© Широкорад А.Б., 2026

© ООО «Издательство „Вече“», 2026

4 апреля 1581 г. королева Англии Елизавета поднялась на борт 22-пушечного трёхмачтового галеона «Золотая лань». И там произвела в рыцари… пирата Фрэнсиса Дрейка и дала ему собственный герб. На гербе имелась волнообразная перевязь между двумя серебряными Полярными звёздами [Север и Юг]; корабль на глобусе, удерживаемый на тросе рукой из облаков; над ним девиз «Auxilio Divino»; внизу «Sic Parvis Magna». Девиз «Sic Parvis Magna» в буквальном переводе звучит так: «Так великое из малого (приходит)». Рука из облаков с надписью «Auxilio Divino» означает «С Божьей помощью».

В сентябре 1581 г. Дрейк стал мэром Плимута. Он стал членом парламента во время сессии 4-го парламента Елизаветы I 16 января 1581 г. по избирательному округу Кэмелфорд. Он не принимал участия в заседаниях, и 17 февраля 1581 г. ему был предоставлен отпуск «для уверенности в его необходимых делах на службе Её Величества».

Дрейк снова стал членом парламента в 1584 г. от Боссини при формировании 5-го парламента Елизаветы. В последний раз Фрэнсис Дрейк был избран в парламент в 1593 г. от города Плимут.

Так кто такой Фрэнсис Дрейк и за что ему были оказаны такие почести? За 600 тысяч фунтов стерлингов, переданных им королеве Елизавете I. Для того времени это – фантастическая сумма! Как когда-то говорил Михаил Задорнов: «Всё из-за бабок!»

И ранее британские монархи пользовались услугами пиратов. Но 4 апреля 1581 г. пиратство было официально признано одной из основ власти Англии.

В конце XV века исследования в Атлантическом океане велись в основном Испанией и Португалией. Поэтому в 1494 г. в городе Тордесильясе оба государства заключили договор о разделе сфер влияния в Атлантике. О существовании Тихого океана обе стороны тогда не догадывались.

Линия раздела проходила через 49°32′56′′ – так называемый «папский меридиан», установленный 4 мая 1493 г. папой Александром VI (Родриго Борджиа). Линия проходила западнее Азорских островов и островов Зелёного Мыса. Этот меридиан делил пополам Гренландию и отдавал Португалии восточную часть ещё не открытой Бразилии. Все остальные земли Американского материка должны были принадлежать Испании.

В открытой и освоенной испанцами Южной Америке оказались большие запасы золота и серебра. Только с 1503 по 1660 г. в Испанию из Америки поступило 191,3 тонны золота и 16 887 тонн серебра.

И вот в инициативном порядке и по приказу британской королевы на охоту за испанскими сокровищами отправляются тысячи британских каперов.

Чем капер отличается от пирата? Каперы, корсары и приватиры делятся награбленным с властями и, соответственно, вернувшись на родину, не только не подвергаются уголовному преследованию, но и награждаются властями.

Действия же каперов против торговых судов, их экипажей и пассажиров, а также против жителей прибрежных городов и селений ничем не отличаются от пиратства, то есть моряков, которые всё награбленное кладут в собственный карман.

О времени рождения Фрэнсиса Дрейка уже три века безрезультатно спорят учёные. Где-то в 1563–1564 гг. он ходил к берегам Гвинеи на кораблях эскадры Уильяма Хокинса. Цель – грабежи португальских судов и прибрежных африканских посёлков, захват чернокожих рабов с последующей продажей их испанцам в Южной Америке.

Второе путешествие Дрейка в Америку и его второе плавание за рабами закончилось злополучным инцидентом в Сан-Хуан-де-Улуа 1568 г. Во время переговоров о пополнении запасов и ремонте в испанском порту в Мексике флот был атакован испанскими военными кораблями, и все английские суда, кроме двух, были потеряны. Дрейк сбежал вместе с Джоном Хокинсом, и говорят, что Дрейк поклялся отомстить испанцам.

В 1572 г. Дрейк начал своё первое независимое предприятие: он задумал нападение на Панамский перешеек, известный испанцам как Tierra Firme и англичанам как Испанский Мэйн. Серебро и золото из Перу (с западного побережья) отправляли по суше в Номбре де Диос, основанный в 1510 г. порт Карибского моря, откуда галеоны вывозили сокровища в Испанию.

Дрейк покинул Плимут 24 мая 1572 г. с командой из 73 человек на двух небольших судах – «Паша» (70 тонн) и «Суон» («Лебедь», 25 тонн), чтобы захватить Номбре де Диос.

Первый набег Дрейка состоялся в конце июля 1572 г. Дрейк заключил союз с местными индейцами и захватил город Номбре де Диос и сокровища. Когда его люди заметили, что Дрейк истекает кровью от раны, они настояли на отступлении, чтобы спасти его жизнь, и бросили награбленное.

Дрейк оставался в этом районе почти год, совершая набеги на испанские корабли и пытаясь захватить партию сокровищ.

Самым известным из приключений Дрейка на Испанском Мэйне был захват испанского серебряного конвоя в Номбре де Диос в марте 1573 г.

В районе порта Номбре де Диос банда Дрейка на суше напала на испанский конвой и захватила до 20 тонн золота и серебра. Любопытно, что у Дрейка служило много французов и чернокожих рабов (маронов), сбежавших с испанских плантаций.

Говорят, что, поджидая испанский конвой, Дрейк забрался на высокое дерево в центральных горах Панамского перешейка и стал первым англичанином, увидевшим Тихий океан. Увидев его, он выразил надежду, что однажды англичанин сможет проплыть по нему – и в конце концов осуществил это в ходе своего кругосветного плавания.

После успешного рейда на Панамский перешеек в 1577 г. английская королева Елизавета I послала Дрейка в экспедицию против испанцев вдоль тихоокеанского побережья Америки. Дрейк вышел из Плимута 15 ноября 1577 г., но плохая погода заставила его суда вернуться. Они были вынуждены укрыться в Фалмуте, Корнуолл, откуда вернулись в Плимут для ремонта.

После этой неудачи 13 декабря Дрейк снова отправился в плавание на борту своего «Пеликана» с четырьмя другими кораблями и 164 членами команды. Вскоре он добавил к своей эскадре шестой корабль, «Мэри» (ранее «Санта-Мария») – португальское торговое судно, которое было захвачено у берегов Африки недалеко от островов Зелёного Мыса.

При переходе через Атлантику из-за повреждений двух судов и смерти от болезней двух десятков пиратов Дрейк затопил корабли «Кристофер» и «Лебедь».

Для пополнения запасов воды Дрейк высадился в мрачной бухте Пуэрто-Сан-Хулиан на территории современной Аргентины, где за полвека до того Магеллан зимовал, подавил бунт и казнил нескольких мятежников. Дрейк хорошо знал описание путешествия Магеллана и намеренно шёл по его следам. Дрейк решил зимовать в бухте Сан-Хулиан.

На трофейном судне «Мэри» сгнили бимсы, и Дрейк приказал сжечь судно. Возможно, это был предлог, дабы расправиться с заместителем Дрейка Томасом Даути. 3 июня 1578 г. Дрейк обвинил его и его брата в колдовстве, мятеже и измене. Дрейк утверждал, что получил (никогда не представленное) разрешение от королевы судить, и отказал Даути в суде в Англии.

2 июля 1578 г. Дрейк обезглавил Томаса Даути, предварительно продержав его и его брата несколько дней привязанными к мачте. Позже, в январе 1580 г., когда корабль Дрейка во время очередной экспедиции сел на рифы в Сулавеси (Целебесское море), капеллан Фрэнсис Флетчер в своей проповеди предположил, что неудачи текущего путешествия связаны с несправедливой казнью Даути. Дрейк приковал священника цепью к крышке люка и объявил его отлучённым от церкви.

Три оставшихся корабля эскадры отправились в Магелланов пролив на южной оконечности Южной Америки. В сентябре 1578 г. Дрейк добрался до Тихого океана, но сильные штормы разрушили в проливе один из трёх кораблей – «Мэриголд» (капитана Джона Томаса). Второй, «Элизабет» под командованием Джона Винтера, вернулся в Англию, и «Пеликан» остался в одиночестве. После этого прохода «Пеликан» был оттеснён ветрами и течением на юг и обнаружил остров, который Дрейк назвал остров Элизабет. Дрейк, как и предыдущие мореплаватели, вероятно, достиг широты 55° ю. ш. В Магеллановом проливе Дрейк и его люди вступили в стычку с аборигенами, став первыми европейцами, убившими представителей коренных народов в южной Патагонии.

Несмотря на распространённое мнение, маловероятно, что Дрейк достиг мыса Горн или названного его именем пролива, потому что его товарищи по плаванию отрицали, что видели открытое море. Историк Матео Мартиник, изучавший его путешествия, приписывает Дрейку открытие «южной оконечности Америки и океанического пространства к югу от неё». Первое сообщение об открытии им открытого канала к югу от Огненной Земли было написано после публикации 1618 г. о путешествии Виллема Схаутена и Якоба Лемера вокруг мыса Горн в 1616 г.

Дрейк продвигался вперёд на своём единственном флагмане, который теперь переименован в «Золотую лань».

«Золотая лань» шла на север вдоль тихоокеанского побережья Южной Америки, нападая на испанские порты и грабя города. Некоторые испанские корабли были захвачены, и Дрейк использовал их более точные карты. Не дойдя до побережья Перу, Дрейк посетил остров Моча, где был серьёзно ранен враждебными туземцами мапуче. Позже пират разграбил испанский порт Вальпараисо.

Около Лимы Дрейк захватил испанский корабль с 25 тысячами песо перуанского золота стоимостью 37 тысяч испанских дукатов.

В Вальпараисо Дрейк узнал о корабле «Nuestra Señora de la Concepción», который шёл на запад в сторону Манилы. Дрейк погнался за ним и в конце концов захватил корабль с сокровищами, что оказалось для него самым выгодным захватом. На борту «Nuestra Señora de la Concepción» Дрейк обнаружил 36 кг золота, золотое распятие, драгоценности, 13 сундуков и 26 тонн серебра.

Далее Дрейк отправился на север вдоль американского побережья. 5 июня 1579 г. его корабль дошёл до места, где сейчас находится Южная бухта, на мысе Араго, к югу от залива Кус, штат Орегон, а затем отплыл на юг в поисках подходящей гавани для ремонта своего корабля.

17 июня Дрейк и его команда обнаружили защищённую бухту, когда высадились на тихоокеанском побережье того, что сейчас является Северной Калифорнией. Высадившись на берегу, он приказал назвать местность Нова Альбион или Новый Альбион.

23 июля 1579 г. Дрейк покинул тихоокеанское побережье, направляясь на юго-запад, чтобы поймать ветер, который пронесёт его корабль через Тихий океан, и через несколько месяцев достиг Молуккских островов. Затем корабль «Золотая лань» сделал несколько остановок на своём пути к оконечности Африки, в конце концов обогнул мыс Доброй Надежды и достиг Сьерра-Леоне 22 июля 1580 г.

26 сентября «Золотая лань» вошла в Плимут с Дрейком и 59 оставшимися членами экипажа на борту, а также с богатым грузом специй и захваченными испанскими сокровищами. Половина доли королевы в грузе превысила остальную часть доходов короны за весь 1580 г.

Королева заявила, что все письменные отчёты о путешествиях Дрейка должны стать тайнами Королевства, и Дрейк и другие участники его путешествий под страхом смерти поклялись хранить в секрете.

Дрейк подарил Елизавете драгоценный жетон в честь кругосветного плавания. Взятый в качестве приза у тихоокеанского побережья Мексики, он был сделан из эмалированного золота и украшен африканским бриллиантом.

Со своей стороны, королева подарила Дрейку драгоценный камень со своим портретом, необычный подарок для простого человека. Дрейк изображён с этим камнем на своем портрете 1591 г. работы Маркуса Герардса.

В 1585 г. Елизавета задумала пиратский набег на испанские колонии в Америке. Командовать им королева поручила Фрэнсису Дрейку.

Эскадра Дрейка состояла из 25 кораблей, в том числе двух королевских: «Элизабет Бонавенчер» и «Эйд». Помимо королевы, свои корабли предоставили богатые торговцы Лондона и запада страны, братья Хокинсы, лорд-адмирал Ховард и сам Дрейк. Экипаж эскадры насчитывал примерно 2300 человек.

В сентябре 1585 г. эскадра вышла из Плимута. У побережья Испании Дрейк захватил 8 испанских торговых судов.

24 сентября Дрейк повстречал целую флотилию, состоявшую из двадцати английских приватирских (пиратских) судов. Они были приписаны к Лондону, Бристолю, Хэмптону и другим портам и возвращались на родину после сожжения португальского порта Виана-ду-Каштелу. Приватиры изъявили желание присоединиться к экспедиции, «чтобы сжечь Байону и Виго».

26 сентября на море установился штиль, и течения отнесли английский флот к островам Сиэс, лежащим к северу от Байоны – прибрежного городка, расположенного на входе в бухту Виго. Здесь англичане захватили 60-тонный французский барк из Сен-Мало. На борту этого приза находился груз сахара, который, по словам пленных матросов, был куплен на Мадейре.

С 1 по 11 октября Дрейк в районе порта Виго захватил около 20 испанских больших и малых судов. Все они были ограблены, а затем большинство судов сожжены или утоплены.

11 ноября 1585 г. около тысячи англичан скрытно высадились на острове Сантьяго, главном в архипелаге Азорских островов. На следующий день английская эскадра бомбардировала портовый город Сидади-Велья. Город защищали около 500 солдат и ополченцев при 50 старых пушках. Сидади-Велья был атакован с моря и с суши. Защитники города бежали без сопротивления.

Англичане разграбили и сожгли Сидади-Велья, а затем ещё несколько посёлков на острове, а затем отправились на запад к берегам Америки.

После набега Дрейка испанцы и португальцы к 1590 г. построили на Сантьяго мощный форт Реал-де-Сан-Филипе.

В конце 1585 г. английская эскадра прибыла в Вест-Индию, и уже 1 января 1586 г. англичане захватили город Санто-Доминго на Эспаньоле.

Хотя до испанцев доходили слухи о возможном нападении, город оказался к нему не подготовлен. Атака англичан была полной неожиданностью для тех, кто отвечал за оборону города. Поэтому для обороны города удалось собрать не более двух-трёх сотен человек. Все остальные жители бежали.

На входе в порт Санто-Доминго было затоплено несколько кораблей. Галеры, имевшиеся для обороны побережья, оказались в столь печальном состоянии, что не смогли выйти в море для обороны города. Ополченцы были плохо вооружены. Для защиты укреплений на суше не хватало боеготовых пушек.

Защитники города были уверены в том, что англичане попытаются атаковать Санто-Доминго со стороны моря, и практически не подготовились к возможной высадке противника на побережье неподалеку от города, считая это невозможным. Однако именно так и поступили люди Дрейка, высадив в восьми милях к западу от Санто-Доминго в устье реки Айна десант в количестве от 600 до 1000 человек.

Как отмечали очевидцы событий, нападавшим помогали беглые рабы и предатели из числа тех, кто уже был заподозрен прежде в связях с «лютеранами».

Англичане почти без сопротивления смогли занять один из ключевых форпостов испанской Вест-Индии. При попытке войти в город со стороны суши защитники Санто-Доминго произвели в противника всего лишь один орудийный залп, когда англичане проходили через ворота форта.

Любопытно сообщение о падении Санто-Доминго, оставленное очевидцем Алонсо Родригесом де Асиведо: «Захватить город и крепость было для них [англичан..– А.Ш.] достаточно легко, так как среди находившихся там 3000 человек ни один не предпринял серьёзных усилий. В крепости было 300 человек. Услышав, что враг появился и движется по суше, они бросили форт, оставив ворота открытыми».

Настоятель кафедрального собора Санто-Доминго писал, что город подвергся опустошению:

«Англичане пребывали в городе 36 дней, в течение которых вели себя как враги своей веры и своей королевы… Они вывезли из города всё, что пожелали и смогли вывезти, а всё остальное сожгли или разрушили.

В особенности они сожгли две трети всех резиденций и крупных сооружений города, все церкви и монастыри, как мужские, так и женские, их госпитали и кельи, за исключением кафедрального собора. Я хотел сказать, за исключением только самого здания собора. Его алтари, украшения, распятия, иконы, органы, колокола и многое другое, обычное для подобных церквей, они сломали, низвергли, сожгли и разрушили… Кроме того, они сожгли многие здания, принадлежавшие церкви и священникам.

Они сделали тюрьму из двух приделов собора, где содержали многих жителей, которых захватили. Здесь они много времени провели как в настоящей тюрьме. Эта церковь превратилась в главный центр захватчиков, где они творили свои греховные дела. Это был их склад и госпиталь, выполняя и многие другие функции. Остов собора, госпиталь Святого Николая и треть всех построек они оставили, так как получили огромный выкуп».

Добыча англичан была огромной, хотя выкуп, полученный за город, оказался невелик. Дрейк потребовал 200 тысяч дукатов, но горожане смогли собрать не более 25 тысяч. Особо следует отметить огромное количество припасов, попавших в руки англичан. По словам Алонсо Родригеса де Асиведо, противник захватил все припасы и снаряжение из форта и более 70 пушек разного калибра.

Проведя в Санто-Доминго около месяца, англичане направились к городку Рио-де-ла-Ача. Однако Дрейк, не дойдя до него, направил свою эскадру к одному из крупнейших испанских городов, расположенных на восточном побережье Американского континента, – Картахене.

Даже несмотря на то, что город был заранее предупреждён о появлении англичан, а сама его оборона была организована намного лучше, чем в Санто-Доминго, Картахена пала после недолгой осады в начале февраля 1586 г. Англичане разграбили город и сожгли часть построек. Чтобы спасти оставшееся и спастись самим, жители Картахены вынуждены были заплатить выкуп в 110 тысяч дукатов.

Покинув Картахену, Дрейк 14 апреля направился к берегам Флориды, где в июне 1586 г. атаковал испанское поселение Сан-Агустин. В течение нескольких дней англичане грабили его.

Затем Дрейк двинулся на север к колонии, основанной Уолтером Рэли, и эвакуировал колонистов, страдавших от нехватки припасов. Эскадра Дрейка вернулась в Англию 28 июля 1586 г. Добыча, переданная Дрейком королеве, составила 67 тысяч фунтов стерлингов.

Самое забавное, что все эти мероприятия Дрейк проводил до объявления войны Испании. Возмущённый действиями Дрейка король Филипп II приказал готовить вторжение в Англию.

Дрейк сыграл выдающуюся роль в отражении нападения «непобедимой испанской Армады», напавшей на Англию в 1588 г. В частности, Дрейк захватил испанский галеон «Розарио» вместе с адмиралом Педро де Вальдесом и всей его командой. Было известно, что испанский корабль перевозил значительные средства для оплаты испанской армии в Нидерландах.

В 1589 г., через год после разгрома Армады, англичане послали свою собственную, чтобы атаковать Испанию. Дрейку и сэру Джону Норрейсу были поставлены три задачи: найти и уничтожить оставшиеся корабли, поддержать повстанцев в Лиссабоне против короля Филиппа II (тогдашнего короля Испании и Португалии) и, если возможно, захватить Азорские острова. В осаде Ла-Коруньи Дрейк и Норрейс уничтожили несколько кораблей в гавани, но потеряли более 12 тысяч моряков и 20 кораблей. Это поражение вынудило Дрейка отказаться от охоты на оставшиеся уцелевшие испанские корабли.

Однако Дрейк, чтобы не возвращаться с пустыми руками и с подорванным моральным духом своих войск, ненадолго остановился на галисийском побережье, безжалостно сравняв город Виго с землёй.

После неудач английской Армады 1589 г. Фрэнсис Дрейк попал в опалу. Однако в 1595 г. королева Елизавета решила простить его, поскольку дела на море у англичан шли неважно. Дрейк совместно с Джоном Хокинсом разработал план нападения на испанские колонии в Вест-Индии, главной целью которого была атака Пуэрто-Рико – перевалочной базы испанского «Серебряного флота». Там планировалось захватить корабли с сокровищами и разграбить испанские колонии в Карибском море.

Флот Дрейка и Хокинса насчитывал 69 кораблей, на которых находилось 1500 матросов и три тысячи солдат. Десантными силами командовал Томас Баскервиль.

28 августа 1595 г. флот покинул Плимут. По пути Хокинс и Дрейк решили разграбить порт Лас-Пальмас на Канарских островах. Однако попытка десанта не удалась, береговые батареи дали достойный ответ британским кораблям. Поэтому Хокинс и Дрейк далее решили судьбу не искушать и отплыли к главной цели экспедиции – городу Сан-Хуан на острове Пуэрто-Рико.

Губернатора колонии адмирала Педро де Гусмана заблаговременно предупредили об экспедиции англичан, поэтому у него было время подготовиться к обороне.

Одной из целей англичан был большой галеон «Альмиранте», который вёз груз золота и серебра, но из-за потери грот-мачты в шторм покинул конвой и укрылся в Сан-Хуане.

Английский флот прибыл в Сан-Хуан 22 ноября. К этому времени затопили у входа в гавань «Альмиранте» и ещё один старый галеон. Разумеется, сокровища предварительно были свезены на берег.

Вход в бухту закрывали ещё пять испанских фрегатов. На скалах у входа в бухту испанцы установили 24- и 18-фунтовые тяжёлые пушки.

Англичане попытались прорваться в бухту Сан-Хуана, но были встречены сильным артиллерийским огнём. Испанский фрегат «Магдалена» был сожжён, но англичане потеряли около 400 человек и 8 судов.

Есть версия, что в этой битве погиб Джон Хокинс. По другой версии, он скончался от лихорадки ещё 12 ноября.

Об атаке Пуэрто-Рико на британской эскадре больше никто не заикался. Вместо этого решили высадить десант на Панамский перешеек и попытать счастья там, надеясь, что найдут либо золото, либо корабли с драгоценным грузом.

6 января 1596 г. Дрейк и Баскервиль высадили войска в Номбре-де-Диос (форт на Панамском перешейке со стороны Карибского моря). Далее они решили послать большой отряд внутрь побережья в поисках приисков или складов, но на марше их атаковали конкистадоры Алонсо де Сотомайора.

Действуя из засад, они нанесли англичанам большие потери и грозили отрезать от побережья. Десантникам пришлось спешно возвращаться в Номбре де Диос, где началась вспышка дизентерии, от которой погибло много людей. Умер от дизентерии и Фрэнсис Дрейк. Остатки эскадры решили идти домой.

У острова Пинос английский флот атаковала испанская эскадра Бернардино Авеланеды и Хуана Гутиерреса де Гарибая. Англичане потеряли четыре корабля, испанские же потери составили одно судно.

29 мая 1596 г. в Плимут вернулись лишь восемь английских судов (не считая мелких). Потери умершими и убитыми составили три тысячи человек, денежные потери оцениваются в сто тысяч фунтов стерлингов.

Стоило ли так много говорить о приключениях Фрэнсиса Дрейка? Ну, во-первых, он был лишь наиболее удачливым из британских корсаров, которые пиратствовали в мировом океане в XVI–XVII веках. А главное, он стал национальным героем Англии. Королева Елизавевта приказала хранить флагманский галеон Дрейка, но, увы, он вскоре сгнил. В 1973 г. в Англии была построена копия «Золотой лани». Она совершила кругосветное плавание, а затем поставлена на вечную стоянку у берега Темзы.

Разбойники и пираты есть в каждой стране, но национальных героев среди них мало.

Любопытно, что для борьбы с вражеской морской торговлей в Англии в 1899–1902 гг. был построен тяжёлый (водоизмещением 14,4 тыс. т) крейсер «Дрейк», названный в честь пирата. Кончил он плохо – 2 октября 1917 г. потоплен германской подводной лодкой.

Указом королевы Елизаветы I от 31 декабря 1600 г. была основана Английская Ост-Индская компания. Она представляла собой акционерное общество с ограниченной ответственностью (люди вкладывали капитал и получали часть прибыли), управляемое группой из 215 купцов и инвесторов во главе с графом Камберлендским.

Первоначально компания имела 125 акционеров и капитал в 72 тысячи фунтов стерлингов. Компания управлялась губернатором и советом директоров, который был ответственен перед собранием акционеров.

С 1601 по 1610 г. компания организовала три торговые экспедиции в Юго-Восточную Азию. Первой из них командовал известный приватир Джеймс Ланкастер, получивший за успешное выполнение своей миссии рыцарское звание. Деятельность в Индии началась в 1612 г., когда могольский падишах Джахангир разрешил основать факторию в Сурате. На первых порах использовались различные названия: «Почтенная Ост-Индская компания» (англ. Honourable East India Company), «Ост-Индская компания» (East India Company, EIC), «Компания Бахадур». С 1707 г. компания получила окончательное наименование – «Британская Ост-Индская компания».

Компания также имела интересы за пределами Индии, стремясь обеспечить безопасные маршруты к Британским островам. В 1620 г. она пыталась захватить Столовую гору на территории современной ЮАР, позднее заняла остров Святой Елены – критически важный пункт для кораблей, возвращающихся с грузами из Азии в Европу. Именно войска компании охраняли Наполеона на острове Святой Елены.

Основными конкурентами Компании являлись португальцы, пришедшие в регион почти на сто лет раньше других европейцев, и особенно Голландская Ост-Индская компания (Verenigde Oostindische Compagnie, VOC).

В 1594 г. группа нидерландских купцов основала компанию «Ван Верре» для торговли со странами Востока без посредников. За ней последовало создание других подобных торговых голландских компаний. С целью исключения взаимной конкуренции между ними и совместного противостояния португальской, испанской и английской торговле решением Генеральных штатов Соединённых провинций Нидерландов эти торговые компании были объединены в единую Ост-Индскую компанию в 1602 г. Стартовый капитал компании составлял около 6,5 млн флоринов.

«Согласно уставу, принятому Генеральными штатами для VOC в 1602 г., компании предоставлялось – на первоначальный период в 21 год – монопольное право торговли и судоходства восточнее мыса Доброй Надежды и западнее Магелланова пролива. Правление, или совет семнадцати директоров – Heeren XVII (буквально – „семнадцать господ“), был наделён правом заключать договоры о мире и сотрудничестве, вести оборонительные войны и строить в этом регионе „форты и крепости“.

Совет также мог нанимать гражданский, морской и военный персонал, который должен был принести клятву верности компании и Генеральным штатам. Таким образом, VOC практически являлась государством в государстве, однако её основатели предусматривали ведение войны лишь в виде оборонительных действий против португальцев, которые заявили о своей монополии на европейскую торговлю в восточных морях посредством нескольких папских булл и бреве[1], изданных в XV и XVIвв.»[2].

К 1644 г. Heeren XVII чувствовали себя до того уверенно, что заявили Генеральным штатам: «Поселения и укрепления, захваченные в Восточных Индиях, следует рассматривать не как завоевания государства, а как собственность частных торговцев, которые имеют право продать эти селения кому только пожелают, хоть королю Испании или любому другому врагу Соединённых провинций».

Конкуренция между английской и голландской Ост-Индскими компаниями и стала одной из причин трёх англо-голландских войн: 1652–1654, 1665–1667 и 1672–1674 гг. Ну а между войнами на трёх океанах и двух десятках морей действовали каперы и приватиры, а также пираты обеих стран.

Любопытно, что англичане с 1585 по 1604 г. поддерживали Республику Соединённых провинций в её борьбе за независимость от Испании.

В январе 1631 г. английский король Карл I подписывает с испанцами ряд секретных соглашений, направленных против Голландии. Он также начал масштабную программу строительства флота, введя в 1634 г. закон о корабельных деньгах.

По этому закону прибрежные города, поставлявшие ранее суда для королевского флота, обязывались вносить вместо этого деньги в государственное казначейство, на которые строило и снаряжало суда уже само государство. Эта мера была вызвана постоянным уклонением прибрежных городов и плохим качеством поставляемых ими судов. Закон был проведён без согласия парламента, и это дало повод к беспорядкам, которые привели позже к восстанию против короля и к его казни.

Благодаря закону в Англии были созданы некоторые важнейшие типы судов. За время царствования Карла I было построено 40 кораблей[3], из них 6 – 100-пушечных.

Среди них был построенный за 21 месяц в 1636–1637 г.. кораблестроителем Петтом линейный корабль «Повелитель морей» («Соверен оф зе сиз») водоизмещением в 1520т. На его трёх деках[4] размещались 102 медные пушки калибра от 9 до 42 фунтов. При строительстве «Соверена» было допущено множество излишеств. Так, только стоимость его позолоты равнялась стоимости постройки 40-пушечного корабля.

В 1645 г. строится первый полноценный фрегат – 32-пушечный «Констант Уорвик», имеющий, как и «Соверен», три мачты, но только один дек. Значение появления этих кораблей было сопоставимо и даже превосходило по масштабу строительство лордом Фишером его легендарного «Дредноута». Англичане первыми поняли всё превосходство новых типов кораблей над устаревающими галеонами, пинасами и флейтами.

В 1651 г. королевский флот уже насчитывал 21 линейный корабль (тогда их называли кораблями 1—3-го рангов) и 29 фрегатов (корабли 4—6-го ранга). Некоторое количество кораблей находилось в постройке, а всего вместе с представителями других классов Ройял Нэви мог выставить не меньше 150 боевых кораблей.

Иначе складывалась ситуация у голландцев. Их торговый флот был без преувеличения крупнейшим в мире и насчитывал почти 20 тысяч судов. У англичан имелось около 5 тысяч судов. Но военных кораблей специальной постройки среди них было мало.

Большую часть голландского военного флота составляли мобилизованные купеческие суда.

Корабли Соединённых провинций, как правило, имели меньшую осадку, чем английские (сказывалось изобилие мелководных гаваней), и более округлые обводы из-за своего коммерческого предназначения. Это, естественно, отражалось на скорости, манёвренности и вооружении. К началу первой англо-голландской войны Нидерланды не располагали ни одним кораблём, сопоставимым с «Соверен оф зе сиз».

Только в 1645 г. голландцы построили двухдечный 59-пушечный «Бредероде», который можно считать полноценным линейным кораблём.

Английская революция и гражданская война 1642–1651 гг. ослабила морские позиции Англии: флот оказался разделён так же, как и вся страна. Воспользовавшись этим, голландцы взяли под контроль большую часть торговли с английскими колониями в Северной Америке. Однако уже в 1648–1651 гг. ситуация изменилась.

В 1648 г. Соединённые провинции заключили с испанцами Мюнстерский мир, по которому большая часть голландских армии и флота была распущена. Это привело к поставившему страну на грань гражданской войны конфликту между крупнейшими голландскими городами и новым статхаудером Виллемом II. Его внезапная смерть в 1650 г. лишь усилила разногласия. Тем временем Оливер Кромвель, объединивший свою страну после раздоров в Английскую республику, создал мощный флот – многочисленный и обладающий прекрасной организованностью и дисциплиной.

19 октября 1651 г. лорд протектор Англии Оливер Кромвель издал Навигационный акт.

Навигационный акт устанавливал, что товары из Азии, Африки и Америки могли ввозиться в Великобританию только на судах, которые принадлежат подданным Британии, а их экипаж должен состоять по крайней мере на ¾ из британских подданных.

Из Европы товары могли ввозиться на британских судах или на судах той страны, в которой произведены товары или в гаванях которой они впервые могли быть нагружены на корабль. Ввоз солёной рыбы в Англию и колонии разрешался только в том случае, если она поймана на британских судах. Наконец, каботажное плавание предоставлялось исключительно английским судам.

Этот закон настолько подрывал голландскую посредническую морскую торговлю, что привёл к Первой англо-голландской войне (1652–1654).

Навигационный акт служил для английских пиратов идеальным поводом для легального захвата голландских кораблей. Нидерландцы ответили на давление мобилизацией большого количества торговых судов.

Англичане, в свою очередь, стали требовать от иностранных судов в качестве приветствия своим кораблям спускать флаги, даже в иностранных портах. 29 мая 1652 г. лейтенант-адмирал Мартен Тромп отказался совершить такой жест уважения, что спровоцировало Дуврское сражение, в ходе которого англичане захватили два торговых голландских судна, а голландцы серьёзно повредили британский корабль.

Воспользовавшись этим поводом, 1 июля англичане объявили Нидерландам войну. После ряда незначительных стычек англичане в октябре 1652 г. добились успеха в первом серьёзном сражении: адмирал Роберт Блейк нанёс поражение голландскому вице-адмиралу Витте де Виту в сражении при Кентиш-нок.

Одной из причин заключения мира с Голландией стала подготовка Кромвелем войны с Испанией.

Уже летом 1654 г. в английских портах начали готовить две эскадры, назначение которых сохранялось в тайне. Первая эскадра из 30 кораблей под командованием Роберта Блейка вышла 29 сентября, а вторая, из 18 кораблей под командованием Пенна, – 25 декабря.

Пенн должен был идти в Вест-Индию и завладеть островом Гаити, для чего на 20 транспортах в его распоряжении был трёхтысячный отряд сухопутных войск под командованием генерала Венабля. Блейк должен был идти в Средиземное море и для усыпления подозрений испанцев заняться операциями против арабских пиратов, от которых одинаково сильно страдала морская торговля как англичан, так и испанцев, и с которыми испанцы вели непрерывную борьбу.

На самом же деле Блейку приказано было выжидать и дать время Пенну прийти в Вест-Индию, чтобы из Испании не могло быть отменено отправление «Серебряного флота», которым и должны были завладеть или Пенн у Азорских островов, или Блейк у берегов Европы.

По прибытии в Средиземное море, после демонстративного маневрирования у владений герцога Тосканского в Италии, Блейк направился к Тунису и 4 апреля 1655 г. под сильным огнём крепости уничтожил весь находившийся там тунисский флот.

Когда в Испании были получены известия о прибытии в Вест-Индию Пенна, Блейк сейчас же установил блокаду испанских берегов, чтобы не пропустить «Серебряный флот» и не допустить отправку в Вест-Индию испанских подкреплений.

Между тем Пенн, забрав в английских вест-индских колониях все наличные войска, довёл численность десантного корпуса до 7000 человек и 31 марта 1655 г. вышел с острова Барбадос, а 13 и 14 апреля высадил десант около города Сан-Доминго на острове Гаити. Но 25 апреля генерал Венабль был наголову разбит испанцами, и англичане вынуждены были отступить с потерей 1700 человек.

Чтобы не возвращаться домой без результата, Пенн решил сделать попытку завладеть островом Ямайка, что ему и удалось 10–17 мая. «Серебряный флот» Пенну не удалось захватить и, оставив сухопутные войска и часть кораблей в Вест-Индии, он вернулся в Англию.

Только после этого Англия объявила войну Испании и присоединилась к Франции, которая с 1635 г. вела войну против Испании.

Не попал «Серебряный флот» и в руки Блейка. Из-за плохого состояния кораблей пришлось поздней осенью снять блокаду, и только весной 1656 г. Блейк вновь установил её. На этот раз англичане не прерывали блокады до конца войны.

В 1657–1658 гг. испанцы предпринимали попытки отвоевать Ямайку, однако англичане, вспомнив времена Дрейка, нейтрализовали угрозу путём привлечения на свою сторону флибустьеров. При содействии англичан Порт-Ройял был превращён в базу для пиратских нападений на испанские суда.

Весной 1657 г. Блейк узнал о выходе из Америки нового «Серебряного флота» и направился к нему навстречу к Канарским островам. Но тот успел войти в порт Санта-Крус на острове Тенерифе и переправить сокровища в крепость, так что Блейку удалось настичь только сами корабли. 20 апреля 1657 г. Блейк атаковал вражеский флот из 16 галеонов в бухте Санта-Крус-де-Тенерифе и уничтожил 11 из них.

В том же году к боевым действиям против испанцев присоединился французский король Людовик XIV. Во второй битве при Дюнкерке (14 июня 1658 г.) объединённые силы французов, голландцев и англичан нанесли испанцам сокрушительное поражение и заняли Дюнкерк. По Пиренейскому миру 1659 г. эта крепость досталась англичанам, но в 1662 г. английский король Карл II продал её Людовику XIV.

С 1655 г. Порт-Роял на Ямайке был базой британского военного флота и одновременно пиратских флотилий Генри Моргана, Роша Бразильно, Джона Дэвиса, Эдварда Мансфилда и других. Так, флотилия Моргана состояла из 12 пиратских кораблей, а в итоге Морган был назначен вице-губернатором Ямайки.

В 1663 г. англичане начали снаряжать большую экспедицию для захвата нидерландских колоний в Западной Африке и Северной Америке. В январе 1664 г. английский адмирал Роберт Холмс с 22 кораблями появился у берегов нидерландских владений в Африке и овладел островом Гореей и многими пунктами на Золотом Берегу.

Английский король Карл II в 1664 г. решил присоединить Новые Нидерланды к своим владениям в Северной Америке, отдал их в дар своему брату Джеймсу, герцогу Йорка и Олбани, ставшему впоследствии королём Яковом II (1685–1688).

А где же находились Новые Нидерланды? Колония была основана Голландской Вест-Индской компанией (GWC) в 1621 г. с целью извлечения прибыли из торговли пушниной в Северной Америке. Поселения были основаны на территории будущих штатов Нью-Йорк, Нью-Джерси, Делавэр и Коннектикут, а также в небольших поселениях в Пенсильвании и Род-Айленде. Белое население колонии Новые Нидерланды к 1650 г. состояло из 4301 человека (в то время население считалось по числу мужчин).

Поселение Новый Амстердам получило статус города в 1653 г. после получения муниципальных прав. Основателем города считается второй директор Голландской Вест-Индской компании Виллем Верхюлст, который вместе со своими помощниками в 1625 г. выбрал остров Манхэттен в качестве места основания постоянного поселения.

В тот же год военный инженер Крейн Фредериксзон ван Лоббрехт заложил здесь крепость с фортом Амстердам в центральной её части. Чтобы защитить собственность поселенцев, согласно голландскому закону, губернатор Новых Нидерландов Петер Минёйт в 1626 г. выкупил остров Манхэттен у индейского племени, ошибочно названного «манахатта» (на самом деле это было название местности, Manhattoe) за вещи, оценённые тогда в 60 гульденов (24 доллара в то время, сумма, эквивалентная сегодня 2 тысячам долларов США).

Хорошо укреплённый город на южной оконечности острова Манхэттен в дельте реки призван был обеспечить безопасность речного прохода судам Голландской Вест-Индской компании, торговавшим в верховьях реки пушниной с индейскими племенами. Кроме того, он должен был охранять эксклюзивный доступ компании к устьям рек Делавэр и Коннектикут.

4 сентября 1664 г. четыре британских корабля появились перед Новым Амстердамом. Губернатор Питер Стейвесант хотел защищаться, но в форту было слишком мало пороха, и 9 сентября бюргеры сдали город. Так город Новый Амстердам был переименован в Нью-Йорк в честь герцога Йоркского.

В августе 1673 г. голландский отряд численностью 600 человек под командованием капитана Энтони Колве захватил Нью-Йорк и окружающую его территорию. Он назвал эту область Новый Оранж в честь Вильгельма Оранского и стал её губернатором.

Голландское правление, однако, длилось недолго. В 1674 г. был подписан Вестминстерский договор, по которому Нью-Йорк был возвращён Англии в обмен на Суринам.

В ответ правительство Голландии отдало приказ эскадре адмирала Михеля де Рюйтера отправиться в Средиземное море, где он защищал коммуникации от алжирских и турецких пиратов, и идти к побережью Америки усмирять британских пиратов.

В феврале 1665 г. Рюйтер с 12 кораблями направился в Вест-Индию, затем к Ньюфаундленду, везде забирая богатые призы.

В ответ 29 декабря 1664 г. английский адмирал Аллин напал в Гибралтарском проливе на караван нидерландских торговых судов, шедших из Смирны с конвоем отряда военных кораблей под командованием адмирала Ван-Бракеля, причём последний в бою был убит.

24 января 1665 г. Нидерланды объявили Англии войну. В январе 1666 г. к ним присоединились Франция и Дания. Наученные опытом предыдущей войны, в которой защита торговли в значительной мере обессиливала военные флоты и стесняла их операции, в Нидерландах издали указ, воспрещавший во время войны всякую морскую торговлю и рыбную ловлю, чтобы сосредоточить все силы для борьбы с английским военным флотом.

По численности флоты противников были почти одинаковы (около 100 кораблей у каждой стороны, кроме брандеров), но теперь они состояли почти исключительно из военных кораблей, и нидерландские корабли уже не уступали англичанам ни по величине, ни по артиллерии.

Так как война была объявлена зимой, когда в Северном море плавать кораблям было небезопасно, то военные действия начались только весной, тем более что раньше флоты ещё не были и подготовлены к выходу в море.

Нидерландский флот был расположен в двух пунктах – на Маасе и Текселе. Поэтому герцог Йоркский, командовавший английским флотом, вышел в море только 1 мая 1665 г. и направился к нидерландскому берегу, чтобы помешать соединению нидерландских эскадр, а также перехватить возвращавшающуюся из Северной Америки эскадру Рюйтера. Однако, боясь опоздать, английский флот вышел без достаточного провианта и воды, и через три недели, выдержав к тому же жестокий шторм, ему пришлось вернуться назад. Воспользовавшись этим, Маасская эскадра под командованием адмирала Эвертсена 22 мая ушла к Текселу.

Несмотря на отсутствие флотилии де Рюйтера и сомнительную боеспособность основного флота, Великий пенсионарий Голландии Ян де Витт требовал срочных действий, и через несколько дней главнокомандующий нидерландским флотом адмирал Вассенар вышел в море на поиски за английским флотом, который в это время грузил в Харидже боевые припасы и провиант.

Получив сведение о выходе нидерландского флота и считая Харидж, окружённый мелями, неудобным для боя, герцог Йоркский перешёл 11 июня с флотом и транспортами в Солебей. В этот же день в виду Солебея показался нидерландский флот, а потому, наскоро нагрузившись, герцог Йоркский вышел в море.

Из-за безветрия флоты вступили в бой только 13 июня у Лоустофта. Этот бой оказался крупнейшим поражением Нидерландов за всю их морскую историю. После гибели адмирала Вассенара голландцы с большими потерями отступили к Текселу. Англичане преследовали вяло и скоро вернулись в свои порты.

Возвращавшийся из Вест-Индии Рюйтер обошёл Англию с севера и зашёл в Штатланд (Норвегия). Тут он узнал о результате сражения при Лоустофте и потому осторожно пробрался вдоль берега Норвегии и Дании в устье реки Эмс, где стал на якорь 6 августа.

Между тем английский флот под командованием графа Сандвича в погоне за Рюйтером вышел 15 июля к шотландским берегам, но вместо того, чтобы ожидать его тут, вскоре перешёл на север к Шетландским островам, отрядив адмирала Теддимана с 14 кораблями в Берген, где, по слухам, находился отряд кораблей Голландской Ост-Индской компании. Так и оказалось, но нидерландский отряд во главе с де Биттером отбился от Теддимана.

По возвращении Рюйтер был назначен главнокомандующим и вышел в море с 93 кораблями и 11 брандерами, чтобы провести из Бергена собиравшиеся там торговые суда, возвращавшиеся из дальних стран. Он прошёл вдоль восточного берега Англии до 58° северной широты и здесь 25 августа узнал о разделении флота Сандвича и появлении англичан у берегов Норвегии. Опасаясь за Берген, Рюйтер направился туда, но уже не нашёл там Теддимана. На обратном пути Рюйтера с караваном застиг страшный шторм, который разбросал его суда. 13 сентября он оказался у Доггер-банки всего с 36 кораблями.

В это время с севера возвращался Сандвич, и в его руки поодиночке попало 8 военных кораблей, 2 брандера и 2 корабля Ост-Индской компании. Оба флота были вынуждены возвратиться в свои порты для исправления повреждений, причинённых штормом.

В Англии в это время началась чума, и из-за затруднений в комплектовании судов командами английский флот уже больше не выходил в море. Узнав, что английские суда разбросаны по разным портам, Рюйтер в середине октября вышел к английским берегам.

Он обошёл Харидж, Ярмут, Лоустофт, Солебей и Даунс, но англичане успели укрыть все свои суда в устье Темзы. Тогда Рюйтер заблокировал Темзу, но 1 ноября из-за начавшейся на флоте болезни вынужден был возвратиться в Нидерланды, оставив для блокады Темзы отряд из 18 кораблей, который впоследствии был усилен 16 кораблями и продержался в море до февраля 1666 г.

Этим значительно была стеснена морская торговля англичан, и десятки их торговых судов стали призами нидерландцев. Таким образом, несмотря на поражение при Лоустофте, голандский флот нанёс серьёзный вред английской торговле в Америке.

В начале 1665 г. Михель де Рюйтер совершил набег на Карибское море. В конце 1665 г. английские войска, состоявшие в основном из буканьеров под командованием подполковника (пирата) Эдварда Моргана, заместителя губернатора Ямайки, при содействии его племянника Томаса Моргана, быстро захватили голландские острова Синт-Эстатиус и Саба. После смерти своего дяди в декабре 1665 г. Томас Морган был назначен губернатором этих двух островов. Также в конце 1665 г. английские войска с Ямайки и Барбадоса захватили голландские владения Тобаго.

К весне 1666 г. Нидерланды приготовили 84 корабля. Дания должна была по договору выставить 40 кораблей. Но хотя её флот и был приготовлен к выходу в море, он так и не тронулся с места и участия в войне не принял.

Столь же эфемерной оказалась надежда на помощь Франции: её флот из 40 кораблей вышел в январе 1666 г. из Тулона, но только к концу августа он добрался до Ла-Рошели, а в сентябре был в Дьепе, после чего вернулся в Брест.

Англичане приготовили 80 кораблей, и, следовательно, им было под силу бороться только с одним нидерландским флотом. 5 июня нидерландский флот, готовившийся в разных портах, сосредоточился, и 10 июня Рюйтер направился к Доунсу, где, по его сведениям, находился английский флот.

Силы англичан были разделены, так как король Карл II получил ложное известие, что будто бы французский флот уже подошёл ко входу в Английский канал и находится на пути соединения с нидерландским флотом. Поэтому Карл II приказал отправить к нему навстречу отряд из 20 кораблей, к которому в Плимуте могло присоединиться ещё 10 кораблей. Эта эскадра отделилась от флота.

Это была грубая стратегическая ошибка, так как англичане, занимавшие выгодную центральную позицию, вместо того, чтобы бить противников по частям, разъединились на части сами, причём обе эти части были слабее приближавшихся к ним с противоположных сторон противников.

10 июня 1666 г. Монк (граф Альбемарль), командовавший английским флотом, вышел из Доунса с 58 кораблями навстречу Рюйтеру. 11 июня флоты встретились у Дюнкирхена и вели упорный бой в продолжение четырёх дней, причём англичане отступали к западу, чтобы соединиться с эскадрой принца Руперта, отделившегося против французов. Несмотря на то, что к концу третьего дня им это удалось, они всё-таки были разбиты наголову, но и нидерландский флот был настолько повреждён, что вынужден был вернуться в Виллинген.

Благодаря энергии Рюйтера нидерландский флот 6 июля уже вновь вышел в море в составе 75 кораблей и транспортов, на которых находилось около 7000 сухопутных войск. Предполагалось произвести высадку на английский берег, на чём настаивали многочисленные английские эмигранты – республиканцы, находившиеся в Нидерландах после восстановления в Англии королевской власти.

Маловетрие дало возможность Рюйтеру подойти к устью Темзы только 13 июля. Английский флот не был ещё вполне готов к выходу, но подступы к его стоянкам в Темзе и Харидже были сильно укреплены. Пришлось отказаться от десанта, который был отослан назад, и ограничиться блокадой Темзы. 1 августа английский флот начал выходить, и тогда Рюйтер отступил в открытое море, чтобы не сражаться между мелей. 4 августа противники сошлись у Нордфореланда, причём в двухдневном бою нидерландцы потерпели поражение, и Рюйтеру пришлось укрыться в Виллингене.

Поскольку в поражении Рюйтер обвинил Корнелиса Тромпа, видную фигуру партии оранжистов, эта битва привела к очередному политическому расколу внутри Соединённых провинций. В итоге из-за политических дрязг флот оставался в базах.

Этим воспользовались англичане и снарядили экспедицию из мелкосидящих судов для набега на острова Вли и Шеллинг, около которых стояло около 150 нидерландских торговых судов и где находились магазины корабельных запасов, принадлежавших как правительству, так и Ост-Индской компании. Всё это адмирал Холмс, командовавший экспедицией, сжёг. Нидерландам был нанесён убыток около 12 миллионов гульденов, после чего отряд Холмса присоединился к главным силам, находившимся в Харидже.

5 сентября Рюйтер вышел с 79 кораблями и 27 брандерами, имея приказание соединиться с французской эскадрой. Получив известие о выходе Рюйтера, вышли и англичане из Хариджа (около 100 кораблей).

В продолжение 10 дней флоты маневрировали в Ла-Манше, иногда сближаясь на расстояние видимости, но от сражения оба противника уклонялись. Со стороны Рюйтера это понятно, так как англичане были сильнее и его задача была – соединиться с французами. Англичанам же выгоднее было вступить в бой раньше этого соединения, и единственная причина их уклонения от боя – это состояние их кораблей. Не ожидая столь быстрого выхода Рюйтера, они считали кампанию этого года законченной и не приступали к серьёзному исправлению и снабжению своего флота после Нордфореландского боя.

Кроме того, погода стояла всё время свежая, неудобная для боя. 16 сентября англичане вошли в Портсмут, заняв центральную позицию между Рюйтером и герцогом Бофором (французский флот). Рюйтер продолжал держаться перед Булонью и отверг предложение французов идти на соединение в Брест.

18 сентября он получил приказание вернуться в Нидерланды, так как там потеряли надежду на присоединение французов, но это приказание было сейчас же отменено, так как было получено известие об огромном пожаре в Лондоне 12–16 сентября, который уничтожил почти весь Сити.

Так как в Англии замечалось уже сильное течение в пользу мира, то в Нидерландах надеялись, что национальное бедствие усилит это течение, и этому же будет способствовать присутствие нидерландского флота в Ла-Манше. Поэтому Рюйтер продвинулся к западу, всё время выдерживая жестокие штормы. 28 сентября он получил от Бофора сообщение, что тот был в Дьепе, ждал там нидерландский флот 24 часа, но что дальше к востоку, в виду позиции английского флота, он идти не мог и вернулся в Брест. На нидерландской эскадре между тем разразились болезни, и она двинулась к востоку. 3 октября заболел и должен был покинуть флот сам Рюйтер.

Объявление Францией войны на стороне Голландии изменило баланс сил в Карибском бассейне и облегчило голландское контрнаступление. Первыми успехами новых союзников стали захват Тобаго французами в августе 1666 г., совместный франко-голландский захват Синт-Эстатиуса в ноябре 1666 г. и захват французами английского острова Антигуа в том же месяце.

Ещё в середине октября 1666 г. начались мирные переговоры, и в мае 1667 г. в Нидерланды, в город Бреда съехались уполномоченные для выработки условий мира. Переговоры затянулись, причём Людовик XIV, замышлявший как раз в этом году нападение на Фландрию, противодействовал мирным тенденциям, чтобы внимание Нидерландов продолжало отвлекаться войной с Англией. Поэтому Нидерланды решили принудить Англию к миру энергичными действиями на море и вооружили свой флот. Великий пенсионарий провинции Голландия Ян де Витт пообещал французскому королю напасть на английское побережье.

Между тем Карл II, затративший огромные государственные средства для своих личных целей и нуждавшийся в деньгах, в надежде на мир не приступал к вооружению флота, решив в случае возобновления военных действий ограничиться операциями по преследованию торговли (а попросту говоря, пиратством). Англичане весной решили разоружить большинство самых больших судов. Предпринимались лишь меры по защите гаваней и устья Темзы.

Поэтому адмиралу де Рюйтеру было приказано подняться вверх по Темзе и разрушить там все суда, склады, верфи. 13 июня 1667 г. Рюйтер вышел в море и 17 июня вошёл в устье Темзы с 84 кораблями, 15 брандерами и десантным отрядом в 17 416 человек, разорил Ширнесс и Чатам, сжёг там корабли и запасы, после чего заблокировал все юго-восточное побережье Англии.

Особенно удачны были действия нидерландского флота у Ширнесса, где все английские корабли, арсеналы и запасы были уничтожены. В Лондоне началась паника, многие начали спасаться бегством. 24 июня нидерландский флот покинул Темзу.

Затем началась блокада нидерландским флотом Лондона и Темзы, в результате цены на продовольствие в Лондоне резко повысились. После этого де Рюйтеру было приказано ещё раз подняться вверх по Темзе, и в начале июля его корабли дошли до Грэйвсэнда, около Хариджа был высажен десант в 2000 человек, но эта операция оказалась неудачной. На Темзе в августе 1667 г. произошёл ряд стычек, в которых чаще всего брандеры действовали против брандеров.

Прибытие к берегам Америки французской эскадры под командованием Жозефа-Антуана де Ла Барра в январе 1667 г. позволило французам оккупировать английскую половину Сент-Китса и Монтсеррата, оставив в руках англичан только Невис с Подветренными островами, а также Ямайку и Барбадос на западе.

Голландские войска под командованием адмирала Абрахама Крийнссена, организованные провинцией Зеландия, а не Генеральными штатами, прибыли в Кайенну в феврале 1667 г. и в том же месяце захватили Суринам у англичан.

Крейнссен задержался в Суринаме до апреля, затем отплыл на Тобаго, который был оставлен французами после изгнания английского гарнизона, где он восстановил форт и оставил небольшой гарнизон. Несмотря на то, что Крейнссен получил указание не медлить, он и адмирал де Ла Барр объединили свои силы только в начале мая, договорившись о франко-голландском вторжении на Невис, которое началось 17 мая 1667 г. Тем не менее их атака была отбита в битве за Невис 17 мая меньшими английскими силами.

Эта запутанная морская операция была единственной в этой войне, в которой сражались все три флота: она потерпела неудачу во многом из-за некомпетентности де ла Барра. После этой неудачной атаки Крейнссен ушёл и отплыл на север, чтобы напасть на колонию Вирджиния, в то время как французы под командованием де ла Барра двинулись на Мартинику. Битва за Невис восстановила английский военно-морской контроль в Карибском бассейне и позволила быстро отвоевать Антигуа и Монтсеррат, а вскоре после этого провести неудачную атаку на Сент-Китс.

В апреле новая английская эскадра из девяти военных кораблей и двух брандеров под командованием контр-адмирала сэра Джона Хармана отплыла в Вест-Индию, прибыв туда в начале июня. Харман столкнулся с французами с семью большими и 14 меньшими военными кораблями и тремя брандерами под командованием Ла-Барра, стоявших на якоре под батареями форта Сен-Пьер на Мартинике. Он атаковал 6 июля и потопил, сжёг или захватил все, кроме двух французских кораблей. Обезвредив французский флот, 15 сентября Харман атаковал французов в Кайенне, заставив свой гарнизон сдаться.

Затем английский флот в октябре 1667 г. отбил форт Зеландия в Суринаме. Известие об этих английских победах достигло Англии только в сентябре, после подписания Бредского договора, и владения, захваченные после 31 июля, должны были быть возвращены. Крейнссен отплыл обратно в Карибское море, но обнаружил, что французский флот уничтожен, а англичане снова владеют Суринамом.

21 июля 1667 г. в Бреде был заключён мир, по которому Нидерланды добились некоторых облегчений в Навигационном акте (разрешения возить на нидерландских судах германские товары), но Новые Нидерланды остались за Англией, взамен чего Нидерланды получили английскую колонию Суринам.

Англия осталась недовольна условиями мира в Бреде. А королю Франции Людовику XIV, которому было выгодно взаимное ослабление Англии и Голландии, удалось побудить короля Англии Карла II к новой войне, причём он вступил с ним в союз.

Придравшись к мелким предлогам (недоразумения в салютах), Англия перешла к вызывающим требованиям, a в марте 1672 г. английская эскадра под командованием адмирала Холмса напала в Английском канале у острова Уайт на караван голландских торговых судов, возвращавшихся из Смирны, и вступила в бой с конвоировавшим их отрядом.

29 марта 1672 г. Англия объявила, что с 7 апреля начнёт военные действия. В этот же день войну Голландии объявила Франция. Третья англо-голландская война являлась для Голландии не чисто морской, как обе предыдущие, a также и сухопутной (против Франции).

План союзников предусматривал вторжение в Голландию с суши и с моря, для чего соединённый флот должен был принять сухопутные войска.

Де Рюйтер стремился принудить англичан к сражению раньше присоединения французов, и 12 мая, как только набралось 40 готовых кораблей, он вышел, надеясь застать английский флот ещё в портах, неготовым. Однако подойдя к английским берегам, он получил сведения о соединении флотов союзников у острова Уайт. К де Рюйтеру тоже подошли новые подкрепления, и, исполняя приказание голландского правительства, он решил, прикрывая устье Темзы со всем флотом, послать отряд из 39 лёгких судов вверх по реке.

Но английский флот уже вышел, подступы к гаваням были защищены, и успеха голландская экспедиция не имела. Де Рюйтер решился на эту опасную операцию, так как дули восточные ветры, которые задерживали союзников в Ла-Манше. Получив сведения о приближении союзного флота, де Рюйтер отступил к берегам Голландии.

План голландцев состоял в том, чтобы, держась за мелями у своего берега, нападать на союзников, когда они приступят к высадке, и вместе с тем пользоваться каждым удобным случаем для наступления. 29 мая показался союзный флот, но, продержавшись в виду голландцев два дня, ушёл в Солбей за провиантом и водой.

Рюйтер сейчас же выдвинулся до Нордфореланда и, узнав от разведчиков, что союзники стоят в Солебее в беспорядке, направился туда и внезапно напал на них 7 июня 1672 г. Союзным флотом командовал герцог Йоркский, французской эскадрой – граф д’Эстре. Несмотря на преимущество в силах союзников (больше кораблей – 57 английских и 30 французских против 75 голландских), после упорного боя де Рюйтер одержал верх, потопив 5 кораблей, из которых три были двухдечными. Но и его корабли были значительно повреждены, и он ушел во Флиссинген. Последствием поражения англичан явилась задержка в задуманной высадке.

Но зато на суше французы одержали целый ряд побед, вследствие чего в Голландии произошли внутренние смуты и перемена правительства. Штатгальтером был провозглашён принц Вильгельм III Оранский. На флоте это отразилось отсутствием средств для ремонта, боеприпасов и людей, которые требовались для армии. У де Рюйтера оказалось всего 47 кораблей, 12 фрегатов и 20 брандеров, и то плохо снабжённых, с которыми он решил держаться за мелями, пока союзники не приступят к самой высадке.

Только в начале июля 1672 г. союзный флот из 90 кораблей, на которых были посажены войска, подошёл к голландским берегам, но, несмотря на хорошую погоду, союзники долго не решались на высадку, опасаясь державшегося у них на фланге за мелями де Рюйтера. После же 21 июля задули продолжительные штормы, которые настолько повредили союзный флот, что он вынужден был вернуться в Англию, и 28 сентября французская эскадра ушла во Францию.

Зимой голландцы укрепили входы в реки и внутренние заливы, a де Рюйтер готовился к возможно раннему выходу в море, чтобы помешать соединению союзных эскадр. Для этого он предполагал заградить устье Темзы, где готовился английский флот, судами с камнями и в это время обрушиться на французский флот.

10 мая 1673 г. де Рюйтер был уже у Темзы, но сначала блокадной операции мешала плохая погода, a затем показался и английский флот, и голландцам пришлось вернуться.

План защиты берегов был тот же, что и в предыдущем году. Флот де Рюйтера, доведённый до 52 линейных кораблей и 12 фрегатов, занял позицию за Схоневельдскими мелями.

В конце мая 1673 г. союзники соединились (англичане: 54 линейных корабля, 8 фрегатов и 24 брандера; французы: 27 линейных кораблей, 3 фрегата и 10 брандеров). Английским флотом командовал принц Руперт, французским – граф д’Эстре. Союзники зашли в Харидж, где приняли многочисленный десант, и 1 июня появились перед Схоневельдом. Союзники не решились произвести высадку, не нанеся поражение голландскому флоту.

7 июня 1673 г. англо-французский флот в составе 86 кораблей при 4826 пушках атаковал 64 голландских корабля с 3157 пушками.

Умело маневрируя, де Рюйтер сумел разделить вражеский флот на четыре части, но не смог добиться решительного успеха из-за наступления темноты. Французы потеряли два корабля, голландцы – один.

Далее союзный флот курсировал ещё неделю у голландского побережья. Тем временем де Рюйтер починил повреждённые в бою корабли, пополнил состав команд, и к его флоту добавилось ещё четыре корабля.

14 июня голландцы атаковали противника. И опять форс-мажор спас англо-французов. Из-за сильного волнения нижние деки, где стояли большие пушки, пришлось закрыть.

Тем не менее, Рюйтер гнал союзную эскадру до берегов Британии. К утру 15 июня союзный флот укрылся в устье Темзы, и де Рюйтер вернулся в порт Схоневельд.

Только 25 июля 1673 г. союзники оказались в состоянии вновь выйти в море, причём они опять имели на кораблях десантные войска – около 7000 человек. В устье Темзы было приготовлено ещё 30 000 человек для немедленной перевозки в случае удачи первой высадки.

Теперь де Рюйтер имел 77 кораблей и фрегатов и 22 брандера, a потому он вышел 29 июля в море, 30 июля встретился с союзниками и держался в виду их два дня. Те уклонялись от боя, маневрируя так, чтобы отвлечь де Рюйтера от берегов. Опасаясь, чтобы англичане не высадили за его спиной десант, де Рюйтер вернулся 1 августа к Схоневельду. Союзники последовали за ним и прошли вдоль всего голландского берега, но на высадку не решались, так как опасались нападения де Рюйтера.

В это время в Голландии ожидали возвращения конвоя торговых судов из Ост-Индии, от благополучного прибытия которого зависела финансовая возможность продолжать войну. Вся Голландия теперь возлагала надежду на флот, так как надо было во что бы то ни стало удалить союзников от берега. 18 августа Рюйтер перешёл к Кампердауну и вошёл в соприкосновение с противником. 21 августа 1673 г. де Рюйтер атаковал союзников у Текселя и нанес им жестокое поражение.

Ни одного корабля потеряно не было, лишь с каждой стороны сожжено по несколько брандеров. Однако союзники потеряли около двух тысяч человек, а голландцы – тысячу. Главный итог сражения – голландский конвой из Ост-Индии благополучно прибыл на родину.

Специи были доставлены в Нидерланды, что дало голландцам столь необходимую финансовую передышку. В течение нескольких месяцев после этого Нидерланды вступили в союз с Испанией и Священной Римской империей. Угроза, исходившая от немецких и испанских вторжений с юга и востока, заставила французов вывести войска с территории республики.

Третья англо-голландская война завершилась подписанием Вестминстерского договора между англичанами и голландцами в 1674 г. Фактически этот договор стал подтверждением status quo. Тем не менее именно война 1672—674 гг. избавила Англию от своего главного соперника в борьбе за контроль над мировым океаном.

Четырнадцать лет спустя Славная революция возвела штатгальтера Вильгельма III на престол Англии и положила конец англо-голландским конфликтам XVII века. Только в 1781 г. голландские и британские флоты снова сразились друг с другом в ходе войны за независимость североамериканских колоний.

Король Карл II был последним представителем дома Габсбургов на испанском престоле. После его смерти началась Война за испанское наследство, в которой Франция и Австрия боролись за Испанскую империю.

Поскольку Карл II Испанский с самого раннего детства был болен умственно и физически и не имел детей, а других мужчин в испанской ветви рода Габсбургов не было, вопрос о наследовании огромной Испанской империи, которая включала помимо Испании также владения в Италии и Америке, Бельгию и Люксембург, был постоянным предметом обсуждения.

Две династии претендовали на испанский престол: французские Бурбоны и австрийские Габсбурги. Обе королевские семьи были родственниками последнего испанского короля.

Наиболее легитимным наследником с точки зрения испанских традиций, которые допускали наследование престола по женской линии, был Людовик Великий Дофин, единственный законный сын французского короля Людовика XIV и испанской принцессы Марии Терезии, старшей единокровной сестры Карла II.

Кроме того, сам Людовик XIV был двоюродным братом своей жены и короля Карла II, поскольку его матерью была испанская принцесса Анна Австрийская, сестра испанского короля Филиппа IV, отца Карла II.

Дофин, будучи первым наследником французского престола, стоял перед трудным выбором: если бы он унаследовал французское и испанское королевства, то ему пришлось бы контролировать огромную империю, угрожавшую балансу сил в Европе. К тому же Анна и Мария Терезия отказались по условиям брачного договора от своих прав на испанское наследство. В последнём случае отказ не вступил в силу, поскольку он был условием уплаты Испанией приданого инфанты Марии Терезии, которое так и не получила французская корона.

Другим кандидатом был император Священной Римской империи Леопольд I, принадлежавший к австрийской ветви династии Габсбургов. Поскольку дом Габсбургов придерживался салического закона, Леопольд I являлся следующим за Карлом в рамках династической иерархии, поскольку оба они происходили от Филиппа I Габсбурга. Кроме того, Леопольд был двоюродным братом короля Испании, его мать тоже была сестрой Филиппа IV и при выходе замуж не отказывалась от прав на испанский престол.

Кроме того, отец Карла II, Филипп IV упомянул в своем завещании в качестве наследников австрийскую ветвь Габсбургов. Этот кандидат также вызывал опасения у других держав, поскольку с вступлением Леопольда в испанское наследство произошло бы возрождение Испанско-австрийской империи Габсбургов XVI века.

В 1668 г., всего за три года до коронации Карла II, тогда бездетный Леопольд I согласился на раздел испанских территорий между Бурбонами и Габсбургами, даже при том, что Филипп IV завещал ему безраздельную власть. Однако в 1689 г., когда английский король Вильгельм III заручился поддержкой императора в Девятилетней войне, он пообещал поддержать претензии императора на всю испанскую империю.

Ещё одним кандидатом на испанский трон был наследный принц Иосиф Фердинанд Баварский, родившийся в 1692 г. Он принадлежал к династии Виттельсбахов и был внуком Леопольда I по материнской линии. Его мать Мария Антония была дочерью Леопольда I от первого брака с младшей дочерью Филиппа IV Испанского Маргаритой Терезой.

Поскольку Иосиф Фердинанд не был ни Бурбоном, ни Габсбургом, вероятность слияния Испании с Францией или Австрией в случае его коронации была невелика. Хотя Леопольд I с Людовиком XIV стремились усадить на испанский трон своих потомков: Леопольд I – своего младшего сына эрцгерцога Карла, а Людовик XIV – младшего сына дофина, герцога Анжуйского, – баварский принц оставался наиболее безопасным кандидатом. Таким образом, Англия и Нидерланды предпочли сделать ставку именно на него. Более того, Иосиф Фердинанд был назван законным наследником испанского трона по воле Карла II.

30 октября 1697 г. Англия и Франция подписали Гаагское соглашение, по которому признали Иосифа Фердинанда наследником испанского престола, но владения Испании в Италии и Нидерландах должны были быть разделены между Францией и Австрией. Это решение было принято без согласования с испанцами, которые были против раздела своей империи.

Так, при подписании Гаагского соглашения Карл II Испанский согласился назвать баварского принца своим преемником, но назначил ему наследством всю Испанскую империю, а не те части, которые выбрали для него Англия и Франция.

Юный баварский принц внезапно скончался от оспы в ночь с 5 на 6 февраля 1699 г., что вновь подняло вопрос об Испанском наследстве.

Англия и Франция вскоре ратифицировали Лондонское соглашение, по которому отдали испанский трон эрцгерцогу Карлу. Итальянские территории переходили к Франции, а эрцгерцог оставлял за собой все остальные владения Испанской империи.

Австрийцы, которые не участвовали в подписании соглашения, были крайне недовольны. Они открыто добивались владения всей Испанией, а итальянские территории интересовали их в наибольшей степени: они были богаче, находились близко от Австрии и ими было легче управлять.

В Испании возмущение этим соглашением было ещё больше; двор единодушно выступал против разделения владений, однако с тем, кого поддерживать – Габсбургов или Бурбонов – единства не было.

Сторонники Франции были в большинстве, и в октябре 1700 г. в угоду им Карл II завещал все свои владения второму сыну дофина, герцогу Анжуйскому. Карл предпринял шаги по предотвращению слияния Франции и Испании. По его решению в случае наследования Филиппом Анжуйским французского престола испанский переходил бы к его младшему брату герцогу де Берри. Далее в списке наследования после герцога Анжуйского и его брата шёл эрцгерцог Карл.

Сначала союзники не возражали против восшествия на испанский престол герцога Анжуйского, обставляя лишь условиями передачу Англии и Голландии Испанских Нидерландов (Бельгию), чтобы сделать из неё буфер между Францией и Голландией, а Австрии – испанские владения в Италии. Но уже после начала войны (в 1703 г.) союзники выставили кандидатом на испанский престол эрцгерцога Карла, причём к союзу была привлечена Португалия, опираясь на которую, Карл должен был с помощью англо-голландского флота завладеть Испанией. У Карла III были сторонники в Каталонии и Арагоне, южная же Испания была на стороне Филиппа Анжуйского (избранного королём Филиппом V).

Карл II умер 1 ноября 1700 г., а 24 ноября Людовик XIV провозгласил Филиппа Анжуйского королём Испании. Филипп V был назван королём всей Испанской империи, несмотря на подписанное ранее с англичанами Лондонское соглашение. Однако Вильгельм III Оранский не стал объявлять Франции войну, не имея поддержки элиты ни в Англии, ни в Голландии.

Однако Людовик избрал слишком агрессивный путь по защите гегемонии Франции в Европе. Он отрезал Англию и Нидерланды от торговли с Испанией, что серьёзно угрожало коммерческим интересам этих двух стран. Вильгельм III в сентябре 1701 г. заключил с Голландской республикой и Австрией Гаагское соглашение, по которому Филипп V всё ещё признавался королём Испании, однако Австрия получала желанные испанские владения в Италии. Австрийцы также должны были взять под контроль Испанские Нидерланды, тем самым становясь на защиту региона от контроля Франции. Австрия и Голландия вновь получали свои коммерческие права в Испании.

Через несколько дней после подписания соглашения во Франции умер Яков II, предыдущий король Англии, смещённый Вильгельмом с трона в 1688 г. Хотя Людовик ранее подписанием Рисвикского соглашения признал Вильгельма III королём Англии, теперь он заявил, что единственным наследником умершего Вильгельма III Оранского может быть только сын изгнанного Якова II Джеймс Фрэнсис Эдуард Стюарт (старый претендент). Возмущённые Англия и Голландская республика (её Людовик прогневал введением в Испанские Нидерланды французских войск) в ответ стали собирать свои армии и 14 мая 1702 г. объявили войну Франции и Испании. 15 мая к Англии и Голландии примкнула Австрия.

Вооружённый конфликт начался с введения австрийских войск под командованием Евгения Савойского в герцогство Миланское, одну из испанских территорий в Италии. Англия, Голландия и большая часть немецких государств (включая Пруссию и Ганновер) встали на сторону австрийцев (прусский монарх сделал это в обмен на признание своего королевского титула), а Бавария, Кёльн, Португалия и Савойя поддержали Францию и Испанию.

В самой же Испании кортесы Арагона, Валенсии и Каталонии (бывшие территории королевства Арагон) заявили о своей поддержке австрийского эрцгерцога. Даже после смерти Вильгельма III в 1702 г., при его преемнице королеве Анне, Англия продолжила активное ведение войны под руководством министров Годолфина и Мальборо.

Венеция объявила о своем нейтралитете, несмотря на давление держав, но не могла помешать чужим армиям нарушать её суверенитет. Папа Иннокентий XII сначала поддержал Австрию, но после некоторых уступок со стороны Людовика XIV – Францию.

Первоначально основными театрами боевых действий в Европе стали Нидерланды, Южная Германия, Северная Италия и собственно Испания. На море главные события происходили в Средиземном море.

Для разорённой и впавшей в нищету Испании начавшаяся война стала подлинным бедствием. Государственное казначейство было пусто. Правительство не имело ни кораблей, ни армии. В 1702 г. с трудом удалось собрать две тысячи солдат для экспедиции в Италию. В полуразрушенных крепостях стояли малочисленные гарнизоны.

5 февраля 1701 г. французские войска напали на Испанские Нидерланды. Соединённые провинции были обеспокоены присутствием французских войск на своих границах и запросили помощи у Англии, которая после одобрения парламентом в июне 1701 г. перебросила почти 13 тыс. солдат в район Бреды.

1 июня 1701 г. король Англии Вильгельм III назначил Мальборо главнокомандующим всеми английскими войсками в Соединённых провинциях. В конце марта голландские войска эвакуировали Люксембург. Примерно в это же время 10 тысяч пфальцских солдат оккупировали Дюссельдорф и Юлих, а 7 тыс. пруссаков оккупировали Клеве. Кроме того, 10 тыс. ганноверцев двинулись к Нижнему Рейну. Наконец, у голландцев были сильные гарнизоны в Граве, Неймегене и Маастрихте.

14 июля 1701 г. король Англии Вильгельм III прибыл в Гаагу для встречи с Генеральными штатами Соединённых провинций, чтобы заключить и подписать проект договора о наступательной и оборонительной помощи между императором Священной римской империи, Англией и Соединёнными провинциями.

В Италии в 1701 г. шли упорные бои между французскими и австрийскими войсками.

В Европе в 1701 г. действия на море шли у берегов Испании и Италии, причём в общем они были тесно связаны с операциями на суше. Подготовка и передвижение флотов (мобилизация и стратегическое развёртывание) начались ещё с 1701 г. Голландия выставила 24 линейных корабля, но часть из них и значительное количество фрегатов она оставила у своих берегов, так как опасалась вторжения французов из Нидерландов.

Большая часть линейных кораблей под командованием адмирала Альмонда присоединилась к английскому флоту, который начал ещё в апреле 1701 г. собираться в Портсмуте под командованием адмирала Рука.

Союзный флот должен был произвести давление на Испанию, завладев на её берегах удобными базами, чтобы не позволить соединиться французским морским силам, готовившимся в Тулоне и в Бресте, и не дать им обосноваться в испанских портах. Действительно, Людовик потребовал от испанского правительства, чтобы для французов были открыты порты Кадис, Гибралтар и Порт-Магон.

Французы между тем в августе выслали из Бреста два отряда (адмиралы Кетлогон и Шато-Рено) в Вест-Индию с войсками и снабжением для колоний.

На обратном пути они должны были отконвоировать оттуда испанский «Серебряный флот», от прибытия которого из Южной Америки зависели материальные средства Испании для ведения войны.

Англичане, со своей стороны, решили перехватить этот флот. По получении известий о выходе Кетлогона адмиралу Руку было приказано наблюдать за Брестом, но он подошёл к нему уже после выхода эскадры Шато-Рено. Тогда Рук отделил эскадру (25 английских и 10 голландских кораблей) под командованием вице-адмирала Бенбоу к испанским берегам, чтобы перехватить «Серебряный флот».

После этого Бенбоу должен был с 10 английскими кораблями идти в Вест-Индию для поддержки британских колоний, а остальные корабли вернуть в Портсмут.

10 октября Бенбоу прибыл на Азорские острова, где ему сообщили, что «Серебряный флот» уже вошёл в Кадис, а потому Бенбоу отослал свою эскадру в Англию, а сам с 10 кораблями прибыл 13 ноября на остров Барбадос.

Между тем известие оказалось ложным. «Серебряный флот» и не выходил, так как галеоны не были готовы, и испанцы считали отряд Кетлогона слишком слабым для надежного прикрытия, вследствие чего он в феврале 1702 г. вернулся в Брест.

Отряд Шато-Рено (10 кораблей) из Бреста пошёл сначала в Лиссабон, чтобы произвести давление на Португалию, верность которой союзу с Испанией уже тогда являлась подозрительной. Оттуда в конце октября он перешёл в Кадис. В Кадисе отряд Шато-Рено встретился с французской эскадрой из 20 линейных кораблей под командованием графа д’Эстре, которая ещё в мае прибыла туда из Тулона.

Получив известие о появлении эскадры Бенбоу и о возложенной на него задаче, Шато-Рено отправился с 14 кораблями за «Серебряным флотом», а д’Эстре, слишком слабый после этого, чтобы противодействовать Бенбоу, покинул Кадис, взяв испанские войска для перевозки в Неаполь и Сицилию, после чего вернулся в Тулон. Шато-Рено прибыл в Санта-Крус и в марте 1702 г. тронулся с «Серебряным флотом» в Европу через Гавану.

В 1702 г. началась полномасштабная война. Виллар и ещё несколько лучших советников Людовика XIV убеждали короля сосредоточить свое внимание на Рейне и Дунае, где, как они указывали, находились главные силы союзников. Этот совет был проигнорирован, и крупнейшая французская армия была задействована на Маасе в Нидерландах, в то время как рейнский фронт был поручен меньшим силам, действующим в обороне.

Весной 1702 г. Англия направила эскадру в Португалию и заставила короля Педру II расторгнуть договор с Францией. Император Леопольд I получил крупные субсидии от Великобритании и Голландской республики для финансирования военных действий. Большинство княжеств и кругов Священной Римской империи заявили о поддержке Габсбургов. Только курфюршества Бавария, Кёльн, герцогство Брауншвейг-Вольфенбюттель и герцогство Саксен-Гота-Альтенбург не хотели присоединяться к альянсу.

Леопольд I решил собрать имперскую армию численностью 40 тысяч человек на Рейне, где она объединит контингенты из различных княжеств Священной Римской империи. Эта армия будет передана под командование его сына Иосифа (будущего императора), но настоящим командующим будет маркграф Людвиг Вильгельм Баденский.

8 марта 1702 г. умер английский король Вильгельм III Оранский, что задержало начало военных действий на море. Только в конце июня 1702 г. в Портсмуте было сосредоточено 30 английских и 20 голландских линейных кораблей, 13 фрегатов, 9 брандеров, 8 бомбардирских судов, вооружённых мортирами, и около 100 транспортов с 9000 английских и 4000 голландских войск.

Предполагалось завладеть Кадисом, чтобы устроить из него базу для экспедиций в Средиземном море, для борьбы с вражеским судоходством в Средиземное море. Главнокомандующим союзным флотом стал британский адмирал Руку, голландской эскадрой командовал адмирал Альмонд.

В Английском канале для блокады Бреста и защиты торговли должна была остаться английская эскадра из 30 кораблей под командованием адмирала Шовеля, и у голландских берегов – голландская эскадра из 15 кораблей под командованием вице-адмирала Эвертсена.

Только 1 августа адмирал Рук вышел из Портсмута. Он уже имел известие от Бенбу из Вест-Индии, что Шато-Рено в марте вышел с «Серебряным флотом».

«Серебряный флот», перевозивший свыше 200 тонн золота и 3400 тонн серебра, направлялся в Кадис. Однако командующий французским конвоем адмирал Шато-Рено получил сведения, что Кадис блокирован англо-голландским флотом. Поэтому он и испанский адмирал Мануэль де Веласко решили укрыться в бухте Виго (Галисия).

19 октября 1702 г. испанцы отправили часть сгруженных сокровищ в Мадрид. 23 октября англо-голландский флот атаковал Виго. Испанцы и французы потерпели полное поражение. Лишь нескольким судам вместе с Шато-Рено удалось уйти.

Из 17 галеонов с сокровищами шесть захватили англичане, пять – голландцы, шесть затоплены самими испанцами.

До 1955 г. было организовано 13 экспедиций по поискам сокровищ на затонувших испанских галеонах в бухте Виго.

Зимой 1702/03 г. Людовик XIV увеличил численность своих армий на Рейне, в Италии и во Фландрии, в то время как другая армия была собрана под командованием маршала де Монревеля, чтобы подавить восстание камизаров (крестьян гугенотов) в Севеннах. В 1703 г. Бавария должна была стать центром французских операций, а в Италии и Нидерландах планировались только небольшие кампании. Французское командование планировало захват австрийской столицы объединёнными силами Франции и Баварии. Этим планам должно было поспособствовать вспыхнувшее в мае 1703 г. в Венгрии восстание Ракоци, которое охватило почти всю территорию Венгерского королевства и отвлекло крупные австрийские силы на восток.

Союзники также провели успешные дипломатические переговоры, убедив герцогство Савойское (договор подписан 5 января) и Португалию (договор подписан 16 мая) присоединиться к Великому альянсу. В то же время Англия, ранее наблюдавшая за попытками Филиппа удержаться на испанском престоле, теперь решила, что её коммерческие интересы будут в большей безопасности при правлении эрцгерцога Карла.

12 июля 1703 г. в Средиземное море отправился с 35 линейными кораблями британский адмирал Клаудисли Шовель, тогда как операции остальной части флота в этом году ограничивались крейсерством у северных берегов Франции.

Шовель имел приказание: провести до Мальты караван торговых судов. А также попытаться втянуть пиратские государства северной берегов Африки в войну с Францией.

Задержка в отправлении Шовеля произошла из-за позднего прибытия 12 голландских кораблей (25 июня), которые должны были войти в состав его эскадры. Со смертью Вильгельма III, объединявшего в своем лице Англию и Нидерланды, голландцы, ссылаясь на отсутствие денег, начали уклоняться от принятых на себя обязательств по вооружению определённого числа кораблей. Для экспедиции в Средиземное море они должны были дать 18 кораблей, а прислали только 12. В эскадру Канала (адмирала Рука) они в этом году не прислали ни одного корабля.

У своих берегов и против Дюнкирхена голландцы держали два отряда общей численностью в 22 корабля. Начались также несогласия между английскими и голландскими адмиралами из-за того, что англичане третировали последних.

Шовель пробыл в Средиземном море до ноября, после чего вернулся в Англию, оставив 6 голландских кораблей в Лиссабоне. Хотя он и не мог выполнить все возложенные на него поручения, но французский флот из-за присутствия английского не мог тронуться из Тулона.

В эту зиму в Доунсе во время страшного шторма в начале декабря погибло 9 английских линейных кораблей.

В 1704 г. англо-голландский флот должен был перевезти в Лиссабон выставленного союзниками претендента на испанский престол Карла III с 10 тысячами человек пехоты и двумя тысячами кавалерии, и на этот флот была возложена задача содействовать операциям сухопутных войск на испанском театре войны. Но сами эти операции союзники считали не более чем диверсией на правом фланге общего театра войны (Испания – Франция – северная Италия – Дунай), чтобы дать возможность австрийской армии одолеть французов на левом фланге. Этому должен был способствовать союзный флот, действуя против испанских портов в Средиземном море и французского центра в Тулоне и в северной Италии.

Людовик XIV решил собрать в Средиземном море весь свой флот. Всю зиму шли деятельные приготовления в портах. Однако сделать это было очень трудно, так как моряки предпочитали наниматься на суда каперов (пиратов). Тем не менее в Бресте было вооружено 25 кораблей и в Тулоне 30 кораблей.

24 февраля 1704 г. союзный флот из 17 английских и 12 голландских кораблей и 300 транспортов с войсками, под общим командованием адмирала Рука, вышел в Лиссабон, и французы не могли этому помешать, так как их флот ещё совершенно не был готов.

8 мая Рук с 33 линейными кораблями вышел в Средиземное море и в конце месяца прибыл в Барселону. Надежда на то, что губернатор примет сторону Карла III, не оправдалась, а для правильной осады города не было достаточных средств.

Тогда решено было идти к Йерским островам, чтобы оперировать против Тулона. Здесь Рук получил известие, что французская эскадра вышла из Бреста и что её видели у португальских берегов. Сейчас же было решено идти к французам навстречу и, если не удастся их встретить или окажется, что они успеют укрыться в укреплённом порту, например, Кадисе, – идти дальше на север, чтобы соединиться с английской эскадрой адмирала Шовеля, которая должна была наблюдать за Брестом и имела приказание, если она упустит французов, следовать за ними, чтобы соединиться с Руком.

Действительно, Брестская эскадра под командованием графа Тулузского вышла в море, благополучно пробралась мимо Шовеля, и так как Рук шёл все время впереди его и задержался лишь у Барселоны, то он подошёл к Тулону (7 июня) как раз в то время, когда вблизи его был и Рук, вышедший от Гиерских островов.

Благоприятное для французов направление, очень слабого притом, ветра не дало возможности Руку немедленно их атаковать. Два дня противники маневрировали на виду друг друга, причём французам удалось так близко подойти к Тулону, что Рук, потеряв надежду отрезать их от этого порта и опасаясь, что оттуда к ним подойдут подкрепления, решил идти на соединение с Шовелем, и граф Тулузский вошёл в Тулон.

Таким образом, благодаря счастливым обстоятельствам французам удалось сосредоточить 55 линейных кораблей в Тулоне, но вооружавшиеся здесь корабли были ещё далеко не готовы, а потому французы не могли помешать операциям более слабой по численности (33 корабля) эскадры Рука. Благоприятный случай нанести поражение союзникам на море был потерян, так как 26 июня в Лагуше Рук соединился с Шовелем, и теперь его эскадра состояла из 58 линейных кораблей, то есть несколько превосходила по силам французскую.

Сначала Рук получил приказание Карла III овладеть Кадисом, но произошла большая задержка с посылкой необходимых для этого войск, и 27 июля 1704 г. военный совет на эскадре решил сделать попытку овладеть слабо защищённым Гибралтаром.

Дон Диего де Салинас, последний испанский губернатор Гибралтара, неоднократно призывал к укреплению гарнизона и фортификационных сооружений, но безрезультатно. В крепости находилось всего 80 чугунных и 32 медные пушки. Канониров и ядер было весьма мало. Под началом де Салинаса имелось всего 150 солдат и около 300 ополченцев.

3 августа 1704 г. союзная эскадра из 45 бригантин и 10 голландских кораблей бомбардировала форты и город. Тогда англичане пригрозили перебить всех защитников и население Гибралтара.

4 августа комендант де Салинас согласился на почётную капитуляцию – испанцы покинули Гибралтар с барабанным боем и развёрнутыми знамёнами.

Как хвастливо пишут английские историки, 4 августа 1704 г. Британия прорубила окно в Средиземное море.

Только 22 июля 1704 г. французский флот оказался в состоянии выйти из Тулона и направился в Барселону, где надеялся найти союзников. Там он узнал о захвате Гибралтара и получил приказание Филиппа V во что бы то ни стало отобрать его назад, для чего сухим путём уже был послан испанский корпус.

У графа Тулузского был 51 линейный корабль, к которым могли присоединиться ещё французские и испанские галеры. У Рука тоже был только 51 корабль, так как 5 голландских кораблей отправили для провода каравана торговых судов в Плимут и затем доставки оттуда боевых припасов в Лиссабон, и ещё несколько кораблей пошли на Азорские острова, чтобы привести оттуда португальские торговые суда, возвращающиеся из Бразилии.

Рук принял все меры, чтобы укрепить Гибралтар, и с флотом 12 августа направился в Тетуан, чтобы пополнить запасы воды. 19 августа он вышел в море только с 39 кораблями, так как остальные 12 ещё не закончили, и в это время разведчики донесли, что неприятель в виду, на расстоянии всего 30 миль. Положение было очень опасное, но пока военный совет никак не мог решить, что делать, от разведчиков пришло известие, что французы идут в Малагу.

Французы решили, найдя противника, запастись в Малаге водой и присоединить находившиеся там галеры. Эта задержка спасла Рука. Он поспел послать в Гибралтар за свезёнными там на берег морскими пехотинцами, которые прибыли к нему 20 августа, и дал знать кораблям, оставшимся в Тетуане, которые присоединились к нему в этот же день.

Французы показались только 23 августа, и 24 августа произошло нерешительное сражение при Малаге, после которого граф Тулузский, не потеряв ни одного корабля, тогда как у союзников был уничтожен один корабль, и несмотря на то, что во время маневрирования в бою он находился между эскадрой Рука и Гибралтаром, ушёл через Аликанте в Тулон. А между тем у Рука не было боевых припасов, и он уже решил прорываться в Гибралтар, пожертвовав своими повреждёнными кораблями, которым было приказано сжечь себя, если не удастся уйти от французов. 31 августа Рук пришёл в Гибралтар как раз вовремя, так как испанская армия была уже в пределах видимости.

После этого Людовик XIV окончательно потерял веру в возможность чего-нибудь достигнуть с помощью линейных баталий, и опять все корабли были обращены на борьбу с морской торговлей союзников.

В Аликанте граф Тулузский получил приказание Филиппа V непременно поддержать осаждающую армию с моря, вследствие чего он отделил адмирала Пуантиса с 13 кораблями, который должен был конвоировать в Гибралтар транспорт с 3000 человек войск, запасами и осадным парком. Но всё это было готово только к октябрю. Так как эскадра Рука настоятельно нуждалась в ремонте и оставаться у Гибралтара не могла, с неё было свезено сколько возможно людей (около 2000), боевых припасов и провианта, и 5 сентября она ушла, оставив на зиму в Лиссабоне отряд из 10 кораблей под командованием вице-адмирала Лика, который из-за плохого состояния португальских верфей был готов к выходу тоже только в конце октября.

В это время Пуантис пришёл в Гибралтар, высадил войска, выгрузил припасы и, оставив здесь только фрегаты, ушёл в Кадис за провиантом. Лик смог выйти только 5 ноября и прибыл 9 ноября вечером в Гибралтар, который был в большой опасности. Как раз на 10 ноября был назначен штурм, причём предполагалось высадить отряд войск с моря в тылу, под прикрытием французских фрегатов. Появление Лика спасло Гибралтар. Положение Лика было опасно из-за незащищённости Гибралтарской бухты от зимних штормов и из-за того, что в тылу у него был более сильный отряд Пуантиса.

Между тем в Лиссабон прибыли транспорты с новыми подкреплениями для Гибралтара. Лик решил идти к Кадису, заблокировать там Пуантиса и тем самым дать возможность транспортам пройти. Его задержали штормы, а в это время Пуантис вышел, чтобы завладеть транспортами, для чего он расположился на их пути, подняв английские и голландские флаги. Но он слишком рано начал маневрировать для их окружения, из 20 транспортов ему удалось взять только два, и Гибралтар вновь был снабжен. Пуантис вернулся в Кадис, а Лик прошёл в Лиссабон.

В 1705 г. французы и испанцы делали большие усилия, чтобы взять обратно Гибралтар. Были прекращены операции на португальской границе, и войска с маршалом Тессе во главе были направлены к Гибралтару.

Тессе потребовал содействия флота. Пуантис получил категорическое приказание выйти в море, и 16 марта он пришёл в Гибралтар с 13 линейными кораблями. Несмотря на его протесты об открытости бухты, Тессе не позволил Пуантису держаться в море.

18 марта 8 кораблей было сорвано с якорей и унесено в море, а 20 марта внезапно появился Лик с 32 кораблями (19 английских, 4 голландских и 9 португальских) и транспортом с 3 полками пехоты и большими запасами. 3 французских корабля было взято, 2 выбросилось на берег и сожгли себя, а 8 унесённых кораблей ушли в Тулон. Тессе пришлось снять осаду.

В 1705 и 1706 гг. союзный флот под командованием адмиралов Шовеля и Альмонда помогал Карлу III в овладении Каталонией. Для этой цели к находившимся уже в Средиземном море силам были присоединены новые корабли.

5 августа 1705 г. союзный флот уже состоял из 58 линейных кораблей, 11 фрегатов и 9 бомбардирских судов. Под его прикрытием была высажена союзная армия, и 3 октября, с помощью флота, она овладела Барселоной. После этого вся Каталония перешла на сторону Карла III, и её примеру последовали Валенсия и Арагон. Союзный флот 23 октября направился домой, оставив в Лиссабоне на зиму эскадру из 25 кораблей под командованием Лика и Вассенаара.

В 1706 г. французы предприняли решительные шаги, чтобы возместить прошлогодние неудачи. Чтобы успеть достигнуть решительных результатов раньше, чем в Средиземное море придёт союзный флот, они вторглись в Каталонию, отбросили Карла III к Барселоне, которая была обложена с суши 40-тысячной французской армией, а с моря французским флотом из 30 кораблей и отряда галер, под командованием графа Тулузского.

Получив известие о приготовлении французов, союзники тоже поторопились. 9 марта 1706 г. Лик вышел из Лиссабона, 14 апреля в Гибралтаре он имел уже 30 линейных кораблей, а в начале мая у Алтеи к нему присоединились дальнейшие подкрепления, так что его силы дошли до 50 линейных кораблей (36 английских, 14 голландских), 6 фрегатов, 2 брандера, 2 мортирных судна и транспорты с войсками и запасами.

6 мая около Тортосы он получил сообщение от Карла III, что Барселона едва держится и только приход флота может её спасти. Лик приказал своей эскадре, не соблюдая порядка, форсируя парусами, идти к Барселоне. Передовые его корабли подошли к Барселоне рано утром 7 мая, но французского флота уже не было. При известии о приближении флота союзников он ушёл в Тулон. В тот же день прибыл весь союзный флот, войска были высажены на берег, и Барселона, а с нею и Каталония, были спасены. 10 мая маршал Тессе снял осаду, бросив около 100 орудий и раненых.

После этого союзный флот получил приказание перевезти войска из Каталонии в Валенсию, откуда они сухим путём пошли на Аликанте, оплот сторонников Филиппа V. Пока войска совершали этот переход, флот явился 10 июня перед Картахеной и под угрозой нападения заставил её признать власть Карла III. Затем 7 июля флот перешёл к Аликанте, и с помощью сухопутных войск Карла III 6 сентября город был взят.

Из Аликанте Лик направился к Балеарским островам. Остров Ивиса немедленно признал Карла III, а на Майорке население принудило к тому же губернатора, когда Лик пригрозил бомбардировать город Пальму. Союзникам очень хотелось завладеть Меноркой с её превосходной гаванью Порт-Магоном, но Лик нашёл свои десантные средства недостаточными, чтобы одолеть находившийся там французский гарнизон. 4 октября союзный флот направился на зиму домой, оставив в Лиссабоне 17 английских кораблей под командованием адмирала Бинга.

В Английском канале английский флот в июне 1706 г. участвовал во взятии Остенде.

Уже в январе 1707 г. адмирал Шовель из Англии пошёл в Средиземное море и высадил в Аликанте в помощь Карлу III семь тысяч солдат. Но после этого ему пришлось вернуться в Лиссабон, так как флот его не был в готов для длительного плавания в Средиземном море, вдали от баз.

10 апреля 1707 г. из Лиссабона был выслан адмирал Бинг с готовой частью флота и с дальнейшими подкреплениями к восточному берегу Испании. В Аликанте он узнал о поражении Карла III при Альмансе и о том, что остатки разбитой армии отступили к Тортосе. Поэтому он перешёл к каталонскому берегу, собрал в различных пунктах берега эти остатки и вместе с новыми подкреплениями доставил их 20 мая в Барселону. Вскоре сюда прибыл и Шовель.

4 июня союзный флот направился к берегам Северной Италии, чтобы обеспечить безопасное движение австрийской армии принца Евгения по этому берегу к Тулону и коммуникационную линию с его базами – Генуей и Ливорно.

В середине июня флот вошёл в связь с армией, и 11 июля с его помощью армия беспрепятственно перешла пограничную реку Вар. 29 июля Тулон был осажден с суши и с моря, но к 22 августа выяснилось, что надежды овладеть им нет, и австрийская армия отступила в северную Италию, причём флот опять сопровождал её вдоль берега. Главная причина неудачи заключалась в малочисленности осадной армии, а это произошло потому, что австрийский император отделил значительную часть армии для захвата Неаполя, так как ожидалось начало мирных переговоров, и он хотел к этому моменту фактически овладеть Неаполем.

По окончании совместных операций с австрийской армией союзный флот направился домой, оставив в Гибралтаре 12 английских и 6 голландских кораблей под командованием контр-адмирала Дилька, который, перевезя из Барселоны войска в Ливорно, 24 марта 1708 г. перешёл в Лиссабон.

На обратном пути эскадру Шовеля ждала катастрофа, которой постоянно опасались моряки при возвращении поздней осенью из Средиземного моря. При входе в Английский канал эскадра попала в жестокий шторм, причём погибло 4 линейных корабля, и, выброшенный на берег после крушения, сам адмирал Шовель был убит грабителями.

В начале 1708 г. французы предприняли попытку поднять восстание в Шотландии в пользу Якова III, высадив там его с шеститысячным французским войском. Вследствие полного упадка регулярного флота адмирал граф Форбен, который должен был конвоировать транспорты с войсками, имел всего 5 военных кораблей, а остальными конвоирами были каперы.

В Англию дошли слухи о планах французов, и 12 марта адмирал Бинг был уже под Дюнкерком, откуда должна была выйти экспедиция. Ночью 19 марта, когда он был отброшен штормом к Доунсу, экспедиция вышла и добралась благополучно до Фортского залива, но оказалось, что нет никакой надежды на восстание шотландцев и на берегу англичане готовы отразить высадку силой.

Бинг между тем уже шёл следом за Форбеном, который, услышав о его приближении, вышел 23 марта в море на глазах у Бинга. Несмотря на энергичное преследование, Форбену удалось ловкими манёврами ночью обмануть англичан и добраться до Дюнкерка с потерей только одного корабля.

Англичанам требовалась удобная и защищённая база в Средиземном море, и для этого была выбрана Менорка с её превосходной гаванью – Порт-Магоном.

В 1708 г. союзный флот, оперировавший в Средиземном море под командованием адмирала Лика, состоял всего из 31 корабля, так как опасаться французского флота было уже нечего, а потому значительная часть морских сил была оставлена на севере для борьбы с французскими истребителями торговли.

Эскадра Лика оказывала деятельную поддержку операциям на сухом пути, перевозя постоянно войска, смотря по надобности, то в Испанию, то в северную Италию. 22 мая 1708 г. удалось захватить 67 из 100 прибрежных торговых французских судов, которые везли провиант французской армии, действовавшей в Испании, что чрезвычайно выгодно отразилось на операциях Карла III. По указаниям последнего, что желательно овладеть Сардинией как продовольственной базой, Лик 12 августа появился перед Кальяри, и под угрозой бомбардировки губернатор, принуждённый к тому и населением, признал власть Карла III, которую затем признал и весь остров. После того Лик совместно с генералом Стэнхоупом атаковал Порт-Магон на острове Менорка, и 5 сентября 1708 г. англичане взяли крепость, где всё это время держался французский гарнизон. К 29 сентября вся Менорка оказалась во власти союзников.

Главные силы Лика не дождались взятия крепости и ушли домой, оставив для содействия сухопутным войскам 12 английских и 3 голландских линейных корабля, 5 фрегатов и 3 бомбардирских судна, под командованием контр-адмирала Уитакера. Но перезимовать ещё в этом году и этой эскадре в Порт-Магоне не удалось, из-за отсутствия соответственно оборудованной береговой инфраструктуры для ремонта и снабжения флота.

В 1709–1712 гг. союзному флоту не приходилось участвовать в каких-либо больших делах из-за отсутствия значительной морской силы у противника, а также и из-за того, что все важные цели были достигнуты (Гибралтар, Менорка, Сардиния), и теперь надо было только удержать занятое положение.

Разделённый на отряды, что не представляло опасности ввиду слабости противника на море, союзный флот везде помогал сухопутным операциям, поддерживал сообщение между армиями в Испании и в Италии, подвозил им продовольствие и не давал возможности пользоваться морским подвозом французам.

Впрочем, иногда последним удавалось обмануть бдительность союзников. Например, капитану Кассару удалось в 1709, 1710 и 1711 гг. привести караваны с хлебом в Марсель, что имело важное значение, так как во Франции в эти года был неурожай. В 1712 г. ему же удалось уйти из Средиземного моря в Вест-Индию и разорить некоторые из английских и голландских колоний.

Однако попытки союзников утвердиться на французской территории кончались неудачей. В июле 1710 г. им удалось овладеть портом Цеттой, но удержаться здесь они не могли. Вследствие слабости французов на море численность эскадры союзников в Средиземном море всё уменьшалась, и они могли оставить большие силы для борьбы с истребителями торговли в Английском канале и Северном море. После этого успех французских каперов начал быстро падать, несмотря на их многочисленность, так как французское правительство отдало для этой цели все военные корабли, личный состав и средства портов. Французская же морская торговля совсем должна была прекратиться. Кроме того, в этой борьбе окончательно погиб французский флот.

Со стороны французов в этой борьбе выделилось несколько офицеров, совершивших целый ряд блестящих рейдов, но эти частные успехи не могли уравновесить общих успехов на море союзного флота. Таковы были капитаны Форбен, Сен Поль, Дюге-Труэн, Кассар и адмирал Дю-Касс.

В колониях шла борьба в Вест-Индии и в Северной Америке. В Вест-Индии с самого начала войны у противников имелись эскадры военных судов: адмиралов Кетлогона и Шато-Рено со стороны французов и адмирала Бенбоу – со стороны англичан.

После ухода Кетлогона и Шато-Рено с «Серебряным флотом» туда в 1702 г. был отправлен адмирал Дю-Касс с четырьмя линейными кораблями и восемью транспортами с войсками для усиления гарнизонов испанских колоний. Чтобы его перехватить, Бенбоу отделил шесть линейных кораблей под командованием адмирала Витстона к южному берегу острова Гаити, а сам с семью линейными кораблями направился к Картахене, куда, по слухам, шёл Дю-Касс.

29 августа они встретились, и, несмотря на вдвое слабейшие силы и присутствие транспортов, Дю-Кассу в продолжение пяти дней удавалось отбиваться от нападений англичан, которым пришлось отступить на остров Ямайку. Дю-Касс же высадил войска в Картахене, и, кроме того, провёл в Европу галеоны с серебром.

Ему удалось это сделать и в 1708 г. и 1711 г., и этим он в значительной мере облегчил Франции и Испании ведение войны. Остальные военные действия ограничивались взаимными набегами на отдельные острова. Причём с 1708 г., когда англичане могли прислать сюда большие силы, так как на главном театре войны дело было уже кончено, они почти безраздельно владели водами в Вест-Индии, и французам удавалось лишь случайно одержать какой-либо частный успех.

В Новом Свете война началась с нападения испанцев на город Чарльстон в британской провинции Каролина. В ответ в 1702 г. 500 английских солдат и ополченцев вместе с 300 индейцами захватили и сожгли город испанский город Сан-Агустин (бывший французский город Форт Каролина).

Однако захватить мощную испанскую цитадель Св. Мария, построенную в 1672 г., англичанам не удалось.

В 1704 г. англичане в союзе с индейским племенем крики вторглись в западную Флориду, где жили союзники испанцев индейцы апалачи, и разгромили там католические миссии. Апалачи были перебиты или обращены в рабство. Несмотря на это, испанцы сохранили контроль над Флоридой.

В 1706 г. во Флориде был высажен франко-испанский десант, сформированный в Гаване. Союзники попытались захватить Чарльстон, но потерпели неудачу.

В Канаде же шла война между ополчениями французских и английских колонистов, которые деньгами и оружием привлекали на свою сторону туземные племена. Так, в 1703 г. небольшой французский отряд под командованием Лебёра де Бёбассика с 500 индейцами устроили несколько рейдов на британские поселения от Веллса в округе Мэн до Фалмута и Хэверхилла. Свыше 160 англичан было убито или взято в плен. Надо ли говорить, что в Европе, где в битвах воюющие стороны теряли тысячи или десятки тысяч солдат, о стычках такого масштаба не упоминается даже в самых подробных описаниях войны.

В феврале 1704 г. во время так называемой «Дерфелдской резни» 250 индейцев из племен абенаки и мохоки вместе с 50 французскими колонистами разгромили английское поселение Дерфелд, перебив часть колонистов, а остальных захватив в плен. Большинство детей индейцы-мохоки забрали в свои семьи, а выживших взрослых франко-канадцы позже обменяли на французских пленных. Подобные рейды индейцев, часто вместе с французскими солдатами, продолжались до самого конца войны.

В ответ на это английские колонисты под командованием Бенджамина Чёрча успешно нападали на французские поселения в Акадии.

В январе 1709 г. французские колонисты с помощью индейцев племени микмаков уничтожили британский форт Сент-Джон.

