиса Бен по большей части молчун.

Не зная, что ответить, Холли взяла бокал, сделала глоток вина и снова оглядела комнату. Джейми уже встала на ноги, а Дрей стучала пальцем по микрофону – хороший знак. «Да и Кэролайн вот-вот придет», – подумала Холли и повернулась лицом ко входу.

За большей частью столов уже сидели люди, остальные гости прибывали сплошным потоком. До начала оставалось всего несколько минут.

«Может, сходить к волонтерам, посмотреть, не нужна ли помощь?» – подумала Холли. И тут пара, которая стояла прямо в дверях и радостно махала знакомым, загораживая проход, сделала шаг в сторону, и Холли увидела мужчину, высокого, в до блеска начищенных туфлях. Что-то в животе у нее оборвалось. Растерянно моргая, она смотрела на гостя, смотрела и не верила своим глазам.

– Холли, что такое? – спросил Бен, заметив ее волнение.

Ее бросало то в холод, то в жар. Она буквально задыхалась от гнева.

Явился Дэн.

Холли не могла двинуться с места. Вроде пила она не слишком много и чудесное серебряное платье ни за что не зацепилось. И все-таки тело буквально парализовало. Спазмом сдавило и горло, так что в легкие почти не поступал воздух.

– Что с тобой? – Бен пересел на пустой стул рядом с Холли и взял ее за руки. В его голосе звучала тревога. – Холли?

– Что он здесь делает? – прошипела она. – Я же сказала, что все кончено. И он уехал. Ерунда какая-то.

Проследив за ее взглядом, Бен выпятил челюсть. Неужели он на нее злится? Неужели решил, что это она пригласила Дэна? И именно потому так вырядилась… Да нет, Бен слишком хорошо ее знает. Он должен понимать, что Дэн ей не нужен.

Она сто раз объясняла Дэну, что ему здесь ловить нечего. Зачем он приперся?

Едва сдерживая тошноту, Холли потянулась за бокалом.

– Вот, выпей воды, – Бен вложил ей в руку пластиковую бутылку. – Я разберусь.

Холли сделала глоток, не особо вникая в смысл его слов, однако, увидев, что он отодвинул стул и встает на ноги, схватила за руку.

– Давай не будем устраивать сцену! Пожалуйста, оставь. Может, он здесь совсем по другой причине. Может, его знакомый пригласил.

Бен крепко сжал зубы.

– Ему тут не место, Холли.

– Согласна, но Дрей вот-вот начнет. Все будет хорошо. Сделаем вид, что его не заметили.

– Вряд ли получится.

Холли хотела возразить, что превосходно умеет игнорировать тех, кто ей неприятен, но осеклась на полуслове: Дэн, улыбка до ушей, шел прямо к ним.

– Ух ты, здорово! – воскликнул он, приблизившись.

– Дэн, что ты здесь делаешь? – железным тоном спросила Холли.

Как-то в разговоре Джейми заметила, что Дэн ведет себя странно: все эти появления с бухты-барахты, внезапное предложение руки и сердца… В шутку она даже посоветовала обратиться в полицию, чтобы на него выписали ордер, запрещающий приближаться к Холли. Сейчас эта шутка казалась не такой уж смешной.

– То есть как «что я здесь делаю»? – удивился Дэн. – Я пришел тебя поддержать. Увидел в интернете статью о твоем аукционе и сразу решил, что идея превосходная. Подумал, почему бы не сходить, раз уж я тут. Предложение о переводе в Челтнем, кстати, все еще в силе. Уж больно хороши условия, чтобы отказываться.

Холли трясло, как в ознобе. Бен положил ей руку на бедро и участливо сжимал его, словно говоря: «Я с тобой. Только скажи, я все сделаю».

«Не уходи, – хотелось сказать ей в ответ. – Будь со мной рядом».

Ладно, Дэн пришел на аукцион. Конечно, лучше бы его здесь не было, но вечер он ей не испортит. В конце концов, она не одна, а с друзьями.

– Что ж, спасибо за поддержку, – с натянутой улыбкой сказала Холли. – Ты бы уже нашел свое место, Дрей вот-вот начнет. Хорошего вечера.

Дэн не обиделся, напротив, его губы скривила очередная дурацкая ухмылка.

– Так я уже нашел. Вот оно, – ответил он, плюхаясь на стул рядом с ней.

Холли обдало жаром, комната завертелась перед глазами.

– Вы нас простите на минутку? – Бен вскочил из-за стола и, взяв Холли за руку, потянул за собой.

– Простите, извините, извините, – смущенно бормотала она направо и налево, задевая гостей.

Все будет хорошо, нужно только выйти на улицу. Когда они уже подошли к дверям, вдруг заработал микрофон и зал взорвался аплодисментами.

Кожу обдало холодом, Холли жадно хватала ртом воздух. Наконец-то. Отрывисто дыша, она облокотилась о стену, но, вспомнив про платье, тут же выпрямилась, сделала шаг в сторону и, наклонившись вперед, уперлась руками в колени.

– Холли, как тебе помочь? – Бен опустился перед ней на корточки и заглядывал в лицо. – Давай попрошу его уйти или пересесть за другой столик. Что-нибудь придумаю. Только скажи.

Холли кое-как взяла себя в руки, хотя слезы по щекам еще катились. А ведь она столько времени потратила на макияж!

– Какого фига он вытворяет?! – насилу выдавила она. – Он вообще нормальный?! Что ему здесь надо?

– Разумеется, он делает это специально, – подтвердил Бен. – Задели его самолюбие, и вот теперь он мстит. За то, что ты его отвергла.

Боже мой, голова кругом! Холли наклонилась еще сильнее, пытаясь привести мысли в порядок.

– Какая-то изощренная жестокость. Раньше я за ним такого не замечала.

– Ну, может, и вправду пришел тебя поддержать.

Она подняла голову и демонстративно вскинула бровь.

– Решай, что будем делать.

Холли глубоко вздохнула – изо рта пошел пар.

– Я просто хочу отдохнуть. Не желаю о нем думать.

– Избавиться от него?

Со стороны могло показаться, что она заказывает убийство. Очень заманчивое предложение, между прочим. Холли покачала головой:

– Нет, так он поймет, что сумел меня разозлить, а ему только это и надо. Пойдем обратно в зал. Будем веселиться на всю катушку, не обращая на него внимания.

– А ты сможешь?

– Вроде ты как-то сказал, что я могу все, если постараюсь.

По его лицу промелькнула еле заметная улыбка.

– Бен…

– Вот недотепа, честное слово! Я его, конечно, люблю, но порой ужасно подмывает запереть на пару часиков в кладовке, чтобы поискал там свои мозги! – Подошла Кэролайн с телефоном в руках. Вскинув голову, она добавила: – Майкл будет минут через тридцать. А вы что тут делаете?.. Холли, что-то не так?

– Дэн объявился, – сообщила Холли.

– Ты имеешь в виду твоего Дэна? Того самого? Из Лондона?

– Да-да, именно его, – ответил Бен.

– Офигеть…

– И это не все. Он за нашим столиком.

К Холли наконец вернулись силы. Оторвав руки от колен, она выпрямилась и глубоко вздохнула.

– Будем веселиться и делать вид, что его здесь нет.

– А ты сможешь?

– Я то же самое спросил, – пожал плечами Бен.

Холли скорчила гримасу:

– Смогу. А теперь идем в зал. Не хочется пропустить вступительную речь Дрей.

Решительным шагом Холли направилась к входу, где волонтеры проверяли билеты у последней пары припозднившихся гостей. Холли миновала их, переступила порог зала – и застыла как вкопанная. Кэролайн, которая шла следом, почти в нее врезалась.

– Что такое? – спросила, выглядывая из-за ее плеча, Кэролайн. – Это что, Джейми с ним разговаривает? Да еще хохочет!

– Она не знает его в лицо.

– Офигеть! Сейчас я ему покажу…

– Не надо. Никакой шумихи, ладно?

Кэролайн недовольно нахмурилась:

– Бен, ты же понимаешь, что план так себе. Пойди скажи ему пару ласковых.

– Не мне решать, а Холли.

Кэролайн скорчила рожу и возмущенно выдохнула.

– Ну если он думает, что может пить мое вино, то горько ошибается.

Она легонько оттолкнула Холли и зашагала прямо к столику. Тут же место Кэролайн занял Бен.

– Совсем забыла, какой она бывает, – с улыбкой произнесла Холли, вспоминая школьные годы. Кэролайн первой приходила на помощь любому, кто нуждался в защите. Завидев малейшую несправедливость, она сломя голову бросалась в бой даже со старшеклассниками, будь то парень, который обманывал одну из ее подружек, или какой-нибудь хулиган и задира. Да, здорово иметь такого товарища, как Кэролайн.

– Пошли, ее нужно догнать. Если Кэролайн доберется до Дэна первой, ему несдобровать. Да и Дрей вот-вот начнет.

– Ты уверена? – спросил Бен. – Слушай, если вдруг станет невыносимо, не думай о нас, вставай и уходи. Или скажи мне. Конечно, раньше я такого никогда не делал, но я попрошу его выйти на улицу и надеру ему там задницу. По крайней мере, попытаюсь.

Холли грустно улыбнулась. Почему, ну почему он не мог снова стать занудой-всезнайкой, как в самом начале их знакомства? Так было бы намного легче выносить эту дурацкую «просто дружбу».

Какое же место выбрать? Что так, что эдак – хрен редьки не слаще. Сидеть рядом с Дэном она, конечно, не будет – тут без вариантов. Однако столик всего на шестерых, а значит, максимум их может разделять два стула. Но тогда она окажется лицом к лицу с Дэном. Что хуже? Сидеть через одного или весь вечер лицезреть его самодовольную физиономию? Пожалуй, второе. Видимо, друзья рассудили так же: когда Холли подошла к столику, отважная Кэролайн без малейших колебаний уселась рядом с Дэном.

– Поставим вот сюда, – прокомментировала Кэролайн, убирая бутылку с вином из зоны досягаемости Дэна.

Джейми метнула в нее испепеляющий взгляд, Кэролайн посмотрела на подругу не менее испытующе.

– Джейми, можно тебя на минутку? – попросила она и встала, хотя села всего секунду назад.

– Уже начинают.

– Ничего, давай поднимайся!

Сбитая с толку, Джейми неохотно отодвинула стул и последовала за Кэролайн.

На некоторое время за столом воцарилась тишина.

– Ну что ж, тут много дельного, – прервал молчание Дэн. – Даже не знаю, что мне больше нравится. Зая, а что ты присмотрела?

У Холли перехватило дыхание, но усилием воли она заставила себя успокоиться. К счастью, Джейми и Кэролайн уже возвращались. Радушие Джейми, которая села между Холли и Дэном, точно ветром сдуло.

– Только намекни, – процедила она, наклонившись к Холли.

И снова будто речь шла о заказном убийстве. «Интересно, в таких живописных деревушках, как Боуртон, бывают наемные убийцы?» – размышляла Холли. Почему-то думалось, что Джейми легко найдет хоть дюжину, если надо.

Защелкал микрофон, и гул в зале стих. Все глаза устремились к сцене, на которой стояла улыбающаяся Дрей с микрофоном в руках. Холли тут же забыла о Дэне. Она знала, что Дрей, с виду такая уверенная, на самом деле жутко нервничает: девушку выдавало ритмичное постукивание ногой. Поймав взгляд помощницы, Холли ободряюще улыбнулась и показала большие пальцы. Какое счастье, что Дрей взяла на себя роль аукциониста! Холли умерла бы со страху, если бы ей самой пришлось стоять на сцене перед толпой пялящихся на нее людей.

– Дамы и господа, прежде всего разрешите поприветствовать вас и поблагодарить за то, что пришли к нам в этот вечер. На столах я вижу море бутылок, а за столами море радостных лиц. Надеюсь, к концу вечера ваши улыбки станут шире, а кошельки легче.

По залу прокатился смех.

– Благодаря программкам, которые лежат у вас на столе, и флайерам, которые заполонили всю округу, вы наверняка уже знаете, что сегодняшний аукцион посвящен сбору средств для рождественского танцевального вечера в доме престарелых «Плакучие ивы». Полагаю, все согласятся, что нам очень повезло с таким замечательным заведением. Поэтому давайте начнем со слов благодарности сестре Донне, старшей медсестре в доме престарелых. Дамы и господа, сестра Донна!

Посмотрев на столик, на который указала Дрей, Холли решила, что обозналась. Сидевшая там женщина не имела ничего общего с сестрой Донной: распущенные волосы, тщательный макияж и элегантное платье вместо голубой униформы. Холли робко улыбнулась медсестре, но та вряд ли заметила: на нее было обращено все внимание зала. «Поговорю с ней в конце вечера, – пообещала себе Холли. – Может, к тому времени уже наберется кругленькая сумма».

– Благодарности заслуживают многие жители Боуртона, – продолжила Дрей, когда аплодисменты в честь сестры Донны смолкли. – И надеюсь, ни одно имя не останется сегодня без внимания. А сейчас я хотела бы представить первый лот. Поскольку мы собираем деньги именно на танцы, думаю, логично начать наш аукцион с трех уроков парных танцев. Идеальное решение для будущих молодоженов или поклонников «Танцев со звездами». Начальная цена – сорок фунтов.

Из разных уголков зала посыпались ставки, и всего через несколько минут первый лот ушел по немыслимой цене в сто двадцать фунтов. За ним последовали выгул собак и двенадцать капкейков, украшенных по вкусу и желанию покупателя. В сумме оба лота принесли еще пятьдесят фунтов.

– Ты как? – спросил Бен, наклоняясь к Холли. – Скажи, если захочешь выйти на улицу.

– Все в порядке, – ответила Холли, не сводя глаз со сцены. – Скоро будет предложение Кэролайн, не хочу пропустить.

– Хорошо, но помни, что можешь на нас положиться.

Не обращать внимания на Дэна оказалось сложнее, чем она думала. Старательно избегая его взгляда, она внимательно слушала Дрей и пристально следила за торгами: сейчас, например, шла борьба не на шутку за акриловый дизайн ногтей. Однако порой, глядя в направлении Дэна, она ненароком замечала, что он непрерывно за ней наблюдает. Ужасно раздражало.

Аукцион перевалил за половину, когда Холли понадобилось выйти в туалет. Она, сколько могла, откладывала неизбежное, понимая, что стоит ей подняться, как Дэн снова продолжит преследование. Однако она зря переживала: только она встала, Джейми и Кэролайн тоже вскочили на ноги.

– Я с тобой, – предложили они хором.

Холли готова была плакать от благодарности. Как ей не хватало таких подруг в Лондоне! В столице проще простого замкнуться в себе, а здесь она снова та Холли, которой сама хотела быть.

Прошло всего пару минут после того, как они вернулись из туалета, когда Дрей неожиданно объявила:

– А теперь, дамы и господа, один из самых важных лотов на нашем аукционе.

Холли заглянула в программку: неужто уже подошло время для поездки на «мазерати»?

– Холли Берри, – позвала Дрей, – не могли бы вы выйти к нам?

Понимая, что сейчас произойдет, Холли похолодела от ужаса, от лица отхлынула кровь.

– Что?.. Нет, нет, – пробормотала она, чувствуя, как руки Джейми настойчиво пытаются стащить ее со стула, несмотря на протесты.

– Ну же, не стесняйтесь, – подбодрила Дрей с озорным блеском в глазах, не обращая внимания на буравящий взгляд Холли.

Выхода не было, теперь не только Дэн, весь зал пристально наблюдал за ней.

– Давай! – подзадоривала Кэролайн. – Не робей!

Внезапно декольте серебряного платья стало слишком глубоким, а юбка слишком длинной. Холли не знала, чего бояться больше: что бретельки вдруг соскользнут с плеч или что ноги запутаются в подоле.

Поднявшись на сцену, она крепко стиснула зубы и процедила, отвернувшись от микрофона:

– Я тебе зарплату урежу.

– Без паники. Вы же хотите собрать побольше денег? – Дрей повернулась к зрителям, сияя лучезарной улыбкой. – Дамы и господа, мы собрались здесь сегодня благодаря этой отчаянной женщине, Холли Берри. Некоторые из вас, вероятно, уже знают ее, а тем, кто не знает, скажу: Холли – новая владелица чудесной лавки сладостей под названием «Еще одну штучку». Лавка расположена на Хай-стрит здесь, у нас в Боуртон-он-Уотер. Обязательно заходите, лавка просто восхитительная, и все благодаря Холли Берри. Надеюсь, Холли уже достаточно выпила и позабудет все, что я вам сейчас говорю, потому что, признаюсь честно, Холли еще и моя начальница, и очень не хочется, чтобы у нее началось головокружение от успехов.

В зале раздался смех.

– Есть еще одна важная деталь, заслуживающая внимания. Холли не только потрясающая начальница и самоотверженный организатор сегодняшнего аукциона, ко всему прочему она изумительный кондитер. Наш следующий лот – двухчасовой мастер-класс по выпечке от Холли Берри, во время которого вы научитесь печь все что угодно. И как человек, отведавший ее «запеченную Аляску», уверяю вас, счастливчик, который выиграет этот лот, ни минуты не пожалеет. Итак, начальная цена – двадцать фунтов!

Тут же вверх взметнулась рука, и прогремел громкий голос Дэна:

– Двадцать фунтов!

«Нет, это не страшный сон, – пронеслось в голове у Холли. – Все намного, намного ужаснее».

Ее никогда не мучили обычные кошмары, например как она приходит на работу голой; впрочем, то, что происходило сейчас, было гораздо хуже любого самого жуткого сновидения. Ее бывший парень, мерзкий, отвратительный тип, сделал ставку на ее двухчасовой мастер-класс по выпечке. И о чем он думает? Неужели полагает, что они будут вместе печь торт? Да если Дэн вдруг заявится в ее кухню, она запустит в него этим самым тортом!

– Отлично, у нас есть стартовая ставка, – с привычным ей энтузиазмом подхватила Дрей. – Поверьте, выпечка этой женщины стоит большего. Я слышу «двадцать пять»?

В дальнем конце зала послышался крик «двадцать пять», но его сразу же заглушил голос Дэна:

– Тридцать!

– Тридцать пя…

– Сорок!

Стоило конкуренту повысить ставку, как Дэн снова перебивал ее. Даже когда цена достигла семидесяти пяти фунтов, Дэн предложил восемьдесят.

