© Егоров О. Я., 2026

© ООО «Издательство «Вече», 2026

С 2011 по 2017 год автор этой книги в одиночку пешком с рюкзаком за спиной обошёл наше сибирское море – Байкал. Это, конечно, не кругосветка, какие совершает Фёдор Конюхов, но ведь у него и не было группы поддержки, спонсоров, спутниковой связи, а всё его имущество, включая еду, умещалось в рюкзаке за плечами. В пути он ежедневно вёл дневник, в котором отражал все свои впечатления, трудности и приятности, встречи на тропе. Книга написана на основе этого дневника, день за днём отслеживающего маршрут путешественника и все перипетии походной жизни. Описание пути может пригодиться будущим туристам, которые надумают полностью или частично повторить маршрут – все географические названия и имена людей подлинные.

Пеший туризм нелёгок, но нигде, как в пешем походе, не испытаешь такой близости к природе, не увидишь красоты тех мест, куда добраться можно только пешком. И поэтому в путь! Удачи!

Скорый поезд № 8 «Новосибирск – Владивосток» мчит меня на восток, приближаемся к Байкалу. Рассвело, народ в вагоне просыпается. Погода пасмурная, прохладно, но настроение хорошее. Я выспался, позавтракал, глазею в окно – красота! Как в песне: «Горы слева, горы справа, чудные места…» Проехали Иркутск – равнина кончилась, поезд виляет между сопок вдоль речки Малая Олха, забирается всё выше и выше, чтобы, преодолев перевал, вырваться к Байкалу и ещё более круто, серпантином, спуститься к воде и покатить уже ровно вдоль самого берега. А справа, прижимая рельсы к морю, будут выситься хребты, покрытые тайгой, осыпями, скалами. Это Хамар-Дабан – горная страна между Байкалом и Монголией, сюда я и стремлюсь. Помню, ещё в студенческие годы мы пели у туристских костров под гитару:

Тогда мы мало кто представлял, что это за Хамар-Дабан и где он находится, но от самого слова «Хамар-Дабан» веяло суровостью и романтикой, в нём слышался рокот горных обвалов, за ним угадывались горы, вставшие на дыбы и покрытые хмарью туманов, они манили нас, семнадцатилетних, к себе неизвестностью, и у нас сладко сжималось сердце от предвкушения приключений и подвигов. Как давно это было!

А сейчас мне шестьдесят четыре года, и я уже не раз побывал в этих горах, в Прибайкалье. Выйдя на пенсию, вспомнил бурную молодость: туризм, геологоразведку, скитания по дикой тайге, ночёвки у костра и прочие «прелести» бродяжьей жизни. Подумал: «А есть ли ещё порох в пороховницах?» Попробовал – есть. Теперь каждый год хожу в походы, в горы, благо дело, у пенсионера бессрочный отпуск и в любое время года – пользуйся и наслаждайся. Я и пользуюсь.

Нынче в моих планах уйти от Байкала вверх по реке Лангатую, через перевал Лангатуйские ворота пройти в центральную часть Хамар-Дабана и добраться до реки Снежной, а дальше… Дальше видно будет, карты на весь этот район у меня есть. Не смогу пробиться – вернусь своим следом.

По Лангатую в девятнадцатом веке купец Игумнов на свои средства пробил тропу, целую дорогу, её так и называли – Игумновский тракт, по нему гоняли гурты скота из Монголии. Но этой дорогой уже больше века никто не пользуется, и сохранился ли он – неизвестно, вот это и интересно разведать. А ещё в тех местах, за Лангатуем, в 1993 году загадочно погибла целая группа туристов из семи человек, одна девчонка спаслась – сумела выйти на Снежную, где её подобрали туристы-сплавщики и вывезли в «жилуху». Об этом была передача по телевизору – история наподобие «перевала Дятлова». Тоже интересно побывать в тех местах. Такие у меня планы. Впрочем, планы мои – не догма, я человек свободный, если что – по обстоятельствам скорректирую.

Иду я «в одного», то есть в одиночку. И вовсе не потому, что я такой отшельник, а просто в серьёзный поход не пойдёшь с кем попало, а в моём окружении желающих таскаться с рюкзаком за спиной нету. К тому же, забираясь в медвежьи углы, в глухомань, я рискую только собой, а рисковать чужими жизнями я не имею права и не хочу. Вон охотники-промысловики уходят на всю зиму в тайгу «в одного», и это считается обычным делом, а не каким-то подвигом. Просто надо быть уверенным в себе, в своих силах, не лезть на рожон и не терять голову. Что я и стараюсь делать.

Когда переезжали по мосту Иркут, посмотрел – вода в реке довольно высокая, прибрежные кусты подтоплены, видимо, в горах дожди идут регулярно. Для меня это важно (ведь чем больше воды в реках, тем труднее их форсировать), но не стоит паниковать раньше времени.

Попутчики в купе попались нормальные: две бабушки близкого мне возраста, одна из них с внуком шести лет, интересный мальчишка. Увидел мой огромный рюкзак, удивился и спрашивает:

– А почему у тебя такой чемодан?

Я отвечаю, мол, это не чемодан, а рюкзак, туристы с рюкзаками ходят.

– А ты турист?

– Да, турист, – отвечаю.

– А зачем ты турист?

Вот попробуй ответь, если я сам толком этого не знаю: нравится таскаться по белу свету с рюкзаком – и таскаюсь.

Мы с этим Владиком наговорились на всякие темы, всё ему интересно; бабушка его мне призналась потом, что она хоть отдохнула, а то он её вопросами замучил бы.

За время пути я разгадал все кроссворды, которые брал с собой, съел почти все продукты, предназначенные для поезда (остальные доем в первый-второй день пути). Сейчас я уже собрал рюкзак, уложил плащ и накидку от дождя сверху, чтобы быть готовым их быстро надеть, и – вот она, Слюдянка, выхожу.

Я здесь не в первый раз, сразу пошёл на автовокзал, мне надо доехать до реки Хара-Мурин, к месту моего старта, это километров семьдесят. Совсем немного ждал – шла маршрутка на Улан-Удэ, и в ней было свободное место. Проехали с час – остановились около кафешки перекусить. А мне ведь не терпится, поскорее надо. Смотрю, мужик садится в «тойоту», собирается отъезжать – я к нему, спросил, в какую сторону едет, оказалось, в мою. Я попросил подкинуть, он не отказал. Рюкзак свой из маршрутки мигом перекинул в «тойоту», и мы помчались. Оставалось ехать-то всего километров десять, мы их мигом проскочили. Вылез у моста с указателем «р. Хара-Мурин», посмотрел – серьёзная река: свинцовый поток несётся меж гранитных берегов, вздыбливается крутыми буграми на подводных камнях, чувствуется мощь и напор – вброд не перейти. Впрочем, мне её перебродить и не надо, я сразу вылез на нужном мне берегу. «Для истории» сфотографировал свой рюкзак под указателем «р. Хара-Мурин» и двинулся вверх по реке. И сразу же, как по заказу, начался нудный мелкий дождик. Я по-быстрому «зачехлился» (авиационный сленг, я ведь в армии служил механиком на самолёте), то есть надел плащ на себя и накидку на рюкзак.

Первые два километра, до Лангатуя (это правый приток Хара-Мурина), проскочил махом, здесь не тропа, а целая дорога; я обрадовался – цел, выходит, Игумновский тракт. Но радость была недолгой: на устье Лангатуя вытоптана огромная поляна со следами палаток и дальше никакой дороги, только чуть заметная тропка вдоль реки, похоже, рыбаки натоптали. По ней я и пошёл. Дождь накрапывает, Лангатуй несётся в двух метрах от меня, гремит по камням, вода с деревьев льётся на меня. Встретил рыбака на тропе, ходит по берегу, кидает блесну. Но вряд ли он что-то ловит: вода в реке высокая, мутная, ревёт на перекатах, что там рыба увидит?

Километров через пять тропа вдруг расширилась, но, только я обрадовался, она вдруг совсем пропала – начались прижимы, когда скала придвигается вплотную к реке и норовит столкнуть тебя в воду. Я оказался на крутом склоне, и где здесь может быть тропа – непонятно. Вдруг увидел на другом берегу двух человек у костра, они меня тоже, кричат что-то, за рёвом воды не разобрать, машут руками к себе, я понял, что тропа перешла на другой берег. Стал возвращаться и искать, где перейти Лангатуй. Где ни сунусь – сразу глубина, выскакиваю снова на берег. В одном месте показалось неглубоко, пошёл. Взял палку, опираюсь, медленно, но иду. Вода, конечно, холодная, но это терпимо, ширина не так уж большая, метров пятнадцать-двадцать. До берега осталось совсем немного, метра три, как стала увеличиваться глубина, меня течением потащило на ещё бо́льшую глубину, вода дошла до пояса и сбила с ног, не помогла и палка. Не успел я ни испугаться, ни растеряться – вплавь, несколькими мощными гребками быстро добрался до берега, зацепился за кусты и вылез на твёрдую землю. Весь мокрый, с одежды течёт, скорей достал фотоаппарат, он у меня висел на груди, под энцефалиткой (я про него совсем забыл, надо было завернуть в полиэтилен и спрятать в рюкзак), вылил из него воду и вынул аккумулятор, чтобы не замкнул. Потом привёл себя немного в порядок после «купания» и пошёл к костру знакомиться с мужиками да погреться, подсушиться немного.

Познакомились. Они друзья, один, Рашид, из Башкирии, другой, Сан Саныч – иркутянин. Хотели идти по Лангатую на Снежную (так же, как и я) и по ней сплавиться, но в дороге Сан Саныч захлестнул веткой левый глаз, и он у него совсем не открывается. Решили дальше не идти, а посидят, подлечатся и будут строить катамаран и сплавляться на нём к Байкалу, а потом и через Байкал. В общем, такие же, как я, как они сами себя назвали – «придурки». Просидел я с ними больше часа. У них суп был сварен, предложили, я не стал отказываться, поел. Предлагали и водочки, но это я твёрдо отказался, в тайге пить нельзя – это закон, я всегда его соблюдаю, до несчастья недалеко. Сан Саныч и глаз-то захлестнул, скорей всего, «под этим делом», но я, конечно, это только подумал про себя, вслух не сказал. Спросили у меня, нет ли лекарства какого для глаз, но у меня медикаментов вообще нет никаких, я знаю, что глаза надо промывать крепким чаем, только это и смог посоветовать.

Пока сидели у костра, мужики поведали мне целую историю про этот Игумновский тракт, местные старожилы рассказывали. В двадцатом году, когда отступали колчаковцы, в этих местах появился особый отряд, одни офицеры. Стояли лютые морозы, а офицеры стали скупать у местных жителей лошадей, причём предпочтение отдавали «монголкам» – местной породе, низкорослой и мохнатой, хорошо приспособленной к суровым сибирским морозам. Впрочем, потом стали брать всех подряд. И цену давали хорошую. Хоть для сибирского мужика остаться без лошади – крайняя нужда, но продавали, понимали, что не продадут – так военные так заберут, реквизируют. И собрался на станции Мурино огромный обоз, грузили его ночью, в полной темноте, костров на морозе не жгли, из вагонов офицеры таскали на подводы тяжёлые ящики. Что в них было, никто не знает до сих пор. И ушёл этот обоз вверх по Лангатую, по старому Игумновскому тракту (им тогда уже не пользовались), и больше о нём не было ни слуху ни духу. Позже уже, когда узнали про пропавшее золото Колчака, догадались, что это оно и могло быть, но куда оно делось – разве найдёшь? В Монголию, в Китай ли уехало или в тайнике надёжном спрятано – тайга крепко хранит свои тайны. Охотники, правда, наткнулись вскоре обочь тракта на медвежью яму, заваленную трупами военных, но золота в ней не было, видимо, это часть офицеров избавилась от «лишних».

Вот такую историю поведали мне Рашид с Сан Санычем. Сказали также, что нет-нет да появляются искатели колчаковского «клада», бродят по Лангатую, даже с металлоискателями, но чтобы что-то нашли – пока не слышно.

– Ты тоже будь повнимательней, – напутствовали они меня. – Мало ли как бывает? А вдруг?

С этим «а вдруг?» я и пошёл дальше. Хоть я и не падкий на «халяву», но взгляд непроизвольно порой отрывался от тропы и скользил по окружающим камням и деревьям – вдруг какой-то знак попадётся, затёс или другая метка? Впрочем, вскоре стало не до этого – дорогу преградила скала, нависшая над рекой. Тропа спустилась к реке и исчезла под водой, понятно, что здесь надо идти бродом. На лошади, может, и можно было бы пройти, но пешком, да против течения – нечего и думать, Лангатуй ревёт, как бешеный. Пришлось карабкаться по крутому склону, обходить скалу поверху. Над скалой узкий карниз проходил боком, прижавшись грудью к стенке и раскинув руки, вдавливаясь со всей силы в шершавый камень, чтобы не оторвало от скалы и не сбросило в реку. А на спуске, уже в самом низу, неудачно поскользнулся на траве и, падая, подставил правую руку, сильно ушиб большой палец.

Дождь до конца дня так и не перестал, я промок порядочно, несмотря на свою защитную одежду, и в полвосьмого остановился на ночлег прямо на тропе – замёрз да и устал изрядно. Остановился около огромного вывернутого корня – он стоит, как стена, а под ним ровная площадка, уже поросшая травой. Я по-быстрому поставил палатку и не стал даже разводить костёр – завалился спать. Ужинать не стал, так как поел у мужиков, переоделся во всё сухое и быстро уснул.

Утро, я проснулся, лежу, слушаю шум дождя по палатке, он со вчерашнего дня так и идёт с небольшими перерывами. Посмотрел, потрогал свой ушибленный палец – он распух в суставе, но вывиха вроде нет, просто ушиб или связку потянул. Из палатки вылезать в сырость неохота, но надо – нужда заставляет. Накинул дождевик на голое тело, вылез из палатки, поглядел на природу. Хмарь висит над Хамар-Дабаном, горы утонули в облаках, а деревья просматриваются сквозь туман мутно. Всё ясно: надо лежать, ждать погоду. Пока лежал, захотел есть; перекусил остатками колбасы и хлеба, что не съел в вагоне, запил водой из Лангатуя. Вода мутная, так как от дождей река вспухла и несёт песок, хлам и всякий мусор, даже булыжники катит, слышно, как они глухо перекатываются по дну. Но вода постояла немного, отстоялась, и можно пить, а в котелке на дне остался приличный осадок – я его выплеснул.

Лежал я часа два: поразгадывал судоку, подремал, потом слышу – дождь перестал барабанить. Я обрадовался, выглянул из палатки, но радости мне это не доставило: хмарь не разошлась, на каждой иголке хвои висит по огромной капле, готовой сорваться при малейшем прикосновении. И, конечно, на меня. Стал думать: сидеть и ждать погоду или идти дальше. И решился – пойду! «Смелого пуля боится, смелого штык не берёт!» – должно распогодиться. Мучительно было надевать на себя вчерашнюю одежду, она холодным мокрым комом лежала в углу палатки, как её бросил вечером, но без сухого комплекта одежды нельзя оставаться, и я её снял и упаковал в полиэтилен – кто знает, что ждёт меня дальше?

Уже в одиннадцать часов я собрался и двинулся вперёд – дальше, вверх по Лангатую. Тело к мокрой одежде постепенно притерпелось, от движения согрелось, и стало вполне терпимо, только путь становился всё трудней и опасней. Береговые кручи поднялись почти вертикально, Лангатуй крутился меж них зигзагами, прокладывая себе русло, а я тащился по узкой прибрежной террасе, пробиваясь сквозь мокрые заросли – вся вода скатывалась на меня. Тропы как таковой нет, старый тракт давно зарос деревьями и кустами жимолости, черёмухи, малины. Можно было только предположить место, где была дорога – просто в другом месте она пройти не могла. Иногда в мокрых местах попадались утонувшие в грязи брёвна старой гати – это было явным доказательством существования здесь когда-то дороги. Про колчаковское золото и что надо посматривать вокруг, я давно забыл, не до этого, стараешься смотреть больше под ноги, чтоб не оступиться да чтобы глазами на ветку не напороться.

К двум часам дня дошёл до речки Голой, она впадает в Лангатуй с противоположного, правого, берега. Место очень приметное – здесь Лангатуй делает крутой поворот почти на 180 градусов – и в другое время, при хорошей погоде, наверняка очень живописное, но мне не до красот, я опять промок до последней нитки. На другом берегу, в устье Голой, стоит охотничье зимовьё, но разве перебредёшь Лангатуй, он здесь несётся под уклон, как бешеный.

А впереди опять утёс над рекой, и надо его «облизывать» поверху, к тому же опять начал накрапывать дождик, и чем дальше, тем гуще. Я сбросил рюкзак под старым кедром, где посуше, и стал срочно разводить костёр, пока совсем не замёрз. Отогрелся, сварил суп гороховый из пакета, чай из ягод шиповника и пообедал под кедром – стало веселее. А дождь разошёлся не на шутку, ясно, что сегодня я отсюда уже никуда не уйду – буду ночевать. До вечера ещё походил пособирал дров и пробовал подсушиться, но ничего не получилось – дождь так и моросит, одежа больше мочится, чем сохнет. Так и лёг спать, опять сбросив мокрую одежду в углу палатки и переодевшись в сухое.

Ночь показалась длинной до бесконечности, еле дождался рассвета, который не принёс ничего нового, из палатки можно даже не вылезать – дождь так и шуршит по крыше. Много дум передумал и додумался: «Надо рвать когти отсюда. Никакого тракта здесь нет, всё давно заросло, и никто не ходит, одни медведи. Одному небезопасно. Пока недалеко ушёл, надо вернуться к Байкалу и пойти в другое место. На Патовое нагорье можно сходить, туда тропа точно есть. Опять же, фотик залил водой, а без фотографий что за путешествие? Да и дождь этот – когда он кончится? Три года назад, когда ходил на Соболиное озеро (здесь же, на Хамар-Дабане), дождь поливал четыре дня без перерыва, еле выбрался тогда, чуть дуба не дал. Так что решено – возвращаюсь!»

Приняв решение, я собрал всю волю в кулак, выскочил из тёплого спальника и натянул на себя мокрые одёжки (бр-р, чего мне это стоило!), стал быстро собираться и в девять часов тронулся в обратный путь вниз по Лангатую к Байкалу. В этот раз благополучно миновал обход скалы, где повредил палец. Подходил к нему с невольным страхом, уже знал, что меня ждёт – это реально опасно, ведь я карабкался чуть ли не на четвереньках, карниз узкий, и если сорвёшься… Но ничего, миновал, позавчера показалось страшнее.

К обеду дошёл до мужиков (я от них ушёл километров на десять), по дороге набрал им лисичек, они растут прямо на тропе под ногами целыми семьями. Рашид с Сан Санычем так и стоят на том же месте, жгут костёр, ждут погоды. Попил с ними чая, они мне показали, где перебродили Лангатуй. Ещё они мне подсказали, что я неправильно на палку опирался на броде: надо не опираться на палку, а ставить её выше себя и как бы висеть на ней, тогда её течением прижимает ко дну, и она намного устойчивее. Учту на будущее.

Вырубил себе прочную палку из ольхи и пошёл переправляться, где они переходили. Но идут дожди, вода за это время ещё поднялась, и стало глубже. Ступил в воду, пошёл – и сразу попал на глубину, стал разворачиваться назад – и меня сбило течением, немного протащило вниз. Выскочил назад на берег, опять весь мокрый. Но переходить-то надо! Решил поискать другое место. Снял рюкзак, оставил его на берегу, чтобы в случае чего не мочить вещи, и стал снова пытаться. На этот раз перешёл благополучно, вернулся за рюкзаком и тогда уже окончательно перебрался.

Мокрый после купания, я по-быстрому закинул рюкзак за спину и двинулся по тропе быстрым ходом, чтобы согреться. Прошёл с полчаса, но что-то никак не согревается, мокрый ведь с ног до головы, да ещё и дождь добавляет. Дрожь напала, никак не унять, аж потряхивает. Это плохой признак, можно простудиться, надо срочно костёр разводить и греться. Как раз попалась стоянка с кострищем, я по-быстрому натаскал сухостоя и распалил хороший костёр – дров здесь навалом. Огонь в рост человека, одежда на мне сразу запарила, по телу пошло тепло, ожил. Решил сегодня дальше не идти: идёт дождь, лес весь мокрый, отсижусь здесь, подсушусь немного. Продуктов у меня много, можно не торопиться. Пораньше лягу спать, а завтра при любой погоде выскочу к Байкалу, до него осталось километров десять, и преград нет – реку переходить не надо. На этом и порешил. Поставил палатку, сварил обед и до темноты крутился у костра: рубил и таскал дрова, сушился (а дождь снова мочил) да пил чай с малиной, её здесь целые заросли. Нашёл два подберёзовика, оставил их на завтра. А дождь так и не перестал.

Ночью поднялся ветер, по палатке шлёпали капли, а я гадал: то ли дождь опять идёт, то ли ветер сбивает воду с деревьев. Здесь, в ущелье, ветер не чувствуется, он только там, наверху. Проспал до полдевятого, встал, а из-за горы показалось солнце, и ни одного облачка на небе. Настроение сразу вверх, теперь жить можно! Торопиться мне некуда, я достал все вещи на просушку (после двух купаний в реке да трёх дней дождей сырости хватает) и развесил их на верёвках под солнышком. На самое тёплое место пристроил фотоаппарат и сотовый телефон – может, просохнут? Разогрел на завтрак вчерашнюю кашу, добавил туда два вчерашних подберёзовика, получилось сытно и вкусно. Вместо чая пил морс из красной смородины, её кусты краснеют совсем рядом. Лангатуй несётся рядом, как раз подо мной мощный порог, с поворотом, очень красивый, жаль, что сфотографировать нечем. Сплавляться по нему, по-моему, очень опасно, как мужики поплывут? Ночью на поясе, со стороны спины, нащупал клеща. Откуда он взялся? Ведь три дня мокрый с ног до головы, и в воде они не тонут, паразиты. Ковырял-ковырял я его ногтями, пытался подцепить, но не получилось, наверно, разорвал. Утром посмотрел (хорошо, что взял зеркальце) – красное пятно и ранка посередине. Надо бы прижечь, но никаких медикаментов нету. Взял из костра ветку с горящим углем на конце, начал прижигать. Но прижигать и смотреть на спину через зеркало очень неудобно, больше вокруг всё тело истыкал головёшкой. Плюнул на это занятие, набрал золы из костра, затёр золой это место – и забыл.

Подсушился, вес рюкзака сразу поубавился, вышел с ночёвки в двенадцать часов. Бодро топаю по тропе, день ясный и солнечный, ни комаров, ни мошек, в общем – благодать! Тропа идёт по берегу Лангатуя почти у самой воды, любуюсь рекой, её порогами. Через пару километров заметил хорошую тропу, уходящую вверх по ручью, притоку Лангатуя. Посмотрел, что направление её подходящее, и пошёл по ней. Тропа стала подниматься вверх вдоль ручья, а потом постепенно изменила своё направление почти на противоположное. Может, в какое-то зимовье ведёт? Вернулся к берегу, посмотрел на то подобие тропы, по которой я шёл два дня назад, и всё-таки решил идти по хорошей тропе, будь что будет. Опять пошёл вдоль ручья вверх, и тропа меня не подвела: сделала крюк, вышла на хребет и повернула к Байкалу. Ура! У меня отлегло от сердца – правильно иду. Тропа прямая, как стрела, идёт по густому лесу, кругом глухомань. Встречается много сырых мест, стоит вода в лужах, но их всегда можно обойти. Вот это, видимо, и есть тот Монгольский тракт купца Игумнова, о котором я читал в книге. Он, конечно, сильно зарос, но направление просматривается хорошо, не собьёшься. Потерял я на эти возвраты туда-сюда ровно час, но зато прошёлся и вдоль речки (туда) и по заброшенному Монгольскому тракту (обратно).

Около четырёх часов дня вышел на берег реки Хара-Мурин; река большая, мощная. Я искупался, развалился на солнышке, даже подремал немного. Потом пошёл на станцию Мурино, до неё километра два. По прошлому году помню, что электричка в Слюдянку идёт в шесть часов с минутами, поэтому не торопился, время в запасе было. Уже подходил к станции, оставалось совсем чуть-чуть, и смотрю – электричка ту-ту! – уехала из-под самого носа. Оказывается, расписание изменилось на целый час. Пришлось идти на трассу и голосовать попутку, чтобы доехать до Слюдянки, а оттуда в Ангарск, у меня там сестра двоюродная, Людмила, живёт, есть где остановиться. Ведь мне надо в мастерскую – отремонтировать фотик; что за путешествие без фотоаппарата?

Очень долго стоял на трассе с поднятой рукой, машины несутся на огромной скорости, кому охота тормозить? Уже около семи часов вечера недалеко от меня остановились две машины – грузовик с легковушкой в кузове и автобус. Номера транзитные, гонят машины из Приморья на запад, у них крепление легковушки в кузове ослабло, остановились подтянуть. Я подошёл, попросился, они меня взяли до Слюдянки. По дороге ещё застряли в пробке: фура на спуске не вписалась в поворот, легла поперёк дороги, перекрыла всё движение. Стояли ждали, пока краном её поднимали и оттаскивали. Приехал в Слюдянку поздно, начинало темнеть, уже никуда не уедешь. Пошёл вверх вдоль речки Слюдянки, ушёл за город и переночевал на берегу этой речушки. Хорошо – всё с собой: и дом, и стол.

Эти два дня провёл в Ангарске. Как приехал – сразу нашёл мастерскую, где ремонтируют фотоаппараты фирмы «Панасоник» (в магазине, где их продают, подсказали), отдал фотик в ремонт и договорился, чтобы сделали по-быстрому, за один день. Фотоаппарат у меня хороший, «Люмикс», не очень габаритный (что очень важно в походе) и с хорошим объективом – «Лейка» (старая немецкая фирма, у Симонова даже есть: «…с Лейкой и блокнотом, а то и с пулемётом…», песня военных корреспондентов). Ребята не подвели, и на другой день к вечеру я его получил, как новенький. Собственно, они его только разобрали и просушили, ремонтировать там было нечего. Они, когда принимали, сразу спросили – где искупал, в какой воде? Я сказал, что практически в дистиллированной, в горной реке. А вот если бы в морской воде или в болоте – было бы намного сложнее.

Вечером подкупил продуктов и наметил новый маршрут. На Хамар-Дабане есть Патовое нагорье – высокогорное плато, расположенное в самом центре этой горной страны. Здесь, на плато, много озёр, отсюда берут начало многие реки: Утулик, Шебетуй, Хара-Мурин. На карте оно выглядит в виде белого пятна (то есть безлесое пространство) посреди сплошной зелени (то есть тайги). Тропа туда есть, это совершенно точно, часть её я уже проходил два года назад. Мы тогда с Татьяной (женой) ходили на речку Утулик и встретили там на берегу двух туристов, парня и девушку. Они оказались из Чехии, Петер и Вера, довольно сносно говорили по-русски. Они возвращались как раз с Патового нагорья, значит, пройти можно. Туда и пойду.

Утром на первой электричке приехал из Ангарска в Слюдянку. Слюдянку я бы назвал столицей туризма. Расположенная на самой южной оконечности Байкала, она служит отправной точкой многих маршрутов: и на Хамар-Дабан, и в Саяны, и на Кругобайкальскую железную дорогу. К тому же здесь останавливаются все поезда, следующие по Транссибирской магистрали, и автомобильная трасса «Москва – Владивосток» тоже проходит через неё. Здесь всегда полно людей с огромными рюкзаками, вот и я ещё добавился. Пошёл по уже не раз хоженной дороге на юг, в сторону метеостанции «Хамар-Дабан». Этим маршрутом начиналось моё первое знакомство с горами в 2007 году. Прошёл мимо Мраморного карьера – огромные глыбы белоснежного мрамора валяются вдоль тропы, скатились с горы после взрыва. Когда идут взрывные работы, здесь лучше не ходить, об этом и плакаты предупреждают. Тропа идёт вдоль речки Слюдянки, перебегает её много раз с берега на берег. Тропа ухоженная, волонтёры постарались: вся почищена, бордюрчики камешками выложены, через речку мостики наведены с перилами. По такой тропе что не ходить? Плохо только – опять дождик пошёл, несильный, но неприятно. Народу попадается немного – будний день, а в выходные здесь народу полно, для иркутян это любимый маршрут выходного дня. С одним перекуром доскочил до метеостанции, это около двадцати километров. Хотел там заночевать, но посмотрел – народа много, кругом сырость, грязь, неуютно, решил пойти ночевать к водопадам, время до темноты ещё есть. Там тайга, дров навалом, обсушусь хорошо. Здесь-то, у метеостанции, весь сушняк давно подметён под метёлку туристами. Места мне здесь все знакомые, был уже три раза.

По крутой расселине спустился к речке Подкомарной (потому что течёт под Комаринским хребтом) и вдоль неё стал подниматься вверх. Дождь вроде перестал, но тропа идёт по кустам, по зарослям, с них вода осыпается, пока дошёл до первого водопада – промок до нитки, несмотря на плащ. Полдевятого остановился, место хорошее: поляна, вокруг кедры и водопад сорокаметровый недалеко проваливается в расселину, от него гул глухой идёт снизу, хорошо спать будет. Натаскал дров кедровых, обсушился, обогрелся, сварил покушать, наелся – и как раз вовремя – опять пошёл дождь. Я успел нырнуть в палатку. Хорошо, что палатку поставил на месте костра, это старый таёжный способ, мне отец об этом рассказывал. На месте ночёвки жжёшь большой костёр, земля под ним прогревается, потом угли сдвигаешь в сторону, застилаешь лапником и ложишься. Спишь всю ночь, как на печке. Вот и я уснул мигом.

Проспал до полдевятого. За ночь тучи разогнало, светит солнце, но трава и деревья всё ещё в воде после дождя, поэтому торопиться идти не стоит. Пошёл уже в одиннадцать часов вверх по Подкомарной. Прошёл ещё два водопада, фотографировать не стал, я их раньше снимал, ведь третий раз уже здесь прохожу. Тропа медленно поднимается вверх на перевал Чёртовы Ворота, слева остаётся пик Черского – первая покорённая мной вершина, её высота 2090 метров, это было в 2007 году. Перевал Чёртовы Ворота несложный, некатегорийный, наверху, в самой седловине, образовалось озеро, которое тоже называется Чёртовым.

На берегу озера я разулся, помочил ноги в воде, перекусил немного изюмом. Купаться не стал, так как не жарко: солнышко выглянет – тепло, а скроется – хочется что-нибудь тёпленькое пододеть. Немного продуктов спрятал в кустах на обратную дорогу, что их таскать взад-вперёд, всё равно буду здесь возвращаться, другой дороги нет. Отдохнул, рюкзак немного облегчил и зашагал дальше. На самом гребне перевала стоит пирамидка памятника, турист погиб под лавиной. Это не первый памятник, который я встретил, случаются трагедии в горах.

Здесь же, на перевале, встретил парня с девушкой, они хотели по хребту выйти на берег Байкала, но залезли в заросли стланика (это стелющийся кедр, практически непроходимый) и вынуждены были вернуться. Да ещё дождик их достал, видимости на высоте никакой, хорошо, что был навигатор GPS, за счёт него только и выбрались сюда, на тропу. Вот так поговорили – и расстались.

С перевала тропа серпантином спустилась в долину речки Спусковой, с обеих сторон высятся скалы – сурово и красиво. Спустился ещё ниже – началась тайга: кедры, ёлки, пихты, лес тёмный, угрюмый. Дошёл до места, где мы два года тому назад ночевали с Татьяной, я его узнал: кострище, таганок, кучка дров – всё как положено, решил здесь пообедать. Запалил костёр, сварил чай и заварил бульон, ещё доел кашу, которую варил вечером. Поел и лёг отдохнуть. Место хорошее – чистая полянка и вокруг кедры, кедры… А на кедрах шишки, на некоторых очень много, значит, год нынче на орех урожайный, и медведи сыты, на меня не будут бросаться. Лежу на спине, соображаю такие мысли, а по небу плывут облака, плывут и плывут. Только бы в тучи не собрались, дождь уже надоел.

После обеда зашагал дальше вниз вдоль Спусковой. Тропа петляет с берега на берег, речка небольшая, я не разуваюсь и не выливаю воду из ботинок после бродов. Когда шли здесь с Татьяной, она насчитала двенадцать бродов, но они простые, прохожу их легко.

На одном из бродов на берегу встретил двух мужиков, сидят отдыхают, жгут костёр. Разговорились. Они идут с Шебетуя (это по пути на Патовое, куда я направляюсь), хотели там порыбачить. Но на сегодняшней ночёвке к их костру вышел медведь, встал и стоит. У них была ракетница, хотели стрельнуть – она не выстрелила. Они в него ракетницей запустили – медведь ушёл. Утра еле дождались, собрались по-быстрому и сейчас топают назад, уже не до рыбалки. А соли с собой набрали рыбу солить – оставили всю на стоянке, говорят, пойдёшь – увидишь.

Конечно, увижу – я пошёл дальше. Дошёл до Утулика, хорошая речка, сплавная. Водные туристы заходят сюда со своими «кораблями» и сплавляются к Байкалу. Много порогов, красивая природа, рыбалка – всё это привлекает. Мне её надо форсировать, тропа переходит на другой берег.

Около брода через Утулик встретил группу туристов из Ульяновска, восемь человек – пятеро мужчин и три женщины. Они идут с Патового нагорья (куда я иду); хотели идти дальше, вдоль Хара-Мурина, но пришлось прервать маршрут: их старший, Дима, порвал связки на колене, и они возвращаются в Слюдянку. Я сразу посмотрел на свой большой палец, который повредил в первый день: он стал получше, опухоль ещё есть, но появилась подвижность, так что заживёт. Дима сидит под кедром, на правой ноге наложена шина из каких-то дощечек, а парень молодой, симпатичный, кудрявый, рядом гитара лежит, сразу видно – душа компании. Но не повезло! Туристы меня угостили чаем и супом гороховым, целый час мы с ними проговорили, я отдохнул заодно. У меня ведь в Ульяновске живёт брат Игорь, я им оставил его телефон, чтобы позвонили и сказали, что встречали меня в горах. И мой телефон они записали, чтобы потом позвонить и узнать, как закончилось моё путешествие.

С ними у меня произошёл небольшой интересный эпизод, который меня позабавил. Они сказали, что из Слюдянки поедут на Кругобайкальскую железную дорогу, чтобы там поотдыхать на берегу Байкала. А у меня было расписание поездов на Кругобайкалку, я достал свою тетрадь и стал диктовать, чтобы записали. Смотрю – слушают, но никто не записывает. Запоминают, что ли? Говорю: «Неужели всё запомнили?», а один парень говорит: «Лучше иметь тупой карандаш, чем острую память» и достал из кармана диктофон. Вот так, туристы теперь продвинутые – и навигаторы, и диктофоны, и спутниковые телефоны, не то что я – протёртая на сгибах карта да компас. Между прочим, они посмотрели на мою карту-двухкилометровку, по которой я иду, и подарили мне километровку на весь этот район, они с Интернета скачали. Бесценный подарок!

Эта встреча имела интересное продолжение. Один из этих туристов, Игорь Самойлов, оказывается, работал вместе с моей племянницей Людмилой, и, когда он вернулся из похода, Людмила его полушутя-полусерьёзно спросила: «Ты там моего дядьку случайно не встречал?» И он вспомнил эту встречу и понял, что тот одинокий турист и есть её дядька, у нас и фамилии с племянницей одинаковые. Будучи зимой в Ульяновске, мы с Игорем Самойловым встретились, посидели в кафе, поговорили, рассказали друг другу, как закончились наши «одиссеи», какие планы вынашиваем на будущее. Очень интересно было встретиться с человеком совсем в другом мире: в цивильной одежде, в цивилизованной обстановке. Я ему подарил большое фото Патового нагорья с озером и туром на его берегу, который они выложили как доказательство того, что я там был. А ещё газету ЗОЖ (Здоровый Образ Жизни) № 23 за 2011 год со своей заметкой «Притяжение Байкала», в которой описана и наша встреча на берегу Утулика. Воистину, мир тесен!

Тепло, как с близкими, расстался с ульяновцами и пошагал дальше. Пересёк Утулик, река широкая, но брод неглубокий, перешёл легко. Это не то что Лангатуй бешеный, где я купался несколько дней назад. Немного погодя перешёл ещё одну речку, Шебетуй, мне вдоль неё теперь топать вверх до самого конца, до Патового нагорья. Увидел на берегу стоянку мужиков, которые оставили соль, она так и лежит, прикрытая куском бересты. На ночёвку я здесь останавливаться не стал, медведь, может быть, далеко не ушёл. Прошёл ещё километров пять, встретил ручей и на его берегу заночевал.

Вчера вечером небо было ясное, я понадеялся и не стал накидывать полиэтилен сверху на палатку. Палатка у меня облегченная, двухместка, без полога, и, когда идёт сильный дождь, она протекает. Среди ночи, по закону сволочизма, загремела гроза. Пришлось выскакивать и в кромешной темноте натягивать плёнку на палатку, от дождя защищаться. Утром встал в полвосьмого, гроза прошла, но идёт мелкий дождь, сколько пройдёт – неизвестно. Надел плащ, пошёл добывать дрова. Рубил и таскал их целый час – неизвестно, сколько придётся здесь сидеть, может, три дня, натаскал целую кучу. Когда ходил за дровами, наткнулся ещё на одну тропу, звериную, идёт параллельно моей, видно, зверья здесь много: кормёжка хорошая, а люди бывают редко. Пока таскал дрова, опять промок, несмотря на плащ. Решил погреться, залез в спальник и ещё храпанул до полдесятого. Дождик вроде приутих, я распалил костёр, погрелся, посушился, позавтракал и решил не сидеть, идти дальше. Дров осталось – целая гора, вот будет радость, кто здесь остановится после меня. Я не жалею, в тайге закон такой – оставлять на стоянке дрова, растопку, продукты, мало ли какая ситуация может случиться?

Тронулся в путь уже в одиннадцать часов, дождик то посыплет, то перестанет. Тропа местами хорошая, местами не очень, идёт вдоль Шебетуя, то приближаясь к нему, то отдаляясь. Много бродов: и сам Шебетуй пересекаю с берега на берег и его притоки. Часа в два выглянуло солнце, стало веселее. Попался хороший сухой пригорок, я присел отдохнуть, пообедать и сделать записи в дневнике. В одном месте ночью на тропу навалило много деревьев (видимо, ветер шёл полосой), один кедр упал верхушкой прямо на тропу и всю тропу засыпал шишками. Я взял парочку в карман, буду баловаться на привалах орешками. На одном из бродов потерял тропу, она там идёт по пойме, и, видимо, весной её половодьем смывает, ничего не видно. Пришлось без тропы пробиваться до крупного леса, где она опять стала заметной.

В нескольких местах встретились медвежьи кучи, а ближе к вечеру увидел и его самого метрах в двадцати. Он шёл по тропе мне навстречу, увидел меня – и сразу свернул в сторону, в этот момент и я его заметил. Я на него закричал, но не со страху, а так, для острастки, чтоб он боялся. Потом я стоял и смотрел, а медведь вразвалочку, не спеша, убегал в сторону. Здесь уже высокогорье, деревья редкие, и его долго было видно, пока не скрылся. Большой медведь, старый, шкура тёмная, бурая, с проседью. Он шёл по тропе и за шумом своих шагов не слышал меня, а то бы он раньше отвернул, я бы его и не увидел. Убегать от него бесполезно, он бегает, как лошадь, остаётся только пугать, а лучше совсем не встречаться.

За день встретил два зимовья, одно совсем новое, поставлено рядом со старым, разрушенным, значит, охотники здесь бывают, тех же медведей бьют да в петли ловят. Но при мне никого не было.

К вечеру тропа по гребню отрога круто забрала вверх, зона леса кончилась, значит, достиг высоты около 1600 метров. Надо тормозиться на ночёвку. И тут Бог мне подкинул как раз вовремя сухую чистую стоянку с дровами и кострищем. Место очень красивое: долина речки расширилась, с обеих сторон скалы, как сторожа стоят. Пусть стоят, меня охраняют. Я быстро поужинал и завалился спать.

Переночевал хорошо. Ночью проснулся – один бок у палатки светится, а другой тёмный. Вылез наружу – огромная луна висит над горами, небо чистое и всё залито лунным светом, горы чётко выделяются на этом фоне – фантастическая красота!

Утром встал, быстро собрался и налегке пошёл вверх, на нагорье. Палатку и весь груз оставил на стоянке, схожу налегке – и вернусь, никто здесь ничего не тронет. Тропы уже практически нет, какие-то тропки сходятся, расходятся, совсем пропадают, иду напрямик по ложбине вверх, карликовая берёзка цепляется за ноги, мешает идти. Примерно через час поднялся на самый верх, огляделся. Волнистая равнина открылась предо мной: кое-где торчат кедрушки чахлые, мох, блюдца озёр. Правильно я читал, что «это кусок тундры, закинутый в небо», лучше не скажешь. Горы, окружающие плато, находятся ниже, поэтому вдаль видно очень далеко, лишь отдельные вершины торчат наравне или чуть выше. Не зря я сюда стремился, зрелище обалденное! Чуть в стороне увидел большое озеро, это и есть Патовое озеро, самое большое озеро нагорья. Подошёл к нему, на берегу выложен тур из камней, в нём должна быть записка. Да, под камнями нашёл консервную банку, в ней в полиэтиленовом пакете записка: «Группа туристов из Ульяновска в составе 8 человек (фамилии) поднялись сюда 9-го августа 2011 года». Я ниже дописал: «Я тоже дошёл. Егоров Олег из Новосибирска. 14. 08. 2011 г.» и положил банку на место. Сделал фотографии на память и двинулся в обратный путь. Пришёл на свою стоянку, подкрепился тем, что осталось от ужина, отдохнул и тронулся в обратный путь – пусть он будет полегче.

Теперь иду под гору, веселее. Но опять пошёл дождь. Здесь такая кухня погоды: с поверхности Байкала вода испаряется, северные ветры гонят облака сюда, на Хамар-Дабан, здесь они собираются в тучи и проливаются дождём, а потом речки несут эту воду опять в Байкал. Вот такой круговорот воды в природе. Шёл весь день под дождём, хоть и в плаще, но промок, когда долго идёшь под дождём, всё равно вода постепенно проникает. Ноги-то мокрые постоянно – бродов много, да и на тропе встречаются болотины. Вчерашнего медведя не встретил, видимо, он меня услышал раньше, ушёл. Я иду то песню запою, то громко закричу, чтобы медведи не дожидались меня и уходили, мне на них смотреть неохота.

Дошёл до зимовья, я в нём и планировал ночевать – палатку ставить не надо, да и кров понадёжней. Отдохнул немного и принялся варить гречневую кашу на сухом молоке. Зимовье очень хорошее, новое, в нём порядок, и я так оставлю. Увидел на столе книжечку стихов Роберта Рождественского, почитал немного, а то раньше не приходилось. Похож на Маяковского. Каша получилась очень вкусная, я наелся и растянулся на полатях. А дождик всё идёт потихоньку.

С утра поливает дождь. Эти дожди уже достали, один день всего был сухой (второй). Даже короткий дождик тайгу намочит, и идёшь по мокрой тайге – вся вода с веток на тебя сыплется. В зимовье отдохнул хорошо, выспался, планирую за три дня дойти до Слюдянки.

Утром проснулся и не смог открыть правый глаз. Ещё в первый день на ночёвке у водопада ломал ветку, и она мне спружинила по лбу. Я тогда даже не обратил внимания на эту ссадину, а туда, видимо, проникла инфекция: стал сначала припухать лоб в этом месте, потом отёк стал спускаться на правый глаз, он вчера уже плохо открывался, а сегодня веко совсем отекло, и от глаза осталась узенькая щелка, дальше не открывается. Стал, как китаец. Ещё сегодня ночью нащупал и вытащил клеща, сидел на шее. Август месяц – откуда они берутся? Хорошо, что я уже много лет делаю прививку от клещевого энцефалита, и это успокаивает. Просидел в зимовье почти до обеда, почитал Рождественского, повалялся, но идти надо, дождик с перерывами так и сыплет. Полпервого тронулся в путь, дождь не переждёшь, и за три часа хорошим ходом без остановок дошёл до Утулика. Вода из-за дождя поднялась, но деваться некуда, переходить надо. Подобрал крепкую палку на берегу и ступил в воду. Причём, брод идёт не поперёк речки, а наискосок, и, если сюда я шёл «по течению», течение мне помогало, подталкивало на брод, то теперь мне надо забирать против течения. Это намного труднее. Хорошо, что меня мужики на Лангатуе научили, что на палку надо не опираться, а держать её сзади и висеть на ней. И всё равно, каждый шаг давался с трудом. Поднимешь ногу и хочешь её поставить, а течение её отбивает в сторону, вот и балансируешь на одной ноге, пока не поставишь. Потом другую. Потом укрепишься, встанешь твёрдо обеими ногами – надо палку переставить, а её тоже течением сбивает. Да ещё надо забирать вверх по течению, иначе выйдешь на глубину и… поплывёшь.

С большим трудом, но перешёл Утулик, выбрался на берег. Здесь меня ждала награда – голубика. Крупная, сочная, склон аж сизый от неё, кто в такую даль пойдёт её здесь собирать? Наелся до отвала, надо же витаминами подпитываться. Подпитался, отдохнул и двинулся в путь, теперь уже вверх по Спусковой, опять броды с берега на берег. Впереди меня топает медведь, в том же направлении. Я его не вижу, но следы совсем свежие; где тропа идёт по влажной земле, отпечатки очень чёткие – и лапа, и подушечки пальцев, и когти. Коготки – будь здоров, погладит – не обрадуешься. Я, конечно, пою песни во всё горло и кричу ему, чтобы уступил дорогу. Потом следы пропали – свернул, может, меня услышал.

Около шести часов вечера дошёл до намеченной стоянки, я здесь под кедрами обедал три дня тому назад. Хорошо идти по знакомым местам, можно все стоянки запланировать. Вроде распогодилось к вечеру, и тайга подсохла. Я не спеша заготовил дров, собрал палатку, но устанавливать её не стал, установлю вечером перед сном на месте костра, чтобы спать потеплее. На ужин ел жареные грибы – прелесть! Пока шёл по тропе, набрал, они растут прямо на тропе, иногда даже наступишь нечаянно. Грибы все хорошие – маслята, подосиновики и даже один белый попался, брал только самые маленькие. Поужинал, попил чаю из брусничного листа и пораньше завалился спать. Хоть бы погода постояла, мокрота уже надоела.

Утро наступило серое, прохладное, но дождя нет, и это уже хорошо. Двинулся опять вверх, к перевалу Чёртовы Ворота. Последний подъём серпантином – и я на перевале. Ветрено, ветер с севера, холодный, гонит тучи туда, откуда я пришёл. Там, на горизонте, всё черно, наверно, на Патовом нагорье опять идёт дождь, не зря оно славится своей непогодой, чёрная дыра какая-то. Я вышел на озеро, уселся на «своё» место – чистый бугорок у самой воды, я всегда на нём отдыхаю и купаюсь, когда тепло. Но сегодня не тянет. Сходил в кусты, нашёл свои продукты, которые оставлял на обратную дорогу, никто их не тронул. Туристы-то точно никогда не возьмут, а зверушки всякие, грызуны, могут попортить. Отдохнул на озере, перекусил сухим пайком (у меня в кармане всегда есть курага, изюм, орешки, чтобы по-быстрому перекусить на ходу), нормально поем уже вечером, на ночёвке. Подошли четверо туристов, иркутяне, идут на Маргасанскую сопку, отсюда поднимутся на хребет и пойдут по нему, потом этим же путём вернутся. Я читал про этот маршрут, может, и схожу когда, побывать везде интересно. Они стали варить обед, а я освободил им хорошее место и двинулся дальше, к водопадам, буду ночевать на своей стоянке, где ночевал первую ночь.

Вниз идти хорошо, да ещё места знакомые – быстро дошёл. Таганок, лапник под палатку, куча дров – всё на месте, как оставил. Опять палил костёр на месте палатки, прогревал землю. Поужинал рано, ещё светло, решил порыбачить. Прошёлся вдоль речки с удочкой, покидал мушку минут десять – безрезультатно, не клюёт, решил, что рыбы здесь нету (а скорей всего, рыбак я такой). Но я не расстроился, с голода пока не умираю. Ходил вдоль речки – любовался природой. Здесь очень красиво – далеко видно долину реки, она с большим уклоном уходит вниз, тайга и скалы кругом. Глаз мой, слава богу, кажется, проходит, опухоль ещё есть, но она спустилась ниже, под глаз, так что глаз теперь открывается. Когда пришёл на стоянку, первым делом лёг отдохнуть. Лежал на спине под кедром, а на нём много-много шишек, висят прямо надо мной. Вот, думаю, если упадёт шишка, то прямо мне в голову, а я без каски, будет очень больно. Но пронесло, шишка не упала.

Прекрасно переночевал, под шум водопада так сладко спалось. Утром встал – солнце светит, ветерок играет, позавтракал и с хорошим настроением двинулся в путь. У меня сегодня нетрудный день, я наметил дойти до Слюдянки, до неё километров двадцать пять. Дорога всё под горку, вниз с хребта, тропа здесь набитая, волонтёрами почищенная. Поэтому доскочил быстро, на метеостанции только остановился один раз, пообщался с метеорологами, они меня помнят по прежним моим походам. Метеорологи, Андрей и Дима, весёлые ребята, все туристы, которые здесь бывают, естественно, интересуются в первую очередь, какая завтра будет погода, на что Андрей неизменно отвечает: «Погоду на завтра мы вам скажем послезавтра».

Между прочим, первый мой поход в горы был именно сюда, на метеостанцию, в апреле 2007 года. Я тогда у них переночевал, а на следующий день по Комаринскому хребту пошел в Слюдянку. Шёл в кроссовках, без лыж, по лыжне, и, если до обеда лыжня держала, то после обеда она на солнце подтаяла, начала рушиться, и это уже была не ходьба, а мучение. Шаг шагнёшь – два провалишься, а снега на Хамар-Дабане ой какие глубокие! Но выбрался. Спустился с хребта, а внизу, у Байкала, солнце светит, и никакого снега. Вот что такое высота.

Остановился на ночёвку, не доходя до Слюдянки километра два, чтобы утром быстро выскочить в город. Поставил палатку на самом берегу речки, она шумит по камням, спать будет хорошо. Устроил постирушку (в жилуху выхожу!), натянул верёвки между деревьями и развесил свои «живописные лохмотья». Вообще-то я ещё не сильно обтрепался, не долго хожу. Носки только выбросил в костёр – от них остался один верх, подошва вся «сгорела»: шутка ли, протопали они уже километров двести, и практически всё время мокрые. Погода наконец-то наладилась, или это я ушёл из этого Богом забытого места. Прошлой ночью подул южный ветер, разогнал тучи, и день сегодня хоть и не очень жаркий, но тёплый, солнечный, тряпки сохнут хорошо. Завтра хочу из Слюдянки уехать на Кругобайкальскую железную дорогу (Кругобайкалку), на стацию Половинная, я там уже дважды бывал. Там прекрасное место: песчаная коса, тихая бухта, отдохну пару деньков, а потом буду двигаться по берегу Байкала вверх, хочу побывать в бухте Песчаной и на острове Ольхон, много про них наслышан и начитан. Такие мои планы, хорошо бы ещё погода постояла.

Ночь оказалась какой-то тревожной и показалась очень длинной, наверно, мало устал за день. Среди ночи проснулся и долго не мог уснуть. Вроде бы никого нет поблизости, но ночь наполнена всякими звуками: то что-то треснет, то пискнет, то заскрипит. Я, вообще-то, не пугливый, но заснуть долго не мог. Утром проснулся, умылся, побрился и во «всём блеске», в разбитых кроссовках (на них просто висят лохмотья) отправился в Слюдянку, она совсем рядом. Утро солнечное, все мои шмотки просохли, рюкзак полегчал – жить можно! Поезд на Кругобайкалку идёт в полдень, время есть, и я зашёл в музей «Самоцветы Байкала», а то прохожу всё мимо него, а ни разу не был. А я всё-таки немного геолог, три курса геологоразведочного факультета окончил (потом, правда, перевёлся на самолётостроительный). Музей частный, его хозяин Валерий Алексеевич Жигалов – местный житель, в прошлом – фоторепортёр, а ныне – страстный коллекционер. Общительный, весёлый, с роскошной бородой – он произвёл очень хорошее впечатление, интересно рассказывая о собранных минералах, а их здесь более десяти тысяч, практически все известные на Земле минералы: великолепные друзы хрусталя, рубины, цирконы, кальциты, мусковиты, халькопириты и пр., и пр. Красота бесподобная!

В Слюдянке зашёл на рынок, купил омулей свежих четыре штуки, буду их вечером жарить. Ещё подкупил хлеба, сыра, колбасы и взял баночку пива; потом ехал в поезде и обедал с пивом. В купе попались интересные попутчики: Виктор Ильич и Ирина Владимировна, они из Иркутского университета, преподаватели. Много знают про Байкал, прямо влюблены в него, общаться с ними было очень интересно. У них на Байкале научно-исследовательская база, они едут туда работать. Подсказали мне, что совсем недалеко от Половинной, в Шумихе, живёт писатель Олег Васильевич Слободчиков, патриот здешних мест, защитник Байкала и вообще интересный человек. Надо будет встретиться с ним, поговорить.

И вот я на берегу Байкала. Сошёл с поезда на 110-м километре, станция Половинная. На запасном пути стоит паровоз – памятник ушедшей эпохи. У Кругобайкалки богатая история. Кругобайкальская железная дорога – это часть Великой Транссибирской магистрали, строительство которой началось в 1891 году одновременно с двух противоположных сторон, от Челябинска и от Владивостока. Уже к 1898 году на пути строителей встал Байкал. Первоначально было принято решение проложить железнодорожный путь от Иркутска до Байкала по левому берегу Ангары, а через само озеро организовать паромную переправу. Но не прекращались работы по изысканиям пути вокруг Байкала, и весной 1902 года начались работы по строительству дороги, огибающей Байкал по самой кромке берега, который в октябре 1905 года был принят в эксплуатацию. Кругобайкальский участок Транссибирской магистрали называли «Золотой пряжкой на стальном поясе России». Пряжкой потому, что она соединила разорванную Байкалом магистраль, а «Золотой» потому, что по количеству разного рода работ, приходящихся на один километр пути, и по трудности их выполнения Кругобайкальская дорога превзошла все выстроенные железнодорожные пути в мире. Одних только туннелей было построено сорок, а ещё мосты, подпорные стенки, галереи. Но в 1956 году была построена Иркутская ГЭС, и часть пути, проходящая по берегу Ангары, попала под затопление. Основной путь от Иркутска на восток был проложен западнее Ангары по сложному горному рельефу, а участок железной дороги от станции Байкал до станции Култук длиной 84 километра оказался тупиковым. Сегодня Кругобайкалка объявлена памятником инженерного зодчества и является излюбленным местом отдыха и путешествий туристов из разных городов и стран. Вот и я уже в четвёртый раз приехал сюда и, Бог даст, не последний.

Выйдя из поезда, сразу направился в туннель, это самый длинный туннель на Байкале, его длина 778 метров, он, как стрела, по прямой пронзает мыс Половинный, а сразу за ним, чуть спустишься на берег, прекрасная песчаная коса, обращённая к солнцу и прикрытая от ветра крутым откосом. Народу на берегу немного, кроме меня стоят ещё три палатки. Сходил на гору за дровами, здесь народу бывает много, так что дров не так просто добыть, поблизости весь сушняк выбран. Палатку поставил метрах в восьми от воды прямо на песке, буду спать под шум прибоя. Вечером жарил омулей: нашёл решётку и на ней поджарил, получилось отличное барбекю, только я их за ужином не осилил, пол-рыбины оставил на завтра. А после ужина сошлись у костра с соседями, молодыми парами из Ангарска и Улан-Удэ. За разговорами вечерок скоротали. А потом сидел на берегу, любовался ночным Байкалом – тихо, лунно, звёздно. Сегодня День авиации, а ещё день памяти папы – я помню.

Ура! У меня выходной! Не надо никуда топать, тащить рюкзак, искать тропу и лезть по скалам. Ночь была тёплой, под шелест волн спалось очень хорошо. Волны накатываются потихоньку на прибрежный песок и шепчут, шепчут… Утром первым делом искупался, освежился, хотя в воду лезть, честно говоря, было неохота. Потом валялся на берегу, читал газеты, разгадывал кроссворды и изредка окунался в Байкал, но вода прохладная, долго не поплаваешь. Как раз напротив меня, на другом берегу Байкала, торчат трубы печально знаменитого Байкальского ЦБК, дымок идёт, значит, его ещё не прикрыли, продолжает отравлять воду и воздух. Но общественное движение против него очень сильное, думаю, что прикроют.

Пока валялся, вспомнил, как приезжали сюда компанией отдыхать три года тому назад. Первую ночь переночевали, и я рано-рано утром, пока ещё все спали, тихонько вылез из палатки, взял удочку и ушёл рыбачить. Ходил-ходил по берегу, бросал-бросал мушку – ни разу даже не клюнуло. Пошёл назад. Смотрю, мужик на лодке с моря плывёт в залив, значит, с рыбалки, сети снимал. Я к нему: «Продай рыбки!» Он с радостью отвалил мне десяток омулей, и я, счастливый, потопал на табор. А там народ просыпается, выползает из палатки – встречают рыбака, посмеиваются заранее. Но когда я небрежно достал из рюкзака и вывалил на траву рыбу – улыбки пропали, сразу рыбака зауважали. Ещё больше зауважали, когда ели уху из омулей, а ещё больше – когда вечером на костре жарили их на рожнах и ели с хрустящей корочкой, закусывая «разведёнку» (так мы называли разведённый спирт). Здесь я только под действием паров этого напитка раскололся, и было много смеха и подначиваний, но всё-таки слава настоящего рыбака носила меня на своих крыльях целый день.

А солнышко ласковое, греет нежно, ветерок гладит кожу – это награда за прошлые дни дождей и сырости. Пока валялся, на берегу добавилось народу – привалила большая группа туристов-подростков из Иркутска, человек пятнадцать. Сразу стало шумно и весело, народ молодой, голосистый, смешливый. Они занимаются в турклубе, в походы ходят организованно (не то что я – шатун-одиночка), с ними два взрослых руководителя. Мне интересно было пообщаться: где были, что видели? Туристы рассказали, что ходили в десятидневный поход по Хамар-Дабану, поднимались по реке Солзан, забирались на хребет, да попали в заросли стланика, еле выбрались. Сюда, так же как и я, приехали отдохнуть, покупаться, позагорать. Зашёл разговор о питании в походах, и от них я почерпнул много полезного для себя. Самые «выгодные» продукты (не в смысле экономии денег, а в смысле соотношения «калорийность – вес») – это орехи, сухофрукты, сушёное мясо. Тут же рассказали, как готовят мясо для похода, чтобы не портилось. Тонкими ломтиками нарезанное мясо окунают на две-три секунды в кипящий насыщенный раствор соли (каждый по отдельности!) и после этого сушат в духовке или в сушилке. Мясо получается с белым налётом соли, не портится и в каше разваривается быстро. Всё это я взял себе на вооружение, намотал на ус. Ну, а сухое молоко, яичный порошок, шоколад, талкан (ячменная мука) я и раньше брал, знаю их высокую питательность. Тушёнка и сгущёнка – это вкусно, конечно, но тащить тяжело, поэтому я их не беру.

Довалялся я до обеда, поел и не выдержал – рванул дальше, в Шумиху, к писателю. Тропа натоптана рядом с рельсами, ровная – ни вниз, ни вверх, пять километров я мигом проскочил. В этой Шумихе всего пять домов, в одном из них и живёт Олег Васильевич Слободчиков с женой. Ему 61 год, высокий, широкий в плечах, настоящий русский богатырь с окладистой бородой и голубыми глазами. Нельзя сказать, что он мне обрадовался, может, сидел работал, а тут какой-то прохожий турист отвлекает. Но не выгонять же, пригласил меня на веранду, разговорились. Я ведь впервые общался с настоящим писателем, мне было всё интересно узнать о писательском труде. Он показал мне свои книги: романы «Заморская Русь» (про Аляску), «Похабовы» (про первых поселенцев на Байкале), «По прозвищу Пенде» (тоже про освоение Прибайкалья). Олег Васильевич пишет на исторические темы, он член Союз писателей России. Я его книг не читал, не попадались, но вернусь – поищу, прочитаю. Проговорили около часа, и я откланялся, не посмел его дольше задерживать, хотя с таким эрудированным человеком приятно пообщаться.

В шесть часов вечера двинулся дальше и сразу же начал присматривать место для ночлега. Но берег очень крутой, крутизна начинается от самых рельсов, а внизу, у воды, камни, палатку нигде не поставишь. Прошёл восемь километров (каждый километр отмечен столбиком с цифрой, не ошибёшься), заметил небольшую ложбинку на горе и решил здесь тормознуться. Забрался наверх, нашёл более-менее ровное место под палатку, притоптал траву и заночевал прямо посреди густого берёзового леса. Дров полно, тихо, а на берегу ветерок приличный, видно сквозь стволы, как белые барашки бегут по Байкалу. Костерок развёл небольшой, обкопал его, чтобы пожара не устроить, сварил последнего омуля и вкусно поужинал. Солнце село, и сразу стих ветер, я завалился спать.

Проснулся в семь часов, выспался. Утро тихое, тёплое, и ночь была тёплой. На море штиль, солнце пробросило дорожку до самого берега. Я не стал завтракать (завтрак надо заработать!), а быстро собрался и тронулся в путь. Передо мной мыс Толстый громоздится огромной выпуклой горой, через него, естественно, пробит туннель. Туннель длинный, с поворотом, пока недалеко от входа – немного видно под ногами, а дальше свет слабеет, слабеет и, наконец, настаёт кромешная тьма. Иду ощупью – правая рука вытянута в сторону и скользит по стенке туннеля, а ноги поднимаю повыше, чтобы не запнуться. Иду так, пока не появляется впереди свет, идти становится легче. Стали видны стены туннеля. Они выложены гранитными плитами, плотно пригнанными друг к другу. Своды выполнены в виде параболы, это оптимальная по прочности форма: стены выкладываются с двух сторон, а сверху устанавливается замыкающий камень и конструкция держит сама себя. Каменотёсы здесь работали из Италии и Албании, видимо, хорошие специалисты, больше ста лет прошло, а вся облицовка цела, только подкоптилась немного от паровозов. Вышел из туннеля – и сразу отличное место для отдыха: столик со скамейками, полянка для отдыха. Я первым делом искупался (нагишом, конечно), позавтракал, расстелил коврик и прилёг поваляться. Посчитал километры: до порта Байкал ещё четырнадцать километров, там на пароме через Ангару – и Листвянка. Её уже видно на горизонте, мыс Лиственичный крутым быком выпирает в море. А солнце всё выше поднимается над Байкалом, надо идти, а то будет жарко. Но это гораздо лучше, чем дождь. Один час иду, потом делаю привал на час-полтора: купаюсь, загораю. И места для отдыха попадаются очень удачные: хорошие пляжи, удобные спуски к воде. Чем ближе Листвянка, тем больше людей попадается, день жаркий – приехали отдыхать.

В порт Байкал пришёл около четырёх часов дня. Крутая гора, под ней небольшой посёлок, прижатый к воде, и тупиковые пути Кругобайкалки – дальше дороги нет. Почти час сидел, ожидал паром, осматривал эти места и вспоминал всё, что с ними связано. Здесь жил и писал Валентин Распутин – «совесть земли Сибирской». Здесь же погиб другой сибирский писатель, талантливый драматург Александр Вампилов: перевернулась моторная лодка, и он утонул, совсем чуть-чуть не доплыл до берега – холодна вода байкальская. Было ему всего 35 лет.

Пока ждал паром, очень удачно познакомился с местным парнем, ему лет тридцать, зовут Ростислав. Он раньше работал проводником, водил туристские группы по Байкалу и хорошо знает эти места. Узнал, куда я иду, и подсказал, как лучше обойти непроходимый мыс Листвянский: надо в Листвянке свернуть в падь Крестовую и по ней двигаться параллельно берегу Байкала, а потом через перевал выскакиваешь опять на берег. И на карте показал мне этот путь. Вместе с ним мы переплыли на пароме исток Ангары и вместе направились в падь Крестовую. В этой пади находится знаменитая Никольская церковь на Байкале, очень древняя, Ростислав туда направлялся. Он верующий, каждый год ездит в Иерусалим и, естественно, посещает все церковные мероприятия. Я с ним вместе зашёл в церковь, благословился у Николая-угодника (икона очень древняя, XVII век) и получил помазание от батюшки. Мне дали буклет об этой церкви и молитву о сохранении в пути. Я, хоть и не верующий, не стал отказываться, противиться – зачем гневить Бога, когда отправляешься в далёкий и опасный путь? Выйдя из церкви, двинулся вверх по Крестовой пади. Сначала это была улица, потом дома кончились, и началась тайга. Дорога хорошая, по ней ходят машины, только вездеходные – очень грязно. Попалась брусника, подпитался немного; голод она не утолила, но навитаминизировался. Отошёл от Листвянки километра четыре – попался ручей поперёк дороги, как раз мне уже надо тормозиться на ночлег. У дороги останавливаться не стал – жильё близко, мало ли кто появится, а я ведь один. Отошёл вдоль ручья в чащу, где меня не видно с дороги, вытоптал пятачок в траве и заночевал.

Утром опять выбрался на дорогу и зашагал дальше. Дорога так и идёт по долине речки Крестовой: слева речка, справа гора – никуда не свернёшь. Немного прошёл от своего ночлега – наткнулся на двух мужичков бомжеватого вида, сидят на каком-то тряпье у догорающего костра, видимо, здесь у дороги ночевали. Я прошёл ходом, останавливаться не стал, только поздоровался. Это явно не туристы, вот с такими-то типами мне и не хочется встречаться. Километров через десять дорога резко пошла в гору, это перевал Чёрный. Попыхтел, попыхтел – забрался, и сразу вдоль другого ручья – вниз, вниз до самого Байкала. В устье ручья расположилась база отдыха «Вечный страдалец» (над воротами прочитал), но желающих страдать, видимо, нет, народу на ней я что-то не заметил.

В Байкале первым делом я искупался, а вторым делом стал соображать насчёт пожрать. Рядом табором стояли туристы, я к ним на костёр пристроил свои котелки. Разговорились, они из Архангельска и Санкт-Петербурга, путешествуют дикарями, уже побывали на Хамар-Дабане и Кругобайкалке, сегодня за ними придёт катер и увезёт в Иркутск. Пообедав, двинулся вдоль Байкала, впереди деревня Большие Коты. Дорога отличная, идёт невысоко над водой по склону. Кругом сосновый лес, и ветерок с Байкала, а день солнечный – прямо чувствуется, что воздух напоен сосновым ароматом. Но жары большой нет, ветерок её сдувает.

После Больших Котов тропа стала узкой и намного сложнее, в одном месте даже стоит указатель «Опасная тропа». Действительно, очень крутая осыпь из мелкого щебня и песка падает до самого Байкала, двигался по ней почти на четвереньках, припадая телом к откосу и придерживаясь рукой, потому что оступиться и посыпаться вниз – остановишься только в Байкале, а до него метров сто, не меньше. Дошёл до мыса Соболев – это огромная гора, горбом выдающаяся в море, обойти её можно только поверху. Вот я и карабкался на неё сначала вверх, потом вниз, целый час ушло.

Интересно, что скалы здесь не сплошной камень-монолит, а крупная обкатанная галька, которая залита какой-то грязью, и всё это окаменело, получился конгломерат. Причудливые скалы из конгломерата серо-бурого цвета, фантастические нагромождения – очень красиво! С высокого берега мне хорошо виден Хамар-Дабан на противоположном берегу Байкала, там гремит и сверкает гроза. Как хорошо, что меня там уже нету!

А тропа бежит дальше вдоль Байкала, идти по ней хоть и не легко, но интересно. Она почти всё время идёт над водой на высоте метров 50 – 100, иногда спускается на берег, на отмель. Местами, где ровный откос, тропа идёт ровно над Байкалом, а где нависают скалы – тропа скачет по ним то вверх, то вниз, совершая иногда крутые пируэты. Дошёл до Чёртова моста – знаменитое место, много про него страхов начитался. Подходишь к нему – всё, тропа упирается в отвесную скалу, дальше прохода нет. Но когда подойдёшь ещё ближе, вплотную, заметишь нишу, а под ней карниз, по которому и проходишь над пропастью лицом к скале и распластав руки. Вниз не посмотришь, и это хорошо. Бытует рассказ о том, что когда-то на этом карнизе столкнулись нос к носу медведь и безоружный человек. Встреча произошла в сумерках, они замерли и стояли друг против друга какое-то время. Первым не выдержал медведь, он попытался развернуться и сорвался, разбился. Об этой встрече человека с медведем напоминает название – Чёртов мост. Я его благополучно миновал и топаю дальше. Фотографировать хочется на каждом шагу, такая красота кругом! И Байкал, когда идёшь над ним, излучает такую энергетику! Чувствуется его мощь, его громадность. Исчез из виду другой берег – Байкал расширился, и это огромное море прямо дышит силой, мощью, всей своей громадой воды.

Дошёл до пади, называется Нижняя, у меня здесь запланирован ночлег. На берегу познакомился с молодыми людьми – Ульяной и Евгением, они приплыли сюда из Иркутска на катере отдохнуть на выходные, собирались уже двигаться к дому, сидели перекусывали. Угостили меня чаем с бутербродами – я не смог отказаться, есть уже сильно хотелось, дело к ужину. Очень хорошо поговорили, девушка попробовала мой рюкзак – взяла его на спину – и ужаснулась: как с таким идти? А вот иду, килограммов двадцать тащу. Палатка, спальник, топор, еда, посуда, одежда и ещё всякая мелочь, без которой не обойтись – вот и набирается.

