Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления! Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.

Просьба не использовать русифицированные обложки в таких социальных сетях как: Инстаграм, ТикТок, Пинтерест и другие.

Автор: Эдриан Блю

Название: «Арборетум»

Серия: -

Перевод: Юлия

Редакция и Вычитка: Wendigo

Переведено для канала в ТГ: Dream Team

Глава вторая

Глава третья

На следующее утро я вышла из лифта, когда кто-то с грохотом спускался по лестнице. Один из четверых студентов, живших в квартире на третьем этаже, помахал мне рукой и тихо бросил «привет», пробегая мимо со своей сумкой. Я улыбнулась ему, а затем повернулась к стене с почтовыми ящиками. Под дверцу моего ящика был просунут белый лист бумаги.

Я вытащила его и развернула, пробежавшись взглядом по аккуратному почерку. Это была записка от управдома с извинениями за то, что он пропустил мой вчерашний звонок, и заверениями, что он разберется с шумом из пустующей квартиры.

Мои мысли вернулись к проникновению в сад и красной примуле. Чем больше я об этом думала, тем сильнее убеждалась, что происходит нечто странное. Мне нужно было выяснить, кто оставил цветок и зачем.

Я вышла из здания и направилась к саду. У обочины уже были припаркованы два фургона, а горстка волонтеров выгружала столы и стулья. Когда я подошла, волонтеры подняли головы и встретили меня дружелюбными улыбками.

— Доброе утро, — сказала я.

— Buenos días [прим. ред.: доброе утро], — хором отозвались несколько человек.

— Айрис, можно тебя на минутку? — спросила Джун, пробираясь сквозь толпу волонтеров, чтобы встать передо мной.

— Конечно, — согласилась я, внимательно изучая ее лицо. Ее явно что-то беспокоило.

— Сюда, — сказала она, ведя меня через калитку сада в ту сторону, где стоял наш рабочий стол. Слегка нахмурившись, она указала на завернутый букет цветов на столешнице.

— Ты с кем-то встречаешься? — спросила она.

Я уставилась на цветы. Красные, как и примула, но на этот раз — астры. И их было гораздо больше. И, как и примула, это был еще один цветок, который мы не выращивали в общественном саду. Букет, состоящий как минимум из двух дюжин похожих на ромашки цветов, был перевязан чем-то вроде тонкой лозы.

— Нет, — ответила я. — А что?

— Они лежали здесь, когда я пришла сегодня утром, — сказала Джун. — Калитка была заперта.

Прошлой ночью в саду снова кто-то был. Тот же человек? Мой взгляд метнулся от ее обеспокоенного лица к цветам и обратно.

— Я не знаю, от кого они, — честно сказала я.

Джун кивнула, разглядывая цветы со смесью любопытства и подозрения.

— Что ж, от кого бы они ни были, этот человек, похоже, знает, что ты любишь цветы.

Я взяла букет, пытаясь подавить нарастающее чувство тревоги.

— Почему бы тебе не пойти и не поставить их в воду? — предложила она.

Я уже начала отворачиваться, когда она мягко перехватила меня за локоть.

— Знаешь что, — сказала она. — Почему бы тебе не взять сегодня выходной? Ты торчишь здесь целыми днями, каждый божий день, вот уже две недели подряд.

— Но… — Я посмотрела в сторону калитки. Волонтеры проворно расставляли столы для еды, вырезания тыкв и сбора пожертвований. — Еще столько всего нужно сделать.

Джун улыбнулась и погладила меня по руке.

— Вовсе нет, милая. Осенний урожай собран, всё разложено по коробкам, а цветы ухожены. Сегодня мы справимся сами. Возьми перерыв и проветри голову. — Она посмотрела на меня серьезно. — Отдохни.

Я поколебалась, но в конце концов кивнула. Возможно, Джун была права. Мне нужно было сделать шаг назад и попытаться разобраться в происходящем. Взломы, цветы, шум в пустой квартире. Я не могла отделаться от чувства, что всё это как-то связано.

— Я серьезно, — строго сказала Джун. — Отдыхай. В последние недели ты слишком сильно себя загоняла. Сомневаюсь, что твой физиотерапевт бы это одобрил.

Я вздохнула. Он уже всё заметил. Сеансы проходили болезненнее обычного, а амплитуда движений ухудшилась. Мне разрешили легкую активность с частыми перерывами. И я не следовала этому совету с тех самых пор, как мы начали планировать соседскую вечеринку.

— Ладно, — согласилась я. — Увидимся завтра?

Джун похлопала меня по спине.

— Завтра.

Я смотрела ей вслед, пока она не дошла до калитки, а затем опустила взгляд на астры. В какой-то момент я даже не заметила, как мои руки подхватили букет. Я замялась лишь на мгновение, прежде чем поддаться желанию вдохнуть аромат цветов.

Обычно астры не имеют запаха. Я ожидала, что не почувствую ничего. Но в нос ударил невероятно манящий аромат. Я сделала глубокий вдох и прикусила губу, чтобы сдержать стон. Что это было?

Цветочные нотки, цитрус и что-то глубокое, мускусное. Древесная терпкость в сладковатом аромате. Чем бы это ни было, казалось, оно зацепило меня за ребра и потянуло к себе. Я закрыла глаза и приникла к цветам, глубоко вдыхая.

Аромат был божественным, опьяняющим. Как будто кто-то точно знал, какой именно запах меня привлечет. Я открыла глаза и посмотрела на цветы. Между пунцовыми бутонами что-то блеснуло.

Я осторожно раздвинула несколько цветков и увидела блестящий золотой ключ, спрятанный между стеблями. Какого черта?.. Я выудила его и прищурилась. Старинный ключ?

Его головка была искусно сплетена из золотых и серебряных лоз, образующих цветок с четырьмя лепестками. Он выглядел изящным, но в руке ощущался тяжелым. Кто мог оставить это для меня? И для чего он нужен?

Мои мысли прервала острая боль в спине. Я поморщилась, осознав, что слишком долго простояла в одной позе. Я переступила с ноги на ногу, и боль утихла, сменившись тупой ломотой, которую можно было игнорировать.

Я подняла голову и осмотрелась, но никто не обращал на меня никакого внимания. Моя теория о том, что кто-то из волонтеров дарит цветы в знак благодарности Джун, Хосе и мне, стремительно теряла состоятельность. Это было нечто иное.

Я сунула букет под мышку, а ключ спрятала в карман. Пока я выходила из сада, аромат астр никуда не исчез, продолжая дразнить мои чувства. Ключ тяжело оттягивал карман, служа постоянным напоминанием о разворачивающейся вокруг меня тайне. Я не могла отделаться от ощущения, что что-то происходит, что кто-то пытается мне что-то сказать. Оставалось лишь понять, что именно.

Вернувшись в квартиру, я поставила астры в вазу на кухонной столешнице рядом со стаканом из-под сока, в котором стояла примула. Отойдя на шаг, я хмуро посмотрела на них. Два дня. Два вида цветов. Что всё это значит?

При этой мысли я схватила телефон и вбила в поиск слово «астры».

— Значение цветов, — пробормотала я себе под нос.

Я кликнула по первой ссылке и пролистала список цветов. Вот оно. В самом низу первой страницы результатов было написано, что красные астры означают…

Я положила телефон на столешницу и отступила на шаг. Бессмертную любовь и преданность. Что? Что, черт возьми, происходит?

Пока я стояла там, охваченная смятением и шоком, мысли невольно возвращались к человеку, который оставлял все эти вещи. Это кто-то из знакомых? Или же абсолютный незнакомец, который мной заинтересовался?

Любовь, преданность, страсть. Кто был этот человек? Я никогда не становилась объектом чьих-то желаний. Даже для Шона. Еще до аварии я была самой обычной. Темные волосы, темные глаза, бледная кожа и весьма заурядная внешность.

Мы с Шоном познакомились в университете. Мы дружили задолго до того, как между нами завязались романтические отношения. Да и тогда в них было больше логики, чем эмоций. Мы хотели одного и того же, и мы нравились друг другу. Но в конечном итоге бремя моего восстановления оказалось для него непосильным.

Но этот незнакомец — тот самый человек, которого я подозревала во взломе как сада, так и соседней квартиры, — ожидал, что я поверю в его слепую влюбленность в меня. Я вздохнула и покачала головой. Возможно, пришло время вмешаться полиции.

Несколько часов спустя, после безрезультатного разговора с местным полицейским участком и ужина из оставшихся макарон, я сидела на диване, невидящим взглядом уставившись на повторы «Перри Мейсона» по телевизору. Балансируя между физическим переутомлением и стрессом, я поддалась зову сирен и приняла ибупрофен с миорелаксантом.

Напряжение медленно отступало, пока я баюкала в ладонях кружку с чаем. По словам полицейских, расследовать было нечего. Анонимно дарить цветы — не преступление, а у меня не было никаких доказательств присутствия посторонних ни в соседней квартире, ни в саду. Кроме цветов.

Я поднесла дымящуюся кружку к губам и сделала глоток. Выходит, сделать ничего нельзя. Я тяжело вздохнула. Возможно, я смотрела на ситуацию совершенно не под тем углом. Может, я выставила безобидного поклонника каким-то маньяком?