Ситуация в Канаде принципиально изменилась в 1710 г. с прибытием из метрополии мощной британской эскадры. В сентябре 1710 г. британские регулярные войска, высадившиеся с кораблей совместно с колонистами (общей численностью 36 тыс. человек), после недельной осады овладели Порт-Роялем. Таким образом, французы потеряли контроль над материковой частью Акадии.

В апреле 1711 г. из Англии к берегам Нового Света отправилась эскадра контр-адмирала Говендера Уопера. В её составе находилось 11 кораблей[5] и 31 транспортное судно с 5,3-тысячным десантом.

По ряду причин британская эскадра достигла эстуария реки Св. Лаврентия только 18 августа 1711 г. Там «просвещенные мореплаватели» налетели на камни. Погибло 8 транспортов. Из находившихся на них 1383 человек спастись удалось только 499. В итоге попытка англичан захватить Квебек провалилась.

Наиболее удачной из французских экспедиций было нападение в 1712 г. капитана Дюге-Труэна на Рио-де-Жанейро. Он забрал богатую добычу и взял с города огромную контрибуцию. Эта экспедиция имела влияние и на заключение мира, так как удар был нанесён по самому чувствительному месту Португалии. Доходы с Бразилии были главным источником её богатства.

По Утрехтскому мирному договору Филипп был признан королём Филиппом V Испанским, однако он отказался от права наследования французского престола, тем самым разорвав союз королевских родов Франции и Испании. Филипп сохранил за Испанией её заокеанские владения, однако Испанские Нидерланды, Неаполь, Милан, Президии и Сардиния отошли к Австрии. Австрия также получила Мантую после пресечения там в 1708 г. профранцузской Гонзага-Неверской династии. Сицилия, Монферрат и западная часть герцогства Миланского были присоединены к Савойе, Верхний Гелдерн – к Пруссии, Гибралтар и остров Менорка – к Великобритании.

Британцы также добились права монопольной торговли рабами в испанских колониях в Америке («асьенто»). Англия овладела торговлей Португалии, заключив с последней в 1703 г. Договор Метуэна.

Филипп, применив централизующий подход Бурбонов во Франции, издал декреты, положившие конец политической автономии королевств Арагона, поддержавших в войне эрцгерцога Карла. С другой стороны, Наварра и баскские провинции, поддержавшие короля, не утратили своей автономии и сохранили свои институты власти и законы.

Серьёзных изменений границ Франции в Европе не произошло. Хотя французы и не утратили накопленных ими земель, их экспансия в Центральную Европу была остановлена. Франция прекратила поддерживать претендентов на английский трон из династии Стюартов и признала Анну законной королевой. Также французы отказались от некоторых территорий в Северной Америке, признав господство Англии над Землёй Руперта, Ньюфаундлендом, Акадией и своей частью острова Сент-Китс. Франция обязалась уничтожить Дюнкеркский порт, служивший главной базой для корсаров и пиратов.

Голландия получила несколько фортов в Испанских Нидерландах и право аннексировать часть испанского Гелдерланда. Однако война очень существенно истощила Голландию, которая в результате больше не могла соперничать с Англией в морской торговле и перестала быть великой державой.

Война короля Георга была частью общеевропейской Войны за австрийское наследство, длившейся с 1740 по 1748 г.

В 1741 г. Франция присоединилась к Испании против Англии и Австрии. В начале Франция и Голландия не считали себя во враждебных отношениях с Англией. Выставленные друг против друга вооружённые силы должны были считаться только противниками. Такое странное понимание взаимных отношений часто встречалось в те времена.

В 1741 г. соединённый испано-французский флот стоял наготове в Барселоне, чтобы перевезти 15 тысяч человек в Италию, чему английский главнокомандующий в Средиземном море не решался воспрепятствовать. Когда его сменил адмирал Мэттьюс, в одном французском порту англичане уничтожили испанские галеры. Английская эскадра принудила неаполитанского короля отозвать свой вспомогательный корпус из северной Италии.

И, тем не менее, война между Англией и Францией объявлена не была, хотя английский флот уже четыре месяца держал в блокаде испанский флот в Тулоне. Испания в конце концов попросила Людовика XV, чтобы французский флот сопровождал испанский при выходе его из порта.

Французский флот (командующий адмирал де Курт) состоял из 15 линейных кораблей, а испанский флот (командующий адмирал Наварро) – из 12 кораблей. Де Курт, которому было 80 лет, предложил смешать в линии испанские и французские корабли, на что испанцы не согласились. Был организован авангард из девяти французских и арьергард из девяти испанских кораблей. Центр состоял из шести французских и трёх испанских линейных кораблей.

19 февраля 1744 г. союзный флот вышел из Тулона и тотчас же подвергся преследованию со стороны английского флота, который находился у Гиерских островов.

У французского адмирала де Кура было 27 линейных кораблей с 1740 пушками, а у британского адмирала Томаса Мэтьюза 29 линейных кораблей и 2144 пушки. Сражение состоялось лишь 22 февраля. Оба флота растянулись в линию на 9 миль, правда, с промежутками. Перестрелка по правилам Госта длилась двое суток и закончилась расхождением противников в разные стороны. Французы потеряли корабль «Подер». Однако результатом сражения стало снятие блокады Тулона англичанами и успешная перевозка французами войск в Италию.

В 1745 г. английская эскадра с десантом прибыла в Новый Свет. Англичанам удалось захватить стратегически важную французскую крепость Луисбург на острове Кейп-Бретон. В свою очередь французы со своими союзниками индейцами 28 ноября 1745 г. взяли нью-йоркскую деревню Саратога, уничтожив и захватив в плен свыше сотни её обитателей. После этого все жители оставили все английские поселения к северу от Олбани.

В июле 1746 г. ирокезы и английские ополченцы собрались к северу от Нью-Йорка для похода в Канаду, ожидая лишь помощи из Европы. Но десант из Англии так и не прибыл, поэтому рейд был отменен.

Замечу, что и французы не дождались подкреплений из метрополии. 22 июня 1746 г. из порта Брест вышла эскадра герцога д’Авиля. В её составе было 10 кораблей, полсотни фрегатов и транспортов, на борту которых находилось 3500 десантников. Только через 3 месяца эскадра добралась до Америки. Выдержав целый ряд штормов, во время которых было потеряно несколько транспортов, и потеряв от болезней больше 2000 человек, эскадра, не приняв участия в военных действиях, вернулась в ноябре во Францию.

Война стала настоящей катастрофой для североамериканских колоний. Так, только Массачусетс в 1745–1746 гг. потерял около 8 % своего взрослого мужского населения. По условиям Второго Аахенского мирного договора крепость Луисбург была возвращена Франции в обмен на город Мадрас, который французы захватили в Индии у англичан. В остальном границы в Новом Свете остались без изменений.

30 апреля 1748 г. в Аахене между Англией, Францией и Голландией был заключён мир, а в октябре – и между остальными участниками. В общем, сохранился status quo.

Фридрих II Прусский получил Силезию, которую он завоевал во время шлезвигских походов, Сардиния получила некоторые небольшие области в Верхней Италии, Филипп Испанский получил Парму.

Людовик XV должен был заключить мир, несмотря на то, что уже завладел австрийскими Нидерландами и частью Голландии. Произошло это потому, что морские силы его были уничтожены и ему грозила опасность потерять колонии. Вместе с тем пришла в полный упадок и французская торговля.

С другой стороны, и у Англии больше не хватало сил. Война на суше обременила её долгом в 80 миллионов фунтов стерлингов, хотя при этом морские призы дали 2 миллиона фунтов чистой прибыли. Потери английской торговли составляли 3240 судов, французской и испанской, взятые вместе – 3430 судов. Морские силы Франции уменьшились со 120 до 22 линейных кораблей.

Несколько слов стоит сказать о боевых действиях в Индии и Индийском океане.

В 1664 г. французский министр финансов Кольбер основал Французскую Ост-Индскую компанию.

В ходе новой войны 1744–1748 гг. губернатор островов Иль-де-Франса и Бурбона Махе де ля Бурдонне из судов Французской Ост-Индской компании сумел сформировать хорошую эскадру из десяти кораблей. Но использовать свое преимущество против конкурентов Бурдонне не мог, так как Ост-Индская компания, у которой он состоял на службе, заключила соглашение с английской Ост-Индской компанией о нейтралитете, несмотря на то, что война между метрополиями уже была объявлена. Английская компания с радостью ухватилась за это французское предложение, поскольку в этот период она была слабее, но предупредила, что это не связывает действия английского правительства и военного флота.

В 1745 г. в Индийский океан была отправлена английская эскадра из шести кораблей под командованием коммодора Пейтона. Эскадра начала нападать на французские торговые суда и в июле 1746 г. появилась у восточного берега Ост-Индии, чтобы поддержать атаку против Пондишери, которую в то время готовил губернатор Мадраса. Но в это время подоспел Бурдонне, получивший свободу действий у своей Ост-Индской компании.

6 июля 1746 г. французская и британская эскадры встретились у Негопотама в 150 милях к югу от Пондишери. Англичане, не приняв боя, ушли к Цейлону.

В сентябре 1746 г. французы высадили десант вблизи Мадраса. После пятидневного сражения англичане капитулировали. Однако Бурдонне вместо того, что бы разрушить британский Мадрас до основания или сделать его французской колонией, оставил город англичанам за большой выкуп – 9 млн фунтов стерлингов деньгами и 13 млн товарами. Некоторые французские историки утверждают, что этот поступок решил судьбу Индии.

13 октября у берегов Мадраса разразился страшный шторм. Два французских корабля погибли, а остальные были серьёзно повреждены. Из-за этого, а также из-за склок в Париже Бурдонне покинул Индию. Тогда губернатор Дюплекс нарушил условия капитуляции, занял Мадрас и приступил к его укреплению.

В августе 1748 г. у Коромандельского берега появился сильный британский флот с десантом на борту под общим командованием адмирала Боскауена и осадил Пондишери, но из-за неудач через два месяца был вынужден снять осаду.

В это время в Европе военные действия уже закончились. В апреле 1748 г. был подписан Аахенский мирный договор между Англией, Францией и Голландией, а в октябре к нему присоединились и остальные державы. По этому договору Англия, Франция и Испания остались при тех владениях, которые имели до войны, так как Луисбург был обменен на Мадрас.

Первые выстрелы Семилетней европейской войны раздались задолго до её официального объявления, и не в Европе, а за океаном.

Еще до начала войны Луи XV распорядился отправить в Канаду подкрепления. В мае 1755 г. транспорты с войсками и с новым губернатором де Водрейлем под конвоем эскадры под началом адмирала Дюбуа де ла Мотт отправились в Новый Свет. Хотя войны не было, англичане протестовали против этой посылки и отправили вдогонку эскадру под командованием адмирала Боскауена с целью не допускать прибытия французов в Канаду. Но французские корабли успели благополучно дойти до берегов Америки. Англичанам 8 июня удалось захватить лишь два корабля, отделившихся от экспедиции.

С началом войны дела французов шли хорошо как в Европе, так и в Новом Свете, куда им удалось перебросить значительные подкрепления, но ряд политических просчётов Луи XV втянули Францию в войну против Фридриха Великого, затеянной Австрией. Это отвлекло внимание и материальные средства Франции от колоний и от флота, без помощи которого не могли быть успешными операции в колониях, а Англия воспользовалась благоприятным моментом и, деятельно поддерживая щедрыми субсидиями Фридриха, нанесла целый ряд ударов французским колониям.

В 1757 г. французы ещё имели у берегов Северной Америки эскадру из 16 кораблей под командованием адмирала Дюбуа де ла Мотта, и попытка английского адмирала Хольборна, имевшего 15 кораблей, взять Луисбург потерпела неудачу. Но начавшиеся на французской эскадре болезни заставили её вернуться во Францию, оставив в Луисбурге всего 5 кораблей.

Попытка французов послать в начале 1758 г. подкрепление из 8 кораблей из Тулона в Северную Америку не удалась. Английская эскадра из 18 кораблей под началом вице-адмирала Осборна, находившаяся в Гибралтаре, загнала французов в Картахену, откуда им с большим трудом удалось уйти в Тулон, потеряв при этом два корабля.

Между тем в Канаду англичане отправили 12 тысяч войск, и адмирал Хольборн был заменён энергичным адмиралом Боскауеном, причём численность эскадры была доведена до 23 кораблей. В июне 1758 г. Луисбург был осажден с суши и с моря и 17 июля капитулировал. Вход в реку Св. Лаврентия был открыт.

Решающее сражение произошло 13 сентября 1759 г. перед укреплениями города Квебек. У французов было 13 тысяч человек против 9 тысяч англичан. Англичане были лучше подготовлены и одержали победу.

Сражение длилось всего полчаса, но британский командующий генерал Джеймс Вульф и французский командующий маркиз де Монкельн погибли от пулевых ранений. Всего англичане потеряли 58 человек убитыми, а французы – 116 человек.

8 сентября 1760 г. окруженные англичанами французские войска сдались в Монреале. 18 сентября французы оставили Квебек. Война в Канаде была окончательно проиграна Францией.

10 февраля 1763 г. в Париже был подписан договор, по которому Франция уступала Англии всю Канаду и левый берег Миссисипи. К моменту захвата Англией Канады там проживало 75–80 тысяч жителей, считавших себя французами.

С 1755 по 1763 г. англичане силой депортировали около 12 600 акадийцев (французов, проживавших в Акадии). Их поселили в других колониях Северной Америки, где они в подавляющем большинстве умерли. Около 4 тысяч вернулись во Францию.

В начале Семилетней войны Французская Ост-Индская компания повторила ошибку 1744 г., предложив английской Ост-Индской компании соблюдать нейтралитет, и отказала набобу[6] в помощи. Благодаря этому англичане разбили набоба, после чего сразу же двинулись против французов и отбили у них Чандернагор. Французы в ответ захватили значительную часть побережья между Мадрасом и Калькуттой.

Вскоре, 26 апреля 1758 г., к ним прибыла помощь из Франции – эскадра из девяти кораблей (около половины слабые, принадлежавшие Ост-Индской компании) под командованием коммодора д’Аше и 1200 человек войск.

28 апреля французы осадили Гуделур (форт Святого Давида), а 29 апреля подошла британская эскадра из семи кораблей под началом адмирала Покока, который немедленно напал на д’Аше, но потерпел неудачу и был вынужден вернуться в Мадрас, а Гуделур 2 июня сдался французам.

После устранений повреждений своих кораблей д’Аше и Покок встретились у Негопатама 3 августа. Сражение опять было вялое, и противники разошлись и ушли в Пондишери и Мадрас чинить свои корабли. Портовые средства в Пондишери оказались столь скудны, что д’Аше счел необходимым, несмотря на то, что имел приказание оставаться у Коромандельского берега до 15 октября (в это время дул северо-восточный муссон, во время которого пребывание у этого берега для парусных судов считалось опасным), идти 2 сентября для исправлений на Иль-де-Франс. Замечу, что Иль-де-Франс с 1715 по 1814 г. назвался остров Маврикий. В 1722 г. король Луи XV передал остров во владение французской Ост-Индской компании.

Но Франция, снарядив в начале войны экспедицию д’Аше, после этого занялась сухопутными операциями против Фридриха Великого и не снабдила порт на Иль-де-Франсе ни провизией, ни корабельными материалами, ограничившись посылкой только ещё трёх кораблей. Поэтому губернатор потребовал, чтобы д’Аше уходил, так как и на берегу был недостаток в провианте, за которым пришлось посылать корабли на мыс Доброй Надежды (голландская колония).

Кое-как снабженный и плохо отремонтированный, д’Аше вышел в Ост-Индию в июле 1759 г., и 10 сентября вновь встретился с Пококом у Порто-Ново. Опять сражение было нерешительное, но из-за невозможности как следует исправить и снабдить эскадру д’Аше окончательно покинул Ост-Индию, после чего все французские поселения попали в руки англичан, а 16 января 1761 г. сдался и Пондишери.

10 февраля 1763 г. Англия и Франция подписали в Париже мир, согласно которому в Вест-Индии Англия вернула Франции Мартинику, Гваделупу и Сан-Лючию, удержав за собой Сан-Винцент, Тобаго, Доминику и Гренаду. Менорку Англия получила обратно, а Франции были возвращены её владения в Ост-Индии, но с лишением её права воздвигать укрепления и держать войска в Бенгалии.

В конце августа 1619 г. в Виргинию прибыл голландский корабль, впервые доставивший в Северную Америку негров, двадцать из которых были сразу же куплены колонистами в качестве рабов.

Тут нельзя не сказать об американском брэнде – голландском корабле «Мэйфлауэр» (Mayflower – Майский цветок).

19 сентября 1620 г.[7] шлюп «Мэйфлауэр» со 102 пассажирами, в числе которых были три беременные женщины, покинул британский порт Плимут. Во время плавания Елизавета Гопкинс родила сына, названного Oceanus (Океанчик).

19 ноября пилигримы увидели Америку – мыс Код (мыс Трески). Через два дня, за несколько часов до высадки, эмигранты подписали документ, известный как «Соглашение на Мэйфлауэре», которому американская историография придает судьбоносное значение, как зародышу конституционного самоуправления, «животворному семени» американской жизни и проявлению внутренней свободы духа.

Вскоре у мыса Трески возникло поселение Новый Плимут. Трудная жизнь колонистов быстро обросла легендами. И как знать в России старалась вывести свои родословные от Рюрика и Гедемина, так и богатые американцы в XIX – ХХ веках придумывали себе предков, прибывших на «Мэйфлауэре».

В 1630–1643 гг. в Новую Англию, в район Массачусетского залива, прибыло около 20 тысяч человек.

В результате непрерывных войн в колониях рано сложились собственные вооружённые силы. Каждый фермер должен был быть одновременно и воином. В сражениях с индейцами формировались опытные военачальники.

Политическое устройство колоний было неоднородным. Так называемые королевские провинции управлялись непосредственно губернаторами, назначаемыми из Англии. В частнособственнических колониях, например, в Пенсильвании, власть находилась в руках владельцев колоний, но под контролем английского правительства. Наконец, были и такие колонии, как Род-Айленд и Коннектикут, в которых существовало так называемое «народное самоуправление». Господствующая роль в управлении этими колониями принадлежала небольшой группе купеческих и землевладельческих семей.

Во всех колониях, кроме Нью-Йорка, в этот период существовали законодательные собрания, которые имели незначительные права. Выборы же проводились на основе высокого ценза, устранявшего от участия в них трудящихся.

В южных колониях (Виргиния, Южная и Северная Каролина) избирательными правами пользовались только крупные земельные собственники.

По мере роста и развития колоний все острее становились противоречия между ними и метрополией. Господствующие классы Англии стремились задержать самостоятельное экономическое развитие колоний и обратить их лишь в источники сырья и доходов для метрополии.

Основным противоречием между метрополией и колониями был аграрный вопрос, вопрос о землях на Западе. Огромная территория от Аллеганских гор до реки Миссисипи, полученная Англией в результате Семилетней войны, была указом 1763 г. объявлена королевской собственностью, и частным лицам запрещалось переселение и обработка земли за Аллеганами. Это мероприятие шло вразрез с интересами большинства населения американских колоний, стремившегося к свободному продвижению на Западе.

Другое противоречие между метрополией и колониями заключалось в промышленности. Британское правительство препятствовало развитию промышленности в колониях. Строительство промышленных предприятий, кроме судостроительных, было запрещено. Все промышленные товары колонии должны были получаться только из Англии по произвольным монопольным ценам или через английское посредство. Те виды сырья, которые необходимы были метрополии, колонии имели право продавать только Англии. Такая политика тормозила развитие капитализма в американских колониях, противоречила интересам крупной буржуазии и широких слоев потребителей.

Постоянным источником конфликтов была торговая политика Англии. Целый ряд товаров – табак, сахар, хлопок и др. – должен был вывозиться только в Англию, причём британские купцы забирали себе всю посредническую прибыль. Торговля колоний была ограничена товарами, перевозимыми на английских судах, что удорожало стоимость перевозки в ущерб и производителям, и купцам. Такое положение толкало американских купцов на путь обхода закона, на контрабанду. Политика Лондона вызывала огромное недовольство во всех слоях населения.

После Семилетней войны Англия ещё больше усилила нажим на колонии, стремясь переложить на них тяжесть своего государственного долга, достигшего в 1763 г. 140 млн фунтов стерлингов. Это выразилось в введении новых пошлин и налогов. Введенный в 1765 г. закон о гербовом сборе лег тяжёлым бременем на население и вызвал взрыв возмущения. Колонисты ответили на него бойкотом английских товаров. Ввоз английских товаров резко сократился, и правительство было вынуждено уступить и в 1765 г. отменило закон о гербовом сборе. Одновременно британское правительство стало принимать меры к увеличению своих военных сил в колониях, после чего снова перешло в наступление. В 1768 г. были введены новые пошлины на бумагу, чай, краску и другие товары. Американцы вновь применили бойкот английских товаров, который продолжался в течение двух лет (1768–1769) и принес английским купцам огромные убытки. Были отменены все пошлины на английские товары, ввозимые в колонии, за исключением пошлины на чай, которая была оставлена в целях принципиального утверждения права английского правительства облагать колонии налогами.

Замечу, что налоги, вводимые британским парламентом на территории колоний, казались высокими только самим колонистам. Если среднестатистический колонист платил в казну всего шесть пенсов в год, то жители метрополии были вынуждены раскошеливаться в среднем на 25 шиллингов ежегодно. Таким образом, никакого «удушения» экономики американских колоний не было. Для сравнения вспомним о нормальном экономическом развитии других британских колоний, как, например, Канады или Австралии.

Так что война за независимость была обусловлена желанием получить ещё большую прибыль и не подчиняться ни в чем Лондону.

В декабре 1773 г., когда английские купцы привезли в Бостонскую гавань большую партию чая, бостонцы напали на корабли и выбросили весь чай в море. Этот эпизод вошел в историю как «Бостонское чаепитие».

Бостонское выступление было не единичным, и в ходе борьбы началось более тесное сближение колоний между собой. В 1774 г. в Филадельфии собрался первый так называемый Континентальный (то есть всеамериканский) конгресс, состоявший из представителей всех колоний, кроме Джорджии. На этом конгрессе вопрос о независимости колоний даже не поднимался. Конгресс лишь просил английского короля уничтожить стеснения торговли и промышленности и не облагать колонии излишними налогами. Георг III ответил на это требованием полного подчинения колоний, объявил их в состоянии мятежа и начал блокаду.

Военные действия начались в 1775 г. нападением американских войск на Бостон, где стоял английский гарнизон, и событиями при Лексингтоне и Конкорде, где американской милицией было оказано сопротивление английским солдатам. Осада Бостона продолжалась до марта 1776 г. Роль центрального правительства во время войны играл Континентальный конгресс, непрерывно заседавший до 1781 г. сначала в Филадельфии, затем в Балтиморе. Главнокомандующим американской армией был назначен Джордж Вашингтон, сын плантатора, показавший себя в войнах с индейцами и Францией талантливым военачальником.

Любопытно, что почти все вожди Американской революции были рабовладельцами. Автор «Декларации независимости» Томас Джефферсон сожительствовал со своими рабынями. Он неоднократно заявлял, что рабство аморально, однако так и не освободил своих рабов.

4 июля 1776 г. второй Континентальный конгресс в Филадельфии опубликовал Декларацию независимости, которая провозглашала отделение колоний от Англии навсегда и образование из колоний самостоятельного государства – Соединённых Штатов.

Эта декларация впервые в мире провозгласила основные положения буржуазно-демократических свобод – равенство граждан, уничтожение феодальных привилегий и др. и послужила прообразом для «Декларации прав человека и гражданина», провозглашенной во время французской буржуазной революции конца XVIII века. Декларация независимости оформила революционный характер войны и дала колонистам знамя, за которое они сражались.

В ходе войны, в 1781 г. была принята первая конституция нового государства, получившая название «Статьи конфедерации». Эта конституция отразила сильный партикуляризм со стороны отдельных штатов. Центральному правительству было дано очень мало власти. Оно могло выносить только пожелания, выполнение которых зависело от штатов. Слабость центральной власти сильно затрудняла ведение войны.

В начале войны перевес был на стороне англичан. Английские войска под командованием генерала Гоу без особого труда выиграли несколько крупных сражений и заняли важные пункты на побережье.

Первую серьёзную победу армия Вашингтона одержала в 1777 г., и с этого момента начался перелом в ходе военных действий. Англичане пытались перенести борьбу на Юг, но и там потерпели поражение. Это подняло престиж революционной армии, и на помощь ей пришли иностранные державы, в том числе и Франция, стремившаяся к ослаблению своего векового соперника – Англии.

В 1778 г. был заключён франко-американский союз на основе Саратогской конвенции, по которой Франция признала Соединённые Штаты самостоятельным государством и обязывалась помочь им армией и флотом.

Летом 1778 г. у берегов Америки появился французский флот, и прибыло несколько тысяч французских солдат. Вместе с ними начали прибывать на помощь американцам добровольцы из Европы. Среди них был французский офицер Лафайет, военный министр Сен-Симон и бригадный генерал Тадеуш Костюшко.

В следующем, 1779 г. вместе с Францией открытую поддержку американцам стала оказывать и враждебная Англии Испания.

В 1781 г. главные силы англичан под Йорктауном в Виргинии сдались Вашингтону. После этого небольшие отряды английских войск были разоружены, и по существу война прекратилась. В 1782–1783 гг. война шла уже главным образом между Францией и Англией, напавшей на французские колонии.

5 ноября 1783 г. в Версале был подписан мирный договор, по которому Англия признала независимость американских колоний. По этому договору за Англией в Северной Америке осталась только Канада, граница же между США и Канадой не была установлена. Все земли, лежащие между Аллеганскими горами и рекой Миссисипи, были признаны территорией Соединённых Штатов. Таким образом, по этому договору Соединённые Штаты простирались от Атлантического океана до Миссисипи и от Канады до испанских владений на берегу Мексиканского залива.

В мае 1787 г. в Филадельфии собрался съезд делегатов разных штатов, получивший название Конституционного конвента. Съезд был созван Континентальным конгрессом для пересмотра «Статей конфедерации». На съезде присутствовали исключительно купцы, крупные землевладельцы и промышленники.

На конгрессе развернулась борьба вокруг вопросов о ввозе рабов и о протекционистских тарифах на ввозимые товары. В результате было принято компромиссное решение: Север предоставлял Югу свободный ввоз рабов до 1808 г., а Юг согласился на введение протекционизма[8].

17 сентября 1787 г. была подписана конституция США, которая с дополнениями действует до настоящего времени.

Важной характерной чертой новой конституции было преобразование США из конфедерации почти самостоятельных штатов в единое федеративное государство – республику с сильной центральной властью, с централизованной налоговой системой, со своими вооружёнными силами и финансами. Конституция превращала в закон уже существовавшие в США отсутствие сословий и сословных привилегий и отделение церкви от государства. Политические права неимущих граждан были ограничены.

Во главе исполнительной власти был поставлен президент, избираемый каждые четыре года. Президенту были предоставлены большие полномочия, в частности, право назначать чиновников и осуществлять верховное руководство армией и флотом. Законодательная власть принадлежит по конституции Конгрессу, состоящему из двух палат. Верхняя палата – Сенат – составлена из представителей штатов. Нижняя палата – Палата представителей – избирается сроком на два года всеми гражданами, имеющими избирательное право.

Из-за высокого избирательного ценза все неимущее и малоимущее население было лишено права выбора. Избирательный ценз устанавливался каждым штатом в отдельности. По этому цензу, после утверждения конституции, из трёх миллионов населения пользовалось избирательным правом только 120 тысяч человек. Не получили избирательных прав женщины и рабочие. Из фермеров получили избирательное право только зажиточные.

В октябре 1776 г. во Францию за помощью отправился посол Бенджамин Франклин. 4 декабря 1777 г. ему в Версале стало известно, что Филадельфия пала. Два дня спустя Людовик XVI согласился на переговоры о союзе. Договор был подписан 6 февраля 1778 г., и через месяц Франция объявила войну Британии.

Первым эпизодом англо-французской войны стала безрезультатная перестрелка английского и французского фрегатов в Канале 17 июня 1778 г.

27 июля 1778 г. состоялся морской бой в 106 км от острова Уэссан между английским флотом под командованием адмирала Огастеса Кеппеля и французским флотом под командованием графа Гиллуэ д’Орвилье.

Адмирал Кеппель с 30 линейными кораблями покинул рейд Спитхеда 9 июля 1778 г. Адмирал Д’Орвилье вышел из Бреста днём раньше с 32 кораблями, из которых три были слишком слабы для линейного боя. Таким образом, его линия составила 29 линейных кораблей при 2098 пушках, против 30 английских при 2278 пушках – примерно равные силы.

Утром 27 июля флоты находились в 6—10 милях друг от друга. Оба шли в некотором беспорядке, но французы держали колонну, а англичане строй пеленга влево. Далее началась баталия по регламенту Госта. Британцы стреляли в основном в корпус, французы старались поразить такелаж и рангоут.

В ходе боя ни один корабль потерян не был, но обе стороны заявили о своей победе.

Более результативной стала кампания 1778–1779 гг. в Вест-Индии.

Стратегическая и оперативная ситуация на западе Атлантики была сложной. Она состояла из сражений за морское превосходство, набегов на вражеские эскадры и колонии и вылазок в поддержку американских повстанцев. Французы блокировали самых важных производителей сахара в Британской империи – Барбадос и Ямайку, – отрезав их от снабжения.

Тысячи островитян умирали от голода и болезней. Колониальные ополченцы играли лишь вспомогательную роль, и французских и британских солдат погибло больше от карибского климата и болезней, чем от боевых действий. Одной из ключевых территорий, которая представляла особый интерес для сторон, был остров Доминика в Вест-Индии, который лежал между Мартиникой и Гваделупой. Он был колонизирован Францией, но в 1761 г. захвачен Великобританией. Возвращение острова улучшило бы связность французских владений.

В августе 1778 г. французский генерал-губернатор Мартиники маркиз де Буйе получил известие об объявлении войны. Французский фрегат «Конкорд» прибыл на Мартинику 17 августа с приказом из Парижа при первой же возможности захватить Доминику, и де Буйе наметил непосредственные планы такой операции. Он поддерживал контакты среди островитян и знал состояние обороны Доминики, в частности то, что гарнизон острова насчитывает менее 50 солдат.

Губернатор был обеспокоен размещением у Британских Подветренных островов мощного флота во главе с адмиралом Сэмюэлем Баррингтоном, который только недавно занял свой пост и получил приказ держать большую часть своего флота на Барбадосе до получения дальнейших инструкций. Британские регулярные войска на острове, которых в общей сложности насчитывалось около 100 человек, были распределены между оборонительными сооружениями в столице Розо, на холмах, возвышавшихся над ним, и в Качакроу.

Де Буйе тщательно поддерживал мир в своих отношениях с доминиканскими британскими властями, в то время пока готовил свои силы на Мартинике. 3 сентября 1778 г. он отправил одного из своих офицеров на Доминику, чтобы посмотреть, не стоит ли на якоре в бухте Принца Руперта (около современного Портсмута) британский фрегат. Британский лейтенант-губернатор острова, Стюарт, подозрительно относившийся к посланнику, допросил его и отпустил.

5 сентября де Буйе сообщили, что фрегат отплыл на Барбадос. Он напал стремительно и выбил британцев с Доминики в сентябре 1778 г. Де Буйе оставил на острове гарнизон из 800 человек (700 французов и 100 чернокожих ополченцев), передал командование маркизу де Дюшильо и вернулся на Мартинику. Эти события стали первыми в серии военных действий, приведших к смене власти над островами Карибского моря во время войны.

Новость о падении Доминики стала неожиданностью для Лондона, учитывая, что всего один линейный корабль мог предотвратить атаку французов. Адмирала Баррингтона обвиняли в некомпетентности и критиковали за слишком буквальное соблюдение приказов.

Французский адмирал граф де Эстен прибыл в Вест-Индию в начале декабря 1778 г. и принял командование флотом, состоявшим из 12 линейных кораблей и ряда малых судов. Примерно в то же время британский флот под командованием адмирала Уильяма Хотэма также прибыл в Вест-Индию, пополнив флот адмирала Баррингтона.

Согласно полученным приказам, британцы атаковали удерживаемую французами Сент-Люсию, которую захватили в декабре 1778 г. Несмотря на попытку д’Эстена отбить остров, британцы использовали Сент-Люсию для наблюдения за крупной французской базой на Мартинике, где находился штаб-квартира д’Эстена.

Британский флот был дополнительно усилен в январе 1779 г. десятью линейными кораблями под командованием адмирала Джона Байрона, который принял командование базой на Британских Подветренных островах.

На протяжении первой половины 1779 г. оба флота получали подкрепления, после чего французский флот получил превосходство над британским. Кроме того, 6 июня Байрон покинул Сент-Люсию, для конвоирования британских торговых судов, собиравшихся в порту Сент-Киттс для перехода в Европу, оставив тем самым д’Эстену свободу действий.

Д’Эстен и де Буйе воспользовались возможностью начать серию операций против близлежащих британских владений. Их первой целью был остров Сент-Винсент, к югу от Сент-Люсии. Он пал 18 июня, и д’Эстен обратил свое внимание на другие острова. Он надеялся захватить Барбадос, ключевое британское владение, но, не добившись успеха в борьбе с восточными пассатами, вместо этого решил заняться Гренадой. Французский флот прибыл к Гренаде 2 июля, и на следующий день начал штурм. Условия капитуляции были согласованы 4 июля 1778 г.

Первая большая французкая экспедиция на север была предпринята в 1779 г. вице-адмиралом д’Эстеном. В попытке вторгнуться в занятый британцами порт Саванна французы доставили 20 линейных кораблей и 3000 солдат на транспортах в Джорджию. Хотя Джордж Вашингтон не смог организовать совместные действия с союзниками, будучи ориентирован на нападение на британцев в Нью-Йорке, д’Эстен высадил десант в помощь американцам.

9 октября 1779 г. во взаимодействии с контингентом Континентальной армии д’Эстен начал штурм Саванны. Хорошо укреплённая британская армия отразила атаки. Д’Эстен был тяжело ранен и отбыл в Европу. Отбить Саванну у англичан американцам удалось только в 1782 г.

К марту 1780 г. война в бывших североамериканских колониях зашла в тупик. Французы начали подготовку к созданию экспедиционного корпуса. Командиром нового формирования был назначен опытный военачальник, ветеран 14 войн в Европе генерал Жан де Рошамбо.

2 мая 1780 г. флот под командованием адмирала Шарля де Тернэ из 36 транспортных судов, 7 линейных кораблей, 2 фрегатов и нескольких малых кораблей, всего в составе команд было около 7 тысяч моряков, вышел из Бреста. Сухопутные войска насчитывали в общей сложности 5000–5500 человек.

Французские войска высадились в Ньюпорте, штат Род-Айленд, с 13 по 19 июля 1780 г. В составе корпуса было много заболевших цингой солдат. 400 больных доставили в госпитали Ньюпорта. 280 человек отправили в госпиталь, расположенный в 12 милях от города Ньюпорт, в Паписквош. Полк Бурбонне из 350 человек высадился в Бостоне, отделившись от основной эскадры в тумане. Он насчитывал около ста больных солдат, оставленных в Бостоне. Таким образом, из 5000 военных на момент высадки около 800 солдат и около 1500 матросов страдали цингой и были небоеспособны.

Во время конференции в Уэтерсфилде, штат Коннектикут, в конце мая 1781 г. Вашингтон и Рошамбо решили объединить свои силы в округе Вестчестер для запланированной осады Нью-Йорка. Однако вскоре план радикально изменился. Вашингтон и Рошамбо приняли новый план, который при напряжении всех сил должен был преломить ситуацию. Вместо атак британских сил в Нью-Йорке было решено идти к 8-тысячной армии Корнуоллиса, дислоцированной на полуострове Йорктаун в штате Вирджиния. Форсированный марш франко-американских сил совмещался с морской блокадой англичан.

Ничего не знающий о новом плане Вашингтона французский адмирал Франсуа Жозеф Поль де Грасс вышел из Бреста в Карибское море 5 апреля 1781 г. с инструкциями обеспечить военно-морскую поддержку кампании испанских союзников 1781 г. Адмирал де Грасс находился в Кап-Франсе (сегодня Кап-Аитьен, к северо-западу от острова Санто-Доминго), когда он получил новый план от двух генералов.

Грассу понравился этот дерзкий проект, он даже занял 500 тысяч пиастров у испанских банкиров и погрузил на борт семь полков, предназначенных для нападения на Ямайку, с небольшим количеством драгун и артиллеристов. Всего силы дополнительной морской пехоты составили 3200 человек, имевших также осадные орудия.

8 мая 1781 г. в Бостон прибыла французская транспортная эскадра с примерно 6300 солдатами. Её командующим был адмирал де Баррас де Сен-Лоран.

С 10 по 17 июня 1781 г., когда дороги в Род-Айленде, Коннектикуте и Нью-Йорке стали достаточно сухими, французская армия начала марш из Нью-Порта через Род-Айленд и Коннектикут на соединение с Континентальной армией в Уайт-Плейнс, возле Доббс-Ферри, штат Нью-Йорк.

Параллельно сухопутному маршу французская армия двигалась из Ньюпорта в Провиденс (22 мили) на малых кораблях и больших лодках по заливу Наррагансетт. Французы также наладили линии связи и снабжения вдоль восточного берега залива Наррагансетт. Пятьдесят солдат от каждого из пяти полков, при поддержке местного ополчения, были оставлены в Ньюпорте для охраны французских осадных орудий, которые позже использовались в осаде Йорктауна.

Первые французские войска покинули Ньюпорт 11 июня 1781 г. Перемещение тысяч людей и вьючных животных по водным путям, через леса и по холмистой местности было сложным предприятием. Иногда дороги были непроходимы. Наконец 4 июля 1781 г. две армии встретились в Филлипсбурге, штат Нью-Йорк.

Однако в планах произошли изменения. Узнав, что французский адмирал де Грасс ведёт свои военные корабли в Чесапикский залив, Вашингтон и Рошамбо решили отказаться от наступления на армию генерала Клинтона и направились на юг в Виргинию. Войска союзников вышли из Филипсбурга 18 августа и прибыли к Йорктауну, штат Вирджиния, 28 сентября 1781 г.

30 августа двадцать восемь французских линейных кораблей и четыре фрегата сил адмирала Грасса подошли к входу в Чесапик и бросили якорь в бухте Линнхейвен. Высадка войск по приказу маркиза де Сен-Симона началась немедленно.

Ситуация для французов оставалась в течение нескольких дней чрезвычайно рискованной, поскольку 8000 регулярных солдат и 9000 британских лоялистов Корнуоллиса вместе имели значительный численный перевес. Армия Рошамбо была ещё далеко.

Де Грасс отправил четыре корабля, чтобы перекрыть англичанам реки Джеймс и Йорк. Чтобы идти быстрее, войска Рошамбо оставили осадные орудия и много полевой артиллерии в Ньюпорте. Орудия охраняла небольшая эскадра Барраса де Сен-Лорана. Баррас де Сен-Лоран получили задание быстро, но тайно перевезти артиллерию и боеприпасы так, чтобы их не заметила британская эскадра, стоявшая в Нью-Йорке.

5 сентября 1781 г. десантная операция французов ещё не была завершена, когда на горизонте появился флот британских адмиралов Худа и Грейвса из 19 (или 20, по другим данным) кораблей с семью фрегатами в их составе. Это был критический момент для всей операции французов, которые из осаждающих могли оказаться в положении осаждённых, запертых в бухте вражеским флотом. Но Грасс не потерял хладнокровия. Он молниеносно прекратил высадку, обрубил якоря и вступил в бой до того, как британская эскадра заблокировала ему вход залив между мысами Чарльз и Генри.

У Грасса было больше кораблей, чем у британских адмиралов, даже при том, что он мог задействовать только 24 из 28, и более тысячи моряков, успевших высадиться на берег.

Худ был уверен в своих силах, потому что находился с наветренной стороны, и дал французскому флоту шанс, ожидая, пока французы развернутся и откроют огонь. К этой первой ошибке английского флота добавилась путаница в понимании сигналов: британский авангард начал отходить от основной группы и своего арьергарда, а французы же с ходу открыли огонь. После четырёхчасовой канонады флотский бой прекратился с наступлением сумерек.

Английская эскадра после боя оказалась существенно потрёпанной и имела пять или шесть сильно повреждённых кораблей. Один из них, «HMS Terrible», затонул ночью, уже после битвы, из-за полученных повреждений. Два британских адмирала решили возвращаться в Нью-Йорк для ремонта. Грасс, в свою очередь, вернулся на свою якорную стоянку, попутно захватив британские фрегаты «Исида» и «Рихемонд».

Победа французов вошла в историю как битва в Чесапикском заливе. Ловушка в Йорктауне теперь была закрыта: Корнуоллис больше не мог ждать помощи с моря.

Блокада немедленно возобновилась. Грасс высадил 2500 моряков, чтобы усилить 3200 солдат морского десанта Сен-Симона. 9 сентября (в день отступления Королевского флота) прибыл Баррас де Сен-Лоран, сумевший пробраться незамеченным вдоль побережья со своими двенадцатью кораблями и фрегатами в сопровождении восемнадцати транспортов с артиллерией и боеприпасами.

Грасс также организовал флотилию для переброски войск Рошамбо, прибывающих в Аннаполис, на 200 км через залив.

Почти 600-километровый переход объединённых армий из Нью-Порта в Йорктаун занял пять недель. Французы и американцы обманули британского генерала Генри Клинтона, который все ещё ожидал нападения союзников на Нью-Йорк. 5 сентября 1781 г. флот французского адмирала де Грасса установил блокаду Чесапикского залива, победив в Чесапикском сражении. Тем самым гарнизон британцев лишился морской поддержки. Британский генерал Корнуоллис и его солдаты оказались отрезанными от пути отступления из Йорктауна.

17 сентября де Грасс и Вашингтон встретились в Виль-де-Пари для организации и подготовки осады и штурма Йорктауна. В Нью-Йорке генерал Генри Клинтон не успел среагировать на факт перемещения союзных сил противника, потому что не разгадал оперативных планов Рошамбо и Вашингтона. Когда 17 октября он наконец решил послать к Йорктауну 7000 солдат, для англичан всё было уже слишком поздно.

28 сентября 1781 г. союзные войска начали осаду британских укреплений.

Вашингтон и Рошамбо встали укреплённым лагерем в Уильямсберге, в 13 милях Йорктауна. Армия Корнуоллиса создала оборонительную линию из 10 небольших фортов, также известных как редуты, усиленных артиллерийскими батареями и траншеями.

Французская и американская осадная артиллерия впервые открыла огонь по английским войскам 9 октября. 11 октября союзники начали рыть траншеи в 400 ярдах от англичан. Следующие дни ушли на подтягивание артиллерии и укрепление новой линии. Однако новую линию нельзя было завершить без захвата британских редутов № 9 и № 10. В ночь на 14 октября 400 французов штурмовали 9-й редут, и 400 американцев штурмовали редут № 10, захватив их менее чем за 30 минут.

16 октября британцы предприняли отчаянную атаку центра союзной армии, пытаясь заставить замолчать французскую батарею, но менее чем через шесть часов французские пушки снова открыли огонь. Ночью англичане попытались эвакуироваться из Йорктауна, переправившись через реку Йорк на небольших лодках до мыса Глостер. Однако в полночь поднялась сильная буря, которая разбросала лодки и вынудила отказаться от побега. Понимая, что ситуация безнадёжна, Корнуоллис 17 октября отправил офицера-парламентёра с барабанщиком и с белым флагом, который передал записку о прекращении огня.

18 октября четыре офицера – один американец, один француз и два британца – встретились в доме Мура, в одной миле от Йорктауна, чтобы договориться об условиях капитуляции. 19 октября армия Корнуоллиса вышла из Йорктауна и промаршировала между двумя линиями союзных солдат – американцами с одной стороны и французами с другой, – которые растянулись более чем на одну милю. Британцы двинулись к полю, где сложили оружие, и вернулись в Йорктаун.

После взятия Йорктауна американская армия отправилась в Нью-Йорк, а французская армия осталась на зиму в Йорктауне и Уильямсберге. В 1782 г. часть французских войск двинулась обратно в Новую Англию, в Бостон, откуда в июне вернулась во Францию. Часть же корпуса была отправлена в Вест-Индию в декабре 1782 г. со флотом де Грасса.

12 апреля 1779 г. Испания подписала Аранхуэсский договор с Францией, уже год находившейся в состоянии войны с англичанами. Испания получила в обмен на вступление в войну обещание возвращения ей Гибралтара, Менорки и Флориды.

16 июня 1779 г., всего через несколько дней после объявления войны, испанская армия при поддержке флота, а затем французского контингента установила блокаду Гибралтара, начав «великую осаду» крепости.

Испанское правительство раздражало присутствие англичан на острове Менорка в сотнях миль от побережья Испании. В 1763 г. по Парижскому договору Менорка была передана Англии. Интересно, что в 1768–1774 гг. англичане в пику Франции разрешили в порту Магон (Маон) базирование русской Архипелажной эскадры графа Алексея Орлова.

19 августа 1781 г. на остров Менорка высадился 8-тысячный франко-испанский десант под командованием Луи де Бальба де Бертона де Крильона. Менорку защищали 3 тысячи британских регулярных войск и 2 тысячи ополченцев.

Союзники осадили крепость Маон и после пяти месяцев осады, 5 февраля 1782 г., британский командующий генерал Мюррег согласился на почётную капитуляцию.

Забегая вперёд, скажу, что в 1798 г. англичане вновь захватили Менорку, но были вынуждены её отдать по условиям Амьенского мира.

9 августа 1780 г. франко-испанский флот под командованием адмирала Кордова-и-Кордова сумел перехватить и уничтожить большой британский военно-морской конвой в водах между Азорскими островами и Кабо-де-Сан-Висенте, захватив более пятидесяти торговых судов противника.

В Северной Америке в сентябре 1779 г. испанцы захватили форт Бьют и разгромили британские войска в битве при Батон-Руж (12–21 сентября), впоследствии добившись капитуляции форта Розали в Натчезе и форта Шарлотта в Мобиле в марте 1780 г. Начавшийся в Мексиканском заливе сильный ураган, рассеявший флот с подкреплениями, отплывшими из Гаваны, временно замедлил наступление испанцев на Флориду, которое, однако, возобновилось в марте 1781 г.: осада Пенсаколы завершилась победой. Испанцы, овладевшие всей западной Флоридой, обеспечили южный путь снабжения американских повстанцев.

Испанскому гарнизону Луизианы также пришлось столкнуться с британским наступлением, начатым из верхней долины Миссисипи при поддержке союзных индейских племен: кульминацией действий стала битва при Сент-Луисе 25 мая 1780 г., закончившаяся победой испанских войск генерала Фернандо де Лейбы. Последующая испанская экспедиция в современный Иллинойс привела к оккупации форта Сент-Джозеф.

В Центральной Америке британская десантная экспедиция, отплывшая с Ямайки 3 февраля 1780 г., высадилась в устье реки Сан-Хуан (территория совр. Никарагуа) и 17 марта начала движение вверх по реке. Осада крепости Непорочного Зачатия в апреле закончилась успехом британцев, которые, однако, стали испытывать нехватку продовольствия. Одновременно обильные тропические дожди, обрушившиеся на этот регион, вызвали болезни и повышенную смертность. В ноябре британские войска, ничего не добившись и потеряв 2500 человек, вынуждены были эвакуироваться.

На границах колонии Британский Гондурас после нескольких вторжений испанцев британский отряд под командованием генерала Уильяма Дэлримпла атаковал соседнюю испанскую колонию Гватемалу, но 29 ноября 1779 г. потерпел поражение в бою при Сан-Фернандо-де-Омоа.

В бою за Роатан 16 марта 1782 г. испанцы снова разгромили англичан, но новая британская экспедиция с Ямайки в Никарагуа привела с апреля по август 1782 г. к длительным боям вдоль Москитного берега при Чёрной реке, в конце которых войска испанского губернатора Матиаса де Гальвеса, опустошенные болезнями, были вынуждены отступить.

Некоторые незначительные действия произошли в Карибском море: в мае 1782 г. испанские войска захватили британскую колонию Нассау на Багамах, но в апреле 1783 г. остров был отбит британцами.

В мае 1782 г. испанские войска захватили британскую колонию Нассау на Багамах, но в апреле 1783 г. остров был отбит британцами.

В войну с Англией ввязалась и Голландия. Голландия упорно сохраняла нейтралитет во время Семилетней войны.

Первоначально британцы рассчитывали на помощь Голландии в борьбе с американскими повстанцами. После начала конфликта в 1775 г. британское правительство обратилось к голландским властям с просьбой предоставить бригаду армии Соединённых провинций для службы в Северной Америке, по аналогии с гессенскими войсками, которые сдавались в аренду различными германскими государствами.

Голландские сторонники американской революции во главе с бароном Йоанном Дерком ван дер Капелленом тот ден Полом встретили эту просьбу в штыки и убедили Генеральные штаты отклонить её.

Что ещё более важно, голландские купцы, особенно из Амстердама, вскоре после начала Войны за независимость США стали поставлять оружие и боеприпасы американским повстанцам. Эта торговля в основном велась через карибский перевалочный пункт Сент-Эстатиус, островную колонию Голландской Вест-Индской компании.

Там американские колониальные товары, такие как табак и индиго, импортировались (в нарушение британских Навигационных актов) и реэкспортировались в Европу. В обмен на свой груз американцы покупали оружие, боеприпасы и корабельные припасы, которые привозили на остров голландские и французские торговцы.

В 1776 г. губернатор острова Йоханнес де Графф первым салютовал кораблю под флагом Соединённых Штатов, что усилило подозрения британцев в отношении голландцев. Когда в 1778 г. Франция объявила войну Великобритании, а голландцы решили сохранить нейтралитет, британское правительство обратилось к ряду англо-голландских договоров (подписанных в 1678, 1689, 1716 гг.), чтобы заручиться военной поддержкой Нидерландов, но, как и в Семилетней войне, Генеральные штаты придерживались нейтралитета.

После того как Франция объявила войну Великобритании, амстердамские купцы стали активно участвовать в торговле военно-морскими припасами с Францией. Французам нужны были эти припасы для строительства флота, но они не могли получить их самостоятельно из-за блокады со стороны Королевского флота.

Голландцы пользовались привилегиями благодаря концессии, полученной в результате Второй англо-голландской войны, известной как принцип «свободного корабля, свободных товаров», который был закреплён в англо-голландском торговом договоре 1668 г. и подтверждён в Вестминстерском договоре 1674 г.

Эта ранняя формулировка принципа свободы судоходства освобождала от конфискации в британских призовых судах во время войн, в которых голландцы сохраняли нейтралитет, все товары, кроме строго определённых «контрабандных» товаров, перевозимых на голландских судах. Согласно договору, военно-морские припасы, включая корабельную древесину, мачты, рангоут, парусину, смолу, канаты и деготь, не считались контрабандой, и голландцы могли свободно торговать этими товарами с Францией. Из-за того, что голландцы по-прежнему играли важную роль в европейской торговле, в британском эмбарго образовалась большая лазейка. В ответ британцы объявили военно-морские припасы контрабандой и начали захватывать голландские суда, перевозившие их.

Это привело к сильным протестам со стороны пострадавших голландских купцов, которые требовали, чтобы торговые конвои сопровождались военно-морскими силами Нидерландов, чтобы их не захватили британские военные корабли или каперы. В то время такие конвои, как правило, были освобождены от права посещения и досмотра воюющими сторонами.

Поначалу штатгальтеру удавалось противостоять требованиям купцов, но сильное дипломатическое давление со стороны Франции, которая выборочно вводила экономические санкции против голландских городов, поддерживавших штатгальтера в этой политике, вынудило его в ноябре 1779 г. пойти на уступки.

Генеральные штаты приказали ему предоставить купцам сопровождение из военных кораблей, и первый конвой под командованием Лодевейка ван Биландта отплыл в декабре.

Семнадцать голландских торговых судов в сопровождении трёх линейных кораблей и двух фрегатов в проливе Ла-Манш западнее острова Уайт были перехвачены британской эскадрой из семи линейных кораблей, фрегата и четырёх малых судов.

Двенадцати голландским торговым судам удалось уйти сразу. Линейные корабли обменялись одним орудийным залпом, после чего голландский адмирал приказал спустить флаг.

Обратим внимание, войны между странами ещё не было, но Англия, как и в других случаях, считала себя вправе в нейтральных водах захватывать нейтральные суда.

Британский адмирал Чальз Филдинг решил не обострять ситуацию и не стал трогать военные корабли Голландии, а пять купеческих судов в виде законной добычи увёл в Партсмут.

Этот инцидент побудил голландцев вступить в Первую лигу вооружённого нейтралитета, которая придерживалась принципа «свободное море, свободные товары», особенно после того, как британцы официально аннулировали Торговый договор 1668 г. Голландцы надеялись получить вооружённую поддержку от других членов лиги, чтобы сохранить свой нейтральный статус.

Отношения Англии и Голландии обострились после инцидента с корсаром Джоном Полом Джонсоном. История интересна, и о ней стоит сказать подробнее.

Джонс родился 6 июля 1747 г. в Шотландии в семье садовника, служившего у помещика. В 13 лет ушёл в море юнгой на торговом судне.

В 1769 г. на Джонса без вины «наезжает» британское правосудие. И он отправляется на поиски счастья в Новый Свет.

В 1775 г. с началом войны за независимость Пол Джонс становится капером. В 1776 г. Джонс, командуя 12-пушечным шлюпом «Провидение», захватил или уничтожил более тридцати английских судов, одно из которых, кстати, везло из метрополии деньги для обеспечения войск.

В апреле 1777 г. Пол Джонс на небольшом 19-пушечном шлюпе «Рейнджер» вышел из Бреста, прорвав английскую блокаду, подошёл к берегам Англии и разорил британское побережье, в том числе и замок своего бывшего хозяина графа Селкирка в Шотландии. Затем его шлюп после упорного боя захватил 22-пушечный английский фрегат «Дрейк» с экипажем в 160 человек и отвёл его в Брест.

В 1779 г. Пол Джонс совершил свой самый знаменитый подвиг на море. На 40-пушечном корабле «Бедный Ричард» во главе эскадры из нескольких французских судов он 23 сентября 1779 г. встретился с новейшим 50-пушечным английским фрегатом «Серапис» и 20-пушечным шлюпом «Графиня Скарборо».

Во время начавшегося боя остальные суда эскадры Пола Джонса, несмотря на приказ соблюдать боевой порядок, покинули флагмана. «Бедному Ричарду» пришлось принимать бой в одиночку. В ходе сражения, которое длилось три часа, корабль потерял почти все орудия и половину команды, но на предложение командира английского фрегата Р. Пирсона сдаться Джонс ответил фразой, сделавшей его знаменитым: «А я ещё и не начинал сражаться!»

Увы, обладавший более мощной артиллерией «Серапис» продолжал расстреливать «Бедного Ричарда». Возник пожар, образовалась течь. Оставалась одна возможность спастись с тонущего судна – идти на абордаж. «Серапис» был взят на абордаж и спустил флаг. Следом спустил флаг и «Скарборо».

Вскоре «Бедный Ричард» затонул, а Пол Джонс с двумя взятыми английскими судами (на которых было 600 пленных офицеров и матросов) вошёл в один из портов нейтральной Голландии. Позднее капитан галантно подарил оба приза французскому королю Людовику XVI. За это сам герой получил от него золотую шпагу и ордена «За военные заслуги», Св. Людовика, Св. Михаила и высшую королевскую награду – орден Св. Духа.

Лондон счёл приём Пола Джонса в Голландии нарушением нейтралитета и в декабре 1780 г. объявил ей войну.

Англичане начали первыми. Несколько голландских судов были захвачены британцами в Вест-Индии, поскольку они не знали о начале войны. Конвой под командованием контр-адмирала Виллема Крула был уничтожен таким образом недалеко от Сент-Эстатиуса в феврале 1781 г., а сам адмирал погиб в коротком бою. В другом бою капитан Биландт (племянник адмирала с таким же именем) сдал свой корабль.

В течение нескольких недель после начала войны британцы захватили более 200 голландских торговых судов с грузом на сумму 15 миллионов гульденов, а ещё 300 судов были заблокированы в иностранных портах.

Адмирал Джордж Родни (Родней), командующий Подветренными островами Королевского флота, атаковал голландские колонии в Карибском море: Сент-Эстатиус, Сабу и Сен-Мартен, как только получил известие об объявлении войны. В ходе операции он застал врасплох несколько голландских военных и торговых кораблей, которые ещё не знали о начале боевых действий.

Остров Святой Евстафий (захвачен 3 февраля 1781 г.), сыгравший такую большую роль в снабжении американских повстанцев оружием, был Родни полностью разорён. Особенно мстительно он проявил себя по отношению к еврейским торговцам на острове. Все товары на острове были конфискованы, а все торговцы – голландские, американские, французские и даже британские – депортированы. Часть добычи продана с аукциона на месте, но значительная сумма отправлена в Британию с конвоем.

Однако большая часть конвоя была захвачена в проливе Ла-Манш французской эскадрой под командованием адмирала Пике де ла Мотта. Но французы не вернули товары голландцам.

Попытка англичан захватить голландские Подветренные Антильские острова кончилась неудачей. Они остались в руках голландцев, как и Суринам, хотя соседние Бербис, Демерара и Эссекибо были быстро захвачены британцами в начале 1781 г. Они были отбиты французским капитаном Арманом де Керсеном в 1782 г. и возвращены голландцам после войны.

Голландская Ост-Индская компания (VOC) отвечала за защиту своих колоний к востоку от Капской колонии, но впервые была вынуждена обратиться за помощью к голландскому флоту. Однако поначалу кораблей не хватало, а те военно-морские силы, которые были в распоряжении компании, не могли помешать Великобритании установить полный контроль над Голландской Индией.

В начале 1782 г. британский адмирал Эдвард Хьюз захватил Тринкомали на восточном побережье Голландского Цейлона, который считался лучшей гаванью в Бенгальском заливе.

В марте 1781 г. британский адмирал Джордж Джонстон был отправлен захватить Капскую колонию. Людовик XVI, который уже планировал отправить флот в Индию, узнал об этом и приказал адмиралу Байи де Сюффрену попытаться добраться до мыса Доброй Надежды раньше Джонстона.

16 апреля 1781 г. обе эскадры случайно встретились в Порто-Прая на островах Зелёного Мыса, принадлежавших португальцам.

Португалия держала нейтралитет, и обе эскадры надеялись там заправиться водой и продовольствием. У французов было пять линейных кораблей и корвет, а у англичан – пять линейных кораблей и три фрегата. Кроме того, в обеих эскадрах были транспортные суда с десантом.

Бой прошёл безрезультатно – ни один корабль потоплен не был. Тем не менее, Сюффрен прибыл к мысу Доброй надежды 21 мая и высадил десант, а англичане прибыли через две недели и высадить десант не рискнули.

В начале 1782 г. эскадра Сюффрена прибыла в Индийский океан, и в течение следующего года между ней и эскадрой английского адмирала Эдварда Хьюза произошёл ряд сражений. Он напал на английскую эскадру адмирала Хьюза у берегов Индии и Цейлона. Между ними состоялось пять боев: у Садраса (17 февраля 1782 г.), Провидьена (12 апреля 1782 г.), Негапатама (6 июля 1782 г.), Тринкомали (3 сентября 1782 г.) и Куддалора (20 июня 1783 г.). Во всех этих сражениях французы одержали победу, хотя обе стороны не потеряли ни одного судна.

Победа французов позволила сохранить голландскую колониальную империю: порт Тринкомали (Цейлон) был возвращён им после французской высадки (август 1782 г.), а в другом налёте был захвачен порт Куддалор. В конце войны Франция восстановила свою власть на побережье Индии.

С тактической стороны эти военные действия интересны тем, что Сюффрену удалось в течение 15 месяцев сохранить свой флот, получая от метрополии небольшую помощь, и самому адмиралу удалось захватить 50 британских торговых судов.

В августе 1781 г. весть о войне достигла Суматры, где у голландской и британской компаний были торговые представительства. Директора британской компании в форте Мальборо получили из Бомбея приказ уничтожить все голландские представительства на западном побережье Суматры.

По счастливой случайности вскоре после этого прибыл флот из пяти кораблей Ост-Индской компании, и директора воспользовались возможностью для действий. Генри Ботам, один из директоров, принял командование флотом и со 100 солдатами отправился в Паданг.

18 августа 1781 г. Якоб ван Хемскерк, главный резидент Ост-Индской компании в Паданге, сдался без боя, не подозревая, что силы Ботама относительно невелики. Захват принёс британцам 500 тыс. флоринов в виде товаров и денег. Крепость в Паданге была разрушена до того, как город вернулся под контроль Ост-Индской компании в 1784 г.

В предварительных договорах, подписанных с Францией и Испанией 20 января 1783 г., Франция и Великобритания вернули друг другу почти все территории, которые они захватили друг у друга с 1778 г., за исключением Тобаго, который французы захватили в 1781 г. и который был за ними сохранён. Франция также приобрела некоторую территорию вокруг реки Сенегал в Африке, которую она уступила в 1763 г. Британии. Также необходимо было пересмотреть договорённости о рыболовстве у побережья Ньюфаундленда из-за прав, предоставленных американцам.

Голландия приняла участие в мирном конгрессе, организованном министром иностранных дел Франции Верженом, и провела отдельные переговоры с британскими уполномоченными. Французы не поддержали требования голландцев, и это поставило их в невыгодное положение, когда французы и их союзники приступили к подписанию всеобщего мира. Поэтому голландцы были вынуждены подписать предварительный мирный договор непосредственно перед подписанием общего договора. Республика присоединилась к перемирию между Великобританией и Францией в январе 1783 г.

Подписание Парижского мирного договора (1783–1784 гг.) сделало город Негапатнам в Индии британской колонией. Цейлон был возвращён под контроль Нидерландов. Британцы получили право на свободную торговлю с частью Голландской Ост-Индии, что было главной целью британских торговцев в этой войне.

В заключение стоит сказать о позиции России. В ходе войны Североамериканских Штатов за независимость король Георг III обратился к Екатерине II с просьбой прислать русские войска в Америку для борьбы с повстанцами. Естественно, услуга должна была быть хорошо оплачена. Однако императрица категорически отказалась. Замечу, что острая на язык матушка-государыня в своем кругу английский Кабинет обычно именовала «суконщиками», а 16 декабря 1788 г. писала Потёмкину: «Известно тебе, я чаю, что Король Английский с ума сошел так совершенно, что четыре человека насилу его держать могут, когда приходит на него rage»[9]. Увы, Екатерина была права – Георг III действительно страдал психическим расстройством.

Британские военные корабли и каперы нападали и грабили торговые суда всех стран Европы, вызывая возмущение нейтральных стран. Представителям нейтральных стран, в том числе и российскому посланнику в Лондоне И.М. Симолину, приходилось неоднократно требовать от английского правительства «изъяснений» по поводу нападений военных кораблей британского флота на их торговые суда. Всего за время войны Англия захватила 17 русских судов.

Терпение Екатерины II лопнуло, когда в начале января 1780 г. испанцы захватили в Средиземном море два русских торговых судна – «Конкордию» и «Св. Николая» – и отвели их в Кадис. Реакция из Петербурга была мгновенной. Императрица не ограничилась требованием от поверенного в делах Испании в России официальных объяснений и извинений за оскорбление российского флага. 27 февраля (9 марта) 1780 г. на имя русского посла во Франции князя И.С. Барятинского был отправлен высочайший рескрипт, в котором говорилось: «…признали Мы необходимым… прежде чем оскорбление Российского торгового флага преобразится в вредную привычку, употребить с своей стороны к совершенному ограждению и обеспечению его, все от нас и державы нашей зависящее пособия, с твердым однако ж предположением свято и ненарушимо согласовать оные в продолжение настоящей войны с правилами строжайшего нейтралитета».

Рескрипт обязывал князя Барятинского официально уведомить министра иностранных дел Франции о решении императрицы летом 1780 г. направить в Северное море четыре военных корабля «для удаления из тамошних вод всяких арматоров и обеспечения к портам нашим свободного плавания всех вообще дружеских народов». Кроме того, предусматривалось подготовить и оснастить всем необходимым в Кронштадте ещё 19 кораблей, «чтоб они по первому повелению в море пуститься могли».

К рескрипту прилагалась «Декларация о вооружённом нейтралитете», в которой говорилось, что для освобождения морской торговли от притеснений императрица «считает обязанностью объявить правила, которым будет следовать, и для поддержания которых и покровительства чести российского флага и безопасности торговли её подданных, противу кого бы то ни было, она повелит выступить в море со значительной частью своих сил».

Принципы вооружённого нейтралитета, сформулированные Россией в декларации от 27 февраля (9 марта) 1780 г., сразу же были признаны Францией и Испанией. В сентябре – октябре 1780 г. эта декларация стала предметом специального рассмотрения Континентального конгресса Североамериканских Штатов. 5 октября 1780 г. Конгресс принял по этому вопросу постановление, полностью одобрявшее декларацию, как основанную «на принципах справедливости, беспристрастности и умеренности». Американские представители за рубежом получили распоряжение Континентального конгресса присоединиться к провозглашенным Россией принципам.

Первой из нейтральных стран, присоединившихся к декларации о вооружённом нейтралитете, стала Дания (9 июля 1780 г.). Затем присоединились Швеция, Голландия, Пруссия, Австрия, Португалия и Королевство обеих Сицилий. В итоге к 1783 г. образовалась большая коалиция нейтральных держав, с мнением которой должна была считаться Англия.

Провозглашение Екатериной II политики вооружённого нейтралитета означало, помимо прочего, окончательный отказ императрицы от «Северного аккорда». Одновременно потерял внимание и автор этой идеи граф Н.И. Панин. В мае 1781 г. Екатерина отправила его в продолжительный отпуск «по болезни». По возвращении же через несколько месяцев из своего поместья Панина полностью отстранили от «иностранных дел».

В мае 1780 г. в ходе знаменитого путешествия Екатерины II в Тавриду она встретилась в Могилеве с австрийским императором Иосифом II и вступила в союз с Австрией.

Захват двух русских купеческих судов испанцами в начале 1780 г. стал для Екатерины не причиной, а всего лишь поводом для объявления вооружённого нейтралитета. Ещё 24 апреля 1779 г. бригадир С.П. Хметевский вывел из Ревеля отряд в составе двух кораблей и одного фрегата и повел их к северному побережью Норвегии. Там у мыса Варде 7 июля Хметевский соединился в отрядом из двух кораблей и двух фрегатов, вышедшим из Архангельска (там они были и построены). К концу навигации объединенная эскадра Хметевского вернулась в Кронштадт.

11 июня 1780 г. из Кронштадта вышли сразу три отряда. Бригадир Н.Л. Палибин повел четыре корабля и фрегат к берегам Португалии. Зимовали три корабля и фрегат в Лиссабоне, а корабль «Дерись» – в Портсмуте. «Дерись» вернулся в Кронштадт в июне, а остальные суда – 15 июля 1781 г.

Второй отряд (пять кораблей и один фрегат) контр-адмирал И.А. Круз повел на крейсерство в Северное море. Вернулся он 8 октября 1780 г.

Третий отряд в составе пяти кораблей и двух фрегатов контр-адмирал И.А. Борисов повел в Средиземное море. Там 66-пушечный корабль «Слава России» 23 октября 1780 г. был выброшен штормом на камни в районе Тулона и разбит волнами. Погибло 11 человек. Остальные суда благополучно вернулись в Кронштадт 14 августа 1781 г.

Следующий поход на Средиземное море начался 25 мая 1781 г. Отряд контр-адмирала Я.Ф. Сухотина в составе четырёх кораблей и трёх фрегатов крейсировал на Средиземном море и вернулся в Кронштадт 8 июля 1782 г.

Дольше продолжался поход на Средиземное море отряда из трёх кораблей и двух фрегатов вице-адмирала В.Я. Чичагова – с 20 июня 1782 по 21 августа 1784 г.

Были ли эти дорогостоящие походы столь жизненно важны для России? Ни в коем случае! Вроде бы морская торговля была крайне важна для империи. Так, к примеру, торговый оборот (импорт плюс экспорт) Петербургского порта составил в 1760 г.– 7,8млн рублей, в 1780 г.– 19,5млн рублей, а в 1790 г.– 44,5млн рублей. Однако в 1780 г. из 555 судов, прибывших в Петербург, подавляющее большинство составляли английские (284), по 35–40 судов приходило под датским, голландским, ростокским и любекским флагами. Российских судов было 18, то есть 3,3 %[10].

Понятно, что захват половины, а то и всех русских купеческих судов англичанами стал бы булавочным уколом для империи. Но Екатерина II пошла на принцип и ещё раз показала всему миру военную мощь России и непреклонную волю её монарха.

Заметчу, что Екатерина была прекрасно осведомлена о событиях во Франции. Полнота информации плюс аналитический ум императрицы позволили ей прогнозировать события. Так, в октябре 1789 г. она сказала о Людовике XVI: «Его постигнет судьба Карла I». И действительно, 21 января 1793 г. голова короля скатилась в корзину у подножия гильотины.

В феврале 1794 г. Екатерина писала Гримму: «Если Франция справится со своими бедами, она будет сильнее, чем когда-либо, будет послушна и кротка как овечка; но для этого нужен человек недюжинный, ловкий, храбрый, опередивший своих современников и даже, может быть, свой век. Родился он или ещё не родился? Придёт ли он? Всё зависит от того. Если найдётся такой человек, он стопою своею остановит дальнейшее падение, которое прекратится там, где он станет, во Франции или в ином месте». А ведь до 18 брюмера было 5 лет и 7 месяцев!

4 декабря 1791 г. Екатерина сказала своему секретарю Храповицкому: «Я ломаю себе голову, чтобы подвинуть венский и берлинский дворы в дела французские… ввести их в дела, чтобы самой иметь свободные руки. У меня много предприятий неоконченных, и надобно, чтобы эти дворы были заняты и мне не мешали».

В 1734 г. русское правительство решило дать разрешение англичанам торговать с Персией, плавая по Волге к Каспийскому морю. Монополистом в торговых делах являлась «Московская компания» – английское предприятие, основанное ещё в 1551 г. и обладавшее монополией на торговлю с Россией. Основной из её целей было получение доступа к Шёлковому пути и экспорт персидских, индийских и китайских товаров.

Англичанин Джон Элтон, сотрудник Московской компании и уроженец знатной семьи из Портсмута, в 1733 г. обратился к российскому послу в Лондоне со смелым предложением отыскать проход в Индию через Северные моря.

С мая 1734 г. он уже участвует в составе Оренбургской экспедиции под руководством И.К. Кирилова (одного из сподвижников Петра I). После смерти Кирилова экспедицию было поручено возглавить В.Н. Татищеву, который рассчитывал, что Элтон составит подробную карту Волги от Царицына до Симбирска. Но англичанин заболел и покинул экспедицию. Зато после выздоровления занялся добычей соли в озёрах Заволжья и даже стал владельцем ряда земель (согласно одной из популярных версий, озеро Эльтон в Волгоградской области носит имя в его честь). Таким образом, англичанин «завёл дружбу» с астраханским губернатором.

Закончив работы в составе Оренбургской экспедиции, Элтон по возвращении в Петербург в 1738 г. рассчитывал на повышение, но обманулся в ожиданиях. Взяв кредит для транспортировки небольшой партии товаров в Бухару и Хиву, весной 1739 г. капитан Джон Элтон и Мунго Грэм отправились в путешествие.

Осенью 1740 г. Элтон покидает Санкт-Петербург для того, чтобы построить два судна в Казани для торговли с Персией. В 1742 г. Джон Элтон под английским флагом двинулся в сторону порта Энзели, гружёный товарами Московской компании.

В 1743 г. российские власти уже открыто обвинили Элтона в шпионаже, организации контрабандных перевозок и строительстве военных кораблей для персов. Опасаясь испортить отношения с Россией, Московская компания в 1744 г. потребовала от Элтона покинуть Персию. В Астрахань тот должен был вернуться на судне британского подданного, но сколько астраханские таможенники Элтона ни искали, обнаружить его не удалось. Да и в городе к тому времени ползли активные слухи о том, что англичанин занимается строительством 40-пушечного военного корабля для персидского шаха.

Императрица Елизавета Петровна была крайне возмущена деятельностью англичан на Каспии. 24 апреля 1746 г. «при докладе об иностранных делах она рассуждала, что английские купцы действуют в Персии так, что для России могут быть от этого дурные следствия, что они там уже построили два корабля и ещё строить хотят, а для России было бы очень вредно, если бы у персиян заведен был флот.

Англичанам позволено торговать с Персией через Россию; но от этой торговли велика прибыль только англичанам, а здешней империи, особенно купцам и фабрикантам, помешательство и убытки происходят; очень жаль, что такое позволение дано, и всеми мерами надобно эту английскую торговлю прекратить. Канцлер [А.П. Бестужев] отвечал, что такие известия и в коллегии Иностранных дел получены, что один военный корабль в Персии построен, а другой заложен и что в этом один из англичан, недобрый человек, именем Элтон, упражняется, а беглые из России разбойники помогают; от коллегии английскому двору сделаны представления, чтоб этот Элтон вызван был из Персии, и объявлено, что если он вызван не будет, то и торговля англичан с Персией вся пресечена будет. От английской компании к этому Элтону писано, чтоб выехал из Персии, за что обещана ему погодная пенсия по смерть до 2000 рублей; но он, несмотря на то, оттуда не едет, а иначе поступить с ним английскому двору нельзя, ибо известно, что английский народ вольный»[11].

Торгующие с Персией англичане держали на Каспии два собственных корабля. Однако англичане погрузили на них большое число парусов и такелажа, купленных в России. Понятно, что это все предназначалось для строительства персидских военных судов. Замечу, что Россия со времен царя Алексея Михайловича и, по крайней мере до 1917 г., не допускала строительства персидских военных судов на Каспии.

Посему императрица Елизавета Петровна приказала: английские суда в Астрахани задержать. Ходить в Персию им было запрещено, англичанам предложили возить в Персию свои товары на русских судах, а свои суда продать русским купцам.

Елизавета изволила заметить: «…так как эта коммерция для здешней империи не только не полезна, но и опасна быть видится, то о поправлении этого дела надобно прилагать старания, а лучше эту коммерцию отклонить и вовсе прекратить».

В августе 1746 г. этот вопрос вновь встал, так как было получено известие, что один персидский корабль с пушками, уже достроенный и оснащённый, подошел к Дербенту и потребовал от русских судов салютовать ему, «а командир и его команда били и другие озлобления делали русским купцам». Елизавета попеняла Бестужеву, что все это происходит из-за того, что англичанам разрешено торговать с Персией через Россию, а когда у персиян появится морской флот, станет ещё хуже. «И потому английскую коммерцию в Персию теперь непременно пресечь и английскому послу о том объявить; а каким бы образом это заведенное у персиян строение судов вовсе искоренить, о том в Сенате вместе с коллегиею Иностранных дел советоваться и меры без упущения времени принимать»[12].

20 июня 1747 г. в военном лагере под Хабушаном (Харосаном) заговорщики ночью прокрались в опочивальню Надир-шаха и закололи его кинжалами. Бестужев, докладывая императрице о смерти шаха, предложил послать в Гилян русские войска «на помощь персиянам против турок в случае внезапного нападения последних»[13]. Канцлер повторил свое прежнее предложение «о сожжении построенных в Персии кораблей и о захвачении Элтона».

21 августа Елизавета приказала пригласить в Коллегию иностранных дел для обсуждения персидских дел и разработки плана действий генерала графа Румянцева, генерал-прокурора князя Трубецкого, генералов Бутурлина, адмирала Апраксина и тайного советника барона Черкасова.

27 августа этот совет постановил: «1) удостовериться в смерти шаха Надира; …5) отправить нынешней же осенью как можно скорее к гилянским берегам до 1000 четвертей пшеничной муки для продажи тамошним жителям на деньги или для мены на шелк; 6) воспользоваться смутою в Персии и смертью шаха для искоренения корабельного строения, заведенного Элтоном: для этого предписать находящемуся в Гиляни резидентом Черкасову подкупить из бунтовщиков или других персиян, чтоб сожгли все корабли, построенные или ещё строящиеся, сжечь также заведенное там адмиралтейство, анбары, парусные и прочие фабрики и инструменты, что можно будет, то бы все сожгли, а иное разорили б до основания, к чему хотя несколько их разных людей уговорить, чтоб они это сожжение как можно скорее сделали, и за то им хотя бы и знатную сумму из казённых денег выдать. Если б это не удалось, можно тем командирам, которые на судах с продажным хлебом к гилянским берегам будут отправлены, поручить, чтоб они как на походе в море, так и в бытность при берегах всегда примечали и, где им персидские корабли попадутся, всячески старались если возможно, скрытно, а по нужде хотя и явно зажечь и таким образом сделать, чтоб они вовсе пропали; также командиры приложили бы старание, будучи там на малых судах, тайно или под видом разбойников съездить в Ленгерут и случая искать находящиеся там корабли и всякое адмиралтейское строение сжечь и до основания разорить. Равномерно и о том стараться, чтоб заводчика этого корабельного строения Элтона оттуда достать, или уговорить, или тайно схватить, или у персиян за деньги выпросить и немедленно в Астрахань отослать»[14].

Императрица одобрила этот доклад, подписанный графом Алексеем Бестужевым.

Для уничтожения британских кораблей была организована секретная экспедиция. 30 июля 1751 г. 12-пушечная шнява «Св. Екатерина» и 10-пушечный гекбот «Св. Илья» под командованием мичманов И.В. Токмачева и М. Рагозео вышли из дельты Волги и 5 сентября прибыли в Энзели.

Корабли стали недалеко от английских судов. В ночь с 17 на 18 сентября на двух шлюпках русские матросы, переодетые в разбойничьи зипуны, под командованием мичмана Ильи Токмачева подошли к британским кораблям. По непонятным причинам команда на них отсутствовала. Возможно, это было связано с усобицей, начавшейся в Персии после смерти Надир-шаха в июне 1747 г.

Русские моряки облили оба корабля нефтью и подожгли. Корабли выгорели до ватерлинии, после чего шнява и гекбот вернулись в Астрахань. Согласно докладу Токмачева, оба корабля были трёхмачтовыми. Один из них длиной 100 футов (30,5 м) и шириной 22 фута (6,7 м) имел 24 пушечных порта в двух деках. Второй, длиной 90 футов (27,4 м) и шириной 22 фута, имел 4 порта на каждом борту.

Мичман Михаил Рагозео «внезапно заболел и умер». Лично я не исключаю бой с персами и англичанами, закончившийся сожжением кораблей и гибелью Рагозео.

Финал британской авантюры со строительством персидского флота на Каспии состоялся в октябре 1752 г. Канцлер Бестужев доложил императрице о награждении морских офицеров и служителей, которые в 1751 г. из Астрахани были посланы к персидским берегам и там тайно сожгли два корабля, построенные Элтоном. Елизавета велела каждого повысить на один чин и раздать им три тысячи рублей.

Илья Васильевич Токмачев в 1752 г. был назначен командиром Астраханского порта, принимал участие в многочисленных экспедициях на Каспии и в 1764–1755 гг. сделал подробную опись его восточного берега.

Ну а ещё было уничтожено британское «адмиралтейство» в Ленгаруте. Для этого русский консул в Гиляне Иван Данилов сообщил местному полевому командиру Хаджи-Джеймалю, что Эльстон получил от персидского правительства большие суммы. В итоге весной 1751 г. адмиралтейство было атаковано тысячей бандитов. Сам же Данилов доносил: «Всё разорено… а припасы персияне растащили».

В 1789 г. началась Великая французская революция. Взятие Бастилии при желании можно назвать опереттой, но Французская революция определила ход мировой истории на целый XIX век.

7 февраля 1792 г. австрийский император Леопольд II и прусский король Фридрих-Вильгельм заключили военный союз против Франции. В городе Кобленц близ французской границы началось формирование эмигрантского корпуса принца Конде.

В ответ Законодательное собрание Франции от лица французского народа 20 апреля 1792 г. объявило войну Леопольду как главе Германской империи. И через месяц Франция объявила войну Испании.

30 июля герцог Брауншвейгский двинулся из Кобленца к французской границе. Основное ядро его войск составляла прусская армия. Эта армия насчитывала 42 тыс. человек.

Прусская армия занимала центр в расположении всей армии герцога Брауншвейгского. Её правый фланг, под начальством Клерфэ, составляли корпус австрийцев в 15 тысяч и 4,5 тысячи эмигрантов. На крайнем правом фланге находился, под начальством Гогенлоэ, другой австрийский корпус в 14 тыс. человек, который двигался к Тионвилю и Мецу. Наконец, с прусской армией шли ещё 5,5 тысяч гессенцев. Таким образом, вся армия герцога Брауншвейгского не превышала 80 тыс. человек. Кроме нее, 25-тысячный корпус австрийцев и 4-тысячный корпус эмигрантов были сосредоточены в Бельгии против Лилля, а 16 тысяч австрийцев оставались в резерве на Рейне.

План герцога Брауншвейгского заключался в том, чтобы, взяв крепости Лонгви и Верден, идти с главными силами на Париж. 2 сентября 1792 г. интервентам сдалась крепость Верден.

30 сентября у деревни Вальми произошло историческое сражение между 47-тысячной французской армией и 35-тысячной прусской армией. Реально сражение у Вальми представляло собой небольшую перестрелку – французы потеряли убитыми до 300 человек, а прусаки – 184 человека.

Тем не менее битва при Вальми стала поворотным моментом войны. Свидетелем сражения оказался Иоганн Вольфганг фон Гёте, сопровождавший коалиционные войска. Свои впечатления он описал в очерке «Кампания во Франции 1792 г.». Гёте сказал своим товарищам, прусским офицерам: «Здесь и отныне началась новая эпоха всемирной истории, и вы вправе говорить, что присутствовали при её рождении».

Десять дней спустя, без единого выстрела, армия союзников начала отход, но французский командующий Дюмурье серьёзно не преследовал их. Вместо этого он занимался главным образом ведением целой серии искусных и осторожных переговоров, которые, на фоне общего наступления французских войск, привели к полному исходу интервентов-союзников с территории Франции.

На следующий день после этой первой военной победы революционной Франции, 21 сентября, в Париже декретом Национального Конвента была упразднена монархия и провозглашена республика.

Король Людовик XVI был предан суду 26 декабря 1792 г., приговорён к смерти 16 января и казнен 21 января 1793 г. После этого деяния окончательно испортились отношения между Францией и Великобританией, уже давно бывшие ненадёжными и обострявшиеся все более.

Замечу, что на британское правительство куда большее впечатление произвело занятие 14 ноября 1792 г. Брюсселя, а затем и всех Испанских Нидерландов.

24 января 1793 г., когда казнь Людовика XVI стала уже известной, спикер палаты общин лорд Гренвиль написал французскому послу Шовлену: «После такого события Король не может больше разрешить вам оставаться здесь. Его Величество считает необходимым, чтобы вы удалились из королевства в восьмидневный срок, и я препровождаю вам с этим письмом копию приказа, полученного мною от Его Величества по этому поводу».

1 февраля 1793 г. Французская республика объявила войну Великобритании и Голландии.

Стоит отметить, что революция во Франции во многом предотвратила запланированную Лондоном в 1791 г. русско-британскую войну.

В 1790 г. английские и прусские дипломаты устроили «мирную» конференцию городе Систово на Дунае. Цель её – предъявить России ультиматум: отказаться от занятых в ходе войны с Турцией территорий между Днестром и Бугом и крепости Очаков.

Екатерина II отказалась участвовать в конференции, а 11 декабря 1790 г. Суворов штурмом взял Измаил.

Но почему-то именно присоединение Очакова столь взволновало британскую общественность, что газеты в Англии запестрели статьями об «Очаковском кризисе». Началась мобилизация британского флота. В 1791 г. планировался ввод британских эскадр в Балтийское и Чёрное моря.

Но вернёмся в 1793 г. Альфред Тайер Мэхэн писал: «Не считая ненадёжных или ещё недостроенных судов, можно принять, что морская боевая сила англичан состояла из ста пятнадцати линейных кораблей, а такая же сила французов – из семидесяти четырёх линейных кораблей; при этом на первых было 8718 орудий, а на вторых – 6002. Вследствие большего калибра французских орудий, вес бортового залпа всей баталии – представляющий несомненно самую правильную меру сравнения силы артиллерии – во французском флоте был только на одну шестую менее, чем в английском, так как в первом этот вес, в английских фунтах, составлял 73 957, а во втором – 88 957…

Испанский военный флот состоял тогда из семидесяти шести линейных кораблей, пятьдесят шесть из которых были в хорошем состоянии»[15].

Взятие Тулона вошло в историю как один из звёздных часов человечества. Найти свой Тулон вместе с Андреем Болконским мечтали тысячи его сверстников. И сейчас каждый школьник знает, что роялисты подняли мятеж в Тулоне, а Наполеон штурмом взял город.

Увы, роялисты не поднимали мятежа в Тулоне, штурма самого города вообще не было, и на вопрос, где Наполеон, любой солдат тулонской армии пожал бы плечами. Ему бы и в голову не пришло, что речь идет о капитане Буона-Парте.

Чтобы понять ситуацию в 1793 г. на юге Франции, необходимо отрешиться от бытующего у нас стереотипа, что современные границы Франции существовали всегда и жили там исключительно французы, говорившие, естественно, по-французски. В действительности, когда французские короли начали собирать земли вокруг своего домена, на юге Франции говорили на провансальском, гасконском и баскском языках, на западе – на бретонском (кельтском) языке, в Эльзасе и Лотарингии – на немецком, на Корсике – на диалекте итальянского языка. Кстати, Наполеон начал учиться французскому только в 10 лет, поступив в школу на материке.

Фактически и окончательно под королевскую власть большинство французских провинций попало после окончания Фронды в начале царствования Людовика XIV, а другие ещё позже. Так, Корсика была захвачена Францией в мае 1769 г. Там спустя три месяца, 15 августа 1769 г., в семье адвоката Карло Марии Буона-Парте родился сын Наполионе.

Французские короли жестко подавляли любые сепаратистские тенденции в провинциях. Королевская власть рухнула во Франции, но, прежде чем голова Людовика XVI скатилась в корзину, революционеры четко сформулировали постулат: «Французская республика едина и неделима». Жирондисты, якобинцы, термидорианцы отправляли друг друга на гильотину, но не касались этого постулата. Больше того, революционеры оказались большими сторонниками унитарного государства, чем Бурбоны. К 1789 г. Французское королевство было разделено на провинции, многие из которых образовались 300–800 лет назад. Провинции имели свои парламенты, законы, там собирались свои налоги. Революционеры упразднили деление на провинции, а в каждой провинции образовали десятки департаментов, имевших намного меньше прав, чем провинции. Эта мера и спасла Францию от развала.

Деятельность революционного правительства во Франции натолкнулась на решительное сопротивление провинций. В Вандее, Бретони и других северо-западных областях мятежники выступали против «Тирании Парижа» в основном под монархическими и клерикальными лозунгами. А вот на Корсике (французском Кавказе) о восстановлении монархии никто и не заикался. Все корсиканские кланы дружно потребовали «незалежности» для острова. Вытурив с острова республиканские власти, корсиканцы немедленно начали межклановую войну. Среди беженцев, покинувших остров, спасаясь от террора клана Паоли, захватившего Корсику, было и семейство Буона-Парте.

Летом 1793 г. мятеж подняли южные французские города Лион, Тулуза, Марсель и Тулон. Среди мятежников встречались и роялисты, но подавляющее большинство требовало создания «федерации департаментов», независимой от парижских «тиранов». Сами мятежники именовали себя федералистами.

Мятежников энергично поддерживали англичане. По просьбе Паоли они оккупировали Корсику.

Генералы «революционного времени» 22 августа овладели Лионом, а на следующий день – Марселем. Но Тулон оказался неприступен.

В самом начале XVIII века в Тулоне по проекту знаменитого фортификатора Вобана возвели неприступную береговую крепость. В 1707 г. в ходе Войны за испанское наследство не менее знаменитый полководец принц Евгений Савойский безуспешно штурмовал её.

В ходе войны с Англией в 70-е гг. XVIII столетия укрепления Тулона были ещё более усилены.

К 1793 г. сухопутная оборона Тулона состояла из крепости (цитадели) и восьми отдельных фортов, расположенных на господствующих высотах. Форты не позволяли даже самым дальнобойным орудиям обстреливать порт и город.

Форт Ла-Мальг – правый фланг обороны – прикрывал тыл всех прибрежных батарей Большого рейда до самого мыса Брюн. Форты Артиг, Св. Катрин, Фарон прикрывали северо-восточную часть. Редутами Красный и Белый и фортом Поммие защищалась северная часть. Форт Маль-Бюске с прилежащими батареями прикрывал западную часть.

Малый рейд представлял собой внутренний натуральный бассейн в 3,5 версты. В его восточной оконечности на довольно крутом склоне расположен город. В восточной оконечности бассейн сужается двумя мысами противоположных берегов, которые отделяют малый рейд от большого, сообщающегося непосредственно с морем. На оконечностях мысов, образующих вход (или ворота), располагались форты: Ла-Грос-тур, где город, и Эгильет – на противоположной. Друг от друга форты находились в 600 м. Этими фортами запирался вход на малый, или внутренний, рейд.

В момент начала мятежа на рейде Тулона стояла французская эскадра, состоявшая из 18 линейных кораблей и нескольких фрегатов. Кроме того, в доках ремонтировалось ещё несколько кораблей.

В командах кораблей царил разброд, большая часть офицеров была настроена пророялистки. Но все решили захваченные сепаратистами пушки береговых батарей, направленные на корабли. В итоге Средиземноморский флот присоединился к мятежникам.

28 августа 1793 г. сорок английских кораблей под командованием адмирала Худа вошли в захваченный «федералистами» Тулон. В руки англичан попала большая часть французского средиземноморского флота и военные запасы громадного арсенала. Вслед за англичанами в Тулон прибыли испанские, сардинские и неаполитанские войска – всего 19,6 тысячи человек. К ним присоединились шесть тысяч тулонских федералистов. Командование над экспедиционным корпусом принял испанский адмирал Грациано. Комендантом Тулонской крепости стал английский «инженерный генерал» О’Хара.

Союзники разоружили тулонскую национальную гвардию, которая казалась им ненадежной, и распустили часть судовых команд французской эскадры. Пять тысяч матросов – бретонцев и нормандцев, причинявших им особое беспокойство, были посажены на четыре французских корабля, обращенных в транспорты, и отправлены в Рошфор и Брест.

Как видим, конфликт был не столько социальным – революционеры против роялистов, сколько национальным: северян выгнали, а южан (провансальцев) оставили.

В Париже известие о занятии Тулона англичанами произвело потрясающее впечатление. В особом послании Конвент обратился ко всем гражданам Франции, призывая их на борьбу с тулонскими мятежниками. «Пусть наказание изменников будет примерным, – говорилось в обращении, – изменники Тулона не заслуживают чести называться французами». Конвент не стал вступать в переговоры с мятежниками. Спор о единой Франции должны были решить пушки – «последний довод королей». В течение нескольких недель пали незащищенные города Тулуза, Лион и Марсель.

К концу августа к Тулону подошла республиканская армия, с «бору по сосенке» составленная из отдельных частей разных армий и добровольцев из центральных департаментов Франции.

Руководил республиканцами 42-летний генерал Карто, начавший свою карьеру драгуном, потом стал жандармом, затем – художником. В бурное революционное время Карто за несколько недель сделал головокружительную карьеру и стал командующим армией. Нетрудно догадаться, что орешек оказался вольному художнику не по зубам.

Да что вольный художник, я уверен, что любой полководец не смог бы, действуя по канонам военной науки, решить поставленную задачу. Борьба за форты неминуемо затянулась бы на долгие месяцы. Республиканцы не имели флота, и в Тулон беспрепятственно прибывали бы боеприпасы, подкрепления и провиант.

Но и без Тулона республиканцы вели войну на два фронта – с интервентами на западе и с шуанами в Вандее. Осенью 1793 г. под вопросом было само существование республики во Франции. Положение с Тулоном могло спасти только чудо. И оно свершилось.

Карто удалось только осадить город и вести стычки на линии фортов, в ходе которых был тяжело ранен начальник осадной артиллерии республиканцев майор Доммартен. Одним из комиссаров в армии Карто служил корсиканец Саличетти, близкий к клану Буона-Парте. Кроме того, по сведениям историка Флишмана, Жозеф Буона-Парте и Саличетти были связаны через масонские ложи. Саличетти способствовал назначению 24-летнего капитана Наполионе Буона-Парте на должность начальника осадной артиллерии.

То, что Тулон практически неприступен с суши, Наполионе понял сразу и одновременно увидел слабое место в позиции противника – форт Эгильет, который контролировал выход с Малого рейда Тулона в Большой. Позднейшие историки назовут Эгильет «ключом» к Тулону. Это вовсе не так – пушки Эгильета могли блокировать Тулон с моря, но они не доставали ни до города, ни, тем более, до цепи фортов, окружавших Тулон. Да и блокада с моря не могла быть плотной. Суда могли прорываться ночью, а то и днём при хорошем ветре. Другой вопрос, что при этом они бы несли тяжёлые потери. И, если бы город защищали, к примеру, русские или японцы, то взятие Эгильета оказалось бы просто тактическим успехом, и оборона продолжалась бы непредсказуемое время, вспомним блокированный с моря Севастополь в 1854–1855 гг. или Порт-Артур в 1904 г.

Но Наполионе имел гениальные способности мгновенно оценивать весь массив информации и принимать единственно верное решение. Тут были учтены не только география и баллистика пушек, но и психология врага – ради французского города англичане никогда не пожертвуют кораблями. Английский флот начнет уходить, точнее, бежать, чтобы не быть запертым в Тулонской бухте. Естественно, у кого-то из федералистов сдадут нервы, они кинутся на корабли, поток бегущих примет лавинообразный характер и организованное сопротивление прекратится.

На первом же военном совете Буона-Парте, ткнув пальцем на карте в форт Эгильет, воскликнул: «Вот где Тулон!» – «А малый, кажется, не силен в географии», – последовала реплика генерала Карто.

Вместо этого Карто посоветовал Буона-Парте отправиться в Марсель, где имелась огромная древняя кулеврина, то ли XVI, то ли XV века. Позже Наполеон напишет: «Штаб армии решил, что сдача Тулона зависит только от этой пушки, что она обладает чудесными свойствами и стреляет по меньшей мере на два лье [8км]. Начальник артиллерии убедился, что эта пушка, к тому же чрезвычайно тяжёлая, вся перержавела и не может нести службу. Однако пришлось затратить немало сил и средств, извлекая и устанавливая эту рухлядь, из которой сделали лишь несколько выстрелов»[16].

Капитан нажаловался комиссару Конвента Огюстену Гаспарену, который до революции служил капитаном королевской армии. Гаспарен во всем согласился с Буона-Парте и послал курьера в Париж, добиваясь смещения Карто.

Через несколько дней Гаспарен скончался, но записка произвела в Конвенте нужное действие. Карто был смещен, и вместо него в Тулон направили «генерала революционного времени» Доппе. До революции сей стратег был медиком, а на досуге писал любовные романы. В операциях под Тулоном его литературные навыки помочь не могли, и через 10 дней он был отрешен от должности. Командующим назначили генерала Дюгомье.

25 ноября 1793 г. был созван военный совет, где, кроме военных, участвовали комиссары Саличетти, Рикор, Фрерон и Огюстен Робеспьер (младший брат Максимилиана Робеспьера). Комиссары Конвента решительно поддержали план Буона-Парте. Дюгомье присоединился к ним, благо спорить с братом абсолютного диктатора Франции явно не стоило. На совете Буона-Парте предложил блокировать Тулон с моря.

«Для этого было достаточно выставить две батареи: одну батарею из тридцати 36- и 24-фунтовых пушек, четырёх 16-фунтовых орудий, стреляющих калеными ядрами, и десяти мортир системы Гомер на оконечности мыса Эгильет, а другую, такой же силы,– на мысе Балагье. Обе эти батареи будут отстоять от большой башни не далее как на 700 туазов и смогут обстреливать бомбами, гранатами и ядрами всю площадь большого и малого рейдов»[17].

Замечу, что к этому времени армия осаждающих возросла до 30 тысяч человек. Тем не менее, республиканские власти в Марселе узнали, что по-настоящему осада даже не начиналась, так как против фортов и сооружений долговременной фортификации не были ещё заложены траншеи. Поэтому в Конвент из Марселя полетело письмо с предложением снять осаду Тулона, очистить Прованс и отступить за реку Дюранс.

На снятие осады надеялся и главнокомандующий войсками интервентов генерал О’Хара. Для перехода в контратаку он ожидал прибытия в Тулон эскадры с подкреплением в 12 тысяч пехотинцев и двух тысяч кавалеристов. О’Хара рассчитывал снять осаду и захватить тяжёлую артиллерию республиканцев. Одновременно с запада должна была нанести удар армия пьемонтского короля Виктора-Амедея III. Так что план капитана Буона-Парте был спасительной соломинкой для командования осаждающих.

По приказу Буона-Парте против форта Эгильет было построено шесть пушечных и мортирных батарей, причём передовые батареи разделяло всего 400 метров от укреплений противника.

В целях маскировки отвлекающий удар наносился по форту Маль-Бюске севернее Тулона, то есть в диаметрально противоположном месте. Там была сооружена батарея «Конвент», где установили восемь 24-фунтовых пушек и четыре 3-пудовые мортиры. 29 ноября её посетили комиссары Конвента и приказали открыть огонь по неприятелю. Отвлекающий маневр достиг цели.

На рассвете следующего дня семь тысяч неаполитанцев и англичан во главе с самим О’Хара атаковали «Конвент». Часть республиканцев была перебита, а остальные бежали. Интервенты заклепали тяжёлые осадные орудия.

Капитан Буона-Парте повел отряд гренадер в контратаку, англичане и неаполитанцы бежали, а О’Хара был ранен и взят в плен самим Наполионе.

Тут в своих мемуарах Наполеон слукавил: «Генералу Мюре довольно некстати пришло желание, воспользовавшись порывом войск, взять штурмом форт Мальбоске, что оказалось невыполнимым»[18].

Ведь Буона-Парте сам был в первых рядах атакующих республиканцев. При чём здесь Мюре? Просто орудия форта Мальбоске расстреляли картечью республиканцев, и поэтому императору, составлявшему мемуары, было обидно за эту маленькую тактическую неудачу.

15 и 16 декабря тридцать 24-фунтовых пушек и 15 тяжёлых мортир непрерывно бомбардировали «Малый Гибралтар». Все орудия форта были приведены к молчанию. В ночь с 16 на 17 декабря две с половиной тысячи отборных егерей и гренадеров пошли на штурм. Две первых атаки были отбиты, и тогда сам Буона-Парте повел в атаку резервную колонну. В три часа утра наступающие ворвались в форт. Первым прошел через амбразуру капитан Мюирон, впоследствии одна из звезд «когорты Бонапарта». К пяти часам утра весь форт был в руках республиканцев.

Английское командование быстро оценило ситуацию – французам требовалось немногим более суток привести форт в боеспособное состояние и подвезти новые орудия, далее английский флот запирался на внутреннем рейде Тулона. Сразу же 17 декабря началась посадка войск интервентов и мятежников на корабли. На следующее утро англичане покинули Тулон, республиканцам не хватило около 4-х часов, чтобы привести в боеготовность батареи «Малого Гибралтара». Всё же один фрегат был сожжён калеными ядрами.

Уходя, англичане подожгли в Тулоне арсенал, портовые и военные склады и 12 французских кораблей. Останки этих затонувших кораблей потом 8 лет разбирали французские и неаполитанские водолазы.

Тулон пылал, то там, то здесь взрывались пороховые склады.

Расчёт Бонапарта[19] полностью оправдался – интервенты не захотели жертвовать флотом и своими людьми, а боевой дух мятежников после бегства интервентов был сломлен. Уже вечером 18 декабря республиканцы, практически не встречая сопротивления, вошли в озаренный пожарами Тулон.

22 декабря 1793 г. Робеспьер-младший и Саличетти своей властью комиссаров присвоили Бонапарту воинское звание бригадного генерала. Отправляя представление на утверждение в Комитет общественного спасения, генерал Дюгумье написал: «Наградите и выдвиньте этого молодого человека, потому что, если по отношению к нему будут неблагодарны, он выдвинется сам собой»[20].

25 декабря в Париже по случаю взятия Тулона был устроен национальный праздник. Естественно, что производство капитана Бонапарта прямо в генералы было утверждено правительством. Началась новая глава в истории Европы.

В декабре 1794 г. французские войска во главе с генералом Шарлем Пишегрю и примкнувшие к ним голландские патриоты перешли границы Голландии.

Во многих городах революция вспыхнула ещё до прибытия французов, и революционные комитеты взяли в свои руки городские власти и (временно) национальное правительство.

Штатгальтер Вильгельм V бежал в Лондон, где передал голландские колонии под управление своего кузена – английского короля. Некоторые из них: Цейлон, Капская колония, Малакка, Эссекуибо, Бербис и Демерара (ныне – Гайана) – так и не вернулись к голландцам.

Главной колонией Франции в Вест-Индии был остров Сан-Доминго. В 1789 г. в Сан-Доминго производилось 60 % кофе и 40 % сахара, импортируемых Францией и Англией.

Белое население составляло 40 тыс. человек, мулаты и свободные негры – 28 тысяч, а негры-рабы – 452 тысячи.

21 августа 1791 г. началось восстание чернокожих рабов, перешедшее в длительную войну.

В 1792 г. Законодательное собрание Франции отменило рабство в колониях, а с другой стороны – отправило на остров 6 тысяч французских солдат.

С началом войны Лондон направил в Вест-Индию эскадру из семи линейных кораблей, помимо двух 50-пушечных кораблей, уже находившихся там.

Британская эскадра под командованием адмирала Гарднера отплыла по назначению 24 марта 1793 г. Британское правительство сильно уповало на то, что Мартиника и Гваделупа, которые, узнав о низложении Людовика XVI, подняли сначала старый королевский флаг Франции, перейдут под покровительство Великобритании. Это упование не оправдалось, так как скоро оба острова снова присягнули республике. Гарднер осенью возвратился в Англию, оставив в Вест-Индии часть своей эскадры.

Тогда решено было попытаться покорить французские острова силой. С этою целью сэр Джон Джервис, впоследствии граф Сент-Винсент, отплыл из Англии 26 ноября с небольшой эскадрой военных кораблей, на которых был семитысячный отряд солдат. Достигнув Барбадоса в январе 1794 г., экспедиция 5 февраля была уже перед Мартиникой и после ряда успешных операций заставила гарнизон этого острова 22 марта капитулировать.

Затем был высажен отряд солдат на Сент-Люсию, которая сдалась 4 апреля. 10 апреля экспедиция стала на якорь близ Гваделупы, также сдавшейся 20 апреля вместе с соседними ей островами Святых, Мария-Таланте и Дезирад. Так как Тобаго, оказавший слабое сопротивление, был взят ещё в апреле 1793 г., то теперь Великобритания владела всеми неприятельскими островами, за исключением маленького островка Сен-Мартэн, часть которого принадлежала Франции.

После этого крупный отряд действовавших так успешно войск был послан в порт Св. Николая для содействия операциям, предпринятым против Гаити. Ослабление этим британских сил на Наветренных островах привело к бедственным для Великобритании последствиям и тяжело отразилось на её торговле и на населении островов.

3 июня 1793 г., когда британские войска отплыли к Гаити, оставив на Гваделупе гарнизон, с берегов последней увидели французскую эскадру из двух фрегатов и транспортов, которые вышли из Франции прежде, чем там стало известно о потере её колоний.

Десант с этих судов под командованием Виктора Хага овладел половиной острова прежде, чем Джервис и Грей могли возвратиться к нему. В течение следующих шести месяцев шла непрерывная борьба, с переменным успехом. Причём британцы несли большие потери от жёлтой лихорадки. Эта болезнь не щадила и вновь прибывших французов, но их поддерживали здесь туземные креолы, которые, в числе шести тысяч, были большей частью преданы республике.

В итоге англичане должны были окончательно очистить остров Гаити от своих войск 10 декабря 1794 г.