Ночевать ушёл от берега метров на двести, нашёл отличную стоянку – кругом сосны, сухо, чисто и дров навалом. Но жечь большой костёр здесь не стал – национальный природный парк, разведение костров вообще запрещено. Костерок развёл небольшой, сварил ужин и сразу засыпал угли землёй (от греха подальше). Только залез в палатку ночевать – и тут такое началось! Резко, в одно мгновение, налетел шквальный ветер, да такой порывистый: то затихнет, а то как даст-даст – бедная моя палатка того гляди сорвётся и улетит. Давай я её срочно укреплять, ставить недостающие оттяжки, а то обычно обхожусь всего двумя. А потом начались гроза, ливень, громыхало здорово. Так под этот грохот я и заснул.

Лежу в палатке, проснулся, вылезать неохота – на улице накрапывает дождь, стучит каплями по палатке. Ветер вроде поутих, но тучи по небу бродят – сыплют дождём. Я уже от дождика отвык, целых шесть дней было сухо, без дождя, опять в сырость идти не хочется. Но куда деваться? Слышно, как в берег Байкала бухают волны, а до него метров двести, значит, штормит хорошо. Интересно, как вчера добрались до Иркутска мои собеседники – Ульяна и Евгений, на Байкале в такой шторм попасть не дай бог!

Пока я завтракал, не спеша собирался, короче, тянул резину, дождь прекратился, и я двинулся дальше. Тропа после ночёвки пошла отличная – появилась прибрежная терраса, и тропа ровненькая идёт над обрывом – хоть боком катись! Прошёл мыс Большой Кадильный, на нём причал, несколько изб стоят, но людей не видно, только собаки полаяли немного. Назвали мыс так потому, что раньше здесь обжигали известняк, и эти печи дымили день и ночь, кадили, далеко было видно, вот и назвали – Кадильный. Дальше тропа превратилась вообще в дорогу с двумя колеями, но ненадолго, до следующего мыса, километра на три. На этом мысу находятся пещеры, так по этой дороге возят туристов от причала до пещер. Я тоже сходил к этим пещерам, оставил рюкзак и поднялся на гору посмотреть, что за пещеры. Увидел две – ничего особенного: маленькие, грязные, какие-то неуютные, зайти в них можно только ползком. Я, конечно, не полез, посмотрел и вернулся.

На поляне встретил туристов из Воронежа, восемь человек. Они пришли из бухты Песчаной, куда и я хочу попасть. Они мне рассказали, как туда идти. Тропа по берегу не везде есть, местами надо обходить прижимы прямо по тайге, далеко от берега. Меня эта встреча сильно воодушевила. Раз они прошли – я тоже пройду! И я бодро зашагал дальше.

Тропа набитая и очень популярная у туристов, даже иностранных. Встретил двух туристов из Австралии – женщина лет 40 и с ней дедушка с белой бородой, как потом выяснил, ему 75 лет. Их ведёт проводник, молодой парень, который держится поодаль, видимо, чтобы не мешать им наслаждаться природой. Мы идём попутно недалеко друг от друга, я вижу, как иногда дедушка останавливается, поворачивается лицом к Байкалу, вздымает руки к небу и оглашает окрестности дикими воплями, типа тарзаньих, видимо, от избытка чувств. Мы с ними вместе обедали, как-то объяснялись жестами, но без знания языка много не наговоришь. Ещё встретил парочку из Испании, молодые парень и девушка, с ними две собаки, эти идут без проводника, с картой и навигатором. Вот и все мои встречи сегодня на тропе, которая называется ББТ – Большая Байкальская Тропа.

В шесть часов вечера дошёл до Большого Голоустного и сразу на околице увидел магазин «Причал». Что ж, «причалил», подкупил продуктов и съел мороженое – мой любимый деликатес! Потом двинулся на другой конец села, это километра три. Остановилась около меня иномарка, мужичок, в годах уже, предложил подвезти, едет в Иркутск. В Иркутск мне пока не надо, а до мостика через речку Голоустную доехал. Дальше надо искать тропу в бухту Песчаную, и здесь мне помог бывший егерь этого района. Его усадьба стоит на отшибе, рядом с учебным полигоном Иркутского госуниверситета. На мой стук он вышел за ворота – сильно пожилой, но коренастый, крепкий ещё. Поворчал немного: «Идут все, идут, и никто не возвращается. Куда идут?» Но куда идти, показал.

Дорога начинается прямо за его домом, метрах в ста, уходит влево по лощине и медленно поднимается вверх. Вдоль неё даже тянется линия электропередачи. Примерно через километр стоит большая лиственница, и дорога расходится на три – идти надо по правой (мне это егерь рассказал). И я пошёл – всё сходится.

Я так подробно описываю некоторые места, чтобы, если кто пойдёт этим путём, мог руководствоваться. После развилки у большой лиственницы тропа спустилась к речке Голоустной, прошла немного вдоль неё и свернула в распадок. И здесь мне попался хороший знак – вкопан столб и на нём указатель: «Экологическая тропа. Большое Голоустное – 5 км (стрелка влево), бухта Песчаная – 35 км (стрелка вправо)». Ура, я на верном пути! Настроение сразу подпрыгнуло, а то вечереет, глухомань кругом, погода портится – не очень весело. Да ещё слова лесника запали в голову: «Идут все, идут, и никто не возвращается». Стал присматривать место для ночлега: распадок мрачный, узкий, по бокам густо торчат скальные утёсы – останцы. Но делать нечего, надо останавливаться на ночлег. Увидел лужу с дождевой водой на дороге и около неё тормознулся. Выбрал место поровнее, притоптал траву и поставил палатку. Вокруг торчит много сухих тонких лиственниц, как пики, я их натаскал на дрова и распалил весёлый костёр. Воды начерпал кружкой из лужи (она отстоялась, прозрачная), сварил суп из пакета и чай из шиповника. Место мрачное, неуютное, но надеюсь, что к костру «миша» (медведь) не рискнёт подойти, поэтому я поужинал и завалился спать.

Утром встал, осмотрелся – глухомань! – и, первым делом, вырубил себе мощную палку, буду обороняться от медведя; нападёт – засуну ему в глотку. Потом собрался и пошёл дальше, вверх по ущелью. Места, конечно, дикие – тайга, глушь, скалы, как жандармы, нависают то слева, то справа. Я иду и стараюсь больше шуметь, чтобы далеко было слышно, что Я иду. Иду, ору песни, чаще других вот эту:

Тропа поднялась на перевал – здесь опять стоит указатель на бухту Песчаную, но до неё уже осталось 25 километров (было 35). Отдохнул на перевале и пошёл вниз, к Еловке. Еловка – совсем небольшая речка, даже, я бы сказал, большой ручей, я его легко перемахнул вброд по колено и по левому берегу двинулся вверх по течению. Тропа нормальная, видна хорошо, идёт рядом с водой и не теряется. От самого Большого Голоустного на тропе лошадиные следы, двое едут на конях впереди меня, явно, что это местные, но мне с ними встречаться не хочется, мало ли, что за люди. Попадутся какие-нибудь алкаши, готовые за бутылку порешить человека – и всё! Глухая тайга, никто никогда меня здесь не найдёт.

Прошёл час вдоль Еловки – ручей раздвоился и тропа тоже. Попробовал пойти по левой, немного прошёл – увидел вдали зимовьё, лошади стоят рядом, значит, мои попутчики сюда и шли. Я не стал обнаруживать себя (зачем рисковать?), а вернулся на развилку и зашагал направо, на северо-восток (сверился по компасу, солнца не видно). И тут пошёл дождь, да такой хороший – пришлось встать под берёзу и пережидать его. Переждал и пошёл дальше – собирать воду с кустов, лес-то весь мокрый; чуть заденешь ветку – вся вода на тебя.

Тропа медленно поднимается на Приморский хребет, тайга вокруг всё угрюмей и угрюмей, попадаются скальники, мелкие озерки, заросли кустарников. Ручей исчез, и даже ложбинки не осталось, значит, я уже иду по хребту. Шёл-шёл и упёрся в поваленную сушину, а на ней топором крупно вырублено: БАЙКАЛ и стрела вправо. Всё правильно, про это место мне говорили туристы из Воронежа два дня тому назад и даже показывали фотографию, где они сидят на этом дереве. Пошёл вправо, по тропе, она с затёсами, нигде не теряется, только мрачная какая-то: мох на деревьях висит клочьями, каменюки торчат, покрытые мхом, да глянцевые листья бадана хрустят под ногами. Неожиданно в этой глуши встретил парня – идёт навстречу с небольшим рюкзаком, собирает кедровые шишки по пути. Остановились; он с Украины, зовут Дима, уже месяц путешествует по Монголии и Восточной Сибири. Сейчас идёт в Большое Голоустное, там должен встретиться со своей девушкой. Я с уважением посмотрел ему вслед – смелый пацан!

Вскоре тропа пошла резко под гору, и по распадку я выскочил на Байкал, это мыс Средние Хомуты. На берегу дом лесничего, какой-то навес типа беседки, ветрено, сыро. Залаяла собака, из дома вышел лесничий с ружьём, ближе оказалось, что это женщина, но какая-то неприветливая, видно, ей туристы эти надоели. Спросил у неё насчёт переночевать, она показала на хибару – можешь располагаться, пятьсот рублей в сутки. Заглянул я в неё – голая, холодная, неуютная, дров нету, мне она не понравилась. Развернулся, ушёл.

Набрал в котелки воды из Байкала и ушёл по тропе, по которой пришёл, метров на триста в глубь тайги (чтобы леснику меня не было видно), расположился прямо на тропе. Раскочегарил костёр, благо что сушняка здесь навалом, и кругом всё сырое после дождя (пожара можно не опасаться), натянул верёвку между деревьями – буду греться и сушиться. Согрелся хорошо – костёр добрый, а вот насчёт подсушиться – не получилось, одежда больше мокнет, чем сушится, так как с небольшими перерывами идёт дождь. Недалеко отсюда, когда присматривал место для ночёвки, наткнулся на большие кости: рёбра, мослы. А чуть дальше увидел построенную вышку и всё понял: это охотники на медведей строят такие скрадки и кладут приваду – пропащую корову или лошадь. Потом залазят на вышку и сидят, дожидаются, когда медведь придёт на запах тухлятины, здесь они его и встретят полновесной пулей. Чтобы ко мне ночью «миша» не пришёл, перед тем как спать, я закатил в костёр пару брёвен потолще, будут шаить до утра – и мне спокойнее.

Утром проснулся – дождя нет, всё прекрасно, я вышел на берег Байкала и потопал дальше, к бухте Песчаной. Сначала пошёл у воды, береговой полосой, но метров через триста уткнулся в отвесную скалу, спускающуюся в воду. Попробовал пройти под ней по воде, но глубина дошла до пояса, а дальше ещё глубже, так что пришлось отступить, я не Ихтиандр. Вернулся назад (здесь на берег не подняться, круто), встал на тропу, и она меня сразу понесла в поднебесную высь обходить скалы. Первую скалу обходил ровно час, спустился в распадок; и снова круто вверх – следом другая скала. Байкала хоть и не видно, но он рядом, до него рукой подать – слышно, как чайки орут, видимо, делят добычу. Тропа здесь малохоженая, туристы ходят редко, и более опасная. Иду осторожно, «на мягких лапах», оступиться или запнуться здесь нельзя – чревато. В одном месте на краю тропы лежал камень, я его спихнул ногой вниз – долго-долго он катился, набирая скорость, потом скрылся за выпуклостью берега, и уже не видно было, а только слышно, как он плюхнулся в воду. Высоко! Так что вестибулярный аппарат здесь тренируется отлично, а также сердечно-сосудистая система (вверх-вниз), опорно-двигательный аппарат и всё остальное. Хорошо ещё, что с неба не капает, а то по мокрым камням идти было бы намного сложнее.

Ближе к обеду совсем распогодилось, выглянуло солнце. Я уселся на вершине очередной «горушки» на тёплом валуне отдохнуть. Кругом такая благодать! Байкал плещется где-то внизу, метров триста-четыреста, слышен только прибой. Лес вокруг сосновый, целебный, пропитан скипидарным духом: дышишь – не надышишься; ласковый ветерок с моря обвевает, холодит кожу. Дали скрываются в сиреневой дымке, но уже показался Бакланий камень (утёс, выступающий из воды), а за ним видна бухта Песчаная – цель моего путешествия.

После этого привала тропа спустилась вниз – и пропала. Пришлось идти по камням у самой воды, на камнях тропу не увидишь. Попался прижим – прошёл его бродом, глубина – почти по пояс, маленько низ рюкзака намочил. Остановился пообедать – достал все вещи из рюкзака, палатку, спальник, разложил их на солнце на горячих камнях – пусть подсохнут, сухие легче нести. Сам искупался и повалялся, позагорал, перекусил и с новыми силами двинулся дальше. Путь нетрудный, ровный, только что по камням, да иногда приходится некоторые участки преодолевать бродами, но когда тепло, то это даже приятно, освежает. Навстречу мне попалась семейная пара, Владимир и Ирина, иркутяне, отдыхают на базе «Байкальские дюны» в бухте Песчаной. Посидели, поговорили. Он бывший геолог, тоже любит экстремальные маршруты, рассказывал мне, как нынче с Шумака до Аршана (это в Саянах, я там бывал) дошёл за два с половиной дня, а это больше ста километров. Круто! Вот такие интересные люди мне попадаются.

Не доходя с километр до Бакланьего камня попалась отличная стоянка – на сухой полянке в десяти метрах от воды построены и скамейки, и столик, и навес. А ещё вокруг море грибов, растут прямо под ногами, я набрал полный пакет. На ужин я их нажарил с луком (хорошо, что у меня есть бутылочка подсолнечного масла), так вкусно получилось – ум проглотишь! А после ужина сидел за столиком, писал дневник и любовался природой. Красиво вечером на Байкале! Ветер стих, на море штиль, и гладь воды, как зеркало, отражает прибрежную тайгу. Только чайки кричат на Бакланьем камне, мне хорошо их слышно даже здесь, за километр. Буду сегодня спать под их галдёж.

Всего час понадобился мне утром, чтобы доскочить до бухты Песчаной. Перед ней есть совсем маленькая бухта Академическая: кусочек песчаного пляжа под скалой и на нём ни одного следа, чистота прямо стерильная. Я не удержался, искупался, и оставленные мною следы известили, что здесь уже ступала нога человека. Перевалив через бугор, поросший соснами, я очутился в бухте, про которую много читал, картинки которой разошлись по всему миру как визитная карточка Байкала. Дуга песчаного пляжа с двух сторон ограничена живописными скалами – Большой и Малой Колокольней, по склону «шагают» ходульные деревья – ветер выдул песок из-под сосен, и они стоят на своих корнях, как на ходулях, в метре от земли. Здесь построены две турбазы: старая – «Бухта Песчаная» и новая, элитная – «Байкальские Дюны». Я зашёл в контору «Бухты Песчаной», поинтересовался условиями, ценами, купил видеофильм про Байкал. Здесь же мне подсказали, что сегодня, в четыре часа дня, будет последний теплоход в Иркутск, навигация закрывается, и все работники турбазы отчалят, останется только охрана. Это меня совсем не обрадовало, я ведь собирался отсюда на теплоходе уйти на остров Ольхон, там ещё побывать. Что ж, придётся туда пробиваться другим путём. Ещё мне там предложили книжку про Байкал – и я её приобрёл.

Забегая вперёд, скажу: эта книжка сыграла главную роль в моей «кругосветке» вокруг Байкала, благодаря ей я и загорелся идеей обойти весь Байкал. Книга эта – «Вокруг Байкала за 73 дня», написал её Эрик Бутаков. В 1992 году два парня из Иркутска, молодых и амбициозных, решили обойти Байкал в как можно кратчайший срок, чтобы попасть в Книгу рекордов Гиннесса. И обошли. А потом один из них написал книгу – как они шли, что пришлось пережить и чем всё это закончилось. Прочитав её, я подумал: «Они смогли, а я чем хуже?» Увидеть весь Байкал – заманчивая цель, а покорить этот маршрут – занятие, достойное мужчины. Конечно, у меня возраст (всё-таки 64 года), но мне ведь не надо ставить рекорд, я буду идти по частям, каждый год понемногу. Лет за десять обойду. С этого и началось моё уже целенаправленное путешествие вокруг Байкала.

Возвращаюсь к дневнику. Народу в бухте Песчаной почти нет, конец августа, все разъехались. Я по тропинке через дюну перешёл в бухту Бабушка, она совсем близко, десять минут ходьбы. Бухточка просто сказочная – маленькая, уютная, по сторонам закрыта от ветра скалами, пляж – мелкие плоские камешки, как будто отсортированы по размеру, один к одному. Строений здесь никаких нет, люди приходят сюда купаться и загорать. Посреди пляжа лежит толстое бревно, целая колода, её давно здесь замыло песком. Я удобно на ней расположился, пообедал остатками каши, которую варил утром, и сразу увлёкся чтением своей новой книги. Байкал плещется у моих ног в буквальном смысле слова (в двух метрах), свежий ветер завивает белые барашки на волнах, а волны синие-синие – так красиво! Как на картине! Купаться что-то не хочется, вода довольно прохладная, и мне не жарко. Подошли вчерашние знакомые, Владимир и Ирина, подсели ко мне на бревно, и мы проговорили с ними часа два – интересные люди! Они иркутяне, но сейчас живут в Новой Зеландии, у них там взрослый сын. Каждое лето приезжают отдыхать на родину, в Иркутск, путешествуют. Владимир заинтересовался моим походом на Патовое нагорье, он там не был, теперь, возможно, пойдёт. Обменялись с ним координатами, может, когда и пересечёмся.

Теплоход пришёл точно по расписанию, в четыре часа, приткнулся носом в песок, сбросили трап на берег – длинную доску с поперечными рейками, и все пассажиры (и я в том числе), балансируя, поднялись на борт. Плыть мне недалеко – до Большого Голоустного, откуда начиналась моя тропа в бухту Песчаную. День солнечный, свежий ветер с северо-востока, Баргузин, закручивает белые барашки на синих волнах, а мимо проплывают берега, по которым я тащился с рюкзаком, кое-где видна даже ниточка тропы. Красота! Всё время я простоял на палубе, наслаждаясь байкальским простором, и вот уже причал, шаткий трап, и я снова на твёрдой земле. Весь путь, который у меня занял больше двух дней, теплоход проскочил за 45 минут.

И опять я в Большом Голоустном, опять иду через всё село к мостику через речку, чтобы там поймать попутку и уехать в Иркутск. Ну а если не удастся, отойду пару километров от села и заночую, утром будет автобус – уеду на нём. Мне повезло – буквально через десять минут остановилась иномарка, небольшая, типа нашего «запорожца», за рулём молодая женщина лет тридцати пяти, а на переднем сиденье мужчина, пожилой уже, сидит спит. В разговоре выяснилось, что это невестка везёт пьяного свёкра с рыбалки. Тот приехал на Байкал, «нарыбачился» хорошенько и позвонил домой, чтобы за ним приехали, это 120 километров от Иркутска. Она (невестка) думала, что мигом обернётся, поехала за ним, оставила дома маленького ребёнка шести месяцев и ещё двоих побольше. А дорога убитая – стиральная доска; она пробила одно колесо, потом запаску, на ободе тащилась километров сорок до шиномонтажки. Там ей подладили одно колесо, ещё одно какое-то не совсем родное она купила про запас, короче, ехала эти 120 километров до 5 часов вечера. И вот на обратном пути подобрала меня.

Через двадцать километров колесо, которое ей отремонтировали, снова спустило. А у неё нет баллонного ключа, чтобы сменить колесо, давай голосовать – просить ключ. Машины здесь ходят нечасто, но повезло, мужик остановился, дал ключ. Колесо я заменил, да оно не совсем родное, гнёзда под гайки маленько не такие. Затянул я гайки до конца, но проехали немного – гнёзда подразбило, колесо стало стучать. Давай опять голосовать, просить баллонный ключ. Ещё одна добрая душа нашлась, остановилась. Подтянули, едем тихо, километров двадцать-тридцать в час, боимся за колесо. Ещё этот пьяный свёкор нет-нет проснётся, хлебнёт пива и начинает учить, как водить машину, короче, капать на мозги. Девчонка и так вся на нервах, дома ребёнок грудной целый день без матери (правда, он искусственник), да ещё этот пьяный свёкор, она ему грубо не может ответить, а он заснёт – то ей на плечо навалится, то за рычаг скоростей схватится, мычит что-то нечленораздельное. Вот она, долюшка женская! Короче, приехали кое-как в Иркутск пол-одиннадцатого, темно уже, я попросил её высадить меня поближе к автовокзалу, так она подвезла меня прямо к нему, мол, ей всё равно какой дорогой ехать. Расстались очень тепло, я ей совал деньги – не взяла ни в какую.

Автовокзал уже закрыт, откроется в шесть часов утра. Я закинул свой рюкзак за спину и пошёл по ночному Иркутску на железнодорожный вокзал, по самому центру, по улице Карла Маркса. Лето, тепло, ночная жизнь кипит, молодёжь гуляет, сидит в кафешках, развлекается. Полюбовался цветным фонтаном, красочной расцветкой улиц. Дошёл за пятьдесят минут, время засёк, чтобы ориентироваться и завтра прийти на автовокзал к началу работы.

Дожидался утра на железнодорожном вокзале. Сначала перекусил, потом хотел почитать, но не получилось. Разговорился с соседкой по лавке, она оказалась тоже из Новосибирска, инструктор по йоге. Едет на Ольхон, там ещё более крутой инструктор из Москвы будет проводить с ними занятия. Потом к нам подсели два испанца, она с ними вместе ехала в поезде. Они по-русски ни слова, но кое-как мы поняли, что они едут в Листвянку, чтобы дойти оттуда по берегу Байкала до Больших Котов (я там проходил). Вот мы сидели и пытались с ними объясняться с помощью жестов и всяко-разно. Получалось смешно. У них палатки нет, взяли с собой зонтики, показывали, как они будут ночевать под зонтиками, и хохотали при этом заразительно. Они такие эмоциональные, говорят быстро, громко, жестикулируют, смеются на весь вокзал – ну какой тут сон? Так глаз и не сомкнул.

Полшестого подорвался – и на автовокзал. Автобус на Хужир, центр Ольхона, идёт в 8 часов, но билетов в кассе нет. Подошёл к водителю, договорился, что подсадит меня за углом, за наличный расчёт. Так и доехал. До Хужира 290 километров: 225 – асфальт, остальное – гравийка, довольно разбитая.

Остров не произвёл на меня никакого впечатления (может быть, после того, что я уже видел на Байкале), да я по описаниям и не ожидал увидеть здесь что-то особенное. Холмы, голая степь, крутые обрывы в море, а под обрывами песчаные пляжи – типичный пейзаж Ольхона. Дороги пыльные, да и без дороги можно идти или ехать, куда хочешь – земля твёрдая, трава низкая, никаких препятствий. Климат здесь сухой, солнечных дней больше, чем где-либо, поэтому и стремится сюда народ на отдых.

Около трёх часов дня я вышел из автобуса в Хужире и направился на север. По карте посмотрел, где лес подходит к берегу – это урочище Песчанка, до неё километров двадцать, туда и рванул. Местность волнистая, безлесая, видно далеко. Намечаю себе ориентир на горизонте – и шурую по прямой, только ветерок обвевает. Весь берег туристами (вернее, отдыхающими) освоен капитально. Люди, приезжают на машинах, ставят палатки и отдыхают, то есть привозят с собой пиво-водку-лимонад, забрасывают их в сетках в Байкал (чтобы охладить), а потом выпивают, сидят на раскладных стульчиках и беседуют, беседуют… Иногда купаются, но вода прохладная, желающих немного. Я в уютной бухточке сделал привал, тоже искупался, освежился немного, а то иду быстро, в темпе, пропотел под рюкзаком. И дальше – в путь, надо до темноты дойти до леса, чтобы ночевать с костром. Слева у меня пролив Малое Море, который отделяет Ольхон от материка, за проливом по берегу тянутся красивые белые горы, изрезанные тёмными ущельями, и за эти горы падает солнце, придавая всей этой картине багрово-розовый оттенок – глаз не оторвать!

Около восьми часов вечера дошёл до леса, спустился к самой воде и стал присматривать место для ночлега. Чистый, ровный пляж, лиственничный лес вдоль него, мусорные урны равномерно стоят по всему берегу – это и есть Песчанка. Народа уже не сильно много, сезон заканчивается, так что мне не пришлось долго искать место под палатку, установил её между деревьями по соседству с другими вигвамами. Пошёл в лес за дровами – Боже мой! – россыпное месторождение туалетной бумаги, весь лес усеян разноцветными вкраплениями, следами цивилизованного отдыха. Я, слава богу, на мину не наскочил и не подорвался, вернулся с дровами и живой. Сварил какао из шоколада и сухого молока, супчик из пакета, поел с сухарями – ужин получился на славу. Посидел немного у костра, посмотрел карту, пописал дневник. Завтра хочу пересечь остров, уйти на восточный берег, по карте туда есть тропа. Ольхон в длину 71 километр, а в ширину – 10–15, освоена и заселена только его западная часть вдоль пролива Малое Море, а восточный берег крут и дик, мало кто там бывает. Вот туда я и собрался.

Утром увидел своих соседей из палатки рядом, вечером она была застёгнута и никого не было. Это оказались туристы из Москвы, велосипедисты, их трое, привезли с собой велосипеды (самолётом) и путешествуют на них. Вчера вечером они уезжали на северную оконечность острова – мыс Хобой (в переводе с бурятского – клык), вернулись очень поздно, я уже спал и не слышал. Утром познакомились, поговорили. У них хорошие фотоаппараты, они много фотографируют, всё подряд, хотя ничего особенного (в смысле природы) здесь нету. Подарили мне сувенир острова Ольхон – срез лиственницы, а на нём природа вывела замысловатый орнамент. Я посмотрел их велосипеды – они их усилили для дальних путешествий, приделали сзади с двух сторон специальные багажники для рюкзаков – внушительные аппараты получились!

Ну а я долго собирался, укладывался, уже после двенадцати часов только тронулся в путь, на другой берег острова. День тёплый, тихий, и всё бы ничего, только мошкара заедает – летает какая-то мелкая, но въедливая. Первый раз столкнулся с ней здесь, на Байкале, видимо, это от коров. Коров здесь много, ходят одни, без пастухов, оставляют после себя везде лепёхи, вот мошкара и развелась. Приходится мазаться репеллентом.

Тропу я нашёл: не тропа, а целая дорога идёт в поперечном направлении, я по ней и потопал. И очень удачно встретил группу туристов, они шли как раз оттуда, куда я направляюсь. Они мне подсказали, что с этой дороги надо будет свернуть, и сказали, где: будет большая поляна в лесу, и как только она кончится – будет незаметная тропка вправо, идти надо по ней. Что я впоследствии и сделал и безо всяких блужданий через два часа оказался на берегу Байкала. Весь путь мой проходил по тайге, пересекал хребет, который тянется через весь Ольхон. По пути подпитался брусникой, она уже поспела. Тайга хоть и глухая, но шёл совершенно спокойно, медведей здесь нет, последнего убили сто лет тому назад.

Спуск к Байкалу был довольно крутым, по мрачному извилистому ущелью с камнями, буреломом и обгорелыми деревьями – года два тому назад здесь бушевал пожар. Вышел на берег – тихо, сумрачно, дымка висит над морем, но дождя нет. Берега противоположного не видно, зато плавают две нерпы – то нырнут, то вынырнут. Как раз против этого места, где я стою, находится самое глубокое место Байкала – 1637 метров, на карте обозначено. Берег здесь безлюдный, нехоженый, круто падающий в Байкал, цвета окружающей природы мрачные, серые, и мне стало как-то неуютно находиться здесь, захотелось побыстрее покинуть это место, хотя причин бояться чего-то и нету. Ладно, переночую и завтра утром рвану назад. Набрал дров побольше, устроил табор, хотя на таком крутом склоне найти более или менее ровное место было непросто. Мрачное настроение своё немного разбавил шикарным ужином – жареными рыжиками. Пока шёл сюда – набрал рыжиков: маленьких, красивых, с кольцевыми полосками на шляпках. Их бы засолить – да на закусочку! Но для засолки нет условий; ничего, жареные с лучком – тоже неплохо. Поел рыжиков, запил сладким какао и ещё засветло завалился спать – заката здесь нет, любоваться нечем.

Зато утро встретило меня великолепным рассветом. Солнце вставало из моря, медленно выплывало из-за горизонта и прочертило огненную дорожку до самого берега. Я быстренько достал свой фотик и успел сделать несколько кадров прямо против солнца. А потом быстренько собрался и тронулся в обратный путь – опять по крутой расщелине, только теперь вверх, а не вниз. Час занял у меня подъём на хребет, и, пока я поднимался, не заметил, откуда приползли тучи. Такое впечатление, что опять наступила ночь. Высота более тысячи метров, и тучи, видимо, наползли прямо на гору, я оказался внутри. Остановился, успел надеть плащ на себя и накидку на рюкзак – и стихия разразилась! Над головой гремит, вспышки молний одна за другой на мгновения выхватывают окружающую картину из мрака, да ещё дождь хлещет, как из ведра, – полный джентльменский набор. А я стою на тропе и пережидаю всю эту стихию, под дерево встать не рискую – опасно.

Но всё когда-нибудь кончается, кончился и дождь, я зашагал дальше. Иду, шлёпаю в кроссовках по лужам, только брызги разлетаются по сторонам. Вернулся на свою прошлую стоянку, где остались велосипедисты, дождик всех намочил, сидят нахохленные. Я пошёл в лес, добыл дров побольше и, несмотря на сырость, распалил хороший костёр, это я умею. Народ к теплу подтянулся – стало веселее. Сварил кашу на обед, пока варил – подсушился немного, привёл себя в порядок. Дождик периодически накрапывает, но это уже семечки, такой нам не страшен. Программу я свою выполнил, надо выбираться в сторону Иркутска да ехать домой. И тут мне повезло. Смотрю, одни из соседей, парень с девушкой, собирают шмутки, грузят в «ниссан». Я к ним:

– Вы в Иркутск?

– В Иркутск.

– Возьмёте?

– Садись.

Я свой рюкзак закинул – и мы помчались. Вернее, прежде чем помчаться, надо было преодолеть подъём на берег, а он крутой, глинистый, после дождя раскис, машина елозит, её стаскивает то в одну, то в другую сторону. Но парень – молодец: включил оба моста и как дал гари! Бедную машинёшку швыряло между деревьями, того гляди прилепит к сосне, она летела вверх, как пуля, а я вцепился в переднее сиденье и аж вспотел от напряжения. Это было что-то с чем-то, ралли «Париж – Дакар» или вроде этого. А потом ещё пятьдесят километров мчались по раскисшей дороге – где по наезженной, а где напрямик, по траве. Подъёмы, спуски, лужи на пути – всё проскакивали на скорости, только шматки грязи разлетались по сторонам. Когда подъехали к паромной переправе, на машину было жалко смотреть – сплошной комок грязи. Удачно, без очереди переправились через пролив Ольхонские ворота, подъехали к воде и немного обмыли стёкла и фары, пригодился мой котелок. А погода ещё ухудшилась: подул северный ветер, резко похолодало, так что вовремя я сматываюсь отсюда. 260 километров от переправы до Иркутска мы промчались меньше чем за три часа и полдесятого вечера были в городе. Всё, поход закончен!

Я опять в Слюдянке. Сижу на берегу Байкала и созерцаю гладь озера, в которой отражаются облака и прибрежные горы. Погода тихая и в меру тёплая, нет той изнуряющей жары, которая мучила два месяца в Новосибирске. Лёгкий ветерок навевает с озера прохладу, а солнышко ласково пригревает. Красота! Сижу, жду своих попутчиков из Владивостока, они приедут в 5 часов вечера.

Познакомились мы по переписке. После моего прошлогоднего похода на Байкал я написал и послал в ЗОЖ небольшую заметку о своём путешествии, так сказать, поделился. А поскольку в этой газете все материалы печатаются с адресами авторов, то после публикации ко мне посыпались письма, всякие разные: и «давайте познакомимся», и «возьмите меня с собой», кто-то делился своей судьбой, изливал душу, а свидетели Иеговы обещали райскую жизнь на Земле. Одно письмо было из Владивостока от Людмилы, возраст она не написала, но я понял, что в годах уже, пенсионерка. Она предлагала объединиться и в конце июля сходить на Шумак, в Саяны. Их трое, все бывалые туристы, облазили всё Приморье, а про Шумак они наслышаны, это прямо мечта всей жизни – там побывать. А поскольку Вы, Олег Яковлевич (то есть я), в этих делах (то есть в бродяжьих) калач тёртый и там уже бывавший, то не согласились бы Вы любезно пойти с нами, как бы за старшего, одним нам как-то боязно. С уважением – и всё прочее. А я, надо сказать, на Шумаке (это в Саянах) бывал уже дважды, оба раза шёл туда разными путями, с разных сторон, а, будучи последний раз, встретил там туристов из Ижевска, они пришли на Шумак ещё другим путём – через перевал Хубыты и перевал Четырёх. Я по карте посмотрел их маршрут, и мне в голову запало – покорить эти два перевала, где редко кто ходит. А тут как раз представляется случай. И я ответил, что «да, согласен, только пойдём нехоженой дорогой, через два перевала, путь трудный и опасный, но так как вы туристы бывалые, то думаю, это будет вам по плечу, готовьтесь, собирайтесь». После этого мы по телефону согласовали день встречи, и вот теперь встречаемся.

Я очень хорошо доехал на поезде до Слюдянки. Вагон новый, с кондиционером, проводники вежливые и попутчики интересные. Почти весь вагон занимали школьники-старшеклассники, они едут во Владивосток, в пионерлагерь «Океан». В моём купе оказалась одна из сопровождающих, которая занимается туризмом. Увидела мой огромный рюкзак, и мы сразу нашли общий язык. А потом к нам присоединился ещё один турист – из Смоленска, зовут Иван. Он был на Алтае, а сейчас едет в Иркутск, и там они соберутся группой и тоже пойдут на Шумак. Я посмотрел его рюкзак – тот намного тяжелее моего, хотя он по возрасту не на много моложе меня (61 год), видимо, любит путешествовать с комфортом, а комфорт этот приходится тащить на себе. Смотрели карты, делились своим опытом, пройденными маршрутами и будущими. Этот Иван побывал в Эмиратах, в Мавритании, на Сейшельских островах, всё это благодаря своей дочери, она у него переводчик, мотается по всему миру, и он к ней наведывается. Интересный мужик – смелый и разносторонний, я таких уважаю.

В Слюдянку прибыл в одиннадцать часов, из вагонов вывалило много людей с огромными рюкзаками – свой брат, турист. Все идут на переходной мост, его не миновать, а там уже встречают местные ребята-водилы, увезут кому куда надо. Я сразу договорился с одним, что в пять часов вечера, как подойдёт поезд, он нас отвезёт в Нилову пустынь (оттуда начинается пешая тропа на Шумак), и с ценой договорились – по «штуке» с носа, нормально. Я записал его телефон и пошёл на берег Байкала ждать своих попутчиков. Днём ещё сходил в город, пообедал в кафешке, подкупил продуктов и на вечер взял четырёх свежих омулей, поджарим на ужин. Пока сидел, ждал на берегу Байкала (а он от вокзала в ста метрах), познакомился с семейством из Читы. Они бывшие геологи, сейчас пенсионеры, едут с внуками в Аршан отдыхать, там хороший курорт, я проходил через него два года тому назад по дороге всё на тот же Шумак.

За разговорами и время пролетело быстро, пошёл я встречать Владивостокский поезд, он пришёл без опоздания. Выходят из вагона мои друзья: коренастый мужичок немного помоложе меня и две бабушки: одна сухонькая и высокая в какой-то панамке типа ночного чепчика, а другая плотненькая и бойкая, это и оказалась Людмила, моя «заочница». Да, попутчики что надо! Ну, что ж, теперь отступать некуда, будем двигаться вперёд.

Вышли на привокзальную площадь, машина нас уже ждёт, хорошая «тойота», водитель – молодой парень, звать Лёшей, весёлый и разговорчивый, рассказывал нам по дороге про достопримечательности своего края. В машине познакомились поближе и сами. Мужичка зовут Анатолий, он редактор какой-то местной газеты, но на слова небогатый, больше молчит. Самой разговорчивой оказалась Людмила, она сразу сообщила, что ей 73 года, но это возраст по паспорту, а биологический возраст у неё в два раза меньше, её на каком-то уникальном приборе в их институте Океанологии самые крутые учёные проверяли. А другой, Маргарите, оказалось 71 год, она более тихая, спокойная, преподаёт в институте, филолог. Ехали, разговаривали, любовались природой. Въехали в Тункинскую долину – это долина реки Иркут. Слева – Хамар-Дабан, горы приземистые, сглаженные, как согбенный старичок, а справа, напротив – Саяны – молодые, скалистые, островерхие, неприступные; нам – туда. Алексей довёз нас до Сухого ручья – места, где начинается тропа, дальше дороги нет. Здесь организована стоянка для машин – люди приезжают, оставляют машины, путешествуют, а потом возвращаются и уезжают домой – очень удобно.

Надо сразу сказать, что такое Шумак. Вообще-то, Шумак – это название реки. Она берёт начало на северном склоне хребта Тункинские Гольцы и впадает в Китой, а Китой в Ангару, а Ангара – в Енисей (хотя те, кто там бывал, говорят, что скорее Енисей впадает в Ангару, она побольше). А на слиянии Китоя и Ангары построен город Ангарск, «город, рождённый победой» – такой плакат висит на въезде в город. Когда в 45-м году закончилась война, то СССР в счёт репараций (для компенсации ущерба, нанесённого войной) вывез из Германии много чего, в том числе большой химический комбинат, место для которого нашли именно здесь, в Сибири. Так в первые послевоенные годы среди тайги был построен молодой современный город. Между прочим, это город моей юности, я приехал туда после техникума восемнадцатилетним парнем и прожил семь лет. Но про Шумак я узнал гораздо позже, лет через сорок.

Дело в том, что, живя в Новосибирске, я периодически наведывался в Ангарск, остались старые связи. Бродил по окрестностям, совершал однодневные походы. Выберу по карте маршрут километров на двадцать-тридцать, уеду утром на начальную точку, а вечером, выйдя на конечную, добираюсь домой электричкой или автобусом, а то и на попутке. И вот как-то осенью я благополучно выбрался на шоссе Ангарск – Савватеевка, нигде не заблудился, стал ждать автобус. Пока ждал, обратил внимание на пустую бутылку из-под водки, которая валялась на траве: высокая, квадратная, а на этикетке горы остроконечные. Я заинтересовался – поднял, прочитал: «Водка Шумак». А с другой стороны бутылки написано, что Шумакские минеральные источники находятся в глубине Саянских гор и являются уникальными по своим лечебным свойствам, что они известны с незапамятных времён, и что сам Чингисхан лечился этой водой. Название Шумак я запомнил и на следующий день пошёл в книжный магазин искать литературу. Мне сразу повезло – попалась карта «Шумакские источники», да причём хорошего масштаба, в одном сантиметре – один километр, обычно туристские карты выпускают двухкилометровки. Так я заочно познакомился с Шумаком.

А в июле 2008 года и «сбегал» туда. И самое острое впечатление от того похода – это воспоминание о сбитых ногах. Накануне я купил себе новую обувку – берцы, высокие ботинки со шнуровкой типа десантных. Померил, прошёлся по комнате – всё прекрасно. Утром раненько вскочил, схватил рюкзак, побежал на первую электричку – ехать в Иркутск. Идти полчаса, но, уже пройдя половину, я понял, что берцы трут, они внутри оказались какими-то жёсткими, неудобными. Остановился, подобрал кусок бумаги, подложил под каблук, но это мало что дало. Короче, пока дошёл до вокзала в Ангарске, а потом в Иркутске до автовокзала, я свои ноги сбил напрочь – и пятки, и лодыжки, и даже пальцы – до живого мяса. И с такими ногами я шёл по горам под рюкзаком – сорок километров туда и сорок – обратно. Правда, я соорудил что-то типа портянок, чтобы потолще было на ноге намотано, но в ботинок много не налезет. Вот так и терпел всю дорогу. И когда всё закончилось и я вышел на трассу, чтобы ехать домой, то первым делом размотал с ног и выбросил эти окровавленные тряпки, которые мне изрядно надоели.

Зато Шумак я увидел. Это действительно уникальное место – на небольшой площади сосредоточено более ста источников, которые бьют из-под земли. Источники целебные, причём разные. Местные жители, буряты, уже знают, какой от чего помогает и около каждого подписали на камнях: «сердце», «лёгкие», «почки», есть даже «дамский каприз» (женские болезни) и «мужское упрямство» (болезни сильной половины). Здесь построены десятка три зимовий, если свободно – можно жить в них, а кому не хватает – живут в палатках. Туристы приходят пешком, больные прилетают на вертолёте – живут, лечатся, отдыхают. Вот это место и зовётся Шумаком, а не только речка.

Возвращаюсь на стоянку, куда нас привезли. Мы отошли немного и увидели хорошее место для ночлега – ровное, со столиком и скамейками. Дров набрали легко, а с водой вышла проблема. Рядом протекает речка Ёхе-Гер, небольшая, но напиться и даже лечь в неё, искупаться всегда можно было. А сейчас сухое русло, одни камни, видимо, дождей долго не было, пересохла. Я сходил по руслу вверх, потом вниз – ни одной ямки с водой не нашёл. Пришлось идти к охранникам автостоянки, они налили котелок, на ужин хватит. Поужинали замечательно! Гвоздём программы стали омули, которых мы поджарили на рожнах. Берёзовые прутья заостряешь, зачищаешь их от коры; потом насаживаешь на них рыбу через рот и жаришь над углями (но не над огнём, сгорят). С рыбы жир капает в костёр и шипит, а у нас слюнки изо рта тоже капают, от нетерпения. Начало похода отметили ещё бутылочкой «Рябины на коньяке», выпили за знакомство и чтобы лёгким был путь. И даже спели одну песню, про глобус, который «крутится-вертится, словно шар голубой». Спать легли около двенадцати часов ночи, уже в полной темноте. У них палатка трёхместная, они в ней, а я в своей, маленькой.

Ночью прошёл небольшой дождь, но нам это не помешало, и утром мы отправились в путь. Тропа твёрдая, набитая, широкая, где покруче, где поположе поднимается вверх, к подножию хребта. Здесь ещё невысоко, кругом густой лес – берёзы, ёлки, лиственницы. Прошли первые несколько километров – отстала Маргарита, что-то тяжеловато ей даётся начало пути. Пришлось сбавить темп, Анатолий встал замыкающим, если что – подстрахует. К обеду дошли до лесного озера, здесь тропа раздваивается: вправо уходит основная тропа – на Шумакский перевал, это самый короткий путь, по нему все и ходят, а влево – на перевал Хубыты, туда мало кто идёт. На развилке есть навес от дождя, здесь всегда много народа – отдыхают, обедают, перекуривают. Мы тоже сварили гречневую кашу, подзаправились посытнее – надо побольше съедать продуктов, чтобы легче тащить. А с продуктами ребята, по-моему, перестарались, рюкзаки у них слишком тяжёлые. Я навёл ревизию – килограммов пять (крупа, соль, сахар) вытащил, мы их упаковали в пакет и спрятали под наклонной лиственницей. На обратном пути этого места не миновать, так что заберём.

Двинулись дальше, и сразу же начал накрапывать дождь. Тропа уже совсем не та – стала узкой, извилистой, местами приходится лезть через завалы. Рядом течёт-шумит речка Хубыты, мы идём вверх вдоль неё. Местами приходится карабкаться по камням довольно круто, а дождь продолжается, скользко, идём очень осторожно, поэтому медленно. К вечеру вышли на поляну, на ней зимовьё, но старое, завалившееся, для ночёвки не годится. Рядом большой водопад, но его плохо видно, всё в тумане – мы залезли в облако. Кругом коровьи лепёхи, видно, здесь они пасутся, это ведь зона альпийских лугов. Поставили палатки и опять столкнулись с проблемой – река рядом, но воды не достать, обрыв крутой, не спуститься. Пошёл Анатолий добывать воду, скрылся в тумане – и пропал. Очень долго его не было, мы уже начали беспокоиться: кричали, стучали (в таком тумане заблудиться легко), наконец он появился, с водой. Отлегло от сердца. Поужинали у костра и быстро заползли в свои палатки – сыро, сумрачно, ни на какие посиделки не тянет.

Сегодня тяжёлый день – надо перейти через перевал Хубыты (высота 2432 метра) и спуститься до зоны леса, чтобы вечером был костёр и горячий ужин. Встали рано, в семь часов, собрались и тронулись в путь. Дождя нету, на небе появились голубые просветы, однажды даже выглянуло солнце, но быстро скрылось. Туман исчез, и мы наконец-то увидели, что нас окружает: скалистые горы с двух сторон стискивают долину, величественный водопад низвергается с высоты метров сорок. А мы идём всё вверх и вверх, к перевалу. Идём медленно – отстаёт Маргарита, ей очень трудно, всё-таки возраст есть возраст. Сегодня она выглядит немного лучше, а вчера я за неё переживать начал – она два раза останавливалась, таблетки глотала. Анатолий на всякий случай идёт всё время рядом с ней, он-то мужик крепкий, рюкзак у него самый тяжёлый, но он и помоложе. А у Маргариты рюкзак маленький, детский, Людмила из-за этого на неё злится, ворчит, мол, она хитрая, меньше всех тащит. Мне это не нравится – хуже нет, когда в коллективе какие-то распри, пытаюсь урезонить Людмилу, мол, Маргарита и так еле идёт, но та и слушать не хочет. Вот бабы!

Справа услышали какие-то звуки и не могли понять, что это такое. А потом разглядели высоко на гребне четыре фигурки, туристы; это они нас заметили и кричат и машут руками. Посмотрел по карте – это перевал Гранатовый, на нём попадаются гранатовые камни. Склоны его крутые, скалистые, как они туда забрались? Мы тоже им помахали и прокричали: «Привет!»

Идём дальше, погода нам благоприятствует – дождя нет, ветерок сдувает пот, да и тропа на высоте стала лучше, поровнее, растительности уже никакой нет. В два часа дня мы на перевале. Несколько острых скальников, небольшое озерцо между ними и неоглядный простор во все стороны – это перевал Хубыты. А ещё пронизывающий ветер, здесь ему никаких преград. Несмотря на это, мы на перевале сфотографировались, у озерка под скалой перекусили сыром, колбасой и печеньем и «посыпались» вниз. Крутяк прошли по серпантину, спустились в долину ручья Бором-Гол. Долина ручья заболочена, тропы как таковой нет, шли по направлению долины, чавкали по щиколотку в воде. Вдоль ручья вышли на речку Архат, благополучно её перешли – брод неглубокий и решили дальше не идти – место очень понравилось: у самой воды, сухое, под кедрами, горы вокруг обалденно красивые и воздух напоен ароматом саган-дайли, это родственник багульника, по-научному – рододендрон Адамса, я его встречал только в Саянах, в высокогорье. Вечер был тёплый, наши вещи подсохли на вечернем солнышке. Мы на ужин сварили суп-харчо из пакетов, хорошо поели, потом сидели разговаривали, и незаметно наступили сумерки. Горы стали тёмно-синими, и вдруг из-за них стала выплывать огромная луна необыкновенного янтарного цвета. Мы схватились за фотоаппараты, стали фотографировать, такой луны в жизни видеть не приходилось. Под этим впечатлением и завалились спать.

Планы на сегодня небольшие – дойти до границы леса перед перевалом Четырёх, чтобы на другой день штурмовать перевал. Название интересное – Четырёх. С чем оно связано? Может, здесь погибли четверо, и в честь их назвали перевал? А может, эти четверо впервые прошли им? По карте не узнаешь, обозначена только его высота – 2784 метра и категория 1А, то есть средней сложности.

Ну всё, планы определены, рюкзаки собраны – в путь! Тронулись вниз вдоль Архата. Тропа обозначена по правому берегу, но она вскоре перескочила на левый, перешли и мы, брод несложный. Идём, внимательно смотрим – должна вправо отходить тропа на речку Зун-Гол, она впадает в Архат с противоположной стороны. Но никакой тропы не увидели, идём дальше вдоль Архата. Идём по тропе высокой береговой террасой, кое-где пересекаем болотины, но идти можно. Ушли уже далеко от Зун-Гола, понятно, что мы на него уже не попадём. Дошли до речки Яман-Гол. Названия здесь все бурятские: гол – река, яман – козёл, получается – козлиная река; зун – восток (Зун-Гол – восточная река, она действительно течёт с востока). По Яман-Голу обозначена тропа, и она тоже ведёт хоть и дальним путём, на Шумак, придётся идти по ней. Но не получилось и это – тропа пропала. Спустилась к воде – и исчезла.

Посидели, погоревали, перекусили – и тронулись своим следом назад. Будем пробиваться правым берегом Архата, видели тропу, отходящую туда. Пошли. Тропа старая, давно по ней никто не ходит, но по карте она обозначена именно здесь. Хорошо, что день сегодня ясный, дождя нет, хоть в этом повезло. В одном месте тропа вышла на безлесное пространство и потерялась – заросла травой. Мы с Анатолием пошли искать, разошлись веером – кому повезёт. Женщин оставили около рюкзаков, они уже притомились. Слышу – Анатолий зовёт меня, думал, нашёл тропу, подошёл. А он показывает на скалу: «Смотри!» Над поляной высится огромная белая скала, метров сто, не меньше, и среди этой скалы в нише стоит каменный бурят: в бурятской шапке, за поясом – короткий меч, ноги расставлены, вид грозный. Солнце уже склоняется к закату, вся поляна и скала освещены каким-то неестественным светом – нам стало не по себе. Может, это какое-то сакральное место, может, здесь совершаются поклонения или жертвоприношения? Как бы нас в жертву не принесли. На всякий случай договорились не фотографировать и женщинам ничего не говорить, зачем лишняя паника? А тропу отыскали на другой стороне поляны, в лесу. Но самое интересное, что когда шли через поляну уже все вчетвером с рюкзаками, то уже никакого бурята не увидели; на этом месте бесформенные выступы, углубления, но ни в какую фигуру они не складываются. Видимо, надо смотреть с определённой точки и при определённом освещении, как мы и попали с Анатолием.

А между тем женщины наши порядком скисли, особенно Маргарита. Надо тормозиться на ночлег, но для этого надо найти воду. Как назло, тропа вышла на тягун – медленный длинный подъём. Мы оставили женщин, у них сил уже нет, а с Анатолием пошли вперёд, до воды. Через полчаса дошли до ручейка, там оставили рюкзаки, а сами вернулись за женщинами, и уже с их рюкзаками все вместе пришли к ручью. Кругом густой лес, мы выбрали пятачок без деревьев, чтобы только палатки поставить, и расположились. Ручеёк совсем маленький, но ямку нашли, воды начерпали. Сварили суп из пакетов и грибов нажарили (по дороге насобирали), чай заварили из кипрея – было очень вкусно. Тут и стемнело, улеглись спать. Мне долго не спалось – лежал, обдумывал, навалились проблемы. Во-первых, у Маргариты отстала подошва на кроссовке, чуть держится – долго не протерпит (китайский ширпотреб). А во-вторых, и это самое главное, отношения между женщинами становятся всё хуже. Я с первого дня заметил, что Людмила недолюбливает Маргариту, и чем дальше, тем больше. Та, бедная, и так идёт на пределе, отстаёт, а Людмиле это не нравится, она выражает своё недовольство, ворчит на неё, мол, она притворяется и симулирует, у неё рюкзак маленький и легче всех, что она хитрая, хочет за счёт других прожить. Хотя я за эти дни заметил, что, как встаём на привал, Маргарита сразу включается в общие заботы – дров принести, воды, а Людмила вроде и изображает бурную деятельность, но в основном командного свойства: надо сделать то, надо сделать это. Спрашиваю Людмилу: «Как же ты готовила команду, как вы раньше вместе ходили?» Отвечает: «А мы вместе не ходили, вместо Маргариты должна была идти другая женщина, но не смогла, и в последний момент Анатолий пригласил Маргариту, я её и не знала». Вот такая сложилась ситуация – развал на корабле. Короче, уснул с тяжёлыми мыслями, утром надо принимать решение, и оно должно быть правильным.

Ночью разразилась гроза. С вечера небо было ясное, и я даже не хотел натягивать полиэтилен на палатку, но в последний момент перед сном натянул, и, как оказалось, не зря. Не успели мы уснуть, как засверкало-загрохотало, дождь ливанул хорошенький, но мы были уже в палатках, нам это нипочём. А ночью опять высыпали звёзды, и день наступил солнечный и тёплый. Погода-то хорошая, но утром разразилась другая гроза – я объявил, что мы возвращаемся. Объяснил причины. Впереди, по пути на Шумак, ждёт нас ещё много испытаний, и, чтобы их преодолеть, мы должны быть сплочёнными, помогать во всём друг другу, а не считаться, кто сколько несёт, кто больше сделал и т. п. А с таким разладом в группе никуда ходить нельзя, это может закончиться просто трагически. Да и за Маргариту боюсь, за её здоровье. Пока недалеко ушли, надо возвращаться. Примерно так я сказал, и Анатолий с Маргаритой со мной согласились, нечего испытывать судьбу. Не согласилась Людмила, она расплакалась, раскричалась и на меня, и на Маргариту: «Как так? Я четыре года мечтала попасть на Шумак, всё организовала, а тут из-за какой-то неподготовленной… одной… должна возвращаться обратно? Я всё равно пойду, пойду одна… и т. д. и т. п.» Короче, бабская истерика. Но на меня это не действует, как я сказал, так и сделал – идём назад. Собрались и пошли. Людмила недовольная, но идёт, сопит, а куда в тайге денешься? Куда она пойдёт одна?

Идём вдоль Архата, только теперь вверх по течению. И надо же, когда проходили напротив устья Зун-Гола, увидели тропу, которую не заметили вчера. Мы её увидели на открытом склоне, и видно её только с одной стороны. Если бы мы вчера, пройдя мимо неё, оглянулись, то мы бы её тоже заметили. Но вчерашний день не вернёшь. Мы с Анатолием оставили женщин, прошли по тропе с километр, посмотрели её. Хорошо, что мы её вчера не заметили – она только сначала более или менее, а дальше, вдоль Зун-Гола, вся заросшая, никто там не ходит. Мы бы такой компанией забрались в дебри – выбирайся потом оттуда.

В четыре часа дня дошли до своей прежней стоянки на берегу Архата, будем здесь второй раз ночевать. Все устали, поэтому перекусили орехами и решили отдохнуть, а потом уже варить ужин. Я сходил искупался, речка, правда, мелкая, но искупнуться можно. Вечер солнечный, тепло. Днём налетела, было, тучка, подул сильный ветер, думали, ливанёт, даже плащи надели – но нет, пронесло, опять ясно и тепло. А красотища вокруг – неописуемая! Здесь, на слиянии двух речек, хороший обзор во все стороны, так что любуемся вдоволь, от души. Горы такие разнообразные – и острые, и пологие, и лесистые, и без. Никаких трудов не жалко, чтобы это всё увидеть.

Утром встали пораньше, позавтракали плотно (впереди подъём на перевал) и стали собираться. Дислокация такая: я оставляю свою палатку и вещи на таборе и провожаю их на перевал Хубыты. Весь груз мы с Анатолием делим на двоих, женщины идут налегке, с пустыми рюкзаками. На перевале я с ними расстаюсь, они спустятся сами (там никуда не денешься), заберут продукты, которые оставили на развилке тропы у озера и спустятся дальше, в Нилову пустынь. Нилова пустынь – это курортное место, там можно снять жильё, попить водички на источниках, погулять по окрестностям, дождаться даты отъезда (билеты у них уже куплены) и спокойно уехать домой. А я вернусь к палатке и буду пробиваться на перевал Четырёх в одиночку, мне это не привыкать.

В девять часов тронулись в путь. Маргарита и Анатолий рады, они понимают серьёзность ситуации, а Людмила продолжает дуться, сердитая на всех, особенно на меня. Она упорола вперёд всех, не догнать, да мы и не гонимся, идём под грузом. Ближе к перевалу, смотрю, она отклонилась вправо, подъём на перевал находится левее. Стали кричать ей – далеко, не слышит и уходит всё дальше и дальше, в камни. Надо её вернуть, но разве догонишь? Хорошо, что она всё-таки почувствовала неладное, остановилась, оглянулась. Мы стали махать изо всех сил, она поняла, вернулась к нам. Злость, обида – плохой попутчик. В полдвенадцатого мы были на перевале, поднялись довольно легко. На берегу озерца съели традиционную шоколадку и поели копчёной колбасы, потом распрощались и разошлись по спускам, каждый в свою сторону. Помахали друг другу ручкой.

Обратно с пустым рюкзаком я добежал до палатки за 1 час 15 минут. Здесь ко мне подошли трое туристов из Иркутска, разговорились. Узнали, куда я иду, и подсказали, что через перевал Четырёх никто не ходит, а ходят на Шумак через перевал Горных Духов, и рассказали, как на него попасть: нужно так же подниматься по Зун-Голу, но на последней развилке ручья идти не вправо, а влево, показали на карте. Я это намотал себе на ус.

Пока мы смотрели карту и разговаривали, набежали тучи, а затем и дождь начался. Я залез в палатку, стал писать дневник, а дождь разошёлся не на шутку – с громом, молнией и надолго. Уже и есть охота, а он всё льёт и льёт, из палатки не выйдешь. Только полпятого прекратился, а в пять я уже топал по тропе, к Зун-Голу. Добежал до него быстро (третий раз уже это место прошёл), свернул с набитой тропы, а там и началось! Тропа старая, ходят по ней редко, она часто теряется, так что больше ищешь, чем идёшь. Но ещё интересней пошло дальше – началась старая гарь. Деревья поваленные переплетены – ни перелезть, ни обойти. Иногда приходилось ползком на боку пролезать под деревом – иначе рюкзак не проходит, а снимать его неохота. В восемь часов вечера попалось неплохое место для стоянки, и я затаборился, силы уже были на исходе. Разжёг костёр на месте, где будет палатка, прогрел землю – всё-таки спать будет потеплее. Сварил из пакета густой суп харчо (для густоты сыпанул риса) и ещё добавил в него ревеня (здесь его много растёт) – получился суп с кислинкой, мне понравился. Наелся, напился – и спать завалился.

Здесь я отвлекусь от дневника и расскажу, чем закончилась история с туристами из Владивостока. Уже осенью я позвонил Анатолию, и он рассказал, что с ними было дальше, после расставания со мной. Пошли они на спуск с перевала, Людмила опять упорола вперёд, а тут начался дождь (который я пережидал в палатке), видимости не стало, и они потеряли её. Кричали, кричали – но бесполезно, ночевали без неё. Лишь утром, спустившись к стоянке около озера, где оставили продукты, встретили её там, она ночевала в чужой палатке, её приютили туристы. Дальше никаких приключений не было: они сняли комнату в курортной Ниловой пустыни, хорошо отдохнули там и спокойно вернулись домой. Людмила смирилась с неудавшимся походом на Шумак, успокоилась и дальше они с Маргаритой жили душа в душу. Зимой я написал Людмиле большое письмо, рассказал о своих приключениях в пути на Шумак и, между прочим, упомянул, что не вернись мы тогда оттуда, откуда вернулись, то пришлось бы возвращаться гораздо дальше, на спуск с перевала Усть-Илимцев я бы их не повёл, подготовка не та, особенно у Маргариты, рисковать их жизнями я бы не стал. В письме я извинился, если был жёстким в своих решениях, но объяснил, что главное, чем я руководствовался – чтобы все живыми и здоровыми вернулись домой. Она мне ответила тоже извинениями и заверениями, что зла в душе на меня не держит, что, несмотря ни на что, у неё остались самые хорошие впечатления от похода. А от Маргариты пришло хорошее письмо с благодарностью и бандероль с двумя интересными книгами на исторические темы. Вот так всё хорошо закончилось.

Утром встал в восемь часов, на небе ясно. Занялся починкой башмака – на левой кроссовке сбоку отклеилась подошва. Хорошо, что у меня есть с собой капроновая нитка и большая иголка – сделал прошивку сбоку, как заправский сапожник. Да ещё замазал нитки кедровой смолой, чтобы дольше служили. После ночёвки зона леса быстро закончилась, и я как раз выскочил на развилку: прямо передо мной большая гора, и два ручья с правой и левой её стороны сливаются вместе – так начинается Зун-Гол. Я пошёл влево – к перевалу Горных Духов. Подъём стал посерьёзнее, покруче. Иду по ложбине, с обеих сторон крутые горы со скалами и осыпями, под ногами камни, покрытые каким-то мохом, между ними кое-где журчит вода. Подъём несложный, только больно уж длинный – иду пыхчу, часто останавливаюсь, пью воду и просто отдыхаю, перевожу дыхание.

В час дня забрался на перевал, он пологий, широкий. На нём сложен тур из камней, внутри банка с запиской: туристы из Москвы, Екатеринбурга и Нижнего Тагила были здесь зимой в лыжном походе. Я дописал себя и поставил дату. На перевале ветер, прохладно; погода изменилась – стало пасмурно, солнце исчезло. Что-то я засомневался – на тот ли перевал я попал? Достал карту и компас, сверился. Да, направление этого перевала на северо-запад, и значит, это перевал Усть-Илимцев, высота 2634 метра. А перевал Горных Духов остался правее меня, я его проскочил – надо было карабкаться вправо по россыпи камней. Да кто же знал? Указателей нету. Ну да ладно, не возвращаться же, посмотрел по карте, куда попаду с этого перевала – на безымянный ручей, который впадает в Яман-Гол. Годится. С Яман-Гола через перевал Обзорный я всё равно выйду на Шумак, а лишних десять километров – это чепуха. И я пошёл вниз.

Спуск сначала пологий, а потом стал загибаться вниз и вдруг – стоп! – впереди уже обрыв. Надо искать спуск. Двинулся влево, к скалам, похоже, что проход там. Очень круто, но увидел следы туристов, значит, я на правильном пути. Стал спускаться. Спускаюсь очень осторожно, помогаю себе руками и всем, чем можно, цепляюсь за каждый выступ, припадаю к склону. Спустился метров двести по уступам – началась сыпуха, курумник, острые камни самых разных форм и размеров навалены беспорядочно. Пошёл по ним. Зигзагами, с ещё большей осторожностью, пробуя ногой каждый камень – не «живой» ли, потихоньку спускался целый час, пока не кончился крутяк и эти россыпи. Дальше зашагал нормально – вниз, вниз, вниз. Тропы как таковой нет; попадаются участки звериных троп, потом внезапно исчезают, часто попадается козий горох, видно, коз здесь много, ведь это приток «козьей реки», Яман-Гола.

Эти козьи тропы завели меня в тупик – я упёрся в крутой распадок, впадающий в ручей. Ни в распадок не спуститься, чтобы его пересечь, ни к ручью – слишком круто. Пришлось идти вверх по распадку, там кое-как спустился через заросли вниз (тоже очень круто, хватался руками за кусты) и дальше потопал прямо по воде. Чем лазить по крутым склонам и искать тропу, лучше идти по речке – хоть и ноги сырые, но зато надёжней. Иду по камням у самой воды, часто, где прижмёт скала, перебредаю на другой берег, а то и вовсе шагаю по ручью – хорошо, что мелко. В одном месте речка течёт в ущелье – с обеих сторон отвесные скалы, идёшь и думаешь: как бы каменюка какой на голову не свалился. Но всё обошлось.

Около шести часов вечера вышел на Яман-Гол, эта речка поприличней, шире и глубже, перебродил её с палкой. Наткнулся на хорошую полянку на берегу, здесь зимой ночевали туристы, записку которых я видел на перевале. Это я определил по оставшимся коротко напиленным дровам (для походной печки) и по найденной баночке лыжной мази. Вот такой я шерлок холмс! Натаскал дров, опять распалил костёр на месте палатки – пусть будет ночью тепло. Целый день небо хмурилось, но большого дождя не было: брызнет немного – и опять сухо. А под вечер выглянуло солнышко – так приятно стало! Вдоль Яман-Гола на карте обозначена тропа, я сбегал на гору, отыскал её – она идёт по склону метрах в ста от речки, завтра по ней пойду. Пока варил кашу, ужинал, отдыхал – земля прогрелась, я установил палатку и завалился спать.

За ночь хорошо отдохнул и утром с новыми силами тронулся в путь. Тропа набитая, полого поднимается вверх к перевалу. Опять по сторонам отроги хребта, но долина речки довольно широкая, и поэтому чувства сдавленности нет. Через два часа я был уже на перевале Обзорном. Он берётся очень легко – просто горка, и высота его небольшая – всего 2088 метров, некатегорийный, то есть простой. Но вид с него открывается обалденный! На все стороны! Поэтому его, видно, так и назвали. Справа торчат остроконечные зубцы гор, под ними угадывается цирк, из которого берёт начало речка Нарин-Гол (узкая река) – она впадает в Шумак, мне спускаться вдоль неё. Я с перевала сделал несколько фотографий во все стороны, потом перекусил и начал спускаться. Спуск тоже простой, тропа вьётся сначала серпантином, а потом выполаживается и уже идёт ровно. Лесистые участки перемежаются со скалистыми, где речка течёт в ущелье, оправдывая своё название. Места очень живописные, скалы разноцветные, нависают то с одной, то с другой стороны – только успеваю фотографировать. Ненадолго пошёл дождь – пришлось фотоаппарат спрятать, дождь кончился – опять достал. Встретил двух туристов из Сергиева Посада, мужики лет пятидесяти. У них над палаткой натянут тент, стоят здесь уже два дня. Они идут на Шумак, но не торопятся, много отдыхают, загорают – короче, используют свой отпуск плодотворно. Хорошие, доброжелательные люди, напоили меня чаем, мы посидели поговорили, и я их на память сфотографировал.

Последние километра четыре шёл между отвесных скал, а когда ущелье кончилось, тропа свернула направо в тайгу и вскоре вывела на берег Шумака километрах в трёх от источников. Шумак здесь течёт двумя рукавами, я их перешёл вброд и уселся на берегу перекусить. Сижу, жую печенье, и вдруг подбегает знакомая собачонка – Кармелита. А следом подошли и хозяева, туристы из Томска, мы с ними познакомились и обедали вместе в первый день похода на привале у озера. Они идут встречным маршрутом, зашли на источники через Шумакский перевал и возвращаются через Обзорный. Посидели, поговорили, я поделился своей информацией о пройденном пути – и мы расстались. Дальше тропа широкая и ровная, здесь много ходят, и в семь часов вечера я был на Шумаке.

Здесь всё так же – много народа, атмосфера доброжелательная, встречные всегда здороваются. Много палаток стоит, я сбросил рюкзак около одной из них и побежал в магазин, пока не закрылся. Цены в магазине очень высокие, но это и понятно – всё доставляется вертолётом, а это очень недёшево. Но зато не надо тащить через перевал лишний груз. Купил печенья, макарон, паштет (тушёнки не было) и вернулся к рюкзаку. Там хозяева палатки – мужчина с сыном-подростком варят ужин на костре, я попросился поставить свой котелок на костёр – мне не отказали. Более того, они утром уходят и оставляют тент, так что я палатку поставил сразу под тентом, теперь мне дождь не страшен. Вечером после ужина сидели у костра, делились впечатлениями. Соседи, приютившие меня под своим тентом, прожили здесь неделю, очень понравилось. Хотят на следующий год повторить, вернее, отец хочет, а сынок, похоже, не горит таким желанием, через перевал тяжело шагать, а молодёжь сейчас предпочитает сидеть у компьютера. Спать разошлись уже в темноте.

Утром сходил на физзарядку, я ведь здесь третий раз, и у меня есть своё место, куда я бегаю по утрам делать свою физкультуру. Это место находится примерно в километре от источников на берегу Шумака, рядом с водой. Пока шёл туда, видел зайца – большой, серый, пробежал сначала к реке, а потом обратно. После физзарядки набрал вязанку дров для своего костра, возле источников сушняк давно весь выбран. Дров можно купить, но они часто сырые, да и стоят недёшево.

День установился хороший, тёплый, я настроился на отдых – ем, валяюсь, завтрак плавно перешёл в обед, бедные мои ноженьки отдыхают. Походил посмотрел грибов – не нашёл, зато белки и бурундуки бегают на каждом шагу, видимо, их здесь подкармливают, развелись. Люди всё так же ходят по источникам с кружками, пьют целебную водичку, я тоже попил немного, устроил «круговорот воды в организме». На каждом родничке надпись на камне: «почки», «сердце», «лёгкие» и т. д. – от какой болезни эта вода. Некоторые родники бьют буквально рядом, сантиметрах в двадцати друг от друга, а вода в них совершенно разная и по вкусу, и по температуре. Есть радоновый источник, можно полежать и принять радоновую ванну, как в Белокурихе. Есть и озерцо с лечебной грязью, около него всегда много народа – намажутся грязью и ходят, как негры.

За день познакомился с несколькими интересными людьми. Один из них – егерь с Хамар-Дабана, работал на Снежной, куда я пытался попасть в прошлом году. Он мне на карте показал, какие там есть тропы, зимовья, как туда лучше заходить. Ещё познакомился с группой туристов из Ижевска, они пришли сюда впервые, я им подсказал, где лучше остановиться. Все молодые ребята, приятно посмотреть на таких, которые не ленятся потеть под огромными рюкзаками, забираясь в самые глухие уголки. Днём опять зашивал свои кроссовки, они снова трещат по швам, снова разваливаются. Да и какие нитки выдержат такую дорогу – по воде да по камням? Прошил на два раза, до Аршана должно хватить, а там выброшу. Вот так день потихоньку и прошёл – ел, общался, отдыхал.