В телевизоре Перри Мейсон выиграл очередное дело. Я откинула голову на спинку дивана и закрыла глаза. Я понятия не имела, что делать с поклонником. Отношения с Шоном были моими первыми серьезными отношениями, и он ни разу не дарил мне цветов. У меня не было никакого опыта в романтических делах.

Не открывая глаз, я потянулась, чтобы поставить кружку на приставной столик. Мое тело обмякло на диване, когда лекарства подействовали в полную силу. Впервые за несколько недель у меня ничего не болело. Звук телевизора слился в фоновый шум, пока я проваливалась в дремоту.

А что, если он искренен? Эта мысль всплыла в голове и наотрез отказывалась исчезать. Каково это — когда за тобой ухаживают? Я представила букет астр. В моем воображении астры сменились розами, а затем тюльпанами. Один вид цветов сменялся другим, образы сливались воедино, и с каждой минутой их очертания становились всё более размытыми.

Последним расплывчатым образом стало море красных цветов и теплое солнце на моем лице. Словно по велению мысли, меня окутало теплое одеяло. Странно. Я не слышала, чтобы включился обогреватель…

Глава четвертая

Я перевернулась и уткнулась лицом в подушку. Попыталась снова уснуть, но меня что-то беспокоило. Я нахмурилась. Что именно?

Спина ныла лишь слегка. Совсем не так, как обычно, когда я засыпала на диване. Я резко открыла глаза и огляделась. Я была в своей спальне.

Я медленно перевернулась на бок, чтобы сесть. Да. Я совершенно точно находилась в спальне. Но как?.. Я огляделась в поисках хоть каких-то подсказок.

Я что, ходила во сне? Раньше за мной такого не водилось, но это было единственным объяснением. Встав, я заметила, что в воздухе всё еще витает цветочный аромат астр.

За ночь он должен был выветриться, но казался даже сильнее, чем раньше. Я глубоко вдохнула, пытаясь понять, откуда исходит запах. Я остановилась в дверях, и мой взгляд упал на букет астр, стоящий на кухонной столешнице.

В утреннем свете цветы выглядели еще ярче, словно их сорвали всего пару мгновений назад. Я потрясла головой, пытаясь разогнать туман в мыслях. Я была уверена, что уснула на диване. Бросив взгляд налево, я увидела, что гостиная выглядит как обычно.

Подойдя к столешнице, я заглянула в раковину. Моя пустая кружка из-под чая стояла там, ополоснутая и дожидающаяся мытья. Я покачала головой, пытаясь собрать воедино картину произошедшего. Неужели я и правда пришла в спальню во сне? И почему аромат астр всё еще был таким сильным?

Мои мысли прервал тихий стук в дверь. Я подошла и посмотрела в глазок. В коридоре стояла миссис Эрнандес со своими ходунками. На передней части ее черной сумки для ходунков было вышито крестиком маленькое привидение с тыквой. Я не смогла сдержать улыбку.

Я открыла дверь, всё еще улыбаясь.

— Доброе утро!

Миссис Эрнандес быстро окинула меня взглядом.

— Где твой костюм, нинья?

Я моргнула.

— Уже почти полдень, — сказала она, и на ее лице появилось беспокойство. — Скоро начнут подавать еду. Ты забыла?

Полдень? Я оглянулась через плечо на большие настенные часы на кухне. Даже из коридора было видно, что обе стрелки смотрят вверх. Я открывала и закрывала рот, пытаясь придумать объяснение. С тех пор как я сюда переехала, я ни разу не спала дольше девяти.

Миссис Эрнандес отмахнулась.

— Иди, нинья.

Я повернулась, чтобы поспешить в спальню, и услышала, как она зашаркала внутрь и закрыла за собой дверь. Я не особо задумывалась о своем костюме на Хэллоуин, кроме того, что он должен быть удобным и чтобы его можно было надеть снова по какому-нибудь другому поводу. Открывая дверцу шкафа, я услышала, как миссис Эрнандес открывает и закрывает шкафчики на кухне.

— Угощайтесь всем, чем захотите! — крикнула я, снимая вешалку из шкафа и возвращаясь на кухню.

Миссис Эрнандес нашла в моем холодильнике банку зеленых оливок и выкладывала ложкой около дюжины на маленькую тарелку. Она оглянулась на меня через плечо.

— Ты еще не оделась? — спросила она.

Я сдержала улыбку.

— Пока нет.

— Date prisa, niña! Estamos atrasados [прим. ред.: поторопись, девочка! Мы опаздываем], — миссис Эрнандес убрала банку с оливками обратно в холодильник и начала есть со своей тарелки. — Платье красивое, — пробормотала она, указывая на него.

Я посмотрела на упомянутое платье. Мне не приходилось наряжаться еще со времен до аварии, но как только я увидела его в секонд-хенде, я поняла, что обязана его купить. Плотный лиф из черного бархата, изящные длинные кружевные рукава, вырез сердечком и пышная юбка — оно казалось вещью из ушедшей эпохи.

С улыбкой поблагодарив ее, я направилась в ванную. Как она и сказала, мне нужно было поторопиться, потому что мы уже опаздывали. Времени было в обрез, но я быстро приняла душ и высушила волосы феном, прежде чем влезть в платье. С молнией на спине понадобится посторонняя помощь, и я не была уверена, как буду снимать его в конце вечера.

Накрасив губы красной помадой, которую я купила специально для сегодняшнего вечера, я вышла из ванной. На кухне миссис Эрнандес стояла со скрещенными руками перед цветами на столешнице. Увидев меня, она повернулась.

— Bonita [прим. ред.: красивая], — сказала она с улыбкой.

Мои щеки вспыхнули, и, чтобы отвлечься, я шагнула в спальню за туфлями.

— Спасибо! — крикнула я оттуда.

В другой жизни я бы надела с таким чудесным платьем туфли на каблуках. Теперь же любая обувь, кроме обуви на плоской подошве, быстро превращалась в пытку, простреливая болью от середины спины до ног. Я надела черные бархатные балетки и вернулась на кухню.

— Какой мальчик подарил тебе цветы? — спросила миссис Эрнандес; в ее голосе прозвучали нотки заботливой бабушки.

Я бросила взгляд на астры, стараясь не выдавать своих смешанных чувств на их счет.

— Я не уверена.

Брови миссис Эрнандес поползли вверх.

— Тайный поклонник?

Я пожала плечами.

— Может быть. Вы готовы идти?

Она секунду изучала меня взглядом, но всё же кивнула.

Я уже собиралась пойти вперед, когда она меня остановила. Я вздрогнула от первого прикосновения ее маленькой ладони к моей голой спине, прежде чем вспомнила о молнии.

— Спасибо, — тихо сказала я, пока она аккуратно убирала в сторону мои волосы, чтобы дотянуть молнию до затылка.

На мгновение это так сильно напомнило мне о маме, что мне перехватило дыхание. Ее не стало, когда мне было двадцать восемь, почти десять лет назад, но иногда воспоминания обрушивались на меня, словно удар под дых. Я через силу улыбнулась миссис Эрнандес.

— Идем, — сказала я.

Я придержала для нее дверь и уже собиралась выйти следом, когда мой взгляд упал на столик у входа. Блестящий старинный ключ сверкал, глядя прямо на меня. Я смотрела на него так долго, что миссис Эрнандес окликнула меня из конца коридора. Прежде чем я успела всё как следует обдумать, я схватила ключ и бросила его в сумку.

Мы спустились на лифте вместе с теми четырьмя студентами с третьего этажа. Руки у них были забиты снеками. Огромные пачки чипсов, коробки и упаковки печенья и даже пара готовых пирогов из ближайшего супермаркета. Все четверо были одеты в костюмы черепашек-ниндзя.

Миссис Эрнандес втянула их в разговор об учебе, который продлился до самого выхода из здания. Джун и волонтеры превзошли сами себя. Улица и тротуар в обоих направлениях были забиты людьми. Атмосфера была наэлектризована волнением и радостью. Почти все были в костюмах — от классических ведьм и привидений до современных отсылок к поп-культуре.

В воздухе витал запах жарящегося мяса и звуки смеха. Декорации были яркими и праздничными, над головами висели гирлянды, а вдоль тротуаров стояли тыквы с вырезанными на них разнообразными узорами.

Миссис Эрнандес шла первой, а я плелась следом, пока мы пробирались к центру вечеринки. Проходящие мимо люди выкрикивали приветствия, и я сама не заметила, как начала улыбаться так, что заболели щеки. Внезапно из толпы вынырнул Хосе и помахал мне рукой, подзывая к себе.

— Эй, мисс Ди, — пробормотал он, оглядываясь по сторонам. — Мы с Карлосом кое-что видели прошлой ночью.

При упоминании о прошлой ночи у меня забилось сердце. Я не помнила, чтобы происходило что-то необычное, но не могла отделаться от ощущения, что что-то всё-таки было.

— Что ты имеешь в виду, Хосе? Что вы видели? — прошептала я, стараясь не привлекать к нам лишнего внимания.