По получении известий об успехе Хага Директория поспешила послать ему подкрепления. 6 января 1795 г. несколько французских военных кораблей и транспортов достигли Гваделупы и высадили на неё, по одним известиям, полторы тысячи человек, а по другим – две тысячи пятьсот. Хаг тем временем организовал внушительную местную армию. Он воспользовался бывшими теперь в его распоряжении морскими и сухопутными силами с большою энергией. 19 июня он отнял у британцев остров Сент-Люсия. Затем ему удалось возбудить и поддерживать на Доминике, Сент-Винсенте и Гренаде войну между неграми, аборигенами и старыми французскими поселенцами, наделавшую Великобритании много хлопот. Французские крейсеры и приватиры, снова получив тогда безопасную базу операций, в большом числе бороздили карибские воды и наносили большие убытки торговле противника.

В 1795 г. освободились британские эвакуированные из Голландии и часть из них перебралась в Вест-Индию.

17 марта 1796 г. адмирал Аберкромби высадил десант на остров Сент-Люсию, 25 марта её французский гарнизон капитулировал. 11 июля Сент-Винсент, а несколько дней спустя и Гренада, бывшие скорее в руках инсургентов, чем французов, также были покорены. Ещё до прибытия адмирала Христиана Аберкромби послал отряд в тысячу двести человек против голландских колоний на материке, Демарары, Эссекибо и Бербиса, которые сдались без сопротивления в апреле и мае и открыли доступ британской торговле.

Теперь Великобритания вновь владела всеми восточными островами, за исключением Гваделупы.

Между тем Испания, контролировавшая остальную часть острова Эспаньола (Санто-Доминго), также присоединилась к конфликту и с 1793 г. воевала на стороне Англии против Франции. Доля рабов в испанской части острова была не столь высокой. Испанские войска вторглись на Сан-Доминго, и к ним присоединились повстанцы. На протяжении большей части конфликта британцы и испанцы снабжали повстанцев продовольствием, боеприпасами, оружием, медикаментами, оказывали поддержку флоту и предоставляли военных советников. К августу 1793 г. на острове находилось всего 3500 французских солдат.

20 сентября 1793 г. около 600 британских солдат с Ямайки высадились в Жереми, где французское население приветствовало их возгласами «Vivent les Anglais!»

22 сентября 1793 г. цитадель Моле-Сен-Никола, главная французская военно-морская база на Сан-Доминго, мирно сдалась Королевскому флоту.

Британские силы, высадившиеся в Сан-Доминго в 1793 г., были слишком малы для завоевания колонии, поскольку были способны удерживать лишь несколько прибрежных анклавов. Французские плантаторы были разочарованы, поскольку надеялись вернуть себе власть. Прибывший из Франции гражданский комиссар Сонтонакс хотя и не пользовался поддержкой плантаторов и рабов, всё же дважды отклонил ультиматумы коммодора Джона Форда о сдаче Порт-о-Пренса. В начале 1794 г. Сонтанакс был отозван во Францию.

Тем временем испанские войска под командованием генерал-капитана Хоакина Гарсии-и-Морено вошли в Северную провинцию. Негр Лувертюр, самый способный из гаитянских генералов, присоединился к испанцам, приняв офицерское звание в испанской армии и став рыцарем ордена Святой Изабеллы.

В мае 1794 г. Туссен внезапно перешёл на сторону французов и выступил против испанцев, устроив засаду на своих союзников, когда они выходили с мессы из церкви Сан-Рафаэля 6 мая 1794 г. Вскоре гаитяне изгнали испанцев из Сан-Доминго.

Вождь повстанцев Туссен проявил снисходительность к белым, настаивая на том, что он борется за утверждение прав рабов, как чернокожих французов, на свободу. Он заявил, что не стремится к независимости от Франции, и призвал выживших белых, включая бывших рабовладельцев, остаться и работать вместе с ним над восстановлением Сан-Доминго.

В течение 1794 г. большая часть британских войск погибла от жёлтой лихорадки, страшной «чёрной рвоты», как её называли британцы. В течение двух месяцев после прибытия в Сан-Доминго британцы потеряли 40 офицеров и 600 матросов из-за жёлтой лихорадки. Из 7000 человек Грея около 5000 умерли от жёлтой лихорадки, в то время как Королевский флот сообщил о потере «сорока шести капитанов и тысячи ста матросов, погибших, в основном, от жёлтой лихорадки».

Британский историк сэр Джон Фортескью писал: «Вероятно, было бы ниже истинных истин утверждать, что в 1794 г. в Вест-Индии было похоронено двенадцать тысяч англичан».

10 мая 1798 г. генерал Мейтленд встретился с Туссеном, чтобы договориться о перемирии, и 18 мая британцы покинули Порт-о-Пренс. Британские силы были ограничены только удержанием западных городов полуострова: Мол-Сент-Николас на севере и Джереми на юге.

После ухода англичан Туссен начал геноцид французов. США помогали чёрным и послали фрегат «Генерал Грин», который оказал огневую поддержку чёрным, когда Туссен осадил город Жакмель, удерживаемый силами мулатов под командованием Риго. Для Соединённых Штатов связи Риго с Францией представляли угрозу американской торговле. 11 марта 1800 г. Туссен взял Жакмель, а Риго бежал на французской шхуне «Диана». Хотя Туссен утверждал, что он по-прежнему лоялен к Франции, он правил Сан-Доминго как диктатор.

Воспользовавшись Амьенским миром 1802 г., Наполеон повелел вернуть Франции Сан-Доминго и отправил туда экспедиционный корпус под командованием генерала Шарля Леклерка.

Французы прибыли в Ле-Кап 2 февраля 1802 г. Леклерк приказал гаитянскому командиру Анри Кристофу передать город французам. Когда Кристоф отказался, французы атаковали Ле-Кап, и гаитяне предпочли сдать город.

В конце апреля – мае 1802 г. Франция захватила все свои колонии на Сан-Доминго. Однако в конце 1802 г., когда французы пытались восстановить рабство, война началась вновь.

Тогда Наполеон отправил на остров подкрепление в виде 5200 поляков из польского легиона.

С возобновлением войны с Англией остров был блокирован, и к концу 1803 г. французы были вынуждены капитулировать.

Голландская Капская колонии на мысе Доброй Надежды, основанная и контролируемая Голландской (Объединенной) Ост-Индской компанией (ОИК) в XVII веке, была в то время единственным жизнеспособным южноафриканским портом для кораблей, совершавших путешествие из Европы в европейские колонии в Ост-Индии. Поэтому она имела жизненно важное стратегическое значение, хотя в остальном экономически не имела значения.

Капская колония, площадью около 650 тыс. кв. км, полностью очищенная от бушменов и готтентотов, находилась в полном распоряжении буров. Большинство из них создали крупные скотоводческие и винодельческие хозяйства, основанные на рабском труде.

Англия давно зарилась на стратегически важный район мыса Доброй Надежды. В ходе англо-голландской войны 1780–1783 гг. английская эскадра попыталась захватить Капскую колонию, но потерпела неудачу.

К 1785 г. в Капской колонии проживало 14,6 тыс. буров, 17 тыс. привезенных рабов (из Малайи и Центральной Африки) и несколько тысяч рабов-туземцев.

3 апреля 1795 г. британское Адмиралтейство направило к мысу Доброй Надежды две эскадры в составе 5 линейных кораблей, двух шлюпов и 14 транспортных судов, на которых находилось 515 солдат.

14 июля 1795 г. англичане высадили десант в составе 800 солдат и морских пехотинцев и заняли город Саймонстаун. Вскоре к англичанам подошло подкрепление. Число десантников достигло 1800 человек, и голландские войска капитулировали 15 сентября 1795 г.

Лёгкость покорения Капской провинции британский историк Джеймс Прайор объяснял тем, что «буров до тех пор, пока они могут с выгодой продавать свой скот и оставаться свободными от жёстких юридических ограничений, мало волнует, кто владеет Кейптауном – англичане или китайцы». Если англичанин и преувеличил, то совсем немного.

В 1802 г. Наполеон заключил с Англией Амьенский мир, одним из условий которого было очищение англичанами Капской колонии и передача её Голландии.

Однако уже 17 октября 1802 г. британское правительство послало в Вест-Индию, Голландскую Гвинею и в Капштадт приказ не отдавать французам и голландцам колоний, захваченных в последнюю войну и подлежащих возврату по Амьенскому миру.

Когда корабли с приказом прибыли в Капштадт, британские войска уже очистили форты, но затем хитростью вновь овладели ими.

На Венском конгрессе 1815 г. Англия узаконила захват Капской провинции. Англия начала формировать собственную администрацию и самыми разными способами стимулировать переселение туда европейцев, разумеется, в первую очередь англичан.

На нужды переселенцев британская администрация выделяла значительные средства. Каждый новый колонист мог получить участок лучшей земли в 100 акров. С 1825 г. официальным языком колонии стал английский. Печать и преподавание в школах на голландском (африкаанс) языке были запрещены. Старые деньги колонии – риксдалеры – заменены английскими фунтами. Бурских колонистов обложили высокими налогами, значительно превышавшими те, что им приходилось платить голландской Ост-Индской компании и на содержание своей местной администрации.

Особо сильное недовольство буров вызвал закон 1833 г. об освобождении рабов в британских колониях. После этого начался массовый уход буров из Капской колонии, получивший название «Великий трек». Так, в 1836 г. свыше 5 тысяч буров – мужчин, женщин, детей – пересекли реку Оранжевая и покинули пределы Капской колонии.

Известие о революции во Франции дошло до французских колоний в Индии аж в конце февраля 1790 г. Европейское население колоний приветствовало свершившийся переворот, видя в нем освобождение от «министерского деспотизма», не помышляя пока о перемене режима, а ещё менее – о возможности предоставления политических и социальных прав «цветным».

Губернатор Пондишери шевалье де Френ не сочувствовал революции, но не мог воспрепятствовать организации в Пондишери Генерального собрания граждан численностью около 250 человек (естественно, только «белых»), открывшегося 1 марта 1790 г. Это собрание выделило из своей среды Представительный комитет. На основании мартовских декретов Парижского Учредительного собрания он был преобразован в Колониальное представительное собрание в составе 21 члена, в том числе 15 – от Пондишери, 3 – от Чандернагора и по одному – от остальных городов. Собрание открылось 8 июля 1791 г. Индусы не были допущены и в Колониальное собрание, несмотря на их требования.

Любопытно, что в колонии (фактории) Чандернагор деклассированные элементы, а также солдаты и моряки захватили власть и организовали собственное Учредительное собрание. Революционный комитет Чандернагорского собрания, назвавший себя «патриотической администрацией свободной колонии», выработал Конституцию, в которой, однако, не был даже затронут вопрос о положении туземного населения.

Революционным начинаниям во французских колониях положила конец война с Англией. Британские войска в начале июля 1793 г. окружили Пондишери. 22 августа город капитулировал. По требованию англичан гарнизон Пондишери присягнул белому эмигрантскому правительству.

В 1799 г. Наполеон предпринял попытку восстановить старые связи Франции с султанатом Майсор, направив туда дипломатов и военных инструкторов, которые, опираясь на враждебного англичанам Типу-султана, пытались заключить франко-майсорский военный союз. Используя тяжёлое положение французов в Египте, английские войска в союзе с маратами и Гайдерабадом напали на Майсор и после ряда ожесточенных сражений подчинили его своей власти. Таким образом, французы лишились всякой опоры в Индии.

По Амьенскому миру (25 марта 1802 г.) Англия вернула Французской республике все её индийские колонии. Однако с возобновлением войны англичане в 1803 г. вновь захватили их.

В 1795 г. британское правительство решило захватить Голландскую Индию (Индонезию и другие территории).

Следует заметить, что Нидерландская Ост-Индская компания к 1796 г. оказалась в состоянии банкротства. В 1798 г. Батавская республика (Голландия) приняла на себя все соглашения, долги и обязательства компании. А в 1800 г. компания была окончательно ликвидирована.

В августе 1795 г. в город Малакку на юге Малайского полуострова была отправлена британская эскадра. Голландский губернатор Малакки Куперус после переговоров с командующим экспедицией заявил, что не может принять условие, по которому весь контроль над сухопутными войсками переходил к Великобритании. После коротких военных действий голландцы капитулировали, а Куперуса пленили и отправили в Индию.

В подписанной голландскими властями капитуляции говорилось, что командующий британскими войсками будет управлять фортом Малакки, а его гарнизон – содержаться за счёт голландских жителей города, которые должны собрать необходимые для этой цели средства. Все военные склады и принадлежавшие правительству Малакки военные корабли переходили под контроль британского коменданта.

В феврале 1796 г. экспедиция под командованием британского контр-адмирала П.Т. Рейниера достигла острова Амбоина (Амбона). Гарнизон острова не стал сопротивляться имевшим численное превосходство англичанам и сдался. Голландское поселение и зависимые от него территории были переданы Великобритании. По условиям капитуляции губернатору Амбоины и его Совету было разрешено сохранить личную собственность, другим жителям острова также гарантировалось владение имевшимся у них имуществом. Адмирал Рейниер согласился на то, что гражданские служащие, военные и духовенство острова будут по-прежнему получать свое обычное жалованье, а бывший губернатор – приемлемое денежное содержание.

Далее экспедиция Рейниера занялась островами Банда – десять островов, входивших в состав Молуккского архипелага. Здесь голландцы сначала оказали сопротивление, но затем губернатор острова Банда-Нейра, приняв во внимание нехватку продовольствия в гарнизоне и посчитав, что противостоять крупным силам англичан не имеет смысла, решил капитулировать.

Управление фортом, поселением и зависимыми землями передавалось Великобритании на тех же условиях, что и при сдаче острова Амбоина. Кроме того, англичане обещали, что не будут заставлять голландских военных переходить на британскую службу вопреки их желанию, и что любой служащий Голландской Ост-Индской компании сможет в любое время уволиться и уехать.

На западном берегу Суматры главным голландским поселением был Паданг. На этом же побережье находилась британская колония Бенкулен, откуда в Паданг был отправлен вооружённый отряд. Подчиняясь полученным от Вильгельма Оранского приказам, голландский гарнизон не оказал сопротивления, и британские силы установили свой контроль над Падангом. Голландские владения за пределами Малайского архипелага, а именно Капская колония, Цейлон и фактории в Индии, также были заняты Великобританией. Руководство Ост-Индской компании одобрило действия индийского правительства, отметив быстроту, с которой были выполнены распоряжения об установлении контроля над ост-индскими колониями Голландии.

В руках Голландской Ост-Индской компании оставались Тернате (один из Молуккских островов), княжество Палембанг на восточном побережье Суматры, Банджермасин на Борнео, Макассар на Целебесе. Англичанам не хватало войск, чтобы занять эти территории. Ява – главный и экономически наиболее важный остров голландской империи в Индонезии – также оставалась во владении голландцев.

Верховное британское правительство в Калькутте решило, что при существующих обстоятельствах не стоит начинать вторжение на Яву, поскольку для проведения этой операции требовались целая армия. Положение дел в Индии не давало возможности собрать эти силы на её территории. Нужны были подкрепления из Европы. А британский кабинет полагал, что Ява пока не заслуживает затрат на экспедицию.

В апреле 1801 г. правительство Великобритании вступило в мирные переговоры с Францией. Британскому представителю на переговорах генералу Корнуэльсу пришлось уступить и фактически признать создание Батавской республики. Стремясь достичь компромисса с французами, Великобритания не стала настаивать на сохранении за собой всех завоеванных ею голландских владений на Востоке. В марте 1802 г. в Амьене англичане подписали мирный договор с Францией и её союзниками – Батавской республикой и Испанией. По Амьенскому миру Великобритания обязалась вернуть Голландии все захваченные у неё в ходе войны колонии, кроме острова Цейлон.

В 1807 г. в Калькутту прибыл новый генерал-губернатор Индии лорд Г.Э. Минто. Распоряжения, полученные от Совета директоров Ост-Индской компании, предостерегали нового главу бенгальской администрации от обширных наступательных мероприятий против голландских колоний. Вскоре лорд Минто стал склоняться к более энергичной политике в отношении Малайского архипелага.

В 1809 г. британский адмирал Друри установил эффективную блокаду Явы и Молуккских островов. Стремясь как можно больше ослабить противника, англичане решили вновь захватить Молукки у Голландии. В феврале 1810 г. британская эскадра пошла к острову Амбоина. Со времени возврата на остров в 1803 г. голландцы установили здесь многочисленные береговые батареи, господствовавшие над фортом Виктория и Португальским заливом. В обороне Амбоины принимали участие европейские и туземные войска, а также голландские поселенцы.

Англичане высадились немного правее Португальского залива и предприняли наступление на батареи. Одновременно британские корабли начали атаку на форт и на часть батарей. Видя успешное продвижение британских войск, голландцы прекратили сопротивление и капитулировали, передав англичанам Амбоину и зависимые от неё территории.

В ночь на 8 августа 1810 г. отряд британских морских пехотинцев начал захват островов Банда. Увидев англичан, голландский гарнизон острова Банда-Нейра в панике разбежался. К губернатору острова был отправлен парламентёр с предложением сдаться. В случае согласия англичане обещали защиту частной собственности. Губернатор вначале отверг предложенную капитуляцию, но дальнейшие события изменили его позицию.

Один выстрел из уже занятого Великобританией форта Бельгика и угроза взять штурмом город и форт Нассау, находившиеся в зоне обстрела британских орудий, заставили голландцев согласиться на немедленную и безоговорочную капитуляцию. Регулярные голландские войска, насчитывавшие 700 человек, и 300 ополченцев сложили оружие. Острова Банда вновь перешли к Великобритании.

В августе 1810 г. англичане заняли остров Тернате. Кроме того, в 1810 г. Великобританией были оккупированы две главные французские базы в Индийском океане – острова Бурбон и Маврикий.

В июне 1811 г. британский флот, насчитывавший 90 судов, вышел из Малакки и, пройдя вдоль острова Борнео, направился к побережью Явы. Лорд Минто лично сопровождал экспедицию.

4 августа британские экспедиционные силы в количестве 12 тыс. человек, не встретив сопротивления, высадились у деревни Чиллингчинг в 12 милях к востоку от Батавии. Хотя главные силы голландцев под командованием генерала Я.В. Янсенса, который в мае 1811 г. сменил Данделса на посту губернатора Явы, находились в укрепленном лагере Местер Корнелис, англичане решили сначала выяснить обстановку на дороге в Батавию. Заметив приближение британской армии, гарнизон Батавии покинул город и отступил в Вельтефреден. 8 августа жители Батавии обратились к британской армии с просьбой о защите и сдали город без боя.

10 августа 1811 г. британские силы заняли Вельтефреден и подошли к форту Местер Корнелис, который располагался в 7 милях от Батавии. Форт был хорошо укреплён и защищался несколькими редутами и многочисленной артиллерией. Голландские силы, находившиеся в Корнелисе, превосходили по численности нападавшую сторону. Некоторое время Янсенсу удавалось оборонять Корнелис.

26 августа англичане взяли форт приступом и разбили десятитысячную армию противника. Генерал Янсенс с остатками своих войск бежал с поля боя. По мнению авторов британского журнала «Квотерли ревью», штурм Корнелиса можно было считать событием, решившим судьбу Явы.

Янсенс не намеревался сдаваться и отступил на восток к форту Черибон. Генерал надеялся организовать отпор англичанам в центре острова при помощи войск яванских княжеств. В начале сентября форт Черибон был занят британскими моряками и солдатами морской пехоты. Янсенс отступил к Семарангу. Англичане двигались вслед за ним.

2 сентября стало известно, что Янсенс покинул Семаранг и занял позицию на дороге в Соло – резиденцию одного из яванских султанов. Находившиеся в распоряжении Янсенса силы состояли из остатков регулярной голландской армии и войск местных правителей под командованием европейских офицеров. Оккупировав Семаранг, англичане 16 сентября атаковали вражеские позиции на дороге в Соло. При появлении британского отряда индонезийские солдаты разбежались, перебив своих голландских офицеров. Сами голландцы были вынуждены отступить к маленькому форту у деревни Унаранг. Британские войска уже собирались штурмовать форт, когда голландцы ушли и оттуда.

Ночью в Ставку британского главнокомандующего генерала С. Оучмьюти прибыл голландский представитель, который от имени Янсенса обратился к генералу с просьбой о перемирии. Оучмьюти согласился прекратить боевые действия на 24 часа с условием последующей капитуляции голландцев.

Утром 17 сентября в Унаранге появился начальник штаба французской армии на Яве Де Кок, уполномоченный Янсенсом вести переговоры о капитуляции. Днём Де Кок повез подписанные статьи капитуляции на утверждение Янсенсу. Утром следующего дня в Ставку англичан вновь прибыл голландский представитель. Он сообщил, что Янсенс отказался подписать согласованные статьи и хотел бы лично встретиться с британским командующим. В ответ посланнику Янсенса было заявлено, что перемирие прекратится в назначенный час и что в случае непринятия голландским губернатором ранее обговоренных условий никакие другие предложены не будут.

Узнав о позиции англичан, Янсенс немедленно подписал капитуляцию. По её условиям Ява и другие ещё находившиеся во владении Голландии территории в Индонезии переходили к Великобритании.

Во время боёв за Корнелис командующий британским флотом на Яве контр-адмирал Стопфорд направил капитана Харриса на соседний с Явой остров Мадура, занятый французами. Прибыв на Мадуру, Харрис захватил французскую крепость на востоке острова. Затем капитан склонил султана Мадуры на сторону англичан. 10 сентября султан овладел фортом Банкаланг, в котором находился французский губернатор острова. Над фортом был поднят британский флаг.

Ещё до окончательной победы над голландцами, 11 сентября 1811 г., лорд Минто выпустил прокламацию об управлении Явой. Генерал-губернатор Индии объявил о присоединении Явы и всех прежних французских или голландских колоний в Восточных морях к территориальным владениям английской Ост-Индской компании. Губернатором Явы Минто назначил Раффлза, отметив при этом, что правительство новой колонии будет подчинено непосредственному контролю генерал-губернатора в Бенгалии.

Аннексировав Яву, лорд Минто отступил от указаний директоров Ост-Индской компании, которые были заинтересованы в изгнании французов и уничтожении всех крепостей на Яве, но не хотели брать на себя расходы по управлению островом. Сторонникам аннексии – Минто и Раффлзу – пришлось доказывать директорам, что Ява не станет финансовой обузой, а, наоборот, увеличит доходы Компании и будет способствовать британскому могуществу и процветанию.

В британском парламенте известие о захвате Явы встретили с восторгом, причём огромное значение этого события видели не столько в приобретении Великобританией новой территории на Востоке, сколько в том, что Ява была вырвана из рук французов, лишившихся, таким образом, своей последней и лучшей колонии в Ост-Индии. На заседании палаты лордов в 1812 г. лорды-комиссары отметили два главных результата военной операции на Яве: полное уничтожение колониальной мощи Франции и дополнительная безопасность для британской торговли и британских владений в Ост-Индии.

В октябре 1811 г. лорд Минто покинул Яву, передав верховную власть в Индонезии губернатору Томасу Раффлзу. Непосредственно колониальным властям принадлежала лишь часть территории Явы. Раффлз решил поставить под контроль британской администрации существовавшие на острове полунезависимые княжества Бантам, Черибон, Суракарту и Джокьякарту.

В 1813 г. султанат Бантам был упразднён, а его земли отошли к Великобритании. Султану Бантама обещали ежегодную пенсию в 10 тыс. испанских долларов. Раффлз ликвидировал и остатки самостоятельности в Черибонских княжествах. Два султана, управлявших в Черибоне в качестве вассалов колониального правительства, были вынуждены уступить свои территории за ежегодную пенсию.

Султанаты Суракарта и Джокьякарта сохранялись в качестве отдельных государств, но и их правителям пришлось признать британское господство. В результате действий Раффлза яванские княжества полностью оказались под контролем Великобритании.

С самого начала Раффлз не собирался ограничиваться одной лишь Явой и после капитуляции Янсенса приступил к установлению господства Великобритании и в других районах Индонезии, ранее связанных с Голландией. В ноябре 1811 г. британские представители отправились в Палембанг, намереваясь занять расположенный там голландский форт и добиться от султана уступки острова Банка, на котором в 1709 г. были обнаружены залежи олова. Перед этим султан Палембанга, узнав о высадке англичан на Яве, приказал перебить весь голландский гарнизон и провозгласил себя независимым от Голландии.

Прибывшим англичанам султан заявил, что условия капитуляции не могут быть распространены на Палембанг, и отказался подписать договор о признании британского господства над султанатом. Тогда Раффлз послал туда карательную экспедицию под командованием начальника британских вооружённых сил в Индонезии полковника Гиллеспи. В апреле 1812 г. Гиллеспи занял столицу Палембанга. Вместо бежавшего султана на трон был возведён его брат.

В мае 1812 г. новый султан заключил с англичанами договор, по которому передавал в полное владение Великобритании находившиеся под его властью острова Банка и Биллитон – центры добычи олова. В обмен на уступку этих островов англичане согласились с тем, что все заключённые ранее Палембангом договоры и соглашения должны быть аннулированы, и гарантировали невмешательство британского правительства в дела султаната.

Внимание британского губернатора Явы привлекал и остров Борнео. В 1811 г. Раффлз заключил договор с Банджермасином, султан которого уступил Великобритании права на бывшие голландские форты и княжества на побережье. Вслед за этим Раффлз, воспользовавшись раздорами между расположенными на Борнео государствами Самбас и Понтианак, заставил султана последнего принять к себе британского резидента.

В 1813 г. британский флот захватил Самбас. Султан Самбаса был вынужден подписать с англичанами договор, по которому согласился на присутствие при своем дворе британского представителя. Бруней, ещё один султанат на Борнео, заключил с Великобританией торговый договор. К концу 1813 г. британское влияние распространилось на все побережье Борнео, за исключением Сабаха.

Остров Бали также находился среди территорий, которые Раффлз планировал поставить под контроль Великобритании. В 1814 г. он решил послать на Бали военную экспедицию, предупредив её командующего о том, что ему не следует заключать какие-либо политические соглашения. Это объяснялось новыми распоряжениями, полученными Раффлзом из Бенгалии и предписывавшими прекратить назначение резидентов. В конце концов военной экспедиции не потребовалось. В том же году Раффлз все-таки отправил на остров своего представителя, поручив ему защищать британские интересы в государствах Бали.

Все прежние владения Голландии на Малайском архипелаге были теперь под властью английской Ост-Индской компании. Взимание таможенных сборов и торговля опиумом стали исключительным правом англичан.

В 1813 г. Голландия освободилась от власти Наполеона. Между Великобританией и Голландией начались переговоры о колониях. Итогом этих переговоров стала двусторонняя конвенция, подписанная 13 августа 1814 г. в Лондоне. По её условиям англичане возвращали Голландии все её владения на Малайском архипелаге.

Хотя Великобритания и обязалась вернуть голландские колонии их прежним владельцам, при фактической передаче этих территорий возникло немало сложностей. Между британскими и голландскими чиновниками в Ост-Индии существовали перманентные трения, постоянно таившие в себе опасность похолодания атмосферы англо-голландских связей и на европейском континенте. Приобретение Раффлзом острова Сингапур и многочисленные жалобы друг на друга, посылавшиеся в Европу представителями обеих стран на Востоке, убедили британское и голландское правительства в необходимости решить, наконец, спорные вопросы на договорной основе.

Англо-голландские переговоры по колониальным проблемам длились с 1820 по 1824 г. 17 марта 1824 г. они завершились заключением Лондонского договора, который впредь должен был регулировать торговые и территориальные отношения между двумя странами в Юго-Восточной Азии. Новый договор обеспечивал Великобритании свободу торговли в голландских владениях на Малайском архипелаге. Индонезия была признана голландской сферой влияния, а Малайя – британской.

Египет ещё во времена Крестовых походов был приоритетной целью французских королей, феодалов и купцов. Как заметил Альберт Манфред: «С того времени, как Лейбниц подал Людовику XIV совет овладеть Египтом, идея эта на протяжении всего восемнадцатого столетия не переставала занимать государственных деятелей и некоторых мыслителей Франции»[21].

В XVI–XVIII веках купцы и судовладельцы Марселя, Тулона и других средиземноморских портов Франции имели обширные связи с Египтом и другими странами Леванта. Шарль-Ру считал, что в среднем в XVIII веке объем ежегодной торговли между Францией и Египтом приближался к 5,5млн пиастров[22].

Министр иностранных дел Французской республики Талейран в докладе Институту 3 июля 1797 г. «Мемуары о преимуществах новых колоний в современных условиях» прямо указывал на Египет как на возможное возмещение понесенных Францией потерь.

Формально Египет был частью Оттоманской империи. Однако в середине XVII века мамелюкские беи добились значительной степени автономности от Константинополя. Султану ничего не оставалось делать, как автоматически утверждать назначение очередного бея.

Надо ли говорить, что на Египет имели свои виды и «просвещенные мореплаватели». Наполеон в своих мемуарах писал: «В 1775 г. мамелюки заключили договор с английской Индийской [Ост-Индийской.– А.Ш.] компанией. С этого момента французские торговые дома подвергались оскорблениям и всяческим унижениям. По жалобе Версальского двора Порта в 1786 г. направила против беев капудан-пашу Хасана; но со времени революции французская торговля вновь стала подвергаться преследованиям. Порта заявила, что она тут ничего не может поделать, а мамелюки – „люди жадные, безбожные и мятежные“, и дала понять, что отнесется к экспедиции против Египта терпимо – так же, как отнеслась она к экспедиции против Алжира, Туниса и Триполи»[23].

Мармон писал, что со времени итальянской кампании поход в Египет был любимым детищем Бонапарта. «Европа – это кротовая нора! Здесь никогда не было таких великих владений и великих революций, как на Востоке, где живут шестьсот миллионов людей»[24].

Итак, совпали интересы торговой буржуазии и грандиозные планы генерала Бонапарта. Ну а Директория была довольна любому исходу кампании: оккупация Египта – хорошо, а гибель или пленение честолюбивого генерала – просто великолепно. В портах Тулон, Марсель, Корсика, Генуя и Чивита-Веккия было собрано 13 кораблей (линейных), 9 фрегатов, 11 корветов и авизо, а также 232 транспортных судна. На них разместился десант – 32 300 человек и 680 лошадей. Зато транспорты везли упряжь на 6000 лошадей в расчёте на будущие трофеи.

Готовясь к Египетскому походу, генерал Бонапарт провёл грандиозную «операцию прикрытия». Так, 7 февраля 1798 г. он писал военному министру, что собирается посетить побережье Канала близ Дюнкерка, послав в то же время Клебера и Дезе в Гавр и Брест. Из Дюнкерка он 12 февраля отправил инженеров осмотреть Булонь, Этампль, Амблетез и Кале – порты, которые он пять лет спустя в своих более серьёзных проектах вторжения в Англию предполагал сделать базами этой операции.

Одновременно два других инженера были посланы в Голландию просить об оказании помощи разного рода.

Бонапарт планировал обосноваться в Египте всерьёз и надолго. Поэтому он не забыл даже… большую комиссию из 167 ученых и инженеров. Комиссия состояла из академиков Монжа и Бертолле, Доломье, Денона; главных инженеров путей сообщения Ленэра, Жирара; математиков Фурье, Костаза, Корансеза; астрономов Нуэ, Бошана и Мэшена; натуралистов Жоффруа, Савиньи; химиков Декостильса, Шальпи и Делиля; рисовальщиков Дюгертра, Редутэ; музыканта Вийото; поэта Парсеваля; архитекторов Лепэра, Протэна. В её состав входил также Контэ – начальник группы воздухоплавателей. К этой комиссии было прикреплено около двадцати студентов Политехнического и Горного училищ[25].

Между 15 и 20 мая 1798 г. французская армада вышла из пяти портов. Цель экспедиции держалась в строжайшей тайне. Вся Европа затаила дыхание. Газеты распространяли самые противоречивые сведения о планах Бонапарта – от высадки в Англии до захвата Константинополя. На брегах Невы испугались и решили, что злодей «Бонапартий» не иначе, как замыслил отнять Крым. 23 апреля 1798 г. Павел I срочно посылает приказ Ушакову выйти с эскадрой в море и занять позицию между Ахтиаром и Одессой, «наблюдая все движения со стороны Порты и французов».

Для начала Бонапарт решил захватить остров Мальту, контролировавший проход из западной в восточную часть Средиземного моря. С 1525 г. остров принадлежал ордену Св. Иоанна Иерусалимского (в просторечье Мальтийскому ордену). Орден, формально сохраняя нейтралитет, не признавал Французской республики. Причина весьма серьёзная – якобинцы национализировали многочисленные земельные владения Ордена во Франции.

Замечу, что рыцарей Ордена революционеры не только не отправили на гильотину, но и назначили им большие пенсии. Тем не менее магистр Ордена Фердинанд фон Гампеш отказался устанавливать с Республикой дипломатические отношения. Французские торговые суда могли заходить на Мальту, лишь спустив триколор. Зато Мальта постоянно служила базой британского флота. Со складов великого магистра корсиканским сепаратистам было отправлено 20 тыс. фунтов пороха. Наконец, Орден отдался под покровительство Павла I. Православный царь стал главой католическо-масонского ордена… Каких только анекдотов не было в нашей многострадальной России!

В принципе, любого из перечисленных факторов с точки зрения тогдашнего права было достаточно для объявления войны Мальте.

Остров представлял собой неприступную крепость, однако рыцарство уже давным-давно разложилось. Орден жил за счёт ренты, собиравшейся из его владений в Западной и Центральной Европе. Так, в 1789 г. он получил в виде ренты от 18 до 20 млн франков. Кроме того, рыцари баловались пиратством – доход от награбленного плюс выкуп за пленников.

На захват Мальты Бонапарту потребовались 48 часов. Потери французов составили 3 человека. 12 июня в 2 часа утра на борту флагманского корабля «Орион» была подписана капитуляция Ордена. Мальта стала частью Французской республики. Рыцари получили гарантию неприкосновенности своего имущества на острове.

Французский генерал Каффарелли на следующий день, осматривая укрепления Мальты, в шутку заметил: «Хорошо, что в них были люди, чтобы открыть нам ворота».

Трофеями французов стали огромные запасы оружия и продовольствия. Наполеон писал: «На рейде стоял 64-пушечный линейный корабль ордена и ещё один находился на стапелях. Чтобы увеличить количество лёгких судов флота, адмирал забрал две полугалеры и две шебеки. Он взял на эти суда матросов, служивших ордену. Триста турок, находившихся в качестве невольников на каторге, приодели и распределили по линейным кораблям. За армией последовал легион, составленный из батальонов, названных мальтийскими. Он был сформирован из солдат, служивших ордену. На службу [во французскую армию.– А.Ш.] поступили также гренадеры гвардии великого магистра и несколько рыцарей. Некоторые жители, говорившие по-арабски, пожелали быть прикомандированными к генералам и различным учреждениям.

Три роты ветеранов, составленные из старых солдат ордена, были отправлены на Корфу и на Корсику. В крепости имелось 1200 пушек, 40 000 ружей, 1 миллион фунтов пороха. Начальник артиллерии велел погрузить на суда все, что счел нужным для пополнения и укомплектования материальной части. Эскадра запаслась водой и продовольствием. Склады ржи были очень велики, их содержимого хватило бы городу на три года. Фрегат „Сансибль“ отвез во Францию трофеи и несколько редкостей, которые главнокомандующий отправил правительству…

К 18 июня на Мальте не оставалось больше ни одного рыцаря. Великий магистр 17-го отплыл в Триест. Найденная в казнохранилище серебряная посуда стоимостью в миллион была по прибытии в Каир перечеканена в монету»[26].

Наполеон из скромности не упомянул о неизвестно куда девшихся сокровищах Ордена.

А чем в это время был занят британский флот?

«В течение 1797 г. ни одна британская эскадра и – за редким исключением одного или двух отдельных крейсеров – даже ни одно британское военное судно в отдельности не входили в Средиземное море. Стоянка почти всех испанских кораблей в Кадисе и большинства французских – в Бресте, как казалось, с целью вторжения в Ирландию или Англию, вызывала сосредоточение британского флота перед этими двумя портами»[27].

Мало того, в 1796 г. англичане эвакуировали свои войска с Корсики и Эльбы.

Однако большая эскадра из 15 линейных кораблей, 15 фрегатов и других судов под командованием адмирала Джона Джервиса блокировала побережье Испании.

14 февраля 1797 г. эскадра Джервиса нанесла поражение испанской эскадре у мыса Сан-Висенти у берегов Португалии. В ходе боя англичане захватили четыре испанских корабля. За сей бой адмирал Джервис получил титул – лорд Сан-Висенти.

2 мая 1798 г. адмирал Джервис послал к Тулону для разведки контр-адмирала Нельсона с эскадрой из трёх линейных кораблей, двух фрегатов и одного корвета. Но в этот же день из Лондона была отправлена Джервису секретная депеша об отправлении к нему сильных подкреплений, по прибытии которых ему предписывалось немедленно отправить в Средиземное море эскадру в составе 12 линейных кораблей с соответствующим числом фрегатов и советовалось поручить командование над ней адмиралу Нельсону.

Эскадре предписывалось перехватить Тулонский флот, который, по предположениям, мог иметь назначение в Неаполь, Сицилию, Морею, Португалию и Ирландию. О Египте же в инструкции не было ни слова.

25 мая Джервис отправил Нельсону подкрепление из 11 линейных кораблей и с ним передал в дополнение инструкции адмиралтейства устное приказание от себя – следовать за неприятелем всюду в Средиземном и даже в Чёрном море.

Между тем, Нельсон 9 мая вышел со своим немногочисленным отрядом из Гибралтара, 17 мая был невдалеке от Тулона и захватил французский корвет, от команды которого узнал о составе французского флота.

19 мая северо-западный шторм отогнал Нельсона от берега, а в ночь на 21 мая 1798 г. его флагманский корабль «Авангард» потерял фок-мачту и две стеньги. Это заставило Нельсона спуститься к берегу Сардинии, и 22 мая он добрался до бухты Сан-Пьетро. Фрегаты Нельсона, потерявшие из вида флагманский корабль, думая, что тяжёлые повреждения заставили его искать убежища в каком-нибудь английском порту, оставили назначенное им адмиралом место и отправились на его поиски.

Когда же сэр Горацио узнал о взятии Мальты, он бросился на поиски французов и опередил их. Когда эскадра Нельсона пришла в Александрию, там ни о Бонапарте, ни о французах вообще никто ничего не слышал. Нельсон решил, что французский флот направился в Александретту или Константинополь, и также устремился туда.

2 июля французский десант во главе с Бонапартом двинулся на штурм Александрии. После того как французы овладели несколькими укреплениями, гарнизон города капитулировал. Десантники потеряли убитыми и ранеными около 300 человек, а египтяне – 700–800 человек. Правившие Египтом мамелюки не пользовались особой любовью горожан, поэтому сразу после сдачи Александрии шейх Аль-Шесри, местные улемы и шерфи принесли присягу на верность Бонапарту.

По распоряжению Бонапарта генерал Бертье приказал расклеить по всей Александрии, а также раздать жителям большое количество прокламаций на французском, арабском и турецком языках, содержание которых в основном сводилось к следующему: «Кадии, шейхи, улемы, имамы, чарбоджии[28], народ Египта! Довольно беи оскорбляли Францию; час возмездия наступил. Бог, от которого зависит все, сказал: царству мамелюков пришел конец. Вам скажут, что я пришел погубить религию ислама. Отвечайте, что я люблю пророка и Коран, что я пришел восстановить ваши права. Во все века мы были друзьями великого султана. Трижды счастливы те, кто выскажется за нас! Счастливы те, кто останутся нейтральными, у них будет время, чтобы узнать нас. Горе безумцам, которые поднимут на нас оружие, они погибнут! Деревни, которые захотят отдаться под наше покровительство, поднимут на минарете главной мечети флаг султана, а также армии. С деревнями, жители которых совершат враждебные действия, будет поступлено по закону военного времени; если такие случаи будут иметь место, их сожгут. Шейх-аль-беледы, имамы, муэдзины утверждаются на занимаемых должностях».

Бонапарт написал паше письмо, которое было доставлено ему в Каир офицером с турецкой каравеллы. В этом письме говорилось: «Французское правительство несколько раз обращалось к Высокой Порте, требуя наказания беев и прекращения оскорблений, которым подвергалась наша нация в Египте; Высокая Порта заявила, что мамелюки – люди жадные и капризные… и что она лишает их имперского покровительства… Французская республика посылает сильную армию, чтобы положить конец разбоям, подобно тому, как она это делала несколько раз в отношении Алжира и Триполи… Итак, выйди мне навстречу».

700 турецких рабов, освобождённых на Мальте, были высажены с французских кораблей и отправлены по суше на родину. Среди них были уроженцы Триполи, Алжира, Туниса, Марокко, Дамаска, Сирии, Смирны и Константинополя. «Их хорошо кормили, хорошо одевали, с ними обращались уважительно. Им были выданы денежные суммы, достаточные для покрытия дорожных расходов»[29].

Освобождённые распространяли слухи о могуществе и щедрости Наполеона.

Как уже говорилось, Наполеон взял с собой всего 680 лошадей, часть из которых пала в пути. Надо ли говорить, что только с ними французская армия погибла бы в пустыне даже без воздействия противника. Но прокламации Бонапарта сыграли свою роль. Уже 4 июля 30 шейхов племен хенади, аулад-али и бениаунус прибыли в главную квартиру Бонапарта. Генералы и шейхи подписали договор, по которому они предоставляли французам 300 лошадей и полторы тысячи верблюдов. Естественно, это было недостаточно для такой армии, но идти вперед было можно.

Оставив в Александрии гарнизон из 8 тысяч человек во главе с генералом Клебером, Бонапарт двинулся на Каир.

Любопытно, что позже Бонапарту стали приписывать слова: «Ислам – истинная религия». Также он добавил, что если люди будут больше читать, они станут умнее. Тогда они будут следовать логике и искать аргументы. Такие люди не станут поклоняться разным богам и слепо соблюдать ритуалы. Они признают единство Бога. «И поэтому, я надеюсь, что скоро придет время, когда ислам будет во всем мире, потому что … Он уже преобладает».

Однако доказательств подлинности этих высказываний нет.

После поражения под Аустерлицем Александр I не придумал ничего более умного, чем приказать Священному Синоду объявить Наполеона… антихристом. Народу объявили, что де Наполеон ещё в 1799 г. в Египте тайно принял мусульманство, а также много не менее занятных вещей. Глупость царя и Синода ужаснула всех грамотных священников. Согласно канонам православной церкви антихрист должен был первоначально захватить весь мир, и лишь потом погибнуть от божественных сил, а не от рук людей. Из чего следовало, что сражаться с Бонапартом бессмысленно.

По приказу Бонапарта контр-адмирал Перрэ сформировал Нильскую флотилию, состоявшую из двух полугалер, трёх полушебек, четырёх посыльных судов и шести вооружённых джерм, то есть из 15 вымпелов с экипажами из французских моряков общей численностью 600 человек.

В нескольких сражениях была разбита мамелюксая конница. 21 июля 1798 г. в сражении у подножия пирамид все ожесточенные атаки мамелюков Мурад-бея разбивались о непробиваемое французское каре. Тогда Бонапарт изрек свою знаменитую фразу: «Солдаты! Сорок веков смотрят на вас!» Мамелюки в этом сражении были наголову разбиты.

Тогда же была произнесена и не менее знаменитая фраза: «Ослов и ученых – в середину каре». Именно их генерал считал самыми важными для успеха экспедиции.

На Ниле произошло ожесточенное сражение между французской и египетской речными флотилиями. У мамелюков было около 600 речных судов, из которых 25 имели на вооружёнии пушки. Турецкая флотилия начала одолевать противника. Тогда генерал Бонапарт приказал подвезти к берегу несколько десятков 8- и 12-фунтовых пушек и 24-фунтовых гаубиц. Египтяне были вынуждены выйти из боя. Пользуясь попутным ветром и используя весла, они пошли вверх по течению Нила.

По Каиру поползли слухи, что французский султан – колдун, который держит всех солдат связанными толстой белой веревкой, и в зависимости от того, в какую сторону он её тянет, солдаты поворачивают направо или налево, как один человек.

24 июля французы без боя вошли в Каир. Население в целом лояльно относилось к захватчикам.

1 августа Нельсон наконец-то обнаружил французскую эскадру, стоявшую у мыса Абукир при впадении Нила в Средиземное море. Французская эскадра в составе 13 кораблей и 4 фрегатов стояла на якоре в Абукирском заливе. У Нельсона было 14 кораблей и один бриг (всего 1012 человек).

Чисто арифметически французы были сильнее, но на самом деле англичане имели существенные преимущества. Так, значительная часть французских кораблей, как, например, «Герье» и «Конкеран», были стары и ветхи, максимальный калибр установленных на них орудий составлял всего 18 фунтов.

До революции 1789 г. процент аристократов среди морских офицеров был куда выше, чем в армии. Соответственно, процент ушедших из флота в 1790–1793 гг. офицеров был куда выше, чем в армии. К 1798 г. республиканцы не сумели подготовить новый морской офицерский корпус, что серьёзно повлияло на боеспособность французских кораблей.

Командующий французской эскадрой вице-адмирал Франсуа Брюс действовал крайне безграмотно. Он не принял очевидных мер по охранению флота, которые были возможны и в Абукирской бухте, не держал в море дозорных судов и не высылал разведчиков для заблаговременного предупреждения о приближении англичан. Не сделал он этого и 1 августа, когда значительная часть команды была отправлена на берег за пресной водой, а батарейные палубы загромождены вытащенными из трюма бочками для наливки привезенной с берега воды.

Сама диспозиция эскадры была устроена неграмотно. В первой линии располагалось 13 линейных кораблей (1 – 120-пушечный, 3 – 80-пушечных, 9 – 74-пушечных), но ни один из флангов не был настолько приближен к отмели 4-саженной глубины, чтобы противник не мог его обойти и чтобы он не мог проникнуть внутрь диспозиции. Проходы между отмелью и флангами не были защищены даже группами фрегатов, которые (4) составляли вторую линию против средней части первой. Мелкие суда (около 30) находились под самым берегом, у мыса Абукир.

На островке Абукир была построена батарея, но из-за слабости установленных на ней шести орудий и дальности расстояния она не могла остановить прорыва кораблей противника между отмелью и северным флангом первой линии.

В сражении адмирал Брюс получил два тяжёлых ранения и скончался три часа спустя начала боя.

Нельсон восемью линейными кораблями атаковал пять кораблей авангарда Брюса. А в это время арьергард под командованием контр-адмирала Вильнева спокойно наблюдал за уничтожением французского авангарда.

В итоге уйти с места сражения удалось лишь двум французским кораблям и двум фрегатам. Французы потеряли свыше 6 тысяч человек убитыми, ранеными и пленными. Потери англичан составили около 900 человек.

Французский корабль «Гильом Телль» и фрегаты «Диана» и «Жюстис» ушли на Мальту, а корабль «Женера» у Кандии (Крит) встретил британский 50-пушечный корабль «Леандр», посланный Нельсоном в Англию с известием об абукирской победе. «Женера» захватил «Леандр» и вместе с ним пришел в занятую французами крепость Корфу (Ионические острова). Забегая вперед, скажу, что после захвата Корфу адмирал Фёдор Ушаков по указанию Павла I вернул «Леандр» «просвещенным мореплавателям».

Поражение под Абукиром существенно затруднило снабжение экспедиционной армии. Однако фраза из российской «Военной энциклопедии» – «Это поражение, лишив французскую Египетскую армию связи с Францией, предоставило её собственным силам»[30] – понимается всеми нашими историками неверно. Французская республика обладала достаточно большим числом боевых кораблей и тысячами больших и малых транспортных судов. Поэтому снабжение экспедиционной армии могло успешно вестись из портов Южной Франции, Северной Италии и с Ионических островов. Кстати, даже в Египте были уничтожены не все французские суда. Помимо четырёх кораблей и фрегатов, ушедших к Мальте и Корфу, в Александрии находились два 64-пушечных корабля, 7 фрегатов, бригов и корветов. Уцелело также и большинство транспортных судов.

Другой вопрос, что Баррас и К^о попросту не желали снабжать Египет оружием и пополнениями, мечтая о гибели Бонапарта. Так что грамотнее сказать, что Директория, а во вторую очередь Нельсон прекратили снабжение египетской армии.

Султан Селим III долго колебался между союзом с Францией и объявлением ей войны. Абукирское сражение и приход в Константинополь эскадры Ушакова помогли султану сделать выбор. 1 сентября 1798 г. Оттоманская империя объявила войну Республике.

Когда население Каира узнало о начале войны с Турцией, в городе началось восстание, длившееся с 21 по 23 октября 1798 г. Генерал Дюпон и свыше ста французов были убиты. В ходе усмирения восстания погибло до 5 тысяч арабов. Следует заметить, что большинство шейхов не принимало участия в бунте, а многие горожане прятали французов в своих домах.

Между тем турки заканчивали формирование армии в Анатолии и на острове Родос, которая совместно с войсками полунезависимого губернатора Сирии и Палестины Джезара Ахмед-паши должна была изгнать французов из Египта.

Наполеон решил нанести превентивный удар и занять Палестину и Сирию. На 1 января 1799 г. армия Наполеона насчитывала 29 700 человек строевого и нестроевого состава, в том числе: Верхний Египет – 6550 чел., Нижний Египет – 10 000 чел., Сирия – 13 150 чел.

В начале января Бонапарт отправился в Сирийский поход с четырьмя пехотными дивизиями и одной кавалерийской дивизией Мюрата (всего около 14 тыс. человек). Сирийской армии потребовалось три тысячи верблюдов и три тысячи ослов для перевозки продовольствия, воды и обозных грузов. А именно: тысяча верблюдов для перевозки двухнедельного запаса продовольствия на 14 тыс. человек, а также на трёх тысячах лошадей кавалерии, штаба и артиллерии; и две тысячи верблюдов для перевозки запаса воды на три дня.

Осадные орудия везти по пустыне было невозможно. Поэтому два осадных парка, в каждом из которых было по четыре 24-фунтовые пушки, четыре 16-фунтовые пушки и четыре 8-дюймовые мортиры, были переброшены по морю. Один парк был погружен в Дамиетте на шесть шебек (гребных судов), а другой парк был отправлен из Александрии на трёх фрегатах («Жюпан», «Куражез» и «Альсест»).

9 февраля 1799 г. французы после короткой бомбардировки овладели фортом Эль-Ариш. 26 февраля Наполеон был в Газе, а 3 марта пошел к сильно укрепленной крепости Яффа. 7 марта дивизии Ланна и Бона, проделав брешь в городской стене, после упорного штурма овладели городом, захватив 40 полевых и 20 крепостных орудий.

14 марта армия, в которой уже появились первые признаки чумы, двинулась дальше. 19 марта французы подошли к Аккре и под руководством генерала Каффарелли начали осадные работы.

Между тем английская эскадра блокировала побережье и 18 марта перехватила шесть французских шебек с одним из осадных парков. Захваченные орудия англичане установили на укреплениях Аккры.

Фрегаты же с другим парком были выгружены в Яффе лишь 15 июня.

Тем временем к Аккре приближалась 25-тысячная турецкая армия дамасского паши Абдаллы. Против неё была двинута дивизия Клебера. Выявившееся превосходство турецких сил заставило Бонапарта лично выйти им навстречу с большей частью осадного корпуса, оставив перед Аккрой дивизии Ренье и Ланна.

16 апреля у горы Фавора произошло сражение, в котором турки были разбиты и бежали к Дамаску, потеряв до 5 тыс. человек и весь лагерь.

В апреле 1799 г. с Родоса был отправлен на кораблях 8-тысячный турецкий корпус. К вечеру 7 мая турецкий флот показался в виду Аккры. Бонапарт, пользуясь штилем, который мешал транспортам приблизиться к берегу, немедленно повел отчаянную атаку. Утром 8 мая французам удалось завладеть передовыми линиями укреплений. Командор Сидней Смит, несмотря на дальность расстояния, все-таки перевез часть турецких солдат, а в критический момент, когда французы уже были готовы ворваться в город, свез судовой десант, который повел сам.

В этой ситуации Бонапарт принял единственно верное решение – возвращаться в Египет. 21 мая он снял осаду Аккры. Возвращение армии из Сирии сопровождалось полным опустошением края, чтобы усложнить туркам вторжение в Египет с этой стороны. 2 июня армия достигла Эль-Ариша, 7 июня – Салагие, откуда дивизия Клебера была направлена в Дамиетту, а остальные войска – в Каир.

14 июня Бонапарт как победитель торжественно въехал в Каир.

15 июля он получил известие о том, что тринадцать 80-пушечных и 74-пушечных линейных кораблей, 9 фрегатов, 30 канонерок и 90 транспортов с турецкими войсками бросили якорь на Абукирском рейде. Англо-турецкий флот высадил десант из 16 тысяч человек под командованием Мустафы-паши. Турки заняли полуостров Абукир, но идти далее не рискнули.

Бонапарт решил сбросить турок в море, несмотря на то, что он мог собрать только шесть тысяч человек. Турецкая позиция состояла из двух укрепленных линий, из которых первая упиралась обоими флангами в укрепления, расположенные на берегу моря. Утром 25 июля Бонапарт послал Ланна и Дестенга с отрядом в 1800 человек в обход флангов по берегу моря. Когда их внимание было отвлечено, Мюрат с конницей прорвал центр и атаковал фланги с тыла. За первый час сражения погибло 8 тысяч человек: 5400 утонули, 1400 были ранены или убиты на поле боя и 1200 сдались в плен. Победителям достались 18 пушек, 30 зарядных ящиков, 50 знамен.

Бонапарт решил сразу же атаковать и вторую укрепленную линию, перед которой находилась деревня Абукир, и центр которой опирался на сильный редут. Опять было решено отвлечь внимание турок демонстрациями на флангах, чтобы прорвать их центр.

Ланну удалось при поддержке артиллерии и конницы Мюрата проникнуть по берегу в район расположения турок, и французы смогли завладеть деревней Абукир. Турки отступили в редут, расположенный на плоской возвышенности. Несколько попыток Мюрата проникнуть дальше по берегу не увенчались успехом из-за сильного перекрестного огня турок с редута и с канонерских лодок.

Атаки французов на правый фланг и центр также были безуспешны. Хоть французы и доходили до самых укреплений, но из-за ураганного огня турок они были вынуждены отступить в деревню.

Турки же, со своей стороны, желая отбить деревню, перешли в наступление, что дало французам возможность произвести блестящую атаку. Пользуясь произведенным ею эффектом, Бонапарт направил на штурм все свои силы, причём сам повел свои войска в атаку. Укрепления были взяты, и только незначительной горсти турок удалось укрыться в замок.

Мустафа был ранен в руку Мюратом, а в свою очередь паша из пистолета ранил генерала в голову. В конце концов Мустафа-паша и тысяча турок сдались победителям. Остальные попытались спастись в воде, но в большинстве своём утонули.

Сидней Смит едва не был захвачен в плен и с трудом добрался до своей шлюпки. Три бунчука паши, 100 знамен, 32 полевых орудия, 120 зарядных ящиков, все палатки, обозы, 400 лошадей остались на поле боя. От трёх до четырёх тысяч беглецов направились к форту, расположились в лежащей перед ними деревне и закрепились в ней. Все попытки выбить их оттуда успеха не имели.

Тогда французская артиллерия начала обстрел форта. На рассвете 2 августа толпа турок выбежала из форта и сдалась. В самом форте сталось 1200 трупов и более 1800 тяжелораненых. Бонапарт приказал отправить раненых обратно на английские корабли. Англичане были вынуждены принять турок. Английский адмирал в порядке «любезности» передал французам пачки английских и франкфуртских газет с известиями, относящимися к апрелю, маю и июню.

Эти газеты потрясли Бонапарта: «Вторая коалиция оказалась победоносной; армии России и Австрии разбили генерала Журдана на Дунае, Шерера на Адидже, Моро – на Адде. Цизальпинская республика была уничтожена, Мантуя – осаждена; казаки достигли альпийской границы; Массена с трудом удерживался в горах Швейцарии»[31]. Роялисты вновь начали восстание в Ванде.

Так позже объяснял свой отъезд Наполеон. Однако решающей причиной отъезда была полная бесперспективность войны в Египте. Исход её был очевиден, вопрос стоял лишь во времени и условиях капитуляции французских войск.

В строжайшей тайне Бонапарт приказал контр-адмиралу Гантолу готовить к походу фрегаты «Мюирон» и «Карэр» и шебеки «Реванж» и «Фортюн».

В 9 часов вечера 12 (23) августа 1799 г. генерал Бонапарт на фрегате «Мюирон» покинул Александрию и в сопровождении трёх судов двинулся на запад.

В случае встречи с вражескими кораблями Наполеон планировал бежать на шебеках, а фрегат должен был боем связать корабли противника. Великий полководец продумал все до деталей, чтобы избежать малейшего риска. Отряд французских кораблей шел не прямым путем, а вдоль берегов Африки, а затем – берегов островов Сардинии и Корсики. Подводная часть корпусов обеих шебек была обшита медью, и они имели хороший ход под парусами. Вблизи же берега шебека имела все шансы уйти от кораблей и фрегатов противника на веслах, а также используя малую осадку.

Бонапарт взял с собой лучших генералов египетской армии – Лана, Мюрата, Мармона, Бертье, Монжа и Бертолле. Главнокомандующим в Египте Наполеон оставил генерала Клебера.

Формально отъезд генерала Бонапарта без приказа из Парижа являлся чистой воды дезертирством. Однако с точки зрения военной стратегии, а главное – большой политики, это был гениальный ход. Позже Стефан Цвейг назвал его «звездным часом человечества».

В начале сентября русская эскадра Ушакова, вышедшая из Палермо, разошлась с судами Бонапарта на расстоянии примерно в 100 км. Переход в открытом море от берегов Африки к берегам Сардинии был самым опасным местом маршрута. Отклонись русская эскадра чуть левее, ход истории мог существенно измениться. Что же касается многих десятков британских кораблей и фрегатов, циркулировавших между Мальтой, Сицилией и берегами Ливии, тот тут Нельсон «обмаковался» не хуже самого Мака.

Но, увы, история не терпит сослагательного наклонения, и беглый генерал 9 октября 1799 г. высадился во Франции близ Фрежюса. А ровно через месяц, 9 ноября, то есть 18 брюмера по революционному календарю, генерал Бонапарт совершил государственный переворот. Директория была низложена, и египетский герой сам себя назначил первым консулом.

Была ли Египетская экспедиция Наполеона авантюрой? И да, и нет. Наполеон планировал создать в Египте цветущую экономику. «Тысяча шлюзов обуздает и будет распределять воды паводка по всем частям страны; 8 или 10 миллиардов кубических туазов воды, которые пропадают каждый год в море, распределялись бы между всеми низменными районами пустыни, озером Мерис, озером Мареотис и Безводной рекою, до оазисов и значительно дальше на запад, а в восточном направлении поступали бы в Горькие озера и во все низменные районы Суэцкого перешейка и пустынь между Красным морем и Нилом; большое количество нагнетательных насосов и ветряных мельниц поднимали бы воду в водохранилища, оттуда её можно было бы брать для орошения; многочисленные эмигранты из внутренней части Африки, Аравии, Сирии, Греции, Франции, Италии, Польши, Германии учетверили бы население; торговля с Индией вернулась бы на свой древний путь благодаря необратимой силе естественных условий; к тому же, господствуя в Египте, Франция господствовала бы и в Индостане…

После 50 лет владения Египтом цивилизация распространилась бы во внутренней части Африки через Сеннар, Абиссинию, Дарфур, Феццан; несколько больших наций были бы призваны насладиться благами искусств, наук, религии истинного бога, ибо именно через Египет к народам Центральной Африки должны прийти свет и счастье!!!…

Египет может уже сейчас (1799) обеспечить содержание армии в 50 000 человек и эскадры в 15 линейных кораблей, частью на Средиземном море, частью на Красном, а также многочисленной флотилии на Ниле и на озерах. Его территория может предоставить все необходимое, кроме леса и железа, которые он будет получать из Албании и Сирии и из Европы в обмен на свои произведения. Его доходы составляют 50–60 миллионов»[32].

Важную роль в установлении дружеских отношений с арабами сыграл атеизм республиканской армии. Наполеон писал: «Со времени революции французская армия не исполняла обрядов какой-либо религии. Она вовсе не бывала в церквях в Италии и не стала чаще бывать в них в Египте. Это обстоятельство было замечено проницательным оком улемов, столь ревностно и тревожно относившихся ко всему, что имело отношение к их культу. Оно оказало на них самое благоприятное влияние. Если французы не были мусульманами, то, по крайней мере, было доказано, что они и не идолопоклонники»[33].

Многие муллы и даже улемы утверждали, что султан Кебир – они так называли Наполеона – пользуется особым покровительством Пророка.

Спору нет, в чем-то Наполеон фантазировал, но в целом он мог реализовать свои планы.

Как уже говорилось, Наполеон захватил три из четырёх стратегических пунктов Средиземного моря – Мальту, Корфу и Египет. В руках англичан оставался только Гибралтар.

Увы, генералу Бонапарту для успеха в Египте и Сирии не хватило одной малости… – гражданина Бонапарта во главе Директории. При имевшемся же правительстве талантливые революционные генералы терпели поражения не только в Египте и Вест-Индии, но и в Италии, и в Германии.

Русская армия и флот захватили Корфу, а отдельные десантные отряды успешно действовали в южной и центральной Италии.

Гарнизон Мальты под командованием генерала Вобуа 20 месяцев выдерживал осаду англичан и лишь 5 сентября 1800 г. сдался на почетных условиях. Весь гарнизон на британских кораблях был доставлен в Тулон.

Война 1798–1809 г.. на Средиземном море завершилась поражением Франции, России и Турции и блистательным успехом Туманного Альбиона. Читатель, воспитанный на патриотических книгах и кинофильмах, возмутится – ведь Ушаков взял Корфу! Да, взял. Но потом Ионические острова пришлось эвакуировать, а огромный русский флот, состоявший из нескольких эскадр, пришедших с Балтики и Чёрного моря, стал трофеем французов и англичан[34].

Гибель русского флота в Средиземном море произошла не по вине моряков и адмиралов, а из-за бездарной политики Павла I и Александра I, четырежды втягивавших Россию в войну с Францией – государством, которое с 1789 по 1812 г. не претендовало ни на дюйм русской земли.

Ну а дальновидный Лондон присоединил к своим владениям не только Мальту, но и все Ионические острова, включая Корфу.

Овладев тремя ключами от Средиземного моря: входом в него – Гибралтаром, базой в самом узком месте Средиземного моря – Мальтой, а затем и Суэцким каналом, английский флот доминировал в Средиземном море до 1939 г.

Колония Гибралтар не имела аналогов в истории Британского королевства. Гибралтар представляет собой скалу-полуостров высотой 425 м, которая соединена с Пиренейским полуостровом узким песчаным перешейком длиной в 1,5 км. Город и порт находятся на западном склоне скалы, обращенном к бухте Альхесирас, от Испании анклав отделен нейтральной зоной.

На полуострове возвышается известняковый массив Гибралтарская скала, северная часть которого представляет собой отвесную скалу высотой более 400 м, обращённую к перешейку. Скала простирается на юг на 2,5 км и имеет несколько пиков, прежде чем спуститься к двум южным плато на высоте от 90 м до 130 м и от 30 м до 40 м над уровнем моря.

Южная оконечность Гибралтара окружена крутыми скалами. Сама Скала асимметрична: с западной стороны она имеет умеренный уклон, а с восточной – очень крутой (а местами почти вертикальный) склон. Исторический центр города Гибралтар расположен в нижней северо-западной части Гибралтарской скалы, примыкающей к Гибралтарскому заливу.

Гибралтар всегда был неотъемлемой частью Испании, кто бы ей ни владел – вестготы, мавры или испанские короли. В ходе Войны за испанское наследство английский адмирал Джон Рун и принц Георг Гессенский неожиданно высадили в городе Гибралтар 1800 солдат морской пехоты, и принц послал губернатору парламентера с предложением о капитуляции, но получил отказ. Ценой кровопролитного штурма 4 августа 1704 г. англичане захватили один из фортов. Там в церкви по случаю праздника находилось большинство жен и дочерей защитников города, которые вместе с монахинями попались в руки матросов. Опасение за честь женщин, многие из которых принадлежали к высшему обществу, заставило коменданта маркиза Самена согласиться на капитуляцию.

В 1704–1704 гг. испанцы пытались вернуть себе Гибралтар, но англичане сумели выдержать семимесячную блокаду. В конце 1705 – в 1706 г. они соорудили поперек перешейка Санрокские линии укреплений, прекратившие сообщение крепости с материком.

По Утрехтскому миру 1713 г. Гибралтар остался за Англией. В 1720 г. испанцы вновь предприняли попытку вернуть Гибралтар.

По Севильскому трактату 1729 г. испанцы отказались от прав на Гибралтар, после чего ограничились лишь полным изолированием его от материка, усилив Санрокские линии, фланги которых были прикрыты фортами.

Наиболее серьёзно и широко была задумана попытка испано-французов овладеть Гибралтаром в 1779 г. В конце 1779 г. Гибралтар быд атакован с суши и моря, причём франко-испанский флот в количестве 24 кораблей, опиравшихся на Брест, и 35, опиравшихся на Кадис, лишал крепость поддержки из метрополии. С суши Гибралтар был обложен генералом Мендозой с 14 тысячами испанцев, а с моря тесная блокада поддерживалась эскадрой адмирала Барцело. Гарнизон крепости состоял из 5400 человек. Вооружение – 452 орудия разного калибра. Комендантом был энергичный инженер генерал Дж. Эллиот.

11 января 1780 г. испанские батареи с нейтральной полосы открыли огонь по северной части крепости, и с этого дня осада длилась до 15 января 1783 г. Борьба началась, собственно, с конца 1779 г., когда из Английского канала был послан адмирал Родней во главе 15 кораблей для сопровождения большого каравана транспортов с войсками, провиантом и боезапасом. Родней должен был оставить подкрепления и запасы в Гибралтаре и Менорке, а затем следовать с большей частью флота в Вест-Индию.

Около мыса Финистерре Родней встретил неприятельский конвой, предназначавшийся для Кадиса, и взял его в плен. Шторм разделил Кадисский флот, и у мыса Сан-Винцента испанский адмирал Хуан-де-Лангара остался всего с 11 кораблями. 16 января Родней напал на них, часть захватил, а часть уничтожил. Брестский флот бездействовал, и Родней 27 января беспрепятственно привел свой караван и призы в Гибралтарскую гавань. А адмирал Барцело удалился под защиту Альхесираса.

Осада и блокада крепости продолжались до 15 февраля 1784 г. и была прекращена из-за заключения предварительного мирного договора в Версале.

Однако свободный проход через границу был открыт лишь в 1810 г., когда Испания и Англия стали союзниками в борьбе против Наполеона.

Гражданское население Гибралтара в течение XVIII века неуклонно росло. В результате сформировалась помесь британцев, генуэзцев, евреев, испанцев и португальцев. К 1754 г. было 1733 гражданских лица и плюс 3000 гарнизонных солдат и 1426 членов их семьи. Таким образом, общая численности населения достигала 6159. К 1777 г. гражданское население увеличилось до 3201, включая 519 англичан, 1819 католиков (испанцев, португальцев, генуэзцев и т. д.) и 863 еврея. Каждая группа имела свою собственную нишу в гибралтарском обществе. Испанский историк Лопес де Айяла в 1782 г. характеризовал их роли таким образом:

«Самые богатые коммерческие здания являются английскими… Евреи, по большей части, являются хранителями магазина и брокерами… Они имеют синагогу и открыто практикуют церемонии их религии, несмотря на условия Соглашения относительно Утрехта… Генуэзцы – торговцы, но большая часть их рыбаки, торговцы и садовники».

В 1830 г. Гибралтар провозглашается британской колонией и там создается Королевская Гибралтарская полиция.

С 1711 г. в Гибралтаре непрерывно строились укрепления. К началу ХХ века скала представляла собой практически неприступную крепость. На южной оконечности полуострова, на возвышенном плато Виндмилл Хил, амфитеатром в несколько ярусов располагались береговые батареи, вооружённые большим количеством новейших дальнобойных орудий. С севера у песчаного перешейка находился сухопутный фронт, плацдарм перед которым был усилен наводнением. Гибралтарские скалы состоят из известняка, что и позволило все безопасные от вражеских снарядов помещения устроить в виде тоннелей, в несколько ярусов, так что внутренность крепости представляла собой целый подземный город с искусственным освещением и прекрасно оборудованными ходами сообщения, обеспеченный всем необходимым для жизни гарнизона (кухни, хлебопекарни, колодец и 8 цистерн на 40 тыс. тонн воды, а также громадные запасы провианта, водопровод, отопление и т. д.).

Одной из самых серьёзных проблем города и базы была нехватка пресной воды. После захвата англичанами Гибралтара в 1704 г. организованного водоснабжения как такового не существовало. Военные обеспечивали свои нужды как могли, а население в основном пользовалось старым испанским акведуком и колодцами с солоноватой водой.

По мере роста численности населения и численности гарнизона началось строительство подземных резервуаров для сбора дождевой воды с крыш. К 1863 г. в городе насчитывалось 136 жилых домов с подземными резервуарами, которые обеспечивали потребности 4497 человек в течение десяти месяцев в году по 6,75 литра на человека в день. Ещё 179 домов, в которых проживало 2775 человек, потребляли 6,75 литра на человека в день из старого испанского фонтана в центре города и из колодцев в районе Северного фронта.

Создание «Гидротехнических сооружений» в их нынешнем виде относится к 1898–1900 гг. В этот период в скальной породе на западном склоне Скалы на высоте 103,6 м над уровнем моря было вырыто четыре резервуара, каждый длиной 60,96 м, высотой 15,24 м и средней шириной 6,1 м, общим объёмом 22 727 кубометров. Выемки были облицованы кирпичом и герметизированы. В эти резервуары поступала вода, собранная на каменистом участке, расположенном на северо-западных склонах Скалы. Водоёмы были очищены от естественной растительности, а все щели залиты бетоном. Собранная таким образом вода подавалась в резервуары по открытым каналам и трубам.

Впервые дистилляция была применена для получения воды в 1956 г., когда на насосной станции Гессена был построен парокомпрессионный дистиллятор. Эта установка производила дистиллированную воду, которую смешивали с артезианской водой для получения воды более приемлемого качества.

В 1969 г. был введён в эксплуатацию многоступенчатый дистиллятор с длинной трубой производительностью 909 кубометров в сутки. Установка располагалась напротив Северного склона, на Девилс-Тауэр-Роуд, с забором морской воды на Восточном пляже. Эта установка перекачивала воду непосредственно в водопроводную станцию.

Последний испанский губернатор Гибралтара Дон Диего де Салинас неоднократно призывал к укреплению гарнизона и фортификационных сооружений, но безрезультатно.

Генерал сэр Джон Томас Джонс предложил перенести береговую артиллерию примерно на 300 ярдов (270 м) в «заброшенные батареи», расположенные выше на холме, оснащённые новейшими и самыми мощными орудиями и ведущие огонь из барбетов, а не через амбразуры. Такие позиции было нелегко заметить с моря, они находились вне зоны досягаемости вражеских кораблей и не могли быть атакованы с фланга береговыми орудиями.

Рекомендации Джонса были немедленно приняты и воплощены в жизнь. Была построена серия новых батарей, расположенных примерно с севера на юг и обращённых на запад, в сторону гавани, в том числе батареи Джонса, Гражданского госпиталя, Раглана, Гардинера, Королевы Виктории, Леди Августы, Принца Уэльского и Камберленда. Дополнительные батареи и укрепления были построены вокруг залива Розия на юге полуострова, а Виндмилл-Хилл был укреплён по всему периметру. Морскую дамбу в городе выровняли и укрепили, построив две новые куртины: фронт Принца Альберта и фронт Веллингтона. Перед обеими куртинами были возведены оборонительные волнорезы, чтобы не дать вражеским кораблям с бронёй протаранить стены.

С 1856 г. по результатам обороны Севастополя укрепления Гибралтара были капитально модернизированы. Многие 24-фунтовые орудия были заменены на 32-фунтовые, а выведенные из эксплуатации батареи были оснащены 68-фунтовыми орудиями.

Однако по-прежнему использовались самые старые орудия, в том числе чугунные 6-, 12- и 18-фунтовые, что усложняло снабжение и обслуживание батарей. На пике своего развития крепость имела 681 орудие в 110 батареях и на позициях. Как выразился британский художник Уильям Генри Бартлетт в 1851 г.: «Ряды батарей, поднимающихся из моря, ярус за ярусом, простираются вдоль всей береговой линии, на северной оконечности которой находится город; каждый уголок скал ощетинился артиллерией».

Однако всего десять лет спустя быстрое внедрение нарезной артиллерии, стреляющей разрывными снарядами, уже начало приводить к устареванию фортификационных сооружений.

По рекомендации полковника Уильяма Джервуа береговые батареи были модернизированы и оснащены бронированными казематами, изготовленными из дорогостоящих стальных плит.

В декабре 1878 г. на правом фланге старой батареи Виктория началось строительство новой батареи. Её решили вооружить одной 450-мм дульнозарядной нарезной пушкой весом в 100 тонн!

Ствол орудия длиной 9,22 метра состоял из стальной внутренней трубы и надетых на неё в горячем состоянии 16 кованых колец.

В боекомплект установки входили три типа 907-кг снарядов с цинковыми выступами:

– бронебойный длиной 1,12 м, начиненный 14,5 кг пороха;

– фугасный длиной 1,232 м, начиненный 35 кг пороха;

– шрапнель длиной 1,243 м, начиненная 2,3 кг пороха, содержала 920 пуль весом по 110 г.

Максимальная дальность стрельбы составляла 6,4 км.

Заряжание пушки производилось следующим образом. Сначала ствол поворачивался дулом к зарядному погребу, где в него досылали 4 шелковых картуза (полный заряд 204 кг). Затем пушка разворачивалась на 180° дулом к двери снарядного погреба, оттуда досылался снаряд. Время заряжания составляло 4–6 минут на 1 выстрел.

Заряжание и наведение орудия производились с помощью гидравлики (в поршнях – вода). Приводы механизма работали от паровой машины. Разводка паров – официально 3 часа, фактически же 6 и более часов.

Вторая одноорудийная батарея с 450-мм орудием Амстронга строилась в Гибралтаре в заливе Розиа. Её назвали батареей Нейпира, в честь барона Нейпира, губернатора Гибралтара в 1876–1883 гг.

Строительство двух батарей обошлось британскому правительству в 35 707 фунтов стерлингов. Только в марте 1883 г. оба орудия прибыли в Гибралтар на борту парохода «Стэнли», и с 12 июля по 1 сентября их перевозили на батарею. На батарее Виктория пушку установили на барбете 12 сентября 1883 г.

В ходе эксперимента лейтенанта Огильви при попытке уменьшить время заряжания до 2,5 минуты произошел разрыв орудия на форту «Нэпир». Восстановить пушку не удалось. Поскольку форт «Нэпир» считался более важным, чем «Виктория», пушку с неё переставили на «Нэпир».

Любопытно, что сейчас в форту «Виктория» расположена Гибралтарская пожарная станция. Однако все основные сооружения форта оставлены в целости.

Пушка с форта «Нэпир» могла обстреливать не только большую часть Гибралтарского пролива, но и близлежащие испанские города Сан-Роне, Лос Барриос и Альхесирас.

В августе 1878 г. принимается решение о строительстве на Мальте двух фортов – «Ринелла» и «Кембридж», вооружённых каждый одним 450-мм орудием.

Первая 100-тонная пушка была доставлена на Мальту специально оборудованным пароходом «Стенли» 19 декабря 1882 г. Её три месяца свыше ста человек волокли на форт «Ринелла».

Второе орудие прибыло 14 марта 1883 г. Официально форт «Ринелла» вошел в строй 12 января 1884 г., а форт «Кембридж» – 20 февраля 1884 г.

Ни на Гибралтаре, ни на Мальте 100-тонные монстры не сделали ни одного боевого выстрела. Последний учебный выстрел с форта «Ринелла» произведен 5 мая 1905 г.

В 1906 г. все три пушки 450-мм были официально сняты с вооружения. Однако в 1914–1918 гг. пушки «Ринеллы» и «Кембриджа» привели в боевую готовность.

Пушку с форта «Кембридж» после 1945 г. отправили на лом. А пушку с «Ринеллы» мальтийские любители истории при поддержке солидных фондов восстановили к 1991 г. Сейчас форт «Ринелла» – музей, входной билет стоит 10 евро.

В XXI веке лишь две 100-тонные пушки, стоящие на фортах «Ринелла» и «Нэпир», остаются памятниками нарезных дульнозарядных монстров 1870–1880 гг.

На взгляд автора, эффективность 450-мм береговых установок на Мальте и в Гибралтаре была более чем сомнительна. Так, например, в 1891 г. на вооружение кораблей русского флота была принята 152/45-мм пушка Кане. Вес её снаряда составлял 41 кг. Дальность стрельбы при угле 20° – 11,5 км. Скорострельность – 6 выстрелов в минуту.

Таким образом, за 4 минуты при заряжании 100-тонных пушек крейсер с бортовым залпом 8 – 152-мм пушек Кане мог выпустить 192 снаряда, то есть стереть с лица земли несколько городских районов, складов и т. д. Ну а вероятность попадания из 100-тонной пушки в идущий на полной скорости и маневрирующий крейсер на дистанции в 10 км была близка к нулю.

С 1888 г. на батареи Гибралтара поступают 9,2-дюймовые и 6-дюймовые нарезные казнозарядные пушки.

Всего установлены четырнадцать 9,2-дюймовых орудий, и ещё четырнадцать 6-дюймовых орудий для обеспечения основной артиллерийской защиты Гибралтара. Ещё четыре 4-дюймовых и десять 12-фунтовых орудий были установлены на различных стратегических позициях, в основном вдоль береговой линии, для обеспечения противодесантной обороны.

К началу XX века стало ясно, что Гибралтар можно относительно безнаказанно обстреливать с материковой части Испании. Были выдвинуты предложения о строительстве новой гавани на восточной стороне Гибралтарской скалы, где корабли были бы менее уязвимы для прямого артиллерийского огня с материка, но от них отказались из-за высокой стоимости и незначительного повышения уровня безопасности.

Был проведён новый этап строительства туннелей, чтобы обеспечить гарнизон более защищёнными от бомбёжек помещениями, а также глубокими укрытиями и казематами, способными вместить 2000 человек. В 1906 г. было принято решение, что Гибралтару не угрожает серьёзная опасность с суши и что оборона будет организована для защиты от угрозы с моря.

В итоге самая большая угроза, с которой столкнулся Гибралтар в XX веке, исходила с воздуха. Единственный случай, когда береговые укрепления Гибралтара вступили в бой во время Первой мировой войны, произошёл в августе 1917 г., когда 6-дюймовая пушка на батарее «Дьявольский проход» обстреляла и потопила немецкую подводную лодку, шедшую в надводном положении.

Вторая мировая война стала гораздо более серьёзным испытанием для оборонительных сооружений Гибралтара из-за появления дальних бомбардировщиков. По всему Гибралтару были созданы многочисленные зенитные батареи, оснащённые 40-мм и 3,7-дюймовыми зенитными автоматами.

К марту 1941 г. на Гибралтаре было двадцать восемь универсальных 3,7-дюймовых орудий и двадцать два (а в затем сорок восемь) автоматов «Бофорс».

Для защиты от высадки морского десанта, особенно на восточной стороне Гибралтарской скалы, были построены бункеры и доты, а для защиты от нападения с суши на перешейке были установлены противотанковые орудия, вырыты рвы и возведены заграждения.

К 1908 г. гарнизон Гибралтара состоял из 10 тыс. солдат и моряков, а гражданское население не превышало 16 тыс. человек.

В 1894 г. началось строительство трёх больших доков: док «Принц Уэльский» длиной до 260 м, док «Королева Александра» (168 м) и док № 3 (137 м).

Гибралтар был большой угольной станцией. К 1906 г. на казённых складах порта имелось 6 тыс. т угля и ещё 20 тыс. т – на частных складах.

К 1905 г. Гибралтар был базой флота Атлантического океана. В его составе имелось девяти эскадренных броненосцев (линкоров), один тяжёлый и два лёгких крейсера. Кроме того, при Атлантическом флоте состояла 2-я крепостная эскадра из 6 броненосных крейсеров, а также Минная флотилия в составе 12 эсминцев, 12 миноносцев и 5 вспомогательных судов.

В 1922 г. в Гибралтаре учреждается городской совет и проходят первые выборы в него.

В 1939 г. была проделана огромная работа по дальнейшему укреплению Гибралтара. Под Скалой была прорыта новая сеть туннелей для размещения значительно увеличившегося гарнизона.

Туннели превратились в своего рода подземный город, защищённый от бомбардировок и способный вместить 16 тысяч человек. Там имелись больница, склады, мастерские, хранилища боеприпасов, пекарня, продовольственные склады, в которых можно было хранить достаточно провизии, чтобы прокормить весь гарнизон в течение шестнадцати месяцев, электростанция, установка для дистилляции воды и телефонная станция. Большая часть добытого материала была использована для строительства взлётно-посадочной полосы через перешеек и далее в залив. Её длина составила 1600 метров, а ширина – 140 метров.

Королевские ВВС, базировавшиеся на Гибралтаре, поддерживали воздушные операции союзников в Битве за Атлантику, Средиземноморье и в Северной Африке. Во время операции «Факел» в 1942 г. на единственной взлётно-посадочной полосе Гибралтара находилось более 600 самолётов союзников.

В связи с началом Второй мировой войны гражданское население, не занятое в военной инфраструктуре базы, было эвакуировано в Англию, на Ямайку и Мадейру. Возвращение обратно началось в конце 1944 г., но большинство вернулось лишь в 1946 г.

Первое нападение на Гибралтар в ХХ веке было совершено итальянцами в ответ на налёты британской авиации на итальянские военные объекты и города. Любопытно, что в июне 1940 г. итальянские бомбардировщики не могли достать Гибралтара, базируясь на итальянской территории. Поэтому для атаки Гибралтара были переделаны три авиалайнера «Савойя» SM.82.

Первый полёт они совершили в ночь на 18 июля. Каждый самолёт нес по четыре 250-кг бомбы.

Как воспоминали участники этого налёта, несмотря на военное время, англичане вели себя довольно беспечно. Британская база даже не была затемнена, и экипажи получили возможность прицельно сбросить бомбы на портовые сооружения. Застигнутая врасплох артиллерия ПВО не успела открыть огонь. Позже стало известно, что в результате налёта погибли 4 человека, в том числе трое мирных жителей.

25 июля и 20 августа SM.82 повторили налёты на Гибралтар.

Далее бомбардировки Гибралтара продолжали… французы. Британский флот совершил несколько разбойных нападений на базы своих бывших союзников в Мерс-эль-Кебире и Дакаре. Замечу, что Франция вышла из войны и строго соблюдала нейтралитет в войне между Англией и Германией.

Тем не менее в ответ на агрессию французам пришлось пойти на ответные меры. Утром 24 сентября 1940 г. с аэродромов французской Северной Африки стартовали 64 бомбардировщика под прикрытием 36 истребителей. В ходе дневного налёта на Гибралтар французы сбросили 41 тонну бомб. Огнём ПВО был повреждён один французский бомбардировщик, но он сумел произвести вынужденную посадку на своей территории.

28 сентября французы повторили налёт, сбросив 56 т бомб. Был потоплен британский тральщик. В свою очередь англичане сбили один французский бомбардировщик LeO-451.

В 1941–1943 гг. итальянцы совершили 15 налётов на Гибралтар. Однако общее число участвовавших в них бомбардировщиков не превышало и сорока.

Еще в начале 1940 г. испанский диктатор Франко потребовал у Англии вернуть Гибралтар. В августе 1940 г. германский Генштаб, учитывая пожелания каудильо, начал разработку операции «Феникс» – плана захвата Гибралтара. Во второй половине июля 1940 г. руководитель абвера адмирал Канарис с группой офицеров прибыл в Испанию, чтобы, проведя разведку состояния укреплений и сил гарнизона Гибралтара, получить необходимые данные для разработки плана операции.

В ходе поездки, которую Гитлер предпринял в последней декаде октября 1940 г. для встречи с главой французского государства маршалом Петеном, фюрер 23 октября прибыл на испанскую границу в Андай для беседы с Франко. Переговоры проходили в салон-вагоне Гитлера. На них присутствовали германский министр иностранных дел фон Риббентроп и испанский министр иностранных дел Суньера.

Однако эти переговоры желаемых результатов не дали. Гитлер предложил немедленно заключить союзническое соглашение с тем, чтобы Испания вступила в войну уже в начале 1941 г. За это испанскому правительству Гитлер предложил Гибралтар и расширение колониальных владений в Африке. Однако Франко, сославшись на сложную экономическую ситуацию, сложившуюся в Испании, её незащищенное побережье, недостаточное вооружение и оснащение вооружённых сил, отказался. Он привел довод, что Англия в случае войны тотчас утвердится на Канарских и Азорских островах.

Гитлер заверил каудильо в оказании Германией существенной экономической и военной помощи, и Франко, в конце концов, выразил готовность к заключению соглашения, но продолжал настаивать на уже высказанных Суньером в Берлине и Риме территориальных претензиях. Он также заявил, что срок вступления Испании в войну будет определен только после обеспечения снабжения страны продуктами питания и выполнения требований, касающихся поставок оружия. Гитлер в основном согласился с территориальными претензиями, при условии одобрения итальянцев, но объяснил, что операция против Гибралтара должна начаться не позднее 10 января 1941 г. Немедленное заключение договора на этих условиях испанцы отклонили, сославшись на поздний час. Ночью Гитлер выехал на встречу с Петеном в Монтуа, а Франко и Суньер вернулись в Сан-Себастьян.

Несмотря на нерешительность испанцев, германское командование активно готовилось к операции «Феликс». Для наземной атаки на Гибралтар из полка «Гроссдойчланд» и 98-го горно-егерского полка ОКХ были сформированы специальные подразделения и очень сильная артиллерийская группа генерала пехоты Кюблера (из XXXXIX армейского корпуса), которые тренировались в районе Безансона.

Планировалось задействовать шесть групп пикирующих бомбардировщиков и две истребительные группы, четыре разведывательные эскадрильи войсковой авиации и одну эскадрилью дальней разведки, три тяжёлых и три лёгких зенитных дивизиона, а также воздушный полк связи. Командование ими возлагалось на генерала барона фон Рихтгофена. Кроме того, для нападения на стоящие в гавани Гибралтара английские военные корабли должны быть задействованы бомбардировщики Ю-88, которые могли базироваться как в Испании, так и в Бордо.

Количество предназначенных к применению групп пикирующих бомбардировщиков позднее было увеличено до восьми, а для снабжения военно-воздушных формирований был выделен парк из 3 тысяч грузовиков. Поскольку испанских береговых батарей в Сеуте было недостаточно для блокирования пролива, планировалось расположить там немецкие 240-мм и 150-мм морские батареи, которые можно транспортировать по железной дороге до Картахены и Малаги, а там погрузить на суда. Увы, в декабре 1940 г. Франко фактически отказался проводить операцию «Феникс». И, как верно говорит Михаил Задорнов, все происходит из-за «бабок». Лондон пообещал Франко кредиты, а США – зерно и, главное, нефть. Так Гитлер остался без Гибралтара, но зато до поздней осени 1944 г. получал через Испанию нефть, добытую «Стандарт Ойл».

В течение всей войны Великобритания активно использовала свой ВМФ и доки Гибралтара для проведения операций на Средиземном море и в Атлантике.

После войны британская королевская семья постоянно дразнила испанцев напоминаниями им о статусе Гибралтара. Так, в 1954 г., в 200-ю годовщину взятия Гибралтара, колонию посетила королева Великобритании Елизавета II. В ответ власти Испании закрыли свое консульство и ввели ограничения на свободу передвижения между Гибралтаром и Испанией. В 1956 г. испанская сторона официально предъявила права на колонию.

Ну а в 1981 г. принц Чарльз и Диана Спепсер не нашли в мире более удобного места для устройства свадьбы, нежели Гибралтар. Да ещё издевательски послали приглашения на оную свадьбу членам испанской королевской фамилии.

В 1961 г. Испания закрыла свою границу с Гибралтаром. Телефонное, телеграфное и воздушное сообщение Испании с английской колонией было прервано. Испанцам запретили работать в Гибралтаре. В результате колония лишилась почти трети рабочей силы, а торговцы потеряли около 600 тысяч потенциальных испанских покупателей – туристов, ежегодно посещавших Скалу. Был даже составлен список гибралтарцев, которым не разрешалось въезжать в Испанию, и запрещен заход английских судов в испанский порт Альхесирас, расположенный неподалеку от Гибралтара.

Большие проблемы жителям Гибралтара и командованию военных баз доставляет отсутствие питьевой воды на Скале. В период потепления отношений её качают из Испании. В качестве резервных источников ещё в начале ХХ века на восточном склоне Скалы созданы многочисленные резервуары для сбора и хранения дождевой воды. Есть и специальная установка для опреснения морской воды.

Обострение отношений с Испанией могло привести Гибралтар к экономической катастрофе. Но тут на выручку англичанам пришел король Марокко. Он предъявил территориальные претензии к двум небольшим испанским анклавам на северном побережье Африки, где находятся порты Сеута и Мелилья. Замечу, что Сеута с 1415 г. принадлежала португальцам, а с 1580 г. – Испании, когда ни о каком Марокко никто и не слышал.

Но опять же все из-за «бабок». Марокканцы на радостях кинулись доставлять в Гибралтар продукты питания, а главное, пресную воду. Испанцев, работавших в доках, на строительстве и в сфере услуг, а также на уборке улиц, заменили марокканцами.

В 1969 г. Генеральная Ассамблея ООН приняла резолюцию, призывавшую Англию ликвидировать колониальный режим Гибралтара, произвести его полную демилитаризацию и передать Скалу Испании.

В 1985 г. перед вступлением Испании в ЕС были сняты все ограничения на проезд через границу Гибралтара. Мадрид испугался вето Англии.

Ну а демилитаризировать Скалу у Лондона никогда не было ни малейшего желания. Наоборот, после 1945 г. в Гибралтаре были построены мощные радиостанции и гидроакустические станции, контролирующие проход всех надводных и подводных судов через Гибралтарский пролив. Правда, в 1960—1980-х гг. советские подводные лодки неоднократно скрытно проходили пролив, прикрываясь корпусами больших транспортных судов.

К концу ХХ века в Гибралтаре ещё стояли три батареи тяжёлых 234-мм береговых орудий. Взлетно-посадочные полосы аэродрома позволяют принимать самолёты весом до 120 т. Скалу защищал один пехотный батальон и различные подразделения инженерных и специальных сил.

В октябре 1985 г. на Скале была установлена единственная батарея «Exocet» противокорабельных ракет. Они представляли собой специально адаптированную версию корабельной ракеты MM38, известной как «Экскалибур», и управлялись с помощью радара Type 1006.

К 1997 г. система была выведена из эксплуатации. В 1980—1990-х гг. Министерство обороны Великобритании закрыло военно-морскую верфь в Гибралтаре и значительно сократило военное присутствие на территории, оставив Королевский Гибралтарский полк в качестве основной военной силы в Гибралтаре.

Гибралтар использовался англичанами во время ведения почти всех локальных войн, в том числе суэцкой 1956 г., фолклендской 1982 г., нападения на Югославию в 1999 г. и т. д.

В мае 2009 г. Гибралтар был использован в качестве мишени в ходе учений израильских истребителей-бомбардировщиков F-16, которые отрабатывали удары на предельно дальних дистанциях. Разумеется, используя несколько дозаправок в воздухе. Так Израиль готовился к бомбардировке Ирана. Зато представляю, какой вой поднимет западная пресса, если патриоты Ирана устроят пару взрывов в Гибралтаре.

В 2000–2001 гг. британская ядерная подводная лодка «Тайрлесс» в течение 12 месяцев ремонтировалась в доках Гибралтара. Испанское правительство заявило протест, опасаясь утечки радиоактивных элементов в ходе ремонта. Лондон пообещал не допускать заход атомных подводных лодок в Гибралтар. Тем не менее в 2004 г. та же «Тайрлесс» вновь заходила в Гибралтар, не обращая внимание на возмущение всей Испании.

Ну а как живет население Гибралтара? Одна из главных проблем – жилье, которого хронически не хватает. С 1954 г. существует список очередников на получение квартир, которые ежегодно увеличивается на несколько сот человек. Новые земли под застройку приходится отвоевывать у моря, а это – так же как и строительство многоэтажных зданий на крутых склонах – требует огромных затрат. Рабочие, приезжающие из Марокко, живут в старых казармах. В старинных фортификационных сооружениях размещаются административные учреждения, средняя школа и тепловая электростанция. Пороховой склад превращен в ночной клуб.

Зато рядом, в Испании, квартиры дешевле, да и жить приятнее. Поэтому многие жители Гибралтара (не менее 20 %) покупают или снимают квартиры или дома по соседству, в Испании. Гибралтарцы постоянно пользуются услугами здравоохранения в Испании.

Тем не менее подавляющее большинство гибралтарцев не желают воссоединяться с Испанией, что показали несколько референдумов.

Кстати, В 1969 г. британский парламент утвердил действующую и поныне конституцию колонии. В преамбуле её говорится, что население Гибралтара против его воли не может быть отдано под суверенитет другого государства. Принятый недавно в Великобритании закон предоставляет жителям Гибралтара право на получение английского гражданства.

Почему? Понятно, в свое время британская пропаганда дискредитировала режим Франко. Ну а сейчас? Дело в том, что Англия превратила Гибралтар в рай для компаний, желающих скрыться от уплаты налогов. Сейчас в Гибралтаре зарегистрировано более 90 тысяч различных компаний со всего мира, в том числе 20 тысяч инвестиционных. И хотя под давлением Евросоюза Гибралтар был вынужден формально отказаться от статуса «финансового рая», сюда продолжают стекаться капиталы со всего мира, владельцы которых не желают платить налоги. В Гибралтаре для них по-прежнему созданы подходящие условия.

История Гибралтара весьма поучительна для России. Это классическая ситуация, когда одно государство силой отторгает маленький кусочек территории другого. А затем искусственно создаются сверхудобные условия для сотен или тысяч местных жителей. И вот уже агрессор прикрывается мнением кучки туземцев, не желающих возвращаться в состав своей страны.

Мальта расположена к востоку от Средиземноморского пролива, всего в 60 милях от Сицилии и в 160 милях от Туниса, на полпути между Гибралтаром и Суэцем.

Государство Мальта состояло из собственно острова Мальта, острова Гозо и островов Комино общей площадью 316 кв. км.

В 1525 г. император Священной Римской империи Карл V уступил Мальту рыцарскому ордену иоаннитов, которые были изгнаны турками с острова Родос.

Мальтийские пираты в XVI–XVIII веках считались самым опасными на Средиземном море.

В ходе своей экспедиции в Египет в 1798 г. генерал Бонапарт для начала решил захватить остров Мальту, контролировавший проход из западной в восточную часть Средиземного моря. Орден, формально сохраняя нейтралитет, не признавал Французской республики. Причина весьма серьёзная – якобинцы национализировали многочисленные земельные владения Ордена во Франции.

Замечу, что рыцарей Ордена революционеры не только не отправили на гильотину, но и назначили им большие пенсии. Тем не менее магистр Ордена Фердинанд фон Гампеш отказался устанавливать с Республикой дипломатические отношения. Французские торговые суда могли заходить на Мальту, лишь спустив триколор. Зато Мальта постоянно служила базой британского флота. Со складов великого магистра корсиканским сепаратистам было отправлено 20 тыс. фунтов пороха. Наконец, Орден отдался под покровительство Павла I. Православный царь стал главой католическо-масонского ордена… Каких только анекдотов не было в нашей многострадальной России!

В принципе, любого из перечисленных факторов с точки зрения тогдашнего права было достаточно для объявления войны Мальте.

Остров представлял собой неприступную крепость, однако рыцарство уже давным-давно разложилось. Орден жил за счёт ренты, собиравшейся из его владений в Западной и Центральной Европе. Так, в 1789 г. он получил в виде ренты от 18 до 20 млн франков. Кроме того, рыцари баловались пиратством – доход от награбленного плюс выкуп за пленников.

На захват Мальты Бонапарту потребовались 48 часов. Потери французов составили 3 человека. 12 июня в 2 часа утра на борту флагманского корабля «Орион» была подписана капитуляция Ордена. Мальта стала частью Французской республики. Рыцари получили гарантию неприкосновенности своего имущества на острове.

Французский генерал Каффарелли на следующий день, осматривая укрепления Мальты, в шутку заметил: «Хорошо, что в них были люди, чтобы открыть нам ворота».

Трофеями французов стали огромные запасы оружия и продовольствия.

Наполеон писал: «К 18 июня на Мальте не оставалось больше ни одного рыцаря. Великий магистр 17-го отплыл в Триест. Найденная в казнохранилище серебряная посуда стоимостью в миллион была по прибытии в Каир перечеканена в монету»[35].

Наполеон из скромности не упомянул о неизвестно куда девшихся сокровищах Ордена.

На Мальте Бонапарт оставил гарнизон из 3053 солдат во главе с дивизионным генералом Вобуа.

Англичане безуспешно осаждали Мальту 20 месяцев. Под конец осады на помощь «просвещенным мореплавателям» пришла цинга, унесшая жизни 550 французов.

5 сентября 1800 г. генерал Вобуа согласился на почетную капитуляцию, согласно которой гарнизон Мальты отпускался вместе со знаменами и личным оружием. А сама Мальта должна была оставаться в руках англичан до заключения общего мира. Затем Мальта должна была быть передана ордену иоаннитов, или русскому царю, или неаполитанскому королю.

Первую часть условий капитуляции англичане честно выполнили – генерал Вобуа вместе с уцелевшими защитниками Мальты на британских кораблях были перевезены в порт Тулон. А вот отдавать Мальту Лондон принципиально не хотел никому.

27 марта 1802 г. Англия и Франция подписали в городе Амьене договор, согласно которому англичане должны были очистить Мальту. Но прошло два года, а англичане по-прежнему держали там свой гарнизон. В мае 1804 г. Наполеон сделал ультиматум: «Мальта или война». Лондон выбрал войну.

Британский военный историк Муррей писал о Мальте: «Географическое положение острова – исключительно; если бы англичанам пришлось искусственно сооружать остров для стратегических целей, трудно было бы выбрать более подходящее место, чем то, на котором в действительности находится Мальта. Расположенная почти посредине пути между Суэцом и Гибралтаром, в 60 милях к югу от Сицилии и почти на равном расстоянии от Мессины (180 миль) и мыса Бон (220 миль), Мальта фактически делит Средиземное море на две половины. Базируясь на Мальту, английские броненосцы Средиземного моря могут совершенно преградить проход с запада неприятельскому флоту, которому нельзя будет пройти на восток иначе, как предварительно померявшись силами с английским флотом»[36].

Официально Мальта перешла в руки Великобритании в 1814 г., что оговаривалось в Парижском соглашении. Англичане, чтобы заручится поддержкой населения, восстановили все прежние местные учреждения, за исключением Священного Синода. Но в 1812 г. из Англии прибыла комиссия для изучения общественного мнения по поводу введения самоуправления на островах. Самоуправления мальтийцы потребовали ещё в 1801 г., когда члены мальтийского Конгресса, который управлял островами во время французской блокады, составили историческую Декларацию прав мальтийского народа.

Комиссия 1812 г. решила дело не в пользу мальтийцев, и в 1813 г. сэр Томас Майтланд был назначен первым британским генерал-губернатором Мальты. Мальтийцы прозвали Майтланда «Король Том» за ярко выраженный автократизм методов его правления. Он убрал всех мальтийцев с постов начальников госучреждений и понизил их в должностях, прекратил государственную монополию на ввоз и продажу кукурузы, зато ввел налог, который позже получил название «налога на хлеб» и стал причиной мальтийско-британских конфликтов в конце XIX века. Этим налогом облагалась и продажа кукурузы.

Фактически в первое тридцатилетие XIX века на Мальте власть принадлежала английской военной администрации.

Лишь в 1835 г. на Мальте был учрежден первый Совет Правительства, но власть его была крайне ограничена. Фактически же вся власть оставалась в руках губернатора, что вызвало новое недовольство мальтийцев.

В 1836 г. британское правительство направило вторую комиссию по вопросам мальтийского самоуправления. Эта комиссия и сочла действия колониального правительства неправильными, но вопрос самоуправления опять решился не в пользу мальтийцев. Комиссия решила все же отдать управление госаппаратом мальтийцам, за исключением должностей генерального секретаря, секретаря правительства, начальника полиции и вооружённых сил. Колониальное правительство так и сделало, что послужило началом создания истинно мальтийских госучреждений. Мальта добилась этого раньше Канады и других британских колоний.

Но требования самоуправления не прекращались, и в 1849 г. принимается новая Конституция, согласно которой создается Совет Правительства, состоявший из губернатора, большинства официальных лиц (в основном руководителей важнейших учреждений) и меньшинства выборных членов. Губернатором, которому пришлось пойти на эти уступки, был Мур О’Ферралл, католик по вероисповеданию. Его назначили на этот пост, чтобы продемонстрировать уважение Англии к Мальте. Также О’Ферралл стал первым светским губернатором островов.

Постепенно Мальта, подобно Гибралтару, стала мощнейшей крепостью. Первоначально англичане использовали укрепления госпитальеров без каких-либо изменений. Согласно стратегии того времени, Королевский флот считался наиболее надёжной защитой от вторжения. Причём в 1801 г. британский гражданский комиссар Генри Пигот хотел снести большую часть укреплений Валлетты, но по ряду причин этого так и не произошло.

В 1850-х гг. британцы построили форт Вердала и укрепление Святого Климента в районе Коттонеры, а в Валлетте была построена батарея Ласкарис. Позже, в XIX веке, часть линий Коттонеры, линий Санта-Маргерита и укреплений Сенглеи были снесены, чтобы освободить место для расширения Мальтийской верфи. На протяжении XIX и XX веков британцы строили казармы в разных частях острова, таких как Тинье-Пойнт и Пембрук.

В 1866 г. полковник Уильям Джервуа представил доклад под названием «Меморандум об усовершенствовании оборонительных сооружений Мальты и Гибралтара в связи с появлением броненосных кораблей и мощных нарезных орудий», в котором он присвоил Мальте (наряду с Гибралтаром, Галифаксом и Бермудами) статус «имперской крепости». Вскоре после этого началась программа по улучшению укреплений Мальты, в ходе которой был построен ряд новых многоугольных фортов и батарей, в том числе батарея Слима-Пойнт (1872 г.), форт Сан-Рокко (1872–1873 гг.) и форт Леонардо (1875–1878 гг.).

Как и на Гибралтаре, на Мальте весьма серьёзные проблемы с питьевой водой.

Со времён Мальтийского ордена проблему с водой пытались решить с помощью строительства огромных бассейнов – накопителей дождевой воды. Но середина Средиземного моря – это не тропики. Ливни здесь бывают, но не настолько сильные, чтобы водных запасов могло хватить на всех желающих.

Долгое время питьевую воду на Мальту привозили из соседней Италии или даже с юга Франции. Это позволило поддерживать численность людей на острове в районе 100 тысяч человек вплоть до начала XIX века.

Налаживание регулярных морских перевозок в XX веке дало возможность населению острова увеличиться более чем вдвое. А рубеж в 300 тысяч человек был преодолён в 1970-х гг., когда на Мальте началось промышленное производство питьевой воды с помощью опреснительных установок. Новые технологии в этой области позволили со временем обеспечить вполне комфортное проживание на островах полумиллиону человек.

Мальта – первая и единственная страна в Европе, где все имеющиеся на её территории немногочисленные ручьи и родники, а также вся дождевая вода, являются собственностью государства.

Во второй половине XIX века Лондон пытался сделать английский язык единственным в сфере образования и делопроизводства. Это вызвало негативную реакцию населения, большинство из которого говорило на французском и итальянском. Возник так называемый «языковой вопрос», что привело к образованию двух враждующих политических группировок: «риформисти», которые поддерживали новые реформы, и «анти-риформисти», которые противились им. Первую группировку возглавлял Сигизмондо Савона, вторую – Фортунато Мицци.