Он, должно быть, шутит? Ставки росли. Вторая претендентка на лот не желала уступать, но с каждым разом пауза перед ее новым предложением становилась все дольше.

Мысленно Холли молила женщину стоять до конца, и, если бы телепатия существовала, соперница Дэна точно услышала бы отчаянный крик о помощи. И все же этот момент настал. Дама разочаровано покачала головой: платить больше она не готова. Вот и все. Холли достанется Дэну за восемьдесят фунтов. Да он столько за все время, пока они были вместе, на нее не потратил!

– Итак, восемьдесят фунтов, – повторила Дрей, мельком взглянув на Холли. Не ожидав увидеть гримасу отвращения, Дрей посмотрела на начальницу еще раз, будто хотела удостовериться, не показалось ли. Похоже, до девушки дошло, что не все так гладко. Ну что ж, лучше поздно, чем никогда. Хотя, возможно, уже слишком поздно: желающих получить мастер-класс больше не было.

– Кто-нибудь готов предложить восемьдесят пять фунтов? – спросила Дрей, глядя на толпу. – Поверьте, если хотите научиться печь, эта женщина для вас просто манна небесная. Суфле, французская выпечка, что угодно! Дамы и господа, другой такой возможности не будет. Восемьдесят фунтов не предел. Я хочу услышать от вас ставку в восемьдесят пять фунтов. Кто даст восемьдесят пять фунтов?

Сердце стучало как бешеное. Ну пожалуйста, кто-нибудь! Спасите ее! Глаза Дэна уже победно сверкали, на губах застыла самодовольная ухмылка. И тут вверх взметнулась еще одна рука.

– Сто фунтов! – произнес мужской голос.

Все люди в зале ахнули. Все, кроме Дэна, который не собирался отступать.

– Сто двадцать пять!

– Сто пятьдесят!

– Двести!

– Двести пятьдесят!

Стоило Дэну назвать новую сумму, Бен был тут как тут. Дэна перекосило от ярости, Бен же, не отрывая взгляда, смотрел на Холли, при этом на его лице не дрогнул ни один мускул.

– Двести… шестьдесят, – впервые с самого начала торгов замешкался Дэн. Он с такой силой сжимал ножку бокала, что костяшки побелели.

Бен, с прежней улыбкой на лице, предложил двести семьдесят пять.

Теперь-то Холли понимала, что волнение, которое она испытала, поднимаясь на сцену, – сущий пустяк по сравнению с ужасом, который испытывала сейчас. Она видела по глазам Дэна, что игра вышла из-под контроля. Его затея не удалась. Более того, Бен решил во что бы то ни стало отомстить обидчику.

– Двести восемьдесят, – выдавил Дэн.

– Триста, – невозмутимо парировал Бен, словно заказывал круассан в пекарне.

Триста фунтов! Если Бен выиграет, надо будет вернуть ему эти деньги. А она только вышла в плюс. Может, он разрешит возвращать долг частями? Лишь бы цена не поднялась еще выше.

В зале повисло напряженное молчание. Борьба за лоты разгоралась и ранее, например за стрельбу по тарелкам или массаж горячими камнями. Однако в этот раз страсти накалились до предела. Зрители сидели затаив дыхание в ожидании исхода боя.

– Триста пять, – не уступал Дэн.

Как же его бесило, когда она покупала дорогие ингредиенты: сублимированную малину или ваниль в стручках. А теперь он хочет отвалить за кулинарные уроки с ней целое состояние – трудно представить, что творится у него в голове. Впрочем, вероятно, платить и не придется. Еще пара ставок, и он точно сойдет с дистанции. Главное, чтобы Бен не отступал.

С еле заметной улыбкой на губах Бен снова поднял руку.

– Четыреста фунтов! – провозгласил он.

Зал снова ахнул, еще громче, чем в первый раз. Дэн оторопело вылупил глаза, не готовый к таком бешеному скачку. К счастью, Дрей вовремя воспользовалась его замешательством и, стукнув молотком, прокричала:

– Продано! Четыреста фунтов за мастер-класс по выпечке с великолепной Холли Берри!.. Слава богу, у нас впереди всего пара лотов. Не знаю, как вы, а мое сердце больше таких испытаний не выдержит.

«Да, – подумала Холли, чувствуя, как наконец утихает стук в груди. – Мое тоже».

Спустившись со сцены, Холли подошла к компьютеру, в который вносили данные победителей аукциона. Там сидела Морин из почтового отделения и собирала вырученные деньги.

Бен уже был на месте.

– Огромное тебе спасибо! – поблагодарила его Холли. – Прямо огромнейшее!

– Я не мог на это смотреть… Ты такого не заслужила.

– Я ужасно тебе признательна. Честно, не знаю, что бы я делала, если бы он победил.

Только тут она осознала, что в руках Бен держит кошелек, а помощница Дрей подписывает одну из открыток, которые придумали выдавать вместо квитанции. Идею предложила Кэролайн, и Холли такое решение показалось стильным.

– Ты что, уже заплатил? – спросила Холли.

– Да, конечно. Я ведь выиграл.

– Но… но… – «Но мне нужно время, чтобы придумать, где взять эти дурацкие четыреста фунтов», – промелькнуло у нее в голове. Как сказать это вслух? Бен, управляющий банка, в котором она брала кредит, наверняка лучше ее бухгалтера знал о финансовых показателях магазина. Вступая в торги, он прекрасно понимал, что ей нелегко будет выплатить долг.

– Так, – засуетилась Холли, открывая сумку и доставая кошелек. – Посмотрим, сколько я смогу отдать прямо сейчас.

Ее лицо помрачнело: в кошельке лежала всего одна мятая пятифунтовая бумажка. От смущения бросило в жар, щеки вспыхнули ярким румянцем.

– Ты о чем? – отпрянул Бен. – Я бы не стал делать ставку, если бы не собирался платить.

– Ты отдал четыреста фунтов?

– Ну вообще-то заплатил я всего пятьдесят фунтов и написал расписку. Такие суммы я с собой обычно не ношу. И потом, я их не отдал, как ты выражаешься, а купил на них мастер-класс по выпечке.

Холли покачала головой. Адреналиновый шторм прошел, она плохо соображала.

– Уверен, что тебе это вообще надо? По-моему, ты и так все умеешь.

Он посмотрел на нее с нескрываемым смущением. На сцене Дрей вовсю рекламировала следующий лот; ажиотаж вокруг предложения Холли благополучно позабыли. Как же это все произошло? Так неловко вышло: она в беде, он ее спасает, а теперь еще притворяется, что вовсе не спасал, а действительно хотел выкупить мастер-класс по выпечке. Нет, это слишком даже для Бена.

– У нас в семье часто шутят, что единственное, что я не умею, – это печь, – поспешил пояснить он, видимо, заметив ее взгляд. И тут же робко добавил: – Ну и еще плавать… Я неплохо готовлю, однако с тортами просто беда какая-то. То они не поднимаются, то подгорают, то, наоборот, сырые внутри. Было бы здорово удивить всех: испечь что-нибудь и принести на воскресный обед.

Холли пристально посмотрела на него, пытаясь понять, не говорит ли он так из жалости. С другой стороны, ему, всезнайке, должно быть, неприятно признавать, что он чего-то не умеет. Яркое подтверждение тому – случай на озере.

– Ладно, значит, урок выпечки, – согласилась Холли, понимая, что теперь из кожи вон вылезет, но сделает этот мастер-класс бесподобным.

– Отлично. Тогда пойдем сядем за столик? По-моему, еще пара лотов впереди, – улыбнулся Бен. Совсем незаметно, уголки губ лишь слегка приподнялись, но глаза… глаза глядели пристально и внимательно. Не успела Холли моргнуть, как он уже шел обратно к столику.

Джейми сидела, поставив локти на стол. Майкл, который опоздал почти на полтора часа, рассыпался перед Кэролайн в извинениях. Однако больше всего поражала мрачная физиономия Дэна. Заметив приближение Холли, он отвернулся.

– Все в порядке? – спросила она, обращаясь ко всем разом и надеясь, что ответит кто угодно, только не Дэн.

– У нас все отлично, – ответила Джейми. – Я тут как раз рассказываю Дэниелу о своем бывшем парне, о том, как он меня преследовал и мне пришлось пойти в полицию. В итоге ему все это боком вышло. Теперь на работу ему практически не устроиться, во всяком случае дикая морока. Работодатели на навязчивое преследование сквозь пальцы не смотрят. Да и неудивительно, в конце концов, это ж преступление. За него даже в тюрьму сажают, а когда при приеме на работу начнут проверять наличие судимости – все, пиши пропало!

Густой румянец залил щеки Дэна, из малиновых они сделались багровыми и теперь напоминали сливы, что росли у родителей Холли в саду.

– Джейми права, – отчеканила Холли, стараясь глядеть ему прямо в лицо, хотя не очень-то получалось, поскольку Дэн уставился куда-то в сторону. – Если ты снова приедешь, если только посмеешь приблизиться к магазину, да если я просто услышу, что ты здесь, в Боуртоне, пеняй на себя, я позвоню в полицию. Ты меня понял?

«Как такое могло произойти? – задавалась вопросом Холли. – Как тот, с кем ты мечтала провести остаток жизни, превратился в человека, при одной мысли о котором тебя бросает в дрожь?» Ее действительно затрясло так, что захотелось вскочить и убежать. Но нельзя, нужно было довести дело до конца.

Их глаза наконец встретились.

– Ну и дура же ты…

Отодвинув стул, Дэн бросил гневный взгляд на Бена:

– Ни она, ни ее дерьмовая выпечка того не стоят. Ее стряпней только травиться!

– Серьезно? – невозмутимо ответил Бен. – Спасибо за предупреждение. В следующий раз, пожалуй, не стоит так отчаянно бороться за то, что может навредить твоему здоровью? По-моему, тебе пора, дружок. Могу проводить, если забыл дорогу.

Никогда прежде не доводилось Холли Берри так вертеться: ни в университете, когда в перерывах между учебой она вкалывала на двух работах; ни в первые недели после приобретения лавки, когда неотложные дела возникали, как грибы после дождя; ни в тот летний день, когда она с рассвета до заката простояла за прилавком магазина, отвешивая покупателям килограммы и килограммы конфет, лишь бы доказать банку, что кондитерская кредитоспособна. Нет, ничто из этого не шло ни в какое сравнение с тем, что происходило сейчас.

Холли крутилась как белка в колесе: в преддверии Рождества лавка требовала постоянного внимания; уйма времени уходила на подготовку танцевального вечера; да и про бинго по понедельникам нельзя было забывать. И вот во всей этой кутерьме ей вдруг взбрело в голову, что пора завязывать с конфетами, надо перейти на правильное питание и заняться спортом. Сказано – сделано. Заручившись поддержкой Кэролайн, Холли устроила на следующий день после аукциона вечернюю пробежку. Как неосмотрительно! Утром ноги словно свинцом налились. А тут еще, как назло, выходные – от посетителей отбоя нет. Надо поспешить, а она, как подстреленная, ковыляет от полки до полки.

– Холли, какой чудесный аукцион!

– Нам так понравилось!

– Говорят, теперь хватит денег для танцев. Как хорошо!

Покупатели в один голос нахваливали аукцион. Холли не преминули сообщить, что счастливчик, выигравший еженедельные десерты, заказал в пекарне первый торт, а кто-то уже записался на урок игры на укулеле.

– Аукцион был просто улет – все мои друзья так говорят, – объявила Дрей, когда вышла на работу в понедельник. – Им бы, кстати, не помешала еще пара часиков волонтерства. Пристроите их на рождественские танцы? – спросила Дрей, запихивая в рот лакричный леденец.

Лакрица – конфета на любителя, но смотрятся эти черные кругляшки прикольно… Что ж такое? Нет, она хоть день, да выдержит! Не будет таскать вкусняшки из запасов магазина. Правда, сейчас только десять утра, а успех всего предприятия уже под угрозой. Может, для начала стоит ограничиться запретом на сладкое до обеда? Или, например, выбирать конфеты с фруктовым вкусом? От них-то какой вред? Там же витамины…

– Почему бы нет? По-моему, чем больше людей, тем лучше.

– Круто! Так и скажу им. Дату выбрали?

– Нет, как раз сегодня иду к сестре Донне.

– А для того, другого? Уже дату выбрали?

Не было нужды спрашивать, что имеет в виду Дрей под «тем, другим».

Прошло четыре дня с аукциона, на котором Бен, подобно рыцарю в блестящих доспехах, сокрушив соперника, выкупил мастер-класс по выпечке и спас Холли. Однако с тех пор они видели друг друга только мельком и не успели назначить время для урока. Подумать только – четыреста фунтов! Определенно, двухчасовой мастер-класс – слишком мало для такой суммы. За эти деньги занятие должно длиться полдня, а то и больше. Однако как воспримет такую идею Бен?

– Поговорю с ним во время бинго, – отрезала Холли, всем видом показывая, что тема закрыта. Дабы избежать лишних вопросов, она взяла в руки щетку, прошагала к входной двери и принялась выметать за порог прилипшие к полу мокрые листья. Привычное дело в ноябре, порой весьма утомительное, но все-таки лучше, чем вытирать грязные лужи от растаявшего снега зимой.

– Так романтично! – продолжила Дрей. – Два рыцаря сражаются за вас…

– Не за меня, а за мой мастер-класс.

– Ну конечно. Ваши кексы превосходны, но не настолько же!

Прекратив подметать, Холли облокотилась на щетку.

– Дрей, ты почему в магазине? Сегодня понедельник. Разве тебе не надо быть в школе?

– Внеурочная деятельность.

– Внеурочная деятельность? Здесь?

– Ну мы должны по два часа в неделю заниматься развитием всяких-разных навыков вне школы. Делать можно все что угодно: хочешь – бегай, хочешь – шей, хочешь – работай волонтером. Главное, чтобы потом это помогло нам найти работу.

– Ты-то уже нашла работу. Наверное, стоит в таком случае подыскать себе другое занятие?

– Возможно, однако намного интереснее подкалывать вас насчет Бена. Как вы? Ждете не дождетесь сегодняшнего свидания на бинго? А вот я жду не дождусь, когда мне обо всем расскажет Кэролайн. Вы же знаете, она уверена, что он в вас влюблен, только у него «сложности», – Дрей изобразила в воздухе кавычки. – Почему считается, что только у женщин бывают эти самые «сложности», что только женщины эмоционально уязвимы? Полная ерунда.

– Иди уже! – Холли выпрямилась и указала девушке метлой на дверь. – Покупателей нет, а у меня полно бумажной работы. Ты мне только мешаешь.

– Бумажной работы? – передразнила Дрей. – Конечно, стоит мне выйти за порог, как вы снова уткнетесь в окно и будете мечтать о своем банкире. Правильно, овчинка точно стоит выделки.

Холли посмотрела на помощницу испепеляющим взглядом – ну или почти испепеляющим. Как на нее всерьез сердиться? Она словно младшая сестра, которую нельзя не любить, как бы она тебя ни доставала. А потом, если бы не Дрей, магазин давно закрылся бы, еще до возвращения Холли в Боуртон.

– Ладно, ладно, ухожу. Надо сочинение писать. Только возьму мятных помадок и леденцов из ячменного сахара для мамы.

– Давай уже пошустрей.

Дрей насыпала конфеты в пакетики, выбила чек с учетом своей скидки и положила деньги в кассу.

– Все, до субботы. Жду не дождусь рассказов о свидании на бинго.

– Никакое это не свидание! – прокричала Холли вдогонку, хотя трепет в глубине живота подсказывал, что она напрасно себя обманывает.

– Двадцать девять! Двадцать девок! – прокричал Бен, поднимая шар, чтобы всем было видно.

Игроки с фломастерами наперевес поспешно уткнулись носами в карточки.

– Дамы и господа, напоминаю, у нас третий тур, победитель должен вычеркнуть все номера. И пожалуйста, следите за Полин. Кажется, у нее в кармане еще одна карточка. Да, Полин?

Присутствие Холли казалось совершенно излишним, но ее это ничуть не смущало. Приятно было наблюдать за тем, как Бен достает шары из лототрона и как при этом загорается его лицо. С таким же рвением и энтузиазмом он когда-то помогал ей разбираться с финансами.

Холли вдруг подумала о невесте Бена, точнее, об инструкторе по дайвингу, которого та встретила во время несостоявшегося медового месяца. Интересно, что он собой представляет? Стоил ли он того, чтобы бросить жениха? И вообще, чего такого не хватало в Бене его бывшей девушке?

Хотя то же самое можно сказать и про нее с Дэном. У него хорошая работа, и жизнь он вроде как начал с нового листа… Да нет, все-таки это совсем другая история. Дэн – манипулятор. Теперь это ясно как день. Достаточно вспомнить, как он затыкал ей рот всякий раз, стоило что-то предложить, например потратить немного денег на отпуск в то время, как Дэн считал, что надо экономить. А может, он попросту хотел контролировать каждый ее шаг? Кстати, куда подевались ее друзья? В университете у Холли был довольно широкий круг общения, была своя компания. Понятное дело, после выпуска все разъехались кто куда, но именно с появлением Дэна они окончательно исчезли из ее жизни. Бен совсем не такой.

– Бинго! – прокричал кто-то в середине зала. – Вот! У меня! Видишь? У меня все клетки! Все клетки!

– Ладно, ладно! Нечего устраивать переполох, – обиженно огрызнулся сосед Полин и смял свою карточку.

Бен посмотрел на Холли с еле сдерживаемой улыбкой, затем снова повернулся лицом к зрителям:

– Что ж, дамы и господа, вот и все! Игра закончена. Сейчас моя прекрасная ассистентка Холли пройдет по залу и соберет маркеры. Имейте в виду, мы их пересчитаем. И кстати, мы в курсе граффити в туалете на втором этаже. Я про те маленькие кружочки на стене. Вы же понимаете, если это повторится, нас сюда больше не пустят… Эх, в вашем-то возрасте. Честное слово, не ожидал такого.

Холли готова была поклясться, что по губам Сида пробежала самодовольная ухмылка. Интересно, а что нарисовали-то? Хотя, наверное, лучше не знать.