Второй день отдыхаю – какой кайф! Палатка стоит под тентом, кострище тоже, так что, когда набегает тучка и начинается дождь, то мне не страшно, на моей территории сухо. Утро опять началось с физзарядки, опять я пошёл на «своё» место. И опять увидел того же зайца, видимо, он там живёт. Опять принёс вязанку дров, будет на чём обед варить. Целый день отдыхал, ходил по источникам, пил воду. Встретил семью иркутян: отец, мать и взрослый сын, мы с ними пересекались, ещё когда шли через перевал Хубыты. Они много ходят, много где побывали, мне было интересно узнать, куда ещё можно направить свои стопы.

Днём сумел набрать грибов, грузди отдал соседям, а маслята и рыжики отварил и добавил в гречневую кашу, которую сварил на обед. Получилось очень вкусно! Съел за милую душу, ещё осталось на ужин. И уже в восемь часов вечера встретил старую знакомую – молодую женщину, Наташу, мы с Татьяной, женой, познакомились с нею здесь два года тому назад. Отчаянная тётка! Она живёт в Мордовии, рассказывала нам, что сумела победить онкологию, потом услышала о здешних источниках, приехала, одна прошла через Шумакский перевал, чтобы здесь окончательно излечиться. Очень поверила в силу Шумака и вот нынче снова пришла сюда, и снова одна. Но поговорили с ней мало, она убежала устраиваться, а больше я её не встретил. Вот так день незаметно и пролетел. Завтра утром собираюсь уходить. Ножки мои отдохнули, потопаем дальше: вниз по Шумаку – на Китой, а потом вверх по Федюшкиной речке – на Аршан, это около ста километров.

Утром встал, сбегал на физзарядку, позавтракал – и в десять часов тронулся в путь. Проходил мимо ребят из Ижевска – остановился попрощаться, сфотографировался с ними на память – все такие приятные молодые лица. Они мне пожелали доброго пути, а я пропел свою любимую песенку: «Поцелуй меня удача!» и бодро зашагал. Отдохнул, шагается легко. День тёплый, даже жаркий. Пересекал один из притоков Шумака, смотрю – можно искупаться. Стал раздеваться, снимать энцефалитку, а за капюшон зацепился фотоаппарат, я не заметил, и он упал в воду. Я его, конечно, быстро достал, но вода в него успела набраться. Быстро достал аккумулятор, разложил всё на камнях сушиться, только это вряд ли поможет. Жалко, остался опять без фотоаппарата, а места здесь такие красивые! Я этим путём уже шёл два года тому назад с Татьяной, только мы шли во встречном направлении, с Аршана на Шумак, шли шесть дней.

За полдня навстречу попалось три группы туристов: из Екатеринбурга, Воронежа и из Польши, они торопятся дойти до вечера до источников, сильно не задерживались на разговоры. Тропа идёт по тайге, пересекает многочисленные притоки Шумака, а они образуют глубокие овраги, приходится карабкаться то вверх, то вниз по их крутым склонам, помогая руками – цепляясь за ветки и кусты.

Но самое «знойное» место – это, конечно, Шумакский каньон. Река прорезала, как ножом, огромную белую гору, и получилась узкая глубокая щель, а далеко внизу виднеется полоска воды сине-зелёного цвета. И этот каньон тянется километра полтора. Смотреть – очень красиво, а идти – страшно. Тропа идёт очень близко от обрыва, поэтому стараешься вниз не смотреть, а только под ноги. Одна девушка на источниках рассказывала, что она некоторые особенно опасные места проползала на четвереньках. Я, конечно, на колени не становился, но шёл с тройной осторожностью. Прошёл каньон и остановился пообедать. Заварил свой «энергетический напиток – это я его так называю: смешиваю талкан (ячменную муку), сухое молоко и шоколад, ставлю на костёр, чтобы закипел – и готово! Очень вкусно и питательно. Выпил его с сухарями и потопал дальше.

Около шести часов вечера дошёл до стоянки, где мы с Татьяной ночевали два года назад. Ещё можно было бы пройти с час-полтора, но решил ночевать здесь – место неплохое, а впереди места ровного для палатки найти будет непросто. Торопиться мне некуда, уже виден высокий берег Китоя впереди, завтра легко до него доскачу. Разложил на просушку фотоаппарат, развесил одежду, мокрую от пота, сел пописал дневник – вечер такой хороший, тёплый. Потом сходил за дровами, набрал воды в ручье (до Шумака не спуститься, он далеко внизу) и стал готовить ужин. Вместо чая у меня сегодня был морс из голубики, её здесь полно, рядом с палаткой. Я и днём шёл клевал её понемногу – подкармливался витаминами. После ужина сразу завалился спать.

Вчера вечер был такой тихий и ласковый, что не верилось, что может пойти дождь. Тем не менее, наученный горьким опытом, я всё-таки натянул на палатку полиэтиленовую плёнку. И как был счастлив, что не надо выскакивать из тёплого спальника, когда среди ночи загромыхало, засверкало, налетел ветер, да такими порывами – того гляди палатку сорвёт. Я в спальнике весь сжался в комок, укрылся с головой и так, не шевелясь и затаившись, пережидал эту катавасию. Потом шквальный ветер промчался, пошёл дождь, под его шум я и заснул. Проснулся полвосьмого, дождь ещё чуть брызгал, потом перестал. Я быстренько собрался, попил чая (есть не хотел, вчерашнюю кашу забрал с собой) и двинулся в путь. Кусты ещё мокрые, так что быстро вымок, но это ничего – высохну.

Вот мой путь преградила речка Лобовка (её туристы называют «ж…а в мыле» из-за крутых и высоких берегов, пока пересечёшь – так и будет). Круто, скользко, лез, цепляясь за что попало, весь пропотел и мокрый насквозь, и уже непонятно от чего больше – от дождя или от пота. Уже ясно просматриваются острые зубцы Китойских гольцов, в моих планах отдохнуть немного на Китое, и хочу попробовать порыбачить. А небо всё хмурится, иду и переживаю – хоть бы не пошёл дождь. А он всё-таки начался, заморосил – мелкий и противный. Но деваться некуда, иду.

В одном месте весь лес завален камнями и землёй, это прошёл сель – гора рассыпалась и сошла лавиной, засыпала всю мелкую растительность и тропу, конечно. Но тропу я на другой стороне лавины отыскал, это не проблема, а вот дождь припускает всё сильней и сильней. Так под дождём и дошёл до Китоя, там встретил знакомого мужика, Владимира, он здесь же жил и два года назад, когда мы с Татьяной проходили. Ещё с ним таборится семья из Иркутска: муж, жена и сын лет шестнадцати. У них устроен навес, горит костёр – я обогрелся около него, сварил свой энергетический напиток и дал им попробовать – понравился. Ещё угостил их слайсами (это хлебцы, я их беру вместо сухарей), они до сих пор не знали, что это такое. Пока сидели у костра, грелись и разговаривали, дождик поутих. Владимир, старый рыбак, посмотрел вдаль и сказал, что уже виднеется какая-то гора, а это верная примета, что дождя больше не будет. Ну, раз такое дело, я решил двинуться дальше, заночую где-нибудь в другом месте.

Дождик, и правда, вроде совсем прекратился, но потом, вопреки предсказанию, припустил с новой силой. И шёл до самой темноты. Шёл и я. Шёл весь мокрый, согревался движением. Тропа идёт вдоль Китоя, где обходит прижимы поверху, очень нехорошая – скользкие камни, деревья, крутые склоны – двигаюсь очень осторожно. В одном месте, где она круто, почти обрывом, спускается к Китою, показалось очень опасно, я не стал рисковать, а пошёл верхом, напролом по тайге, дошёл до распадка и по нему уже, по зарослям, спустился вниз, к Китою, на тропу. Налазился по бурелому и времени много потерял, но зато надёжнее, рисковать мне нельзя, здесь скорой помощи нету.

Уже в сумерках по висячему мосту перешёл Билюту, приток Китоя. Хорошо, что МЧС построило этот мост, вброд бы я её не перешёл – бурная и широкая. Для ночёвки опять использовал позапрошлогоднюю стоянку, я их все помню. Место хорошее, ровное, река совсем рядом, порог гремит по камням – суровая красота. За день получилось как раз два тогдашних перехода, это неплохо. Пока совсем не стемнело, натаскал дров, а близко туристы всё уже выбрали, пришлось лазить за ними по всей тайге, я ещё сильнее намок. Но зато, когда распалил костёр, обогрелся и подсушился, поставил палатку и сварил кашу, да не простую, а с грибами (набрал по дороге) – жить стало совсем недурно. Наелся каши, напился чая с брусникой и заполз в палатку уже в полной темноте.

Утром проснулся в семь часов – выспался. Развёл костёр, сушу рюкзак, сам греюсь. Кругом туман, гор не видно и непонятно, то ли дождь опять будет, то ли разъяснится. Дождя нет, но он может начаться в любую минуту. Китой превратился в мутный ревущий поток, вода грязная от дождей, даже готовить из неё неохота. Но другой нет. Не спеша сварил кашу, позавтракал, посидел подумал – двигаться дальше или остаться здесь ждать погоды. Полдесятого всё-таки пошёл – будь что будет! И правильно сделал. С деревьев, конечно, вода ещё капает, но дождя нет.

Иду осторожно, по камням не прыгаю, скользко. Прошёл интересное место – глубокая впадина, можно сказать, яма, похожая на кратер потухшего вулкана, а на дне её озеро. Тропа проходит по самому краю впадины, огибая её, я шёл и любовался озерцом и берёзками на его берегу. Потом тропа вышла на берег Китоя. Вода после дождя прибыла очень сильно, все прибрежные кусты затоплены могучим мутным потоком. Где тропа шла по камням у воды, пройти нечего и думать, приходится лезть выше, по зарослям. А впереди очередной прижим – огромная гора, обрывающаяся в реку, приходится лезть наверх и пробираться над обрывом. Зато, когда он кончился и я спустился, меня ждали сразу две радости: в голубом просвете показалось солнце, а ещё я вышел на широкую песчаную косу – шикарный пляж. Смотрю – на берегу горит костерок, сидит человек. Я тоже присел отдохнуть у костра, поговорили с мужиком. Ему лет сорок, тоже идёт с Шумака, тоже один и тоже Олег. Он не торопится, загорает, собирается выйти попозже, ближе к вечеру, ну а я потопал дальше, не стал рассиживаться. На стрелке Федюшкиной речки и Китоя встретил ещё одного одинокого путешественника – Александра из Кемерово. Тот, наоборот, идёт на Шумак. Сидит на бревне, развесил все свои шмутки на кустах, сушит после вчерашнего дождя. Предлагал мне продукты – набрал лишнего, тяжело тащить. Я отказался – своих хватает, а завтра я уже выйду в жилуху, в Аршан.

От Китоя тропа пошла всё вверх и вверх, теперь подъём до самого Аршанского перевала вдоль Федюшкиной речки. Иду пыхчу, иногда останавливаюсь перевести дыхание – и дальше пыхчу. Дошёл до мостика, здесь тропа перебегает на другой берег, но мостик завалился, наполовину лежит в воде. Не захотел я карабкаться по мокрым брёвнам, перешёл речку вброд, вполне сносно. После брода тропа пошла поположе, полегче, так другая напасть – небо опять стало хмуриться, а потом и дождь пошёл. Я нарядился в плащ и стал присматривать место для ночлега. А дождь припустил уже не на шутку. Я увидел наклонный кедр, сбросил под него рюкзак, чтоб его меньше мочило, и прямо на тропе установил палатку. Потом занёс в неё все вещи и сам залез, чтобы переждать – дождь с громом и молнией, должен кончиться. Чуть дождь ослабел – пошёл собирать дрова, и, конечно, ещё сильнее промок – со всех веток потоки воды. Но ничего, развёл хороший костёр под этим наклонным кедром, обогрелся, приготовил ужин. Ел уже при свете костра – пасмурно, стемнело быстро. А дождь потихоньку продолжается, я и сушиться не стал – завалился спать.

Утром проснулся, чуть рассветало – хмуро, туман. Разжёг костёр, стал сушиться – бесполезно, всё пропитано сыростью. Сидеть смысла нету, надо идти. Полдевятого вышел, путь всё в гору и в гору, кругом туман, хорошо, что тропа заметная, нигде не теряется, я ни разу не сбился. В одиннадцать часов я был на Аршанском перевале, высота 1954 метра. Видимость и так небольшая, а тут смотрю – снизу движется облако и прямо на глазах наползает и наползает на меня, и всё – я в нём оказался, внутри, окружающий мир исчез. Но тропу под ногами видно, мне всё вниз и вниз, спускаюсь потихоньку.

Через час спустился до зоны леса, тропа стала намного лучше, здесь уже ходит много народа. Иду собираю грибы, попадаются маслята, рыжики, сыроежки. Погода вроде наладилась, дождя нет и туман рассеялся. Тропа идёт вдоль Кынгарги, несколько раз перебегает с берега на берег, но везде построены мостики, так что проблем с переправой нету. Проблемы возникли, когда началось ущелье – Кынгарга рассекает хребет и километра три течёт меж отвесных берегов. Пришлось карабкаться по этим береговым обрывам – то вверх, то вниз, иногда приходилось сползать вниз на пузе. Уже в конце ущелья увидел тропу, уходящую круто вверх, мне про неё туристы говорили – это тропа на «перевал дураков», по ней можно срезать путь на Аршан. И я полез! Круто, скользко, но на перевал залез, а потом так же круто спустился прямо в «цивилизацию» – широкая дорога, гуляющие курортники без рюкзаков, киоски с сувенирами. Всё, я в Аршане! Весь путь с Шумака до Аршана занял меньше четырёх дней.

Я подошёл к Кынгарге, помылся, привёл себя немного в порядок и пошёл на автобус. Через час маршрутка уже мчала меня в Иркутск. По всей Тункинской долине светит солнце, а с обеих сторон, над Саянами и над Хамар-Дабаном, горы окутаны тучами. Наверно, горы их притягивают.

Эти два дня я провёл в Иркутске: купил новые кроссовки, «перезарядился» продуктами, да и отдохнул немного, отъелся. Ещё купил новый спальник, потеплее, а то в старом своём что-то мёрзну по ночам.

Утром распрощался со своими гостеприимными друзьями и уехал на автовокзал, а оттуда маршруткой – на берег Байкала, в Листвянку. Если в прошлом году я шёл по берегу Байкала спонтанно, просто мне хотелось побывать в бухте Песчаной и на острове Ольхон, то нынче, после прочтения книги «Вокруг Байкала за 73 дня», я уже целенаправленно планирую двигаться вокруг озера, чтобы за несколько лет обойти его целиком. Всего периметр Байкала составляет около 2000 километров, если в год проходить километров по 200 (а это не так уж много), то за 10 лет обойти его вполне реально.

За зиму я подготовился, теоретически и практически. Обзавёлся топоосновой, то есть картами. Я приобрёл атлас «Прибайкалье», в котором 76 листов карт. Вынимаю из него листы того района, куда иду (чтобы не тащить весь атлас) – и вперёд! Ещё изучил книгу Владимира Брянского «Здравствуй, Байкал!». Брянский – энтузиаст создания Большой Байкальской Тропы (ББТ), он весь Байкал обошёл за несколько лет и описал его берега, где и как можно пройти. Очень ценная для меня книга. Я перед походом скопировал страницы, относящиеся к нынешнему маршруту, и теперь буду по ходу действия ими руководствоваться. А в планах у меня нынче пройти от Листвянки (от истока Ангары) до острова Ольхон. Часть этого пути (от Листвянки до бухты Песчаной) я уже прошёл в прошлом году, но ничего, места красивые, интересные, не грех и повторить. Тем более, прочитав книги, я узнал, что некоторые места можно пройти другим путём. Вот и пойду.

В Листвянке я не стал сворачивать в падь Крестовую, как в прошлом году, а пошёл дальше по берегу и стал подниматься по Берёзовой пади к ретранслятору на мысе Листвяном. От него начинается так называемая «Собачья тропа», про которую написано, что она крута и опасна, особенно в сырую погоду. Но ничего, иду, видали и похлеще. Тропа идёт по берегу Байкала, то поднимаясь на прижим, то спускаясь к самой воде. День ясный, солнечный, свежий ветер с Байкала хорошо обвевает – приятно идти! В одном месте приметил сверху полоску пляжа – спустился, искупался. Там же познакомился с мужчиной и его сыном-подростком, они идут в Большие Коты, нам по пути, пошли дальше вместе. Они не туристы, просто опоздали на катер и решили дойти пешком, там всего восемнадцать километров. Рюкзаков у них нет, какие-то сумки в руках, идти с ними неудобно, особенно когда приходится карабкаться вверх-вниз по скалам и помогать себе руками. Под конец пацан выдохся, я у него забрал груз, а то смотрю – не дойдёт.

Дошли до Чёрной пади, здесь у меня запланирована ночёвка, и мы расстались, до Больших Котов совсем немного осталось, и дорога дальше широкая и ровная – дойдут. Чёрная падь – место мне знакомое, здесь я вышел на берег Байкала в прошлом году и обедал. Быстренько поставил палатку, сходил за дровами, развёл костёр. Здесь же на поляне отдыхали иркутяне, четыре человека, они на решётке жарили омулей. А я по дороге насобирал грибов, целый пакет, грибы все хорошие, один даже белый попался. Я им эти грибы отдал, чтобы с ними не возиться (маленько себе оставил на ужин), а они мне потом притащили целого омуля, уже поджаренного, угостили. Ужин у меня получился замечательный – суп-похлёбка с грибами и омуль жареный. Чай заварил курильским чаем, его здесь кругом полно растёт, такой кустарник с жёлтыми цветками, вкусный чай получается. День прошёл без дождя, и это очень радует. Следующие два дня тропа будет хорошая, несложная, я ведь здесь уже проходил, знаю. Если дождя не будет, то это будет просто отдых. А пока пойду спать, испытывать новый спальник, как-то в нём будет спаться?

Утром хорошо выспался, спальник отличный, намного теплее моего старого. Сварил какао (шоколад, сухое молоко), доел вчерашнего омуля, собрался и тронулся в путь. Светит солнце, дует свежий ветерок – самая хорошая погода. До Больших Котов добежал за сорок минут, здесь не тропа, а целая дорога. Когда шёл по деревне, встретил меня госинспектор по лесам, предъявил удостоверение и поинтересовался, заплатил ли я за проход по национальному парку. Я пообещал заплатить в ближайшем лесничестве, это его устроило, и мы вежливо расстались.

После Больших Котов – утёс Скрипер, обошёл его поверху. Потом гора мыса Соболев, утёс Чаячий, Чёртов мост, где тропа идёт над самым обрывом, вниз лучше не смотреть. Места все знакомые, я здесь в прошлом году проходил. На обед остановился около речки Нижней, рядом с Байкалом. Он вздыхает и монотонно колотит волнами в берег, так и хочется полежать и подремать. Я и полежал, отдохнул, пошёл дальше. По тропе море грибов – рыжики, подосиновики, маслята, я их не беру, а до того красивые попадаются! Ближе к вечеру наберу, а пока ни к чему тащить лишний груз. Прошёл мыс Кадильный и пещеры на нём, я к ним не пошёл – уже был, проскочил мимо.

Не доходя восемь километров до Большого Голоустного, остановился на ночлег. На стоянке уже расположилась группа итальянцев – восемь человек. Одна женщина хорошо говорит по-русски, с ней я в основном и общался. Они живут на севере Италии, на границе с Австрией, разговаривают по-немецки. Я свою палатку поставил маленько в сторонке, а костёр общий. Итальянцы жарят сосиски, пьют баночное пиво – привыкли к комфорту. Я нажарил грибов и угостил их; они никогда грибов не ели, понравилось. А они мне сосисок подкинули (от «ихнего» стола к нашему столу), с гречневой кашей они отлично пошли! Вечером расселись вокруг костра, разговаривали, Ольга (русскоговорящая) переводила. Народ доброжелательный, хороший, но некоторые наши дела для них в диковинку. А между тем поползла вечерняя прохлада, я натаскал приличных дров и распалил костёр как следует, в рост человека – сразу все подтянулись греться к костру. Особенно понравилось, когда я заварил чай из смородины и всем налил. Сидят, пьют, нахваливают, говорят по-русски: «Вку-у-у-сно!» А вечер хороший, ветер стих, Байкал чуть слышно плещет. Разошлись по палаткам уже в темноте.

Прекрасное утро, солнце только встало и освещает утёсы и склоны, по которым я вчера шёл. Ночь была тёплая, выспался хорошо. Правда, ночью на той стороне озера, над Хамар-Дабаном, гремела гроза, сверкали молнии, хорошо, что сюда дождь не дошёл.

Я развёл костёр, к нему сразу потянулись итальянцы, тянут руки к огню – кто не любит погреться у костра? У них на газовой горелке варится пшённая каша с сухофруктами, около неё не погреешься. Я подбросил дровишек побольше, показал рукой на огонь и сказал несколько раз нараспев: «Кос-тёр! Кос-тёр!», чтобы запомнили.

– О! Кас-тёй! – заулыбались они. – Кастёй гут!

Поняли. И даже в подтверждение показали поднятые вверх большие пальцы. У костра мы и расстались, я собрался и ушёл раньше.

До Большого Голоустного совсем немного топать, рассчитывал через пару часов добраться, но немного задержался. Увидел в стороне от тропы, на склоне, памятник и решил подняться посмотреть, кто здесь нашёл приют. Поднялся, посмотрел. Памятник из серого мрамора, строгий, безо всяких выкрутасов, и на нём большая фотография под стеклом – молодой симпатичный мужик с окладистой бородой спокойно смотрит в объектив и перед собой, в коленях, держит собаку, сибирскую лайку. И никакой надписи – странно. Я постоял, вгляделся ещё повнимательней – очень колоритный мужик, взгляд твёрдый, решительный, чувствуется настоящий мужчина, такому жить бы да жить. Жалко!

Тропа идёт у самой воды, а ближе к селу началась дорога. Сегодня суббота, на берегу много отдыхающих, стоят машины. Вода не тёплая, освежающая, но обкупнуться на жаре приятно, я искупался и прилёг погреться на камнях. Рядом большая семья приехала отдыхать, и по их разговорам я понял, что они местные, старожилы. А у меня эта неизвестная могила не выходит из головы, я осмелился и спросил, не знают ли они, кто там похоронен? И вот что мне рассказали.

– Это наш егерь голоустенский – Паша Дробышев, хороший мужик. Он здешний, родился здесь и вырос, его мать до сих пор жива. Он охотой с детства занимался, хорошим был охотником, а после армии на охотоведа выучился в Иркутске, поставили его егерем на наш район. Ну а мужики наши какие? Наша тайга: что хотим, то и творим, когда хотим – тогда и охотимся, кого хотим – того и бьём. Ни сроков, ни лицензий не соблюдали. А Пашка-то им хвост немного прижал: на одного протокол составил – тот штраф заплатил, на другого. Не понравилось. Пробовали договориться по-хорошему, мол, свои же, деревенские, но Пашка характерный: свои-то свои, но давайте законы соблюдать, а то скоро в тайге одни кукши останутся. Припугнули пару раз, стрелили поверх головы, но он ещё строже стал, не испугался.

А тут такая история – девка в этом деле появилась. Пашка-то женат был, и дитё у них росло, вроде всё нормально, жили, как все, только положила на него глаз Галька Спиридонова, соплячка ещё, только школу закончила. И все это видят в селе, та ему проходу не даёт, как встретит где: «Как поживаете, Павел Игнатьевич? А не нужно ли вам чего, Павел Игнатьевич?» А сама глазищами так и съедает, в самую душу заглядывает. Красивая была, стерва – волосы смоляные, пышные, взгляд отчаянный, ну и всё бабское при ней. Пашка-то не клевал, семейный всё-таки, но и не отталкивал, обходил молча, а Наташка его ревновала, баба есть баба.

Это уже два года с лишним тому случилось, глухой осенью, по чернотропу. Ушёл Пашка в тайгу по делам своим – кормушки поправить, посмотреть, не балует ли кто, да мало ли дел у хозяина тайги? И в то же время исчезла из дома Галька, никому не сказала – и как сквозь землю провалилась. Ночь не ночевала и на другой день не объявилась, на третий день отец её, Фёдор Спиридонов, взял свою двустволку и пошёл в тайгу искать – мало ли что, может, «мишка» балует поблизости. А Фёдор этот браконьер был наипервейший и зуб на Пашку, конечно, имел, он и не скрывал, тот его и раз, и два оштрафовал – любить не за что. Ну и про любовь эту кошачью своей дочери тоже знал, поэтому направился прямо к зимовью Пашки Дробышева – вдруг она там?

А она была действительно там, третий день дожидалась Пашку. Застелила красиво постель, сама оделась попривлекательней и лежала ждала – не устоит же мужик! Но Павел не шёл, ушёл в дальний угол, тайга-то у нас велика, и, видно, дела задержали. Тут Фёдор с ружьём наперевес в зимовьё и ввалился. Ба! Доченька его любимая на полатях в нижнем белье валяется, вся из себя накрашенная, принаряженная, только что мужика рядом нет. Фёдор в бешенстве схватил её за патлы, тряхнул как следует, чуть голову не оторвал, похрипел: «Где?» Она поняла, конечно, про кого он спрашивает, но со страха сказать ничего не может, только всхлипывает с икотой и рукой на дверь показывает – мол, там, здесь его нет. Фёдор и понял, что отлучился Пашка на время, мало ли какие дела.

И надо же так совпасть, что в это время за дверями послышались шаги, собачий лай, и ничего не подозревающий Павел шагнул в зимовьё. Шагнул и замер: прямо на него в упор смотрели чёрные зрачки шестнадцатого калибра.

– Получай, щенок!

Это было последнее, что он услышал вместе с громом выстрелов; в этот крик Фёдор вложил всю свою боль за поруганную дочь, свою ненависть к защитнику закона да и горечь по своей загубленной жизни. Его судили, дали двенадцать лет, убил-то зазря – девчонка была нетронутая, специально на экспертизу в Иркутск возили.

Вот такую историю поведали мне словоохотливые соседи, я её записал по свежим следам, как запомнил, а сам подумал: «Глушь, тайга, а страсти почище шекспировских».

В час дня вошёл в Большое Голоустное, здесь, на околице, уже знакомый мне магазин «Причал», и я, конечно, съел мороженое, своё любимое лакомство. А потом пошёл через деревню к мостику, чтобы голосовать попутку.

В моих планах заехать в село Малое Голоустное, это в сорока километрах в сторону Иркутска. Там живёт Сергей Матафонов, мы с ним познакомились через газету ЗОЖ (Здоровый Образ Жизни), давно переписываемся, и он меня всё приглашал заехать к нему в гости. Вот я и решил сделать крюк, повидаться, а потом из Малого Голоустного через тайгу вдоль речки Колесма Морская и через Приморский хребет выйти в бухту Песчаную. Об этом маршруте мне в прошлом году говорил Ростислав, с которым мы заходили в Никольскую церковь в Листвянке. Мало кто там ходит, но пройти, сказал, можно.

Сегодня выходной день, на поляне около моста масса народа, проводится какой-то молодёжный форум «Байкал-2012», естественно, наряд ГАИ дежурит на дороге. Я решил этим воспользоваться и обратился к ним, мол, путешествую, иду вокруг Байкала, не посодействуете ли добраться до Малого Голоустного, а то не очень-то сейчас частники любят брать попутчиков. Они доброжелательно отнеслись к одинокому путешественнику, стали тормозить всех подряд и спрашивать, куда едут. Первая же попутная машина гостеприимно распахнула мне дверцу: «Садитесь, пожалуйста!» – кто откажет гаишникам, если они попросят взять попутчика?

Через полчаса я был в Малом Голоустном, большом пыльном селе в стороне от Байкала. Там я без труда нашёл Сергея, после трёх лет переписки мы встретились вживую. Большой сибирский мужик, помоложе меня, степенный и рассудительный. Принял меня хорошо, накормил, напоил чаем, и проговорили мы с ним три часа. Живёт с больным отцом, ухаживает за ним и не может оставить, так и выразился: «Буду нести свой крест до конца». Он много читает, у кровати на тумбочке лежит старая, ещё дореволюционная, Библия с «ятями», везде книги, стихи, газеты. Из разговора я понял, что они из староверов, поселились здесь чуть ли не первыми, у них и дом-то уже в землю врос, сложен из толстенных, почерневших от времени, кедров. Мой приезд его обрадовал – одиноко ему тут, общения не хватает, а отца бросить не может – не по-христиански.

В пять часов вечера я тронулся дальше, Сергей проводил меня до околицы. Мой путь по дороге вдоль речки Голоустной, вверх, чтобы потом свернуть на её приток – речку Колесма Морская. Эта Колесма берёт начало недалеко от бухты Песчаной, только с другой стороны Приморского хребта. Иду по дороге, дорога нормальная, по ней местные жители ездят на покосы, в лес за дровами, за ягодами. Примерно через час услышал шум приближающейся машины и поднял руку – по дороге тащиться неинтересно, вдруг возьмёт? Это была «Нива», и она остановилась, распахнулась дверца: «Садись!» В «Ниве» сидело трое мужиков, всё свободное место завалено вещами, под задним стеклом ружьё. Я мгновенно пожалел, что тормознул машину: тайга, трое мужиков и кто знает, что у них на уме. А я один. Стал отнекиваться:

– Да у вас и так тесно, езжайте, я дойду.

– Ничего-ничего, в тесноте – не в обиде, садись, отец!

Это «отец» немного успокоило, я всё забываю о своём возрасте, кажусь себе молодым, а люди-то видят, что дедушка идёт, всё-таки 65 лет, их не скроешь. Втиснули они меня и помчались, я только успеваю отслеживать, куда едем. Но пока дорога одна – вдоль Голоустной.

– А куда путь держите? – поинтересовался один, который постарше.

– На Колесму Морскую, – отвечаю, – а потом через хребет – и на бухту Песчаную.

Мужик присвистнул – порядочно!

– Тебе повезло, мы как раз в ту сторону едем.

И добавил, глянув на меня в зеркало:

– А медведей не боишься?

– Да я надеюсь, что старика не тронут: мясо жёсткое, жевать долго надо.

Маленько посмеялись, и тут «Нива» свернула вправо, бродом пересекла Голустную и помчалась от неё в сторону – всё правильно, заехали в долину Колесмы. Дальше я только успевал следить за развилками дороги, мы пять раз пересекли речку, пока не заехали в тупик и не остановились около хорошего таёжного зимовья. Всё, приехали! Все вышли из машины, разминаются, тут я лучше разглядел своих попутчиков, да поговорили немного. Старший, Степан, оказался охотинспектором района, это его зимовьё, а приехали они сюда за голубикой, она как раз поспела. У меня отлегло от сердца, всю дорогу я всё-таки переживал за свою жизнь. Километров двадцать меня подвезли, я пытался заплатить деньги – не взяли ни в какую, говорят: «Не переживай, Земля круглая». Хорошие мужики! Инспектор ещё сказал молодому парню, своему сыну, чтобы отвёз меня ещё дальше, докуда есть дорога, и тот подвёз меня ещё километра на три, в самый тупик – дальше не проехать.

Вышел я из «Нивы», парень показал, где проходит тропа, и уехал. А я остался. Осмотрелся – глухомань непросветная, тайга нехоженая. Первым делом вырубил себе палку помощнее и достал перцовый баллончик поближе (это моё оружие против медведей, купил нынче в охотничьем магазине). Поорал немного, чтобы медведи разбежались, и пошёл по тропе. Тропа идёт почти всё время около речки, она здесь, в верховье, совсем небольшая, просто ручей. Солнце уже клонится к закату и светит мне в спину, так что я иду и всё время наступаю на свою тень. Стараюсь трещать побольше, ломаю ветки, чтобы далеко меня было слышно. Иногда остановлюсь, заору что-нибудь, чтоб медведи боялись, и иду дальше. Через полтора часа вышел на поляну, здесь ручей раздваивается, и в развилке стоит зимовьё. Мне про него инспектор говорил, значит, правильно иду. Место сухое, красивое, ручей журчит в десяти метрах и дров поблизости много. Сварил по-быстрому суп, наелся, чай заварил смородиной, её здесь вдоль речки полно – очень ароматный чай получился. Спать расположился в зимовье, оно просторное, довольно чистое, порядок внутри. Хорошо, палатку ставить не надо, да и понадёжнее, чем тонкая ткань палатки. Дверь закрыл, набросил крючок – и порядок. Спи спокойно, никакой медведь не страшен.

Утром встал – трава вся в инее, на градуснике, прибитом к стенке зимовья, +1 градус. А в зимовье я переночевал хорошо, холода не почувствовал. Спал хорошо, только мыши шебуршали иногда. От бухты Песчаной меня отделяет Приморский хребет, мне надо на него подняться, а потом спуститься с другой стороны к Байкалу. Позавтракал – и тронулся в путь. На небе ни одного облачка, это хорошо. На стене зимовья вырезано ножом «ББТ» и стрелка вверх, в сторону горы, под которой стоит зимовье. ББТ – это Большая Байкальская Тропа, она-то мне и нужна. Я очень обрадовался, когда увидел эту надпись, её, видимо, туристы вырезали. Но радость была недолгой: прошёл я по этой тропе вверх на гору метров двести – началась гарь, лес поваленный, тропа сначала чуть просматривалась, а потом совсем исчезла, пожар её уничтожил. Пришлось вернуться назад, к зимовью.

Вернулся, ещё раз достал карту – вверх по ручью обозначена тропа, нашёл её в траве и зашагал. Тропа старая, но заметная, кое-где видны заплывшие затёсы на деревьях, охотники такие делают. По этой тропе дошёл я до верховьев ручья, потом она резко пошла в гору, стала делиться, раздваиваться – и совсем пропала. Короче, плюнул я на неё, взял курс на Байкал и пошёл внаглую, напрямик по тайге. По завалам, по мхам, по кустам – как придётся. До Байкала не сильно далеко, километров восемь, дойду. Хорошо, что солнце на небе светит, помогает ориентироваться: иду, чтобы оно было справа. Иногда попадётся тропа попутная, пройду немного – исчезнет, видимо, звериная. Иду, стараюсь делать побольше шума – трещать ветками, орать, стучать палкой – пусть лучше меня боятся. Из-за густых зарослей двигаюсь медленно, шибко не разбежишься. Противная паутина лезет в лицо на каждом шагу (август месяц), утираюсь от неё ладонью. Хорошо ещё, что гнуса нет – ни комаров, ни мошки. А солнце поднялось высоко, припекает, духота – появилась жажда, а воды я с собой не взял, не люблю лишний вес таскать. Терплю.

Около двух часов дня увидел небольшое понижение местности в нужном направлении, этакая ложбинка. Пошёл по ней, она превратилась в распадок, и я по нему вниз, вниз, ясно, что он выведет к Байкалу. Но спуск этот занял целый час: распадок превратился в ущелье, склоны крутые, камни, упавшие деревья – спускаться было очень тяжело. Шёл осторожно, чтобы, не дай бог, не травмироваться; если что – в этих завалах меня здесь никто никогда не найдёт. Но всё кончается когда-нибудь, кончились и мои мучения. Склоны стали выполаживаться, лес редеть, появилась тропа, а вскоре в просвете и Байкал показался. Ура! Тропа вывела прямо на широкий песчаный пляж, под соснами много палаток, люди отдыхают, загорают, наслаждаются жизнью. И я насладился. Первым делом залез в воду – плавал, нырял, напился до отвала, думал – пол-Байкала выпью, шутка ли – на такой жаре полдня не пил! Потом уже поел. Разговорился с одним из отдыхающих, он здесь не первый раз, знает эти места. Оказалось, место, куда меня вынесло, называется падь Сухая. Посмотрел по карте – от бухты Песчаной это километров шесть к северу, как раз в сторону, куда я иду.

Я отдохнул, повалялся на берегу и тронулся дальше. Прямо передо мной огромная гора – Золотой Утёс, за ней – Харгино. Тропа хорошая, набитая, но очень крутая, сорок минут поднимался по ней, потом почти столько же спускался и оказался в Харгино. Это бывшая деревня, раньше здесь добывали какой-то особенный кварцевый песок и увозили на баржах на стекольный завод. Сейчас всё заброшено, территория заросла берёзами и осинами, стоит только домик лесника. Около него несколько машин, люди толкутся. Сюда есть дорога через хребет, только проехать по ней можно лишь на вездеходах типа уазика. Поговорил с лесником, с людьми, все так доброжелательно ко мне отнеслись, рассказали про дальнейший путь. А путь очень простой – вверх и вниз, вверх и вниз. Идут сплошные прижимы, и обойти их можно только поверху, то есть подняться на гору и спуститься вниз. Только спустишься – опять подъём.

После Харгино прошёл две горы и остановился на ночлег. Здесь оборудованная стоянка – столик, скамейки, навес. Недалеко стоят ещё две палатки, но никого не видно, наверно, уплыли ставить сети. Я сварил ужин, поел, а потом сидел за столиком, писал дневник и любовался Байкалом. Закатное солнце чётко высвечивает горы на противоположном берегу и подкрашивает их в розовый цвет. Вечер тихий, тёплый, на небе ни одного облачка за весь день не появилось. Хоть бы погода подержалась!

Утром проснулся рано – выспался, быстро собрался, перекусил вчерашним супом, попил какао и в восемь часов уже тронулся в путь. Поперечные горы кончились, тропа «выпрямилась» и идёт по склону над Байкалом, метрах в ста от воды. Вниз лучше не смотреть, склон очень крутой. Особенно, когда лезешь по камням, по скальным выходам – стараешься цепляться за каждый кустик, за каждую травинку. Но ничего, иду, впереди Бугульдейка, крупное село. Погода начала портиться, небо затянуло, и ветер сменился – дует с севера, да такой неуютный. Не натянуло бы дождя, совсем не хочется опять в эту мокротень. В одном месте внизу появилась полоска отличного чистого пляжа и тянулась километра два. Мне так хотелось пройти по ней, но спуститься по этому крутяку никак невозможно. Обидно.

А потом тропа всё-таки спустилась к воде, но пляж уже кончился, иду по камням, выворачиваю ноги. На мысе Красный Яр увидел вдалеке, на береговой террасе, какое-то блестящее сооружение, думал, что это маяк или судоходный знак. Но, когда подошёл, смотрю – к нему лестница деревянная, и я, конечно, поднялся.

Это оказался памятник в виде паруса из нержавейки, и на нём всё написано. В 1983 году здесь затонуло судно «Академик Шокальский», погиб весь экипаж (семь человек), из них одна женщина (повар). Капитану было 46 лет, остальные моложе. Трагедия произошла недалеко от берега на глазах туристов, которые стояли лагерем. Поднялся шторм, причём ветер менялся то в одну, то в другую сторону (это характерно для Байкала). Судно то на один бок положит, то на другой, а потом и совсем перевернуло. Какое-то время оно торчало днищем вверх, трое человек выбрались на него и держались за рули, а потом оно затонуло. Не нашли никого – ни людей, ни корабля. Туристы видели всё это и ничем не могли помочь. Вот такие трагедии происходят иногда на Байкале, с ним шутки плохи, с ним надо на «Вы». Мне потом уже рассказали, что экипаж сам был отчасти виноват в случившемся: вышли в рейс с минимальным запасом топлива и без балласта в нижней части судна, поэтому остойчивость получилась недостаточная – вот и перевернулись.

После Красного Яра характер берега изменился, он понизился, иду у самой воды по гальке. В одном месте образовались даже озёра-лагуны, отделённые от Байкала узким перешейком. С одной стороны – холодный Байкал, с другой – тёплое озеро, можно искупаться. Но купаться сегодня что-то неохота. Погода пасмурная и прохладная, даже дождик принимался, но минут через двадцать кончился. Около одного из озёр остановился на обед – война войной, а обед по расписанию. Хотя, надо сказать, зверского аппетита я не испытываю, несмотря на то что ем сравнительно немного, не от пуза. Помогают орехи и сухофрукты, которыми я время от времени подпитываюсь. Пока обедал – подошли два туриста, брат с сестрой, идут во встречном направлении, из Бугульдейки в бухту Песчаную. Спросил, как тропа до Бугульдейки? Сказали – нормальная. И действительно, после обеда тропа стала немного получше: берега стали более пологими, и тропа уже идёт не по таким крутым склонам. Хотя попадаются ещё и прижимы, но поменьше.

В восемь часов вечера увидел палатку на берегу, подошёл – двое парней отдыхают. Познакомились, я поставил свою палатку рядом, будем стоять общим табором, греться у одного костра. Они приехали из Твери специально наблюдать НЛО, начитались, что здесь, на Байкале, этих небесных пришельцев видимо-невидимо, сидят уже несколько дней, но пока ничего не видели. У них книга большая про эти дела, я её полистал, посмотрел, разуверять их ни в чём не стал, пускай ждут. Меня больше другие вопросы беспокоят, в частности – моя обувь. Смотрю на свои кроссовки – без слёз не взглянешь, им приходит конец. Это я их угробил, когда лез по чащобе через хребет на бухту Песчаную, об ерник да всякие сучки изодрал. Это уже вторую пару добиваю. Но ничего, в рюкзаке у меня ещё одна пара, третья, так что босиком не останусь. День, как ни хмурился, простоял почти без дождя, чуть-чуть только брызнул. А под вечер даже солнышко выглянуло, порадовало. Я поужинал и залез в палатку спать, никаких НЛО дожидаться не стал.

Утром проснулся – мои соседи ещё спят, видимо, до полночи НЛО караулили. Я позавтракал, собрался и в девять часов тронулся в путь, соседи ещё спали, проснутся – меня уже нету. Бугульдейка совсем рядом; вскоре пошла дорога вдоль берега, местные по ней ездят отдыхать. Не дошёл до посёлка километра два – догнала «Волга», остановилась: «Садись, подвезём». Я, обрадованный таким гостеприимством, сел, поехали. Оказалось, и им и мне нужно в одно место – в магазин. Подвезли и сразу: «Возьми нам пива». Взял бутылку, отдаю – мало. Взял ещё одну. Понял, что это мужики решили на опохмелку заработать.

В магазине подкупил продуктов, съел мороженое (это уж обязательно, традиция) и двинул дальше. Сориентировался по карте. Чтобы попасть к Байкалу, надо идти по дороге на мраморный карьер, а потом отвернуть на Куяду, она на берегу. Пошёл. Дорога пыльная, уже жарко становится, решил по дороге не идти, а срезать через ложбину. Ну и забрёл в такие дебри – еле выбрался. Выбрался на чистое место и пошёл по азимуту. Тут мне повезло – наткнулся на полянку с лесной клубникой. Наелся до отвала, да ещё и набрал с собой целую кружку.

Дошёл до Куяды. Когда-то это была деревня, а теперь построена большая база отдыха. Встретил хозяина базы, поговорили. Он поинтересовался – куда иду? Услышав, что до Ольхона, сильно засомневался, что я туда дойду: больно уж далеко, да и тропы по берегу нету. Прощаясь, сказал: «Ну, прогуляйся – вернёшься, расскажешь, что на берегу творится» (наверно, имел в виду браконьерство). А я подумал – хрен я вернусь, но не стал разубеждать и потопал от него. А тропа сразу полезла вверх на утёс, и я по ней. Обошёл эту гору, спустился к Байкалу, а там прекрасное место для отдыха – столик, скамейки под соснами, я не удержался, сел обедать. У меня три больших пирожка с картошкой, купил в магазине, ел их с клубникой, которую набрал, и запивал чистой байкальской водой. Объеденье!

Сразу после обеда – следующая гора, обошёл и её поверху, уже без тропы. За ней третья – опять вверх-вниз, внизу не пройти – скала уходит в море отвесно. Троп уже нету, видимо, здесь никто не ходит, хозяин базы не зря говорил, что не пройду. Но хорошо, что и ле́са на прибрежных горах почти нет, иди, где хочешь. Вот я сам выбираю направление и иду.

Третья гора была самая большая и крутая, особенно спуск. Когда спускался, то заметил, что под следующей, четвёртой, горой вроде неглубоко, надо попробовать вброд. Когда подошёл к началу скалы, то увидел на берегу две брошенные палки, значит, кто-то вброд здесь уже проходил. Ну и я взял палку и пошёл. Брод длинный, метров триста, но не сильно глубокий, я даже рюкзак не намочил. Интересно идти почти по пояс в воде, когда над тобой нависает вертикальная двухсотметровая скала, и из-за выпуклости скалы не видно, что впереди, куда ты придёшь. Хорошо ещё, что погода меня балует, день опять солнечный и тёплый, так что купание даже приятно – это лучше, чем в гору с рюкзаком ползти.

Брод прошёл, облегчённо вздохнул, но ненадолго. Буквально метров через сто опять упёрся в скалу, которую бродом не пройти, пришлось опять лезть на гору, причём подъём крутой, лез внаглую – в лоб, цеплялся за всякие травки-кустики. Перелез эту гору, опять спустился к Байкалу, потом пятую ещё преодолел – всего за день сделал пять обходов верхами. Каждый обход – это метров триста вверх, переваливаешь и опять спускаешься вниз. В общем, сердечно-сосудистая система тренируется на полную катушку.

После пятого спуска я по ложбине вышел к Байкалу. Здесь, на берегу, расположилась на отдых семья: стоит машина, натянут шатёр, играет хорошая музыка. Познакомились – Владимир и Татьяна, из Иркутска, им лет около пятидесяти, приехали со взрослыми детьми на несколько дней порыбачить, отдохнуть. Я около них тоже поставил свою палатку, сварил ужин, потом кушал с ними вместе, в шатре. После ужина долго не сидели, пообщались немного – и я ушёл спать, устал здорово.

Утром мои соседи плавали проверять сети, но ничего не попалось, видно, тоже рыбаки вроде меня, неважные. А я собрался, позавтракал и, собравшись с духом, полез сразу в гору, обходить очередную скалу, другого пути нет. Забрался и не стал сразу спускаться, а стал удаляться от Байкала по большой дуге, чтобы обойти верхушками как можно больше распадков, а не скакать по ним вверх-вниз. Растительность становится всё скуднее, здесь уже нет тайги, а скорее лесостепь, идти нетрудно. Ушёл я от Байкала километра на четыре и шёл параллельно берегу, пока не дошёл до урочища Марта́ (Марта́, по-бурятски – конь). Это глубокая и протяжённая долина, её не обойти, вышел по ней опять к Байкалу. Пока шёл по горам – хотелось искупаться, а подошёл к воде – расхотелось. Ветерок свежий дует с моря, и не жарко сразу стало. Впереди виден каменистый мыс Крестовский, до него всё скалы, скалы, но мне уже не привыкать. Посмотрел по карте – сегодня прошёл расстояние, если по берегу, то всего километров пять, а шёл три часа, значит, километров двенадцать, не меньше. Вот такие «петли» приходится делать. Кажется, это самый трудный участок на Байкале, где я сейчас иду.

До Крестовского дошёл к обеду, там расположились рыбаки, ловят и коптят омуля. Пообедал около них, они меня угостили рыбкой, поговорили о том о сём, и я двинулся дальше. Поднялся на очередную гору, сориентировался по карте и понял, что это был не Крестовский мыс, а какой-то безымянный. Таблички здесь нигде не навешены, так что не всегда можно правильно понять, где находишься. А Крестовский мыс я увидел с горы, но не стал к нему спускаться, решил «заложить» большую дугу и выйти сразу в залив Бирхин, это километров двенадцать надо протопать.

Дело уже к вечеру, я на всякий случай, если придётся заночевать, не дойдя до Байкала, взял с собой две бутылки воды, и в быстром темпе рванул по азимуту. Место открытое, видно далеко, на горизонте чернеет лес – вдоль него должна быть тропа, я туда и иду. По пути попались небольшие озерца, они на карте обозначены, значит, иду правильно. И на тропу вышел, как намечал, даже не тропа, а целая дорога – сначала шла вдоль опушки, потом врезалась в лес, пошла по лесу. Иду уверенно, направление вдоль Байкала выдерживается, это хорошо. Долго шёл по этому лесу, идти не страшно – дорога наезженная, чувствуется, что люди здесь бывают. В конце концов начался спуск – это ручей Бирхин, вдоль него по широкой долине вышел к Байкалу. Время уже было полдесятого, начало темнеть. Хороший марш-бросок у меня получился – пёр, как танк, больше трёх часов в темпе прошагал без остановки. Пока чуть видно, нашёл место и поскорее поставил палатку, потом разжёг костёр. Хорошо, что по пути дров с собой прихватил, знаю, что здесь, на берегу, отдыхающих много, дров не найти. Сварил ужин, наелся и отвалился полежать на спине. Небо ясное, чёрное и всё в звёздах. Долго лежал, смотрел – интересно наблюдать за ночным небом. То спутник пролетит, а один раз даже метеор промелькнул.

Утром проснулся, осмотрелся, вечером в темноте ничего не рассмотрел. Залив Бирхин – круглый, как блюдце, и глубоко вдаётся в берег. Сюда можно подъехать на машине, поэтому берег усеян автомобилями, люди рыбачат, отдыхают. Обзнакомился с соседями, они вечером видели, что кто-то рядом расположился, но было поздно, не до знакомства. А погода испортилась, накрапывает дождик, пришлось надеть плащ. Я теперь набрался опыта – плащ надеваю прямо на футболку, а энцефалитку прячу в рюкзак. На ходу и в одной футболке не холодно, зато вечером надеваю сухую энцефалитку, не надо сушить.

Несмотря на дождь, решил идти дальше. Дорога сразу пошла в гору, по берегу не пройти, я опять удаляюсь от Байкала. Здесь появились дороги, они идут в разных направлениях, я ориентируюсь по карте, куда идти. Поднялся на гору – увидел в долине заимку Уштой – прошёл её. Поднялся на следующую – передо мной открылось устье Анги, это самая крупная здесь речка. По-бурятски Анга – это «пасть», и, действительно, две живописные скалы на берегу Байкала, меж которых она впадает в море, похожи на пасть диковинного зверя. Здесь, в долине Анги, прошёл у подножья культовой горы Ехэ Ёрдо. Она одиноко возвышается среди равнины и похожа на насыпной курган из-за своей правильной конической формы. Каждые четыре года (как Олимпиады) около неё проводятся Ёрдынские игры, на которые съезжаются буряты со всего Прибайкалья, это их главный национальный праздник. Вокруг горы устраивают ритуальный круговой танец – взявшись за руки водят хоровод, а рядом проводятся различные соревнования и турниры. Около этого знаменитого места я пообедал. Расположился на самом берегу Анги, свесив ноги к воде, и перекусил остатками каши, которую варил утром. А дождь продолжает моросить, несильный, но надоедливый.

Подзаправился, пошёл дальше. Поднялся на высокий берег Анги, и вот она – Тажеранская степь! Волнистая возвышенность, кое-где торчат одинокие камни-останцы – иди, куда хочешь. Явных ориентиров нет, пошёл по азимуту – и выскочил на береговой обрыв Байкала. Вдаль, сколько видно, степь обрывается в море скалами, Байкал плещется далеко внизу, спуститься к нему нигде невозможно. Посмотрел по карте – самый ближний распадок, по которому можно спуститься к Байкалу – урочище Улан-Нур, до него километров восемнадцать-двадцать, до вечера можно успеть. И я рванул. Идти легко – дорога ровная, твёрдая, низенькая травка не мешает идти, а только смягчает шаг. Рельеф ровный, плавные подъёмы и спуски идти не мешают; намечаю ориентир вдалеке и иду до него, потом – следующий. Дождик прекратился, я плащ снял, свежий ветерок обвевает пропотевшую футболку и приятно холодит.

Так и дошёл до распадка Улан-Нур, спустился по нему к Байкалу. Место очень живописное – небольшая бухточка и над ней разноцветная бело-красная отвесная скала, называется мыс Орсо. На берегу ни души, тишина, только утки плавают, да чайки кричат. Ещё стоит памятник, парень молодой, видимо, здесь погиб или утонул. Это уже не первый памятник на берегу встречаю. Опять по дороге набрал дров, тащил километра два (а что делать – на берегу леса нету). Вообще-то я не надеялся здесь найти дров и готовился ужинать без горячего, но повезло – на склоне росло несколько лиственниц, и под ними я насобирал сухих веток. Так что сварил ужин, как положено, наелся, напился чая и лёг отдыхать. Я сегодня это заслужил, оттопал больше тридцати километров.

Поздно вечером, уже стемнело, послышался шум моторов. Я выглянул из палатки – по дороге спускаются две машины, но ко мне не подъехали, остановились на противоположной стороне бухты. По голосам слышу – дети, собака, значит, приехали отдыхающие. Я снова залез в палатку и тут же уснул.

Утром встал – небо ясное, свежий ветер с моря, я отдохнул. На противоположной стороне бухты горит на солнце ярким рубином скала мыса Орсо – глаз не оторвать. Но мне надо идти – двинулся вверх по распадку, подъём от Байкала метров триста по высоте. Поднялся – и опять предо мной Тажеран: степь, холмы, каменистые останцы-изваяния торчат там и тут. Иду, ориентируясь по карте, хорошо, что видать далеко. До конечной точки моего маршрута осталось примерно километров пятнадцать, теперь уж, как говорится, ползком доползу. Идёт девятый день моего «забега» вдоль Байкала, думаю, что последний. Остров Ольхон уже хорошо виден, когда подходишь к береговым обрывам. Он тоже обрывистый и кажется неприступным. На сам Ольхон я не планирую идти, я там был в прошлом году, а нацелился выйти на оконечность Мухурского залива, он рядом с трассой на Иркутск.

Целый день шёл по Тажеранской степи, вдыхал её ароматы. На одном из склонов попал в густой лес, он, правда, низкорослый, но для этих мест всё равно редкость. В этом лесу чуть не убился – шёл быстро и зацепился ногой за ветку. Получается так: наступаешь на ветку, её другой край поднимается, и ты второй ногой за неё запинаешься. Это всегда происходит неожиданно, поэтому падение обеспечено. Вот и я полетел под гору кувырком вместе с рюкзаком. Пару раз перевернулся через голову, но очень удачно – ничего не сломал и даже сильно не ушибся. А ещё в лесу встретил охотничью вышку, какую я встречал в прошлом году в тайге по пути в бухту Песчаную, с них охотятся на медведей. Значит, и здесь «мишки» водятся. Но я не паникую, иду спокойно, места не такие уж глухие. По карте вижу, что где-то рядом с моим маршрутом находится пещера «Мечта», но я её искать не стал, если не знаешь точно места, то её очень непросто найти. Кругом скальных выходов полно, самой причудливой формы, попробуй определи, под которым лаз в эту пещеру. Обедал прямо посреди степи, расстелил плащ – вот и стол готов. А сразу после обеда плащ понадобился по своему прямому назначению – начал накрапывать дождь, но сильно не разошёлся, быстро кончился.

В конце пути вышёл на хороший ориентир, обозначенный на карте – столбы с проводами, они меня вывели прямо на шоссе Ольхон – Иркутск. Пересёк его, и вот он – Байкал, самый угол Мухурского залива. Я прошёл по берегу немного, нашёл хорошую стоянку – дрова есть, лес рядом. Поставил палатку, потом искупался и постирался. Погода к вечеру наладилась, даже выглянуло солнце, всё у меня высохло до ночи.

Мухурский залив – он мелководный, вода в нём хорошо прогревается, теплее, чем в Байкале, поэтому здесь всегда полно отдыхающих. Построено много баз отдыха, да и «дикарями» многие отдыхают. На противоположном берегу (до него метров пятьсот) видны палатки, машины, играет музыка, крики, шум и гам. А на моём берегу спокойно, сюда на машине не проедешь – болото мешает, только пешком можно пройти, но пешком сейчас мало кто ходит. Недалеко от меня, метрах в двадцати, стоит палатка, причём стоит капитально: со стороны залива построена защитная стенка от ветра, очаг выложен камнями, рядом столик, скамейка. Живёт в ней мужик лет пятидесяти, мы познакомились, разговорились. Его зовут Вадим, он из Иркутска, живёт здесь отшельником уже почти три месяца, всё лето. Говорит, что в этом месте сильная энергетика, он её чувствует. Он буддист, созерцает гладь Байкала и медитирует, такой у него отдых. Я ему рассказал про книгу «Вокруг Байкала за 73 дня», благодаря которой я заразился идеей обойти Байкал. Оказалось, что он хорошо знает этих ребят-иркутян, один из них, Володя Михайлюк, близкий его друг, они и сейчас встречаются. Про второго, Эрика Бутакова, сказал, что тот хорошо пополнел и в походы больше не ходит. Я попросил передать им привет, что по их следам идёт ещё один «ненормальный». Проговорили с Вадимом до темноты, вечер к этому располагал – был тихий и тёплый.

Среди ночи проснулся от рёва моторов и диких воплей. Это «отдыхающие» с того берега устроили гонки на водных мотоциклах по ночному озеру. Видимо, хорошо «приняли на грудь» и ищут выход своей энергии. Я подумал – вот так памятники на берегу и появляются.

Утречком встал, умылся, позавтракал и, чистый и постиранный, пошёл на трассу, до неё совсем недалеко. Стоял голосовал с полчаса, ехала «газель» пустая и меня подобрала. Разговорились с водителем – он отвозил отдыхающих на Ольхон, на одну из баз отдыха, возвращается в Иркутск. Потом в разговоре выяснилось, что мы с ним в молодости в одних местах бывали – на Нижней Тунгуске. Я там работал в геофизической партии, а он приезжал на лето отдыхать, у него дед жил в Подволошино. Ехали, вспоминали те места, названия речек и деревень, они у нас остались в памяти на всю жизнь. Когда доехали до Иркутска, я хотел рассчитаться – он не взял ни в какую, говорит, так быстро и незаметно я ещё никогда не проезжал эти триста километров. На этом и расстались. Кончилось моё путешествие. До свидания, Байкал! До следующего года!

Я еду на поезде по БАМу в Северобайкальск. Летом на Байкал не вырвался – в июле ходил с группой туристов на Алтай, на Катунский хребет, Байкал оставил на осень в надежде на бабье лето, на золотую осень. Вот она и наступила. В планах моих пройти северную часть Байкала сколько смогу, да ещё хочу сходить на гору Черского, самую высокую вершину Байкальского хребта.

Тайга за окном уже расцвечена осенью в разные краски: берёзки – жёлтые, осинки – красные, и зелёные сосны меж них – очень красиво. Еду, любуюсь. Места очень живописные – речки, предгорья Байкальского хребта – глаз не оторвать. Время в дороге (почти двое суток) пролетело довольно быстро. Попутчиками были в основном женщины, тарахтели между собой о всяких ужасах и проблемах, а я разгадывал кроссворды, решал судоку да съедал те запасы провизии, что взял с собой в дорогу. Вчера весь день было жарко, а сегодня прохладно, небо затянуто тучами, но дождя нет. Местные говорят, что лето это было очень жарким и сухим, вот бы ещё и осень такая постояла, пока я хожу. Под Байкальским хребтом проскочили по знаменитому Даванскому туннелю, а от него вдоль речки вниз, вниз – до самого Байкала, до Северобайкальска.

В час дня я вышел из поезда, осмотрелся. Северобайкальск строили ленинградцы, на площади перед вокзалом стоит стела в память об этом. Узнал, когда будет автобус до села Байкальского – только в пять часов вечера. Я ждать не стал, взял такси и через час был уже в селе Байкальском, до него сорок километров, дорога хорошая, асфальт, идёт вдоль берега Байкала, а дальше уже дороги нету. Меня подвезли к мосту через речку Рель, приличная река, вброд её трудно было бы перейти, перешёл по мосту. За мостом сориентировался и потопал к Байкалу, до него километра три-четыре. Вышел на берег на месте бывшей деревни Таловая (её уже нет, но место угадывается). Попробовал идти по берегу, прошёл с километр – и вернулся назад, так как идти надо всё время по острым камням, а кое-где скалы прямо нависают над водой, надо идти бродом – это холодно и долго. И такого пути сорок километров. Решил вернуться и пойти по тропе, которая идёт на мыс Котельниковский не по берегу, а по хребту вдоль Байкала, по ней издавна местные жители ездили на лошадях. Я теперь подкованный насчёт троп, перед походом досконально изучил маршрут по книгам, по картам, пользуюсь опытом тех, кто здесь когда-то прошёл.

Сначала тропа идёт вдоль речки с интересным названием Горемыка, я даже стишок сочинил на ходу:

Но дело к вечеру, попалась удобная сухая полянка на берегу речки, решил на ней заночевать. Лес рядом, дров навалом, вода под горкой – что ещё нужно для счастья? Развёл костёр, поставил палатку, наварил гречневой каши, чтобы и на утро хватило, поужинал – и завалился спать.

Переночевал хорошо. Ночь была относительно тёплая, спал беспробудно. Только ночью какая-то птица закричала диким голосом, но я мгновенно сообразил, что это птица, а не какое-то чудище, и даже не успел испугаться. Утром маленько накрапывал дождик, но быстро перестал. По небу ходят тучи, хмурятся, но дождя нет, а иногда даже проглядывает солнце. Что-то рюкзак мой показался мне слишком тяжёлым, я немного продуктов решил оставить (крупы, пакетов суповых), упаковал их в полиэтиленовый мешок и повесил на ёлку. Место запомнил, мало ли как жизнь повернётся.

Немного облегченный, двинулся дальше. Долина Горемыки расширилась, начались покосы. Трава уже скошена и вывезена, шагается широко и привольно, только внимательно наблюдаю, чтобы не проскочить отворот на тропу, поднимающуюся на хребет. Не проскочил – увидел ложбинку меж гор, и кто-то (туристы, конечно) привязал полиэтиленовый пакет на ветку, чтоб заметно было. Начал подниматься по ложбинке вверх, сначала полого, потом всё круче. Подъём на хребет оказался длинным и тяжёлым, шёл с остановками – прилягу и ем бруснику, она уже хорошо поспела, тёмно-бордовая, и сладкая очень. Пока лез – день разгулялся, стало даже жарко. Тут я пожалел, что не взял с собой воды – попить не мешало бы. Но ничего, по карте два ручья обозначены, буду пересекать – напьюсь.

Иду по хребту – видно далеко: горы, тайга, распадки. Байкал слева, но его не видно, загораживает Кивильевская сопка. Тропа хорошая, прямая, почти не виляет. Дошёл до ручья, называется Гуилга, спустился. Русло глубокое, каменистое, но воды ни капельки. Только несколько молодых глухарей взлетели, видимо, клевали камешки на зиму, они это делают, чтобы зимой эти камешки перетирали грубую пищу (почки, хвою) в желудке. С водой обломился, иду дальше, до следующего ручья. Дошёл, на нём такая же картина, с той лишь разницей, что вспугнул не глухарей, а рябчиков. Встретилась на тропе куча перьев – одну птичку кто-то сожрал.

А пить охота всё сильней и сильней. День жаркий, иду в хорошем темпе, спина вся мокрая от пота, так что много воды потерял. Немного выручают ягоды – брусника и голубика, иду, их срываю на ходу, ем. Километров через пятнадцать тропа спускается с хребта к речке Горячей и дальше идёт вдоль неё. Ну, думаю, уж там-то я напьюсь! Спустился – опять сухое русло. Видимо, засушливое лето дало себя знать. А дело уже близится к вечеру, я целый день не пил, надо присматривать место для ночёвки, а без воды как ночевать? Ни разу ещё не приходилось, а придётся – куда денешься?

Встретил мишину работу на тропе: разрыта огромная яма, а в ней гнездо то ли ос, то ли пчёл. Само гнездо сферической формы и вылизано до блеска, а поверхность гнезда украшена узорами, как гравировкой. Очень красиво, если бы шёл уже в сторону дома, обязательно бы забрал с собой. Тропа периодически перебегает с берега на берег, перепрыгиваю через сухое русло, а сам посматриваю по сторонам: не блеснёт ли ямка с водой? И в одном месте блеснула: под наклонной берёзой сохранилась лужица, листья опавшие её прикрыли немного, но я разглядел. Я уж припал, я уж напился! – целый день не пил. Потом уже повалялся, отдохнул, сделал записи в дневнике и стал устраивать ночлег прямо на тропе.

Утром проснулся – прохладно, всё-таки сентябрь месяц, так поздно я ещё никогда в походы не ходил. Сварил талкан с яичным порошком, позавтракал и почти в десять часов тронулся в дальнейший путь. Воды в русле опять нету, вот такая речка – уходит под землю и течёт между камней. А название у неё – Горячая, в месте её впадения в Байкал бьют горячие источники с температурой до 73 градусов. Вот на них я сейчас и иду. Долина речки расширилась, тропа от русла ушла, стала разбегаться, опять сбегаться, совсем пропала, опять появилась. Иду напряжённо, всё время высматриваю тропу. Ближе к устью местность пошла равнинная, долина широкая, я уже понял, что иду звериными тропами, а куда деваться? Дошёл до высокого утёса – это ориентир, он на карте обозначен. Речка должна быть близко, я оставил рюкзак и пошёл искать. Метров через сто нашёл: течёт себе спокойненько, а за речкой, на другом берегу, набитая тропа: чистая, широкая, и даже красные ленточки на деревьях привязаны – волонтёры постарались. Сходил за рюкзаком и через час по тропе вышел на берег Байкала.

Сегодня дует ветер, и Байкал я услышал издалека по шуму прибоя, который становился всё сильнее и громче по мере моего приближения. Вышел я прямо на базу отдыха «Мыс Котельниковский» – шикарная база! Современные здания, два бассейна с тёплой водой, теннисные корты, чистота, порядок, охрана в будке – всё как в лучших домах. Эту базу построили бамовцы ещё в советское время, теперь у неё, естественно, есть хозяин. Я его увидел на территории, познакомились. Смотрю, он по спутниковому телефону разговаривает, сотовой-то связи здесь нет, я попросил – он мне дал домой позвонить, сказать, что у меня всё в порядке. Позвонил и пошёл за территорию базы знакомиться с окрестностями.

На самом берегу, в трёх метрах от воды, в гальке вырыты ямы, я пощупал – вода в них тёплая. Это вода горячих источников смешивается с холодной байкальской водой, становится тёплой, и можно принимать ванны. Но сегодня ветер холодный, купаться что-то не хочется. Здесь же, на берегу, построено хорошее зимовье, я зашёл – чисто, порядок, никого нет, так же, как и на базе – сезон уже кончился. Я отдохнул в зимовье, пообедал и наметил дальнейший свой маршрут. Недалеко отсюда, в 25 километрах, находится гора Черского, самая высокая вершина Байкальского хребта, высота 2588 метров. Туристы её посещают, туда есть тропа. Решил сбегать до неё, а там сориентируюсь дальше, куда направиться, карты на весь этот район у меня есть.

Уже под вечер, в пять часов, вышел из зимовья и бодро зашагал в западном направлении, к Байкальскому хребту. Сначала, на равнине, была настоящая дорога, потом стала втягиваться в горы – перешла в тропу. Шёл до восьми часов вечера, уже стало смеркаться. Остановился на берегу ручья, кругом тайга дремучая, дров навалом прямо под ногами. Я развёл костёр и палатку поставил выходом к костру. Стемнело быстро, дни становятся всё короче. Приятно лежать в палатке и смотреть на огонь: кругом темь беспросветная, и в этой темноте светится какое-нибудь дерево – кажется, что кто-то стоит. Но кто в этой глухомани может быть? Я навалил в костёр побольше гнилушек, чтобы дольше тлели и воняли – отпугивали медведей, и завалился спать.

Утром встал со светом, позавтракал горячим и пошёл дальше. Иду вдоль Куркулы (в переводе с бурятского Куркула – петля, аркан), она берёт начало как раз под горой Черского. Интересно назвали: на Хамар-Дабане есть пик Черского, высота 2090 метров (я на нём был в 2007 году) – у него вершина сглаженная, плоская, а здесь гора Черского – она остроконечная, неприступная, вот её надо было пиком назвать. Но назвали всё наоборот. Ян Черский – один из первых исследователей Байкала, он проводил обширные исследования берегов Байкала и составил первую геологическую карту озера, поэтому его имя здесь увековечено во многих местах.

С каждым днём становится всё холоднее, ветер северный, неприятный, дует чувствительно, и кажется, что вот-вот пойдёт снег. Я на привале пододел свитер, рюкзак уже не согревает. А потом и перчатки захотелось надеть – руки мёрзнут, но неохота потрошить рюкзак, они в самом низу лежат. Тут мне Бог помог – встретилась стоянка туристов, и они оставили на верёвке тёплую куртку (пуховик) и три перчатки. Я две перчатки забрал, надел – руки потихоньку согрелись.

Тропа, чем дальше, становится всё хуже и хуже, начались такие дебри – сам чёрт ногу свернёт. В одном месте запнулся за корень, растянулся во весь рост, хорошо, хоть не ударился, руками смягчил. Стал подниматься – неудобно, рюкзак придавил. Глянул на часы – как раз время перекура подошло, лежу удобно, думаю – что вставать? Так и лежал минут пятнадцать, отдыхал, потом, конечно, поднялся, пошёл дальше. Куркулу я почти не вижу, она внизу под горой течёт, а здесь то камни, то завалы, но изредка попадаются и ровные участки, я их проскакиваю махом. Стали появляться следы косолапого, в двух местах уже встретил его помёт, а в одном месте он рыл бурундука из норы – целую пещеру выкопал. Птиц не видно и не слышно, может, уже улетели на юг.

На обед остановился на ручье Перевальном, через него переброшен мостик – два бревна, пройти можно. После ручья долина Куркулы сузилась, иду рядом с водой. Высота местности повышается, начались заросли кедрового стланика по берегам – это самое противное. Над прижимом прошёл по нему немного – еле вылез. Всё переплетено, скручено, перехлёстнуто – ни обойти, ни подлезть, приходится верхами, как эквилибрист по проволоке, выделываться и стараться не свалиться, чтобы не свернуть шею. На следующем прижиме в стланик не полез, пошёл прямо по воде, благо глубина небольшая, а я в резиновых сапогах (знаю, что в сентябре жарко не будет, взял сапоги – оно надёжнее; кроссовки едут в рюкзаке, взял про запас да на привалах их обуваю). В одном месте тропу совсем потерял, лазил-лазил по кустам – не нашёл, потом плюнул на всё, спустился в речку и пошёл прямо по руслу, даже перебрёл на другой берег – там поровнее. Потом тропа снова появилась, в тайге такое сплошь и рядом бывает.