Конфликт между двумя группировками мог привести к всеобщему восстанию, и Лондон вновь пошел на уступки, утвердив новую Конституцию (1887 г.), по которой впервые большинство членов правительства были выборными. Тогда эта система правительства называлась представительной. Но и в этом случае вся основная власть оставалась в руках губернатора. Губернатор, хотя и имел конституционное право выбирать трёх выборных представителей в свой совет, этим правом не пользовался.

Но все это не решило языкового вопроса, и в 1903 г. эта Конституция отменяется. На Мальте вновь действует Конституция 1849 г.

Недовольство мальтийцев вылилось в знаменитое «Сетто Джуньо» – бунт 7 июня 1919 г. Беспорядки начались из-за постоянно растущих цен на хлеб, что для мальтийцев, разоренных послевоенным кризисом, было невыносимо. В Валлетте во время народного выступления четыре человека были убиты британскими солдатами по приказу губернатора. А одновременно Национальная ассамблея, созванная Филиппо Шиберрасом, пыталась создать новую Конституцию. Несколько раненых во время хлебного бунта были доставлены на заседание Ассамблеи в Валлетте.

Лондон получил хороший урок от «Сетто Джуньо»: стало ясно, что до тех пор, пока мальтийский народ не будет вовлечен в систему управления государством, нельзя надеяться на его лояльность.

Впервые в истории партии могли официально принять участие в предвыборной кампании. Выборной системой была система единственного переводного голоса – вариант системы пропорционального представительства. Эта выборная система используется на Мальте и по сей день.

Конституция 1921 г. предусматривала двухпалатную систему: Нижнюю палату, или Законодательную ассамблею, и Верхнюю палату, или Сенат. Более того, Конституция разрешала диархию, то есть двухправительственные отношения: Имперское правительство и Мальтийское правительство. Это объяснялось военным характером острова.

В выборах 1921 г. участвовали четыре партии: Унионе Политика Мальтезе во главе с монсеньором Панцавеккья; Конституционная партия, ведомая Джеральдом Стрикландом; Партито Демократико Наццьоналиста под руководством Энрико Мицци; и Мальтийская лейбористская партия, возглавляемая Савоной. Ни одна партия не набрала абсолютного большинства голосов, и стало ясно, что право Верхней палаты, Сената, отзывать денежные билли Нижней палаты, которая была ближе к народу, неуклонно приведет к кризису, если Нижняя палата останется слабой.

Три основные течения представляли собой Националистическая партия, выражающая интересы проитальянски настроенных мальтийцев (итальянский язык, итальянская культура, католическая церковь); сторонники «английского пути» – Конституционная партия (английский и мальтийский языки, британская культура) и лейбористы – новички в мальтийской политике (обязательное образование, социальные программы, в общем, слуги трудового народа).

Понятно, что у власти оказались пробританцы. Нетрудно догадаться, чем это закончилось – католическая церковь, поддерживавшая «итальянцев», вступила с властью в открытый конфликт. Новые беспорядки привели к отмене выборов, а в 1930 г. вновь было приостановлено действие Конституции, но ненадолго. На очередных выборах уверенно победили проитальянские сил и католическая церковь. Но британскому правительству все эти дрязги уже порядком поднадоели, и оно опять отменяет Конституцию и вводят прямое колониальное правление. Отныне государственными языками являются мальтийский и английский, а итальянский совершенно перестает использоваться на государственном уровне.

Такова была политическая ситуация на Мальте накануне начала Второй мировой войны. Ну а нам надо вернуться в XIX век и рассказать о военной истории Мальты. Как уже говорилось, не имей Мальта такого военного значения, англичане ушли бы оттуда сразу после окончания Наполеоновских войн.

В XIX – ХХ веках Мальта была базой, с которой начиналась любая британская агрессия, направленная против Франции, Италии, России, Турции, Египта и других стран.

В начале ХХ века население Мальты составляло около 170 тыс. жителей. В 1910 г. доходы правительства Мальты составляли 436 тыс. ф. ст., а расходы – 458 тыс. ф. ст. Для денежного обращения служили английская монета и кредитные билеты, выпускаемые Англо-Мальтийским банком и Banco di Malta.

В этом году Мальту посетило 2922 торговых судна. К порту Ла-Валлетта было приписано 167 торговых судов общим водоизмещением 3944 т.

Любопытно, что к этому времени англичане проложили на Мальте несколько железных дорог общей длиной 13 км.

В порту были построены 7 (!) больших сухих доков, куда могли входить любые корабли, включая эскадренные броненосцы.

Мальта была крупнейшей угольной станцией британского флота. Только на частных складах хранилось свыше 30 тыс. тонн угля, а данные по казённым складам считались секретными.

Мальта была связана телеграфными кабелем с Сицилией, Гибралтаром, Александрией и Триполи.

В начале ХХ века на Мальте находился британский гарнизон из 10 тысяч солдат. Кроме того, там был один полк двухбатальонного состава мальтийской королевской пехоты и ещё свыше тысячи мальтийцев в минных и артиллерийских ротах.

В начале 90-х годов XIX века в боевом составе британского флота имелось лишь 13 эскадренных броненосцев, остальные состояли в резерве. Причём из них 10 базировались на порт Ла-Валлетту.

В 1903 г. в Ла-Валлетте базировалось уже 14 эскадренных броненосцев и 7 крейсеров флота Средиземного моря. Но это был рекорд. С этого момента число броненосцев (линкоров) на Мальте стало убывать.

В 1912 г. в Германии издается закон о строительстве нового флота. В связи с этим в прессе появились фельетоны и карикатуры, как кайзер выметает английские броненосцы с Мальты во флот метрополии. Действительно, к 1913 г. там осталось 6 броненосцев додредноутного типа.

Вторая мировая война для Мальты началась 11 июня 1940 г., когда 10 итальянских бомбардировщиков совершили налёт на британские военные объекты. В том же июне 1940 г. сотни мальтийцев, которых британские власти сочли «италоманами», включая Энрико Мицци, некоторых официальных лиц и даже священников, были сосланы в Уганду.

В 1940–1944 гг. Мальта стала единственной базой, которая помогала англичанам проводить конвои через Средиземное море от Гибралтара до Александрии и Суэцкого канала.

Английские историки утверждают, что в 1940–1943 гг. на Мальту германские и итальянские самолёты сбросили 6700 т бомб. Погибло 1493 жителя Мальты и 3671 получили ранения.

В 1942 г. король Георгий VI удостоил народ острова-крепости Георгиевского креста, изображение которого теперь красуется в левом верхнем углу мальтийского флага.

Ряд западных историков считают, что «битва за Мальту решила исход войны». Я не буду говорить о Сталинграде и Курской дуге, а лишь скромно упомяну, что в апреле 1942 г., в самый разгар бомбардировок Мальты, фельдмаршал Кессельринг получил приказ Гитлера направить лучшие части 2-го воздушного флота со Средиземного моря на Восточный фронт.

Нетрудно посчитать, что пауза в боевых операциях на Восточном фронте в 1942 г. всего на один месяц позволила бы люфтваффе покончить за это время не только с Мальтой, но и с британским присутствием на Средиземном море в целом.

После окончания Второй мировой войны на Мальте осталась британская военная база, а в 1951 г. была создана база для авиации 6-го американского флота.

Аэродромы и порт на Мальте активно использовались в ходе агрессии Англии и Франции против Египта. К октябрю 1956 г. на острове базировалось 10 эскадрилий (6 эскадрилий бомбардировщиков «Канберра» и 4 эскадрильи стратегических бомбардировщиков – всего 24 самолёта «Вэлиант» В2) и одна морская разведывательная эскадрилья самолётов «Шелктон» Mk.1.

В ходе операции «Мушкетёр» в 1956 г. 17 стратегических бомбардировщиков «Вэлиант» В2 произвели 259 боевых вылета, сбросив на Египет 940 тысяч бомб.

Ещё раньше, 30 октября, с Мальты в Египет вышел конвой с британским десантом.

В 1947 г. на Мальте была введена новая Конституция. Согласно ей, право голоса впервые получили и женщины, достигшие 21 года.

На выборах 1947 г. победила Мальтийская Лейбористская партия во главе с Боффой, и новый парламент, теперь однопалатный, был торжественно открыт герцогом Глочестерским. Лейбористы сразу же начали жилищную реформу и реформу обязательного образования для всех слоев населения.

Лейбористы ещё в 1950 г. заявили, что Мальта либо должна оставаться с Британией, либо идти к независимости. В 1956 г. прошел референдум по этому вопросу. Разные партии по-разному трактовали результаты референдума. Однако интеграция в Британскую империю не прошла по двум причинам: Мальтийское правительство не было уверено, что Англия одобрит равенство прав для мальтийских граждан или же увеличит свой вклад в экономику страны. Ситуация стала пиковой, когда в 1958 г. английское правительство решило приватизировать судоремонтные мастерские – предприятие № 1 на Мальте. Лейбористы стали оспаривать это решение в парламенте, что привело к так называемому разрыву с Британской резолюцией. Лидер оппозиции поддержал правящую мальтийскую партию. Так страна встала на путь к независимости. Вновь по Мальте прокатилась волна стачек, даже было объявлено чрезвычайное положение. Конституция в который раз была отменена, и до 1962 г. Мальта находилась под властью губернатора.

Следующие выборы регулировались Конституцией 1962 г. Конституция была вновь восстановлена. По ней Мальта впервые признавалась государством. Также в тексте Конституции упоминалась Декларация о правах. На эти результатах выборов отразилось противостояние Лейбористской партии и Церкви. Церковь объявила смертным грехом голос в пользу лейбористов. И Националистическая партия, и Мальтийская Лейбористская партия вместе ратовали за независимость, но на этом их «дружба» и заканчивалась.

Лейбористы хотели видеть Мальту республикой, а националисты добивались монархического правления. Лейбористы хотели включить в текст Конституции положения, которые исключали бы всякие злоупотребления властью во время выборов, а также давали бы возможность заключать новые торговые соглашения с Европейским Экономическим сообществом. Националисты хотели, чтобы Мальта стала членом Британского содружества. Лейбористы настаивали на прекращении использования острова как военно-морской базы и проповедовали нейтральный статус, в то время как националисты ратовали за связи с НАТО.

В 1971 г. Мальтийская Лейбористская партия вернулась к власти, по-прежнему пропагандируя нейтралитет и республиканизм. Именно поэтому вскоре закрылись и британская, и натовская базы.

В марте 1972 г. Англия и Мальта подписали историческое соглашение, которое в дальнейшем привело к освобождению Мальты от многовекового статуса военно-морской базы и острова-крепости. Впервые в истории Мальты был избран мальтийский генерал-губернатор – Сэр Энтони Мамо. Через семь лет, 31 марта 1979 г., британская военная база прекратила свое существование, и этот день отмечен в календаре как День Свободы, который празднуется каждый год сторонниками Лейбористской партии с обязательным возложением цветов у памятника Дню Свободы в Биргу.

Мальтийская Лейбористская партия внесла поправки в Конституцию 1964 г. В 1974 г. Мальта стала республикой во главе с президентом, который избирается парламентом.

1 мая 2004 г. Мальта вступила в ЕС. В 2022 г. Мальта присоединилась к санкциям ЕС против России. Так, в 2023 г. власти страны заморозили активы РФ на сумму свыше 100 миллионов евро.

Однако в июле 2025 г. Мальта отказалась принять 18-й пакет антироссийских санкций, согласно которому потолок цен на экспорт нефти из России должен быть на уровне 15 % ниже рыночной стоимости.

К середине XIX века основу морской британской мощи составляли парусные линейные корабли. Как писал английский историк Оскар Паркс: «В 1850 г. линейный корабль оставался по существу таким же, каким он был на протяжении предыдущих столетий – немного больший по размерам и сильнее вооружённый, но аналогичный по конструкции, точно так же влекомый вперед парусами и несущий несколько ярусов гладкоствольных орудий на прежнего типа станках. Во времена, уже давно минувшие, британский линейный корабль бороздил моря как равный или даже превосходящий любое иностранное судно. Его скорость могла отличаться самое большее на один узел от хода любого его возможного оппонента. В открытом море он не опасался ничего. Не было ни тени чувства беззащитности от возможных атак миноносцев, подводных лодок или авиации, ни трепетных мыслей о вражеских минах или авиаторпедах, не было по сути дела ничего, за исключением разве жестокого шторма, сноса на подветренный берег или сосредоточенной атаки нескольких равноценных противников, что могло бы поколебать гордую уверенность парусного линейного корабля в собственной несокрушимости, принятую им на себя с полным на то правом»[37].

Ситуация изменилась в 1850 г., когда во Франции был построен первый в мире паровой линейный корабль «Наполеон». Это был обычный трёхдечный линейный корабль, внутрь которого была встроена паровая машина с винтовым движителем. Водоизмещение 90-пушечного «Наполеона» составляло 5000 т.

Британское Адмиралтейство среагировало быстро, и уже в 1851 г. парусный линейный корабль «Санс Парель» был обращен в паровой. А в следующем году был построен двухдечный винтовой линейный корабль «Агамемнон».

С 1846 по 1860 г. в состав британского Королевского флота вошло 66 паровых деревянных линейных кораблей. У Франции к 1860 г. было 37 винтовых линейных кораблей.

Британские премьеры любили повторять, что у Англии нет ни постоянных противников, ни постоянных союзников, а есть только постоянные интересы. На деле это означало постоянное стравливание европейских государств между собой, чтобы они не могли препятствовать планам английского мирового господства.

Если в 1814 г., разбив Наполеона I руками русских, Англия немедленно вступила с союз с Францией против России, то в 1856 г., разбив русских в Крыму руками французов, Англия немедленно начала военные приготовления против Франции. Франция приняла вызов и в марте 1858 г. заложила мореходные броненосцы «Глуар», «Инвинсибль», «Нормандия» и «Куронь». Первые три имели деревянный корпус, а «Куронь» – железный. Толщина броневого пояска составляла 110–120 мм. За ними последовали броненосцы «Маджента», «Сольферино» и др.

Историк Паркс характеризует ситуацию в британском Адмиралтействе как «Морская паника 1858 г.». Действительно, вся армада британских линейных кораблей ничего не смогла бы сделать с четырьмя французскими броненосцами. Британское Адмиралтейство начинает лихорадочно строить свои броненосцы.

В мае и октябре 1861 г. закладываются два огромных по тем временам броненосца – «Уорриор» и «Блэк Принс» – водоизмещением по 9210 т. Средняя часть борта их железных корпусов имела пояс из 114-мм брони на 460-мм тиковой подкладке. Машина мощностью 1250 номинальных л.с. позволяла развить на первом испытании 14 узлов, а на втором – 13,6 узла. «Уорриор» был введен в строй 24 октября 1861 г., а «Блэк Принс» – 12 сентября 1862 г.

Почти одновременно (в декабре 1859 г.) были заложены броненосцы меньшего размера водоизмещением 6150 т – «Дифенс» и «Резистенс», которые первоначально именовались фрегатами. На них, как и на «Уорриоре», оконечности не защищались, а броня покрывала борт на протяжении всего 47 м в средней части корпуса, простираясь от уровня верхней палубы до отметки 1,8 м ниже ватерлинии. Скорость хода их под парами на испытаниях составила 11,5 узла, а под парусами – до 10,5 узла. «Дифенс» был введен в строй 4 декабря 1861 г., а «Резистенс» – 2 июля 1862 г.

Адмиралтейство решило и в строительстве броненосцев придерживаться «two power standart», то есть иметь двукратное превосходство над самым сильным флотом в мире. Поэтому в мае 1861 г. было принято решение о переделке в броненосцы строившихся на стапелях деревянных линейных кораблей.

Деревянные линейные корабли «Принс Консорт» (до смерти мужа королевы Виктории назывался «Трайомф»), «Каледония» и «Ошмен» были переделаны в броненосцы. Корпус от уровня верхней палубы до отметки 2 м ниже ватерлинии полностью покрывался железом толщиной 75—114 мм, водоизмещение было доведено до 6830 т. Машина мощностью 1000 номинальных л.с. допускала ход до 12,5 узла. «Принс Консорт» был введен в строй в апреле 1864 г., «Каледония» – в июле 1865 г., а «Ошмен» – в июле 1866 г.

Время показало, что постройка деревянных броненосцев была действительно следствием «паники» британских лордов. Эти три корабля прослужили совсем недолго из-за быстрого износа деревянного корпуса. В 1871–1872 гг. их поставили на отстой в Плимуте, и более в море они не выходили.

Внимательный читатель уже заметил, что, говоря об английских броненосцах, я не привожу данных об их артиллерии. А дело в том, что ведущая морская держава имела если не самую худшую в мире корабельную артиллерию, то, по крайней мере, серьёзно отставала от Германии, России и Франции.

В 60-х гг. XIX века на вооружении британского флота состояли три гладкоствольные пушки большого калибра – 68-фунтовые, 9,2-дюймовые и 10,5-дюймовые. Все они, естественно, заряжались с дульной части.

68-фунтовая чугунная пушка, спроектированная инспектором морской артиллерии Дундасом в 1864 г., имела калибр 8,1 дюйма (206 мм). Вес ствола пушки составлял 4826 кг (далее, говоря о весе пушки, я буду иметь в виду её ствол). Длина ствола 14,8 калибра. При заряде 7,3 кг сплошное ядро весом 30,8 кг имело начальную скорость 431 м/с.

В 1863 г. было испытано гладкоствольное 9,2-дюймовое (234-мм) орудие «сомерсет», названное так в честь первого лорда Адмиралтейства герцога Сомерсета. Вес орудия 6,5 т. При штатном заряде в 11 кг 45-килограммовое стальное ядро пробило на испытаниях 140-мм броневую плиту при стрельбе по нормали на дальность 200 м.

Наиболее мощным гладкоствольным орудием, устанавливаемом на кораблях, было 10,5-дюймовое (267-мм) весом 12 т, изготовленное в Вуличском арсенале. Вообще говоря, эти пушки хотели делать нарезными и действительно нарезали два первых орудия, но одно из них разорвалось при стрельбе, и серию из тринадцати последующих орудий оставили гладкими.

10,5-дюймовое орудие стреляло железным ядром весом 71 кг при заряде 16 кг. Пять таких орудий были установлены в четырёх башнях броненосца «Ройял Соверен». Это был первый английский башенный корабль и единственный в британском флоте башенный корабль с деревянным корпусом.

В 1865 г. завод Армстронга изготовил четыре 13-дюймовых (330-мм) дульнозарядных пушки весом по 22,5 т. Пушки стреляли железными ядрами весом 272 кг. Однако Адмиралтейство отказалось ставить их на корабли. 13-дюймовые пушки стали последними гладкоствольными британскими орудиями.

Первые нарезные орудия были спроектированы сардинским артиллеристом Кавалли и изготовлены в 1846 г. в Швеции на заводе барона Варендорфа[38]. В 1849–1850 гг. орудия Кавалли были одновременно испытаны в России и в Англии. Результат был одинаков. 203-мм пушка Кавалли разорвалась на Волковом поле на седьмом выстреле, а в Англии из трёх пушек две разорвались на первых же выстрелах.

В 1851 г. инженер Ланкастер предложил свою систему нарезных орудий, заряжаемых с дула. Продолговатый снаряд системы Ланкастера имела сзади свинцовый поддон, который при выстреле расширялся под действием пороховых газов и врезался в нарезы. Из-за большой удельной нагрузки поддон разрушался, снаряд заклинивало, ствол разрывался. Пушки Ланкастера были приняты на вооружение в английской армии и флоте. Несколько 8-дюймовых (203-мм) пушек Ланкастера было доставлено в начале 1855 г. под Севастополь. Были они и на кораблях, обстрелявших Свеаборг. Большинство этих пушек разорвало при первых же выстрелах. После этого пушки Ланкастера были сняты с вооружения, и флот вернулся к гладкоствольным орудиям.

В 1853 г. инженер Армстронг изготовил нарезное орудие нового типа, заряжаемое с казённой части. Канал орудия имел несколько десятков мелких нарезов угловатой формы. Снаряд длиной в 2,5 калибра имел тонкую свинцовую оболочку. Замок представлял собой сложную комбинацию винтового и клинового затвора.

Адмиралтейство приняло на вооружение 7-дюймовые (178-мм) орудия Армстронга, но по старинке их называли 110-фунтовыми. Увы, качество этих орудий оставляло желать лучшего. Начальник артиллерии линейного корабля «Кембридж» доносил: «Ни одно из орудий Армстронга, которые я видел, не было свободно от изъянов. До того, как они разорвутся, проходит довольно много времени, но с точки зрения артиллериста весьма неприятно стоять рядом с пушкой, имеющей несколько трещин в стволе. Я полагаю, что производителям этих орудий следовало бы самим испытывать свои изделия до того, как подпускать к ним нас»[39].

В 1862 г. в Японии началась гражданская война. Надо ли говорить, что Лондон решил вмешаться, поскольку японцы, как, скажем, французы в 1792 г. или русские в 1918 г., никак без просвещенных мореплавателей не могли сами решить свои дела. 3–4 августа 1863 г. английская эскадра подвергла бомбардировке столицу княжества Когосима и уничтожила большую часть города и стоявшие на рейде три парохода князя Симадзу. В ходе бомбардировки пятью кораблями из 21 казнозарядного орудия Армстронга выпущено 365 снарядов. При этом имели место 28 случаев заклинивания снаряда при заряжании и разрывов снарядов в канале ствола. К тому же стрельба из казнозарядных орудий была неравномерной, с частыми задержками. Снаряды летели «куда угодно, но только не прямо, а отклонялись влево до 600 ярдов (550м), многие из них не взрывались»[40].

Вскоре после этой бомбардировки британское Адмиралтейство распорядилось о снятии с вооружения 110-фунтовых орудий Армстронга. Так в 1864 г. закончилась первая фаза казнозарядных орудий в британском флоте.

Армстронг с горя «вместе с грязной водой выплеснул и ребенка». В 1859–1860 гг. он разработал новую систему нарезных орудий. Они заряжались с дула и имели так называемую разветвляющуюся систему нарезов, которая имела две ветви – входную и боевую. Снаряд имел цинковые выступы по числу нарезов (от 6 до 12). При заряжании выстрелы входили во входную ветвь нареза, а после выстрела выступы снаряда двигались по менее глубокой боевой ветви нареза. Представляете себе, каково прислуге, да ещё в бою, засовывать 50—120-килограмовые снаряды в дуло, да ещё так, чтобы цинковые выступы входили в нарезы с ювелирной точностью. Цинк – мягкий металл, на миллиметр ошибешься – помнешь выступ – снаряд при выстреле заклинит – пушку разнесет.

Англичане изготовили большое число орудий Армстронга, заряжаемых с дула. И опять повторилась история с орудиями Ланкастера. Срочно пришлось искать новую систему орудий. И тогда Адмиралтейство стало заготовлять для флота сразу две кардинально отличающиеся друг от друга системы – Вуличскую и Витворта.

Орудия Вуличской системы заряжались с дула. Они имели от 3 до 9 нарезов симметричного дугообразного сечения. Снаряды имели медные выступы. Орудия Вуличской системы в основном сохранили свои принципиальные пороки второй системы Армстронга, разве что заклиниваться снаряды стали реже.

Данные дульнозарядных нарезных пушек Армстронга и Вуличской системы

* Дробь означает: длина орудия полная / длина канал. Приведены обе величины, поскольку в разных источниках идёт путаница этих величин.

Сведения о небоеспособности британской корабельной артиллерии периодически просачивались и в английскую печать. В конце 1869 г. в Атлантику вышел только что вступивший в строй броненосец «Геркулес». Его водоизмещение было около 9000 тонн, главный калибр состоял из восьми Вуличских 10-дюймовых орудий, заряжаемых с дула, помещенных в каземате. У берегов Португалии в ходе первой же практической стрельбы шесть из восьми орудий вышли из строя. Добавлю от себя, что на практических стрельбах обычно стреляют практическими (половинными) зарядами.

Лондонская «Army and Navy gazette» от 15 января 1870 г. писала: «Орудия самого сильного нашего броненосца приведены в негодность собственными снарядами». Вот оно, действие цинковых выступов!

Инженер Витворт ещё в 1858 г. предложил так называемые полигональные орудия. В сечении канал орудия и снаряд имели форму правильного многоугольника (большинство его орудий – шестиугольники). Таким образом, отпала надобность в нарезах, медных поясках, поддонах и т. п. Появилась возможность стрелять более длинными снарядами, до 5–6 калибров длиной. Для сравнения – длина крупповских снарядов 2,3–2,8 калибра. Снаряды Витворта имели лучшую в мире бронепробиваемость.

Стоит отметить, что идея полигонального ствола не принадлежит Витворту. Кто первый изобрел полигональный ствол – неизвестно. Но в 1753 г. русский оружейник Цыгаев изготовил полигональную винтовку, в сечении канала которой был треугольник.

Витвортом были созданы опытные пушки калибром от 38 до 280 мм. Первое орудие, испытанное в 1858 г., было сделано из чугуна, но в дальнейшем Витворт изготавливал орудия из стали.

В 1868 г. 230-мм пушки Витворта показали рекордную для того времени дальность стрельбы 10 300 м при угле возвышения 33° и весе снаряда 133 кг.

Однако самой крупной пушкой, принятой на вооружение британского флота, стала 7-дюймовая (178-мм) пушка Витворта. Ствол её имел длину 17,1 калибра. Снаряд весом 40,7 кг при заряде 5,4 кг пороха имел начальную скорость 343 м/с.

Полигональные орудия могут быть только казнозарядные, и Витворт создал для них затвор, который представлял собой крышку с прочным дном, навинчивающуюся на задний конец ствола. Крышку охватывала рамка, шарнирно соединённая с телом орудия. Заряды помещались в оловянные картузы (прообраз гильз). Винтовые затворы действовали очень медленно, прочность их была низка, а конструкция оловянных гильз неудачна. А главное, полигональные снаряды имели ряд неустранимых недостатков – сложность изготовления снаряда, трудность заряжания, заклинивание снарядов в канале при стрельбе и др. Всё это заставило Адмиралтейство отказаться от полигональных орудий.

О покойниках принято говорить только хорошее. Но вот по случаю смерти Витворта в 1877 г. английский журнал «Engineering» писал: «Летопись всех артиллерийских опытов с орудиями Витворта представляет собой источник стыда для английской нации и позора для её администрации».

Однако следует отметить, что опыты с полигональными снарядами велись также во Франции в 1917–1922 гг., а с 1930-х гг. – и в СССР. Увы, все опыты подтвердили выводы 60—70-х гг. XIX века.

В итоге во время очередного противостояния с Россией в 1878 г. британский флот имел на вооружении лишь дульнозарядные пушки. Часть из них была нарезными с неудачной системой нарезов, а часть – гладкоствольными, полигональные же орудия с вооружения были сняты.

По мнению британских историков, взрыв в 1879 г. на броненосце «Тандерер» («Thunderer») 12,5-дюймового 38-тонного орудия, заряженного по ошибке прислуги двойным зарядом, что физически невозможно при заряжании с казны, стал последней каплей, переполнившей чашу терпения Адмиралтейства. Было принято решение на переход к казнозарядным орудиям. По моему же мнению, куда большее воздействие на лордов Адмиралтейства произвел отчёт о визите в августе 1879 г. группы британских морских артиллеристов на завод Круппа, где им были показаны 28- и 30,5-см германские корабельные пушки с клиновыми затворами.

В 1880 г. тот же Армстронг спроектировал систему корабельных орудий от 4-дюймовых (101-мм) до 16,25-дюймовых (402-мм), заряжаемых с казённой части. Орудия были стальными, и дополнительно скреплялись стальной проволокой и кольцами. Не мудрствуя лукаво, Армстронг принял поршневой затвор французской системы с обтюратором де-Банжа.

Орудия Армстронга, заряжавшиеся с казённой части. 1880–1885 гг.

Таким образом, с 1856 по 1887 г. английский флот был малобоеспособен, чем, однако, не сумели воспользоваться другие европейские державы. Больше такое уже не повторялось, и с 1887 по 1945 г. корабельная артиллерия главного калибра ведущих морских держав имела относительно одинаковые баллистические качества и надёжность.

В 60—70-х гг. XIX века английские броненосцы постоянно переоборудовались. Так, тот же «Уорриор» и «Блэк Принс» первоначально были вооружены двадцатью шестью 68-фунтовыми гладкими дульнозарядными пушками и десятью 7-дюймовыми (110-фунтовыми) казнозарядными пушками Виккерса. В 1867 г. оба корабля были перевооружены на нарезные дульнозарядные пушки: двадцать восемь 7-дюймовых 6,5-тонных пушек (24 на «Блэк Принс»); четыре 8-дюймовые 9-тонные и четыре 20-фунтовые пушки.

Летом 1875 г. в южной Герцеговине вспыхнуло антитурецкое восстание. Крестьяне, подавляющее большинство которых было христианами, платили огромные налоги турецкому государству. В 1874 г натуральный налог официально считался 12,5 % со сбора урожая, а с учётом злоупотреблений (с отступными и т. д.) – до 40 %.

Повстанцы имели поддержку в сопредельных с восставшими областями странах, в Черногории и Сербии. Черногорцы не только давали приют семьям инсургентов, но и снабжали их продовольствием, оружием, порохом и другими припасами, и даже сами нередко принимали участие в их боевых стычках с турками. Сербия начала поспешно вооружаться. Из всех славянских земель, не исключая и Россию, посылались герцеговинцам и боснякам щедрые денежные пособия от обществ и частных лиц, сочувствовавших делу их освобождения.

В Болгарии положение христиан было ещё более тяжёлым, чем в Боснии и Герцеговине. В середине 60-х годов XIX века турецкое правительство поселило в Болгарии 100 тысяч «черкесов» – горцев-мусульман, эмигрировавших с Кавказа. Подавляющее большинство этих «джигитов» не хотело заниматься физическим трудом, а предпочитало грабить болгарское население. Естественно, что болгары последовали за жителями Герцеговины и тоже подняли восстание. Однако туркам удалось подавить его. Причём «черкесы» и башибузуки[41] вырезали в Болгарии свыше 30 тысяч мирных жителей.

Таким образом, просвещенная Европа получила традиционный повод вмешательства в балканские дела – защита мирного населения. Разумеется, демагогическая болтовня была лишь дымовой завесой для прикрытия корыстных целей. Англия стремилась установить свое господство в Египте и Константинополе, но при этом не допустить усиления России.

Несколько упрощая проблему, можно сказать, что политика Австро-Венгрии на Балканах имела программу минимум и программу максимум. Программа минимум состояла в том, чтобы в ходе конфликта на Балканах не допустить территориального расширения Сербии и Черногории. В Вене считали, что само по себе существование этих государств несет угрозу «лоскутной империи», поработившей миллионы славян. Надо ли говорить, что Австро-Венгрия была настроена категорически против любого продвижения России к Проливам.

Программа максимум предусматривала присоединение к Австро-Венгерской империи Боснии и Герцеговины. И конечно, в Вене не отказывались от традиционной мечты – контроля за устьем Дуная. Императору Францу-Иосифу очень хотелось хоть чем-нибудь компенсировать себя за потери, понесенные в Италии и Германии. Поэтому он с большим сочувствием прислушивался к голосу сторонников захвата Боснии и Герцеговины. Тем не менее в Вене хорошо помнили 1859 и 1866 гг. и не торопились лезть в драку, прекрасно понимая, чем может кончиться война один на один с Россией.

Франция и Германия были практически лишены возможности участвовать в силовом разрешении Балканского кризиса. Франция лихорадочно перевооружалась и готовилась к реваншу. Националистическая пропаганда сделала возвращение Эльзаса и Лотарингии целью всей нации. В начале 1875 г. Германия решила прекратить рост вооружений Франции и пригрозила войной. В историю эта ситуация вошла как «военная тревога 1875 г.». Против намерений Германии резко выступили Россия и Англия. Британский премьер Дизраэли был чрезвычайно обеспокоен возможностью захвата Бельгии, появления Германии у берегов Па-де-Кале и перспективой нового разгрома Франции, поскольку английская дипломатия основывалась на наличии в Западной Европе нескольких соперничающих великих держав. Английская политика ввиду этого всегда стремилась к поддержанию «европейского равновесия» и к предотвращению гегемонии той или иной державы на Европейском континенте.

Подобно тому, как Англия в свое время боролась вместе с Россией против Наполеона, так и теперь Дизраэли выступил против Бисмарка рука об руку с русским правительством. «Бисмарк – это поистине новый Бонапарт, он должен быть обуздан», – заявил Дизраэли. «Возможен союз между Россией и нами для данной конкретной цели», – писал он.

В 1875 г. Германия вынуждена была отступить. Но целью германской внешней политики по-прежнему было уничтожение или существенное ограничение французской военной мощи, чтобы гарантировать неприкосновенность Эльзаса и Лотарингии.

После этого Англия традиционно сменила фронт и выступила против России, заодно решив поживиться землями Османской империи. Одним из главных идеологов такой политики стал Бенджамин Дизраэли, с 1876 г. лорд Биконсфильд, дважды побывавший премьер-министром Англии – в 1868 г. и в 1874–1880 гг.

29 сентября 1876 г. Дизраэли писал лорду Дерби: «Я не думаю, что мы должны вступить в войну, но считаю, что мы должны, при согласии Порты, занять Константинополь, как материальную гарантию».

В ноябре 1876 г. в своей записке, составленной для использования кабинетом министров, Дизраэли подчёркивал: «Очевидно, что для своей цели Англия должна захватить как Босфор, так и Дарданеллы и удержать районы, прилегающие к каждому из них».

Захватить Проливную зону Англия рассчитывала с согласия Турции, под видом «помощи» против России.

Осенью 1876 г. в Османскую империю под предлогом помощи в строительстве оборонительных сооружений, а реально – для сбора данных для оккупации Англией Проливной зоны, была отправлена миссия, возглавляемая полковником английской разведки Робертом Хоумом. По прибытии на место он внёс ряд поправок в планы правительства.

В письме от 20 декабря 1876 г. начальнику Инженерного управления английской армии генералу Дж. Л.А. Симмонсу Хоум заметил, что оккупация Константинополя будет негативно встречена в Османской империи. Далее Хоум предлагал свой план – «оккупировать Крит, Египет или Родос, или их все». Главным преимуществом этого плана, указывал Хоум, является то, что его можно выполнить «в качестве друзей и союзников турок».

К январю 1877 г. Хоум пришел к выводу, что Англии следует оккупировать пролив Дарданеллы (Галлиполийский полуостров).

Генерал Симмонс считал, что кроме Дарданелл следует занять «какие-то другие территории, пригодные для сооружения морских стоянок и арсенала»: «Очевидно, что для этого необходимо произвести обследование Кипра и Родоса, с этой точки зрения». И вскоре полковник Хоум получает разрешение «обследовать» остров Родос, Александрию (Египет), а также Кипр на предмет их оккупации Англией.

Считая, что война между Турцией и Россией значительно облегчит реализацию захватнической программы, Англия активной поддержкой Турции и обещаниями военной помощи немало способствовала срыву мирного урегулирования Балканского кризиса.

Сразу же после того, как последовал разрыв между Россией и Турцией, Англия усилила свою подготовку к силовому вмешательству.

1 (12 мая) 1876 г. был опубликован знаменитый меморандум трёх императоров – Александра II, Франца-Иосифа I и Вильгельма I. Суть меморандума формально заключалась в сохранении целостности Османской империи при «облегчении участия христиан». Однако там содержался пункт, серьёзно ограничивавший власть султана на славянских землях. Так, в пункте 3 говорилось: «Для устранения всяких столкновений турецкие войска будут сосредоточены в нескольких определенных пунктах, по крайней мере, до тех пор, пока умы не успокоятся». Пункт 4 гласил: «Христиане сохранят оружие, так же как и мусульмане». Пункт 5: «Консулы или делегаты держав будут наблюдать за введением реформ вообще…»[42].

Разумеется, меморандум в лучшем случае закреплял нестабильную ситуацию на Балканах.

Правительства Франции и Италии незамедлительно ответили, что они согласны с программой трёх императоров. Но Англия в лице кабинета Дизраэли высказалась против нового вмешательства в пользу балканских славян. Англия, подобно Австро-Венгрии, не желала допустить ни их освобождения, ни усиления русского влияния на Балканах. Руководители британской внешней политики считали Балканы плацдармом, откуда Россия могла угрожать турецкой столице, а следовательно, выступать в роли соперника Англии, оспаривая у неё первенствующее влияние в Турции и на всем Востоке.

Премьер Дизраэли был очень озабочен продвижением русских в Средней Азии и желал остановить их руками турок и австрийцев, начав войну на Балканах. Либеральная оппозиция в лице Гладстона возражала, что Англия сейчас не имеет никакого интереса бороться с Россией и что для цивилизованного государства позорно оказывать поддержку столь варварскому правительству, как турецкое. Корреспондент либеральной газеты «Daily News» обрисовал картину болгарских погромов, где турецкое правительство, чтобы предупредить возмущение, дало волю башибузукам безнаказанно жечь, убивать и насиловать. Гладстон издал свою брошюру под заглавием «Болгарские зверства», направленную против туркофильской политики британского кабинета. Оппозицией были созваны во многих больших городах митинги для выражения негодования политикой султана.

В свою очередь Дизраэли начал играть на шовинизме британских лавочников. В лондонских кафешантанах пелись патриотические и воинственные куплеты. Сильно распространенная уличная песня «Мы не хотим войны, но, черт возьми! (by jingo), если нельзя иначе…» внесла в английский политический жаргон два новых слова – «джинго» и «джингоизм» – для обозначения шовинистов и шовинизма.

Британская эскадра покинула Мальту и стала на якорь в Безикской бухте недалеко от входа в Дарданелльский пролив.

30 мая 1876 г. в Константинополе был свергнут своими новыми министрами, а затем убит султан Абдул Азиз, которого подозревали в намерении уступить «Европе». На престол был возведен Мурад V. Это событие совершилось в обстановке бурного подъёма турецкого национализма и мусульманского фанатизма.

20 июня 1876 г. Сербия и Черногория, стремясь поддержать повстанцев в Боснии и Герцеговине, объявили Турции войну. Большая часть русского общества поддержала это решение. В Сербию отправилось около семи тысяч русских добровольцев. Во главе сербской армии стал герой туркестанской войны генерал Черняев. Тем не менее в Петербурге все понимали, что одним сербам и черногорцам с турками не сладить. И действительно, 17 октября 1876 г. под Дьюнишем сербская армия была наголову разбита.

3 октября в Ливадии Александр II собрал секретное совещание, на котором присутствовали цесаревич Александр, великий князь Николай Николаевич и ряд министров. На совещании наряду с продолжением дипломатических усилий с целью прекращения конфликта на Балканах было решено начать подготовку к войне с Турцией. Основной целью военных действий должен был стать Константинополь. Для движения к нему будут мобилизованы четыре корпуса, которые перейдут Дунай у Зимницы, двинутся к Адрианополю, а оттуда – к Константинополю по одной из двух линий: Систово – Шипка, или Рущук – Сливно. По последней в том случае, если удастся в самом начале овладеть Рущуком. Командующими над действующими войсками назначены: на Дунае – великий князь Николай Николаевич, а за Кавказом – великий князь Михаил Николаевич. Решение вопроса – быть или не быть войне – поставлено в зависимость от исхода дипломатических переговоров.

4 сентября 1876 г. в письме к своему министру иностранных дел Дерби Дизраэли изложил свои взгляды на дальнейшее развитие восточного кризиса. Он выразил сомнение в возможности скорого соглашения и полагал, что дело затянется до весны, когда «Россия и Австрия начнут продвигать свои армии на Балканы», и за этим последует «решение восточного вопроса». «А если это так, – продолжал Дизраэли, – то благоразумно, чтобы мы взяли руководство в свои руки».

Это был план фактического раздела Турции, мало напоминающий распространенную легенду, будто бы Дизраэли был последовательным охранителем её целостности. «Нет разницы между нашим планом и разделом»[43].

23 сентября 1876 г. Дизраэли стремился к одному – к установлению господства Англии на Востоке. Он обдумывал вопрос о приобретении военной базы в Чёрном море.

Для публики же Дерби выдвинул следующую программу мирного урегулирования: мир с Сербией на основе status quo, местная автономия для Боснии, Герцеговины и Болгарии.

15 октября 1876 г. в Ялту прибыл английский посол в России лорд Август Лофтус, через два дня он был принят в Ореанде князем Горчаковым. А 21 октября в Ливадии состоялась откровенная беседа Александра II с лордом Лофтусом. Царь выразил сожаление, что в Англии питают застарелую подозрительность по отношению к русской политике и постоянный страх перед приписываемыми России наступательными и завоевательными замыслами. Сколько раз он торжественно уже заявлял, что не хочет завоеваний, что не стремится к увеличению своих владений, что не имеет ни малейшего желания или намерения овладеть Константинополем. Всё, что говорилось или писалось о видах Петра Великого или помыслах Екатерины II, – иллюзии и призраки, никогда не существовавшие в действительности, и сам он, император, считал бы приобретение Константинополя несчастьем для России.

Александр II «торжественно и серьёзно» дал «священное честное слово», что не имеет намерения приобрести Константинополь, и прибавил, что если обстоятельства вынудят его занять часть Болгарии, то только на время, пока не будут обеспечены мир и безопасность христианского населения.

Упомянув о предложении занять Боснию австрийскими войсками, а Болгарию – русскими, и одновременно произвести морскую демонстрацию перед Константинополем, в которой преобладающая роль досталась бы на долю английского флота, царь указал на это, как на лучшее доказательство того, что он далек от намерения занять Константинополь. Ему непонятно, почему, коль скоро две страны преследуют общую цель, а именно поддержание мира и улучшение участи христиан, коль скоро сам он дал несомненные доказательства того, что он не хочет ни завоеваний, ни земельного приращения,– почему бы не состояться между Англией и Россией соглашению, основанному на политике мира, одинаково выгодной их обоюдным интересам и вообще интересам всей Европы. «России приписывают намерение,– сказал Александр II,– покорить в будущем Индию и завладеть Константинополем. Есть ли что нелепее этих предложений? Первое из них – совершенно неосуществимо, а что касается до второго, то я снова подтверждаю самым торжественным образом, что не имею ни этого желания, ни намерения»[44].

26 октября Александр II с семьей выехал из Ливадии и 28-го прибыл в Москву. В этот день на банкете лондонского лорда-мэра граф Дизраэли произнес вызывающую речь, в которой упомянул об усилиях Англии поддержать мир в Европе, и выразил мнение, что твердым основанием этого мира должно служить уважение к договорам и соблюдение независимости и территориальной целости Турции. Последнее начало было бы нарушено, если бы допущено было занятие турецких областей войсками какой-либо иностранной державы. Дизраэли подчеркнул, что мир составляет сущность политики Англии, но если Англия хочет мира, то ни одна держава лучше её не приготовлена к войне, и если Англия решится на войну, то только за правое дело, и, конечно, не прекратит её, пока право не восторжествует.

В конце сентября – начале октября 1876 г. в России началась частичная мобилизация. Численность русской армии, составлявшая по штатам мирного времени 272 тысячи человек, возросла до 546 тысяч человек.

3 (15) января 1877 г. в Будапеште была подписана секретная конвенция, которая обеспечивала России нейтралитет Австро-Венгрии в войне против Турции. В обмен Австро-Венгрии предоставлялось право оккупировать своими войсками Боснию и Герцеговину.

Обе стороны обязались не распространять своих военных операций: австрийский император – на Румынию, Сербию, Болгарию и Черногорию, а русский император – на Боснию, Герцеговину, Сербию и Черногорию. Оба славянские княжества и территория между ними должны были служить нейтральной полосой, недоступной для армий обеих империй, и которая должна была предотвратить непосредственное соприкосновение между их войсками.

В предвоенной ситуации попытался «половить рыбку в мутной воде» и Бисмарк. Он неоднократно говорил с английским послом лордом Одо Росселем о выгоде, которую представляет для Англии овладение Египтом. Бисмарк надеялся, что эта акция Англии надолго поссорит её с Францией.

В феврале Бисмарк уже предложил Англии заключить оборонительный и наступательный союз. Видимо, Бисмарк хотел втянуть Россию в войну с Турцией, чтобы тем временем окончательно сокрушить Францию. Британский кабинет рассмотрел германское предложение и отказался его принять. В беседе с русским послом в Англии графом Шуваловым Дизраэли заявил, что интересы как Англии, так и России требуют, чтобы Франция не была низведена до положения второстепенной державы, что, несомненно, стало бы результатом новой войны между Германией и Францией.

В британском кабинете возникла настоящая паника. Многие министры советовали Дизраэли заключить компромиссное соглашение с Россией. Ведь в случае вторичного разгрома Франции германские войска выйдут на побережье Канала, и тут Туманному Альбиону будет не до Константинополя. Однако новоиспеченный лорд Биконсфильд продолжал хладнокровно блефовать в отношениях с Россией.

24 апреля 1877 г. император Александр II в Кишиневе подписал манифест об объявлении войны Турции.

19 апреля 1877 г. министр иностранных дел Англии лорд Дерби отправил ноту канцлеру Горчакову. Там говорилось: «Начав действовать против Турции за свой собственный счёт и прибегнув к оружию без предварительного совета со своими союзниками, русский император отделился от европейского соглашения, которое поддерживалось доселе, и в то же время отступил от правила, на которое сам торжественно изъявил согласие. Невозможно предвидеть все последствия такого поступка»[45].

Выслушав эти резкие замечания от британского посла, Горчаков ответил, что, желая избежать раздражающей полемики, которая ни в коем случае не может привести к добру, он оставит английскую депешу без ответа.

Но это не удовлетворило Лондон. Узнав о предстоящем отъезде в Петербург русского посла графа Шувалова, лорд Дерби вручил ему ноту, в которой, «во избежание недоразумений», перечислил те пункты, распространение на которые военных действий затронуло бы интересы Англии и повлекло бы за собой прекращение её нейтралитета и вооружённое вмешательство в войну России с Турцией. Это были Суэцкий канал, Египет, Константинополь, Босфор, Дарданеллы и Персидский залив. Для успокоения общественного мнения Англии лорд Дерби требовал положительного ответа на свою ноту.

Горчаков был страшно напуган английским блефом. Как уже говорилось, в случае начала русско-английской войны Германия немедленно напала бы на Францию, и Бисмарк бы стал властелином Европы, чего в Англии боялись больше всего на свете. И вот не на шутку перетрусивший старец поручил графу Шувалову передать лорду Дерби, что Россия не намерена ни блокировать, ни заграждать Суэцкий канал, ни угрожать ему каким бы то ни было образом, признавая его международным сооружением, важным для всемирной торговли. И хотя Египет является частью Османской империи, а египетские войска воюют против России, но, ввиду того, что в Египте замешаны европейские интересы и, в особенности, интересы Англии, Россия не включит эту страну в сферу своих военных операций. Не предрешая исход войны, Россия признает во всяком случае, что участь Константинополя составляет вопрос, представляющий общий интерес, который может быть разрешен только общим соглашением, и что если встанет вопрос о принадлежности этого города, то он не может принадлежать ни одной из европейских держав. Проливы, хотя оба их берега и принадлежат одному государству, являются истоком двух обширных морей, в которых заинтересованы все державы, а потому следует, при заключении мира, разрешить этот вопрос с общего согласия, на основаниях справедливых и действительно обеспеченных. Русское правительство не посягнет ни на Персидский залив, ни на какой-либо иной путь в Индию.

Росчерк пера русского канцлера на много месяцев затянул войну и стоил жизни многим десяткам тысяч русских солдат.

Морское ведомство тщательно готовилось к войне с Турцией. Непосредственно перед войной в Атлантическом океане и частично в Средиземном море находилась крейсерская эскадра контр-адмирала Бутакова 2-го. В её состав входили броненосный фрегат «Петропавловск» (20 – 8-дюймовых и 1 – 6-дюймовая пушка), фрегат «Светлана» (6 – 8-дюймовых и 6 – 6-дюймовых пушек), корветы «Богатырь» и «Аскольд» (по 8 – 6-дюймовых и по 4 – 4-фунтовых пушки на каждом) и клипер «Крейсер» (3 – 6-дюймовых и 4 – 4-дюймовых пушки).

На Тихом океане находился отряд контр-адмирала О.П. Пузино в составе корвета «Баян», клиперов «Всадник», «Гайдамак», «Абрек» и четырёх транспортов. Всего 38 орудий – 6-дюймовых, 9- и 4-фунтовых. На всех кораблях, находившихся в плавании, были установлены новые пушки обр. 1867 г.

На Балтике находились два броненосных фрегата – «Князь Пожарский» и «Севастополь», один фрегат, семь корветом и семь клиперов. В высокой степени готовности были достраивающиеся на плаву броненосные фрегаты «Минин» и «Генерал-адмирал».

Этих сил вполне бы хватило для крейсерской войны, как в Атлантике, так и в Средиземном море. Хотя «Петропавловск» и «Светлана» были в состоянии потягаться с любым турецким броненосцем, за исключением, возможно, «Мессудие», но нужды искать встречи с боевыми кораблями султана не было. Достаточно было крейсерскими действиями парализовать как внешнюю, так и внутреннюю торговлю Турции. Бомбардировка с моря турецких городов на Средиземном море вызвала бы панику в Турции и восстания угнетенных народов, например, греков на Кипре, арабов в Аравии и т. п. В этом случае русские крейсера могли бы доставлять оружие повстанцам и при необходимости поддерживать их огнём.

Надо ли говорить, что Тихоокеанский отряд контр-адмирала Пузино мог наделать много шума на берегах Красного моря и Персидского залива.

Офицеры и матросы эскадр рвались в бой. 6 апреля 1877 г. из порта Антверпен в Турцию вышел бельгийский пароход «Fanny David» с грузом крупповских орудий. Фрегат «Петропавловск» был готов перехватить пароход с военной контрабандой, но Морское ведомство прислало срочную телеграмму «о неудобстве подобного образа действий».

А 29 апреля последовал приказ всем кораблям из Атлантики и Средиземного моря возвращаться в Кронштадт.

Генерал-адмирал великий князь Константин Николаевич, уже не заикаясь о Средиземном море, попросил разрешение у Александра II послать пару крейсеров в Атлантику, в район Бреста. Ему ответил управляющий Морским министерством: «Государь не согласен на Ваше предложение, он опасается, чтобы оно не создало неприятностей и столкновений с англичанами по близкому соседству с Брестом».

Повторяю, это все происходило в момент, когда Англия была изолирована дипломатически, она оказалась бессильной повлиять на войны 1858–1870 гг. в Европе. Все же государства континентальной Европы не хотели или не могли вести войну с Россией.

Поначалу Турция очень боялась русской Атлантической эскадры. Турки готовились начать минные постановки в районе Дарданелл. Переброска войск из Египта в Стамбул шла лишь под конвоем броненосцев. Но вскоре страх сменился удивлением и смехом. Конвои были отменены. Наконец к июлю 1877 г. турецкая эскадра Гуссейн-паши в составе двух броненосцев и шести паровых судов, базировавшихся в порту Суда на Крите, начала охоту за русскими торговыми судами в Средиземном море. Турки не боялись «неудобства» и «неприятностей». Россия ответила на захваты своих судов… энергичными нотами и протестами. Но Гуссейн-паша чихать хотел на словоблудие «железного» канцлера Горчакова.

В ходе войны канцлер Горчаков отчаянно трусил и постоянно оглядывался на Лондон. Трусость начальства зачастую передавалась и старшим офицерам.

Вот, к примеру, в ноябре 1877 г. заведующий минной частью контр-адмирал К.П. Пилкин предложил пароходам «активной обороны» «разбросать несколько мин … перед входом в порты, занятые или посещаемые неприятельскими судами», то есть впервые в мире начать активные минные постановки. Предложение Пилкина было отвергнуто из-за отсутствия ответа на вопрос «как выловить … мины при заключении мира». Именно по этой причине генерал-адмирал великий князь Константин Николаевич «не счел возможным решиться на предлагаемую меру». И опять боязнь – а что де скажут в просвещенной Европе.

А вот ещё пример. К концу 1877 г. в нижнем течении Дуная русские располагали разнородной, но в целом довольно мощной флотилией. На конец сентября русское командование запланировало совместное нападение на Сулин сухопутными силами и Дунайской флотилией. Силы турок были невелики, как в пехоте, так и в кораблях. Выше Сулина ближе к Чёрному морю стояли корветы «Хивзи Рахман» и «Микадем Хаир», а выше города – корветы «Неджили-Шевкет» и «Муини Зафр». Шансы русских на успех были близки к 100 %. Но в самом Сулине стоял английский стационер «Кокатрик» («Cockatrice»). Серьёзного боевого значения сия посудина не имела. Но русских генералов вновь охватил панический страх перед просвещенными мореплавателями – как бы чего не вышло. И генерал-лейтенант В.Н. Веревкин не придумал ничего более умного, чем за несколько дней сообщить командиру английского стационера не только сроки, но и детали атаки Сулина. Тот не замедлил поделиться информацией с турками, и к моменту атаки в Сулин пришла эскадра Гоббарта-паши, в составе которой было 9 броненосцев. В итоге захват Сулина был отменён.

К концу 1877 г. разгром турецкой армии стал свершившимся фактом. Переход русскими Балкан произвел на турок ошеломляющее впечатление.

2 января московские драгуны заняли важнейший железнодорожный узел театра войны – Семенли, отрезав армию Сулеймана от Адрианополя и предрешив её разгром. Девять русских эскадронов нарушили все стратегические расчёты Турции. Неутомимый Струков громил тылы противника, захватывал обозы, огромные склады продовольствия и снаряжения и 6 января стоял уже в Мустава-Паше, в кавалерийском полупереходе от Адрианополя.

8 января была без боя захвачена сильная крепость Адрианополь. В крепости было 70 исправных орудий.

Естественно, что перед русским командованием встал вопрос – брать или не брать Константинополь и (или) Проливы, и как, и на каких условиях заключать с турками мир или перемирие?

27 декабря 1877 г. командующий русской армией на Балканах великий князь Николай Николаевич получил от турецкого военного министра Реуф-паши телеграмму с просьбой известить его, куда следует отправить мушира Мегмет-Али, уполномоченного для заключения перемирия, и на каких условиях оно может быть заключено? Николай Николаевич 28 декабря отправил ответную телеграмму: «Содержание вашей депеши доведено до сведения императора. Переговоры могут быть ведены только непосредственно со мною, но о перемирии не может быть речи без принятия предварительных оснований мира»[46].

2 января 1878 г. Александр II получил телеграмму от султана Абдул Гамида II, в которой говорилось, что, глубоко скорбя об обстоятельствах, вызвавших злополучную войну между двумя государствами, призванными жить в добром согласии, и желая как можно скорее прекратить бесцельное кровопролитие, султан в силу соглашения, состоявшегося между его правительством и великим князем Николаем Николаевичем, назначил своими уполномоченными министра иностранных дел Сервер-пашу и министра двора Намык-пашу, которые через три дня отправятся в русскую главную квартиру для установления условий перемирия. Абдул Гамид выразил надежду, что русский император прикажет незамедлительно прекратить военные действия на всех театрах войны.

Александр II ответил, что не менее султана желает мира и восстановления дружбы между Россией и Турцией, но он не может остановить военных действий до тех пор, пока Порта не примет предварительных условий мира, которые будут сообщены ей главнокомандующим русскими армиями.

Об отправлении турецких уполномоченных в русский лагерь известила Александра II и королева Виктория. А британский посол потребовал от Горчакова очередного обещания не занимать русскими войсками полуострова Галлиполи (то есть Дарданелл) и заявил от имени своего правительства, что договор, заключённый между Россией и Турцией и касающийся трактатов 1856 и 1871 гг., должен быть договором «европейским», и не будет действителен, если состоится без согласия всех стран – участниц перечисленных выше трактатов.

Что касается Дарданелл, то князь Горчаков уверил британского посла, что военные операции русских армий не будут распространяться на Галлиполи, если турки не сосредоточат там свои регулярные войска, с тем, конечно, что и Англия не высадит там свои войска. Приняв заявление к сведению, британский кабинет заявил, что «при нынешних обстоятельствах» и не думает о занятии Галлиполи.

Между тем британский кабинет чуть ли не круглосуточно обсуждал ситуацию на Балканах. Королева Виктория писала премьеру истеричные письма, уверяя, что «будь она мужчиной, она немедленно отправилась бы бить русских»[47].

Султан не решался проявлять инициативу и просить о посылке английских кораблей, как это ему все время подсказывал Дизраэли через посла Лайарда. Абдул Гамид ссылался на то, что боится русских, но англичан он боялся не меньше, и перспектива оказаться зажатым между русскими войсками и британским флотом совсем ему не улыбалась.

Когда в Лондоне узнали о состоявшемся 19 января перемирии, в кабинете министров снова подняли вопрос посылке эскадры в Проливы. Тщетно русский посол пытался убедить лорда Дерби, что появление британской эскадры под стенами Константинополя освободит Россию от всех её прежних обещаний Англии и неминуемо повлечен за собой занятие русскими Босфора и Дарданелл.

Дерби не устоял против давления своих коллег-министров. Известие о занятии русскими войсками Чаталжи – местечка, расположенного всего в переходе от Константинополя – в Англии сочли за первый шаг к занятию русскими турецкой столицы, которое, как заявил лорд Август Лофтус князю Горчакову, не может уже быть вызвано военными соображениями и, следовательно, противоречило бы положительному обещанию императора Александра II.

Не успел ещё дойти до Лондона примирительный ответ князя Горчакова, как адмиралу Хорнби был послан новый приказ немедленно с шестью броненосцами[48] войти в Дарданеллы и идти прямо к Константинополю.

Метания Александра II из стороны в сторону, длившиеся много недель, ослабили русскую армию, стоявшую у ворот Константинополя. Этим не замедлила воспользоваться и Австрия. 23 января 1878 г. австрийский министр иностранных дел Андраши предложил Горчакову собрать в Вене общеевропейскую конференцию по Балканам и, не дожидаясь ответа из Петербурга, разослал приглашения правительствам всех великих держав.

19 февраля 1878 г. состоялось подписание «предварительного» мира между Россией и Турцией. Сен-Стефанский мирный договор совершенно менял политическую картину Балканского полуострова. В Европе за Турцией оставались Константинополь, Адрианополь, Солунь, Эпир, Фессалия, Албания, Босния и Герцеговина. Вся Болгария от Дуная до Эгейского моря и от Чёрного моря до Охридского озера становилась княжеством, хоть и вассальным по отношению к Турции, но все же достаточно самостоятельным, с христианским управлением и народной милицией, с правом избрания князя. Турецкие войска выводились из Болгарии, дунайские крепости должны были быть срыты, а русские войска должны были занять княжество сроком на два года, пока там не организуется собственная милиция. Также по договору Турция признавала независимость Черногории, получающей значительные земельные приращения за счёт Албании и Герцеговины, а также по Адриатическому побережью. Румыния и Сербия тоже становились независимыми. От Румынии к России отходила часть Бессарибии, отторгнутая по Парижскому договору 1856 г., а взамен Румыния получала Добруджу. Земли Сербии увеличивались к югу в направлении Старой Сербии.

Контрибуция России определялась в 1410 млн рублей. Большую часть этой суммы – 1100 млн рублей – Россия получала в виде уступки ей земель: Ардагана, Карса, Батума и Баязета с окрестностями, вплоть до Саганлугского хребта. Остальная часть контрибуции, 310 млн рублей, должна быть выплачена деньгами.

В мае 1878 г. в портах Англии началось сколачивание так называемой «особой эскадры» для войны с Россией. Командовать ею был назначен адмирал Купер Кей. «Особая эскадра» должна была войти в Балтийское море и атаковать Кронштадт. 7 июня адмирал Кей поднял свой флаг на броненосце «Геркулес» (водоизмещение 8680 т; вооружение: 8 – 10-дюймовых, 2 – 9-дюймовые и 4 – 7-дюймовые пушки).

Кроме «Геркулеса» в составе эскадры было шесть казематных броненосцев и два башенных – «Тандерер» и «Принц Альберт».

В «особую эскадру» англичане включили и четыре строившиеся в Англии броненосца, купленные британским правительством в феврале – марте 1878 г. в добровольно-принудительном порядке. Так, броненосец, числившийся фрегатом, «Нептун» строили в Англии для Бразилии, и назывался он «Индепенденсия» («Independencia»).

Броненосец (фрегат) «Суперб» строился для Турции и назывался «Момдухье».

Броненосцы (корветы) «Белле Айл» (Belle Isle) и «Орин» строились для Турции и назывались «Пейк-и-Шариф» и «Бурди Зафер».

Увы, не только «особая эскадра», но и пять таких эскадр не смогли бы взломать русскую оборону в районе Кронштадта. Если бы адмирал Кей пожаловал бы на Балтику, перед ним бы оказалась альтернатива – или постоять пару-тройку месяцев у входа в Финский залив, захватить десяток малых каботажных судов, пограбить дюжину чухонских деревень, изнасиловать десятка два чухонок, то есть в точности повторить стояние британской эскадры на Балтике в 1854–1855 гг., или атаковать в лоб Кронштадт. Последний вариант привел бы к уничтожению не менее половины британских броненосцев.

Надо ли говорить, что лорды Адмиралтейства не были дураками, и всерьёз нападать на Кронштадт никто не думал. «Особая эскадра» была одним из великих британских блефов, на который, увы, купились Александр II и его «железный канцлер». Был, естественно, и финансовый аспект сбора великой армады. Не надо забывать, что воруют не только в России. В 1877–1878 гг. десятки миллионов фунтов стерлингов уплыли в бездонные карманы подрядчиков и лордов Адмиралтейства.

Между тем Россия готовилась не только к пассивной обороне, но и к нападению на британские коммуникации. Русские крейсера, корветы и клипера были отправлены в Атлантику и Тихий океан.

Итак, война не началась. 1 июля 1878 г. представители великих держав подписали трактат, состоявший из 64 статей, значительно отличавшихся по содержанию от Сан-Стефанского мира.

Остров Кипр – третий по величине, после Сицилии и Сардинии, в Средиземном море. В античные времена остров населяли греки, а затем он перешел к Византии. В 1191 г. английский король Ричард I Львиное Сердце по дороге в Иерусалим захватил и разграбил Кипр, а затем продал его рыцарям Гроба Господня. Позже остров перешел к Венеции. В ходе войны 1570–1573 гг. Кипр был завоеван турками.

После этого искусственно насажденные структуры католической церкви были уничтожены. Как и в ряде других областей Османской империи, православный епископ Кипра стал представлять перед султаном интересы православных греков.

Одновременно на Кипр началась миграция турецкого населения (до 1570 г. никаких турок на острове не было). Некоторая часть греков приняла ислам и влилась в турецкую общину. К 1880 г. треть (120 тысяч) киприотов были мусульманами.

Еще за несколько дней до начала Берлинского конгресса Англия подписала с Турцией в Константинополе оборонительный союзный договор, где обязывалась в случае, если Батум, Ардаган и Карс или какая-либо из этих крепостей достанется России, или если когда-нибудь Россия посягнет на какую-нибудь часть турецких владений в Азии, защищать все эти местности с оружием в руках. А взамен султан пообещал ввести в своих азиатских владениях все условленные с Англией преобразования и обеспечить в них всем своим подданным христианам и иным порядок и управление и всякое покровительство, а ещё передать остров Кипр в управление англичан для занятия его английскими войсками.

После заключения этого соглашения премьер-министр Англии Дизраэли направил королеве Виктории письмо, в котором говорилось:

«Если Кипр будет принадлежать Её Величеству… мощь англичан в этом регионе будет значительно увеличена, и вследствие этого индийская часть империи, принадлежащая Её Величеству, будет укреплена… Кипр – это ключ к западной Азии».

Стратегическим портом острова англичане выбрали Фамагусту. И хотя с точки зрения военной стратегии на Кипре не было ни одного порта, соответствующего требованиям военных, в том числе и порт Фамагусты, решение все же было принято.

Когда либералы стали критиковать правительство за этот выбор, на вопрос: «Есть ли на Кипре подходящий порт?» – они получили ответ: «С технической точки зрения – нет. Но возле Кипра есть три якорные стоянки, с которых очень легко добраться до острова».

Ларнака, куда высадились британские войска, была совершенно непригодна для порта – от неё до якорной стоянки было более полумили (около 800 м). В августе 1878 г. газета «Таймс» писала, что «глупо предлагать сделать кипрские крепости такими же прочными и надежными, как крепости Мальты и Гибралтара, и что в конченом счёте совсем небольшого гарнизона будет достаточно для того, чтобы захватить остров».

По большому счёту англичане толком не знали, что им делать с островом. Целесообразность использования его в качестве военной базы была достаточно спорной, особенно после появления британских баз в Египте.

Ну а пока «просвещенные мореплаватели» занимались улучшением инфраструктуры острова, началась разработка и добыча камня для перестройки порта Ларнаки. Лимассол сделался центром английской администрации, и поэтому в него вкладывались большие средства.

На Кипре институты власти и управления строились по колониальному английскому образцу: англичане возглавляли Верховный суд, уездные судебные органы и жандармерию. В Исполнительный Совет входили только британские подданные, а его глава назначался английским правительством. Только в состав законодательного Совета, согласно устоявшимся правилам колониального правления, были введены представители из местных жителей: девять греков-киприотов и три турка-киприота.

В 80-х гг. XIX века англичане построили на Кипре первую более-менее терпимую гужевую дорогу Лимассол – Троодос протяженностью 35 км. Она проходила через экономически важные винодельческие районы острова.

Ну а в 1905 г. вступила в строй первая и последняя железная дорога. Она функционировала с 1905 по 1951 г. Протяженность её составляла 76 миль. На дороге имелось 39 станций. Она начиналась в Фамагусте, проходила через Никосию и Морфу, и заканчивалась в селении Эвриху. Строительство этой железной дороги велось с 1904 по 1915 г. и обошлось Британии почти в 200 тыс. фунтов стерлингов. По дороге курсировали 12 локомотивов, 17 пассажирских и 100 грузовых вагонов. Её обслуживало около двухсот человек. По этой дороге перевозились различные грузы, в том числе лесоматериалы, руда, почта. Станции использовались для разгрузки вагонов, а также как телефонные и почтовые центры острова. За историю своего существования по кипрской железной дороге было перевезено 3 199 934 т груза и 7 348 643 пассажиров. Но использование железной дороги все же было признано нерентабельным, и в декабре1951 г. её закрыли, и к марту 1952 г. разобрали.

В 1908 г. Франция и Россия потребовали от англичан вернуть Кипр Оттоманской империи. Поводом к этому стал так называемый «критский вопрос». В конце 1897 г. Крит попал под европейский протекторат. Там была создана критская автономия под названием «Критское государство». Вскоре на Крите, большинство населения которого составляли греки, возникло движение энозиса (присоединения к Греции).

Вместо отобранного у Османской империи Крита Франция и Россия предлагали вернуть ей Кипр. Но Англия отказалась. Немецкий посол в Константинополе высказал предположение, что британское правительство тайно замышляет передать Кипр и Крит Греции в обмен на размещение британских военных баз на Крите.

Но у англичан были другие планы. На тот момент военно-морской флот Германии соперничал с британским флотом, и потому Англия хотела заблокировать австро-венгерский флот в Адриатике, разместив свои базы на Ионических островах. Именно потому британское правительство обсуждало вопрос о сдаче Кипра Греции в обмен на право размещения своей военно-морской базы в приморском городе Аргостоли (Кефалония).

С началом Первой мировой войны Англия предложила Греции передать ей Кипр в обмен на участие Греции в войне на стороне Антанты. Греки отказались. Когда же Греция вступила в войну, Лондон пообещал вернуть ей Кипр после того, как Италия вернёт Греции Родос. В свою очередь итальянское правительство заявило, что вернёт Родос после передачи грекам Кипра.

Ну а пока суть да дело, Лондон в конце 1914 г. денонсировал все договоры с Оттоманской империей. Ну а в 1925 г. Кипр официально стал колонией Британской империи. Кстати, турецкое правительство Мустафы Кемаля в 1922 г. заявило, что не признает британской аннексии Кипра.

В 1926 г. Лондон назначил губернатором Кипра Роналда Сторрса. С этого момента на острове многое стало меняться в лучшую сторону. Сторрс всячески старался улучшить взаимоотношения между турецкой и греческой общинами. Он добился отмены дани, которую киприоты выплачивали британскому правительству с начала аренды англичанами острова у Оттоманской империи.

Особое внимание Сторрс обратил на развитие портов на острове. При нем на Кипре началось строительство первого аэропорта. Роналд Сторрс прилагал огромные усилия для развития туристической отрасли. Именно с его участием с начала 1930-х годов Кипр стал превращаться в курортную зону, началось строительство отелей и оборудование пляжей. Вскоре Кипр стал одним из популярнейших местом отдыха англичан, а затем и многих других европейцев.

Все эти мероприятия, начатые на Кипре под руководством Роналда Сторрса, обеспечили местных жителей большим количеством рабочих мест. Так, мужчины работали на строительстве дорог и отелей, а женщины – в гостиницах, ресторанах и магазинах.

В 1881 г. 74 % населения Кипра являлись ортодоксальными христианами, а 24,5 % – мусульманами. Пока Кипр входил в состав Оттоманской империи, межнациональных столкновений там не было. Кстати, и в остальной Греции, материковой и островной, первые конфликты греков и турок возникли во второй половине XVIII века, инспирируемые Британской, Российской и Австро-Венгерской империями.

В 1920—1930-х гг. на острове все больше и больше распространялись идеи энозиса (воссоединения с Грецией). 31 октября 1931 г. толпы греков двинулись к официальной резиденции губернатора и подожгли здание, которое выгорело дотла. Губернатор Роналд Сторрс в дополнение к британским войскам на Кипре вызвал подкрепление из Египта. Началась расправа над греческим населением. Десятки человек были убиты, а сотни заключены в тюрьмы или высланы с острова. В числе последних оказались архиепископ Кипра Китаона Никодимос и греческий консул Алексис Киру.

Конституция Кипра была отменена. Муниципальные и законодательные Советы острова передали свои права губернатору острова. Отныне запрещалось вывешивать греческие флаги, священникам запретили звонить в колокола, право назначения «мухтарисов» – глав районных муниципалитетов – также переходило к британскому губернатору острова. За нарушение новых правил предполагалось суровое наказание.

31 декабря 1931 г. был принят закон «О компенсаторном налоге», согласно которому греки-киприоты были обязаны выплатить штраф в размере 34 315 ф. ст. за причиненный английской администрации ущерб. Реальная сумма причиненного ущерба составляла 66 000 ф. ст., но была снижена почти вдвое, когда на острове был наведен порядок. Большая часть этих денег пошла на восстановление сожжённой резиденции губернатора. Новая резиденция была построена из камня и роскошно декорирована.

За несколько недель были заведены судебные дела на 3359 греков-киприотов, из них 2606 были признаны виновными. Ещё 2000 человек были приговорены к штрафам от 2 до 10 ф. ст. (Для сравнения, месячная зарплата рабочего в те времена оставляла 3,5 ф. ст.) Некоторые греки были приговорены к тюремному заключению от 6 до 9 месяцев.

Губернатор острова объявил набор в так называемую «резервную полицию», состоящую исключительно из турок, тем самым положив начало вооружённым силам турок-киприотов.

В 1940 г. на острове состоялась 24-часовая всеобщая стачка. В условиях Второй мировой войны колониальные власти решили пойти на смягчение режима, и в 1943 г., впервые после 12-летнего перерыва, на Кипре прошли муниципальные выборы, на которых значительного успеха добились коммунисты из партии АКЕЛ.

В послевоенный период греки возобновили движение за энозис и требования независимости Кипра. Активизировалось и руководство турецкой общины. Оно категорически отвергло идею энозиса и приступило к созданию собственных политических, профессиональных, культурных и других организаций, проповедовавших «таксим», то есть раздел острова между турками и греками. Следует заметить, что с 1821 г. по 1924 г. отношения греков и турок столь накалились, что обе стороны требовали де расселения турок и греков по разным территориям. Так, согласно Лозанской конвенции 1924 г., из Малой Азии надлежало выселить 1,5 млн греков, а из Греции (включая островную) – до 0,5 млн турок.

В 1948 г. греческий король Павел объявил, что Кипр желает союза с Грецией. В 1951 г. православная церковь Кипра провела референдум, по результатам которого 97 % греков-киприотов желали союза с Грецией. ООН приняла греческую петицию, и энозис стал международной проблемой.

С 1954 г. вопрос о Кипре, по инициативе Греции, поднимался в ООН, но его обсуждение срывалось. Не дождавшись мирного решения, крайнее крыло греческих националистов создало Национальную организацию кипрских борцов (ЭОКА) во главе с Гривасом и к апрелю 1955 г. начало вооружённую партизанскую борьбу за воссоединение с Грецией. Переговоры между министрами иностранных дел Великобритании, Греции и Турции по Кипру закончились безрезультатно. Турецкое правительство потребовало передать остров Турции или разделить его между Грецией и Турцией.

В сентябре 1955 г. в Турции начались погромы греков. На Кипре возникла турецкая военизированная группа «Волкан», которая совершала операции против ЭОКА. В марте 1956 г. переговоры между британскими властями и руководством греческой общины Кипра во главе с архиепископом кипрской православной церкви Макариосом III (Михаилом Христодулосом Мускосом) закончились безрезультатно, 9 марта 1956 г. епископы были арестованы и высланы на Сейшельские острова.

28 марта 1957 г. британские власти освободили Макариоса из-под ареста, но вернуться на остров разрешили только 1 марта 1959 г.

Британские колониальные власти начали военно-полицейскую операцию по подавлению национального движения на Кипре: число британских войск на острове было доведено до 30 тысяч, производились массовые аресты.

В апреле 1957 г. года из-за национализации Египтом Суэцкого канала обстановка в регионе изменилась. Британское правительство решило, что базы на Кипре – приемлемая альтернатива Кипру-колонии. Англичане стали спокойнее относиться к проблеме, которую ещё предстояло решить с Грецией и Турцией, обеспокоенной опасностью энозиса. ЭОКА возобновила акции насилия на острове, в то же время действия британского губернатора сэра Хью Фута спровоцировали бунты турок киприотов и враждебный ответ от турецкого правительства.

В ходе террористической деятельности греков на острове были убиты 104 британских военных, а 684 получили ранения. Кроме того, террористы Гриваса убили свыше 200 греков, сотрудничавших с англичанами, и 16 англичан из числа мирных жителей. Турецкие полицейские формирования потеряли 84 человека убитыми и 150 ранеными. В свою очередь ЭОКА потеряли 166 человек убитыми.

Под давлением США и других стран НАТО министры иностранных дел Великобритании, Греции и Турции в феврале 1959 г. собрались на конференцию в Цюрихе, где было подписано предварительное греко-турецкое соглашение. Затем в Лондоне прошла конференция с участием премьер-министров Великобритании, Греции и Турции, а также представителей турецкой и греческой общин Кипра. В итоге была достигнута договорённость о предоставлении Кипру политической независимости при соблюдении самоуправления общин и гарантии со стороны всех трёх заинтересованных государств.

В декабре 1959 г. президентом Кипра был избран вернувшийся из ссылки архиепископ Макариос III. На парламентских выборах в июле 1960 г. его сторонники, образовавшие Патриотический фронт, одержали уверенную победу. Вице-президентом острова стал турок-киприот Ф. Кучук.

16 августа 1960 г. Кипр официально стал независимым государством, а 21 сентября того же года Республика Кипр стала членом ООН.

Тем не менее англичанам удалось навязать новому государству конституцию, устанавливавшую ряд квот для турок: в полиции и государственном аппарате – 30 %, в армии – 40 %. Кроме того, должность обладающего правом вето по вопросам внешней политики вице-президента Кипра закреплялась за турками, которые обладали также правом вето при принятии законов о налогах.

30 ноября 1963 г. президент Макариос предложил пересмотреть конституцию страны, добиваясь большей государственной централизации, создания единых муниципалитетов и отмены вето президента и вице-президента. Турки-киприоты усмотрели в этом нарушение прав турецкой общины.

С 6 августа 1964 г. на острове начались столкновения турецких боевиков с правительственными войсками. 8 августа турецкие штурмовики F-84 и F-100 бомбили территорию Кипра. На следующий день авианалёты продолжались, а к берегам острова подошло четыре турецких эсминца.

В тот же день, 9 августа, Совет Безопасности ООН призвал прекратить бомбардировки Кипра, а Макариос обратился к СССР, ЮАР, Югославии и Сирии с просьбой предоставить Кипру военную помощь.

15 августа было опубликовано заявление СССР о готовности оказать помощь Кипру в случае интервенции против него. 1 сентября между СССР и Кипром было заключено соответствующее соглашение.

К берегам Кипра прибыли советские надводные корабли и подводные лодки. До конца 1965 г. Кипру было поставлено 35 танков Т-34/85, 45 БТР-152, артсистемы (БС-3, ЗИС-3 и Б-10), ПТУРС 3М6 «Шмель» и т. д. В 1965 г. планировалось поставить 8 истребителей МиГ-17 и зенитные комплексы С-75. Однако из-за нажима США и стран НАТО правительство Кипра отказалось от истребителей и ЗРК.

В 1967 г. в Греции власть перешла в руки военной хунты – «чёрных полковников», как их именовали советские СМИ.

В начале июня 1974 г. президент Макариос поссорился с греческими офицерами из национальной гвардии. Кстати, последние упрекали президента за сотрудничество с СССР.

Кипрские епископы заявили о смещении Макариоса III с поста архиепископа, а правительство Греции потребовало от Республики Кипр изменить состав правительства. Макариос 2 июля потребовал от Греции отозвать с острова 650 греческих офицеров, назначенных в киприотскую Национальную гвардию.

15 июля национальная гвардия устроила переворот. Президент Макариос бежал на британскую военную базу, а затем покинул страну. Новым президентом стал Никос Сампсон, известный своими антикоммунистическими взглядами.

Было ли решение советского правительства держать нейтралитет в ходе турецкой агрессии против независимого государства «мудрым и миролюбивым»? На мой взгляд, это было следствием малой компетентности кремлевских геронтократов.

Любопытно, что ряд сотрудников Госдепартамента США утверждали, что Москва первоначально планировала поддержать Турцию в случае её военной акции в отношении Кипра. Согласно высказываниям неназванных сотрудников Госдепартамента, были признаки, что Советский Союз обещал правительству Анкары свою поддержку. Помимо американцев, агентство «Франс Пресс» также сообщило 20 июля, что в связи с обострением военно-политической обстановки в восточной части Средиземного моря приведены в боевую готовность десантные войска в количестве 50 тыс. человек.

Разумеется, ни «чёрные полковники», ни правители Анкары не были «белыми и пушистыми». Но из двух зол выбирают меньшее. «Меньшим злом» были «чёрные полковники». Эти персонажи всячески демонстрировали свой антисоветизм. Но, как известно, как раз военные хунты гораздо быстрее меняют на 180 градусов свою политическую ориентацию, нежели «демократические» правительства, связанные с парламентами и партиями. Правительство «полковников» в Греции пало уже 23 июля. Причиной этого стали захват Турцией значительной части Кипра и неготовность Греции к войне.

«Полковники» не были дураками и заранее знали, что их ждет. В такой ситуации «утопающий хватается за соломинку». А подать грекам соломинку у СССР были все законные основания.

20 июля Совет Безопасности ООН в своей резолюции единодушно призвал к перемирию сторон и выводу с Кипра всего иностранного военного персонала, а также начала переговоров. 20 июля два самолёта ВМС США F-4J, взлетевшие с авианосца «Форрестол», у острова Милос перехватили два греческих истребителя F-5As и заставили их вернуться на свою базу. Обе стороны ограничились учебными атаками, так как не имели приказа открывать огонь.

На авиабазе Акротири с 1957 по 1969 г. находились четыре британских эскадрильи бомбардировщиков «Канберра», причём с 1961 по 1969 г. были в эксплуатации и бомбардировщики «Канберра» В.15 и В.16 – носители ядерных бомб «Red Beard» («Красная борода»). Осенью 1961 г. в Акротири доставили 14 бомб «Red Beard». Эти бомбы выпускались в двух вариантах – Mk.1 и Mk.2, мощностью, соответственно, 15 кт и 25 кт.

В конце ХХ – начале XXI в. британская авиабаза Акротири регулярно использовалась для бомбардировки Ирака, Сирии, Ливии и Йемена.

В октябре 2024 г. два британских истребителя «Тайфун» и танкер-заправщик «Вояджер», действуя с Кипра, участвовали в перехвате иранских ракет и дронов, запущенных по Израилю.

В июне 2025 г. британские истребители вновь перехватывали иранские дроны и ракеты, запущенные по Израилю.

Летом 2025 г. на базе Акротири базировалось 14–16 истребителей «Тайфун».

Помимо того, в 2023–2025 гг. на британские базы на Кипре свозилось оружие с военных баз США в Турции, Испании и Германии, после чего смертельный груз перегружался на американские и британские военно-транспортные самолёты и доставлялся армии обороны Израиля.

С лета 2022 г. база Акротири скрытно задействуется в качестве перевалочного пункта для переправки закупленных Лондоном боеприпасов на Украину. Только с 6 по 14 августа 2022 г. транспортный самолёт С-17 британских ВВС совершил как минимум пять рейсов из Пакистана в Румынию с промежуточной посадкой на Кипре.

Поставка боеприпасов и оружия советского образца через Акротири продолжалась и в 2023–2025 гг. Дело в том, что снаряды и орудия советских образцов в НАТО не производят. Поэтому США и Англия закупают их в странах третьего мира и тайно доставляют на Украину.

Согласно англо-французскому Амьенскому миру 1802 г. Египет возвращался Турции, но турецкий султан так и не смог восстановить здесь свою власть. Сначала ему мешали обосновавшиеся в Египте англичане, не желавшие выпускать из своих рук этот «лакомый кусочек». Под давлением Франции и других европейских держав англичанам все же пришлось эвакуировать свои войска из Египта, но они, пытаясь привлечь на свою сторону мамлюкских беев, передали им власть, рассчитывая через них управлять страной.

В марте 1804 г. население Каира восстало против мамлюков. Повстанцев поддержало и возглавляемое Мухаммедом Али албанское ополчение, присланное султаном ещё во время войны с французами. Мамлюки были изгнаны из Каира, население которого признало власть султана, приславшего в Египет своего нового наместника – пашу. Заместителем паши был назначен командир корпуса албанских ополченцев албанец мухаммед Али.

Искусно используя вражду турок и мамлюков, Мухаммед Али старался опереться на новые силы в Египте: купечество, ремесленников и прогрессивную часть духовенства во главе с шейхом Омаром Макрамом. Способный полководец, Мухаммед Али ввел в своем корпусе строгую дисциплину, чем завоевал популярность египетского населения, страдавшего от грабежей и насилий турок. Турецкий же паша и его янычары установили в Каире полный произвол, ничем не отличавшийся от мамлюкского беззакония.

В мае 1805 г. население Каира восстало против турецких властей, изгнав пашу и янычар. А каирские шейхи во главе с Омаром Макрамом провозгласили Мухаммеда Али правителем Египта. Порта была вынуждена утвердить это решение, признав Мухаммеда Али наместником султана, египетским пашой.

Фактически Мухаммед Али добился независимости от Порты. В Египте действовало самостоятельное правительство, свои министерства, построенные по европейскому образцу. Страна имела свой бюджет, свои законы, свою сильную армию.

В феврале 1807 г. в ходе англо-турецкой войны 9 тысяч британских пехотинцев под командованием генерала Александра Фрейзера были посажены на суда и отправились в Египет.

20 марта 1807 г. у Александрии появился британский флот в составе 6 кораблей, 2 бригов и 33 транспортов. Англичанам удалось занять Александрию.

Однако вторжение внутрь страны кончилось для англичан печально. Они 21 апреля 1807 г. были разлиты у Розетты. Уцелевшие британские войска вернулись в Александрию.

Мухаммед Али осадил Александрию, но стал заигрывать с англичанами. Он разрешил доставку продовольствия в Александрию морем и предложил англичанам гарантию безопасности их путей в Индию в обмен на признание независимости Египта от Османской империи.

Англичане отказались признать независимость Мухаммеда Али, опасаясь, что это усилит влияние России на Средиземном море. Тем не менее Мухаммед Али вернул британских пленных, и 25 сентября 1807 г. англичане, несолоно хлебавши, эвакуировались из Александрии обратно в Сицилию.

Сельское хозяйство Египта в это время начинало развиваться. Площадь обрабатываемых земель возросла с 3,2млн федданов[49] в 1813 г. до 3,8 млн федданов в 1840 г. В Египте появились новые сорта хлопка, завезённые с Цейлона, и посевы его расширялись.

В годы правления Мухаммеда Али в Египте были построены первые государственные хлопкоочистительные заводы, шерстяные фабрики и мануфактуры. Так, к 1837 г. в стране насчитывалось 29 мануфактур, дававших в год до 50 тысяч кантаров[50] пряжи.

Одновременно оживлялась торговля с европейскими странами. Первое время она велась непосредственно самим египетским государством, монопольно скупавшим продукты у населения.

Египетские феллахи продавали свою сельхозпродукцию на специальных рынках по установленным государственным ценам. Так, русский консул в Египте отмечал в своём отчёте за 1836 г., что 95 % экспортных товаров продавалось с правительственных складов.

Значительная часть доходов поступала в казну и использовалась на нужды государства, в том числе на развитие мануфактур, строительство флота, реорганизацию и перевооружение армии.

Внутренние реформы и завоевательную внешнюю политику Мухаммед Али осуществлял при содействии Франции. Он открывал в Египте школы, посылал молодёжь за границу для обучения, приглашал французских инструкторов в армию, содействовал выпуску первой египетской газеты. С помощью Франции Мухаммед Али реорганизовал судопроизводство и административные учреждения. Он изучал реформы Петра I в России и, подражая ему, создал в Египте впервые морской флот и большую 200-тысячную армию, вооружённую по европейски. Маркс и Энгельс характеризовали Египет под властью Мухаммеда Али как единственную жизнеспособную часть Оттоманской империи.

Мухаммед Али хотел создать сильный и независимый Египет на базе феодальных отношений. Он совершил ряд завоеваний, начиная с Аравии (1811–1818) и Судана (1819–1822) и кончая Сирией (1831–1833). Эта страна часто служила различным завоевателям плацдармом для нападения на Египет, поэтому Мухаммед Али начал свою борьбу с Турцией с захвата Сирии.

Заняв Сирию, египетская армия под командованием сына Мухамеда Али Ибрахима-паши, лучше обученная и вооружённая, чем турецкая, разбила турецкие войска и приблизилась к Константинополю. Султан запросил помощи у европейских правителей.

Россия поспешила воспользоваться благоприятной обстановкой для укрепления собственных позиций в Турции. В феврале 1833 г. русский флот с десантом в 14 тыс. человек прибыл в Босфор, что очень обеспокоило Англию и Францию. Чтобы избавиться от присутствия русских в Константинополе, они добились заключения мира между Египтом и Турцией, вынудив последнюю пойти даже на территориальные уступки, отдав Мухаммеду Али Сирию.

Продолжавшееся усиление Мухаммеда Али и открытая поддержка, оказываемая ему Францией, беспокоили Англию. Вспыхнувшая вновь в 1839 г. война Египта с Турцией грозила вмешательством России. В то же время успех Мухаммеда Али неизбежно вёл к усилению французского влияния в Египте и Сирии, чего особенно боялся британский премьер Пальмерстон. Втайне от французов в июле 1840 г. было заключено соглашение между Англией, Пруссией, Австрией и Россией. Соглашение в форме ультиматума Египту предусматривало отказ Мухаммеда Али от всех его завоеваний (Сирии, Аравии, Крита), признание верховной власти султана, уничтожение флота и сокращение армии до 18 тыс. человек. Ультиматум был подкреплён бомбардировкой сирийского побережья, что вынудило Мухаммеда Али принять все унизительные условия соглашения 1840 г. Но Мухаммеду Али удалось добиться признания за ним Египта в качестве наследственного владения, что значительно ослабило его зависимость от Турции.

Наследником Мухаммеда Али-паши стал его племянник Аббас-паша (1849–1854). Он был противником нововведений, закрывал школы и разрушал созданные до него мануфактуры.

В 1851 г. англичане добились у Аббаса I концессии на постройку железной дороги Каир – Александрия. Это была первая железная дорога не только в Египте, но и во всей Африке. Открытие её значительно стимулировало развитие торговли, проникновение иностранных товаров в глубь страны и вывоз сырья.

Так называемый Канал фараонов, соединяющий Нил с Красным морем, был прорыт во II тысячелетии до н. э. Возможно, проложен во время Двенадцатой династии фараоном Сенусертом III (1888–1878 гг. до н. э.). Канал проходил с запада на восток, через вади Тумилат, и служил для беспрепятственной торговли с Пунтом.

Позднее строительством и восстановлением канала занимались могущественные египетские фараоны Рамсес II и Нехо II.

Геродот пишет, что Нехо II (610–595 гг. до н. э.) начал строить канал от Нила до Красного моря, но не закончил его.

Канал был достроен около 500 г. до нашей эры персидским царём Дарием Первым, покорителем Египта. В память этого события Дарий установил гранитные стелы на берегу Нила, в том числе одну близ Эль-Кабрита, в 29 км от Суэца.

В III веке до н. э. канал привёл в рабочее состояние Птолемей II Филадельф (285–247). Его упоминают Диодор и Страбон. О канале говорится в надписи на стеле из Пифома (16-й год правления Птолемея). Начинался он несколько выше по течению Нила, чем прежний канал, в районе Факуссы.

Не исключено, впрочем, что при Птолемее был расчищен, углублён и продолжен до моря старый канал, снабжавший земли вади Тумилат пресной водой. Фарватер был достаточно широк – в нём могли свободно разойтись две триремы.

Император Траян (98—117) углубил канал и увеличил его судоходность. Канал был известен под названием «река Траяна», он обеспечивал судоходство, но затем вновь был заброшен.

После арабского завоевания Египта в 642 г. канал был восстановлен. Однако в 776 г. по приказу халифа Мансура его засыпали, чтобы не уводить торговые пути от центра Халифата.

В 1569 г. по приказу великого визиря Османской империи Мехмеда Соколлу разрабатывался план восстановления канала, но он не был осуществлён.

В XIX веке проектированием канала всерьёз занялись французские и итальянские инженеры. Бывший французский вице-консул в Александрии Лессепс создал «Всеобщую компанию Суэцкого морского канала», юридически считавшуюся египетским предприятием. Египетское правительство приобрело 44 % всех акций (из 96 517 акций хедив Египта Мухаммед Сайд купил 64 тысячи). 53 % были размещены во Франции, 3 % – в других странах. Россия через частных лиц скупила 24 тысячи акций, занимая третье место (после Франции и Австрии) по участию в прибылях от судоходства по каналу. По условиям концессии акционерам причиталось 75 % прибылей, Египту – 15 %, основателям компании – 10 %.

Компания приступила к финансированию строительства канала. 25 апреля 1859 г. со стороны Средиземного моря началось строительство канала. Канал был закончен не за 6 лет, как планировалось, а за 10 лет. Первоначально длина его составляла 160 км, ширина по зеркалу воды – 60—110 м, по дну – 22 м, глубина фарватера – 8 м.

Чтобы прорыть его, потребовалось переместить 75 миллионов кубометров земли! Работы велись десятками тысяч египетских феллахов, набираемыми местными феодалами в принудительном порядке. Дневная норма каждого составляла два кубометра земли, которую в рогожных мешках или корзинах вытаскивали из русла будущего канала.

Большую часть строительства, растянувшегося на 10 лет, работы велись без средств механизации. Канал рыли лопатами, под палящим солнцем, в условиях пустыни, при острой нехватке питьевой воды. Путь в 164 км через болота, пустыни и солончаки для многих стал последним. Египетские власти силой сгоняли людей на стройку десятками тысяч. Многим было не суждено вернуться домой. Историки подсчитали, что за 10 лет строительства Суэцкого канала погибли около 120 тысяч рабочих.

Общая длина канала составила около 173 км, в том числе длина собственно канала через Суэцкий перешеек 161 км, морского канала по дну Средиземного моря – 9,2 км и Суэцкого залива – около 3 км. Ширина канала по зеркалу воды 120–150 м, по дну – 45–60 м.

Торжественное открытие канала состоялось 17 ноября 1869 г. Это было событие огромного международного значения. В нём приняли участие французская императрица Евгения, австрийский император Франц-Иосиф, прусский принц, писатели Эмиль Золя, Теофиль Готье, Генрик Ибсен и другие. Россию представлял посол в Османской империи граф Николай Игнатьев.

Празднование длилось семь дней и ночей и обошлось Египту ещё в 28 миллионов золотых франков. По заказу Исмаила-паши, сменившего Саида-пашу, итальянский композитор Джузеппе Верди писал оперу «Аида», которая должна была прозвучать на открытии Суэцкого канала. Верди, однако, не уложился в срок, поэтому премьеру оперы заменили праздничным балом.

В ходе строительства из рабочего посёлка возник новый город Порт-Саид.

В 1870 г. через канал прошло 486 судов с 436 тыс. тонн грузов, в 1893 г. – 3,3 тыс. судов с 7,7 млн т грузов, в 1913 г. – 5,1 тыс. судов с 20 млн т грузов.

Канал был торжественно открыт 17 ноября 1869 г. С 1872 г. канал стал приносить акционерам чистый доход. Общая сумма доходов в 1895 г. составила 80,7 млн франков, а чистого дохода – 55,7 млн франков. Появилась возможность выплачивать крупные дивиденды. Так, в 1891 г. владелец акций в 500 франков получал прибыль 112 франков 14 сантимов. В дальнейшем акции «Всеобщей компании Суэцкого морского канала» стали предметом азартной биржевой спекуляции. Они котировались на бирже все выше и выше. В 1914 г. за акцию в 250 франков фактически платили 5 тыс. франков, в 1936 г. – 25 тыс. франков, а после Второй мировой войны их стоимость повысилась до 80 тыс. франков и даже до 100 тысяч.

С открытием в 1869 г. Суэцкого канала перед Англией встала задача освоить новый путь в Индию и на Дальний Восток, пролегавший теперь через Средиземное море, Суэц и Красное море. Владея Гибралтаром и Аденом, Англия контролировала выходы в эти моря, а британская военно-морская база на Мальте была сильной позицией вблизи наиболее узкого и наиболее поддающегося блокаде района Средиземного моря, но сам Суэцкий канал оставался неподконтрольным Англии. В финансовом отношении его контролировали французские компании, а политически, находясь на территории Египта, он был в руках правительства хедива (египетского монарха) и его сюзерена – турецкого султана, хотя власть последнего являлась скорее номинальной.

В случае войны канал мог быть занят сухопутными войсками враждебных Англии держав. Да и самый крайний вариант развития событий – объявление Египтом в случае войны о нейтралитете канала и введение запрета на проход через него боевых кораблей всех стран – крайне беспокоил владычицу морей.

По мнению королевы Виктории и премьера Дизраэли, Суэцкий канал мог быть только британским, и лорды Адмиралтейства должны были решать, чьи суда пропускать по каналу, а чьи нет.

Для начала Дизраэли обеспечил Англии экономическое господство над каналом. Всего акций Компании Суэцкого канала имелось 400 тысяч. Египетский хедив Измаил, испытывая острую нужду в деньгах, решил продать принадлежавшие ему 176 тысяч акций. Дизраэли, узнав об этом, не стал тратить время на проведение кредитов через парламент и 25 ноября 1875 г. с помощью банкирского дома Ротшильда за 10 млн франков приобрел у Измаила его акции, что обеспечило британскому правительству экономический контроль над каналом. Замечу, что затраты Египта на строительство канала превысили 400 млн франков.

Но продажа акций не спасла финансы Египта, и 8 апреля 1876 г. египетское правительство объявило о своей финансовой несостоятельности. Но Дизраэли просчитался, он планировал загнать хедива в кабалу к Англии, а тот начал вести переговоры с французскими банкирами и уже в мае достиг с ними соглашения о консолидации египетского долга. Ценой этого должно было стать установление международного финансового контроля, обеспечивающего платежи по займам, а органом этого контроля становилась организация кредиторов «Касса египетского государственного долга».

Сделка эта была крайне невыгодна английскому правительству, ведь оно стремилось целиком подчинить Египет своему влиянию, а теперь в Египте водворялся международный, а фактически французский контроль.

В ноябре 1876 г., помимо опеки «Кассы египетского долга», англо-французский кондоминиум назначил хедиву ещё двух финансовых контролеров. Один из них был англичанином, зато другой – французом. Первый контролировал доходы, а второй – расходы египетской казны.

В начале 1882 г. в Египте произошел государственный переворот. Хедив Тевфик был фактически низложен, а власть принял полковник Ахмет Орабы, сын простого феллаха. Орабы выдвинул лозунг: «Египет для египтян». Он быстро избавился от англо-французского контроля над финансами страны, чем завоевал доверие народа.

В Константинополе по инициативе Франции была создана конференция послов великих держав, где французы попытались ограничить притязания Англии на Египет. Средством для этого стало принятое всеми державами обязательство «не искать в Египте каких-либо территориальных приобретений или исключительных выгод»[51]. Англия была вынуждена принять это обязательство, вскоре ею нарушенное.

Ввод турецких войск в Египет и усиление там власти султана менее всего устраивали Англию, и премьер-министр Гладстон решил действовать немедленно, не ожидая турок. В мае 1882 г. в Александрию была направлена британская эскадра адмирала Сеймура. Французы решили, что они тоже «не лыком шиты», и отправили туда свою эскадру.

Теперь нужен был повод для нападения. Англичане заметили, что якобы египтяне ремонтируют свои береговые батареи, то есть их вооружённые силы ведут рутинную работу, положенную по уставу. Вот вам и повод для нападения. Как не вспомнить дедушку Крылова и его басню «Волк и ягненок».

Адмирал Сеймур направил египтянам ультиматум с требованием прекратить усиление береговой обороны Александрии, угрожая в противном случае бомбардировкой города. Египетские власти заявили в ответ, что никаких новых укреплений не возводится. Как показали дальнейшие события, египтяне, по сути, были абсолютно правы. Может, где-то что-то на батареях и приводилось в порядок, но в целом там царил бардак.

К примеру, у египтян имелось 87 исправных мин с зарядом 250–500 фунтов (102–205кг) пироксилина и 500мин с зарядом 100 фунтов (30,5кг) пироксилина. Мины были пригодны к постановке даже с гребных шлюпок. Если бы египтяне выставили минные заграждения перед фортами, то «британская эскадра никогда не вошла бы в гавань, не говоря уже о нравственном влиянии присутствия мин на экипажи судов»[52]. Однако египетские офицеры даже не знали, как пользоваться этими минами.

Тем не менее Сеймур продолжал настаивать и грозить египтянам. Командование французской эскадры наконец сообразило, что дело идет к британской оккупации Египта, и не придумало ничего лучшего, как тихо уйти из Александрии. Уход французов окрылил Сеймура, и 29 июня (11 июля) 1882 г. британская эскадра бомбардировала египетские форты.

Египетские форты были расположены по дуге с хордой в 14 вёрст и из-за малой дальности стрельбы не могли поддерживать друг друга огнём. Важную роль сыграл и неудачный выбор секторов горизонтального наведения орудий. Боевых кораблей, способных поддержать форты, у египтян не было.

Формально на вооружении двенадцати египетских фортов было 306 орудий, но подавляющее большинство из них – это старые гладкоствольные орудия чуть ли не времен похода Бонапарта. Казнозарядных пушек имелось 57, из которых на фортах было установлено лишь сорок, а тела остальных лежали на складах. Эти сорок пушек были системы Армстронга, заряжаемые с дула: пять 10-дюймовых, восемнадцать 9-дюймовых, двенадцать 8-дюймовых, две 7-дюймовые и три 40-фунтовые (127-мм).

В фортах всего находилось две тысячи человек. Прислуга у орудий (около семисот человек) в основном была укомплектована нумидийцами. Уровень боевой подготовки оставлял желать лучшего.

В атаке Александрии принимали участие броненосцы:

Казематный «Александра». Введён в строй в 1877 г. Водоизмещение 9492 т, вооружение: два 11-дюймовых и одно 10-дюймовое орудие весом в 18 т.

Барбетный «Инфлексибл». Введён в строй в 1881 г. Водоизмещение 12 070 т, вооружение: четыре 406-мм орудия весом по 81 т.

Казематный «Суперб». Введён в строй в 1880 г. Водоизмещение 9710 т, вооружение: шестнадцать 10-дюймовых орудий.

Казематный «Султан». Введён в строй в 1871 г. Водоизмещение 9800 т, вооружение: восемь 10-дюймовых и четыре 9-дюймовых орудия.

Казематный «Темерер». Введён в строй в 1877 г. Водоизмещение 8540 т, вооружение: четыре 11-дюймовых и четыре 10-дюймовых пушки, из которых две 11-дюймовые пушки находились в барбетных установках, а остальные – в казематах.

Казематный «Инвинсибл». Введён в строй в 1870 г. Водоизмещение 6019 т, вооружение: десять 9-дюймовых и четыре 64-фунтовых (152-мм) орудия.

Башенный «Монарх». Введён в строй в 1869 г. Водоизмещение 8322 т, вооружение: четыре 12-дюймовые пушки весом в 12 т в башнях и три 7-дюймовые пушки в казематах.

Казематный броненосец (корвет) «Пенелопа». Введён в строй в 1868 г. Водоизмещение 4470 т, вооружение: восемь 8-дюймовых и три 40-фунтовых (127-мм) орудий.

Итого восемь броненосцев с 84 крупнокалиберными орудиями (все – заряжаемые с дула).

Кроме того, на каждом броненосце было 6–8 нарезных, заряжаемых с казны 20-фунтовых (94-мм) пушек и 8—12 скорострельных орудий Гатлинга или Норденфельда.

Помимо броненосцев в британской эскадре были следующие небронированные канонерские лодки:

«Дикой» («Decoy»), вооружение: две 64-фунтовые пушки и два мелкокалиберных орудия.

«Сайнет» («Cygned»), вооружение: две 64-фунтовые пушки и два мелкокалиберных орудия.

«Кондор» («Condor»), вооружение: одна 7-дюймовая и две 64-фунтовые пушки.

«Битерн» («Bittern»), вооружение: одна 7-дюймовая и две 40-фунтовые пушки Армстронга.

«Бикон» («Beacon»), вооружение: одна 1-дюймовая, одна 64-фунтовая пушки и два мелкокалиберных орудия.

В ходе десятичасовой бомбардировки англичанам удалось подавить огонь двух фортов («Адда» и «Раз-эль-Тин») и нанести серьёзные повреждения ещё нескольким. По английским данным, было выведено из строя 9 нарезных и 22 гладкоствольных орудия. Убито и ранено 270 артиллеристов и 250 пехотинцев.

Британские корабли действовали по правилам парусного флота, почти так же, как Нахимов в Синопе. Правда, поначалу броненосцы «Александра», «Суперб» и «Султан» решили немного поманеврировать на дальности 1350–2130 м от египетских фортов, но не сумели как следует пристреляться, стали на якорь и большую часть времени вели огонь с места.

Британский супер-броненосец «Инфлексибл» якорь не бросал, он с самого начала стоял на одном месте и с дистанции 2420 м вел огонь из 406-мм орудий по форту «Раз-эль-Тин» и с 3585 м – по форту «Ум-эль-Кулябя».

«Инвинсибл» и «Пенелопа» стояли на якоре и с 1350 м стреляли по форту «Мекс».

«Темерер», стоя на якоре, с дистанции 3585 м поддерживал «Инвинсибл» и «Пенелопу». Египтяне храбро отвечали на огонь англичан. Но снаряды их давали недолеты на 43–64 м. Сферическая мортирная бомба, попавшая на палубу «Александры», едва не уничтожила броненосец, но, вовремя залитая водой, не взорвалась.

Через четыре часа бомбардировки британские корабли подошли ближе к фортам: «Александра», «Султан» и «Суперб» – на 700 м к форту «Адда».

В ходе боя в броненосец «Инвинсибл» попало несколько снарядов, шесть из них проникли в части, не защищенные бронёй, а один снаряд ранил шестерых человек.