Она подошла к Верити. Сегодня пожилая дама облачилась в платье с темно-синими рукавами, из-под которых выглядывали многочисленные серебряные браслеты. Протянув руку, увешанную кольцами, Верити схватила Холли за локоть, кивнула в сторону Бена и хитро подмигнула.

– Простите, конечно, но, по-моему, для вас он слишком юн, – произнесла с улыбкой Холли. – Хотя кто знает, может, вам повезет больше, чем мне.

И зачем она это сказала? Вот бы отмотать назад и вернуть свои слова обратно! Увы, слишком поздно. В глазах старушки вспыхнули огоньки.

– Ага, так он тебе нравится!

– Нет, – ответила Холли тоном учительницы, отчитывающей нерадивого ученика. – То есть, конечно, он мне нравится, но не так, как вы думаете. Бен всем нравится. У него очень много достоинств.

– Правда? И какие же из достоинств привлекают тебя больше всего?

Сложив губы бантиком, Верити с видом знатока вскинула красиво очерченные брови.

– Прекратите, – попросила Холли. – Иначе не расскажу о сюрпризе, который мы вам готовим.

Верити плотно сжала безупречно накрашенный рот.

– Сюрприз? – заинтересовалась она. – Для меня?

– Для всех.

Прямо перед игрой Холли ходила к сестре Донне и получила разрешение на вечеринку. Танцы продлятся три часа, с пяти до восьми, чтобы не помешать никому из соседей и жильцов, которые захотят лечь спать пораньше. Денег, собранных на аукционе, хватит на оплату сверхурочных медсестрам, которые останутся присмотреть за гостями, на украшение зала и даже на живую музыку. Вот бы уже поскорее увидеть, как жильцы «Плакучих ив» будут танцевать!

Может, пришло время рассказать им о вечеринке? В конце концов, ожидание – половина удовольствия.

– Прошу минутку внимания! – предварительно вдохнув побольше воздуха, прокричала Холли на весь зал. – Сид, вас это тоже касается. Будьте добры, отдайте Маргарет ее стакан и сядьте на место. Послушайте то, что я скажу. Обещаю, не пожалеете.

Холли мельком взглянула Бена. Ее вдруг охватило волнение. А если танцы им сто лет не нужны? Наверное, стоило спросить, прежде чем затевать всю эту историю с аукционом. Боже, что же она наделала!

– Ну так что там? – раздался чей-то крик. – Объявляя новости таким старикам, как мы, мешкать нельзя. Кто-то может не дотянуть до конца объявления.

– Говори за себя, у меня сердце работает как часы!

– Ага, зато печень пошаливает!

Холли подняла руку, призывая к тишине.

– Пару недель назад я разговаривала с сестрой Донной…

Послышалось недовольное фырканье, и Холли поспешила продолжить:

– Нет-нет, вот этого не нужно. Сначала послушайте, о чем шла речь.

Все взгляды тут же устремились на нее: наконец-то она смогла завладеть вниманием аудитории.

– На прошлой неделе мы провели небольшой сбор средств для «Плакучих ив».

– Который организовала Холли, – вставил Бен.

Холли пожала плечами.

– Не только я, но и многие другие. Нам стало известно, что кое-кто из вас очень скучает по танцам.

– Неужели нас отвезут на съемки «Танцев со звездами»? – спросил женский голос.

– Нет. Намного круче! Танцевать будет вы – прямо здесь и под живую музыку.

Сосредоточенность на лицах сменилась нескрываемым удивлением.

– Да ладно! Вы смеетесь?

– Вовсе нет.

– А что за музыка? Надеюсь, не рок? Не эта новомодная чушь?

– С группой мы пока не определились, но обещаю, что под эту музыку танцевать можно будет. И… – добавила Холли, повернувшись к Верити, – готовьте для вечера свои лучшие наряды!

По залу прошел гул восторга, заставив душу Холли ликовать. Будто камень с сердца упал. Она и сама не на шутку разволновалась.

– Прошу прощения, – позвала Верити, пытаясь перекричать радостный гомон. – Я правильно понимаю – у нас будет бал?

– Можно и так сказать, – ответила Холли.

– Тогда, полагаю, нужно подыскать себе пару? Кому охота возиться весь вечер с каким-нибудь старым пердуном?

– Между прочим, в пятьдесят седьмом на набережной Саутенда я занял второе место в конкурсе чечетки среди юношей до четырнадцати, – возмущенно заявил Сид.

– И сколько же мальчиков участвовало? Двое? – съязвил кто-то.

«Пора закругляться», – подумала Холли.

Женщины уже вовсю обсуждали прически, некоторые обступили Верити, очевидно, рассчитывая одолжить что-нибудь из ее обширного гардероба.

– Если что еще узнаю, сразу дам вам знать, – подытожила Холли, но ее голос потонул в общем шуме и гаме. – А пока подумайте, кого пригласите на первый танец, – добавила она, когда в комнату вошли медсестры, чтобы проводить жильцов в спальни.

Произнеся последние слова, Холли невольно покосилась на Бена и с удивлением обнаружила, что он тоже на нее смотрит. Однако, заметив ее взгляд, он тут же отвернулся и как ни в чем не бывало продолжил собирать набор для бинго.

Вечер выдался невероятно холодный, пожалуй, самый холодный за всю осень. Засунув руки глубоко в карманы, Холли отметила про себя, что пора доставать перчатки.

– По-моему, новости им пришлись по душе, – сказал Бен, когда они проходили мимо садового лабиринта из живой изгороди. – А какую группу ты хотела пригласить?

– Ох, даже и не знаю, надо бы уже заняться этим. Может, свинг?

Они продолжили идти в тишине. Бен шел, опустив голову и глядя под ноги.

– Что такое? – спросила Холли после минуты напряженного молчания. – Говори уже.

– Говори что?

– То, что хочешь сказать, но не говоришь.

Под ее испытующим взглядом Бен сдался – глубоко вздохнув, он наконец произнес:

– Ты, наверное, все-таки поспешила. Пообещала живую музыку, а сама даже группу еще не нашла.

– Деньги-то на это есть, – оправдывалась Холли. Ее снова охватило уныние: то он ее расхваливает перед всеми, то критикует.

– Не в этом дело, – терпеливо объяснил Бен. – В Боуртоне и в округе не так уж много хороших музыкантов, а уж тем более таких, которые играют свинг. А ведь танцы всего за неделю до Рождества. У более-менее приличных групп наверняка все дни уже по часам расписаны. Я как-то искал ди-джея для корпоратива в банке, так вот я с ним за несколько месяцев договаривался.

Холли вздохнула. Все это время она думала только об аукционе и совсем позабыла об остальном. Наверняка такая же проблема возникнет и с едой. Надо срочно заняться этими вопросами!

– Так, – сказала она, пытаясь отогнать мрачные мысли. – А что у нас с уроком выпечки? Когда тебе удобно? И что хочешь приготовить? Может, как-нибудь вечером после работы или, например, в выходные? Думаю, Кэролайн согласиться подменить меня на пару часиков.

– Как насчет субботы? – ответил Бен не раздумывая. – Или это слишком рано? Чем раньше проведем мастер-класс, тем больше у меня будет времени потренироваться перед Рождеством.

– В субботу? Прямо в эту субботу? – уточнила Холли.

Всего пять дней осталось. Лучше бы, конечно, предупредить Кэролайн пораньше… Впрочем, та пока ни разу не отказала. К тому же она как-то пожаловалась, что на Рождество уходит столько денег, что не помешали бы сверхурочные в преддверии праздника.

– Думаю, нормально, – согласилась Холли. – Только сначала поговорю с Кэролайн.

– Тогда напиши, если получится. А что печь, мне все равно. Что-нибудь базовое, для начинающих. Пусть это будет для меня сюрпризом.

И вот наступила суббота. С самого раннего утра Холли мучил вопрос: что же надеть на мастер-класс? Обычно она готовила, облачившись в треники или пижаму, но ведь Бен заплатил бешеные деньги – вряд ли пижама с котятами подойдет. Тем более что Холли уже износила ее до дыр. Пожалуй, спортивные брюки – вариант получше. По крайней мере, они целые и без дурацких рисунков, правда, фигуру не красят, а хочется выглядеть мало-мальски привлекательно. «И дело совсем не в Бене», – убеждала себя Холли, нанося на ресницы еще один слой туши. Вот только готовить в одежде, которая стесняет движения, неудобно. Нужно, чтобы ничто не отвлекало, а в облегающих джинсах только и думаешь, как бы не растолстеть.

– Ну и фиг с ним! – приняла наконец решение Холли, взяв с кровати серые тренировочные штаны. Чем они хуже формы шеф-повара? К тому же поверх она повяжет фартук. Какой толк от красивой одежды, если все равно перепачкаешься мукой?

Холли спустилась на кухню, чтобы еще раз проверить, не забыла ли что-то из ингредиентов. Оснований для тревоги не было, всего хватало с излишком. Оказывается, не так-то легко распланировать урок для начинающих! Какой рецепт выбрать? Под запрос «что-то базовое» подойдет множество десертов! А такие вещи, как хлеб, бисквитный торт или булочки, должен уметь каждый. Или как обойтись без песочного печенья? Плюс вкусности вроде шоколадных брауни и печенья с шоколадной крошкой! Или та же основа под пирог! Если не умеешь выпекать ее, то и вовсе ничего не умеешь.

Как и предполагала Холли, Кэролайн не пришлось уговаривать, она с радостью вышла на работу в субботу, причем не на полдня, как просила Холли, а на весь день. Все дело в том, что приехали родители Майкла, и Кэролайн под любым предлогом мечтала свалить из дома. Холли была только рада: после мастер-класса еще нужно убраться, да и время для выпечки не всегда рассчитаешь правильно. И потом, разве плохо позабыть ненадолго о субботней суете в лавке? Можно даже съездить в Челтнем или Бат и пройтись по магазинам. Давно пора подумать о рождественском подарке родителям. Они вряд ли оценят очередную коробку конфет.

Джейми, как ни странно, ушла на свидание еще в семь часов, поговорить было не с кем, и Холли места себе не находила. Снедаемая волнением, она бегала по кухне, то и дело проверяя, все ли подготовила.

Стоило часам пробить десять, как в дверь позвонили. Удивительно, она ведь знала, что это вот-вот произойдет, и даже ждала, но все равно вздрогнула. Во рту пересохло. «Обычный кулинарный урок», – напомнила она самой себе, пытаясь унять тревогу. А потом, глубоко вздохнув и расправив передник, подошла к двери.

На пороге стоял Бен, одетый в футболку и джинсы. Увидев его в такой одежде, она невольно улыбнулась. Почему-то повседневная одежда Бена всегда вызывала у нее такую реакцию, даже в первые дни знакомства. Полуспортивный стиль совсем не соответствовал его образу. Например, на бинго он всегда приходил в костюме, так как не было времени зайти домой переодеться. На игре он лишь слегка расслаблял галстук, тем самым показывая, что теперь не на службе. А сейчас Холли чувствовала себя школьницей, случайно встретившей учителя на улице.

– Не опоздал? – спросил Бен.

– Нет, что ты! Проходи. Я как раз все подготавливала.

Оба вели себя крайне сдержанно. Холли пропустила Бена в дом, закрыла дверь и проводила гостя на кухню. Увидев кучу всевозможных приспособлений, он остановился как вкопанный.

– Нам все это понадобится?

– Возможно. Я предлагаю работать одновременно. Я буду показывать, а ты тут же повторяй за мной. Я одолжила кое-что у мамы, так что ждать друг друга не придется. Сперва надень фартук, вот, держи. Итак, с чего начнем? Может, с хлеба? Как раз тесто поднимется, а мы тем временем займемся чем-нибудь другим. Ты не против?

– На твое усмотрение, – ответил Бен.

– Тогда пусть будет хлеб. Так, для начала нужно активировать дрожжи.

«Отлично, – подумала Холли. – Прямо к делу, без лишней болтовни. Собирались печь – значит, печем. Продолжай в том же духе: урок пролетит незаметно, и не будет возможности витать в облаках».

Они быстро приспособились друг к другу. Холли могла бы догадаться, что из Бена выйдет идеальный ученик. Он четко выполнял все инструкции. Правда, ошибки, которые она делала по невнимательности, он тоже повторял. Оставив тесто для хлеба подниматься на подоконнике, Холли остановилась.

– Разве я сказала добавить в муку всю воду?

– Да, – ответил Бен, глядя на липкую субстанцию на своих руках. – А не надо было?

– Не-а, не надо. Ничего, сейчас поправим.

Она взяла лопатку и соскребла влажную смесь с его пальцев обратно в чашку. Затем добавила муку и, опустив руки в миску, принялась снова месить тесто.

– Вот так, – кивнула Холли, предлагая ему продолжить.

Однако Бен продолжил глазеть на нее.

– У тебя тут… – поднес он к ее лицу палец.

Холли знала прописную истину: «Печешь – будь готов перепачкаться». И все-таки одно дело – когда тебя при этом никто не видит, и совсем другое – когда на тебя смотрят. Холли хотела вытереть муку, но поняла, что руки по-прежнему вымазаны тестом.

– Погоди. – Бен схватил со стола полотенце и, не отрывая от нее взгляда, смахнул белую полоску на щеке. Он придвинулся так близко, что она почувствовала запах цитрусового мыла на его теле и увидела, какие огромные у него зрачки. Перехватило дыхание. Бен замер на месте. На лице не осталось ни крупинки муки, он убрал руку, но назад не отшагнул – они по-прежнему стояли почти вплотную друг к другу.

– Холли… – срывающимся голосом прошептал он.

Не смея пошевелиться, она закрыла глаза в ожидании того, что произойдет дальше. Как громко стучит сердце! Наверняка Бену тоже слышно.

– Хол…

Вдруг пронзительный писк огласил весь дом. Вздрогнув, оба отпрянули в сторону. Жестокосердный таймер пробудил их от чудного сна, чары развеялись. Холли растерянно огляделась в поисках источника назойливого звука. Сообразив, где он, она подошла к плите и выключила устройство.

– Тесто готово, – констатировала она. Затем перенесла миски с подоконника на стол и сняла полотенца, прикрывавшие тесто.

– Да-да. Так, и что теперь? – растерянно мигая, спросил Бен.

В воздухе висело напряжение, Холли нервничала, то и дело путаясь при взвешивании ингредиентов, а затем и вовсе выставила на духовке неправильную температуру. К счастью, она вовремя заметила ошибку, и катастрофа была предотвращена. Когда подошло время раскатывать тесто для песочного печенья, неловкость наконец прошла и Холли снова приняла деловитый тон.

– Наверное, я несколько переоценила наши возможности, зря запланировала столько рецептов сразу. Через сколько будут готовы шарлотки?

– Минут через двадцать, – ответил Бен, взглянув на таймер.

– Хорошо. Тогда пора вынимать булочки и ставить вместо них брауни.

– И печенье с шоколадной крошкой?

– С печеньем придется подождать. Сначала брауни. Печенье остывает быстрее.

– Ага, – согласился Бен, оглядывая стол, который уже был уставлен выпечкой: два бисквитных торта, две огромные шарлотки, горки цельнозерновых булочек и песочного печенья – еды хватило бы на целый полк. – И куда ты все это денешь?

– Я? Это ж твой урок. Так что заберешь все с собой.

– Ты в курсе, что я живу один? Я и за месяц не управлюсь.

– Ну, отнеси что-нибудь на работу. До понедельника с ними ничего не станет.

В глазах Бена читалось сомнение.

– Но ведь свежее вкуснее? Жаль оставлять все на выходные в холодильнике.

Холли хотела было сказать, что вообще-то булочки не хранят в холодильнике, иначе они зачерствеют, но тут ее осенила потрясающая идея.

– Точно! И как мы не подумали об этом раньше?

– Не подумали о чем?

– Я знаю, куда все это отнести!

Они изрядно постарались, чтобы отыскать подходящую тару для всей наготовленной снеди. Бен прихватил пару контейнеров из дома, а Холли неожиданно обнаружила целые залежи коробок в недрах шкафа под духовкой. Когда выпечка остыла, они разложили ее по упаковкам, оставив на столе лишь шарлотку и с десяток брауни. Теперь требовалось аккуратно загрузить все в машину.

– Бисквитные торты придется держать на коленях, – пояснила Холли, открывая перед Беном дверцу. – Ты не против?

– Да с такими тортами мне море по колено! – ответил он, подмигивая. – Поняла? Море по колено! Потому что я держу торты где? На коленях!

Холли застонала.

– Лучше бы ты не шутил, – демонстративно закатила она глаза. – Будем надеяться, что нам не дадут от ворот поворот. Уж больно сестра Донна щепетильна насчет еды: всякая там аллергия, ну ты знаешь.

– По крайней мере, тут нет орехов. В самом худшем случае персоналу будет чем поживиться.

– И то правда. Так, пристегнул ремень?

Холли всегда ходила в «Плакучие ивы» пешком, поэтому поразилась, как быстро они доехали туда на машине. Вроде только вышли из дома – а уже стоят на подъездной дорожке к дому престарелых. Выключив двигатель, Холли сначала обошла вокруг машины и открыла дверцу со стороны Бена, затем вытащила булочки и брауни из багажника. С ценной ношей в руках они осторожно прошествовали к входу, где Холли вновь позвонила в дверь, приложившись носом к звонку.

– Здравствуйте, – поприветствовала она дежурную медсестру. В фойе их обдало потоком теплого воздуха. – Мы тут принесли для жильцов немного сладостей…

Их встретила узколицая женщина с копной темных волос. Холли прежде ее не видела, но это неудивительно, ведь Холли приходила в «Плакучие ивы» только по понедельникам и не могла знать всех сотрудников. Женщина подозрительно уставилась на коробки. Холли охватило волнение.

– Или для вас? Я имею в виду для персонала. Вообще, мы привезли их для жильцов, но…

– Вы звонили?

Холли прочистила горло.

– Звонили? Чтобы предупредить, что придем? Нет, но мы не задержимся. Просто выгрузим печенье, и все.

– Незапланированные посещения запрещены.

Холли продолжала натужно улыбаться:

– Знаю. Вообще-то я работаю здесь волонтером. Мы не посетители, мы просто привезли печенье… брауни, торты… Вот!

В подтверждение своих слов Холли приподняла одну из коробок.

Ни один мускул не дрогнул на лице медсестры, словно они удостоились королевской аудиенции.