Уже в полвосьмого дошёл до ручья Водопадного, он здесь впадает в Куркулу. Место очень чистое, ровное (жаль только, что уже вечереет да и погода хмурая), поляна среди огромных кедров – видно, что здесь туристы останавливаются. Сразу два потока шумят с двух сторон – Куркула и Водопадный. Отсюда совсем недалеко (километров пять) осталось до озера Гитара, и ещё чуть-чуть дальше гора Черского. Я до них планирую сбегать налегке: утром уйти и вечером вернуться в палатку, а потом уже назад, к Байкалу. Пока совсем не стемнело, я пошёл готовить дрова для костра. С дровами здесь неважно – туристы всё выбрали, ходил собирал что придётся. И умудрился пораниться. Подрубил вывороченный корень, стал отламывать – не ломается. Я топор сунул под мышку (лезвием вперёд получился), да как дёрну этот корень правой рукой – он с треском отлетел, и рука моя по инерции на топор наткнулась, а он очень острый, большой палец у основания рассёк, прямо на суставе. Очень долго шла кровь, часа полтора не могла остановиться. Я на рану пописал и завязал тряпицей, надел верхонку (брезентовую рукавицу) и продолжил собирать дрова, ставить палатку, готовить ужин. Пару раз выливал кровь из верхонки, когда она совсем уж хлюпать начинала. Ещё вспомнил о верном средстве – пихтовой смоле. Пока совсем не стемнело, наскрёб её со старых затёсов, а после ужина растопил в ложке на костре, залепил всю рану и плотно замотал тряпкой, как бинтом. Пока всем этим занимался, начал накрапывать дождь, похолодало; я забрался в палатку (хорошо, что я её поставил на месте костра, на тёплую землю), навздевал на себя всё, что есть, и быстро отрубился.

Ночью порядочно замёрз, особенно под утро. Рассвело, я вылез из палатки – все горы вокруг белые, в снегу, и в воздухе кружатся снежинки. Падают и тают на земле. Посмотрел я на это дело – надо рвать когти. Какой уж тут поход на гору Черского, выбраться бы отсюда, пока тропу снегом не завалило. Не завтракая, оделся, собрался и тронулся в обратный путь. Достал и надел плащ, штаны выпустил поверх сапог, чтобы вода по ним не стекала вовнутрь, на рюкзак прицепил накидку. Лес весь мокрый, с веток сыплет холодный душ – температура примерно около нуля градусов, с неба продолжает сыпать снежок. В обратную сторону идти лучше – места уже знакомые. По стланику, где я вчера карабкался по переплетённым стволам, не полез, прошёл это место прямо по речке, по воде, перебирался через поваленные в воду деревья, но, всё равно, это полегче. А тропа опять повторяет вчерашнее: то по камням, то по кустам, то по дебрям. Прямо передо мной прошёл медведь, отметился на тропе: вырыл несколько ямок, перевернул пару камней и обгадил тропу брусничным поносом, как чернилами полил, многие ягоды и не переварились. Вчера вечером этого не было, а сегодня – факт налицо. После такого «сеанса» я перцовый баллончик из кармана вытащил и несу в руке, да побольше песен пою и разговариваю сам с собой.

На обед остановился на берегу реки на открытом месте. С неба вроде сыпать перестало, я все свои шмутки раскидал на камнях на просушку, развёл костерок, сварил супчик и чай из брусничника и бадана. Ночевать наметил на своей старой стоянке, где ночевал предыдущую ночь, там дров навалом, буду греться и сушиться. Пока шёл до неё, стало иногда показываться солнце, но ветер очень холодный, зимой попахивает. Полшестого дошагал, времени светлого ещё много осталось, я развесил на верёвке вещи сушиться, сварил ужин и хорошо поел. Потом устроил у костра удобное сиденье и сел записал в дневник сегодняшний день. Медведя я так и не встретил, да меня за километр слышно, какой зверь не испугается? Перед сном опять загрузил в костёр дров побольше и во всей одежде, что у меня есть, залез в спальник.

Утром встал, сварил овсяную кашу на сухом молоке, позавтракал – и в путь! Тропа здесь уже хорошая пошла – Куркула намыла обширную равнину, которая выдаётся в Байкал (это и есть мыс Котельниковский), равнина заросла хорошим лесом – сосна, лиственница, а по хорошему лесу и тропы хорошие. Даже лавочки кое-где поставлены (наверно, для отдыхающих на базе). Я сел на одну отдохнуть, привести себя в порядок перед выходом к людям. Посмотрел на свою пораненную руку – как я её завязал два дня назад, так и не трогал. Повязка стала почти чёрной – прокоптилась у костров, пропиталась кровью, засохла, стала, как броня. Я её опять не стал трогать – пусть заживает дальше под повязкой, только вытянул перед собой и сфотографировал на память свою бедную руку.

В час дня вышел к базе, зашёл в зимовье, где был три дня назад – оно опять пустое. Там есть печка, большой стол, полати – решил снова в нём остановиться. На стене висит трогательный плакат, видимо, лесники постарались:

Хорошо, что я не курю, проблем меньше.

Рядом с зимовьем установлен столик со скамейками под навесом, оборудовано кострище, я сварил обед и пообедал на улице. А потом пошёл знакомиться с этим полуостровом – мысом Котельниковским. Ушёл километров на пять к югу, дошёл до скалы, на которой находился Котельниковский маяк. Тут же, под горой, несколько могилок с истлевшими деревянными крестами и оградками. Как мне рассказали вечером на базе – это смотрители маяка, которые здесь жили, похоронены. Вот так – жили здесь, каждый день поднимались на гору, зажигали огонь, здесь же и умирали. Когда возвращался от маяка, попал в горелый лес – угнетающее зрелище: чёрные деревья, чёрная земля. Сюда надо водить на экскурсию тех, кто небрежно обращается с огнём, а не только плакаты развешивать.

Вечером сходил на базу, встретился с директором, Сергеем Николаевичем, узнал, что в субботу, 14 сентября, от них будет катер в село Байкальское, поедут за клиентами и меня возьмут, за деньги, конечно, стоит это 1250 рублей. Ещё мне показали оборудованную ванну на горячем источнике, где можно купаться всем бесплатно. Стоит домик, внутри водоём небольшой, крючки для одежды на стенах – минимум удобств есть. Я искупался, погрузился до шеи, но вода очень горячая, минут пять посидел – больше не выдержал, нагрузка на сердце очень большая. После ванны хочется полежать, что я и сделал, придя в зимовье. Натопил печку – стало совсем хорошо, уютно. Только плохо, что света нету, в девять часов вечера уже полная темнота, а можно было бы книжку почитать. Пришлось пораньше лечь спать, зато выспался хорошо.

Утром опять сходил на горячий источник, искупался, понежился в горячей воде. Хорошая процедура! У меня два дня до катера, решил использовать их продуктивно, сходить на разведку вдоль Байкала на юг. Ясно, что нынче я уже вокруг озера не пойду, схожу хоть посмотрю, что меня ждёт в следующем году, и вернусь сюда, в зимовье. Позавтракал – и пошёл. Опять дошёл до горы, где был маяк, поднялся на неё. Тропа крутая, идёт серпантином, залез. Дальше пошёл над Байкалом на высоте метров двести, по косогору. Склон крутой, вниз лучше не смотреть, только себе под ноги, короче – это не для слабонервных. На тропе видны следы копыт, только козам по таким тропам и ходить. С горы далеко видно вперёд – мысы Молокон и Мужинай чуть виднеются на самом горизонте, на следующий год я по ним пойду. На противоположном берегу белеют скалы Баргузинского хребта, до них я доберусь попозже.

Гору прошёл, спустился вниз, здесь, вырвавшись из ущелья, в Байкал впадает Куркула. Посмотрев на карту, можно понять, как происходили геологические события здесь. Сначала Куркула, неся материал с гор, намыла огромный мыс Котельниковский и сама себя запрудила. А потом вода нашла маленькую щелку и размыла себе новый путь в береговом хребте, образовался узкий каньон, из которого, как из трубы, вырывается теперь река и сразу втекает в Байкал. Видно, как далеко бурлит гладь озера от впадающей реки. Я вырубил крепкую палку и перешёл на другой берег. Сейчас, в период между дождями, это несложно, вода чуть выше колен, а в большую воду её переходить опасно, может унести в Байкал, он совсем рядом.

Перешёл, вылил воду из сапог и пошёл дальше по галечной косе. Галька прибоем отсортирована по размерам: ближе к воде совсем мелкая, дальше – крупнее, а ещё дальше – почти булыжники. Коса длинная, шёл около часа, пока не уткнулся в скалу. Пройти под ней можно, но надо лезть в воду по пояс, а мне что-то совсем этого неохота, погода не располагает. Посидел я на камнях, отдохнул, перекусил немного да и пошёл назад. Через два с половиной часа я был уже в зимовье, сидел у окна и смотрел на Байкал. Погода становится всё хуже, вчера нет-нет да пойдёт дождь и сегодня периодически поливает. Небо всё затянуто тучами, ветер усилился, аж завывает. Байкал плещется в двадцати метрах, другого берега не видно, штормит. Остаётся топить печку да валяться на нарах. Перед сном опять сходил погрелся в источнике – блаженство!

Весь день отдыхал, никуда не ходил, если не считать небольшой прогулки по берегу на север от базы. Прошёлся, посмотрел – всё камни, камни острые под ногами, а с левой стороны гора крутая к самой воде подступает, никто здесь не ходит. Погода плохая, море штормит, то и дело принимается дождь, хожу в плаще. Зашёл на базе к охраннику, видел, что он плавал утром сети снимал, решил спросить насчёт рыбки, не продаст ли? Он пообещал принести мне в зимовье, оно ведь совсем рядом. И действительно, вскоре принёс мне несколько омульков солёных да ещё шмат сала, да полбулки хлеба. Я попытался расплатиться – не взял ни в какую. Это, говорит, гостинец, наводи тело (видимо, видок у меня тощий). Вот такие здесь люди – бескорыстные и добрые. Посидели с ним в зимовье, поговорили о житье-бытье. Удивляется – чего я брожу один? Но разве это объяснишь? Просто интересно.

Вечером на ужин съел пару рыбок – объеденье! Погода к вечеру успокоилась, выглянуло солнце, и стало повеселее. А то уже стал переживать – если шторм не успокоится, то и катер не пойдёт. Перед сном опять сходил на ванну (утром тоже ходил), размочил и снял повязку с пораненной руки. За четыре дня рана моя затянулась, только розовый шрам остался.

Я про чудодейственную силу пихтовой смолы узнал ещё в молодые годы, когда работал в тайге на Нижней Тунгуске. Однажды прямо в руках раскололась стеклянная банка, сильно поранил ладонь. А у нас в отряде был каюр (коновод) Исаич, он меня научил: надо наскоблить пихтовой смолы с затёса, замазать ею рану и плотно завязать тряпкой. Перед этим хорошо на рану пописать, так сказать, продезинфицировать. Я так и сделал – через несколько дней всё зажило. С тех пор пихтовая смола для меня первое лекарство.

Вечер провёл в зимовье – топил печку, варил суп, потом ужинал, открыв дверку печки, чтобы было посветлее, ведь ни свечки, ни какой-либо лампы здесь нет, а темнеет рано. Спалось хорошо, видно, ванны действуют успокаивающе.

Утром первым делом посмотрел на море – нет ли шторма? Нет, погода хорошая, правда, ветерок прохладный и лёгкая волна на воде. Сделал физзарядку, принял горячую ванну (я уже к ним привык), позавтракал. Потом пошёл на базу, уточнил время отплытия (в час дня) и оплатил проезд (или проплыв). Без пятнадцати час я был уже на причале со своим огромным рюкзаком, капитан здесь же – готовит катер к рейсу. Катер шикарный, комфортабельный, сделан в Финляндии, мотор мощный японский, «Ямаха», и ещё один небольшой запасной на случай, если основной откажет, чтобы доплыть до пристани. Капитана зовут Сергей, но к нему все обращаются – Ермолаич, хотя он и не пожилой, средних лет. Отсюда я у него единственный пассажир, а из Байкальского он привезёт сюда, на базу, целую группу отдыхающих.

Ровно в час мы отчалили, быстро набрали скорость и помчались недалеко от берега. Волны есть, но небольшие, шлёпают по днищу, как ладошкой. Берега обалденно красивые. На мысе Красный Яр гора срезана, как ножом, все внутренности видно. В том месте, где впадает ручей Гуилга (его верхушку я пересекал, когда шёл по хребту, в нём тогда воды не оказалось), хорошая полянка, стожки сена, стоит симпатичный домик с голубыми ставнями. А тайга по берегам раскрашена осенью в разные цвета – жёлтый, красный, зелёный. Красиво, конечно, но пешком здесь по берегу не пройти – камни, скалы на каждом шагу. Я много фотографировал – вид с моря на берег. За 35 минут доскочили до села Байкальского (а я пешком шёл два дня), и я снова ступил на твёрдую землю.

От Байкальского до Северобайкальска – сорок километров, и есть асфальтированная дорога, но мне это не интересно, я пошёл по берегу, у воды. Здесь проложена тропа, причём тропа приличная, промаркированная, то есть помечена голубыми полосками на деревьях, так что сбиться трудно. Когда попадаются мысы – тропа их срезает. Встречается много мест отдыха на берегу – навесы, хижины, столики. Город (Северобайкальск) совсем недалеко, жители приезжают сюда купаться, отдыхать. Сейчас нет никого, не сезон.

Я прошагал километров пятнадцать, дело к вечеру, надо тормозиться. С Байкала дует холодный ветер, по горизонту тучи чёрные собираются – погодка мрачная. Берег низкий, пологий, вдоль воды тянется полоса мелкой гальки, а дальше от берега – густой лес. Увидел углубление в этом лесу, забрался подальше, чтобы спрятаться от ветра, расчистил небольшой пятачок и поставил палатку. Набрал дров побольше, чтобы греться, ночь обещает быть холодной. Я три ночи провёл в зимовье с печкой, так отвык уже от палатки. И горячей ванны здесь нету. Но ничего – поужинал, попил какао, натянул на себя всю свою тёплую одежду и нырнул в спальник. Спать было мягко – под палаткой подушка из мха, но холодно – сентябрь есть сентябрь.

Ночью начался дождик, я просыпался – слышал, как он стучит по палатке. К утру прекратился. Утром я встал рано, только-только рассвело – холод выгнал из спальника. Вылез из палатки – бог ты мой! Трава заиндевела, на деревьях капли дождя замёрзли, висят, как бусинки. Красиво, конечно, но холод собачий. Не стал ни костёр разводить, ни завтракать, а стал быстрее сворачиваться – на ходу согреюсь, потом позавтракаю. Стал отвязывать оттяжки у палатки, а узлы льдом обмёрзли, хоть топором руби. Каждый узел зажимал в кулак, оттаивал, считай, своим телом, потом развязывал. Кое-как собрался, пошёл. Решил закончить на этом своё путешествие и возвращаться домой, а для этого нужно выходить на дорогу. В девять часов идёт маршрутка из Байкальского, я на ней уеду в Северобайкальск, до него недалеко, и ту-ту! – домой.

В полвосьмого тронулся в путь. Сначала я шёл по берегу Байкала, потом попалась широкая тропа, почти дорога, в сторону трассы, свернул на неё. Через некоторое время эта дорога завернула в другую сторону, я её бросил, пошёл по какой-то тропинке, потом и тропинка пропала. Посмотрел по карте – до трассы примерно пара километров, пошёл напрямик по тайге. Где по какой-то тропинке звериной, где напрямик через заросли – около часа я ломился и выскочил всё-таки на асфальтированную дорогу. Рюкзак мой покрылся льдом, заиндевел, но зато я не замёрз и даже согрелся, проламываясь сквозь чащу. Вышел на дорогу и пошёл вперёд, до речки Слюдянки, чтобы там, у мостика, дождаться маршрутку. По асфальту что не идти? Только ноги переставляй.

Маршрутка пришла вовремя, и через полчаса я был на вокзале в Северобайкальске. Купил билет до Новосибирска (взял купейный, плацкартных не было), поезд через четыре часа, я пошёл знакомиться с городом. Сходил на берег Байкала, он совсем рядом, под горой, позавтракал на берегу. Потом пошёл в магазин купить продуктов на дорогу. На улице холодно, летают снежинки, люди ходят в тёплых куртках, а я в своей летней энцефалиточке рассекаю за неимением другого. На рынке купил несколько омульков копчёных в гостинец домой, да одного взял горячего копчения самому покушать и тут же на вокзале его съел.

Вот так закончилось моё путешествие. Много не прошёл, но сделал разведку севера Байкала, на следующий год уже целенаправленно пойду от Северобайкальска на юг, в сторону Ольхона. До свиданья, Байкал! До будущего года!

И вот я снова на Байкале. В двенадцать часов дня вышел из вагона – здравствуй, Северобайкальск! Мне здесь всё уже знакомо, был в прошлом году. Сразу пошёл на привокзальную площадь, нашёл машину и за тысячу рублей доехал до села Байкальского, вышел у мостика через реку Рель. Всё, дальше – пешком.

Путь мой – на юг, к острову Ольхон, к той точке в Мухурском заливе, до которой я дошёл в 2012 году. Это около четырёхсот километров, ближе нигде я свой маршрут прекратить не смогу – нет дорог, чтобы уехать домой. Так что придётся идти до победы. Ещё в моих планах – я всё-таки хочу сделать «крючок» километров в пятьдесят и побывать на горе Черского, самой высокой вершине Байкальского хребта, до которой совсем чуть-чуть не дошёл в прошлом году из-за непогоды – выпал снег. И маршрут туда я наметил нестандартный: поднимусь по речке Горемыке, через перевал Галкин попаду на ручей Водопадный и по нему спущусь в Куркулу (здесь, на их слиянии, я побывал в прошлом году). А оттуда уже рукой подать до горы Черского, дойду до неё и там намечу свой дальнейший путь. Никаких описаний по маршруту у меня нету, только карта, на ней тропа обозначена, но насколько она проходима – не знаю, ведь кругом тайга, горы, а тропы, если по ним не ходят, быстро зарастают и пропадают.

Начало пути мне знакомо, я здесь проходил в прошлом году – иду вдоль Горемыки вверх по течению. Долина пока широкая, место открытое и погода отличная: тепло, солнечно и ветерок обвевает – идти приятно. Иду не торопясь, прислушиваюсь к своей ноге – она побаливает, не зря же мне зимой определили третью группу инвалидности – артроз левого тазобедренного сустава. Немного прихрамываю, но вроде терпимо, вот так и пойду потихоньку, торопиться мне некуда. Гнуса сравнительно немного, в основном – пауты, я их долблю помаленьку. А ещё кузнечиков море, выскакивают из-под ног, да такие огромные, как саранча. Воздух обалденный – таёжный, насыщенный всякими ароматами; вода в ручьях – кристальная, пьёшь – и ещё пить охота. Красота! Попытался позвонить – связи уже нет. Остановился отдохнуть и пообедать на берегу ручья, где ночевал в прошлом году и оставлял немного продуктов. Пошёл нашёл их, висят на дереве, всё цело. Я их забрал, пригодятся. Подкрепился и зашагал дальше.

Дорога идёт по лугам вдоль речки, кое-где стоят балаганы – это жители села Байкальского, когда приезжают на покосы, обитают в них. Но вот покосы кончились, кончилась и дорога, началась таёжная тропа. И начались первые испытания. Тропа перескочила на левый берег Горемыки (как и обозначено на карте), немного попетляла по пойме и упёрлась в старую гарь. Деревья одни стоят голые, как копья, другие валяются вповалку как попало, и всё это заросло кустарником и травой в рост человека. Но кто-то здесь проходил, следы есть, я пошёл по ним. По завалам, по кустам, ориентируюсь в основном по примятой траве, чтобы не сбиться. Тропой это трудно назвать, но раз люди шли, значит, куда-нибудь и я выйду. Иду очень осторожно и медленно, стараюсь не упасть – берегу свою больную ногу.

Часа два тащился я по этой гари, но всё-таки она кончилась, и началась нормальная тропа. Я сразу воспрял, зашагал веселее и вскоре выскочил опять к Горемыке. Место ровное, сухое, чистое, мне оно сразу понравилось, и я дальше не пошёл, решил здесь заночевать. Километров пятнадцать сегодня прошёл, для первого дня достаточно, да и не полный день шёл, с обеда. Развёл хороший костёр (дров кругом полно), прогрел землю, где будет стоять палатка, сварил суп-харчо из пакета. В супы, когда варю, добавляю крупы какой-нибудь для густоты и для сытности, получается густой суп или жидкая каша, что-то среднее. В харчо добавляю рис, в куриный – вермишель, а в рассольник – гречку. Чай (заварку) с собой не беру – завариваю травы, в тайге всегда найдётся чем можно заварить чай – бадан, смородина, шиповник, брусника да и другие травы – зачем тащить с собой лишний груз – на плечах каждый грамм чувствуется? Также, для экономии веса, не беру с собой сахар, его мне заменяет «Стевиозит», сладкий заменитель сахара, пятидесятиграммовой баночки хватает на весь поход. А ещё всегда беру с собой сухофрукты, орехи, шоколад, сухое молоко, чтобы было легко и питательно. Вот такие у меня кулинарные прибамбасы выработались в походах.

Вечер закончился хорошо – поел с аппетитом, чая со смородиной напился, потом установил палатку на тёплую землю и завалился спать. Речка шумит по камням в трёх метрах, как музыка играет, я сразу отрубился.

Ложился спать вчера с надеждой, что сегодня дойду до перевала Галкин, он хотя и невысокий (1990 метров), но непростой, категория 1Б, это значит, придётся карабкаться на четвереньках или даже с верёвкой. А утром встал – и сразу начал накрапывать дождик, видно, со мной вместе проснулся – в полвосьмого. Мелкий, нудный, вроде чуть-чуть брызгает, а всю тайгу намочил, и шёл я мокрый весь день. Тропа по этой несчастной Горемыке (а я иду вверх по ней) ужасная, по ней давно не ходят, она вся завалена упавшими деревьями – вот я и карабкаюсь по ним, как альпинист, или лезу вокруг, обхожу по чащобе. Кругом глухомань, даже птиц не слышно. Зато комарики, несмотря на дождик, дают прикурить, постоянно приходится мазаться репеллентом. Около четырёх часов дождик вроде прекратился, даже стало проглядывать солнышко, идти стало веселее, но не легче, тропа, чем дальше, становится всё более заросшей и незаметной.

А день уже к вечеру клонится, надо тормозиться на ночлег. Стал присматривать место, и вдруг передо мной, прямо на тропе, выросло зимовье. Не ахти какое, старое, покосившееся, но всё-таки крыша над головой – это большое дело, а в такой глухомани – так вдвойне, медведей здесь хватает. Я натянул верёвки меж деревьев, развесил свои вещи на просушку, стал варить ужин. Как назло, опять заморосил дождь, пришлось всё снимать. Не везёт мне что-то сегодня ни с погодой, ни с дорогой. Посмотрел по карте – за день осилил едва ли десять километров, это очень мало, до перевала ещё далеко. Единственное, с чем хорошо, так это с дровами, их здесь везде навалом – народ не ходит, костры не жжёт. Зато у меня костёр весёлый, в рост человека, я его называю – пионерский. Когда я около него стою, то от моей мокрой одежды валит пар. После ужина забрался в зимовье, оно низкое, только согнувшись, можно войти, растянулся на нарах – блаженство. Дверь запер на крючок от непрошеных гостей, выглянул в малюсенькое оконце – уже темнеет, и спокойно заснул.

Правильно говорят, что утро вечера мудренее. Утром я проснулся – в окошко пробивается лучик солнца. Полежал, поразмышлял. Тропа практически исчезла, никто здесь не ходит, а до перевала Галкин ещё далеко, километров пятнадцать, да ещё с него по ручью Водопадному километров пятнадцать до Куркулы. Такой путь идти по здешней буреломной тропе – это самоубийство. Были бы вдвоём – можно было бы рискнуть. И я решил вернуться к берегу Байкала, отступление – ещё не поражение. Пускай потеряю эти два дня, зато пойду наверняка, там, где есть тропа, где люди ходят. Да я и сам в прошлом году прошёл этот кусок маршрута до мыса Котельниковского, пройду ещё раз. Так и решил.

Позавтракал, хотя и без аппетита, но чтобы не останавливаться лишний раз в пути, собрался и пошагал. Опять по этим завалам, буеракам, с обходами, перелазами – где как придётся. На память сфотографировал завалы, по которым приходится карабкаться, но на фото это не так выглядит, как вживую, фотография не может передать весь колорит этой глухомани. Третий день иду – ни души не встретил, только речка шумит по камням. В одном месте видел яму под корнем – медведь бурундука выкапывал, вырыл целый окоп в полный рост. Я иду с хорошим настроением, не унываю, видимо, потому, что иду хотя и не к дому, но всё равно поближе к людям, в знакомые места. А вот когда идёшь в глушь, в неизвестность – тогда и на сердце тревожно. Это, наверно, на уровне подсознания.

Погода сегодня хорошая, тепло, но не жарко. Тучки бегают по небу – с ними веселее, но дождь мне не нужен, вчера был весь день мокрый, хоть сегодня посуху пройти. На привалах я разгадываю судоку (японские головоломки) – голова занята, и глупые мысли в неё не лезут, например, о медведях. Да и время быстрее бежит. На обед заварил картофельное пюре в пластмассовой чашке (оно у меня осталось от поезда, брал в дорогу) да попил чайку из шиповника с шоколадом – вот моя скромная трапеза. На одном из привалов обнаружил, что потерял накидку с рюкзака, была у меня яркая, жёлтая, сам шил. Где-то в чаще зацепился, её сдёрнуло, я и не заметил. Немудрено, через такие дебри порой продираешься. Возвращаться не стал – неизвестно, как далеко, а по такой дороге лишний шаг шагнуть неохота. Как-нибудь переживу потерю, кусок плёнки у меня найдётся.

Правильно говорится, что лучшее – враг хорошего. Решил плохой кусок тропы, где я позавчера лез по всякой чащобе, срезать, пошёл напрямик. Сначала шёл более или менее нормально, но потом упёрся в заболоченную старицу, пришлось её обходить и снова попал на гарь – деревья навалены, как спички, всё это переплетено травой и кустами, продирался, как через джунгли. Больше часа полз через эти заросли, пока кое-как не выбрался к Горемыке. Выбрался и решил перейти на другой берег, поискать там тропу, сил уже никаких нету тащиться по этим дебрям. Речка небольшая, и брод-то неглубокий, я даже палкой не стал страховаться, смело пошёл. Но в безобидном вроде месте меня подстерегла неожиданность – нога зацепилась за ветку под водой, и я не удержался на ногах, плюхнулся в воду. Быстро вскочил, выскочил на берег и сразу схватился за фотоаппарат – не намок ли? Он у меня, как всегда, висел на груди. Слава богу – не намок, не успел.

На этом мои несчастья на сегодня закончились, дальше начались одни везения. После купания (не по своей воле) пошёл дальше, поднялся на береговую террасу и наткнулся на торную тропу, видимо, охотники её проложили, когда прошёл пожар и уничтожил тропу по левому берегу. Вот так бывает – по карте тропа указана в одном месте, а на самом деле – совсем в другом. Обрадованный, я дунул по вновь обретённой тропе и через сорок минут дошёл до намеченной цели сегодняшнего дня – развилки троп, где отворачивает тропа на хребет, на мыс Котельниковский. На краю поляны увидел табор косарей: навес, скамейки, столик – в общем, минимум цивильности есть. Вечер хороший, тихий, я все свои шмутки развесил на просушку, сам хожу раздетый, наслаждаюсь теплом. До воды близко, метров сто, туда набита хорошая тропа. Я сходил за водой, заодно ополоснулся напоследок в Горемыке – завтра я от неё уйду. Вечер прошёл в обычных хлопотах – палатка, дрова, костёр, ужин. Завтра полезу на хребет – тропа уходит в гору как раз напротив моей стоянки.

Переночевал хорошо, правда, всякая ерунда снилась – следствие моих лазаний по непроходимым дебрям. Проснулся – ещё семи часов не было, выспался. Собрался, позавтракал остатками ужина и в восемь часов тронулся в путь. Я ведь в прошлом году здесь проходил, место знакомое. Наученный горьким опытом, запасся водой – взял с собой полторашку воды. И попёр!

Это только так говорю – попёр, на самом деле карабкался на гору два часа: двадцать минут иду – десять минут отдыхаю. На отдыхе считаю пульс: вначале 100–110, после отдыха – 70. Это нормально. С подъёмом горизонт всё расширяется, всё дальше видны окрестные горы. Погода стоит тихая, лежал на спине, смотрел – ни один листик не шевелится. На подъёме нашёл монету пятирублёвую, взял её «на счастье», положил в карман – пусть будет моим талисманом. Спугнул с тропы двух глухарей, улетели, шумно пробиваясь сквозь ветви деревьев. Что-то распухло запястье правой руки, вчера, когда грохнулся в речке, зашиб его. Но ничего, пройдёт, сустав хоть со скрипом, но двигается. Комаров наверху стало намного меньше, только мухи всякие летают да бабочки. Одна муха, пока писал в дневнике, села прямо на тетрадь и ползала, видимо, читала, что написано. Здесь хоть тропа нормальная, не сказать, что ровная, но не теряется, да и завалов таких нету. Я повторяю прошлогодний путь – опять пересёк пересохшие ручьи, опять спустился к речке Горячей и пошёл вдоль неё вниз. Местами на тропе навалены свежие деревья, которых в прошлом году не было, видимо, прошёл хороший ветровал. Такие места приходится обходить. В Горячей опять нет воды, где тропа перебегает с берега на берег, пересекаю сухое русло. Но мне это не страшно, у меня с собой бутылка воды есть, так что от жажды не страдаю.

На привалах разгадываю судоку, я их много набрал с собой, хорошо занимают мысли. Голова так устроена, что не может думать две мысли одновременно, поэтому, когда я разгадываю головоломку, мысли о близости медведей в неё не лезут, и я спокоен. А когда иду по тропе, постоянно помню, что́ мне рассказывали мужики на Хамар-Дабане. Медведей ловят петлями: делают завал на тропе и в узком проходе настораживают петлю из стального троса. Медведь лезет и попадает в петлю, помечется-подёргается, устанет и заляжет. И этот зверь самый опасный. Если ты полезешь через завал, то он тебя наверняка прикончит. А завалов на тропе попадается много, вот я и вглядываюсь напряжённо – не караулит ли меня косолапый?

Ещё наблюдаю природу, бывает интересно. Когда лежал неподвижно, на мой палец уселась большая разноцветная бабочка и давай его исследовать. Я пошевелю пальцем – она отлетит и снова сядет. Я её хорошо рассмотрел, она долго не улетала. У неё четыре лапки, два усика и длинный хоботок. Она этим хоботком всё тычет в палец, что-то её привлекает, наверно, пот мой понравился. Ещё мне повстречался табун лошадей, голов десять. Ходят одни, без пастуха (или табунщика), троп вдоль речки понатоптали. Меня увидели – отбежали в сторону, смотрят, дичатся.

Вот так целый день шёл, и к вечеру тропа вывела меня к зимовью. Зимовьё новое, ещё не потемнело от времени, стоит на пригорке на краю большой поляны. Время уже восемь часов, устал порядочно, так что зимовьё подвернулось очень кстати. Я сбросил рюкзак и, пока светло, пошёл искать воду. Место пойменное, ровное, заросло травой и кустарниками – долго я среди них бродил, пока не наткнулся на озерцо. Пока искал воду, набежали тучи, поднялся ветер, и даже гром гремел, но пронесло стороной, дождь не начался. Набрал воды – думаю, не потерять бы зимовьё, суметь на него выйти, я ведь далеко от него ушёл. Но ничего, сориентировался, вышел точно.

На ужин заварил макароны с грибами, он у меня вышел халявный. Пачку макарон кто-то (туристы, конечно) оставил около зимовья, под стеной, а грибы (четыре штуки и все разные: сыроежка, маслёнок, подберёзовик и подосиновик) я набрал по дороге. Ужин получился замечательный. Заварил чай со смородиной и пижмой, выпил весь котелок – воды за день много потерял, надо восполнять. Перед сном посмотрел карту – до мыса Котельниковского осталось километров пять-шесть, там людей хоть увижу и, может, удастся позвонить. Четыре дня уже ни одной живой души не видел, всё по дебрям скитаюсь.

Ну вот, на пятый день я и увидел людей. Утром из зимовья тронулся в восемь часов и через полтора часа был на мысе Котельниковском, где горячие источники и большая хорошая база отдыха. В «моём» (где я в прошлом году жил) зимовье никого нет, так что я опять в нём расположился. Первым делом принял горячую ванну, вернее, контрастную. Здесь, прямо на берегу Байкала, в гальке выкопаны большие ямы, в которых вода за счёт горячих источников очень тёплая, почти горячая. Я в горячей ванне полежу минут пять – перелезу в Байкал, в холодную воду. Остыну, замёрзну в Байкале – опять лезу в горячую. И так несколько раз, очень приятная процедура.

После ванн полежал, отдохнул и пошёл на базу отдыха. Отдыхающих на базе немного, видимо, из-за цен – они здесь довольно высокие. Позвонил по спутниковому телефону домой, сказал, что у меня всё в порядке. Встретил на базе прошлогоднего капитана Ермолаича, он меня узнал, поговорили. Потом говорит – подожди, сходил в свою кандейку, принёс несколько омульков солёных.

– На, – говорит, – возьми, надоела небось пресная еда.

Я отказываться не стал, дают – бери, за обедом с удовольствием уплетал их за обе щёки. Обедал в беседке около зимовья. Передо мной Байкал во всей своей широте, лёгкий ветерок поднимает небольшую волну, а на другом берегу виднеются горы Баргузинского хребта, окутанные облаками. Красота и блаженство! У меня сегодня день отдыха: отдохну, отъемся рыбкой, а уж завтра двину дальше, идти ещё очень и очень далеко.

Днём на берегу познакомился с парнем лет тридцати пяти, лётчиком, командиром «Боинга-747», он с семьёй отдыхает на базе, зовут тоже Олегом. А вечером они всей семьёй – с женой и двумя девчушками – пришли к моему костру, я их угощал травяным чаем. Интересно беседовали, рассказывали каждый о себе. Он сам с Украины, а живёт и работает в Китае, недалеко от Тайваня. Интересно было послушать о жизни в Китае из первых уст.

Ещё днём встретился и поговорил с туристом, который за одно лето прошёл весь западный берег Байкала от Северобайкальска до Листвянки. По нему сразу видно, что бывалый бродяга – одежда обветрена, ботинки оббитые, бородища и кинжал на поясе. Сейчас они группой идут на гору Черского, на которую я второй год попасть не могу, ускользает она от меня.

День пролетел незаметно: много разговоров, люди все доброжелательные, готовы во всём помочь. Приезжала на лодке семья из села Байкальского погреться в источниках, с ними тоже познакомились. Мужик узнал, что я пойду вниз по берегу Байкала, рассказал, где находится его зимовье на мысе Большая Коса, заходи, говорит, ночуй. Забегая вперёд, скажу, что эта информация мне пригодилась и его зимовье пришлось мне кстати, я в нём ночевал. Перед сном опять сходил на ванны (прямо как на курорте) и, умиротворённый, отошёл ко сну.

Вот опять я иду вдоль Байкала вниз по карте, на юг, солнце светит прямо в глаза. Дошёл до Куркулы, я её переходил в прошлом году, но сейчас воды, кажется, побольше. Вырубил палку покрепче, упаковал часы, фотоаппарат и верхнюю одежду в рюкзак, чтобы прижимало меня ко дну посильнее, и перешёл потихоньку. Течение очень сильное и глубина по бёдра, шёл очень осторожно – Байкал рядом, если не удержишься – унесёт на его простор. Опыт бродов у меня теперь есть: на палку не опираюсь, а ставлю её выше по течению и как бы вишу (или висю) на ней. Когда посреди реки попадается подводный валун, на нём образуется большая волна, но я не избегаю таких мест, а наоборот – использую для отдыха. Встану ниже валуна – там обычно поглубже, но образуется обратное течение, водоворот – можно постоять и расслабиться, отдохнуть. Но сильно не постоишь – река горная, и вода в ней ледяная.

После брода через три километра встретилось зимовье, даже не зимовье, а хороший домик с голубыми окошками, ограда, надворные постройки, банька – всё, как полагается. Хозяин – Александр Кононенко, мой ровесник (ровно на месяц моложе), оказался здесь, и с ним жена его Галина и три собаки. Пригласил меня за стол – стол установлен прямо на берегу Байкала, на бугорке – «с видом на море». Выставил на стол пряники, колбасу, сахар, налил чаю с молоком – ешь, пей. Я, конечно, не стал налегать на лакомства, по чуть-чуть попробовал – и хорош, не надо злоупотреблять гостеприимством, им всё это не с неба падает. Потом были разговоры. Он – бывший охотовед, знает все здешние места, как свои пять пальцев. Сейчас на пенсии, приезжает сюда охотиться и рыбачить. Узнал, куда я иду, и попросил передать привет своим друзьям Владимиру Владимирову (живёт в зимовье перед мысом Елохин) и Анатолию Чижову (живёт в бухте Заворотной).

Надо сказать, что эти приветы мне в дальнейшем помогли. От мыса Елохин начинается территория Байкало-Ленского заповедника, по которому проход запрещён, а Владимир Владимиров, которому я «принёс» привет от его друга, замолвил за меня словечко на кордоне, и меня пропустили.

Отдохнул я у гостеприимных хозяев, на память сфотографировал этот симпатичный домик и тронулся дальше. Тропа идёт по лесу над самой водой, на отдых спустился к Байкалу, искупался, повалялся позагорал. Тепло, ни комаров, ни мошек, приятный ветерок обвевает моё бренное тело – красота! Вставать и одеваться неохота. Но надо, пошёл дальше. И вскоре моя лафа кончилась. Пошли такие завалы по тропе, что ни обойти, ни объехать. Надоест по ним тащиться – спущусь к воде, топаю по камням. Там идти вроде бы полегче, но часто попадаются подмытые и упавшие деревья, которые, как барьеры, перегораживают путь – верхушка в воде, а корень на обрыве, никак не обойти, только перелазить. Надоест перелазить – поднимусь наверх, в тайгу – может, завалы кончились? По завалам надоест тащиться – опять спускаюсь на берег, преодолеваю барьеры из деревьев.

Около восьми часов вечера дошёл до губы (залива) Бургунда. Она из себя представляет большое озеро, соединённое с Байкалом узким проливом, сразу за озером поднимаются скалы Байкальского хребта. На берегу стоит аккуратный домик с голубыми ставнями (здесь у всех домиков ставни голубые, видимо, в здешнем сельмаге краска только голубая), банька, ещё какие-то постройки. У домика два мужика, встретили меня радушно, познакомились. Они оба Василии, приехали сюда из Усть-Кута рыбачить, а хозяин дома – Бочаров Михаил Анатольевич, их друг, должен подъехать попозже. Мужики налили мне ухи из налима, дали копчёного окуня (большой, я его даже не осилил), а сами собрались и уплыли ставить сети на ночь. Попросили меня натаскать воды в баню и затопить её, что я и сделал. Они уплыли – приплыл хозяин, Михаил, познакомились. Я объяснил, как здесь оказался, уселись за стол, разговорились. Он приплыл слегка поддатенький, да с собой бутылку привёз. Мне предложил – я отказался, в походе не пью, а он добавлял потихоньку да «ездил мне по ушам» всякими историями да небылицами. Спросил, видел ли я медведя. Он плыл с той же стороны, откуда я пришёл, и видел на берегу медведя. Нет, я прошёл, его не видел, видимо, услышал меня и скрылся в чаще. Вот какой я страшный. Пока разговаривали, приплыли оба Василия, и они продолжили посиделки, а я пошёл спать – время уже позднее, я устал, не до разговоров. Выделили мне отдельное помещение – домик, где хранятся сети, я раскинул спальник прямо на сетях, было тепло и мягко, и я быстро уснул.

Утром встал в семь часов, никого нету – уплыли снимать сети. Я попил чая и потопал дальше. И сразу уткнулся в пролив шириной метров триста, который надо пересекать. Не рискнул идти сразу (не зная брода – не суйся в воду), сначала пошёл на разведку, без рюкзака. Перешёл легко, потом вернулся за рюкзаком и перешёл уже окончательно. Итого получилось за три перехода около километра по воде, и хотя неглубоко, чуть выше колен, но ноги замёрзли, вода в Байкале нетёплая. Потом ноги быстро согрелись – тропа до мыса Молокон, а это около семи километров, идёт по тайге, по глухомани. Опять завалы, тропа то и дело пропадает, потом опять возникает, короче, семь потов сошло, пока вышел на мыс. Здесь в Байкал впадает река Молокон, которую я перешёл, на удивление, легко – глубина небольшая и течение еле-еле, так что я без подготовки, как шёл, так сразу и перемахнул её. Отдохнул здесь же на песочке, повалялся, искупался и двинулся дальше, к мысу Коврижка. Его уже видно – гора действительно похожа на ковригу хлеба, горбом выпирает в море. Тропы как таковой здесь нет, иду по береговой полосе – где галька, где песок, но идти можно, берег довольно чистый. Правда, медведь какой-то некультурный – навалил кучу у самой воды, но это мне был как сигнал, чтоб не расслаблялся. Иду пою песни – настроение хорошее.

После Молокона вода в Байкале стала намного холоднее, вчера-позавчера можно было хорошо покупаться, а сейчас даже в воде не постоишь. Наверно, это ветер восточный нагнал холодную воду к берегу. Сейчас такой свежачок тянет с другого берега Байкала: идти хорошо, а сядешь отдохнуть – прохладно. Справа громоздятся утёсы Байкальского хребта, они всё ближе подступают к берегу. Кое-где на них висят клочья тумана или облаков – очень красиво, я много фотографирую.

Коврижку я «срезал» – была тропа напрямик, сэкономил несколько километров. Но прошёл немного и остановился перед неожиданным препятствием. Озеро на мысе соединяется с Байкалом протокой, и на карте обозначен «брод», а я сунулся – куда там! Глубина дошла по грудь и дальше глубинеет, вернулся назад. На другом берегу виднеется дом, постройки, целое хозяйство, два мужика возятся около лодки на берегу. Я покричал, помахал футболкой, они заметили, через какое-то время один из них завёл мотор и приплыл за мной, перевёз на другой берег. Познакомились, разговорились. Леонид Владимирович, хозяин этого подворья – эвенк, ему этот кусок земли выделен в пожизненное владение как представителю коренной народности. Живёт здесь один уже пять лет, у него есть кони, корова, бык, козы, теплицы, огород – в общем, хозяйство огромное, и всё аккуратно, всё сделано по-хозяйски. Второй мужик, Геннадий, у него в гостях, приехал помочь и порыбачить, очень разговорчивый и весёлый. Они сели обедать, пригласили меня за стол, я не стал отказываться. Ели суп, картошку, свежие огурцы (из собственной теплицы), Геннадий достал чекушку, прикладывался помаленьку и всё разговорчивей становился, а мы с хозяином отказались. Просидел я с ними часа полтора, отдохнул хорошо, и на мне всё высохло после неудачного брода. Прежде чем отправиться дальше, Леонид Владимирович записал меня в тетрадь, куда он заносит всех, кто идёт по берегу – кто, куда, откуда. Я спросил – а много ли нынче прошло? Оказалось, что я первый, а ведь уже июль кончается – мало стало пеших туристов. Он сказал, что записывает для порядка, мало ли что может случиться – пожар, например, или пропал человек – эта запись может помочь.

После обеда они пошли продолжать своё дело – из двух лодок делать катамаран, чтобы на нём возить сено, а я потопал дальше. Пошёл прямо по берегу, по галечной косе. Впереди мыс Мужинай, он острым носом далеко вдаётся в море, и по карте обозначена тропа, «срезающая» этот мыс. Дошёл, увидел эту тропу, сунулся – и вернулся назад, на берег: мыс заболоченный, с озёрами, а тропа старая, давно не хоженая, пропадёт – намучаюсь по болоту. Наученный горьким опытом, не стал соваться, пошёл по берегу обходить мыс – хоть на пару километров длиннее, зато ровно и спокойно. Вот так я прошёл мыс Мужинай. Задним умом понял, что и мыс Молокон мог бы так же пройти по берегу, не мучиться, не лезть по тайге, тропа всё время шла недалеко от Байкала, я бы даже почти не потерял в расстоянии. Теперь стараюсь идти по берегу, не лезу в тайгу без пущей необходимости, только если уж скалы, обрывы или тропа очень уж хорошая (но это редко).

После мыса Мужинай, в бухточке, наткнулся на базу то ли геологов, то ли ещё каких учёных – несколько домиков, вездеход, какое-то оборудование, людей никого не видно. К сосне прибита фанерка, на ней написано: «Здесь рыбы нет. Директор стадиона». Юмористы, насмотрелись «Ералаша» и написали это для проходящих мимо туристов. Я посидел, никто не появился, и я потопал дальше, к мысу Большая Коса, его уже видно на горизонте, но далеко, зараза. На этом мысу есть зимовье, про которое мне говорил его хозяин из села Байкальского, я запланировал, что ночевать буду в нём. Так я и шёл до него вдоль берега, у самой воды. Идти не совсем удобно, особенно, когда булыжники большие, да все разных размеров, ноги в ступнях крутятся туда-сюда, того гляди вывернутся. Всё чаще стали попадаться медвежьи следы, вернее, их кучи, кладут прямо на берегу, не стесняются. Я сначала считал, досчитал до десяти, сбился, а потом перестал обращать на них внимание, только ору периодически, чтобы уходил с дороги (медведь). Видимо, слышит, уходит.

Вышел на мыс – преградила путь речка, тоже называется Большая Коса. Здесь, на севере Байкала, мысы намываются речками, которые выносят с гор песок, камни, всё это откладывается в устье, и образуются мысы, порой значительные. И названия одинаковые – какая речка, такой и мыс. Большую Косу форсировал с палкой, глубина по пояс, но течение слабое, перешёл легко. После речки не стал отжиматься и выливать воду из ботинок, до зимовья уже немного осталось, а вечереет, не стал терять время. Рюкзак все плечи оттянул, то на одну сторону его передвину, то на другую, уже не знаю, куда его пристроить – скорей бы это зимовье! Кое-как дошёл, было девять часов вечера, уже солнце спряталось. Я сбросил рюкзак и облегчённо вздохнул. Зимовье хорошее, просторное, но неухоженное, внутри грязно, прикасаться ни к чему неохота. Я сварил молочную кашу из «четыре злака», поел на улице у костра и завалился спать без задних ног.

Проспал десять часов без просыпа, вот это я вчера ухайдакался – прошёл километров тридцать, не меньше. Утром встал – утро ясное, тёплое, солнце уже высоко. Я с удовольствием искупался в Байкале, освежился, вчерашней усталости как не бывало. Пошёл дальше, следующий мыс – Хибелен. Он не наносной, гора выпирает в море и обрывается живописными скалами сиреневого цвета, а у подножия скал валуны разных цветов – красного, белого, серого. Очень красиво, но двигаться от этого не легче. Лезу по скалам, по валунам, карабкаюсь на огромные камни, а то и спускаюсь в воду, иду вброд, порой по пояс. Дует свежий ветерок, на море волнение, и это усложняет переходы по воде. Набегающей волной тебя прижимает к скале, это приятно, чувствуешь себя надёжно; зато, когда волна откатывается, она и тебя оттягивает за собой, тут уж стараешься уцепиться за малейший выступ, за малейшую трещинку, чтобы не утащило на глубину.

Несмотря на тёплый день, ноги у меня замёрзли, остановился погреться и отдохнуть. Купаться не тянет – накупался. У меня в среднем получается: один час иду – полчаса отдыхаю, но я строго этого не придерживаюсь, смотрю по местности и по усталости. Байкал расширился, другого берега уже не видно совсем. Да и видимость неважная – где-то горит тайга, чувствуется дым в воздухе. Ещё одна проблема – моё левое плечо. Ещё в самые первые дни, когда я в мокрой одежде продирался через завалы вдоль Горемыки, я стёр лямкой рюкзака левое плечо до мяса, и теперь на каждом привале заматываю его футболкой, сложив в несколько раз, чтобы меньше давило. Когда раздеваюсь, приходится футболку отдирать от раны вместе с коростой, ясно, что заживлению это не способствует, не говоря о том, что это просто больно. Терплю.

Шёл-шёл по кромке воды и упёрся в скалу, отвесно падающую в Байкал. Пришлось лезть наверх, в тайгу, надо найти тропу, должна быть. Долго лез с набором высоты – кругом завалы, дебри, жара, комары, но всё-таки нашёл. Не ахти какая, старая и заросшая, но это лучше, чем ломиться напролом. Тропа идёт высоко от воды по крутому косогору, шёл, придерживаясь правой рукой за траву, а влево, вниз, лучше не смотреть – очень высоко. Жарко, душно, воды у меня с собой нет (зачем лишний вес тащить?), но большой жажды нет, я на привале напился от души. На тропе лежал большой плоский камень, медведь его вывернул и перевернул, что-то искал – вот силушку некуда девать! Почти час продвигался по тайге, потом тропа стала снижаться и спустилась вниз, вывела на поляну. На поляне сгоревшее зимовье, всякий мусор разбросан, трава не примята – никто здесь не бывает. Опять пошёл у воды, берег стал получше – крупные камни, галька. Иду осторожно, не торопясь, каждый шаг смотрю, где поставить, чтобы не оступиться.

Встретилась длинная песчаная коса, на ней полно следов медведей, идут цепочками по песку и в ту, и в другую сторону, направление видно по когтям. Песок кончился, и следы исчезли, но я понимаю, что их просто не видно на камнях. Моим главным оружием против медведей остаётся шумовое сопровождение – крики, песни, стуки; главное, чтобы медведь меня услышал издалека, испугался и убежал. Песен я знаю великое множество, всё, что по радио поют, пою и я. Но особенно часто пою пионерскую песню про юного барабанщика, запомнил её с далёких детских лет. Она бодрая, хорошо подходит под шаг и начинается очень подходяще: «Мы шли под грохот канонады…» Я маленько переделал, пою и комментирую текст в голове:

Это почти про меня.

Вот так нас с детства и учили: только вперёд, с барабаном – на пулемёт.

Ночью на привале спать надо, а не петь, тем более что враг близко, вот пулю и получил. Глупо.

Посмотрел бы я на того, в кого пуля ударила, как бы он заулыбался? Совсем глупые слова.

Вот это и было коммунистическим воспитанием – не жалеть ничего ради идеи, даже жизни, и умирать весело, с улыбкой. Тогда, в детстве, мы пели и не понимали, не вникали в глубинный смысл песни, а она врезалась в память на всю жизнь.

Байкал целый день пустынен – ни лодок, никого, лишь один раз видел вдалеке теплоход, но очень далеко, на горизонте. А день клонится к вечеру, солнце падает за Байкальский хребет. Тихо, тепло, хороший денёк удался. Ещё бы дорога полегче была, было б совсем хорошо. Впереди уже показался мыс Большой Черемшаный, на нём обозначено зимовье, надо до него дойти – палатку ставить неохота, привык под крышей ночевать.

Не доходя с километр до зимовья, встретил рыбака – рыбачит на удочку, натаскал с десяток харюзков. Он геолог, они приплыли и стоят работают в бухте Большой Черемшаной. Пришёл я туда, а там три корабля (теплохода) стоят: один геологов, другой – косарей (они приплыли сено косить, а сами бухают беспросыпно), а третий – его зафрахтовали отдыхающие из Иркутска, плавают по Байкалу и ловят рыбку. На берегу большое хозяйство – несколько домов, баня и другие постройки. Тут же оказался хозяин – Игорь Петрович Стрельцов, моих примерно лет, с окладистой бородой, шумный и гостеприимный. Сразу определил мне место, где я буду ночевать – в доме, на диване, посадил за стол, налил борща и рюмаху хотел налить, но я отказался. Подошли ещё мужики – капитан с теплохода «Гром» Илья Громов и местный охотник Владимир, вот мы вечер вчетвером сидели за столом, они выпивали, я слушал их байки, и все вместе ели солёных омулей. Потом я ушёл в другую комнату спать, а они, похоже, так и не ложились, досидели за столом до утра.

В седьмом часу Владимир и Илья поплыли снимать сети, а я с ними с вечера договорился, что они меня подбросят до следующего мыса, до Малого Черемшаного, это километров пять, а то по берегу прижимы опять большие, мне по ним ползти неохота. Они меня мигом домчали на моторке, и я по тропе потопал дальше. Тропа неплохая, идёт краем тайги вдоль берегового обрыва и вывела меня через два часа на домик (опять – с голубыми ставнями!). Здесь живёт Владимир Владимиров, у меня к нему привет от Александра Каноненко. Привет я передал, рассказал, когда и как с ним виделся. Немного пообщались, я спросил насчёт рыбки, чтобы купить, он вынес двух омулей, деньги не взял. Сам он из Черемхово, живут они здесь с женой безвылазно, круглый год, только иногда ездят «домой в гости». Показал мне, как он делает из иван-чая «Копорский чай» – томит его в бане, проводит ферментацию. Показал лекарственную траву «гусиная лапка» (по-научному – какалия) – от гнойных ран, гастритов, язвы; ещё дал рецепт мази от ожогов. Я всё записал, а «гусиную лапку» сразу применил – намял её в кашицу и приложил к своей болячке на плече – может, побыстрее заживёт, хотя, чтобы она зажила, её не надо тревожить, а я целый день её лямкой рюкзака давлю.

Дальше – мыс Елохин, он недалеко, и до него хорошая тропа по луговине. Здесь стоит северный кордон Байкало-Ленского заповедника. Пока я шёл по тропе, Владимир приплыл туда на моторке, предупредил егеря о моём появлении, и они встретили меня вдвоём. Егеря звать Юрой, он здесь дежурит вахтовым способом, чтобы никого без пропуска не пускать в заповедник. Но, узнав о протекции Владимира, Игоря Петровича с Черемшаного (он тоже просил на словах передать привет егерю, ведь здесь, на побережье, все друг друга знают и, живя друг от друга в десятках километров, считаются ближайшими соседями), егерь Юра сказал примерно так: «Пропустить я тебя не могу, но сделаем так: ты прошёл стороной, и я тебя не видел, а ты меня». На том и договорились. Сели втроём пить чай с вареньем, поговорили – люди здесь редко бывают, так что каждый свежий человек в радость. На дорогу Юра дал мне копчёного омуля, и я зашагал по территории уже Иркутской области (как раз по мысу Елохин проходит граница между Бурятией и Иркутской областью). Медвежьих следов и помёта уже столько, что я не обращаю внимания и не кричу, чтобы уступал дорогу – видимо, привык, человек ко всему привыкает. Увидел впереди какое-то сооружение, дошёл – на видном месте установлен красочный щит, на нём надпись: «Лесничество Берег Бурых Медведей», и сам хозяин тайги изображён очень живописно. Порадовали!

Дошёл до речки Ледяной (её так назвали из-за наледей, которые сохраняются до середины лета), перебрался через неё по камням, а дальше – всё, пути нет, упёрся в огромную гору. Меня предупреждали об этом месте, но я не думал, что будет так сурово. Пришлось прямо по речке, по воде спуститься до Байкала и по береговым уступам пробираться дальше. По воде не пройти – глубоко, только таким образом: где поверху глыбу облезешь, где сбоку, по карнизику, прижавшись, проползёшь, и всё это очень осторожно, чтобы не сорваться в воду. Когда дошёл до конца горы – облегчённо вздохнул; кажется, седых волос у меня добавилось. Дальше пошёл по берегу – по камням, по булыжникам, по гальке – где что попадётся. Некоторые камни неустойчивы, «играют», на них надо особо осторожно наступать, а лучше совсем не наступать, но как угадаешь? Берег невысокий, кое-где шёл по тайге, по тропе, а тропа своими завалами утомит – опять иду на камни ноги ломать.

Вот так потихоньку-полегоньку (но устал порядочно!) добрёл до мыса Северного Кедрового, на нём обозначено зимовье, но я чуть-чуть до него не успел дойти – началась гроза. Налетел шквальный ветер, всё вокруг потемнело, засверкали молнии, и ливанул дождь. Я залез под наклонный кедр, переждал минут двадцать, пока ливень не кончился, и тронулся дальше. И сразу выскочил на поляну, на ней два дома: один жилой, он закрыт на замок, а второй строится – есть крыша, но нет окон. Я внутри этого недостроенного дома поставил палатку и ночевал за милую душу. Дождик маленький так и моросил весь вечер, но это уже мелочи, на которые не стоит обращать внимание.

Пока я ставил палатку, к берегу причалил теплоход, на нём отдыхающие и среди них есть иностранцы, я слышал нерусскую речь. Они причалили и полезли купаться, несмотря на моросящий дождик, а я развёл костёр и стал готовить ужин. Потом к костру подтянулись и отдыхающие с теплохода, погреться и поговорить. Принесли мне пару харюзов, угостили, я их потом зажарил на углях – одного съел вечером, а другого оставил на утро. Поел и пошёл спать – вечер сырой, весь лес кругом мокрый, неуютно, хорошо хоть палатка стоит под крышей недостроенного дома.

Проснулся – утро ясное, солнечное, свежий ветерок, но из-за хребта тянутся облака, цепляются за вершины. Я искупался в Байкале и уселся на берегу на брёвнышко. Охота посидеть погреться и никуда не идти. Такое время я использую для дневника. За эти дни я свои ноги (подошвы) оттопал по камням, утром ступить на них больно. Если и были на них какие акупунктурные точки, то все раздавились. Мой палец, которым пишу, очень любят насекомые. То бабочки, а сейчас муха цветная на него уселась, изучает. Вчера, когда продирался сквозь дебри на речке Ледяной, разодрал штанину сантиметров на десять. Была малюсенькая дырка, как точка, и сразу стала дырой. Пришлось срочно зашивать, а то к концу похода мои штаны превратятся в ленточки. Вот сижу на бревне, зашиваю штаны, пишу дневник, любуюсь природой. Байкальский хребет приблизился к Байкалу вплотную, горы прямо нависают над водой. Очень красиво, но снимки хорошие вряд ли получатся – где-то горит тайга и всё затянуто дымом, видимость плохая. Этот мыс не зря называется Кедровым, кругом одни кедры. Теплохода уже нету, я и не видел, когда он отчалил. Впереди путь просматривается далеко, до мыса Заворотного, он чуть виднеется на горизонте. Мечтаю до него дойти сегодня, там база геологов, есть, где переночевать. А по берегу, сколько видать, всё камни, камни и камни…

Позавтракал – и пошёл. В основном по берегу, всё по камням, иногда появится тропа по тайге – проскочу кусочек. Часов в одиннадцать Байкал накрыло туманом, стало видно метров на сто-двести, не дальше. Но мне этого достаточно, я от берега не ухожу. Потом туман рассеялся, опять стало ясно и солнечно. На одном из мысов встретил группу отдыхающих, четыре человека, лежат загорают на берегу лагуны, отделённой от Байкала перешейком. В Байкале вода холодная, а лагуна мелководная, в ней вода прогрелась – очень приятно купаться. Я остановился, мы с ними поговорили, познакомились. Они из Питера и из Москвы, какие-то предприниматели, приплыли отдыхать на хорошем катере. У них лагерь недалеко отсюда, в зимовье, у них там один мужик остался, с ними не поплыл купаться. Завтра они уезжают домой, а продуктов много набрали, решили со мной поделиться. «Иди, – говорят, – в зимовьё, возьми из продуктов, что захочешь, поешь». Дошёл я до зимовья (до него километра два было), в нём действительно продуктов навалом. Я с великим удовольствием съел пару помидоров, банку тушёнки и чай попил со сгущёнкой. Тут проснулся тот мужик, который оставался, увидел меня и стал наезжать – что я тут делаю? Кое-как ему объяснил, что я с разрешения его товарищей, а тут они и сами приплыли, посмеялись над ситуацией, ещё мне в рюкзак кое-что дали в дорогу, как я ни отказывался.

Подпитался я хорошо, двинулся дальше. С хорошей еды и шагается веселее. Погода хорошая, но облака ходят по небу, как бы в тучи не собрались да дождь не начался. Я на каждом привале купаюсь, потом греюсь на камнях, а волны в буквальном смысле лижут подошвы моих ног (бедных). К вечеру дошёл до мыса Заворотного, здесь Байкал как бы заворачивает, берег изгибается. По карте обозначена тропа напрямик через мыс, я её нашёл – она широкая и прямая, как стрела, вывела меня в бухту Заворотную. Здесь хороший причал, несколько домов построено, когда-то это была база геологов, но сейчас они съехали, а постройки остались, только у них другие хозяева. На причале меня встретил лесной инспектор, представился – Исайкин Владимир Васильевич. Я тоже назвался. Сначала он начал строжиться, что в связи с пожарами всякий проход по заповеднику запрещён, но потом как-то перешли на другие темы, он об этом забыл и пригласил меня в дом пить чай. За чаем мы часа два проговорили. Он здесь старожил, помнит тех ребят, которые обошли Байкал за 73 дня в 1992 году, и они про него в книге пишут (а также и про Игоря Петровича Стрельцова, и про Александра Каноненко). Вот как получилось – я про этих людей в книге прочитал, а теперь встретился вживую. Вечером Владимир Васильевич устроил меня ночевать в гостевой дом с панорамными окнами на Байкал, там кровати с панцирными сетками и картины местных художников на стенах. Кроме меня в комнате ещё один молодой парень ночевал – Слава. Его привёз туда старший брат, чтобы он в тайге, в глухомани, отошёл от разгульной городской жизни. Я на печке во дворе сварил покушать, мы со Славой поужинали, но поговорить не получилось – сморил сон.

Утром проснулся рано, завтракать не стал, собрался, попрощался с Владимиром Васильевичем (он мне рассказал про дальнейшую дорогу, про запрет на проход – уже ни слова), потом сходил к дому Анатолия Чижова (но его дома не было), оставил записку, что ему передаёт привет его друг Александр Каноненко (обещал передать привет – передал). После этого с чувством выполненного долга зашагал дальше. Тропа сначала была широкая и чистая, потом всё хуже и хуже, а потом и совсем пропала, спустился на берег и потопал по камням. Медвежьи следы в виде куч на каждом шагу, надоело их перешагивать. Но видеть самого пока не привелось – он слышит меня и уходит. Берег Байкала не ровный, а состоит как бы из множества дуг, образующих небольшие пологие заливчики. На каждом мыске, когда начинает просматриваться залив впереди, смотрю – нет ли в нём медведя, и потом иду дальше. Иногда и назад оглянусь – чем чёрт не шутит, может, следом за мной идёт? Но иду спокойно, не паникую, страха перед медведем нету. Во-первых, уверен, что не нападёт, это большая редкость, а во-вторых – поблизости, в кармане, держу перцовый баллончик для самообороны, это придаёт уверенность. Ну и, конечно, иду шумлю побольше – то песни пою, то заору что-нибудь диким голосом, всё равно никого нет, никто не услышит.

Ближе к обеду прошёл мыс Малый Солонцовый, он низинный, срезал его по луговине – прошёлся с километр по травке, по нормальной земле. После мыса, в бухточке, остановился на обед. Развёл костерок, сварил лапшу быстрого приготовления (это меня москвичи вчера снабдили) и заварил чай малиной. Погода опять хорошая, я искупался, уселся на бревно на берегу – пишу дневник и разглядываю всё вокруг. На мысу большое озеро, ветра нет, и в его зеркальной глади отражаются горы, они совсем рядом. Много уток, они плавают и по озеру, и по Байкалу, их здесь никто не стреляет – заповедник.

Пообедал, хорошо отдохнул и пошагал дальше. Впереди мыс Большой Солонцовый, его уже видно на горизонте. Иду всё время у воды, ломаю ноги по камням. В тайгу не сунешься – здесь никто не ходит, тропы нету. Но я не унываю, нет-нет запою лихую туристскую песню на мотив «По морям, по волнам»:

Да, на ботинки я свои смотрю со страхом и молюсь – не дай бог, развалятся, тогда мне кранты, без хорошей обуви отсюда не выбраться. Им достаётся по полной программе – и мокрые, и по камням, и по чащобе. Но пока (тьфу-тьфу) держатся; хорошие ботинки я купил себе в магазине «Рабочая одежда».

Мыс Большой Солонцовый выдаётся в море широкой дугой, но срезать его не удалось: на нём озёра, болото – не пройти. Пришлось обходить по линии прибоя, у воды. На самом кончике мыса живописная группа лиственниц, штук десять. Приземистые, кряжистые, стволы и ветви кривые, зигзагообразные, стоят рядом и сцепились меж собой. Я посмотрел и подумал: да, под яростными байкальскими ветрами только так, сцепившись всем вместе, и можно выжить.

Прошёл мыс и в бухточке увидел зимовье – это домик егеря, охранника заповедника. Я рассчитывал в нём переночевать, но на дверях висит замок – обломился. Около домика валяются два перевёрнутых мусорных бака – это медведь шарился, искал пожрать. Не стал я здесь останавливаться, пошёл дальше. По берегу не везде остановишься – камни, береговой обрыв, в тайге бурелом – найти ровное место для палатки не так-то просто. Впереди, километрах в четырёх, бухта Солонцовая, там наверняка пологий берег и можно будет переночевать. Так и оказалось. Дошёл – место просто сказочное: дуга залива, над ним горы, и белые чайки кружатся в воздухе и плавают на воде. В самом удобном месте стоит вышка для охоты на медведей (я такие уже встречал: недалеко кладут тухлое мясо для привады, а сами забираются на вышку и ждут медведя). Около вышки я располагаться не стал (а то примет меня медведь за приваду), отошёл метров на сто и поставил палатку. Костёр развёл небольшой прямо на береговой гальке, чтобы его потом закопать и следа не осталось; всё-таки здесь заповедник, и разведение костров запрещено. Поужинал и залез в палатку спать, ни о каких медведях не думал. Вместо медведя вдруг неожиданно налетел ветер, я выскочил, стал ставить недостающие оттяжки на палатку, чтоб не унесло, да полиэтилен натянул сверху от дождя. Но дождик чуть брызнул и не разошёлся, да и ветер утих, но я уже спал.

Проспал беспробудно часов восемь, утром проснулся, первым делом выглянул из палатки – нет ли медведя? Но нет, не видно. Только белый теплоход покачивается на волнах на противоположной стороне бухты, да чайки летают. Солнце уже поднялось прилично над Байкалом, начинает припекать.

В самый раз искупаться.

И только я собрался сделать первый шаг к воде, боковым зрением уловил какое-то движение справа, на самом мысу, где берег загибается и дальше не виден. Купаться сразу как-то расхотелось, вернее, о купании я забыл: в воде, метрах в ста от меня, купались два медвежонка – зашли по пояс (если можно так говорить о медведях) и плюхали лапами по воде, поднимая брызги. Я замер, мгновенно соображая – что же делать? Главное – не паниковать!

Да я и не паникую, отметил про себя, пока всё тихо-мирно. Мало ли я встречал медведей в жизни, особенно на Нижней Тунгуске, в геологоразведке. Удивительно, что здесь до сих пор не встретил, только следы. Но встречи эти с медведямми почти всегда бывали неожиданными, нос к носу: заорёшь на него – он и улепётывает, только пятки сверкают. Всякий зверь человека боится. Здесь ситуация немного другая. Мамаша этих глупышек, конечно, поблизости, скорей всего, скрыта мысом, но может появиться в любую минуту. И неизвестно, как себя поведёт. Заорёшь, а она почувствует в этом угрозу своим дитяткам да бросится защищать – тогда кисло придётся. И самое глупое – это бежать. От медведя не убежишь, как они носятся, я имел счастье наблюдать не раз: как лошадь несётся, только мох летит из-под лап.

Решил не суетиться и не делать резких движений. Если она не дура, то, увидев, что я не представляю угрозы, не подойдёт, уведёт от греха подальше своих медвежат. Ну а если… Что ж, тогда встретимся лицом к лицу (то есть к морде) – кто кого? Главное – не дрогнуть, не отвернуться, не побежать.

Я нырнул в палатку, натянул на голое тело энцефалитку (некрасиво как-то встречать «даму» в одних трусах), да и она, энцефалитка моя, всё-таки красного оттенка, бордовая, а красный цвет, цвет огня, для зверей неприятен. К тому же провоняла она моим человеческим потом – тоже мало приятного, думаю, для привыкшего к свежему воздуху организма. Ещё сунул в нагрудный карман спички и кусок бересты, а перцовый баллончик зажал в кулаке: если дойдёт до рукопашной – разряжу ей в морду, это мой последний аргумент. Ни ножик мой складной, ни топорик туристский в этой ситуации не помогут, глупо на них надеяться, вряд ли я тяну на медвежатника.

Вылез из палатки (она стоит выходом к Байкалу) – ничего не изменилось. Медвежата на меня не обращают внимания, видимо, не понимают, что это такое, и продолжают резвиться в воде. А я, чтобы не стоять истуканом, начал неспешно разводить костёр, всем своим видом показывая, что они меня совсем не интересуют. Сам, конечно, «на взводе», поглядываю в их сторону и жду, когда же появится «мамаша». Тогда и прояснится ситуация.

Костёр разгорелся быстро, кедровый сушняк занялся с одной спички, руки у меня не тряслись (это, я отметил про себя, хорошо), и я скидал в костёр все остатки дров, заготовленных вчера вечером – уже не думал о том, что здесь заповедник и разведение костров запрещено. Огонь поднялся выше палатки, даже искры рванулись в небо, а я ещё подбросил зелёных веток, чтобы побольше дыма было, и он заклубился над берегом, неся страх всем обитателям тайги. В это время и появилась медведица.