— Вчера вечером мы шли в «Рики», — начал он, стреляя глазами в сторону сада. — И там что-то… светилось.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Это странно, — нерешительно сказала я. — Ты кому-нибудь еще об этом рассказывал?

Хосе покачал головой.

— Не-а, мисс Ди, — он потер заднюю часть шеи. — Кто мне поверит?

Я мягко улыбнулась.

— Я всё проверю. Спасибо, что сказал мне, Хосе.

Он кивнул, и мы разошлись в разные стороны. Я подождала, пока он скроется в оживленной толпе, и только потом повернулась в сторону сада. В саду не было ничего, что могло бы светиться.

Сумка на плече вдруг показалась тяжелее. Как будто этот крошечный ключ тянул меня вниз. Что-то толкало меня вперед. Я пробиралась сквозь толпу к калитке сада, рассеянно улыбаясь людям, которые выкрикивали приветствия.

Чем ближе я подходила к калитке, тем сильнее становилась тяга. За коваными железными прутьями легкий ветерок шевелил листья и цветы. Этот шелест был тихим и должен был затеряться в уличном шуме, но он шептал мне прямо на ухо.

Когда я дотронулась до калитки, то почувствовала странное покалывание в пальцах. Словно по венам пробежал электрический разряд. На мгновение я заколебалась, подумав, не мерещится ли мне всё это, но притяжение было слишком сильным, чтобы его игнорировать. Глубоко вздохнув, я распахнула калитку и шагнула внутрь.

С тротуара сад казался залитым солнцем. Но внутри калитки его окутывал легкий туман. Сделав несколько шагов вперед, я оглянулась через плечо. Улица снаружи словно растворилась за стеной тумана.

Я снова перевела взгляд на сад, сердце колотилось в груди. По мере того как я углублялась в сад, туман становился всё гуще, и я с трудом могла разглядеть хоть что-то дальше вытянутой руки. Шум толпы и запах еды исчезли, сменившись давящей тишиной.

Единственным звуком было мое собственное дыхание и шелест листьев, который с каждой секундой всё больше походил на шепот. Я не могла отделаться от ощущения, что за мной наблюдают. Между лопатками навалилась тяжесть, а на затылке ощущался теплый ветерок, до жути похожий на чье-то дыхание.

Но всякий раз, оглядываясь, я не видела ничего, кроме тумана. Как далеко в сад я зашла? Я уже должна была почти подойти к задней стене. Туман впереди стал светлее. Слабое свечение с примесью зеленого.

Стена выросла из ниоткуда. Мне пришлось выставить руки, чтобы не врезаться в нее. Стена в задней части сада была из крашеного кирпича, и она совершенно не походила на поросший плющом камень у меня под руками.

Я нахмурилась, обводя пальцами контуры каждого камня. Прикоснувшись к стене, я почувствовала внезапный прилив силы — всплеск энергии, от которого участилось сердцебиение. Пальцы покалывало, словно они касались чего-то живого.

Я ахнула, поняв, что нащупала шов — край чего-то. Я погрузила пальцы в щель и повела ими высоко над головой, пока она резко не свернула влево. Чем дольше я вела рукой по шву, тем сильнее становилось покалывание.

В четырех футах левее она резко ушла вниз. В животе зародилось волнение, когда из густой зелени выглянуло что-то блестящее. Дверная ручка, а под ней — замочная скважина. Это была дверь, спрятанная в плюще.

Сердце колотилось, пока я рассматривала знакомую филигрань. Ключ в сумке звал меня, словно песнь сирены. Дразня. Заманивая. Я потянулась в глубины сумки, не отрывая взгляда от двери.

Казалось, ключ сам прыгнул мне в руку — с таким нетерпением, что я могла поклясться, будто чувствую его вибрацию. На лбу выступила легкая испарина, пока я медленно доставала ключ из сумки и делала шаг вперед.

Я вставила ключ в замок и повернула его. При этом я услышала, как последовательно перещелкиваются десятки штифтов, словно в идеально отрепетированном танце, завершившемся последним гулким щелчком. Дверь подалась под моими руками, распахиваясь и открывая скрывающуюся за ней темноту.

А вдалеке — яркий свет с зеленым оттенком.

Глава пятая

Я выпрямилась, словно это могло помочь мне лучше разглядеть, что ждет впереди. Но это привело лишь к тому, что спину пронзила болезненная судорога. Я оглянулась через плечо, но там не было ничего, кроме непроницаемого тумана.

Нужно вернуться на вечеринку. Это было бы самым безопасным решением. Уйти из сада и надеяться, что к завтрашнему дню всё вернется на круги своя. Просто странное хэллоуинское явление. Я вытерла влажные ладони о платье.

Развернуться. Вернуться на вечеринку. Звучало просто, но ноги словно приросли к месту. Я хотела увидеть. Мне нужно было увидеть, что скрывается в этом далеком свете. Он звал меня.

Только одним глазком. Я глубоко вздохнула и перешагнула через порог, сменив бетонный пол сада на нечто мягкое. В кромешной тьме я ничего не видела. Я ожидала, что свет из внешнего мира проникнет сквозь тени, но они были абсолютно непрозрачными. Густыми, какими тени быть не должны.

Я сделала еще один шаг вперед, навстречу неизвестности. С тихим вздохом дверь позади меня начала закрываться. Я замерла, оглянувшись на исчезающий свет. Это казалось необратимым. Медленное завершение одной сцены и начало следующей.

Я во все глаза наблюдала за этим концом. Когда дверь закрылась с мягким стуком, и штифты завертелись, запечатывая ее, я содрогнулась. Прикусив губу, я медленно двинулась вперед. С каждым шагом воздух становился всё жарче и плотнее.

Он был настолько влажным, что я ощущала его вкус на языке, а вместе с ним пришел знакомый аромат. Вспаханная земля, сладкий запах цветов, а под ними — тот самый манящий аромат, что исходил от примулы. Он заставлял меня идти быстрее.

Я закрыла глаза, глубоко вдыхая этот аромат и позволяя ему вести меня к источнику. С каждым шагом свет под моими веками становился всё ярче, пока мне не пришлось открыть глаза. И я обнаружила себя в море покрытых росой пунцовых цветов.

Розы, тюльпаны и лилии. Хризантемы, георгины и незабудки. Все они смешивались воедино, создавая прекрасную палитру разнообразных оттенков красного. Я забрела вглубь сада, следуя по узкой каменной дорожке.

Тихий стук моих туфель был единственным звуком, не считая легкого ветерка, нежно шевелящего мириады лепестков. Когда я наконец смогла оторвать взгляд от цветов, я посмотрела на небо и замерла на полушаге. Оно было кристально-голубым — таким, какого я не видела с тех пор, как уехала из Индианы.

Внезапно я поняла, что нашла не какой-то тайный зеленый уголок в городе, а совершенно иное место. Я огляделась. И правда, насколько хватало глаз, не было ничего, кроме цветов и голубого неба. Прекрасное, но определенно чужое.

Где все? Я медленно обернулась вокруг своей оси, но увидела лишь дорожку, уходящую вдаль, — никаких следов тоннеля, по которому я пришла. Ни входа, ни выхода, только прекрасный сад и бесконечная тропа.

— Айрис.

Я напряглась и резко обернулась, увидев возвышающуюся надо мной фигуру. Спина запротестовала против такого резкого движения, но мне было не до нее — я пыталась осмыслить то, что говорили мне мои глаза.

Мужчина, по крайней мере, он выглядел как мужчина, был ростом далеко за два метра. Широкоплечий, с бочкообразной грудью и мощными мускулистыми руками и ногами. Его тело, казалось, в основном состояло из плотно сплетенных зеленых лоз, а изящные листья образовывали бороду и густые волосы до плеч.

Я встретилась с ним взглядом и не смогла отвести глаз. Его глаза были такого же зеленого цвета, как и всё остальное тело, но они светились внутренним светом. Даже при отсутствии зрачков я понимала, что он смотрит прямо мне в глаза. Я чувствовала это, и от этого у меня горели щеки.

— Айрис, — снова произнес он, и я содрогнулась от этого низкого, рокочущего звука.

Я видела, как приоткрылись его тонкие губы, но голос, казалось, исходил из самых недр земли. Далекий гром и вечный гулкий скрежет тектонических плит. Я во все глаза смотрела на него.

— Ты здесь, — сказал он.

Я стояла совершенно неподвижно, пока он наклонялся вперед; листья перешептывались, касаясь друг друга, а лозы поскрипывали от натяжения. Когда его лицо оказалось на одном уровне с моим, он слабо улыбнулся. Мои глаза быстро забегали по чертам его лица, всё еще пытаясь осознать происходящее.

Пока я глазела на него, не в силах произнести ни слова и едва дыша, лицо мужчины придвинулось ближе, и ноздри его слегка заостренного носа расширились. Зеленые веки опустились, скрывая глаза, и всё его тело содрогнулось. Он сдвинул брови, словно от боли, а затем отстранился от меня.