В «Султан» попало 27 снарядов, из них 23 – ниже ватерлинии, там обнаружены большие пробоины. Мачты броненосца были сбиты, рангоут и трубы сильно повреждены, два-три снаряда пробили остов «Султана» в непокрытых бронёй частях. Убито два человека, ранено семь. После этого боя без капитального ремонта корабль стал небоеспособен.

«Суперб» пострадал более всех кораблей эскадры. Он получил 24 попадания, 7 снарядов пробили броню в двух местах и оторвали часть броневой плиты. Была пробита труба. Команда потеряла одного человека убитым и одного раненым.

На «Инфлексибле» один бот был разбит, остальные повреждены. Одно орудие выведено из строя, другие получили сильные повреждения. Убит один человек, ранено три. Броненосец поставили в док для ремонта.

В «Пенелопу» попало восемь снарядов, одно орудие было выведено из строя, 8—10 человек получили ранения.

В броненосец «Александра» из шестидесяти выпущенных в него снарядов попало 24. Один снаряд пробил палубу, другой разорвался в каюте. Выведено из строя три орудия. Убит один человек, ранено три.

У египтян имелось: 1 – 20-дюймовая, 24 – 13-дюймовых, 1 – 12-дюймовая и 12 – 11-дюймовых мортир. Все они были гладкоствольными и стреляли сферическими чугунными ядрами. Поскольку только три броненосца («Инфлексибл», «Александра» и «Темерер») имели броневую палубу, мортирный огонь мог бы натворить немало бед. Но египтяне из мортир стреляли редко, да и в случае редких попаданий англичанам удавалось заливать водой горящие трубки этих бомб.

В ходе боя 29 июня (11 июля), по британским данным, их корабли израсходовали большую часть боекомплекта для орудий калибра свыше 7 дюймов.

Что любопытно, англичане так и не сообщили, сколько дульнозарядных орудий вышло из строя в ходе боя. А русская разведка, в целом работавшая в то время удовлетворительно, тоже не удосужилась поинтересоваться.

Дело в том, что на следующий день, 30 июня (12 июля) к английской эскадре подошло подкрепление в виде броненосца (фрегата) «Ахиллес». Однако англичане явно не собирались добивать египтян. Лишь к 10час. 30мин. броненосцы «Инфлексибл» и «Темерер» подошли поближе к форту «Адда» и сделали по три выстрела. Затем начались переговоры, в ходе которых египтяне категорически отказались сдавать форты. Тогда сыны Альбиона в 16 часов выпустили несколько снарядов по городу в районе Фароса. Египтяне подняли в этом месте белый флаг. И тогда «Сеймур ввиду позднего времени решил отложить действия до следующего утра»[53]. Это 16 часов по местному времени, да ещё в июле месяце – «позднее время»? За 5–6 часов светового дня можно начать и кончить сражение.

Так почему же агрессивность Сеймура 11 июля сменилась пассивностью 12 июля? Разница могла объясняться только одним – состоянием британской эскадры. Иначе что помешало бы разнести в щепки форты и преподнести урок всему миру – вот, мол, что бывает с врагами владычицы морей. Стрелять надо было хотя бы ради пропагандистского эффекта. Но, увы, увы…

Египтянам же воевать явно не хотелось, и в ночь на 31 июня (13 июля) они тихо ушли. Утром Сеймуру донесли, что форты пусты. По его приказу на шлюпках был высажен десант, который вывел из строя египетские орудия. Поскольку они все были дульнозарядные, их попросту заклепали.

Автор столь подробно остановился на бомбардировке Александрии потому, что в России восприняли безграмотные действия британских адмиралов в качестве образца для будущих войн.

В итоге Кронштадт, Порт-Артур и другие русские береговые крепости строили в расчёте на то, что флот супостата подойдёт на 700—5000 м, встанет на якорь и откроет огонь.

К великому сожалению, и советские адмиралы с 1925 по 1941 г. зациклились на «бое на минно-артиллерийских позициях», то есть планировалось, что британский флот подойдёт к Кронштадту и Севастополю и начнёт палить, как в Александрии.

Ещё до бомбардировки Александрии на Кипре были сосредоточены сухопутные части под командованием Гарнета Уолснея, предназначенные для оккупации Египта. Узнав о бомбардировке, Уолсней в инициативном порядке отдал приказ высадить десант в Александрии. 6 и 7 (17 и 18) июля 1882 г. в Александрии было высажено две тысячи британских войск, а через несколько дней их число достигло 5 тысяч. Египетские войска отошли на 24 км от города и заняли оборону у городка Кафр-эль-Довар.

16 (27) июля британский парламент ассигновал на вторжение в Египет сумму, эквивалентную 23 миллионам золотых рублей. Для приличия Англия предложила и другим государствам участвовать в оккупации Египта, но парламенты Франции и Италии не дали ни гроша.

В августе 1882 г. на Средиземное побережье у Александрии и на берег Красного моря в Суэце были высажены британские сухопутные части общей численностью 22 тысячи человек. К концу сентября египетские войска были разбиты, и весь Египет оказался под властью англичан.

Британский кабинет лицемерно заявил, что Англия, мол, не имеет намерения удерживать Египет, и английские войска уйдут оттуда тотчас же, как только внутреннее состояние страны позволит им отказаться от своей якобы тягостной миссии. Забегая вперед, скажу, что в 1922 г. французский журналист Джульетт Адам не поленился и посчитал, что за пятьдесят лет британское правительство дало 66 официальных сообщений о выводе британских войск из Египта[54].

Итак, Египет оказался во власти англичан. Однако, учитывая противодействие некоторых держав, особенно России и Франции, Англия не решилась на открытую аннексию. Египет занял в британской колониальной системе особое место: формально он все ещё считался частью Османской империи, сохранялась династия хедивов, действовало египетское правительство. Но фактически хедив и его министры стали марионетками в руках англичан.

18 декабря 1914 г., после начала Первой мировой войны, Лондон объявил, что Египет порывает все связи с Оттоманской империей и становится британским протекторатом. Главой колониальной администрации в Каире был назначен верховный комиссар Вингейт.

В начале войны хедив Аббас II находился с визитом в Стамбуле. Воспользовавшись этим, англичане низложили Аббаса и возвели на престол его дядю Хусайна Камила, принявшего титул султана. После смерти Хусайна в 1917 г. престол перешел к его младшему брату Ахмаду Фуаду I, который вырос в Италии и служил до этого в итальянской армии.

В начале ноября 1914 г. турецкие войска заняли Синайский полуостров и двинулись к Суэцкому каналу. Канал защищали индийские части: две пехотные дивизии, кавалерийская и верблюжья бригады. С 26 января 1915 г. шли бои за канал. Турки в районе Исмаила почти подошли к каналу, но были отброшены.

К началу 1916 г. после неудачной Дарданелльской операции англичане перебросили в Египет 13 пехотных дивизий и отдельные части, всего свыше 400 тыс. человек. Они заняли позиции в 15–30 км восточнее канала.

3—5 августа 1916 г. турецкие войска начали наступление на канал в районе Романи в 37 км от канала, но были разбиты.

Кампании 1917 и 1918 гг. англичане вели на турецкой территории в Палестине и Сирии.

Египетское население в целом безразлично относилось к войне. Англичан они ненавидели, но и желать прихода турок у египтян оснований не было.

В Египте англичане ввели военное положение. Националисты подвергались суровым репрессиям. Их газеты были закрыты. Остальным газетам запрещалось освещать политические вопросы. Полновластными правителями страны стали генералы, командовавшие британскими вооружёнными силами на Ближнем Востоке.

Для египетских предпринимателей война была выгодным делом. Ввоз английских товаров резко сократился. Следовательно, создавались возможности для роста национальной промышленности. В то же время чрезвычайно вырос спрос на хлопок – цены на него повысились втрое. Египетские помещики быстро богатели. Разбогатели и многочисленные купцы, посредники, спекулянты, занимавшиеся хлопковой торговлей.

Египетские солдаты сражались и на Суэцком фронте, и на границе Египта с Киренаикой, откуда немцы и турки организовали ряд нападений. Египетские рабочие и феллахи принудительно набирались в «рабочие корпуса» для рытья окопов, сооружения дорог и т. д. Египетских феллахов можно было встретить не только под Суэцем, но и в Галлиполи, и в Месопотамии, и даже на Западном фронте. Из трёх миллионов взрослого населения Египта через трудовые корпуса прошло около 500 тысяч человек. Служба в трудовых корпусах была худшим видом каторги. За полгода сильные, здоровые люди превращались в инвалидов. Смертность была исключительно велика.

Наряду с принудительными мобилизациями египетская деревня опустошалась поборами на снабжение фронта. Английские интенданты забирали у феллахов скот, фураж, продовольствие.

28 февраля 1922 г. британское правительство объявило об отмене протектората и провозглашении в Египте конституционной монархии во главе с королём (султаном) Фуадом I. При этом англичане сохраняли права на оборону Египта, на охрану имперских путей, проходивших через него, и на «соуправление» Суданом. В Египте сохранялись английские оккупационные войска, советники и институт верховного английского комиссара.

19 апреля 1923 г. была принята конституция, в соответствии с которой Египет стал конституционным королевством с двухпалатным парламентом.

С момента объявления Англией войны Германии в сентябре 1939 г. Египет, как союзник Англии, порвал дипломатические отношения с Германией, а затем с Италией, но в продолжении всей войны оставался невоюющим государством.

26 августа 1943 г. Египет установил дипломатические отношения с СССР.

С началом Второй мировой войны британская армия взяла под свой контроль все военные объекты: порты, железные дороги и т. д. Сложилась довольно странная ситуация. Германская и итальянская авиация с осени 1940 г. бомбардировала Александрию. Весной 1941 г. германские бомбардировщики, базировавшиеся на Додеканесских островах, бомбили Суэцкий канала и ставили там мины. 19 декабря 1941 г. итальянские боевые пловцы подорвали в порту Александрия британские линкоры «Вэлиент» и «Куин Элизабет».

Итало-германские войска заняли западную часть средиземноморского побережья Египта. 3 июля 1942 г. Роммель вышел к городу Эль-Аламейну всего в 75 км западнее Александрии.

Ну а Египет по-прежнему оставался нейтральной страной. Под сильным нажимом англичан король Фарук лишь разорвал дипломатические отношения с Германией и Италией, а позже – с правительством Виши во Франции.

Войну Германии Египет объявил 28 февраля 1945 г.! Подобную ситуацию советские историки объясняли прогерманскими симпатиями короля Фарука и ряда его приближенных. На самом деле подавляющее большинство египетского народа сочувствовало Германии. Немцы ничего не сделали плохого египтянам. А главное то, что у обоих народов были общие враги – англичане и евреи.

В октябре 1942 г. в Каире за связь с агентами абвера был арестован и посажен в тюрьму лейтенант египетской армии Анвар Садат, будущий соратник Насера и его преемник на посту президента Египта.

В 1942 г. англичане, держа под прицелом танков королевский дворец Абдин, поставили премьер-министром своего кандидата – вафдиста ан-Наххаса. Тем самым они не только нанесли ущерб англо-египетским отношениям на многие годы, но и дискредитировали ведущую политическую партию страны.

Протестующие горожане неоднократно выходили на улицы Каира с транспарантами: «Роммель, вперед!»

Вступление Египта в войну 28 февраля 1945 г. было обусловлено не только давлением англичан, но и желанием короля вступить в ООН. И действительно, в том же году Египет стал полноправным членом этой организации.

Как правило, нейтральное государство, соседствующее с воюющими странами, сказочно богатеет. Вспомним Финляндию в 1914–1917 гг., входившую в состав Российской империи, но фактически не воевавшую и имевшую почти прозрачную границу со Швецией; нейтральную в 1914–1917 и 1939–1945 гг. Швецию.

Был бы в 1939–1945 гг. Египет суверенным государством, он гарантированно достиг бы процветания. Но страна была фактически колонией англичан, действовавших в Египте как в завоёванной стране.

Англия с 1939 г. запретила торговлю Египта со всеми странами Европы, а с 1940 г. – даже с соседней Сирией.

Любопытно, что СССР с 1923 г. в больших количествах покупал в Египте хлопок и другие товары. Из-за козней Англии пришлось в Александрии открыть подставную контору – Отделение экспортно-импортного общества «РуссоТюрк», которое возглавил американскоподданный И.Г. Семениюк.

Любопытно, что с 1917 г. шесть лет русские посольства и консульства занимали царские дипломаты. И лишь 6 октября 1923 г. египетское правительство попросило их «выйти вон». Тем не менее в полном масштабе Египет установил дипломатические отношения с СССР только 26 августа 1943 г.

В 1928 г. «РуссоТюрк» был упразднён. Его заменило Торговое представительство СССР в Турции. Из СССР в Египет поступали нефть, уголь, лес, сахар, табак, цемент и т. д. Любопытно, что до 22 июня 1941 г. по маршруту Александрия – Одесса ходили пассажирские пароходы типа «Абхазия».

Запрет англичан на внешнюю торговлю Египта в 1939–1940 гг. серьёзно дезорганизовал экономическую жизнь Египта.

«Цены на импортные товары (керосин, бумагу, железо, топливо и др.) с первых же месяцев войны повысились на 100–200 и более процентов. Правительственным декретом от 28 августа 1939 г. был запрещён экспорт всякого продовольствия из страны. Было наложено эмбарго также на вывоз угля, нефтепродуктов, фармацевтических и хлопчатобумажных товаров.

В связи с возникшими трудностями снабжения была введена карточная система и созданы комитеты по снабжению и регулированию экспорта и цен. Однако эти попытки регулирования цены в услвоиях свободного рынка, естественно, никакого эффекта не имели.

<…>

Импорт в страны Ближнего и Среднего Востока сократился с 5 млн т в 1938 г. до 1,5 млн т в 1943 г., „а население едва не было доведено до голодного мятежа“.

<…>

Резкое увеличение эмиссии денежных знаков при недостатке товаров привело к огромному росту цен.

Размеры инфляции в Египте к концу войны значительно превзошли инфляцию 1918 г. и продолжали возрастать после войны. В 1947 г. сумма банкнот, находящихся в обращении, возросла почти в 6 раз против довоенной.

<…>

Общая смертность в Египте также очень высока – 25,3 на тысячу в 1941 г. и 26,7 на тысячу в 1944 г. Она превышает даже рекордную смертность в Индии (22 на тысячу в 1941 г.). Средняя продолжительность жизни в Египте – 31 год, то есть почти вдвое меньше, чем в Европе.

90 % населения Египта больных трахомой, 75 % – бильхарзией, 50 % – анкилостомой. Только по официальным данным, более 300 тыс. человек больны туберкулёзом и до 250 тыс. совершенно лишены зрения.

Как указывает газета „Аль-Кутля“ (от 6/IX 1948 г.), 90 % египетского крестьянства больны одновременно не менее чем двумя болезнями. На 14млн населения в деревнях, по данным той же газеты, имеется лишь 1тыс. врачей. Число неграмотных, составляющих громадную часть населения, всё ещё достигает 80–90 %»[55].

В марте 1946 г. правительства Египта и Англии начали переговоры о пересмотре договора 1936 г. Однако в начале 1947 г. британская сторона прервала их, а Египет 27 января передал этот вопрос в Совет Безопасности ООН. Однако в Совбезе Каир поддержали лишь СССР, Польша и Сирия.

С мая 1948 г. по февраль 1949 г. Египет принимал участие в арабо-израильской войне и потерпел поражение. В 1949 г. офицерский союз Египта переформируется в организацию «Свободные офицеры». В следующем году эту организацию возглавил 32-летний Гамиль Абдель Насер.

Понимая, что англичане никогда не уйдут из зоны Суэцкого канала, правительство Египта если не поддерживало, то, по крайней мере, не препятствовало возникновению в зоне забастовок и даже партизанских действий.

В священный день мусульман в пятницу 25 июня 1952 г. полторы тысячи британских солдат решили разоружить египетских полицейских в Исмаиле, которые, по их мнению, помогали партизанам. Полицейские отказались сдаваться и открыли огонь из винтовок. Англичане пустили в ход артиллерию. Было убито 60 полицейских.

На следующий день в Каире наступила «Чёрная суббота». Начали студенты университета. К ним присоединились вооружённая молодежь и … полицейские, требовавшие тяжёлого оружия (пушек), чтобы отомстить за своих товарищей. Начались погромы и поджоги. В Каире были введены чрезвычайное положение и комендантский час.

В ночь на 23 июня 1952 г. войска заняли Каир. Командующий сухопутными войсками генерал Нагиб продиктовал королю по телефону текст отречения. Фарук в это время находился на своей вилле в Александрии. Гарнизон порта был ненадежен, и Фарук подписал отречение в пользу своего сына – полуторогодовалого Ахада Фуада II.

Ну а 26 июля 1953 г. роскошная королевская яхта «Махрус» перевезла отрекшегося короля из Александрии в Геную. Впоследствии Фарук сумел выручить за свое имущество 2 млн ф. ст., что позволило ему безбедно жить в эмиграции с семьей и челядью до самой смерти в 1965 г.

Премьер-министром страны стал Али Махир, но фактическая власть находилась в руках военных из Руководящего революционного совета (РРС).

7 сентября 1952 г. Али Махир публично выступил против проведения земельной реформы, за что был смещен военными. Премьером стал генерал Мухаммед Нагиб. Через два дня вышел закон о земельной реформе, согласно которому максимальный размер поместий одной семьи ограничивался 200 феддонами (84 га).

16 января 1953 г. Нагиб распустил все политические партии. А тремя днями раньше запретил организацию «Братья-мусульмане». Официально был провозглашен трёхлетний «переходный период», в течение которого вся власть сосредоточилась в руках РРС, а фактически – генерала Ганиба.

18 июня 1953 г. монархия была упразднена, Руководящий совет распущен. Генерал Нагиб остался главой правительства и одновременно стал президентом страны. Полковник Г.А. Насер был назначен заместителем премьер-министра и министром внутренних дел. Малолетнего свергнутого короля отправили на обучение в Швейцарию. Позже Фуад II переехал в Париж, где женился на француженке, принявшей ислам. У него трое детей, которые считают себя принцами и принцессой (рожд. 1979, 1982 и 1987 гг.). Пять лет назад я бы написал, что у потомства Фуада II и его детей нет никаких перспектив стать владетелями Египта. Но сейчас, после «арабской весны» и переворотов в Египте, трудно делать какие-либо прогнозы.

23 февраля 1954 г. в Египте произошел очередной переворот. Нагиб был свергнут Гамаль Абдель Насером. Единственной претензией к Нагибу стали его «диктаторские замашки». Почти 20 лет (до 1973 г.) Мухаммед Нагиб провел в Египте под домашним арестом.

Насер становится председателем РРС и премьер-министром.

Стоит отметить, что ещё при Нагибе, 19 февраля 1954 г., Египет заключил торговое соглашение с СССР на сумму более 10 млн египетских фунтов. Насер решает в течение 15–20 лет провести индустриализацию страны и освоить целый ряд пустынных районов. Стержнем этих планов стало строительство огромной гидроэлектростанции в Асуане на реке Нил.

Но для постройки плотины в Асуане требовались огромные средства. И вот Насер обратился к Международному банку реконструкций и развития (МБРР) с просьбой о займе 1,3 млрд долларов, по тем временам огромной суммы. Банк тогда, как и теперь, контролировался США. И тут банкиры предложили Насеру кабальные условия. Президент Египта внимательно выслушал директора МБРР Юджина Блэка, а затем сказал: «Быть может, нам предоставит кредит другая великая держава. И без унизительных оговорок».

Насер знал, что говорит. Он ещё 19 октября 1954 г. добился соглашения с Англией о выводе в течение 20 лет всех британских войск из зоны Суэцкого канала. А 26 июля 1956 г. Насер объявил о национализации компании Суэцкого канала. Теперь доходы от канала должны идти на строительство Асуанской плотины.

Небольшая справка. В 1955 г. через канал было провезено 108 млн т грузов, в том числе свыше 67 млн т нефти. До 1956 г. канал принадлежал компании Суэцкого канала (около 52 % французские и 44 % английские акционеры). Из 35 млн ежегодной финансовой прибыли на долю Египта приходился всего 1 миллион[56].

На следующий день после подписания декрета о национализации канала британский комитет начальников штабов получил указание подготовить план захвата зоны канала. В Лондон прилетел французский министр иностранных дел Кристиан Пино. Одновременно французское правительство обратилось к Израилю с просьбой предоставить разведывательные сведения о египетской армии. Помимо всех других претензий к Насеру в Париже полагали, что в случае прекращения египетской помощи алжирским повстанцам война там прекратится через две недели.

22 октября 1956 г. во французском городе Севре состоялась секретная встреча, в которой участвовали: с израильской стороны – премьер-министр Бен-Гурион, начальник Генштаба Моше Даян и генеральный директор Министерства обороны Шимон Перес. С французской стороны присутствовали – министр обороны Морис Буржес-Монури, министр иностранных дел Кристиан Пино и начальник Генштаба Морис Шаль. С британской стороны присутствовали – секретарь по иностранным делам Селвин Ллойд и его помощник сэр Патрик Дин.

Переговоры длились 48 часов и закончились подписанием секретного протокола. Согласно разработанному плану, Израиль должен был атаковать Египет, а Англия и Франция вслед за этим должны были вторгнуться в зону Суэцкого канала, объясняя свои действия «защитой канала и необходимостью разделить враждующие стороны». Предполагалось, что по окончании войны Израиль аннексирует весь Синай или, по крайней мере, его восточную треть по линии Эль-Ариш – Шарм-аль-Шейх. Израиль при этом обязался не нападать на Иорданию, а Великобритания – не оказывать помощь Иордании, если она атакует Израиль.

По настоянию израильской делегации, опасавшейся невыполнения обязательств со стороны своих союзников, договор был составлен в письменном виде, подписан и передан каждой из сторон.

На переговорах Бен-Гурион первоначально предложил план по крупному переделу границ на Ближнем Востоке. Иордания, согласно этому плану, должна была быть расформирована, при этом её часть к востоку от реки Иордан должна быть аннексирована Ираком, а часть к западу от реки Иордан переходила бы к Израилю. Южная часть Ливана вплоть до реки Литани должна была, согласно этому плану, перейти к Израилю, а Ливан должен бы был отказаться от некоторых своих владений с преобладающим мусульманским населением и превратиться в республику с христианским большинством, союзную Израилю. Однако французы и англичане такой план не одобрили и убедили Бен-Гуриона сосредоточиться на Египте.

Следует отметить, что ещё в 1955 г. Англия и Франция отказались поставлять оружие Египту. Естественно, что Насер обратился к СССР. Поначалу Хрущёв не желал ввязываться в ближневосточные дела, и египтянам предложили обратиться за оружием в Чехословакию. Дело в том, что у ЧСР хватало и советского оружия, а с другой стороны – её заводы сами производили первоклассные образцы вооружения как по советским образцам, так и собственных проектов.

27 ноября 1955 г. Насер официально объявил о начале поставок в Египет чехословацкого оружия. Через Чехословакию ему было поставлено 230 танков Т-34—85, 100 самоходок Су-100, 500 буксируемых орудий, 200 самолётов, из которых 128 были реактивными (в основном МиГ-15 и Ил-28). Любопытно, что египетские лётчики обучались в Польше.

Поставленное вооружение было достаточно современным, но просьбы Насера о поставке более мощных систем (танков ИС-3, Т-54, истребителей МиГ-19 и т. д.) советская сторона отклонила.

К началу боевых действий египетская армия находилась в стадии переоснащения, личный состав не освоил новой техники и т. д. Так, в боевой готовности находилось только 48 реактивных самолётов.

29 октября 1956 г. израильские войска начали операцию «Кадеш» нападения на Египет. Египетское командование было застигнуто врасплох. В день нападения начальник Генерального штаба Египта Абдель Хаким Амер и многие старшие египетские офицеры находились на переговорах в Иордании и Сирии. В ночь на 28 октября израильский истребитель сбил самолёт с египетской военной делегацией на борту, летевший из Сирии в Египет. В результате погибло 18 офицеров египетского Генштаба, но Абдель Хаким Амера в этом самолёте не было, он вернулся в Египет на другом самолёте позже.

Следуя Севрскому соглашению с Израилем, Англия и Франция наложили вето на предложенную США резолюцию Совета Безопасности ООН, призывающую Израиль прекратить агрессию против Египта. Англия и Франция выдвинули собственное требование, призывающие обе стороны конфликта отвести войска на 30 км от Суэцкого канала. Египет отказался выполнять его, и обе страны начали против него военные действия.

К 5 ноября 9 израильских бригад оккупировали весь Синайский полуостров. Две египетские пехотные дивизии, отдельная пехотная бригада, бронетанковая бригада и пограничники беспорядочно отступали, бросив практически без боя около 400 единиц техники – автомашин, бронетехники и артиллерийских орудий, в том числе 40 танков Т-34, 60 бронетранспортеров, несколько десятков тяжёлых самоходных орудий СУ-100.

И вот теперь началась операция «Мушкетер», предусматривавшая уничтожение военного потенциала Египта и захват зоны Суэцкого канала.

В составе англо-французских сил, участвовавших в операции, было 7 авианосцев, 3 крейсера, 13 эсминцев, 14 сторожевых кораблей, 6 подводных лодок, 11 десантных кораблей, 8 тральщиков, 60 транспортов, а также другие корабли и суда.

ВВС союзников располагали 751 самолётом, из которых палубных – свыше 290.

Британские десантные силы включали в себя пехотную и бронетанковую дивизии, три пехотные и парашютную бригады, два отдельных танковых полка, две армейские артиллерийские группы, отдельный полк бронеавтомобилей, шесть отдельных артиллерийских полков и три отдельных пехотных батальона. Общая численность британских войск составляла около 45 тыс. человек.

Французские силы состояли из механизированной и воздушно-десантной дивизий, отдельной парашютной бригады и отдельного танкового полка. Численность французских войск превышала 20 тыс. человек.

Для высадки вертолётного десанта была создана специальная группа в составе двух авианосцев – «Тесеус» и «Оушен» – с 22 вертолётами на борту. К высадке готовился 45-й батальон «коммандос» численностью около 600 человек. 4 октября эти силы провели учения.

31 октября англо-французская авиация начала бомбардировки военных и промышленных объектов Египта, применив для этого 300 английских и 240 французских самолётов. Первые удары наносились по аэродромам Альмаза, Абу-Суэйр, Инхас и Кабрит.

В результате первых авиаударов англо-французской авиации удалось уничтожить более ста египетских самолётов. Превосходство союзных лётчиков-профессионалов над египтянами было полное. Неприятности у союзников происходили лишь при встрече с самолётами, пилотируемыми советскими инструкторами. Так, ещё 30 октября истребитель МиГ-15 сбил британский разведчик «Канберра». Через два дня десять британских истребителей «Хантер» атаковали над окраиной Каира три бомбардировщика Ил-28. Заработали носовые и кормовые 23-мм пушки Нудельмана-Рихтера, и два «охотника» разлетелись на куски.

К 1 ноября в бой вступила специально переброшенная СССР группа истребителей МиГ-17, которым 2 и 3 ноября удалось сбить несколько английских самолётов.

Тем не менее, к 3 ноября англо-французской авиации удалось завоевать господство в воздухе. Потеряв большое число самолётов, главным образом на земле, египтяне приняли решение рассредоточить оставшиеся боевые машины.

6 ноября англо-французские силы высадили морской и вертолётный десант в Порт-Саиде. 7 ноября союзники захватили Порт-Саид и продвинулись вдоль Суэцкого канала на 35 км. Авиация с аэродромов Кипра, Мальты и с авианосцев прикрывала высадку морского десанта, блокировала аэродромы противника, наносила удары по скоплениям живой силы и техники. С 8 по 20 ноября в Порт-Саиде высадились войска союзников второго эшелона – до 25 тысяч человек, 76 танков, 100 бронемашин и более 50 орудий крупного калибра. Общая численность десанта превысила 40 тысяч человек.

Оказавшись в безвыходном положении, Насер направил президенту США Дуайту Эйзенхауэру, председателю Совета Министров СССР Николаю Булганину, премьер-министру Индии Джавахарлалу Неру и президенту Индонезии Сукарно послания с призывом о помощи. Первым двум – как руководителям великих держав, способным воздействовать на агрессора, двум другим – как лидерам Движения Неприсоединения.

США на срочно собравшемся в тот же день заседании Совета Безопасности призвали всех его членов, в том числе Англию и Францию, воздержаться от применения силы. Одновременно Израилю предлагалось отвести войска в пределы национальных границ.

И тут янки, желавшие под личиной миротворцев взять под контроль канал, попали в ловушку. Утром 5 ноября министр иностранных дел Д. Шепилов направил телеграмму председателю Совета Безопасности, в которой говорилось, что если в течение 12 часов не будут прекращены боевые действия, и в трёхдневный срок не будут выведены войска агрессора с египетской территории, то все члены ООН, и «прежде всего СССР и США», окажут Египту военную поддержку. Советский Союз, подчёркивалось в телеграмме, готов уже сегодня предоставить «жертве агрессии» помощь путем «посылки военно-морских и военно-воздушных сил, воинских частей, добровольцев, инструкторов, военной техники»[57] и т. д.

Вечером того же дня по личному указанию Хрущёва были отправлены специальные послания главам правительств Англии, Франции и Израиля, в которых говорилось, что война с Египтом «может перекинуться на другие страны и перерасти в третью мировую войну», в которой может быть использована «ракетная техника». СССР не исключал возможности «применением силы сокрушить агрессора и восстановить мир на Востоке». Поздней ночью в МИД были вызваны послы стран-агрессоров, где им в довольно суровом тоне было изложено «первое и последнее предупреждение».

Советское предупреждение вызвало шок. Позже Сергей Хрущёв писал: «…в Лондоне и Париже послание произвело эффект разорвавшейся бомбы. Ги Молле подняли с постели. Прочитав официальный текст, а главное – сопровождавший его комментарий с конкретными подсчётами, сколько ядерных зарядов потребуется для уничтожения Франции, премьер-министр бросился к телефону звонить в Лондон. В британской столице царила такая же нервозная обстановка.

Всю ночь продолжались консультации, и так и сяк прикидывали, насколько реальна угроза вмешательства Советского Союза, применения им атомного оружия? После заявления Вашингтона о своем невмешательстве они остались одни»[58].

Была ли угроза Хрущёва применить ядерные ракеты блефом? И да, и нет. С одной стороны, Хрущёв не желал доводить дело до применения ядерного оружия. С другой стороны, в 1956 г. на боевом дежурстве находилось 24 ракетных комплекса Р-5М (8К51) с ядерными боевыми частями, способных с территории ГДР поразить любой объект во Франции и Англии. Замечу, что в ходе учебного пуска 2 февраля 1956 г. ракета Р-5М пролетела 1200 км и поразила цель в районе Аральского моря боеголовкой мощностью в 80 килотонн. Это был первый в истории пуск ракеты с ядерной боевой частью.

Кроме того, в СССР имелись ракеты более раннего типа Р-5 с той же дальностью, но с головной частью с боевыми радиоактивными веществами («Генератор-5»). Ядерный удар по любому объекту в Западной Европе могли нанести и бомбардировщики дальней авиации Ту-4 и Ту-16, то есть средства для обращения Франции и Англии в радиоактивную пустыню у Хрущёва были.

И уже на следующий день Никита Сергеевич получил послания из Англии и Франции, в которых премьер-министры А. Иден и Ги Молле сообщали о прекращении огня в ночь с 6 на 7 ноября 1956 г. А 8 ноября аналогичное послание пришло и от израильского премьера Бен Гуриона.

Союзники попытались оставить свои войска на египетской территории на неопределенный срок. По сему поводу появилось заявление ТАСС, в котором говорилось: если агрессоры не выведут свои войска с захваченных территорий, то компетентные органы Советского Союза не станут препятствовать выезду в Египет «добровольцев», желающих помочь дружественному народу в борьбе против колонизаторов. Понятно, что речь шла о регулярных войсках.

В результате 23 ноября началась и уже через месяц полностью завершилась эвакуация англо-французских войск из Египта, а последний израильский солдат покинул Синай 7 марта 1957 г.

31 января 1957 г. Египет разорвал последнее соглашение с Англией о сотрудничестве в эксплуатации Суэцкого канала. Сам канал был расчищен от мин и затопленных судов с помощью советских специалистов, и 29 марта 1957 г. по нему вновь пошли корабли.

Ну а Египет ожидала история, насыщенная многочисленными драматическими событиями, но она не была связана с Британской империей.

Эта война стала первой, которую США ввели за пределами Американского континента. Острые на язык американские журналисты дали ей и последующим захватническим войнам Вашингтона девиз: «У вас есть то, что нужно нам – ждите нас в гости».

24 февраля 1895 г. на Кубе вспыхнуло новое восстание против испанского господства. Его подготовила Кубинская революционная партия, возглавляемая Хосе Марти. Сам он погиб в одном из первых боёв. В сентябре на освобождённой от испанцев территории представители повстанцев собрались на Учредительную ассамблею. Была принята временная конституция, провозглашено образование независимой Кубинской республики.

В Мадриде начали склоняться к идее кубинской автономии. На остров послали нового капитан-генерала Рамона Бланко, снабдив соответствующими инструкциями и военными подкреплениями. Последних оказалось недостаточно. Инструкции не отвечали положению, сложившемуся на острове. Ответ кубинской ассамблеи гласил: «Ни особые законы, ни реформы, ни автономия… Независимость или смерть было, есть и будет нашим нерушимым и святым девизом. Мы должны победить и мы победим».

Ну а какое дело США до Кубы? Ах, жалко угнетаемых людей? А между тем в августе 1900 г. две тысячи американских солдат вместе с другими интервентами взяли штурмом Пекин и разграбили «Запретный город». Тоже было жалко китайцев?

Любопытно, что в 1911 г. Конгресс США отказался продолжать с Россией торговый договор 1832 г. из-за … протестов евреев в царской России. Таким образом, Россия уже 114 (!) лет под американскими санкциями. Правда, когда им припекало, янки делали небольшие перерывы.

Риторический вопрос: кого притесняли больше в 1911 г. – евреев в России или негров в США?

Понятно, «всё из-за бабок», как любил говорить сатирик Михаил Задорнов. «Если в Антарктиде найдут нефть, то США объявят войну кровавому режиму пингвинов», – эта фраза из шутки стала нормой жизни.

К 1895 г. американские миллионеры Аткинс, Хевемейер и Рионда сделались почти полными хозяевами сахарной промышленности Кубы. Бананы и ананасы оттуда вывозились большей частью в США. В руки американских дельцов переходили табачные плантации и производство сигар.

В американской прессе, отражавшей эти интересы, с конца 80-х – начала 90-х годов XIX века часто появлялись заметки о необходимости тем или иным способом присоединить Кубу к Соединённым Штатам. Эти высказывания согласовались с теориями американской экспансии («зрелого плода», «предопределения судьбы» и др.).

Испано-американская таможенная борьба и начавшиеся на Кубе военные действия вызвали падение производства кубинского сахара, дезорганизовали другие отрасли кубинского хозяйства, что наносило большой урон американским деловым кругам, имевшим интересы на Кубе, и раздражало идеологов экспансионизма.

2 октября 1897 г. влиятельный английский журнал «Экономист», объясняя читателям причины, которые толкали Белый дом к войне, касался политических интересов республиканской партии, но подчёркивал, что наиболее влиятельные её лидеры, «особенно в сенате, ратуют за интересы крупных трестов, таких, как Сахарный и Табачный тресты, которые полагают, что приобретение Кубы… абсолютно необходимо для их „систем“».

15 января 1898 г. газета «Геральд» от их лица объявила: «Если американские интересы будут в дальнейшем подвергаться опасности, для их защиты будут призваны военные корабли».

Через 10 дней в гаванский порт прибыл американский броненосец «Мэн». То была прямая провокация. Уходя от гнева происпански настроенных гаванцев, а также сохраняя лицо, испанские власти направили в Нью-Йорк крейсер «Бискайя» «с ответным дружеским визитом». Напрасно они надеялись этим ходом ослабить напряжённость. Американцы пытались придраться к любой мелочи.

В первых числах февраля 1897 г. журнал «Нью-Йорк джорнел» опубликовал письмо испанского посла в Вашингтоне Депьюи де Лома, в котором он называл президента Мак-Кинли «низкопробным политиканом». Письмо было частным, его выкрали с почты. Об этом молчали. Кричали о поругании национальной чести. Де Лом подал в отставку. Государственный департамент требовал, чтобы Мадрид принёс официальное извинение. Оттуда возражали, ссылаясь на обстоятельства, приведшие к опубликованию письма. Пока шли препирательства, произошло событие, сделавшее войну неизбежной.

Броненосец «Мэн» без разрешения властей Гаваны продолжал торчать на рейде.

15 февраля 1898 г. в 21 ч. 40 мин. на борту броненосцы произошёл мощный взрыв.

Командующий американским флотом немедленно заявил, что испанцы торпедировали корабль. В 1910 г. «Мэн» подняли, так как его остатки мешали судоходству. Сразу стало ясно, что взрыв был внутренний, а не внешний от попадания торпеды.

Семь тысяч тонн первоклассной стали – большая ценность! В мировой практике поднятые на поверхность суда в 95 % случаев отправляют на лом. А когда поднятый корабль выводят на глубину – это явно сокрытие преступления.

Желающие могут найти ещё несколько таких случаев в мировой истории. Так, например, 13 июня 1942 г. германская авиация потопила в Севастопольской бухте теплоход «Грузия». После войны корабль подняли, вывели из Севастопольской бухты, отбуксировали в район Казачьей бухты и там затопили.

В 1959 г. остатки «Грузии» вторично подняли на поверхность, отбуксировали на более глубокое место и там снова затопили.

Дело в том, что «Грузия» наряду с обычными перевозил и химические боеприпасы.

Тут сразу возникает традиционный вопрос: «Cui prodest?» («Кому выгодно?»).

Испанцы всеми способами пытались избежать нападения США. Ах, взрыв «Мэна» уменьшил боеспособность американского флота! Флот США и без «Мэна» существенно превосходил испанский, а «Мэн» был далеко не самым крупным кораблём США.

Немедленно во всех штатах начался буквально собачий вой американской прессы. «„Помни Мэн!“ – слова, ставшие лозунгом, призывавшим к объявлению войны. „Теперь всё готово: готова армия, готов флот, готово казначейство, готова служба морской разведки, готовы доводы против Испании, готов народ“, – писала газета „Уорлд“.

Ей вторила „Сан“: „Не только наше моральное право, но наш политический долг сказать Испании, что дни её владычества в Западном полушарии кончились“. „Время дискуссий прошло. Наступило время действий“, – декларировала „Нью-Йорк джорнел“.

Правительство в Вашингтоне не нужно было уговаривать. Оно имело в своих руках ожидавшийся козырь, который давал возможность представить Испанию ответственной не за жестокость в отношении соседей-кубинцев, не за экономические потери американских дельцов, как ранее, но за гибель большого числа американских граждан. Ссылаясь на заключение американской комиссии, которая исследовала причины взрыва, Маккинли предложил, а Конгресс 9 марта утвердил выделение 50млн долл. на цели „национальной обороны“. В тот же день были сняты пошлины с ввоза в страну военного, имущества»[59].

Разбойничье нападение США на Испанию не устраивало ни Германию, ни Францию. Но тут на стороне США выступила Англия. Цель – щёлкнуть по лбу Францию и попытаться привязать её к британской колеснице. Ведь Фашодский инцидент был ещё впереди.

Естественно, Лондон хотел привлечь США к своим агрессивным планам по отношению к Германии.

«9 апреля 1898 г. „Лондон спектейтор“ предупреждал континентальные державы, что в случае, если они выступят на стороне Испании, то Англия встанет на защиту США „в 24 часа“. Это не было только газетным вымыслом. Министр колоний Джозеф Чемберлен заявил Хэю: „Я был бы рад случаю, когда мы могли бы бороться с вами бок о бок“. Тот же Чемберлен 15 мая в своей бермингемской речи призвал правительство заключить военный союз с Соединёнными Штатами. Разговаривая с американским послом, бывший помощник министра иностранных дел Грей сказал ему: „Почему Соединённые Штаты не воспользуются нашим военным флотом, чтобы разделаться с Кубой. В другой раз они окажут нам такую же любезность“»[60].

11 апреля президент Мак-Кинли обратился к Конгрессу с посланием, не оставлявшим сомнения, что объявление войны – вопрос дней: «Наша торговля терпит убытки, капитал, инвестируемый нашими гражданами на Кубе, в большой части погибает… Насильственное вмешательство Соединённых Штатов как нейтрального государства с целью остановить войну… справедливо…».

19 апреля Конгресс принял совместную резолюцию, в которой говорилось: США требуют, «чтобы правительство Испании немедленно отказалось от своей власти и управления на острове Кубе и вывело свои войска и морские силы с острова и кубинских вод».

20 апреля документ был утверждён президентом и Вудфорд предъявил испанскому правительству ультиматум, в котором Испании предлагалось неукоснительно исполнить содержавшееся в нем требование. Для ответа давался срок в два дня.

21 апреля испанское правительство сообщило о своем отказе принять американские требования и отозвало посла Бернабе и весь состав посольства из Вашингтона, заявив о разрыве дипломатических отношений. Вечером этого дня, когда война ещё не была объявлена, Мак-Кинли отдал секретный приказ о блокаде кубинских берегов.

22 апреля приказ был опубликован и адмирал Сампсон направился со своей эскадрой из Ки-Уэста в направлении Кубы. Правительство призвало на действительную службу 125 тыс. волонтеров.

23 апреля 1898 г. Испания объявила о состоянии войны с Соединёнными Штатами. 25 апреля Конгресс принял закон об объявлении Соединёнными Штатами войны Испании.

Итак, 21 апреля 1898 г. Мак-Кинли отдал распоряжение блокировать берега Кубы. 24 апреля, следуя приказу, американские военные корабли начали захватывать торговые испанские суда в Карибском море и Атлантическом океане.

Военные действия в Вест-Индии начались вечером 22 апреля 1898 г., когда американская эскадра контр-адмирала Сэмпсона (два броненосца, десять крейсеров, пять миноносцев), вышедшая в 7.30 утра из Ки-Уэста, вышла на внешний рейд Гаваны и открыла огонь по испанским береговым батареям. Также во время своего перехода американцы захватили первое призовое судно – гружённый лесом испанский пароход «Буэнавентура».

Американцы планировали завоевать господство на море, и лишь после этого предполагалось перейти к десантным операциям. Поэтому действия американской блокирующей эскадры на первом этапе войны сводились к осторожному прощупыванию испанской обороны на северном побережье Кубы.

Несмотря на слабость испанской флотилии Антильских островов, состоявшей в основном из старых канонерских лодок, и нерешительность её командующего адмирала Мантерола, в апреле – мае испанцам трижды удалось отразить атаки американских вспомогательных крейсеров и миноносцев в районе порта Карденас.

11 мая американцы попытались высадить десант в бухте Сьенфуэгос на южном побережье Кубы с целью уничтожить кабельную станцию подводного телеграфа, связывавшего Кубу с внешним миром. Испанской береговой обороне удалось отразить десант с потерями для неприятеля.

18 мая вспомогательный крейсер «Сент-Луис» перерезал телеграфный кабель, соединявший Сантьяго-де-Куба с Ямайкой. Никакого значения эта акция не имела, так как владевшие линией англичане сбежали в самом начале войны, частью опечатав, а частью разобрав оборудование. Оставалась действующей французская линия от Сантьяго через Гуантанамо на Гаити. Чтобы перерезать и её, «Сент-Луис» в сопровождении буксира «Вэмпэтук» направился ко входу в Гуантанамскую бухту, расположенную 50 милями восточнее. Однако охранявшая вход испанская канонерка, поддержанная единственной береговой пушкой, сумела отогнать американцев.

Ещё до начала войны испанцы решили послать на Кубу эскадру под командованием адмирала Серверы (четыре броненосных крейсера и три миноносца). Она собралась на островах Зелёного Мыса. 12 марта Сервера прибыл со своей эскадрой в Фор-де-Франс на Мартинике, но французы не позволили ему пополнить запас угля. Он получил небольшой запас угля в Виллемстаде на Кюрасао. 19 мая испанская эскадра вошла незамеченной в Сантьяго-де-Куба.

27—28 мая эскадра коммодора Шлея установила морскую блокаду Сантьяго-де-Куба.

20 июня к Сантьяго подошли 35 американских транспортов с 18 тысячами человек десанта, 22–24 июня эти войска были высажены у Дайкири и 26 июня совместно с кубинскими повстанцами осадили Сантьяго с суши.

1 июля американцы и кубинцы разбили испанцев в битве за высоту Сан-Хуан к востоку от Сантьяго. При этом, имея 16-кратное превосходство, американцы понесли такие же потери, как и испанцы.

2 июля адмирал Сервера решил прорвать блокаду. К этому его побуждал командующий сухопутной армией маршал Бланка. Моряки эскадры служили тяжёлым бременем для скудных продовольственных запасов защитников Сантьяго, а толку от блокированного флота все равно не было никакого.

Испанская эскадра шла вдоль берега. Ей противостояла американская эскадра в составе четырёх броненосцев и одного броненосного крейсера. Сервера же располагал четырьмя броненосными крейсерами и двумя миноносцами. Испанцы шли в кильватерной колонне, а американцы действовали вне строя. Американские суда поочередно сосредотачивали огонь на одном из испанских судов. Вскоре все испанские суда были уничтожены, при этом американцы не потеряли ни одного корабля при ничтожных потерях среди экипажей – всего несколько человек убитых и раненых.

10 июля началась американская бомбардировка Сантьяго, и через четыре дня город сдался. Всего на юге Кубы сдалось в плен 24 тыс. испанских солдат. В начале августа американцы совместно с кубинскими повстанцами овладели всей Кубой.

В конце июля 1898 г. на юге Пуэрто-Рико было высажено 16 тысяч американских солдат под командованием генерала Майлса. 8 августа он начал наступление и занял в скором времени всю западную часть острова. На Пуэрто-Рико американцы потеряли всего 5 человек убитыми и 28 ранеными.

На Филиппинах, так же как и на Кубе, с 1896 г. продолжалось антииспанское восстание, чем воспользовались американцы.

30 апреля 1898 г. американская эскадра под командованием коммодора Дьюи (6 крейсеров, в том числе 4 бронепалубных) подошла к Манильской бухте. На рассвете 1 мая американская эскадра подошла к Маниле. Выяснив, что у Манилы стоят только торговые суда, американские корабли повернули на юг и вскоре обнаружили у Кавите испанскую эскадру из 10 устаревших кораблей, только два из них были бронепалубными крейсерами. Испанской эскадрой командовал адмирал Монтохо. Произошёл бой, в котором все испанские корабли были уничтожены, при этом пять из них были потоплены своими командами. Американские же корабли не получили ни одного серьёзного повреждения.

2 мая американский десант занял Кавите. Испанцы отошли к Маниле. Американцы заключили с филиппинскими повстанцами соглашение о совместной борьбе против испанцев. 8 июня повстанцы заняли Лас-Пиньяс и Параньяке, очистив от испанцев окрестности Манилы. В течение июня сопротивление испанцев было сломлено, и 3 июля была провозглашена независимость Филиппинской республики.

Испанцы сохранили контроль лишь над частью архипелага, в то время как большую его часть контролировали филиппинские повстанцы, продолжавшие боевые действия против испанских колониальных войск. Обескровленные и утомлённые испанские войска терпели одно поражение за другим. Ко времени передачи островов американцам под контролем испанской администрации остался лишь один крупный остров.

После прибытия американских подкреплений 13 августа американские и филиппинские войска начали штурм Манилы, и через четыре часа испанские войска капитулировали.

20 июня американский бронепалубный крейсер «Чарльстон» и три транспорта с солдатами прибыли к Гуаму. С «Чарльстона» было произведено несколько выстрелов по старой испанской крепости, но ответного огня не последовало и не было видимых повреждений крепости. Скорее всего, снаряды пролетели мимо, так как капитан морской пехоты Гуама Педро Дуарте решил, что судно салютует, и послал гонца в столицу острова – город Хагатна, находящийся в 10 км от Пити, с сообщением прислать губернатора, чтобы дать ответный салют. Делегация острова села в лодку и направилась к американскому кораблю.

Но когда они поднялись на борт «Чарльстона», то узнали, что между Испанией и США объявлена война и крейсер прибыл для захвата острова. Испанские чиновники были поражены этой новостью. Они были объявлены военнопленными и в капитанской каюте крейсера стали обсуждать условия капитуляции, которая состоялась 21 июня 1898 г.

Губернатором острова до прихода американской администрации был назначен Франсеск Мартинес Портусач. Попрощавшись с жителями Гуама, «Чарльстон» и три транспорта 22 июня отбыли на Филиппинские острова. Крейсер принимал участие в захвате Манилы и Субик-Бэй. Потерпел крушение и затонул 2 ноября 1899 г., когда наскочил на подводный риф недалеко от острова Лусон.

12 августа США и Испания заключили перемирие. Согласно заключённому в декабре 1898 г. Парижскому мирному договору, завершившему войну, Испания отказалась от прав на Кубу, уступила США Пуэрто-Рико и другие острова, находящиеся под её суверенитетом в Вест-Индии, уступила США Филиппинские острова за двадцать миллионов долларов, уступила США Гуам.

Куба была провозглашена независимым государством, однако она попала под сильное влияние США, а Пуэрто-Рико, Филиппины и Гуам стали владениями США.

Почему автор столь подробно остановился на политической и пропагандистской стороне испано-американской войны? Это была первая захватническая война за пределами континента, а главное то, что по этой схеме США начнут десятки войн в ХХ и начале XXI века.

Кто развязал Первую мировую войну? Российские политики, военные и интеллигенты в 1914–1917 гг. брызгали слюной, доказывая, что Вильгельм II решил завоевать весь мир, а проклятые боши только тем и занимались, что зверски пытали пленных, насиловали, а затем убивали женщин.

Честно говоря, спорить с этой публикой лень. Достаточно вспомнить, что 3 марта 1918 г. большевики заключили Брестский мир, и сразу в течение 3–4 месяцев на оккупированную немцами территорию бывшей Российской империи прибыло свыше 300 тысяч русских офицеров, чиновников, интервентов и т. д.

Десятки тысяч русских офицеров подались в создаваемые немцами формирования: гетманскую армию, Северо-Западную армию, а политики, журналисты и просто бывшие квасные патриоты начали выдавать восторженные статьи и речи о гуманизме и цивилизаторской миссии германской армии.

Но наступил 1991 г., и новые либералы запели о Германии песни образца 1914–1917 гг. Дошло до того, что виновником Первой мировой войны был объявлен… Ленин. Он де до 1914 г. много писал о надвигавшейся войне, значит он её и устроил.

В феврале 1914 г., то есть за полгода до начала мировой войны, бывший министр внутренних дел в 1905–1906 гг., монархист Пётр Николаевич Дурново подал царю обширную докладную записку. Николай II её видел, но читал ли – неизвестно.

В записке указывалось:

«Центральным фактором переживаемого нами периода мировой истории является соперничество Англии и Германии. Это соперничество неминуемо должно привести к вооружённой борьбе между ними, исход которой, по всей вероятности, будет смертельным для побежденной стороны.

<…>

С другой стороны – мощная континентальная держава, ограниченная территория которой недостаточна для возросшего населения. Поэтому она прямо и открыто заявила, что будущее её на морях, со сказочной быстротой развила огромную мировую торговлю, построила, для её охраны, грозный военный флот и знаменитой маркой Made in Germany создала смертельную опасность промышленно-экономическому благосостоянию соперницы. Естественно, что Англия не может сдаться без боя, и между нею и Германией неизбежна борьба не на жизнь, а на смерть. Предстоящее в результате отмеченного соперничества вооружённое столкновение ни в коем случае не может свестись к единоборству Англии и Германии.

<…>

Стоило, однако, нам стать на путь тесного сближения с Англией, как тотчас последовало присоединение Боснии и Герцеговины, которое так легко и безболезненно могло быть осуществлено в 1905 или 1906 г., затем возник вопрос Албанский и комбинация с принцем Видом. Русская дипломатия попробовала ответить на австрийские происки образованием Балканского союза, но эта комбинация, как и следовало ожидать, оказалась совершенно эфемерною. По идее направленная против Австрии, она сразу же обратилась против Турции и распалась на дележе захваченной у этой последней добычи. В результате получилось только окончательное прикрепление Турции к Германии, в которой она не без основания видит единственную свою покровительницу. Действительно, русско-английское сближение, очевидно, для Турции равносильно отказу Англии от традиционной её политики закрытия для нас Дарданелл, а образование, под покровительством России, Балканского союза явилось прямой угрозой дальнейшему существованию Турции, как Европейского государства. Итак, англо-русское сближение ничего реально-полезного для нас до сего времени не принесло. В будущем оно неизбежно сулит нам вооружённое столкновение с Германией.

<…>

Главная тяжесть войны, несомненно, выпадет на нашу долю, так как Англия к принятию широкого участия в континентальной войне едва ли способна, а Франция, бедная людским материалом, при тех колоссальных потерях, которыми будет сопровождаться война при современных условиях военной техники, вероятно, будет придерживаться строго оборонительной тактики. Роль тарана, пробивающего самую толщу немецкой обороны, достанется нам, а между тем сколько факторов будет против нас и сколько на них нам придется потратить и сил, и внимания.

<…>

Далее неблагоприятным для нашей обороны обстоятельством является вообще чрезмерная её зависимость от иностранной промышленности, что, в связи с отмеченным уже прекращением сколько-нибудь удобных заграничных сообщений, создаст ряд трудноодолимых затруднений. Далеко недостаточно количество имеющейся у нас тяжёлой артиллерии, значение которой доказано опытом японской войны, мало пулемётов. К организации нашей крепостной обороны почти не приступлено, и даже защищающая подступ к столице Ревельская крепость ещё не закончена.

Сеть стратегических железных дорог недостаточна, и железные дороги обладают подвижным составом, быть может, достаточным для нормального движения, но несоответствующим тем колоссальным требованиям, которые будут предъявлены к нам в случае европейской войны.

<…>

Жизненные интересы России и Германии нигде не сталкиваются и дают полное основание для мирного сожительства этих двух государств. Будущее Германии на морях, то есть там, где у России, по существу наиболее континентальной из всех великих держав, нет никаких интересов. Заморских колоний у нас нет и, вероятно, никогда не будет, а сообщение между различными частями империи легче сухим путем, нежели морем. Избытка населения, требующего расширения территории, у нас не ощущается, но даже с точки зрения новых завоеваний, что может дать нам победа над Германией? Познань, Восточную Пруссию? Но зачем нам эти области, густо населенные поляками, когда и с русскими поляками нам не так легко управляться. Зачем оживлять центробежные стремления, не заглохшие по сию пору в Привислинском крае, привлечением в состав Российского государства беспокойных познанских и восточно-прусских поляков, национальных требований которых не в силах заглушить и более твердая, нежели русская, германская власть?

Совершенно то же и в отношении Галиции. Нам явно невыгодно, во имя идеи национального сентиментализма, присоединять к нашему отечеству область, потерявшую с ним всякую живую связь. Ведь на ничтожную горсть русских по духу галичан, сколько мы получим поляков, евреев, украинизированных униатов? Так называемое украинское или мазепинское движение сейчас у нас не страшно, но не следует давать ему разрастаться, увеличивая число беспокойных украинских элементов, так как в этом движении несомненный зародыш крайне опасного малороссийского сепаратизма, при благоприятных условиях могущего достигнуть совершенно неожиданных размеров. Очевидная цель, преследуемая нашей дипломатией при сближении с Англией – открытие проливов, но, думается, достижение этой цели едва ли требует войны с Германией. Ведь Англия, а совсем не Германия, закрывала нам выход из Чёрного моря. Не заручившись ли содействием этой последней, мы избавились в 1871 г. от унизительных ограничений, наложенных на нас Англией по Парижскому договору?

И есть полное основание рассчитывать, что немцы легче, чем англичане, пошли бы на предоставление нам проливов, в судьбе которых они мало заинтересованы и ценою которых охотно купили бы наш союз.

Не следует к тому же питать преувеличенных ожиданий от занятия нами проливов. Приобретение их для нас выгодно лишь постольку, поскольку ими закрывается вход в Чёрное море, которое становится с той поры для нас внутренним морем, безопасным от вражеских нападений.

Выхода же в открытое море проливы нам не дают, так как за ними идет море, почти сплошь состоящее из территориальных вод, море, усеянное множеством островов, где, например, английскому флоту ничего не стоит фактически закрыть для нас все входы и выходы, независимо от проливов».

Дурново предположил, что участие России в войне приведёт к революции. Дурново знал, что говорил. С 1875 г. он служил в МВД, в том числе директором департамента полиции, а потом и министром, а в молодые годы служил морскими офицером и провёл восемь лет в плавании в Атлантическим и Тихом океанах.

Ещё больше подробно о роли Англии в развязывании мировой войны в 1926 г. писал академик Михаил Николаевич Покровский, член РСДРП(б) с 1905 г.:

«…рост германского флота и торгового, и военного, – одно с другим тесно связано, – представлял огромную угрозу для Англии в смысле её монополии на океане. Эта океанская монополия Англии была сильно подорвана. Я приведу несколько цифр, которые это иллюстрируют.

Из всех 47 миллионов мирового тоннажа Англии принадлежало перед войной около 20 миллионов, Германии принадлежало 6 млн. Остальные 20 миллионов принадлежали остальному земному шару, причём ни одна из стран не располагала более чем 2,5 миллионами тонн. Только одна Германия имела 6 миллионов тонн. Это, – если мы возьмём тоннаж, то есть вместимость судов в грубом виде. Но надо иметь в виду, что сюда входят не только океанские суда, не только орудия мирового транспорта, а входит и всякий каботажный флот, и рыбачьи суда и пр. Наиболее крупной в этом списке является Норвегия с 2,5 миллионами тонн. Там, большею частью, рыбачий и каботажный флот, который обслуживал бесконечные норвежские фиорды.

Если же мы возьмём специально океанский флот, то увидим, что тут соперничество было ещё более острым и ещё менее благоприятным для Англии. Если возьмем количество пароходов и рост их с 1870 г. у Германии и Англии, то у Англии число пароходов увеличилось втрое, а вместимость их – в десять раз, а в Германии число пароходов увеличилось в 13 раз, а вместимость – в 28 раз. Вы видите, до какой степени германский флот рос быстрее, чем английский флот. А если мы возьмем пароходы-гиганты вместимостью более 12 тыс. тонн, то мы такие цифры получим: в 1910 г. таких пароходов было во всем мире 80, из них 42 принадлежало Англии, 22 – Германии и 16 – всем остальным странам, вместе взятым.

<…>

…поймёте слова сэра Эдуарда Грея – английского министра иностранных дел – Сазонову, русскому министру иностранных дел, осенью 1912 г., когда Грей заявил, что, в случае войны Англии с Германией, употребит все усилия, чтобы раздавить германское морское могущество; поймёте слова более грубые и прямые близнеца Николая II – Георга V (они похожи друг на друга, как близнецы): „Мы будем топить всякий германский торговый корабль, который попадётся в наши руки“.

<…>

Главной виновницей войны, конечно, была не Россия. Когда пускают какого-нибудь мальчишку, чтобы он влез в форточку и помог сломать окно, то главным виновником является не этот мальчишка, а те матерые бандиты, которые его послали. Так было и тут»[61].

С 1871 по 1914 г. Германия не претендовала ни на один квадратный километр территории любого европейского государства. Разумеется, автор не считает Германию «белой и пушистой». Германское правительство планировало захваты территорий и даже реально их проводило в Китае и других странах Азии и Африки. И если бы не козни Англии, то всё могло бы ограничиться заморскими локальными войнами далеко за пределами Европы.

Однако Англия считала страшной угрозой расширение германских колоний, улучшение конкурентоспособности германской промышленности по сравнению с британской, а также рост германского торгового и военного флота.

Ну а Англия привыкла себя считать «владычицей морей» и грозить всем державам мира бронированным кулаком Гранд Флита.

Чего стоит только «Акт о морской обороне» 1889 г. (Naval Defence Act) – закон, принятый британским парламентом 31 мая 1889 г. и предусматривавший постройку в течение 1889–1894 гг. 70 боевых кораблей для Королевского флота на сумму 21,5 миллионов фунтов стерлингов.

Согласно Акту требовалось построить в 1889–1894 гг. следующие корабли:

7 броненосцев типа «Ройял Соверен»;

1 броненосец типа «Худ»;

2 броненосца типа «Центурион»;

9 крейсеров типа «Эдгар»;

8 крейсеров типа «Астрея»;

21 крейсер типа «Аполло»;

4 крейсера типа «Пёрл»;

18 торпедных канонерских лодок типа «Шарпшутер».

Акт впервые утвердил «двухдержавный» стандарт (Two Power Standart), согласно которому количество боевых кораблей в британском флоте должно как минимум быть равным объединённой силе двух следующих за ним сильнейших флотов в мире (в то время – флоты Франции и России). Акт означал также переход к новым методам планирования военно-морского бюджета.

В Германии Первый Закон о военно-морском флоте был принят в марте 1898 г. Закон финансировал строительство одиннадцати линкоров в течение следующих семи лет. Британию мало беспокоил Первый военно-морской акт, поскольку он не увеличил военно-морской флот Германии до размеров, соответствующих стандарту двух держав. Однако к ноябрю 1898 г. Тирпиц начал работу над планом по удвоению флота за счёт включения в него сорока пяти линкоров и броненосных крейсеров, который он представил кайзеру в сентябре 1899 г.

В 1905 г. британские инженеры-кораблестроители произвели революцию в военно-морском деле, построил «Дредноут» – корабль принципиально нового типа.

«Dreadnought», в переводе «Неустрашимый» – название британского корабля, заложенного 2 октября 1905 г., спущенного 10 февраля 1906 г. и введенного в строй 3 декабря 1906 г. Сразу же обращаю внимание читателя на то, сколь быстро строили свои суда англичане. Изюминка «Дредноута» была в том, что он нес не четыре 305-мм пушки в двух башнях, как все другие британские, французские и русские броненосцы, а десять 305-мм пушек в пяти башнях. Зато у него полностью отсутствовала артиллерия среднего калибра, а для защиты от миноносцев имелось двадцать семь 76-мм пушек. Кроме того, «Дредноут» стал первым в мире большим кораблём, оснащённым паротурбинной установкой. После введения в строй «Дредноута» все существующие броненосцы автоматически стали устаревшими судами. «Дредноут», как ранее «Монитор», дал название классу кораблей. По его типу стали строить броненосцы все великие морские державы.

В ответ в Германии заложили четыре дредноута типа «Нассау».

15 августа 1906 г. в Германии в Фридрихсхофе состоялась встреча германского императора Вильгельма II и британского короля Эдуарда VII. На ней кайзер заявил, что Германия строит свой флот исключительно с целью защиты торговых интересов и не имеет агрессивных намерений. Он сказал, что Великобритании вряд ли удастся сохранить «двухдержавный стандарт» из-за роста флотов других государств, и провозгласил: «Я и мой народ никогда не потерпим, чтобы кто-то нам указывал относительно развития наших морских и военных сил».

Предложенный германским военно-морским статс-секретарём Тирпицем вариант установления соотношения сил флотов в пропорции «3: 4» не мог быть одобрен британцами, так как это противоречило британской политике «двухдержавного стандарта». Германский рейхсканцлер Бюлов, бывший сторонником достижения договорённостей с британцами по вопросу о флоте, в 1909 г. ушёл в отставку.

Но в декабре 1911 г., после второго марокканского кризиса, германские правящие круги стали вновь зондировать возможность соглашения с Великобританией. 8—11 февраля 1912 г. Германию посетила делегация во главе с военным министром Великобритании Р. Холденом. Он в первой же беседе с новым германским рейхсканцлером Бетманом-Гольвегом заявил, что если Германия будет строить новые военные корабли, то Великобритания построит их вдвое больше. За отказ от дальнейшего усиления германского флота Холден предложил Германии колониальные уступки в Африке, а также соглашение о финансировании Багдадской железной дороги.

Рейхсканцлер Бетман-Гольвег, в свою очередь, представил проект англо-германского соглашения, по которому каждая сторона соблюдает «благоприятный нейтралитет» в случае «вовлечения в войну» другой стороны. Но Холден отклонил этот проект и предложил другую формулу, по которой каждая сторона обязуется не участвовать в неспровоцированном нападении на другую сторону и в агрессивных комбинациях против неё. Дальнейшие переговоры были перенесены в Лондон.

Однако, когда британские специалисты изучили планы германского морского строительства, они были поражены их размахом. В марте 1912 г. британское правительство внесло в парламент законопроект о постройке двух военных кораблей в ответ на каждый корабль, строящийся в Германии. Переговоры с Германией были прерваны. В конце 1912 г. рекламщики носили по улицам Лондона плакаты со сравнением британских и германских сил, на которых были перечислены все готовые дредноуты обеих стран, а также все строящиеся и предполагаемые к закладке в будущем. Общий смысл данной таблицы заключался в том, что к 1915 г. Британия будет иметь 36 дредноутов против 33 германских.

Замечу, что океанских лайнеров в начале ХХ века в Германии было произведено куда больше, чем в Англии, а военный флот Германии по тоннажу в начале 1920-х годов по планам должен был превзойти британский. Да уже к 1914 г. германский флот в ряде областей, как-то: корабельная артиллерия, подводные лодки и т. д., качественно превосходил британский.

В 1900 г. британское правительство приняло решение напасть на Германию. Предвижу обвинения оппонентов в бездоказательности. Увы, доказательства у меня железные, как в переносном, так и в буквальном смысле, – кардинальные реформы в британском флоте.

С 1860 по 1900 г. Англия в десятках баз, расположенных во всех частях света, содержала сотни боевых кораблей, большинство из которых были устаревшими. Лорды Адмиралтейства готовились к крейсерской войне с Россией и Францией. В такой ситуации и старые броненосные корабли были способны защитить порты в британских колониях, разбросанных по всему свету.

А в 1900 г. британское правительство начинает подготовку к морской войне с Германией в Северном море и проливе Ла-Манш. Соответственно, начинается резкое сокращение кораблей в дальних морях. Так, в 1903–1905 гг. британский флот в китайских водах был сокращён с 25 до 10 кораблей. Остальные сданы на лом.

Всего же в 1900–1905 гг. было списано 154 корабля. Число британских флотов сократилось с 9 до 5. Число эскадренных броненосцев на Средиземном море сократили с 12 до 8. Зато флот Ла-Манша увеличили с 8 до 17 броненосцев.

Итак, начало «Великой войны» было предопределено на Даунинг-стрит и в британском Адмиралтействе ещё в 1900 г.

В конце 1904 г. первый лорд Адмиралтейства Джон Фишер обратился к королю Эдуарду VII с предложением «копенгагировать» германский флот, пока его мощь не достигла критических для Британии размеров. Фишер имел в виду пиратское нападение адмирала Нельсона в апреле 1801 г. на датский флот, который мирно стоял на рейде Копенгагена, столицы нейтральной Дании.

В феврале 1905 г. лорд Адмиралтейства Артур Ли заявил: «Если при существующих условиях война все-таки начнётся, то британский флот нанесёт свой первый удар прежде, чем противная сторона успеет прочитать об объявлении войны в газетах».

Ну а в мае 1905 г. Фишер откровенно брякнул морскому министру Каудору: «Сэр, если вы хотите уничтожить германский флот, я готов это сделать сейчас. Если вы прождете ещё пять или шесть лет, то такая работа станет гораздо более трудной».

Англичане никогда не воевали на суше в одиночку, предпочитая использовать чужое «пушечное мясо». Во всех крупных европейских конфликтах, как-то: Война за испанское наследство 1701–1712 гг., Семилетняя война 1756–1763 гг. и Наполеоновские войны 1793–1815 гг., английские войска на суше понесли потери менее двух процентов от всех военных потерь. И при этом во всех перечисленных войнах Англия приобрела куда больше, чем другие страны-победители.

Кто же мог дать Англии «пушечное мясо» в войне против Германии? Естественно, Франция и Россия. Лондон действовал с ними по единой простой схеме – удар кнутом, а потом выдача пряничка и обещание «сорока бочек арестантов» после победы над Германией.

В 1898 г. англичане заставили капитулировать французский отряд из 158 человек под командованием майора Маршана, который занял суданский город Фашода у истоков Белого Нила.

А затем коварный Альбион выдал Парижу пряничек в виде нескольких территорий в Центральной Африке.

Аналогичную операцию Лондон провернул и с Россией. В январе 1902 г. Англия и Япония заключили военный союз, направленный против России. В ходе Русско-японской войны Британия фактически воевала на стороне Японии.

Зато в 1907 г. англичане выдали Николаю II пряник – разрешили оккупацию русскими войсками Северной Персии.

Для дискредитации Германии ещё до начала войны в Англии было создано бюро военной пропаганды, руководителем которого назначили политика и писателя Чарзьза Мастермана.

2 сентября 1914 г. Мастерман пригласил в штаб-квартиру Бюро 25 известных британских писателей для обсуждения проблемы ведения военной пропаганды. Среди этих писателей были и очень известные авторы: А. Конан-Дойль, Герберт Уэллс, Редьярд Киплинг и др.

Все приглашённые были оповещены о высшей степени секретности осуществляемых пропагандистских мероприятий и соответственно, о неразглашении. Через некоторое время бюро выпустило секретную брошюру под названием «Доклад о предполагаемых немецких преступлениях». Каково! В Бюро заранее знали о зверствах, которые натворят проклятые боши.

До своего упразднения в 1917 г. Бюро опубликовало около 300 книг и брошюр на 21 языке, еженедельно распространяло более 4000 пропагандистских фотографий, а также карты, карикатуры и диапозитивы для СМИ.

В печати регулярно стали появляться статьи о диких зверствах «тевтонов» на оккупированных ими территориях: убийствах мирного населения, изнасилованиях и прочих жутких преступлениях. Именно с подачи британских пропагандистов появилась всем известная история распятия солдат союзных войск – англичан, канадцев и прочих.

Начальник разведки Британского корпуса в Европе, бригадный генерал Джон Чартерис сфабриковал документы, где говорилось, что в Германии работают специальные фабрики. Там трупы солдат, убитых на Западном фронте, перерабатывали для получения мыла, жира, удобрений и прочего. Был опубликован даже также некий немецкий «дневник», где подробно описывался процесс работы «фабрики».

Любопытно, что эта деза стала официальным поводом объявления Китаем войны Германии в 1917 г.

В 1925 г. сам Чартерис публично бахвалился журналистам о своей забавной затее. Ну а с ноября 1918 г. британские пропагандисты не остались без работы и начали массово фабриковать доказательства «зверств большевиков». Русской темой они занимаются и до сих пор. Смотрите западную прессу.

Помогала ли Англия России в Первой мировой войне? Формально да, но обьем помощи «британского союзника» можно рассматривать как издевательство.

Россия воевала на огромном фронте от Балтики до Каспийского моря против Германии, Австро-Венгрии, Болгарии и Турции.

В России в годы Первой мировой войны было мобилизовано 19млн человек, а Англии без колоний – 4,7млн, а с колониями – 8,2млн. В ходе боевых действий Россия потеряла 2,3млн человек, а Англия – 700 тысяч[62].

Сколько-нибудь реальную помощь Англия оказала России только на Балтике. Осенью 1914 г. британское правительство решило направить туда несколько свих подводных лодок типа «Е» водоизмещением 655/800[63] тонн. Официальная цель – помочь русским. Известный британский морской историк Дж. Корбетт в своем труде «Naval operations» писал, что планы Адмиралтейства тогда базировались на принципе «watching from a distance» – наблюдение на расстоянии, то есть попросту слежение за германским флотом, которого так боялось британское Адмиралтейство.

В 5 часов утра 15 октября (н. ст.) 1914 г. британские подводные лодки Е-1 и Е-9 покинули Ярмут и взяли курс на Датские проливы. Е-11 вышла чуть позже из-за неисправностей в машинах. Е-11 и Е-9 благополучно прибыли в Либаву, а Е-1 была повреждена в проливах германским гидросамолётом и вернулась домой.

18 августа 1915 г. британские подводные лодки Е-8 и Е-13 попытались прорваться через Датские проливы в Балтийское море. 21 августа Е-8 встретили русские корабли и отконвоировали в Ревель. Подводная лодка Е-13 села на мель в Датских проливах и была расстреляна германским миноносцем.

4 сентября 1915 г. третий и последний отряд британских подводных лодок в составе Е-18 и Е-19 двинулся к Датским проливам. 12 октября обе лодки в центре Балтийского моря встретил эсминец «Гремящий» и отконвоировал в Ревель.

Осенью 1916 г. в Архангельск были доставлены четыре британские малые подводные лодки С-26, С-27, С-32 и С-35 (водоизмещением 290/320 т). Лодки были погружены на баржи и по внутренним водным путям доставлены в Петроград.

Всего английские лодки потопили на Балтике от 8 до 10 германских пароходов, а также старые крейсера «Принц Адальберт» и «Ундина». При этом были потеряны лодки Е-18 и С-32.

После заключения Брестского мира оставшиеся британские подводные лодки 8 апреля 1918 г. были взорваны командами в финском порту Гонге, а личный состав лодок через Швецию вернулся домой.

Однако ряд британских офицеров остались и поступили в резидентуру британской разведки в России. Мало того, на борту плавбазы находилось несколько русских офицеров для связи с англичанами. Позже все они были завербованы британской разведкой.

Генерал-инспектор русской артиллерии великий князь Сергей Михайлович и фирма Шнейдера оставили Россию без тяжёлой артиллерии. Поэтому Военное министерство попыталось закупить тяжёлую артиллерию за границей. С началом войны и до конца 1917 г. из Англии поступило тяжёлых орудий: 9 – 305-мм гаубиц Виккерса, 39 – 203-мм гаубиц, 96 – 152-мм гаубиц Виккерса и 52 – 127-мм пушки Виккерса. Замечу, что 305-мм гаубицы Виккерса были поставлены с тягачами— паровыми тракторами «Большой лев». Однако ни одно русское шоссе не могло выдержать такой тяжести. В результате системы так и остались на складах.

Для полевой артиллерии англичане поставили четыреста 114-мм гаубиц, пять 75-мм зенитных пушек и 66 миномётов.

Помимо этого в 1915–1916 гг. из Англии прибыл 161 лёгкий броневик, а также двенадцать 40-мм зенитных самоходных установок на шасси автомобиля «Пирлесс».

Из стрелкового оружия из Англии получено 128 тысяч винтовок Арисака, ранее предназначавшихся для Японии, а также 540 ручных пулемётов Гочкиса.

Для вооружения русской авиации англичане поставили 400 ручных пулемётов «Льюис», которые использовались в Гражданскую войну в основном как оружие пехоты.

Замечу, что все перечисленное вооружение поставлялось не безвозмездно, а оплачивалось золотом, причём в большинстве случаев цены были сильно завышены. Так, английское правительство взяло заказ на станковые пулемёты типа Виккерс (мало отличавшиеся по своим тактико-техническим характеристикам и внешнему виду от русских «максимов»). Англичане передали сей заказ американской фирме «Кольт». В результате заказ был сорван, но Россия оплатила счёт – 2362 рубля за пулемёт. Тульский же завод брал в два раза меньше за родной «максим».

Британская помощь русскому флоту ограничилась поставкой примерно двадцати 305/40-мм стволов взамен расстрелянных на русских броненосцах, а также сорока 40-мм зенитных автоматов Виккерса.

Англия принципиально не посылала своему союзнику новейшие образцы самолётов и принципиально не желала давать танки. Зато позже Лондон с удовольствием отправит их белым армиям.

Как видим, «помощь» России принесла большие дивиденды британским фирмам, но была попросту незаметна в общем производстве военной техники на русских заводах.

Россия вступила в мировую войну с небоеспособными крепостями на западной границе и не имея ни одного современного тяжёлого орудия или миномёта.

Ко всему прочему население империи даже не знало целей войны. Формальным поводом для вступления в войну была защита братьев-славян. Да, это был неплохой пропагандистский лозунг – русская душа склонна к состраданию, особенно когда это касается слабых и убогих. Но братья-славяне были, увы, ненадежными союзниками и проявляли любовь к матушке России, лишь когда это было им выгодно. Вспомним, как братья-славяне передрались между собой в 1912 г., как Болгария в обеих мировых войнах воевала против России, дважды предоставляла свою территорию для агрессии против Югославии: первый раз – Гитлеру, а второй – НАТО.

«А как же Проливы? – спросит эрудированный читатель. – Неужели Россия могла допустить, чтобы они попали под контроль Австро-Венгрии?» Ну, начну с того, что захват Проливов Австрией или Германией не меньше светил Англии и Франции, и они были готовы воевать за них с «тевтонскими варварами» даже без России.

Уже в ходе войны Англия и Франция пообещали России Константинополь, а сами заключили тайный сепаративный договор, по которому взаимно обещали никаким образом Проливы России не отдавать.

Мало того, и Лондон, и Париж вынашивали планы раздела Российской империи после разгрома Германии. Отъему подлежали Привисленский край, Прибалтика, Финляндия, а по возможности и Украина, и Кавказ.

Первая мировая война не стала и не могла стать второй отечественной войной. Николай II втянул страну в войну за интересы Англии и Франции. Россия впервые в истории воевала не за приобретение новых земель, а за собственное расчленение.

В конце 1916 г. в Лондоне и Париже в кругах военных и политиков царило предвкушение скорой победы, до которой осталось несколько месяцев, а то и недель. Предполагалось, что Германия из-за нехватки продовольствия и сырья сдастся на милость победителя. Но что тогда делать с Россией? Ведь русская армия и флот к 1917 г. стали в несколько раз сильнее, чем в 1914 г. И в случае победы речь пойдет не о расчленении России, а придется Проливы отдавать. Союзники оказались в положении попа, которому приходится подставлять лоб под щелбаны Балды.

Не исключали западные политики и другую ситуацию. Попав в трудное положение, кайзер капитуляции на западе мог предпочесть сепаратный мир на востоке. В первом случае пришлось бы отдавать германскую территорию – Эльзас, Лотарингию и Рурскую область, колонии, флот и т. д. А во втором случае предполагалось, что Россию удовлетворят Проливы, то есть за мир будут платить не немцы, а турки.

Просчитывая ситуацию, политики Англии и Франции находят оптимальный, по их мнению, вариант – свергнуть самодержавие в России, установить республику с «демократическими» лидерами во главе. Причём многие из этих лидеров были «братьями» по ложам тем же западным политиканам. Правительства Англии и Франции выдали желаемое за действительное. Они считали, что падение самодержавия и приход к власти «демократов», с одной стороны, сохранит боеспособность русской армии и даст ей возможность довести войну до победного конца, а с другой – дестабилизирует страну так, что она не только не сможет воспользоваться плодами победы, но и не сможет удержать ряд территорий. Таким образом, западные политики одновременно ставили себе две взаимоисключающие цели.

С начала 1916 г. английский посол Джордж Бьюкенен и французский посол Морис Палеолог наладили интенсивные контакты с представителями всех трёх групп заговорщиков – великокняжеской, генеральской и масонской. Послы вели переговоры на великосветских раутах и тайных совещаниях. Многие заговорщики открыто посещали посольства.

В отдельных случаях дело доходило до открытого вызова царю. Так, в конце мая 1916 г. посол Бьюкенен специально прибыл в Москву, чтобы наградить высшим британским орденом московского городского голову М.В. Челнокова. «Мэр» Челноков стал пэром, но одновременно он был ещё и главноуполномоченным Всероссийского городского союза, а по данным Нины Берберовой[64], и «братом высокой степени». Кстати, вместо занятий благоустройством Первопрестольной Челноков в 1916 г. начал челночить в Ставку для переговоров с Алексеевым и другими генералами. Официально наградить заговорщика, которого подозревает правительство? Представим на секунду реакцию Лондона, если бы в 1970-х гг. советский посол в Англии вручил бы Героя Советского Союза лидеру североирландских сепаратистов.

Бьюкенен и Палеолог, благодаря знакомству с великими князьями и генералами, получают самую конфедициальную информацию о боевых операциях русских войск, возможных кадровых перестановках в правительстве, высказываниях царя и царицы в узком кругу. Такие беседы в любом государстве были бы сочтены изменой. Но для заговорщиков Бьюкенен и Палеолог – не послы союзных государств, а союзники в борьбе против Николая II. В присутствии послов начинаются и разговоры о вариантах переворота, но ни Бьюкенен, ни Палеолог не прерывают собеседников.

Фактически послы Англии и Франции становятся участниками заговора против монарха, при котором они аккредитованы. Причём Бьюкенен больше общался с заговорщиками из думской среды, промышленниками и юристами. А Палеолог больше предпочитал аристократические салоны, тот же салон великой княгини Марии Павловны. Кроме того, Палеолог регулярно встречался с верхушкой польской аристократии князем Станиславом Радзивилом, графом Иосифом Потогцким, графом Адамом Замойским и т. д. Разумеется, ясновельможные паны не собираются участвовать в заговоре против Николая, их интересуют последствия. В спокойной обстановке французского посольства паны вместе с любезным хозяином уже делят на части Российскую империю.

Кое-какая информация о деятельности послов союзников доходит и до охранки. Анна Вырубова позже в своих мемуарах пишет: «Государь заявил мне, что он знает из верного источника, что английский посол, сэр Бьюкенен, принимает деятельное участие в интригах против их величеств и что у него в посольстве чуть ли не заседания с великими князьями. Государь добавил, что он намерен послать телеграмму королю Георгу с просьбой воспретить английскому послу вмешиваться во внутреннюю политику России, усматривая в этом желание Англии устроить у нас революцию и тем ослабить страну ко времени мирных переговоров. Просить же об отозвании Бьюкенена государь находил неудобным: „Это слишком резко“, как выразился его величество».

А вот что вспоминает в эмиграции княгиня Палей, вдова великого князя Павла Александровича, одна из самых активных заговорщиц в великокняжеской группировке: «Английское посольство по приказу Ллойд-Джорджа [премьер-министра] сделалось очагом пропаганды. Либералы, князь Львов, Милюков, Родзянко, Маклаков, Гучков и т. д., постоянно его посещали. Именно в английском посольстве было решено отказаться от легальных путей и вступить на путь революции».

Сам Джордж Бьюкенен в 1924 г. оправдывался: «…многие все ещё думают, что я был её [Февральской революции] основной пружиной, что именно я дергал за веревку и пустил её в ход. Даже после моего возвращения в Англию в начале 1918 г. это обвинение неотступно меня преследовало, и мне никогда не удавалось сбросить его с себя. Некоторые из моих прежних русских друзей все ещё смотрят на меня с подозрением, а некоторые из них даже повернулись ко мне спиной, как к косвенному виновнику несчастий, выпавших на долю их родины и их последнего императора».

В ночь с 16 на 17 декабря во дворце князя Ф.Ф. Юсупова был убит Григорий Распутин. Каноническая версия убийства Гришки подробно описана в воспоминаниях Феликса Юсупова и растиражирована в десятках книг, пьес и кинофильмов. Согласно его версии, сошлись три хороших человека – великий князь Дмитрий Павлович, внук Александра II; князь Ф.Ф. Юсупов, первый богач России, женатый на племяннице Николая II Ирине и В.М. Пуришкевич, лидер крайне правых в Государственной думе, и решили избавить Россию от Распутина. К делу были привлечены два безмолвных статиста – доктор Лазоверт и поручик Сухотин.

Итак, благородные патриоты, морщась, по-дилетантски убивают злодея. Всё сие очень красиво, но малоправдоподобно.

А вот в XXI веке появилась достаточно убедительная версия, что главным убийцей Распутина был английский разведчик Освальд Рейнер.

«1 октября 2004 г. по английскому телеканалу BBC 2 в программе „Timewatch“ прошёл фильм, посвящённый убийству Распутина. Отставной сотрудник Скотленд-ярда Ричард Каллен и историк Эндрю Кук на основе фотографий трупа, актов вскрытия, документов и мемуаров той поры достоверно восстановили картину убийства. И когда они это сделали, сразу стало ясно, что существующая версия убийства Григория Распутина намеренно сфальсифицирована. Да, Юсупов и Пуришкевич оба стреляли в Распутина.

Однако именно английский агент произвёл третий, контрольный выстрел в лоб Григорию Распутину»[65]. Освальд Теодор Рейнер родился в Англии в 1888 г. Во время учебы в Оксфорде он подружился с Феликсом Юсуповым. К 1914 г. в совершенстве знал русский язык. В годы войны находился на службе в британской разведке. В 1916 г. Освальд был направлен в Петроградскую резидентуру под начало подполковника Самюэля Хора. В 1917 г. он получил звание капитана. В 1918 г. направлен в стокгольмскую резидентуру британской секретной службы, под начало Джона Скейла. Здесь он занимался вербовкой русскоязычных для последующей инфильтрации их в Россию. В Россию Райнер вернулся в 1919 г., служил во Владивостоке. Демобилизовался из британской армии в 1920 г., однако в 1921 г. посещал Москву в составе торговой делегации.

В 1927 г. Райнер совместными усилиями с Феликсом Юсуповым перевел на английский язык книгу Юсупова «Распутин – его пагубное влияние и его убийство».

Косвенным свидетельством участия Рейнера в убийстве Распутина является британский телефильм. 1 октября 2004 г. по английскому телеканалу BBC-2 в программе «Timewatch» прошел фильм, посвященный убийству Распутина. Отставной сотрудник Скотленд-ярда Ричард Каллен и историк Эндрю Кук на основе фотографий трупа, актов вскрытия, документов и мемуаров той поры достоверно восстановили картину убийства. И когда они это сделали, сразу стало ясно, что существующая версия убийства Григория Распутина намеренно сфальсифицирована. Да, Юсупов и Пуришкевич оба стреляли в Распутина. Однако именно английский агент произвел третий, контрольный выстрел в лоб Григорию Распутину.

«Освальд Рейнер прибыл в Россию в 1915 г., а в 1918-м отбыл на Родину с чувством выполненного долга. После своего русского успеха он работал в бюро британской разведки в Швеции и Японии. В 1922 г. он снова появляется в России, в Москве в составе британской торговой миссии. Под этим прикрытием он продолжал работать на благо британской короны. В 20-е и 30-е гг. он работал в европейских странах, во время Второй мировой войны служил в Канаде, а затем в Испании в качестве офицера связи между британской и испанской разведками. Кроме него, по информации авторов фильма, причастными к убийству, были старшие офицеры английской спецслужбы: капитаны Джон Скейл и Стивен Алли.

Именно они и спланировали убийство, а лейтенант Освальд Рейнер реализовал этот план с помощью своего русского друга князя Юсупова. Оказывается, гомосексуалист и трансвестит Феликс Юсупов был очень „близок“ с тремя офицерами из английской разведки. Степень этой близости, спустя столько лет, достоверно выяснить сложно. Известно, что Рейнер учился вместе с Юсуповым в Оксфордском университете, и там они стали друзьями. Капитан Алли родился в Юсуповском дворце в Москве в 1876 г.– его отец был близким другом отца Феликса. Он был одним из британских инженеров, строивших первую российскую железную дорогу между Петербургом и Москвой и по совместительству – шпионом. Что же касается капитана Скейла, то он находился в России с 1912 г. и также был другом семьи Юсуповых и резидентом британской спецслужбы. Позднее, уже в эмиграции, познакомилась с Феликсом и дочь Джона Скейла. Таким образом, молодой князь Юсупов был дружен сразу с тремя офицерами британской разведки! Им оставалось лишь вложить в его красивую голову нужную мысль…»[66].

Вот уже четверть века российские либералы муссируют версию о том, что Ленин был германским шпионом. Обывателей завораживает ужастик, как кайзер приказал пропустить через всю Германию «пломбированный вагон» с Лениным, а по пути немцы всучили ему чемоданы с миллионами марок.

Начну с того, что вагон был вовсе не пломбирован, а в нем были лишь заперты три из четырёх дверей.

Вместе с Лениным в «пломбированном вагоне» ехали 29 русских эмигрантов, точнее, российских, поскольку свыше 70 % их были этнические евреи. Этот список взят из газеты В. Бурцева «Общее дело» за 14 октября 1917 г. и до сих пор никем не оспаривался.

Ай-яй-яй! Мы с Германией воевали, а Ленин… Пардон, но почему никто не пишет о двух пломбированных поездах, проследовавших через Германию в апреле 1917 г.? В секретных документах русского Военного ведомства поезда числились «санитарными», и оплачивало их проезд тоже Военное ведомство.

Но ехали из Швейцарии через Германию в «санитарных» поездах не раненые или инвалиды, а 250 здоровых дядь и теть, среди которых были руководители меньшевиков, такие как Ю. Мартов и П. Аксельрод, и даже наставница, а по совместительству любовница Бенито Муссолини Анжелика Балабанова. Так они тоже были шпионами?

Самое любопытное, что все материалы по проезду этих 250 персонажей засекречены до сих пор. Известно лишь, что они прибыли в город Торнео – пограничный пункт между Швецией и Россией – 7 мая 1917 г.

А 2 (15) апреля, то есть за три недели до этого, через Торнео проезжал Ленин со своими спутниками. На пропускном пункте их допросили и обыскали офицеры британской (!) разведки, которыми командовал лейтенант Малкольм Макларен.

«Там им пришлось иметь дело с английскими офицерами, командовавшими на финской границе. Они были грубы и бесцеремонны…» Все члены группы были подвергнуты самому тщательному обыску. А Ленина и грузина Миху Цхакая, который был на пять лет старше Ленина, «отвели в отдельные комнаты, раздели догола и обыскали».

Как потом вспоминал М. Цхакая, этот безобразный обыск имел умышленно оскорбительный характер и так возмутил его, что Ленин даже его успокаивал. Он говорил: «Ничего, товарищ Миха, это в последний раз. Мы им покажем, что мы – достойные будущие хозяева страны…»

Об этом эпизоде М. Цхакая напишет в газете «Комсомольская правда» в 1937 г.

Откуда же взялись английские офицеры в забытом богом городишке вблизи Полярного круга? Проводилась спецоперация SIS против Ленина? И да, и нет. С одной стороны, британская разведка знала о приезде Ленина и стремилась найти у него политический компромат, а заодно и унизить, продемонстрировав всемогущество SIS. Но с другой стороны, к началу 1917 г. все пограничные города Российской империи находились под контролем британских офицеров, сотрудничавших с этой SIS.

В Торнео с середины 1916 г. постоянно находилось несколько британских офицеров. Ну а Малкольм Макларен родился в 1882 г. в Новороссийске, выучился в Англии на инженера, а заодно стал разведчиком. До войны служил в бакинской нефтяной компании «Биби-Эйбат петролеум».

В конце июня 1916 г. Макларен прибыл в распоряжение начальника «Бюро военного контроля», так именовалась резидентура SIS в Петрограде, капитана Стивена Аллея (с 1917 г. – майора). «Бюро» разместилось в четырёхэтажном особняке по адресу Мойка, 19.

Биографии Аллея и Макларена схожи. Аллей родился в 1876 г. в Москве, до войны работал на строительстве нефтепровода Майкоп – Туапсе. Замечу, что в персонале нефтепромыслов на Кавказе было немало британских разведчиков. Ну а в конце 1918 г. англичане захватили Баку и нефтепровод Баку – Батум, и как начали качать!

Британская разведка контролировала не только шведскую границу, но и север России. Согласно англо-российскому соглашению от 5 апреля 1916 г., заместителями военных комендантов городов Архангельск и Сорока стали английские морские офицеры, а в Котласе и Вологде – английские армейские офицеры. В конце 1916 г. в ряде русских газет появились возмущенные статьи о контроле Главного морского штаба армии над северным побережьем России.

Британский посол в России Джордж Бьюкенен со дня своего приезда в Петербург в 1910 г. постоянно контактировал с думской и великокняжеской оппозициями.

12 января 1917 г. (30 декабря 1916 г.) в ходе аудиенции в Царском Селе посол нагло потребовал у Николая II сформировать правительство, ответственное перед Государственной думой: «Вы подошли, сэр, к развилке, и должны теперь сделать выбор между двумя путями. Один путь приведет вас к победе и славному миру, другой – к революции и катастрофе. Позвольте мне просить ваше величество выбрать первый».

Разумеется, речь шла не об обычных отчётах министров перед Думой, а о фактической передаче всей полноты власти думской оппозиции. Император ничего не ответил Бьюкенену и закончил аудиенцию.

И вот царь низложен, а власть в России перешла к Временному правительству. Сразу же возникает вопрос: а что делать с бывшим царем и его семейством? Поначалу они были оставлены под домашним арестом в царской резиденции Александровском дворце в Царском Селе.

4 марта (ст. ст.) 1917 г. Николай II письменно обратился к председателю Временного правительства князю Львову с просьбой разрешить ему с семьей уехать в Англию. Через три дня Львов ответил, что Временное правительство согласно вывезти Романовых в Романов (ныне Мурманск), а оттуда – в Англию. 7 марта министр иностранных дел Временного правительства Милюков встретился с послом Бьюкененом. Стороны обсудили возможность отъезда Николая II в Англию и пришли к согласию.

23 марта царь записал в дневнике: «Ясный день после 2час. и оттепель. Утром погулял недолго. Разбирался в своих вещах и в книгах и начал откладывать все то, что хочу взять с собой, если придется уезжать в Англию»[67].

Забавно, что сейчас монархисты утверждают, что, мол, император категорически был против отъезда из России. На самом деле он уже вещички складывал.

Несостоятельна и большевистская версия о том, что революционные рабочие и солдаты не допустили выезда царя. В марте 1917 г. влияние большевиков на массы было крайне незначительно, а авторитет Временного правительства ещё высок. В самом Романове (Мурманске) стояли британские военные корабли, которые при необходимости могли высадить несколько сот десантников для конвоирования Романовых. Так почему же Николай II не уехал, а принял смерть в подвале дома Ипатьева? Историк Сергей Порохов дает следующее объяснение:

«Премьер-министр Дэвид Ллойд Джордж, хотя и не принадлежал к роялистам и не симпатизировал российскому императору, положительно ответил на эту просьбу. Он желал одного, чтобы Россия продолжила войну против Германии, и полагал использовать царя в качестве козырной карты, дополнительной меры воздействия на членов Временного правительства, которое в случае непослушания можно было бы объявить нелегитимным. У британского премьера не было сомнений в том, что его действия будут поддержаны Букингемским дворцом. Ведь супруга бывшего русского самодержца Алиса Гессен-Дармштадтская приходилась внучкой английской королеве Виктории, а мать Николая II императрица Мария (Дагмар Дармштадтская) была родной теткой правившего в это время в Англии Георга V.

Вскоре выяснилось, что Ллойд Джордж поспешил. У британского короля „не нашлось“ свободного помещения, кроме летней резиденции Балморал в Шотландии, которая как раз весной „непригодна для жилья“. Король высказывал сомнения в целесообразности приезда кузена в Лондон, по его указанию личный секретарь лорд Стамфордем пишет министру иностранных дел Артуру Бальфуру: „С каждый днём король все больше тревожится по поводу возможности приезда императора и императрицы в нашу страну. Как вы знаете, с самого начала король полагал, что присутствие императорской семьи, особенно императрицы (немки), вызовет разного рода трудности, и вы, вероятно, понимаете, в какое неловкое положение будет поставлена наша королевская семья, связанная тесными узами с российским императором и императрицей…“

Через несколько дней Бальфур получает очередное послание: „Король Георг просит вас убедить премьер-министра, что, судя по публикациям в печати, английский народ будет возражать против переезда в нашу страну экс-императора и императрицы, что, несомненно, может скомпрометировать короля и королеву“.

Наконец, королевский секретарь высказался и в том роде, что дело не столько в опасениях императрицы насчёт немцев, сколько в опасениях, что присутствие Ники на английской земле будет способствовать распространению революционной заразы. Король предложил изучить возможность переезда Николая II с семьей во Францию, но видеть его у себя в стране он категорически отказывался»[68].

Британская пропаганда до сих пор гневно обвиняет русских в убийстве своего царя. Немало крокодильих слёз пролили по сему поводу члены Ганноверской династии. Кстати, с 1917 г. британские монархи «поменяли вывеску», теперь, мол, мы не Ганноверская или Саксен-Кобург-Готская, а Виндзорская династия. Виндзор – это замок близ Лондона. Таким манером Романовы-Гольштейн-Готторпы могли называться Царскосельской династией. Смена вывески – желание откреститься от проклятых бошей, но, увы, как ни меняй фамилию, и Эдуард VII, и Николай II были на 99,9 % немцами.

Кстати, в 1917 г. в Англии среди высшей аристократии было модно движение «Повесим кайзера». Эту идею поддерживал и сам Уинстон Черчилль. Речь идет о кайзере Вильгельме II, родном внуке королевы Виктории.

Отказав во въезде Николаю II, король Эдуард VII фактически подписал царю смертный приговор. Ну а кайзера от петли спасли успехи Красной армии в боях с белогвардейцами, националистами и интервентами. В такой ситуации Лондон решил оставить Вильгельма в качестве запасного варианта козыря.

30 октября 1918 г. в Мудросе на борту английского броненосца «Агамемнон» была подписана капитуляция Турции. Формально она имела вид перемирия.

В первой статье предусматривалось открытие Черноморских проливов для Антанты. Суда Антанты могли свободно проходить в обе стороны и выходить в Чёрное море.

Из всех положений договора, умышленно сформулированных весьма расплывчато, наибольшую тревогу у турок вызывала статья 7, которая давала победителям право оккупировать «любые стратегически важные пункты в случае возникновения ситуаций, угрожающих безопасности союзников».

Согласно статье 15-й союзникам предоставлялось право занять Батум и Баку. Сразу же после подписания Мудросской капитуляции немцы срочно стали покидать Турцию. Так, например, германский сухопутный отяд, базировавшийся в Дарданеллах.

Сразу же после заключения Мудросского перемирия из состава флотов Антанты была сформирована так называемая Союзная эскадра Эгейского моря. В её состав вошли: британская группа (2 линкора, 7 крейсеров, 7 мониторов, 6 эсминцев и 2 канонерки), французская (6 линкоров, 4 крейсера, 6 эсминцев и 2 канонерки), итальянская (4 линкора, 2 крейсера, 3 эсминца) и греческая (2 линкора, 1 крейсер, 2 эсминца). Итого 14 линкоров, 14 крейсеров, 11 канонерок и мониторов, 17 эсминцев, а также вспомогательные суда.

Любопытно, что уже на другой день после Мудросского перемирия газета «Таймс» заявила, что доступ в Чёрное море откроет, наконец, путь к широкой интервенции против Советской России: «Доступ в Проливы даст нам не только власть над Чёрным морем, но и наилучшую возможность оказывать влияние на русские дела. Пока Чёрное и Балтийское моря закрыты для нашего флота, наша морская мощь не может оказывать влияния на будущее России. Сибирь, Мурманск в лучшем случае неудобный чёрный ход. Но когда британский флот находится в Чёрном море,– открыта парадная дверь. Близкое господство союзников над Чёрным морем прозвучит похоронным звоном владычеству большевиков в России!»[69].

24 ноября в Севастополь пришел британский лёгкий крейсер «Кентербери», посланный на разведку. А на следующий день заявилась большая эскадра «тетушки Антанты». Как писал тот же Оболенский, ставший главой губернского земского собрания: «Солнце грело, как весной, зеленовато-синее море ласково шумело лёгким прибоем Приморского бульвара, с раннего утра наполнившегося густой толпой народа, с волнением ожидавшего приближения эскадры. Я тоже присоединился к этой толпе. Все напряженно смотрели в прозрачную синюю даль. Вдруг толпа заволновалась, кто-то из стоявших на скамейках крикнул – „вот они“ и действительно, на горизонте показалась полоска дыма, потом другая, третья… Суда шли в кильватерной колонне. Дредноуты, крейсера, миноносцы…»[70].

Впереди шли британские дредноуты «Суперб» и «Темерер», за ними – французский броненосец «Жюстис» («Justice») и итальянский «Андреа Дориа», крейсера «Галатея», «Агордат» и девять эсминцев.

«Толпа кричала „Ура!“ и махала шапками. Наконец, свершилось то, чего мы ждали в течение четырёх лет войны и двух лет разложения России»[71].

На берег были высажены шестьсот британских морских пехотинцев и 1600 сенегальцев из 75-го французского полка. Англичане строго потребовали, чтобы на всех судах в Севастополе были спущены Андреевские флаги и подняты английские. Однако другие союзники потребовали и свою долю в разделе германских и русских судов.

<…>

«Для русского офицерства приход союзников вместо ожидаемой радости принес много огорчений. Они не учли того, что Россия была дорога Антанте, как сильный союзник, с потерей же силы – Россия потеряла для них всякое значение. В политическом положении союзники не могли разобраться (и сами русские офицеры в этом путались). Становятся понятными все огорчения офицеров группы „Андреевского флага“, когда например, французы потребовали разоружения русских подводных лодок. Союзники желали обеспечить себя и только, и поэтому оставить лодки боеспособными было для них рискованно. Англичане так и сделали – они сразу увели суда в Измид – „подальше от греха“ как говорится»[72].

Союзники пришли не для участия в классовой борьбе, а за… «зипунами»! Да, да, они пришли грабить, а при хорошем раскладе и добиться иных политический целей. При этом на первом этапе их более заботили не большевики, а друзья-союзнички, как бы те не урвали более жирные куски. На Чёрном море англичане побаивались французов и итальянцев, на Дальнем Востоке американцы – японцев и т. д. Соответственно, интервенты во всех регионах пытаются балансировать между белыми армиями и самостийными правительствами.

«Тетушка Антанта» в ноябре – декабре 1918 г. высадила десанты не только в Крыму, но и в районах Одессы, Николаева, Херсона, а также в главных портах Кавказа. Основной контингент оккупантов составляли французы и греки. Наступать вглубь Украины союзники не имели ни сил, не желания.

В первые дни апреля 1919 г. 1-я Заднепровская Украинская советская дивизия прорвала оборону деникинцев на Перекопе и начала наступление в степном Крыму. 7 апреля созданное интервентами Краевое правительство бежало из Симферополя в Севастополь под защиту союзного флота.

11 апреля красные без боя заняли Евпаторию и Симферополь.

Из Симферополя один батальон красных двинулся через перевал на Алушту и Ялту, которые 13 апреля были взяты без боя.

Ну а 3-й Таврический полк и два батальона 4-го Заднепровского полка под командованием С.И. Петриковского (Петренко) двинулись на Севастополь.

Союзники могли передать корабли бывшего Черноморского флота Добровольческой армии, о чем их слёзно просили русские морские офицеры. Но британское Адмиралтейство принципиально не желало видеть на Чёрном море русские боевые корабли ни под красными, ни под Андреевскими флагами.

Лучшие транспорты и вспомогательные суда Черноморского флота англичане поделили с французами. Самый сильный корабль Черноморского флота «Воля» и наиболее боеспособные эсминцы были уведены англичанами в турецкий порт Измид, где стали рядом с германским «Гебеном».

После оставления Севастополя белые остались в Крыму лишь на Керченском полуострове. Это отчасти объясняется тем, что корабли союзников поддерживали огнём белые части, занявшие оборону на Ак-Монайском перешейке шириной 22 км. 27 апреля к Керченскому перешейку подошел крейсер «Кагул», из-за недостатка кочегаров имевший 6-узловой ход.

К этому времени в Феодосийском заливе, примерно в двух милях от берега, вытянувшись в одну линию, стояли английские дредноуты «Айрон Дюк» и «Мальборо», один гидрокрейсер (база гидросамолётов) «Эмпресс», греческий броненосец «Лемнос», несколько английских и два французских миноносца.

28 апреля по просьбе штаба сухопутного отряда дредноут «Айрон Дюк» под флагом командующего английским флотом адмирала Сеймура бомбардировал селение Владиславовка, где сосредоточились части красных. Через несколько дней по Владиславовке одним орудием стрелял «Кагул», а корректировалась стрельба с английского гидросамолёта. Это были первые выстрелы деникинского флота по позициям красных.