Я стоял за палаткой, ей меня и не было видно, только голову, а я наблюдал, сжимая в кулаке перцовый баллончик и держа большой палец на кнопке «Пуск» (в голове неслось: точно, как на гашетке пулемёта у лётчика в кабине, в армии приходилось этим заниматься). Медведица вышла из-за скалы, была она не сильно большой, молодая, видимо, мамаша, шерсть чистая, гладкая, тёмно-коричневая, даже с отливом – ухоженная дама. На меня она даже не глянула, а на медвежат рявкнула на своём медвежьем языке – не подействовало, она шагнула в воду, ещё раз рявкнула, погромче, и те посмотрели в мою сторону, видимо, поняли и стремглав бросились на берег. И вся троица скрылась за мысом. Вот и всё. Я облегчённо вздохнул и полез в Байкал – я ведь и собирался искупнуться. В воде только заметил, что в руке у меня что-то есть – перцовый баллончик! Я улыбнулся: «Всё хорошо, что хорошо кончается».

Накупавшись и отойдя от стресса (хотя я сильно и не испугался, во всяком случае, голову не терял и действовал правильно), я почувствовал хороший аппетит и не стал экономить время – сварил полкотелка каши, наелся, как говорится, от пуза, да ещё повалялся, позагорал на горячей гальке – пусть мои медведи уйдут куда-нибудь подальше, мне ведь идти в ту же сторону.

Впереди мыс Саган-Морян (Белое море), мне про него говорили, что надо обходить поверху. Если до этого все мысы были намыты впадающими в Байкал речками, то этот – ледникового происхождения. Ледник спускался с хребта и тащил с собой камни, потом ледник растаял, а «язык» камней остался, получился мыс. Дошёл до скалы, где начинается мыс, позавтракал (уже с аппетитом), искупался, отдохнул. Набрал с собой бутылку воды, так как переход длинный, а воды наверху не будет. Потом нашёл тропу в обход береговой скалы и полез по ней вверх, на гору.

Не так страшен чёрт, как его малюют. Прошёл я этот Саган-Морян, правда, пришлось попотеть. Тропа иной раз очень опасно идёт над обрывом, идёшь и за кустики, за траву придерживаешься. Да ещё сначала я сбился и залез в такие скалы – только альпинистам ходить. Пытался всё-таки пробиться, но опасно очень – вернулся, залез повыше, нашёл звериную тропу и уже по ней, всяко-разно – по тайге, по косогорам, над обрывами прошёл. В одном месте на тропе чётко отпечатались копыта – горный козёл прошёл, только таким здесь и ходить. Но мыс кончился, тропа опять спустилась к воде, и я облегчённо вздохнул. Остановился, искупался, вода в Байкале, на удивление, тёплая, градусов 17–18, впервые такое.

Когда спускался с горы, вдали мелькнула крыша дома – это метеостанция «Солнечная», после привала я до неё быстро дошёл. Несколько домов, стандартная площадка с метеоприборами – мне это знакомо, видел на других метеостанциях. Наблюдения здесь ведут Игорь и Лена, муж с женой, довольно молодые, лет около сорока пяти. Я у них попросил кипятка, заварил лапшу, пообедал. Пока ел – разговаривали, делились новостями. Потом вместе пили чай, опять разговаривали. Игорь рассказывал, как он пытался сплавиться по Лене (а она начинается в семи километрах отсюда, за Байкальским хребтом) и чуть не погиб – попал в завал на реке, лодку унесло, а он в тайге один остался без ничего и потом выбирался обратно. Слушал и думал – о здешних людях писать романы надо.

Совсем недалеко, на мысе Покойники (название больно уж неприятное), ещё один кордон заповедника, на нём несёт службу Александр Заболотный. Я уже знаю, потому что про него мне рассказал Петрович на мысе Большой Черемшаный: «Ты его увидишь – сразу узнаешь, он квадратный – что вдоль, что поперёк. Передашь от меня привет – и он тебя пропустит». Так и получилось. Мы с ним поговорили немного, и он не стал меня задерживать, договорились, что мы друг друга не видели – я зашагал дальше.

А дальше начались прижимы мыса Тытэри (я его назвал, про себя, Тетерей), причём возникли они неожиданно: шёл-шёл по берегу – и вдруг стена, не пройти. Надо вылазить наверх, но круто, не забраться. А возвращаться, где низкий берег, далеко, неохота. Увидел одну осыпь – вроде можно подняться, полез. Царапался, царапался, долбил ботинками ступеньки, долбил, по сантиметру продвигался – всё-таки добрался до начала обрыва, уцепился за какие-то кустики, подтянулся и выбрался наверх, в тайгу. Там поднялся ещё повыше, нашёл тропу и по косогору прошёл этот участок. Дальше опять шёл у воды, по камням, по большим и по малым, преодолевал скальные выступы, но они все проходимы, я на них не задерживался. Одно время собирался дождик, гром гремел; я достал плащ, накидку на рюкзак, но упало несколько капель – и всё.

К вечеру дошёл до мыса Шартлай, на нём опять кордон заповедника. Я запланировал здесь ночевать, если пустят, а если не пустят – поставлю палатку в стороне, всё равно дальше не пойду. Конечно, пустили. Егерем оказался молодой парень – 31 год, зовут Пётр, из Качуга. Там работы нет никакой, и он работает вахтовым методом, по два месяца, сейчас у него уже вахта кончается. Он здесь одичал в одиночестве, ему всё надоело. Рассказывал он мне про свою жизнь, а потом вдруг вскочил, воздел руки к небу да как заорёт:

– Надоело! Всё надоело! Хочу домой! Хочу водки! Хочу бабу! Хочу! Хочу!! Хочу!!!.

Я всё-таки скрасил немного его одиночество, мы с ним много говорили, парень он начитанный. У него есть газ, я на газовой печке сварил молочную кашу, поел сам и его угостил, а он меня угостил вяленой сохатиной. Потом вместе пили чай, травили анекдоты, ржали. Так вечер и пролетел, скоротали. А перед сном он включил телевизор, поставил видеокассету, и мы до часу ночи смотрели мелодраму «Пятая группа крови».

Утром потопал дальше. Следующий мыс – Анютха, до него недалеко. Пётр предупредил, что на нём тоже стоит кордон заповедника, а дежурит на нём семейная пара. Но сейчас мужика увезли в больницу, что-то заболел, и осталась жена одна, звать Татьяна, 32 года. Здесь все про всех всё знают, несмотря на расстояние.

Тропа сразу поднялась на косогор, и так поверху я и топал, порой было очень неприятно – косогор крутой и высота большая. На мысу тропа спустилась вниз, мыс плоский, зарос редким мелким сосняком. Егеря Татьяну я увидел издалека, она тоже заметила, что кто-то приближается, и зашла в свой дом. Пока я подходил, она вышла из дома уже с собачонкой, маленькой тявкалкой, такую только в квартире на пуфике держать, а не в тайге, и в форменном кителе. Я должностному лицу представился, как положено, и сказал, что я пройду, а она меня не видела, что через все кордоны я так прошёл. Она, конечно, согласилась, много мы с ней не разговаривали, только сказала, что дальше, где я сейчас пойду, каждый день ходит медведица с медвежатами, чтобы был осторожен. Я говорю:

– А сама-то не боишься?

– Да нет, – говорит, – она близко не подходит.

Да, есть женщины в русских селеньях…

Пошёл я по тропе через мыс, чуть отошёл от домика егеря – и заорал песню. Пусть меня медведица услышит и уйдёт, мне с ней встречаться неохота. Так шёл по лесу через мыс, пел песни и озирался, крутил шеей туда-сюда. Потом тропа потерялась, я спустился к воде и облегчённо вздохнул – здесь хоть видно далеко, никто не выскочит из кустов. Так по береговой кромке топал до мыса Рытого, перед ним уткнулся в скалу, круто падающую в море, обходил её поверху, по узкой тропинке. Пока шёл, вспоминал рассказ Петра вчера вечером про это место. Раньше, когда буряты держали много скота, они по этой тропе перегоняли на лето коров на мыс Покойники, там хорошее было пастбище. А медведи хитрые – устраивали здесь засаду: выскочит медведь навстречу, коровы испугаются, начинают разворачиваться и некоторые срываются, летят вниз, разбиваются. Вот медведи и пируют потом.

Шёл я по этой узкой тропинке и напряжённо всматривался вперёд – не подкарауливает ли и меня косолапый? Но обошлось.

Мыс Рытый относится к самым таинственным и сакральным местам Прибайкалья, про него сложено много легенд. Я в разных книгах читал про него: женщинам нельзя его посещать, выносить с него ничего нельзя, если идёшь на него – надо сделать подношение Бурхану (бурятскому Богу), иначе тебя ждут болезни и смерть, много людей на нём бесследно исчезли. И тому подобное. Надо ли говорить, что подходил я к нему с трепетом, даже с тревогой – а вдруг? Мыс плоский, широкий (около четырёх километров), весь изрыт мощными потоками воды и усеян валунами, выносимыми из ущелья реки Риты во время половодья. Отсюда и его название. Я не стал осторожничать и обходить его по берегу (далеко!), а рискнул идти напрямик: страшно – но интересно! Тропы по нему нет, но идти и так не сложно – трава небольшая, грунт твёрдый, а валуны легко обойти. Ориентир впереди хороший – крутой берег Байкала на другой стороне мыса. Перешёл я этот мыс за час, перешёл спокойно, ничего аномального не заметил. Особенно внимательно и осторожно шёл мимо ущелья реки Риты (на его посещение наложено «табу»), но и здесь обошлось без приключений. Правда, шёл я быстрым ходом и без остановок, и ночевать на нём я бы не стал.

После мыса Рытого пошла маркированная тропа – на деревьях привязаны красные ленточки. Это радует, но плохо другое – начался длинный и крутой подъём, иду с остановками, часто отдыхаю. Да к тому же что-то стало побаливать левое плечо; на нём и так рана не заживает, с двухрублёвую монету уже, так теперь ещё и внутри заболело, шевелить больно. Поднялся на самый хребет – далеко вокруг видать: с одной стороны Байкал, а с другой – горы, горы, горы. Я полюбовался пейзажем и пошёл вниз, это намного приятнее. На спуске нарвался на полянку маслят, да все молодые, крепенькие; я не смог мимо пройти – нарезал с полпакета.

Спуск закончился, и я опять выскочил на берег Байкала. Это мыс Онхолой, южная граница заповедника. Стоят домики кордона, два автомобиля (значит, сюда есть дорога – это радует), и люди видны. Я подошёл, поздоровался, представился. Они тоже. Это егеря, муж с женой – Володя и Настя. Они мне сделали выговор за то, что я прошёл по заповеднику без письменного разрешения (как будто мне его кто-то дал бы), но поскольку я уже с территории заповедника вышел, то они не могут ко мне применить каких-либо санкций. После этой официальной процедуры демонстрации власти мы мило побеседовали о том о сём. Они, оказывается, уже давно знали, что я иду и к ним выйду, им капитаны проходящих судов сообщали, что какой-то турист-одиночка топает по берегу Байкала в их сторону. Я спросил разрешения переночевать в домике, но они сослались на начальство, что оно не разрешает, а переночевать можно метрах в трёхстах отсюда, там есть оборудованная площадка. Тогда я попросил сковородку – грибы пожарить – дали, я её взял и ушёл. Дошёл до этой площадки, поставил палатку, нажарил грибов – такая вкуснятина! Уплёл почти всю сковородку, лишь чуть-чуть на утро оставил.

Утром проснулся от дикого рёва, вскочил. Вот тебе на! Самые дикие места прошёл, а здесь вышел к людям, и на тебе – медведь! Уже рассветало, страшно высовываться из палатки, но ещё страшнее сидеть в неведении – а вдруг навалится на палатку? Вылез из спальника, осторожно выглянул – и рассмеялся. Недалеко бродит корова, щиплет траву. Я уже и забыл, что существуют такие мирные животные. С хорошим настроением встал, осмотрелся, вчера было не до этого – уже вечерело. Здесь стоит пара вагончиков, длинный стол с лавками, сделан навес – можно удобно посидеть и пописать дневник, что я и сделал. Начал накрапывать дождик, идти никуда неохота, я сидел под навесом и лечил свои болячки. На рану на левом плече приложил очередную порцию «гусиной лапки», я запас этой травы постоянно пополняю и прикладываю, может, благодаря этому рана и не загноилась. Ещё на левой ноге на подошве какая-то фигня беспокоит, видимо, от камушка образовалась ранка и нарывает, всё никак не решусь расковырять её. А так чувствую себя сносно, но устал, конечно.

Прособирался почти до обеда – доел вчерашние грибы, потом отнёс на кордон сковородку, там ещё поговорили с егерями, потом собирался не спеша – торопиться уже некуда. Самое страшное – бездорожье, безлюдье, медвежьи углы прошёл, дальше есть какая-никакая дорога, это уже проще. Тронулся в путь под моросящим дождём, дорога малоезженая, поросла травой, но идти пешком по ней легко, я зачехлился от дождя и шагаю. Встречаются развилки, на одной из них я пошёл не туда и выскочил на берег Байкала, там дорога пропала. Возвращаться не стал, лесными тропами вышел снова на правильную дорогу, пошёл дальше.

Километров через пять встретил фермерское хозяйство: постройки, загон для скота (вот откуда была корова, которая утром меня напугала). Хозяйничают здесь два мужика, два Сергея: один русский, другой – бурят. Маленько постояли, поговорили, потом я спросил, не продадут ли они сметаны поесть, концетраты уже надоели. Они меня пригласили в дом, поставили передо мной миску сметаны, полбулки хлеба – ешь, сколько хочешь! Я, конечно, навернул от души – по такой пище я соскучился. Потом пили чай, разговаривали разговоры – все соскучились по общению. Как раз начался сильный ливень, мы его за разговорами под крышей и пересидели. Стал уходить, попытался заплатить деньги за сметану – замахали руками: какие деньги? А один из Сергеев, который бурят, глубокомысленно изрёк:

– Земля круглая. А даже, если она имеет форму чемодана, то всё равно на ручке встретимся.

Вот здесь везде так – доброжелательность и бескорыстие. Сказал «спасибо» мужикам и зашагал дальше.

Дождь прошёл хороший, по всей дороге в колеях лужи, приходится обходить по обочине. Вскоре начался густой лес, и стали попадаться грибы. Да не какие-нибудь, а белые, да в таких количествах, что я никогда не видел. И в лесу, и на обочине, и на самой дороге – стоят красавцы, мимо не пройдёшь. Правда, многие уже большие, переросшие, я такие не брал, а брал только самые молодые и крепкие, набрал целый пакет. К вечеру дошёл до деревни Кочериково, на карте она обозначена как «нежилая». Полуразвалившиеся дома, провалившиеся крыши, да вдобавок мрачная пасмурная погода – тоскливое зрелище. Но семей пять здесь ещё осталось, живут как-то. Электричества, естественно, нету. Я что-то устал, решил дальше не идти, попросился в крайней избе переночевать. В ней живёт довольно молодая (лет тридцати пяти) семейная пара: Евгений (бурят) и Надежда (русская), во дворе бегает девчушка лет пяти. Они отвели меня в баню, она довольно просторная, в предбаннике стоит диван, я на нём и расположился. Крыша есть над головой – и это уже хорошо. Грибы отдал Надежде, я вчера их наелся, да и завтра ещё наберу, а на ужин заварил лапшу кипятком и сделал какао. Пока было светло, пописал дневник, а как стемнело – завалился спать.

Всё, последний день июля. За ночь я хорошо отдохнул, на мягком диване спалось хорошо. Правда, среди ночи разбудил пьяный бурят (я даже не понял – хозяин или кто из его друзей, они с вечера, я слышал, гоняли на мотоцикле, видимо, за водкой). Он ввалился и спросил, не надо ли мне чего и удобно ли мне спать. Очень культурный бурят – спросил вежливо и, получив ответ, что всё нормально, так же вежливо удалился. То, что меня разбудил в три часа ночи – это ерунда.

Утром я поблагодарил хозяйку за ночлег и двинулся дальше. Погода ветреная, прохладная, по небу тучи ходят, но дождя нет. Дорога опять идёт по лесу, но грибов столько, как вчера, уже нету. К обеду вышел в широкую долину, выходящую к Байкалу. Она вся заросшая молодым сосняком, а под сосёнками маслят видимо-невидимо. Ветер тучи поразогнал, стало солнышко припекать – жизнь стала совсем прекрасной. Когда пересекал ручей – набрал воды, а потом на ровной светлой полянке остановился на обед. Достал и разбросал все свои вещи на просушку, тут же набрал грибов, сколько надо, развёл костёрок и стал варить суп харчо с добавлением грибов (но скорее грибы с добавлением харчо). Варево так приятно булькает – аж слюнки текут, я ведь с утра только орешек немного поклевал – и всё, больше ничего не ел. Суп получился очень вкусным, я наелся, повалялся, отдохнул, потом пошагал дальше. По дороге идти легко, не то что по крутякам карабкаться. Впереди Онгурёны – нормальное село, где есть магазин и должна быть связь. Обязательно надо позвонить домой, сказать, что живой, ведь уже десять дней не звонил, не было возможности.

Дорога между гор повернула к Онгурёнам, а я пошёл к Байкалу, до него недалеко. День тёплый, я искупался и решил срезать путь, напрямик выйти к деревне. Залез на гору и увидел, что ничего у меня не получится, дорога не зря делает большую петлю – обходит болото. Пришлось и мне возвращаться на дорогу, и по ней уже я пришёл в село. Онгурёны, в переводе с бурятского – «конец дороги», в своё время только досюда дошли кочевники, дальше по Байкалу они пройти не смогли, остановили прижимы. Село большое, но много домов брошенных, особенно на окраине, чувствуется запустение. Живут в нём одни буряты, встречные все здороваются. Первым делом нашёл магазин, подкупил продуктов – сыра, консервов, печенья и шесть штук домашних пирожков с капустой. Пироги большие, аж рот радуется. Потом стал звонить домой – не получается, МТС здесь не берёт, только БВК (БайкалВестКом) – иркутский оператор. Попросил у продавщицы – она безо всяких дала свой телефон позвонить. Я дозвонился, сказал, что жив и здоров, что все опасные места прошёл и чтобы не беспокоились. После этого попытался заплатить деньги за междугородный разговор – и опять с меня не взяли. Такой народ.

После магазина пошёл по пыльной улице на выход из села, теперь проезжая дорога будет до самого конца, можно даже в Иркутск уехать. На окраине села должен быть ручей, обозначен на карте, думал на нём отдохнуть и перекусить, но он оказался пересохшим, ничего у меня не вышло. Дорога дальше поднимается в гору, до воды далеко, решил свернуть к Байкалу, до него около двух километров. Дошёл, напился от души, съел пару пирогов. На берегу стоят какие-то домики, лодки с моторами, но людей никого нету. Я набрал воды в котелок и пластиковую бутылку и пошёл вверх на гору, там виднеется хороший лесок. На опушке леска увидел столик со скамейками, кострище и кучу пустых бутылок и банок под деревом – дошёл до цивилизации. Скорей всего, это пристанище пастухов, они на поляне пасут скот, а здесь отдыхают. Вот и я здесь переночевал. Дров в лесу навалом, я сварил хороший ужин: суп с сайрой и чай с чабрецом, мне полянка с ним попалась, когда поднимался сюда. Вдобавок были домашние пироги – давно я так не ел. И погода весь день продержалась без дождя, а вечер вообще был чудным – тихим и ласковым. Я просидел на лавочке до самых потёмок – любовался Байкалом и отдыхал, а потом пошёл спать.

Утро тоже наступило тихое и ясное, солнце поднялось из Байкала. Я, не завтракая, тронулся в путь. Решил срезать гору, чтобы выйти на дорогу, но взял левее, чем надо, и неожиданно выскочил на береговой обрыв. Посмотрел – круто, но спуститься вроде можно, потихоньку спустился. Как раз в этом месте ночевал байдарочник, я его сверху увидел. Он уже сворачивал палатку, собирался двигаться дальше. Меня увидел, когда я уже подошёл вплотную, познакомились. Он татарин, звать Ирик, 23 июля вышел из Северобайкальска на байдарке и идёт в Листвянку, так же, как и я, «в одного». Обо мне он слышал в пути, что впереди идёт новосибирец-одиночка. На побережье всё известно.

Он уплыл, а я искупался, перекусил и тоже пошёл дальше. Поднялся на гору и оказался на дороге, которая идёт вдоль Байкала, пошёл по ней. Прошёл немного – сбоку на траве валяется туша коровы, боковина выедена. Ясно – медведь задрал, полакомился. Мне стало спокойнее – «миша» теперь сытый, меня не тронет. По дороге вышел в залив Кулагана, спустился к воде, опять искупался – уже жарко стало. Смотрю, на опушке леса расположился целый лагерь – две машины, палатки, навесы, шатры. Я после купания подошёл к ним, познакомились. Они тоже уже слыхали обо мне, здесь молва летит быстрее человека. Они этнографы, музейные работники, из Иркутска. Ездят по бурятским сёлам, собирают предметы старинной утвари и другие экспонаты для музеев. Приезжают на это место уже не первый раз, каждый год проводят здесь отпуск – хорошей компанией, с детьми, на берегу Байкала – и к морю не надо ехать. Мы посидели, поговорили, они меня угостили чаем с печеньем, я хорошо отдохнул и тепло с ними распрощался, они мне пожелали лёгкого пути.

А путь-то как раз оказался и нелёгким. Я вышел на дорогу (по берегу здесь не пройти, это я в книгах вычитал – сплошные обрывы), а она пошла круто в гору, и конца-края подъёму не видно. Причём заметил, что в гору моя левая (больная) нога идёт лучше, чем под гору, почти не хромает. Почти час поднимался, притомился порядочно, когда забрался – уселся на пень отдохнуть, он здесь как специально стоит на полянке над Байкалом. Пень широкий, удобный, прогрелся на солнышке – приятно сидеть и созерцать всё вокруг. Байкал ровный и гладкий, только местами дрожат островки ряби. Впереди хорошо виден остров Ольхон, он уже почти напротив – там начнётся пролив Малое Море. А дорога спускается в низину, где расположена деревня Зама, там опять зайду в магазин, куплю чего-нибудь вкусненького, может, даже мороженое.

До Замы оказалось не так близко, как мне показалось сверху, я к ней дошёл только в полшестого. Правда, по пути спускался к Байкалу, купался, отдыхал. Деревня оказалась полузаброшенной – света нет, магазина нет (и мечты мои о мороженом растаяли). Но зато увидел на заборе фанерку с надписью: «молоко, сметана, творог»; постучался – да, есть. У меня есть пластмассовый контейнер из-под майонеза, я попросил, и хозяйка мне наложила творога, а сверху добавила сметаны, взяла с меня триста рублей. Цены здесь, конечно, высокие, ну да бог с ним, не жалко, люди в этой глуши ничего не видят. Ещё купил булку «Бородинского» недельной давности, но для меня и это деликатес.

Заночевать решил на речке Зундук, это от деревни километров восемь-десять, должен до темноты дойти. А ближе не получается – дорога опять уходит от берега, обходит скальные прижимы. Вышел за деревню и опять пошёл в гору, не круто, но долго, долго, долго… Дорога идёт по распадку, вверх и вверх, на перевал, а потом будет резкий спуск к речке – это я по карте вижу. Идти жарко, ноги горят – дорога твёрдая, сухая, каменистая. Прошёл полчаса – сел отдохнуть, перекусил орешками да съел кусок хлеба с сыром, до ужина дотяну. Хорошо, что в деревне набрал воды в бутылку, хоть жаждой не мучаюсь. Кругом глухая тайга, деревья стоят вплотную к дороге. Грибов не видно, не попадаются, видимо, дождей давно не было. Где я раньше шёл, там дожди были, а здесь, в районе Ольхона, климат очень сухой, дождей мало, поэтому и любят эти места отдыхающие.

После перекуса зашагалось бодрей, и я в темпе забрался на перевал. Ни одной машины мне не встретилось – ни туда, ни обратно, да я на это и не рассчитывал, пока могу – надо идти пешком. Под горку к Зундуку спустился вообще махом, спуск крутой и короткий, всего километра два. Эта речка Зундук течёт в красивом ущелье, кругом скалы, а вдоль реки широкие поляны. Через речку построен крепкий бревенчатый мост, на берегу стоит беседка для отдыха, есть кострище – я здесь и заночевал. Натаскал дров из леса – их здесь полно, развёл костёр и сварил на ужин борщ из пакета. Борщ ел со сметаной и с чёрным хлебом, а потом ещё творога со сметаной навернул, а потом ещё чай со смородиной – классный ужин получился.

После ужина я наконец-то решился сделать «операцию» на левой подошве, сильно она меня беспокоит. Достал зеркальце и рассмотрел – это оказался не нарыв, а водяная мозоль, волдырь уже стал с пятирублёвую монету. Я накалил иголку на костре (продезинфицировал) и проколол пузырь. Жидкость из него вытекла – вот и всё решение проблемы, а то столько дней терпел. Забегая вперёд, скажу, что ранка быстро зажила и больше меня не беспокоила. Хуже с раной на левом плече – хоть я и подкладываю футболку под лямку рюкзака, но она прилипает к ране, и потом каждый раз её отрываешь, опять бередишь рану. Это я уже дома залечу.

Недалеко от палатки, метрах в двадцати, проходит дорога, вечером и утром по ней прошло несколько машин, но ни одна не остановилась, да я этого и не хотел. Утром собрался и по долине Зундука вышел на берег Байкала. Теперь дорога до самого конца будет идти прямо около воды, то приближаясь, то удаляясь. Справа белокаменные отроги Приморского хребта, а слева, через пролив Малое Море – остров Ольхон. С Ольхона эти горы смотрятся, как белые зубья пилы. Шёл по Ольхону три года назад – смотрел на эти горы, теперь иду у их подножья – смотрю на Ольхон. Вот такие метаморфозы.

Начали попадаться группы отдыхающих: везде, где есть дорога, есть и отдыхающие на колёсах. Первую группу встретил буквально сразу, как вышел к Байкалу. На двух машинах, с детьми, жарят шашлыки, сидят в шатре – выпивают и закусывают. На меня смотрят с удивлением – зачем и куда иду? Я около них не стал тормозиться, а прошёл немного дальше, уселся на берегу, поел творога со сметаной и посидел отдохнул. После отдыха пошёл дальше. Дорога немного петляет, а я иду напрямик – местность у берега степная – иди, где хочешь, вот я и срезаю углы. В середине дня прошёл кордон национального парка – на дороге стоит шлагбаум, при нём дежурит бурят и собирает дань с проезжающих. Я поздоровался и на всякий случай спросил, знает ли он Саню Заболотного? (Это егерь заповедника, надо полагать, его сослуживец.) Оказалось, что знает. Тогда я сказал, что видел его несколько дней тому назад на мысе Покойники и что он просил передать привет дежурному на кордоне (хотя Заболотный никому и ничего передавать не просил). Бурят расплылся в улыбке, поблагодарил, и все вопросы об оплате сразу отпали, он даже пригласил меня попить чаю, но я отказался, сослался, что тороплюсь обойти побыстрее Байкал.

Ближе к вечеру начал накрапывать дождь, я надел плащ и начал присматривать место для ночлега. Справа начался лес, я поднялся повыше от дороги, нашёл полянку поровнее и затаборился. С дороги меня практически не видно, я специально выбираю такое место – мало ли какой народ бывает, здесь уже не тайга, а я один. Потом сходил на Байкал за водой, сварил суп гороховый и чай с брусникой, поел. Тут и дождик перестал, я разлёгся под сосной, разгадывал судоку и писал дневник. Двадцаточку свою (а именно столько километров в среднем у меня получается в день) я сегодня прошёл, и довольно легко – никаких препятствий не было. По моим расчётам, до цели остаётся три дня.

Переночевал хорошо, никто меня не потревожил. Утром собрался и потопал дальше. Я приспособился утром не завтракать, а сразу идти – завтрак надо заработать, а потом уже с аппетитом поесть. Идти легко – ни крутяков, ни завалов. Около озера Сурхайтор позавтракал – доел остатки вчерашнего горохового супа, который превратился в кашу. По берегу всё больше и больше машин, а где хороший подход к воде, они стоят впритык друг к другу. На каждом шагу палатки, навесы, шатры с мебелью и другими атрибутами цивилизации. Люди культурно отдыхают, а я иду по берегу между ними.

Около часа дня опять начался дождик, меня окликнули с одной из кампаний и пригласили под навес переждать дождь. Это две семьи, приехали из Усолья-Сибирского, отдыхают уже неделю. Посидели, поговорили, я им рассказал про свой поход – им это было удивительно и интересно. Угостили меня своими (с грядки) огурчиками, помидорами, я в охотку поел овощей, потом пили чай с сахаром и печеньем. Пока сидели за столом, и дождик кончился, я зашагал дальше. Выглянуло солнце, но ветерок с Байкала свеженький, не жарко. А потом приплыла чёрная туча, я начал срочно зачехляться, еле успел – дождь ливанул от души, хорошо, что ненадолго. Потом ещё раз начинался, и я вслед за ним – то надеваю, то снимаю свои противодождевые доспехи.

Около шести часов вечера зашёл в Курму – посёлок на берегу Байкала. Дождь дорогу расквасил, грязно, неуютно, в магазине почти ничего нет, видимо, отдыхающие всё расхватали. Лежит омуль копчёный за 270 рублей штучка, а в нём граммов двести, не больше – только от смерти брать. Купил вафлей к чаю и мороженое, которое тут же и съел. Потом вышел опять на берег и стал присматривать себе место среди машин, где бы мне приткнуть свою палатку. Берег ровный и заросший редкими деревьями, а между ними машины, палатки, костры и веселье. Нашёл между маленькими ёлочками небольшой пятачок, поставил палатку и пошёл собирать дрова. А с дровами здесь совсем худо, не то, что в тайге – народа много, и давно уже всё подобрано под метёлочку. Ходил-ходил, кое-как набрал охапку веточек, чтобы ужин сварить. Но мне их использовать не пришлось. Соседи – большая компания, с детьми – пригласили меня варить ужин на своём костре, у них дров целая гора. Я, конечно, воспользовался приглашением и сварил молочную кашу и чай, а пока они настаивались – искупался. Вода несильно холодная, градусов семнадцать, купаться можно, но в воде долго не посидишь. Люди гоняют на моторках и на водных мотоциклах, кругом музыка, шум, гам – цивилизация! Я уже нахожусь напротив южной части острова Ольхон, а северную оконечность даже не видать. Недалеко выступает из воды остров своеобразной формы, у него по форме и название – «Священная ступа». Это одно из бурятских святых мест. Прикинул по карте – пройдено уже почти четыреста километров, осталось совсем немного.

После вечернего купания хорошо спалось, проспал аж до полдевятого. Быстро свернулся (к концу похода у меня это отработано до автоматизма – что за чем и куда положить) и зашагал дальше. Соседи приглашали попить чая, но я отказался – завтрак надо заработать, пройду часок – потом перекушу. Пересёк («срезал») знаменитую Курминскую косу – длинный язык в Байкал, а на его окончании гора. Погода стоит хорошая, тёплая, я на каждом привале купаюсь, отдыхаю – торопиться некуда, я рассчитал, что завтра приду в намеченную точку. От Курмы дорога стала совсем хорошей – широкая, с дорожными знаками, с километровыми столбиками, только асфальт ещё не положили. Но я по дороге не иду (зачем пыль от машин глотать?), иду вдоль берега, местность позволяет. С мыса открылся вид на пролив Ольхонские Ворота, через который ходит паром, и на остров все попадают именно через эти ворота. Отсюда, со стороны (а я стою точно напротив пролива), это действительно ворота – две отвесные скалы напротив друг друга.

К обеду вышел к Сарме́, это река и деревня с таким же названием. Справа, меж гор, уходит вглубь ущелье, из которого вытекает река. Из этого же ущелья порой вырывается грозный байкальский ветер Сарма́, один из самых страшных на Байкале. Сейчас он не дует, тихо, и это хорошо. На обед я расположился на берегу речки, здесь есть дрова и берег удобный, можно посидеть, свесив ноги. Развёл костерок, заварил лапшу и курильский чай, он здесь кругом желтеет своими цветками. После обеда хорошо повалялся на травке, отдохнул, зашагал дальше. Через реку перебродить не стал, хотя она вполне проходимая (не захотелось раздеваться, потом одеваться), пошёл к дороге и перешёл по мосту. А после моста наметил себе ориентир на берегу и пошёл напрямик, посёлок Сарма́ остался от меня в стороне. Он совсем небольшой, десятка два домиков, и от него начинается берег Мухурского залива. Весь берег изрезан бухтами, заливами, мысами, если идти всё время вдоль воды, много километров можно намотать на ноги.

Я прошёл вдоль залива километров пять, срезал пару мысов и стал подыскивать место для ночлега. Залив мелководен, хорошо прогревается, поэтому его берега облюбовали отдыхающие, здесь на каждом шагу понастроены базы отдыха, а между ними ещё полно «дикарей» (я тоже «дикарь»). Естественно, ни о какой природе речи уже нет, всё вытоптано и выбрано, палки дров не найти. Я для ночлега нашёл место более-менее ровное, видно, что здесь палатка когда-то стояла, поставил свою. Пошёл собирать дрова – кое-как набрал, а чем чай заварить, так и не нашёл, пришлось пить молоко (сделал из сухого). Суп сварил сразу из двух пакетов – продукты можно уже не экономить, наоборот, надо съедать побольше, чтобы меньше тащить (да у меня уже почти ничего и не осталось, подъел). После хорошего ужина я отвалился отдохнуть, и ко мне на огонёк подсел мужик из машины, что рядом стоит. Он поддатый, ему хочется поговорить, вот он и давай мне ездить по ушам. А я так удобно сидел, так хорошо отдыхал под его разговоры, что даже пошевелиться не хотелось. Часов в десять, уже стемнело, пришла жена и забрала его варить ужин, а я пошёл спать.

Проснулся рано, вместе с солнцем – чайки подняли грай, раскричались на весь берег. Я чувствую, что не усну, собрался и двинулся дальше. Иду, наблюдаю жизнь «нормальных» отдыхающих – едят, пьют, валяются на берегу. В уютненькой бухточке остановился отдохнуть, искупаться. Машины стоят вплотную одна к одной, народ как раз просыпается, продирает глаза. Я искупался и полежал позагорал немного, под утренним солнцем это так приятно. Погода хорошая, на небе ни одного облачка, это мне на руку – буду сегодня перед выходом в «жилуху» отмываться и стираться, а потом надо, чтобы всё высохло. Мне осталось идти совсем немного, отсюда уже видно место, где я буду ночевать – на противоположном берегу залива, я там закончил свой маршрут два года тому назад, только шёл я тогда с юга, а сейчас – с севера.

В последний свой походный день умудрился вляпаться в болото. Нужно было подняться на гору и пересечь мыс, но мне лень стало подниматься, и я решил пройти низом, тропинка есть. Но тропа вскоре кончилась, начался прижим, скала, а возвращаться я не люблю, вот и полез под скалой по болоту, ноги промочил и истаскался по кустам. В конце концов вышел на автомобильную дорогу, думаю, дойду по ней, осталось-то всего километра четыре. И тут мне подвезло. Остановилась встречная машина, ребята спросили турбазу «Чайка». Я снял рюкзак, достал карту, посмотрел, а база «Чайка» оказалась как раз в той стороне, куда я иду. Ну, они развернулись и меня подвезли сколько попутно, а я уж там по берегу залива дошёл до «своего» места.

И опять на том же месте живёт всё тот же мужик – Вадим, его палатка опять стоит на берегу и так же загорожена от ветра стенкой. Он меня узнал, встреча была радостной. Я установил свою палатку на то же самое место, где она стояла два года назад – всё, маршрут замкнулся, западный (иркутский) берег Байкала пройден!

День, как по заказу, отличный, тёплый. Я всё постирал, сам хорошо помылся, всё развесил сушиться, чтобы к вечеру высохло, поставил палатку и, сделав все дела, пошёл общаться с Вадимом. Он врач, работает в школе, и у него длинный отпуск, и каждый год летом. И каждое лето Вадим весь отпуск проводит в уединении, на берегу Байкала. Облюбовал это самое место на берегу Мухурского залива, ставит здесь палатку и живёт отшельником, занимается буддизмом и эзотерикой. Чтобы никто не мог сюда проехать и не мешал, он залез на гору, нависающую над дорогой в самом узком месте, ломом выковыривал огромные валуны и спускал их вниз. Они попадали как попало и перегородили дорогу – ни на каком танке не проехать, только пешком можно пройти, что я и сделал. Автомобилисты, которые раньше проезжали на это место, пытались на него наехать, что перегородил дорогу, но он всё свалил на землетрясение. Отбоярился. Вот так мы с ним оказались в уединении на этом берегу. Разговор коснулся моей ноги – и тут я понял, как мне повезло, что я встретил его. У него была большая проблема с позвоночником, ему предлагали вставить железные спицы – он отказался. Как врач всё изучил, досконально разобрался в этом вопросе и сумел восстановиться, хотя заняло это не один год. Он дал мне рецепты «Бухулёра» (это своеобразный холодец по-бурятски), настойки мухомора и другие полезные советы. Я всё подробно записал, а также его телефон в Иркутске, если что – проконсультируюсь.

Так в разговорах да во всяких хозяйственных делах день пролетел незаметно. Все мои тряпки на солнышке высохли, домой поеду в чистом. А после ужина мы опять сошлись с Вадимом у костра, опять разговоры. Я по общению соскучился – целыми днями топаешь один, да и ему свежий человек в радость, а с нестандартным человеком вдвойне интересно пообщаться. Потом к костру подошёл ещё один Олег – его знакомый. Ему 42 года, он спелеолог, но здесь на соседней турбазе подрабатывает тем, что возит туристов на своём уазике-вездеходе во всякие труднодоступные места – на Байкальский хребет, в пещеры, короче – джипер. Олег много лет уже бродит по Прибайкалью, знает все достопримечательности, мне очень интересно было его слушать, набираться опыта. Ну и я про свой поход им рассказывал, тоже слушали – не так много людей вокруг Байкала ходят. Ребята интересовались, как я готовлюсь к своим походам? А никак не готовлюсь, говорю, просто я каждое утро, летом и зимой, в любую погоду, бегу на физзарядку и в течение полутора часов кручу-верчу все свои суставы, разминаю мышцы. Разговоры наши у костра затянулись допоздна, уже давно стемнело, высыпали звёзды, но не хотелось расходиться. Разошлись только, когда кончились дрова и сильно похолодало.

Ночью я впервые за весь поход замёрз – было всего восемь градусов, Вадим утром сказал, у него градусник на столбике прибит. Мы с ним хорошо распрощались (может, и ещё когда встретимся, земля круглая), я ему оставил жалкие крохи продуктов, что у меня остались, и с лёгким рюкзаком зашагал к шоссе, до него с полчаса ходьбы. Долго стоять мне не пришлось, шла маршрутка с Ольхона, в ней было одно свободное место, как раз для меня, и через четыре часа я был в Иркутске. И оттуда – домой.

Вторые сутки еду в поезде № 76 «Москва – Нерюнгри», уже свернули с Транссиба, катим по БАМу. Сейчас стоим на станции Вихоревка – хорошая ухоженная станция, вся территория выложена плиткой и вокзал аккуратненький, чистенький. Вообще, вся железная дорога за последние годы преобразилась, похорошела, приятно на станциях выйти и прогуляться.

Ехать нескучно, попутчики хорошие. Девушка с большим рюкзаком едет в Северобайкальск, они группой идут в поход на гору Черского, причём пойдут тем же путём, по Горемыке, где я в прошлом году пытался пройти и не прошёл, вернулся. Тургруппу она нашла по Интернету, их поведут опытные проводники, и они наверняка дойдут, но что их ждёт – она пока не представляет. Тайга, дебри, завалы – всё это она прочувствует через два дня, а пока едет, улыбается, наслаждается жизнью.

Ещё один попутчик в купе – мужик, вахтовик, едет на вахту в Южную Якутию. Они работают по полтора месяца, добывают золото открытым способом, в карьере. Он тоже много ходит с рюкзаком, только по Алтаю, так что у нас троих много общих разговоров про дела бродяжьи, про места, где кто бывал.

Я еду до Нижнеангарска, это самая северная точка Байкала. Оттуда я пойду на восточный (бурятский) берег Байкала и буду по нему спускаться вниз, к югу. Сколько пройду – не знаю, как карта ляжет, а картами запасся на всё побережье. Погода стоит тёплая, даже жаркая, днём до тридцати градусов.

Уже в сумерках проехали Братск, Ангару переезжали по плотине Братской ГЭС. Я был мальчишкой, когда её строили, помню романтику тех дней. Слова «Падунские пороги», «проран», «перекрытие Ангары» лились из радио каждый день, а теперь вот она: красавица-плотина стоит, упёршись своими крыльями в береговые скалы, удерживая с одной стороны Братское море, а с другой стороны далеко внизу бурлит Ангара. Зрелище впечатляющее! С тем и лёг спать.

Продолжаем ехать по БАМу, всё ближе к Байкалу. Сейчас была станция Киренга, стояли двадцать минут, я прогулялся по перрону вдоль всего поезда. В голове поезда едет вагон, на нём надпись: «Рельсосмазочный вагон», а у самого колёса заржавевшие. Вот уж действительно – сапожник без сапог. Под столбом электрическим стоит пара ботинок – женские туристские ботинки, разбитые вдрызг. Какая-то туристка, видимо, вышла из тайги и распрощалась с ними (может быть, навсегда). Вокзал на станции большой, но… тишь, безлюдье вокруг. Людей мало, БАМ осваивается плохо.

Я ведь в этих местах работал в ноябре 1971 года. Я тогда был геодезистом, работал в геофизической партии, и нас, несколько человек, забросили сюда помогать другой партии, надо было «закрыть» площадь. Уже лежал снег, была настоящая зима, и наш маленький отряд двенадцать дней по колено в снегу рубил просеки и потом их нивелировал. Когда возвращались домой, в гостинице познакомился с изыскателями БАМа, тогда изыскания уже велись. Узнав, что я геодезист, они звали меня к себе работать, рисовали перспективу, какая здесь будет великая стройка. Тогда про БАМ ещё никто ничего не слышал, официально он начал строиться только в 1974 году. Я тогда отказался, а был шанс стать первопроходцем БАМа. Сейчас еду вдоль речки Киренги и вспоминаю те молодые годы. А откосы вдоль полотна усыпаны ромашками, лето благоухает.

В час дня доехали до Нижнеангарска. Смотрю, проплывает за окном весь этот небольшой городок, а поезд и не думает останавливаться. Я даже начал немного беспокоиться – едем и едем, всё дальше от города, может, здесь нет остановки? Нет, остановились, но далеко за городом, вокзал километрах в пяти от него. Я сошёл, вышел на дорогу, потопал по жаре назад, к Байкалу. Ехала «Лада-Калина», я голоснул, и мужик меня подвёз до города, а потом и по берегу Байкала, пока не упёрлись в пролив, дальше дороги нет. Я с ним хорошо расплатился, он остался премного доволен – подработал. На берегу установлена стела «Север Байкала», я её сфотографировал и стал думать, как переправиться через пролив на остров Ярки. Вскоре подплыли на лодке местные отдыхающие, я попросил, и они меня перевезли в две минуты, денег не взяли.

И зашагал я по пляжу. Ярки – это длинный песчаный остров шириной метров сто и длиной километров пятнадцать, он отделяет Байкал от поймы рек Кичера и Нижняя Ангара. В пойме гнездятся много птиц, поэтому здесь всегда работают учёные-орнитологи, надеюсь с ними встретиться. Идти по острову – одно удовольствие: иду босиком по самой кромке воды, волны буквально лижут мне пятки. Песок уплотнён до твёрдости асфальта, только чуть-чуть следы остаются. Если бы ещё нога не болела, было бы совсем прекрасно, но мне надо менять тазобедренный сустав, и я не знаю, стоит ли это делать. Вот и иду хромаю, вместо трости использую удочку, которую взял с собой с надеждой порыбачить. Погода жаркая, я часто купаюсь, отдыхаю. Вода тёплая – здесь мелководье, и Байкал прогревается хорошо. На берегу полно отдыхающих, приезжают сюда на моторках с семьями, с детьми, но чем дальше от Нижнеангарска, тем меньше.

В семь часов вечера мой путь неожиданно прервался – остров перерезала огромная промоина метров сто шириной, вброд её перейти нечего и думать, нужны плавсредства. Я здесь решил заночевать – нашёл хорошее место в затишке, кругом песок, прямо на него поставил палатку. Здесь хоть есть какие-то деревья: берёзки, кедровый стланик, а на том берегу, за промоиной – голый песчаный остров, ровный, как блюдце. Подплывали рыбаки, пробовали рыбачить – походили, минут пятнадцать блесёнки побросали, но ничего не поймали – уплыли. Они мне сказали, что этих промоин будет ещё несколько, так что один длинный остров Ярки превратился в несколько штук покороче, хотя по карте он обозначен единым.

Дров на костёр я набрал, на ужин доедал продукты, которые брал в поезд – хлеб, сыр, колбасу, чтобы не испортились. Перед сном залез на бархан, сидел, любовался Байкалом. Я нахожусь на самой его верхушке, вниз, на юг он бесконечен, конца-края не видать. По одному берегу, от которого я ухожу, тянется Байкальский хребет, по другому, к которому приближаюсь – Баргузинский. Штиль, закатное солнце освещает гладь Байкала, он могуч и спокоен. И я спокоен – всё будет хорошо. С таким настроением и завалился спать.

Спать на песке было мягко, он, как ортопедический матрас, принимает форму тела. Утром солнце встало, нагрело палатку, стало душно, и я выскочил из неё на свежий воздух. Сразу искупался – купаться здесь прекрасно, пляж чистый и огромный. Потом попил чайку, собрал свои вещички и стал дожидаться у моря… нет, не погоды, а лодку, чтобы перевезла меня через эту водную преграду.

Одна лодка проходила мимо, но не взяли, объяснили – полная загрузка и спас-жилета на меня нету, попросту не захотели задерживаться. Ну да бог с ними. Шла ещё одна, помахал – подошла, остановилась. Я им объяснил ситуацию, мужик обещал через час подъехать, увезёт человека в Нижнеангарск и вернётся сюда. Хорошо, сижу жду, может, и ещё какая лодка пойдёт. Уселся на самом мысу – лодка может приплыть как со стороны Байкала, так и со стороны залива, так что я чутко слушаю и бегу на ту сторону, откуда послышится шум мотора. Нашёл на берегу кусок верёвки с рыбацким узлом, пока сижу жду – учусь вязать такой узел. Кругом песок, возвышаются дюны песчаные, на них местами растёт кедровый стланик, и уже есть шишечки, но совсем зелёные. Погода отличная – свежий ветерок с моря и солнце греет, всё мне пока благоприятствует.

Да, через час с небольшим лодка вернулась, не обманул мужик. Он не только переправил через пролив, но и увёз меня дальше, на самую оконечность Ярков. Дальше пролив метров двести и другой остров, Миллионный, тоже узкий и длинный. Виталий (так зовут мужика) готов был увезти меня и дальше, но у него бензина совсем мало, а ещё вечером возвращаться нужно в Нижнеангарск, может не хватить. Но зато он меня пригласил к себе в гости. У них здесь изба, они вчетвером приехали на выходные порыбачить, отдохнуть. Усадили меня за стол, налили супу, чая, предлагали ещё и водочки, но я отказался. А они всей своей компанией сидели, выпивали, закусывали, травили байки свои рыбацкие.

Один из них рассказывал, как рыбачил на спиннинг и не заметил, что тройник от блесны отломился. Он кидает и кидает, радуется, что всякая тина и водоросли не цепляются за блесну. А когда стал сматывать леску и увидел, что нет крючка – всё понял, поэтому и рыбу не поймал. Смех, шутки, все поддатенькие – весело было за столом. Но надо идти – еле ушёл от их гостеприимства. На прощание сфотографировал Виталия около избы – крупный русский мужик, доброе лицо, простое. Он ездит проводником на поезде «Москва – Северобайкальск», может, когда и пересечёмся ещё. Он записал мой телефон и, надо сказать, позвонил, когда я уже был в Новосибирске, поинтересовался, как закончилось моё путешествие.

А я опять уселся на мысу, у самой воды. Солнышко светит – хорошо! Нашёл какой-то ящик, сижу на нём, отдыхаю, жду оказию. Не прошло и получаса – показалась проплывающая мимо лодка. Я отчаянно замахал своей белой кепочкой – заметили, подвернули ко мне, причалили. Попросил перевезти через пролив, а они начали пальцы гнуть, мол, у нас другие дела, да и бензина мало. Да заплачу, говорю, за бензин, здесь делов-то две минуты. Короче, перевезли, ничего не взяли, совесть не позволила. Здесь, в диких таёжных местах, испокон века ведётся помогать друг другу, выручать, заботиться. Сегодня ты поможешь, а завтра самому помощь понадобится. Поэтому, уходя со стоянки, стараешься оставить дров и растопку, в зимовье всегда можно найти продукты. Встречаются, конечно, и здесь случайные люди, особенно в последнее время, когда в глухие места за счёт мощной техники могут забраться люди, у которых денег немерено, а совести дефицит. Но, слава богу, всё-таки здесь это редкость.

Перевезли меня мужики через пролив, и зашагал я по острову Миллионному. Разулся, ботинки повесил сзади на рюкзак, иду босиком. Песок чистый, идти приятно. Ни банок, ни бутылок, ни окурков – некому здесь сорить. Правда, встретил дохлую нерпу, её прибило к берегу. Нерпа небольшая, сантиметров семьдесят в длину, ран на ней не видно – отчего она скончалась? Остров недлинный, за час я его прошёл весь и упёрся в следующий пролив, последний, и самый широкий – метров четыреста. Дальше уже пойдёт материковый берег. Горы Баргузинского хребта приблизились, зато Байкальский хребет на западе уже чуть виднеется вдали. Нашёл я корягу, подтащил её к воде и уселся верхом – опять жду лодку, чтобы перевезла. Причём больше слушаю, чем смотрю, звук мотора слышно очень далеко. Два с половиной часа просидел я, как Робинзон Крузо, пока услышал моторку. Но она шла очень далеко, меня не заметила, сколько я ни махал своей кепочкой. Зато следующая заметила и, хотя шла совершенно мимо, завернула ко мне. Это были местные рыбаки, они без звука перевезли меня прямо к домику егеря и пожелали счастливого пути.

Пока я собирался двинуться в дальнейший путь, приплыл на лодке хозяин домика, Виктор. Мы с ним поговорили, он сказал, что два дня назад в ту же сторону прошёл австралиец, а перед ним – ещё два немца (тоже туристы), то есть они идут впереди меня. Потом он меня проводил, «поставил» на тропу, она здесь идёт среди песчаных дюн, поросших кедровым стлаником. Тропа маркированная (волонтёры постарались), периодически к деревьям прибиты стрелки, только по сухому песку идти тяжеловато. Следы моих «попутчиков» топают впереди меня, я уже изучил рисунок ботинок каждого. В одном месте на чистом песке нацарапано палкой: «Алекс + Анни = любовь (то есть изображено сердце). Видать, парень здорово скучает по своей Ане. Километра через два дюны кончились, и тропа выскочила на берег Байкала, к воде, я опять разулся, засучил штаны и потопал у самой воды по плотному песку. Это началась Дагарская губа, как подкова, вдающаяся в берег. А по берегу уже пошла тайга, а в ней медведи, а они, как и все, хотят пить. А пить всего удобнее на пляже. Сначала я увидел некрупные следы вдоль берега, потом ещё и ещё, мелкие и крупные, вдоль и поперёк – весь берег истоптан. Но ничего, иду, разговариваю сам с собой, песни пою, внимательно смотрю по сторонам. Впереди меня идут трое, их не сожрали (следы так и тянутся), и меня, надеюсь, не сожрут.

Дело уже к вечеру, начал присматривать местечко для ночлега. Песок под ногами кончился, берег подошёл под отроги Баргузинского хребта, и вместо песка пошли булыжники, мне пришлось обуться. Впереди виднеется что-то белое на берегу, может, крыша зимовья? Издалека не поймёшь. Дошёл, а это аншлаг, большой плакат на берегу: «Баргузинский заказник – охота запрещена». Меня это не касается, у меня и ружья-то нет. А место для ночёвки здесь плохое – лес заболоченный, в завалах, надо идти дальше. Уже в девять часов дошёл до мыса Зелёненький, на карте здесь обозначена бывшая деревня Токшаки (нежилая), здесь я нашёл ровное место и остановился. Скорее развёл костёр – комары озверели, тучами носятся, даже репеллента не боятся. Сварил суп-рассольник из пакета, добавил туда гречки для густоты и съел с аппетитом, проголодался порядочно. Перед сном снял с себя пропотевшую футболку, повесил её на палатку – вряд ли какой медведь решится подойти, человеческим духом далеко пахнет. Это старый таёжный метод защиты от медведей (у Федосеева вычитал), я его в таких медвежьих углах применяю. И сплю спокойно. А если и не применяю, то тоже сплю спокойно, медведь ведь ночью тоже спит, а не шарашится по тайге.

Утром встал рано, в семь часов уже топал по тропе. Тропа торная, с маркировкой на деревьях, только комары свирепствуют с самого утра, приходится мазаться мазью. По тайге дошёл до мыса Бирокан, по бревну перешёл речку Токшаки, и тропа выскочила на берег Байкала, на гальку – опять мне ломать свои бедные ноги. Медвежьи следы всё так же встречаются, только в виде куч помёта, а отпечатков лап на камнях или на твёрдой тропе незаметно. Я периодически громко кричу всякую ерунду, чтоб меня было подальше слышно. Чтобы позавтракать, остановился около воды на камнях, развёл костерок от комаров, только они и дыма не боятся, прямо в нём летают. Далеко-далеко впереди чуть виден мыс Немнянка, до него километров пятнадцать, думаю до него сегодня дойти и заночевать. Безветренно, тихо, ясно, Байкал гладкий, лишь кое-где серебрятся проплешины ряби. Недалеко от берега плавает утка, нет-нет – нырнёт, видимо, что-то находит под водой. Вот так я посидел, отдохнул, перекусил и двинулся дальше, пока не жарко.

Двинулся по самому берегу около воды, ломаю ноги по камням. Рядом по тайге есть тропа, и неплохая, но я сунулся было – и выскочил обратно на берег: жара, комары какие-то сбесившиеся – облепляют всего, несмотря на мазь. А здесь, на берегу, сейчас поднялся лёгкий ветерок, их отгоняет. Мне объяснили местные, да я и сам уже заметил, что на Байкале днём воздух над водой прохладнее, чем над берегом, и получается движение воздуха – ветерок. А утром и вечером температура выравнивается, и ветер стихает. Среди дня встретились две байдарки, в одной – москвичи, в другой – иркутяне. Они идут встречным путём – из Хакусов в Нижнеангарск. Много не поговорили, они остановились на минутку, а потом двинулись дальше, поплыли вдоль берега. Сказали мне, что впереди идут по берегу трое, стучат ложками в тарелки. Я понял, что это те иностранцы, про которых мне говорил егерь Виктор на Дагарах, видимо, страшно им, медведей стуком пугают. Я иду не спеша, осторожно, опираюсь на свою удочку, как на трость, она мне помогает. На правой ноге что-то палец средний стал побаливать, самая подушечка – с чего бы это? Я утром положил в носок ботинка кусок мха – вроде лучше стало. Вот так и иду – хромаю, внимательно смотрю под ноги. Увидел на берегу куриное яйцо – белое, целое, правильной формы, думаю – какую курочку Рябу сюда занесло? Поднял – это камень, галька; надо же, как природа его обработала, не отличить от настоящего, если бы не тащить так далеко – взял бы с собой.

На мысе Эрекшакан оборудована стоянка, построен столик, кострище и развевается флаг России. Рядом впадает в Байкал ручей – чистый и холодный, грех было не остановиться и не отдохнуть. Отдохнул – пошёл дальше. Камни, камни, иду выворачиваю ноги. Надоело – сунулся в тайгу на тропу и через пять минут выскочил обратно: жара, комары, от них света белого не видно – лучше буду потихоньку по камням ноги бить. На привалах купаюсь, только по скользким камням заходить в воду очень неудобно, да и опасно, так я заползаю на четвереньках и выползаю так же, никто здесь меня не видит. Пока шёл – видел нерпу, она лежала на камне, грелась. Увидела меня – нырнула в воду и, сколько я ни ждал – не вынырнула, не появилась.

Путь сегодня тяжёлый, всё по камням, а ближе к вечеру начались вообще валуны в рост человека, лазить среди них или через них – сущее мучение. Поэтому, когда дошёл до мыса Немнянка, облегчённо вздохнул. Здесь стоит неплохое зимовье, буду в нём ночевать. Первым делом я искупался, смыл пот, а потом присел обсохнуть и отдохнуть после тяжёлого пути, записать дневные впечатления. Сижу пишу, увлёкся, а паут воспользовался и прокусил мне ногу, большая капля крови вытекла от щиколотки до самой подошвы – ну ни на минуту нельзя терять бдительность. Здесь ещё есть сотовая связь, Северобайкальск находится как раз напротив. Я позвонил в Ульяновск Игорю, брату, у него сегодня день рождения – поздравил.

Отдохнул немного и начал соображать насчёт ужина. Решил посмотреть грибов, было бы хорошо с ними сварить похлёбку. Но прошёлся по лесу – ничего не нашёл, пришлось варить гречневую кашу на сухом молоке, а чай заварил брусникой, получился красивый красный напиток и, самое главное, очень полезный для почек. Недалеко ставили сети рыбаки, когда поставили – подплыли ко мне. Я думал, они тоже будут ночевать в зимовье, но нет, они ночуют в своей лодке, у них в ней всё для этого оборудовано. Рыбаки, их двое, посидели со мной, поговорили, поудивлялись на меня и уплыли, а я завалился спать. Полати широкие, я разлёгся привольно, но только начал засыпать – зашуршали мои пакеты с продуктами, которые лежат на лежанке рядом со мной. Это гады-мыши почуяли добычу, полезли грабить и без того скудные мои запасы. Я в полной темноте (ставни специально закрыл, чтобы утром солнце не будило) стал шарить по стене, искать гвозди – ведь должны быть, куда-то вешают люди свои шмутки. Нашарил, повесил все пакеты на гвозди, стал опять засыпать. Но не успел уснуть – опять зашуршало. Оказывается, я один пакет, самый дальний, не нащупал, оставил. Повесил и его, успокоились мои мыши, только иногда зашебуршат у самой головы, видимо, хотят порыться в моих вещах, что у меня под головой. Ну, этих я просто шугаю – убегают.

Пока боролся с мышами и лежал засыпал, вспомнилась одна история, связанная тоже с мышами. Это было почти полвека тому назад, я работал в геофизической партии на севере Иркутской области. Ноябрь месяц, конец сезона, последние авральные работы, уже по снегу. Наш маленький отряд из трёх человек вёл нивелировку последней просеки. Лошадей у нас не было (нечем кормить), палатки тоже (тяжело таскать), ночевали у костра под открытым небом, а, надо сказать, удовольствие это ниже среднего, особенно зимой. И вот перед одной из ночёвок увидели по карте недалеко от просеки зимовьё, пошли к нему, чтобы переночевать под крышей, в тепле. Пришли уже в сумерках (сумели ещё найти его в тайге!) – зимовье неказистое, низкое, маленькое, но мы и такому рады, главное – печка есть и дрова оставлены. Натопили печку, сварили кашу, наелись, разомлели в тепле. А ещё сварили кисель из брикета, были раньше такие. Но пить не стали – горячий, да и сил не было, уснули. Пока засыпал, кто-то пробежал по мне, потом прямо по лицу, но я лишь рукой отмахнулся, было уже ни до чего.

Ночью все проснулись от холода – печка прогорела, стало холодно. Опять разожгли, отогрелись, всем захотелось пить. И тут я вспомнил про кисель! Схватил котелок и стал пить прямо через край. Пью, а мне в рот что-то лезет, я языком отталкиваю, думаю, комочки не все разошлись (в зимовье темно, только от печки чуть светит). Напился, передал другому, а он поднёс котелок к свету – там две мышки плавают, он не стал пить. Ну, а я уже напился – ничего, не умер. В этом зимовье столько мышей было, что мы дальше спать уже не смогли, до утра их гоняли. Но всё равно это было лучше, чем крутиться у костра, поворачиваясь то одним, то другим боком, да периодически вскакивать, чтобы закатить очередное бревно в костёр. Вот под такие воспоминания я и заснул.

Несмотря на мышиную возню и частые пробуждения, проспал я до полдевятого. Вышел из зимовья – солнце уже высоко над Байкалом, и я первым делом, конечно, искупался. Опять тихо, тепло, но немного облака появились на небе, солнце иногда прячется. Недалеко плавает нерпа, то плывёт, а то остановится, и её голова, как перископ, торчит из воды. Я доел вчерашнюю кашу и двинулся дальше, в губу Фролиху (на Байкале «губой» называют пологий залив, он по форме, действительно, похож на человеческую губу – дугой). Тропа идёт по тайге над берегом, а берег завален огромными камнями размером с дом и побольше, там вообще не пройти. И из воды много камней торчит, как маленькие островки. В одном месте на этих камнях расположилось штук двадцать нерп, этих байкальских тюленей – целое лежбище. Я их сфотографировал, но издалека, близко они не подпускают. Стал подходить – все поспрыгивали в воду. Красиво спрыгивают – только вильнут своим рыбьим хвостом, как русалки – и скрылись под водой. На тропе много вывернутых камней, это медведь искал что-то вкусненькое – личинок, червяков. Ну и следы его в виде куч попадаются, как всегда.

Попался хороший участок – чистый галечный пляж, галька ровная, размером вся с куриное яйцо. Я спустился, искупался, отдохнул. Дальше пошёл по ней, тоже тяжело идти, галька под ногами расползается, ногам неустойчиво, но всё равно это лучше, чем по тайге тащиться. Только этот пляж быстро кончился, и пришлось опять лезть в тайгу, к комарам. Ближе к обеду тропа спустилась на песчаный пляж, это началась губа Фролиха. Здесь я хорошо покупался – дно ровное, приятное, нет скользких камней. Потом по пляжу потопал дальше (босиком, естественно), пока не упёрся в речку Фролиху. Речка довольно приличная, метров пятьдесят шириной, вброд её не перейдёшь. Она вытекает из озера Фролиха, до которого всего пятнадцать километров и которое является одной из достопримечательностей Прибайкалья. К озеру есть хорошая тропа, но не вдоль реки, а из соседней бухты – Аяя, я до неё должен завтра дойти. А пока уселся опять на берегу ждать у моря… правильно, лодку. С полкилометра от меня к берегу причален теплоход, на нём и около него видны люди, двигаются туда-сюда, я поорал, помахал футболкой, но далеко, никто меня не замечает. Посидел я, посидел и решил искупаться и заодно посмотреть глубину в реке, чем чёрт не шутит, может, не так уж глубоко. Нет, оказалось глубоко – дошёл до шеи и дальше ещё глубже – не перейти. Уселся опять, сижу на коряге и щелкаю семечки. Сегодня такой жары нет, как была вчера, и ветерок свежий, так что здесь, на берегу, не жарко. От теплохода отошла моторка, пронеслась мимо. Я им отчаянно замахал, и они заметили – ответно помахали и свистнули, я понял, что будут возвращаться и подплывут.

Просидел я часа два, проплывшая лодка не возвращается, а тут недалеко от меня причалил катерок, уткнулся носом в песок. Я к нему подошёл, попросил перевезти, ребята без разговоров взяли меня на борт, они как раз в ту сторону плывут. Это трое иркутян плывут на катере вокруг Байкала (мои подельники!), отдыхают, занимаются подводной охотой. Мы причалили рядом с теплоходом, на берегу домик егеря, но в нём никого нет. На теплоходе играет музыка, народ развлекается. Я решил здесь перекусить, спросил у парня с теплохода кипяточка. Он что-то проворчал непонятное и удалился. Подождал я подождал, а потом закинул рюкзак за плечи и двинулся дальше – перекушу по дороге. Пляж быстро кончился, опять начались камни, а местами обходы по тайге. Минут через сорок пересёк небольшой мысок, спустился на берег и прямо на камнях развёл костерок – заварил лапшу и чаёк из шиповника. После обеда идти стало веселее, я по тайге пересёк (срезал) мыс Фролова, он высокий и обрывистый, подъём был трудный, местами серпантином. А спуск оказался пологим и лёгким, по хорошему лесу, и тропа вывела меня в губу Лаканда на чистую песчаную косу длиной с полкилометра. Здесь я хорошо искупался, хорошо отдохнул и наметил ночевать на мысе Лаканда, на нём обозначено зимовье, по карте до него совсем немного.

Это «немного» заняло почти два часа. Сразу после привала тропа «полезла» наверх – пересекать мыс Лаканда, на котором я собирался ночевать. А когда пересекла и спустилась опять на берег, зимовье осталось далеко позади, я уже очутился на берегу бухты Аяя, глубоко (километров на пять) вдающуюся в байкальский берег. Бухта Аяя знаменита своей красотой, её берега круты и скалисты. Но палатку поставить здесь совершенно негде. Стал двигаться вперёд и искать малейшую возможность для ночёвки. Далеко впереди заметил светлую полоску у воды – это должен быть пляж, вся надежда на него. А солнце уже садится, вечереет, дошёл до этой полоски – уже смеркалось. Да, это оказался небольшой кусочек пляжа среди камней, да мне много места и не надо. Поставил палатку под берёзкой прямо на песок, в десяти метрах от воды, сварил суп вермишелевый с горсткой хлопьев и похлебал с аппетитом. После ужина залез в Байкал, чтобы смыть дневную усталость и пот, и спать лёг уже в полной темноте.

Спалось что-то очень плохо, больше валялся, чем спал. Утром встал, сразу искупался (песчаный пляж, приятно!) – появилась какая-то бодрость, и я зашагал дальше. Сразу начались камни по берегу, да всё крупнее и крупнее, уже с дом глыбы громоздятся одна на другую – полез я наверх в тайгу искать тропу. Нашёл, тропа есть, пошёл по тропе. Тропа ужасная – идёт по каменюкам, заросшим тайгой, с завалами и обходами. Хорошо ещё, что два года назад здесь были волонтёры-иностранцы, они тропу почистили, насколько это возможно, да промаркировали – нарисовали стрелки на деревьях. Сегодня дует ветерок, видно по волнам на воде, а здесь он почти не чувствуется совсем, комары наглые лезут и лезут, спасу от них никакого. Утром посмотрел на себя в зеркало – снял несколько присохших, видимо, ночью лупил их, когда кусали.

Целый час тащился я по этому бездорожью, которое здесь зовётся тропой, но оно, к счастью, кончилось. В глубине бухты Аяя – шикарный песчаный пляж, здесь всегда много отдыхающих, туристов. Эта бухта – одна из визитных карточек Байкала, её берега круты и скалисты, а название своё она получила от возгласа: «Ай-я-я, какая красота!» Отсюда туристы уходят на горное озеро Фролиха, тропа начинается от домика егеря. Я пообщался с группой туристов, они приплыли сюда на теплоходе, пешком мало кто ходит. Потом зашёл к егерю, он всех отмечает, кто куда пошёл – на случай пожара или если пропадёт человек. Поговорил с егерем насчёт дальнейшей тропы, здесь есть два варианта. Один вариант – по берегу, а другой – через перевал по тайге, он покороче и срезает мыс Тукаларагды (название бурятское, не выговоришь). Егерь посоветовал идти по берегу – безопаснее, а я решил посмотреть на месте и потом решить.

Тропа на перевал отходит от берега в месте впадения ручья – хорошая, набитая, и я решил идти по ней. Но чем дальше, тропа становилась всё хуже, а потом завела в такие дебри, что я понял – надо возвращаться, пока не ушёл далеко. Целый час потерял с этими хождениями туда-сюда, но что делать? Хотел по хорошей тропе пройти. А по берегу тропа идёт то по камням у воды, то по тайге невысоко от берега. Искупаться очень сложно стало – глыбы навалены как попало. Увидел в одном месте подобие ванны меж камней, залез в неё осторожно и полежал, вот и всё купание, идти по этим камням на глубину опасно, можно хорошо грохнуться. А денёк хороший, ветерок рябит бухту, вода синяя-синяя, и белый пароход стоит на якоре, оживляет пейзаж. Красивая бухта! Не зря сюда едут люди отдыхать и просто посмотреть.

А я «ползу» потихоньку вдоль берега, только изредка остановлюсь перевести дух и полюбоваться этой красотой. Нашёл один гриб, он высох на корню, превратился в мумию – такая сушь стоит, дождя ещё ни одного не было. А гриб нечервивый, я его взял, на ужин пригодится. Тропа неважная – то идёт по камням, то пересекает небольшие мыски по тайге. На одном из подъёмов я притомился, прилёг отдохнуть прямо на тропе, голову положил на поваленную лесину и даже задремал немного. Вдруг слышу шаги совсем рядом, я думал – медведь, кому ещё быть, заорал сразу: «Эй!», чтобы на меня не наступил, и вскочил, естественно. А это оказалась туристка, женщина лет пятидесяти, идёт одна с картой и навигатором в руках. Идёт с Хакусов (это бухта впереди) в бухту Аяя, потом на озеро Фролиха и оттуда по тайге вернётся опять на Хакусы. Вот такое «колечко» километров на пятьдесят запланировала. И опять: «Да, есть женщины в русских селеньях!» Она ушла, и я тоже пошёл, только в другую сторону. Часов в шесть вечера вышел на огромную песчаную косу – губа Тукаларагды. По берегу огромные песчаные холмы – дюны, поросшие кедровым стлаником. Под соснами разбили лагерь байдарочники, четыре их байдарки лежат на песке. Место очень приятное, мне захотелось здесь денёк отдохнуть – что-то я приустал, да и слабость чувствуется, двигаться неохота. Сбросил я рюкзак, первым делом накупался вволю, а потом уже стал ставить палатку да готовить ужин. Заварил сразу два пакета – борщ и суп харчо вместе, ещё гриб сушёный туда кинул, получилось блюдо без названия, но очень вкусное. К тому же в честь праздника (то есть дня отдыха) я «накатил» соточку с устатку (между прочим, впервые взял с собой немного спирта, для профилактики) и пораньше завалился спать.