Я смотрела, как он делает большой шаг назад и запрокидывает лицо к небу. Солнечный свет лился на острые, как бритва, контуры его лица. Высокие скулы, жесткая линия челюсти, прямой, направленный вниз нос. Во всем этом была суровость, лишенная какой-либо мягкости.

Какая-то часть меня, та, что не была до конца уверена, что всё это сон, задавалась вопросом, так ли холоден этот мужчина внутри, как кажется снаружи. Но когда он снова повернулся ко мне, выражение его лица было мягче, чем прежде.

— Прими мои извинения, Айрис, — сказал он; его голос рокотал, как земля под моими ногами. — Рядом с тобой я забываюсь.

Я сглотнула, чувствуя, как колотится сердце в груди.

— Чт… кто ты? — выдавила я, в последнюю минуту изменив вопрос, чтобы не обидеть его.

Он улыбнулся, обнажив острые, волчьи зубы, блеснувшие на солнце.

— Мое имя — Селадон, а ты — Айрис.

Селадон. Это имя эхом отозвалось в моей голове, и почему-то показалось знакомым. Как будто я уже слышала его раньше — в шепоте из сна. Я медленно кивнула, всё еще изучая его внешность.

— Откуда ты знаешь мое имя? — спросила я; мой голос прозвучал как шепот.

Улыбка Селадона стала шире, вновь демонстрируя эти разрывающие плоть зубы.

— Я ждал тебя, — сказал он. — Очень долго.

Я ждала, когда меня накроет страх. Этот гигант из странного мира ждал меня. Я должна быть в ужасе. Должна бежать. Так почему же мне хотелось подойти ближе?

Слова Селадона имели надо мной странную власть, притягивая меня к его возвышающейся фигуре. Его мощные руки дернулись, словно он хотел потянуться ко мне. Аромат сада, гул земли и этот манящий запах переполняли мои чувства.

Мне хотелось прикоснуться к нему, проверить, действительно ли его кожа такая грубая и рельефная на ощупь, как кажется. Но я сдержалась, боясь того, к чему могут привести мои прикосновения. Вместо этого я сделала еще один шаг назад и посмотрела ему в лицо.

— Почему ты ждал меня? — спросила я, и мой голос слегка дрогнул.

Его улыбка померкла, а выражение лица стало серьезным. Зеленое свечение в его глазах усилилось, когда он заговорил.

— Ты особенная для меня, Айрис.

Он сделал шаг вперед, и этот дразнящий аромат стал сильнее. Это исходило от него? Мне хотелось податься вперед, чтобы проверить, но тогда бы я оказалась на расстоянии вытянутой руки. Я мысленно укорила себя, пока предательский голосок в голове нашептывал, что мне это может понравиться.

Что происходит? Чем дольше мы там стояли, тем плотнее казался воздух, и я начала тяжело дышать. С каждым вдохом аромат наполнял мой рот, и я могла поклясться, что на вкус он так же хорош, как и на запах. Потребность найти источник завладела мной, и я не могла вырваться из ее плена.

— Почему? — спросила я, чувствуя, как по шее начинает стекать пот.

Взгляд Селадона опустился, проследив за тем, как капля медленно скатывается к моему декольте. Длинный зеленый язык метнулся между острых зубов, размазывая по губам что-то зеленое и блестящее. Это зрелище что-то со мной сделало.

Я почувствовала на внутренней стороне бедер что-то теплое и влажное, и я знала, что это не пот. Я медленно сдвинула ноги. Селадон закрыл глаза, явно втягивая носом воздух. Дыхание покинуло его рот глубоким стоном, который отозвался в самом моем естестве.

Почему это происходит? Как это возможно? Десятки вопросов проносились у меня в голове, но все они смолкли при виде того, как Селадон запрокинул голову и медленно покачал ею из стороны в сторону. Словно он наслаждался тем, что унюхал.

Погодите. Неужели он чувствует мой запах? Эта мысль заставила меня вспыхнуть от смущения, и я сделала еще один шаг назад, пытаясь дистанцироваться от него. Мои трусики насквозь промокли, но я отказывалась это признавать. Это было слишком странно, слишком нереально.

Глаза Селадона резко открылись, и он снова устремил на меня свой взгляд.

— Айрис, — сказал он низким голосом. — Ты восхитительно пахнешь.

Я ахнула, чувствуя, как меня захлестывает смесь страха и возбуждения. Как такое возможно? Что он за существо? И почему он так на меня действует? Должно быть, я сплю. Возможно, так мой разум пытался дать мне ту близость, которой мне не хватало в реальной жизни.

Делало ли это происходящее нормальным? Я могла бы поддаться этому внезапному, сводящему с ума желанию, если бы это был всего лишь сон. Во сне мне ничто не угрожает. Селадон медленно шагнул ко мне, словно я была добычей, которую он старался не спугнуть.

Какая-то часть меня именно так себя и чувствовала. Я помнила эти зубы. Мой взгляд скользнул по его бугрящимся мышцам. Он мог бы разорвать меня на куски.

— Позволь мне попробовать тебя на вкус, — промурлыкал он, протягивая гигантскую руку.

Я тяжело сглотнула; сердце бешено колотилось. Какая-то часть меня хотела бежать, кричать и спасаться бегством так быстро, как только возможно. Но другой части было любопытно. Неужели именно это значит — быть желанной? Быть настолько нужной кому-то другому? Я никогда не испытывала ничего подобного.

Я сделала нерешительный шаг вперед, и сердце билось так громко, что я была уверена — он это слышит. Рука Селадона сомкнулась на моей, и я содрогнулась от ощущения его более грубой кожи, коснувшейся моей. Он притянул меня к себе; зеленые лозы соскользнули с его плеч и боков, чтобы обвить мое тело, крепко прижимая к его груди.

Я почувствовала его горячее дыхание на своей шее, когда он прижался ближе, едва касаясь моей кожи острыми зубами. Его аромат — тот самый соблазнительный запах, что искушал меня последние дни, — заполнил мой нос, пока я не перестала видеть, слышать или чувствовать что-либо, кроме Селадона.

Что-то — кончики пальцев или лозы — погладило меня по задней стороне шеи. Я выгнула спину, и мое тело бессознательно отреагировало на его прикосновение. Моя спина тут же взбунтовалась. Дыхание перехватило от болевого шока; ломота вытеснила удовольствие.

Руки Селадона поднялись, обхватив мое лицо, а его глаза впились в мои.

— Вдохни меня, — пророкотал он.

Его запах сгустился. Теплое ощущение зародилось на макушке и струйкой потекло вниз по спине, забирая с собой боль и напряжение. Я обмякла в его хватке.

— Только удовольствие, мой цветок, — прошептал он, втягивая мочку моего уха в рот, чтобы нежно ее пососать.

Внутри у меня всё сжалось, так сильно, что было почти больно. Я никогда не чувствовала себя так. Меня переполняло, накрывало волной желания. Я и не знала, что могу так себя чувствовать. Я мертвой хваткой вцепилась в его плечи.

Лозы вокруг моих икр медленно сжались, раздвигая мои ноги шире. Можно было поддаться этому всего один раз. Во сне не может быть никакой опасности. И прошло уже так много времени с тех пор, как ко мне так прикасались. А прикасались ли ко мне так вообще хоть когда-нибудь?

Селадон нежно обхватил мое горло длинными, толстыми пальцами, откидывая мою голову назад большим пальцем.

— Ты так прекрасна, — прошептал он, казалось, обращаясь к самому себе.

Мои щеки горели, но я посмотрела вниз, на его губы. Каково это — поцеловать его? Прижаться своими мягкими губами к тонкой прорези его рта. Заполнит ли этот длинный язык мой рот?

Мысли, которых у меня никогда раньше не было, ворвались в мое сознание. То, чего я никогда не делала с Шоном. Вещи, требовавшие страсти, голода и такого взгляда, как в глазах Селадона.

— Я хочу… — Я осеклась, когда лоза медленно скользнула вверх по внутренней стороне моего бедра.

— Ты хочешь? — Глаза Селадона впились в мои. Он был так близко, что я чувствовала его дыхание на своих губах. — Скажи мне, мой цветок. Чего ты желаешь?

Дразнящее прикосновение достигло моих трусиков и легко погладило там, где тонкая ткань прилипла к моим складочкам. Я ахнула. Губы Селадона изогнулись в легкой улыбке.

— Я хочу…

Лоза скользнула за край трусиков, чтобы проникнуть в мою щелочку. Она медленно погладила от пульсирующего клитора до сжимающегося заднего прохода. Мягкие, подталкивающие прикосновения начали проталкивать что-то прохладное и скользкое внутрь нетронутой плоти. Я застонала, когда лоза начала медленно проникать внутрь.

— Как ощущения? — промурлыкал Селадон, легко целуя мои тяжело дышащие губы.

— О, боже, — простонала я.

Лоза извивалась глубже, становясь толще по мере продвижения и мягко растягивая мой задний проход. Моя влага медленно смазывала бедра, пока внутренние мышцы сжимались снова и снова. Я никогда не думала попробовать подобное с Шоном. Меня это никогда не привлекало. Но сейчас…

Я заскулила, когда вторая лоза осторожно проникла внутрь рядом с первой. Это было ошеломляюще, меня растягивало, и это отзывалось болью, но под ней скрывался жар, которого я никогда прежде не испытывала. Тупая ломота лишь заставляла меня выделять еще больше смазки.