Тут следует заметить, что и англичане, и белые уже к весне 1919 г. поняли значение мелководья в районе Крымского и Керченского перешейков. Весной 1919 г. британское Адмиралтейство направило на Чёрное море три монитора М-17, М-18 и М-29 полным водоизмещением 650 тонн, с осадкой 2 м и скоростью хода 9—11 узлов. Первые два монитора имели на вооружении по одной 234-мм, 76-мм и 57-мм пушки, а М-29 был вооружён двумя 152-мм и одной 57-мм пушками. Любопытно, что М-18 из Константинополя в Севастополь шел на буксире британского эсминца «Тобаго».

7—11 апреля монитор М-17 поддерживал огнём белых в Картинитском заливе (к западу от Перекопа), а к началу мая перешел в Арабатский залив Азовского моря. Там же находились мониторы М-18 и М-29, лёгкий крейсер «Калипсо», эсминец «Тобаго» и французский эсминец «Командант Борн». Все они вели обстрел Керченского перешейка со стороны Азовского моря, а также Геническа и других городов Приазовья, занятых красными.

С 1 по 4 мая 1919 г. красные вели отчаянные атаки позиций белых, особенно на берегу Азовского моря. Но, увы, и туда доставали 13,5-дюймовые (343-мм) снаряды британских дредноутов. Огонь корабельной артиллерии корректировался с привязанных аэростатов, поднятых над транспортами. Наступление красных 5 мая окончательно захлебнулось.

Так, только 25 мая линкор «Мальборо», обстреливая деревню Дальние Камыши, выпустил 70 – 343-мм снарядов и 300 – 152-мм.

В июне 1919 г. белые при поддержке британских кораблей высадили десант в Коктебеле. А части генерала Боровского прорвались через Ак-Монайские позиции.

Наступление на перешейке было поддержано артиллерийским огнём: со стороны Чёрного моря – дредноута «Мальборо» и других английских кораблей, со стороны Азовского моря – посыльным судном «Граф Игнатьев» и мониторами.

В ночь на 21 июня красные в панике оставили Севастополь и Симферополь и бежали к Перекопу. Уйти красным помог случай. 22 июня белая флотилия при поддержке британских кораблей попыталась высадить десант в Геническе – последнём порту Азовского моря, остававшемся у красных. Ночью с двух болиндеров, вооружённых 152-мм орудиями, под прикрытием канонерской лодки К-15 был высажен первый эшелон десанта. Транспорт «Перикл» со вторым эшелоном рано утром подошел к берегу под прикрытием двух английских эсминцев. Но тут из-за сильной пелены дождя выскочил красный бронепоезд, в упор расстрелял «Перикл» и огнём разогнал эсминцы. Высадившиеся десантники второго эшелона были захвачены в плен или уничтожены. Первый эшелон десанта белым пришлось забрать на суда. Таким образом, один бронепоезд красных сорвал высадку тактически важного десанта. Геническ был занят белыми лишь 6 июля, и то с суши.

К 24 июня 1919 г. белым удалось в основном подавить сопротивление красных в Крыму.

24 июня после небольшого боя белые заняли Симферополь. В столице Крыма началась резня.

Между тем в Англии10 января 1919 г. пришло к власти коалиционное правительство, состоявшее из консерваторов и либералов. Премьер-министром стал Ллойд Джордж, военным министром – Уинстон Черчилль, а министром иностранных дел – лорд Керзон.

В том же месяце Англию сотрясли многочисленные стачки рабочих. В начале года по всей стране было создано общественное движение «Руки прочь от Советской России».

С лета 1919 г. войска Антанты не участвовали непосредственно в боях на юге России, за исключением нескольких сотен британских инструкторов, лётчиков и танкистов.

В своих мемуарах генерал Деникин отмечал, что подвоз британского снабжения начался с февраля 1919 г. Это позволило улучшить санитарную часть Добрармии, но обмундирование и снаряжение «хотя и поступало в размерах больших, но далеко не удовлетворивших потребности фронтов». С марта по сентябрь 1919 г. ВСЮР получили от англичан 558 орудий, 12 танков, 1 685 522 снаряда и 160 млн ружейных патронов.

Например, к концу мая 1919 г. Вооружённые силы Юга России получили из Великобритании 6 батарей 18-фунтовых полевых орудий и две батареи 45-линейных гаубиц, а в июле к уже имевшимся 12 танкам типа Мk-V и «Уиппет» добавились ещё 74 аналогичных танка.

В октябре 1919 г. премьер-министр Великобритании Уинстон Черчилль под влиянием успехов войск генерала Деникина сообщил о решении правительства ассигновать 14,5 млн фунтов стерлингов на посылку вооружения. Всего в 1919 г. ВСЮР получили 198 тыс. винтовок, 6177 пулемётов, 50 млн патронов, 1121 орудие, более 1,9 млн снарядов, около 60 танков (типа Мk-V и «Медиум А») и 168 самолётов, 460 тыс. шинелей и 645 тыс. пар обуви.

Как видим, объем помощи был достаточно велик. Ещё более важно было моральное значение поставок. Так, например, Красная армия вообще не имела танков и специальных противотанковых орудий, а красноармейцы не имели о танках никакого представления. Аналогично красные военлеты на старых изношенных аэропланах не могли перехватить новейшие британские бомбардировщики «Ариэт» и «Де Хэвилленд» из-за их большой скорости.

Первые английские танки – шесть Mk-V и шесть MK-A – прибыли в Новороссийск 22 марта 1919 г. на пароходе «Святой Михаил». Вместе с танками прибыли и английские инструкторы – всего 29 человек под командованием майора Е. Брука.

Для подготовки белогвардейских танковых экипажей на заводе «Саломас» в Екатеринодаре была организована «Школа английских танков» (в июне 1919 г. её перевели в Таганрог).

Первое боевое применение британских танков состоялось 10 мая 1919 г. в Донбассе у городка Хорунск. Три танка Mk-V двинулись на окопы красных. Большевики бежали, и 3-я пехотная дивизия овладела станцией Хорунск. Повреждений танки не получили.

25 марта 1920 г. Красная армия вышла к пригородам Новороссийска. Части Добровольческой армии в панике бежали.

Командование английского и французского флота сделало все, чтобы спасти остатки деникинской армии.

В ночь на 26 марта в Новороссийске белые жгли склады, цистерны с нефтью и взрывали снаряды. Эвакуация велась под прикрытием второго батальона Королевских шотландских стрелков и эскадры союзников под командованием адмирала Сеймура, которая обстреливала горы, не давая красным приблизится к городу.

В октябре в спасении Добровольческой армии принимали участие:

Англия: дредноут «Император Индии», крейсер «Калипсо», гидроавианосец «Пегас», пять эсминцев и два больших транспорта.

Франция: броненосные крейсера «Вальдек Руссо» (14 тыс. т, 14 – 194/50-мм пушек), «Жюль Мишле» (13 тыс. т, 4 – 194/50-мм, 16 – 164/45-мм пушек), два эсминца и канонерская лодка.

США: крейсер «Галвестон» и эсминец.

Италия: крейсер «Этна» и транспорт.

Греция: эсминец «Иеракс».

Военных и беженцев вывозили в Крым, Константинополь, Лемнос, Принцевы острова, Сербию, Каир и Мальту. Причём в Крым было вывезено 35 тысяч офицеров, солдат и казаков.

В плен к красным попали 22 тыс. человек, 13 броненосцев, 18 танков.

Без помощи союзников белым не удалось бы вывести и пятой части войск. Как видим, именно Антанта помешала красным поставить точку в Гражданской войне.

Прошло немногим более полугода, и тетушке Антанте пришлось спасать уже армию барона Врангеля, бежавшую из Керчи. Однако на сей раз обошлось без британского флота.

В ходе Первой мировой войны через Архангельск и Мурманск из Англии и Франции в Россию шел основной поток оружия и военных материалов. Однако царское правительство не сумело наладить нормальное функционирование железных дорог в военное время. Поэтому в районе портов скопилось огромное количество оружия, различной техники и продовольствия. Так, только в Архангельске было складировано 12 тыс. тонн боеприпасов, 200 тыс. тонн цветных металлов, огромное количество орудий, автомобилей, обмундирования и т. д.

Из-за действий германских подводных лодок и рейдеров странам Антанты ещё до революции пришлось направить в Мурманск и Архангельск свои военные корабли.

С началом 1918 г. северные районы России оказались под угрозой нападения… белофиннов. 18 марта в поселке Ухта, занятом финскими войсками, собрался «Временный Комитет по Восточной Карелии», принявший постановление о присоединении Восточной Карелии к Финляндии.

Целью финского вторжения в Карелию и на Кольский полуостров были не только территориальные приобретения, но и захват оружия, продовольствия и различного ценного оборудования, доставленного союзниками в 1915–1918 гг.

Мурманский Совет запросил Петроград, следует ли разрешить высадку союзников, сообщив при этом, что «представители дружественных держав, расположенных в Мурманске французской, американской и английской миссий, по-прежнему демонстрируют хорошее расположение к нам и готовы предоставить помощь, начиная с продуктовых поставок и вплоть до использования активной военной силы». Л.Д. Троцкий ответил: «Ваш долг – сделать все для защиты мурманской железнодорожной линии. Каждый, покинувший пост без борьбы, – предатель. Немцы наступают мелкими группировками. Сопротивление возможно и обязательно. Ничего не оставлять врагу. Всё ценное должно быть эвакуировано, если это невозможно – уничтожено. Вы обязаны принять любую помощь от союзнических миссий». При этом Троцкий поставил условием любого сотрудничества с союзниками невмешательство во внутреннюю политику и взаимодействие с большевиками.

Таким образом, Мурманский Совет рабочих и солдатских депутатов не получил точных инструкций от Троцкого.

В свою очередь руководство сил Антанты признало Муромский и Архангельский Советы, то есть признало советскую власть законной властью.

В итоге 2 марта 1918 г. Мурманский Совет и англо-французское командование заключили словесное (!) соглашение, согласно которому оборона края ведется совместно Совдепом и союзным командованием.

Любопытно, что председателем Мурманского Совета был довольно любопытный персонаж – Алексей Михайлович Юрьев. Он учился в коммерческом училище, но курс не закончил. В 1908 г. эмигрировал в США. Проживал в Нью-Йорке, сотрудничал в меньшевистской, затем большевистской газете «Новый мир» вместе с Л.Д. Троцким. Член РСДРП(б) с 1917 г.

Понятно, что англичане не собирались дружить с большевиками. 1 августа 1918 г. британский десант после обстрела артиллерией и бомбардировок с воздуха захватил остров Мудьюг, береговые батареи которого прикрывали подходы к Архангельску.

Днём 2 августа в Архангельске началось антисоветское восстание. Так интервенты захватили Архангельск.

Ллойд Джордж по этому поводу писал: «Мы обращаемся с большевистским правительством так, словно оно не является правительством. При старом режиме мы бы не высадились в Мурманске и Владивостоке без разрешения царя. Мы действуем, как во времена Французской революции, – захватывая Тулон и прилегающие места одно за другим».

С другой стороны, высадка стран Антанты на Севере России стала аргументом германского правительства для захвата территорий Советской России. В ответ на протест советского правительства по поводу нарушения Германией Брестского договора Мирбах 30 апреля ответил, что «германское вторжение прекратится, когда союзники оставят Мурманск и Архангельск».

Следует отметить, что антисоветский мятеж в Архангельске был подготовлен загодя британской разведкой. Его возглавил капитан 2-го ранга Георгий Ермолаевич Чаплин.

Уже 3 августа в Архангельске по указанию англичан было создано подобие гражданского управления – Верховное управление Северной области, где верховодили правые эсеры. Во главе «управления» встал 68-летний Николай Васильевич Чайковский. Он с 19 лет занимался революционной деятельностью, поначалу был народником, затем эсером, а к 1917 г. – «народным социалистом». Одновременно Чайковский был масоном высокого градуса и состоял в нескольких ложах. Кандидатура Чайковского весьма устраивала интервентов.

23 января 1919 г. дедушка Чайковский уехал в Париж представлять Россию на мирной конференции в Версале. На конференцию рвалось множество русских политиков, но никто из них допущен не был. Посему Чайковский предпочел больше не возвращаться в Россию, а занялся бурной деятельностью в русских масонских ложах «Астрея» и «Северное сияние». В 1924–1925 гг. он возглавлял ложу и капитул «Астрея», входил в состав руководства «Великой ложи Франции».

Осенью 1918 г. руководство интервентов осознало, что в Архангельске нужен не «зиц-председатель Фунт», а послушный воле союзников диктатор. Французский посол Нуланс и итальянский посол Торрети через бывшего министра Милюкова вышли на проживавшего в Париже 47-летнего генерал-лейтенанта Людвига (Евгения) Карловича Миллера.

И вот 1 января 1919 г. Миллер прибывает в Архангельск на ледоколе «Канада». Он сразу был введен в правительство Северной области «управляющим иностранными делами». 15 января Миллер становится генерал-губернатором Северной области. Таким образом, Миллер стал фактическим диктатором Северной области.

Итак, мы видим традиционную схему захвата власти англосаксами – поначалу сомнительный большевик Юрьев, затем «зиц-председатель Фунт», пардон, социалист Чайковский и, наконец, свирепая белая диктатура генерала Миллера.

Так было и в Сибири – от эсеровского правительства к диктатуре Колчака. Так было и в Закаспии – начали с эсеровского правительства рабочего Фунтикова и закончили графом Доррером.

Для обеспечения оперативного «внешнего управления» союзники установили в Мурманске и Архангельске сверхмощные (по тому времени) в 35 кВт радиостанции, обеспечивавшие круглосуточную связь с Лондоном и Парижем. Кроме того, радиосвязь поддерживали и с Колчаком, как напрямую с Омском, так и через трансляции на станциях в Диксоне и Дудинке.

30 апреля правительство Северной области признало верховную власть Колчака в качестве правителя России. Понятно, что это было простой формальностью – управлять из Омска Севером России Колчак физически не мог.

А как относилось к интервентам местное население? Купечество и какая-то часть кулаков воспряли духом. Купцы и обыватели помогали англичанам увозить всё подряд из Архангельска. Англичане вывезли почти всё, что было доставлено из Европы в 1915–1916 гг. и, соответственно, оплачено русским золотом.

Англичане захватили весь торговый флот Северного Ледовитого океана, речные суда Северной Двины и Печоры. Через северные моря они организовали вывоз леса, пушнины и различных ископаемых из бассейнов рек Оби, Иртыша и Енисея. Речные суда выходили к устью и там перегружались.

Только в навигацию 1918 г. из Архангельска в Англию ушло 57 русских частных пароходов и четыре парусные шхуны, большинство из которых не вернулось.

Англичане только в 1919 г. вывезли с Русского Севера леса, марганцевой руды и т. п. на 4 млн фунтов стерлингов.

Учитывая малую заселённость Русского Севера, британцы, как опытные колонизаторы, действовали довольно грамотно. Они взяли под контроль железные дороги, ведущие из Архангельска и Мурманска, для чего построили 10 бронепоездов.

К началу навигации 1919 г. англичане сформировали на Северной Двине сравнительно мощную флотилию из судов специальной постройки. Осенью 19118 г. в состав союзной флотилии вошли четыре речные канонерские лодки: «Кокчафер» («Cockchafer»), «Сайкала» («Cicala»), «Крикет» («Cricket») и «Глоуорм» («Glowworm»), а также два монитора: М-23 и М-25. В начале июня 1919 г. к союзной флотилии присоединились пришедшие из Англии мониторы «Хамбер» («Humber»), М-26, М-27, М-31 и М-33.

Как видим, англичане собрали на Северной Двине свои самые современные речные суда. Красные могли противопоставить британской флотилии лишь вооружённые буксиры и баржи, переоборудованные в плавучие батареи.

Кроме того, англичане и белогвардейцы создали военную флотилию из 8 мобилизованных судов на реке Печоре.

К началу 1919 г. английских войск в Архангельске и Мурманске насчитывалось 18 400 человек. Вместе с ними сражались 5100 американцев, 1800 французов, 1200 итальянцев и 1000 сербов.

В смешанных частях интервентов, как, например, в Британском легионе и в частях генерала Миллера, служило до 25 тыс. русских. Причём из нижних чинов практически никто не пошел туда по убеждениям. Тогда генерал Миллер объявил тотальную мобилизацию всех мужчин в возрасте от 20 до 45 лет.

Какую-то роль играли деньги – рядовой солдат получал 100 руб. в месяц, фельдфебель – 180 руб., матрос – 135 рублей. Кроме того, каждый нижний чин, имевший семью, дополнительно получал 100 рублей. С учетом тотальной нищеты местного населения это были хорошие деньги.

За неимением лучшего контингента белогвардейцы насильно мобилизовали в свою армию до 90 % пленных красноармейцев, то есть практически всех, кто не был расстрелян или отправлен в концлагерь.

Миллер издал указ, согласно которому крестьяне по первому требованию воинских начальников были обязаны отдавать своих лошадей или выполнять «гужевую повинность», то есть бесплатно перевозить грузы. Ну а под конец своего правления Миллер «наехал» на буржуазию и приказал сдать всю имеющуюся у граждан Архангельска иностранную валюту. Таким образом, Миллер делал всё то, что в чём позже белые будут упрекать большевиков, с той разницей, что он делал это не в интересах рабочих и крестьян, а исключительно в личных.

Ну а недовольных указами Миллера ждал военно-полевой суд. Четыре тысячи жителей Архангельской губернии были расстреляны интервентами и белогвардейцами. Понятно, что Миллера и его окружение ненавидела вся Северная область от беднейших крестьян до богатых купцов.

Исход войны на Севере решили политики на Даунинг стрит, 10. Ещё 10 января 1919 г. британский премьер Ллойд Джордж на совещании союзников в Париже заявил: «…положение в России очень скверное; неизвестно, кто берет верх, но надежда на то, что большевистское правительство падет, не оправдалась. Есть даже сообщение, что большевики теперь сильнее, чем когда бы то ни было, что их внутреннее положение сильно, что их влияние на народ теперь сильнее… Мысль о том, чтобы уничтожить большевизм военной силой – безумие… Военный поход против большевиков сделал бы Англию большевистской и принес бы Лондону Совет».

Первыми из Архангельска ещё в июне 1919 г. начали эвакуироваться американцы и французы. Любопытно, что ещё до начала эвакуации янки и французы выкопали гробы с останками своих военнослужащих и на телегах повезли в порт для отправки домой. Длинная процессия телег с гробами наводила ужас на архангельскую «интеллигенцию», быстро смекнувшую, чем дело кончится.

Однако англичане не стали вывозить останки своих солдат и офицеров. Видно, и об этом у них была договорённость с Москвой.

В конце концов красные узнали об уходе интервентов и 3 февраля 1920 г. перешли в генеральное наступление. Воинство Миллера сдавалось поротно, побатальонно и даже целыми полками. Так, в ночь на 8 февраля на сторону красных перешли 3-й и 6-й полки.

18 февраля остатки 4-го полка, Шенкурский батальон, Важский эскадрон, «волчья сотня», всего около 600 человек, бежали к станции Холмогорской. Утром 19 февраля эти остатки войск Двинского фронта погрузились в вагоны, и эшелон пошел к Архангельску. Но не проехав и 20 вёрст, состав был остановлен восставшей командой бронепоезда «Адмирал Колчак».

Замечу, что бронепоезд был сильнейшим на всём Севере. Его вооружение составляли две 152-мм пушки Кане и одна 76-мм горная пушка, приспособленная для зенитной стрельбы. Самое забавное, что накануне в сводке командование белых характеризовало моряков «Колчака» наиболее надежным подразделением.

Командовавший остатками Двинского фронта генерал-майор Иродион Андреевич Данилов приказал своему воинству сдаться бронепоезду «Колчак». Замечу, что далее Данилов поступил на службу в РККА, а в 1922 г. драпанул к финнам.

К этому времени Миллеру и его окружению сразу стало ясно, что планировавшийся вывоз многотысячной армии и части населения на Мурман по заснеженному северному бездорожью неосуществим. Узнав о развале фронта, крестьяне массово отказывались давать подводы для перевозки чиновников и войск. На весь многотысячный Архангельск удалось набрать лишь несколько саней. Эвакуация по морю даже центральных учреждений штаба и правительства казалась практически невозможной, так как все ледокольные суда накануне вышли на Мурман. Получив приказ вернуться в Архангельск, 18 февраля в город смог прийти только ледокол «Козьма Минин».

Команды отряда белых ледокольных судов «Русанов», «Таймыр» и «Сибиряков», находясь в море, по радио узнали о наступлении большевиков и немедленно подняли красные флаги.

Между тем 19 февраля в городе Александровске (ныне Полярное) под руководством подпольной организации военные моряки и рабочие разгромили белогвардейский гарнизон и взяли власть в свои руки. 21 февраля восставшие захватили Мурманск. Только небольшой группе белогвардейцев и интервентов удалось бежать на малых пароходах «Строитель» и «Ломоносов». Одновременно белогвардейская власть была свергнута в Печенге и Кеми. Любопытно, что Красная армия пришла в Мурманск лишь 13 марта. Таким образом, краем три недели правил местный ревком.

Из восставшего Архангельска генералу Миллеру удалось увести только один ледокол «Минин». Несколько сот белогвардейцев ушли в Финляндию на лыжах. По пути 21 февраля 1920 г. во льдах Белого моря состоялся уникальный в военно-морской истории бой белых ледоколов «Минин» и «Канада». Команда «Канады» к тому времени подняла красный флаг. После перестрелки на дистанции 4–5 км ледоколы разошлись.

Таким образом, Красной армии даже не пришлось освобождать Русский Север. К моменту её прихода повсеместно развевались красные флаги – над воинскими частями и кораблями.

Тем не менее британские историки считают поход на Русский Север одним из самых блестящих успехов британского оружия. В принципе это верно. Во всяком случае, вывезенное из России имущество окупило все расходы по британской интервенции.

В заключение несколько слов о судьбе героев Северной эпопеи.

22 февраля ледокол «Минин» встретил пароходы «Ломоносов» и «Кильдин» с бежавшими из Мурманска белогвардейцами. Вся компания 26 февраля прибыла в норвежский порт Тромсе.

Ну а далее, как положено, суда «толкнули»: «Минин» стал французским минным заградителем «Кастор», «Ломоносов» стал британским торговым судном «Аптисса», ну а «Кильдин» за 100 тысяч крон отдали Бергенскому пароходному обществу.

Генерал Миллер в мае 1920 г. стал главноуполномоченным по военным и морским делам генерала Врангеля в… Париже. В Россию ему ехать уже не хотелось. В 1930 г. Миллер становится председателем военной организации белоэмигрантов РОВС.

22 сентября 1937 г. Миллера в Париже похищают агенты НКВД и на теплоходе «Мария Ульянова» доставляют в СССР. Военной коллегией Верховного суда СССР Миллер был приговорен к высшей мере наказания.

Мы забыли председателя Мурманского Совета Алексея Юрьева, пригласившего интервентов в Мурманск. 14 октября 1918 г. Мурманский краевой Совет был интервентами упразднен, а Юрьеву предложили должность заведующего продовольственным складом. Позже он стал переводчиком у Пирса, американского консула в Мурманске.

В феврале 1920 г. Юрьев был приговорен Московским Ревтрибуналом за «преступную сдачу Мурманска» к расстрелу. Виновным себя не признал. В связи с отменой смертной казни постановлением ВЦИК от 17 января 1920 г. расстрел был заменён на 10 лет тюрьмы. По одним данным, Юрьев 16 января 1922 г. был досрочно освобожден, по другим – продолжал находиться в заключении. Его дальнейшая судьба неизвестна.

Командовавшему британскими оккупационными войсками генералу Эдмунду Айронсайду король Георг VI присвоил титул барона Архангельска.

Весной 1940 г. генерал Айронсайд уговорил британский кабинет разбомбить нефтепромыслы в Баку. Однако стать герцогом Бакинским Айронсайду помешали германские генералы, вдребезги разгромившие французскую армию и сбросившие англичан в море у Дюнкерка.

Весной – летом 1918 г. британские войска вышли на южное побережье Каспийского моря и захватили порт Энзели, сделав его своей главной базой. Там они приступили к формированию военной флотилии. Командовал английскими морскими силами командор Норрис. Задача создания флотилии на Каспии для англичан облегчалась наличием британской военной флотилии на реке Тигр. Перевезти на Каспий канонерские лодки они, естественно, не могли, зато сняли с них морские орудия калибра 152, 120, 102, 76 и 47 мм.

Англичане захватили в Энзели несколько русских торговых судов и приступили к их вооружению. Команды поначалу были смешанные – русская вольнонаемная команда и английские расчёты орудий. Командовали всем судами английские офицеры, на второстепенные должности брали и русских морских офицеров.

Крайне любопытна инструкция британского Адмиралтейства, переданная по телеграфу 24 октября 1918 г. руководителю британской военно-морской миссии в Багдаде и коммодору Норрису, в Энзели. В ней, в частности, говорилось: «…пора, наконец, понять, что время для разговоров и уговоров кончилось и настало время предпринимать решительные меры. Надо немедленно завладеть Каспийским флотом: или путем подкупа капитанов и экипажей, или прямой покупкой кораблей. Если это удастся сделать, все остающиеся на Каспийском море суда необходимо будет захватить или потопить. Если же этот метод не даст результатов, нам следует захватить все находящиеся в Энзели корабли и, после вооружения достаточного их числа, предпринять кампанию захвата и потопления всех судов на Каспийском море – вооружённых и невооружённых, которые откажутся повиноваться нашим приказам».

К тому времени власть в Баку находилась в руках правоэсеровско-меньшевистско-дашнакского блока, сформировавшего 1 августа правительство «Диктатуры Центрокаспия и Президиума Временного Исполнительного комитета Совета рабочих и солдатских депутатов».

18 августа 1918 г. главнокомандующий британскими войсками генерал Денстервиль и штаб командора Норриса на пароходах «Президент Крюгер» и «Орел» отправился в Баку. Перед выходом на «Крюгере» англичане поставили четыре 102-мм сухопутные пушки.

Уже при подходе к Баку был слышен отдаленный гул артиллерийской стрельбы. Город был обложен войсками турецкого генерала Нури-паши.

Англичане и руководство «Центрокаспия» бежали на судах Каспийской флотилии сначала в Петровск, а затем в Энзели. Турки и местные татары три дня грабили Баку, при этом было убито около 30 тысяч мирных жителей.

30 октября 1918 г. в порту Мудросе на борту английского броненосца «Агамемнон» была подписана капитуляция Турции. Формально она имела вид перемирия.

По Мудросскому перемирию Турция вывела свои войска из Закавказья, а мусаватистское правительство драпануло в Ганджу. 17 ноября 1918 г. в Баку опять вошли англичане во главе с генералом В. Томсоном, объявившим себя военным губернатором Баку. Ф.П. Коккерель был назначен комиссаром полиции союзных держав в Баку, майор Браун стал управляющим транспортом Каспийского флота. Общая численность союзных войск в Баку составила 5 тысяч солдат.

Приказом генерала Томсона в Баку вводилось военное положение до того момента, когда «гражданская власть окажется настолько сильной, чтобы освободить войска от ответственности за поддержание общественного порядка». С введением в Баку военного положения английское командование фактически всю административную власть в городе и в Бакинской губернии брало в свои руки. Вся судебная и исполнительная власть оказалась сосредоточенной в руках генерала Томсона. 29 ноября 1918 г. все торговые суда Каспийского флота перешли в распоряжение английского командования. За девять месяцев, с декабря 1918 г. по август 1919 г., англичанами было вывезено из Баку до 30 млн пудов нефти на сумму в 113,5 млн рублей.

18 ноября британские корабли с десантом пришли в Красноводск. В городе был оставлен батальон 39-й пехотной бригады.

Британский генерал Джордж Мильн доносил в Лондон в Военное министерство: «Обладание Красноводском представлялось весьма важным как единственным портом, свободным ото льда в течение всего года. В то же время это был конечный пункт Среднеазиатской железной дороги. Владея портом, можно было также поддержать связь между двумя группами британских войск в Персии: силами, которыми командовал бригадный генерал Бетмен-Чэмпейн6, и находящейся в районе Ашхабада группой генерал-майора Маллесона. Эта группа, базировавшаяся на Индию, была переброшена из Мешхеда в Ашхабад. Оттуда её войска были направлены в район Мерва с целью помешать наступлению большевиков из Ташкента в направлении Каспийского моря»[73].

Под дулами орудий британских крейсеров (бывших торговых судов русского флота) в январе – феврале в Баку были полностью расформированы команды русской военной Каспийской флотилии.

13 января 1919 г. британские войска заняли город и порт Петровск (с 1922 г. Махачкала). Там были дислоцированы два англо-индийский батальона. К северу от Петровска, на острове Чечень англичане создали базу своей морской авиации. Эта база использовалась британскими воздушными силами для налётов на Астрахань и бомбардировки находившихся там кораблей советской Волжской военной флотилии.

Одной из задач британских войск, оккупировавших Петровск, было недопущение в Дагестан частей Добровольческой армии Деникина.

Теперь все порты Каспия, кроме Астрахани, были оккупированы англичанами. 147 торговых кораблей, то есть большая часть коммерческого флота Каспия, оказались в руках «просвещенных мореплавателей». Часть кораблей (около двадцати) вошла в состав британской военной флотилии, а остальные были формально возвращены частным владельцам. Однако англичане поставили во главе «Совета судовладельцев» своего «контролера» и пытались руководить всеми грузоперевозками на Каспии.

Британская флотилия вела активные действия против большевиков. Так, ещё 29 декабря крейсера «Слава», «Вентюр» и «Азия»[74] уничтожили артиллерийским огнём склады большевиков в Старо-Теречной, потопили несколько груженых барж и захватили красное госпитальное судно с персоналом, ранеными и здоровыми. Госпитальное судно отвели в Петровск, большевиков посадили в тюрьму, а медицинский персонал, чрезвычайно довольный, что удалось избавиться от красных, отпустили на все четыре стороны.

К концу 1918 г. в Баку по железной дороге прибыли первые три английских торпедных катера. В качестве плавбазы для всех шести британских торпедных катеров выбрали самое большое каспийское судно «Волга». Это был бывший танкер «Алейдар Усейнов», построенный в 1905 г. в Сормово.

Русские офицеры предложили укомплектовать торпедные катера русскими командами, но англичане категорически отказались.

В начале 1919 г. англичане обзавелись гидроавиацией. Первая партия гидросамолётов под командованием Д. Норриса отправилась на грузовиках из Багдада 27 июля 1918 г. и прибыла в Энзели 6 августа. Далее людей и технику погрузили на флагманский корабль «Президент Крюгер». Вторая партия прибыла в Энзели в сентябре и проследовала тем же маршрутом в Петровск, где было решено организовать базу гидросамолётов. Подразделение для службы в России формировалось на базе 266-й эскадрильи 62-го крыла Королевских воздушных сил Великобритании и 437-го отряда. В дальнейшем для переброски самолётов англичане пользовались железной дорогой Батум – Баку.

В качестве носителей гидросамолётов (гидрокрейсеров) англичане приспособили товаро-пассажирские суда «Орленок» (вместимость 1406 брт, две 102-мм пушки), а позже и «Алейдар Усейнов» («Волга»).

Для защиты от британских интервентов ещё в апреле 1918 г. большевики создают в Астрахани Военный флот Астраханского края. Амбициозное название «флот» поначалу не соответствовало действительности. В апреле – мае были вооружены лишь четыре морских судна. Каждое было вооружено двумя 76-мм пушками обр. 1902 г.

Не надеясь на собственные силы, местный Астраханский краевой военный совет ходатайствовал перед Москвой об усилении флотилии миноносцами и сторожевыми катерами. Но в Москве и без них прекрасно понимали, сколь важно для молодой Советской республики удержать Астрахань и по возможности контролировать Каспий. Тут следует отдать должное энергичным действиям Ленина и Троцкого.

7 сентября 1918 г., ещё не оправившись от ранения после покушения эсерки Фанни Каплан, Ленин передал директиву в Петроград члену Коллегии Народного комиссариата по морским делам С.Е. Саксу: «Идет борьба за юг и Каспий. Для оставления за собой всего этого района (а его можно оставить за собой!) необходимо иметь несколько миноносцев лёгкого типа и штуки две подводных лодок».

В итоге с Балтики по речным системам на Каспий были отправлены 7 эсминцев, 4 миноносца, минный заградитель «Припять» и 4 старые подводные лодки. Не менее 20 судов было мобилизовано и вооружено в Астрахани.

В ночь на 29 апреля 1919 г. Астрахано-Каспийская флотилия начала боевые действия. Речной отряд флотилии в составе вооружённых пароходов «Каспий» (флаг командира отряда), «Коммунист», «Спартаковец» и «Адлер» вышел в море с целью захватить форт Александровский. Через рыбаков и по радио гарнизону форта красные предъявили ультиматум, на который вскоре был получен ответ: «Никакого сопротивления вам оказано не будет. Выслана делегация от форта Александровского и степного населения».

20 мая из Петровска вышел отряд английских судов в составе «Президента Крюгера», «Вентюра», «Азии», «Эммануила Нобеля», «Славы», «Зороастра», «Биби Эйбата» и «Виндзора Кастла». Отряд, шедший кильватерной колонной, на рассвете подошел к форту Александровскому.

К этому времени на рейде форта Александровского находились эсминец «Москвитянин», два вооружённых парохода, плавбатарея № 2, подводные лодки «Минога» и «Макрель», шесть катеров-истребителей и свыше десятки транспортных и вспомогательных судов.

Произошедший бой очень хорошо иллюстрирует британскую политику времен Гражданской войны. Английские корабли вели огонь с больших дистанций – 12–13 км. Англичанам удалось поджечь минный заградитель «Демосфен» и базу подводных лодок «Ревель», а также потопить плавбатарею № 2. Английские суда получили несколько попаданий, но в целом красные военморы стреляли плохо.

Мичман Лишин, служивший у англичан, позже писал: «Мы продолжали идти тем же строем, не меняя скорости (около семи узлов), в направлении Форта Александровска. Вскоре полевая батарея на высоком берегу получила несколько эффективных попаданий, снялась и переменила место. Вновь пристрелявшись, она дала попадание в „Крюгер“: снаряд разорвался в ванной каюте…

У нас был один легко раненный. Больше попаданий в „Крюгер“ за всё время боя не было, что можно объяснить только очень плохой стрельбой большевиков.

Несколько позже попадания в „Крюгер“, шедший третьим или четвёртым „Эммануил Нобель“ внезапно рыскнул в стороны и застопорил ход; в него попал шестидюймовый снаряд с баржи. Вслед за этим „Нобель“ получил ещё второе шестидюймовое попадание. Мы несколько замедлили ход, но „Нобель“ скоро оправился и вошел в строй. Наш курс оставался тем же.

Теперь уже ясно стали видны строения в глубине бухты и суда, стоящие грудой у пристаней. Отдельных кораблей не было возможности разобрать. Эти корабли долгое время безмолвствовали, но когда они открыли огонь, стрельба их была беспорядочной. От стенки они так и не отошли.

Впоследствии оказалось, что ещё некоторые наши корабли получили попадания, но эти попадания иначе, как бессистемными, назвать было нельзя. Море вблизи и вдали от наших кораблей кипело разрывами, но ясно было, что большевики не способны корректировать своей стрельбы, так как одновременно стреляли их орудия из трёх разных направлений, по разным целям, и одни мешали пристрелке других. Никакой согласованности или общего управления огнём не было.

Огонь „Крюгера“ был перенесен в кучу кораблей у берега. Наши попадания были ясно видны. Разрывы наших снарядов подымались в этой куче один за другим. Скорострельность английских орудий „Крюгера“ была прекрасной, и прислуга работала, как часовой механизм. Остальные корабли не имели возможности открыть огонь по куче большевицких кораблей, так как эти последние были у нас прямо на носу, а наши корабли шли за „Крюгером“ в кильватерной линии. Их единственным объектом (второстепенным по обстановке боя) могла в этой стадии быть только полевая батарея, и она была вскоре уничтожена»[75].

Вот на горизонте показалась плавбатарея «Волга», на борту которой находились британские торпедные катера. Да и сама «Волга» была вооружена 152-мм пушками. Теперь полное уничтожение красной эскадры было неминуемо. Однако британская эскадра уходит.

13 июля 1919 г. Лишин в Омске доложил о бое у форта Александровского Колчаку. Адмирал буквально взорвался: «Почему командор в первой части боя, до поворота, шел кильватерной колонной, а не развернутым строем? Почему ушли, имея возможность закончить бой как следует? Ведь большевики ещё отвечали, а вы не могли быть уверены, что вами нанесено решительное поражение. Почему не послали „Си-Эм-Би“? Почему „Волга“ с шестидюймовыми орудиями и полным запасом снарядов не была использована хотя бы в последней стадии боя?»[76].

Ответ один – англичане не хотели полного уничтожения красной флотилии. Ведь следствием этого могло стать падение Астрахани. Ну а далее генерал Деникин стал бы хозяином северной части Каспия, а с южной бы вежливо или не совсем попросил убраться «просвещенных мореплавателей».

Как уже говорилось, после смены правительства в Лондоне в августе 1919 г. британские войска начали эвакуироваться из Закавказья. Ещё раньше англо-индийские силы были выведены из Закаспийской области через Ашхабад. Причём английские части отправили по железной дороге в Красноводск, а индийские – в Мешхед. 4 августа 1919 г. англичане окончательно ушли из Красноводска.

Уходя, англичане передали большую часть своей военной флотилии Добровольческой армии, а корабли специальной постройки из бывшей императорской военной флотилии – мусаватистскому правительству Азербайджана.

С началом навигации 1920 г. Волжско-Каспийская флотилия приступила к активным действиям. В апреле корабли красных пришли в Петровск и форт Александровский. Белая флотилия под командованием капитана 1-го ранга Аполлинария Сергеева ушла в Баку. Там Сергеев попросту сбежал. Азербайджанский флот был только на бумаге – команды его кораблей не умели и не желали воевать. Не сделав ни единого выстрела, азербайджанский флот поднял красные флаги. Командование белой флотилией принял капитан 2-го ранга Бушен. Он увел флотилию в порт Энзели. Там белая флотилия встала на внешнем рейде.

После подписания условий интернирования корабли флотилии вошли во внутреннюю гавань Энзели. Замки орудий были сняты и складированы на берегу. То же проделано и с боеприпасами. Несколько пушек было снято, и англичане установили их на берегу. Большинство членов команд остались жить на судах, питаясь запасами, вывезенными из Петровска. Во внутреннюю жизнь флотилии англичане не вмешивались, жизнь на ней текла согласно составленным расписаниям.

Чтобы покончить с мусаватистским режимом в Баку, оказалось достаточно… четырёх советских бронепоездов. Рано утром 27 апреля на поезда погрузили десант в составе двух стрелковых рот, а также руководителей компартии Азербайджана А.И. Микояна, Г.М. Мусабекова и Г.П. Джалебекова. В 10 ч. 05 мин. бронепоезда двинулись в путь.

Бронепоезда без боя пересекли границу и проехали через Самурский мост. Мусаватисты даже побоялись открыть огонь, лишь сообщили начальству по телефону на станции Ялама. При подходе к Яламе противник пустил паровоз-брандер навстречу красным бронепоездам. Но огнём головного бронепоезда брандер был разбит, а десантная группа сбросила его остатки с путей.

На станции Ялама трофеями красных стали гаубичная батарея и 500 пленных. В районе станции Худат навстречу красным выдвинулись два мусаватистских бронепоезда, но после короткой артиллерийской дуэли они ретировались. На станции Худат красные бронепоезда захватили пять артиллерийских батарей.

Наконец бронепоезда достигли узловой железнодорожной станции Баладжары. Оттуда 2 бронепоезда были отправлены в сторону Елизаветполя[77], а 2 других пошли на Баку. Рано утром 2 красных бронепоезда ворвались в Баку. Мусаватистская армия капитулировала перед двумя нашими бронепоездами.

Утром 1 мая корабли Волжско-Каспийской флотилии вошли на рейд Баку. Толпы народа встречали их красными флагами, оркестр играл «Интернационал».

Нефтяные промыслы удалось захватить неповреждёнными, но большая часть наливных и грузопассажирских судов была угнана англичанами в Энзели.

1 мая 1920 г. командующий Морскими силами Советской России Немитц[78], ещё не зная о занятии флотилией Баку, дал директиву Раскольникову о захвате персидского порта Энзели: «Очищение Каспия от белогвардейского флота должно быть выполнено во что бы то ни стало. Так как для достижения этой цели потребуется десант на персидской территории, то он и должен быть совершен вами»[79].

Ситуация с белой флотилией, стоявшей в Энзели, была очень сложной в правовом отношении. С одной стороны, Персия – формально независимое государство, придерживавшееся формального нейтралитета в Гражданской войне в России. Белые суда, пришедшие в Энзели, были интернированы в полном соответствии с международным правом. Но, с другой стороны, не было никакой гарантии, что белые или британские суда в нужный момент не будут вооружены и не начнут крейсерские операции на Каспии. А дело как раз шло к этому.

В начале апреля 1920 г. преемник Уордропа на посту Верховного британского комиссара в Закавказье Г. Люк телеграфировал в Константинополь, в штаб командования британской «Армии Чёрного моря» о необходимости немедленно направить в Энзели группу британских моряков. В результате из Константинополя через Тифлис были срочно направлены в Энзели 32 британских морских офицера и технические специалисты во главе с будущим первым лордом Адмиралтейства Б. Фрэзером. Они приехали в Баку в день вступления в город Красной армии, и вся группа оказалась в плену.

Наконец, согласно Туркменчайскому миру (от 10 февраля 1828 г.), Персия вообще не имела право содержать на Каспии военный флот. В начале ХХ века было несколько прецедентов – высадок русских десантов в Энзели. Процитирую «Военную энциклопедию» 1912 г.: «Постоянные волнения и беспорядки в Персии за последние годы заставляли очень часто наших дипломатических представителей обращаться за содействием к Каспийской флотилии; своз десанта в Энзели, в Решт, в район Астрабада и и других пунктах побережья сделался обычным явлением»[80].

И тут нарком иностранных дел Чичерин предложил хитрый ход – считать высадку в Энзели личной инициативой Раскольникова, а в случае осложнений с Англией «повесить на него всех собак», вплоть до объявления его мятежником и пиратом.

База в Энзели охранялась частями 36-й английской пехотной дивизии (около 2 тыс. человек, несколько бронеавтомобилей и самолётов). На восточной окраине города была установлена батарея 130-мм орудий, вход в бухту прикрывался плавбатареей из двух 130-мм орудий.

Для проведения десантной операции было выделено два вспомогательных крейсера, две канонерские лодки, три эсминца, один тральщик, три транспорта, три сторожевых катера с десантом (2 тыс. моряков). Утром 17 мая корабли под командованием Ф.Ф. Раскольникова вышли из района Баку в море, и 18 мая в 7 ч. 15 мин. флотилия была уже в 60 кабельтовых от Энзели. Здесь корабли разделились. Четыре эсминца – «Карл Либкнехт», «Деятельный», «Расторопный» и «Дельный» – повернули на запад для обстрела района Копурчаль, чтобы отвлечь внимание противника от места высадки десанта. Вспомогательный крейсер «Роза Люксембург» в охранении сторожевого катера «Дерзкий» направился к югу для обстрела района Казьяна. Транспорты в сопровождении отряда артиллерийской поддержки (вспомогательный крейсер «Австралия», канонерские лодки «Карс» и «Ардаган», тральщик «Володарский») направились к населённому пункту Кивру для высадки десанта.

В 7 ч. 19 мин. эсминцы открыли артиллерийский огонь по району Копурчаль. В 7 ч. 25 мин. вспомогательный крейсер «Роза Люксембург» начал артобстрел Казьяна, где находился штаб английских войск. Вскоре после начала артобстрела по радио был направлен ультиматум командующему английскими войсками о сдаче порта Энзели со всеми находящимися там русскими кораблями и имуществом.

Любопытно, что один из первых 130-мм снарядов крейсера «Роза Люксембург» взорвался в помещении британского штаба. Английские офицеры выпрыгивали из окон буквально в нижнем белье. Просвещенные мореплаватели просто-напросто проспали советскую флотилию. Время в Волжско-Каспийской флотилии и у англичан различалось на 2 часа, и первые выстрелы «Карла Либкнехта» для красных прозвучали в 7 ч. 19 мин. утра, а для англичан в 5 ч. 19 мин. (по второму поясному времени). Кто ж встает в 5 часов утра? Порядочные джентльмены должны ещё спать.

Согласно условиям капитуляции, англичанам был разрешен отход в Решт. Ещё до этого белогвардейцы в панике бежали вглубь Персии. 23 судна Каспийского флота, 4 торпедных катера, 4 гидросамолёта, свыше 50 орудий, 20 тыс. снарядов, 20 радиостанций и т. д. стали трофеями красной флотилии и были отправлены в Баку. На этом боевые действия при Каспии окончательно завершились.

1 декабря 1918 г. в Батуме выдался жарким. В полдень публика увидела на горизонте дымы. Впереди шел крейсер «Ливерпуль», за ним – три эсминца, один из которых – австрийский. Подойдя к порту, они захватили турецкий пароход, груженный награбленным на Кавказе добром, и отправили его назад в Батум.

15 декабря 1918 г. передовые части 27-й британской дивизии под командованием бригадного генерала Дж. Кука-Коллиса высадились в Батуме. Турецкий генерал Джамаль-паша сдал город без сопротивления.

24 декабря передовые части дивизии прибыли в Тифлис, и генерал Форестье-Уоккер взял на себя контроль над Грузией, Арменией и Батумом. Одновременно был установлен прямой контакт с британскими войсками, прибывшими в Баку из Персии.

Все главные железные дороги Закавказья и нефтепровод Баку – Батум были взяты под контроль британскими войсками. Контролем за добычей нефти в Баку и её доставкой в Батум занимался подполковник Рул. Батумская область стала фактически британской колонией.

По прибытии в конце декабря 1918 г. в Батум бригадного генерала Форестье-Уоккера бригадный генерал Кук-Коллис был назначен британским военным губернатором, заменив, таким образом, турецкую администрацию.

Для своего удобства в Батуме англичане назначили из местных жителей Совет по управлению Батумской областью. Однако популярности в области Совет не получил, и в апреле 1919 г. английское командование его распустило.

Далее гражданское управление Батумом было составлено из британских офицеров, а во главе управления поставлен некто Харрне, работавший до 1914 г. маклером на Лондонской бирже.

Любопытно, что всё делопроизводство в Батуме британская администрация вела на двух языках: английском и русском. Она вела управление делами казначейства, трудовых отношений, делами таможни, сборов и налогов, департамента по делам беженцев, почты и телеграфа, полиции, пожарной службы, а также судебных органов. Они занимали эти посты в течение 18 месяцев. Кстати, все названия улиц в Батуме также были на двух языках – английском и русском.

1 сентября 1919 г. губернатор Батумской области генерал Кук Коллис ввел в городе осадное положение. Запрещалось покидать жилища от 23.00 до 5.30 утра. На улицах и в домах нельзя было собираться больше, чем 6 человек, без разрешения оккупационных властей.

Запрещалось: «Произношение возбуждающих речей. Распространение тревожных известий. Печатание и распространение газет и периодических изданий, возбуждающих волнения и неудовольствия, раздражение и беспокойство, а также хранение у себя таковых газет и проч. Повышение установленных на товар цен» и т.д.[81]. Виновные подвергались смертной казни или иному наказанию.

Имущество огромной русской Михайловской крепости и склады, принадлежавшие русской армии или частным лицам, были разграблены.

Любопытно, что уже 1 декабря 1918 г. два британских эсминца отняли у турок награбленное русское имущество и вывезли его морем.

Вывоз награбленного имущества продолжался все 18 месяцев британской оккупации Батума. Причём часть награбленного оккупанты продавали на местных рынках.

Англичане пытались сделать оккупацию Батума постоянной, а город превратить в порто-франко – «no autority to stay in Batoum».

Английские офицеры производили досмотр всех судов в порту, не делая исключения даже для французов.

На мирной конференции в Версале британское правительство предложило превратить Батумскую область в «свободное государство» с правом пользования портом для всех закавказских гособразований. Однако Франция резко выступила против, и британский проект был отвергнут.

В Батуме почти постоянно находились английские военные корабли до линкоров включительно.

Британские отряды контролировали все железные дороги в Грузии, а также нефтепровод Баку – Батум.

К 9 сентября 1919 г. последнее подразделение британской армии покинуло Тифлис, и эвакуация войск из Азербайджана, Грузии и Армении была завершена. Так говорится в донесении генерала Д.Ф. Мильна британскому военному министру. Далее Мильн докладывал о действиях трёх британских батальонов в городе Батуме. Оттуда вытекает, что Лондон не считал Батумскую область частью Республики Грузия.

В Батуме по-прежнему существовала власть военного генерал-губернатора генерала Кук-Коллиса. Батум при англичанах фактически получил статус порто-франко.

Лишь в начале июня 1920 г. генерал Кук-Коллис получил из Лондона приказы эвакуировать Батум. Узнав о подготовке англичан к эвакуации, аджарское население решило захватить город. К 1 июля около 4 тысяч аджарцев были сконцентрированы на холмистой местности на удалении нескольких миль от города. Правда, их предводители заявили англичанам, что они не будут открывать огонь по британским войскам.

Тремя днями позже всё ещё остававшиеся в этом районе железной дороги британские войска были заменены грузинскими, а в окрестности города прибыли их бронепоезда. Торжественное вступление грузинских войск в Батум состоялось 7 июля. Британские посты были, наконец, сняты, и к вечеру того же дня ни одного подразделения британской армии не оставалось за пределами района доков[82].

8—9 июля 1920 г. британская эскадра окончательно покинула Батум.

Интересно, что генерал Мильн в своем отчёте не упомянул о полном уничтожении англичанами Батумской крепости. Казалось бы, к чему сей акт вандализма? Ну, понятно, если бы к городу шли большевики, а ведь Батум передавался дружественному Англии государству.

Из свидетельских показаний сотрудника НИБУРА[83] тов. Акопяна: «Лично мне известно, что перед своим уходом из города Батума англичанами вывезено и уничтожено следующее:

1) 2 – 10-дм пушки в 45 калибров на форту Барцхана (взорваны).

2) 4 – 9-дм пушки обр. 1877 г. (взорваны на форту Барцхана).

3) Там же испорчена вся резьба для замков казённой части у поршневых пушек числом до 40 штук, замки заброшены в море.

4) Там же заброшены все замки в море от 7 мортир… а все прицельные приспособления к ним уничтожены.

5) С форта малой Самебо вывезены моторы от прожектора, а сам прожектор расстрелян из револьвера офицерами английской армии, которые в него стреляли в цель.

<…>

7)Военные припасы с форта Барцхана и малая Самебо в громадном количестве были затоплены в море. Число их определить не могу, но знаю, что десятки громадных барж нагружались боевыми припасами и вывозились в море, а обратно приходили пустыми»[84].

В одном из актов, составленных специально созданной в 1924 г. комиссией, указаны убытки, причиненные только Военному ведомству, которые составили 2 380 380 рублей золотом. Общий же ущерб, нанесенный интервентами в Аджарии, по сведениям «Аджаристанского общества содействия жертвам интервенции», составил 58 065 488 рублей[85].

В 1649 г. казаки построили Анадырский острог. 11 ноября 1779 г. вышел указ Екатерины II о приёме «чукотского народа в своё подданство… на равном основании прочих Её подданных».

В 1803 г. Чукотка вошла в состав Камчатской области Иркутской губернии. И, тем не менее, в начале ХХ века Чукотка де-факто стала колонией США, но стать ею де-юре помешала Октябрьская революция и установление советской власти на Чукотке.

С конца XVIII века Российско-Американская компания (РАК) осваивала не только Аляску, но и побережье Охотского моря, Камчатку и Чукотку.

В 1828 г. бывший иркутский губернатор Алексей Корнилов предложил правительству передать Камчатку РАК. В 1833 г. в правительстве вновь рассматривался вопрос о Камчатке, которая якобы «приносила казне 200 тысяч рублей расходов и только 30 тысяч рублей прибыли». Ну а РАК процветала и приносила большую прибыль акционерам. Одна акция стоила тысячу рублей.

«Заботой компании стал Охотско-Чукотский край. Быстро разворачивались Охотск, Петропавловск-Камчатский, Гижига и другие. Между ними прокладывались транспортные пути. Одним словом, начинается освоение новых территорий и распространение на них российского влияния. Был восстановлен Анадырский острог, что увеличило товарооборот во много раз, потому что товары стали более доступны не только для близ живущих чукчей, но и для тех, кто жил за многие километры, а значит перекупал товар уже у третьих лиц. Обеспечивались условия для русских переселенцев. Посёлки, находящиеся до этого в запустении, начинают вновь оживать. Была организована торговля в центре Чукотского полуострова и конечно же заложена основа для развития дружественных отношений между русскими и чукотским населением. Благодаря компании закладывалась мощнейшая основа для выхода страны на азиатский и мировой рынки»[86].

Распиаренная либеральной пропагандой продажа в 1867 г. Аляски Александром II и привела к краху РАК, хотя она и продолжала жалкое существование до 1881 г.

Обнищание факторий РАК на Курилах дало лишний аргумент Александру II и канцлеру Горчакову в 1875 г. отдать японцам все Курильские острова.

Главный порт РАК Охотск был заброшен. К концу XIX века там проживало менее 300 жителей.

К началу ХХ века на Чукотке было только одно русское поселение – Ново-Марьино, названное в честь императрицы Марии Фёдоровны. В 1924 г. поселение переименовали в Анадырь.

В 1900 г. в Ново-Марьино проживало около 50 человек. К февралю 1904 г. на Камчатке дислоцировалась отдельная казачья команда численностью около 100 человек. Из них четыре (!) человека находились на Чукотке и пять (!) человек – на Командорских островах.

Борьба за Чукотский полуостров обострилась в конце XIX века, сразу после продажи Аляски Соединённым Штатам Америки. Промышленная революция, а также открытие калифорнийского золота вывели США в лидеры – страна занимала 4-е место по промышленному производству и активно соперничала с сильнейшими странами мира за рынки сбыта и сферы влияния. Продажа Аляски позволила использовать её как плацдарм для экономического захвата северо-востока России. Сначала это осуществлялось силами отдельных предпринимателей, которые хотели разбогатеть, а затем было активно поддержано правительством США и крупным бизнесом.

Ещё в 1868 г. власти США пытались узаконить свое присутствие на русской земле и предложили России заключить на 20 лет «Конвенцию о морских промыслах и торговле у берегов северной части Тихого океана». По этому документу они наравне с русскими получали право «совместного» использования ресурсов на всех побережьях Чукотки и Аляски, а правительство России должно было всячески разрешать и поддерживать строительство факторий и поселений севернее 60 градуса широты – как русских, так и американских. Со своей стороны американцы уверяли, что поддержат запрет России на продажу спирта и оружия.

Александр II отказал, но по-прежнему ничего не делал для экономического развития и интеграции восточных земель в состав империи.

Воспользовавшись разорением РАК и бездеятельностью царской власти, тысячи американских, английских браконьеров и торговцев ринулись в российские воды.

Товары, служившие для обмена с коренными жителями, привозились американцами на Чукотский полуостров с Аляски. Расстояние между Аляской и Чукоткой в наиболее узкой части Берингова пролива составляет 85,2 км, между селением Новое Чаплино (Indian Point) и городом Номом – около 400 км, селением Уэлен и городом Номом – около 280 км.

В конце XIX века американские торговцы приезжали в августе на Чукотку и часто оставались зимовать с чукчами.

В начале ХХ века ситуация изменилась. Помимо охотников за пушниной, чей бизнес имел сезонный характер, пришли торговые агенты таких фирм как «Phoenix Northern Trading C°», «Olaf Swenson & C°», «Hudson’s Bay Company». Эти американцы открыли вблизи крупных чукотских стойбищ свои фактории – деревянные торгово-складские помещения, где представитель компании не только работал, но и жил со своей семьей.

В 1895 г. доктор Г.В. Слюнин предоставил отчёт Министерству государственных имуществ. Там говорилось: «Ни на Камчатке, ни на Сахалине, ни в окрестностях Владивостока никакого организованного рыбного промысла нет, а есть только несметные рыбные богатства, которые или не эксплуатируются нами, или расхищаются иностранцами…»

По оценкам Слюнина, с 1888 г. по 1891 г. на рынок поступило с «хищнических» шхун до 100 тыс. шкур «морских котов» (морских котиков), из которых 70 процентов составляли шкуры лёгких для добычи беременных самок (по оценке военного губернатора Приморской области П.Ф. Унтербергера, браконьерский убой на воде менее поворотливых беременных самок тюленя достигал 90 процентов).

По данным Н.В. Слюнина, только за 1893 г. были выявлены 34 промысловые шхуны под британскими флагами, добывшие тюленьих шкур не менее чем на 775 000 руб., «а так как, по имеющимся сведениям, между хищническими шхунами большой процент приходится на самок, мех которых лучше и нежнее, а потому и дороже ценится в Лондоне, то доходность этого промысла значительно увеличивается».

В самом конце XIX века ряд компаний, производящих двигатели, расширили свой бизнес на западную часть Соединённых Штатов.

Так, на Чукотке многие годы бесконтрольно хозяйничал американский предприниматель Мак-Кэн. «Анадырская губа с заливами Св. Креста и Анадырским из русских владений обратились в настоящее время, – доносил в 1889 г. в Санкт-Петербург русский консул из Сан-Франциско, – в американские, или, лучше сказать, во владения Мак-Кэна, владельца одного из богатых торговых домов в Сан-Франциско, который всё свое состояние нажил незаконной торговлей на нашем северном побережье Берингова моря, по преимуществу в Анадырской губе. Дерзость Мак-Кэна дошла уже до того, что он отправляет туда целые эскадры».

Регулярные посещения Анадырской губы судами американских фирм «Мак-Кэн энд К^о», «Райт энд Браун», «Гриффин энд К^о», «Линден энд К^о» и других привели к возникновению на Чукотке своего рода меновой торговли, носившей неэквивалентный характер. Водворившиеся на чужой земле американские предприниматели и торговцы устраивали торговые склады, даже сооружали «постоянные посты вроде редутов».

«Влияние наше в Анадырской губе окончательно ослабло и подорвано американцами, – писал русский консул из Сан-Франциско 1(13) июня 1889 г. – Мне приходилось видеть в декабре прошлого года чукчей, привезенных оттуда в Сан-Франциско на китобоях фирмы „Райт энд Браун“, не говорящих ни слова по-русски, но зато свободно объясняющихся по-английски и знающих названия всех американских спиртных напитков.

Американцы до такой степени чувствовали себя хозяевами на Чукотке, что даже на своих картах и учебных атласах раскрашивали Чукотскую землю, как независимое от России владение.

В самом конце XIX века торговцы стали вывозить в Америку и оленьи шкуры, и живых оленей (на Аляску), нанося урон чукотскому оленеводству.

В начале XX века на парусных шхунах стали устанавливаться бензиновые двигатели. Так, парусная шхуна Северо-Восточного Сибирского общества „P.L. Abler“ в ходе установки газолинового (бензинового) двигателя была распилена пополам и дополнена средней частью, в которую и был помещён двигатель.

Установка на парусных шхунах двигателей внутреннего сгорания в начале XX века и приобретение и фрахт американскими предпринимателями моторных шхун значительно повлияли на активизацию торговли с жителями Чукотского полуострова.

Обычными в использовании были парусно-моторные двухмачтовые, около 20-ти метров в длину, 6080 тонн водоизмещения шхуны, такие как, „Iskum“, „Teddy Bear“, „Belinda“ и др.

Так, американская шхуна „Polar Bear“, используемая в течение ряда лет для торговли у берегов Чукотки и охоты на моржей (1911–1915 г.., 1917–1920 г..) и построенная в 1911 г. для капитана Льюиса Лейна компанией E.W. Heath, была 22,8 метров в длину, шириной 6,15м, осадкой 3м., водоизмещением 81 тонн, имела стандартный бензиновый двигатель Frisco в 80 лошадиных сил»[87].

На Чукотке американские охотники и предприниматели заводили себе как «походных», так и законных жён. Чукчи охотно отдавали американцам своих дочерей.

По мнению А.А. Ярзуткиной, «брак с местной женщиной для американского торговца частенько был единственной возможностью выжить в тяжёлых условиях Крайнего Севера, ведь жена-чукчанка умела решать бытовые вопросы, шить тёплую одежду, готовить еду на морозе, выделывать шкуры животных, ездить на оленьей упряжке и т. п. Ещё одной причиной заключения таких союзов было желание американцев добиться коммерческого успеха с помощью родственников супруги.

Коренные женщины, которые выходили замуж за американцев, играли важную роль в процессе организации торговли пушниной. Они вводили своих мужей-чужеземцев в местное сообщество и были важным связующим звеном в процессе меновой торговли, которая начинала подчиняться не рыночным законам, а традициям обмена, принятым между родственниками, соседями и друзьями»[88].

О «чукотских жёнах» американцев пишут многие авторы. А если учесть, что в 1880–1905 гг. в год на Чукотку прибывало свыше ста американских шхун, сколько чукотских кланов породнились с янки!

В 1893 г. Россия по соглашению с Англией и Канадой вводит запрет на морской промысел котиков в 10-мильной полосе вдоль русских берегов и в 30-мильной полосе вокруг Командорских островов и острова Тюлений (у Сахалина). Нарушавшие соглашение суда должны были задерживаться русскими морскими пограничными силами. Однако и эти меры не привели к успеху.

Японское правительство в виде поощрения и развития добычи морского зверя и рыбы издало даже закон о выдаче премий за промысел в «отдалённых морях». И уже в начале ХХ века японские шхуны, не ограничиваясь морским боем, высаживали охотников на береговые лежбища, уничтожая целые стада котиков. Лидировали японцы и в браконьерском лове рыбы на Сахалине, в Приморье и на Качатке.

Если на Балтике, Чёрном и Каспийском морях имелись флотилии пограничной стражи, которые с переменным успехом боролись с контрабандой и браконьерством, то на Тихом океане этим эпизодически занимались военные моряки.

В 1875 г. клипер «Гайдамак» отправился к берегам Чукотки. Его офицеры произвели исследования бухты Провидения. Направляясь далее в пролив Сенявина, клипер оставил чукчам для передачи иностранным судам печатные декларации, запрещающие им вести промысел и торговлю в русских территориальных водах.

В заливе Святого Лаврентия «Гайдамак» задержал американскую шхуну «Тимандра», которая к этому времени успела распродать свои товары. В чукотской юрте командир клипера С.П. Тыртов обнаружил бочку водки, выменянную за 20 пар клыков и 15 китовых усов. «Я тотчас же, – пишет он в отчёте, – послал офицера на шхуну потребовать от шкипера обратно незаконно выменянный товар, и, когда тот отказался, я приказал открыть трюм, взять оттуда означенное количество клыков и ус и возвратить чукче, бочку же с водкой разбил на берегу, остальную водку отобрал, но чтобы не разорять окончательно ничего не знавшего чукчу, я выдал ему на этот раз 3 пуда табаку, подтвердив в сём, что на будущий раз водка будет взята даром и уничтожена. Конфискованной водки оказалось около 30 вёдер и по измерению Тралесом не превышала 30°». После этого шхуну отпустили с миром.

На следующий год к берегам Чукотки отправился клипер «Всадник» под командованием капитан-лейтенанта А.П. Новосильского. После окончания съёмки бухты Провидения «Всадник» направился на север. В Мичигменском заливе и заливе Лаврентия, как и в других местах, куда заходили, не встречали ни иностранных судов, ни иностранных поселений.

Однако предметы торговли с иностранцами – ножи, ружья, металлические изделия – видели повсюду. В юрте богатого чукчи Омлилькота, например, обнаружили два бочонка американского виски и запас табаку. 28 июля обогнули мыс Восточный (так до 1898 г. назывался мыс Дежнёва) и под парусами водами Северного Ледовитого океана на восьмой день достигли мыса Северного (ныне мыс Отто Шмидта). Дальнейший путь преградили сплоченные льды.

Позже в отчёте А.П. Новосильский напишет: «В продолжение двенадцатидневного своего крейсерства в Ледовитом океане, сделав в оба конца пути около 1000 миль, клипер одни сутки находился под парами и одиннадцать под парусами, встречая преимущественно противные ветры. Постоянно пасмурное состояние погоды, дожди и туманы препятствовали осмотру густо населённого чукчами северного берега Сибири».

Летом 1881 г. в районе Чукотки патрулировал клипер «Стрелок». В 1884 г. клипер «Разбойник» под командованием капитан-лейтенанта Я.А. Гильтенбранта конфисковал американские шхуны «Элиза» и «София Джонсон», на которых были обнаружены контрабандные товары и водка.

17 (29) августа 1886 г. в Анадырском заливе клипером «Крейсер» была захвачена американская браконьерская парусная шхуна «Henrietta», которую привели во Владивосток и 14 (26) мая 1887 г. под именем «Крейсерок» в качестве охранной шхуны включили в состав Сибирской флотилии.

В 1888 г. шхуна использовалась для выполнения гидрографических работ, борьбы с браконьерством и охраны котиковых промыслов у Командорских островов.

В кампанию 1889 г. шхуна вновь использовалась для охраны промыслов на острове Тюлений. 25 октября (6 ноября) 1889 г. шхуна принимала участие в операции по спасению американской шхуны «Роза», которая терпела бедствие у мыса Крильон. Приняв на борт матросов с погибающего судна, «Крейсерок» взял курс на Владивосток, это было последнее упоминание шхуны. В ноябре того же года на поиски пропавшей шхуны выходил пароход «Владивосток», однако плавание успехом не увенчалось.

«В 1893 г. в русских водах была арестована британская шхуна „Warlock“, оснащённая для добычи морских котиков.

„Посылка и заход промысловой шхуны в Петропавловск, по мнению начальника Петропавловского округа, – отмечалось в донесении, – произведена в виде опыта, чтобы выяснить, как отнесутся русские крейсера и местная власть к пробной выходке промысловой шхуны, пришедшей на первый раз без шкурок морских котиков в открытый для иностранных судов российский порт, лежащий вблизи котикового и бобрового лежбищ.

В случае благоприятного исхода этого опыта для шхуны, таковая и ей подобные приобрели бы право являться в Петропавловск для пополнения запасов воды и провизии, что дало бы им возможность продолжать свой незаконный промысел до самого позднего времени“.

Чтобы исключить подобное развитие событий, у капитана британской шхуны были отобраны судовые документы и снасти для отсылки их британскому послу. Исполнявший должность военного губернатора Приморской области докладывал в связи с этим инцидентом Приамурскому генерал-губернатору: „Артели промышленников, организованные с целью производства котикового промысла, по характеру такового настоятельно должны быть отнесены к разряду шаек, организованных с преступной целью. Появление таковой в пределах вод империи, по моему мнению, даёт полное право применять к ним существующие законы о шайках, так как котиковый промысел нами запрещён и, следовательно, снаряженные для того шхуны не могут быть нами признаваемы неприкосновенными“»[89].

Командир канонерской лодки «Маньчжур» доносил, что в апреле 1907 г. у острова Медный три японские шхуны, подойдя к Бобровому Камню и разогнав орудийными выстрелами береговую стражу, в продолжение двух-трёх дней беспрепятственно занимались ловлей каланов. Временами противостояние властей с японскими браконьерами заканчивалось перестрелками, в результате чего были погибшие.

В целом в 1880–1917 гг. охрана Дальневосточных вод была неэффективной. «Командир транспорта „Шилка“ капитан 2-го ранга С.С. Вяземский (будущий контр-адмирал, погибший на Балтике в годы Первой мировой войны), на которого была возложена охрана берегов Камчатки и материка к северу от неё, в 1907 г. отмечал, что „охрана в том виде, в каком она находится в настоящее время, малодействительна, так как одному кораблю нет никакой возможности действительно охранять столь большой район“.

О неэффективности действий охранных судов писал и побывавший в дальневосточном крае корреспондент „Русского слова“, по свидетельству которого военный транспорт „Шилка“ получил разрешение отправляться на борьбу с браконьерами только в начале августа (боялись льдов), в то время как первый американский китобой появился в бухте Провидения (Анадырский залив Берингова моря) в начале мая; в августе же „хищники-китобои“ уже возвращались с добычей в Сан-Франциско»[90].

Советская власть на Чукотке окончательно была установлена в 1922 г. В 1920-х гг. американские фактории постепенно начали закрываться, а сами американцы стали уезжать. Так, например, владелец большой фактории Кларендон Карпендель женился на чукче и прижил с ней девятерых детей. И вот в 1927 г. Карпендель, собрав семью и ценности, на байдарках пересёк Берингов пролив и поселился в городе Ном.

Помимо Чукотки американцы пытались завладеть ещё и островом Врангеля. Остров длиной 150 км и шириной 70 км отделён от Чукотки проливом Лонга шириной 146 км. Глубина пролива 36–50 м. Недаром пишу о глубинах – проход в проливе Лонга современной АПЛ в подводном положении чрезвычайно труден, а то и невозможен.

Археологические находки в районе стоянки Чёртов овраг свидетельствуют о том, что первые люди охотились на острове Врангеля 1750 лет до н. э. Однако ко времени открытия острова европейцами он был необитаем.

О существовании этого острова русским первопроходцам было известно ещё с середины XVII века по рассказам коренного населения Чукотки и аляскинских эскимосов. Впервые на карту остров нанес в 1707 г. сын боярский Иван Львов. Михаил Ломоносов назвал остров «Сомнительный», нанеся его на полярную карту.

В 1764 г. остров с расстояния 20 вёрст наблюдал «геодезии сержант» Степан Андреев, обследовавший побережье к востоку от Шелагского мыса.

В 1823 г. лейтенант Фердинанд Врангель видел гору на острове. Попасть туда из-за торосов он не сумел, но точно нанёс на карту координаты.

В 1866 г. острове высадился первый европеец – капитан Эдуард Дальман, проводивший торговые операции с жителями Аляски и Чукотки. В 1867 г. американский китобой Томас Лонг назвал остров в честь русского путешественника Фердинанда Петровича Врангеля.

В 1881 г. к острову подошёл американский паровой куттер «Томас Корвин» под командованием Кельвина Хупера. Хупер высадил на остров поисковую партию и провозгласил его территорией США.

В сентябре 1911 г. к острову Врангеля подошёл ледокольный пароход «Вайгач» из состава российской гидрографической экспедиции Северного Ледовитого океана. Экипаж «Вайгача» выполнил съёмку побережья острова, совершил высадку и поднял над ним российский флаг.

В сентябре 1921 г. к острову Врангеля подошло английское судно, командир которого некий Стефенсон высадил десант, поднял британский флаг и объявил остров владением Великобритании. На острове был оставлен небольшой отряд. В конце лета следующего года британское судно из-за сложной ледовой обстановки не сумело подойти к острову Врангеля, и высаженные там англичане погибли от цинги.

По сему поводу я обнаружил в Интернете любопытный пассаж: «В сентябре 1922 г. находившаяся на охране наших русских территорий канонерская лодка „Магнит“, выйдя из порта Ном на Аляске, направилась на остров Врангеля, чтобы восстановить российское владение островом и поднять на нём Андреевский флаг. В двадцатых числах сентября, пройдя мыс Дежнёва, „Магнит“ около двух суток ждал перемены северных ветров, нагнавших массу льдов в Берингов пролив, благодаря которым он не мог пробиться.

Вторая попытка была сделана через несколько дней, но тоже оказалась безуспешной из-за постоянных северных ветров. Дальнейшие попытки были безуспешны: льды начали угрожать целости парохода. Ввиду необходимости вернуться на охрану берегов Камчатской области и отсутствия надежд пробиться через льды, канонерская лодка „Магнит“ вынуждена была оставить северные воды.

Таким образом, идея восстановления прав России на владение островом Врангеля принадлежит канонерской лодке „Магнит“ во главе с её доблестным командиром лейтенантом Д.А. фон Дрейер.

Канонерская лодка „Магнит“ является последним кораблём Российского военного флота под Андреевским флагом, покинувшим Российские воды 2-го ноября 1922 г.».

Любопытно, что канонерская лодка «Магнит», входившая в состав белой Сибирской флотилии, ранее была минным заградителем русской армии. Да-да! Я не оговорился – не флота, а армии. В 1911 г. для Владивостокской крепости был построен минный заградитель «Магнит» нормальным водоизмещением 950 т, скоростью 10 узлов и вооружённой одной 75/50-мм и одной 47-мм пушками.

Ну а в 1922 г. канонерка «Магнит» занималась не «восстановлением российского владения», а банальным рэкетом. В июне 1922 г. командующий Сибирской флотилией контр-адмирал Юрий Карпович Старк и все его офицеры прекрасно понимали, что Гражданская война бесповоротно проиграна, и готовились к эвакуации. Но чтобы жить в эмиграции, а главное – хорошо жить, нужны немалые средства. И вот в июне 1922 г. суда Сибирской флотилии были разосланы в разные края собирать дань. Понятно, что за отсутствием законной власти на Дальнем Востоке и наши, и иностранные промышленники ловили рыбу и добывали зверя «по понятиям». Ни копейки из изъятых у промысловиков денег не попало во Владивосток. Все «бабки» осели в карманах Юрия Карповича. Так, только с 1 по 20 августа суда «Илья Муромец», «Аякс» и «Охота» доставили адмиралу свыше 80 тысяч иен, не считая натуры.

В 1923 г. англичане высадили на острове новую промысловую партию. Чтобы вытурить иностранцев с острова и заодно провести исследование побережья, в июне 1924 г. советское правительство решило отправить туда Особую гидрографическую экспедицию.

Экспедиция отправилась на остров Врангеля на канонерской лодке «Красный Октябрь» (до марта 1924 г. – ледокол «Надежный»). Начальником экспедиции был назначен опытный гидрограф-геодезист, начальник Управления безопасности кораблевождения Дальнего Востока Б.В. Давыдов.

20 июля 1924 г. «Красный Октябрь» вышел из Владивостока и 3 августа прибыл в бухту Провидения. Затем экспедиция отправилась в залив Св. Лаврентия, а оттуда – на север и 19 августа достигла северо-восточной оконечности острова Врангеля. Следуя вдоль южного берега на запад, «Красный Октябрь» подошёл к бухте Роджерса и стал на якорь. Высадившись на берег, члены экспедиции нашли признаки недавнего пребывания здесь людей, но их самих в тот день не встретили.

20 августа на мысе, позднее названном Пролетарским, на специально сооружённой мачте в торжественной обстановке был поднят Государственный флаг СССР.

При обследовании острова были захвачены канадец и четыре эскимоса. После проведения всех намеченных исследований канонерка 29 августа 1924 г. вернулась во Владивосток.

В 1926 г. на южном берегу острова Врангеля было создано первое чукотское поселение, и начальником острова назначен Г.А. Ушаков, которого через три года сменил А.И. Минеев, проработавший на острове пять лет.

Следует заметить, что иностранцы пытались объявить своей территорией не только остров Врангеля, но и Чукотку. Так, на Чукотке осенью 1924 г. советское пограничное судно в бухте Зима на мысе Пузина обнаружило металлический знак с надписью: «Станция магнитного наблюдения и геодезических изменений побережья Соединённых Штатов. За справками обращаться в Вашингтон. За снятие этого знака – штраф 250 долл. или тюремное заключение». Пограничники отправили этот знак в Москву, а американцев выставили из этого района. В ответ на эту провокацию советский МИД направил в Вашингтон ноту протеста, где говорилось, что действия американских агентов, забывающих, «где кончается территория их государства и начинается территория суверенной страны», и впредь будут решительно пресекаться.

Воспользовавшись отсутствием на острове Ратманова военного гарнизона, американцы организовали в селении Илюклит свою факторию и в течение нескольких месяцев вывозили пушнину, китовый ус и моржовые бивни.

В сентябре 1925 г. к острову Ратманова прибыл пограничный корабль «Воровой» (бывшая яхта «Ярославна») и выдворил американскую факторию. В 1941 г. на острове создана погранзастава.

В 1948 г. на остров Врангеля была завезена небольшая группа домашних северных оленей и организовано отделение оленеводческого совхоза.

В апреле 1948 г. с аэродрома «Мыс Шмидта» в бухту Роджерса перелетело три истребителя Ла-11 и разведчик Ту-6. Позже они перелетели на ледовый аэродром в районе Северного полюса.

В 1950—1960-е гг. на острове Врангеля были основаны ещё два небольших поселения – Звёздный и Перкаткун. Было построено несколько объектов военной инфраструктуры, включая аэродром у бухты Роджерса рядом с посёлком Ушаковское.

К 1980-м гг. военные начали покидать остров, в 1992 г. была закрыта радиолокационная станция, и на острове остался единственный населённый пункт – село Ушаковское, которое к 2003 г. почти полностью опустело.

В 2010 г. была возобновлена деятельность метеостанции, где работало 6 человек. Из местных жителей в 2011 г. на острове оставался последний житель села Ушаковское – шаман Григорий Каургин.

4 ноября 2022 г. в издании «The Wall Street Journal» появилась статья «эксперта» Томаса Данса, который заявил, что русские «оккупировали остров в 1924 г.», высадив там десант с канонерки «Красный Октябрь». А на самом деле остров, конечно же, принадлежит Америке и американцам, которые якобы его и открыли. Москве он принадлежать не может, уверяет своих читателей Данс, на том основании, что остров лежит в восьми часовых поясах от Москвы.

С началом войны на Украине мир встал на грань ядерной войны. В такой ситуации США продолжать предъявлять претензии на острова в районе Чукотки просто не рискуют. Увы, для США этот вопрос, как и многие другие, например, претензии на СМП, не снят, а лишь временно заморожен.

В истории человечества лишь два государства пытались завладеть всем миром – Англия и США. А как же Гитлер и Наполеон? Да и Троцкий мечтал о победе коммунизма на всем земном шаре.

Нет, Маркс, Ленин и Троцкий лишь утверждали, что на смену капиталистическому способу производства придет социалистический, а лично управлять земным шаром никому из троих не приходило в голову. Сталин использовал идеологию марксизма-ленинизма исключительно в своих утилитарных целях. Другой вопрос, что его личные цели совпадали с жизненными интересами Российского государства.

Что же касается Наполеона и Гитлера, то и они никогда не разрабатывали практических планов установления своей власти над земным шаром, да и технически не могли сделать оное. Понятно, что мои слова ни коей мере не служат оправданием Гитлера. Вину преступника, совершившего злодеяние в одной деревне, ничуть не умаляет отсутствие планов учинить преступление в соседней.

Интересы Наполеона и Гитлера были ограничены Европой и районами, примыкающими к Средиземному морю. Оба правителя планировали после нескольких побед заключить мир, закреплявших их завоевания.

Зато правители Британии уже в XVII веке поставили себе цель поставить под контроль весь мировой океан и таким образом контролировать земной шар, пять шестых поверхности которого занимает вода.

Британское Адмиралтейство, как уже говорилось, более двух столетий придерживалось «двойного стандарта», то есть превосходства британского флота над двумя следующими по мощности флотами мира.

В первые годы после Гражданской войны флот США строился в интересах обороны страны. Её берега должны были защищать низкобортные мониторы с мощной артиллерией, а на коммуникациях противника действовали фрегаты и корветы, позже переклассифицированные в крейсера.

Но 3 августа 1886 г. Конгресс принял государственный акт о строительстве мореходных броненосцев. Собственно, эту дату можно считать началом экспансии США в мировом океане и первой заявкой на мировое господство.

Первой жертвой американской экспансии стала Испания. Напав на Испанию, американцы одним махом приобрели две колонии – Кубу в Атлантическом океане и Филиппины в Тихом. Нет нужды доказывать стратегическое значение обеих территорий. Достаточно сказать, что Куба контролировала подходы к будущему Панамскому каналу. А то, что он рано или поздно будет прорыт, у американцев не вызывало сомнений уже в 80-х гг. XIX века. Ну а Филиппины – это ворота в Китай и Юго-Восточную Азию.

Весьма любопытно, как президент Мак-Кинли объяснил народу захват Филиппин, которые находятся на противоположной стороне земного шара: «Истина заключается в том, что я не хотел Филиппин и не знал, что делать с ними, когда они свалились нам в качестве дара божьего… Везде я искал совета… но получал мало помощи. Сначала я думал, что мы возьмем только Манилу… Я ходил по ночам по комнатам Белого дома… и я не стыжусь рассказать вам, джентльмены, что я падал на колени и просил всемогущего бога ниспослать мне просветление и руководство. И вот однажды поздно ночью оно снизошло на меня. Я не знаю, как это случилось, но мне стало ясно: во-первых, что мы не можем вернуть их Испании – это было бы трусливо и беспечно… мы не можем предоставить их самим себе – они не созрели для самоуправления, и там установятся анархия и дурное управление, значительно худшее, чем было испанское; в-четвёртых, что нам не остается ничего другого, как только взять их целиком и воспитать филиппинцев, цивилизовать и христианизировать их и с помощью божьей сделать для них все наилучшее, как для собратьев, ради которых тоже умер Христос. И тогда я лег в постель и заснул, и заснул здоровым сном»[91].

Итак, всё просто: Бог надоумил президента США захватить Филиппины!

Затем настал черед Гавайских островов. Ещё в 1884 г. американцы заставили гавайского короля подписать соглашение о предоставлении США гавани Пёрл-Харбор для создания там военно-морской базы.

В январе 1893 г. американцы инспирировали на Гавайских островах мятеж против королевы Лилиокалани. На помощь мятежникам пришел только введенный в строй американский крейсер «Бостон» (вооружённый двумя 203-мм и шестью 152-мм пушками). Крейсер высадил десант морской пехоты, водрузивший американский флаг в столице Гавайских островов.

Самозваное «правительство» отправило в Вашингтон делегацию для заключения соглашения об аннексии Гавайских островов Соединёнными Штатами. За несколько дней «соглашение» было выработано американским правительством, и президент Уильям Генри Гаррисон 15 февраля 1893 г. направил текст «соглашения» в сенат для ратификации. Но Англия не признала новое гавайское «правительство», состоявшее из американцев. Королева Лилиокалани тоже стала жаловаться, что это «правительство» создано в результате прямой агрессии американских войск.

Правительство нового президента – демократа Гувера Кливлэнда (4 марта 1893 – 4 марта 1897 г.) – поняло, что при этих условиях захват Гавайев носит слишком грубый характер, и вернуло из сената документ об аннексии. Лишь при следующем президенте, республиканце Мак-Кинли, когда правительство США вступило на путь ещё более откровенной империалистической политики, захват Гавайев был оформлен решением конгресса, и аннексия вступила в силу после подписания этого решения президентом 7 июля 1898 г. Сенатор Генри Кабот Лодж заявил на слушаниях в сенате, что Гаваи – единственное место, «которого ещё не достигла рука Англии». В одной из своих статей он писал: «Мы установили рекорд в деле захватов, колонизации и экспансии, которого в XIX веке не превысил ни один народ…» Он призывал американскую буржуазию продолжать политику агрессии в ещё более широких размерах. «Над территорией от Рио Гранде и до Арктики, – заявил он, – должен развеваться только один флаг… Ради нашего коммерческого преобладания на Тихом океане мы должны иметь под своим контролем Гавайи и сохранить наше влияние на Самоа».

Президент Мак-Кинли, негодуя на медлительность конгресса в вопросе о присоединении островов, заявлял: «Мы нуждаемся в Гавайях ещё больше, чем мы нуждались в Калифорнии. Это наше „божественное предназначение“».

Представим на секунду, что президенту Обаме ночью во сне Бог повелит аннексировать Сибирь? Недаром госсекретарь Олбрайт говорила, что Сибирь – слишком большой регион, чтобы принадлежать одной стране.

В отличие от Гавайских островов президент Мак-Кинли решил не присоединять остров Кубу к Штатам, а установить там жесткий протекторат. В президентском послании к Конгрессу от 5 декабря 1899 г. говорилось: «Новая Куба будет нуждаться в том, чтобы быть связанной с нами узами осой интимности и силы, если ей должно быть обеспечено длительное благосостояние».

В марте 1901 г. в Конгрессе шли жаркие дебаты об ассигнованиях на армию. Военный министр Рут подготовил проект поправки к закону об ассигновании потребных средств. Поправка гласила, что президент уполномочивает прекратить военную оккупацию Кубы, как только там будет создано правительство, действующее на основе такой конституции, которая определила бы будущие отношения между Кубой и США. Тут же излагался и характер этих отношений. Во-первых, Куба не должна была заключать каких-либо договоров с иностранными государствами, которые подрывали бы её независимость или предоставили бы иностранцам контроль над какой-либо частью кубинской территории. Навязывая Кубе это условия, американское правительство старалось застраховать себя от возможности появления на Кубе военных баз или концессий европейских держав. Во-вторых, Куба должна была принять обязательство не заключать займов, превышающих её платежеспособность. Особую важность представляло третье условие: Кубе предлагалось признать за США право на интервенцию в целях «защиты» её независимости и для поддержания на острове правительства, способного защитить жизнь, собственность, личную свободу и выполнять обязательства перед Соединёнными Штатами.

Все эти обязательства должны были составить часть кубинской конституции и вместе с тем быть оформлены в виде договора Кубы с Соединёнными Штатами.

Поправка, фактически сформулированная Рутом, была внесена сенатором Платтом и вошла в историю под названием «поправки Платта». Это должно было маскировать её правительственное происхождение.

Американский сенат принял поправку. Кубинское же Учредительное собрание решительным образом осудило её содержание. Особое негодование вызвало притязание США на вмешательство в дела Кубы. В Вашингтон была направлена специальная делегация для переговоров, но в американской столице посланцы кубинского народа быстро убедились, что ждать уступок – дело напрасное. От принятия условий «поправки Платта» зависело прекращение ненавистной американской оккупации. Учредительное собрание Кубы уступило нажиму американского правительства. Содержание «поправки Платта» вошло в кубинскую конституцию как её неотъемлемая часть в виде специального приложения и составило основу «постоянного договора» об отношениях Кубы с Соединёнными Штатами, заключённого 22 мая 1903 г. Ещё до этого, в феврале 1903 г., было подписано соглашение о сдаче Кубой в аренду Соединённым Штатам двух морских баз – в Гуантанамо, остающейся и поныне опорным пунктом американского империализма на Кубе, и в Байа-Онда. Президентом Кубинской республики был избран Эстрада Пальма – человек, весьма «лояльный» правительству США.

Надо ли говорить, что «поправки Платта» превратили Кубу в полуколонию США.

В 1909 г. заканчивался второй срок 26-го президента США Теодора Рузвельта, политика, вошедшего в историю фразой о «большой дубинке»[92] Что бы учинить под занавес? Аннексировать чьи-нибудь острова? Увы, всё уже поделено великими державами. А не пустить ли американский флот в кругосветное плавание, и пусть во всех концах света воочию увидят ту самую «большую дубинку»!

И вот армада из шестнадцати броненосцев (линейных кораблей) 16 декабря 1907 г. отправилась в кругосветный вояж. Символично, что все броненосцы носили названия штатов: 1-я бригада: «Коннектикут» – флагман, «Канзас», «Миннесота», «Вермонт»; 2-я бригада: «Джорджия», «Небраска», «Нью-Джерси», «Род-Айленд»; 3-я бригада: «Луизиана», «Виргиния», «Миссури», «Огайо»; 4-я бригада: «Висконсин», «Иллинойс», «Кирсардж», «Кентукки».

Командовал армадой адмирал Роблей Эванс, поднявший свой флаг на броненосце «Коннектикут». Армада получила название «Большой белый флот» – GWF. Рузвельт приказал покрасить все корабли в белый цвет, дабы подчеркнуть этим миролюбие американского народа.

Броненосцы должна была сопровождать флотилия эсминцев из шести единиц. Кроме того, флот сопровождали четыре судна снабжения, тендер (водолей), буксир и плавучий госпиталь. На борту броненосцев находилось свыше 14 тысяч моряков.

Белый флот посетил Тринидад, Бразилию, Аргентину, прошел Магеллановым проливом. Затем посетил Чили и, наконец, 6 мая прибыл в Сан-Франциско.

Дальше флотилия эсминцев идти не смогла. Отказали механизмы у «Небраски» и «Висконсина», и их заменили броненосцами «Мэн»[93] и «Алабама». Заболел и сам адмирал Эванс, и его заменил адмирал Чарльз Сперри.

7 июля 1908 г. эскадра с новым командующим отправилась в Гонолулу (Гавайи). Затем Белый флот посетил Окленд в Новой Зеландии, порты Сидней и Мельбурн в Австралии, Манилу на Филиппинах, Иокогаму в Японии.

Затем через Индийский океан, Суэцкий канал, Средиземное море и Атлантику Белый флот 22 февраля 1909 г. вернулся в США в Комптон. За 14 месяцев флот прошел 80 тысяч километров и посетил 20 портов на всех пяти континентах. На встрече кораблей лично присутствовал президент Рузвельт.

Лондон реагировал на вояж Белого флота спокойно. Берлин видел в нем мелкую пакость янки. Петербург сие действо вообще не волновало. Зато в Токио поход справедливо расценили как угрозу Японии. Американцы показали японцам, что «большая дубинка» легко дотянется и до них.

Важным этапом в установлении контроля над мировым океаном стало строительство Панамского канала и превращение его в собственность Соединённых Штатов.

Идея построить канал, соединяющий Атлантический и Тихий океаны, пришла испанцам в голову сразу после открытия Панамского перешейка. Ещё в 1534 г. испанское правительство приказало исследовать местность от Круса на Атлантическом океане до Панамы на Тихом океане, чтобы определить возможность соединения искусственным водным путем реки Чагрес с Тихим океаном, но результаты этих изысканий оказались неутешительными. В первой половине XIX века неоднократно возникали планы проведения канала через перешеек. В 1814 г. испанские кортесы издали декрет об устройстве канала и об образовании общества для его постройки. Но, потеряв в 1823 г. все свои колонии в Центральной и Южной Америке, Испания оказалась отстраненной от идеи постройки предполагаемого канала. В течение следующих 50 лет изыскания и предварительные проекты безрезультатно делались американцами, англичанами, голландцами и французами.

В 1850 г. Англия и США подписали так называемый договор Клейтона – Бульвера о нейтрализации будущего канала и о свободе плавания по нему. Англия и США обязывались совместно охранять нейтралитет и безопасность канала и приглашали все остальные державы присоединиться к ним в осуществлении этой задачи. Дипломатические и юридические формулы договора Клейтона – Бульвера означали исключение возможности единоличного контроля США над будущим каналом.

Президент Улисс Грант ещё в 60-х гг. XIX века высказался за полновластное господство Соединённых Штатов над межокеанским путем. Правительство США стало добиваться пересмотра договора Клейтона – Бульвера. Статья 1 договора 1850 г. прямо запрещала «оккупировать, укреплять или колонизировать какую-либо часть Центральной Америки».

Англо-бурская война, результатом которой стала международная изоляция Англии, побудила Лондон уступить Америке, когда президент Мак-Кинли потребовал пересмотреть договор Клейтона – Бульвера.

5 апреля 1900 г. государственный секретарь Хэй и английский посол в Соединённых Штатах лорд Паунсфот подписали новый договор о режиме ещё не существующего канала. В нем устанавливалось, что канал может быть построен под руководством правительства США – либо за его счёт, либо частными лицами или акционерным обществом. Англия и США совместно подтверждали принцип его нейтрализации. Канал объявлялся ими свободным и открытым в военное и мирное время для прохода военных и торговых судов всех наций на основе полного равенства в отношении взимаемых платежей и других условий прохода. Запрещалась блокада канала и «осуществление на нем права войны», а также возведение укреплений, господствующих над каналом или примыкающими водам. Другие государства приглашались присоединиться к договору.

По новому акту управление каналом всецело переходило к США. В этом заключалась уступка Англии по сравнению с договором Клейтона – Бульвера. Но ответственность за соблюдение принципа нейтрализации канала по-прежнему несли совместно США и Англия.

Однако и новый договор вызвал бурю негодования «общественности США». И вот 18 ноября 1901 г. был заключён ещё один договор, известный под названием договора Хэя – Паунсфота, он делал Соединённые Штаты единственным хозяином будущего межокеанского канала. Госсекретарь заявил в сенате, что если США сами окажутся в состоянии войны, то они имеют якобы «право закрывать канал для всех других воюющих государств и защищать его… всеми средствами, которые окажутся необходимыми».

В 1876 г. французская компания получила на 99 лет концессию и исключительное право постройки канала, а в 1879 г. это предприятие перешло в руки Фердинанда Лессепса, французского дипломата, инженера, строителя Суэцкого канала. Получив через 10 лет после окончания работ по строительству Суэцкого канала контракт на строительство Панамского, Фердинанд Лессепс организовал акционерную компанию «Панама». К 1882 г. фактически была сделана подготовительная работа по постройке канала открытого нешлюзованного типа. Но компания Лессепса разорилась, и в 1889 г. было назначено конкурсное управление.

В 1894 г. образовалась новая французская компания по постройке Панамского канала, начавшая работать над устройством шлюзованного канала, а в 1904 г. предприятие было продано правительству США за 40 млн долларов.

В 1903 г. Соединенным Штатам удалось заключить договор с Колумбией, известный под названием договора Хея – Эрана. По этому договору США за 10 млн долларов и ежегодную ренту в 250 тыс. долларов намеревались получить часть национальной территории Колумбии – зону Панамского канала – и фактически взять под свой контроль весь Панамский перешеек. Но договор был настолько непопулярен в Колумбии, что колумбийский конгресс отказался его ратифицировать. Это послужило сигналом к инсценировке восстания в штате Панама с помощью лиц, находившихся на службе США, при прямой поддержке американских вооружённых сил. Таким путем США отторгли район Панамы от Колумбии.

В Панаме было создано временное правительство, и 4 ноября 1903 г. она была провозглашена «независимой» республикой. Признав через несколько дней правительство Панамы, США уже 18 ноября 1903 г. навязали ей кабальный договор, по которому получили ничем не ограниченные права на зону будущего канала.

Полоса передаваемой США зоны канала была увеличена до 16 км. Панама предоставила США на вечные времена права пользования зоной Панамского перешейка и контроля над ней в целях постройки, поддержания, эксплуатации и охраны межокеанского канала. США получили право пользования также и другими землями и водами за пределами указанной зоны, какие могут оказаться необходимыми и подходящими для постройки, поддержания, эксплуатации, приведения в санитарное состояние и защиты канала.

Договор предусматривал также передачу Соединённым Штатам на вечные времена всех островов в границах зоны, включая и группу малых островов в Панамском заливе под названием Перико, Наос, Кулебра и Фламенко. Этот кабальный договор был ратифицирован под сильным нажимом со стороны США 2 декабря 1903 г. временным правительством Панамской республики, не имевшей в тот период даже своей конституции.

Строительство Панамского канала продолжалось 11 лет. Стоимость его сооружения составила 220 млн долларов. При строительстве канала применялись уникальные для того времени технические решения. Канал был построен в виде шестиступенчатого шлюзового перехода через гористый Панамский перешеек и шел в направлении с северо-запада на юго-восток от атлантического порта Кристобаль и города Колон к порту Бальбоа и городу Панама на Тихоокеанском побережье.

Высота шлюзового подъёма – 26 м, длина канала – 80 км, в том числе искусственного русла вместе со шлюзами – 42 км. Длина шлюзовых камер – 305 м, ширина – 33,5 м, что позволяет пропуск каналом примерно 85 % находящихся сейчас в эксплуатации судов мирового торгового флота (до 290 м длиной, до 32,5 м шириной и осадкой до 12 м).

15 августа 1914 г. корабль «Кристобаль» первым прошел по Каналу из Атлантического океана в Тихий. На его борту находился «добрый гений» строительства Филипп Бюно-Варилья. А официальное открытие Канала состоялось 12 июля 1920 г.

Только с 1904 по 1914 г. на строительстве канала погибло свыше 5 тысяч человек.

Чтобы не возвращаться ещё раз к этому каналу, скажу несколько слов о дальнейшей его судьбе. Начну с того, что режим судоходства по Панамскому каналу регламентируется односторонними актами США. В мирное время невоенные суда, а также военные корабли и вспомогательные суда под флагом любого государства номинально пользуются правом свободного прохода через Панамский канал. В действительности такая «свобода прохода» ограничена жестким режимом и дискриминацией в отношении судов многих стран.

Дискриминационные меры нередко применялись властями США при прохождении советских судов через Панамский канал. Сразу после прибытия советских торговых судов на рейд Бальбоа или Кристобаль к этим судам устремлялись военные катера, переполненные полисменами, солдатами и таможенными чиновниками. Они обыскивали все помещения судна, личные вещи членов экипажа и совершали другие незаконные действия.

Так, 30 октября 1961 г., когда проходивший через канал теплоход «Александр Суворов» стал на якорь на рейде Кристобаль, на него вскоре прибыла большая группа вооружённых солдат во главе с офицером. Солдаты начали фотографировать аппаратуру радиорубки, радиолокатор и его антенны, пульт управления, машинное отделение и внешний вид судна. Свободным от вахты членам экипажа было запрещено выходить из кают на всем пути следования судна через канал.

Провокационные, несовместимые с международным правом действия были совершены также при проходе через канал советского судна «Аскольд» в начале февраля 1962 г.

Для получения разрешения на проход через канал военных кораблей в мирное время необходимо направить предуведомление Госдепартаменту США или губернатору зоны канала. В предуведомлении должны быть указаны подробные сведения о размерах кораблей, вооружении и составе команды.

Замечу, что ввиду исключительно высоких пошлин, взимаемых за проход военных кораблей через канал, иностранные государства крайне редко пользуются каналом для этих целей.

Впервые советские гидрографические судна «Партизан» и «Полярный» прошли Панамским каналом из Атлантического в Тихий океан в 1938 г. Летом 1939 г. дивизион тральщиков (Т-1, Т-2, Т-3 и Т-4) перешел Панамским каналом с Балтики на Тихоокеанский флот.

В ходе Второй мировой войны через канал прошли с Тихоокеанского флота на Северный несколько наших подводных лодок и других судов.

После 1945 г. советские боевые корабли ни разу не пользовались Панамским каналом. Несколько раз через него проходили наши гидрографические суда.

За проход через Панамский канал законодательством США установлены очень высокие сборы, которые вносятся казначею Панамского канала.

В 1920-е гг. панамское правительство поставило вопрос о переходе канала под юрисдикцию Панамы. Однако взаимоприемлемое соглашение было достигнуто только в 1977 г. 7 сентября 1977 г. президент США Джимми Картер и президент Панамы Омар Торрихос подписали договоры «О Панамском канале» и «О постоянном нейтралитете Панамского канала и его управлении». Согласно договору, предусматривалось, что контроль над каналом, включающий вопросы управления им, охраны и обороны, будет передаваться Панаме постепенно и полностью перейдет к ней до 31 декабря 1999 г. – дня окончания действия договора.

23 октября 1977 г. договоры были одобрены на национальном плебисците в Панаме, после чего ратифицированы панамской стороной. При ратификации договора о нейтралитете Панамского канала (16 марта 1978 г.) и договора о канале (19 апреля 1978 г.) были внесены оговорки, резервирующие за США право военного вмешательства в целях «поддержания канала открытым для судоходства».

В зоне Панамского канала находилось 14 американских военных баз. Крупнейшие из них – базы стратегической авиации Альбрук-Филд и Рио-Ато, военно-морские базы в Бальбоа, Колоне и Коко-Соло. В Форт-Гулике действовало военное училище по подготовке групп специального назначения для латиноамериканских стран.

Процесс передачи канала от США Панаме продолжался почти 20 лет, начиная с 1980 г. В январе 1998 г. состоялась передача под юрисдикцию Панамы территории, известной как «Керри-Хейтс», где располагался штаб Южного командования США. 1 ноября 1999 г. прошла церемония передачи в полное распоряжение панамского правительства территорий последних военных баз США в зоне канала – Ховард и Кобе. 14 декабря 1999 г. состоялась официальная церемония передачи канала под юрисдикцию Панамы, но реальный суверенитет над каналом Панама обрела только 31 декабря 1999 г.

В начале XXI века через канал проходит 4 % мировых торговых грузоперевозок и 16 % торговых грузоперевозок США. 68 % судов следуют через канал в порты США или из них. Канал управляется государственным агентством Панамы (ACP). Доходы от эксплуатации Панамского канала в 2008 финансовом году составили более 2 млрд долларов, по сравнению с 2007 г. прибыль увеличилась на 17 %.

23 октября 2006 г. в Панаме были подведены итоги референдума о расширении Панамского канала, которое поддержали 79 % населения. К 2014 г. он будет модернизирован и сможет пропускать нефтяные танкеры водоизмещением более 130 тыс. тонн, что существенно сократит время доставки венесуэльской нефти в Китай. Как раз к этому времени Венесуэла обещает увеличить поставки нефти в КНР до 1 млн баррелей в сутки.

В ходе реконструкции планируется провести дноуглубительные работы и построить новые, более широкие шлюзы. В результате к 2014–2015 гг. через Панамский канал смогут проходить супертанкеры водоизмещением до 170 тыс. тонн. Максимальная пропускная способность канала возрастет до 18,8 тысяч судов в год.

12 ноября 1922 г. в Вашингтоне торжественно открылась конференция по ограничению морских вооружений. Организаторы конференции были намерены использовать всплеск послевоенных пацифистских настроений в своих политических целях.

Конференцию открыл американский президент Уоррен Гардинг. «Переговоры будут словами народов, уставших от войны, – заявил он. – Мы ни в ком не подозреваем врага. Ничье самолюбие не должно быть унижено, никакая национальность не должна быть подавлена, мы надеемся установить лучший порядок, который вернёт спокойствие миру».

«Наша конференция,– продолжал Гардинг,– свидетельствует о пробужденной совести у цивилизации ХХ века. Истомленный мир жаждет новых отношений, и человечество требует прочного мира. Разоружением морских сил будет устранена величайшая угроза новою войною»[94].

В ходе первого рабочего заседания конференции инициативу проявил американский госсекретарь Чарльз Юз. От имени американского правительства он внес предложения: прекратить постройку сверхмощных военных кораблей; исключить из строя определенное число старых судов; принять во внимание существующую силу военного флота держав, представленных на конференции, и установить определенный тоннаж для их линейных судов. Юз предложил в течение десяти лет после подписания соглашения не строить вовсе линейных кораблей, по истечении же этого срока строить линкоры только для замены выбывающих из строя.

Еще Юз предложил установить общее водоизмещение крупного флота по 500 тысяч тонн для Англии и для Америки и 300 тысяч тонн для Японии. Новые линкоры не должны были превышать 35 тыс. тонн каждый. Для лёгких же судов устанавливались следующие ограничения: для Англии и Америки – по 450 тыс. тонн, а для Японии – 270 тыс. тонн. Тоннаж подводных лодок для Америки и Англии определялся по 90 тысяч тонн, для Японии – 40 тысяч.

Что же касается морских вооружений Италии и Франции, то Юз предложил отложить обсуждение этого вопроса, ибо минувшая война внесла в положение обеих стран некоторые изменения.

Основные мотивы предложений янки были достаточно ясны. Америка была заинтересована в том, чтобы временно приостановить строительство своего флота, поскольку не имела для него ни необходимых кадров, ни достаточного числа баз. Помимо этого, американцы добивались ограничения водоизмещения линкоров потому, что крупные суда не могут проходить через Панамский канал.

По предложению Юза, Англия должна была в течение трёх месяцев по подписании соглашения прекратить постройку линейных кораблей, исключить из строя 19 линкоров и оставить 22; Америка – прекратить постройку, исключить из строя 30 линкоров и оставить 18; Япония – отказаться от постройки 8 кораблей, уничтожить 7 новых линкоров, 10 старых судов и свести число крупных кораблей к 10.

Эти предложения американского госсекретаря произвели сенсацию на конференции. По рассказам одного из свидетелей, когда Юз говорил, что Англия должна прекратить строительство кораблей типа «Король Георг V», английский адмирал Битти вышел из себя. «Лорд Битти,– писал автор книги о конференции,– подался вперед в своем кресле, напоминая бульдога, дремавшего на солнце у порога и получившего пинок ногой от дерзкого прохожего… То был исторический момент заседания»[95].

Предложения Юза вызвали переполох и споры среди делегатов. Ведь три крупнейшие морские державы должны были уничтожить свои корабли общим водоизмещением около двух миллионов тонн, уже построенные и ещё находящиеся на стапелях. За обедом, данным президентом Гардингом в честь делегатов конференции, один из английских гостей шепнул сидевшему рядом японцу: «В конце концов, мы с вами являемся островными империями, поэтому у нас имеется общая точка зрения на морские вопросы».