Утром встал – всё затянуто дымом, солнце еле видно, и цвет у него неестественный, оранжевый. Впереди горит тайга, видно, как клубы дыма поднимаются из-за горы. Байдарочники собрались и уплыли, они плывут в ту сторону, откуда я пришёл. Я наблюдал, как они собирались, вникал в специфику их байдарочного дела, а потом помогал – отталкивал от берега. Они уплыли, а я перенёс свою палатку на их место, здесь навес, столик, скамейки – цивильная стоянка. Недалеко расположилась ещё одна группа отдыхающих, они вчера вечером приплыли на большом катамаране. Я сходил с ними познакомился, поговорили. Хозяин катамарана и капитан – Алмаши Владимир Иванович, он живёт в Нижнеангарске, подрабатывает тем, что набирает через Интернет желающих и возит их на своём катамаране, показывает красоты Байкала. Они уже побывали в бухте Аяя, теперь приплыли сюда. Владимир Иванович много лет проработал в Баргузинском заповеднике, он отлично знает Евгения Дарижапова, однокурсника моей хорошей знакомой из Кольцово, через которого я хотел бы, чтобы меня пропустили через заповедник. Вот как тесен мир! Я записал его телефон и электронную почту, может, пригодится. Познакомился также с его «экипажем», они собрались из разных городов – Челябинска, Подмосковья, Омска. Днём Владимир Иванович водил их на ближайшую вершину на экскурсию посмотреть с высоты на Байкал, но много не увидели – всё затянуто дымом. Горит где-то недалеко, но где точно – разобрать трудно. Правда, днём ветер переменился, подул с Байкала, стало попрозрачнее и легче дышать. В обед я наелся до отвала рисовой каши на молоке, потом лежал на своём коврике, думал, загораю, но скорее подкоптился в этом дыму. Дым комаров разогнал, хоть в этом от него какая-то польза, не мешали мне отдыхать.

Вот так мой выходной и прошёл – купался, валялся, с людьми общался. Вечером собрался порыбачить, ушёл на мыс (до него с полкилометра), но, сколько ни бросал мушку, ни разу даже не клюнуло. Видимо, плохой я рыбак, вернулся пустой. Вечером собрались у костра, у каждого есть что рассказать, так в разговорах вечер и пролетел незаметно. Спать разошлись уже при свете луны.

Утром поднялся полвосьмого, первым делом искупался (когда ещё будет такой прекрасный пляж?), потом собрал свои манатки и пошёл прощаться с соседями. Я им подарил на память «штандарт» – лёгкий цветастый платок (я его подобрал на тропе и привязал на палку), пусть развевается над их «кораблём». Правда, одна из женщин тут же его забрала себе, сказав, что это очень дорогой платок и что он ей очень нравится. Ещё я сфотографировал на память Владимира Ивановича – этакого капитана в тельняшке, потом со всеми тепло попрощался и потопал по пляжу в сторону неизвестности. Всё вокруг затянуто дымом, может, перевалю очередную гору и уткнусь в огонь? Сушь стоит и жара, нужен дождик, а его всё нет. На каждом привале купаюсь, вода довольно тёплая, градусов 17–18, можно поплавать, а не только заскочить и выскочить, как обычно на Байкале и бывает. Тропа идёт то по тайге, то спускается вниз на камни. В одном месте камень под ногой крутанулся, и я грохнулся наземь – удочку сразу в сторону и обеими руками постарался смягчить падение. Обошлось, не ударился. Это уже второе падение моё в этом походе. Первый раз я упал на третий день пути: ноги как-то запутались в ветках на тропе, и я тоже спикировал на землю. Но, вообще-то, стараюсь не падать, иду очень осторожно, не дай бог что сломаю – кто меня отсюда будет вытаскивать?

Пересёк речку Бирея, она небольшая – глубина по пояс, но течение очень слабое, я легко её перешёл вброд. После неё пошла хорошая тропа, по ней люди из Хакусов ходят на Бирею рыбачить. В 13.30 дошёл до губы Хакусы, знаменитой своим горячим источником. На источнике построен санаторий, и здесь, естественно, всегда есть люди. В губе длинный песчаный пляж, построен причал для судов, а по берегу стоят несколько домиков. Впечатление этот «оплот цивилизации» произвёл на меня не самое благоприятное: жарко, пыльно, дымно, отдыхающие с отвисшими пузами слоняются от безделья по берегу, короче, задерживаться здесь мне не захотелось. А идти дальше некуда – впереди горит тайга, и говорят, что загорелась она от берега, то есть от людей, и если меня там лесники встретят, то могут на меня это дело повесить, так что лучше туда не соваться. Поэтому я решил выбираться отсюда и перебраться на южную часть Байкала, чтобы пройти ещё кусок побережья где-нибудь в районе Усть-Баргузина.

Сбросил я свой рюкзак, освежился в байкальской воде и пошёл на пристань узнать, как и куда отсюда можно выбраться. Оказалось, что в Усть-Баргузин отсюда ничто не ходит, а уплыть отсюда можно только в Северобайкальск, в 3 часа будет теплоход, но он возит клиентов санатория, а других – только при наличии свободных мест. Дежурная сказала: «Ждите, если будут места – посажу». Подошли ещё парень с девушкой, им тоже надо в Северобайкальск. Я с ними познакомился ещё на берегу, когда купался, они собирали свою байдарку, на которой путешествуют. Они из Казани, артисты драматического театра, Илья и Ксеня Петровы. Им ещё хочется искупаться в горячем источнике, поэтому они мне оставили деньги на билеты и побежали на источник, до отхода теплохода ещё час времени, должны успеть. И действительно, успели, прибежали к самому отплытию теплохода, билеты я уже взял, места были.

Теплоход называется «Хакусы», идёт медленно, не спеша, больше двух часов телепались до Северобайкальска. Здесь мы с моими новыми попутчиками познакомились поближе. Они из Казани приехали на машине, свою «Ладу-Гранту» оставили в порту и плыли на байдарке вдоль берега до Хакусов. А теперь хотят на машине проехать до Ольхона, там ещё поплавать. Они ребята неопытные, в такое путешествие пустились впервые и, увидев в моём лице опытного путешественника, предложили мне ехать вместе, место в машине есть. Я знаю, что с Ольхона на Усть-Баргузин ходит теплоход, и согласился на предложение. Проехать на машине тысячу вёрст по тайге – романтика!

В Северобайкальске загрузились в машину, поехали. Первым делом нашли кафешку, ведь голодные, как волки, пообедать было негде и некогда. Я аж на четыреста рублей набрал еды – и того хочется, и другого, набрал – еле осилил. Потом ещё заправили машину и выехали из города в направлении на запад. Дорога идёт всё время вдоль трассы БАМа, периодически пересекает её. Мы проехали километров тридцать, пересекли речку Тыя и на её берегу заночевали. Место хорошее – ровная полянка и дров много, мы запалили хороший костёр, сварили общий ужин, Илья достал бутылку пива (в городе запасся) и мы классно поели и посидели потом у костра. Так закончился этот насыщенный день – совсем непредвиденно.

Спал плохо, так как рядом железная дорога, да ещё мост через реку, когда поезд идёт по мосту – грохот стоит невообразимый, мёртвого разбудит. Но утром искупался в реке, приободрился, прошёлся по дороге вдоль реки, нашёл два гриба – подберёзовик и подосиновик, оба целые, взял с собой, вечером сварим. Долго мы прособирались и выехали со стоянки только в 11 часов. И поехали… Дорога ужасная, особенно через Даванский перевал – гравийка, огромные камни, выбоины, местами еле ползли. Доехали до Магистрального, отсюда отходит дорога на Жигалово и дальше к Ольхону. До Жигалово триста километров по глухой тайге, и на этом пути ни одной заправки, ни одного населённого пункта, и наверняка дорога разбита грузовиками – кто в этой глуши будет за ней следить? А ещё по пути к Байкалу Илья на ухабе пробил коробку передач, ему её на СТО заклеили эпоксидкой, и теперь он едет с опаской, следит за ней на каждой остановке – не течёт ли масло? Учитывая всё это, я отсоветовал им ехать по короткой дороге – это реально опасно, если что случится с машиной, выбираться будет очень трудно. Лучше поехать по трассе через Братск и Иркутск, на пятьсот километров длиннее, зато надёжно. Так и решили, с трассы сворачивать не стали. Я позвонил в Ангарск своей сестре, чтобы у неё переночевать, помыться, отдохнуть, она безо всякого сказала: «Приезжайте, ужин приготовлю». Но это будет завтра, а сегодня мы целый день до вечера ехали и ехали. Ночевали уже после Усть-Кута, свернули с трассы на просёлок, отъехали с километр, чтобы нас не видно было с дороги и заночевали на опушке леса. Вода у нас есть – запаслись заранее, суп и чай сварили, поели и сразу завалились спать – дорога выматывает.

С вечера мы договорились выехать пораньше, я встал с рассветом, около пяти часов, и разбудил молодёжь, в шесть мы уже тронулись. До Братска двести километров была ещё гравийка, а после Братска начался асфальт, ехать стало веселее. Илья посадил за руль свою Ксеню, едут поют песни – они ведь артисты. В Тулуне остановились пообедать, я взял борщ и пельмени, порции огромные – еле осилил. А в шесть часов вечера мы въехали в Ангарск – город моей юности. Здесь нас хорошо встретили: мы привели себя в порядок и вкусно поужинали, выпили коньячка с устатку и переночевали.

Утром я проводил Илью с Ксеней, они поехали на своей машине на Ольхон, а я сходил на вокзал, купил на завтра, на вечер, билет до Улан-Удэ, чтобы попасть на восточный берег Байкала, там сориентируюсь, куда пойти, карты у меня есть. Ещё купил билет от Слюдянки до Новосибирска на 10 августа, буду планировать свой маршрут так, чтобы к этому дню оказаться в Слюдянке. Остаток дня и весь следующий день отдыхал – уехал на дачу и прекрасно провёл время.

Ранним утром вышел из поезда в Улан-Удэ, спросил, в какой стороне автовокзал, и зашагал по пустым улицам. Автовокзал нашёл быстро, да он и недалеко, с полчаса всего прошёл. Город никакого впечатления не произвёл, хотя я по нему немного и прошёл, да и автовокзал паршивенький, хотя с него ходит автобус даже за границу – в Монголию. Я решил ехать в Гремячинск, он на берегу Байкала, и оттуда пройти до дельты Селенги, это около ста километров. На рейсовый автобус билетов нет, но стоит частник, набирает пассажиров – я на нём и уехал. Проехали через самый центр города – вот здесь красиво сделано, всё в национальных орнаментах, а на въезде на центральную площадь установлена триумфальная арка. И в пригороде богатые дома отделаны в национальном стиле, красиво смотрятся.

До Гремячинска 160 километров, через три часа я вышел из автобуса в этом посёлке. Улицы утопают в песке, по песку я и дотопал до берега Байкала. Весь берег, на сколько хватает глаз, сплошной пляж – ни деревца, ни кустика. Ветер приличный дует, поднимает волны, но я, невзирая на волны, искупался, покачался на волнах. Вода тёплая, но кристальной чистоты уже нет, песок даёт муть. Народа на берегу совсем немного, лишь кое-где лежат загорают, в выходные, наверно, будет побольше. Я перекусил после купания, посидел, осмотрелся. Другой берег Байкала чуть виден из-за дыма, это горит остров Ольхон (вчера этот пожар показывали по телевизору), а я сейчас нахожусь как раз напротив него. Впереди, на юге, куда я сейчас пойду, видна большая гора – это мыс Чёрный Утёс, по карте на нём обозначен обрыв, а тропа не обозначена, видимо, придётся идти в обход, по тайге. Дойду – увижу.

Ну что ж, перекусил, отдохнул, пора и двигаться. Ботинки опять привязал сзади к рюкзаку и пошёл по кромке воды босиком, а то и прямо по воде, она тёплая. Километра через три упёрся в реку Кику, она здесь впадает в Байкал. Разделся, стал искать брод. Река глубокая, не перейти, а я знаю, что реки здесь намывают песчаные косы, которые уходят далеко в море. Посмотрел я: где мелко, там волны повыше и даже вскипают буруны, значит, там и надо идти. Пошёл сначала без рюкзака, в разведку, зашёл в Байкал и взял мористее, подальше от берега. И перешёл, получилось, только кое-где было глубины чуть выше пояса. Затем вернулся за вещами и перешёл ещё раз, уже окончательно. Накупался вдоволь, но это даже хорошо, погода жаркая, а вода нехолодная. После купания поднялся на песчаную дюну, а она вся усыпана голубикой, ягода спелая и вкусная, я вволю подкормился и зашагал дальше. Но песок на берегу скоро кончился, начались камни, обрывы, а потом вообще упёрся в скалу, уходящую под воду.

Решил вернуться и обойти этот Чёрный Утёс по тайге, на карте есть тропа, надо её только найти. Пошёл от берега перпендикулярно и метров через триста наткнулся на неё. Тропа ведёт на озеро Духовое (наверно, там духи водятся) и Малое Духовое (там, видимо, духи поменьше), потом в обход большой горы выходит на берег Байкала. За час примерно дошёл до Малого Духового, тропа пошла вдоль него. Только чем дальше, тем тропа всё хуже и хуже – завалы, заросли, а потом и совсем пропала, видимо, по ней только до Малого Духового ходят, а дальше никто давно не ходил. А дело к вечеру, надо табориться. Увидел впереди мысок – решил на нём остановиться. Ещё издалека увидел, что на этом мыске на деревьях сидит много чёрных птиц, я думал, что вороны, а подошёл – они как полетели! – просто чёрная туча образовалась. Очень странные птицы – чем-то похожи на журавлей, но сидят на деревьях, а когда я их спугнул – расселись на воде. Их здесь очень много, целая колония – плавают и орут, далеко не уплывают. Приеду домой – надо будет сходить в зоопарк, посмотреть, что это за птицы.

Забегая вперёд, скажу, что птицы эти – бакланы, это я узнал через два года, когда шёл по Баргузинскому заповеднику. Инспектор заповедника мне рассказал, что этих птиц когда-то завезли на Байкал, а они расплодились и стали настоящим бедствием – жрут рыбу нещадно, и истребить их теперь никак не могут.

Ну а я кое-как выбрал на мыске местечко поровнее, поставил палатку и решил попробовать порыбачить. Место не очень удобное для рыбалки – кусты подходят к самой воде, но я нашёл лесину, лежащую на берегу, и с неё стал бросать блесёнку. Раз пять забросил и прекратил это занятие: здесь глубины совсем нету, только тины насобирал на крючок. Вместо ухи пришлось варить на ужин гречневую кашу, да ещё грибов в неё кинул, которые набрал на тропе по дороге сюда. Они уже наполовину высохли на корню, но в каше разварились, получилось вкусно. После обеда по небу гуляли облака, я надеялся, что соберётся дождик, но к вечеру опять небо очистилось, а дождь очень нужен, сушь стоит страшная. Впереди, куда я иду, кажется, тоже горит тайга, ветерок тянет с той стороны, и всё затянуто дымом. Так что я решил вернуться в Гремячинск и пойти от него на север, до Усть-Баргузина, это около 150 километров. С таким решением я спокойно заснул.

Вечером думал, что птицы, которых я спугнул с их насиженного места, не дадут своим курлыканьем мне спать, но ничего, они вели себя тихо, только изредка проорут что-то по-своему, и опять тишина. Ещё вечером я наблюдал, как они ловят рыбу: летят, потом камнем падают, хватают лапами рыбку – и взлетают. Значит, рыба здесь есть. Глухое это озеро – Малое Духовое, людей никого нет, поэтому и птицы его облюбовали. Вечером прилетали журавли (а может, это были цапли) – большие серые птицы, села стая недалеко от меня, потом уплыли к другому берегу.

Утром я проснулся в 7 часов, но вставать неохота, я ещё час провалялся, разгадывал кроссворды, писал дневник. Потом всё-таки собрался, зашагал назад по тропе. Дыма стало ещё больше, воздух аж сизый, так что надо рвать отсюда когти, выбираться на берег Байкала, пока не сгорел. Если здесь, в глухой тайге, попадёшь в пожар, то вполне возможно сгореть – по такой суши огонь бежит быстро, не убежишь. Опять по тропе попадались грибы, и даже белые, но все старые и сухие, я их не брал. Через час выскочил на Байкал, опять подкормился на полянке голубикой, и опять форсировал вброд Кику. Но сегодня переходить было сложнее: дует крепкий ветерок и волны приличные, поэтому когда набегает волна, то глубина становится по грудь, и я останавливаюсь, а волна уходит – я успеваю сделать два-три шага. Рюкзак снизу немного намочил, но он потом быстро высох, а я, освежившись купанием, бодро зашагал по песочку.

Прошёл Гремячинск и шагаю дальше, дорога хорошая. По берегу много машин, народ отдыхает – пьют, едят, купаются, загорают. Я тоже остановился искупался, пока сидел обсыхал да отдыхал, разговорился с пареньком из Читы, они компанией приехали на машине, расположились недалеко. Он меня пригласил попить чаю, я не стал отказываться. Ребята молодые, расспрашивали меня о моём походе: что ем, где ночую, чем спасаюсь от медведей, сколько мне лет? Потом предложили макароны с тушёнкой, я тоже не отказался, хотя и чай уже попил. На память сфотографировался с ними и пошагал дальше. Идти легко – здесь, вдоль Байкала, тянется береговая терраса и по ней грунтовая дорога, поросшая травой. Дальше от берега трасса на Баргузин, асфальтированная, по ней туда-сюда несутся машины. А вся полоса между трассой и Байкалом усеяна машинами – это любимое место отдыха уланудэнцев, до него всего 160 километров, и дорога отличная. Как и все места отдыха, природа принимает на себя удары цивилизации: в кусты лучше не заходить, можно нарваться на «мину», а белые ср…ые бумажки кругом, как грибы после дождя.

Люди ко мне относятся доброжелательно, видят – дедушка-турист идёт – улыбаются, здороваются, спрашивают, сколько мне лет. Я как раз прохожу мимо самого глубокого места на Байкале – 1637 метров. В 2011 году я был на том берегу против этого места, а нынче смотрю на него с этого берега. А берега противоположного совсем не видно, пожары всё разгораются. Солнце из-за дыма мутное и еле видно́, а ближе к вечеру совсем исчезло в дыму. Около восьми часов вечера я остановился на ночлег. Кругом машины, но и мне нашлась хорошая полянка, я поставил свою палатку «с видом на море», то есть выходом на Байкал. За дровами пришлось идти далеко, пересекать трассу и углубляться в тайгу, ближе всё выбрано. Сварил на ужин рисовую кашу с тушёнкой, бросил туда ещё моховичок, который нашёл по дороге, и наелся до отвала.

Уже в сумерках подъехала ещё одна компания на двух машинах, искали место, где приткнуться, я их пригласил к своему костру, я ведь утром уйду и освобожу место. Перед сном мы посидели пообщались, они буряты из Улан-Удэ, приехали на выходные. Ведь сегодня вечер пятницы, и народ едет к морю отдыхать. Бабушка-бурятка угостила меня козьим молоком, я с удовольствием выпил и залез в палатку спать.

С вечера я уснул нормально, а ночью началось: пьяные крики, вопли, какофония машин – всё это я уже «проходил» раньше в районе Ольхона, когда останавливался среди «цивилизованных» отдыхающих. До утра дотерпел, а в 6 часов поднялся, начал собираться в путь. Кругом уже звонкие голоса, народ похмеляется, ещё не было семи – я их покинул. Решил сделать небольшой крюк, километров десять, заглянуть на озеро Котокель, я про него много читал, и обидно будет – пройти рядом и не увидеть. Дошёл до дороги, уходящей в сторону озера, и пошёл по ней, через час она вывела меня на берег озера. Зрелище печальное – грязный илистый берег, полого уходящий в воду, всё затянуто дымом, сквозь него чуть виднеется остров Монастырский, когда-то там жили монахи. Раньше озеро Котокель славилось обилием рыбы и красотой, на его берегах понастроили много баз отдыха, пионерлагерей и т. п., и оно не выдержало экологической нагрузки, его, попросту говоря, загадили. В воде были обнаружены опасные микроорганизмы, рыбу стало нельзя употреблять в пищу. И народ отсюда схлынул. Я прошёл километров пять по его берегу – никого нет, базы отдыха стоят пустые, везде упадок и забвение. В вершине озера стоит село Исток, я там в колодце набрал воды (из озера не рискнул, да к нему и не подойдёшь – ил по колено) и перекусил, усевшись прямо под забором в переулке.

Дальше тропа обозначена вдоль реки Каточик, должна вывести меня в Турку, большое село на берегу Байкала. На тропу я сразу попал и шёл по ней хорошо, пока она шла по лесу, а как спустилась в пойму Каточика – так пропала. Но я всё равно придерживался направления и шёл вдоль речки по кочковатой равнине, пока опять не начался лес и не появилась тропа. Каточик сильно виляет, делает огромные зигзаги, а тропа их спрямляет и периодически идёт прямо по берегу. Речка мне понравилась – типичная таёжная река, с омутами и заводями, я в ней даже искупался и попробовал порыбачить, но опять ничего не поймал. В конце концов тропа вывела меня на большую лесовозную дорогу, как раз около мостика через речку, там стояла «тойота» и двое мужиков около неё. Они собрались ехать в Турку, на берег Байкала, и меня пригласили, а мне как раз туда надо. Чем шагать по жаре по пыльной дороге – я в пять минут домчался на машине и очутился опять на берегу Байкала. После тайги и жары с удовольствием накупался, освежился и потопал дальше по берегу.

Опять стоят машины, опять отдыхающие – выходной день. Одна из компаний – с жёнами, с детьми – пригласили меня посидеть с ними, попить чайку, рассказать, куда иду. Просидел с ними целый час, хорошо отдохнул. Они мне предложили супу, потом сосиски, помидоры, накормили под завязку. Взамен слушали всякие байки из бродячей жизни. Сытый и отдохнувший уже в 4 часа я пошёл дальше. По пути встретилась скала «Черепаха» – действительно, похожа, все её фотографируют, я тоже запечатлел эту достопримечательность. А вскоре дошёл до Горячинска, это посёлок, обязанный своим появлением горячему источнику. На источнике построен санаторий, но это далеко от берега, я туда не пошёл. Я прошёл по берегу Байкала, по песку у самой воды. Народа – как на пляже в Сочи: машина на машине, человек на человеке. Песок грязный, весь перемешен колёсами, жарко, идти тяжело. Слава богу, прошёл этот Горячинск, началась бухта Безымянная, и я начал присматривать место для ночлега. Остановился около группы отдыхающих из Улан-Удэ – большая весёлая компания, дров целая гора, я на их костре сварил и себе ужин. Как раз сегодня, 1 августа, отмечается День Байкала, они меня пригласили за стол в свой шатёр, угостили водочкой, я выпил немного. Долго сидели разговаривали, шутили, смеялись от души, ребятишки около костра играли. Разошлись уже в темноте.

Спал хорошо, утром поднялся и сразу пошёл дальше, от чая отказался. Иду – сплошной пляж, огромные дюны из песка полосой идут по всему берегу, за ними – низина, заболоченная местность. Ночью поднялся сильный ветер, и сейчас штормит, ветер почти в лицо, приходится наклоняться вперёд, грудью ложиться на ветер. Прошёл час – искупался, невзирая на большую волну, освежился. Машины стоят кругом, весь берег ими уставлен. Бедные отдыхающие с тоской смотрят на море и боятся лезть в воду – волна большая. Впереди, на сколько видно, песок и песок, я опять разулся, иду босиком. Появился аппетит – я остановился позавтракать, попросился у добрых людей разогреть на их костре остатки вечернего супа, который благополучно превратился в кашу. Конечно, разрешили, да ещё вдобавок налили чая и угостили конфеткой. Вот так целый день я и шёл: останавливался, купался, отдыхал, разгадывал свои судоку и снова шёл. Вечером по карте посмотрел – километров двадцать отмахал, не меньше. Берег очень разный: приходится и по берегу по камням идти, и по тайге по тропе, и по песку, а то попадётся дорожка вдоль берега – хоть боком катись, в таких местах я иду и отдыхаю, но слишком быстро она кончается. А дым так и стоит, кругом горит тайга. Горит остров Ольхон – он весь окутан дымом; горит полуостров святой Нос – он уже показался на горизонте, и над ним грива дыма.

Вечером отдыхающие стали разъезжаться – выходные кончились, я иду через опустевшие стоянки. На одной из них остановился ночевать – столик, очаг, сиденья и дрова остались – все удобства. По дороге нашёл один подберёзовик и три моховика, я их добавил в вечерний супчик, поел с аппетитом и, ещё не было десяти часов, я уже спал.

С утра сразу пошёл, проскочил заброшенную деревню Катково, теперь здесь понастроили дач. После этих дач опять начались дюны, песок по берегу, я разулся, пусть мои ножки отдыхают. Впереди виднеется мыс Катково, на нём пионерский лагерь. Когда дошёл до него, решил пройти по территории, чтобы не огибать по берегу. Прошёл, никто меня не остановил. Лагерь мне понравился – под соснами стоят большие палатки, ребятишки играют в волейбол, ещё какие-то занятия проводят, по Байкалу гребут на лодках. После лагеря дорога пошла по лесу, хорошая лесная дорога, идти приятно – только шагай да шагай. Но всё меняется, иногда трасса подходит вплотную к Байкалу и приходится выходить на неё и топать по обочине, по берегу не пройти – нагромождение скал. Трасса отойдёт от берега – опять иду по лесу. В районе обеда впереди показался мыс Горевой Утёс – скала обрывается прямо в море. Я остановился отдохнуть и искупаться, заодно пообедать. Недалеко стоят две машины с красноярскими номерами, тоже остановились пообедать, что-то готовят на газовой плитке. Мы познакомились, поговорили, они едут на полуостров Святой Нос, хотят порыбачить в Чивыркуйском заливе. Пока разговаривали, поспел обед, мужиков позвали обедать и меня пригласили, я не стал отказываться. Пообедал с красноярцами прекрасно – суп, салат, а потом чай с манным пирогом (кексом). На память я их сфотографировал и подарил книжку стихов ленинградского поэта Сергея Давыдова. Я, правда, раньше о таком поэте даже не слышал, но ничего попадаются стихи, читал на привалах – мне понравились. Я эту книжку подобрал на одной из стоянок, её оставили за ненадобностью.

В этот день мне везло на угощения. После обеда с красноярцами прошёл один переход, остановился искупаться и отдохнуть. Место хорошее, близко к берегу можно подъехать на машине, и купаться хорошо – песочек. Смотрю, подъехала машина с лодкой сверху на багажнике, мужики приехали порыбачить. Они расположились рядом закусить перед рыбалкой, достали домашнюю снедь – огурчики, помидорчики, пирожки. Мы с ними познакомились, разговорились, они давай меня угощать; я вроде ещё и не проголодался, но разве устоишь перед домашней пищей? Перекусил немного, не помешает – калорий теряю много.

В этот же день случилась и утрата – потерял авторучку, выронил на стоянке. Но к концу дня она восполнилась – на обочине дороги нашёл другую авторучку и рядом стержень, попробовал – пишет, так что всё в порядке. Мыс Горевой Утёс пришлось проходить по трассе, скала подходит к самому берегу и дорога пробита над водой. Асфальта здесь уже нет, кончился (вернее, его ещё не положили), шёл по гравийке, пропылился весь, когда прошёл мыс и опять пошёл по лесу – облегченно вздохнул и первым делом искупался. К вечеру дошёл до мыса Крестового, на нём стоит несколько домиков, работающий маяк и большой деревянный крест. Мыс выдаётся далеко в море, и ветер на нём дует приличный, мне это не понравилось, и я прошёл дальше. Прошёл и увидел спокойную бухточку, кусты по берегу, народа мало – здесь, на прогалинке среди кустов, я и расположился на ночлег. Сварил на молоке кашу «5 злаков», заварил чай смородиновыми листьями и, сытый, уснул спокойно.

Утром отлично покупался в своей уютной бухточке, берег очень приятный – чистенький песочек и вглубь уходит постепенно, а на воде гладь, как зеркало. Отдохнувший, двинулся дальше – огибать бухту. Трасса подошла к самому берегу, и здесь, на берегу, стоят столбы, все обвязанные ленточками, а дорога – весь асфальт и обочина усыпаны монетами, хоть горстями собирай. Здесь же, на аншлаге, я прочёл, что у бурят это святое место, они его называют «Осетровый нос», на этот мыс выходили буряты, когда двигались с одного берега Байкала на другой. А по карте он мыс Крестовый. Деньги я, конечно, не поднимал, этого делать нельзя – пожертвования Бурхану, я зашагал дальше. Следующий мыс – мыс Бученкова, здесь расположен спортивный лагерь. Ребятишки гоняют на шлюпках, учатся грести, я сидел на берегу, отдыхал и наблюдал за ними. Уже недалеко до Максимихи, там зайду в магазин и съем мороженое – соскучился.

Максимиха – большое село, и оно мне понравилось, только с мороженым я обломился – его в магазине не оказалось. Взял консервов, сыра, печенья и пошёл дальше по берегу. Здесь, в Максимихе, широкий залив, и на всём протяжении (километра три) тянется хороший, чистый пляж. Погода хорошая, по всему берегу отдыхающие валяются – загорают, купаются. Хорошо, что сюда нельзя подъехать на машинах – это защищает пляж от загрязнения. Я расположился на берегу пообедать, разделся до плавок и превратился в такого же отдыхающего. По Байкалу снуют катера, катают публику вдоль берега и на «бананах», и на кругах, и на всём, что может плавать. Понаблюдал за ребятишками из пионерлагеря, как они по свистку бегут в воду, как по свистку должны мигом выскочить из воды. Я по всему пляжу прошёл босиком, шлёпал ногами по воде, а как ноги станут подмерзать – поднимался на горячий песок и шёл по нему. Пятки мои отшлифовались на байкальских пляжах, стали беленькие, гладенькие, как у младенца. А дождей всё нет, тайга горит всё сильнее, всё затянуто дымом. Пахнет гарью и видимость очень плохая, фотографий хороших не получится.

После мыса Духового остановился на ночлег. Хотя времени ещё только 5 часов, решил ночевать здесь, поскольку дальше, судя по карте, долго ничего подходящего не видно. А здесь недалеко от Байкала дорога, между дорогой и берегом стоят машины, место ровное, я легко нашёл место для своей палатки. Я весь пропотел, поэтому решил устроить стирку, освежить свой гардероб; вечер будет тёплый, успеет высохнуть. Стирка у меня своеобразная. Вышел на берег и «включил стиральную машину», то есть в каждую одёжку положил по камню и забросил их в полосу прибоя. Через два часа Байкал всё отстирал и отполоскал, мне осталось только натянуть верёвку и развесить всё сушиться. После стирки принялся за ужин, дров кое-как набрал для костра. Помогать мне подбежали ребятишки из соседней палатки, лет по семь, Дима и Настя, они приехали на машине из Якутии. Я слышу – взрослые им всё запрещают: то нельзя, это нельзя, так они ко мне убежали и играют у костра, я всё разрешаю. То они фейверк из травы делают, то хлеб жарят, бегают играют, довольные. Когда каша сварилась, я их угостил кашей, она им очень понравилась. Вот так нескучно вечер и прошёл, одёжки мои высохли и стали, как новые. Когда стемнело, стал хорошо виден огонь на полуострове Святой Нос, он уже напротив, через Баргузинский залив. Суровое зрелище, жалко – столько тайги пропадает! С этим тревожным настроением лёг спать.

Я уже привык с утра не есть, а собираться и сразу шагать. И сегодня так сделал, проскочил уже мыс Билютинский, спустился к воде и позавтракал. Когда аппетит хороший, то и вчерашняя каша кажется вкусной. После купания и отдыха идти легко, тропа хорошая, идёт по лесу невысоко над Байкалом. На тропе растёт много грибов, в основном – грузди, но они все высохли на корню, я наступаю – они рассыпаются в прах, такая сушь стоит. Сейчас на западе облака закудрявились, может, дождик соберётся? Хоть бы прошёл, я согласен даже помокнуть, а то плащ мой таскаю зря в рюкзаке, ещё ни разу не доставал. Дорога (трасса) от Байкала ушла, идёт где-то за горами, а я опять шагаю по глухомани, здесь никого нет. На привалах купаюсь, загораю, наслаждаюсь красотой: дуга бухты, волны плещут, солнце светит, ветерок обвевает – ну где ещё такое испытаешь?

Но всё хорошее когда-нибудь кончается. Вот и тропа моя довела меня до какого-то зимовья, а потом постепенно стала становиться всё хуже и хуже, пока не упёрлась в большую гору и не исчезла совсем. Я понял, что тропа была только до зимовья, дальше никто не ходит. Назад возвращаться не стал, хоть и круто, спустился к Байкалу напрямик, через заросли, через кусты проламывался, держался за них, как за страховку. Спустился к воде и остановился пообедать. Здесь как раз хороший берег заканчивается, дальше, сколько глаз видит, пойдут камни и скалы. Я развёл костерок, заварил лапшу «Роллтон» и чай из иван-чая, отобедал и отвалился отдохнуть. Пожар напротив меня, на Святом Носу, всё полыхает, ветерок свежий, и его, видимо, всё сильней раздувает. Клубы дыма поднимаются в небо, как атомный взрыв, я сфотографировал это зловещее зрелище – пожар на Байкале, от меня по прямой до него километров пятнадцать.

После обеда сразу полез по камням, это начался мыс Чёрный. Горы подступают к самой воде и разваливаются на причудливые камни, по которым мне приходится ползти. Где-то спускаюсь в воду и преодолеваю скалу бродом, где-то лезу наверх и прохожу над скалой. В одном месте залез наверх, скалу обошёл, а спуститься – никак, обрыв почти отвесный. Пришлось воспользоваться верёвкой, это впервые в моей практике. Верёвку привязал вкруговую вокруг сосны, чтобы можно было её потом снять, и спустился потихоньку, как альпинист. Уже внизу развязал узел и сдёрнул верёвку с дерева. На следующую скалу уже наверх не полез – прошёл бродом. Хоть и глубоковато было, выше пояса, но вода тёплая, искупался заодно, да и намного быстрее. Когда вышел на оконечность мыса Чёрного, передо мной открылся весь мой остаток пути. Километрах в десяти последняя гора – Холодяночная, а за ней уже равнина – Баргузинская долина и на ней посёлок Усть- Баргузин. Завтра я буду там и оттуда поеду домой.

Путь свой дальнейший я увидел, но его ещё надо преодолеть. Продолжаю тащиться по камням, по бродам, иду очень осторожно – «не хочется погибать в последний день войны». В одной из бухточек волны выбросили на берег яркий детский мячик, видимо, унесло ветром у кого-то, может быть, даже с того берега, и прибило здесь. Я его подобрал, привезу внучке Алиске подарок от дедушки-Байкала. Ещё по пути увидел большую сеть в воде и понял, что это ставной невод. Читал, что бывают такие, а увидел впервые. Огромная сеть протянута от берега метров на двести, закреплена за могучую берёзу тросом в палец толщиной и снабжена воротом, чтобы вытаскивать. Серьёзное сооружение, я его всё осмотрел, пошёл дальше. Вдали увидел зимовьё на берегу, ночевать решил в нём. Да здесь больше и негде остановиться – сплошные камни.

В седьмом часу вечера добрался до зимовья, это оказался довольно большой дом, человек на десять, я понял, что это рыбаки приплывают к ставному неводу и ночуют в этом доме. Вот бы приплыли, я бы у них рыбкой разжился. В доме нашёл старые журналы, в них чистые кроссворды; я после трудного пути посидел, поразгадывал, свои-то уже все «прикончил». Отдохнув, занялся ужином. Продукты мои заканчиваются, да это и хорошо, значит, правильно рассчитал. Сварил кашу на молоке, чай из иван-чая и поужинал. Солнце уже садится, рыбаки так и не приплыли. Вечер тихий, безветренный, всё затянуто дымом, он даже сгустился. Противоположный берег залива стал совсем не виден, и солнце, багровое и тревожное, не дойдя до горизонта, тоже скрылось в дыму. Я пошёл спать. Наученный горьким опытом, все свои пакеты повесил на гвоздях на стену, мышам до них не добраться. Пока засыпал, слышал, как они шебуршали по углам, но мне это не мешало, я быстро уснул.

Утром проснулся, чуть рассвело – выспался. Это и немудрено, спать завалился в начале десятого. А что делать? Стемнело. Солнце уже встало, но его за горой не видно, да если бы и не было горы, вряд ли бы я его увидел – всё затянуто дымом, видимость метров на пятьдесят, не больше. Я искупался для свежести, хотя ещё не жарко и в воду лезть неохота, потом собрался и зашагал. Впереди всё камни и камни, иду по ним осторожно, опираюсь на удочку, как на трость. Один прижим преодолевал по карнизу в полподошвы шириной, передвигался над водой, прижимаясь грудью к вертикальной стенке и цепляясь руками за малейшие выступы. Удочку свою пришлось бросить вперёд по ходу, чтобы руки были свободны, потом её подобрал. Надо мной нависает гора Холоднянская, последняя гора на моём пути, пройду её – и дальше будет равнина. Здесь, под горой, впервые на Байкале увидел змею, серую гадюку. Она пыталась уползти от меня, но скала крутая, скользкая, змея буксует, извивается и не может убежать. Я не стал её трогать, пошёл дальше – пусть живёт, я вообще никого убивать не хочу.

Больше трёх часов тащился я по камням и наконец они кончились – выскочил на пляж. Солнце уже поднялось высоко, но сквозь дымовую завесу еле пробивается, и цвет у него тёмно-оранжевый. После всех своих мучений я первым делом сделал большой привал – накупался, отдохнул. Впереди песчаный пляж, он тянется до самого устья реки Баргузин, а вдоль пляжа негустой сосновый лес и среди деревьев машины, машины, машины. Я решил пройти ближе к устью реки, до него километров шесть, и там заночевать, а утром выйти в посёлок Усть-Баргузин, на трассу, и выбираться к дому. По пляжу шёл босиком, часто останавливался, купался, мне теперь торопиться некуда. В 4 часа дошёл, где лес стал заканчиваться, и остановился на ночлег. Рядом машина из Приморья, мы познакомились, поговорили – соседи всё-таки. Потом я сходил посмотреть на реку Баргузин, до неё километра два, но около неё ночевать негде – голый берег. А река большая, широкая, метров сто, и рыбаков много на берегу, но чтобы кто-то что-то поймал – не видел. Прогулялся и вернулся, стал готовить ужин. Соседи принесли мне большую рыбину – сорогу и шесть огурцов свежих со своего огорода. Из рыбы получилась уха, огурцы так навернул – натёр с солью, искупался перед сном и пораньше лёг спать.

Утром я проснулся полседьмого, собрался и пошёл в Усть- Баргузин, к нему надо пройти по дороге через лес, километра два. Вокруг всё по-прежнему затянуто дымом, и запах гари чувствуется сильно. Вошёл в поселок – улицы пустынны, я пошёл на выход из посёлка, к заправке, оттуда легче всего уехать на попутке на «большую землю», в сторону Улан-Удэ. Около одного из домов остановился «соболь» (разновидность «газели»), попросили воды, и хозяйка им её наливала. Я, проходя мимо, обратил внимание на номер – 71-й регион, спросил – где это? Водитель сказал, что это Тула, приехали оттуда всей семьёй на Байкал, сейчас возвращаются домой, но хотели бы ещё заехать на Тёплые озёра. Я на этих озёрах бывал, и не раз, знаю эти места, мы разговорились, и они предложили ехать с ними, место в машине есть. Я, конечно, согласился, и мы поехали. В пути познакомились поближе: папа Гриша и мама Оля – лет по сорок пять, и четверо детей: Илья – 11-й класс, Полина – 9-й класс, Соня – 3-й класс и Виолетта – нынче пойдёт в 1-й класс. Родители едут впереди, с ними ещё собака Лайма, а я с ребятишками сзади, в салоне. Мы быстро нашли общий язык, даже, можно сказать, сдружились, ребятишки мне очень понравились. Я достал что было съестное из своего рюкзака, и мы быстро прикончили огурцы, которые ещё остались, потом «клевали» орехи с изюмом, причём ребятишки не только сами ели, но и родителям вперёд передавали, приучены делиться.

В Улан-Удэ мы не поехали, свернули раньше, чтобы «срезать» и выскочить на Транссиб в Селенгинске, тем самым сэкономив километров сто. Дорога, правда, похуже – гравийка, но вполне приличная, ехать можно. Населённых пунктов здесь нет, кругом тайга, и здесь нас подстерегла неприятность: километров за двадцать до трассы у нас кончился бензин. Григорий взял пятилитровую бутылку и стал голосовать, первая же машина его подобрала, и он уехал за бензином. А мы, чтобы не терять время, стали варить обед. Жара, сушь, кругом лес сосновый, поэтому костёр разводить опасно; мы достали газовую плитку, установили её в машине и сварили суп из рыбных консервов. Поели, попили чай, и как раз вернулся Григорий с бензином, он тоже поел, и мы поехали дальше. Доехали до трассы, зашли в магазин, купили продуктов, а я ещё всем взял по мороженому – вот была радость ребятишкам.

До Тёплых озёр оставалось около двухсот километров, мы приехали на них уже под вечер. Въезд на них платный (а раньше было свободно), и даже для пешеходов сделали вход пятьдесят рублей. Подумали – уже не жарко, купаться неохота, так что мы развернулись и поехали на берег Байкала в Мурино, там Григорий решил порыбачить, кто-то ему рекомендовал это место. По дороге сфотографировались около исполинских тополей на берегу Снежной и уже в 9 часов вечера приехали на берег Байкала. Дорога от трассы до берега ужасная – ямы, колдобины, а при выезде на берег колёса на гальке провалились и стали зарываться. Хорошо, что все соседи – мужики, ребятишки, подошли, стали толкать, а потом взяли на буксир и только так сумели нас освободить из галечного плена. Сегодня пятница, вечер, на берег приехало много отдыхающих, так что все хорошие места уже заняты. Но мы всё же поставили свои палатки, набрали немного дров (что было совсем непросто) и сварили уху из омуля, которого купили в магазине, и макароны с тушёнкой. Гриша с сыном Ильёй накачали лодку и уже в темноте поставили сетёшку недалеко от берега. Потом был ужин, мы с Гришей немного выпили с устатку после трудного дня, маленько посидели у костра и разошлись по палаткам.

Утро выдалось ясное, солнечное, только всё равно есть дымка от пожаров. Попутчики мои поели, искупались и стали собираться дальше в путь, в Тулу, а я решил здесь остаться, отдохнуть, ведь билет у меня из Слюдянки на 10 августа, а отсюда до неё всего 60 километров. Очень тепло расстались с путешественниками из Тулы, за эти сутки мы как бы породнились. Я их на память сфотографировал и записал телефон, а они мне подарили баночку мёда, у них своя пасека. Я пытался им на бензин дать пятьсот рублей – не взяли ни в какую. В 10 часов они уехали, а я остался на берегу. Посидел с соседями, поговорил, они приехали на выходные на двух машинах, две семьи, из Иркутска. Кроме взрослых у них двое мальчишек, хорошие пацаны, вчера помогали нам дрова собирать для костра. Я собирался пройти дальше по берегу до Байкальска, чтобы оттуда уехать на маршрутке в Слюдянку, но что-то лень стало, не пошёл, а сходил днём на станцию Мурино, посмотрел расписание электричек до Слюдянки, электричка идёт в 9 часов утра, на ней и уеду. По дороге назад шёл по лесу, насобирал пакет грибов – подберёзовики, маслята и даже три белых, все молоденькие, крепкие. Грибы отдал своим соседям и даже сам поджарил их (они не умеют) – жарёха получилась классная! Вечером мы с ними сидели у костра, пекли картошку, пили чай, разговаривали, смотрели на звёзды и пытались определить, кто какие знает.

Под утро, часов в пять, поднялся шквальный ветер, я думал, палатку сорвёт, у меня не все оттяжки стояли. Я выскочил, поставил недостающие. А недалеко компания стояла, молодёжь из Усолья, у них палатку завалило, часть дуг поломались, а шатёр чуть не унесло. Стали они его разбирать, я подбежал, помог, причём три девчонки боролись со стихией, а парни спали беспробудным сном – видать, с вечера хорошо приняли на грудь. Потом, часа через два-три, ветер утих, и снова тепло, сухо и прекрасно, на небе ни одного облачка.

Мои соседи-иркутяне в час дня уехали домой, я перенёс свою палатку на их место, здесь, вплотную к лесу, поуютней. Я с утра перестирал всё своим излюбленным способом: камень вовнутрь – и в полосу прибоя, к вечеру всё высохло. Весь день отдыхал, валялся, часто купался, а то можно перегреться. Вода очень чистая, прозрачная, купаться приятно. Рядом высятся хребты Хамар-Дабана, лёгкая дымка есть, но запах гари не чувствуется. Днём прошёл небольшой дождь, впервые за весь мой поход. Это, пожалуй, самое большое событие сегодня.

Ночью задул холодный ветер, стало пасмурно и прохладно, небо всё затянуло тучами. В общем, как по заказу, поход закончился, и погода испортилась, только теперь это мне по барабану. Я утром встал в 6 часов, собрался и потопал на электричку. За два часа доехал до Слюдянки, время до поезда ещё много, я сходил в город, пообедал в кафешке, подкупил продуктов в дорогу и несколько омулей копчёных домой, в гостинец. Осталось немного времени – я вышел на берег Байкала, он совсем рядом с вокзалом, уселся на камнях. Вот и закончился мой поход. Можно сказать, что закончился удачно – прошёл нормально (километров 250), много увидел, познакомился с хорошими людьми, ни разу не травмировался и остался жив. Так что всё отлично! Байкал утих, чуть плещет у моих ног, и я с ним прощаюсь. До свидания, до будущего года!

Вот и началось наше путешествие! 17 июля мы с Татьяной Игоревной (в дальнейшем просто Татьяной, это моя жена) сели на поезд № 44 «Москва – Хабаровск» и сегодня, через двое суток, ранним утром сошли в Улан-Удэ. Доехали хорошо, попутчики попались спокойные. В нашем купе муж с женой нашего возраста ехали к сыну в Хабаровск, а на боковушках – парень с девушкой, немцы из Германии, ехали до Иркутска, хотят посетить Байкал, а потом Монголию. Газеты, кроссворды, разговоры – время в пути быстро пролетело. Да ещё с погодой повезло: на улице прохладно, и в вагоне было не душно, комфортно.

В этом году Татьяна напросилась взять её с собой. Нынче я наметил небольшой маршрут – пройти юго-восточный берег Байкала от Гремячинска до дельты Селенги, больших препятствий там не ожидаю, поэтому и взял её с собой, пусть подышит вволю байкальским воздухом. Мы и раньше кое-где с ней были: на Хамар-Дабане, в Саянах, на Алтае, под рюкзаком она ходит нормально, физическая подготовка хорошая, думаю, справится.

В Улан-Удэ я уже был в прошлом году, знаю, где автовокзал, и мы пошли по безлюдным улицам со своими огромными рюкзаками. Начал накрапывать мелкий дождичек, мы встали под карниз, надели водонепроницаемые курточки и накидки на рюкзаки. Я перед отъездом, когда готовился к походу, прочитал про уникальную скульптуру В. И. Ленина – голова из бронзы весом 60 тонн, и посмотрел по карте, где она установлена – в самом центре города. Мы так и пошли. Вышли на центральную площадь – очень красиво: Оперный театр, Триумфальная арка и огромная голова нашего вождя. Я всё это сфотографировал, но без нашего присутствия типа: «Я на фоне Триумфальной арки», «Я на фоне головы» и т. п. У меня такое мнение, что хорошие пейзажи без моей физиономии смотрятся лучше, чем с ней.

После этой маленькой фотосессии мы дошли до автовокзала, свободно купили билеты на автобус до Гремячинска и, поскольку время до автобуса оставалось ещё порядочно, пошли в кафе перекусить. Поели бурятские позы (то же самое, что наши манты), не торопясь попили кофе, потом сели в автобус и стали ждать отправления. Когда осталось минут пять, я схватился – а где же моя удочка? Я её оставил в автовокзале, когда покупал билет. Попросил шофёра без меня не уезжать, побежал в автовокзал – её уже нет, увели. Ну что ж, будем считать это первой нашей потерей, не такая она и большая. Но не стали расстраиваться, хотя с ней удобно идти вместо трости. Ничего, срублю себе другую трость, берёзовую.

В Гремячинск приехали в районе обеда, сразу зашли в магазин, купили банку бурятской тушёнки (бурятская тушёнка считается самой лучшей) и парочку бананов, которые тут же, пока шли до Байкала, и съели. На берегу первым делом искупались, хотя большого желания в воду лезть не было – погода стоит пасмурная, ветерок, не жарко, но как же приехать на Байкал – и сразу не искупаться? После купания немного перекусили и зашагали к югу у самой кромки воды. Пляж тянется километра три, песок глубокий, по нему идти тяжело, а мы разулись и босиком шлёпаем по кромке прибоя, где песок утрамбован волнами. Дошли до речки Кики, это первое наше препятствие. Я ведь в прошлом году здесь был и речку эту форсировал, поэтому пошёл на разведку по старому пути. Разделся, зашёл в Байкал помористее и, ориентируясь по бурунам (на мели волны всегда больше), дошёл до противоположного берега, потом тем же путём назад. Перейти-то я речку перешёл, но глубина приличная, местами по грудь, да и замёрз сильно, вода холодная, так что от этого способа пришлось отказаться. Да и был бы я один, а то Татьяне вообще будет по шею, да ещё рюкзак надо нести. Короче говоря, уселись мы на берегу ждать, когда кто-нибудь поплывёт, чтобы нас перевезли. Пока сидели, поклевали изюма, я дневник писал, потом кроссворды гадали. С утра было тихо, а пока сидели – поднялся ветерок, на Байкале пошла волна. Часа через полтора по речке мчалась моторка, в ней двое мужиков. Я отчаянно замахал им, показывая, что нам надо на другой берег, они поняли и приткнулись к берегу. Один сразу заявил, что это будет стоить денег, на что я ответил: «Без проблем!» Мы побросали свои рюкзаки в лодку, залезли сами и через две минуты были на другом берегу. Я сто рублей отдал, мужички остались довольны – вечером пива попьют, а мы взвалили свои рюкзаки на плечи и зашагали дальше по берегу.

Пока продолжается песок, идём босиком. По пути подкормились голубикой, она уже начала поспевать. Я это место запомнил с прошлого года – небольшой холмик недалеко от воды, и весь покрыт голубичником. После «кормёжки» прошли немного – увидели палатку, туристы. Молодая пара, Настя и Андрей, лет около сорока́, мы с ними поговорили и пошли дальше. Ночёвку я наметил в конце пляжа, там есть хорошая оборудованная стоянка – столик, скамейки, очаг, я на ней обедал в прошлом году, а дальше пойдут камни мыса Чёрный Утёс, там остановиться будет негде.

В первый день прошли немного, зато хорошо расположились на ночлег, сварили кашу с бурятской тушёнкой и заварили чай из кипрея, его здесь полно – вдоль берега тянутся розовые полосы его зарослей. Вечером по берегу мимо нас проходили Настя и Андрей, с которыми мы познакомились днём, они гуляли перед сном, подошли к нам, посидели вместе. Они приехали из Хабаровска, живут здесь уже четыре дня, через день собираются возвращаться. Я им рассказал, где находится тропа на озеро Духовое, они загорелись сходить на него, а то, кроме куска берега в районе палатки, они нигде и не были. Вечером, перед сном уже, мы тоже пошли гулять по берегу, дошли до наших новых знакомых, они нас угостили хорошим чаем из Китая, потом долго сидели разговаривали у костра. Они любят путешествовать, много где бывали, много знают. Был необычный закат – солнце опускалось в затянутый дымом Байкал, краски были суровые и таинственные, мы, конечно, такой закат сфотографировали. А в сумерках на берег опустился туман, и выплыла огромная красная луна, мы шли к своей палатке мимо поляны и любовались этим зрелищем – белая полоса тумана и над ней полная луна. И тишина! С такими хорошими впечатлениями и отошли ко сну.

Спали хорошо, не замёрзли, полвосьмого вскочили и стали собираться в путь. Первые дни это всегда очень долго – пока привыкнешь, какой вещи какое место. Пока собирались, пришли наши соседи – Андрей с Настей, посмотрели наши карты, у них таких нету, сфотографировали их. Потом мы с ними распрощались и пошагали на мыс Чёрный Утёс, что-то он нам готовит? В прошлом году я пытался его пройти, но отступил из-за пожаров – впереди горела тайга, а нынче надо идти до победы.

Через двести метров пляж закончился и пошли камни. Камни, скалы, часто приходится карабкаться по огромным каменюкам или, если валун огромный, неприступный, лезть в воду и топать по воде, бывает почти по пояс, так что идём мокрые с нижней стороны. Хорошо, хоть погода тёплая, не жарко, но градусов 20–25 есть. Сейчас остановились отдохнуть, подсушиться, погреться, эти скалы будут тянуться ещё километра четыре, их надо сегодня пройти. Сидим в тени утёса, волны чуть плещут о камни, вдалеке плывёт моторка. Татьяна разгадывает кроссворды, а я пишу дневник. Вчера вечером на Байкале стояло много лодок с километр от берега, это рыбаки ловили рыбу, и, видимо, неплохо ловилось. До этого была непогода, шли дожди, рыбалка была плохая, а теперь пошло. А я свою удочку в Улан-Удэ оставил!

В конце концов мыс Чёрный Утёс закончился, скал, которые нас загоняли в воду, не стало, но камни никуда не делись – маленькие и большие, обкатанные и острые, бесконечные камни. Двигаемся очень медленно, чтобы не упасть и не покалечиться. Я в одном месте всё-таки споткнулся и грохнулся грудью на камни, но сумел руками смягчить падение, так что сильно не ушибся. Это звоночек, сигнал, что надо идти ещё осторожнее. А пока надо остановиться, отдохнуть и пообедать. Но плохо, что здесь цветёт вода, у берега плавают какие-то рыжие лохмотья, в воду даже заходить неохота. Но всё равно остановились, я разделся и с бутылкой полез за водой. Заплыл, где эти водоросли кончились, открутил пробку с полторашки и набрал чистой воды. Нам её хватило, чтобы заварить «Доширак», а остальное на чай. Вот так и пообедали. После обеда повалялись, отдохнули, впереди мыс Рассыпной, его хорошо видно, он выпирает огромной горой. Отдохнули, пошли.

Рассыпной – он оттого и рассыпной, что огромная гора рассыпалась на куски и упала в Байкал. Весь путь через него по камням, правда, прижимов не было и в воду лезть не приходилось, но ноги по камням наломали достаточно. Зато, когда мыс закончился, началась губа (залив) Таланка. На сколько глаз видит, до самого горизонта сплошной песчаный пляж. Песок красивый, красный, пляж чистый, незамусореный – кому здесь сорить, если он отгорожен с обеих сторон от дорог и людей скалами и камнями. По карте губа Таланка тянется двенадцать километров, есть где разгуляться! Мы, конечно, сразу разулись и босиком бодро зашагали по песку по кромке прибоя. А вскоре нам попалось отличное место для ночлега – на краю леса под кедрами стоит зимовьё, около него столик под навесом, скамейки, очаг. Время уже 7 часов вечера, мы решили здесь затабориться, дальше не идти – сегодня и так хорошо прошли, два мыса одолели, да таких серьёзных. Сварили на ужин суп гороховый из двух пакетов, наелись и завалились спать пораньше. В зимовьё не пошли – оно небольшое, тесное и какое-то неуютное. Мы поставили палатку под кедрами – место сухое и ровное, лучше, чем в зимовье. И хорошо, что не пошли в зимовьё – только мы улеглись, приплыли на лодке рыбаки, хозяева зимовья. Я вылез из палатки, с ними поздоровался, немного поговорили, потом они стали ужинать, готовиться к ночлегу, а я ушёл спать.

Утром встали – рыбаков уже нет, уплыли, мы не слышали даже, как они отчаливали, звука моторки не слышали – вот как спали крепко! Ночь была тёплая, мы проспали долго. Встали, доели вчерашний суп и двинулись дальше. Солнце, море, пляж, песок – мы весь день идём босиком, шлёпаем по воде, потом греем ноги в горячем песке, на привалах купаемся. Вода довольно тёплая, градусов 18, для купания вполне подходящая. Тихо, ясно, только небо всё в дымке – где-то горит тайга. Сейчас отдыхаем как раз у края гари, в прошлом году здесь горела тайга, деревья стоят закопчённые и засохшие. Вся подстилка – мох, листья, трава – сгорели, и деревья засохли. Картина печальная.

Пообедали сегодня рано, встретилось хорошее место – зимовьё и небольшое чистое озерцо рядом. А у нас уже и аппетит появился, так что с обедом решили не тянуть. Сварили кашу на сухом молоке, сделали её сладкой (в зимовье туристы оставили пачку сахара, и мы ею воспользовались) и хорошо подзаправились. Чай заварили листьями смородины, нарвали по пути – очень вкусный получился чай и сладкий от души на дармовом сахаре. Отсюда уже хорошо видно окончание губы Таланки – мыс Тонкий, он лисьим носом выпячивается далеко в Байкал, обходить далеко, постараемся его «срезать», обычно на таких мысах есть короткие тропы.

Так и получилось. В конце губы стоит зимовьё, а от него даже не тропа, а целая дорога уходит на другой берег мыса. Мы по ней пошли и выскочили минут через пятнадцать опять на берег Байкала, но уже оказались в бухте Малая Сухая. Опять пляж, чистый песок, дюны, поросшие соснами. Идём бодро, настроение хорошее. Около впадения речки Малая Сухая на берегу под соснами стоит целый лагерь – машины, палатки, дети. Ребятишки подскочили, показали, где лучше перейти речку – перешли по колено. Отдыхающие делают баню, то есть развели костёр под грудой камней, а потом натянут вокруг на каркасе из жердей полиэтилен и будут поддавать водой на камни – это старый таёжный метод попариться. Эта компания собирается сегодня отмечать праздник Нептуна, пока погода хорошая. А завтра, говорят, обещают дождь. Показали нам дорогу, по которой приехали, она идёт вдоль берега по лесу. Эта дорога лесовозная, она потом отвернёт от берега, но несколько километров пройти можно. Мы по ней и пошли. Идти хорошо по лесу, не то что по камням тащиться. Байкал недалеко, почти всё время просматривается между деревьями, так что идём спокойно, не теряя Байкал из вида. Встречаются участки прошлогодних пожаров, пожар был низовой, поэтому он дошёл только до дороги, через дорогу не перескочил, и получилось, что с одной стороны лес зелёный, трава, а с другой – чёрная сажа, выгоревшая земля.

Километра через четыре попался отворот к берегу, мы вышли: на бугорке хорошее зимовьё, ещё какие-то постройки, но никого нет, видимо, это бывший дом лесника. Место очень приятное, светлое, вокруг молодые сосёнки, в таких местах маслят бывает много, но сейчас грибов совсем нет, не время. Мы решили здесь остановиться на ночёвку, хотя светлого времени ещё много. Отдохнём побольше, тем более отдыхающие нам пообещали дождь на завтра, а здесь мы всё-таки под крышей, если что – можно и тормознуться, переждать. Сегодня 21 июля, у Игоря, брата, день рождения, 80-летний юбилей, но поздравить не удалось, связи нет – далеко от населёнки, да и горы кругом.

Пока мы располагались и готовили ужин, подъехал старенький, видавший виды джип, приехали трое нерусских мужичков (кавказцев), увидели нас, подошли, спросили, можно ли здесь порыбачить. Я великодушно разрешил. Они разошлись по берегу и размотали свои удочки. Но рыбаки они, видимо, не лучше меня (а у меня совсем плохо ловится) – сколько ни бросали, ничего не поймали. Когда собрались уезжать, я поинтересовался, откуда они приехали. Оказалось, что они километрах в двадцати отсюда чистят тайгу после пожаров, я думаю, добывают лес задарма, делают бизнес. Ну а мы славно поужинали на берегу за столиком с видом на Байкал и завалились пораньше спать.

Хорошо поспали, выспались в домике, ни комары, ни мыши нам не мешали. Утром поднялись, разогрели остатки какао, попили и потопали дальше. Ночью чуть-чуть прошёл дождик, трава мокрая, а так день серенький, но без дождя. Опять вышли на дорогу, которая идёт вдоль Байкала. Идти легко, опять меж деревьев проблескивает Байкал, опять попадаются гари. Прошли с час – дорога стала уходить в сторону, в гору, и не похоже, что она вернётся к Байкалу. Пришлось вернуться вниз, нашли тропу и по ней спустились к Байкалу – широкая дорога кончилась.

Вышли на мыс Островки и потопали по берегу. Тропа вполне сносная, места красивые – недалеко от берега из моря торчат камни, утёсы, небольшие острова, поэтому и название – Островки. Мыс кончился – попали в уютную песчаную бухточку, просто грех не искупаться. На берег вытащена хорошая шпоновая лодка, с вёслами, на скамейке нож охотничий лежит. Видимо, кто-то недалеко здесь есть, отлучился ненадолго. Мы накупались, повалялись на песочке и двинулись дальше. Через лесок срезали выступ берега, и на тебе – на берегу стоят приличные дома, беседки, колодец, проложены аккуратные дорожки и на арке вырезано по дереву: «База отдыха МЫС БАКЛАНИЙ – добро пожаловать!» Людей никого не видно. Обошли всю базу, всё рассмотрели, сфотографировались, на качелях покачались – никто так и не появился. Пошли дальше. Немного отошли от базы – встретили на тропе трёх парней, туристов, идут нам навстречу, из Заречья в Гремячинск. Ужасно нам обрадовались, давно людей не видели. Они один из Питера, другой из Омска, третий – из Ханты-Мансийска. Постояли, поговорили – кого что ждёт впереди. Они уже прилично намаялись – и блудили, и на лодке их перевозили через прижимы – не могли пройти. Всё это нас ждёт впереди – камни, броды, бездорожье. Но это мы и так знаем, по карте видно, да и я же читал описание побережья в книге Брянского «Здравствуй, Байкал!». Увидев нас, ребята воспряли духом, да и мы их успокоили – если уж мы, пенсионеры, прошли, то им, молодым, тем более это по силам. Мы друг друга сфотографировали на память и разошлись каждый своим путём.

А ещё через некоторое время на тропе встретились и с «хозяином» здешних мест (нет, не с медведем) – Виктором Александровичем. Щупленький мужичок, в годах, идёт с удочкой, с собачкой, ходил харюзков дёргал. Он здесь сторожем на базе, а народ весь уплыл на экскурсию, чуть ли не на другой берег Байкала. Базу содержит местный миллиардер Рогов, в Бурятии его все знают. База шикарная; она небольшая, но всё сделано по высшему разряду, не для бедных людей. Дорог сюда нет, сообщение только по воде, поэтому чужих людей здесь практически не бывает. Виктора Александровича тоже сфотографировали на память, дальше пошли по тропе. Дошли ещё до одной базы на обрыве над Байкалом, но она попроще, победнее. Народа тоже никого не видно, и даже сторожа. Мы здесь, на базе, расположились пообедали, доели вчерашний ужин и сварили чай со смородиной и баданом. После обеда отвалились и разглядывали свой дальнейший путь, с высокого берега его хорошо видно. Впереди мыс Швец, он горой выступает в Байкал – будет много камней.

Да, после обеденного отдыха тропа быстро кончилась, пришлось спуститься к воде и топать по камням. Камни, камни, бесконечные камни. И выгоревшая тайга сплошь по берегу, до самых камней. Хорошо, что камни не горят, а то бы Байкал закипел от жа́ра в прошлом году. Мы ползём еле-еле, идём очень осторожно. И всё-таки в одном месте я оступился, потерял равновесие, совсем не упал, удержался, но ударился голенью о камень, рассёк до крови. Никогда я не ходил в походах с голыми ногами, а в этот раз закатал штаны до колен, жарко, вот и получил травму. Посмотрел я на рану – кровь сочится, стекает ручейком по ноге – ничего, засохнет и заживёт. Идём дальше. Впереди, чуть видно, показались две фигурки – люди. Медленно, долго, но дошли до них. Два мужичка в плавках ходят по берегу, ловят рыбу. Удивились на нас – откуда мы здесь могли взяться? Постояли с ними, поговорили. Они здесь отдыхают целой компанией, приплыли на моторке. Подсказали, где мы сможем остановиться на ночлег, потому что на этих камнях палатку поставить нереально, а на гари – тем более. Рассказали, что через два мыска будет небольшая песчаная коса, окружённая брёвнами, которые натаскал Байкал за многие годы. Там можно неплохо устроиться. Ещё спросили, чем питаемся, и отдали пару харюзков, которых выудили сейчас. Перед расставанием я сделал фотографию, на которой рыбак ещё не расстался со своими харюзами, и мы потопали дальше.

Очень долго шли до указанного места (а всё равно никуда не денешься, остановиться на ночлег абсолютно негде – камни, валуны), наконец добрались. Площадка ровная, хорошая, но завалы брёвен вокруг сгорели в уголь, лежат чёрными завалами. Мы поставили палатку, сварили уху. Прежние посетители оставили пол-луковицы, как чувствовали, что нам для ухи понадобится. И столик со скамейкой новые поставили после пожара, так что ужинали с удобствами. После ужина посидели на скамейке, отдохнули, полюбовались Байкалом. Ветра нет, тихо, море гладкое. Солнце на закате всё красное от дыма, тайга где-то ещё горит. Далеко впереди виден мыс Толстый, он такой же каменистый, так что ничего хорошего завтрашний день нам не сулит.

Ночь была тёплая, спалось хорошо. Проснулись – Байкал бухает в берег, думали, ураган поднялся. Вылезли из палатки – нет, урагана нету, только ветерок свежий и на небе ни облачка. Солнце оранжевое – явный признак пожаров, но горит где-то далеко, здесь всё в прошлом году уже сгорело. Попили чайку и стали собираться в путь, есть ещё неохота, по пути сварим, как проголодаемся. Когда складывались – пропали пакеты, в которые котелки складываем. Стали искать – пришлось вытряхнуть всё из рюкзаков. Пакеты нашлись, стал снова укладывать рюкзаки – пропал мой спальник. Все вещи на столике, всё в одной куче – а спальника нет! Я уж начал подумывать о нечистой силе: только что была вещь, доставал её, держал в руках – и не стало! А потом уже Татьяна показывает: место покатое, он откатился под уклон и замаскировался под большой булыжник, лежит под бревном. Посмеялись над собой и только в 9 часов тронулись со стоянки.

И опять каменюки, каменюки, не умрёшь от них со скуки. Да огромные, навалены как попало, мы не идём, а пробираемся осторожно, чтобы не покалечиться. Татьяну жалко, у неё такого опыта, как у меня, нет, вчера вечером стали побаливать коленки, говорит, ноги чужими становятся. Утром стало получше, она вечером намазала их кремом «Спасатель», и вот – идём (если можно так выразиться, а вообще-то – ползём). Хорошо ещё, вестибулярный аппарат у неё хороший, не теряет равновесия, когда шагает по верхушкам камней, а высота бывает приличная!

И вот в одном месте я завис! Завис в буквальном смысле слова: шагнул с камня на камень и не рассчитал шаг, оказалось чуть шире, чем предполагал. Я застыл в нелепом положении, нараскоряку: одна нога на одном камне, а другая – на другом. У меня похолодела спина – что делать? Ясно, что долго я так не продержусь и скоро сорвусь в эту расселину, и хоть недалеко (метра два), но придётся падать, а камни ой какие твёрдые и обязательно косточки мои поломают. А что Татьяна будет делать? Как она будет меня вытаскивать? Эти мысли мгновенно пронеслись в голове, и я не стал ждать, пока совсем обессилю (наверно, правда, что в критические моменты физические возможности удесятеряются) – изо всех сил оттолкнулся от заднего камня и перенёс вес тела вперёд, упал грудью на валун – спасён! Татьяна шла сзади, смотрела под ноги и ничего не видела, а я ей не стал говорить, только остерёг идти по этому месту.

Час прошли – остановились отдохнуть, искупались. Татьяна опять гадала кроссворды, я писал дневник. Отдохнули – тронулись дальше. Солнце поднялось, жарко, мы идём в одних футболках, штаны до колен засучены вроде шортов. Голову часто мочим водой, благо она всегда рядом. Волны красиво разбиваются о камни, брызги даже до нас иногда долетают.

А перед нами мыс Толстый. На Байкале много мысов с названием Толстый, но этот запомнился на всю жизнь. Все камни, которые были до этого, это ещё не камни. На Толстом мы попали в настоящие скалы, как альпинисты, карабкались по ним. Потом упёрлись в отвесные сбросы – плиты встали на дыбы, стало реально опасно: или сам свалишься в воду, или на тебя свалится нависшая глыба. Пришлось выбираться наверх, в тайгу, кое-как выбрались. Там тоже не сахар, прошлогодние пожары прошлись здесь капитально: деревья все обгоревшие, завалы, ветки переплетены, цепляются. Но хоть не опасно, а это самое главное. Почти час ползли по этой гари, и наконец эти скалы кончились, мы потихоньку, осторожненько спустились вниз, к воде, и зашагали по камням, по обычным камням – как это хорошо! Всё познаётся в сравнении.

После мыса Толстого мы облегченно вздохнули и решили хорошо отдохнуть. Берег выложен хорошо обкатанными булыжниками, между ними попадаются большие плоские камни, мы на них и развалились, каждый на своём – прекрасно! Накупались вволю и загораем. С утра на небе ни облачка, солнце палит, но жары не чувствуется, видимо, сказывается, что вода рядом, свежестью тянет с моря. Посматриваем на мыс Толстый – его хорошо ещё видно, топорщится камнями, даже не верится, что мы там прошли. Хорошо ещё, что перед мысом мы капитально заправились. Сварили овсяную кашу на молоке, чай заварили из разных трав. Каши получилось много, думали – не съедим, но съели, даже не напрягаясь. Сейчас лежим, перевариваем съеденное. Купаться в Байкале хорошо, вода довольно тёплая, градусов 18, только заходить и выходить плохо – камни скользкие, опасно, приходится на четвереньках заползать до глубины.