– Все очень вкусное, – добавил Бен, хотя, судя по невозмутимому взгляду собеседницы, гастрономическая ценность выпечки не имела никакого значения.

– Я здесь работаю… волонтером, – на всякий случай повторила Холли, вдруг женщина не расслышала в первый раз и считала, что они просто какие-то люди с улицы. – Я ведущая игры бинго. Вообще-то мы оба ведущие.

Она кивнула в сторону Бена, при этом коробки в ее руках качнулись и чуть не рухнули на пол.

– Мы приходим по понедельникам и проводим игру. Ну в основном Бен. Если честно, у него рифмовки выходят лучше.

– Сегодня не понедельник.

Это третья фраза, которой удостоила их женщина. «Кажется, нас взвесили, измерили и признали недостойными»[5], – подумала Холли.

– Да, я знаю, что не понедельник. Но мы напекли очень много сдобы, не хотелось бы ждать до понедельника – зачерствеет.

Ноль реакции. Только губы сжались чуть плотнее. Этой даме работать бы живой статуей в туристическом центре Лондона, а не горбатиться в доме престарелых. В столице она сколотила бы целое состояние. Нужно только разнообразить репертуар парой новых персонажей: одной злобной гарпии недостаточно.

– Спросите сестру Донну. Она нас обоих знает.

– Сестра Донна в выходные не работает.

– А-а-а…

Весь энтузиазм Холли сошел на нет. Она так здорово придумала: отвезти выпечку в «Плакучие ивы» и порадовать стариков. Однако, судя по всему, этой женщине все до лампочки. От коробок у Холли занемели руки.

– Я Холли. Холли Берри, – попробовала она зайти с другой стороны.

Женщина продолжала смотреть на них с полным безразличием, будто увидела пятно, размазанное по монитору. Холли почувствовала, как в ней закипает ярость.

– Наверное, мы позвоним и заедем завтра, – вмешался Бен. – Печенье же не пропадет до завтра? – Он вопросительно посмотрел на Холли.

Нет, не пропадет, но произнести это вслух Холли была не в силах. Впившись взглядом в лицо администратора, она пыталась понять, к чему такое противостояние. Они ведь делают доброе дело. Конечно, есть правила и всякие там нормы, которые следует соблюдать, но зачем выставлять их преступниками за то, что хотели поделиться с жильцами печеньем?

Признав поражение, Холли опустила голову и повернулась лицом к двери, когда услышала за спиной знакомый скрипучий голос:

– Холли? Бен? Что вы здесь делаете? Я не сбрендила на старости лет? Сегодня же суббота?

Как всегда, первым делом Холли обратила внимание на наряд Верити: короткое платье, не менее элегантное, чем любой вечерний туалет, в который пожилая дама облачалась для игры в бинго; плавные переходы от одного оттенка фиолетового к другому; асимметричный подол и рукава, сужающиеся к локтю и вновь расширяющиеся к запястьям. На шее – широкий чокер в тон платью, пальцы унизаны аметистовыми кольцами. Джейми была права: гардероб этой женщины бездонен.

– Мы тут напекли кое-чего, – ответила Холли, указывая подбородком на контейнеры.

Она боялась пошевелить руками: от тяжести свело мышцы. Ей, конечно, не привыкать: в магазине постоянно приходится таскать по лестнице мешки с конфетами. Она даже шутила, что теперь ей хоть на конкурс бодибилдеров. Однако, видимо, до этого еще далеко.

– Мы не предупредили, что приедем. Надо было позвонить. Так что теперь придем завтра.

– Пффф! – Верити раздраженно махнула рукой, так что по рукаву разлилась мерцающая волна. – Глупости! Вы и так столько времени потратили! В чем дело, Джулия? Это Холли и Бен, им здесь рады в любое время суток. Тем более что у них с собой печенье.

Женщина, которую, как теперь знала Холли, звали Джулия, с шумом втянула воздух так, что ноздри раздулись.

– Вы же знаете, все не так просто, Верити. Есть правила, которые нужно соблюдать.

– Ой ли? И где же были эти правила, когда ты на прошлой неделе одалживала у меня сумочку «Шанель» и туфли? Кстати, ты мне их так и не вернула.

Щеки администратора залились краской, а выражение лица несколько смягчилось. Верити, напротив, не отрывая глаз, буравила бедняжку взглядом. Джулия понуро опустила голову и вздохнула.

– Хорошо, только отнесите все не в гостиную, а на кухню. Не хочу, чтобы меня уволили. Вы же понимаете?

– Прекрасно понимаю, – проговорила Верити, изображая благодарный поклон, и тут же хитро подмигнула Холли. – Мы именно туда сейчас все и отнесем. Ну, вы двое, чего застыли? Слышали, что вам сказали?

Верити повела их на кухню такими закоулками, о существовании которых они даже не подозревали. Здание походило на кроличью нору с бесконечными ответвлениями и коридорами. Стены были увешаны репродукциями, а полы устланы коврами в пастельных тонах.

– Так-так, значит, проводите выходные вместе? – констатировала Верити. – Значит, я не ошиблась. У меня глаз наметан, сразу вижу идеальную пару. В свое время я поспособствовала четырнадцати бракам, и все как один оказались удачными. А вот у меня… Ладно, теперь уж поздно.

– Мы просто пекли вместе, – попробовала объяснить Холли, стараясь не смотреть при этом на Бена.

– Пекли? Неплохо для начала. Потом можно перейти к садоводству, а затем оглянуться не успеете, как будете скакать нагишом на празднике летнего солнцестояния, натирать друг другу спинки лавандовым маслом и обсуждать имя своего первенца.

– Это вряд ли, – возразила Холли. В горле пересохло, будто там застрял кусок наждачной бумаги. Интересно, что вселяло в Бена больший ужас: втирание масла или обсуждение имени первенца?

– Поживем – увидим. Вот и кухня, – подытожила Верити, распахивая большую деревянную дверь.

Пожилая дама вдруг замерла и изучающе посмотрела на коробки в руках Холли.

– А тут, часом, не шоколадные брауни?

– Да, а как вы узнали? – удивилась Холли.

– А-а-а, – загадочно протянула Верити, постукивая пальцем по кончику носа. – Я же сказала, у меня чутье.

– Хотите? – смущенно предложила Холли.

Глаза старушки заблестели.

– Не отказалась бы. Поверьте, большая часть всего этого до нас даже не дойдет. Персонал здесь ушами не хлопает. Можно подумать, их дома не кормят. У меня в комнате есть тарелки. Давай-ка отнесем пирожные ко мне, а Бен тем временем расставит остальное вон там, на прилавке. Бен, душка, ты не против?

Даже если бы он и был против, никто не собирался слушать его возражения. Недолго думая, Верити схватила одну из коробок и водрузила поверх опасно накренившейся башни из контейнеров в руках Бена. За ней последовала еще одна коробка, а затем еще одна. Вскоре у Холли осталась всего одна упаковка с пирожными, в которой чудесным образом лежали именно брауни.

– Надо помочь, – неуверенно пробормотала Холли, кивая на макушку Бена, выглядывающую из-за картонной стены. Одно неосторожное движение, и плоды их трудов превратятся в бесформенное липкое месиво на полу кухни.

– Не волнуйся, кто-нибудь придет и поможет. – Верити распахнула еще одну дверь и позвала: – Эгей, Полин! Тут молодому человеку нужна твоя помощь!.. Вот и все. Она сейчас подойдет.

Верити изящно развернулась, взяла Холли под руку и потянула за собой в коридор. Холли так и не узнала, как скоро пришла Полин и пришла ли вообще.

В полуденном свете комната Верити отчего-то навевала тоску. От стены у окна отстали обои, фотографии заметно выцвели. Зато стройные ряды платьев в шкафу, стоявшем с раскрытыми дверцами, по-прежнему будоражили воображение. Как и рассказывала Джейми, все пространство под кроватью занимали коробки. Очевидно, кто-то изрядно постарался, запихивая их туда.

– Я поставлю брауни? – спросила Холли, показывая на туалетный столик.

– Да-да, секундочку. Где тут у меня тарелки? Вроде была парочка под раковиной.

Как можно было догадаться, Верити принесла отнюдь не безликую белую посуду, привычную для заведений подобного рода, а десертные тарелочки из тонкого фарфора, расписанные по краям сиренево-розовым цветочным узором. Несомненно, где-то в закромах таились их братья и сестры – не менее изящные чашки и блюдца.

– Ну, садись вот сюда в кресло и рассказывай, что там между вами происходит.

– Вы имеете в виду меня с Джейми? – уклончиво спросила Холли, чувствуя, что угодила в искусно расставленную западню.

– Конечно нет. При чем тут Джейми? Хотя имей в виду, у нее целая коллекция моих платьев, и, по-моему, она их вообще не носит. Ходит все время в кошмарных комбинезонах. Если что-то понравится и будет подходящий повод, бери, не стесняйся. Скажи, что я разрешила. А если вдруг ничего не подойдет, приходи ко мне, обязательно что-нибудь подберем… Так, вернемся к нашему разговору. Как дела с нашим чудесным Бенджамином?

– Вообще-то он Бенедикт, а не Бенджамин.

– Хм, да, пожалуй, ты права. Он совсем не похож на Бенджамина. Скажи, мой друг, тебя одолевают муки юной любви?

Холли закатила глаза.

– Едва ли нас можно назвать юными, – возразила она.

Верити приподняла бровь, и Холли поспешила добавить:

– И даже если это так, о любви не может быть и речи.

– Ой, только не надо! Я видела, как вы друг на друга смотрите.

Теперь настала очередь Холли удивленно поднимать бровь.

– Может, сейчас не самое подходящее время обсуждать неудачи в моей личной жизни?

Пожилая женщина заерзала в кресле.

– Милочка, посмотри на меня! Где я живу? У меня остался всего один родственник – зазнайка-племянник, который навещает меня два раза в год: накануне своего дня рождения и на Рождество, в надежде, что я выпишу чек. Самое грандиозное событие в моей жизни с тех пор, как я сюда переехала, – это танцы, которые ты устраиваешь. Возможность поучаствовать в твоей жизни для меня как глоток воздуха. И потом, кто знает, вдруг я смогу тебе помочь?

Холли вновь окинула взором выцветшие снимки на стене. На всех у Верити другая прическа, и ни один не сделали в Боуртоне, а уж тем более в «Плакучих ивах». Холли снова посмотрела на Верити. Предвкушение на лице старушки сменилось каким-то другим, более глубоким чувством – отчаяньем? У Холли защемило сердце. Взяв блюдце, она села обратно в кресло.

– Да, собственно, нечего рассказывать. Я бы рада, да правда нечего.

– Так ты в него влюблена?

– Возможно.

Большего она сказать не могла.

– Милая, ты же не будешь утверждать, что ты ему безразлична? Любой, у кого есть глаза, скажет, что парень от тебя без ума.

– Я тоже когда-то так считала. Видимо, ошиблась.

Верити выпрямила спину и глубоко вздохнула.

– Может, стоит поменьше обращать на него внимания? Попробуй протанцевать тур вальса с другим мужчиной.

Представив картинку, Холли невольно улыбнулась. Танцевала ли она вообще когда-нибудь «тур вальса»?

– Думаю, вся проблема как раз в другом мужчине. Появился тут один, совершенно чужой, и, по-моему, Бена это отпугнуло. Решил, что он мне неинтересен.

– А он интересен?

Холли охватила смутная тревога. Вряд ли стоило обсуждать свою жизнь с Верити. Что это изменит? И как после этого проводить игру в бинго? Каково понимать, что кто-то в зале знает, как она сохнет по мужчине, что сейчас выкрикивает «одиннадцать, барабанные палочки»?

– Честно говоря, тут не о чем говорить, – с унынием проговорила Холли.

– Думаю, ты ошибаешься. По-моему, тебе следует вывести его на откровенный разговор, так сказать, излить душу. Он будет только рад, что ему досталась такая сильная, отважная женщина.

Холли непроизвольно фыркнула, что, конечно, было не очень учтиво в разговоре с пожилой женщиной.

– Увы, уже пробовала. А в ответ получила четкое и ясное «нет».

– Ох. – Верити замолчала, будто у нее закончились аргументы. И немудрено: у Холли их тоже не было.

– Думаю, мне лучше просто смириться, – подытожила Холли.

Верити наморщила нос – на лице, покрытом тональным кремом и румянами, образовались характерные заломы.

– Ни в коем случае! У меня на такие вещи нюх, а вы двое… – Она замолчала. – Или я теряю хватку? Я давно не общалась с молодежью… Медсестры здесь, конечно, милые девочки, но быть добрыми – это их работа. Все-таки мы не друзья. А раньше у меня было так много друзей…

По лицу Верити пробежала тень. Холли никогда не видела ее такой прежде. Может, все эти ежедневные наряды и макияж не что иное, как уловка, попытка заглушить тоску, боль и не думать о том, как ей одиноко?

Холли вспомнила Мод. Она не видела ее больше года, с тех пор как получила ключи от магазина. Для Мод лавка стала последним мостом, соединявшим ее с прошлым. Она сильно постарела после смерти Агнес, хотя с похорон прошел всего год. Наверное, то же самое произошло и с Верити, если судить по фотографиям.

– У вас есть я, – произнесла Холли, нарушая молчание.

– Что, милая?

– У вас есть я. Я ваша подруга. Я здесь не потому, что мне платят. Я здесь потому, что мне хочется.

– Это так мило, детка, – ответила Верити с рассеянной улыбкой, будто говорила: «Я знаю, что ты сказала это, просто чтобы меня утешить». И, возможно, Верити была права, но от этого сказанное не переставало быть правдой. Холли чувствовала себя виноватой, что не поддержала Мод, когда умерла Агнес. А Мод так нуждалась в заботе и любви друзей. И хотя Холли не могла повернуть время вспять и изменить прошлое, она определенно могла что-то сделать в будущем, сделать что-то для Верити.

И на этот раз ей ничто не помешает.

На следующий день Холли решила заглянуть в обеденный перерыв к флористке. Ирина, хозяйка магазина, походила на художницу: из пучка на затылке вечно выбивались свободные пряди, а фартук был забрызган краской. Девушек свел аукцион, для которого магазин Ирины предоставил бесплатное оформление столов.

– Не волнуйся, в этот раз я не за халявой. Мне бы что-то поярче, – заявила Холли с порога.

– Если интересуют сезонные цветы, то сейчас оттенки по большей части приглушенные. Но мне лично нравится. Как вижу белое и зеленое, сразу вспоминаю, что Рождество не за горами.

– Думаю, такое подойдет, – согласилась Холли.

Ирина вышла из-за прилавка и медленно поплыла по магазину, вытаскивая за длинные стебли цветы то из одной вазы, то из другой, пока в руках у нее не образовался внушительный букет.

– Ну как тебе?

– Отлично. По-моему, очень красивое сочетание, – ответила Холли.

– Они для кого-то особенного? – уточнила Ирина, возвращаясь к прилавку.

– Вообще-то да, – с улыбкой ответила Холли, вспоминая о Верити. – Для одной женщины из «Плакучих ив». У нее почти не бывает посетителей. И порой ей от этого невыносимо тоскливо.

«Хотя виду она не подает», – подумала про себя Холли.

Флористка понимающе кивнула и, обмотав лентой целлофановую обертку, завязала на свертке бант.

– Все сейчас по-другому, – вздохнула она. – Люди держатся особняком. Знаешь Грегори? У него антикварная лавка на Виктория-стрит.

Холли наморщила лоб, пытаясь представить лицо человека, про которого говорила Ирина. Наверняка она его видела раньше, но какой он из себя, хоть убей, не могла вспомнить.

– Не особо.

– Замечательный человек, – пояснила Ирина. – Он держит магазин уже лет тридцать, а то и больше. У него двое детей, один – в Таиланде, другой – в Австралии. Они с женой навещают их при любой возможности. Жить так далеко от родных очень тяжело.

– Наверное. – Холли не стала говорить, что у Верити вообще нет семьи, если не считать племянника, который не балует ее визитами.

Улыбнувшись, она попросила составить еще один букет, на этот раз для мамы. «Заеду после дома престарелых к родителям», – решила она.

Наученная горьким опытом, Холли позвонила в заведение, чтобы заранее договориться о посещении. К счастью, на этот раз за стойкой стояла совсем другая женщина – одна из постоянных покупательниц Холли, которая приходила в лавку раз в неделю за очередной порцией кислых леденцов и кокосовых грибков.

– Верити у себя в комнате, – пояснила медсестра и тут же любезно предложила: – Показать вам дорогу?

– Нет, спасибо. Думаю, найду сама, – поблагодарила Холли, отчего-то очень волнуясь. Она уже много раз бывала в «Плакучих ивах», однако впервые пришла навестить конкретного человека. Немного попетляв по коридорам, она наконец отыскала комнату Верити. Внезапно ее охватила паника: а вдруг у Верити аллергия на цветы или она как-то не так ее поймет?

С другой стороны, если бы цветы были под запретом, медсестра наверняка сказала бы.

Застыв в нерешительности, Холли размышляла, не стоит ли спрятать букет за углом, как вдруг дверь распахнулась.

– Холли? Ты чего пришла? Все нормально?

На пороге стояла Верити, одетая в широкие брюки из изумрудного шелка, который искрился и переливался под светом ламп. По плечам струилась блузка-кимоно в белых журавлях и бледно-розовых лилиях.

– Все в порядке. Просто захотела с вами увидеться.

Верити склонила голову набок, будто сомневаясь в искренности ее слов.

– Ой, и вот это вам, – добавила Холли, протягивая букет.

– Мне? Ты не ошиблась?

– Конечно нет.

Глаза Верити заблестели от навернувшихся слез. Сделав шаг назад, она жестом пригласила Холли войти.

Некоторое время старушка не могла произнести ни слова – то ли из-за нахлынувших эмоций, то ли отвыкла принимать гостей.

– Последний раз мне дарили цветы в девяносто девятом, – наконец промолвила она.

– Не может быть! – не поверила Холли.

– Да-да. Я запомнила, потому что это было в канун Нового года. Того самого, когда боялись, что все компьютеры откажут и мир покатится в тартарары. А до нового тысячелетия вообще-то оставался еще целый год… Так вот, мне тогда было за шестьдесят, и я казалась себе ужасно старой. Цветы подарила соседка. Она еще сказала: «Бог с ними, с компьютерами, с цветами-то уж точно ничего не произойдет».