— Пожалуйста! — простонала я.

— Всё, что угодно, моя прелесть, — пророкотал Селадон, вылизывая и покусывая мое горло. — Скажи мне, чего ты хочешь.

Мои затвердевшие соски покалывало там, где они терлись о его грубую грудь, разделенные лишь парой тонких слоев ткани. Что-то начало тянуть вниз молнию на моей спине. Я изо всех сил пыталась думать, связать воедино хоть одну связную мысль.

— Внутрь, — наконец выдохнула я. — Пожалуйста, я хочу тебя внутрь.

Селадон медленно провел губами по моей ключице.

— Заполнить тебя так, чтобы не осталось ничего, кроме меня?

Голос в моей голове прошептал, что я слишком спешу, рискуя утонуть в этом странном человекоподобном существе. Но почему бы и нет? Почему я не могу получить это удовольствие, когда почти весь прошлый год был сплошной болью?

— Да! — выдохнула я.

Свободная рука Селадона скользнула вниз, чтобы приподнять мою юбку. Его большой палец проскользнул под край трусиков, чтобы погрузиться между моих складочек, безошибочно находя набухший клитор. Мои колени подогнулись, и лишь обвившие меня лозы удерживали меня на месте.

Пока лозы медленно входили и выходили из моего растянутого заднего прохода, а большой палец выписывал тугие круги по клитору, я чувствовала, как натягиваюсь всё сильнее и сильнее. Мое лоно жаждало наполниться, и я отчаянно стонала.

Два толстых пальца, каждый из которых был как минимум вдвое больше моих, скользнули от клитора к моему насквозь промокшему лону. Они проникли в меня смущающе легко; скользкие, непристойные звуки наполнили тихий сад, когда Селадон начал быстро двигать ими. Его ладонь шлепала по моим складочкам с каждым рывком его запястья.

Я знала, что кричу слишком громко, почти срываюсь на крик, но я не могла себя контролировать. Мир сузился до оглушительного удовольствия между моих бедер. Лозы скручивались и извивались внутри моего тугого тела, пока чавкающие звуки становились громче моих стонов.

Лоза скользнула по передней части моего тела, чтобы забраться под резинку трусиков. Мои ногти впивались в его плечи до тех пор, пока зелень не покрыла кончики моих пальцев. Гортанный, животный звук сорвался с губ Селадона за мгновение до того, как его язык проник в мой тяжело дышащий рот.

Я застонала, когда его язык оказался внутри, не в силах делать ничего, кроме как пытаться пережить эту бурю удовольствия. Его длинный язык хозяйничал в моем рту, размазывая сладкий, липкий нектар по моим вкусовым рецепторам. Я делала глубокие глотки, отчаянно стоня в перерывах между ними.

Да, да, да. Кончик лозы скользнул между ладонью Селадона и моей скользкой плотью, чтобы легонько мазнуть по клитору, и я закричала прямо ему в рот. Удовольствие пронеслось сквозь меня с ревом, высасывая воздух из легких и заставляя меня биться в конвульсиях в объятиях Селадона.

Я оказалась в самом центре бури, и вокруг меня не ревело ничего, кроме ослепительно белого света. Время перестало иметь значение, пока волны экстаза швыряли меня в море удовольствия. Спустя мгновения или часы, я медленно начала приходить в себя.

Глава шестая

Я открыла глаза и не увидела ничего, кроме зеленого цвета. Нахмурившись, я попыталась понять, в чем дело. Когда я пошевелилась, мой задний проход и лоно сжались, приятно заныв. Я застонала, уткнувшись лицом в массу лоз. Низкий голос прошептал мое имя.

Я медленно села, откинув голову назад, чтобы встретиться взглядом с Селадоном. Я ожидала, что мне будет стыдно. Он побывал в каждой клеточке моего тела, вырывая из меня звуки, о способности издавать которые я даже не подозревала. Я ждала, но чувство неловкости так и не пришло. Оторвав взгляд от его мягкого выражения лица, я огляделась.

Селадон сидел в чем-то вроде деревянного кресла. Нет… на троне? Одно из его мускулистых предплечий лежало на широком подлокотнике, длинные пальцы поглаживали блестящее темное дерево. Другая рука тяжело легла мне на талию, плотно прижимая наши тела друг к другу, пока я сидела на нем верхом.

Я посмотрела вниз. Ниже пояса мы оба выглядели как сплошное недоразумение. Мой живот и широко раздвинутые бедра были покрыты зеленой смазкой, а Селадон блестел, влажный от моих соков. Ситуация вдруг показалась мне до комедийного нелепой. Я хихикнула, прежде чем успела сдержаться.

Селадон с любопытством посмотрел на меня. От выражения его лица я рассмеялась еще сильнее. Я только что испытала лучший оргазм в своей жизни, и было совершенно неважно, что он не человек. Я смеялась до тех пор, пока не начала задыхаться; грудь переполняла чистая радость.

— Ты в порядке? — спросил Селадон, мягко стирая слезы смеха с моих щек.

Я кивнула.

— Да. Правда, да.

Селадон улыбнулся и нежно поцеловал меня в лоб.

— Мой прекрасный цветок.

Я улыбнулась, но на сердце лежал камень. Я знала, что не могу здесь остаться. За пределами этого сада у меня была жизнь. Друзья, которым я была небезразлична. Я не могла быть его цветком. На самом деле не могла.

Я отогнала эту мысль. Какое-то время я могу притворяться. Остаться в этом месте, где я желанна. Я опустила взгляд, прежде чем Селадон успел заметить мое отрезвление. Я принялась изучать плотно сплетенные лозы, из которых состояла его грудь, слегка проводя пальцами по узелкам.

Листья на его голове зашуршали, когда он вздрогнул подо мной, и я улыбнулась. Он был поистине очарователен. Казалось, лозы образуют его мышцы и сухожилия, все они были твердыми и покрытыми восковым налетом. Мои мысли тут же переключились на бугор, который я чувствовала под собой.

Я перенесла вес, резко втянув воздух, когда мой чувствительный клитор слегка задел его. Как он будет выглядеть? Я на мгновение подняла взгляд и увидела, как он облизнул губы, а затем отодвинулась назад, чтобы дотянуться до пространства между нами. Листья спускались от низа его живота к промежности.

Я осторожно раздвинула листья обеими руками и замерла, не увидев ничего, кроме переплетенных лоз. Где же его…? Я нахмурилась. Затем прямо на моих глазах верхние лозы раздвинулись, словно занавес, и наружу показался тугой жгут из более чем дюжины сплетенных лоз.

Покрытый вязкой зеленой смазкой, этот жгут был толщиной с мое запястье и длиной больше половины моего предплечья. Я тяжело сглотнула. Зрелище было впечатляющим, но у меня возникли сомнения в нашей совместимости. Несмотря на голос разума, мои внутренние мышцы сжались.

Я протянула руку, чтобы легонько погладить кончик его ствола. При моем прикосновении всё тело Селадона дернулось, и в его груди зарокотал низкий рык. Я подняла глаза и увидела, что он немигающим взглядом смотрит на меня. Когда он не сделал ни малейшей попытки остановить мои исследования, я снова опустила взгляд.

Я неплотно сомкнула большой и средний пальцы в кольцо и тяжело сглотнула, когда между кончиками пальцев остался добрый дюйм. Я медленно провела вниз по его стволу, лозы на котором создавали десятки отдельных ребрышек. У основания располагался узел из лоз, обхват которого был почти вдвое больше самого ствола.

Я резко втянула воздух. Неужели это должно войти внутрь?.. Я поерзала на месте, и бедра Селадона подо мной напряглись. Из кончика его ствола выделилась жидкая, прозрачно-зеленая жидкость, и его запах усилился.

Я собрала каплю на большой палец и поднесла ко рту под тяжелым взглядом Селадона. Когда я осторожно попробовала ее на вкус, он со стоном выдохнул мое имя. На вкус жидкость была землистой и слегка сладковатой — очень похоже на его запах. Я задумчиво промычала и размазала жидкое семя вниз по его стволу.

Селадон обеими руками вцепился в подлокотники своего трона, запрокинув голову и обнажив волчьи зубы. Четыре удлиненных клыка блеснули на ярком солнце, и мне вдруг захотелось провести по ним языком, чтобы проверить, такие ли они острые, какими кажутся.

Я задвигала рукой быстрее, упиваясь видом того, как он изо всех сил пытается усидеть на месте, тяжело дыша от удовольствия. Деревянные подлокотники угрожающе заскрипели под силой его хватки. Зеленая смазка струилась из его кончика до тех пор, пока моя рука не начала издавать влажные, непристойные звуки при каждом движении.

— Ты можешь так кончить? — промурлыкала я, жадно наблюдая за его лицом.