Понять нервную реакцию англичан нетрудно. Ведь в течение более чем ста лет британское Адмиралтейство придерживалось так называемого «двойного стандарта». Согласно ему, британский флот должен был быть сильнее двух самых сильных флотов мира. Но по здравому размышлению англичане решили поддержать предложение США. За годы мировой войны Англия построила огромный военный флот, требовавший от государства неимоверных расходов. Да и предположение, что США станет противником Англии, было весьма маловероятно.

Исходя из вышесказанного, глава британской делегации лорд Бальфур согласился с предложением Юза. Вслед за ним выразили согласие представитель Японии барон Като и французский делегат Аристад Бриан.

Казалось бы, что между делегатами достигнуто соглашение. Но декларации официальных делегатов оказались лишь данью дипломатическому приличию, и как только делегаты перешли к конкретному обсуждению вопроса, вскрылись острые разногласия между державами. Японцы решили изменить пропорции тоннажа крупного флота для США, Англии и Японии 5: 5: 3, предложенные Юзом, в свою пользу, и они должны были составить соотношение 10: 10: 7. Американцы тут же пригрозили японцам, что если они будут упорствовать, то США начнут строить по четыре корабля на каждый японский корабль. Тогда японцы решили согласиться с американским предложением, но с оговоркой, что на Тихом океане Америка не будет строить военно-морских баз. Юз возразил на это, что не может дать никаких гарантий в отношении укрепления Гавайских островов. Начались длительные переговоры, основные вопросы решались в основном на закрытых заседаниях четырёх держав – США, Англии, Франции и Японии. Французы требовали права постройки десяти новых линкоров водоизмещением в 35 тыс. тонн каждый. Юз же соглашался разрешить Франции строить корабли общим водоизмещением только 175 тысяч тонн. В конце концов французские делегаты уступили.

Не менее острым был и спор между делегатами о строительстве подводных лодок. Уступив США в вопросе о соотношении тоннажа крупных кораблей и отказавшись от принципа абсолютного господства на море, Англия хотела компенсировать себя сокращением строительства подводного флота. В нем она видела главную угрозу своим надводным кораблям, особенно со стороны Франции.

Юз предлагал оставить общий тоннаж подводного флота для США и Англии – по 90 тысяч и для Японии – 40 тысяч. В Америке вообще велась кампания за полное уничтожение имевшихся подводных лодок и запрещение постройки новых, и одним из аргументов было потопление «Лузитании».

О подводных лодках делегаты спорили более недели. Английские представители согласились с предложениями Юза, но французы высказались категорически против не только уничтожения подводных лодок, но и сокращения их тоннажа, и требовали для Франции также 90 тысяч тонн. Делегат Сарро заявил: «Французское правительство не может согласиться ни с планом уничтожения подводного флота, ни с общим сокращением тоннажа подводных лодок… ни с ограничением тоннажа отдельной подводной лодки, ибо для Франции подводные лодки являются оружием, которое может обеспечить безопасность её территории. В крайнем случае, французская делегация может лишь пойти на то, чтобы пользоваться подводными лодками в ограниченном числе»[96].

Итальянцы и японцы поддержали французов. Англичане же выступили против. Британский делегат Бальфур выступил с речью: «Опыт мировой войны подчеркнул колоссальную угрозу подводного флота для Англии. Англия могла бороться с германским подводным флотом лишь благодаря отсутствию у Германии достаточного числа баз; к тому же район действия подводных лодок был в то время менее велик, чем теперь. Франция, имеющая базы повсюду, может представить, обладая большим подводным флотом, во много раз большую опасность для Англии, чем Германия»[97].

На это французы ответили не без сарказма: «Англия хотела бы упразднить подводные лодки, но на это мы не согласны. Но если Англия пожелает упразднить линейные корабли, то мы немедленно же согласимся и на упразднение подводного флота… Англия не намерена никогда использовать свои линейные корабли против Франции. Она держит их, по всей вероятности, для ловли сардинок. Пусть же она разрешит и бедной Франции строить подводные лодки… для ботанического исследования морского дна»[98].

Американцы в этом споре поддержали англичан. Юз напомнил, что конференция-то имеет целью сокращение вооружений, а Франция требует для себя увеличения тоннажа подводного флота, и предложил установить для Франции лимит в 60 тыс. тонн. Французы ответили, что запросят по телеграфу свое правительство.

На следующий день Сарро заявил, что Франция не может согласиться на лимит ниже 90 тыс. тонн, и стало ясно, что французы уступать не намерены.

6 февраля 1922 г. делегаты США, Англии, Японии, Франции и Италии подписали трактат «об ограничении морских вооружений», согласно которому устанавливались следующие соотношения размеров линейного флота: США: Англия: Япония: Франция: Италия – 5: 5: 3: 1,75: 1,75.

При обсуждении этого трактата японцы требовали сохранить достраивающийся линкор «Мутсу» взамен устаревшего линкора «Сеттсу», и японцы добились согласия на то, чтобы их флот получил два линкора «послеютландского типа»[99]. Американцы также получили право построить два современных линкора, при этом разобрав свои устаревшие корабли. Таким образом, в американском флоте теперь должно было насчитываться пять кораблей «послеютландского типа». У англичан имелся лишь один такой современный корабль, и они получили право постройки ещё двух линкоров, сдав при этом на лом четыре старых корабля.

В итоге Англия получила право иметь двадцать линкоров общим водоизмещением 558 950 т, США – восемнадцать линкоров (525 850 т), Япония – десять линкоров (301 320 т), Франция – десять линкоров (221 170 т), Италия – десять линкоров (182 800 т).

Державы, подписавшие соглашение, обязывались не покупать и не строить линкоры водоизмещением более 35 тыс. тонн и не вооружать их орудиями калибром более 16 дюймов (406 мм). Общий тоннаж линейных кораблей, могущий подлежать замене, не должен был превышать: для США и Англии – 525 тыс. т., для Японии – 315 тыс. т, для Франции и Италии – по 175 тыс. т. Таким образом, Англию вынудили отступить от её принципа иметь флот, равный соединённому флоту двух сильнейших морских держав.

Трактатом также устанавливался общий тоннаж авианосцев. Для США он составил 136 тыс. т., для Англии – 135 тыс. т, для Японии – 81 тыс. т, для Франции и Италии – про 60 тыс. т. Трактатом воспрещалось договаривающимся странам покупать или строить авианосцы водоизмещением более 27 тыс. т. Хотя допускалось строительство авианосцев водоизмещением до 33 тыс. т, но при условии, что таких авианосцев будет не более двух, и общий тоннаж всех авианосцев державы при этом не превысит разрешённого трактатом. Запрещалось вооружать авианосцы орудиями калибра более 8 дюймов (203 мм).

Трактатом запрещалась постройка лёгких крейсеров водоизмещением более 10 тыс. тонн и установка на них более чем 8-дюймовых орудий.

Вашингтонский договор вступил в силу 17 августа 1923 г. Благодаря ему из почти трёх десятков линкоров, заложенных ведущими морскими державами, с 16-дюймовой артиллерией, у США оставалось три линкора (типа «Колорадо», водоизмещением 33,6тыс. т., восемь 406/45-мм орудий), у Японии – два линкора («Нагато» и «Мутсу»[100] водоизмещением по 33тыс. т, вооружённых восемью 410/45-мм орудиями)[101].

Англичане вообще остались без линкоров с 16-дюймовой артиллерией, но в соответствии с договором 1922 г. 28 декабря 1922 г. заложили два новых линкора, названные в честь знаменитых адмиралов «Нельсон» и «Родней». Их водоизмещение было объявлено 35 тыс. т, а фактически составляло 38 тыс. т. Вооружение: девять 406/45-мм и двенадцать 152-мм орудий. «Нельсон» вступил в строй 10 сентября 1927 г., а «Родней» – 10 ноября того же года.

Линкоры типа «Нельсон» имели на носу три трёхорудийные 406-мм башни. Однако ограничение тоннажа 35 тысячами тонн вынудило английских судостроителей пожертвовать скоростью, сократив её до 23 узлов. Ограничение в водоизмещении привело к ещё ряду недостатков этих линкоров, благодаря чему «адмиралов» в британском флоте стали именовать «сестрицами-уродками» («ugly sisters»).

Неудача с «адмиралами» привела к тому, что правительства Англии, Франции и Италии решили уменьшить калибр с 16 дюймов до 15, а то и до 14 дюймов, чтобы иметь хорошее бронирование, скорость порядка 30 узлов и уложиться в разрешённые договором 35 тыс. т.

Так, французы в декабре 1932 г. заложили линейный крейсер[102] «Дюнкерк», а в сентябре 1934 г. – однотипный «Страсбург». Водоизмещение их составляло 35,5 тыс. т, то есть практически соответствовало Вашингтонскому соглашению. Линкоры были вооружены восемью 330-мм пушками в двух носовых четырёхорудийных башнях. Корабли имели большую скорость хода – 31 узел, дальность плавания их достигала 7500 миль. «Дюнкерк» вошел в строй в мае 1934 г., а «Страсбург» – в декабре 1938 г.

Затем по той же схеме, то есть с двумя четырёхорудийными башнями на носу, французы заложили 22 октября 1935 г. в Бресте линкор «Ришелье». Он был вооружен восемью 381/45-мм и двенадцатью 152/55-мм пушками. Причём впервые в истории 152-мм пушки были приспособлены для зенитной стрельбы.

Франция официально заявила, что «Ришелье» соответствует договору 1922 г., и его водоизмещение не превышает 35 тыс. т. На самом же деле полное водоизмещение корабля достигало 47 458 т.

Вслед за «Ришелье» французы заложили однотипные линкоры «Жан Бар» (12 декабря 1936 г.) и «Клемансо» (18 января 1939 г.). Строительство линкоров сильно затянулось, и в строй «Ришелье» вошел 15 июня 1940 г., а «Жан Бар», спущенный на воду 6 марта 1940 г., недостроенный, принял участие в боевых действиях. Полностью же его ввели в строй в 1949 г. «Клемансо» так и остался недостроенным на стапелях.

Итальянцы в 1918 г. и без ограничений договора 1922 г. отказались от достройки четырёх линкоров типа «Франческо Карачиоли» водоизмещением 34 тыс. тонн с восемью 381/40-мм орудиями. У них просто не хватило средств ввести их в строй.

В результате у Муссолини осталось четыре линкора – «Джулио Чезаре», «Конте ди Кавур», «Андреа Дориа» и «Кайо Дуилио» – со стандартным водоизмещением 25 тыс. тонн и двенадцатью 305-мм орудиями каждый.

В 1934 г. было принято решение рассверлить 305-мм пушки до калибра 320 мм. Таким образом были получены 320/43,8-мм пушки М1934. Угол возвышения их был доведен до +27°. В ходе модернизации в 1934–1938 гг. «Джулио Чезаре» и «Конте ди Кавур» получили по десять 320-мм орудий (за счёт снятия центральной трёхорудийной башни), было значительно усилено зенитное вооружение и улучшено бронирование. Водоизмещение кораблей после модернизации достигло 30 тыс. т. Линкоры «Андреа Дориа» и «Кайо Дуилио» прошли аналогичную модернизацию в 1937–1940 гг.

Понятно, что Муссолини, постоянно называвший Средиземное море «нашим морем», не мог ограничиться столь слабыми линейными кораблями. 28 октября 1934 г. в Генуе и Триесте были заложены два новых линкора – «Литторио» и «Витторио Венето» – водоизмещением 45 тыс. тонн. Надо ли говорить, что итальянские власти официально объявили, что водоизмещение их не превышает 35 тыс. тонн. Линкоры были вооружены девятью 381/45-мм пушками в трёх башнях и двенадцатью 152-мм пушками в четырёх башнях. Максимальная скорость хода этих кораблей составляла 31,3 узла.

В 1938 г. итальянцы заложили ещё два однотипных линкора – «Рома» и «Имперо». «Литторио» был введен в строй 6 мая 1940 г., «Витторио Венето» – 28 апреля 1940 г., «Рома» – 14 июня 1942 г., а «Имперо» был спущен 15 ноября 1939 г., но в строй его ввести не удалось. 20 февраля 1945 г. он был потоплен в гавани Триеста американскими бомбардировщиками.

Лорды британского Адмиралтейства тоже решили «сохранить приличия» и в 1937 г. заложили пять линкоров типа «Кинг Джордж V» водоизмещением 35тыс. т. На самом же деле тоннаж их оказался от 44 510 до 45 360т. Первоначально эти корабли должны были быть вооружены двенадцатью 356/50-мм пушками в трёх четырёхорудийных башнях. Однако после нескольких усилений броневой защиты остойчивость корабля заметно уменьшилась, и англичане, помня урок «Кэптэна»[103], решили облегчить корабль, заменив четырёхорудийные башни «В» на двухорудийные. В итоге «Король Джордж» получил всего десять 356-мм пушек. Кроме того, он имел шестнадцать 133-мм универсальных орудий в четырёх башнях.

Головной линкор «Кинг Джордж V» вошел в строй британского флота 11 декабря 1940 г., а следующие четыре корабля – с 31 марта 1941 по 22 июня 1942 г.

В 1938 г. англичане решили окончательно отбросить «фиговый листок» соглашений 1922 г. и начали проектировать линкор стандартным водоизмещением в 47 тыс. тонн, вооружённый девятью 406-мм орудиями. Первые два корабля такого типа – «Темерер» («Temeraire») и «Лайон» – были заложены, соответственно, 1 июня и 4 июля 1939 г. Но началась Вторая мировая война, и работы по этим линкорам были законсервированы.

Первые два новые линкора – «Норт Каролина» («Северная Каролина») и «Вашингтон» – американцы заложили 27 октября 1937 г. и 14 июня 1938 г. соответственно. Формально их водоизмещение должно было быть 35 тыс. т, а фактически их полное водоизмещение составляло 46 770 т. Корабли были вооружены девятью 406/45-мм пушками главного калибра и двадцатью универсальными 127/38-мм пушками. Скорость хода линкоров составляла 28 узлов.

«Вашингтон» был полностью закончен в марте 1941 г., а «Норт Каролина» – в августе того же года.

За ними последовали четыре линкора типа «Саут Дакота» («Южная Дакота»), заложенные с 5 июля 1939 г. по 1 февраля 1940 г. Главный калибр, универсальные орудия и скорость хода у них остались без изменений по сравнению с «Норт Каролиной», было лишь улучшено бронирование.

В 1937 г. в Японии было завершено проектирование самых крупных в мире линкоров «Ямато» и «Мусаси». Эти линкоры имели самую толстую в мире броню и самые мощные 460/45-мм (18-дюймовые) пушки «тип 94». Вес 460-мм бронебойного снаряда составлял 1460 кг, начальная скорость 780–785 м/с, а дальность стрельбы – 42 км.

Супер-линкор «Ямато» со стандартным водоизмещением 67 123 т и полным водоизмещением 71 659 т был заложен 4 ноября 1937 г. и введен в строй 16 декабря 1941 г., а его «sister ship» (однотипный корабль) «Мусаси», соответственно, 29 марта 1938 г. и 5 августа 1942 г. Третий линкор этой серии «Синано» был заложен 4 мая 1940 г. Но в июле 1942 г. после поражения японцев у островов Мидуэй командование императорского флота решило переделать его в авианосец. В этом качестве он и вошел в строй 19 ноября 1944 г.

Обзор строительства линкоров и линейных крейсеров я закончу рассказом о германских кораблях. На них следует остановиться подробнее, поскольку германское судостроение очень сильно повлияло на наши судостроительные программы.

Как уже говорилось, по условиям навязанного Германии в 1919 г. Версальского договора ей разрешалось иметь «опереточный ВМФ» в составе шести старых броненосцев: три типа «Дойчланд» («Deutschland») («Шлезен», «Шлезвиг-Гольштейн» и «Ганновер») и три типа «Брауншвейг» («Брауншвейг», «Эльзас» и «Гессен»). Запрещалось иметь на кораблях орудия калибром свыше 11 дюймов (280 мм). Версальским договором предусматривались жесткие ограничения для германского флота и на будущее. В классе броненосцев Германии разрешалось иметь в строю только шесть кораблей водоизмещением не более 10 тыс. т каждый. Замена одного корабля другим разрешалась не ранее истечения двадцатилетнего срока службы первого, считая с момента спуска. Но союзники не учли, что к моменту подписания Версальского договора у Германии оставались только старые броненосцы, спущенные на воду в 1902–1906 гг., то есть немцы уже в 1922 г. могли начать строить новые корабли, а к 1926 г. полностью обновить свой броненосный флот.

Союзники надеялись, что немцы построят хорошо защищённые броненосцы береговой обороны, предназначенные для действий в пределах Северного и Балтийского морей. И действительно, в 1928 г. в Германии было объявлено о строительстве броненосцев (panzerschiffe) типа «А».

Новый корабль под названием «Дойчланд» был заложен 5 февраля 1929 г. на верфи Дейчеверке в Киле. Однако он оказался не броненосцем береговой обороны, а новым типом корабля, представлявшим нечто среднее между тяжёлым и линейным крейсером. Его вооружение состояло из шести 280/52,4-мм пушек SKC/28, помещенных в двух трёхорудийных башнях Drh LC/28, и восьми 150/54,7-мм SKC/28[104] в одноорудийных башнях MPL C/28.

Таким образом, «Дойчланд» мог легко разнести в щепки любой «вашингтонский» крейсер водоизмещением 10 тыс. т, вооружённый 203-мм орудиями. Поэтому на Западе его прозвали «карманным линкором». Замечу, что такое эффектное название надолго прилепилось к этим кораблям, хотя в Германии их так никогда не называли.

Максимальная скорость «Дойчланда» составляла 28 узлов, то есть он легко мог уйти от любого линкора того времени. Корабль предназначался для рейдерства в отдалённых участках мирового океана и имел огромную дальность плавания – 19 тысяч миль при 10-узловом ходе. Всё это достигалось за счёт установки восьми дизелей фирмы «Man» общей мощностью 56 800 л. с. Таким образом, «Дойчланд» стал первым в мире крупным военным кораблём, оснащённым дизельным двигателем. Полное водоизмещение броненосца составляло около 16 200 т.

«Дойчланд» вступил в строй 1 апреля 1933 г. Вслед за ним в 1931–1935 гг. были построены ещё два однотипных корабля – «Адмирал Шеер» и «Адмирал граф Шпее». После начала войны Гитлер заявил командующему флотом гроссадмиралу Редеру: «Я не хочу, чтобы однажды мне доложили, что „Германия“ погибла». И «Дойчланд» 15 ноября 1939 г. был переименован в «Лютцов».

27 апреля 1935 г. Германия официально заявила о начале строительства 12 подводных лодок малого водоизмещения, тем самым окончательно поставив крест на ограничениях Версальского договора. Одновременно для успокоения англичан Гитлер выступил 21 мая в Рейхстаге с речью, посвящённой, помимо прочего, планируемому морскому соглашению. Эту речь благосклонно восприняли в Великобритании. Британское правительство выразило готовность приступить к заключительной стадии переговоров, и 2 июня 1935 г. в Лондон отправилась немецкая делегация.

18 июня 1935 г. было подписано морское соглашение между Англией и Германией. Это выглядело как обмен нотами между руководителями делегаций.

По условиям договора, суммарный тоннаж германского флота не мог превышать 35 % суммарного тоннажа флота Великобритании и её доминионов – Канады, Южно-Африканского Союза, Австралии, Индии, Новой Зеландии. Это соотношение определялось как постоянное и касалось кораблей всех основных классов, за исключением подводных лодок. Превышение тоннажа в каком-то одном классе, допущенное по обоюдному согласию сторон, следовало компенсировать уменьшением тоннажа в каком-то другом классе.

В классе подводных лодок Германия, в рамках все тех же суммарных 35 %, могла иметь тоннаж, равный тоннажу подводного флота Содружества, однако добровольно обязалась в течение ближайших семи лет не превышать 45 % этого тоннажа. Для максимального использования отведённого немцам тоннажа им позволялось слегка округлять показатели водоизмещения отдельных кораблей, не слишком отклоняясь от общего соотношения 35 %.

Отныне германский флот мог руководствоваться следующими лимитами тоннажа при создании кораблей основных классов:

Линкоры – 183 750 т (7 кораблей по 26 тыс. т);

Авианосцы – 41 980 т (два корабля по 21 тыс. т);

Тяжёлые крейсеры – 51 380 т (5 крейсеров по 10 тыс. т);

Лёгкие крейсеры – 67 270 т (11 крейсеров по 6 тыс. т);

Эсминцы – 52 500 т (35 эсминцев по 1,5 тыс. т);

Подводные лодки – 23 715 т (47 лодок по 500 т).

В марте и мае 1935 г., ещё до заключения англо-германского договора, Гитлер приказал заложить два линкора – «Гнейзнау» и «Шарнхорст». Полное водоизмещение их составляло 38 900 т. Оба они были вооружены девятью 280-мм пушками SKC/34 в трёх башнях Drh LC/28, двенадцатью 150-мм пушками SKC/28 в двухорудийных башнях Drh LC/34 и четырнадцатью 105-мм орудиями SKC/33 в универсальных двухорудийных установках LC/31. Скорость хода заложенных линкоров официально была объявлена 28 узлов, и только в ходе войны союзники узнали, что фактически она составляла 31 узел.

1 июля 1936 г. в Гамбурге на верфи «Блом и Фосс» был заложен самый сильный линкор Германии (из введённых в строй) «Бисмарк». Официально и он имел водоизмещение 35 тыс. т, но уже по проекту его стандартное водоизмещение составляло 42 тыс. т, а полное – 51 тыс. т. Вооружение его состояло из восьми 380-мм пушек SKC/34, размещённых в четырёх башнях 38-cm Drh LC/34. Средний калибр был представлен двенадцатью 150-мм пушками SKC/28 в шести башнях 15-cm Drh LC/34, а также шестнадцатью универсальными 105-мм пушками SKC/33 в восьми установках LC/37. Скорость хода линкора составляла 30,5 узлов.

26 октября 1936 г. был заложен «систер шип» «Тирпиц». В строй эти линкоры вошли уже в ходе войны: «Бисмарк» – 24 августа 1940 г., а «Тирпиц» – 25 февраля 1941 г.

Кроме того, к 1 августа 1939 г. на плаву достраивались тяжёлые крейсеры «Принц Ойген» («Принц Евгений», спущен на воду 22 августа 1938 г.), «Зейдлиц» (спущен на воду 19 января 1939 г.) и «Лютцов» (спущен на воду 1 июля 1939 г.). По плану все эти достраивающиеся на плаву корабли должны были войти в строй в 1940–1941 гг., кроме «Зейдлица» и «Лютцова», которые предполагалось ввести в строй в 1942 г.

В 1938–1939 гг. Германия приступила к строительству огромного надводного флота. 14 апреля 1939 г. на верфи «Блом и Фосс» в Гамбурге и «Дешимаг» в Бремене были заложены два линкора нового проекта под литерными обозначениями «Н» и «J». Как правило, немцы присваивали названия кораблям при спуске их на воду, а до этого корабли строились под литерными обозначениями. Шла подготовка к закладке ещё четырёх таких линкоров: «K», «L», «М» и «N». Стандартное водоизмещение этих кораблей должно было составлять 56 440 т, а полное – 62 600 т. Орудиями главного калибра должны были стать восемь 406/52-мм пушек SKC/34 системы Круппа в четырёх башнях. К 1 сентября 1939 г. 40-см (406-мм) пушки прошли полигонные испытания и были запущены в серийное производство. Всего, по разным данным, немцы изготовили от 12 до 19 таких орудий. Впервые после «карманных линкоров» немцы решили вернуться к установке дизелей, которые должны были обеспечивать 30-узловой ход.

В 1938 – начале 1939 г. были закончены проекты ещё более мощных линкоров. Так, например, линкоры проекта Н44 должны были иметь стандартное водоизмещение 131 тыс. т, вооружение должно было состоять из восьми 508-мм орудий в четырёх башнях. Дизельная установка должна была обеспечивать линкору скорость хода не менее 30 узлов.

Кроме линкоров в состав германского флота должны были войти и линейные крейсера. Так, в начале 1939 г. были отпущены средства на постройку трёх линейных крейсеров водоизмещением 31 650/35 400 т (стандартное/полное), вооружённых шестью 38-см пушками SKC/34 в трёх башнях Drh LC/34 (тех же, что и на «Бисмарке»). На 1 сентября 1939 г. были подготовлены к закладке три линейных крейсера «О», «Р» и «Q».

Начало Второй мировой войны сорвало строительство германского большого флота.

Советская военно-морская мощь вообще не учитывалась Вашингтонским соглашением 1922 г. И действительно, наш флот был не только мал по сравнению с флотами ведущих держав, но и технически малобоеспособен.

Лишь 20 мая 1936 г. в Лондоне начались англо-советские переговоры по ограничению морских вооружений. Британское Адмиралтейство терялось в догадках относительно советской программы строительства «Большого флота». С одной стороны, лорды как огня боялись появления советских линкоров в Атлантике, а с другой – были не прочь увидеть их на Дальнем Востоке в качестве противовеса японскому флоту.

30 июля 1936 г. было заключено предварительное советско-британское соглашение на следующих условиях:

1. СССР получил право иметь в общей сумме столько линкоров и крейсеров, сколько имеет наименьший флот среди четырёх великих морских держав, подписавших второй Лондонский договор;

2. СССР может построить до 1 января 1943 г. для европейской части страны два линкора с 406-мм орудиями и семь крейсеров со 180-мм орудиями;

3. Качественные ограничения Лондонского договора станут обязательными для СССР только в том случае, если Германия не будет строить корабли, выходящие за их пределы;

4. Советский Тихоокеанский флот свободен от любых ограничений (в том числе от обязанности информировать об его составе) до тех пор, пока Япония не вернётся к соблюдению положений договора.

А что же происходило на самом деле на верфях России?

В ходе выполнения первого пятилетнего плана существенно вырос экономический и оборонный потенциал страны. Теперь появилась реальная возможность приступить к усилению военно-морских сил республики. При этом новые корабли требовались не только для существующих флотов, но и для новых. Так, в апреле 1932 г. был создан Тихоокеанский флот, а в июне 1933 г.– Северный[105].

11 июля 1933 г. вышло Постановление Совета Труда и Обороны (СТО) «О программе военно-морского строительства на 1933–1938 гг.». Этой программой предусматривалось строительство 872 боевых единиц, в том числе 369 подводных лодок и 503 надводных кораблей и катеров, а также восстановление и модернизация линкоров «Фрунзе» и «Парижская коммуна», учебного крейсера «Ворошилов», минного заградителя «Штандарт» и учебного судна «Полярная звезда». Планировалось также построить 143 вспомогательных судна для ВМС РККА и 26 кораблей для морской погранохраны («флота ОГПУ»), включая два крейсера погранохраны, два сторожевых корабля и девять быстроходных тральщиков.

Из тяжёлых кораблей, заложенных по этой программе, к 22 июня 1941 г. в строй вошли два крейсера проекта 26 и два крейсера проекта 26-бис, вооружённых девятью 180-мм пушками.

26 июня 1936 г. Совнаркомом были утверждены «Программы крупного морского судостроения» на 1937–1943 гг. Для четырёх основных морских театров предполагалось построить 8 линкоров типа «А», 16 линкоров типа «Б», 20 лёгких крейсеров, 17 лидеров, 128 эсминцев, 90 больших, 164 средних и 90 малых подводных лодок. Большинство судов предназначалось для Тихоокеанского и Балтийского флотов (общим водоизмещением по 415,1 и 400 тыс. т соответственно), за ними следовал Черноморский (352,6 тыс. т) и Северный (139,6 тыс. т). На подводные лодки приходилось 18,3 % тоннажа будущего флота, а среди надводных кораблей 53,2 % тоннажа приходилось на линейные корабли, 11,2 % – на крейсера и около 17,2 % – на эсминцы.

Обратим внимание, что советское руководство хотело иметь два типа линкоров – «А» и «Б». Линкоры типа «А» должны были иметь стандартное водоизмещение 35 тыс. т. Разумеется, никто не собирался укладываться в договор 1922 г., просто цифра 35 тыс. т потребовалась для дезинформации других держав. На самом деле по проекту 23, разработанному в 1936 г., линкоры типа «А» должны были иметь стандартное водоизмещение 45,9 тыс. т, а полное – 51 тыс. т. Вооружение линкоров типа «А» должно было состоять из девяти 406-мм пушек в трёх башнях и двенадцати 152-мм пушках в двухорудийных установках. Скорость хода линкоров проектировалась около 30 узлов.

Эскизных проработок линкоров типа «Б» было много, но основным выбрали проект 64, разработанный в 1937 г. Стандартное водоизмещение линкора типа «Б» по этому проекту должно было составлять 48 тыс. т, а полное – 53 тыс. т. Вооружение должно было состоять из девяти 356-мм пушек в трёх башнях и двенадцати 152-мм орудий. Скорость хода – 29 узлов.

Линкоры типа «Б» предназначались для борьбы с линейными крейсерами противника, например, с французским «Дюнкерком» или германским «Шарнхорстом».

Для линкоров типа «Б» на заводе «Большевик» (№232) была спроектирована мощная 356/54-мм пушка. Вес её тела составлял 117,6т. При весе снаряда 750кг и заряда 300кг начальная скорость составляла 940м/с. Три такие пушки устанавливались в башне МК-12, имевшей лобовую броню толщиной 495 мм. Однако к 356/54-мм пушки и установки МК-12 остались на бумаге[106].

Линкор типа «Б» по своим размерам был близок к линкору типа «А», но сильно уступал ему по мощности артиллерии главного калибра и броневой защиты. Одиссея линкоров типа «Б» закончилась в начале 1938 г., когда было принято решение строить только линкоры типа «А».

Закладка головного линкора проекта 23, получившего название «Советский Союз», состоялась 15 июля 1938 г. на большом открытом стапеле Балтийского завода (№ 189) в Ленинграде. К этому моменту технический проект хоть и был в целом одобрен, но ещё не утвержден.

Второй линкор, названный «Советская Украина», был заложен в Николаеве на «нулевом» стапеле завода им. Марти (№198)[107] 31 октября 1938 г.

Вместо ещё двух линкоров, назначенных к постройке 10 января 1937 г. на заводах №189 и №200 (Николаевский судостроительный завод им. 61 коммунара), закладка которых не состоялась из-за неготовности стапелей, в 1939 г. на заводе №402 (Северный машиностроительный завод в г. Молотовск[108]) решили строить два линкора для Тихоокеанского флота. 21 декабря 1939 г. в северном доке цеха № 50 этого завода был заложен линкор «Советская Белоруссия», а 22 июля 1940 г. в южном доке – линкор «Советская Россия».

Плановая стоимость строительства одного линкора была определена в 1180 млн рублей, в том числе: работы верфи – 390 млн руб., материалы – 330 млн руб., контрагентные поставки – 460 млн руб. Стоимость одной тонны стандартного водоизмещение при этом составляла 19 950 рублей.

К 22 июня 1941 г. готовность линкора «Советский Союз», строившегося на заводе № 189 (Ленинград) составляла 21,1 %, а линкора «Советская Украина» (завод № 198, Николаев) – 17 %. Оба линкора предполагалось окончательно сдать в 1945 г.

Теперь перейдем к строительству крейсеров для океанского флота. Постановлением Комитета обороны от 15 августа 1937 г. взамен линкоров типа «Б» было решено построить тяжёлый крейсер[109], вооружённый девятью 254-мм, восемью 130-мм и восемью 100-мм орудиями.

1 ноября 1937 г. промышленности были выданы новые «Тактико-технические требования к тяжёлому крейсеру» проекта 69, утверждённые начальником Морских Сил РККА флагманом флота 1-го ранга М.В. Викторовым.

В конце 1937 – начале 1938 г. в КБ завода «Большевик» был создан проект 254/55-мм пушки Б-48, предназначенной для тяжёлых крейсеров проекта 69. Ствол пушки Б-48 был лейнирован. При весе снаряда 270 кг и весе заряда 96 кг начальная скорость по проекту составляла 880 м/с. Три пушки Б-48 размещались в башнях МК-13, имевших лобовую броню 185 мм, боковую – 80 мм и броню крыши – 100 мм.

Однако до изготовления пушек Б-48 дело не дошло. Напуганные строительством в Германии линейного крейсера (линкора) «Шарнхорст» с десятью 280-мм пушками, наши военморы уговорили правительство увеличить калибр орудий на проекте 69 с 254 мм до 305 мм. Это и было оформлено протоколом Комитета обороны от 29 июня 1938 г.: «Во изменение постановления КО от 13/15 августа 1937 г. №87сс, установить для проекта тяжёлого крейсера следующее основное тактико-техническое задание: вооружение 9 – 12-дюймовых орудий, броня [борта] до 250 мм, водоизмещение от 30 до 31тыс. т, скорость от 31 до 32 узлов»[110].

В соответствии с утверждённым «Планом закладок кораблей ВМФ на 1939 г.» в марте 1939 г. заводам № 194 (Ленинград) и № 200 (Николаев) выдали наряды на строительство по проекту 69 двух тяжёлых крейсеров, определив срок сдачи их заказчику – 1943 г. На заводе № 194 был отремонтирован самый большой (южный) стапель, а на заводе № 200 ускорили строительство нового стапеля № 3.

5 ноября 1939 г. на заводе № 200 был заложен тяжёлый крейсер «Севастополь». Любопытно, что головной тяжёлый крейсер проекта 69 «Кронштадт» заложили на заводе № 194 лишь 30 ноября. Крейсера проекта 69 начали строить так же, как и линкоры проекта 23, без окончательно утверждённого технического проекта. Лишь 12 апреля 1940 г. Комитет обороны утвердил техпроект тяжёлого крейсера.

Боюсь, что рассказ о попытке ограничения морских вооружений и её крахе уже навел скуку на читателей-гуманитариев. Тем не менее именно подробности кораблестроительных программ ведущих государств мира крайне важны для понимания событий межвоенного периода и определения зачинщиков Второй мировой войны.

Начну с того, что крах Вашингтонского соглашения 1922 г. и последующих Лондонских соглашений был предопределен заранее. Чтобы обеспечить прочный мир, нужны не бумаги об ограничении вооружений, а договорённость об учете политических и военных интересов всех великих держав. И, если говорить, раздел сфер влияния. А когда государство «А» говорит государству «Б», что все соседи «Б» являются «зоной жизненных интересов» государства «А», а само государство «Б» не может вообще иметь зон интересов за пределами своих границ, то любые соглашения об ограничении вооружений не стоят той бумаги, на которой они написаны. Тут спорную ситуацию может разрешить лишь война, причём не обязательно государства «А» с государством «Б», а, например, государства «А» с государствами «С», «Д» и т. д.

Ограничения вооружений выполнимы лишь тогда, когда обе стороны довольны «статусом кво».

Но вернёмся к судостроительным программа конца 1930-х годов. Можно сколько угодно спорить о том, насколько были искренни в своих выступлениях Гитлер и Сталин, призывавших к мирному разрешению всех европейских споров. В речах обоих, равно как и западных лидеров, действительно было много демагогии. Но зачем СССР и Германия строили огромные флоты со сроками готовности в 1943–1946 гг.? Ведь огромные суммы, отпущенные на строительство суперлинкоров и тяжёлых крейсеров, можно было потратить на танки, авиацию, сухопутную артиллерию и т. п. И советских, и германский генштабы прекрасно понимали, что суперлинкоры бесполезны в континентальной европейской войне.

Вывод один – ни Гитлер, ни Сталин не собирались начинать мировую войну ранее 1943 г. Другой вопрос, что они учитывали возможность нападения на них западных держав и были готовы принять вызов.

Советские и российские историки уже 80 лет справедливо обвиняют Англию и США в том, что они не открыли второй фронт в Европе в 1941–1943 гг., оставив СССР воевать один на один с Германией и её сателлитами. Однако Лондон и Вашингтон могут резонно возразить, что в 1941–1943 гг. они освободили от фашистов территории, раз в пять превышающие по площади Францию, Италию и Германию, вместе взятые.

Да какие ещё фашисты? Вишисты. Их же московские историки 80 лет именуют фашистами. В итоге нашим служивым историкам и крыть нечем – заврались.

А в самом деле, кто такие вишисты?

22 июня 1940 г. в Компьене, в том же самом вагоне, где было подписано перемирие 1918 г., французские представители подписали капитуляцию. Через два дня британское правительство признало генерала де Голля «руководителем всех французов». 1 июля состоялся переезд правительства Петэна в небольшой курортный городок Виши.

Согласно условиям перемирия, под контролем правительства Виши осталась лишь южная часть Франции. Северная же часть страны и все атлантическое побережье были оккупированы германскими войсками. Но весь французский флот и колонии остался в подчинении правительства Виши.

Западные и отечественные историки обвиняют правительство Виши в депортации части евреев из неоккупированных областей Франции, в экономическом и военном сотрудничестве с Германией и ряде других вопросов.

Однако в контролируемой США Википедии сказано: «Режим Виши не имел трёх основ фашизма: вождизма, однопартийной системы с правящей партией и агрессивного экспансионизма».

В 1940–1944 гг. во Франции существовало полдюжины профашистских партий, основанных ещё до войны. Эти небольшие партии конфликтовали между собой и периодически дробились. Особого влияния на политику страны они не имели. Замечу, что Гитлер никогда не пытался экспортировать нацизм в захваченные страны.

Любопытно, что 26 сентября 1939 г. правительство Даладье запретило французскую коммунистическую партию. А вот пришедший к власти в 1940 г. Петэн отменил это решение. В итоге до 22 июня 1941 г. французские коммунисты легально работали в оккупированных немцами и неоккупированных частях Франции.

А вот белогвардейцам жилось несладко. Так, функционеры самой крупной партии эмигратнов «Младороссы» были брошены в концлагеря. Правда, к концу 1940 г. их в основном выпустили. Но партия «Младороссов» так и не сумела возродиться. Глава партии Александр Казем-Бек сумел в декабре 1941 г. бежать в США.

С ноября 1942 г. Казем-Бек был зачислен в штат OSS (Управление стратегических служб, руководимое генералом Джозефом Донованом, в 1947 г. OSS переформировано в ЦРУ).

В 1956 г. ФБР установило, что Казем-Бек – советский шпион. Но и тут он успел удрать. Казем-Бек летит через Лондон в Швейцарию. Там советские дипломаты добывают ему авиабилет до Праги, а оттуда по железной дороги он прибывает в Москву.

Советский Союз признал правительство Виши и установил дипломатические отношения.

11 апреля 1941 г. заместитель директора европейского отдела МИДа Франции отметил в памятной записке: «Нам, пожалуй, имеет смысл строить наше будущее, твёрдо следуя по пути сближения с единственной в Европе великой державой [СССР.– А.Ш.], до сих пор остающейся вне конфликта».

Как видим, чтобы подгонять вишистов под фашистов, надо иметь богатую фантазию. Но мы пока говорим о самой Франции. А вот откуда могли завестись вишисты во французские колониях, не могут объяснить ни англоязычные, ни отечественные авторы.

В метрополии хоть имела место смена верхушки власти. А в колониях и администрация, и войска с довоенных времён остались без изменений. Давайте посмотрим на позицию французских солдат и офицеров не из XXI века, а глазами мало информированных о событиях в Европе людей 1940 г.

О германском фашизме во французских колониях имели весьма смутное представление. Зато хорошо знали историю непрерывных нападений англичан на французские колонии в XVIII и XIX веках. А де Голль для подавляющего большинства личного состава колониальных войск был не президентом Республики Франция и не «великим французом», как сейчас принято говорить, а всего лишь полковником, 17 июня 1940 г., то есть ещё до капитуляции, дезертировавшим на самолёте в Лондон.

Де Голль создал организацию «Свободная Франция», содержавшуюся и контролируемую британскими властями. Легитимность своей организации он доказывал тезисом: «Законная власть основывается на тех чувствах, которые она вдохновляет». Как видим, мотивировка весьма аргументированная, особенно для колониальных войск, не желавших умирать ни за Гитлера, ни за Черчилля. Франция доверила им охрану колоний, и здесь личные интересы солдат и офицеров колониальных войск полностью совпадали с приказом командования. Французские колониальные войска были готовы защищать свои колонии от немцев, итальянцев и англичан.

Следует заметить, что ни Гитлер, ни Муссолини никогда не имели планов захвата французских колоний. Зачем, к примеру, Гитлеру Габон или Мадагаскар? Разве чтоб туда выселить евреев. Забегая вперёд, скажу, что для захвата каждой французской колонии англичане привлекали эскадры из десятков или даже сотен кораблей. Ни у фюрера, ни у дуче не было возможности посылать такие флоты за тысячи миль.

Повторяю, понять философию колониальной администрации и военных легко. Пусть они там в Европе воюют, а мы будем выполнять свой долг, защищая колонии.

Кстати, наши историки напрочь забыли о Конголезском акте, подписанном в Берлине в 1885 г. Среди подписантов – Англия, Франция, Германия и почти все другие государства Европы, включая Российскую империю. Согласно этому акту, при возникновении любой войны в Европе колонии воюющих стран должны соблюдать нейтралитет. Это было вполне разумно по многим причинам. С одной стороны, силы воюющих сторон в колониях были невелики и не могли серьёзно повлиять на боевые действия в Европе. С другой стороны, вовлекать туземцев в войны белых людей в 1885 г. считалось опасным.

Имелась ли возможность реально выполнять условия Конголезского акта в случае большой войны в Европе? Вполне. Так, Крымская война 1853–1855 гг. шла не только на Чёрном море, но и на Балтике, Белом море и Тихом океане. Однако весной 1854 г. руководство Русско-Американской компании и британской Компании Гудзонова залива договорились о нейтралитете русской колонии на Аляске и британской – в Канаде. Всю войну соглашение строго выполнялось.

Однако в июне 1940 г. Черчилль решил начать тотальную войну за французские колонии.

Для нападения на французские корабли, базировавшиеся в Мерс-Эль-Кебире в Тунисе, англичане сформировали эскадру адмирала М. Сомервилля. В её составе входили линейный крейсер «Худ», линкоры «Резолюшн» и «Вэлиант», авианосец «Арк Ройал», крейсера «Аретуза» и «Энтерпрайз» и одиннадцать эсминцев. Кроме того, англичане послали подводные лодки «Пандора» к Мерс-Эль-Кебиру и «Протеус» к Орану.

К этому времени в Мерс-эль-Кебире находилась эскадра адмирала Жансуля, состоявшая из линкоров «Дюнкерк», «Страсбург», «Прованс» и «Бретань», шести лидеров, гидроавианосца «Коммандан Тест» и дюжины вспомогательных судов.

Помимо этого у французов имелись ещё и береговые батареи, оснащённые устаревшими орудиями: батарея Канастель – три 240-мм орудия; форт Сантон – три 194-мм орудия; батарея Гамбетта – четыре 120-мм орудия и батарея Эспаньоль – два 75-мм орудия.

Если бы Англия, как положено, объявила бы войну Франции хотя бы 1 июля 1940 г., то эскадру Соммервиля ждал бы неминуемый разгром. Но это была не война, а внезапное вероломное нападение.

Французские моряки считали, что война для них закончена, а корабли, согласно условиям перемирия, начали разоружаться. Все линкоры были причалены кормой к волнолому, а носом – к берегу, что являлось обычным способом швартовки в мирное время. Таким образом, «Бретань» и «Прованс» могли вести огонь лишь половиной своей артиллерии главного калибра. «Дюнкерк» и «Страсбург» вообще не могли стрелять. Котлы кораблей были холодными. Воздушная разведка подступов к базе не велась. Да и вообще, лётчики ВВС принципиально не желали воевать. Французские офицеры на полном серьёзе готовили торжественный приём своим британским гостям. Намечался грандиозный банкет.

Адмирал Сомервилль предъявил французскому адмиралу Жансолю ультиматум передать все корабли под британский контроль или затопить их.

Внезапно в 16 ч. 56 мин. англичане открыли огонь. Французы не могли прицельно отвечать. В результате на британских линкорах потери составили два человека ранеными, да и то это было следствием попаданий снарядов береговых пушек.

Линейный крейсер «Страсбург» с пятью эсминцами прорвались в открытое море и направились к главной базе ВМС на южном берегу Франции – Тулону. У мыса Канастель к ним присоединилось ещё шесть эсминцев, вышедших из Орана. В 17 ч. 10 мин. «Страсбург» и сопровождавшие его эсминцы буквально натолкнулись на английский авианосец «Арк Роял», шедший встречным курсом.

Однако командир «Страсбурга» капитан 1-го ранга Луи Коллине упустил редкий шанс несколькими залпами 330-мм орудий потопить беззащитный авианосец. Он приказал не открывать огня, а идти своим курсом. Командир же «Арк Рояла» не оценил галантности (или глупости) француза и поднял в воздух шесть «суордфишей» из 818-й эскадрильи. В 17 ч. 45 мин. «суордфиши» начали бомбить «Страсбург». Но ни одна из 227-кг бомб не попала в корабль, зато зенитным огнём было сбито два английских самолёта.

4 июля в 20 ч. 10 мин. «Страсбург» в сопровождении эсминцев благополучно пошёл в Тулон. Вскоре в Тулон пришли и шесть французских крейсеров из Алжира.

Во время этого перехода сторожевой корабль «Риго де Женуйи» 4 июля в 14 ч. 15 мин. был торпедирован английской подводной лодкой «Пандора» и затонул.

Бой, а точнее, бойня в Мерс-эль-Кебире показала, что даже новейшие французские корабли малобоеспособны, а их офицеры воевать не хотят и в крайнем случае открывают огонь на самооборону.

И тем не менее нападения англичан на французские корабли продолжались. 7 июля английская эскадра в составе авианосца «Гермес», крейсеров «Дорсетшир» и «Австралия» и шлюпа «Милфорд» подошла к французскому порту Дакар (столица Сенегала).

В ночь с 7 на 8 июля в порт проник выкрашенный в чёрный цвет диверсионный катер. Катер сбросил 6 глубинных бомб под кормой французского линкора «Ришелье», чтобы вывести из строя его рули и винты. Однако из-за малой глубины взрыватели не сработали. Через 3 часа линкор атаковали шесть «суордфишей» с авианосца «Гермес». Удача улыбнулась лишь одному «суордфишу» – его торпеда с магнитным взрывателем прошла под днищем линкора и взорвалась у гребных винтов правого борта.

Нападение англичан на французский флот вызвала во Франции бурю возмущения. Но сделать что-то с островом французы не могли, поэтому правые организации начали вербовать французов для войны на Восточном фронте. Петэн согласился, надеясь под этим соусом возродить большую французскую армию.

Однако фюрер категорически отказался. Воевать разрешили ограниченному числу французов и только в частях СС – в дивизии «Шарлемань» («Карл Великий») и других частях. Всего в плену в лагере под Тамбовом оказалось 23 136 французов.

После войны информация о Мерс-эль-Кебире и других сражениях англо-французской войны появилась лишь в узкоспециальных военно-морских изданиях. Для широкой прессы, театра и кино тема оказалась запретной.

В 1980-х гг. в Тулоне повесили мемориальную доску, а в Мерс-эль-Кебире благоустроили кладбище. Но, увы, туда не ездят ни президенты, ни премьеры. На фото 2007 г. видно, что на кладбище царит полное запустение. Кресты повалены, надгробия разбиты.

В сентябре 1940 г. англичане вновь решили захватить Дакар. Помимо всего прочего, с началом войны в Дакар был перевезён весь золотой запас Франции. Ну как пройти мимо?

24 сентября в час ночи британский командующий предъявил Дакару ультиматум: «Ваше поведение заставляет нас поверить в то, что Дакар в тот или иной момент будет передан нашим давнишним врагам… Оккупация Дакара врагами станет причиной сопротивления его населения. Вам не будет позволено предать французское и туземное население, не желающее попасть в рабство, которое им сулят Германия и Италия. Если в 06.00 вы не передадите свои вооружённые силы в распоряжение генерала де Голля, мощные силы, находящиеся в нашем распоряжении, вступят в действие… Никакие компромиссы невозможны».

Оценим британское остроумие – от Дакара до ближайшего немецкого или итальянского солдата 3000 км по безводным пескам Сахары, ну а в Атлантике безраздельно господствовал британский флот.

Генерал-губернатор Буассон в 4 ч. 24 мин. 24 сентября ответил: «Дакар мне доверила Франция. Я буду защищать Дакар до конца».

После трёхдневных боёв «просвещённые мореплаватели» были вынуждены ретироваться. Зато в ноябре 1940 г. большой британской эскадре и силам вторжения после упорного боя удалось захватить Либревиль – столицу Габона.

Замечу, что ни в одной французской колонии Азии и Африки никогда не базировалась ни одна эскадрилья люфтваффе, ни один взвод вермахта и ни одна подводная лодка кригсмарине. Ни один французский корабль первым ни разу не атаковал британские корабли. Повторяю, стрельба велась только на самооборону. Наибольший ущерб англичанам нанесли французские береговые батареи со старыми, но мощными пушками.

Британские и американские журналисты нагло врали о «фашистах» во французских колониях. На самом деле вся администрация и офицерский корпус остались без изменений с сентября 1939 г. Французские колониальные войска могли защищать свои территории, но технически никак не могли повлиять на войну в Европе.

Черчилль за несколько недель знал о предстоящем нападении Германии на СССР. Ну и сам решил напасть на французские подмандатные территории (фактически колонии) Сирию и Ливан. Повод тот же – а вдруг туда, как и в Габон, заявится Гитлер?

Англичане решили использовать транзитную посадку нескольких германских самолётов на территории Сирии для захвата её. Надо ли объяснять, что в мае 1941 г. германские самолёты садились и в Португалии, и в Испании, и в СССР, и во многих других странах, а британские – по всему миру, но это никто не использовал как casus belli.

В британской официальной истории Второй мировой войны говорится: «Английские начальники штабов не хотели упускать возможности добиться сотрудничества Турции»[111].

В Лондоне прекрасно знали о пограничном конфликте Турции и Сирии и надеялись обещаниями передачи северных сирийских территорий втянуть Турцию в войну. По плану Черчилля турки должны были оккупировать север Сирии, в том числе район Алеппо. Турки отправили на границу несколько дивизий. Однако 16 мая 1941 г. генерал де Голль, встретившись с британским генералом Уэйвелом в Каире, пришел в ярость и потребовал отказаться от турецкого участия в операции «Экспортер». Такое название получил британский план вторжения в Сирию.

Де Голль сам давно собирался вторгнуться в Сирию, даже до начала событий в Ираке. Ещё 24 апреля 1941 г. он писал генералу Катру: «Я имею честь передать вам планы грядущих операций в Сирии… Целью операции является установление сначала в Дамаске, а затем и в Бейруте, военной власти, способной обеспечить деятельности верховного комиссара Свободной Франции»[112].

Французские сухопутные силы в Сирии и Ливане к июню 1941 г. состояли из 18 пехотных и 20 кавалерийских батальонов (всего 35 тыс. человек), в которых служило менее 8 тыс. этнических французов, а остальные – «колониальные войска» и некоторое количество солдат Иностранного легиона. Командовал ими бригадный генерал Анри Денц, он же был генеральным комиссаром (административным главой) Сирии и Ливана.

Сухопутные войска располагали 120 орудиями и миномётами, но всего 19 танками.

Французские ВВС в Сирии и Ливане имели в своем составе до 90 самолётов. В мае 1941 г. там дислоцировалось 26 истребителей «Моран-Солнье» MS.406, 5 разведывательных групп, оснащённых архаичными двухместными бипланами «Потез» 25.ТОЕ, и 6 скоростных многоцелевых самолётов «Потез» 63-II. Из-за начавшихся атак британской авиации на французские объекты правительство Виши приняло спешные меры по усилению сирийской авиационной группировки. И уже 28 мая 24 самых современных французских истребителя «Девуатин» D.52 °C прибыли из Алжира на аэродром Раяк через Бриндизи и Афины.

31 мая генерал Анри Денц потребовал от германского командования прекратить использование сирийских аэродромов самолётами люфтваффе. Так что к началу британского вторжения (8 июня) на территории Сирии и Ливана не было ни одного германского самолёта и даже солдата. Так что повод для нападения исчез.

Тем не менее 8 июня британские войска начали вторжение в южную часть Сирии с территории Палестины и Трансиордании (с 1946 г. Иордания). Численность британских войск составила 34 тыс. человек – 18 тыс. австралийцев, 9 тыс. англичан, 2 тыс. индусов, 5 тыс. французов и французских колониальных войск, подчинявшихся Де Голлю. С воздуха силы вторжения поддерживали 103 самолёта.

С моря англичан прикрывала эскадра вице-адмирала Э. Кинга в составе крейсеров «Феб», «Аякс» и «Ковентри», а также шести эсминцев и нескольких подводных лодок. Однако в случае необходимости к ним могли присоединиться основные силы британского Средиземноморского флота, базировавшиеся на Александрию.

Французские морские силы под общим командованием контр-адмирала Пьера Гутона располагались в Бейруте, являвшимся торговым портом, не имевшим практически никакой защиты. Французские ВМС располагали двумя однотипными лидерами – «Вальми» и «Гепард» (водоизмещение 2500 т; скорость 38 узлов; вооружение: 5 – 138-мм пушек, 6 торпедных аппаратов), подводными лодками «Кайман», «Морзе» и «Суффлер», сторожевым кораблём «Элла», танкером «Адур» и несколькими тральщиками.

Следует заметить, что, несмотря на подавляющее превосходство англичан, французские моряки действовали достаточно активно. Уже 8 июня подводная лодка «Кейман» выпустила по крейсеру «Аякс» торпеду, но промазала.

На следующий день, 9 июня, лидеры обстреляли британские части, двигавшиеся по дороге вдоль побережья. Обстрел не был эффективным, поскольку на кораблях не имелось осколочно-фугасных снарядов.

Затем, когда подоспели британские крейсера, лидеры отошли и возвратились в Бейрут без сколько-нибудь серьёзных повреждений.

Одновременно над морем произошел воздушный бой. Пара французских истребителей атаковала барражирующие над британскими кораблями истребители «Фейри Фульмар» и сразу сбила два самолёта. Для прикрытия британских кораблей были вызваны «харрикейны», базировшиеся в Палестине. Один из них атаковал над побережьем двухмоторный разведчик «Потез» 63-II, поджег ему один из двигателей, но затем потерял противника из виду. День закончился атакой двух звеньев бомбардировщиков «Мартин» 167F колонн «Свободной Франции» в районе города Мескии.

Адмирал Эндрю Каннингхэм, главнокомандующий британским флотом на Средиземном море, немедленно послал подкрепление в виде шести эсминцев и крейсера «Линдер».

На суше британские части 9 июня захватили крупный город Кунейтра, но на следующий день французы, применив танки, отбили город, взяв в плен британский батальон.

С 9 по 22 июня шли упорные бои за город Мерджуон, трижды переходивший из рук в руки. Провалилась и попытка с ходу взять Дамаск – прорвавшиеся к нему индийские части были контратакованы и окружены в пригородном поселке Мецци, где двое суток упорно оборонялись. Только 21 июня основные силы союзников вышли к Дамаску, тогда войска Виши без боя оставили город.

Успехом завершилось наступление на центральную Сирию из пустыни на границе с Иорданией частей Британского Арабского легиона, захватившие горные проходы с минимальными потерями и взявшие города Месмия и Пальмира соответственно 14 июня и 3 июля.

К 9 июля передовые части союзников вышли с юга к Бейруту, прорвав мощный оборонительный рубеж у города Дамур. Это предрешило исход всей кампании. После взятия союзниками Дамура генерал Дентц начал переговоры о капитуляции. С 11 июля боевые действия были прекращены. А 14 июля в Акре было подписано соглашение о прекращении боевых действий, по условиям которого войска союзников занимали всю Сирию.

Одной из причин поражения французов стало отсутствие в Сирии боеприпасов и оружия. Попытки доставить подкрепления в Сирию из метрополии и Северной Африки в целом были неудачны. Турецкие власти категорически отказались пропускать французских солдат и вооружение через свою территорию.

Англичане потеряли 4652 человека, французы заявили о потере 6352 человек, а англичане оценили французские потери в 8912 человек, видимо, вписав туда убиенных арабов.

Любопытно, что из 43,5 тысяч сдавшихся французов лишь 6 тысяч солдат, да и то под большим нажимом англичан, согласились вступить в части де Голля. Остальные же предпочли быть интернированными.

В декабре 1941 г. японцы начали войну на Тихом океане. Черчилль обрадовался – теперь есть повод захватить французскую колонию Мадагаскар. А то не дай бог там высадятся «косоглазые».

Большего идиотизма бывший первый лорд Адмиралтейства придумать не мог. Расстояние от ближайшей японской военно-морской базы Сингапур до берегов Мадагаскара – 6625 км! Причём надо плыть мимо Цейлона и Индии, где находились сотни британских самолётов и десятки кораблей.

Вторжение на Мадагаскар получило кодовое название операция «Броненосец». Силы вторжения под командованием генерал-майора «Боба» Стерджеса включали в себя 29-ю отдельную пехотную бригаду и «подразделение № 5» коммандос – первый эшелон десанта, 17-ю бригадную группу (бригада с усилением) – второй эшелон и 13-ю пехотную бригаду – третий эшелон (две последние из состава 5-й пехотной дивизии, направлявшейся в Индию, для них десант оказался «попутной» задачей). Всего набралось свыше 20 тысяч десантников.

К этому времени на Мадагаскаре дислоцировалось около 8 тысяч французских солдат, из которых не более 2 тысяч были этническими французами, а остальные – малагасийцы (мальгаши) и сенегальцы. Порт Диего-Суарес прикрывали 8 береговых батарей, самые мощные из которых – на четыре 305-мм и четыре 240-мм орудия – были построены в конце XIX века.

На Мадагаскаре была размещена смешанная авиационная группа под командованием капитана Леонетти. Относительно современные самолёты состояли на вооружении только двух эскадрилий: 565-й истребительной (17 «Моран-Солнье» MS.406-C1) и 555-й разведывательной (около 10 двухмоторных «Потэ 63–11»). Остальные самолёты были устаревшими бипланами «Потэ 25ТОЕ» и «Кодрон Пеликан». Основной авиабазой была Ивато-Тананариве, но в 7 милях к югу от Диего-Суареса на аэродром Аррашар базировался отдельный авиаотряд.

Французские ВМС на Мадагаскаре состояли из:

– вспомогательного крейсера «Бугенвиль», переоборудованного из торгового судна (водоизмещение составляло около 8 тыс. тонн, скорость хода 17 узлов; вооружение: 7 – 138/50-мм и 2 – 75-мм пушки);

– двух авизо (мореходных канонерских лодок) – «Д’Ибервилль» и «Д’Антркасто» (водоизмещение 2000 т, скорость 15,5 уз.; вооружение: 3 – 138-мм, 4 – 37-мм, 50-мм орудия и гидросамолёт);

– четыре больших (водоизмещением 1379 т) подводных лодки – «Бевезье», «Ле Эро», «Монж» и «Ле Глорье», а также нескольких тральщиков и сторожевых катеров.

Я умышленно подробно остановился на составе ВМС Мадагаскара. Как видим, корабли, базировавшиеся там, мало подходили для обороны острова и даже главной базы. Зато «Бугенвиль», авизо и подводные лодки могли устроить много неприятностей союзникам, действовавшим на британских коммуникациях в Индийском океане.

Однако Лондон был спокоен за свои коммуникации, понимая, что французы ни при каких обстоятельствах не начнут крейсерскую войну.

Как уже говорилось, французские колониальные силы оказались в сложной ситуации. Они не хотели воевать ни под каким соусом, но резонно опасались, что сдача их англичанам повлечет за собой вторжение немцев в Южную Францию и Северную Африку.

Ну а «просвещённые мореплаватели» были готовы играть без правил, игнорируя все международные военные конвенции, как это они делали в XIX веке.

В ночь на 4 мая 1942 г. британская эскадра подошла к главному порту Мадагаскара Диего-Суарес. К этому времени в базе находились только «Бугенвиль», «Д’Антркасто» и подводная лодка «Бовезье». Французы не ожидали нападения и проявили полную беспечность. Отряд британских «коммандос» почти без сопротивления захватил передовую береговую батарею (4 – 138-мм пушки) «Виндзорский замок» и взял почти 300 пленных.

В 5 ч. 10 мин. самолёты с авианосцев «Индомитебл» и «Илластриес» атаковали стоявшие в базе франзцузские корабли и аэродром Аррашар. На земле было уничтожено пять MS.406 и два «Потэ 63–11».

Любопытно, что британские самолёты вместе с бомбами сбросили листовки с требованием безоговорочной капитуляции. Как видим, англичане были куда гуманнее немцев 22 июня 1941 г. или японцев в Пёрл-Харборе.

Капитан 1-го ранга Мартен и полковник Эдуар Клербу, руководившие обороной Диего-Суареса, ответили английскому адмиралу по радио: «Диего-Суарес будет защищаться до конца в соответствии с традициями французских армии, флота и авиации».

18 торпедоносцев «суордфиш» атаковали французские корабли. Две торпеды попали в стоявший на якоре «Бугенвиль», на котором возник сильный пожар. Остальные торпеды прошли мимо. Пытавшаяся дать ход в надводном положении подводная лодка «Бевезье» была сильно повреждена глубинными бомбами.

Одновременно с авианалётом англичане приступили к высадке десанта. К 06 ч. 20 мин. на берегу находилось уже более двух тысяч пехотинцев и продолжалось продвижение транспортов на основную якорную стоянку. Тральщики очищали фарватеры, но около полудня корвет «Орикьюла» подорвался на мине и на следующий день затонул.

Обороняло Диего-Суарес «всего 4000 человек, из которых всего 800 европейцев, включая команды „Бугенвиля“ и „Бевезье“, присоединившихся к обороне на суше после потери своих кораблей.

Атака продолжалась весь день 5 мая, и генерал Р. Дж. Стэрджес, командовавший британскими силами, опасался, что она может провалиться. После краткого посещения поля боя он поспешил к адмиралу Сифрету с тем, чтобы попросить его „удалить“ „Д’Антркасто“, огонь которого поливал место высадки, а также произвести диверсию в тылу защитников.

Под обстрелом английских эсминцев и бомбардировкой самолётов с „Индомитебла“ и „Д’Антркасто“ оказался вынужденным выброситься на берег, но всё ещё продолжал вести огонь, а его команда покинула корабль только по истечении 36 часов жестокого обстрела»[113].

Несколько слов стоит сказать и об остальных кораблях французского соединения на Мадагаскаре. «Ле Эро» конвоировала судно снабжения в Джибути, когда на подводной лодке был получен приказ капитана 1-го ранга Мартина вернуться обратно. «Ле Эро» вернулась в залив Курьер только для того, чтобы попасть под глубинные бомбы корвета «Джиниста», а затем – под бомбы самолётов с «Илластриеса». Подлодка пошла на дно около 5 часов утра 7 мая, унося с собой тела 24 членов экипажа.

«Монж» также была возвращена с задания по эскортированию судов. Достигнув поля боя 8 мая, лодка атаковала «Индомитебл» торпедами, но промахнулась и в свою очередь была потоплена эсминцами «Эктив» и «Пантер».

Единственными французскими кораблями, избежавшими уничтожения, стали «Д’Ибервилль» и «Ла Глорье». В соответствии с полученным от французского Адмиралтейства приказом они отошли к южной оконечности Мадагаскара, а затем проследовали в Дакар.

27 ноября 1942 г. «Д’Ибервилль» и «Ла Глорье» были затоплены в Тулоне.

К 11 часам утра 7 мая французские силы в районе Диего-Суареса капитулировали после обстрела 381-мм орудиями линкора «Рэмиллиеса».

За время боевых действий под Диего-Суаресом французы потеряли 167 человек убитыми и пропавшими без вести (среди них 119 моряков) и 343 ранеными. Потери англичан составляли 105 человек убитыми и 284 ранеными. Палубная авиация произвела 309 самолёто-вылетов, потеряв 4 самолёта.

Однако взятие Диего-Суареса не означало захвата всего Мадагаскара. Только 10 сентября англичане захватили приморский город Мажунгу (Маюнгу). Столица Мадагаскара Антананариву (Тананариве) пала без боя 23 сентября 1942 г.

5 ноября генерал-губернатор острова принял почетные условия капитуляции. А в декабре 1942 г. управление Мадагаскаром было формально передано представителям де Голля. Хотя британские военные до конца войны играли серьёзную роль в управлении островом. В 1943–1945 гг. в экономике Мадагаскара резко возросла роль британского и американского капитала.

18 июля 1941 г. Иосиф Сталин направил Черчиллю письмо с предложением о совместных операциях на Севере. В случае захвата союзниками Северной Норвегии в окружение попали бы германо-финские войска, наступавшие на Мурманск. В их числе – 5 германских и 2 финские дивизии. При этом Рейх лишался стратегически важного металла – никеля, добываемого в Петсамо. Кроме того, после разгрома вражеской группировки на мурманском направлении высвободившиеся части Красной армии можно было перебросить в Карелию для разгрома финнов.

15 сентября 1942 г. Черчилль на заседании комитета начальников штабов заявил: «В конечном счёте может случиться так, что операция „Юпитер“, несмотря на риск и большие затраты на её проведение, окажется не только необходимой, но и наиболее дешевой».

Согласно плану «Юпитер», в Норвегии планировали высадить две пехотные дивизии, части усиления, в том числе танковые и артиллерийские, спецназ и т. д. Всего в первом эшелоне должны были участвовать не менее 25 тысяч человек.

Для этого требовалось 35–40 крупных транспортов, которые вышли бы из Исландии под видом очередного конвоя, следовавшего в Мурманск. Замечу, что северные конвои англичан прикрывались крупными артиллерийскими кораблями. Так что 2–3 линкора и 3–4 крейсера огневой поддержки могли быть приняты немцами за рутинное прикрытие конвоя.

В телеграмме от 8 октября 1942 г. Черчилль писал Сталину: «Если удастся лишить немцев возможности использовать аэродромы в Северной Норвегии, то это, несомненно, будет выгодно и вам, и нам».

Но Сталин демонстративно отказался обсуждать с прибывшим в Москву британским генералом Макнотоном план взаимодействия в ходе операции «Юпитер».

Получается, Сталин сорвал открытие «второго фронта» на Севере? Вовсе нет, просто Иосиф Виссарионович был весьма проницательным и вдобавок хорошо информированным политиком. Он прекрасно знал, что Черчилль, затеяв обсуждение операции «Юпитер», беззастенчиво врёт. Так что холодную войну против СССР Запад начал ещё тогда, когда Вторая мировая война была в самом разгаре.

Дело в том, что ещё в апреле 1942 г. англо-американские штабы начали разработку операции «Торч» («Факел») по высадке англо-американских войск в Северной Африке. Окончательное решение о проведении операции «Торч» было принято в Лондоне 25 июня 1942 г. При этом «Юпитер» фактически стал операцией прикрытия «Торча», то есть дезинформацией, предназначенной для Сталина и Гитлера.

Агент «Джонсон» (Энтони Блант) и другие разведчики своевременно проинформировали Москву об изменении планов Черчилля. Однако ловить на лжи британского премьера в разгар жестоких боёв за Сталинград было нецелесообразно. Но и участвовать в британском блефе советский вождь не пожелал.

Вторжение американцев должно было быть проведено одновременно в Марокко и Алжире. Общее количество десантных войск, высаживавшихся в первые дни операции, достигло семи дивизий. Среди них – американских четыре пехотные и две бронетанковые и одна английская пехотная дивизия, всего около 110 тысяч человек. Кроме того, в операции участвовало несколько воздушно-десантных батальонов, предназначавшихся для захвата аэродромов и важных пунктов в глубине вражеской территории. В составе военно-морского флота, обеспечивавшего переброску войск, имелось до 650 боевых кораблей и крупных транспортных судов. Главнокомандующим всеми экспедиционными силами был назначен генерал армии США Эйзенхауэр.

Итак, с июня 1940 г. до августа 1943 г. Англия непрерывно вела войны против французских колоний. А с начала 1942 г. к этому благородному делу подключились и американцы.

Ещё раз повторяю, что французские колониальные войска не имели возможности, а главное, желания вмешиваться в войну в Европе. Таким образом, если бы англичане и американцы не нападали бы на французские колонии, то в ходе войны в Европе ничего бы не изменилось.

Но как бы в этом случае Черчилль и Рузвельт объясняли бы населению Англии и США полное бездействие своих войск и нежелание помочь СССР? А ведь Красная армия сражалась не только с Германией, но и с Финляндией, Словакией, Хорватией, Венгрией, Италией и Румынией. Причём вся континентальная Европа, как нейтральная, так и союзная, под тем или иным соусом послали свои войска на Восточный фронт: испанцы – 60 тысяч, французы – 150 тысяч. Около 600 тысяч поляков сражались с Красной армией в форме вермахта и СС, а ещё около 100 тысяч поляков воевали с большевиками в отрядах «Армии Крайовой».

Что дала Черчиллю великая война с французскими колониями? Начну с психологического момента. Немцы бьют англичан на море, на суше и в воздухе. А тут Би-би-си вещает о грандиозных победах, захватах огромных территорий, потопленных «фашистских» (вишистских) линкорах и крейсерах.

Увы, «пушечного мяса» из французских колоний в Европу было доставлено совсем немного. Ни французы, ни туземцы воевать не хотели. Эксплуатация экономики колоний в 1943–1944 гг. тоже дала немного. А вот потом…

Британские и американские войска остались на захваченных территориях на десятилетия после окончания войны. Таким образом, Англия и США добились больших преференций в послевоенном устройстве мира.

Однако матушка-история жестоко наказала Англию за её великую колониальную войну. Зря Черчилль забыл про Конголезский акт. Пяти и более поколениям народов Африки колонизаторы столетиями прививали пиетет и страх перед «белым человеком». А в 1940–1943 гг. англичане вооружили десятки и даже сотни тысяч туземцев и приказали им убивать французов. Африканцы видели многокилометровые пляжи, усеянные трупами англичан и французов, десятки разбитых кораблей и самолётов. Какой уж тут страх и пиетет?

Я не утверждаю, что великая колониальная война Черчилля стала решающим фактором гибели колониальных систем Англии и Франции. Но без неё деколонизация Африки существенно затянулась бы и пошла б по совсем другому руслу.

В 1955 г. в США началось проектирование баллистических ракет средней дальности «Юпитер» и «Тор». Они имели примерно одинаковые характеристики: стартовый вес 49 т, дальность около 3000 км, КВО 3200–3600 км и т. д.

Разница была в заказчике. Ракета «Юпитер» проектировалась по заданию армии США, но в 1955–1957 гг. к ней проявил интерес и ВМФ. Был создан проект атомной подводной лодки, вооружённой тремя ракетами «Юпитер». Но ракета оказалась слишком большой и тяжёлой для этой цели. В результате флот переориентировался на твердотопливные ракеты «Полярис». А ракета «Тор» делалась для ВВС.

Ракеты «Юпитер» комплектовались боевыми частями МК-3 с ядерным зарядом W-49. Вес ядерного заряда 744–762 кг, длина 1440 мм, диаметр 500 мм, мощность 1,4 Мт.

Ракета «Тор» комплектовалась боевой частью МК3 с ядерным зарядом W-49. Вес ядерного заряда 744–762 кг, длина 1440 мм, диаметр 500 мм, мощность 1,4 Мт. Производство боевых частей W-49 было начато в сентябре 1958 г.

В 1958–1963 гг. на территории Турции и Италии были развернуты 45 пусковых установок американских ракет «Юпитер» и в Великобритании – 60 пусковых установок ракет «Тор». В итоге западная часть территории СССР оказалась под ядерным прицелом американских ракет средней дальности «первого удара».

И США, и СССР в области ракетостроения шли одним путем, проложенным германскими учеными. Кстати, они после войны продолжали свои работы в Советском Союзе и Америке. С небольшим отставанием по времени в СССР также создаются баллистические ракеты средней дальности. 13 августа 1955 г. было принято Постановление Совета Министров СССР «О создании и изготовлении ракет Р-12 (8К63) с началом летно-конструкторских испытаний – апрель 1957 г.».

Ракета Р-12 (индекс ГРАУ 2К63) при стартовом весе 41,7 т и боевой части мощностью 2,3 Мт имела максимальную дальность 2000 км при предельном отклонении 5 км.

В октябре 1958 г. ракету Р-12 запустили в серийное производство на заводе № 586, несмотря на то, что её летные испытания закончились лишь 27 декабря 1958 г.

Боевой ракетный комплекс с ракетой Р-12 наземного базирования принят на вооружение Постановлением Совмина СССР от 4 марта 1959 г. В декабре 1959 г. из частей, вооружённых ракетами Р-12 был создан новый вид Вооружённых сил СССР – Ракетные войска стратегического назначения (РВСН).

Параллельно разрабатывалась модификация ракеты Р-12У, предназначенная для шахтных пусковых установок. В сентябре 1959 г. состоялся первый пуск ракеты Р-12У из экспериментальной шахты «Маяк» на полигоне Капустин Яр. 30 мая 1960 г. вышло Постановление Совмина о разработке шахтных стартовых комплексов «Двина» для ракеты Р-12 и «Чусовая» для ракеты Р-14. Испытания шахтного варианта ракеты проводились на Капустином Яре до октября 1963 г., а по Постановлению Совмина от 5 января 1964 г. боевой ракетный комплекс с ракетой Р-12У был принят на вооружение.

2 июля 1958 г. вышло Постановление Совмина о разработке баллистической ракеты Р-14 (8К65) с дальностью 3600 км. Головным разработчиком было назначено ОКБ-586. Срок начала летно-конструкторских испытаний – апрель 1960 г.

Ракета Р-14 имела максимальную дальность 4500 км и стартовый вес 86,3 т. Боевая часть была той же мощности, что и у Р-12 – 2,3 Мт. Таким же было и предельное отклонение.

6 июня 1960 г. на полигоне Капустин Яр произведен первый пуск ракеты Р-14. Летные испытания её были завершены в декабре 1960 г. Постановлением Совмина от 24 апреля 1961 г. боевой ракетный комплекс с ракетой Р-14 принят на вооружение РВСН. Серийное производство ракет Р-14 велось на заводе № 586 в Днепропетровске и заводе № 166 в Омске.

В сентябре 1962 г. состоялись пуски ракет Р-14 с ядерной боевой частью.

В апреле 1961 г. была начата разработка ракет Р-14У (унифицированный вариант), которые могли запускаться как с наземных, так и из шахтных пусковых установок. 12 января 1962 г. был произведен первый пуск ракеты Р-14У с наземной пусковой установки на полигоне Капустин Яр, а 11 февраля 1962 г. произведен первый пуск ракеты Р-14У из шахты.

Ракеты Р-12 и Р-14 были размещены в западных районах СССР. Оттуда они могли поразить любую цель в Западной Европе и на всём Средиземноморье, но достать до основного вероятного противника не могли.

Место же размещения ракет Р-12 и Р-14 в Западном полушарии нам обеспечило… правительство США.

Как уже говорилось, с начала ХХ века республика Куба являлась полуколонией Соединённых Штатов. В 1933–1944 гг. и с 1952 г. островом управлял Фульхенсио Батиста. В свое время президент США Франклин Рузвельт отозвался о никарагуанском диктаторе Анастасио Сомосе: «Это – сукин сын, но это наш сукин сын». С равным успехом подобное можно сказать и о Батисте.

От прочих американских «сукиных детей» Батиста отличался лишь степенью продажности. Так, он брал «откаты» с зарубежных компаний до 50 % от суммы заключённой сделки. К 1959 г. Батиста стал акционером сорока компаний. Он распустил национальный Конгресс. Нетрудно догадаться, что Батиста не пользовался особенной популярностью на Кубе.

2 декабря 1956 г. с маленькой яхты «Гранма» в кубинской провинции Орьенте высадились 82 повстанца во главе с Фиделем Кастро. Этот отряд начал партизанскую войну в горах. Постепенно силы Кастро увеличивались.

21 августа 1958 г. повстанцы перешли в решительное наступление.

В ночь на 1 января 1959 г. Батиста прямо с новогоднего банкета отправился на аэродром, где его и ближайшее окружение ждали четыре спасательных самолёта. А 2 января повстанцы вступили в Гавану, приветствуемые десятками тысяч горожан. Батиста же бежал в Испанию к диктатору Франко, где и скончался в 1973 г.

К 1959 г. Фиделя Кастро можно было назвать революционером, националистом, честолюбивым политиком, но никак не коммунистом. Коммунистом его сделали Госдепартамент и ЦРУ. Естественно, национализация ряда американских предприятий и земельная реформа с передачей крестьянам земель плантаторов не могли понравиться Вашингтону.

Тем не менее первый зарубежный визит после захвата власти Фидель Кастро совершил в США, но президент Эйзенхауэр отказался встречаться с ним, сославшись на занятость. После этой демонстрации Кастро усилил меры, направленные против засилья американцев. Так, были национализированы телефонная и электрическая компании, нефтеперегонные заводы, 36 крупнейших сахарных заводов, принадлежавших гражданам США; прежним владельцам были предложены соответствующие пакеты ценных бумаг. Все филиалы североамериканских банков, принадлежавших гражданам США, были также национализированы. В ответ на это США прекратили поставлять на Кубу нефть и покупать её сахар, хотя действовало долговременное соглашение о покупке. Такие шаги поставили Кубу в очень тяжёлое положение. К тому времени кубинским правительством уже были установлены дипломатические отношения с СССР, и оно обратилось к Москве за помощью. Отвечая на запрос, СССР направил танкеры с нефтью и организовал закупки кубинского сахара.

Госдепартамент решил расправиться с Кастро по давно выработанному сценарию. На остров должны были высадиться наемники, обученные и вооружённые ЦРУ. На Кубе должна была начаться гражданская война или хотя бы её подобие. А дальше для обеспечения безопасности американских граждан и защиты мирного населения должна была последовать высадка морской пехоты США.

В секретных лагерях ЦРУ: в Гватемале (Роталулео и Сан-Хосе), в Никарагуа (Пуэрто-Кабесас) и в США (Новый Орлеан, Форт Майер и Майами) было подготовлено около полутора тысяч наемников. Соединение получило название «бригада 2506». Это была полнокровная бригада усиленного состава, в которую входили: четыре пехотных, один моторизованный и один парашютно-десантный батальон, рота танков, бронеотряд и артдивизион. Командовал «бригадой 2506» бывший капитан батистовской армии Сан Роман.

В порту Пуэрто-Кабесас была сформирована «специальная морская тактическая группа ЦРУ», в которую входили пять вооружённых судов, конфискованных у кубинской судоходной компании «Гарсия Лайн корпорейшн», – «Хьюстон», «Лэйк Чарльз», «Рио Эскандидо», «Карибе» и «Атлантике», два пехотно-десантных судна – «Барбара Джейн» и «Благар», а также семь танкодесантных судов из резерва ВМС США.

От ВВС США было выделено восемь военно-транспортных самолётов С-46 и шесть С-54. Боевую составляющую ВВС гусанос[114] представляли 24 бомбардировщика Б-26. Все машины базировались на аэродроме Пуэрто-Кабесас.

Планом операции «Плутон» предусматривалась внезапная высадка на южное побережье Кубы, где сразу же объявлялось о создании временного правительства, которое обратится о признании и помощи к США. И сразу всем станет хорошо! По планам американского правительства, сразу же после обращения мятежников за помощью на Кубу высадится американская морская пехота и, для легитимности, ещё и военный контингент стран Организации Американских Государств (ОАГ), численностью до 15 тыс. человек. ОАГ тогда находилась под полным контролем США, и это решение можно было считать принятым заранее.

Главное, чтобы гусанос захватили хотя бы райцентр и продержались минимум три дня. В ЦРУ знали, что народных восстаний против Кастро не будет, и поэтому для создания видимости нестабильности на Кубу засылались группы диверсантов и провокаторов. В день высадки наемников должна была начаться серия диверсий – взрывы железнодорожных линий, мостов, трансформаторных станций, хранилищ горюче-смазочных материалов и т. д.

Операция «Плутон» началась точно в соответствии с разработанным ЦРУ планом. 14 апреля 1959 г. американский самолёт-разведчик U-2 произвел фотосъемку всей территории Кубы. Фоторазведка подтвердила наличие на аэродромах до 15 самолётов. На следующий день восемь бомбардировщиков Б-26 с опознавательными знаками кубинских ВВС атаковали аэродромы Сан-Антонио-ле-Лос-Баньос, Кампо-Колумбия и Сантьяго-де-Куба. Руководители ЦРУ признали эти бомбардировки успешными, посчитав большую часть кубинских самолётов уничтоженными.

Но хитрые кубинцы предусмотрительно убрали самолёты с обычных мест стоянки и заменили их макетами. В результате из 24 самолётов ВВС Кубы американцам удалось уничтожить всего только два.

Этот авианалёт окончательно покончил с колебаниями Фиделя Кастро. Теперь он наконец-то решил принять коммунистическую идеологию и придерживаться просоветского политического курса. На траурной церемонии по семерым погибшим 16 апреля от американских бомб кубинцам Кастро произнес пламенную речь, назвав совершённую им и его товарищами революцию социалистической и подтвердив этим, что Куба выбирает путь социализма.

Поздно вечером 14 апреля из базы Пуэрто-Кабесас вышла флотилия интервентов, на борту которой имелось 2,5 тыс. тонн вооружения и боеприпасов, пять танков М41 «Шерман», 10 бронетранспортеров, 18 противотанковых орудий, 30 миномётов, 70 противотанковых ружей «базука». Вечером 16 апреля в район высадки американцы доставили танкодесантные суда. Туда же были подтянуты американские авианосцы «Эссекс» и «Шангри Ла», а также десантный вертолётоносец «Боксер» с морской пехотой на борту.

В ночь на 17 апреля корабли гусанос вошли в залив Кочинос. В 1 ч. 15 мин. с острова Суон агентам ЦРУ и контрреволюционному подполью на Кубе был передан условный сигнал о начавшемся вооружённом вторжении и о том, что пора начинать диверсии и мятежи. Но массовых выступлений на местах не получилось, так как кубинская контрразведка держала шпионов и предателей под колпаком, и в эту ночь «паучьи гнезда» были в большинстве своем уничтожены.

В 3 часа ночи 17 апреля началась высадка первого эшелона десанта. На рассвете на дорогу, ведущую из глубины острова к берегу, были выброшены парашютисты. Но находящиеся в районе высадки пограничники и отряд кубинского народного ополчения (милисианос) вступили с наемниками в бой.

Американские СМИ немедленно распространили военную сводку «кубинского революционного совета», в которой отмечалось, что «…повстанческие силы начали вторжение на Кубу, и сотни человек уже высадились на побережье, и вся Куба бурлит, готовясь встречать своих освободителей…» И вся Куба действительно бурлила, милисианос спешили к точкам сбора. Добровольцев оказалось больше, чем оружия.

Десантники гусанос начали наступление одновременно на трёх направлениях: три батальона – на Плайя-Хирон, один – на Плайя-Ларга и батальон парашютистов – к Сан-Бласу. Часть сил была выделена для захвата аэродрома в районе Плайя-Хирон и подготовки его к приему своих самолётов.

Внезапно наёмников атаковали два танка Т-34/85 и одна самоходка СУ-100. Причём в головном танке находился сам Фидель Кастро. Атака трёх броневых машин была поддержана курсантами школы народной милиции из города Матансас.

Одновременно кубинская авиация нанесла удар по силам вторжения. Замечу, это были старые самолёты времен Второй мировой войны, советских машин у Кастро тогда ещё не имелось. Тем не менее кубинские лётчики потопили десантный транспорт «Хьюстон», на котором находился в полном составе ударный батальон, и судно «Рио Эскандидо», транспортировавшее большую часть боеприпасов и тяжёлого вооружения. А при втором заходе потопили ещё два корабля. В воздушных боях было сбито пять американских самолётов.

К середине дня на всех направлениях кубинские войска остановили продвижение противника, а затем стали теснить его к побережью.

Фидель Кастро не стал судить взятых в плен наемников, а в декабре 1962 г. Революционное правительство обменяло 1197 человек на медикаменты и детское питание на общую сумму 53 млн долларов.

Победа на Плайя-Хирон сделала Фиделя одновременно героем и Кубы, и всей Южной Америки. Там «гринго» ненавидели много поколений людей, но выступления против американцев всегда кончались десантом морской пехоты и массовыми расправами над непокорными.

Да и во всём мире никто всерьёз не воспринимал гусанос, и Плайя-Хирон было воспринято как поражение США.

Честолюбивый Джон Кеннеди воспринят поражение как личное оскорбление. Уже в августе 1961 г. он санкционировал подготовку новой тайной операции против Кубы под кодовым названием «Мангуста», предусматривавшей возможность поддержки высадки кубинских гусанос армией и ВМС США. Широкой общественности о плане «Мангуста» стало известно только в 1975 г. в ходе расследования деятельности ЦРУ США комиссией сенатора Черча.

Оперативный план «Мангуста» предусматривал два этапа:

1-й этап – август – сентябрь 1962 г. – подготовка и начало антикастровского «повстанческого» движения на Кубе;

2-й этап – октябрь 1962 г. – организация «народного восстания» при поддержке американских спецслужб и войск с возможной высадкой американского десанта на остров.

Подготовку кубинских гуанос для высадки на Кубу осуществляло специальное подразделение ЦРУ «W» в Майами, насчитывавшее более 600 оперативных сотрудников и подготовившее более трёх тысяч кубинских контрреволюционеров. Антикастровские силы имели в своем распоряжении свыше 80 судов, которые неоднократно в октябре 1962 г. выходили в море и 17 ночей подряд ждали сообщения о «начале антикастровского восстания на острове», что должно было стать сигналом для начала высадки десанта гуанос.

С мая 1962 г. к подготовке заключительной фазы операции «Мангуста» был подключен Пентагон, готовивший планы интервенционистских действий против Кубы. 23 августа 1962 г. Кеннеди приказал активизировать меры по «намеренному разжиганию полномасштабного восстания против Кастро».

Советское правительство понимало, что Кеннеди не оставит Кубу в покое. Чем же помочь далекому острову? И Хрущёв решил поставить на Кубу ракеты средней дальности Р-12 и Р-14.

Многие наши историки сейчас считают доставку ракет на Кубу авантюрой. Говорят, что де Хрущёв не учел менталитета американцев, привыкших жить в безопасности и считать все государства Западного полушария своими колониями. А как быть с менталитетом русских? Ведь ввод в Турцию войск любой европейской державы ещё в XVIII веке стал бы «сasus belli» для России, причём и тогда, когда ещё никаких Соединённых Штатов и в помине не было.

Вспомним, что когда в 1914 г. германские крейсера «Гебен» и «Бреслау» пришли в Константинополь, то, чтобы избежать мгновенных ответных боевых действий со стороны России, турки объявили, что оба крейсера куплены Турцией, их срочно переименовали, подняли турецкие флаги и посадили туда турецких матросов.

А тут американцы нагло высадили в Турции свои войска – пехоту, авиацию, части ПВО, а затем и 30 баллистических ракет средней дальности «Юпитер». С турецкой территории ракеты доставали до Москвы. При этом в отличие от Кубы, которой янки угрожали вторжением, СССР никогда и не заикался о захвате Турции, смене там режима и т. д.

Впервые своей идеей Н.С. Хрущёв поделился с А.И. Микояном ещё в конце апреля 1962 г., затем повторил её в начале мая в беседе со вновь назначенным послом СССР на Кубе А. Алексеевым. Хрущёв сказал ему следующее: «Ваше назначение связано с тем, что мы приняли решение разместить на Кубе ракеты с ядерными боеголовками. Только это может оградить Кубу от прямого американского вторжения…»[115].

Окончательно решение о размещении советских ракет средней дальности на территории Республики Куба было принято 24 мая 1962 г. на расширенном заседании Президиума ЦК КПСС.

Кубинская сторона была проинформирована в ходе визита советской делегации на Кубу с 31 мая по 9 июня 1962 г. В её состав вошли: Ш. Рашидов, Главком РВСН Маршал Советского Союза С. Бирюзов, генерал-лейтенант авиации С. Ушаков, генерал-майор П. Агеев и ряд других ответственных лиц. Советское предложение вначале вызвало «недоумение» и даже «растерянность» у Фиделя Кастро, однако затем, выслушав аргументы Ш. Рашидова об «опасности американской агрессии», он согласился со словами: «Если это нужно для укрепления социалистического лагеря, мы готовы».

В конце июня в Москву прибыл с рабочим визитом Рауль Кастро – министр Революционных Вооружённых Сил Кубы, который вместе с советским коллегой Р.Я. Малиновским парафировал секретный межправительственный «Договор между Правительством Республики Куба и Правительством Союза Советских Социалистических Республик о размещении Советских Вооружённых Сил на территории Республики Куба», подготовленный группой генералов и офицеров Главного оперативного управления Генштаба.

27 августа в Москву прилетел Эрнесто Че Гевара, который сообщил Фиделю Кастро поправки к парафированному документу. Все они были безоговорочно приняты Хрущёвым. В итоговом проекте договора, в частности, отмечалось, что СССР направит на Кубу свои Вооружённые Силы «для усиления её обороноспособности» перед лицом опасности агрессии извне, способствуя таким образом поддержанию мира во всем мире… В случае агрессии против Республики или нападения на советские Вооружённые Силы, размещенные на её территории, правительства Кубы и СССР, используя право на индивидуальную или коллективную оборону, предусмотренное статьей 51 Устава ООН, предпримут «все необходимые меры для отражения агрессии»[116].

Однако формально подготовленный и согласованный новый вариант договора о советско-кубинском военном сотрудничестве так и не был подписан из-за стремительного развития событий в Карибском регионе. Все дальнейшие шаги осуществлялись фактически на основе устной договорённости.

Советский Генштаб разработал план операции «Анадырь» по размещению ракет на Кубе. Сама операция была закодирована под стратегическое учение с перебазированием войск и военной техники морем в различные районы Советского Союза. К обеспечению операции подключалось Министерство морского флота СССР. По предварительным расчётам военных экспертов, для осуществления плана переброски ракет необходимо было четыре месяца. Общая численность группы войск должна была составить 44 тыс. человек. Для перевозки личного состава с оружием и военной техникой требовалось не менее 70 морских судов. Министерство морского флота СССР для выполнения запланированных торговых рейсов было вынуждено зафрахтовать суда некоторых иностранных государств. Реально в перевозках войск, боевой техники и вооружения приняли участие 85 судов, которые совершили 180 рейсов на Кубу и обратно.

Специально для операции «Анадырь» в середине апреля 1962 г. была сформирована 51-я ракетная дивизия под командованием генерал-майора И.Д. Стаценко. Дивизия имела особый штат, в её состав входило пять полков. Из них три полка имели по 8 пусковых установок ракет Р-12 и два полка – по 8 пусковых установок ракет Р-14. Всего на Кубу должны были поставить 36 ракет Р-12 и 24 ракеты Р-14.

В радиусе досягаемости ракет Р-12 оказалось около трети американской территории от Филадельфии через Сент-Луис и Оклахома Сити до мексиканской границы. Ракеты Р-14 могли поразить всю территорию США и часть канадской территории.

Сухопутные войска в операции «Анадырь» были представлены специально сформированными 302, 314, 400 и 496-м отдельными мотострелковыми полками, каждый из которых по своему составу фактически представлял мотострелковую бригаду. В состав этих полков входили: 3 мотострелковых батальона, 1 танковый батальон, 1 ракетный дивизион в составе трёх пусковых установок 2П16 комплекса «Луна», одна батарея ПТУРС в составе 10 машин, одна батарея САУ-85 в составе 10 орудий, одна батарея 57-мм пушек в составе шести стволов и одна зенитно-пулемётная рота в составе десяти ДШК. Численный состав каждого полка составлял 4000 человек. Каждому полку было выдано по две ядерные боевые части.

Эти полки имели задачу прикрывать советские ракетные и другие технические части и быть готовыми оказать помощь кубинцам в уничтожении морских и воздушных десантов противника.

Советские войска противовоздушной обороны состояли из 11-й зенитно-ракетной дивизии ПВО, включавшей 16, 276 и 500-й зенитно-ракетные полки по четыре дивизиона в каждом и отдельную подвижную ракетно-техническую базу; 10-ю зенитную дивизию ПВО, включавшую 294, 318 и 466-й зенитно-ракетные полки по четыре дивизиона в каждом и отдельную подвижную ракетно-техническую базу; 32-й истребительный авиационный полк (40 самолётов МиГ-21).

Военно-Воздушные Силы представляли 134-я отдельная авиационная эскадрилья (11 самолётов); 437-й отдельный вертолётный полк (33 вертолёта Ми-4); 561 и 584-й полки фронтовых крылатых ракет ФКР-1 (по 8 пусковых установок в каждом полку). Всего на Кубу было доставлено 80 ядерных боевых частей ракет ФКР-1.

От ВМФ в операции «Анадырь» должны были участвовать эскадра подводных лодок, состоявшая из 18-й дивизии (7 подводных лодок) и 211-й бригады (4 подводные лодки) и 2 плавбаз; эскадра надводных кораблей, состоявшая из 2 крейсеров, 2 ракетных и 2 артиллерийских эсминцев; бригада ракетных катеров (12 единиц); отдельный подвижной береговой ракетный полк (8 пусковых установок типа «Сопка» противокорабельной системы); минно-торпедный авиационный полк (33 самолёта Ил-28); отряд судов обеспечения (танкеров – 2, сухогрузов – 2, плавмастерская – 1).

Для перевозки 51-й дивизии на Кубу было предназначено 36 торговых судов. Первый пароход «Омск» с шестью ракетами Р-12 прибыл 9 сентября 1962 г. в порт Касильда. Всего в период с 9 сентября по 22 октября 1962 г. на Кубу прибыло и разгружено 24 судна с 42 ракетами Р-12, из которых 6 было учебных, а также 36 ядерных боеголовок. Из личного состава дивизии на Кубу прибыло 1404 офицера, 6462 солдат и сержантов и 90 служащих Советской армии. Итого 7965 человек.

Выгрузка ракет в портах Мариэль и Касильда велась только в темное время суток. Ракеты и крупногабаритная техника перевозились только в период с 0 часов до 5 часов утра. Личный состав, участвовавший в перевозке, был переодет в кубинскую форму.

Ракеты Р-14 на Кубу доставлены не были в связи с началом 22 октября 1962 г. американской блокады острова. Все 60 ядерных боеголовок как ракет Р-12, так и ракет Р-14 были доставлены на Кубу 4 октября на теплоходе «Индигирка».

За 48 суток с момента прибыли (то есть 27 октября 1962 г.) 51-я дивизия была готова к пуску ракет с 24-х стартов. Время подготовки ракет к пуску составило от 16 до 10 часов в зависимости от времени доставки головных частей ракет, которые хранились отдельно.

Самое любопытное, что операция «Анадырь» полностью отслеживалась кораблями и самолётами США, однако янки долго не понимали, что происходит. Самолёты U-2 регулярно фотографировали всю территорию Кубы. Один из них в конце августа 1962 г. сфотографировал ряд строящихся позиций для зенитных ракет, но 4 сентября Кеннеди заявил перед Конгрессом, что на Кубе нет «наступательных» ракет. На самом же деле советские специалисты в это время уже строили девять позиций – шесть для Р-12 и три для Р-14.

Лишь 15 октября аналитики ЦРУ установили, что на фотографиях – советские баллистические ракеты средней дальности Р-12 («SS-4» по классификации НАТО). Вечером того же дня эта информация была доведена до сведения высшего военного руководства США. Утром 16 октября в 8 ч. 45 мин. фотографии показали президенту. После этого по приказу Кеннеди полёты над Кубой участились в 90 раз: с двух раз в месяц до шести раз в день.

Теперь над Кубой летали не только военные разведчики U-2, недосягаемые для кубинской ПВО, но и низколетящие разведчики типа F-104 или RF-8, проходившие на околозвуковой скорости на низких высотах. По низколетящим целям кубинские зенитные автоматы неоднократно открывали огонь, но в большинстве случаев безрезультатно. Огнём кубинских зенитчиков был сбит лишь один истребитель-бомбардировщик F-104.

Советские части имели приказ не обстреливать американские самолёты. Однако 27 октября 1962 г. 4-й дивизион 27-й дивизии ПВО выпустил ракету С-75, сбившую на высоте 21 тыс. м самолёт-разведчик ВВС США U-2. Лётчик Р. Андерсон погиб, его тело было передано американской стороне.

4 ноября два советских истребителя погнались за двумя американскими истребителями-бомбардировщиками F-101, пролетавшими на малой высоте над Кубой. Как только янки обнаружили позади себя МиГ-21, то мгновенно включением форсажа увеличили скорость и ушли в сторону моря. После этого эпизода американские самолёты в районе советского аэродрома больше не появлялись.

22 октября президент Кеннеди выступил по телевидению с предельно драматизированной речью, которые ему так удавались. Он подтвердил присутствие ракет на Кубе и объявил военно-морскую блокаду в виде карантинной зоны в 500 морских миль (915 км) вокруг берегов Кубы, предупредив, что вооружённые силы были «готовы к любому развитию событий», и осудив Советский Союз за «секретность и введение в заблуждение». Кеннеди отметил, что любой ракетный запуск с территории Кубы в сторону любого из американских союзников в Западном полушарии будет расценен как акт войны против США. Замечу, что подобная блокада была беспрецедентным нарушением международного и военно-морского права.

24 октября в 10 часов утра 180 кораблей ВМС США окружили Кубу с приказом ни в коем случае не открывать огонь по советским судам без личного приказа президента. К этому времени на Кубу шли 30 кораблей, в том числе «Александровск» с грузом ядерных боеголовок и 4 корабля, везущие ракеты для двух дивизионов баллистических ракет средней дальности.

Историки уже полвека спорят, как развивались бы события, если бы СССР располагал мощным надводным флотом. Замечу, что директивой Генштаба СССР от 13 июня 1962 г. в рамках операции «Анадырь» была предусмотрена посылка к берегам Кубы эскадры надводных кораблей. Предполагалось отправить корабли с Северного, Балтийского и Черноморского флотов. Данных о кораблях, готовившихся к походу на Кубу с Северного и Балтийского флотов, автором не найдено. А вот на Черноморском флоте был сформирован отряд надводных кораблей в составе крейсера проекта 68бис «Кутузов» и двух ракетных эсминцев проекта 57Б – «Гневный» и «Бойкий» с 32 крылатыми ракетами типа КСЩ на борту. Командующим отрядом назначили вице-адмирала Васильева (от Северного флота). Была проведена тщательная боевая и техническая подготовка кораблей. Корабли прошли докование, проверки всех видов полей, полный курс боевой подготовки.

Говорили, что в Атлантике этот отряд должен встретиться с кораблями Балтийского и Северного флотов и далее в составе Объединённой эскадры следовать на Кубу.

Приказ об отправке надводных кораблей на Кубу был отменен в конце сентября 1962 г. Причины и детали этого до сих пор неизвестны.

В итоге прикрывать советские торговые суда, направлявшиеся на Кубу с грузом оружия, пришлось четырем дизельным торпедным подводным лодкам проекта 641 – Б-4, Б-36, Б-59 и Б-130 – под командованием командира 211-й бригады Северного флота капитана 1-го ранга В. Агафонова.

Все лодки имели по одной, а по некоторым данным, по две торпеды с ядерной боевой частью (ЯБЧ). Замечу, что одна из этих лодок с именем Б-130 участвовала в испытаниях нового боевого отделения с ЯБЧ в районе Черной Губы на южной оконечности Новой Земли. 23 октября 1961 г. лодка выпустила торпеду с ЯБЧ, которая точно попала в центр боевого поля и взорвалась на глубине 30 м. Мощность новой ЯБЧ составляла около 20 кт.

В ночь на 1 октября 1962 г. четыре лодки покинули Полярное. С этого момента они выводились из состава Северного флота, передавались под непосредственное управление Главного штаба ВМФ и стали именоваться 69-й бригадой.

Согласно приказу, лодки должны были скрытно следовать в кубинский порт Мариэль со средней скоростью 10 узлов.

В ответ на объявление блокады Кубы Хрущёв пригласил к себе находившегося в то время в Москве президента американской корпорации «Вестингауз» Уильяма Кнокса, который был тесно связан с администрацией США. На встрече Никита Сергеевич заявил: «Остановка и обыск советских торговых судов в открытом море будет считаться пиратством, и, если США поступят таким образом, то я прикажу своим подводным лодкам потопить американские военные корабли»[117].

Президент Кеннеди отреагировал на это немедленно, приказав ВМС США найти и вынудить подняться на поверхность русские подводные лодки, а в случае необходимости – уничтожить. Против четырёх дизельных лодок американцы выдвинули целую «Великую армаду»: три авианосные противолодочные поисково-ударные группы в составе авианосцев «Эссекс», «Рандолф» и «Уосп», каждый из которых имел на борту 50–70 самолётов и вертолётов, противолодочный вертолётоносец, более 180 кораблей сопровождения, а также почти двести самолётов базовой патрульной авиации. В Карибском море к югу от Кубы было дополнительно развернуто ударное соединение во главе с атомным авианосцем «Энтерпрайз».

Подробности охоты за лодками проекта 641, получившими по натовской классификации обозначение «Foxtrot», хорошо описаны в книге А.Ф. Мозгового «Кубинская самба квартета „Фокстротов“»: «Вокруг творилось нечто странное. Не успевали лодки стать под РДП для зарядки аккумуляторов, как обнаруживался сигнал самолётных РЛС. Приходилось срочно нырять. Главный штаб не давал никаких ясных ориентировок. Вместо них – телеграммы о необходимости усиления политработы с экипажами и предупреждения о „достойном поведении“ моряков по прибытии на Кубу»[118].

Н.А. Шумков вспоминал: «Докладывает акустик: „Слышу шум винтов!“ Причём сразу с четырёх направлений. Дал команду на срочное погружение. Едва погрузились на 20 метров – над нашими головами шум винтов, который безо всяких акустических средств услышал каждый член экипажа. Потом раздались взрывы трёх глубинных гранат. По международному своду, это сигнал к немедленному всплытию. Одна из гранат взорвалась прямо на палубе Б-130. Стальной корпус зазвенел. Впечатление такое, что нас начали атаковать настоящими глубинными бомбами. А это война!»[119]

В итоге американцам удалось заставить всплыть подводные лодки Б-59, Б-36 и Б-130. Американцы буквально издевались над всплывшими советскими подлодками. Эсминцы имитировали таранные удары, доходя до 50 м до борта лодки, и только тогда отворачивали. Противолодочные самолёты «Треккер» с авианосца «Рэндолф» делали круг, а затем на бреющем полёте на высоте 20–30 м проносились над лодкой Б-59, стреляя по курсу лодки из пулемёта. И так повторялось несколько раз. Потом Б-59 взяли в тиски эсминцы.

В конце концов, из Москвы поступил приказ 69-й бригаде возвращаться домой. При этом подводная лодка Б-130 из-за поломки дизельной установки и полной разрядки аккумуляторов была доставлена в Полярное из района Азорских островов спасательным судном СС-20.

Кроме лодок 69-й бригады 22 октября 1962 г. американцы обнаружили в районе Азорских островов подводную лодку проекта 611 Б-75. Эта лодка в середине октября вышла из Кольского залива и пошла в центральную часть Атлантики. На её борту были две торпеды с ЯБЧ. Американские самолёты засекли Б-75, дозаправлявшуюся топливом и водой с танкера «Терек». Однако лодка, так и не заправившись до конца, погрузилась и сумела уйти от преследования сил ПЛО США.

На Тихоокеанском флоте подводная лодка Б-88 (проекта 611, введена в строй 25 сентября 1957 г.) 28 октября 1962 г. покинула базу на Камчатке и отправилась к Гавайским островам. 10 ноября Б-88 заняла позицию и начала патрулирование у Пёрл-Харбор. 14 ноября поступила радиограмма возвращаться, не успела лодка лечь на обратный курс, как пришла новая радиограмма – вернуться на позицию.