Да, жизнь полосатая! После всех мучений на мысе Толстом вечером нас ждала награда – зимовьё на высоком берегу. Зимовьё ещё не старое, добротное, рядом в Байкал впадает ручей, вода в нём чистая и очень холодная. Обследовали дом – он большой, незагаженый, полати вдоль стен – переночевать можно неплохо. Первым делом пошли искупались, освежились, смыли с себя дневную усталость. Потом занялись ужином. Здесь туристы пооставляли кучу продуктов – соль, картошку, лук, макароны, видимо, замучились тащить, бросили. Мы нашли в зимовье сковородку и решили нажарить картошки с луком. Картошка хоть и проросшая немного, но ещё годная, масло подсолнечное у нас есть, так что через полчаса на нашем столе уже аппетитно дымилась полная сковорода картошки, для нас это деликатес, ведь мы с собой картошку не берём – тащить тяжело. Только сели за стол, только поднесли первую ложку ко рту – к нашему берегу причаливает катамаран. Туристы из Иркутска – Александра и Анатолий – плывут из Усть-Баргузина к дельте Селенги, решили тоже здесь заночевать. Ну, что ж, места всем хватит, да компанией и веселее. За разговорами вечер пролетел быстро, легли спать в полдесятого – мы в одной стороне избы, они – в другой.

Утром встали в 8 часов, но я с выходом не стал торопиться, пусть Татьяна отдохнёт немного, а то у неё ноги к концу дня отказываются идти. Я вообще предлагал здесь на денёк тормознуться, отдохнуть, но Татьяна ни в какую: пойдём – и всё! Наши соседи-водники позавтракали и отплыли, мы их проводили, оттолкнули от берега. По разговорам мы поняли, что капитанит на судне Александра, а муж, Анатолий, выполняет её команды, матросит. Перед расставанием мы обменялись адресами электронной почты, чтобы по возвращении написать друг другу, как закончились наши путешествия. И, надо сказать, связались, обменялись походными фотографиями. Они благополучно дошли до дельты Селенги, пытались вдоль неё пройти по Байкалу (а это 60 километров), но не прошли, ветер встречный помешал, вернулись в Оймур и уехали домой в Иркутск на маршрутке.

После отплытия катамарана на поляне у зимовья стало тихо (Александра весёлая женщина, шумная и разговорчивая), мы искупались, позагорали, нагуляли аппетит и приготовили полную сковороду макарон с луком. Потом мы эту сковородку умяли и ровно в 12 часов тронулись в путь. От зимовья идёт тропа, я вечером прошёлся по ней, посмотрел – тропа неплохая, торная, прямо рядом с тропой расположились несколько больших муравейников, муравьи бегают, работают, значит, дождя не предвидится. Но прошли мы по тропе немного, метров через пятьсот встретилось ещё одно зимовье, тропа до него дошла и пропала, видимо, по ней соседи из зимовья в зимовье в гости ходили, вот и натоптали. Пришлось опять спускаться на берег – и по камням, по камням…

Тазобедренный сустав мой ведёт себя терпимо, особенно, когда иду переступаю с камня на камень. При этом каждый шаг делается по-разному – то шире, то короче, то в сторону, и вообще не заметно, что я хромаю. Татьяна идёт сзади, смотрит на меня и говорит, что с меня вообще надо снять инвалидность. Один час прошли нормально, а потом опять началось – скалы, прижимы, карабкались по ним, ползли, обходили, пока не упёрлись в отвесную скалу. Пришлось спуститься в воду, идти вброд по Байкалу. Глядя по карте, такого не предвиделось, этот обрыв не обозначен, и мы его не ожидали.

С полчаса тащились по воде (с небольшими передышками, где нам удавалось выбраться на камни и чуть пройтись, чтобы согрелись ноги), то и дело над нами нависали каменные глыбы – шли и посматривали наверх, чтобы каменюка какой на голову не свалился. Но наконец всё это закончилось, мы остановились обсушиться и отдохнуть, в воду лезть купаться неохота – накупались досыта, просто лежим и отдыхаем. Вспомнили трёх парней-туристов, встретившихся нам на мысе Бакланий: скорее всего, именно в этом месте они не могли пройти со своими огромными рюкзаками, и их перевозили на лодке. Что нас ждёт впереди – не видно, скрывает очередной мыс, а назад, что прошли, тоже далеко не видно – всё затянуто дымом, где-то тайга так и горит. За полчаса, что валялись отдыхали, штаны наши высохли прямо на нас (вот что значит солнце и ветер!), надо идти дальше.

Потихоньку-полегоньку с остановками на отдых и купанием дошли мы до заброшенной деревни (или заимки) Болдаково, обозначенной на карте с пометкой «нежилое». Среди леса две поляны, заросшие травой, на них несколько полуразрушенных изб и никого нет. Аккуратно сложены два штабеля бруса, видимо, кто-то завёз, будут строить какую-нибудь базу отдыха или вроде этого. На берегу сооружён причал из брёвен, и от него в глубь леса уходит поросшая травой дорога, видно, ездят по ней нечасто. На поляне сделан навес, очаг, столик, скамейки – всё как положено; мы около и поставили палатку с видом на Байкал, у самого обрыва. Сварили суп из пакета и бросили туда немного соевых шариков (купили их на пробу), получилось неплохо, поели с удовольствием, можно будет их и дальше брать с собой – легко и питательно. Потом пили чай из четырёх трав – смородина, малина, пижма и бадан, аромат обалденный! Наелись, напились, но спать пока ещё не хочется, рано. Приплыли два мужика на лодке, от них мы узнали, что дорога вглубь идёт к охотничьему домику, до него около километра, и мы туда, конечно, не пойдём. А они ушли. Вечер мы сидели на скамейке над обрывом, смотрели на Байкал, но любоваться особо нечем – всё затянуто дымом, даже соседних мысов не видно. Отсюда опять есть тропа вдоль берега, только надолго ли? Завтрашний день покажет.

Ночью выходили из палатки – луна почти полная и багрово-красная, это от дыма. Висит над Байкалом, и больше ничего не видно – сплошная чернота! Даже жутко становится от такого зрелища. И гарью пахнет сильно. Татьяна потом долго уснуть не могла со страха. А утро опять солнечное, только солнце оранжевое от дыма, я его даже сфотографировал, на него можно смотреть не прищуриваясь. Сварили кашку на молоке, полопали и потопали по тропе. И сразу нашли белый гриб! Потом ещё один! Потом два подберёзовика. Если так дело пойдёт, вечером у нас будет отличный ужин.

Идём по тропе над Байкалом, тропа неплохая, идёт по террасе, заросшей лиственным лесом – берёзой, осиной. В таком лесу тропы всегда твёрдые и завалов никогда не бывает, изредка какое-нибудь сломанное дерево упадёт поперёк тропы. В двух местах попались медвежьи кучи, но старые, давно уже здесь миша проходил. Я не стал их Татьяне показывать, чтобы она не паниковала. Через час остановились отдохнуть, спустились к Байкалу, разделись на камнях, искупались. Народу по-прежнему никого нет, купаемся голышом, чтобы не мочить одежду. Всё так же трудно заходить в воду по скользким камням, но мы приспособились – заползаем на четвереньках до глубины и дальше плывём. От берега немного отплывёшь – на дне песочек появляется и глубина небольшая, для купания в самый раз. Потом лежим, отдыхаем, загораем. Время, когда идёшь, летит очень быстро, не успел оглянуться – уже час отшагали. А на привале – ещё быстрее: только искупались, полежали, позанимались кроссвордами, глядишь – минут 30, 40, 50 пролетело, надо топать дальше.

Со страхом ждали Белый Утёс – на карте обозначен мыс с таким названием. Вспомнили Чёрный Утёс в самом начале пути, как мы лезли по камням, шли бродами, что-то похожее ожидали и от Белого Утёса. В действительности оказалось, что это просто белая скала на горе над Байкалом, мы бы её просто не заметили, проскочили бы под ней по тропе. Но как раз в это время под горой тусовалась целая толпа людей, они пришли на экскурсию и готовились, чтобы подняться на этот утёс. Мы подняли головы вверх, увидели белокаменную скалу и решили тоже к ним присоединиться. Оставили свои рюкзаки внизу и весёлой компанией бодро зашагали вверх (без рюкзаков-то что не ходить?). Тропа крутая, зигзагами, с осыпями, но мы довольно легко забрались, сфотографировались вместе над Байкалом. Высота Утёса около ста метров, с него открывается великолепный вид на Байкал, только в этот раз всё затянуто дымом, другого берега не видно. Здесь, на скале, мы познакомились со своими попутчиками. Это спортивный лагерь из города Селенгинска: взрослые – тренеры, а ребятишки – спортсмены: волейболисты, легкоатлеты, лыжники.

Вскоре после Белого Утёса тропа перешла в дорогу, но дорога лесовозная, разбитая, грязная, идти по такой неприятно. Идём где по обочине, а где-то и прямо по лесу рядом с дорогой. На опушке леса встретилась светлая полянка с лавочками для отдыха, и мы решили пообедать, аппетит уже хорошо разыгрался. Сварили в котелке наши грибы, бросили туда «Доширак» – варево получилось на славу! Наелись до отвала, отвалились, еле отдышались. Потом пили чай смородиновый и опять отдыхали. Всё самое сложное мы уже прошли, через семь километров будет деревня Заречье, и дальше по берегу будут деревни попадаться, глухомань кончилась.

На радостях провалялись аж до пяти часов вечера, потом пошли. Дорога идёт рядом с берегом, по пути попадаются избушки рыбацкие, но все закрыты, значит, в них не заночуешь. Дошли почти до деревни, стали уже видны крайние дома, и увидели своих знакомых спортсменов из Селенгинска. Они лагерем расположились на большой поляне у края леса, живут в палатках, а в середине лагеря кострище и столы со скамьями – столовая. Решили и мы около них переночевать, спросили разрешения – пожалуйста! Поставили среди их палаток свою и пошли в деревню купить чего-нибудь вкусненького. Деревня довольно большая, сюда ходит маршрутка из Улан-Удэ. Нашли магазин, купили сахара, хлеба, печенья. Потом в одном из домов купили творога и сметаны, так что ужин у нас был замечательный. Мы уселись за большой стол, намешали большую миску творога со сметаной, ели со свежим хлебом и запивали смородиновым чаем с сахаром. Наелись от души, давно такой пищи не видели. После нас сели ужинать ребятишки, а мы пошли в свою палатку. Тренеры пригласили нас на вечер к костру на посиделки, но мы как добрались до своих спальников – уже никуда не в силах были пойти, видимо, усталость за эти дни накопилась. Сквозь сон слышали ребячью колготню, шум, музыку, но нам это нисколько не мешало, мы отрубились до утра.

Утром проспали аж больше десяти часов. Вот это дали! Сразу полезли в Байкал – искупались, освежились. Ребятишек тренеры выгнали на физзарядку, бегают по берегу, делают упражнения. Мы тоже помахали руками-ногами, поразмялись, погуляли. Торопиться нам сильно некуда, дальше берег ровный, потихоньку дойдём. А дождя всё нет, тайга всё горит. Где – не видно, но дымом всё затянуто. Пришли к палатке, хотели варить завтрак, но прибежала девочка и пригласила нас к столу, дети уже позавтракали, а после них едят взрослые. Наложили нам гречневой каши, потом пили кофе с печеньем и сыром – очень хорошо позавтракали. За столом много разговаривали, мы рассказывали о своём походе, они – про свою спортивную школу. Город Селенгинск небольшой, но спортивная школа у них знаменитая, много классных спортсменов вышло из неё. Всё лето они проводят в лагере, на природе – отдыхают и тренируются. Я принёс свои карты, показал наш путь по ним, какие трудности и интересные места нам попались. Они тоже загорелись идеей совершить поход по берегу Байкала. В общем, получился взаимовыгодный обмен: нам – каша, им – информация о побережье. На прощание мы сфотографировались все вместе и распрощались, покинули гостеприимный лагерь.

Пошли дальше берегом, вброд форсировали речку Сухую, при впадении в Байкал она совсем мелкая, просто закатали штаны до колен и перешли, не замочившись. Вскоре началась деревня Сухая, огороды спускаются прямо к реке. А по берегу начался песок, ровный и чистый пляж, только коровы своими лепёхами его подпортили немного, но мы их (и коров, и лепёхи) обходим. Мы разулись, ботинки привязали к рюкзакам сзади и шлёпаем босыми ногами по мелководью – приятно, да и подошвы чистятся песочком лучше всяких скрабов.

Где-то здесь, в районе Сухой, находится горячий источник, надо на него зайти, погреться. Спросили у встречных, оказалось, надо пройти ещё километров пять, на берегу увидим волейбольную сетку, и от неё надо свернуть к источнику. Пока шли, останавливались, купались, купаться очень приятно – песочек, не надо по скользким камням заползать в воду. К обеду дошли до горячего источника. Здесь всё цивильно – сделан бассейн под крышей, раздевалки, ну и само-собой – касса (пенсионерам – скидка). Мы по-быстрому разделись, сдали свои рюкзаки в гардероб и нырнули в бассейн. Бассейн довольно обширный, места всем хватает, глубиной примерно по пояс, можно поплавать. Вода всё время обновляется, она по трём трубам втекает и где-то (видимо, на дне) вытекает, температура воды – 39 градусов. Мы просидели в воде пять минут и вылезли на бортик отдохнуть, нагрузка на сердце большая. Посчитали пульс – около 100 ударов в минуту, через три минуты снизился до семидесяти. Потом сделали ещё два захода и почувствовали, что хватит, хорошего помаленьку.

Вышли из бассейна посвежевшие, осоловевшие и с хорошим чувством голода. Рядом кафешка, называется «Поляна», мы зашли, заказали бурятские позы, их национальное блюдо. Пока их готовили, я делал записи в дневнике (удобно, за столом, а не на коленке), Татьяна тоже не скучала – отвыкли от цивилизации. Позы были очень вкусные, сочные, мы их уплели и не заметили. А потом пошли на берег Байкала устраиваться на ночь. По берегу начался лес и среди деревьев полно машин, палаток, шатров – «дикая» стоянка. Вот и мы нашли среди них местечко (много ли надо нашей двухместной палатке), установили свою любимую. Я сходил принёс дров – идти пришлось далеко, народу много, близко всё подчищено. Заодно вместе с дровами принёс несколько подберёзовиков, будем варить на вечер суп с грибами. Познакомились с соседями. С одной стороны семья из Ангарска, они всё охали да ахали – как это мы такой путь идём пешком? А с другой стороны четыре женщины, приехали на машине из Монголии, ещё двое маленьких детей с ними, путешествуют по России. Одна только из них чуть-чуть говорит по-русски, с ней мы и общались. Старшая монголка всё старалась нам чем-то помочь – то дров в костёр подбросить, когда не нужно, то котелок на костре получше пристроить. В результате котелок опрокинулся, и грибы вместе с водой вылились в костёр, и тот благополучно погас. Я уж не стал на неё наезжать, чтобы не обострять международных отношений: по новой развёл костёр, поставил новую воду и нарезал новых грибов – хорошо, что грибы ещё оставались. Суп получился очень вкусный, наваристый, мы его уплели с большим аппетитом. А потом заварили полный котелок чая из смородины и малины, угостили монголок – они сказали, что очень понравился. Но много с ними не поговоришь – языковой барьер, больше жестами изъяснялись.

Перед сном любовались закатом над Байкалом. Солнце садится на противоположной стороне за горы Байкальского хребта, сегодня дыма поменьше, и его хорошо видно. Мы находимся как раз напротив устья Анги, я там проходил в 2012 году. Река Анга впадает в Байкал между двух своеобразных скал, я с этого берега узнал их по конфигурации. Анга в переводе с бурятского – пасть, с этого берега довольно похоже. И рядом находится бухта Яя, она тоже узнаётся по форме обрамляющих её скал. Очень приятно было свидание с прошлым. Под впечатлением этих воспоминаний мы и улеглись спать.

Утром долго купались, валялись на песке, загорали, пока не проголодались. Пошли на горячий источник, опять погрелись, понежились в горячей воде и после зашли в уже знакомую нам «Поляну». Опять поели бурятские позы, а вернувшись к палатке, сварили кашу и добавили кашей – идти никуда не идём, а аппетит ещё сильнее. Ещё раз искупались, позагорали и только в два часа дня тронулись в путь. На берегу люди, машины, под ногами чистый песок, а на небе жаркое солнце – вполне курортная жизнь, только огромные рюкзаки за спиной немного её омрачают, но в сравнении с тем, что нам пришлось пережить – это мелочи.

Прошли село Старый Энхалук, от него ничего не осталось, только несколько завалившихся домов. Через два километра начался Новый Энхалук, вполне современный посёлок. Энхалук в переводе с бурятского – благодать. И действительно, место здесь благодатное – песчаный берег Байкала, мягкий климат, вековые сосны, и под ними расположился курортный посёлок. Всё здесь предназначено для отдыха и приятного времяпрепровождения – пляжи, увеселительные аттракционы, кафешки. Мы зашли в магазин, подкупили продуктов, ну и, конечно, взяли мороженое. Пока сидели у крыльца, наслаждались мороженым, подъехали два мотоцикла с нерусскими номерами, грязные, запылённые, видно, что издалека едут. Спросили у парней – откуда? Оказалось – поляки, вот откуда даже приезжают.

Прошли Энхалук из конца в конец и дальше двинулись опять по кромке воды. Местность эта называется Подлеморье и является самым популярным местом у отдыхающих. Вся полоса леса вдоль Байкала уставлена машинами, палатками, шатрами на много километров, мы с трудом нашли местечко воткнуться со своей палаткой. Пошёл собрать дров для костра – полный голяк, всё подобрано под метёлку, кое-как набрал прутиков, чтобы сварить ужин. Поужинали и сразу легли спать, быстро уснули. Но среди ночи проснулись – отдыхающие развеселились и спать нам толком не дали. Гремела музыка, смех и крики были слышны, наверно, на другом берегу Байкала.

Утром встали невыспавшиеся, постарались недосып разогнать купанием в прохладной воде (температура воды, несмотря на жару, градусов 18–20, не больше, и для Байкала это много). По-быстрому собрались и потопали подальше от этого «злачного» места. Опять идём босиком, подошвы наши уже значительно отшлифовались, стали беленькими и гладкими.

На мысе Облом берег резко изменил направление, «сломался», начался залив Провал, интересна история образования этого залива.

Около 150 лет тому назад на этом месте разыгралась настоящая трагедия. 30 декабря, в канун Нового, 1862 года, жители Цыганской степи и прилегающих к ней таёжных деревень Дубинино, Оймурской, Кударинской и других были напуганы сильным волнообразным колебанием почвы и громким подземным шумом. Сами собой зазвонили колокола на церквах, попадали самовары и иконы в избах, самопроизвольно пооткрывались двери домов и ворота усадеб. Из шкафов вываливалась посуда, опрокидывались табуретки, затрещали избы, разваливались кирпичные печи и трубы. Началась всеобщая паника. Люди выбегали в морозную ночь без тёплой одежды, на ногах трудно было устоять. Земля, будто вода, горбилась бегущими по ней волнами, деревья и столбы заметно раскачивались, как пьяные. По свидетельству очевидцев, многие попадали на колени, истерически рыдая и взывая о помощи к Господу Богу. Некоторые сразу лишились рассудка. Всю ночь продолжалось сильное колебание почвы, в темноте что-то звучно лопалось и с грохотом разрушалось. Домашние животные обезумели, и некоторые из них вырвались на улицу.

К утру наступило затишье, но к полудню 31 декабря раздались три мощных подземных удара, разрушивших церковные колокольни. В воздух ударили фонтаны тёплой воды, смешанной с грязью. Как пробки, из земли вылетали срубы колодцев, фонтаны воды поднимались на высоту четырёх-пяти метров. Повсеместно земля растрескалась и стала оседать. Когда степь осела, байкальская вода, перемешанная со льдом, прорвала береговую гряду и всепоглощающим шквалом понеслась стеной по степи. То, что не было разрушено водой, в порошок стёрли огромные льдины, пришедшие из Байкала вслед за водяным валом. Согласно официальным документам от затопления в результате десятибалльного землетрясения «в Цыганской степи пострадало более 1300 душ обоего пола, погибло свыше 1000 домов, юрт и надворных построек, более 5000 голов скота, много хлеба и сена».

После землетрясения и образования нового байкальского залива местные жители долго ещё привыкали к новому окружению. Ушёл под воду на глубину восемь метров участок суши площадью двести квадратных километров, и образовался новый залив Провал. Известные родники с водой исчезли, вместо них появились новые в других местах. В песчаных увалах образовались пустоты, так что по ним стало опасно ходить. По вновь образованному заливу долгое время плавали торфяные острова, и ещё несколько лет после землетрясения местные жители косили на этих плавающих островах траву, пока волны и ветер не разбили их полностью.

Вот такая интересная история произошла на этом берегу в позапрошлом веке. Глядим мы на гладь залива и представляем на его месте жилища, стада коров, местных жителей – как всё это было раньше. А теперь… Идём по кромке воды мелководного залива: берег низкий и заболоченный, не стало сосен на берегу, только кое-где попадаются полоски кустарника у самой воды. Не стало ни машин, ни отдыхающих – по болоту сюда не проехать. Стала попадаться дичь – то цапля стоит на одной ноге, то плавает выводок уток. Остановились искупаться – долго пришлось идти от берега, чтобы зайти хотя бы по пояс и поплавать, очень мелко и вода мутная, небайкальская. Зато очень тёплая, на мелководье хорошо прогревается.

В 5 часов вечера встретился небольшой кусочек леса на берегу, решили здесь ночевать, хоть дрова будут для костра. Нашли полянку, сбросили рюкзаки, и я пошёл по лесу собирать дрова. Отошёл метров сто и наткнулся на палатку в лесу. Рядом столик, на нём посуда, продукты, и никого нет. Я крикнул пару раз: «Эй!», никто не отзывается. Я ушёл дальше по своим делам. Прошёл с час, мы поставили палатку, и я пошёл в Байкал за водой. Зашёл поглубже, чтобы воды почище набрать, набрал, развернулся, чтобы вернуться на берег, смотрю – к берегу причален синий катамаран и около него две знакомые фигуры – Александра и Анатолий, с которыми мы ночевали в зимовье на мысе Толстом. Вот было радости и у нас, и у них. Как будто самую близкую родню повстречали после долгой разлуки. Мы по-быстрому перетащили свою палатку к ним, раскочегарили костёр пожарче, давай делиться, как прошли эти дни. Они больше нас отдыхали в пути, поэтому мы и смогли их догнать. А сегодня, когда я подходил к их палатке, они плавали в Оймур (до него восемь километров), чтобы покушать в кафе и купить продуктов.

Ужинали вместе за столом, сидели долго, вели разговоры. До устья Селенги остаётся совсем немного – день пути, и они до сих пор не решили – поплывут ли по Байкалу вдоль дельты или уедут на машине в Иркутск. Проплыть заболоченную дельту (а это 60 километров) заманчиво, но довольно рискованно – если будет ветер от берега, может унести в Байкал, парусность у катамарана приличная. А погрузиться на маршрутку и уехать – просто и безопасно. Скажу наперёд: после похода мы связались по электронке и узнали, что они рисковать не стали, выбрали второй вариант.

Ещё в этот вечер занялись лечением моей раны на голени, которую я получил на мысе Швец неделю тому назад. Что-то она плохо заживает, вернее, совсем не заживает, даже гноится. Александра достала из своей аптечки «чудодейственный» порошок под названием «Трициклин», который применяется в ветеринарии. Что ж, если человеческие лекарства на нас не действуют, будем лечиться лошадиными, наверно, мы к ним ближе. Засыпал я свою рану этим порошком, забинтовал, и мы разошлись по своим палаткам. Но, не успели заснуть, поднялся сильный ветер с моря, я не стал испытывать судьбу и вылез, натянул полиэтиленовую накидку на палатку – такой ветер может надуть дождь.

Ночью действительно разразилась гроза – полыхало, громыхало, лил дождь, но мы были под защитой полиэтилена, вышли сухими из воды. Вообще, нам везёт с погодой, это первый дождь почти за десять суток нашего похода. Утром встали – серенько, ветер гоняет обрывки туч по небу, но дождя нету. Лес, кусты, трава – всё вокруг мокро, вода сыпется на тебя. Раскочегарили костёр – стало значительно веселее. Мы доели вчерашнюю кашу, собрались, стали вторично прощаться с нашими попутчиками, уже почти родственниками. Они пока остаются, так как ветер дует вдоль моря прямо в лоб, им против ветра не выгрести, будут ждать изменения, когда стихнет или повернёт. Ну а мы потопали, нам ветер не помеха, как в песне: «если дождик пойдёт, мы и дождику рады, если ветер, нам легче идти». Идём, берег голый, пустынный, только кое-где попадаются кучки берёзок. Слева тянется широкое болото, а за ним, по горе проходит автомобильная трасса, её видно по крошечным пробегающим автомашинам. На привал остановились под берёзками, я стал звонить в Новосибирск, поздравил сестру Татьяну с юбилеем, ей сегодня 75 лет. Пока звонил, меня всего облепили муравьи, я и не заметил, что уселся рядом с муравейником. Пришлось отряхиваться от них и менять место отдыха. Купаться сегодня не тянет, жары нет, на привалах просто отдыхаем.

К обеду дотопали до села Оймур. Село большое, стоит на высоком берегу Байкала, и через него проходит шоссе на Улан-Удэ. Хотели здесь в кафе пообедать, покушать бурятские позы, но обломались. Одно кафе закрыто – на дверях висит огромный замок, а в другом, рядом, кроме пива, ничего нету. Тогда мы зашли в магазин, накупили хлеба, сыра, печенья, колбасы и расположились обедать в пивном кафе, всё равно в нём посетителей никого нет. Сидели ели не торопясь, заодно отдыхали в цивильной обстановке. После обеда снова спустились к Байкалу, пошли дальше. Здесь, в Оймуре, находится рыбозавод, нам захотелось разжиться рыбкой, желательно омулем. Нашли магазин недалеко от проходной завода и купили большого омуля, почти на килограмм – вот будет ужин!

После Оймура шли вдоль Байкала по высокому берегу над обрывом, у воды не пройти – болотина. В пять часов подошли к дельте Селенги, наш путь закончился. Дальше, сколько видно глазу, тянется заболоченная непроходимая низменность. Селенга – самая крупная из 336 рек, впадающих в Байкал. Она берёт своё начало в Монголии, течёт среди гор, рушит их и несёт отложения грунта в Байкал. За миллионы лет на месте впадения Селенги образовались тысячи заболоченных островов с множеством проток, настоящее царство водоплавающей дичи. Это и есть дельта Селенги.

На ночлег остановились на высоком берегу Байкала. Дальше, через распадок, виднеется село Дубинино, но оно уже не на Байкале, его дома стоят на берегу одного из рукавов Селенги. Распадок зарос лесом, так что набрать дров для костра проблемы не было. А вот с водой – хуже. Пришлось спуститься с обрыва, протопать метров двести по болоту по колено в грязи и потом ещё долго идти по воде на глубину, чтобы набрать воды почище. Но наконец всё это сделано: горит костёр, варится уха и палатка стоит над обрывом на сухом хорошем месте. Ужин был великолепным – уха из омуля со свежим хлебом и сладкий чай с печеньем. Мы уселись на самом обрыве, свесили ноги вниз, миски с ухой поставили себе на колени и уплетали за обе щеки. Вот такой был у нас прощальный ужин с видом на Байкал. Вечер был тёплый, солнце красиво садилось за противоположный берег, в Дубинино лаяли собаки, а мы сидели над обрывом, любовались природой, и не хотелось уходить. Постепенно стемнело, высыпали звёзды – крупные и яркие, ковш Большой Медведицы повис прямо над Байкалом. Завтра мы отсюда уедем. До свиданья, Байкал! До новых встреч!

Утром встали рано, быстро собрались, перекусили чаем с колбасой и пошли на трассу, до неё совсем недалеко, она проходит вдоль села Дубинино. Я знаю, что утром идёт маршрутка из Заречья в Улан-Удэ, должны на ней уехать. Пока стояли её ждали, пытались голосовать, но ни одна машина не остановилась. А маршрутка пришла в 8 часов, подобрала нас, и через час мы были уже в Селенгинске, на трассе Москва – Владивосток. Это уже «большая земля», здесь ходит транспорт, и отсюда можно попасть хоть куда.

Мы пошли на железнодорожный вокзал, чтобы купить билеты домой, до Новосибирска. Но с билетами туго, удалось взять только на вечер 6 августа, и то на разные поезда с разницей в два часа, уезжать будем из Иркутска. Ну что ж, поедем врозь, дома встретимся. А за эту неделю, пока ждём поезд, решили совершить поход по Хамар-Дабану – на озеро Соболиное и на Тёплые Озёра на Снежной. Мне эти места знакомы, я там был раньше, и не раз, покажу и Татьяне эту красоту. Тут же купили билеты на местный поезд до Выдрино, оттуда начинается тропа к Соболиному озеру.

До поезда ещё полтора часа, и мы пошли в кафешку, называется «Берёзка», хорошо «заправились» – борщ, позы, блинчики. В поезд забрались сытые и осоловевшие от обильной еды, ехать нам около трёх часов. В нашем купе оказались две девушки из Франции, они путешествуют по российским городам, знакомятся с достопримечательностями. Сейчас выйдут в городе Бабушкин (станция Мысовая), хотят посмотреть памятники революции 1905–1907 годов, посетить музей революционера И. Бабушкина и пожить на берегу Байкала. Я когда-то в школе изучал французский язык, несколько слов ещё помню, так что мы где словами, где жестами как-то общались. Оказалось, что они живут в Тулузе, а я знаю, что там большой авиационный завод, и именно там делают знаменитые эирбасы, и, когда я им продемонстрировал свою осведомлённость, это сильно подняло мой авторитет в их глазах. Мы показывали им карты, рассказывали о своих походах, они рассказали, в каких городах уже побывали – Иркутск, Улан-Удэ, собираются ещё в Казань и Екатеринбург. Время за разговорами пролетело быстро, в Бабушкине они сошли. Международная встреча никакими конфликтами и разногласиями не была омрачена.

А мы поехали дальше и в 2 часа дня тоже сошли с поезда, только на станции Выдрино. Поезд ушёл, и мы остались совсем одни, вокруг ни души. Зашли на станцию – никого, пошли в магазин – закрыт, и спросить некого, всё как вымерло. Пошли искать другой магазин, кое-как нашли в подъезде жилого дома, купили продуктов себе на дорогу – супов в пакетах, сыра, колбасы, затарившись, двинулись в путь. Дорога мне известная, вышли сразу на берег Снежной и первым делом искупались. Вода чистая, прозрачная, не то что в последние дни на Байкале. И напились от души без опаски подхватить что-либо – чистейшая горная вода. Река Снежная – самая крупная река Хамар-Дабана, горной страны, расположенной между Байкалом и Монголией. Снежная очень популярна у туристов-водников, сплав по ней считается большим достижением. Вверх по реке в двадцати километрах от Байкала находится красивое горное озеро – Соболиное. Расположенное среди живописных, покрытых глухой сибирской тайгой, гор, оно, пожалуй, нисколько не уступает по красоте известному озеру Рица в Абхазии, а, по-моему, превосходит его, поскольку из-за удалённости и труднодоступности не так подвержено наплыву туристов и в большей степени сохранило свою чистоту и первозданность. Вот к этому озеру мы и направились.

Искупавшись в Снежной, освежившиеся, мы бодро зашагали по тропе вдоль реки. Сначала это даже не тропа, а целая дорога, она идёт среди густого смешанного леса. За день зелень нагрелась и наполняет воздух мощным запахом испарений, особенно чувствуется специфический аромат пихты, духман обалденный! Через четыре километра пересекли высоковольтку, дорога перешла в тропу, но тропа хорошая, торная, по ней ходит много туристов. Прошли ещё час и дошли до ручья, притока Снежной. Умылись в нём, попили и решили здесь заночевать: есть вода, дрова и небольшая площадка под палатку. Но, не успели развязать рюкзаки, ехал навстречу парень на велосипеде и, узнав, что мы здесь будем ночевать, посоветовал пройти чуть дальше, минут через десять будет отличная светлая поляна на самом берегу Снежной, гораздо приятнее, чем эта. Мы прислушались, пошли – и не разочаровались. Прямо над рекой устроена туристская стоянка, место ровное и сухое, а под густой ёлкой заготовлена куча дров и кусок бересты завёрнут в полиэтилен (для растопки). Мы, пока шли по тропе, нашли один белый гриб и один подберёзовик, на ужин сварили суп-рассольник из пакета и бросили в него эти грибы, получилось вкусно. Чай, естественно, из трав – бадан, курильский чай, пижма; да у нас магазинного чая и нету, не берём с собой.

Вечер был тихий и тёплый, мы пораньше завалились спать, встали сегодня рано. Ночью не обошлось без приключений. Сначала со стороны Татьяны в палатку стала ломиться мышь: лезет на стенку, соскальзывает – и опять лезет. Татьяна перепугалась, проснулась и меня разбудила – мышь мы отогнали. Потом, часа в три, по палатке начали стучать капли дождя, это уже серьёзнее. Пришлось срочно вылезать из спальника и натягивать на палатку полиэтиленовую накидку, с вечера не сделал этого, понадеялся на хорошую погоду, а она подвела. «Упаковывал» палатку в кромешной тьме, правда, с фонариком, упаковал – и снова завалился спать. Под шум реки уснул моментально.

Ночью дождь, правда, не разошёлся, побрызгал немного, намочил ветки и траву и удалился. Мы проснулись в 8 часов, утро ясное и солнечное, только капли воды сверкают на солнце и напоминают о ночном дожде. Мы собрались и двинулись дальше. Тропа сильно «поплохела», появились завалы, скальные прижимы приходится обходить поверху, лезть на крутой берег. Идём, потеем, периодически отдыхаем (хорошо, что попадаются оборудованные стоянки). На каждом привале купаемся в Снежной, вода холодная, конечно, но мы долго в ней не сидим, окунёмся – и на берег. Футболки наши мокрые от пота, мы их мочим в воде, потом отжимаем и надеваем на себя – идти свежо. Людей сегодня никого не встретили, что-то мало стало пеших туристов.

В третьем часу дня дошли до стрелки, где сливаются Снежная и Селенгинка. Дальше путь пойдёт вверх по Селенгинке, ещё километров пять до озера. Здесь, на стрелке, построена какая-то база, раньше её не было. На поляне стоят несколько изб, но людей никого не видно, видимо, отлучились. В кострище ещё тлеют угли, я раздул костерок, вскипятил чай и заварили «Доширак». Обедали на скамейке под кедрами на самом берегу Снежной, место очень приятное – речка шумит по камням под откосом, и свежий ветерок обвевает.

Поели, отдохнули и в 4 часа тронулись дальше, вверх по Селенгинке. Эта речка поменьше Снежной, но тоже приличная, несётся по камням с большим уклоном, вброд её не перейти. Тропа становится всё хуже, попадаются береговые осыпи, обрывы, в тайге много завалов. Да ещё солнце палит, жарко, парит, как перед грозой. Продвигаемся медленно, по такой тропе не разгонишься. Встретили две группы туристов навстречу, тоже идут обливаются потом. Смотрю на Татьяну – что-то стала сдавать, тяжело ей, надо останавливаться на ночлег. И тут как раз в 6 часов подвернулась хорошая стоянка на берегу ручья, впадающего в Селенгинку, со столом и скамейками. Вдобавок туристы оставили здесь пакет с продуктами – картошка, лук, рис; набрали лишнего, надоело тащить, вот и оставили. Для нас это хорошее подспорье, устроим сегодня «праздник живота». Я быстро поставил палатку, Татьяна легла в ней отдыхать, а я набрал дров, начистил картошки и натушил её с луком и грибами (набрали по дороге). Получилось полкотелка, думали, останется на утро, но нет, не осталось, съели всю – очень уж вкусно было. И только мы поужинали, стали укладываться спать – разразилась гроза. Она и раньше собиралась, часов в шесть, когда только остановились на ночлег, но погромыхало и прошло стороной. А в 9 часов разразилась по-настоящему – с громом, молнией, шквальным ветром и ливнем. Но мы были уже в палатке, так под гром и уснули.

Утром проснулся – серенько, но дождя нет. Татьяна пока спит – ухайдакалась вчера на этой тропе. Я пошёл собирать дрова, здесь туристов много ходит, с дровами неважно, надо идти за ними далеко. Тайга вся мокрая, с веток сыплются целые потоки воды, так что торопиться с выходом не стоит – сразу промокнешь, надо подождать немного, пока обветрит, обсохнет. Место здесь хорошее, можно и посидеть. На завтрак сварили рисовую кашу на сухом молоке (риса здесь много оставили), плотно поели, собрались не спеша и пол-одиннадцатого потопали дальше. Как раз выглянуло солнышко, стало повеселее. Тайга ещё не высохла полностью, немного осыпает нас брызгами, но терпимо, идём. Тропа отвратительная, еле ползём. Подошли к мостику через Селенгинку, здесь тропа переходит на другой берег. Мост подвесной, висит на тросах, его соорудило МЧС, говорят, когда его не было, были случаи гибели туристов при переправе через эту бешеную речку. Мост установлен в самом узком месте реки, под ним Селенгинка несётся по огромным камням, образуя мощный порог, идёшь над ревущим потоком с замиранием сердца.

На другом берегу тропа лучше не стала, она всё круче поднимается вверх, в горы по ущелью вдоль реки. Почти два часа мы преодолевали последний участок и наконец выскочили на озеро. Красивая расщелина в горах, заполненная чистейшей, прозрачной водой, вокруг горы, скалы, всё поросшее лесом, кедровым стлаником – вот оно озеро Соболиное. Мы не пошли далеко вдоль него, в самом начале встретили хорошее местечко: чистая поляна под пихтами, натянут тент от дождя и даже висит пакет с продуктами – сахар, лук, чеснок, везёт же нам. Между прочим, везде, где ходит много туристов, попадаются такие «посылки» – неопытные туристы набирают продуктов побольше и, когда им надо возвращаться, не хотят их тащить назад и оставляют на стоянках другим туристам, особенно много оставляют соли. Но на эти дармовые продукты рассчитывать нельзя, можно и пролететь.

Расположившись на стоянке, мы первым делом искупались. Вода холодная, холоднее, чем в Байкале, но купаться приятно, только долго не поплаваешь. Потом сварили суп, поели и валялись отдыхали. Палатку поставили под тентом, это очень удобно, никакой дождь нам теперь не страшен. Устроили свой быт, заготовили дров, и вечером я решил порыбачить. Так как удочку свою я «прошляпил» на автовокзале в Улан-Удэ, пришлось мастерить новую, из подручных средств. Проще всего с удилищем – его я срезал из ольхового куста. Кольца для лески вдоль удилища выгнул из проволоки и прикрепил их изолентой. Поплавок для верховой рыбалки я нашёл, когда шли по берегу Байкала (там что угодно можно найти). Он представляет из себя пластмассовый шарик побольше теннисного, в нём два отверстия с затычками. Наливаешь в него воды примерно наполовину, затыкаешь отверстия, и всё – поплавок готов к действию. И вес в нём есть, чтобы забросить, и в воде не тонет. А катушка спиннинговая у меня в рюкзаке, её-то я не потерял. Вот так из подручных средств собрал я себе удочку, неплохой получился аппарат.

В 6 часов вечера, поближе к закату (на вечернюю зорьку), пошёл я на рыбалку. Ушёл на каменистый мыс метрах в трёхстах от палатки, начал бросать. Ловлю на искусственную муху, живых насекомых – паутов, кузнечиков – что-то не видно. Буквально на втором забросе клюнуло, вытащил харюзка, но маленького. Потом ещё двух вытащил, но тоже мелочь. Ещё три рыбки сошли, те были покрупнее, кажется. Тащишь её к берегу, кажется: всё, твоя, а она выпрыгивает из воды – и отцепляется. Жалко! Солнце село, я вернулся к палатке, попробовал ещё здесь побросать. И почти сразу вытащил ещё одного харюзка, этот покрупнее. Итог: за вечер четыре рыбёшки, маловато. Лёг спать.

Утром встал с рассветом, солнце только чуть показалось, пошёл опять рыбачить. И почти сразу клюнул хороший хариус. С такой радостью я его тащил к берегу, а он метрах в пяти подпрыгнул над водой, отцепился и был таков. И больше ни разу не клюнуло. Обидно! Завязал я с этой рыбалкой, пошёл добывать дрова, здесь с ними тоже неважно, туристы повыбрали. Здесь мне повезло больше. Буквально в двадцати метрах от палатки наткнулся на полянку с лисичками, нарезал их целый пакет, вернулся и с дровами, и с грибами. Тут же на завтрак нажарили их с луком, это было объеденье.

День с утра выдался пасмурный, такое впечатление, что вот-вот пойдёт дождь. Но, несмотря на это, мы собрались сходить на экскурсию, на водопад «Сказка», он находится в верховьях Селенгинки. Взяли с собой водозащитные куртки, немного перекусить и пошли по берегу вверх. Озеро Соболиное является как бы расширением реки Селенгинки: сверху она в него впадает, а внизу – вытекает. По левому берегу имеется тропа, и попадаются туристские стоянки, а правый берег крутой и недоступный, кроме медведей, там никого нет. Мы прошли в конец озера, дальше пошли вдоль речки. Селенгинка бежит с большим уклоном, так же круто поднимается вдоль неё тропа. Кругом тайга, камни, завалы, идти очень трудно. Одну скалу над речкой пришлось даже преодолевать ползком по расщелине, кое-как пробрались (назад шли – даже не стали пытаться снова её обойти, прошли низом, по речке, по колено в воде).

Через три с половиной часа наконец дошли до водопада, пропотели порядочно. Но не жаль – водопад очень красивый, необычный. Между двух высоких гор идёт ущелье – расщелина с отвесными стенами, и в неё сбоку под прямым углом, как из трубы, хлещет вода и с высоты метров двадцать падает вниз. Кроме нас сюда пришли ещё туристы с Соболиного озера, с разных стоянок. Все фотографируют, а самые отчаянные полезли в ущелье, поближе к самому водопаду. Татьяна тоже разделась до купальника и полезла по камням к водопаду, захотела постоять под падающей струей. Вернулась оттуда под впечатлением, говорит, что снизу, из-под него, на водопад смотреть очень здорово: воздух наполнен мельчайшими каплями, и сквозь них солнце играет разноцветными лучами, а вода в чаше под водопадом бурлит, будто кипит. Постояла она под брызгами, освежилась и вернулась ко мне.

Туристы фотографируются, отдыхают, перекусывают, мы тоже достали свои бутерброды – аппетит нагуляли хороший. Все перезнакомились, кто откуда, делятся впечатлениями и едой, угощают друг друга. Отдохнули и засобирались «домой», то есть на озеро, к палаткам. Если сюда каждая компания шла сама по себе, то назад шли уже все вместе большой шумной оравой. Вниз идти полегче, но всё равно быстро не разгонишься, лишь в шестом часу вечера пришли к себе на табор. Пришли голодные и усталые, чуток отдохнули и стали готовить ужин. Поджарили свои четыре рыбёшки с большим количеством лука и на гарнир отварили макароны – было очень вкусно, наелись досыта. Потом пили очень сладкий чай, и это благодаря сахару, оставленному здесь туристами. Наелись, напились и спать завалились – за день умотались порядочно.

Среди ночи стало сверкать, громыхать, лить и поливать. Татьяна ещё днём пророчила, что сегодня Илья-пророк, и обязательно будет дождь. Вот он и случился. Как хорошо, что палатка наша стоит под тентом, дождь на неё не попадает, да и мы вокруг можем ходить по сухому, этакий островок суши среди всеобщей хляби. Утром встали – поливает. Небо всё затянуто, просветов не видно. Тучи клочьями лежат на окружающих горах, цепляются за них – очень живописно! Иногда дождь ненадолго прекращается, даёт передышку. В одну из таких передышек я сходил на озеро за водой, полюбовался пейзажем. Ветра нет, гладь озера как отполированная, в ней отражаются окружающие горы с клочьями облаков на склонах. Кое-где поднимаются дымы туристских костров – греется народ, сушится.

Часов с одиннадцати, не надеясь на улучшение погоды, туристы стали покидать озеро. Наша палатка стоит в самом начале озера, и все они идут мимо нас, прошло уже три группы – в плащах, с полиэтиленом на рюкзаках, мы им желаем благополучного пути. Несмотря на защиту, всё равно они промокнут, невозможно не промокнуть в тайге, когда тебя с каждой ветки осыпает потоками воды. Мы пока не торопимся, у нас есть время в запасе – уезжаем 6 августа из Иркутска, так что сегодня переждём, а завтра, даст Бог, дождь прекратится. Вот так – надеемся и ждём, валяемся в палатке, разгадываем кроссворды и бездельничаем.

В 5 часов вечера наметился просвет в тучах, мы воспрянули немного, но ненадолго, вскоре опять всё затянуло. Я пробовал рыбачить в просвете между дождями, но ничего не поймал, да и клюнуло-то всего пару раз. Туристы с озера все ушли, дымов не видно, а на озеро пришли всего два человека – парень с девушкой, остановились подальше нас. Рядом с палаткой целый день бегали два бурундука, бегали посвистывали, посматривали, что́ бы свистнуть у нас, но у нас сильно ничем не разживёшься. На ужин сварили солянку из пакета, добавили туда грибов и немного крупы, получилось вкусно и сытно. Из-за пасмурной погоды стемнело довольно рано, мы легли спать. Ветра нет, в тайге тихо, только ручей чуть журчит, сбегая по камням в озеро. Под его журчание мы и уснули.

Ночью проснулись от голосов, я посмотрел время – 11 часов. Я взял фонарик, вылез из палатки. Пришли два молодых мужика, туристы, с фонариками, но без рюкзаков, увидели нашу палатку и спрашивают – как попасть на тропу? Оказывается, они вшестером идут на озеро, темнота захватила их в пути, и они сбились с тропы. Оставили женщин и детей с рюкзаками, а сами пошли на разведку и вот наткнулись на нас. Я им показал, что тропа идёт как раз рядом с нашей палаткой. Обрадованные, они пошли за своими, а я тем временем раздул костёр (хорошо, что угли ещё не погасли), чтобы им было лучше идти сюда на свет костра. Через полчаса они подошли – двое мужчин, женщина и три мальчика лет десяти. Мы им предложили здесь остановиться и заночевать, а не тащиться в кромешной тьме, палатки есть где поставить, да и костёр уже горит. Они обрадовались и согласились, стали ставить палатки, а мы с мальчишками поставили котелок на костёр и сварили тем временем чай из смородины. После этого наши «пришельцы» стали перекусывать и пить чай, а мы с Татьяной снова завалились спать.

Несмотря на ночную колготу, выспались хорошо. Я встал пораньше, все ещё спят. Дождик потихоньку накрапывает, стучит по тенту, небо по-прежнему всё затянуто. Я надел плащ, «зачехлился», пошёл добывать дрова. Каждый раз приходится отходить за ними всё дальше и дальше, поблизости всё выбрано. После дров занялся медициной – развязал повязку на голени, протёр рану спиртом, присыпал «лошадиным порошком» (так мы называем ветеринарный препарат трициклин, который нам дали туристы-водники из Иркутска) и по новой забинтовал. Наконец-то, кажется, рана моя стала заживать, а то, как я её получил на третий день похода на мысе Швец, всё не заживала, гноилась, и опухоль была, и краснота. А вчера заметил, что стало чуть получше, сегодня ещё лучше, теперь уверен – заживёт! Сустав мой тазобедренный ведёт себя вполне терпимо, только когда сильно устанешь, даёт о себе знать. Теперь уже немного осталось, выдержит.

Нам сегодня надо уходить, несмотря ни на какую погоду, иначе не успеем на поезд, надо быть в Иркутске 6-го, вечером. Сварили на завтрак молочную кашу, поели плотно и стали собираться. Соседи наши тоже встали, тоже укладываются, чтобы двинуться дальше вдоль озера. Дождик продолжает брызгать помаленьку, но это теперь неважно, его не переждёшь. Мы надели на себя всё водозащитное, что у нас есть, и зашагали к «дому». И только тронулись, дождик, как по мановению волшебной палочки, прекратился, нас это сильно обрадовало. Идти вниз под уклон вдоль Селенгинки легче, чем вверх, но идём очень осторожно – камни мокрые, да и с веток ещё продолжает капать вода. Обедать остановились на стоянке, где ночевали три дня тому назад, застали там группу туристов, они до озера из-за дождя не дошли и возвращаются назад. Они из Ангарска, молодые, два парня и две девушки. Мы с ними поговорили, они тоже собираются на Тёплые озёра, и, пока мы обедали, они ушли. А мы через полчаса следом.

Ветер к этому времени тучи все поразогнал, появилась голубизна в разрывах и даже солнышко временами, идти стало веселее. Прямо на тропе наткнулись на лисички, остановились, нарезали полпакета, вот будет на ужин вкуснятина. Около пяти часов вечера вышли на стрелку, где сливаются Селенгинка и Снежная, на базу, которая пустовала в прошлый раз, когда мы шли на озеро. Теперь на ней шумно и весело. Здесь остановилась большая группа туристов-водников, они прошли на катамаранах всю Снежную и остановились на отдых. После пережитых опасностей и волнений (а Снежная – река очень высокой категории сложности, не то 5-й, а может даже, 6-й) ребята расслабляются, дурачатся, веселятся. Мы попросили, и они без разговоров перебросили нас на другой берег Снежной, всё произошло очень быстро. Вместе с той четвёркой туристов, с которыми мы встречались в пути, нас посадили на катамаран верхом на «бананы», как на лошадей, рюкзаки загрузили посередине, и два парня, сидя на корме, могучими взмахами вёсел погнали судно вдоль берега против течения до устья Селенгинки. Там они резко повернули вдоль неё, и струя Селенгинки вынесла нас на середину Снежной, а дальше до берега ребята догребли махом. Всё произошло очень быстро, и впечатления остались захватывающие. Обе речки бурные, несутся с шумом по камням, и волны приличные, а мы сидим верхом, свесив ноги к воде, и волны бьют по подошвам – нервы нам пощекотало. Но ребята – молодцы, классно управляют своей техникой, причалили нас живых и невредимых.

Четверо наших попутчиков сразу двинулись к Тёплым озёрам, до них километров десять, а мы прямо напротив переправы увидели хорошую стоянку, кучу дров на ней и никуда дальше не пошли, затаборились здесь. Речка рядом, и мы сразу пошли купаться. Здесь, в Снежной, не поплаваешь – унесёт, мы купались, придерживаясь за прибрежные камни, просто бултыхались в воде. После купания разыгрался аппетит, мы сварили суп харчо с грибами (грибов больше, чем супа) и вкусно поели. Потом я сел писать дневник, Татьяна сушила у костра свои вещички (постирала в Снежной), а ребята-сплавщики шумно веселились на том берегу, отмечали какой-то праздник, и слышно было, как окунают кого-то в воду. Небо чистое – всё растянуло, вечер тихий, хорошо. Пусть хоть последние дни порадуют нас хорошей погодой. Два дня дождей показали, как это плохо – жить в сырости. Хотя нет худа без добра: вчера мы целый день провалялись, никуда не ходили и хорошо отдохнули.

Ночь была звёздная и очень красивая, сквозь кроны деревьев звёзды проглядывали, как сквозь пальмы, такие здесь тополя, было очень красиво. Думали, и день нас порадует хорошей погодой, но обломались. К утру небо затянуло, солнце не показалось, хорошо, хоть дождя нету. Мы позавтракали рисовой кашей и полдевятого тронулись со стоянки. Тропа здесь хорошая, торная, идёт по пойме Снежной, только много поваленных деревьев, приходится их перешагивать, а то и перелазить. На полпути дошли до ручья Тальцын, перешли его по толстому дереву, как по хорошему мосту, на другом берегу сели отдохнули. Отсюда тропа расширяется, она уже больше похожа на дорогу с двумя колеями. И только мы по ней пошли – стал накрапывать дождик: сначала изморось повисла в воздухе, потом всё сильней и сильней, разошёлся не на шутку. Мы сразу «зачехлились», но всё равно, пока дошли до базы отдыха на Тёплых озёрах, промокли до нитки. Как дошли до первых строений, встали под первый попавшийся навес от дождя, а он всё поливает и поливает. Я сбросил рюкзак и побежал в здание администрации, чтобы устроиться на ночлег под крышей, под таким дождём в палатке мы замёрзнем, на улице похолодало. Дежурная отнеслась ко мне благосклонно, но мест свободных нет, все домики заняты. Посоветовала зайти через пару часов, может, что-то освободится.

Я вернулся к Татьяне, и мы пошли пережидать дождь в кафешку, там не капает. Прошли по территории базы, она совсем не изменилась с тех пор, как я здесь бывал, восемь лет назад. База была построена ещё в советское время одним из предприятий Ангарска; в годы перестройки, как и всё, перешла в частные руки, но действует и сейчас и пользуется большим спросом, народа здесь всегда много. Но сейчас, в связи с дождём, никого не видно, сидят по своим домикам. В кафе встретились со своими старыми попутчиками, с которыми переправлялись через Снежную, они тоже прячутся здесь от дождя. Мы сразу взяли горячего чая, стали греться, да заказали позы бурятские, их стали для нас готовить. Отогрелись, подсохли немного, и я побежал опять в администрацию насчёт места в домике. Ура, место нашлось! Дала мне дежурная ключ от домика № 14, причём никаких документов не оформила, просто я отдал деньги за одни сутки – 900 рублей, а она мне ключ, никакой бюрократии. Видимо, кто-то не выдержал испытания дождём, уехал, и нам отдали этот домик.

Мы обрадовались, схватили свои рюкзаки и перетащили их в домик. «Избушка на курьих ножках» – так я называю эти домики. По размеру это – вагонное купе, не больше, так же две шконки по бокам и окошко маленькое напротив двери. Но крыша над головой есть – и это самое главное. Заселились, посидели немного – холодно. Мы ведь мокрые, а отопления здесь никакого нет, летний домик. Пошёл я опять в администрацию просить обогреватель, хоть он и не предусмотрен в целях пожарной безопасности. Дежурная сжалилась и отдала нам свой электрический «ветродуй», говорит, авось не замёрзну за одну ночь. Тут мы воспряли! Врубили обогреватель на всю катушку, сняли с себя всё мокрое, развесили сушить, а сами оделись в сухое и наконец-то согрелись. А когда согрелись, почувствовали и голод не на шутку. Пошёл я в столовую, где кормят работников базы (в кафе цены заоблачные, меньше чем на 1000 рублей не поешь), договорился, что нас покормят, видимо, готовят с запасом, остаётся. Вот так мы и поужинали – первое, второе, третье – наелись до отвала, и всего за 500 рублей.

После ужина Татьяну разморило и потянуло на сон, она забралась в тёплую постель и уснула. А погода стала налаживаться – поднялся ветерок, разогнало тучи, и дождь прекратился. Я надел свою просохшую одежду и пошёл побродить по окрестностям, я ведь здесь бывал, и не один раз. Здесь три озера, база стоит на самом большом и красивом – Изумрудном, вода в нём с зелёноватым отливом. А ещё есть озеро Мёртвое и озеро Сказка, они поменьше и отделены от Изумрудного небольшими перешейками. Я за час обошёл все три озера, посмотрел места, где собирал раньше чернику, её здесь было видимо-невидимо, собирали вёдрами. Черники я не нашёл ни одной ягодки, видимо, нынче неурожайный год, зато наткнулся на лисички и нарезал с полведра, нож у меня всегда в кармане. Нам грибы уже ни к чему, готовить мы больше не будем, отдам завтра их поварихе в столовой, грибы хорошие.

После прогулки, согревшись от ходьбы, захотелось искупаться. Я зашёл в домик, переоделся и сбегал на озеро поплавал немного. У озёр только название – Тёплые, на самом деле они тёплые только по сравнению с Байкалом, от которого они совсем недалеко. А вода в них градусов 20–22, не больше, но купаться вполне можно, поэтому сюда и едет народ. Живут в маленьких домиках с удобствами на улице, но имеют возможность искупаться не в ледяной байкальской воде, а в нормальной прохладной и любоваться необыкновенными красотами. Рядом гора Верблюд, гора Шапка Мономаха, с которых открывается панорама Байкала, реки Снежной, хребта Хамар-Дабан. Вот и сегодня вечер выдался необыкновенно живописным: рваные тучи расползаются между гор, лучи заходящего солнца освещают их каким-то необыкновенным фантастическим светом – картина потрясающая. Люди повысыпали на берег озера – восхищаются зрелищем, фотографируют. Я тоже запечатлел эту красоту и удалился в свой «скворечник» – спать.

Ночью проснулся от дикой жажды, видимо, сказался плотный ужин в столовой. А водой днём запастись не догадались. Оделся наощупь, чтобы не разбудить Татьяну, и пошёл за водой. Озеро рядом, но пить из него рискованно, много людей купается, как бы чего не подхватить. Пошёл на Снежную, до неё с полкилометра. Время два часа ночи, темень, никого нет. Дошёл до берега, спустился кое-как с обрыва к воде, набрал полторашку, напился сам и принёс в домик, Татьяне. После этого уснул до утра.

Утро выдалось ясное, солнечное, после вчерашнего дождя зелень вся умытая и сверкает бриллиантами на солнце. Мы встали, настроение хорошее, после вчерашнего «душа» никаких последствий – ни кашля, ни простуды, вот что значит стерильный горный воздух! Нам в обед надо отсюда уходить, чтобы к вечеру добраться до Иркутска (у нас поезд!), а с утра мы отправились на прогулку, надо же Татьяне показать здешние места, вчера под дождём не до того было. Мы обогнули по тропе озеро Изумрудное, зашли на озеро Мёртвое – оно безлюдно, да к нему и подойти плохо, берег болотистый. После Мёртвого вернулись к Изумрудному, зашли в часовенку. Часовню построили совсем недавно, раньше её не было. Она стоит на небольшом мыске как раз напротив базы отдыха – золочёный купол сверкает на солнце, бьёт «зайчиком» по глазам. В часовенке побывали – пошли через перешеек на озеро Сказка, до него совсем недалеко, метров триста. Спустились к озеру – действительно сказка! Утреннее солнце чуть поднялось над горами, Шапка Маномаха правильным конусом встаёт прямо над озером и отражается в неподвижной глади. Мы не могли не искупаться в этой красоте – вода чистая, прозрачная и какая-то ласковая, мягкая, совсем не холодная – плаваешь, и выходить из неё неохота. Накупавшись, разожгли костерок на берегу, сварили лёгкий завтрак и чай из брусники, после завтрака полежали на берегу, позагорали.

Потом вернулись на базу к озеру Изумрудному. Здесь, в отличие от вчерашнего, полно народа – купаются, играют в волейбол, катаются с водяной горки и с визгом летят в воду. Пляж, как в Сочи, плотно усеян телами, мы тоже нашли местечко, расположились среди публики, а её всё прибывает. День разгорается жаркий, все тянутся к воде, и от наплыва тел озеро, кажется, вот-вот закипит. Мы тоже купались, валялись, загорали, пока не подошло время уходить. А так не хочется – день замечательный, солнечный и жаркий, только отдыхать. Но нам вечером надо быть в Иркутске, поэтому в два часа дня мы вышли с базы и зашагали на станцию Выдрино, до неё семь километров. Дорога идёт вдоль Снежной, пока шли, мы два раза искупались. В ней-то вода холодненькая, хорошо освежает. Так, с остановками и купаниями, дошли до станции, до электрички оставалось ещё почти час. Мы расположились в тени под ёлками, я сходил в магазин, купил продуктов и, конечно, мороженое. А тут и электричка подошла, которая в 10 часов вечера привезла нас в Иркутск. В 11 часов вечера я посадил на поезд Татьяну, и мы с ней расстались, а мой поезд пришёл через полтора часа. Так мы и ехали домой в Новосибирск друг за другом по Транссибирской магистрали.

Вот так закончилось наше путешествие по Байкалу. Для меня оно было не самым сложным, бывало и покруче, но для Татьяны трудностей было вполне достаточно, она вполне прочувствовала, что такое Байкал. Можно сказать, что поход был удачным – мы много прошагали, много увидели, встретились с интересными людьми, набрались впечатлений. Порой было трудно, да! Но ведь за всё надо платить, вот мы и платили. И, слава богу, обошлось без больших травм, вернулись здоровыми.

До свидания, Байкал!

Вот и началось моё путешествие, замыкающее звено вокруг Байкала. Вернее, началось оно гораздо раньше, почти год тому назад, когда я только вернулся из похода в прошлом году. Началось в моей голове. Остался самый «лакомый» кусок Байкала – северо-восточный берег от бухты Хакусы до Усть-Баргузина. Здесь и Баргузинский заповедник с его медведями, здесь и скальные прижимы, а самое главное – много больших рек, и их надо как-то форсировать. Сколько дум я потратил на выдумку самых хитроумных способов преодоления этих водных преград! Всё это мне предстоит опробовать. Взял с собой небольшой надувной плотик и метров 60 капроновых строп, а ещё большой полиэтиленовый мешок, чтобы в него вошёл рюкзак, тогда он сам может плавать и служить плавсредством. Вот с такой подготовкой я отправился нынче в поход. И ещё перед отъездом опробовал перцовый баллончик, а то таскаю его три года и ни разу не применял, а может, он и не работает? Нет, убедился – работает, метра на полтора облачко вылетает, это немного, конечно, но лучше, чем ничего.

Дома меня хорошо проводили, в Кольцово Настя с Женей (дети) пришли на автобусную остановку, а Татьяна и Света (сестра) провожали уже до поезда, дождались, пока поезд не ушёл. И всё, остался я наедине со своим рюкзаком (на туристском жаргоне – «клиентом») и мыслями. Ехал на верхней полке, тихо и спокойно, читал книгу и разгадывал кроссворды. Попутчики попались все молодые, неразговорчивые, трёх слов не сказали за всю дорогу, все сидят в своих телефонах. Уже в самом конце пути ко мне подсел мужик из другого купе, видит, что я свой огромный рюкзак стащил с полки, подсел, поговорили. Они с женой едут в Нижнеангарск, оттуда на байдарке пойдут до Усть-Баргузина, то есть попутно со мной. Они должны меня догнать, договорились, что будут смотреть на берег, так что, возможно, пересечёмся.

В Северобайкальск приехал полдвенадцатого, и, на удивление, ни одного таксиста на площади. А мне надо в порт, чтобы на теплоходе добраться до бухты Хакусы. Мужик на остановке подсказал, что до причала можно доехать на автобусе, я минут десять подождал – и прекрасно доехал до пристани. Спускаюсь на причал – отчаливает комфортабельный катер, я спросил провожающих – оказалось, на Хакусы, как раз куда мне надо. Я помахал, крикнул, они снова причалили, взяли меня на борт, и через час катер был уже на другом берегу Байкала. Пока плыли, я разговорился с матросом этого катера, Василием, мужичок уже в годах, близкого мне возраста. Говорили обо всём, и кроме всего прочего он подсказал, что лесника в Хакусах зовут Евгений Погребняк, показал его дом на берегу, у него возможно остановиться. Для меня это ценно.

Сойдя на берег в Хакусах, осмотрелся – всё здесь по-прежнему. Я был здесь два года тому назад. Тогда я шёл с севера, а впереди горела тайга, и я дальше не пошёл, вернулся в Северобайкальск и даже в источниках не искупался. А сейчас первым делом пошёл на источники, погрелся в тёплой воде, понежился. Здесь за сутки платишь 150 рублей – и можешь хоть весь день купаться. Ванны под открытым небом, вокруг деревянные бортики и дорожки, можно посидеть, свесив ноги в воду, или полежать. Всего четыре ванны – от чуть тёплой до горячей. Я в двух посидел, погрелся, но недолго, сразу нельзя. Потом лежал отдыхал на скамейке. Небо хмурится, прохладно, но после тёплой ванны не холодно.

Принял ванны и почувствовал аппетит, заглянул в столовую – обед уже кончился, но, может, что осталось? И надо же – осталась как раз тарелка супа; повар, женщина, мне её разогрела, и я с хлебом умял за милую душу. А ещё налили мне стакан компота и булочку дали, так что пообедал я вполне прилично. Пытался расплатиться – ничего с меня не взяли. Но я договорился, что ужинать тоже приду, только за деньги.

После обеда пошёл в дом лесника, он стоит на самом берегу Байкала, надо же представиться «хозяину» владений, куда я вторгаюсь, да и насчёт ночлега, может, договорюсь. Дом большой, дверей много, я стал торкаться в каждую, пока не попал в нужную. Лесник, видимо, отдыхал после обеда, я это понял по его всклокоченному виду, когда он вышел на мой стук. Я представился, коротко рассказал, что пойду вдоль Байкала на юг – он среагировал на это совершенно безразлично: хочешь – иди. А что ему беречь? Тайга в той стороне погорела в 2015 году, большего вреда нанести невозможно. Ещё я спросил насчёт ночлега, и он без разговоров отвёл меня в одну из комнат, в ней две кровати и тумбочка – ночуй. Крыша над головой есть, это хорошо, тем более что погода неустойчивая, нет-нет да пробрызнет дождик. Я достал спальник, раскинул на кровати и развалился отдохнуть. Попробовал включить свет – есть, это совсем здорово!

Лежал, читал, писал дневник – отдохнул хорошо и пошёл снова на горячий источник. По дороге попробовал позвонить домой – но МТС здесь не берёт, это плохо. Пришлось опять обращаться к людям, попросил позвонить у женщины, которая дежурит на источнике, она без разговоров протянула телефон. Подозревая, что денег с меня опять не возьмут, я очень коротко сообщил домой, что Байкал я пересёк и что у меня всё в порядке – секунд десять, не больше – и отдал телефон. После этого я второй раз за день залез в ванны, минут по десять лежал в воде, грелся, потом лежал на деревянном бортике, отдыхал. К вечеру начал накрапывать дождик – лежишь разгорячённый, а тебя холодным душиком сбрызгивает, довольно острые ощущения.

Здесь, на источнике, пока купался, разговорился с группой отдыхающих из Екатеринбурга, они приплыли сюда на катамаране. И оказалось, что катамаран этот моего знакомого – Владимира Ивановича Алмаши, с которым мы познакомились два года тому назад недалеко отсюда, в губе Тукаларагды, наши палатки стояли рядом. А сегодня вечером он сам должен приплыть сюда, привезти двух австралийцев, так что я надеюсь с ним увидеться. Вот так – гора с горой не сходится, а человек с человеком – запросто!

Полвосьмого пошёл на ужин в столовую, меня накормили уже, как своего, ужин обошёлся в 250 рублей, недорого. А после ужина я направился на стоянку своих новых знакомых, они стоят табором прямо на берегу Байкала, метрах в трёхстах от причала. Сидели у костра, разговаривали, они меня расспрашивали о моём путешествии, и больше всего всех интересует вопрос о медведях. А я на берегу Байкала ещё ни одного и не видел, только следы да кучи вонючие. Уже на закате солнца приплыл Владимир Иванович, увидел меня – удивился, узнал, конечно. Мы с ним обнялись, потом сидели вместе у костра, пили чай, разговаривали о прошлых и будущих путешествиях. Уже стемнело, когда я ушёл к себе спать. День выдался насыщенный, и спал я без сновидений, ни комары, ни мыши мне не мешали.

Проснулся в 6 часов – выспался. Встал, собрал рюкзак и пошёл купаться на источник, а оттуда – сразу в путь. По пути тормознулся немного на стоянке Владимира Ивановича, там уже все проснулись, толкутся у костра, дежурный печёт им на сковородке оладушки. Мне такие деликатесы не грозят. Я около них позавтракал остатками продуктов с поезда, попил чая, и мы сфотографировались все вместе на прощание. Путь мой на юг. Впереди песчаная коса, а в конце её, километрах в трёх, торчат скалы мыса Аман-Кит, как-то удастся их пройти? По описаниям в обход мыса есть тропа по тайге, но удастся ли по ней пройти после пожаров? Сегодня увидим.

Тропу я увидел, немного не доходя до скал: к наклонной лиственнице прибита дощечка с буквами ББТ (Большая Байкальская Тропа) и стрелка влево. Я остановился отдохнуть и посмотреть, что за тропа. Тайга вся сгоревшая, многие деревья упали и образовали завалы. Но тропу чистили, похоже, в прошлом году, волонтёры обычно этим занимаются. В завалах сделаны пропилы, нанесена маркировка на деревьях, пройти можно. Только далеко ли прочищена тропа? Решил попробовать пройти по берегу, а если уж упрусь в непроходимые прижимы, вернусь и пойду по тропе.

Пошёл на мыс. Весь он топорщится камнями причудливой формы, одна из скал похожа на профиль Пушкина. Лезу по камням, перебираюсь через поваленные деревья, их много попадало после пожара. Порой приходится спускаться в Байкал, брести по колено в воде, потом опять камни, скалы, завалы. Прошёл с полчаса и остановился. Мыс загнулся, и мне стал виден дальнейший мой путь: скалы почти вертикально уходят под воду, глубина, должно быть, большая, по пояс, а может, и больше, а купаться не хочется, погода не располагает – прохладно и ветрено. Я решил не мучиться, вернуться назад и идти в обход мыса. Опять преодолевал завалы, камни, броды, дошёл до указателя «ББТ», посидел отдохнул, немного обсушился, собрался с духом – и зашагал по тропе.