С его боков соскользнули лозы, обхватив мои бедра и внезапно дернув меня вперед, так что его ствол оказался зажат между нами. Он скользнул между моих складочек, ребрышки на его стволе потерлись о мой набухший клитор, когда он начал тереться бедрами о мои.

— Вот так, — затаив дыхание, произнес он. — Ты такая влажная. — Он прорычал что-то похожее на ругательство, задвигав бедрами быстрее.

Я прижалась лицом к его груди, тяжело дыша с ним в унисон, пока он подводил нас всё ближе и ближе к экстазу.

— Ты пахнешь так… — Селадон осекся с гортанным звуком, и между нами хлынула смазка.

Я вскрикнула, когда он продолжил тереться обо меня; его подергивающийся ствол быстро столкнул меня за край. Мои бедра дрожали, а внутренние мышцы сжались с такой силой, что их чуть не свело судорогой, когда я вцепилась в Селадона и кончила.

От неистовых извиваний в позвоночнике расцвела боль, но я глубоко вдыхала его запах, пока она не утихла. Мы оба сидели неподвижно, пытаясь отдышаться. Я никогда не делала этого с Шоном, но у меня было предчувствие, что это не принесло бы такого же удовольствия. Мое тело пело.

Гигантская рука обхватила мой затылок, когда я прижалась щекой к груди Селадона. Я закрыла глаза и вздохнула. Я не знала, как и почему попала в этот сад, и не знала, почему Селадон казался таким знакомым и правильным, но я знала, что никогда его не забуду. Я крепко зажмурилась, чтобы сдержать жгучие слезы. Еще всего несколько минут, и я смогу заставить себя уйти.

Легкое прикосновение скользнуло по моему позвоночнику, прогоняя остатки боли. Я сделала судорожный вдох, прежде чем осмелилась поднять глаза на Селадона. Он смотрел на меня светящимися глазами, плотно сжав губы с мрачным выражением лица.

— Я не могу остаться, — прошептала я, и по моей щеке скатилась одинокая слеза.

Селадон осторожно обхватил мое лицо руками, стирая слезу прохладным большим пальцем.

— Я знаю.

Почему я так привязалась к тому, кого едва знала? Прошло всего несколько часов, но казалось, будто Селадон был рядом всегда. Он нашел себе место в моем сердце, раскрыв и превзойдя все мои самые сокровенные желания.

Когда он прижался лбом к моему лбу, я издала судорожный вздох. Его вторая рука тяжелым грузом легла мне на спину, прижимая меня так близко, что я чувствовала, как вздымается и опускается его грудь, пока наше дыхание смешивалось.

Еще всего несколько минут.

Глава седьмая

Каменная дверь закрылась за мной, исчезнув в каменной стене, прежде чем вся стена превратилась в знакомый крашеный кирпич. Моя сумка стояла, прислоненная к основанию стены, как ни в чем не бывало. Быстрая проверка показала, что внутри лежат только мои обычные вещи. Ключ исчез.

Значит, всё закончилось. Я судорожно вздохнула и повернулась к остальной части общественного сада. Солнце садилось за зданиями на западе, а за садовой калиткой соседская вечеринка всё еще была в самом разгаре. Ни тумана, ни двери, ни ключа. Как будто ничего и не произошло.

Я оглядела себя. Платье было целым, но покрылось темными пятнами, которые не мог полностью скрыть даже черный цвет. Мне нужно было переодеться. Я поправила ремешок сумки на плече и направилась к калитке.

Если бы не приятная тянущая боль между бедер, я бы подумала, что мне всё это приснилось. Но это было реальностью. Селадон был реальным. И я больше никогда его не увижу. Осознание этого обрушилось на меня в одно мгновение, и я остановилась прямо у калитки.

Я крепко зажмурилась от боли в груди. В его глазах было нечто гораздо большее, чем просто вожделение. Если бы я не понимала, что это невозможно, то подумала бы, что он меня любит. Но это не могло быть правдой. Он едва меня знал.

Я открыла калитку сада и вышла на тротуар. Несколько человек окликнули меня в знак приветствия, но никто не выглядел обеспокоенным или подозрительным. Никто не заметил моего отсутствия. Я улыбалась в ответ и кивала, шагая по тротуару к своему дому.

В вестибюле было тихо; все веселились на вечеринке. Я подошла к лифту и поднялась на пятый этаж. В коридоре стояла такая же тишина, как и в вестибюле. Проходя мимо, я бросила взгляд на дверь пустой квартиры, но внутри не было никакого движения. Она казалась по-настоящему пустой.

Я вошла в свою квартиру и бросила сумку у входной двери, даже не потрудившись ее повесить. Я направилась в ванную и лишь тогда поняла, что не смогу расстегнуть молнию на платье. Я дошаркала до стены и со вздохом прислонилась к ней.

Я посмотрела в обе стороны коридора. У меня должно быть что-то подходящее. К тому времени, как я нашла английскую булавку в кухонном ящике со всяким хламом и вытащила шнурок из пары ботинок, мне уже нужно было присесть.

Спина начала ныть, а пальцы на левой ноге покалывало. Я привязала шнурок к булавке, а затем зацепила булавку за бегунок молнии на затылке. Стараясь не слишком сильно сгибаться, я потянула молнию вниз с помощью шнурка.

Я вылезла из платья и оставила его на полу кухни, чтобы пойти в душ. Я не была уверена, что именно чувствую. Наверное, легкое оцепенение. Я только что пережила самый невероятный опыт в своей жизни и никому не могла об этом рассказать. И что самое печальное — я знала, что это больше никогда не повторится.

Пока почти обжигающе горячая вода лилась мне на спину, я думала о том, как ко мне прикасался Селадон. О бережной, осторожной нежности его огромных рук. Как будто он понимал, что намного сильнее, и не мог допустить, чтобы на моей хрупкой коже остался хоть какой-то след. Руки, которые могли бы с легкостью свернуть мне шею, вместо этого не принесли мне ничего, кроме удовольствия.

Я прижалась лбом к прохладной кафельной стене и крепко зажмурилась, медленно покачивая головой из стороны в сторону. Мне нужно было принять это таким, каким оно было. Удивительное мгновение. Вспышка страсти, красоты и романтики, прежде чем всё вернется на круги своя.

Мои плечи поникли. Я смыла кондиционер, выключила воду и вышла из душа, чтобы вытереться полотенцем. Я пошла в спальню и уставилась в открытый шкаф. Мне следовало бы вернуться на вечеринку, в организации которой я помогала. Я простояла там несколько минут в раздумьях, прежде чем сдалась и надела ночную рубашку и тапочки.

Я наполнила миску конфетами и поставила ее за дверью, прежде чем запереться на ночь. Я сомневалась, что кто-то придет выпрашивать сладости, пока идет вечеринка. Я выпила пару безрецептурных обезболивающих и разогрела остатки еды на ужин.

Двадцать минут спустя я устроилась на диване перед телевизором, поедая макароны с сыром из фарфоровой миски. На экране шли повторы «Сумеречной зоны», но на самом деле я их не смотрела. Я погрузилась в собственные мысли. В раздумьях о том, что могло бы быть. И о том, что было.

Когда началась последняя рекламная пауза, я выключила телевизор и направилась в постель. Зевнув, я забралась под одеяло. Я устала. Мне нужно было поспать. Но уснула я еще очень нескоро.

Спустя минуты или часы я резко проснулась. Часы на тумбочке показывали без четверти одиннадцать ночи. Хэллоуин еще не закончился. Но что меня разбудило?

Краем глаза я уловила движение и резко повернула голову. Дверной проем заполняла массивная тень. Я не сводила с нее глаз, шаря рукой в поисках лампы. С тихим щелчком мою спальню залил мягкий свет, и знакомая пара зеленых глаз встретилась с моими.

— Что ты?.. Как ты?.. — Я не знала, о чем спросить в первую очередь, но сердце колотилось в груди, и лишь отчасти от страха.

Селадон пригнулся, проходя в дверной проем.

— Я думал, что смогу это сделать, — сказал он, медленно шагая ко мне. — Я знал, что это всего на одну ночь, но убедил себя, что смогу тебя отпустить.

Он остановился у края кровати и посмотрел на меня сверху вниз.

— Как будто мне когда-нибудь будет тебя достаточно.

Я во все глаза смотрела на него. Как он здесь оказался? Это невозможно. Должно быть, это сон. Он протянул руку и убрал прядь волос с моего лица.

Он выглядел вполне уютно в моей комнате. В моей квартире. Я посмотрела мимо него в сторону кухни, окинув взглядом стену между пустой квартирой и моей.

— Ты уже бывал в этом доме раньше? — спросила я.

Селадон склонил голову набок.

— Да.

Я села в постели, откинув одеяло к ногам. Взгляд Селадона голодно скользнул по моим обнаженным ногам.

— Ты бывал в моей квартире? — спросила я.

Его взгляд метнулся к моему.

— Да. Один раз.

— Это было прошлой ночью, верно? — Я вспомнила, как уснула на диване, а проснулась в уютной постели. И сильный запах Селадона, разлившийся по всей комнате.

— Почему? — спросила я.

Он грустно улыбнулся мне.