Командир Б-88 капитан 1-го ранга К.К. Киреев вспоминал: «Уж не знаю, в чем причина перемены намерений командования. Может, в том, что мы засекли у Пёрл-Харбор новейший авианосец „Констеллейшн“. Б-88 приказали продолжать слежение за ним. Мы записали шумы его винтов на разных режимах хода, послушали радиопереговоры. Использовали также в качестве учебной цели – выходили на авианосец в атаки»[120].

К 20-м числам октября обстановка вокруг Кубы предельно накалилась. Одновременно с этим началась интенсивная ежедневная переписка между Хрущёвым и Кеннеди по поиску компромиссов и путей выхода из кризиса. 26 октября советское правительство заявило, что если США откажутся от нападения на Кубу и будут удерживать других от таких действий, и если они отзовут свой флот, то это полностью изменит ситуацию. В таких условиях СССР, со своей стороны, будет готов дать заверение, что советские суда не будут доставлять на остров какое-либо оружие, и отпадет необходимость в пребывании советских военных специалистов на Кубе. Затем Советский Союз выдвинул новое предложение – вывод советского «наступательного оружия» с Кубы должен быть связан с ликвидацией американского «аналогичного оружия» (ракет «Юпитер») в Турции.

К 27 октября напряжение в Москве и Вашингтоне достигло апогея.

28 октября 1962 г. министр обороны издал директиву за №76665, в которой приказал демонтировать стартовые позиции ракет, а 51-ю дивизию в полном составе передислоцировать в Советский Союз. Со 2 по 11 ноября все ракеты, а с 4 по 6 декабря и бомбардировщики Ил-28, были вывезены с Кубы. Личный состав дивизии в количестве 7005 человек и техника в количестве 2041 единицы были отправлены в СССР с 1 по 12 декабря на 24 транспортах. В другой директиве за №76676 от 1 ноября 1962 г. министр обороны дал указание передать в ГСВК[121] и оставить на острове из состава частей РВСН[122] 14 офицеров, 937 солдат и сержантов, 402 автомашины, 18 радиостанций и ряд вспомогательных подразделений. Вскоре поступило распоряжение: в течение 3—10 месяцев передать кубинской стороне оружие и технику сухопутных войск, ПВО, ВМФ и ВВС. Среди них были самолёты МиГ-21, МиГ-15УТИ, Як-12 и Ан-2; вертолёты Ми-4; ракетные катера типа «Комар» (проект 183р) и т. д.

Замечу, что баллистические ракеты Р-12 и Р-14, возвращенные с Кубы, были в СССР испытаны методом пуска. Все старты прошли нормально.

На Кубе же была оставлена советская «учебная бригада» численностью 11 тыс. человек. А недалеко от поселка Лоурдес был развернут центр радиоэлектронной и радиотехнической разведки, находящийся в совместном ведении Министерства обороны СССР и КГБ. Центр выполнял задачи по слежению за пуском американских ракет и поддержанию связи с российскими подводными лодками, несущими боевую службу в Атлантике.

В 1989 г. М.С. Горбачёв, стремясь угодить США, приказал вывести бригаду с Кубы в течение месяца. Фидель Кастро резонно предложил увязать вывод советских военнослужащих с ликвидацией находящейся на острове американской военно-морской базы Гуантанамо. Однако Горбачёв к мнению кубинского лидера не прислушался, так как лично пообещал госсекретарю США Бейкеру ликвидировать как можно скорее советское военное присутствие на острове.

Ну а в декабре 2001 г. Путин, не мудрствуя лукаво, закрыл и российский разведывательный центр в Лоурдесе.

В ходе переговоров Кеннеди пообещал Хрущёву вывести ракеты средней дальности из Европы, но просил помочь ему «сохранить лицо», то есть не упоминать об этом обещании публично. Никита решил пощадить самолюбие американского президента. А Кеннеди сдержал слово, и в 1963 г. все ракеты «Тор» и «Юпитер» были выведены с территорий Турции, Италии и Великобритании. Их доставили на склады в США, где «Торы» хранились до 1974 г., а «Юпитеры» – до 1975 г.

Несмотря на появление самолётов и подводных лодок, Англия и США и в ХХ веке продолжали считать мировой океан своим владением.

Британия и США могут делать всё, что хотят, и в любом море или океане. Зато Лондон и Вашингтон больше всех болтали о свободе судоходства и строгом соблюдении морского права. Но это только для других.

По целому ряду причин советские историки скрывали пиратские действия англичан и американцев в 1939–1945 гг.

18 апреля 1941 г. правительство США, будучи в состоянии мира с Германией и Италией, объявило о зоне безопасности в середине Атлантического океана по 26-му западному меридиану, за который Белый дом запретил заходить надводным кораблям Германии и Италии. Фактически американцы сделали своими территориальными водами большую часть Атлантики.

Ну а ещё раньше США без объявления войны захватили Исландию и Гренландию. Правительство Дании ограничилось протестом, поскольку реальных сил урезонить янки оно не имело.

На захваченной Гренландии американская авиабаза в Туле существует до сих пор. Там по-прежнему садятся стратегические бомбардировщики с ядерным оружием на борту. По-прежнему в качестве элемента ПРО функционирует РЛС AN/FRS-132, способная обнаруживать МБР на дистанции 5 тысяч километров.

В декабре 2024 г. избранный президент Дональд Трамп назвал «абсолютной необходимостью для США владеть Гренландией». Зачем?

Понятно, что в случае покупки Гренландии престиж Трампа взлетит до небес. США нуждаются в ископаемых Гренландии, тем более что в 2021 г. местные власти из экологических соображений запретили иностранным компаниям вести добычу полезных ископаемых. Вполне вероятно размещение на территории Гренландии комплексов антиракет, подобно тому, как это было сделано на Аляске. А главное использование Гренландии – в качестве плацдарма для захвата Русского сектора Арктики.

6 января 1940 г., то есть почти за два года до начала войны на Тихом океане, британский крейсер «Ливерпуль» навёл пушки на большой японский пассажирский лайнер «Асама Мару» и потребовал остановиться, а затем высадил на борт абордажную партию. Англичане захватили 21 германского пассажира, причём ни один из них не был военнослужащим, плывшим из Сан-Франциско в Японию. Самое интересное, что дело происходило у самого берега острова Хонсю.

В ноябре 1940 г. тот же «Ливерпуль» в открытом море недалеко от острова Тайвань захватил советское судно «Селенга».

13 марта 1940 г. в Японском море недалеко от Владивостока британский вспомогательный крейсер «Kanimbla» захватил советский теплоход «Владимир Маяковский». Причём и «Маяковский», и «Селенга» везли груз кофе и меди, законно закупленные в портах США. Оба судна удерживались свыше полугода, а потом возвращены СССР, а груз украден.

В 1940 г. и японское, и советское правительства смолчали и не дали достойного ответа пиратам. А потом историки об этих эпизодах напрочь забыли.

Летом 1941 г. американцы установили практически полную блокаду Японии, в том числе препятствовали доставке нефти, железной руды, меди и т. д., без чего Япония фактически не могла существовать. В течение всей осени 1941 г. японцы пытались договориться с Вашингтоном. Но 26 ноября 1941 г. госсекретарь США Хэлл предложил Японии ультиматум. Там было много условий, в том числе требования в течение трёх месяцев вывести с территории Китая и Индокитая все сухопутные и морские силы Японии.

Выполнение этого было технически нереально. Вспомним, что после капитуляции Японии в сентябре 1945 г. японские войска выводились с территории Китая и Индокитая аж до начала 1947 г.! Но Рузвельту и Хэллу нужно было не соглашение, а война. И они её получили – 7 декабря 1941 г. японская авианосная авиация атаковала главную американскую военно-морскую базу Пёрл-Харбор.

Прямо объявить об установлении американского контроля над мировым океаном в Вашингтоне пока не рискуют. Вместо этого ввели Программу США по поддержанию свободы судоходства (FON), официально учреждённую президентом Джимми Картером в 1979 г. и подтвержденую администрацией Рональда Рейгана в 1983 г. С тех пор эта программа продолжалась при всех последующих администрациях.

Таким образом, США присвоили себе право по всему миру устанавливать границы территориальных вод. Если введённые тем или иным государством границы не устраивают США, то туда отправляются военные корабли.

Обратим внимание на лживость самого названия – «Поддержка свободы судоходства». Ведь с 1979 г. по октябрь 2025 г. не было ни одного случая, чтобы какое-то государство не пропускало в район с изменённым статусом хоть одно какое-либо торговое судно.

Министерство обороны США определяет операции по поддержанию свободы судоходства (FONOP) как «оперативные вызовы против чрезмерных морских претензий», посредством которых «Соединённые Штаты демонстрируют своё сопротивление чрезмерным морским претензиям». В США действует программа FONOP под названием «Программа свободы мореплавания» (Freedom of Navigation Program), в рамках которой ежегодно проводится множество операций по всему миру.

Правительство США усиленно рекламирует все вторжения своих боевых кораблей в территориальные воды других стран, но при этом почти никогда не публикует карты маршрутов своих кораблей.

К сожалению, власти РФ по недомыслию или по другой причине играют с США в поддавки и тоже не публикуют никаких карт движения американских кораблей. Между тем современные средства обнаружения позволяют указать место корабля с точностью до 5 метров.

Корабли США регулярно провоцируют военные конфликты по всему миру. Вот, к примеру, в 1973 г. глава Ливии Муаммар Каддафи заявил, что большая часть залива Сидра находится в пределах внутренних вод Ливии, проведя прямую линию под углом 32°30′ к северу между точкой около Бенгази и западным мысом залива в Мисурате с исключительной рыболовной зоной в 62 морских мили (115 км).

США в ответ заявили о своих правах проводить военно-морские операции в международных водах, используя современный международный стандарт территориальной границы в 12 морских миль (22 км) от берега страны.

Каддафи заявил, что это территориальное море, а не просто прибрежная зона. В ответ Соединённые Штаты начали военно-морские учения в заливе Сидра для проведения операций по обеспечению свободы судоходства.

19 августа 1981 г. два ливийских истребителя-бомбардировщика Су-22 были сбиты двумя истребителями F-14 «Томкэт» с авианосца «Нимиц».

В марте 1986 г. авианосцы «Америка», «Саратога» и «Коралл Си» из состава 6-го флота США сосредоточились у берегов Ливии в заливе Сидра. 14–15 апреля они провели морскую операцию «Эльдорадо Каньон», в ходе которой нанесли массированные ракетно-бомбовые удары по аэродромам и военным объектам в городе Триполи и по порту Бенгази, а также по резиденции Каддафи. В результате были разрушены основные радиотехнические посты и узлы связи. Сам Каддафи не пострадал, но погибли его приёмная дочь Яна и более ста ливийцев. Во время налёта было потоплено несколько ливийских военных кораблей и два ракетных катера («Эан Загут» советской постройки пр. 1234 и «Вахид» французской постройки). Американцы в этой операции потеряли два самолёта F-111.

В связи с этим правительство СССР приняло решение организовать оповещение системы ПВО Ливии силами 5-й флотилии. Для этого корабль управления плавбаза подводных лодок «Фёдор Видяев» встал у причала в порту Триполи для приема сигналов боевого управления и о воздушной обстановке от Центрального командного пункта ВМФ, командного пункта Черноморского флота, и кораблей радиолокационного дозора. Затем эти сигналы передавались по телефону на береговой командный пункт ПВО Ливии. Время доведения сигналов до КП ПВО Ливии жестко контролировалось Москвой и не превышало двух минут.

А далее я процитирую официальное издание командования Черноморского флота: «Советский Союз выступил на защиту неправомерно пострадавшей страны, для чего в заливе Сидра были выставлены корабельные дозоры из состава сил Средиземноморской эскадры, а на подходах к нему патрулировали подводные лодки с тем, чтобы незамеченным не пропустить прорыв кораблей 6-го флота и авиации к побережью Ливии с целью нанесения ударов с моря и воздуха. Корабли эскадры были приведены в боевую готовность и сосредоточены вблизи залива Сидра. Инцидент был исчерпан, попыток нанесения повторных ударов не предпринималось»[123].

Детали операции до сих пор закрыты. Известно лишь, что в ходе учений «Подготовка и ведение боевых действий по уничтожению авианосных групп противника в ходе первой операции флота с применением обычного и ядерного оружия», проведенных в Средиземном море, участвовали 9 подводных лодок, включая одну атомную, 64 надводных корабля, 21 судно обеспечения, проведено 228 самолёто-вылетов и 211 вертолёто-вылетов от ВВС Черноморского флота. Кроме того, в учениях участвовала воздушная армия Верховного главнокомандования и т. п.

А теперь из Средиземного моря перенесёмся в Тихий океан. В XXI веке Южно-Китайское море (ЮКМ) стало одной из самых «горячих точек» планеты. Название ЮКМ общепринятое, но на Филиппинах море именуют «Восточно-Филиппинским».

С 2010 г. руководство КНР начало реализацию масштабной мелиоративной программы по созданию искусственных островов, получившую на Западе название «Великая стена из песка». Впервые это название в марте 2018 г. применил командующий американским Тихоокеанским флотом адмирал Гарри Харрис.

Искусственные острова были созданы путем намыва песка на коралловые рифы, которые затем бетонировали для создания целостной структуры. При этом китайские представители заявляли, что строительство предназначено для «улучшения условий труда и жизни людей, размещённых на этих островах», и что «Китай стремится предоставить убежище, навигацию и в случае необходимости экстренную помощь иностранным судам различных типов, а также выдавать более точный прогноз погоды».

Поскольку доставка скального грунта с материковой части КНР обходится слишком дорого и занимает много времени, для создания искусственных островов в основном применяется намывка песка. Для возведения «Великой стены из песка» в КНР была создана целая флотилия судов, предназначенных для намывки песка, доставки скального грунта с материковой части Китая и отработана технология массовой заливки крупногабаритных бетонных оснований.

В 2016 г. стало известно, что в Китае построен крупнейший в мире корабль, предназначенный для намывки песка – «Тиан Кун Хао» («Создатель волшебных островов»). Его производительность – 6000 кубометров песка в час.

В ответ на строительство Китаем искусственных островов в Южно-Китайском море США стали регулярно направлять в спорные районы свои корабли и самолёты.

США считают искусственные острова открытым морем либо скалами и ссылаются на конвенцию ООН 1982 г. по Морскому праву. Её подписали более 160 стран, но не подписали США.

Конвенция 1982 г. худо-бедно подходит к ровным побережьям Атлантики, Тихого и Индийского океанов, но не годится ни для Арктики, ни для морей типа ЮКМ.

Приведу два пункта Конвенции. Статья 121:

1. Остров – естественно образованное пространство суши, окружённое водой, которое находится выше уровня воды при приливе.

3. Скалы, которые непригодны для поддержания жизни человека или для самостоятельной хозяйственной деятельности, не имеют ни исключительной экономической зоны, ни континентального шельфа.

Кому как, но мне пункт 3 кажется бредом. Вон что наворотили англичане на Гибралтарской скале! В частности, аэродром там построен в основном на насыпном грунте.

Так что же строил Китай на малых островах и рифах? Вот, к примеру, Южный риф (китайское название риф Чигда, вьетнамское – Гок Ма и филиппинское – Мабини).

Во время прилива площадь острова 0,16 кв. км, а по другим сведениям, он полностью затапливается. Впрочем, оба утверждения верны – приливы бывают разные. Зато при отливе площадь острова возрастает до 6 кв. км. Таким образом, до прихода китайцев он, согласно Конвенции 1982 г., не имел своей экономической зоны и территориальных вод.

В 2014 г. китайцы на Южном рифе начали строительство, и появился остров площадью 0,11 кв. км.

В 2012 г. Парасельские острова были объединены в китайский городской округ Саньша, с населением около 2000 человек. Юрисдикция округа распространяется на более чем 40 рифов и островов, расположенных на территории площадью около 80 000 кв. км.

На острове Юсин (английское название Вуду) китайцы построили настоящий город Санша и военную базу. Там созданы две искусственные гавани, способные принимать суда водоизмещением до 10 тыс. тонн. Поперёк острова, как на Гибралтаре, построена бетонная ВПП длиной 2350 м. На две трети ВПП находится на искусственном основании в море.

На ВПП аэродрома раньше были замечены истребители-бомбардировщики J-8II, JH-7A и Су-30МК2. Здесь же размещены противолодочные вертолёты и совершают посадку самолёты патрульной авиации.

Согласно американским данным, в настоящее время на острове постоянно базируется эскадрилья тяжёлых истребителей J-11. Истребители размещаются в хорошо защищённых железобетонных укрытиях, поразить которые можно только прямым попаданием крупнокалиберного боеприпаса. Эти укрытия достаточно просторны, что позволяет осуществлять полноценное обслуживание самолётов, находясь внутри. В случае обострения обстановки число боевых самолётов на острове Юсин может быть быстро увеличено в несколько раз.

В настоящее время остров Юсин превращён в настоящую военно-морскую крепость. Неподалёку от ВПП имеются бетонированные площадки, предназначенные для развёртывания зенитно-ракетного комплекса малой дальности HQ-6А. К пункту управления этим ЗРК добавлен двухосный прицеп с 30-мм семиствольной зенитной установкой «Туре 730» с радиолокационно-оптической системой наведения. Считается, что это повышает возможности комплекса HQ-6А по уничтожению маловысотных воздушных целей. Этот комплекс на постоянной основе не несёт боевого дежурства и находится в укрытии, защищающем его от воздействия неблагоприятных метеорологических факторов. На спутниковых снимках можно видеть, что он в тренировочных целях регулярно размещается на позициях. В отличие от более дальнобойных систем, ракетно-артиллерийский комплекс HQ-6А предназначен для непосредственной противовоздушной обороны от маловысотных средств воздушного нападения находящихся в приделах прямой видимости.

На острове имеется несколько мобильных и стационарных радиолокаторов. Стационарный радиолокационный пост с РЛС размещёнными на железобетонных башнях и антеннами, укрытыми радиопрозрачными обтекателями, расположен в северо-западной оконечности острова. Мощные стационарные радиолокаторы способны обнаруживать высотные воздушные цели на дальности более 400 км, крупные морские цели могут быть обнаружены на дальности до 200 км.

На искусственно намытом пляже в западной части острова развёрнут дивизион зенитно-ракетной системы HQ-9A с дальностью поражения высотных целей до 200 км. Постоянный радиолокационный контроль воздушного пространства при наличии зенитно-ракетных систем различной дальности и современных реактивных истребителей, позволяет создать над островами, находящимися под контролем Китая, эффективный зонтик ПВО.

Первоначальная площадь острова Юсин 2,1 кв. км к 2014 г. увеличена на 30 %. Далее планируется увеличение площади до 15 кв. км.

Внутреннее водоснабжение острова происходит от сбора дождевой воды. Дополнительная питьевая вода поставляется с острова Хайнань. Опреснительная установка, построенная в октябре 2016 г., способна обрабатывать 1000 тонн морской воды в день.

Согласно официальным китайским данным, сейчас на острове Юсин постоянно находится около 1200 человек. Большая часть из них работает сменными вахтами по 6 месяцев. Примерно половина населения острова – это военные и полицейские.

Кроме острова Юсин (Вуду) военные объекты возникли и на других островах Парасельского архипелага. Так, в 2014 г. начались интенсивные работы по увеличению площади острова Трие, площадь которого до этого составляла 0,22 кв. км. На сегодняшний день площадь острова увеличилась примерно вдвое. На Трие появилась инфраструктура, позволяющая принимать грузы с транспортных судов, вертолётная площадка, склады и радары.

Остров Мани площадью 0,36 км² расположен на юго-западе Парасельского архипелага. В 2009 г. там началось строительство нескольких бетонных башен для размещения радиолокаторов. Сейчас на острове, длина которого в прилив не превышает 1300 м, работают пять мощных радиолокаторов.

Остров Дункан, распложенный в центре Парасельского архипелага, по мнению военных экспертов США, является основой противолодочной обороны и радиотехнической разведки ВМС НОАК в этом районе. Его площадь также была значительно увеличена после 2014 г. На острове Дункан площадью около 0,5 кв. км размещено шесть радиолокаторов, есть крупный узел связи, несколько вертолётных площадок и ангары. Размеры внутренней гавани позволяют принимать крупные транспортные и боевые корабли. Согласно официальным китайским источникам, на острове Дункан находится центр слежения за космическими объектами.

В 2016 г. сдана в эксплуатацию ВПП на рифе Фиери Кросс (Йонгшуай), расположенном приблизительно посередине между Вьетнамом и Малайзией. Работы по намывке искусственного острова начались в 2014 г., и уже через два года там появился участок суши площадью 3 кв. км. На острове построена авиабаза Наньша с длиной ВПП 3160 м, на которую могут садиться все типы китайских истребителей и бомбардировщиков. 6 января 2016 г. в Наньша совершил посадку первый пассажирский «Боинг-737» китайской авиакомпании China Southern Airlines Holding Company. Также на авиабазе Наньша регулярно приземляются патрульные китайские самолёты.

К 2018 г. основные строительные работы на Йонгшуай завершались, и сейчас там может разместиться истребительный авиаполк полного состава, бомбардировщики, несущие противокорабельные ракеты и противолодочная авиация.

По оценкам китайских экспертов, в 2020 г. США более тысячи раз отправляли самолёты-разведчики для наблюдения за действиями Китая в регионе. Всё это закономерно приводит к военным инцидентам.

Пекину то и дело приходится поднимать в небо истребители для перехвата самолётов США, а как-то раз китайские военные даже ослепили американских лётчиков с помощью лазерных лучей.

Опасные манёвры обеих стран однажды уже привели к трагедии: в 2001 г. в небе над Южно-Китайским морем столкнулись разведывательный самолёт США и китайский истребитель, преследовавший его.

Ещё в 2011 г. президент США Барак Обама приказал своим кораблям приближаться ближе 12 км к искусственным китайским островам. Новый президент Трамп не только продолжил политику Обамы, но и ужесточил её.

Систематически в ЮКМ возникали противостояния кораблей США и КНР. Так, 30 сентября 2018 г. едва удержались от столкновения два эсминца – китайский «Luyang» (тип 052С) и американский «Decatur». «Luyang» вытеснил американца, приблизившегося к нему на 16 метров, после чего «Decatur» повернул обратно.

В мае 2020 г. американский эсминец «Мустин» (DDG-89), вооружённый ракетами «Томагавк», подошёл близко к островам Сиша и оказался в полукольце китайских кораблей, а в воздухе появились китайские истребители-бомбардировщики. Янки срочно вернули на борт вертолёт и быстро убрались восвояси.

Подобные эпизоды идут на десятки. Любопытно, что информацию в СМИ обе стороны выпускают крайне дозированно. Так, например, 21 ноября 2019 г. сейсмодатчики США и других стран зафиксировали взрыв в ЮКМ на глубине около 50 м мощностью до 10 до 20 кт. Версию о подводном землетрясении или извержении вулкана сейсмологи отвергли сразу – подобное привело бы к сильному цунами, а его не было.

А уже 22 ноября в Китае, Тайване и Вьетнаме отмечено повышение радиационного фона. На декабрь 2021 г. тайна взрыва осталась неразгаданной.

2 октября 2011 г. американская атомная подводная лодка USN-22 «Коннектикут» в ЮКМ столкнулась с неизвестным предметом. Одиннадцать моряков получили травмы. Лодка всплыла и направилась на Гуаму. Лодка USN-22 участвовала в совместных манёврах США, Англии и Японии.

Причину столкновения и характер повреждений лодки командование ВМФ засекретило.

Американские корабли ежегодно по несколько раз вторгаются в территориальные воды искусственных островов КРН в ЮКМ.

Так, 10 мая 2024 г. эсминец США «Хелси» (DDG-97) в очередной раз прошёл через терводы китайских островов.

В 2022 г. эсминец США «Dewey» (DDG-105) столкнулся с группой из 96 дронов, развёрнутых судами морской милиции Народных вооружённых сил КНР в Южно-Китайском море. Эти дроны перемещались, создавая концентрические рисунки вокруг корабля, и совершали координированные пикирующие атаки, которые угрожали безопасности судна.

Цель американских операций в ЮКМ – шантаж Китая и одновременно выколачивание денег американских налогоплательщиков на строительство новых кораблей ВМФ США.

А теперь перенесёмся на север Тихого океана – в Охотское море.

Мало кто знает, что японское ударное авианосное соединение, разгромившее американский флот в Пёрл-Харборе 7 декабря 1941 г., вышло из военно-морской базы на острове Итуруп. Именно в заливе Хитокаппу (ныне залив Касатка) несколько недель проходили последнюю подготовку шесть японских авианосцев. База на Итурупе была хорошо прикрыта с воздуха, там находился огромный аэродром. Позже он получил название «Буревестник».

Северные Курильские острова японцы уже в 1942–1943 гг. использовали в качестве базы для нападения и на Алеутские острова. Американцам тогда с большим усилием удалось вытеснить японцев с захваченных ими Алеутских островов. Любопытно, что впервые план захвата Курильских островов был рассмотрен правительством США ещё в августе 1942 г.

Ну а после освобождения от японцев острова Атту в мае 1943 г. и в Объединённом комитете начальников штабов, и в американской прессе начались бурные дебаты о захвате Курильских островов и дальнейшем продвижении оттуда на юг на собственно Японию.

Фраза «поход на Токио по ступенькам Курильских островов» стала брендом у американских журналистов. Фраза «От Парамушира до Токио всего две тысячи километров» гипнотизировала американского обывателя. Лишь осенью 1943 г. американцы поменяли стратегию и решили наступать на Японию с юго-запада через многочисленные архипелаги тихоокеанских островов.

После 1945 г. американские самолёты регулярно вторгались в Охотское море. Так, 7 октября 1952 г. над Курильскими островами был замечен американский разведывательный самолёт RB-29. На его перехват с аэродрома «Буревестник» на острове Итуруп поднялась пара истребителей Ла-11. «Летающая крепость» была сбита и упала на остров Юрий (Малая Курильская гряда).

7 ноября 1954 г. над Курильскими островами был сбит RB-29, но на сей раз с «Буревестника» взлетела пара реактивных МиГ-15. Экипаж покинул сбитый самолёт. Десять человек были спасены американским кораблём, один утонул.

17 апреля 1955 г. шестимоторный реактивный разведчик RB-47 «Стратоджет» был сбит в районе Камчатки парой МиГ-15. Погибли все три пилота.

1 июля 1968 г. самолёт «McDonnell Douglas» DC-8—63CF американской авиакомпании «Seaboard World Airlines» (командир корабля Джозеф Тозолини) пересёк границу СССР в районе Курильских островов. Самолёт взлетел с авиабазы под Сиэтлом (штат Вашингтон) и следовал с промежуточной посадкой на американской авиабазе Йокота в Японии в Южный Вьетнам. С аэродрома «Буревестник» на острове Итуруп по тревоге была поднята на перехват пара истребителей МиГ-17, которые принудили DC-8 сесть на «Буревестник». Два дня DC-8 с экипажем и находящимися на его борту военнослужащими находились на Итурупе.

1 апреля 1983 г. шесть штурмовиков А-7, поднявшихся с авианосцев «Мидуэй» и «Энтерпрайз», вторглись на глубину от 2 до 30 км в воздушное пространство СССР и провели учебную атаку безлюдного острова Зелёный (в 56 км юго-восточнее Кунашира).

Ну а потом пришедший к власти Ельцин решил убрать истребительную авиацию с Курильских островов. В 1994 г. базировавшийся на аэродроме «Буревестник» 41-й истребительный авиаполк, оснащённый истребителями МиГ-23МЛД, был расформирован.

Параллельно с американскими самолётами в Охотское море периодически прорывались и надводные корабли, и подводные лодки американского флота. С 1971 г. атомная подводная лодка «Хэлибат» неоднократно заходила в Охотское море и ставила «коконы» (большие контейнеры с подслушивающей аппаратурой) на стратегический кабель – линию связи, соединявшую Москву с Камчаткой. В США это называли операцией «Айви беллс» («Вьюнок»).

В 1976 и 1977 гг. атомная подводная лодка «Сивулф» совершила два похода по плану операции «Вьюнок» в Охотское море, в ходе которых производилась замена «коконов».

В 1970–1980 гг. командование Тихоокеанского флота начало привлекать новые дизельные лодки проекта 877 «Варшавянка» из 182-й отдельной бригады подводных лодок, базировавшейся в бухте Бичевинка «для проверки скрытности при ходе в Курильские проливы». Дизельная подводная лодка типа «Варшавянка» не могла постоянно вести поиск. Она выполняла задачу около 48 часов, затем всплывала, выходила в Охотское море и под дизелем 12–15 часов заряжала аккумуляторные батареи. Затем снова занимала место в проливной зоне.

Первые же походы показали высокую эффективность подводных лодок пр. 877. Они обнаруживали атомные подлодки США на дистанциях порядка 9—12 км, оставаясь при этом невидимыми. Иногда из хулиганских побуждений наша подводная лодка производила мощный импульс гидроакустического комплекса, имитируя торпедную атаку. Обалдевший американский капитан обычно в ответ на такое снижал ход и выполнял манёвр уклонения.

Часто для поиска привлекались самолёты Бе-12 из 122-й отдельной противолодочной эскадрильи, Ту-142М из 310-го полка (Монгохто), Ил-38 из 77-го полка (Николаевка в Приморье), а после 1990-х годов и Ил-38, перебазированные из Приморья на Камчатку.

Между прочим, на острове Симушир, где сейчас так лихо летают американские В-1В и В-52Н, с конца 1970-х годов находилась советская ВМБ. В 1978 г. была сформирована 137-я бригада кораблей охраны водного района в составе дивизиона сторожевых кораблей, дивизиона морских тральщиков и береговой базы. На Симушире имелось восемь стояночных площадок для вертолётов, соединённых рулёжными дорожками со взлётно-посадочной площадкой. Впоследствии на летнее время для несения боевой службы туда прилетало четыре вертолёта – три Ми-14ПЛО и один Ми-14ПС.

В бухте Броутона на Симушире базировались подводные лодки пр. 613. Во второй половине 1983 г. была развернута радиотехническая рота ПВО с РЛС 5Н84А «Оборона-14». РЛС обнаруживала воздушные цели на дистанции до 400 км. Атомные подводные лодки бухту Броутона не посещали, но часто форсировали Курильскую гряду проливом Дианы в подводном положении, а корабли 137-й бригады обеспечивали эти проходы из Охотского моря в Тихий океан и обратно.

А в 1994 г. 137-я бригада ОВР была расформирована. База на острове Симушир была брошена чуть ли не за сутки. В домах остались вещи, детские игрушки.

12 февраля 2022 г. в районе проведения плановых учений сил Тихоокеанского флота в районе острова Уруп Курильской гряды наши противолодочные самолёты Ил-38 и субмарина обнаружили подводную лодку ВМС США класса «Вирджиния». По звукоподводной связи её экипажу на русском и английском было передано сообщение: «Вы находитесь в территориальных водах России. Всплыть немедленно!»

Капитан лодки требование проигнорировал, и тогда БПК «Маршал Шапошников» применил «соответствующие средства». Вразумление подействовало: американцы выпустили самоходный имитатор, имитирующий раздвоение цели, и на максимальной скорости удалились из российских территориальных вод.

Отряд кораблей Тихоокеанского флота продолжил плановые учения, одна из целей которых как раз и заключалась в «осуществлении контроля подводной среды в целях воспрещения нарушения государственной границы Российской Федерации».

Что же скрывалось за термином «соответствующие средства», которые, согласно официальному заявлению, «Маршал Шапошников» применил против нарушителя границы? Возможно, российские моряки задействовали специальные бомбомётные установки, которые запускают небольшие гранаты и тем самым показывают подводникам, что их обнаружили, и в случае, если они не уберутся восвояси, уничтожат.

Не исключено, что БПК воздействовал на американцев гидроакустическим ударом.

Вели провокации американские корабли и на Чёрном море.

Согласно конвенции Монтрё, проход через Проливы военных кораблей с артиллерией калибра 203 мм был однозначно запрещен. В 1936 г. на вооружении кораблей ещё не было тяжёлых управляемых ракет, но по букве и сути договора крылатые ракеты «Гарпун» калибра около 340 мм и зенитные ракеты «Стандарт» калибра около 350 мм явно не проходили ограничения конвенции. Кроме того, дальность стрельбы этих ракет и вес боевых частей в несколько раз превосходит аналогичные показатели любой 203-мм корабельной пушки.

Тем не менее в 1986 г. американский крейсер УРО «Йорктаун» GG-48 и эсминец «Кэрон» DD-970, пройдя с согласия турок через проливы Дарданеллы и Босфор, направились к берегам Крыма. Зайдя со стороны Феодосии, американские корабли беспрепятственно проследовали вдоль южного берега Крыма и удалились в сторону Босфора.

12 августа 1988 г. корабли вновь прошли Босфор и вошли в территориальные воды Крыма. Для выдворения их командование Черноморского флота направило сторожевые корабли «Беззаветный» пр. 1135 и СКР-6 пр. 35. Наши корабли, находясь на параллельных курсах, несколько раз по международному каналу связи предупреждали американцев: «Вы нарушаете государственную границу СССР». Предупреждения эти дублировались флажным семафором. В ответ американцы отвечали: «О’кей» – и продолжали следовать своим курсом. Тогда командир «Беззаветного» капитан 2-го ранга Владимир Богдашин получил приказ вытеснить американские корабли из советских территориальных вод.

«Вытеснить» означало, не применяя оружия, ударами корпуса заставить супостата убраться восвояси. Ситуация осложнялась тем, что водоизмещение «Йорктауна» было 10 тыс. т, «Кэрона» – 7,8 тыс. т, а советских кораблей, соответственно, три и одна тысячи тонн.

«Сначала корабли шли параллельными курсами. „Йорктаун“ давал большую волну, мешавшую сближению. „Беззаветный“ увеличил скорость и стал быстро настигать американский ракетоносец с его левого борта… На СКРе загерметизировали отсеки.

„Беззаветный“ взял вправо и приспустил правый якорь, лапы которого, как шипы ежа, ощетинились наружу.

Несомненно, командование американского крейсера не понимало действий советского сторожевого корабля. Свободные от вахты моряки столпились на верхних мостиках надстроек, фотографировали, что-то кричали. Беспечный вид американских моряков, их самоуверенность и надменное спокойствие подчёркивали безразличие к советскому сторожевому кораблю.

Противостояние достигло кульминации. „Беззаветный“ достиг „Йорктауна“, СКР-6 подходил к правому борту „Кэрона“. Рядом находились пограничные корабли и суда вспомогательного флота. Для пущей убедительности в воздух были подняты два Ту-95 и противолодочные самолёты Бе-12 с подвешенными ракетами. На „Йорктауне“ непрерывно работали навигационная РЛС и станция наблюдения за воздушным противником, сообщая обстановку командиру крейсера.

Первый удар „Беззаветного“ пришелся „Йорктауну“ в среднюю часть, в район трапа. Смялись леерные ограждения, оглушив оторопевших „йорктаунцев“ скрежетом стали. Приспущенный трёхтонный якорь, пройдясь по борту крейсера, нанес ему несколько ударов и вмятин. В следующую секунду он оборвался и упал в море.

Как будто ветром сдуло с мостика американских моряков. Было слышно, как на „Йорктауне“ объявили аварийную тревогу, и все разбежались по боевым постам.

После первого удара форштевень „Беззаветного“ ушел влево, а его корма навалилась на крейсер в районе установки контейнеров с противокорабельными ракетами „Гарпун“, смяв четыре контейнера. Возникла опасность повреждения наших торпедных аппаратов. Резко переложив руль в положении „право на борт“, „Беззаветный“ вновь развернулся атакующим носом в боевую стойку. Второй удар по американцу оказался очень сильным.

„Йорктаун“ вздрогнул, а „Беззаветный“ на какое-то мгновение получил крен в 13 градусов, обнажив титановый бульб. Дифферент на корму достиг четырёх градусов. Так что корма оказалась на срезе уровня воды. В следующий миг форштевень „Беззаветного“ пошел сметать на „Йорктауне“ всё, что попадалось на пути: леерные стойки, кнехты, горловины, листы надстроек и прочие выступающие части, превращая всё это в металлолом. Под фейерверк искр несколько секунд слышался леденящий душу треск разрушаемых конструкций. Были видны куски отлетающей краски, дым от сильного трения – пока нос сторожевого корабля не соскользнул вниз.

После этого навал-тарана командир американского крейсера оценил, наконец, опасность момента. „Йорктаун“ переложил руль вправо. Через считаные минуты он вышел из советских территориальных вод. Вся акция „вытеснения“ заняла не больше пятнадцати минут. „Йорктаун“ вошел в наши воды примерно на 2,5 мили, „Кэрон“ – почти на семь миль»[124].

На «Йорктауне» возник пожар. Крейсер был поставлен на несколько месяцев в капитальный ремонт.

После начала конфликта в Донбассе в Чёрное море стали регулярно заходить корабли ВМС США и других стран НАТО. 10 апреля 2014 г. в него вошёл американский эсминец «Дональд Кук». 12 апреля российский фронтовой бомбардировщик Су-24 совершил его облёт. Сблизившись с нарушителем, российский самолёт с помощью комплекса радиоэлектронной борьбы «Хибины» выключил его радар, боевые управляющие цепи, системы передачи данных. После этого Су-24 12 раз сымитировал ракетную атаку на корабль и улетел, «Дональд Кук» поспешно направился в румынский порт.

Двумя днями позже Пентагон выступил с заявлением, обвинив Россию в нарушении международных договоров. Тогда было заявлено, что экипаж «Дональда Кука» после встречи с бомбардировщиком деморализован, а в СМИ появилась информация, что 27 американских моряков написали рапорты об увольнении с флота.

В 2021 г. «Дональд Кук» снова зашел в Чёрное море. Причём находился он там вместе с эсминцем «Портер» и кораблём снабжения «Ларами». Тогда российскому Су-24 пришлось напомнить о прошлых встречах. Бомбардировщик совершил пролёт вблизи «Дональда Кука» на сверхнизкой высоте.

Кому принадлежит Северный морской путь? Для наших отцов, дедов и прадедов это был самый лёгкий вопрос на уроке географии. Поморы ещё в XIV веке ходили к Новой Земле и Груманду (Шпицбергену). В 1640–1668 гг. атаман Семён Дежнёв прошёл на кочах от устья Лены до устья Анадыря, попутно открыв пролив, названный впоследствии его именем. Ну а в ходе Великой северной экспедиции в 1734–1741 гг. русские морские офицеры произвели съёмку берегов вдоль всего Севморпути.

17 декабря 1932 г. постановлением Совнаркома СССР образован единый транспортно-хозяйственный орган – Главное управление Северного морского пути (Главсевморпуть), на который возлагалось техническое оснащение трассы, организация регулярных транспортных перевозок и обеспечение безопасности плавания по этому пути.

Ценой огромных затрат и гибели сотен людей в 1932–1991 гг. был создан хорошо оборудованный Северный морской путь с десятками портов и аэродромов. При этом в этот период кроме советских по Севморпути не проходило иных торговых судов.

В 1941–1944 гг. Гитлер попытался захватить Северный морской путь. В Баренцевом и Карском морях разбойничали германские рейдеры и подводные лодки. Позже немцы оказались и на побережье Северного Ледовитого океана, и восточнее мыса Челюскин. Но всегда под конвоем «ребятушек-вохровцев».

И вот теперь германские пряжки от ремней, пуговицы от кальсон, листочки с немецким текстом вызывают шквал сенсаций. А маститые писатели и журналисты рассказывают о десантах кригсмарине, строительстве баз для подводных лодок и ракетных позиций в устьях Лены, Колымы и Индигирки.

В 1991 г. был разрешён иностранным судам проход по Севморпути. Однако первые два иностранных судна прошли там лишь в 2009 г.

30 апреля 1999 г. в РФ были введены в действие правила плавания в акватории Северного морского пути (СМП). Согласно им, в акватории СМП действует разрешительный порядок плавания судов, а выдача соответствующего разрешения осуществляется администрацией СМП на основании заявления судовладельца. Тем не менее США, Норвегия и ряд других стран официально считают, что СМП является международным морским путем, а коммуникации Арктики – «общим достоянием всего человечества».

Почему же Запад выдвигает претензии на наш Севморпуть? Ряд учёных и политиков объясняют это тем, что в 1982 г. была подписана Конвенция ООН по морскому праву, которая определяла, как должны пройти границы по дну Арктического океана. Согласно документу, границы экономической зоны прибрежных государств были установлены на расстоянии 200 морских миль (370 км) от берегов материка и островов.

В 1997 г. Российская Федерация ратифицировала конвенцию и, таким образом, утратила права на «русский сектор».

Целесообразность подписания правительством Ельцина конвенции – вопрос достаточно спорный. На мой взгляд, распространение этой конвенции на Арктику – непростительная ошибка, чреватая многочисленными политическими осложнениями или даже вооружёнными конфликтами.

Специалисты признают наличие в Русском секторе Арктики огромных запасов нефти, газа и других полезных ископаемых. В самом конце ХХ века появились теории резкого потепления в Арктике. Ученые мужи утверждали, что льды в Арктике растают уже к 2013 г. И тогда, мол, все желающие получат свободный доступ к добыче нефти и газа в Русском секторе Арктики.

Но, увы, льды таять не желают. И Арктика по-прежнему периодически показывает миру свой крутой нрав. Так, 4 сентября 2013 г. в проливе Матисена к северу от Таймыра норвежский танкер «Нордвик» водоизмещением 6409 т налетел на льдину. «Нордвик» имел класс ледовых усилений Ice-1 (L4) и имел разрешение плавать по Севморпути самостоятельно, без ледоколов. Тем не менее танкер принял много воды и едва добрался до Мурманска четырёхузловым ходом.

Технические детали канадско-российского спора о шельфе у хребта Ломоносова выходят за рамки монографии. Но, так или иначе, ясно, что добыча нефти и газа в Русском секторе Арктики за пределами 200-мильной российской экономической зоны физически невозможна без технической помощи РФ и использования СМП. А последний во многих местах проходит через территориальные 12-мильные воды России, и Москва вправе решать, кого пускать туда, а кого нет.

Нездоровый интерес к Северному морскому пути Госдепартамент США проявил ещё в середине двухтысячных. И не только к северной магистрали. Речь тогда шла и об интернационализации канала Волга – Дон, который предлагалось взять под международный, то есть под американский контроль. Однако события на Украине и в Сирии отодвинули эти грандиозные американские проекты на второй план.

И вот в апреле 2018 г. американский адмирал Пол Цукунфт заявляет: «Северный морской путь должен быть международной транспортной артерией, и США претендуют на проведение здесь учений по обеспечению свободы мореплавания… Подход США заключается в том, что Северный морской путь должен быть открытым как международный водный коридор для, если угодно, транзитного прохода – по мере того, как этот участок освобождается от льда».

В XXI веке требования США неизменны – Северный Ледовитый океан должен стать американским озером. Разница в позициях президентов – лишь в большей агрессивности Трампа в данном вопросе. Свои требования США маскируют формулой свободы мореходства по СМП и Канадскому Северо-западному проходу (СЗП).

Однако разница между СМП и СЗП огромна. Начну с длины. СЗП – около 1200 км, а СМП – 14 тыс. км, то есть в 11,5 раза больше. Ледовая обстановка на СЗП куда хуже, чем на СМП. Соответственно, СМП – реально действующий морской путь, а на СЗП – лишь эпизодическое движение судов.

Так, в 2023 г. по СМП прошло 730 судов, не считая ледоколов. А вот по СЗП за сто лет, с 1905 по 2005 г., прошло всего 69 судов. Из них: два (!) танкера, 18 ледоколов, 20 малых частных яхт и 29 круизных судов. До сих пор ни о каком коммерческом использовании СЗП нет и речи. При этом «северный завоз» в Канаде и на Аляске осуществляется по воздуху, а на СМП в основном по морю.

В 1925 г. Канада стала первой северной страной, расширившей свои границы до полюса. В следующем 1926 г. СССР последовал примеру Канады и присоединился к секторальному разделу Арктики. Таким образом, прямая от границы СССР на Кольском полуострове до Северного полюса и от острова Ратманова на Чукотке до полюса стали границами советского сектора Арктики.

Секторальный раздел – единственный разумный способ разграничения в Арктике. К примеру, это и постоянно меняющиеся ледовый покров, и территориальные воды. Ежегодно советские, а позже российские гидрографы открывают и закрывают острова в Арктике.

Как можно закрыть остров? Доказать, что это не суша, а нагромождение ледяных гор, покрытых грязью и копотью. Так, в январе 2019 г. российские гидрографы в районе архипелага Земля Франца-Иосифа открыли пять новых островов и закрыли два.

А какое значение имеет открытие небольших безлюдных и даже не имеющих растительности островов? При секторальном разделе Арктики – никакого. Но, к сожалению, в 1997 г. по указанию Ельцина Россия подписала морскую конвенцию 1982 г., отменившую секторальный раздел Арктики. Конвенция худо-бедно подходит к Атлантике или к Тихому океану. Но для Арктики её положения зачастую двусмысленны, и каждая страна трактует их по-своему.

И сейчас в Арктике, согласно конвенции 1982 г., открытие любого острова означает приращение территориальных вод государства минимум на 450 квадратных миль и более чем на два порядка – приращение экономической зоны.

И, соответственно, к таким же потерям приводит закрытие острова. А в пределе – вторжение иностранных военных кораблей в территориальные воды – повод для войны. А почему сейчас нет таких инцидентов? Да потому, что военные корабли США и НАТО там пока не ходят.

Разговоры США о свободе мореходства по СМП – просто наглая ложь. Свыше 90 % судов, проходящих по СМП, – российские. Как уже говорилось, Северный морской путь был открыт для иностранных судов только в 1991 г.

Но он иностранным судовладельцам оказался без надобности, и первые иностранные коммерческие суда пришли на СМП спустя 15 (!) лет после его открытия. Так, в 2009 г. по СМП прошли два иностранных судна. Максимальное число иностранных судов, включая российские под «удобными» флагами, – 158 – прошло по СМП в 2021 г. Из них только 75 судов шли транзитом. Подавляющее большинство судов, входящих в акваторию СМП, идут в российские порты, а затем возвращаются.

С 2013 по 2021 г. Севморпуть прошло судов: английских – 21, французских – 8, итальянских – 3, китайских – 113, а остальные – под «удобными» флагами. Причём, с 1991 по 2024 г. включительно по СМП не прошло ни одного американского коммерческого судна! Их не пускают? Наоборот, администрация СМП всеми правдами и неправдами зазывает иностранных судовладельцев. Просто американскому бизнесу невыгоден проход по СМП даже в случае тотального потепления.

А ходить Северо-Западным проходом американским судам выгодно, особенно супертанкерам, контейнеровозам и атомным авианосцам, осадка которых не позволяет проходить Панамским каналом. Но, увы, льды мешают, и США остаётся ждать глобального таяния льдов.

Так зачем же американцы лезут на Севморпуть? Американским судовладельцам он на дух не нужен, а любой иностранный судовладелец никогда (!) не отправит своё судно в Арктику без поддержки структур СМП, даже если Россия это разрешит. Ну а пока проход иностранных судов по СМП требует предварительной заявки, получения разрешения и уплаты определённого сбора в зависимости от тоннажа и класса судна.

Проход коммерческих судов без поддержки структур СМП технически невозможен. И если найдётся какой-то судовладелец-авантюрист, то ни одна страховая компания мира не захочет с ним связываться.

Ларчик открывается просто – США используют болтовню о свободе мореплавания как фиговый листок для прикрытия попыток захватить СМП вместе со всеми его структурами! Для приличия прилагательное «американский» США заменяют прилагательным «международный» контроль.

О чём идёт речь? О захвате 30 с лишним российских портов на трассе Севморпути, 10 ледоколов «Росатомфлота», включая 7 атомных, десятков аэродромов, 22 маяков, 68 метеостанций и т. д. То есть, попросту говоря, в порты России войдут военные корабли и высадят десант морской пехоты, который возьмёт под свой контроль наши территории. Повторяю, без захвата структур СМП трасса Северного морского пути для США абсолютно бесполезна. Это всё равно, что требовать от России свободу торговых путей между двумя кратерами лунной поверхности.

А можно ли без стрельбы отвадить попытки американских судов самовольно заходить на СМП? Таких способов множество. Так, например, американцы уже года два жалуются на работу наших РЭБ на Камчатке и трассе СМП.

Осенью 2023 г. шедшая в российском секторе Арктики американская атомная подводная лодка «Коннектикут» была вынуждена всплыть из-за отказа «жизненно важных» электронных бортовых устройств.

Командование ВМФ США обвинило в этом русских, использовавших какие-то неизвестные подводные системы РЭБ. Даже простое глушение гидролокаторов подводной лодки супостата может заставить его налететь на подводную скалу.

Кроме того, можно использовать и старые добрые способы. Так, 29 ноября 1939 г. структуры СМП внезапно прекратили передачу сводок погоды открытым текстом, то есть перешли на шифр. Советские суда на Севморпути получали метеосводки с помощью одного шифра, а дружественные на тот момент государства – другого шифра.

Таким образом, российские суда в Арктике будут получать метеосводки одним шифром. На борт же иностранных судов, проходящих СМП на законном основании, то есть уплативших сбор, доставить по паре наших шифровальщиков, и метеосводки они будут получать другим шифром и только по району движения иностранного судна.

Длина береговой линии России – 40 тыс. км, что составляет более трёх диаметров земного шара. Эффективно защищать её в мирное время весьма проблематично, особенно с учётом, что большая часть берегов России находится в полярных и дальневосточных морях.

Однако уже сейчас многие проблемы защиты российских морских границ могут решить воздушные и морские дроны.

Они могут точно фиксировать положение корабля-нарушителя, проводить видеосъёмку, ставить радиотехнические помехи, мешать движению судов, а в крайнем случае наносить бомбовые удары.

Ну а при действиях в спорных районах дроны, препятствующие враждебной РФ деятельности, могут принадлежать и подставной коммерческой фирме.

29 октября 2025 г. Борис Джонсон заявил, что надо топить танкеры с российской нефтью. И это сказал не какой-нибудь экстремист, а премьер-министр Великобритании в 2018–2022 гг.

Именно он в апреле 2022 г. сорвал Стамбульские соглашения между Россией и Украиной, за что «щирые украинцы» в июне того же года зачислили его в казаки под именем Борис Чуприна[125].

Это ещё одно доказательство того, что в Англии со времён Фрэнсиса Дрейка ничего не изменилось – страна как была, так и осталась пиратской державой.

В конце ХХ – начале XXI века Англия и США изобрели новый вид пиратства – запрет суверенным странам торговать нефтью. Введение высоких тарифов на покупку нефти и даже полный отказ от покупки нефти у какой-либо страны – это враждебный, но вполне законный внутренний акт. А вот захват танкеров других стран в открытом море или иные способы создания помех торговле между другими странами – это пиратство и законный повод для объявления войны.

С 1996 г. США несколько раз вводили санкции против Ирана, и в первую очередь против экспорта иранской нефти. США грозят наложить санкции на государства-экспортёры иранской нефти.

Естественно, что в Иране научились обходить американские санкции, хотя при этом всё равно теряется часть доходов от продажи иранской нефти.

Так, западные СМИ пишут о «Призрачной армаде» Ирана. В конце 2022 г. газета «The Mail on Sunday» сообщала: «123 иранских судна обходят санкций на торговлю нефтью. Они меняют свое местоположение на GPS и создают видимость, что стоят на якоре в море, но в это время загружаются/разгружаются в порту. А ещё активно подделывают документы, используют флаги разных стран, отключают системы идентификации и используют подставные компании.

Иранская нефть нередко перегружается на несколько судов и смешивается перед тем, как достичь места назначения… При этом у Ирана есть целая „подпольная“ финансовая система для торговли в обход санкций».

Она включает счета в иностранных банках, компании-посредники за пределами страны и фирмы, которые координируют запрещённую торговлю. Годовой оборот оценивают десятками миллиардов долларов. А иранские банки привлекают аффилированные фирмы для управления торговлей под санкциями. Они регистрируют «дочки» за пределами страны, становятся доверенными для иранских торговцев, а затем торгуют с иностранными покупателями иранской нефти в валюте через счета в иностранных банках.

Мало того, американский флот начал охоту за «танкерами-призраками», то есть занялся форменным пиратством. Ведь все действия «танкера-призрака» совершенно законны с точки зрения международного права.

Например, в апреле 2022 г. американские корабли остановили танкер «Suez Rajan» под флагом Маршалловых островов.

20 августа 2023 г. американские СМИ сообщили о том, что у побережья Техаса начата перегрузка партии иранской нефти с танкера «Suez Rajan» на судно «MR Euphrates». Иранский дипломат Канаани не подтвердил и не опроверг сообщения об этом, но предупредил, что Иран ответит на акты пиратского захвата танкеров, перевозящих его нефть.

По словам Канаани, действия по захвату танкеров, перевозящих иранскую нефть, – яркий пример морского пиратства и нарушения международных положений и правил морских перевозок, и в этом вопросе Иран не будет сидеть сложа руки. «Чиновники американского правительства понимают, что эпоха „бей и беги“ закончилась, Иран не останется безучастным по отношению к любым нападкам на права иранского народа где бы то ни было, и ответит», – заявил официальный представитель МИД Ирана.

Спустя несколько дней после захвата «Suez Rajan», 27 апреля 2023 г., иранские военные задержали в Оманском заливе танкер «Advantage Sweet» под флагом Маршалловых островов, следующий из Кувейта в США. В качестве причины задержания Иран назвал попытку «Advantage Sweet» скрыться с места происшествия после столкновения с неназванным иранским судном.

А 3 мая Иран задержал ещё один танкер «Niovi» под флагом Панамы, когда судно вышло из сухого дока в Дубае (ОАЭ) и направлялось в Фуджейру на восточном побережье ОАЭ. Оба танкера были доставлены в район порта Бандар-Аббас и находятся под присмотром военных с иранской военно-морской базы.

5 июля 2023 г. ВМС Ирана попытались задержать у берегов Омана танкер «VLCC Richmond Voyager» под флагом Багамских островов по подозрению в попытке покинуть место столкновения с иранским судном, но на место инцидента прибыл эсминец США «Макфол», после чего корабль ВМС Ирана удалился. А за несколько часов до этого ВМС США аналогично отреагировали на инцидент с танкером под флагом Маршалловых островов «TRF Moss» в том же регионе.

6 июля стало известно, что ВМС Ирана примерно в 95 км к северо-востоку от порта Даммам (Саудовская Аравия), в международных водах Персидского залива, задержали танкер под танзанийским флагом по подозрению в контрабанде нефтью. ВМС США отслеживали ситуацию, но не предприняли ответных действий.

С началом СВО правительствами стран Запада были введены санкции в отношении России.

Вообще говоря, термин «теневой флот» отсутствует в морском праве. Даже в СМИ нет единого определения, что такое «теневой флот».

В морской торговле есть понятие – «удобный флаг». Есть такие страны, как Панама, Нигерия, Габон, даже Грузию относили к государствам удобного флага, есть даже Монголия и Молдавия. У них нет выхода к морю, они внутриконтинентальные страны, но у них есть свой, под их флагом, торговый флот. Эти флаги можно получить быстро и недорого.

Флаг, допустим, Габона, капитан на судне может быть вообще из другой страны, а команда состоять из филиппинцев, индонезийцев, индийцев, вообще из кого угодно.

По определению Европейской комиссии, в состав «теневого флота» входят старые суда, которые принадлежат неизвестным владельцам или структурам, скрывающим бенефициаров, и которые участвуют в торговле подпадающей под санкции нефтью с использованием различных обманных методов. Например, к таким методам можно отнести отключение системы идентификации судна, подделку информации о его местоположении и краткосрочное использование удобных флагов. «Теневой флот» может маскировать конечных бенефициаров танкера или груза, скрывать источник происхождения нефти и т. д.

Аналитические фирмы «Windward Maritime AI» и «Vortexa» предложили трёхуровневую систему классификации судов, перевозящих российскую нефть. К первому уровню относится «чистый» флот (cleared fleet), не допускающий нарушений санкционного режима. Против российской нефти введены ограничения разного типа: полный запрет на покупку (его ввели, например, США) и ценовой потолок, поддержанный странами «Большой семерки», Евросоюзом и рядом других стран так называемой ценовой коалиции. Суда причисляются к «чистому» флоту, если не совершают действий, нарушающих эти ограничения. Данные по численности судов этого уровня компании не привели.

«Теневой флот» аналитики разделили на «серый» (grey fleet) и «тёмный» (dark fleet). «Серый» флот, говорится в совместном докладе фирм, это «совершенно новое явление, возникшее в России» чтобы скрыть происхождение судов и их владельцев и выглядеть законопослушным и не подпадающим под санкции. «Серым» этот флот считается потому, что «во многих случаях трудно определить легитимность его действий и соблюдение им санкций». Эти суда часто меняют флаги, под которыми ходят, скрывая, таким образом, принадлежность к стране или конкретному лицу, на которые наложены санкции.

К «тёмному» флоту (dark fleet) относят суда, которые совершают «тёмные действия», такие как намеренное отключение автоматической идентификационной системы, подделка идентификационных данных и местоположения. Это, как правило, делается для маскировки уже не владельца судна, а происхождения нефти. Отключение идентификаторов позволяет, например, скрыть маршрут корабля и факт его захода в российские порты.

По оценке «Vortexa» и «Windward», в первую пятёрку стран, под флагами которых в минувшем году ходили суда «тёмного» флота, входили Панама, Либерия, Россия, Мальта и Маршалловы острова. Эти страны называют «удобными». Страна, под флагом которой ходит судно, должна обеспечивать контроль за безопасностью его эксплуатации – регулярностью проверок, качеством страховки и т. д. Контроль в «удобных» странах осуществляется достаточно мягко, что подходит для создания теневых флотилий. Они не могут пользоваться услугами крупных страховых компаний, поэтому предпочитают юрисдикции, где на это закроют глаза. Структуры, владевшие танкерами «тёмного» флота, были зарегистрированы в ОАЭ, Греции, Гонконге, на Маршалловых островах и в Либерии.

Понятие «теневого флота» касается только юрисдикций стран, присоединившихся к ценовой коалиции, и не имеет никакого значения для государств, в неё не входящими.

«Понятие „серый танкер“ во многом метафорическое, – заявил эксперт Финансового университета и Фонда национальной энергетической безопасности Станислав Митрахович. – Никакой методологии, определения, которые были бы официально опубликованы и использовались бы, нет. Эта терминология используется властями, которые делают полуабстрактные заявления, а также журналистами и аналитическими компаниями, которые продвигают нарративы, сформированные властями западных стран».

Вот аргументы Митраховича. Во-первых, каждый танкер принадлежит какой-то компании, зарегистрированной в какой-то стране, например на Ближнем Востоке. «Если бы мир существовал как некое пространство, регулируемое исключительно западной юрисдикцией, и конкретно юрисдикцией США, то тогда такая классификация, наверное, имела бы право на существование, – говорит эксперт. – Но в мировой правовой системе национальные государства имеют значение, и с точки зрения конкретного государства зарегистрированные в нем компания или танкер никак не серые, а нормальные и полноценные».

Во-вторых, юрисдикции можно менять, танкеры и компании перерегистрировать. «Тогда это будет другое юридическое лицо, другая компания в другой юрисдикции, с другим названием, и в список SDN ее нужно вносить заново», – утверждает Митрахович.

«Каждый танкер зарегистрирован в какой-то конкретной стране, в составе какой-то компании, скажем, на Ближнем Востоке,– рассуждает он.– Эта компания может поменять юрисдикцию или название, потом она может попасть в список SDN (это означает, что активы попавших в список блокируются в США, американским гражданам запрещается какое-либо взаимодействие с подсанкционными лицами, в том числе финансовые операции, сделки и другие.– Forbes) и после этого быть ещё раз перерегистрированной»[126].

Замечу, что включение транспондера[127] при движении судов желательно, но совсем не обязательно. Так, корабли и самолёты США регулярно плавают и летают при выключенных транспондерах.

Стоит заметить, что в зарубежных и отечественных СМИ муссируются исключительно теневые флоты Венесуэлы, Ирана и России.

А между тем США и НАТО вовсю используют «теневые» суда для доставки оружия. Так, за последние три года в Чёрном море потоплено или повреждено 22 «теневых судна» под «удобными флагами», доставлявшие оружие ВСУ.

До 2022 г. суда стран ЕС ходили по Севморпути, а позже их флаги в Арктике исчезли, зато увеличилось число судов под «удобными флагами». Таким образом, страны ЕС, обходя свои санкции, возят товары по Севморпути.

Для противодействия санкциям Запада Россия с 2022 г. пользуется услугами танкеров «теневого флота».

Согласно заявлению министра иностранных дел Великобритании Дэвида Лэмми, Российская Федерация потратила на создание теневого флота более 8 млрд долларов.

По информации трейдера «Trafigura», к февралю 2023 г. российскую нефть и нефтепродукты перевозили около 600 танкеров теневого флота, а к декабрю того же года количество таких кораблей, по информации компании «Vortexa», выросло до 1089. В 2023 г. 75 % мирового теневого флота перевозило российскую нефть.

По оценке американского агентства «Bloomberg» от декабря 2023 г., 45 % российской нефти транспортировалось с помощью кораблей теневого флота.

Основная часть российской нефти, перевезённой при помощи теневого флота, либо перепродаётся, либо проходит переработку, а после этого в виде нефтепродуктов перепродаётся в другие государства, в том числе европейские. В 2023 г. импорт нефти из России в Индию вырос на 140 %, а экспорт нефтепродуктов из Индии в страны Европейского союза увеличился на 115 %.

С марта 2024 г. Россией начали предприниматься попытки для создания теневого флота, перевозящего сжиженный природный газ (СПГ). В июне 2024 г. «Bloomberg» сообщил, что РФ получила контроль над рядом танкеров, которые могут перевозить СПГ.

Предположительно, с августа 2024 г. при помощи теневого флота было осуществлено 8 поставок с «Арктик СПГ 2». В июле 2024 г. появились сообщения о том, что РФ приобрела более 50 танкеров для перевозки сжиженного природного газа. Корабли были зарегистрированы в ОАЭ. Часть из танкеров, зарегистрированных на фирму из ОАЭ «White Fox Ship», получила разрешительные документы на плавание в акватории Северного морского пути, через который транспортируется газ с предприятия «Ямал СПГ».

На 14 октября 2024 г. до 70 % морских перевозок российской нефти приходилось на теневой флот. По информации Киевской школы экономики, к июню 2024 г. объём морских перевозок нефти из России при помощи танкеров теневого флота составил 4,1 млн баррелей в день, увеличившись за год почти в два раза.

По информации «Bloomberg», корабли российского теневого флота, экспортирующие нефть в Индию через опасные маршруты, для защиты пользуются услугами кораблей-арсеналов компании «Sinbad Navigation», оружие в которых зарегистрировано в Великобритании. Перед заходом в опасные воды на российские корабли заходит 3–4 вооружённых охранника (в основном это граждане Непала, Индии или Шри-Ланки). После прохождения опасного участка они покидают судно. Это уже привело к отзыву лицензий у трёх таких судов: «Genesis», «Siam» и «Antarctic Dream».

Все эти сведения почерпнуты из западных СМИ, и к ним следует относиться с осторожностью.

2 октября 2025 г. на саммите Европейского союза в Копенгагене президент Франции Эммануэль Макрон призвал союзников блокировать поставки российской нефти. Он заявил о возможности задерживать танкеры так называемого «теневого флота» России, рассчитывая, таким образом, вынудить Москву пойти на уступки по Украине.

Президент Франции Эммануэль Макрон заявил, что ЕС должен срывать поставки нефти, которые осуществляют танкеры так называемого «теневого флота» России. По его мнению, сделать это можно путём задержания судов, перевозящих энергоресурсы российского происхождения: «Очень важно, что таким образом вы уничтожаете бизнес-модель, задерживая эти суда даже на несколько дней или недель и вынуждая организовывать поставки по-другому».

Макрон подчеркнул, что задержания судов оправданы международным правом и станут «важным инструментом» давления на Россию, вынуждая её к переговорам по Украине.

Таким образом, Макрон призвал Запад начать пиратские операции в мировом океане.

Откуда у президента Франции столько прыти? До 1991 г. он и заикнуться о подобном не посмел. Да и сейчас при нейтралитете США и Англии в случае войны Россия может физически уничтожить Францию менее чем за сутки.

Понятно, что проводимые пиратские акции Франции и даже прибалтийских лимитрофов могут осуществляться только при гарантированной поддержке США и Англии.

Альтернативы пиратству в борьбе с теневым танкерным флотом у Запада практически нет.

Старший аналитик журнала «Lloyd's List» Мишель Визе Бокманн, много пишущая на тему «теневого флота», задала риторический вопрос: «Если ваш танкер зарегистрирован в Панаме, ваша компания-однодневка существует лишь в виде латунной таблички в Либерии, управляющий менеджер вашего судна работает в торговом центре в Индии, у вас низкооплачиваемая команда с Филиппин, вы загружаетесь в России и выгружаетесь в Китае и используете сомнительные страховые компании, базирующиеся на Сейшельских островах, как можно применить к вам какую-либо форму международного регулирования, несмотря на все существующие правила и конвенции?»

Аналитик Николай Дудченко из компании ФГ «Финам» заявил: «В феврале „Совкомфлот“ уже начал проводить работу по уходу от санкций, сменив порты приписки своих судов с Либерии и Маршалловых островов. Сообщалось и о том, что 78 судов изменили либерийский флаг на габонский, а ранее приписанные к Кипру 15 судов ушли под флаг Панамы».

Это означает, что компания переводит флот в более дружественные юрисдикции. Выручка «Совкомфлота» по МСФО по итогам 2023 г. выросла на 22,6 % по сравнению с 2022 г., до 2,3 млрд долларов, а чистая прибыль увеличилась в 2,4 раза – до 943,3 млн долларов.

Естественно, что точная оценка эффективности санкций Запада против РФ может быть дана через пять или даже более лет.

Рассмотрим несколько случаев пиратских нападений на танкеры с российской нефтью.

26 декабря 2024 г. финский спецназ взял на абордаж нефтяной танкер «Eagle S», следовавший из Санкт-Петербурга под флагом Островов Кука. Танкер вёз бензин из порта Усть-Луга в Турцию. Предъявили подозрение в разрыве кабеля «Estlink 2», но доказать ничего не сумели.

27 января 2025 г. шведские корабли задержали и обыскали судно «Vezhen», вышедшее из порта в Усть-Луге под флагом Мальты. Подозревали в преднамеренном повреждении подводного кабеля между Швецией и Латвией. Опять ничего не удалось доказать.

И, наконец, 14 мая 2025 г. эстонские катера попытались захватить танкер «Ягуар», шедший в порт Приморск под флагом Габона. Над танкером барражировал польский истребитель МиГ-29. Лишь появление российского истребителя Су-25 заставило пиратов оставить танкер в покое. Замечу, что этот, равно как и другие инциденты на Балтике, проходил в нейтральных водах.

30 сентября 2025 г. французские военно-морские силы захватили танкер «Боракай», поднявший флаг Бенина в порту Сен-Назера. Судно подозревалось в том, что оно было одним из трёх танкеров, с которых были запущены беспилотники над Данией в период с 22 по 28 сентября, нарушая работу аэропорта Копенгагена. Позже французские власти установили, что это танкер «Кивала», задержанный эстонскими ВМС в апреле 2025 г. Двое членов экипажа были взяты под стражу.

Кроме того, в первой половине 2025 г. как минимум на пяти танкерах «теневого» флота в открытом море произошли взрывы. Причём виновные до сих пор не найдены.

Что же делать с натовскими пиратами? Ряд отечественных экспертов предлагают организовать конвои из торговых судов под охраной кораблей Балтийского флота. Способ весьма эффективный, но и столь же дорогостоящий. Сколько стоит час хода боевого корабля и час простоя танкера в порту в ожидании окончания формирования конвоя?

Куда проще организовать пролёты боевых самолётов над пиратскими кораблями. Даже при дозвуковой скорости истребителя пролёт на малой высоте может вывести из строя антенны РЛС, устройств связи и т. д. на пиратских кораблях.

А вот при переходе звукового барьера на малой высоте могут быть серьёзно повреждены надстройки, полететь за борт не только антенны РЛС, но и артустановки, и контейнеры ракет.

Вспомним 7 июня 1965 г., когда правительство ФРГ решило незаконно провести заседание бундестага в Западном Берлине. В 14.00 заседание было торжественно открыто в берлинском Конгрессхалле. А через полчаса над зданием пролетели несколько звеньев Су-7 и МиГ-21, преодолевавшие звуковой барьер.

Все стёкла в Конрессхалле были выбиты, кое-где повреждена крыша. Трое из депутатов умерли от страха прямо в зале заседаний, а ещё 18 были госпитализированы.

14 мая 2025 г. эстонский катер пытался загородить путь танкеру «Ягуар», однако тормозной путь танкера от 1 км до 9 км в зависимости от скорости хода и размеров. Так почему бы не таранить пирата, ссылаясь на длину тормозного хода?

Ни в коем случае нельзя менять курс. Стрелять пираты по танкеру всё равно не будут, поскольку это может привести к разливу топлива и, как следствие, к экологической катастрофе, а в принципе, стать «casus belli».

Хорошая защита от вертолётного десанта – подъём противодроновых сеток или стальных тросов над десантоопасными частями судна. Можно использовать и штатные средства – багры и брандспойты. Последние себя хорошо показали против сомалийских пиратов. Теоретически мощной струёй брандспойта можно и вертолёт сбить. Действие лазерных указок ухудшает зрение у пилотов вертолёта и десантников. Есть ещё множество других любопытных средств защиты.

Весьма разумное решение – это размещение на борту танкеров и других торговых судов по 10–20 бойцов ЧВК. Подобное делается уже лет 15 целым рядом стран для противодействия африканским пиратам. Кроме того, участившиеся взрывы на танкерах просто требуют наличия на борту сотрудников ЧВК. А кто вместо них будет искать установленные на борту судна бомбы?

Разумеется, нет нужды отправлять ЧВК на каждый из 600 танкеров «теневого» флота. «Вежливые люди» из ЧВК скрытно доставят на борт в рюкзаках и чемоданах в разобранном виде ПЗРК, ПТУРСы и коптеры в ударном варианте. Всё это даст возможность сбить любой вертолёт и серьёзно повредить любой сторожевой корабль до эсминца включительно.

А если западные пираты применят против танкеров оружие? Одна из последних новостей: так, например, 2 сентября 2025 г. эсминец ВМС США в нейтральных водах у берегов Венесуэлы артиллерийским огнём уничтожил венесуэльский торпедный катер, убив 11 членов его экипажа. Основание – подозрение (!), что катер перевозил наркотики.

Через 4 дня госсекретарь Марко Рубио официально заявил: «Вместо того, чтобы перехватить катер, по приказу президента мы его взорвали. И так будет снова». И действительно, 15 сентября в нейтральных водах Карибского моря был потоплен ещё один венесуэльский катер.

Риторический вопрос: почему бы эти катера не захватить в американских территориальных водах и публично судить наркоторговцев? Или, в конце концов, потопить катера, но только в территориальных водах США. Ответ прост: Трампу нужно напугать весь мир и в первую очередь Россию.

Но танкер, везущий 100 тысяч тонн нефти, это не венесуэльский катер. Уничтожение его и разлив нефти приведёт к экологической катастрофе.

Да и в этом случае у РФ развязаны руки для ответных действий против западного судоходства.

Москва должна заранее предупредить НАТО, что при серьёзных повреждениях или потоплении танкера с российской нефтью в качестве ответной репрессалии в нейтральных водах будет потоплен сухогруз НАТО, перевозящий грузы для Украины.

До 1914 г. устанавливать блокаду мог каждый, у кого было больше кораблей и более мощные пушки. Потом появились подводные лодки, и помимо больших пушек потребовались эффективные противолодочные средства. А сейчас дроны произвели революцию в военном деле.

То, что дроны кардинально изменили ход войны на суше (смотри войну на Украине), уже никто не спорит. Правда, адмиралы и историки спорят об эффективности действия дронов против боевых кораблей. Основанием для таких споров является специфика боевых действий на Чёрном море.

Любопытный пример. В 2022 г. эсминец США «Dewey» (DDG-105) столкнулся с группой из 96 дронов, развёрнутых судами морской милиции Народных вооружённых сил КНР в Южно-Китайском море. Эти дроны перемещались, создавая концентрические рисунки вокруг корабля, и совершали координированные пикирующие атаки, которые угрожали безопасности судна.

Я не собираюсь втягиваться в споры об эффективности действия дронов по современным боевым кораблям, зато утверждаю, что торговое судоходство полностью беззащитно от действия воздушных, надводных и подводных дронов. Кстати, об этом почти никто не пишет. А несколько экспертов, упомянувших об этой проблеме, лишь ужасаются и не дают никаких конкретных советов.

Лишь пара западных фирм пытаются «развести на бабки» судостроительные компании и предлагают им системы РЭБ для защиты торговых судов. Якобы они создают 500-метровую «зону ограждения» вокруг судна. Тут следует заметить, что речь идёт не о скоростных дронах самолётного типа, а лишь о малых частных квадрокоптерах.

Предположим, дрон самолётного типа подлетел на 500 метров к борту сухогруза, танкера или круизного лайнера водоизмещением 5—100 тысяч тонн, а затем перешёл на инерциальное управление. Неужели он промахнётся? Кроме того, постоянное излучение РЭБ – отличный источник наведения на судно дронов и ракет с пассивными радиолокационными головками самонаведения.

Воздушные, надводные и подводные дроны в состоянии парализовать торговые и пассажирские перевозки во всех морях и океанах. Причём коэффициент эффективность/стоимость при использовании дронов будет в разы выше, чем любого другого морского оружия, использованного в мировой истории.

Теоретически, как во Вторую мировую войну, можно составлять какие-то конвои, охраняемые кораблями с мощными системами ПВО, как, например, «Иджис». Но даже в сравнительно маленьком Красном море примитивные дроны хуситов поражают торговые суда, несмотря на наличие десятков натовских кораблей, включая авианосцы. Кстати, перехват дронов самолётного типа с помощью комплекса «Иджис» обходится как минимум на порядок дороже самого дрона.

Существуют десятки способов доставить дроны в нужную точку океана. Вспомним, как Украина и Израиль использовали автомобильные фуры для автоматического запуска ударных дронов.

Почему бы аналогично не сделать скрытым дрононосцем списанный сухогруз? На нём можно разместить несколько десятков или сотен БПЛА самолётного или вертолётного типа. Несколько членов экипажа выведут сухогруз из порта и проведут через опасные в навигационном отношении районы. Затем вертолёт снимает экипаж, а сухогруз уходит в беспилотном режиме в заданный район на сотни, а то и тысячи километров. Далее по сигналу с космического аппарата происходит выпуск ударных дронов.

В ходе боевых действий на Чёрном море катера-дроны ВСУ использовали РСЗО для стрельбы по наземным целям, а управляемые ракеты типа «воздух – воздух» – по воздушным целям. Надводные и подводные дроны также являются эффективным средством доставки донных мин, включая мины-торпеды.

«Поднятый кнут страшнее опущенного», и пора довести до сведения правительств Запада, что попытки введения морской блокады России аукнутся огромными потерями на торговых коммуникациях стран НАТО и Японии.

А не приведут ли ответные симметричные действия РФ на море против неприятельского судоходства к началу термоядерной войны? Чисто теоретически возможно всё, а практически США и НАТО как огня боятся ядерной войны. Кстати, по мнению автора, начало локальной ядерной войны в Европе – не самый худший выход для России в ситуации, если США и НАТО решат вести многолетнюю войну вплоть до возвращения Украине границ 2014 г..

Однако, скорее всего, США и НАТО не выйдут за рамки войны против судоходства. Вспомним, что 500 лет Англия десятки раз топила и захватывала суда стран, с которыми поддерживала дипломатические отношения.

В учебниках истории много говорится о тех, кто пытался покорить весь мир, – Александре Македонском, Чингисхане, Наполеоне и Гитлере. Но, увы, нет ни одного достоверного доказательства, что они действительно хотели стать владыками мира. И ни один из них никогда не контролировал даже пятой части земного шара.

Реальным властелином мира с XVII века по 1939 г. была Англия, а с 1945 г. – США. Они не собирались, да и не имели физических возможностей оккупировать своими войсками земной шар. Вместо этого обе державы создали огромный флот, контролировавший мировой океан и, соответственно, весь мир.

В дополнение к океанскому флоту с 1935 г. в Англии и с 1941 г. в США начал создаваться флот стратегических бомбардировщиков, способных с американских и британских авиабаз поразить любую точку на планете.

В 1945 г. США, а в 1952 г. Англия обзавелись ядерным оружием, а с 1957 г. – межконтинентальными баллистическими ракетами наземного базирования. Летом 1960 г. на первое боевое патрулирование вышла американская атомная подводная лодка «Джордж Вашингтон», а летом 1968 г. – британский подводный ракетоносец «Резолюшн». Обе лодки были оснащены баллистическими ракетами «Полярис».

В 1975 г. на вооружение флота США были приняты крылатые ракеты «Томагавк» с дальностью полёта до 2500 км. С некоторым запозданием, в 1999 г., такие ракеты американцы передали и Англии.

Весогабаритные характеристики ракет «Томагавк» позволяют размещать их в вертикальных шахтных установках крейсеров, эскадренных миноносцев и подводных лодок, а также в торпедных аппаратах подводных лодок. Кроме того, «томагавки» могут запускаться с мобильной наземной пусковой установки «Тифон».

США и Англия в конце ХХ – начале XXI веков неоднократно наносили удары ракетами «Томагавк» по Югославии, Ливии, Ираку, Сирии и другим странам. Ну а с середины 2025 г. США планируют поставки «томагавков» на Украину.

С конца ХХ века США и Англия планируют нанесение превентивного массированного удара «томагавками» с обычной боевой частью по России и Китаю с целью уничтожить их ядерную триаду. Подобное внезапное нападение в США и Англии именуют «неядерным обезоруживающим ударом».

Итак, ядерная триада, «томагавки» и авианосные соединения, по мнению правительств США и Англии, позволяют им диктовать свою волю всему человечеству.

Своим могуществом Англия и США в первую очередь обязаны откровенному пиратству на море, блокадам побережья противника и нейтральных стран, ограблением колоний, а также формально независимых государств, попавших под контроль этих держав.

В XXI веке США и Англия пытаются заставить весь мир «жить по правилам», которые они сами выдумали и постоянно меняют в зависимости от конъектуры.

Однако в середине 2020-х годов в мире начались «великие перемены», не обещающие ничего хорошего ни США, ни Англии. США, Англия и страны ЕС оказались в «гибридном» кризисе, то есть кризисе экономики и идеологии.

Одна за другой рухнули основы системы западных ценностей: демократия, права человека, глобализация мировой экономики, благополучие среднего класса и т. д. Из речей политиков и статей журналистов даже исчез термин «свободный мир», которым свыше полувека называли США и страны Западной Европы. Возникла страшная угроза Западу в виде десятков миллионов мигрантов, заполонивших США и Европу. Потерпели крах попытки решить проблему мигрантов с помощью теорий «плавильного котла», а затем мультикультуризма.

Ну а спираль развития вооружений, в том числе ракет и торпед с ядерными двигателями, как «Буревестник» и «Посейдон», а главное, воздушных, надводных и подводных дронов постепенно ставит под сомнение военное превосходство США и Англии.

Алтабаева Е.Б. Смутное время: Севастополь в 1917–1920 гг. Севастополь: Телескоп, 2004.

Батлер Дж. Большая стратегия. Сентябрь 1939 – июнь 1941. М.: Издательство иностранной литературы, 1959.

Боксер Чарлз Р. Голландское господство в четырёх частях света. XVI–XVIII века. Торговые войны в Европе, Индии, Южной Африке и Америке / Пер. с англ. О.И. Лапиковой. М.: Центрполиграф, 2018.

Ватолина Л. Современный Египет. М.: Издательство Академии наук СССР, 1949.

Вашингтонская конференция по ограничению вооружений и тихоокеанским и дальневосточным вопросам 1921–1922 гг. Полный перевод актов и документов. М.: Наркоминдел, 1924.

Великий Северный поход. 500 лет Севморпути. Коллектив авторов / Под ред. А.Б. Широкорада. М.: Вече, 2025.

Военная энциклопедия / Под ред. К.И. Величко, В.Ф. Новицкого, А.В. Фон-Шварца и др. В 18 т. СПб., 1911–1915.

Гражданская война. Боевые действия на морях, речных и озерных системах. Т. III. Юго-запад / Под ред. А.А. Соболева, Л., 1925.

Дневники Императора Николая II. М.: Орбита, 1991.

Доливо-Добровольский Б.И. Тихоокеанская проблема. М.: Высший военный редакционный совет, 1924.

Екатерина II и Г.А. Потёмкин. Личная переписка 1769–1791. М.: Наука, 1997.

Зарубежные страны. Справочник. Африка / Под ред. И. Колосова. М.: Государственное издательство политической литературы, 1957.

Иванов В.Б. Тайны Севастополя. Кн. 3. Тайны морские. Севастополь: КИЦ «Севастополь», 2008.

История внешней политики и дипломатии США, 1867–1918 / Отв. ред. Г.П. Куропятник. М.: Наука, 1997.

История дипломатии / Под ред. А.А. Громыко, И.Н. Земскова и др. М.: Государственное издательство политической литературы, 1963.

Лишин Н.Н. На Каспийском море год белой борьбы. Прага: Морской журнал, 1938.

Магиев З. Батум во времена Османской империи. Краткий административный, статистический и исторический обзор г. Батуми и региона в составе Османской империи. М., 2008.

Манфред А.З. Наполеон Бонапарт. М.: Мысль, 1973.

Мозговой А.Ф. Кубинская самба квартета «Фокстротов». Советские подводные лодки в Карибском кризисе 1962 г. М.: Военный парад, 2002.

Мошнин В.А. Оборона побережья с древнейших времен до наших дней. СПб.: Типография Н.В. Васильева, 1901.

Мэхэн А.Т. Влияние морской силы на французскую революцию и империю. 1793–1812. СПб.: Terra Fantastica, 2002.

Наполеон. Воспоминания и военно-исторические произведения. / Состав. Р. Светлов. СПб.: СБА, 1994.

Офан П., Мордаль Дж. Французский флот во Второй мировой войне. Екатеринбург, 1999.

Паркс О. Линкоры Британской империи. Ч. I. Пар, парус и броня. СПб.: Галея Принт, 2001.

Познер М.В. Исторический обзор правительственных мероприятий для развития русского торгового мореходства. СПб., 1895.

Покровский М.Н. Империалистическая война. Сборник статей. М.: Государственное социально-экономическое издательство, 1934.

Порохов С. Битва империй: Англия против России. М. – СПб.: Хранитель; Астрель, 2008.

Россия (СССР) в локальных войнах и военных конфликтах второй половины ХХ века / Под ред. В.А. Золотарёва. М.: Кучково поле; Полиграфресурсы, 2000.

Ротштейн Ф.А. Захват и закабаление Египта. М., 1959.

Соловьёв С.М. Сочинения. М.: Мысль, 1983.

Татищев С.С. Император Александр Второй. М.: Алгоритм, 1996.

Французская буржуазная революция 1789–1794 / Под ред. В.П. Волгина и Е.В. Тарле. М. – Л.: Издательство академии наук СССР, 1941.

Хрущёв С.Н. Никита Хрущёв: кризисы и ракеты. В 2 т. М.: Новости, 1994.

Широкорад А.Б. AUKUS – реальная угроза России и Китаю. М.: Вече, 2022.

Широкорад А.Б. Битва за Сирию. От Вавилона до ИГИЛ. М.: Вече, 2016.

Широкорад А.Б. Борьба за Арктику и Северный морской путь. М.: Вече, 2025.

Широкорад А.Б. Борьба за Каспий и Каспийская флотилия. М.: Вече, 2016.

Широкорад А.Б. Британская империя. М.: Вече, 2014.

Широкорад А.Б. Великая интервенция 1917–1922 гг. М.: Вече, 2017.

Широкорад А.Б. Великий антракт. М.: АСТ: АСТ МОСКВА, 2009.

Широкорад А.Б. Колониализм в Африке. История преступлений Запада. М.: Вече, 2025.

Широкорад А.Б. Короткий век блистательной империи. М.: Вече, 2012.

Широкорад А.Б. Россия – Англия: неизвестная война 1857–1907. М.: ООО «Издательство АСТ», 2003.

Широкорад А.Б. Россия и Англия. 50 лет – союзники, 450 лет – враги. М.: Вече, 2018.

Широкорад А.Б. Россия и Иран. Из прошлого в будущее. М.: Вече, 2024.

Широкорад А.Б. Россия на Средиземном море. М.: Вече, 2013.

Широкорад А.Б. Соединённые Штаты Америки. Противостояние и сдерживание. М.: Вече, 2011.

Широкорад А.Б. Спор о Русском море. Станет ли Чёрное море утерянным шансом России? М.: АСТ: АСТ МОСКВА: Полиграфиздат, 2010.

Штаб Российского Черноморского флота / Под ред. В.П. Комоедова. Симферополь: Таврида, 2002.

Шталь А.В. Малые войны 1920—1930-х годов. М.: АСТ; СПб.: Terra Fantfsticf, 2003.

Штенцель А. История войн на море. М.: Изографус, ЭКСМО-Пресс. 2002.

http: //filobiblon.narod.ru/PROEKT/MILN/GeneralMILN.html

http: //www.pokaianie.ru/article/rasputin/read/20756

https: //astralist.info/archives/12734? ysclid=mgv5t9oqdj268534022

https: //libmonster.ru/m/articles/view/БРИТАНСКАЯ-КОЛОНИАЛЬНАЯ-ЭКСПАНСИЯ-НА-МАЛАЙСКОМ-АРХИПЕЛАГЕ-НА-РУБЕЖЕ-XVIII–XIX-ВЕКОВ? ysclid=mgwbgvwdi6424216823

https: //www.forbes.ru/biznes/508416-cernoe-zoloto-na-temnyh-korablah-cto-takoe-tenevoj-flot-rossii-i-otkuda-on-vzalsa

Галеон Фрэнсиса Дрейка «Золотая лань». Реплика

100-пушечный корабль Королевского флота «Властелин морей». Построен в 1637 г. Старинная гравюра

Вице-губернатор Ямайки пират Генри Морган. Старинная гравюра

Корабль Его Величества «Сент-Джордж» под командованием адмирала Роберта Блейка в битве при Санта-Крусе в 1657 г. Художник Ч.Э. Диксон

Шестой ранг на стапелях. 24-пушечный военный шлюп на верфи на Темзе. 1758 г. Художник Дж. Кливли

Англичане жгут французский флот в Тулоне. 1793 г. Старинная гравюра

Битва при Абукире. Художник Дж. Арнальд

Британский броненосец «Минотавр» под парусом. 1875 г. Сочетал тяжёлые пушки, 140-мм броню и парусное вооружение

Броненосец «Инфлексибл». 1880 г.

Заряжание 406-мм орудия на броненосце «Инфлексибл». 1880 г.

9,2-дюймовое орудие на форте Скретели (Австралия), построенном в 1882 г. для защиты от русских крейсеров

100-тонная пушка на форте «Ринелла». Мальта. 2018 г. Фото А. Широкорада

Американский броненосец «Мэн». 1897 г.

Британский линкор «Дредноут». 1906 г.

Потопленная английскими торпедами плавбаза «Память Азова» в Кронштадте. 1919 г.

Монитор «Эребус», обстреливающий форт «Красная горка». 1919 г.

Японский лайнер «Асамо-Мару», захваченный англичанами в 1939 г.

Французская эскадра в Мерс-эль-Кебире. 1940 г.

9,2-дюймовая береговая пушка Mk X на установке Mk V батареи «Брейкнек» на Гибралтарской скале, обращена на север. 1942 г.

Французский линкор «Жан Бар»

Самолёты авианосца «Индомитебл». Война с Египтом. 1956 г.

Британские самолёты над Суэцким каналом. 1956 г.

Кубинский кризис 1962 г. Облёт советской подводной лодки

Самолёт «Нептун» над советским торговым судном, идущим на Кубу. 1962 г.

Разведчик Ту-95РЦ над авианосцем USS «KittyHawk»(CV-63)

Таран СКР «Беззаветный» американского крейсера «Йорктаун» у берегов Крыма. 1988 г.

Британская база Акротири на Кипре. 2014 г.

Пуск ракеты «томагавк» с австралийского эсминца «Бисбен» 3 декабря 2024 г.

Искусственный китайский остров в Южно-Китайском море

Учения датского флота по защите Гренландии от США. 2025 г.

Папская булла – основной средневековый папский документ; бреве – письменное послание папы римского, посвящённое второстепенным проблемам церковной и мирской жизни и написанное менее торжественным стилем.

Боксер Чарлз Р. Голландское господство в четырёх частях света. XVI–XVIII века. Торговые войны в Европе, Индии, Южной Африке и Америке / Пер. с англ. О.И. Лапиковой. М.: Центрполиграф, 2018.

Для удобства читателя автор вынужден в ряде случаев называть кораблями суда разных типов. Но строго говоря, корабль – это трёхмачтовое судно с фрегатским парусным вооружением и с 2–3, а в редких случаях с 4 орудийными деками. Ну а фрегаты имели 1 и реже 2 орудийных дека.

Дек – палуба, на которой размещена артиллерия корабля.

Современные некомпетентные писатели именуют их «линейными кораблями». В XVIII–XIX веках писали «корабль», «фрегат», «бриг» и т. д.

Набоб – титул правителей некоторых провинций в Восточной Индии.

Даты везде по новому стилю, старый стиль будет указан особо.

Протекционизм – политика защиты внутреннего рынка от иностранной конкуренции через систему определенных ограничений: импортных и экспортных пошлин, субсидий и других мер.

Екатерина II и Г.А. Потёмкин. Личная переписка 1769–1791. М.: Наука, 1997. С. 330; rage – раж (фр.).

Познер М.В. Исторический обзор правительственных мероприятий для развития русского торгового мореходства. СПб., 1895. С. 121.

Соловьёв С.М. Сочинения. Кн. IX. М.: Мысль, 1983. С. 438.

Там же. С. 439.

Соловьёв С.М. Сочинения. Кн. IX. С. 479.

Соловьёв С.М. Сочинения. Кн. IX. С. 479–480.

Мэхэн А.Т. Влияние морской силы на французскую революцию и империю. 1793–1812. СПб.: Terra Fantastica, 2002. С. 120.

Наполеон. Воспоминания и военно-исторические произведения. / Сост. Р. Светлов. СПб., 1994. С. 13.

Там же. С. 12.

Наполеон. Воспоминания и военно-исторические произведения. С. 18.

В романе «Война и мир» дипломат Билибин предложил в фамилии Наполеона убрать «у» после Ульма. Думаю, он был достоин этого уже после Тулона.

Наполеон. Воспоминания и военно-исторические произведения. С. 25.

Манфред А.З. Наполеон Бонапарт. М.: Мысль, 1973. С. 203.

Charles-Roux Fr. Les origines de l’Ezpedition d’Egipte. Paris, 1910. P. 336.

Наполеон. Воспоминания и военно-исторические произведения. СПб.: СБА, 1994. С. 340.

Цит. по: Манфред А.З. Наполеон Бонапарт. С. 207.

Наполеон. Воспоминания и военно-исторические произведения. С. 343.

Наполеон. Воспоминания и военно-исторические произведения. С. 353–354.

Мэхэн А.Т. Влияние морской силы на французскую революцию и империю. 1793–1812. СПб.: Terra Fantastica, 2002. С. 378.

Чарбоджий – почётный титул (буквально «великий»), право на который имели только потомки Мухаммеда.

Наполеон. Воспоминания и военно-исторические произведения. С. 373.

Военная энциклопедия / Под ред. К.И. Величко, В.Ф. Новицкого, А.В. Фон-Шварца и др. В 18 т. СПб., 1911–1915. Т. IX. С. 289.

Наполеон. Воспоминания и военно-исторические произведения. С. 530.

Наполеон. Воспоминания и военно-исторические произведения. С. 366–368.

Там же. С. 411.

Подробнее об этом рассказано в моей книге «Россия на Средиземном море» (М., 2008).

Наполеон. Воспоминания и военно-исторические произведения. СПб.: СБА, 1994. С. 353–354.

Цит. по: Военная энциклопедия / Под ред. К.И. Величко, В.Ф. Новицкого, А.В. Фон-Шварца и др. В 18 т. СПб., 1911–1915. Т. XV. С. 154.

Паркс О. Линкоры Британской империи. Ч. I. Пар, парус и броня. СПб.: Галея Принт, 2001. С. 7.

Штучные нарезные пушки (пищали) изготавливались ещё в XVI–XVII веках, но в истории артиллерии принято считать первым нарезным орудием именно систему Кавалли.

Паркс О. Линкоры Британской империи. Ч. I. Пар, парус и броня. С. 47.

Там же. С. 48.

Башибузуки – иррегулярная турецкая кавалерия.

Татищев С.С. Император Александр Второй. М.: Алгоритм, 1996. Кн. 2. С. 285.

История дипломатии. В 5 т. Т. II / Под ред. А.А. Громыко, И.Н. Земскова и др. М.: Государственное издательство политической литературы, 1963. С. 98.

Татищев С.С. Император Александр Второй. Кн. 2. С. 309.

Татищев С.С. Император Александр Второй. Кн. 2. С. 357.

Татищев С.С. Император Александр Второй. Кн. 2. 399–400.

История дипломатии. Т. II / Под ред. А.А. Громыко, И.Н. Земскова и др. С. 122.

Броненосцы «Ахиллес», «Султан», «Эджинкорт», «Свифтшур», «Инвисибл» и «Дифенс».

Феддан – 4200 кв. м.

Кантар – 44 928 кг.

Ротштейн Ф.А. Захват и закабаление Египта. М., 1959. С. 153.

Мошнин В.А. Оборона побережья с древнейших времен до наших дней. СПб.: Типография Н.В. Васильева, 1901. C. 468.

Мошнин В.А. Оборона побережья с древнейших времен до наших дней. СПб.: Типография Н.В. Васильева, 1901. С. 462.

Juliett Agam. L’angleterre en Egypte. Paris, 1922. P. 73.

Ватолина Л. Современный Египет. М.: Издательство Академии Наук СССР, 1949. С. 191–192, 200, 212.

Зарубежные страны. Справочник. Африка / Под ред. И. Колосова. М.: Государственное издательство политической литературы, 1957. С. 575.

Россия (СССР) в локальных войнах и военных конфликтах второй половины ХХ века / Под ред. В.А. Золотарева. М.: Кучково поле; Полиграфресурсы, 2000. С. 175.

Хрущёв С.Н. Никита Хрущёв: кризисы и ракеты. В 2 т. М.: Новости, 1994. Т. I. С. 271.

Слёзкин Л.Ю. Испано-американская война 1898 г. // История внешней политики и дипломатии США, 1867–1918 / Отв. ред. Г.П. Куропятник. М.: Наука, 1997.

Слёзкин Л.Ю. Испано-американская война 1898 г. // История внешней политики и дипломатии США, 1867–1918 / Отв. ред. Г.П. Куропятник. М.: Наука, 1997.

Покровский М.Н. Империалистическая война. Сборник статей. М.: Государственное социально-экономическое издательство, 1934. С. 404–405, 407.

Данные взяты из книги «Мировая война в цифрах» (М.: ОГИЗ, 1934).

Надводное / подводное водоизмещение.

Берберова Н.Н. Люди и ложи. Русские масоны ХХ столетия. Харьков: Калейдоскоп; М.: Прогресс-Традиция, 1997.

Стариков Н. Мифы и правда о Гражданской войне // Материалы сайта: http://www.pokaianie.ru/article/rasputin/read/20756

Стариков Н. Мифы и правда о Гражданской войне // Материалы сайта: http://www.pokaianie.ru/article/rasputin/read/20756

Дневники Императора Николая II. М.: Орбита, 1991. С. 628.

Порохов С. Битва империй: Англия против России. М. – СПб.: Хранитель; Астрель, 2008. С. 196–197.

Цит. по: Шталь А.В. Малые войны 1920—1930-х годов. М. – СПб.: АСТ; Terra Fantastica, 2003. С. 23–24.

Цит. по: Алтабаева Е.Б. Смутное время: Севастополь в 1917–1920 гг. Севастополь: Телескоп, 2004. С. 177–178.

Алтабаева Е.Б. Смутное время: Севастополь в 1917–1920 гг. С. 178.

Гражданская война. Боевые действия на морях, речных и озерных системах. Т. III. Юго-запад / Под ред. А.А. Соболева. Л., 1925. С. 25.

Материалы сайта: http://filobiblon.narod.ru/PROEKT/MILN/GeneralMILN.html

Англичане оставили прежние имена большинству кораблей своей флотилии.

Лишин Н.Н. На Каспийском море год белой борьбы. Прага: Морской журнал, 1938. С. 168–169.

Лишин Н.Н. На Каспийском море год белой борьбы. С. 171.

Город Елизаветполь был основан русскими в 1804 г., а в 1918 г. переименован мусаватистами в Гянджу, а в 1935 г. большевиками – в Кировобад.

Немитц Александр Васильевич (1879–1967) по происхождению из дворян, контр-адмирал. В августе – декабре 1917 г. командовал Черноморским флотом. С февраля 1920 г. по декабрь 1921 г. командовал всеми Морскими силами республики и одновременно был управляющим делами Наркомата по морским делам. Затем на преподавательской работе в военных училищах. В советском флоте имел звание вице-адмирала.

Директивы командования фронтов Красной армии (1917–1922). М.: Воениздат, 1974. С. 313.

Военная энциклопедия / Под ред. К.И. Величко, В.Ф. Новицкого, А.В. Фон-Шварца и др. В 18 т. СПб., 1911–1915. Т. XII. С. 439.

Магиев З. Батум во времена Османской империи. М., 2008. С. 178.

О событиях на Кавказе и в Средней Азии. Донесение генерала Дж. Мильна. Военное министерство. 7 января 1921 г. Luke H. Cities and men. Oxford, 1953. P. 101, 103–104.

Мне расшифровать не удалось. Видимо, какой-то отдел БУРа – Батумского укрепленного района.

Магиев З. Батум во времена Османской империи. Краткий административный, статистический и исторический обзор г. Батуми и региона в составе Османской империи. М., 2008.

Магиев З. Батум во времена Османской империи. С. 180.

Материалы сайта: https://textarchive.ru/c-2731208-p2.html

Ярзуткина А.А. Формы и характер торговли американских предпринимателей с коренными жителями Чукотки в конце XIX – начале XX века // Всероссийский журнал научных публикаций. Октябрь 2011.

Ярзуткина А.А. Формы и характер торговли американских предпринимателей с коренными жителями Чукотки в конце XIX – начале XX века // Всероссийский журнал научных публикаций. Октябрь 2011.

Иванов А.А. Иностранное «хищничество» и охрана промысловых ресурсов на Дальнем Востоке России (конец XIX – начало XX вв.) // Научный диалог. 2019. № 2. С. 224–225.

Иванов А.А. Иностранное «хищничество» и охрана промысловых ресурсов на Дальнем Востоке России (конец XIX – начало XX вв.) // Научный диалог. 2019. № 2. С. 228–229.

История дипломатии. Т. II. Дипломатия в Новое время 1871–1914. Автор тома В.М. Хвостов. М.: Государственное издательство политической литературы, 1963. С. 411–412.

Впервые этот термин появился в речи Теодора Рузвельта (тогда ещё вице-президента, за несколько дней до убийства Мак-Кинли), произнесенной им 2 сентября 1901 г. на ярмарке в штате Миннесота, где президент процитировал западноафриканскую пословицу: «Говори тихо, но держи в руках большую дубинку, и ты далеко пойдешь».

«Мэн» – это новый броненосец, введённый в строй в 1902 г.

Доливо-Добровольский Б.И. Тихоокеанская проблема. М.: Высший военный редакционный совет, 1924. С. 126.

Sullican M. The great Adventure at Washington. The Story of the Conference. London, 1922. С. 27.

Sullican M. The great Adventure at Washington. The Story of the Conference. С. 171.

Вашингтонская конференция по ограничению вооружений и тихоокеанским и дальневосточным вопросам 1921–1922 гг. Полный перевод актов и документов. М.: Наркоминдел, 1924. С. 20.

Там же. С. 20.

То есть построенных с учетом результатов Ютландского боя 31 мая —1 июня 1916 г.

«Mutsu», в разных источниках его называют «Мутсу» и «Мутцу».

Таким образом, японцы немного нарушили Вашингтонское соглашение, но они везде утверждали, что калибр орудий этих линкоров 406 мм (т. е. 16 дюймов), а не 410 мм.

После окончания мировой войны различия между линкорами и линейными крейсерами значительно уменьшились, и очень часто линейные крейсера именовали линкорами.

Перегруженный артиллерией и бронёй броненосец «Кэптэн» в ходе первого плавания в ночь с 6 на 7 сентября 1870 г. перевернулся и затонул со всем экипажем. Погибло 472 человека, включая главного строителя корабля Кольза.

У немцев калибр орудий указывался в сантиметрах, и эти пушки назывались 15-cm SKC/28, и во всех справочниках мира её именовали 150-мм, но фактически её калибр составлял 149,1 мм.

С 21 апреля 1932 г. по 11 января 1935 г. Тихоокеанский флот официально именовался Морские силы Дальнего Востока, а Северный флот с 1 июня 1933 г. по 11 мая 1937 г. назывался Северная военная флотилия.

Работы над корабельными 356/54-мм установками были использованы в 1938–1941 гг. при создании 356/54-мм железнодорожных установок ТП-1.

В 1945 г. завод № 198 им. Марти в Николаеве получил № 444.

До 1938 г. и с 1957 г. Северодвинск.

Следует заметить, что за рубежом в 1922–1941 гг. тяжёлыми крейсерами называли «вашингтонские» крейсера водоизмещением 10 тыс. т с 203-мм артиллерией, легкими – крейсера со 152-мм артиллерией, а корабли с артиллерией калибра свыше 8 дюймов (203 мм) именовались линейными крейсерами. Исключение представляли лишь США, которые в 1941 г. заложили «большой» крейсер «Аляска» стандартным водоизмещением 27 500 т, вооружённый девятью 305/50-мм орудиями. В результате в американском флоте оказались большие (large), тяжёлые (heavy) и легкие (light) крейсера. В СССР же линейные крейсера именовались тяжёлыми, а все остальные – легкими.

РГАВМФ. Ф.р-1678. Оп. 4. Д. 12.

Батлер Дж. Большая стратегия. Сентябрь 1939 – июнь 1941. М.: Издательство иностранной литературы, 1959. С. 475.

Офан П., Мордаль Дж. Французский флот во Второй мировой войне. Екатеринбург, 1999. С. 188.

Офан П., Мордаль Дж. Французский флот во Второй мировой войне. С. 197.

Гусанос (червяки) – прозвище кубинских контрреволюционеров.

Международная жизнь. 1992. № 7. С. 54.

Военно-исторический журнал. 1992. № 11. С. 34.

Мозговой А.Ф. Кубинская самба квартета «Фокстротов». Советские подводные лодки в Карибском кризисе 1962 г. М.: Военный парад, 2002. С. 77.

Мозговой А.Ф. Кубинская самба квартета «Фокстротов». С. 76

Мозговой А.Ф. Кубинская самба квартета «Фокстротов». С. 82.

Мозговой А.Ф. Кубинская самба квартета «Фокстротов». С. 104.

ГСВК – Группа советских войск на Кубе.

РВСН – Ракетные войска стратегического назначения.

Штаб Российского Черноморского флота / Под ред. В.П. Комоедова. Симферополь: Таврида, 2002. С. 116.

Иванов В.Б. Тайны Севастополя. Кн. 3. Тайны морские. Севастополь: КИЦ «Севастополь», 2008. С. 225–226.

Чуприна – устаревшее слово, которое обозначало чуб, хохол на голове, оселедец.

Цит. по: Будрис А. Чёрное золото на тёмных кораблях: что такое «теневой флот» России и откуда он взялся // Материалы сайта: https://www.forbes.ru/biznes/508416-cernoe-zoloto-na-temnyh-korablah-cto-takoe-tenevoj-flot-rossii-i-otkuda-on-vzalsa

Транспондер – цифровое устройство на судах и самолётах, предназначенное для отслеживания и идентификации объекта.