Взгляд Верити устремился куда-то вдаль.

– Наверное, у нее было доброе сердце.

– О да. Очень. К сожалению, до следующего Нового года бедняжка не дожила. Она была намного меня старше. Ее муж тогда оказался вот в таком вот заведении. Наверное, уже умер. Тут не многие и до моего-то возраста дотягивают, куда уж ему.

– Верити, вы совсем не старая, – заверила ее Холли, но старушка только рассмеялась в ответ.

– Это все женские уловки, – пояснила она, поднося руки к лицу. – Без макияжа я сущее привидение. Ты бы точно дала деру, увидев меня в коридоре.

– Да ладно, всё вы сочиняете!

– Ну поскольку этому не суждено случиться, то и переживать нечего, – усмехнулась пожилая дама. – А теперь расскажи мне о вечеринке. Всего через три недели!

Холли сглотнула. В ее понимании оставалось еще полным-полно времени – целый двадцать один день. А это, оказывается, всего три недели! А она так и не нашла музыкантов. Те, которым она написала, либо ничего не ответили, либо сообщили, что уже заняты. Ее терзало смутное предчувствие, что Бен был прав. Разумеется, есть запасной вариант – школьная рок-группа Дрей, но вряд ли ее одобрит сестра Донна. Да и старикам она наверняка не понравится, разве что Сиду.

– Уже выбрала наряд? – продолжила Верити. – И, надеюсь, решила, с кем идти на вечеринку? Позвала того славного молодого человека?

– О чем вы? Я не буду наряжаться. Это ваша вечеринка, не моя. Я исключительно организатор. Так сказать, наблюдаю.

– Чепуха! Ты там будешь королевой бала. И думаешь, я не заметила, что ты проигнорировала мой второй вопрос?

Холли натянуто улыбнулась. Не так-то просто разговаривать с Верити: если уж она к чему-нибудь привяжется, не отстанет. К счастью, Холли знала прекрасный отвлекающий маневр.

– Что мы все обо мне! А вы? – воскликнула она. – Вы-то решили, что наденете? Одним туалетом дело не ограничится, верно?

В глазах пожилой дамы вспыхнул радостный блеск.

– Ах, милая, я задумала нечто совершенно особенное! Можешь не сомневаться.

– Хоть бы одним глазком взглянуть! Разрешите?

– Нет, тогда весь сюрприз будет испорчен.

Они проговорили еще с полчаса. Верити все рассказывала про вечеринки, на которых ей довелось побывать, и кинозвезд, которые в жизни не так хороши, как на экране.

Перед уходом Холли зашла в ванную и налила воды в изящную хрустальную вазу, которая обнаружилась в закромах у Верити, несмотря на уверения старушки, что никто не дарит ей цветы. Холли опустила букет в вазу и поставила на подоконник. Завтра, когда выглянет солнце, он будет потрясающе смотреться в утреннем свете.

– Ну, мне пора, – сказала она. – Придете на бинго?

– Несомненно. И насчет парнишки – не сдавайся. Я немало прожила на свете и, если вижу что-то стоящее, редко ошибаюсь. Уж поверь, вы идеальная пара. Я это нутром чувствую.

– Думаю, в нашем случае вам все-таки надо смириться, – ответила Холли как можно мягче.

– Мне, смириться? Сроду таким не занималась!

И Холли знала, что в словах Верити не было ни капли лукавства.

Наступил декабрь, резко похолодало. Ночью стекла машин и растения в саду покрывала изморозь.

Подготовка к вечеринке шла полным ходом, и многое уже было сделано: Дрей собрала команду волонтеров, сестра Донна составила график работы сотрудников, а Холли заказала в местном кафе закуски и напитки. Вообще-то, ей несказанно повезло, учитывая столь сжатые сроки. Тем более что кафе не простаивало без дела в любое время года: летом к ним приходили полакомиться мороженым или выпить чего-нибудь холодненького, а зимой нарасхват были вкуснейший горячий шоколад, торты и теплые десерты. Однако у владельца кафе в «Плакучих ивах» проживала мать, поэтому он не только взялся предоставить все необходимое, но и пообещал сделать скидку.

Холли мучил другой, нерешенный вопрос – музыкальная группа. По иронии судьбы, старики постоянно говорили об этом и, по всей видимости, именно музыка должна была стать для них гвоздем программы. Верити, которую Холли навестила на прошлой неделе три раза, то и дело восторженно повторяла, как здорово будет кружиться в танце под звуки живой музыки.

Во время первого визита пожилая дама научила Холли играть в бридж, а Холли, в свою очередь, научила ее играть в «пьяницу», единственную карточную игру, правила которой она смогла бы вспомнить без подсказки.

В следующий раз Верити провела экскурс по своим любимым фотографиям.

– Это Дэвид Аттенборо. Знаю, сейчас по нему не скажешь, как, собственно, и по всем нам, но в свое время он был просто неотразим. Я познакомилась с ним на Маврикии. Дэвид снимал фильм про летучих мышей, а я сопровождала какого-то мужчину – уже не помню кого.

Что-то в глазах пожилой дамы заставило Холли усомниться, что это действительно так, но Верити не спешила раскрывать подноготную своей личной жизни. Разговор перешел на другие, более легкие темы и такие повседневные предметы, как мебель, любимые блюда и, конечно же, наряды.

Однако больше всего запомнилась суббота, когда Холли получила разрешение свозить Верити в центр Боуртона – посмотреть, как будут зажигать рождественские огни. На этот раз пожилая дама оделась с умом: в огромную шубу, сапоги на меху, белую муфту и меховую шапку в тон.

Холли не видела Боуртон в рождественских огнях с тех пор, как уехала в Лондон. И память ее не обманула: трудно было вообразить более великолепное зрелище. Хор начальной и средней школы распевал рождественские гимны, в одной палатке раздавали бесплатный суп, в другой – продавали горячий шоколад. Санта-Клаус дарил малышам леденцы на палочке (любезно предоставленные лавкой сладостей «Еще одну штучку»). Однако все с нетерпением ждали основного события: когда наконец зажгут огни на елке.

Хай-стрит уже пару недель как украсили гирляндами. Они свисали с витрин магазинов, раскинулись между фонарными столбами, опутали деревья и перила мостов. Кое-где можно было разглядеть закрепленные на фронтонах еловые ветки, но ключевым элементом, конечно же, была главная елка, установленная прямо посреди реки, – шестиметровая красавица с огромной золотой звездой на верхушке. Даже Холли в свои неполные тридцать не смогла сдержать трепет, охвативший ее сердце в предвкушении волшебного момента.

Техническую поддержку обеспечивала Джейми. Сейчас она сидела, спрятавшись за небольшой сценой, которую соорудила специально для мероприятия. На сцене стоял местный политик и как раз заканчивал речь, обращенную к жителям Боуртона. Холли заметила в толпе Кэролайн и Майкла с детьми. А чуть поодаль одиноко стоял Бен с чашкой супа в руках. Холли хотела помахать ему и подозвать к себе, но тут начался обратный отсчет.

– Три, два, один!

Раздался ликующий шум толпы.

– Как же красиво! – ахнула Верити, когда на дереве вспыхнули огоньки.

– Да…

Лампочки горели синим и белым; отражаясь в реке, они походили на сотни звезд, упавших в воду.

– К сожалению, нам пора, – сказала Холли, когда все начали расходиться. – Я обещала сестре Донне, что мы вернемся не позднее половины седьмого.

– Еще минутку, – прошептала Верити – разноцветные огоньки плясали у нее в глазах. – Всего одна минутка.

У порога дома престарелых их встретил медбрат, который подошел к машине и помог пожилой даме выбраться наружу. Холли обратила внимание, как скованны движения старушки. Хотя, честно говоря, ничего удивительного. Она и сама каждый год замечала, что зимой суставы становятся менее подвижными, на то же жаловалась и ее мать. Но все-таки, глядя на Верити, на то, с каким трудом та преодолевает короткое расстояние от машины до входа, Холли подумала, что, может, не стоило водить ее на прогулку.

– Еще раз спасибо, Холли, милая, – прокричала Верити у двери. – Если найдешь фотографию сегодняшнего праздника, я бы повесила ее на стену. Рядом с той, на которой мы вместе с тобой отплясываем на твоей вечеринке, – добавила она.

Кажется, для Верити это былая высшая степень похвалы.

Вечером в понедельник Холли шагала по Хай-стрит в сторону Риссингтон-роуд. На руках перчатки, руки – в карманах, вокруг шеи намотан шарф, на ногах – сапоги на меху и самые толстые носки, какие у нее только были. Бен поджидал у здания банка. Быстро кивнув вместо приветствия, она продолжила двигаться. Бен пошел рядом с ней.

– Как день? – спросил он.

– Нормально, – не замедляя шага, ответила Холли.

– Много покупателей?

– Что?

– Покупателей в магазине сегодня было много?

– А, наверное. Да. Много.

Она засунула руки еще глубже в карманы.

– В чем дело? – в конце концов не выдержал Бен, когда они подошли к перекрестку у почтового отделения. – Я тебя чем-то обидел?

– Что? – произнесла она рассеянно.

– Я спросил, не обидел ли тебя чем-то? Ты не хочешь со мной разговаривать? Если предпочитаешь пойти сегодня на бинго одна, я могу вернуться.

– Одна?

До Холли наконец дошел смысл его слов. Глубоко вздохнув – при этом изо рта вырвалось белое облачко пара, – она покачала головой.

– Все дело в музыке. Я ведь знаю, сегодня будут опять расспрашивать. Тут мне на днях Верити рассказывала, как танцевала под известнейших музыкантов Нью-Йорка, а еще с каким-то артистом в бальном зале Блэкпул Тауэр. А что сделаю я? Включу айфон и блютуз-колонку? Это их просто убьет! Всех разом!.. Все хотят знать, кого я пригласила. Даже Сид не унимается.

Она снова вздохнула, выпустив в холодный воздух очередную порцию конденсируемой влаги. У нее закончились идеи. Она перебрала уже все местные группы, которые смогла найти в интернете. Даже уговаривала приехать музыкантов из других городов, обещала оплатить им транспортные расходы. И плакат повесила в витрине магазина, и в пару групп в соцсетях вступила, чтобы увеличить охват. Бесполезно: все уже заняты. Даже у школьной рок-группы Дрей запланирован концерт.

– Нужны прям профессионалы? – поинтересовался Бен.

– Профессионалы? Вчера вечером я достала укулеле, подумала, вдруг смогу выжать из него хоть какую-то мелодию, – горько пошутила она.

Бен задумчиво промычал.

– Что? – набросилась на него Холли в надежде, что он что-то придумал. – У тебя есть кто-то на примете? Да, есть?

Он пожал плечами:

– Можно спросить Майкла.

– Майкла? Мужа Кэролайн?

– У нас в школе была группа. Мы оба там играли. Не знаю, занимался ли он потом музыкой, но тогда он был хорош. Я имею в виду для пятнадцатилетнего.

Холли остановилась как вкопанная.

– Погоди-ка. Ты хочешь сказать, что играл в группе? Почему я об этом не знаю?

– Потому что я об этом не особо рассказываю. Чем гордиться? Я играл отвратительно.

– Не верю. Тебе удается все, за что бы ты ни взялся. Ну кроме плавания.

– Плавания и бас-гитары. Все держалось на Майкле. Скорее всего, он до сих пор играет. Наверняка у него есть друзья, с которыми он мог бы сколотить маленькую группу. Впрочем, это лишь мои догадки. А разве Кэролайн тебе не говорила?

Холли ускорила шаг. Нет, Кэролайн не говорила; вероятно, решила, что нужны исключительно профессиональные музыканты. У ворот Холли на минутку помедлила.

– Можешь пока все подготовить? Пойду позвоню ей прямо сейчас. Вдруг…

– Конечно, я все подготовлю, – успокоил ее Бен. – Тем более что от тебя в этом плане мало проку.

В мгновение ока мир окрасился в радужные цвета, и Холли немного воспряла духом. Все будет как надо. Она нутром чувствовала.

«Позвоню с территории дома престарелых, чего стоять посреди дороги», – подумала Холли, поэтому еще какое-то время они продолжили идти вместе. Однако, свернув на подъездную дорожку, замерли. У входа стояла машина скорой помощи с распахнутыми настежь задними дверцами. Вокруг столпились люди. Холли разглядела среди прочих обеспокоенное лицо сестры Донны.

В горле застрял комок. Бен взял Холли за руку и повел к двери.

– Пойдем. Позвонишь Майклу попозже, когда они уедут.

Она молча кивнула, сама не зная, почему так разволновалась. В конце концов, они в доме престарелых. Разумеется, время от времени жильцы ездят в больницу. И все-таки что-то ее тревожило.

Проходя мимо машины, Холли заглянула внутрь. Она смогла разглядеть краешек носилок и ноги лежащего на них человека. Ноги в элегантных зеленовато-голубых туфлях на шпильках.

– Что случилось? – затараторила Холли, подбегая к сестре Донне, которая разговаривала в это время с врачами.

– Холли…

– Это Верити? Что случилось?

– Что вы здесь делаете? – удивилась старшая медсестра. Ее лицо тут же просветлело. – А, конечно, сегодня вечер бинго… Проходите, начинайте игру. Мы тут обо всем позаботимся.

– Но это же Верити?

– Вы член семьи? – спросила врач скорой помощи.

Холли покачала головой.

– Нет, но я подруга. Очень близкая подруга.

Врач посмотрела на сестру Донну, которая, глубоко вздохнув, кивнула.

– Ваша подруга упала. Вряд ли что-то серьезное. Скорее всего, просто шишка, но на всякий случай отвезем ее в больницу для осмотра.

– Так чего вы ждете? Почему до сих пор не уехали?

– У нас не хватает персонала, – пояснила сестра Донна. – Пытаемся найти, кто бы мог с ней поехать.

– Я поеду, – выпалила Холли. – Пожалуйста. Если нужно в больницу, не стоит терять ни минуты.

Врач и сестра Донна переглянулись.

– Да, это очень кстати, Холли. Спасибо. У вас есть мой номер. Держите меня в курсе.

– Конечно, – ответила Холли.

Она уже хотела сесть в машину, когда вдруг вспомнила про Бена, который по-прежнему стоял у входной двери.

– Вот черт, – пробормотала она и бросилась к нему. – Мне нужно поехать с Верити.

– Конечно, поезжай. Все в порядке. Не волнуйся.

– Точно? Если хочешь, можно отменить игру. Уверена, все поймут.

– Холли, не беспокойся. У меня все под контролем. Иди к Верити.

– Спасибо, – поблагодарила она и, прежде чем залезть в машину, в порыве чувств приподнялась на носочках и поцеловала Бена в щеку.

Женщина, которая полулежала на подушках в карете скорой помощи, совсем не походила на привычную аккуратную Верити, всегда одетую с иголочки, с безупречной прической и макияжем. «Просто шишка», – сказала врач. Как же! Нет, она не просто подвернула ногу и поцарапала туфлю. У нее был разбит нос, по лбу вдоль линии волос расплылась гематома, и наметились синяки под глазами.

– Холли, милая, – пробормотала пожилая дама, поморщившись от боли. – Что ты здесь делаешь?

– Ой, представляете, тут такой переполох – говорят, нужно сопроводить вас в больницу. А я никогда не ездила на скорой помощи! Вот и вызвалась.

– Не ездила? А у меня есть потрясающая история про скорую помощь.

– Еще бы!

Старушка попыталась улыбнуться, но зашлась в сильном кашле. Врач с легкостью забралась в салон, сняла с боковой панели кислородную маску и приложила к лицу Верити.

– Сейчас лучше не разговаривать, – сказала она.

Холли повезло, она редко бывала в больницах. Как-то она навещала отца, когда тому удаляли камни из почек. И все.

Было почти десять часов вечера, однако коридоры буквально кишели снующими туда-сюда людьми. Медсестры с усталыми лицами прямо на ходу обсуждали что-то с не менее уставшими врачами.

Холли, сидевшая на жестком пластиковом стуле и ждавшая новостей о подруге, казалась единственным здоровым человеком во всей больнице, не занятым чем-то полезным.

По дороге в больницу, которая располагалась в Челтнеме, старушка то и дело прикрывала глаза.

– Скорее всего, шок, – пояснила врач скорой помощи, когда они прибыли на место. – Жизненно важные органы не задеты, – добавила она, вытаскивая из салона носилки и опуская их колесиками на землю. – Сделаем на всякий случай компьютерную томограмму, чтобы исключить сотрясение мозга, хотя на КТ это не всегда видно. Идите пока внутрь и сообщите на стойке регистрации, с кем приехали. К вам подойдут, когда что-то станет известно.

С тех пор прошло два часа. Один раз она остановила какого-то проходившего мимо врача и спросила, если ли новости о Верити, однако тот ничего не знал о пациентке из «Плакучих ив». Холли извинилась и снова села. Лишний раз дергать персонал она опасалась. Предстояло ждать.

Некоторое время спустя она достала из сумки телефон и бесцельно потыкала по иконкам приложений. Заряда оставалось пятнадцать процентов. В обычной ситуации волноваться было не о чем, но сейчас еще требовалось как-то добираться домой. Она неплохо знала Челтнем, но вряд ли сможет найти автовокзал без приложения с картой. Хотя какая разница: последний автобус наверняка уже ушел.

В животе заурчало. После бинго Холли планировала зайти в паб по дороге домой. За весь вечер она съела всего один сэндвич. Очень непредусмотрительно.

Порывшись в сумке, она извлекла полпакетика кокосовых леденцов и мешочек вишневых губ. Платить бешеные деньги за кусок холодного пирога из автомата не хотелось. Вскоре пакетики конфет опустели, и Холли пожалела о своем решении. Теперь она не только чувствовала себя уставшей, никчемной и назойливой. Ее, ко всему прочему, тошнило.

Никаких сообщений – ни от Бена, ни от Джейми – не приходило. У Джейми сегодня была вечеринка, так что она ожидалась поздно, а Бену пришлось не только проводить игру в одиночку, но еще и стариков успокаивать. Наверняка они жутко разволновались, когда скорая увезла Верити в больницу. Видимо, после бинго он сразу пошел домой и завалился спать. Холли уже почти положила телефон в сумку, но потом передумала, решив написать Бену и поблагодарить за то, что принял удар на себя.