— Потому что я никогда не хочу, чтобы тебе было страшно.

Мои мысли вернулись к взлому у миссис Эрнандес и к тому, какой дерганой я была последние пару недель. Но откуда Селадон мог об этом знать? Мы познакомились только сегодня.

— Растения, — мягко произнес он. — Они шепчут мне.

Я подумала о том моменте, когда рассказала о своих страхах Джун. Как призналась, что очень боюсь, что мою квартиру тоже взломают. Я знала, как повезло миссис Эрнандес, что ее не было дома во время ограбления, но я-то обычно была дома.

Разговоров было несколько, и все они происходили в саду. В окружении растений. Значит, Селадон… присматривал за мной? Еще до того, как мы встретились?

— Почему? — прошептала я. — Почему тебя это так волнует?

Селадон опустился на колени, присев так, чтобы оказаться со мной на одном уровне.

— Потому что я видел тебя через моих слуг. Я наблюдал, как ты смеешься с соседями. Я видел безмолвные слезы, которые ты от всех скрываешь. Я слышал, как ты шепчешь о своих надеждах и мечтах.

Я затаила дыхание, пока он говорил; мое сердце бешено колотилось.

Селадон обхватил мое лицо своими массивными ладонями и улыбнулся.

— Я был свидетелем того, какая ты добрая, забавная и любящая.

Я отвела взгляд.

— И я… нравлюсь тебе?

Селадон тихо рассмеялся.

— Нет, мой цветок. Ты мне не просто нравишься. Я тебя обожаю.

Он подался вперед, пока у меня не осталось иного выбора, кроме как встретиться с ним взглядом.

— Я жажду тебя, — прошептал он.

Мое тело отреагировало быстрее, чем мозг успел всё осмыслить; дыхание перехватило, когда его слова захлестнули меня. Я потянулась, чтобы коснуться его лица.

— Я не знаю, что со мной происходит, — призналась я. — Я никогда раньше не чувствовала ничего подобного.

— Возможно, тебя никогда не любили так, как ты того заслуживаешь, — произнес он.

От того, как его слова повисли в воздухе, густые от желания, мне захотелось ему поверить. Никогда прежде я не чувствовала себя настолько замеченной и понятой. Как будто он мог заглянуть в самую глубину моей души и узнать каждую сокровенную тайну, каждый страх и каждое желание. Это одновременно пугало и приводило в восторг.

Селадон наклонился, и его губы скользнули по моим в невесомом поцелуе.

— Позволь мне любить тебя, — сказал он с оттенком мольбы в голосе.

Я закрыла глаза и подалась вперед, чувствуя его губы на своих. Казалось, я ждала этого момента всю свою жизнь, и теперь, когда это наконец происходило, я боялась позволить себе полностью отдаться этому чувству. Но что-то в Селадоне заставляло меня доверять ему. Заставляло желать отдаться ему без остатка.

— Да, — прошептала я, обвивая руками его шею. — Я хочу, чтобы ты любил меня.

Глава восьмая

Селадон улыбнулся так широко, что блеснули его острые зубы, а затем поднялся и заполз на кровать. Я откинулась на спину, когда он навис надо мной на четвереньках. Он смотрел на меня так, словно я была шведским столом, а он умирал с голоду. Из его боков медленно появились лозы, цепляясь за подол моей ночной рубашки, чтобы задрать ее вверх. Моя сорочка не была откровенной — простое хлопчатобумажное платье до колен, — но жар в глазах Селадона заставлял меня чувствовать себя сексуальной. Желанной.

Он оперся руками по обе стороны от моей подушки и опустился, пока наши губы не соприкоснулись. Это было нежно и сладко — поцелуй влюбленного. Я выдохнула в него, совершенно обмякнув. Мои колени раздвинулись, и лозы Селадона быстро обвили верхнюю часть моих бедер. Я посмотрела на себя.

В минуты уединения я иногда задумывалась о том, что бы мне понравилось, будь Шон более склонным к экспериментам. Идея шелковых веревок всегда меня привлекала. Глядя на себя, на то, как лозы Селадона обвивают мои бедра, а затем мягко связывают икры, я не могла не почувствовать вспышку возбуждения. Мои колени были согнуты, а ноги связаны; Селадон устроился поверх меня.

Он наклонил голову, чтобы уткнуться мне в горло. Ощущение его длинного, скользкого языка, скользящего по линии моей челюсти, чтобы подразнить заднюю часть шеи, вырвало у меня придыхающий стон. Я потянулась к нему, но из его плеч вырвались новые лозы, перехватив мои запястья.

— Позволь мне взять тебя, — прошептал Селадон у основания моего горла.

Я молча кивнула, позволяя лозам стянуть ночную рубашку через голову и пригвоздить мои руки над подушкой. Распластанная под ним, я чувствовала себя жертвой. Одновременно беспомощной и каким-то образом наделенной властью. Селадон приподнялся на руках, чтобы скользнуть ладонью вниз по моему телу.

Кончики его пальцев были прохладными и гладкими; они проскользили от впадинки над ключицами вниз по центру груди, чтобы очертить один твердеющий сосок.

— Прелестно, — промурлыкал он, казалось, обращаясь к самому себе, и слегка сжал розовый бутон пальцами.

Я выгнулась.

— Да!

Светящиеся зеленые глаза Селадона встретились с моими.

— Всё, — сказал он.

Я крепко зажмурилась, запрокидывая голову, чтобы обнажить горло.

— Пожалуйста, — выдохнула я.

Он обхватил мою налившуюся грудь и потер большим пальцем мой твердый сосок так, что я не могла не заерзать. Связанная и распластанная, я не могла ни податься навстречу этой ласке, ни отстраниться от нее. Эта беспомощность вытворяла со мной странные вещи.

Мое лоно сжалось, уже влажное от нескольких простых прикосновений. Откуда он знал, как именно нужно меня трогать? Внезапно мой второй сосок втянуло тугое посасывание, и я ахнула. Несмотря на неразрывные лозы, мои бедра напряглись, желая обхватить Селадона за талию.

— Еще! — взмолилась я, выгибаясь.

Селадон сосал мой сосок, и каждая потяжка отдавалась в моем сжимающемся жаре. Я тяжело дышала, каждый выдох превращался в стон, пока он щедро одаривал вниманием мою грудь. Второй сосок покалывало под его поглаживающими пальцами. Селадон поднял голову; его язык медленно отстранился от нежного бутона.

Он начал медленно спускаться поцелуями и языком вниз по моему животу. Я заставила себя открыть глаза и посмотрела вниз. Моя тяжело вздымающаяся грудь была покрыта полупрозрачной зеленой смазкой. Я проследила взглядом дорожку до того места, где Селадон вылизывал прямо под моим пупком.

Он поднял на меня взгляд и мягко улыбнулся.

— Ты мне доверяешь?

Доверяла ли я? Я знала его всего день, но никогда не чувствовала себя в большей безопасности. Даже будучи связанной и находясь в его власти, я чувствовала себя окутанной его защитой. Мне позволили погрузиться в удовольствие без страха утонуть.

— Да, — прошептала я.

Селадон секунду изучал мое лицо, прежде чем кивнуть. Без предупреждения он опустил голову, разомкнул челюсти и уткнулся лицом между моих бедер. Круг острых зубов полностью окружил мою нежную плоть.

Это должно было пугать, но моя дрожь не имела ничего общего со страхом. Длинный язык Селадона раз за разом скользил от тугого жара моего лона к пульсирующему бугорку клитора, с каждым разом проникая в меня чуточку глубже.

Я отчаянно стонала. Каждый раз, когда его язык проникал в меня, мое тело сжималось, пытаясь заманить его глубже. Снова и снова. Его скользкая зеленая слюна смешалась с моей влагой, пока всё между моих бедер не стало насквозь промокшим и чувствительным.

— Пожалуйста! — выдохнула я. — Селадон, пожалуйста!

Он издал дикий, животный рык и толкнулся языком внутрь. Я вскрикнула; мои внутренние мышцы затрепетали вокруг этой толщины. Как только я начала привыкать к этому наполнению, он отстранился и снова вонзился в меня.

Мою спальню наполнили влажные, непристойные звуки; он вонзался в меня языком снова и снова, громко сглатывая свидетельства моего удовольствия. Слегка пупырчатая текстура его вкусовых сосочков терлась на идеальной грани грубости.

Я никогда не кончала без стимуляции клитора, но чувствовала, как нарастает оргазм, пока язык Селадона массировал какую-то точку внутри меня. Сердце колотилось, а грудь тяжело вздымалась с каждым вдохом. Какая-то часть меня хотела отстраниться от этого глубокого удовольствия, сомневаясь, смогу ли я его выдержать.

Несокрушимая хватка Селадона и его голодный рот не оставили мне выбора. Когда удовольствие наконец достигло пика, я вскрикнула. Я извивалась в своих путах так сильно, как только могла, кончая с такой силой, что на глазах выступили слезы.

Низкое, рокочущее мурлыканье заставило меня напрячься и снова плотно сжать его язык. Я в шоке смотрела в потолок, с трудом пытаясь дышать. Прежде чем я успела собраться с мыслями, Селадон поднял голову, чтобы просунуть внутрь меня один из своих толстых пальцев рядом с языком.