Она провела пальцем по экрану и напечатала: «Спасибо за сегодня. Пока без новостей». Писать что-то еще не было сил. Только она нажала кнопку «отправить», как раздался сигнал входящего сообщения. Странно – для ответа слишком быстро. Ага, так это не ее телефон. Рядом стоял мужчина со стаканчиком дымящегося чая и, судя по запаху, с пакетиком картошки фри.

– Ты не против моей компании? – раздался голос Бена.

Холли и не заметила, как задремала. Открыв глаза, она поняла, что ее голова лежит на плече у Бена, а из уголка рта сползает тонкой струйкой слюна.

Резко выпрямившись, Холли вытерла рот тыльной стороной ладони. На мгновенье задумалась, не вытереть ли мокрое пятно на рубашке Бена, но решила все-таки не привлекать излишнее внимание.

Поморгала, привыкая к яркому свету. Вокруг по-прежнему сновали медсестры, однако их лица уже не казались такими усталыми – очевидно, на работу вышла новая смена. Да и в помещении было уже не так темно. В белые коридоры входили лучи утреннего солнца.

– Который час? – спросила Холли, вскочив на ноги и принимаясь шарить в сумке в поисках телефона. Его там не было.

– Ты его ищешь? – спросил Бен, показывая на соседнее сиденье, на котором лежал подключенный к зарядке телефон.

– Ох, спасибо. – Холли проверила заряд – сто процентов. И тут же, запаниковав, вскрикнула: – Черт! Восемь тридцать! Мне нужно в магазин! А тебе на работу!

Бен выпрямил руки над головой и, зевнув, потянулся. Почему он так спокоен?

– Ничего, я взял больничный.

– Что?!

– Сказал, что в больнице, и это сущая правда. И потом, я же начальник, есть свои преимущества.

Ладно, с ним все ясно, но что делать ей? Она, конечно, сама себе хозяйка, однако у входа в лавку будут ждать люди! Какой сегодня день? Вторник?.. Вздохнув с облегчением, Холли откинулась на спинку стула.

– Все в порядке, – Бен накрыл ее руку ладонью. – Я позвонил Кэролайн, чтобы спросить, не сможет ли она тебя подменить, и она сказала, что и так работает по вторникам. Кстати, если надо, она может и завтра выйти.

– Ты звонил Кэролайн? Ты и об этом подумал?

– Когда я приехал, ты валилась с ног от усталости, даже картошку не доела. Кстати, когда звонил, я заодно спросил у Майкла про группу. Ты, надеюсь, не против?

– Да ладно!

– Он говорит, конечно, утратил былую форму, но собрать команду и подготовить несколько песен согласился. Нужно только с репертуаром определиться, так что свяжись с ним как можно скорее, и они начнут репетировать.

– Ты и с этим разобрался!

Холли не знала, что сказать. Больничный шум и гам отошли на второй план. Все, что она видела, – это улыбающееся лицо Бена.

– Зачем ты все это делаешь?

– Я же сказал, ты была как выжатый лимон. Где уж там про музыку думать.

Холли выпрямилась, окончательно позабыв о пятне на рубашке Бена.

– Я о другом. Зачем ты меня спасаешь, как рыцарь в блестящих доспехах?

– Холли, тебя вовсе не нужно спасать. Ситуация подконтрольна.

Обычно у нее сердце замирало от его нежной улыбки, но не сейчас. В этот раз ее охватила ярость.

– Нет, я не про это! Зачем ты вот это делаешь?! – возмущенно воскликнула она, нервно размахивая перед собой рукой и указывая то на него, то на себя. – Я сказала тебе, что чувствую и чего хочу, и ты совершенно ясно дал понять, что между нами не возможно ничего, кроме дружбы. Так зачем ты здесь? Зачем ты все это делаешь?

Бен смотрел на нее оторопело, улыбка сменилась смущением.

– Мы ведь решили быть друзьями.

– Это не дружба, когда я засыпаю у тебя на плече! А ты приносишь мне картошку и решаешь проблему за проблемой! И платишь, на минутку, четыреста фунтов, чтобы спасти меня от Дэна. Да сколько можно!

– Холли, я…

– Я больше так не могу, Бен. Каждый раз, когда ты рядом, мне кажется, что между нами что-то есть. Больше, чем дружба. Знаю, я сама виновата, понимаю, все дело в том, что ты нравишься мне намного больше, чем я тебе. Но я так больше не могу. Если не возможно ничего, кроме дружбы, то давай прекратим. Пойми, мне нужна совсем не дружба.

Они вскочили и стояли друг против друга. У Холли кровь стучала в висках, в горле пересохло, в глазах щипало от наворачивающихся слез.

– Уходи, – тихо сказала она.

– Ты доберешься до дома сама? – прошептал Бен.

– Не надо меня спасать! – выкрикнула она.

– Холли Берри?

– Что! – выпалила Холли, резко повернувшись на сто восемьдесят градусов – и тут же смущенно замолчала.

Ошарашенная медсестра чуть попятилась.

– Холли Берри? Это вы приехали с мисс Эдди?

– Верити?

– Да, Верити Эдди. Можете пройти к ней в палату.

Холли сглотнула, пытаясь взять себя в руки.

– Да, спасибо, сейчас подойду.

Она схватила сумку, отключила телефон от зарядного устройства.

– Холли… – Бен коснулся ее руки и тут же отдернулся. – Холли, – повторил он, словно эти два слога скрывали какой-то особый смысл.

– Тебе пора, Бен. Дальше я сама.

– Пожалуйста, может, мы…

– Думаю, будет лучше, если следующую игру бинго я проведу одна. Это последняя игра перед вечеринкой и Рождеством. Если захочешь продолжить потом, уверена, Джейми найдет мне замену.

На его лице застыло выражение боли, и у Холли защемило сердце. Но разве она виновата? Зачем он морочил ей голову? Нет, все она сделала правильно. Какой толк от полумер? Либо вместе, либо врозь. Он сам решил, что не хочет быть вместе. Значит, врозь.

Холли зашла в палату. Верити полулежала на подушке, поврежденная нога покоилась на небольшом возвышении. Лодыжка отекла еще сильнее, чем в машине скорой помощи, ступню покрывали многочисленные гематомы всех оттенков от сиреневого до багряного. Однако лицо выглядело уже не так ужасно. Видимо, благодаря ярко-красной помаде, которая слегка оттеняла синяки.

– Холли, милая, мне сказали, что ты караулила меня всю ночь. Ты с ума сошла? Зачем?

– Хотела убедиться, что с вами все в порядке. Вы сильно ушиблись? Как это произошло? Вы споткнулись?

– Возможно. – Жеманная улыбка заиграла на губах пожилой дамы.

– Все из-за дурацких каблуков, – проворчала медсестра, вытаскивая туфли из-под кровати. – Честно говоря, это настоящее орудие убийства для любого, а в таком возрасте и подавно.

Холли приготовилась услышать шквал оскорблений в адрес медсестры. Верити терпеть не могла, когда кто-то упоминал ее возраст, будь то врач или простой смертный.

– К вашему сведению, я хожу на каблуках не хуже, чем в двадцать. А может, даже лучше.

– Допустим, – вздохнула медсестра. – Но кости-то у вас не молодеют. К сожалению, они у вас сейчас очень хрупкие. Просто чудо, что вы ничего сломали. Но повезет ли вам так в следующий раз?

– Что теперь? – спросила Холли. – Ей можно вернуться домой?

Медсестра проверила табличку в изножье кровати.

– Врач хочет оставить ее до завтрашнего утра, чтобы понаблюдать. Хотя сканирование ничего не выявило, все же лучше перестраховаться. Однако ногу ни в коем случае нельзя нагружать. Отныне никаких каблуков! Мягкие туфли на плоской подошве и тросточка.

Верити с деланым ужасом зажала рот рукой, Холли невольно рассмеялась.

– Ничего-ничего, найдем для вас обувь, которая будет и практичной, и красивой.

– Уж постарайся, – буркнула Верити. – Я шагу не ступлю из своей комнаты, если принесешь мне пару этих ужасных туфель для годзилл. И как такое носят!

– Вы, наверное, имеете в виду кроксы? Поняла, – улыбнулась Холли. – Пожалуй, пойду уже искать.

Холли решила задержаться на пару часов в Челтнеме, чтобы пройтись по магазинам и подобрать для Верити туфли, которые хотя бы отдаленно соответствовали ее стандартам стиля. Бюджет Холли был весьма ограничен, и она мало что понимала в обуви, поэтому не особо верила в успех своей затеи. Однако спустя всего час она уже шагала в сторону автовокзала с двумя пакетами в руках. В одном лежала пара шлепанцев из искусственного меха со стразами – вроде достаточно броские, но не аляповатые. В другом – черные текстильные балетки. Она купила их в магазине для хиппи на той же улице, где раньше стоял кинотеатр. Туфли украшала яркая вышивка в виде луны и звезд. Такой обуви точно нет ни у кого в доме престарелых. «А для Верити это серьезный аргумент», – подумала Холли.

В автобусе она заняла место в передней части салона и, устало прислонившись к стеклу, вперилась невидящим взглядом в спинку кресла перед собой. С Верити ее мысли перескочили на Бена. Может, она переборщила? Он ведь хотел помочь. Скорее всего, он бы сделал то же самое и для Джейми, и для Кэролайн. С другой стороны, Джейми и Кэролайн не ходили с ним на свидания и не думали, что он больше, чем просто друг. И потом, несмотря на добрые помыслы, он мешал ей двигаться дальше. А ей нужно двигаться дальше! Нельзя вечно жить в доме Джейми. Холли мечтала о собственном доме, о семье. Чтобы приблизить исполнение этой мечты, нужно сделать следующий шаг. А как его сделаешь, если на задворках сознания постоянно мелькает Бен, настоящий джентльмен, который хочет дружить, но не более?

Автобус громыхал по дороге, и Холли утомленно прикрыла глаза.

За две недели до вечеринки, в преддверии Рождества, в магазине с утра до вечера толпились покупатели.

– У вас есть еще Санта-Клаусы, маленькие, из темного шоколада? – спросила женщина.

– Извините, закончились. Есть олени из молочного. И еще Санта-Клаусы из белого. Возьмете? – предложила Холли.

– Нет, нужен именно темный шоколад. У моей дочки непереносимость лактозы. Не могли бы вы проверить на складе? Может, там что-нибудь завалялось?

– Вряд ли, я уже смотрела.

– А если еще разок посмотреть?

Холли стиснула зубы, но улыбнулась. Даже хорошие клиенты испытывали ее терпение.

– Здравствуйте, взвесьте, пожалуйста, всяких-разных конфет. Скажем, двадцать пять видов, каждого по сто граммов.

– Двадцать пять?

– Да, так же можно? Нужны именно разные, без повторов.

– Разумеется, без проблем.

– И желательно побыстрее, у меня через десять минут автобус.

Что ни вечер, Холли валилась с ног, словно марафон пробежала. Вполне возможно, она и вправду наматывала по сорок два километра за день, пока скакала от полки к полке да вверх-вниз по лестнице.

После непродолжительного потепления снова ударили заморозки. Снег еще не выпал, но по утрам землю покрывала тонкая корка льда. Дважды в сутки по улицам проезжали грузовики и посыпали дороги солью.

Холод, подобно внезапному летнему ливню, загнал людей в помещения, так что магазин осаждали покупатели. По просьбе Холли каждое утро приходила Кэролайн, чтобы помочь рассыпать сладости по опустевшим банкам. Вместе работа спорилась: они действовали дружно и слаженно, ничуть не хуже, чем с Дрей, которая взвалила на себя подготовку волонтеров для танцевального вечера. К тому же до конца четверти ей предстояло сдать еще три работы в школе, так что впервые она предпочла отказаться от сверхурочных. После осеннего затишья деньги текли в кассу рекой, а оттуда прямиком на банковский счет Холли. Цифры приятно росли, и она подумала, что вполне можно немного шикануть и накупить подарков для родителей.

– Как дела у группы Майкла? – спросила Холли накануне вечеринки.

На прилавке стояла тарелка с горкой сэндвичей. Наконец-то можно было хоть немного передохнуть. Все утро лавку атаковали покупатели: то подавай им десяток подарочных упаковок бельгийского шоколада для коллег, то сотню традиционных сахарных мышек, которых повесят за хвостики на елку. Впервые за день у Холли с Кэролайн появилась возможность перекинуться парой слов не по работе.

– Список песен составлял Сид, – продолжила Холли. – Майкл, наверное, и половины из них не слышал. Лично я точно не слышала. Даже не уверена, что названия настоящие. С этих ребят станется! Не удивлюсь, если они решили надо мной подшутить.

– Вчера вечером репетировали, – ответила Кэролайн. – По-моему, у них очень даже неплохо получается. Кстати, о птичках… Ты по-прежнему не разговариваешь с Беном?

Холли понятия не имела, какая связь между Беном и музыкальными экзерсисами Майкла, но ее уже ничто не удивляло. Стоило ей с кем-нибудь о чем-нибудь заговорить, как в беседе каким-то невероятным образом упоминался Бен. После срыва в больнице ей уже не раз довелось обсуждать ситуацию с Джейми. Разговор проходил примерно одинаково.

– Я тебя с самого начала предупреждала, – выговаривала Джейми.

– Да, знаю, – соглашалась Холли.

– И теперь я должна выбирать, с кем идти в паб. А было так хорошо, когда мы все четверо просто дружили.

– Да, ты была права. Ты это хочешь услышать? Ты была права. Не стоило этого делать. Но не переживай. Иди с Беном. Меня вполне устраивает роль затворницы. Я с радостью останусь дома и выпью в одиночестве бокальчик твоего вина.

Усмехаясь, Джейми понимала, что подруга отнюдь не лукавит. Холли и вправду чувствовала себя виноватой. Когда она вернулась в Боуртон, Джейми очень много для нее сделала: починила крышу в лавке, предоставила кров и всегда была радушна и гостеприимна. А что Холли? Влезла в их маленький кружок и все испортила.

– Вы же как-то жили до моего появления, – напомнила Холли в попытке разрядить атмосферу. – Обойдется.

– Ничего не обойдется. Я ужасно зла! Кстати, не только на тебя, но и на него. На него, может, даже сильнее. Если бы вы двое могли хотя бы в одной комнате вместе находиться!

– Да мы можем, Джейми! Ты все это так выставляешь, будто от одного его присутствия я впаду в анафилактический шок. Нет, я просто не хочу, чтобы он притворялся, будто между нами какая-то там огромная дружба. Вот и все.

Кэролайн проявила намного больше понимания и сочувствия.

– Жаль, – произнесла она, облокотившись на прилавок и надкусывая сэндвич. – Вы идеальная пара. Да-да. Пусть Джейми говорит что угодно, она просто расстроена. Ты знаешь про Бена и его бывшую?

– Да, – ответила Холли, ощущая, как в ней снова просыпается чувство вины.

– Ему было так плохо, так плохо. И он ни с кем до тебя не встречался. Я была уверена, что у вас с ним выгорит. А если вам сесть и поговорить? Вы же идеальная пара, – повторила Кэролайн.

– Не о чем тут говорить, – отрезала Холли. – Мы с ним толком и не встречались. Ты забыла? Всего-то и было два свидания. И дружили мы только потому, что я дружу с тобой и Джейми. Просто я обрадовалась, что меня пригласили на свидание, а он… Понятия не имею, о чем думал он. При других условиях мы бы, скорее всего, даже не посмотрели друг на друга.

– Ерунда.

– Никакая не ерунда… Кстати, тебе не пора? Ты вроде хотела после обеда отвезти Эллис на укол?

Кэролайн взглянула на часы и почесала нос.

– Ты права. Захвачу с собой, хорошо? – сказала она, взяв с тарелки сэндвич.

– Можешь прийти завтра на целый день? Хочу поехать в дом престарелых пораньше. У меня для них сюрприз; надеюсь, понравится. Осталось немного денег, вот и… Да, кстати, я смогу чуть увеличить гонорар Майкла и ребят из его группы. Спасибо, что они согласились помочь.

– Пусть продолжают играть и после Рождества. Кто знает, может, это новое призвание Майкла – играть на вечеринках в домах престарелых. Деньги не лишние, – улыбнулась Кэролайн, а затем снова посерьезнела. – Холли, насчет Бена…

– Нет, хватит. Для меня теперь самое главное – танцевальная вечеринка. Вдруг кто из старичков увидит меня во всем великолепии и решит, что я женщина его мечты.

Подруга что-то невнятно пробормотала. Холли хотела попросить Кэролайн повторить свои слова, однако та уже вытащила из-под прилавка сумку и, закинув ремень на плечо, направилась к двери.

– Ладно, до завтра. Удачи.

Сюрприз, о котором говорила Холли, подготовил местный парикмахерский салон. Как-то на днях она заскочила туда подстричься – впервые после переезда в Боуртон – и в разговоре с мастером обмолвилась о празднике в доме престарелых.

За этим последовала многодневная переписка и бесконечное обсуждение деталей. В результате в день вечеринки, а именно в час пополудни, Холли стояла на пороге «Плакучих ив» в сопровождении команды из двенадцати юношей и девушек – учеников открытой при парикмахерской академии красоты. Каждый из них держал в руках по огромной сумке с термобигудями, средствами для укладки и наборами декоративной косметики.

– Нам отвели Дубовый и Бузинный залы, – инструктировала стилистов Холли. – Самое большое помещение сейчас подготавливают для праздника. Дубовый зал – второй по площади, а вот Бузинный намного меньше. Пусть Дубовый зал будет для женщин, а Бузинный – для мужчин. Надеюсь, места хватит всем. Ясно?

Все дружно кивнули.

– Отлично. Да, здесь не так удобно, как в парикмахерской, нет кресел с регулировкой высоты, только обычные стулья… Мы составили график – на каждого вышло минут по сорок. Если вам нужно больше времени, предупредите, пожалуйста. Вероятно, те, кто займется мужчинами, закончат раньше. В таком случае приглашайте женщин.

Холли вошла во вкус. Хотя ей было непривычно командовать людьми, особенно персоналом и жильцами, учитывая, что они и опытнее, и старше, но пока проблем не возникало.

В Березовом зале команда Дрей украшала потолок, с которого уже свисали на невидимых нитях гигантские серебряные снежинки. Они медленно вращались вокруг своей оси, искрясь в лучах дневного света. «Глаз не оторвать!» – подумала Холли. Завороженная декорациями, она чуть не упала, налетев на подростка. Тот расселся на полу прямо посреди комнаты.

– Поосторожней! – недовольно нахмурился он, прижимая с груди камеру с огромным объективом.

– Извините, – смущенно пробормотала Холли.

– Холли, это Джастин, – спрыгнула со стремянки Дрей. – Все украшения – его рук дело.

– Мне нужно несколько фотографий для портфолио, – заявил Джастин, который уже забрался на освободившуюся стремянку в поисках более удачного ракурса. – Круто, настоящий арт-проект. Теперь мне зачтут волонтерство как внеурочную деятельность. Вообще-то я уже половину часов за следующий семестр отработал. Будет больше времени на «Фортнайт».

– Компьютерная игра, – тихо пояснила Дрей, видя замешательство Холли.

«Вряд ли желание провести побольше времени за компьютерной игрой – лучший мотив для волонтерства», – подумала Холли, однако снежинки выглядели просто обалденно. Еще ребята нашли серебряную ткань и задрапировали ею картины и занавески. И хотя местами по-прежнему проглядывало слишком много персикового, когда стемнеет и зажгут огоньки, атмосфера станет совсем рождественской.

– Большое спасибо, Джастин, – горячо поблагодарила юношу Холли. – Вы столько сделали! Огромнейшее спасибо!

– Эй, Холли, нам куда? – прозвучал голос из дверного проема.

Холли повернулась и увидела Майкла с огромным кейсом для усилителя в руках.

– Разве вы не в три должны прийти? – крикнула она через весь зал.

– Так уже три. Вообще-то, даже десять минут четвертого.

– Серьезно?

Холли взглянула на часы, и сердце екнуло. Как могло пройти столько времени? Начало вечеринки в шесть. У них менее трех часов, чтобы подготовить комнату и расставить аппаратуру. А еще нужно забежать домой и переодеться, иначе Верити ей спуску не даст.

– Так, ладно, – произнесла она, пытаясь собраться с мыслями. – Давай, наверное, вон туда, к эркерному окну, там много розеток.

Она снова посмотрела на усилитель и поежилась.

– А у этой штуки можно настроить громкость? Я обещала старшей медсестре, что будет не слишком громко.

– Не волнуйся, я только немного выделю клавишные, чтобы их не перекрывали ударные и бас-гитара.

Ударные? Ну конечно, как же без ударных?!

Нервы натянулись как струны. Не хватало еще жалоб соседей по поводу шума. Этого ей никогда не простят. Может, даже перестанут пускать на территорию дома престарелых.

– Не волнуйся, – повторил Майкл, очевидно, заметив тревогу на ее лице. – Мы тихонечко. Только малый барабан, хай-хэт и бочка – и все.

– Ладно, надеюсь, вам хватит места, – сказала Холли.

Майкл кивнул, взглянув на своего товарища с деревянным ящиком в руках. «Наверное, там стул», – подумала Холли.

– Я думала, вас будет трое?

– Третий подъедет попозже. Он сразу после работы, не смог вырваться пораньше, – объяснил Майкл.

– Но он надежный? Не подведет?

Ударник сделал шаг вперед, чтобы что-то сказать, однако Майкл кинул на него предостерегающий взгляд, и тот промолчал.

– Не волнуйся, не подведет. Ну мы тут сами разберемся. Иди, у тебя наверняка своих дел невпроворот.

Разве? Еду уже привезли. Она заказала холодные закуски, поэтому разогревать ничего не надо, убирать в холодильник тоже. Зал выглядел великолепно; волонтеры, которые будут помогать во время праздника, приедут в полшестого.

Холли печально усмехнулась. Она всегда думала, что однажды будет в родительском комитете. Представляла, как станет водить детей на школьные дискотеки и, пока те веселятся, будет приглядывать за сотней взбудораженных подростков. А судьба подарила ей совсем другое призвание – курировать пожилых людей… «Что ж, – подбодрила она себя, – если все пройдет гладко, можно устраивать танцы хоть каждый год».

– Ладно, пойду проверю, как там местные обитатели. Если что-то понадобится, попроси Дрей, она меня найдет. Ты же знаешь Дрей из магазина?

Услышав свое имя, Дрей помахала из противоположного конца помещения.

– Не волнуйся, сообразим, – откликнулась она.

В Бузинном зале уже не осталось ни одного мужчины, а сидевшие там женщины с восторгом глядели на свое отражение в зеркале и рассматривали друг у дружки замысловатый дизайн на ногтях. Возможно, некоторые стажеры несколько увлеклись, зато дамы выглядели очень довольными.

– Я рада, что не выбрала голубой, – проговорил женский голос. – Видала руки Джин? Смотрится, будто она их отморозила!

– Это еще мягко сказано!

Холли подавила усмешку и направилась в Дубовый зал, где, как и полагала, обнаружила Верити.

Пожилая дама сидела с накрученными на бигуди волосами, обутая в пушистые тапочки, которые купила ей Холли, и пушистый халат в тон. Над ее вытянутой рукой сидела склонившись девушка из академии красоты и наносила на ногти темно-бордовый лак.

– Как дела у нашей почетной гостьи? – поинтересовалась Холли.

– Я? Почетная гостья? Пффф! – пренебрежительно фыркнула старушка. – Это ты все устроила, так сама и почетная гостья.

– Если бы вы столько раз не повторяли, как мечтаете о танцах, мне бы и в голову не пришло все это затеять.

Верити склонила голову набок.

– Пожалуй, ты права. Значит, будет две почетные гостьи. И имей в виду, это огромная честь. Я редко с кем делюсь центральным местом на сцене.

– Тогда принимаю ваше предложение с глубочайшей признательностью, – рассмеялась Холли, отвесив поклон. – Но серьезно, как у вас дела? – спросила она. – Вы же сбавили обороты?

Услышав вопрос, Верити закатила глаза.

– Ты думаешь, я бы носила это, – старушка приподняла ноги, – если бы не сбавила обороты?

Холли снова рассмеялась.

– Смешно ей, – проворчала Верити.

– Вот ни капли не сомневаюсь: что бы вы сегодня ни надели, выглядеть вы будете сногсшибательно.

Складка между бровями дамы разгладилась.

– Разумеется. Впрочем, сейчас меня волнует совсем другое. Ты-то что наденешь? Уже решила? Можешь пошерстить у меня в шкафу, если не нашла ничего в коллекции, что хранится у твоей подружки.

– Не волнуйтесь, – ответила Холли. – Я уже выбрала наряд. Думаю, вам понравится.

– Не терпится увидеть.

– Ух ты, ну прямо кинозвезда! – воскликнул молодой человек, закончив укладывать ее волосы.

Конечно, неловко обращаться за помощью к стилисту, которого пригласили исключительно для жильцов, однако парень простаивал без дела, а Холли не просила ничего экстраординарного: всего-то выпрямить непослушные кудри. Взглянув на свое отражение, она обомлела: прилизанные спереди и собранные сзади в пучок волосы казались невероятно блестящими и гладкими. От противных пушащихся завитков не осталось и следа. На то, чтобы от них избавиться, ушло столько спрея, что теперь над Боуртоном наверняка зияет озоновая дыра.

Дома, закончив одеваться, она посмотрела на себя в зеркало и невольно ахнула. Платье с глубоким декольте изящно облегало стан, подчеркивая естественные изгибы тела. Роскошно! С Дэном она бы такое сроду не надела! И дело не в том, что оно стоило бешеных денег, а в том, что раньше она хотела лишь слиться с толпой. Теперь все будет иначе. «Вот она я! – восхищенно подумала Холли. – Холли Берри, хозяйка лавки сладостей “Еще одну штучку”. Холли Берри, которая устраивает благотворительные аукционы и танцевальные вечера». Ее переполняла гордость за себя и за то, чего она достигла. Ей не нужно держаться за руку мужчины, она сильная, уверенная женщина, она хороша сама по себе.

– Ну ладно, хватит уже – никак не налюбуешься, – выдернула ее из сладких грез Джейми. – Пора выходить. Через полчаса начало.

– Что?! Я должна уже быть там!

– Серьезно? А как же эффектное опоздание?

– О чем ты вообще?! – возмутилась Холли.

Да, платье чудесное, и чувствовала она себя в нем на миллион долларов, но привлекать излишнее внимание в ее планы не входило.

Холли упросила Джейми тоже нарядиться, и теперь подругу было не узнать. Они вдвоем сгоряча выскочили из дома – и застыли у двери: на каблуках, в шикарных платьях, а на улице мороз, и до начала праздника всего минут пятнадцать. Причем Джейми приехала домой позже и заблокировала выезд. Время поджимало, перепарковываться было некогда; пришлось отправляться на танцы в фургоне.

– Тут не грязно, – пояснила Джейми, бросая на переднее сиденье полотенце. – Просто масло – такая дрянь, куда угодно просачивается!

Всю дорогу Холли сидела, скорчившись над приборной панелью и молясь, чтобы какой-нибудь замызганный гаечный ключ, вылетев из-под ног, не заляпал платье. Интересно, как много кинозвезд прикатывали на светские рауты в ремонтных фургонах с полотенцем на переднем сиденье и лестницей на крыше?

К счастью, обошлось без приключений. Стоило Холли ступить на землю, как все тревоги куда-то ушли.

– Слышишь? – спросила она, наклонив голову.

Джейми замерла. Группа играла не слишком громко. Вряд ли звуки долетали до соседних домов, по крайней мере, так надеялась Холли… Нет на свете ничего лучше, чем живая музыка: легкие звуки клавишных, приглушенный хрип бас-гитары и цоканье отбивающих ритм ударных. Различив первые аккорды Fly Me To The Moon, Холли поняла – впереди незабываемый вечер.

– Холли.

У входа стояла сестра Донна, будто специально поджидала. Почему-то в ее присутствии Холли по-прежнему ужасно нервничала.

– Сестра Донна.

– Березовый зал просто не узнать.

– В хорошем смысле слова, я надеюсь? – робко поинтересовалась Холли.

– Полагаю, что да.

Холли пристально посмотрела на сестру Донну, пытаясь разглядеть хоть какой-то проблеск удовлетворения, но лицо женщины сохраняло прежнюю невозмутимость. Старшая медсестра всегда, с самых первых дней знакомства, держалась слегка надменно, однако обидно, что она не изменила этой привычке и сегодня, словно все труды и усилия Холли ничего не значили. Ведь можно же проявить хоть самую малость признательности, подать знак, что Холли больше не считают заносчивой неумехой, которая, не особо вникая в проблемы заведения, лезет со своими революционными предложениями! Увы, видно, этому не бывать. В глазах сестры Донны читалась неподдельная грусть.

– Пойду внутрь, проверю, как там группа. – Джейми проскользнула вперед и поспешила в зал.

Теперь, когда они остались вдвоем, напряжение достигло предела.

– Все в порядке? – спросила Холли.

Медсестра поджала губы.

– Музыка слишком громкая? Я могу попросить, чтобы играли потише.

– Даже не знаю, как вам сказать… Как ни говори, легче не станет, – наконец ответила сестра Донна, скорбно опустив голову.

– Вы о чем? Были жалобы?

– Да нет. Речь не об этом. На самом деле я вам очень благодарна за все, что вы сделали. Не сомневаюсь, жильцы просто в полном восторге. И персонал тоже.

– Тогда в чем дело?

Холли никак не могла понять, что именно не нравилось сестре Донне.

– Холли, мне жаль, что приходится сообщать вам такое именно сегодня. Я знаю, как сильно вы ее любили. Все мы тоже.

Будто кто-то ударил Холли под дых.

– Нет!

– Все произошло очень быстро. Скорее всего, она ничего не почувствовала.

– Нет! Неправда! Мы с ней всего пару часов назад говорили! Она рассказывала про платье и что пойдет на танцы босиком.

– Холли, ваше общение значило для нее очень много. С тех пор как вы начали ее навещать, она сильно изменилась. Я давно не видела ее такой веселой.

– Нет!..

Слезы жгли глаза, крик сам собой вырывался из горла.

– Нет! Это какая-то ошибка! Я видела ее! Я с ней разговаривала! И все это для нее! Ей так хотелось танцевать! Так хотелось!

– Да, знаю.

– Мне нужно ее увидеть. Мне нужно с ней поговорить. Это какая-то ужасная ошибка!

Она почувствовала, как кто-то взял ее за локоть. Губы на лице сестры Донны двигались, но слов Холли не слышала.

Донна вела ее в комнату Верити, по дороге придерживая за плечи, словно боялась, что Холли заплутает и свернет не туда. Холли шла как в тумане, не в силах поверить. Казалось, старушка где-то рядом, прямо за тем углом.

В комнате Верити царил полумрак. Верхний свет был выключен, горела только лампа на прикроватном столике. Рядом с ней стояла ваза с цветами, которые всего несколько дней назад принесла Холли.

Верити лежала на кровати, как будто просто решила вздремнуть. Она успела надеть темно-бордовое платье в тон ногтям, однако на ногах по-прежнему красовались пушистые шлепанцы.

Упав на колени рядом с кроватью, Холли взяла старушку за руку: почти невесомую, с белыми костяшками и полупрозрачной кожей, сквозь которую проступала сеть голубых безжизненных вен. Мелькнула мысль: «Неужели у нее всегда были такие хрупкие пальцы?»

– Она ведь была здорова, – в очередной раз повторила Холли.

– Вообще-то нет. Она уже давно болела. Правда, в последние несколько недель, когда вы стали ее навещать, ей действительно стало лучше. Наверное, это немного отдалило неизбежное. Она понимала: ее время подходит к концу.

Холли шмыгнула носом и вытерла глаза, позабыв о макияже.

– Почему она мне ничего не сказала? Раз уж знала… Почему?

– Видимо, не хотела, чтобы вы стали как-то по-другому к ней относиться. Общение с вами было для нее как глоток свежего воздуха. Как сама жизнь.

– Для меня тоже, – прошептала Холли.

«Почему же я не заметила, не догадалась сама?!» – подумала она, вспоминая, как медбрат помогал Верити вылезать из машины после прогулки в городе. Она тогда решила, что так встречают всех жильцов…

– Идемте, – сказала медсестра, приобнимая Холли за плечи. – Знаю, вам нелегко и нужно время, чтобы все осознать. Но не сейчас. Есть и другие старики; им хочется вас увидеть и поблагодарить.

Холли замерла, не выпуская из ладоней холодную руку. Только сейчас она заметила, какие тонкие у Верити пальцы: драгоценные кольца свободно болтались на костяшках, норовя соскочить… Бабушка и дедушка Холли умерли, когда та была совсем крохой, она их толком даже не помнила. Единственный близкий человек, которого она потеряла в сознательном возрасте, – это Агнес. Но и та ушла, когда Холли жила в Лондоне. На расстоянии легко запрятать скорбь куда-то в дальний угол и сделать вид, что все как прежде.

– Я, наверное, побуду здесь немного, – наконец вымолвила Холли.

– К такому невозможно привыкнуть, – покачала головой сестра Донна. – Можно предположить, что если видишь смерть так часто, как я, то уже особо не переживаешь. Но это не так. Всегда больно, как в первый раз. Просто нужно думать о жизни, которую они прожили, о том, как она была прекрасна. А уж Верити черпала ее огромной ложкой. Нужно думать не о том, что мы потеряли, а о том, что приобрели, пока вращались в их вселенной, пусть и недолго. Тогда все обретает смысл и уже не так тяжело.

Что приобрела она благодаря Верити? Повод для улыбки, уверенность, силу. Да, силу и понимание, что можно быть собой и не подстраиваться под других. Все то, чему когда-то учили ее родители, Мод и Агнес, только, взрослея, она почему-то растеряла эти знания. А Верити заставила вспомнить.

– Сообщите мне, как будет известно про похороны, – попросила Холли, вставая.

– Конечно. А теперь пора посмотреть на плоды ваших трудов.

Музыка была слышна даже в этой части здания. Когда они подошли поближе, Холли различила припев песни Глена Миллера In the Mood. Кэролайн права, они действительно здорово играют.

– У меня тушь не потекла? Как я выгляжу? – спросила Холли, вытирая глаза.

Сестра Донна провела большим пальцем по ее щеке.

– Что надо! Паре моих стариков сердечный приступ гарантирован, – ответила она с улыбкой.

Холли с радостью поддержала бы шутливый настрой Донны, но в сложившейся ситуации черный юмор казался неуместным.

– Выглядите прекрасно. Да, кстати, не надо падать в обморок… я тут приготовила безалкогольный пунш. Попробуете стаканчик-другой?

На этот раз Холли сумела выдавить некое подобие улыбки.

Сестра Донна толкнула дверь, и они вошли в Березовый зал.

Если бы Холли попросили оценить работу студента, занимавшегося оформлением помещения, она бы однозначно поставила пятерку с тремя плюсами. Комната преобразилась до неузнаваемости. Они словно по мановению волшебной палочки перенеслись из дома престарелых на свадебный прием.

Зал по иллюминации не уступал саду во время предложения Дэна: стены опутывали бесчисленные гирлянды, а количество украшений, свисавших с потолка, возросло вдвое.

– Холли, а вот и вы! – выскочила откуда ни возьмись Дрей. – Куда вы пропали? Я уже хотела вам писать.

– Просто невероятно, Дрей, – проговорила Холли, обнимая девушку. – Большое тебе спасибо!

– Хотели полумрак, а пришлось добавить света. Сказали, это вопрос безопасности. Ну и ладно. Вряд ли нам зачтут внеурочную деятельность, если кто-то из старичков споткнется и сломает бедро.

Холли едва заметно улыбнулась.

Из противоположного конца зала ей подмигнул Сид, который кружился в медленном танце в обнимку с Гленнис. Чуть поодаль в такт музыке размахивала руками Маргарет. Ее придерживала сердитая сестра Джулия, которая сейчас выглядела вовсе не такой сердитой. Некоторые дамы надели коктейльные платья, пара-тройка мужчин повязали на шею бабочку. Конечно, были и те, кто пришел на вечеринку в байковых костюмах, больше походивших на пижаму, но про каждого из присутствующих можно было сказать одно: они выглядели счастливыми, даже тот старикан, который сроду не улыбался.