Я слабо застонала. Всё между моими бедрами было скользким и чувствительным, и добавленное растяжение заставило меня жаждать большего. Я приподняла голову, чтобы посмотреть на лицо Селадона. Всё ниже его острых скул было покрыто моей влагой.

Когда его глаза встретились с моими, в них было столько голода, что меня пробрала дрожь. Казалось, он смотрел прямо мне в душу. Он медленно вытащил палец и поднес его ко рту. Я затаила дыхание.

Сверля меня взглядом, он сунул указательный и средний пальцы в рот рядом с языком. Они появились обратно скользкими и слегка зелеными от его слюны. Я выгнулась, когда его язык покинул меня, мазнув вверх по моему клитору, прежде чем обернуться вокруг его безымянного пальца.

Селадон опустил взгляд туда, где я изнывала от желания быть заполненной. Его пальцы нежно погладили мои складочки, прежде чем остановиться у входа.

— Пожалуйста, — выдохнула я.

Он обнажил зубы, и его грудь завибрировала от низкого стона, когда он погрузил все три пальца в мой сжимающийся жар.

Я подавилась судорожным вздохом. Это было так много, почти слишком много. Я вжалась щекой в подушку, пытаясь протолкнуть дыхание сквозь болезненное растяжение. Даже тяжело дыша, чувствуя, как волосы прилипли к потной коже, я слышала, насколько я влажная.

Селадон сосредоточенно нахмурился, медленно погружая пальцы в меня и вытаскивая их, осторожно растягивая меня для чего-то еще большего. При этой мысли я вспомнила сплетенные лозы его ствола и узел у основания. Смогу ли я принять его? Даже с тщательной подготовкой Селадона это казалось невозможным.

Он осторожно раздвинул пальцы, и я заскулила. В тот самый момент, когда мне показалось, что я больше не смогу раскрыться, он опустил голову и провел плоской частью языка по моему клитору. Я напряглась от шока, мои бедра натянулись в его путах, и я почти кончила.

Селадон промычал, явно довольный. Он сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. Его пальцы выскользнули из меня, оставив мучительно пустой. Прежде чем я успела набрать в грудь воздуха, чтобы взмолиться о продолжении, он поднялся на колени.

Я приподняла голову, чтобы посмотреть вниз, между нами, и ахнула. Прямо на моих глазах лозы его ствола словно сплелись туже. Уменьшая его в обхвате до таких размеров, которые я могла бы принять, не сломавшись.

— Готова, мой цветок? — спросил он.

Я перевела взгляд с его устрашающих размеров на терпеливую мягкость его лица. Момент казался тяжелым. Священным. У меня сложилось впечатление, что он задает мне совершенно другой вопрос, и мой ответ всё изменит.

Я вдохнула его запах, позволяя ему сконцентрировать меня и облегчить нарастающую боль в основании позвоночника. Я медленно выдохнула и кивнула.

— Я хочу этого. Я хочу тебя.

Глаза Селадона закрылись, и он поморщился, словно от боли, но когда он открыл их, они сияли ярче, чем прежде.

— Ты оказываешь мне честь, — прошептал он.

Он потянулся вниз, чтобы обхватить свой ствол, и ткнулся кончиком в мой вход. Когда он начал медленно погружаться в меня, у меня перехватило дыхание. Он был таким огромным. Он ощущался еще больше, чем выглядел. Я чувствовала каждый бугорок и каждое ребрышко, пока он заполнял меня до грани боли.

К тому моменту, когда его бедра прижались к моим, всё мое тело дрожало от нахлынувших чувств. Это было давление и болезненное растяжение. Удовольствие и боль слились воедино, образуя нечто неописуемое.

— Двигайся, — выдохнула я, слишком заполненная, чтобы сжиматься вокруг него.

Селадон наклонил голову, чтобы скользнуть языком в мой тяжело дышащий рот, и начал мягко, ритмично покачиваться. Даже от этих плавных толчков я надрывно стонала. Внутри меня не осталось ни единого местечка, которого бы он не коснулся. Я чувствовала себя перестроенной, словно он уговорил мое тело раскрыться и обустроил там место для себя.

Я медленно привыкла к его размерам, и мое дыхание выровнялось. Я простонала ему в рот и попыталась податься навстречу его толчкам. Он не поддался: лозы вокруг моих бедер пригвоздили меня к кровати.

— Медленно, мой цветок, — промурлыкал он между поцелуями. — У нас впереди вся ночь.

Я застонала, когда его язык оказался внутри. Я уже чувствовала, как нарастает оргазм, поднимаясь, подобно буре. Я крутилась и извивалась под ним, но хватка Селадона была непоколебимой.

Он издал низкий рокот.

— Посмотри на меня, мой цветок.

Я открыла глаза и встретилась с его мягким взглядом. Как только наши глаза встретились, напряжение лопнуло. Я беззвучно закричала, распахнув рот, когда мои внутренние мышцы сжались мертвой хваткой. Каждое движение его ствола по моим внутренним стенкам посылало сквозь меня очередную ударную волну.

Пока мои внутренние мышцы всё еще трепетали, бедра Селадона набрали скорость. Он проглатывал мои крики, в то время как его лозы притягивали меня к каждому толчку. Я чувствовала, как распадаюсь на части, когда его рука схватила меня за челюсть. Он вылизывал и покусывал мое горло, вонзаясь в меня всё быстрее и быстрее.

Я чувствовала, как бьюсь в спазмах вокруг него, лишь смутно осознавая, насколько громкой я стала. С каждым гребнем удовольствия жар становился всё сильнее, пока мир не сузился до руки на моем горле и всепоглощающего чувства наполненности. Что-то нарастало, и я была бессильна это остановить.

— Селадон! — простонала я.

— Да, мой цветок. Вот так, кончай для меня.

Как только удовольствие достигло пика, Селадон глубоко погрузился в меня. На долю секунды я почувствовала утолщение его узла, прежде чем он проложил себе путь внутрь. Я напряглась от шока, когда в меня хлынул жар.

Большой палец Селадона поглаживал мой пульс, в то время как его другая рука крепко прижимала наши бедра друг к другу. Едва я успела перевести дух, как что-то скользнуло между нами, мазнув по моему набухшему клитору. Оргазм накрыл меня так быстро, что я успела только ахнуть. Мой выдох вырвался ошеломленным всхлипом, выкрикивающим имя Селадона.

Он застонал, его пальцы судорожно сжались на моем горле, а затем он поцеловал меня так, словно хотел поглотить целиком. Пока лоза скользила сквозь месиво между нами, потирая мой ноющий клитор, мне хотелось быть поглощенной. Я закричала с очередным пиком; хлынули слезы экстаза, которые Селадон тут же слизал своим длинным языком.

Всё мое тело неудержимо дрожало, когда я окончательно обмякла. Селадон нежно поцеловал меня в уголок рта, вытаскивая лозу из пространства между нами. Как в тумане, я смутно осознавала, что лозы отпускают мои руки и ноги.

Я то проваливалась в забытье, то выныривала из него, пока наконец не пришла в себя окончательно, чувствуя щекой грудь Селадона. Я всё еще ощущала растяжение внутри, но оно скорее успокаивало, чем возбуждало. Я мысленно провела инвентаризацию своего состояния. Я была измотана, и ныла почти каждая клеточка моего тела, но я чувствовала себя… хорошо. Удовлетворенной так, как никогда прежде.

— Что теперь будет? — прошептала я.

Селадон промычал. Его рука скользнула по моей спине от затылка к изгибу бедра и обратно. Он нежно придерживал мою голову сбоку, когда ответил.

— Всё, что ты захочешь.

— А если я захочу, чтобы это повторилось? — спросила я. — Может быть, не только это?

Я затаила дыхание в ожидании. Какая-то часть меня ожидала, что от меня отмахнутся. Шон ясно дал понять, что я — бракованный товар. Ничто никогда не сможет полностью починить то, что сломала автомобильная авария. Всегда будут утра, когда мне будет больно даже пошевелиться.

— Мой цветок, — произнес Селадон. — Я твой.

— Правда? — прошептала я.

— Айрис, ты… это всё.

Я приподняла голову, чтобы посмотреть на него, и покраснела от пронзительности его взгляда. Он изучил мое лицо и улыбнулся.

— Когда я смотрю на тебя, я вижу всё, что было, всё, что есть, и всё, что будет. Я не хочу существования, в котором нет тебя.

— Ох, — выдохнула я.

Улыбка Селадона стала шире.

— И для меня огромная честь быть твоим мужем.

Мои глаза округлились.

— Мужем? — прошептала я.

Он нахмурил брови.

— Разве не так называют спутника жизни?

Я подняла брови. Спутник жизни. В этом звучал оттенок вечности. Я никогда не думала, что выйду замуж после аварии и Шона. Я никогда не думала, что смогу доверять кому-то настолько сильно.

Я медленно расплылась в улыбке.

— Да, муж, — подтвердила я. — Именно так это и называется.