Донна знала, о чем говорила. Печаль и тоска на время отступили.

– Так ты будешь танцевать или нет? – Чудесным образом Сид оказался рядом с Холли. Гленнис уже ангажировала какого-то юношу из команды Дрей. – Наверняка сейчас тут выстроится целая очередь, так что прошмыгну-ка я первым. За мной еще вальс, если, конечно, эти ребята такое сбацают.

– Спасибо, Сид. Это как раз то, что мне сейчас нужно.

Сид опустил голову в легком поклоне и, взяв Холли за руку, поднес ее кисть к губам и поцеловал. У Холли к глазам подступили слезы. Нет, она не будет плакать.

Когда Сид вывел ее на середину зала, вдруг почудилось, что они на школьной дискотеке и Холли снова тринадцать лет.

– Сид, у меня талия немного выше, – заметила она, глядя старику прямо в лицо.

– Боже мой, я оскорблен до глубины души. Я джентльмен!

– Разумеется.

С улыбкой на губах они принялись раскачиваться в танце. Поразительно, как хорошо двигался Сид, несмотря на преклонный возраст! Один раз он даже приподнял руку и покрутил Холли вокруг своей оси. От неожиданности она вскрикнула, ее взгляд пробежал по залу в поисках точки опоры и задержался на музыкантах.

Майкл сидел за клавишными и пел в микрофон. Ударник с невозмутимым видом отбивал ритм, а третий человек дергал за струны бас-гитару. И смотрел, не отрывая глаз, на Холли.

– Бен, – прошептала она.

В любой другой момент она бы справилась – только не сейчас. Увидев Бена, Холли вспомнила последний раз, когда они были вместе: в больнице с Верити. Милая Верити, которой больше нет, с которой она даже не успела попрощаться. Перехватило дыхание, к глазам подступили слезы. Она часто заморгала – стало только хуже; посмотрела на потолок, стараясь думать о чем-нибудь другом, но слезы упрямо катились по щекам и капали на платье, оставляя на синей ткани темные разводы.

– Простите, Сид, – пробормотала Холли и отпустила его руку.

Вытирая лицо, она растерянно огляделась и, собрав всю волю в кулак, поборола желание рвануть со всех ног к двери. Нет, слишком много кругом народу, тихонько улизнуть не выйдет. Дрей, Джейми, даже медсестры обязательно заметят. Опустив голову, она медленно зашагала к выходу, обходя танцующие пары. Может, там, в персиковом коридоре, наконец получится вдохнуть полной грудью.

Обычно холл пустовал, но сегодня в нем толпились люди: разговаривали, потягивали безалкогольный пунш. Судорожно глотая ртом воздух, Холли чувствовала, как холодный пот стекает по шее. Выбравшись из толпы, она неровной, пошатывающейся походкой пробежала мимо стойки администратора, распахнула входную дверь и выскочила на улицу. В лицо ударил ледяной ветер. Почему так трудно дышать?.. Если трезво рассудить, она познакомилась с Верити совсем недавно. Так отчего словно тисками сдавило сердце?.. Она стояла, упершись ладонями в колени, и никак не могла отдышаться. «Боже, как же холодно», – вдруг подумала Холли, глядя на свои руки в гусиной коже. Тело сотрясала крупная дрожь. Еще пара минут, и воспаление легких гарантировано – в таком-то платье. Надо найти комнату, где никого нет, где можно переждать до конца вечеринки.

Мороз пробирал до костей. Снова вытерев слезы, она повернулась лицом к двери и увидела перед собой Джейми.

– Холли, что с тобой? – спросила с тревогой подруга. – В чем дело? Все из-за Бена? Прости, Кэролайн говорила, что надо тебе сказать, но я решила, так будет лучше. Майкл не смог никого найти, а мы не хотели тебя подводить, и потом ты же сама сказала, что вы с Беном можете находиться в одной комнате. Я подумала, меньше знаешь – лучше спишь.

– Бен тут ни при чем, – ответила Холли, безуспешно пытаясь скрыть волнение.

– Что же тогда?

Холли глубоко вздохнула. Холодный воздух раздирал легкие.

– Верити. Умерла сегодня днем.

Джейми ахнула, в глазах заблестели слезы.

– Ох, как же так…

– Да. Вот так.

Та же волна боли, что сбила ее с ног всего полчаса назад, накрыла и Джейми. «Ничего удивительного, – подумала Холли, – Джейми ходит сюда не один год и с Верити знакома, наверное, целую вечность. У нее ведь еще шкаф забит одеждой Верити!»

– И что теперь? – спросила Джейми, выдыхая облака пара.

– Думаю, будем танцевать дальше.

Стоило увидеть, как старенькие обитатели дома «Плакучие ивы» танцуют и смеются, и тоска немного отступала. Холли снова потанцевала с Сидом, затем с Маргарет, а потом еще с двумя постоянными игроками в бинго. Никто и словом не обмолвился про Верити и не спросил, почему ее нет. Может, все уже знали? Вероятно. В доме престарелых смерть – дело привычное.

В восемь заиграл традиционный новогодний гимн, возвестивший завершение вечеринки. У Холли вновь сдавило сердце.

Сестра Донна включила свет, и в один миг волшебство развеялось.

– Ну что ж, дамы и господа, – объявила медсестра, – вот и все. Думаю, вы неплохо погуляли сегодня вечером, а теперь пора спать. До начала обхода пятнадцать минут. Пожалуйста, не задерживайтесь. Если вам нужна помощь, никуда не уходите, мы отведем вас в комнату.

Проходя к выходу, она встретилась глазами с Холли.

– Спасибо за вечер, Холли. Отличная работа. А теперь нужно снять украшения и привести зал в порядок.

Волонтеры еще не ушли, поэтому уборка не заняла много времени. Джастин, друг Дрей, заявил, что будет самолично снимать звезды, дабы их не сломали. Музыканты разобрали аппаратуру, а Холли и другие помощники смотали гирлянды и серебряные ленты и расставили по местам столы и стулья. Через час зал опустел.

– Что ж, пойдем чего-нибудь выпьем? Думаю, мы заслужили, – предложила Джейми.

Холли оглядела помещение. Как легко зал снова превратился в обычную комнату в доме престарелых: все те же картины, все тот же приглушенный персиковый цвет. Завтра жизнь потечет своим чередом, словно ничего и не было. Может, получится раздобыть пару снимков? Например, попросить у кого-нибудь из подростков: во время вечеринки они то и дело доставали телефоны и что-то щелкали. «Но их уже не повесишь на стену рядом с фотографией елки», – грустно подумала Холли. Девушки выключили свет и закрыли за собой дверь.

– Я бы сейчас полежала в ванной, – призналась Холли. – Если хочешь, иди.

Джейми внимательно посмотрела на нее, затем кивнула.

– Да, пожалуй, пойду. Я Майклу обещала. Ты уверена, что все в порядке?

– Да, не волнуйся.

В сотый раз после переезда в Боуртон Холли поблагодарила судьбу за то, что ее соседкой была именно Джейми, которая так понимает ее и знает, что иногда нужно дать человеку побыть одному.

– Ладно. Только сначала подброшу тебя до дома.

Небо снова заволокло тучами. Уже несколько недель грозился пойти снег.

– Вообще-то я хотела пройтись пешком, – ответила Холли.

– Да ладно! Там же дубак!

– У тебя в фургоне, по-моему, есть пальто. А еще резиновые сапоги. Вот их и надену. Хочется подышать воздухом. Не переживай, не замерзну.

Джейми глубоко вздохнула:

– Ну, давай я хотя бы до паба тебя довезу. Оттуда ближе.

Холли на мгновенье задумалась. У нее на ногах тонюсенькие колготки – в резиновых сапогах живо ноги отморозишь. Стоит послушать Джейми.

– Ладно, давай, – залезая в фургон, согласилась Холли.

Через пару минут Джейми припарковала машину у паба.

– Точно не хочешь, чтобы я отвезла тебя домой? – спросила она еще раз. – Мне не сложно.

– Не надо, тебя Майкл ждет. Иди. Я сама. Как дойду, пришлю тебе сообщение.

– Ты никуда заходить не будешь?

– Нет-нет, сразу домой. Обещаю.

Она честно хотела сдержать обещание, данное Джейми: отправиться сразу домой, набрать горячую ванну с пушистой пеной, зажечь свечи и налить себе стакан вина из початой бутылки в холодильнике. Однако, переходя по мосту через реку, она заметила, как в отдалении мерцают огоньки на главной елке. Сегодня их свет, отраженный в недвижной воде, казался почти фиолетовым. Слезы комом подступили к горлу. Хорошо, что Верити смогла хотя бы посмотреть, как зажигают гирлянды. В тот вечер ей так хотелось, чтобы пошел снег. Неужели она чувствовала, что больше никогда его не увидит?

– Мы можем поговорить? – раздался знакомый голос Бена.

Резко повернувшись, Холли метнула в него испепеляющий взгляд. Перед ней действительно стоял Бен в пальто, застегнутом на все пуговицы, и в толстенных шерстяных перчатках. Вот бы ей сейчас такие! Холли засунула руки поглубже в карманы.

– Нам не о чем говорить.

– Полагаю, что все-таки есть. Джейми рассказала мне о Верити. Мне очень жаль. И еще мне жаль, что я пришел сегодня вечером, не предупредив тебя.

– Все в порядке. Нам нужна была группа.

Он покачался на каблуках.

– Я хочу, чтобы ты знала… что… что…

Холли слишком замерзла, чтобы стоять и слушать, когда же он наконец закончит предложение. После минуты ожидания она раздраженно покачала головой.

– Что тебе нужно, Бен? Честно, я устала играть в «угадайку». И, судя по всему, тебе плевать на мои просьбы. Если ты вдруг забыл, я уже говорила, что нам не стоит разговаривать.

– Знаю. Я понимаю, что все испортил. Испортил наши отношения.

Она засмеялась. Смех был ехидный и неприятный – совсем на нее не похожий.

– Не было никаких отношений, Бен! Мы даже на первое свидание никак не могли собраться! Потребовалось почти два месяца! Уже тогда было ясно, что ничего не выйдет. Если бы нам действительно хотелось попробовать, мы бы так не тянули. Все произошло бы само собой. А так… сложновато для дружбы.

Бен понуро опустил голову.

– Я не про дружбу. Я не хочу быть другом, – сказал он так тихо, что она едва услышала.

– Да ты что! Отлично, хотя бы в этом мы наконец-то сходимся, – отрезала Холли и повернулась, чтобы продолжить путь.

Бен схватил ее за локоть. Он смотрел на нее, не отрывая взгляда, и в его глазах мерцали елочные огоньки.

– Я ужасный эгоист! Я думал только о себе, о том, как бы защититься от боли. Но совсем не подумал о том, каково тебе.

Холли презрительно хмыкнула. От нее веяло таким же холодом, как от промерзлой земли.

– И от кого же ты защищался? От меня? Разве я тебя хоть раз обидела? Ни разу. У тебя не было никаких причин во мне сомневаться.

– Я видел, как ты целуешься с Дэном.

– Это Дэн поцеловал меня! Да, возможно, я немного опешила, но, как только пришла в себя, сразу отправила его восвояси. Ты же знаешь.

– Все было так романтично… Я думал, это лишь вопрос времени, что рано или поздно ты…

Он осекся.

– Рано или поздно что? Вернусь к нему? Ты такого обо мне мнения?

– Нет, я хорошего о тебе мнения! Ты потрясающая. Я тобой восхищаюсь, Холли!

– Угу, сразу видно.

Холли с негодованием посмотрела на свой рукав: Бен все еще держал ее за локоть. Затем его рука скользнула вниз и обхватила ее запястье. Он вытащил ее руки из карманов, и Холли хотела отдернуть их, но неожиданно для самой себя заметила, что их пальцы уже сплелись. Она закрыла глаза и глубоко вздохнула.

– Скажи, что сделать? – взмолился Бен. – Как я могу все исправить?

Защемило сердце. Почему все так по-дурацки, сложно?

– Ты даже не хотел меня поцеловать, – упрекнула она его.

– Что? – Он слегка отпрянул, расцепив ладони, но по-прежнему пристально глядел в ее лицо. – Ты о чем?

– Ты ни разу меня не поцеловал.

– Ты тоже.

– Ну я тут точно не виновата.

Бен покачал головой.

– А сейчас?

– Что сейчас?

– Можно поцеловать тебя сейчас?

Холли тянуло много чего с ним сделать, только не поцеловать. Ударить – да. Задушить – возможно. Поцеловать? Определенно нет.

– Я не в настроении играть в игры, Бен.

– Когда это я играл в игры? Ну разве только в настольные! Он еще шутит. Ведет себя так, будто все в порядке.

Улыбка сползла с его лица. Он снова заговорил, на этот раз серьезно.

– Я все делал не так, Холли. Постоянно все делал не так. Но я хочу, чтобы ты знала правду. С того самого дня, когда ты только вернулась в Боуртон и я увидел тебя у лавки сладостей, с того самого момента не было ни минуты, чтобы я не думал о тебе! Просто я трус. Боже, какой же я трус! Я был уверен, что ты меня отвергнешь, потому что я не такой веселый, не такой умный. Я решил не давать волю чувствам, ведь все равно ничего не выйдет; мне казалось, что лучше остаться друзьями. А потом появился Дэн, и я убедился, что был прав. Однако сегодня, когда я увидел тебя, увидел боль в твоих глазах, я так хотел быть рядом! Хотел догнать тебя и сделать хоть что-нибудь, хоть как-то утешить. Я и сейчас этого хочу. Я что угодно для тебя сделаю. Холли, и я тоже не хочу быть просто другом. Я хочу быть для тебя всем.

Его голос дрогнул. Бен еле сдерживал слезы.

– Я понимаю, что уже слишком поздно. Я понял это еще в больнице. Но я все думал о том, что ты сказала. Якобы ты мне нравилась гораздо меньше, чем я тебе. Это не так. Я от тебя без ума, Холли Берри. Был и буду.

У нее перехватило дыхание. Сердце буквально выпрыгивало из груди.

– Это просто слова. Все, что ты говоришь, – это просто слова.

– Согласен.

Он сделал шаг вперед, снова взял ее за руки.

– Ты слишком хорошо меня знаешь и понимаешь, что они не пустые.

Он стоял так близко, что Холли чувствовала его теплое дыхание. Как же поступить? Рискнуть и вновь остаться с разбитым сердцем? Вполне возможно. Однако рядом с Беном она чувствовала себя совсем по-другому: спокойно и в безопасности. И как бы ни было страшно, она все-таки прошептала:

– Спроси еще раз.

– Прости, что?

– Спроси еще раз, можно ли меня поцеловать.

Он поднял руку и погладил ее по щеке.

– Холли Берри, можно тебя поцеловать?

Холли запрокинула голову.

– Скоро Рождество, – произнесла она.

Он убрал непослушный локон с ее лица и спрятал за ухо, а затем прикоснулся губами к ее губам.

Как долго они так стояли, Холли понятия не имела. Окутанная его теплом, она потеряла счет времени. Когда они наконец разомкнули уста и Холли увидела его робкую улыбку, она потянулась, чтобы поцеловать его снова, – и замерла.

– В чем дело? – спросил Бен с тревогой.

– Посмотри! – воскликнула она, отстранившись.

Он был почти незаметен, еле различим в тусклом свете фонарей, и поначалу она подумала, что ей мерещится. Но через пару секунд стало ясно, что это не сон.

– Снег пошел, – показала Холли на искрящиеся белые хлопья, танцем закружившиеся вокруг. Чуть коснувшись земли, они будто по волшебству исчезали.

– Правда, красиво? – произнесла она, завороженно наблюдая за снежинками, роящимися над рекой и вальсирующими вокруг рождественской елки.

– Да, – согласился Бен и обнял ее за талию. – Очень красиво.

Они молча стояли и смотрели, а снег падал все гуще и гуще… По телу Холли пробежала дрожь.

– Может, найдем местечко потеплее? – предложил Бен.

Холли улыбнулась, пьяная от счастья, и виной тому был не только снег.

– Я не против, – ответила она и вновь его поцеловала.

Спасибо Кэрол, моему замечательному редактору, чье терпение не знает границ.

Спасибо Шери за еще одну красивую обложку.

Спасибо Люси и Кэт, зорким читателям бета-версии книги, которые продолжают оставаться моими верными союзниками в войне с опечатками.

И наконец, хочу еще раз сказать спасибо Нине, моей любимой начальнице из лавки сладостей, самому доброму и искреннему человеку на свете. Я снова и снова благодарю судьбу за то, что много лет назад Нина согласилась взять меня к себе на работу. В дни отрочества ее магазинчик стал для меня прибежищем и вторым домом. Эта книга – дань уважения тому периоду жизни, который навсегда останется в моем сердце.

Боуртон-он-Уотер (Bourton-on-the-Water) – реально существующая деревня на юго-западе Англии, расположенная в Котсуолдсе (Cotswolds), одном из самых живописных регионов страны. (Здесь и далее прим. перев.)

Римская дорога – одна из самых известных и длинных римских дорог в Британии, построенная римлянами в середине I века нашей эры. Дорога проходит через территорию современного графства Глостершир, в котором происходит действие.

Домашние вечеринки «Энн Саммерс» – вечеринки, на которых женщины в домашней обстановке и в кругу подруг могут свободно рассматривать и обсуждать продукцию компании «Энн Саммерс», специализирующейся на производстве нижнего белья и секс-игрушек. С одной стороны, такие вечеринки способствуют продвижению интимных товаров на рынке, а с другой – разрушению табу о женской сексуальности.

В английском языке обращение «миссис» используется только по отношению к замужним женщинам, в то время как «миз» – нейтральное вежливое обращение, которое подходит как для замужних, так и для незамужних женщин, когда их семейное положение неизвестно или не имеет значения. Многие женщины предпочитают использовать именно эту форму, поскольку она не акцентирует внимание на семейном статусе женщины.

Видоизмененная цитата из Книги пророка Даниила, глава 5, стих 27: «…ты взвешен на весах и найден очень легким». Этот стих является частью пророчества, начертанного на стене во время пира вавилонского царя Валтасара. Фраза означает, что Бог признал царя недостойным человеком, потому дни царствования Валтасара сочтены.