Печальное зрелище – горелая тайга. Деревья навалены, всё в саже, как ни осторожничаешь, а всё равно измажешься. Особенно трудно перелазить через деревья, под которые и подлезть нельзя, и перелазить высоко. Прыгаешь перед ним, прыгаешь, кое-как перелезешь. А под некоторыми приходится проползать на пузе – сначала снимешь рюкзак, сам пролезешь, а потом уже рюкзак тащишь. Выглянуло солнце, сразу стало жарко, и комарики повылазили, пришлось намазаться мазью. Хорошо хоть тропа обозначена краской на деревьях, иду уверенно, хотя и очень медленно. Гарь начинает зарастать травой, молодыми побегами ольхи, осины, но больше всего иван-чаем, его розовые султаны местами образуют целые поляны.

Через два часа дошёл до развилки, к сосне прибиты две стрелы с надписями: влево, вдоль Байкала – «пески», вправо, к берегу – «пещеры». Я пошёл по левой тропе, которая по тайге должна обойти скалистый мыс Турали и вывести меня на берег Байкала. Пошёл и очень скоро увидел, что дальше тропу никто не чистил, не маркировал и никто по ней после пожара ещё не проходил. Через полкилометра упёрся в сплошной лесоповал – лес обуглен и почти весь упал, образовав непроходимые завалы. Пришлось возвращаться к развилке, идти по правой тропе, к Байкалу, он угадывается в просвете между двух сопок. Минут через двадцать выскочил на берег – великолепный пляж, чистый песочек и столик со скамейками – туристы соорудили. Это бухта между двумя мысами – Аман-Кит и Турали, называется Большой Самдакан. Оба мыса красиво ощетинились скалами: сзади – Аман-Кит, его я обошёл по тайге, а впереди – Турали, его придётся проходить по берегу, по тайге я уже сунулся – не пройти. А пока я устроил привал: искупался, поплавал немного (много не поплаваешь – вода прохладная) и перекусил. Костёр разводить поленился, да и опасно – ветерок хороший гуляет, как бы не устроить пожар. Пообедал холодным – смешал талкан (ячменная мука), сухое молоко и шоколад, залил холодной водой, размешал и поел с пряниками – вкусно и питательно.

После обеда повалялся на песочке, отдохнул и в 4 часа двинулся дальше, на мыс Турали. Он очень живописен – скальные останцы торчат причудливыми перьями, чем-то напоминая Красноярские столбы. Одну скалу я назвал Глухарь, другую – Циклоп. Смотреть красиво, но идти очень тяжело. Пожар не обошёл стороной этот скалистый берег, горелые деревья попадали, образовав труднопроходимые барьеры. Сначала я шёл у самой воды, карабкался по камням, перелазил через поваленные деревья. Потом заметил повыше что-то похожее на тропу, поднялся, пошёл по ней. Догадался, что по этой тропе ходят к пещерам, на которые направлял указатель на развилке, где-то здесь они должны находиться. И действительно, через 40 минут дошёл до пещер, их две, рядом. Одна совсем маленькая, а вторая побольше, метров 30 длиной, а может, и больше, в глубине темно, ничего не видно, а фонарика у меня нету. Пещера представляет собой узкую высокую расселину, уходящую в глубину горы. Пол ровный, сухой, а недалеко от входа лежит большой плоский камень – жертвенный. На нём навалена куча подношений: кольца, зажигалки, сигареты, всякие безделушки и даже две вставные челюсти. А денег – просто немерено, и не только монеты, но и бумажные, даже несколько сотенных. Естественно, это всё предназначено местным богам – бурханам, и никто отсюда ничего не берёт. Хотя посетители здешние, туристы, я думаю, в большинстве атеисты и не верят во всякие сверхъестественные силы, но место глухое, дикое, мало ли что…

Около пещер я уселся с видом на Байкал, отдохнул, сделал записи в дневнике. От воды к пещере построена деревянная лестница, без неё сюда не забраться, значит, привозят туристов и на лодках. Смотрю на свой путь – и смотреть страшно, даже не верится, что здесь можно пройти. Я, пока шёл, весь перепачкался сажей, невозможно не запачкаться, перелезая через горелые деревья или ползком подлезая под них. День сегодня простоял без дождя, тучки по небу ходят, но и солнышко временами выглядывает, по тайге даже жарко было идти. А здесь, над Байкалом, ветерок гуляет; когда сидишь, не движешься, даже прохладно.

И ещё два часа я полз (именно не шёл, а полз, потому что ходьбой это назвать нельзя) по мысу Турали, а не дошёл даже до перегиба мыса, откуда откроется мой дальнейший путь. Всё те же камни, скалы, гарь, завалы, и конца-края им не видать. На привалах, невзирая на огромные камни, купаюсь, умудряюсь по ним потихоньку залезть в воду и освежиться, немного снять усталость. А устал к концу дня я порядочно, первый ходовой день похода достаётся тяжело. Много трудных мысов прошёл я раньше, но были они недлинными, перемежались ровными участками берега, а здесь иду полдня и впереди никакого просвета. В одном месте камни стали поменьше, я спустился к воде и зашагал с камня на камень, но недолго – опять пошли завалы. Солнце меж тем стало клониться к закату, а у меня уж коленки стали подгибаться, сел отдохнуть. Посидел, поразгадывал кроссворды, а потом что-то бросил взгляд вверх, а там среди сплошной гари стоит одинокая зелёная сосна (как она уцелела?), и склон под ней не сильно крутой. А дай-ка, думаю, здесь заночую, впереди-то встретится ли ещё что подходящее? И как я такое решил – дальше не идти, на душе сразу стало радостно – кончились мои сегодняшние мучения.

Вылез я наверх, посмотрел, где буду ночевать. Место не сильно ровное и с наклоном, но палатку поставить можно. Кругом всё сгорело, мох выгорел до земли, но я, чтобы палатку сажей не пачкать, нарвал несколько охапок иван-чая (он уже густо взялся вокруг), застелил пятачок под палатку. А перед входом, чтобы сажа в палатку не таскалась, настелил досок, их полно по берегу валяется, Байкал навыбрасывал. Дров заготовить – вообще не проблема, кругом завалы недогоревших деревьев, бери, сколько хочешь. И вода недалеко, надо только спуститься под обрыв к Байкалу. Всё приготовил к ночлегу и присел отдохнуть, завтра с новыми силами продолжу штурмовать мыс Турали.

Вечерний Байкал очень красив. Ветер стих, волны чуть плещут о камни. По этому берегу на обоих мысах, Аман-Кит и Турали, торчат «перья» скал, а на противоположном берегу чётко вырисовывается зубцами Байкальский хребет, и над ним слоями висят облака. Сижу, любуюсь и уходить неохота – такая благодать! Но надо, пока светло, готовить ужин и ложиться спать, завтра опять будет трудный день.

На ужин сварил овсяную кашу на сухом молоке и заварил чай из кипрея (это второе название иван-чая), но ел без аппетита – сильно устал. И лёг спать – долго не мог уснуть: всё камни, камни перед глазами, даже не камни, а огромные глыбы (такое было в детстве, когда ходили по ягоды, они потом перед сном всё стоят перед глазами). Но уснул.

Ночью часто просыпался, а под утро замёрз. Чуть рассвело, вылез из спальника и стал собираться, пока не жарко – пойду. Доел вчерашнюю кашу (хотя аппетита ещё нет, но тащить лишний вес неохота) и пошёл. Берег всё такой же каменистый, но иду потихоньку, с камня на камень перешагиваю. Так дошёл до оконечности мыса Турали, он встал неприступной стеной. Сунулся – бродом по воде не пройти – глубоко, остаётся один выход – лезть наверх в горелую тайгу и прорываться по ней. Залез, пошёл. Гора крутая, каменистая и сплошные завалы, всё переплетено. Я иду, как чёрт, весь в саже, пробиваю себе дорогу среди веток своей палкой, как саблей. Палка у меня берёзовая, мощная, я с ней приехал из Новосибирска, это мой посох, иду, на неё опираюсь. И здесь, на мысе Турали, меня постигло несчастье – от удара моя палка разлетелась на две части. Видимо, какой-то сучок оказался прочнее. Пришлось остановиться, срубить подходящую листвяжку и продолжать путь уже с ней, без палки вообще идти невозможно.

С горем пополам скалу обошёл, спустился опять к воде, сел отдохнуть на огромном валуне. Мыс «переломился», передо мной открылся дальнейший путь, а то, что прошёл, осталось за скалой, за поворотом. Дальше берег немного пониже, может, легче будет? Но камни, камни, сколько видит глаз, тянутся бесконечно. Купаться не очень хочется – ветерок с Байкала прохладный тянет, да здесь в воду и не залезешь, глыбы очень большие. На этом привале чуть не понёс ещё одну утрату: когда вытаскивал из клапана рюкзака пакет с картами, из него выскользнули очки, лупа и авторучка. Очки как-то задержались на камне, а лупа с авторучкой проскочили в щель между камнями – и тю-тю! – исчезли между валунами. Я посмотрел сверху, пошарил – ничего нет. Тогда я спустился, умудрился подлезть под камень – лежат в воде мои вещи, достал. Слава богу! Потеря вроде небольшая, но лучше без потерь, здесь взять негде; во всём надо быть очень внимательным.

А путь мой по берегу продолжается. Новую палку свою я на привале ошкурил (очистил топориком от коры), подогнал по росту, и теперь она мне честно служит – я на неё опираюсь. Когда иду, смотрю только себе под ноги, а чтобы посмотреть вдаль или в сторону – останавливаюсь. Иначе опасно, можно загреметь на камнях. И вот, в очередной раз остановившись, я увидел среди гари зелень – лес стоит несгоревший, а значит, в нём должна быть и тропа. Поднялся – так и есть, хорошая тропа идёт по террасе вдоль Байкала, я пошёл по ней. Прошёл немного – стоит аккуратный домик, дальше – ещё два. Вышел хозяин, познакомились – Алексей. Он мне сразу предложил чая, но я сначала сходил искупался, чтобы смыть усталость, да и сажу немного, а потом уже пошёл за стол. Попросил кипятку, заварил лапшу, а пообедав, стал чаёвничать вместе с Алексеем. Сам он с Нижней Тунгуски, как раз с тех краёв, где я в молодости работал в экспедиции, так что поговорить нам было о чём – вспоминали те далёкие места, родные нам обоим. Здесь он сторожит базу, хозяин периодически привозит отдыхающих – любителей дикой природы, но сейчас никого нет. Проговорили с ним часа полтора, хороший получился обед, отдохнул славно. На прощание я его сфотографировал около домика и зашагал дальше. Тропа вывела меня к «поющей» дюне Турали, я про неё читал, что в определённых погодных условиях её песок издаёт звуки – «поёт», но сколько ни прислушивался, ничего не услышал. Видимо, не та погода.

А после дюны тропы не стало, опять начались камни, глыбы, завалы горелого леса, опять – где бочком, где ползком, больше двух часов пробирался, пока гора слева кончилась, берег обнизился, и камни сменились галькой – мыс Турали закончился, я вышел в долину речки Ширильды. Идти сразу стало намного легче. Передо мной широкая низменность, и где-то впереди её пересекает речка Ширильды – первая речка, которую мне предстоит форсировать. Но, прежде чем форсировать речку, мне пришлось вдоволь побродить по воде. Возле реки путь мне преградил залив, глубоко вдающийся в сушу. Попытался его обойти по берегу и уже почти обошёл, но упёрся в болотину, пришлось лезть в воду и вброд по пояс выходить на сухое место. Хорошо, что вода прозрачная и дно видно хорошо, оно каменистое, не вязкое, так что перешёл нормально. Прошёл немного по берегу Байкала – ещё один залив, и опять далеко врезается в берег, видимо, когда-то это было руслом реки. Его я уже сразу стал переходить вброд, обходить даже не пытался – далеко. Перешёл, только низ рюкзака намочил немного, глубоковато оказалось. И только после этого я очутился на берегу Ширильды.

Берега у речки низкие, равнинные, заболоченные, течения почти нет, впадает в Байкал, как говорят, «в нулях». Сбросил я свой рюкзак, стал «тыкаться» в воду, искать брод. Ширина не очень большая, метров двадцать, можно и переплыть, если не найду. Но плавать не пришлось – сверху по речке спускался катер, два мужика рыбачили на реке и возвращались к Байкалу. Конечно, они меня взяли на борт. Оказалось, что они идут в Томпу, это мне по пути, километров пятнадцать отсюда, так что я не стал «выгружаться» на другом берегу Ширильды, а махнул с ними до Томпы. Пока плыли, поговорили. Они иркутяне, так же, как и я, обходят Байкал, с той лишь разницей, что у них быстроходный современный катер с «Ямахой» на кранце (кранец – это задний торец судна), а у меня только две ноги (одна из них хромает) да ещё палка в руке. Но цели у нас совпадают – обойти Байкал вкруговую. Катер называется «Добрый Вук» (прочитал на борту), а ребят зовут Дима и Олег Иванович (так они друг к другу обращаются). Пока плыли, я любовался природой. С моря хорошо виден Баргузинский хребет, его скалы чётко выделяются среди белых облаков, подсвеченных вечерним солнцем. Хорошо любоваться красотами Байкала, сидя в мягком кресле быстроходного катера, а не топая под рюкзаком и утирая пот с лица.

Томпу проскочили без остановки. Когда-то это была деревня, теперь же остались только метеостанция да несколько домиков на высоком берегу. Через два километра от Томпы в Байкал впадает река Томпуда, довольно большая река – и широкая, и глубокая, вброд её не перейти. Мои «капитаны» направили катер вверх по реке, там, на берегу, стоят несколько домиков, видать, какая-то база отдыха. В устье река нанесла много песка, образовались мели, так что пробирались очень осторожно – Олег Иванович стоял на носу с шестом и мерил глубину, а Дима стоял за штурвалом и слушал его команды, осторожно пробирался между мелей. Причалили около симпатичного домика – там оборудован причал, деревянная дорожка к дому, отдельно баня стоит и обширная веранда под навесом – всё для отдыха! Следом за нами причалили ещё два катера, такие же современные, мощные, комфортабельные. Оказывается, вокруг Байкала они идут компанией из семи человек на трёх катерах. Мужики все весёлые, разговорчивые, за словом в карман не лезут. На берегу познакомились со мной, ясно, что ночевать будем вместе.

Домик оказался на замке, никого нет. Мужики сразу обследовали всё вокруг: баня открыта, решили её затопить. Дрова взяли здесь же, в поленнице, воды натаскали из речки – через десять минут уже дым коромыслом валил из трубы. На ужин начали готовить уху – рыба есть, мужики на Ширильде наловили. Я тоже по мере возможности участвовал в хозяйственных хлопотах – дрова колол для бани, картошку для ухи чистил. Пока возились с ужином, смотрим, несётся моторка через все мели и прямиком к нам, лихо заскочила в заливчик и аж на полкорпуса выскочила на берег. Оказалось, приплыл хозяин. Вышел на берег серьёзный мужик в камуфляже и сразу заявил: «Это частные владения, почему вы здесь остановились?» Но и наши ребята не растерялись. В позу они, конечно, вставать не стали, просто двое самых дипломатичных отвели его в сторонку, объяснили ситуацию, что предстоит вечер отдыха с банькой и хорошим застольем и что Николай (так зовут хозяина) будет самым почётным гостем за столом. Итак, всё уладилось самым наилучшим образом: хозяин оказал искреннее гостеприимство, а весь коллектив проявил уважение к частной собственности.

Между тем поспела банька, мужики по очереди стали заходить париться. Я тоже пару раз заходил, попарился, потом окунался в реку – баня стоит на самом берегу, все выскакивают и сразу бросаются в воду. После купания уже и аппетит разыгрался, все посматривают в сторону котла, где варится уха. Но, прежде чем сесть за стол, все схватились за фотоаппараты – вечер порадовал обалденным закатом. День был нежаркий, серенький, а к вечеру все тучи собрались над Байкальским хребтом и в них, в их причудливые нагромождения, стало опускаться солнце, раскидывая свои лучи горизонтально над Байкалом. Зрелище потрясающее!

Потом был ужин на открытой веранде – с ухой, с водочкой, с шутками-прибаутками, как всегда, в большой хорошей мужской компании. Я выпивать не стал, отказался – в походе не пью. А ухи поел с удовольствием, и рыбы было много, так что наелся вволю. Потом попил чая и ушёл спать. Здесь, маленько в сторонке, есть небольшой домик, в нём стоят диван и кровать, я в нём и расположился, хозяин разрешил безо всякого. Ребята ещё долго сидели за столом, галдели, но мне это не мешало. Умотался я за эти два дня по камням да завалам, поэтому быстро отрубился, даже несмотря на писк комаров над ухом.

Утром проснулся от шума мотора – Николай с двумя нашими мужиками поплыли на рыбалку вверх по Томпуде. Они ещё с вечера загорелись добыть тайменей, Николай рассказывал, какие «поросята» стоят в ямах выше по реке. Вот поплыли.

Время уже 9 часов, утро ясное, солнечное. Народ после вчерашнего весёлого ужина ещё спит (за исключением уплывших рыбаков, им рыбалка дороже сна). Я развёл костёр, поставил свой котелок и сварил чай из листьев брусники. Чай получился красный, красивый и очень полезный для почек. Понемногу начали просыпаться ребята, «выползать» к костру, к столу. Они ночуют на своих катерах – у них там оборудованы спальные места. Я их угостил свежим чаем – пили, нахваливали, кто-то похмелился после вчерашнего. Сегодня они решили отдохнуть – никуда не пойдут, вот и я вместе с ними отдохну, мне это не помешает. Днём мы поближе познакомились, пообщались. Мужики нестарые, в районе 45–50 лет, все люди обеспеченные, у каждого какой-то бизнес: у Димы – два теплохода ходят по Байкалу, у Василия Ивановича – ресторан в Иркутске, у Олега Ивановича – сервисное предприятие. Да и остальные тоже небедненькие, это видно по их катерам, такой катер не каждый может купить, несколько миллионов стоит. Питаюсь я вместе с ними, они меня подкармливают. Пищу варят в большом казане на специальной подставке, я обеспечиваю костёр дровами. На обед сварили рисовый суп с мясом, опять обедали с водочкой, закусывали солёным хариусом (вчера посолили). А я специалист по чаю, варю травяные чаи, всем очень нравится.

День хороший, тёплый, я удобно расположился в мягком кресле на веранде и читал книгу, разгадывал кроссворды, то есть активно бездельничал с перерывами на обед и на ужин. Так и день пролетел, и довольно быстро. Опять был красивый закат, опять все его фотографировали. Тайменей наши рыбаки не поймали, приплыли пустые, ели вместе со всеми рисовый суп. А к вечеру опять затопили баню, опять было застолье с выпивкой и длинными разговорами, но я поел и ушёл спать – надо отдыхать. Завтра мужики собираются идти дальше – до реки Кабаньей, это около пятидесяти километров. Я хочу уйти с ними, проскочить этот участок на катере с ветерком, а не бить ноги по камням, к тому же проскочу очень опасную реку Шегнанду, которую вброд перейти невозможно. Вот с такими планами я и заснул, и комары мне не мешали.

Встал в 6 часов, сразу начал собирать рюкзак, чтобы не опоздать к выходу судов. Мужики тоже встали, собираются, готовятся к отплытию. Навели порядок на базе, весь мусор убрали, подмели территорию – чистота и порядок. Я спросил Олега Ивановича (он хозяин катера), возьмут ли они меня? Он ответил положительно. Когда встали, было тихо, а потом стал усиливаться ветерок, мужики занервничали – по волнам тяжело идти. Но всё равно около 8 часов утра отчалили, тронулись в путь. Пока выходили из залива, ещё ничего, волна небольшая – терпимо было. А как вышли на простор моря – тут и началось! Дело в том, что для правильной центровки, чтобы нос не задирался сильно вверх, мне отвели место в носовом отсеке, я уселся на ступеньку, с обоих сторон иллюминаторы – сижу любуюсь. А когда прошли мели, выскочили на простор и набрали скорость, моему хорошему настроению пришёл конец. Волны большие и бьют в днище катера, как отбойный молоток, несёмся, как по булыжной мостовой. А вот попалась особо крупная волна, нос катера аж взлетел, а потом, естественно, обрушился всей своей массой об воду. Удар был такой сильный, что мне показалось, что мой позвоночник рассыпался. Вода только с виду мягкая, когда об неё ударяешься, она становится, как железо. Мне сразу стало ясно, что следующего удара я не перенесу, стану инвалидом, и я сполз со ступеньки на пол, принял горизонтальное положение. Локтями я упёрся в ступеньку, чтобы хоть маленько амортизировать удары, а под зад подложил поролоновый мат. И всё равно каждый новый удар болью пронзал всё тело, как нос взлетит на волне – сердце останавливается в ожидании удара о воду. Уже и в иллюминатор смотреть не хочется, а хочется только, чтобы всё это скорее закончилось. Мои «капитаны» – один с картой, другой за штурвалом – находятся в середине катера, там амплитуда этих взлётов поменьше, да и они стоят на полусогнутых ногах, приседая, амортизируют удары.

Так мы проплыли больше часа. Слышу, ребята переговариваются, что надо бы найти бухточку, остановиться, переждать непогоду, а то и суда разбить недолго. Я молю Бога – скорей бы, сил моих больше нет терпеть это издевательство над организмом. Наконец, слышу, Олег Иванович говорит другим судам по рации: «Идём в губу Туркукит, на отстой». Зашли в губу, это довольно уютная бухточка, там и волн почти нету, бросили якорь метрах в пятидесяти от берега. Следом подошли два других катера, пришвартовались к нашему, сцепились все три воедино, стали, как одно судно. Так можно свободно ходить с одного на другой катер, чтобы вместе собраться, пообедать, например. Мужики делятся впечатлениями о сегодняшнем шторме, думают, что дальше делать. Я сразу попросил, чтобы меня высадили на берег, такое плавание я больше не вынесу. Катером к самому берегу не подойти, можно побиться о камни, для этого на самом большом катере есть резиновая лодка. Мужики её быстро отвязали, спустили на воду, и один из них, Игорь, свёз меня на берег. Перед расставанием мы все хорошо попрощались, пожелали друг другу удачного завершения похода и обменялись адресами; почти два дня, проведённых вместе, здорово сблизили нас.

И я остался снова один на берегу. Погода пакостная – ветер, идёт дождь, мне пришлось сразу «зачехлиться». Всё тело ноет после такой «прогулки»: левую руку поднять не могу, шея не ворочается, лучше бы я пешком прошёл эти километры. Но кто знал? Берег дикий, каменистый, я расположился на большом бревне, распалил костёр пожарче – дров кругом полно, плавником усеян весь берег. Я сварил чай, съел одного омулька (мужики дали в дорогу четыре штуки) и зашагал по камням на юг. Идти очень непросто – камни громоздятся как попало: то крупные, то средние, а то такие валуны преградят дорогу, что приходится искать какие-то проходы, карабкаться, а то и лезть в воду, проходить бродом. За два часа дошёл до мыса Понгонье (второе его название – мыс Толстый, ещё один), устроил привал. Мыс образован большими валунами и выдаётся пологой горой в море. На оконечности, обложенный камнями, стоит столб с обозначением мыса, это уже работники Баргузинского заповедника поставили, от реки Шегнанды началась его территория. А Шегнанда у меня осталась позади, я её проскочил на катере и не видел, как – изнемогал под ударами стихии. Уже три больших реки (Ширильды, Томпуду и Шегнанду) преодолел, не замочив ног, это хорошо. Следующая – Кабанья, но до неё ещё далеко, дня три топать.

Сидел на мысе Понгонье, отдыхал, наблюдал, как волны красиво разбиваются о камни, и писал дневник. Дождик вроде прекратился, но всё затянуто, в любую минуту может начаться опять. Другого берега Байкала не видно, а впереди, сколько видно, всё камни и камни. По карте в обход этого мыса есть тропа, но наверх, в тайгу, не выбраться, после пожаров образовались страшные завалы, все тропы завалило, не продраться. Так что буду ползти дальше потихоньку по берегу, ещё один мыс, Шираки, пройду, после него камни должны закончиться, но до него километра четыре.

Дошёл и до мыса Шираки, отсюда открылся мой дальнейший путь, видно километров на десять. Берег впереди низкий, так что больших глыб не будет, должно быть полегче. Здесь тоже больших валунов не стало, но камни, сплошные камни так и тянутся. А у меня вдобавок к хромой ноге не ворочается шея – поворачиваюсь всем корпусом, и левой рукой ничего поднять не могу, рюкзак еле надеваю – болит плечо, видно, растянул связки. Это я так «прокатился» на катере. А теперь иду, еле тащусь. Я бы уже давно остановился на ночлег, но абсолютно негде. Слева гора уходит круто вверх сразу от прибрежной полосы, а между горой и Байкалом сплошные каменюки. В одном месте с полкилометра тянулись очень красивые камни – хорошо обкатанные, разноцветные, один к одному, а по размеру похожи то на мячик, то на дыню, то на арбуз.

Пока сидел отдыхал, на меня выбежал маленький соболишко, остановился в метре от меня (наверно, впервые увидал человека) и юркнул меж камней обратно в тайгу. А ещё на одном из привалов сегодня наблюдал, как выводок утят учился летать. Они взлететь ещё не могут, так крыльями машут изо всех сил и скользят по воде, пока силы не кончатся. Потом отдохнут – и опять несутся, машут крыльями. Долго я сидел наблюдал – всё здесь непуганое, кто сюда заберётся в эту глушь?

К вечеру дождик прекратился, один раз даже солнышко проглянуло, но всего на одну минутку, а потом опять всё затянуло. После мыса Шираки ещё с час тащился по камням, а потом они резко кончились – я оказался в губе (заливе) Иринда. Камни сменились песчаной косой, идти сразу стало намного легче. И сразу же появились медвежьи следы, совсем свежие. Погода дождливая, а песок в следах даже не успел намокнуть, сухой – медведь только что прошёл, следы тянутся в моём направлении. Я, конечно, сразу проверил рукой перцовый баллончик в кармане (на месте, так просто меня не возьмёшь!), покричал ему, чтобы уступил дорогу (а что ещё можно прокричать – фантазия уже не работает, и сил нету) и зашагал по его следам. Теперь этих следов будет много – я на территории заповедника, всякая охота здесь запрещена, да и само посещение заповедника запрещено, и медведи чувствуют себя полноправными хозяевами, никого не боятся.

А дело уже к вечеру, я тащусь из последних сил, присматриваю место для ночёвки и тут – о, счастье! – увидел в лесу зимовьё. На карте оно не обозначено, но я в глубине души надеялся, что около речки Иринды должно быть зимовьё, и предчувствие меня не обмануло. Хорошо, что я его не проскочил, оно стоит в лесу на прибрежной террасе, мог проскочить запросто, тем более что время уже девятый час, сумрачно, но я вовремя поднял свой взгляд наверх и его заметил. Первым делом я сбросил рюкзак и растянулся на полатях, немного отдохнул, отдышался, а потом уже стал готовиться к ночлегу. Сходил на Байкал за водой, чтобы больше не выходить под дождь, а потом переоделся в сухое и развесил свои одёжки на просушку. Зимовьё хорошее, большое, рубленое из бруса, это даже не зимовьё, а дом, на нём прибита вывеска: «Баргузинский заповедник – находиться без письменного разрешения дирекции запрещено». У меня разрешение есть. Я заранее, ещё зимой, написал письмо директору заповедника Овдину Михаилу Евгеньевичу, рассказал в нём, что я иду вокруг Байкала, и мне остался участок с Баргузинским заповедником. Не очень я надеялся, но разрешение получил, мне его переслали по электронной почте. Теперь я иду с официальным разрешением директора, а не как в 2014 году – через Байкало-Ленский заповедник, контрабандно.

В доме есть железная печка, в углу стопка сухих дров – всё по закону тайги. Это замечательно – я целый день мокрый, хоть подсушусь да погреюсь хорошо. Растопил печку, поставил варить суп из пакета, в этот раз солянку, бросил в него немного овсяных хлопьев для густоты. Между тем совсем стемнело, свечки в доме нету, и у меня ничего такого нету, только отсвет от печки чуть-чуть освещает помещение. Но ничего, мимо рта ложку не пронёс, поел нормально. Пока ел, вспомнил, что сегодня у Игоря (брата) день рождения, хорошо он мне запомнится, надолго!

После ужина вышел на улицу и понял, как мне повезло с зимовьём. Темень непроглядная, холодно, всё затянуто моросью, мелкий противный дождь висит в воздухе. Вот бы я сейчас колотился в своей маленькой палатке, к утру в сосульку превратился бы. Вернулся в тёплое зимовьё, улёгся на нарах, но долго не мог заснуть – всё тело болит, как избитое (да меня в катере так колотило об пол, что иначе как избиением это и не назовёшь). Долго ворочался, искал удобное положение, чтобы было не так больно, да и ночью спал плохо, не спал, а мучился, еле дождался утра.

В 7 часов проснулся – светло, оглядел своё зимовьё, вчера в темноте толком ничего и не видел. Вышел на улицу – дождя вроде нету, но пасмурно, клочья тумана цепляются за окрестные горы. Тело всё болит, я опять залез в спальник, провалялся до 10 часов. На полке кто-то оставил журнал «Вокруг света» и толстый сборник кроссвордов, так что заняться было чем. Когда надоело валяться, встал, начал двигаться. Я ещё с вечера решил, что мне надо отдохнуть денёк-другой, «зализать раны», как я называю. Поэтому я никуда не спешу, двигаюсь плавно и размеренно. Проголодался – доел вчерашнюю солянку, замёрз – растопил печку, погрелся.

Часов в двенадцать резко подул ветер с Байкала, волны огромные поднялись и стали докатываться до самого берегового обрыва. А в окне, которое смотрит на Байкал, дыра с кулак, пришлось её срочно заделывать, а то задувает холод, неуютно. Через час ветер так же внезапно стих, и даже выглянуло солнышко – прекрасно! Я собрался и пошёл на прогулку, посмотреть свой дальнейший путь. Дошёл до речки Иринды, она впадает в Байкал метрах в трёхстах от зимовья. Речка небольшая, метра три шириной и неглубокая, перейти её легко, но ноги мочить неохота, поэтому я притащил пару бревёшек (их по берегу полно валяется), перебросил с берега на берег – вот и мосток готов. После речки идёт натоптанная тропа, прошёл по ней немного – красота! Это не по камням тащиться, завтра по ней пойду.

Вернулся к зимовью, сварил на обед овсяную кашу, поел, повалялся, почитал, подремал. Потом занялся делами. Починил рюкзак – стала отрываться левая лямка, я её накрепко пришил капроновыми нитками. Натаскал дров в зимовье – на вечер, да и после себя надо оставить, причём больше, чем было. Потом занялся экологией. Здесь, на кострище, скопилась целая куча консервных банок, я решил их ликвидировать, технология давно отработана. После себя я банок никогда не оставляю. Сначала пустую банку бросаю в костёр, чтобы с жести расплавилось и стекло олово, которым она покрыта от коррозии. Потом обожженную банку плющу обухом топора на камне или на пеньке в лепёшку, сгибаю вдвое – опять плющу, потом ещё и ещё раз. В результате получается небольшой кусочек железа, который можно забросить в тайгу в мох, через несколько лет он рассыплется ржавчиной и размоется водой. Вот и здесь я уселся на крылечке, притащил булыжник с берега и на нём переплющил все банки, которые скопились около зимовья – пусть будет хоть какая-то польза от меня.

Вечером сидел на завалинке зимовья, смотрел на Байкал, любовался закатом и писал дневник. Погода стоит прохладная, тепла нету. На Хакусах, откуда стартовал, на термометре было 17 градусов, да и сейчас не больше. Идти по такой погоде хорошо, но всё-таки хочется тепла.

Сегодня спалось получше, встал около семи часов, чувствую – отдохнул немного, пойду дальше. Перед отходом стал проводить «технические усовершенствования» своего снаряжения, а именно палки, на которую опираюсь. Во-первых, в верхней части палки прикрепил темляк, то есть петлю из тесьмы, как у лыжных палок, чтобы рука на неё опиралась. А то приходится всё время палку сжимать в кулаке, пальцы устают и немеют. Чтобы надёжно закрепить темляк, пришлось просверлить отверстие в палке, что я умудрился сделать с помощью ножа и топора, получилось. Во-вторых, сделал бо́тало, какое вешают на шею коням и коровам, чтобы их можно было быстро найти, когда пасутся. Но я не конь и, тем более, не корова, ботало я привязал не на шею, а к своей палке пониже темляка, чтобы оно при ходьбе болталось, звенело и медведи разбегались, орать на них всё время – голоса не хватит. Это ботало я изготовил ещё на прошлой стоянке на Томпуде. Там, среди хлама, я нашёл гайку, она мне послужила языком ботала, а колоколом приспособил консервную банку – пробил в ней отверстие, пропустил сквозь него шнурок и привязал гайку, банку закрепил на шнурке – всё, ботало готово.

Довольный своей рационализацией, я покинул так вовремя подвернувшееся мне зимовьё и двинулся дальше. По вчерашнему мостику, не замочив ног, перешёл Иринду, пошёл по тропе. Только радость моя была недолгой – тропа быстро кончилась, опять пошли камни, хоть и некрупные валуны, а где галька, где булыжники, но всё равно идти по ним тяжело – ноги подворачиваются, выкручиваются. Ботало моё побрякало с полчаса и разлетелось – перетёрся о банку шнурок, этого я не учёл. Но ничего, подвешу гайку на проволоку, она не перетрётся, а проволоку я найду, здесь по берегу всё, что угодно, можно найти.

После часа ходьбы попалось огромное сухое бревно, сел на него отдохнуть. Погода разгулялась, солнышко светит, и небо ясное, но жары нет, ветерок освежает. Передо мной вся губа Иринда красиво выгибается на север, и Байкал разноцветный накатывается небольшими волнами на камни. У берега волны зеленоватые, светлые, а дальше становятся голубыми, синими и почти чёрными – часами можно любоваться. На море никого не видно – далеко от людей ушёл, а на берегу тем более – кого здесь, кроме медведя, можно встретить? Над берегом тянется терраса, и по ней есть тропа, но я прошёл по ней с километр и спустился к воде – не понравилась. Во-первых, тропа медвежья, и идти по ней неудобно: медведи ходят след в след, и от них получаются круглые вмятины в шахматном порядке, под мой шаг они никак не попадают. Во-вторых, солнце пригрело, и повылазили мошка, комары, надо от них мазаться мазью. А в-третьих, тайга здесь тёмная, мрачная, идти по такой неприятно – можно лоб в лоб столкнуться с косолапым. В этом смысле идти по берегу безопаснее – видно далеко.

Среди дня перешёл речку Урбикан, она небольшая, чуть выше колена, но течение сильное, вода очень холодная. Перешёл и сел перекусить. Опять сделал талкан с шоколадом и сухим молоком, может, не очень вкусно, но питательно, силы поддерживает хорошо. Солнце уже поднялось высоко, жарко, я на каждом привале лезу в воду, остужаюсь. Вода прохладная, но купаться приятно, можно поплавать не спеша, расслабиться. После купания лежу на камнях, загораю, по карте отслеживаю свой путь. Противоположный берег хорошо виден, там, над Байкальским хребтом, кудрявятся белые облака. В 2014 году я оттуда смотрел на этот берег, а вот дожил, теперь отсюда смотрю на те места, где прошёл три года тому назад.

Берег низкий и пустынный, в основном галечный, по гальке тоже идти нелегко, ноги в неё проваливаются, разъезжаются. Между прочим, идти мне помогают медведи. Когда они идут по берегу, то всегда выбирают оптимальный путь, и натоптали целые канавы в прибрежной полосе, их хорошо видно. Я по этим медвежьим тропам и иду. Иду спокойно, не паникую, это два дня назад, когда я впервые увидел свежие следы на песке в губе Иринда, стало как-то неспокойно, а сейчас пообвыкся, стараюсь не думать о медведях и меньше смотреть по сторонам, только иногда оглянусь – не идёт ли сзади, да заору что-нибудь, чтобы шум создать. Перцовый баллончик тоже всегда наготове, лежит в самом ближнем кармане.

С мыса Урбикан открылся мой дальнейший путь, далеко-далеко чуть виднеется мыс Кабаний, даже не верится, что до него можно дойти. Но завтра, к вечеру, должен дойти, до него километров 20–25. Впереди речка Северный Бирокан, на карте не обозначено, но, может, на ней будет зимовьё. Вот было бы здорово, в палатке ночевать не хочется в этих медвежьих местах. Так я думал и тащился по бесконечной гальке. Для очередного привала наметил валяющуюся на берегу лесину далеко впереди, долго до неё тащился. Но дошёл – искупался, повалялся, поразгадывал кроссворды – целый час отдыхал. После привала только тронулся, прошёл метров пятьдесят – вот оно, зимовьё, стоит на высоком берегу. Знал бы, не останавливался бы на привал. Ясное дело, что я здесь остался ночевать. Хотя время ещё только 5 часов, но испытывать судьбу не стоит, вряд ли до вечера попадётся ещё одно. Зато отдохну побольше.

Опять это дом заповедника, на стене вывеска: «Баргузинский заповедник… и т. д.». Этот дом поменьше вчерашнего, но зато в нём много чего есть. Есть аккумулятор и лампочка под потолком, проверил – работает. Много книг на полке и продуктов, они подвешены в мешке под потолком. А ещё рядом с домом баня – с вёдрами, тазами и мочалками. Баню я топить не стал, а нагрел на костре воды, ещё ведро принёс холодной из Байкала и намылся в тазу горячей водой с мылом и мочалкой. Потом искупался в Байкале и сразу почувствовал зверский аппетит. На ужин наварил макарон целый котелок, натрескался до отвала и завалился отдыхать. Среди книг я увидел «Повесть непогашенной луны» Бориса Пильняка, это про смерть Михаила Фрунзе. Я её давно хотел прочитать, но в библиотеке не нашёл, а здесь, в тайге, – пожалуйста! За вечер эту повесть я прочёл, она о том, как врачи с подачи Сталина «вылечили» (зарезали) Фрунзе. После чтения завалился спать, ещё десяти часов не было.

Ночью проснулся в 2 часа, вышел на улицу. Тихо, темно, луны нету, я не знаю даже, что сейчас – наверно, новолуние. Всё небо в звёздах, звёзды крупные и какие-то мохнатые. Ковш Большой Медведицы висит прямо над Байкалом – красиво и сурово! Постоял, посмотрел, подышал байкальской ночью – и ушёл снова спать.

Утром в 6 часов проснулся, стал собираться. Первым делом отремонтировал своё ботало. Здесь, в зимовье, нашёлся кусок медной проволоки, я из неё сделал подвеску гайки внутри банки – теперь не перетрётся. Потом поклевал немного вчерашних макарон и запил их сладким чаем (сахар тоже здесь позаимствовал, я с собой не тащу, пользуюсь стевиозитом, это такой порошок из очень сладкой травы, стевии, маленькой баночки мне хватает на весь поход). Умываться не стал – по́том умоюсь (в смысле, вспотею), да и купаться буду на привалах. На море полный штиль, Байкал, как зеркало, не шелохнётся. На небе ни одного облачка, даже на той стороне, над Байкальским хребтом. Он освещён восходящим солнцем и чётко выделяется над Байкалом: внизу идеальная прямая линия воды и над ней скалистые горы, кое-где ещё снежники лежат, не растаяли.

По этой красоте я и потопал. Отошёл совсем немного от зимовья – на камнях совершенно свежая медвежья куча, наверно, ещё тёплая. Видимо, с утра миша на Байкал попить выходил, а меня услышал и скрылся. Я поорал для приличия, что он подлый трус и чтоб лучше мне на глаза не попадался, и пошёл дальше. Даже не взволновался, привык. Кричу не от страха, а для профилактики, чтобы слышно было, что я иду. Вспомнил песенку из кинофильма «Секретный фарватер», немного её переиначил и теперь пою периодически во весь голос:

Вот так юморю и тащусь-тащусь под палящим солнцем по медвежьим следам. На мелкой гальке и на песке хорошо видно, большой или маленький шёл медведь: чем шире и глубже вмятины от лап, тем, значит, крупнее был мишка.

В губе Якшакан на привал удобно расположился на выброшенном на берег бревне, искупался прямо в футболке, чтобы попрохладнее было идти в мокрой одежде. Мыс Кабаний понемногу приближается, уже не так страшно на него смотреть, к вечеру должен дойти. А впереди галька, галька, бесконечная галька, сколько глаз видит, меняются только размеры. Временами идёт галька с куриное яйцо и чуть крупнее, ноги на ней разъезжаются в разные стороны. Другой тип гальки – булыжники, она самая противная, я такую гальку называю «женские груди», потому что она по размеру как раз такая. Нога на таких булыжниках неустойчива, того и гляди подвернётся, и голеностопному суставу – каюк! В таких местах иду вдвойне осторожно, но всё равно сегодня один раз оступился, слава богу, обошлось без последствий, сустав выдержал. Медведи выбирают, где галька помельче, по крупной, видимо, они ходить тоже не любят. И я иду (вернее, тащусь с торбой за спиной) под палящим солнцем по их следам и вспоминаю анекдот про «сильную и смелую» ворону.

Этот анекдот я услышал на Алтае в Белокурихе, где отдыхал в санатории. В воскресный день была организована экскурсия на гору Круглую в окрестностях Белокурихи. Собралось человек пятнадцать, и под предводительством инструктора мы бодро двинулись в путь – с шутками, с песнями, весело. Всё было хорошо, пока подъём был пологим, но на самую вершину, метров пятьсот, тропа круто забрала вверх, пришлось поупираться. А среди нас была женщина, скажем так, не отличающаяся стройностью, её звали Галина, на этом подъёме она «сдулась», силы её покинули. И за берёзы она цеплялась, и на четвереньках ползла – из последних сил стремилась вверх вслед за группой. Мы с одним мужичком взяли её на «буксир» и под белы ручки кое-как затащили на вершину. А на вершине – красота! Солнце сияет, ветерок обвевает, весь Алтай под ногами. Инструктор в честь восхождения пустил по кругу фляжку с коньяком, все сделали по глотку, ещё больше воодушевились. Отдышалась и наша Галина, под общее возбуждение говорит: «Давайте, расскажу анекдот». И рассказала.

Осенью собрались птицы на юг улетать, и ворона к ним пристала: «Возьмите меня с собой, я тоже хочу на юге побывать». Птицы говорят: «Ты что, ворона, дура? Знаешь, как это далеко – и горы надо перелетать, и море, ты точно не долетишь и погибнешь». Но ворона пристала, не отстаёт: «Ну, возьмите меня, я сильная, я смелая, вот увидите – я долечу». Так пристала, что не отвязаться, и птицы сказали: «Бог с тобой, лети». И они полетели, и ворона с ними. Долго летели, долетели до гор – высокие горы встали на их пути. Птицы говорят: «Ворона, возвращайся, пока не поздно, горы высокие, ты их не перелетишь, погибнешь». Но ворона ни в какую: «Я сильная, я смелая, я перелечу!». И полетела. С большим трудом поднялась она на заоблачную высоту, с большим трудом перелетела горы, и полетели все они дальше. Летели-летели и долетели они до моря – конца-края не видать. Птицы опять говорят вороне: «Ворона, возвращайся, море ты точно не перелетишь, утонешь». А ворона опять своё: «Нет, я сильная, я смелая, я перелечу!» И полетела. А море огромное, летят-летят – и берега не видно. Стала ворона уставать, силы её кончаются, всё ниже и ниже её полёт, вот уже волны под самыми крыльями плещут – видит ворона, приходит её конец. И сил уже совсем нету, последние взмахи делает, и тут перед ней показался берег. Плюхнулась ворона на песок, крылья распластала, лежит очухивается, отдышаться не может, а птицы вокруг неё собрались, ходят, нахваливают: «Ну ты, ворона, сильная, ну ты смелая, мы гордимся тобой, ну ты молодец!» А ворона чуть отдышалась и говорит: «Да, я сильная! Да, я смелая! Но долбану-у-у-тая!!!»

Вот и я вроде той вороны, но уж больно хочется завершить начатое дело (обойти Байкал), ведь шесть лет шёл и совсем немного осталось. Дотяну.

Перед мысом Кабаньим сделал хороший привал, искупался, отдохнул. Он совсем рядом, с полчаса ходу до него. Где-то на нём в Байкал впадает река Кабанья, не знаю, как её буду форсировать. Она считается очень рыбной, может, рыбаки какие приплывут? А я с тех пор как меня высадили на берег, ни одной души не встретил, и ни одна лодка не проплыла. Только днём белый теплоход прошёл, но очень далеко, где-то на середине озера. Вот глушь так глушь! Моё ботало опять сломалось – переломилась проволока, и оторвалась гайка, которая бренчала внутри банки. Теперь только банка о палку колотится, звука стало меньше. Но ничего, в следующем зимовье ещё подремонтирую своё изобретение – не дам медведям спокойной жизни.

Как я обманулся! Прошёл этот мыс, который посчитал Кабаньим, а никакой реки нет, значит, это не он. А мыс Кабаний стал виден только отсюда, до него ещё километров пять. Я-то надеялся сегодня пораньше затабориться да отдохнуть, не получилось. Придётся топать дальше. Была бы дорога более или менее нормальная, можно было бы идти, но эта галька уже все ноги выломала. А денёк стоит ясный, жаркий, хорошо ещё, что ветерок с Байкала освежает. Топал ещё пару часов, пока дотащился до реки, значит, теперь я действительно на мысу Кабаньем, на правильном.

Река Кабанья впадает в Байкал двумя рукавами. Первый я легко перешёл по поваленному дереву, он неширокий, метров семь-восемь. А подошёл ко второму – это уже серьёзно, вся река течёт здесь. Мощная река, чувствуется и глубина, и течение, вброд её перейти нечего и пытаться – унесёт в Байкал. Берег пустынный, не видно ни людей, ни зимовья. Постоял, осмотрелся, посоображал. Вверх по речке метрах в двухстах просматривается перекат, река там широкая и, должно быть, помельче. Пошёл туда посмотреть – что-то делать надо. Тропы вдоль берега нет, дикие заросли – кое-как продрался к перекату. Ширина здесь метров тридцать, около моего берега неглубоко, можно пройти, но на середине и под левым берегом заметно глубже и течение сильное, вода бурлит по камням. Отсюда, издалека, трудно определить глубину, я решил сначала разведать брод налегке, без рюкзака, а потом уже принять решение. Вырубил палку покрепче и подлиннее, моя слабовата для такого дела, снял одежду, остался в трусах и ботинках (босиком по камням не пойдёшь) и пошёл. Пока было мелко, шёл легко, к середине вода дошла до бёдер, течение усилилось – пришлось напрячься. Вода бешено несётся перед глазами, стараюсь меньше на неё смотреть, чтобы не закружилась голова. Палку ставлю выше по течению, её прижимает ко дну, и я как бы вишу на ней, меня отрывает, а я вцепился и держусь изо всех сил. Трудно переставлять ноги – их отбивает течением, трудно и палку переставлять – её тоже норовит течение сбить. Вот так и двигался: сделал шаг, укрепился – переставляю палку; палку твёрдо поставил, закрепился на ней – делаю следующий шаг. Миновал середину, стал приближаться к берегу, глубина стала уменьшаться. Здесь я смог развернуться и вернулся на свой берег, понял – перейти можно. На берегу оделся, чтобы согреться – здорово замёрз, вода-то с гор, ледяная. Пока отогревался, подкрепился немного орешками да изюмом, отдохнул, собрался с силами и снова полез в воду. Теперь я иду с рюкзаком, рюкзак давит на плечи и добавляет мне веса, это хорошо, течению труднее меня сбить. Опять буруны волн, опять борьба с течением, но я двигаюсь точно по тому же месту, что и в первый раз, ориентир выдерживаю точно – и благополучно перебираюсь на другой берег. Довольный и счастливый, быстро одеваюсь и шагаю, чтобы согреться, под рюкзаком согреваешься быстро. Где-то здесь, на Кабаньей, находится Северный кордон заповедника, там должны быть люди и какие-то строения, надеюсь там заночевать.

Только отошёл минут пять от реки – навстречу идёт моторка. Эх, знать бы – подождал бы на берегу, и меня перевезли бы, не нужно было бы так рисковать. Но теперь дело сделано, хорошо, что всё обошлось благополучно. А немного погодя я был уже на кордоне. Егерь сразу спросил, есть ли у меня разрешение на посещение заповедника, я достал, показал – всё нормально. Егеря зовут Володей, он живёт в Усть-Баргузине, а здесь работает вахтовым способом: месяц отработает – потом сменяется. На кордоне большой дом, баня, ещё какие-то постройки – целое хозяйство. Кроме егеря я здесь увидел ещё двух молодых мужиков, оказалось, отдыхающие, из Москвы. Они приехали сюда порыбачить и отдохнуть, с ними сыновья лет семи, бегают вокруг, резвятся. У них тоже есть разрешение, оказывается, его можно купить, и стоит это двести рублей с человека в сутки. Мы быстро все перезнакомились, я развёл костёр (ребятишки мне помогали, вернее, я их учил разжигать костёр), сварил ужин. Ужинали все вместе под навесом в беседке, москвичи меня угостили немного колбасой. Потом пили чай из бадана, он здесь кругом растёт, чай всем понравился. Ужин с разговорами затянулся до темноты, но здесь это не проблема – на крыше стоит солнечная батарея, мы зажгли лампочку. После ужина один из москвичей, Михаил, долго разговаривал по телефону (у него спутниковый), решал какие-то производственные дела. А после своих разговоров предложил и мне позвонить домой, что я с удовольствием и сделал, позвонил Татьяне, сказал, что у меня всё в порядке.

Спал я в доме вместе с егерем, там устроены двухъярусные полати, я забрался на второй этаж. Среди ночи иногда попискивала рация, инспектора выходили на связь, но мне это совсем не мешало, спал, как убитый.

Утром опять взялся за ремонт своего ботала, с ним идти спокойнее. Гайка моя потерялась на бескрайнем байкальском берегу, а я сделал по-другому, без гайки: прикрепил ещё одну банку, на другом шнурке, рядом. Теперь две банки болтаются, колотятся друг о друга – хороший бряк получается! Распрощался я с жителями кордона и потопал дальше. Егерь Володя рассказал мне про дальнейший путь – будет тропа по кромке леса до реки Большой, там на реке стоит изба (кордон), инспектор дежурит. К вечеру я туда должен дойти, так что есть шанс опять ночевать под крышей.

По тропе идти хорошо – ровно и твёрдо. В правой руке у меня палка, я её переставляю в такт шагам, банки друг о друга брякают – всё живое вокруг разбегается. Идти легко, и настроение хорошее, а по берегу всё та же галька бесконечная, если бы не тропа – вот бы я тащился мучился. День стоит хороший, тёплый и солнечный, я на привалах купаюсь, загораю – так можно идти. Только прошёл часа два – начался горелый лес, дошёл и сюда прошлогодний пожар. Пошли вывернутые деревья, завалы на тропе, пепел под ногами. Сначала пытался обходить препятствия и возвращаться на тропу, но потом уткнулся в сплошную полосу поваленного леса, плюнул на это дело, спустился на берег и потопал снова по своей «любимой» гальке.

В три часа дня дошёл до речки Езовки, отсюда уже виден мыс, где впадает река Большая, до него три километра, планирую там заночевать. Езовка – речка небольшая, вполне можно перейти вброд. Но работники заповедника, видно, вброд ходить не любят, построили мостик. Мост старый, прогнувшийся, но пройти по нему ещё можно. Я перед самым мостом устроил привал – накупался, развёл костёр, сварил супчик, чай и развалился загорать. И вдруг услышал шум мотора – снизу идёт моторка. Я вскочил, стал одеваться, чтобы быть готовым к любому повороту событий. А лодка между тем направляется прямо ко мне, причаливает. Оказывается, это инспектор заповедника Анатолий разглядел меня в бинокль и приплыл, чтобы помочь мне – подбросить до кордона. Ему утром по рации передал егерь Володя с Кабаньего, что по берегу идёт турист из Новосибирска, чтобы он помог мне перебраться через реку Большую, вброд её не перейти. Вот он и приплыл. Я с радостью забрался в лодку, и мы с ветерком промчались мимо Большой, я её толком и не разглядел.

Причалили около вагончика, там нас встретил ещё один инспектор, Евгений, они вдвоём с Анатолием «держат оборону» на этом участке. Мужики молодые, очень гостеприимные, напоили меня чаем, указали свободное место в вагончике – отдыхай. Я повалялся, отдохнул, почитал. У них в вагончике много журналов «Огонёк» 80-х годов – эпохи перестройки, интересно было читать публикации по прошествии тридцати лет. А к вечеру я сварил суп харчо из пакета, поел хорошо. Евгений предлагал поужинать с ним, но я от угощения отказался – мужики заехали на вахту, продуктов лишних у них нету и магазина здесь нет, зачем злоупотреблять гостеприимством?

После ужина долго сидели с Евгением, разговаривали обо всём. Он местный, из Усть-Баргузина, рассказал мне много интересного. Рассказал о ставном неводе, который я видел в Баргузинском заливе два года назад – как его ставят, как достают из него рыбу. Ещё рассказал о птицах бакланах, которые расплодились на Байкале и нещадно жрут рыбу. Я вспомнил о необычных чёрных птицах, целую колонию которых встретил на озере Духовом в 2015 году. Тогда я не смог определить, что это за птицы, а теперь понял – это они и были, бакланы, очень неприятные птицы, а вдобавок, оказывается, ещё и вредные.

Вечером Анатолий уплыл на свой пост в двух километрах отсюда, Евгений уселся у окна с видом на Байкал и приступил к охране (как на границе), а я лёг спать. Самое «браконьерское» время с вечера и до трёх-четырёх часов утра, всё это время инспектор не спит, наблюдает и слушает Байкал. Если пройдёт лодка в какую-то сторону, он передаёт по рации на соседний пост, и так с поста на пост эту лодку «ведут». Если до следующего поста она не дошла, значит, где-то пристала или ставит сети, инспекторы плывут её искать. Вот так охраняют Байкал.

Эта ночь прошла спокойно, нарушений не было. Я проснулся – Евгений спит, он всю ночь дежурил. Я потихоньку собрался, чтобы его не разбудить, оставил записку со словами благодарности и двинулся дальше. Сначала была тропа, проскочил по ней километра два, но радость быстро кончилась – опять началась гарь, завалы, пришлось спуститься к воде, на камни. Опять галька, булыжники, а на мысе Чёрном опять пришлось карабкаться по огромным камням, а неприступные проходить бродами. Хорошо пропотел на этом мысе, после него уселся на бревно отдохнуть. Сижу на бревне, небо ясное, но купаться неохота. Разулся, побродил по воде, умылся, а раздеваться не рискнул – потный, а ветерок свежий, холодит хорошо. Мне сегодня надо дойти до Давши, это бывший административный центр Баргузинского заповедника. Раньше там был большой посёлок, жили и работали учёные-биологи, занимались изучением и разведением соболя, этого «мягкого золота». Сейчас управление заповедником перенесено в Усть-Баргузин, и Давша опустела, там живёт всего несколько человек. Я планирую там заночевать, думаю, место найдётся.

Целый день я шёл к этой Давше, огибал мыс за мысом, тащился по камням. Тайга вся сгорела (досталось Байкалу в 2015 году!), тропа завалена – не продраться, и мне осталась только тоненькая полоска камней вдоль воды. За мысом Чёрным пошли ещё мысы – Тоненький, Немнянда, и везде камни, камни, камни: и галька, и валуны, и глыбы. В одном месте попалась песчаная коса метров двести, так я по ней мигом проскочил – так приятно шагать по мокрому твёрдому песку, по приплеску. За день упал два раза, но оба раза удачно – на руки приземлился. Камни подвели. Вроде лежит устойчиво, а наступишь на него, он брык – и повернулся, а ты летишь, только успевай подставить руки. День простоял ясный, я купался на каждом привале. Приспособился в воду заходить с палкой, чтобы на камнях не поскользнуться. Пока купаюсь, палка плавает рядом, она деревянная, не тонет, а выходить из воды я опять её беру.

С мыса Немнянда увидел Давшу: домики красивые стоят по высокому берегу над бухтой, за домиками тайга зелёная, не сгоревшая – отстояли Давшу от пожара. Около 6 часов вечера я дошёл до первых домов. Одна улица тянется вдоль берега, а другая – перпендикулярно, в сторону тайги. Из ворот крайнего дома вышла женщина, спрашивает:

– Вы Егоров?

– Да, – отвечаю.

Она представилась просто:

– Вера.

И добавила:

– Мы давно вас поджидаем.

Вот так я познакомился с первым встретившимся мне работником заповедника. Здесь все уже знают, что идёт турист из Новосибирска, по рации с кордона на кордон «передают» меня. Пока мы с ней стояли посреди улицы, подъехал уазик, в нём замдиректора заповедника Владимир Петрович Сотников, познакомились и с ним. Спросили меня, долго ли я здесь пробуду (я сказал, что завтра пойду дальше), и определили меня ночевать в депутатский дом, это вроде гостиницы для начальства и высоких гостей. Вера меня туда отвела, открыла – шикарные апартаменты, всё выполнено в народном стиле: резьба по дереву, вышивки, картины на сибирскую тему, деревянные резные кровати – всё добротно и красиво. Есть свет, газ, всем можно пользоваться. Заикнулся об оплате – что ты, что ты, ничего не надо! И вот так на Байкале везде – гостеприимство и бескорыстие, нигде денег не берут.

Я спросил Веру про Куркину Ирину Ивановну, ей просил передать привет Владимир Иванович Алмаши, когда мы с ним виделись на Хакусах. Вера позвонила по рации, и та через 15 минут пришла, в руках пакетик со свежими огурцами, ясно, что со своего огорода. Мы уселись на крыльце, сидели беседовали на закате солнца, она рассказывала про жизнь в Давше.

Раньше здесь было 120 жителей, и была даже школа, но, когда управление Баргузинского заповедника перенесли в Усть-Баргузин, людей отсюда отселили, и осталось всего пять человек – Вера с мужем, она сама (Ирина) и двое метеорологов на метеостанции. Теперь на улице можно встретить медведей, они выходят порой к жилью и шарятся, чем бы поживиться, но людей не трогают. Я спросил, почему не видно в Давше собак, говорит – всех медведи сожрали, они их ловят только так (да, это я сам видел, на моих глазах медведь жрал нашего Бича в далёком 1969 году). Вот такая жизнь – ни больницы, ни магазина, продукты привозят теплоходом из Усть-Баргузина, до него километров 150, да вдобавок медведи по улицам бродят. Многие ли смогли бы так жить?

В Давше есть музей Баргузинского заповедника, Ирина в нём и директор, и смотритель, и экскурсовод. Мы с ней договорились, что утром она мне его откроет и проведёт экскурсию, часов в восемь, она за мной зайдёт. После этого мы разошлись, и я отправился в контору заповедника к Владимиру Петровичу Сотникову, он как раз в это время вёл сеанс радиосвязи с инспекторами. Просидел с полчаса с ним, поговорили, они были хорошими друзьями с Алмаши, когда тот здесь работал. Владимир Петрович мне рассказал, что через два дня, в выходные (сегодня среда), намечается торжественное открытие памятника соболю в бухте Сосновка. Ведь нынче исполняется 100 лет со дня образования Баргузинского заповедника, первого заповедника в России. По этому случаю в Сосновке должны собраться всё начальство, гости, корреспонденты, и будет, конечно, очень здорово, если я тоже там окажусь в это время, а это вполне реально – дойти до Сосновки за два дня, до неё километров тридцать.

Перед сном я ещё сходил на горячий источник, он метрах в трёхстах от домов, в пойме речки. Вера меня отвела туда, открыла дверь и показала, как включать воду. Снаружи дом над источником красиво отделан сайдингом, а внутри вообще шикарно всё отделано: картины из кафеля во всю стену, ковры на полу, красивые светильники. В помещении две ванны, я забрался в одну, набрал воды и лежал нежился в тёплой воде минут пятнадцать. Вода не сильно горячая, градусов 37, приятно после долгого пути полежать и расслабиться. После купания я закрыл дом, отнёс ключ Вере и пошёл «к себе» – готовить ужин. Сварил борщ из пакета, бросил в него немного макарон (борщ с макаронами – новое блюдо!) и вкусно поужинал – при электрическом свете, за хорошим столом, из красивой посуды. В честь такого праздничного ужина принял на грудь граммов пятьдесят, с устатка, закусил свежими огурчиками. А потом завалился спать. Здесь в двух комнатах пять кроватей, Вера сказала, что можно занимать любую. Я расположился на ближней, постель не стал разбирать, а просто бросил свой спальник сверху – спать было мягко и тепло.

Утром, как договаривались, подошла Ирина, и мы пошли в музей заповедника, он как раз напротив моей гостиницы. Музей небольшой по размерам, но много интересных экспонатов. Представлена история заповедника (ему нынче исполняется ровно 100 лет), его прошлое и настоящее – в фотографиях, цифрах, вещественных атрибутах той эпохи. В музее тебя со всех сторон окружают обитатели тайги: медведь, кабарга, соболь, росомаха, под потолком «летают» самые разные птицы: сова, глухарь, клёст, рябчик и другие. Всё это, конечно, в виде чучел, но они смотрятся, как настоящие, только неживые. Я осмотрел экспозицию, «дичь» сфотографировал, а перед тем как покинуть музей, оставил запись в книге посетителей – как здесь всё здорово и как мне всё понравилось. Расставаясь, поблагодарил Ирину за экскурсию и приобрёл у неё книгу об основателе заповедника Зеноне Сватоше, человеке, который посвятил всю свою жизнь делу сохранения баргузинского соболя – этого ценного пушного зверька.

Вышел из музея – смотрю, от Байкала идёт Юрий, Верин муж, и тащит в мешке что-то тяжёлое, оказалось – рыба. Ночью инспектора с Большой (реки), Анатолий и Евгений, у которых я ночевал прошлой ночью, сняли браконьерскую сеть, привезли и в Давшу рыбки. Теперь всё население Давши (а населения-то пять человек!) обеспечено рыбой, предложили и мне – бери, сколько хочешь, но мне лишний вес тащить неохота, я взял парочку омульков, хватит. Да ещё одного съел, Вера быстренько пожарила и пригласила меня к столу, отказаться я не смог. Вот такой получился завтрак.

Уже в 12 часов я тронулся из гостеприимной Давши, о ней у меня остались самые лучшие впечатления. Понимаю, что свежий человек – здесь редкость и круг общения невелик, но самое главное, что люди здесь подбираются светлые и щедрые душой, другие не выдержат, сбегут.

Тропа начинается сразу за околицей, пересекает ручеёк и ныряет в тайгу, идёт верхом вдоль берегового обрыва. Тропа хорошая, набитая, чистая, пожара здесь не было. Иду бодро, легко – отдохнул хорошо. Банки мои, привязанные к палке, весело брякают, пугают всё живое. Да и я с хорошим настроением иду, ору песни, пусть медведи слышат и боятся. Про медведей мне в Давше наговорили много, их здесь полно. Как раз здесь, в этих местах, ребята спасались от медведицы на дереве (это я читал в книге «Вокруг Байкала за 73 дня»). Так что лучше поорать, чем скакать, как белка, по деревьям. Иногда тропа упирается в скальные выходы, тогда приходится спускаться к воде и опять тащиться по камням, но эти участки недлинные и не успевают надоесть. Здесь, у воды, я устраиваю привалы, купаюсь.

Обедал на мысе Валукан (второе его название – мыс Зырянский), здесь раньше были какие-то строения, но всё давно разрушено и заросло травой, можно только догадаться о бывших постройках. А после мыса характер местности изменился, начались «кошели». Так здесь называют мелководные заливы, которые следуют один за другим и напоминают по форме кошёлки. Берег здесь низкий, тайга глухая и тёмная, много зарослей кустарников. Тропа проходит по касательной к заливам – то ныряет в тайгу, то выскакивает на берег. Следы присутствия медведей везде – и следы, и помёт, но я иду шумно, они успевают разбежаться. В одном месте рядом с тропой увидел большую поляну, на которой весь мох перерыт и перемешан – что здесь делали медведи? Может валялись и играли, а может дрались? Меня услышали – разбежались, вот я какой грозный!

Ночевать я наметил на реке Тартулик, там есть зимовьё. Последние два километра меня порадовали – началась чистая песчаная коса и, конечно, медвежьи следы на ней. Я остановился искупаться в том же месте, где купался медведь – следы ведут и в воду, и из воды, и на берегу потом топтался, видимо, отряхивался от воды. А потом медведь пошёл в мою сторону, я следом за ним. Так по косе и дошёл до Тартулика, но медведя не догнал.

Зимовьё с берега Байкала не видно, до него надо идти по тропе метров триста вверх по реке, мне об этом в Давше рассказали, иначе я бы его не увидел, проскочил. Зимовьё небольшое – двое нар и стол, есть печка, но сегодня тепло, топить не стал. Удивило то, что рядом с зимовьем нет воды, кругом заросли непроходимые, а зимовье построено на небольшой полянке. За водой пришлось идти к Байкалу по тропе, по которой пришёл сюда. Зато дров навалом, я развёл хороший костёр, сварил ужин и поорал немного, чтобы медведей попугать, больно уж место мрачное, самое медвежье – почему в такой глухомани построили? После ужина почитал немного (здесь есть книги) и завалился спать – стемнело.

Ночью периодически возникали какие-то звуки – то ли шаги, то ли ветер шумел, то ли зверьки какие шастали, но я сильно не волновался, дверь у меня на крючке. Спал до восьми часов, выспался, аж бока заболели на жёстких нарах. Встал, первым делом осторожно выглянул за дверь, посмотрел вокруг – нет ли медведя, потом уже вышел. Утро ясное, солнечное, птички щебечут, все ночные шорохи исчезли. Я по-быстрому собрался и рванул из этого медвежьего угла, что-то мне это место не понравилось, того и гляди из зарослей кто-то выскочит. Вышел к Байкалу – простор, видимость – сколько глаз охватит, и сразу стало спокойнее на душе. Тартулик впадает в Байкал двумя рукавами, через каждый из них построен мост – переброшена пара лесин, и на них набиты поперечные доски. Правда, досок половины уже нет – сгнили, но потихоньку перейти можно. Речка не сильно большая, можно и вброд перейти, но мочить ноги с утра неохота, и первый рукав я осторожно перешёл по мосту. Через второй рукав мост ещё хуже, можно с него загреметь, так что я не стал рисковать и пошёл вброд, воды-то всего по колено. Перешёл, остановился, чтобы вылить воду из ботинок, и искупался заодно, утром-то не умывался.

Дальше пошёл по берегу, по камням. В тайгу на тропу даже не стал соваться – жарко, душно, ветра нет – комары сожрут. Иду потихоньку вдоль Байкала у самой воды, повторяю все изгибы берега. Больших валунов нету, и это уже хорошо, а к гальке да булыжникам я уже как-то привык, тащусь и тащусь потихоньку, только стараюсь не оступиться. Иногда встречаются небольшие участки песка, но их проскакиваю быстро, даже обидно. Зато на этих пляжиках я купаюсь – так приятно заходить в воду по чистому песочку, а не по скользким камням. Вода тёплая, плаваю подолгу, мне торопиться некуда.

Обедать остановился, не доходя пару километров до Сосновки, последней большой реки на моём пути. Здесь уже началась знаменитая Сосновская губа – на много километров впереди берег песчаный, никаких препятствий, только топай да топай. Я хорошо накупался, перекусил талканом с молоком, да съел последнего омуля, которым угостили в Давше. Повалялся немного, позагорал и совсем уже стал собираться идти дальше – плывёт лодка вдоль берега. Я понял, что ко мне. Причалил мужик с мальчиком лет пяти, поздоровались, я спросил:

– Вы Голубцов?

– Да, – отвечает. – А вы Егоров?

Вот так мы познакомились. Это инспектор южного кордона Алексей Львович Голубцов, он «держит оборону» Баргузинского заповедника с низу, не пускает браконьеров с юга. Про него мне рассказала Вера в Давше и она же передала ему по рации, чтобы он меня встретил и перевёз через Сосновку. Я уселся в лодку, и через десять минут мы были уже на кордоне. Пока плыли вдоль берега, я только успевал щёлкать фотоаппаратом. Дело в том, что, когда я иду по берегу, обзор мой невелик, прибрежная тайга заслоняет горы, Баргузинский хребет отстоит от берега километров на двадцать-тридцать, и мне его не видно. А на лодке мы отошли от берега, и горы открылись во всей своей красе – остроконечные пики, как пила, режут горизонт, белые облака, красиво подсвеченные предзакатным солнцем, клубятся над горами и местами сползают в долины. Глаз не оторвать!

Сосновка знаменита тем, что отсюда начинался Баргузинский заповедник. Здесь было поселение местных жителей, эвенков, и именно здесь в 1916 году высадилась первая экспедиция, а Сосновка стала административным центром заповедника. Со временем «столицу» заповедника перенесли в Давшу (а сейчас она в Усть-Баргузине), но память осталась, и нынче, через сто лет, на этом берегу установили памятник соболю, единственный во всём мире. Вот он – стоит на небольшом постаменте, накрытый полотном. Завтра должно было бы состояться его открытие, но какие-то обстоятельства помешали, торжество перенесли на неопределённый срок, и поэтому сейчас никто сюда не приехал. Об этом я узнал от Алексея, мы с ним, как приплыли, посидели поговорили. Я рассказал о своих планах, что хотел бы отсюда уплыть на какой-нибудь лодке, дальше по берегу прижимы пойдут. Впереди выходные – суббота и воскресенье, может, кто-то приплывёт сюда, и я с оказией уеду. А пока Алексей повёл меня устраиваться на ночлег.

Усадьба расположена не на самом берегу, а метрах в двухстах, к ней проложен деревянный тротуар. Доски нагрелись на солнце, и идти по ним босиком приятно, я как шёл по песку, так и не обулся. На поляне стоит несколько строений, самый большой дом – хозяйский, ещё три домика поменьше, видимо, служебные, подсобные. Всё обнесено забором, для Байкала это редкость. Нас встретила хозяйка – Наталья Раисовна, отвела меня в небольшой домик, как я понял, для гостей. В нём четыре кровати, стол, есть печка, всё чисто и опрятно. Есть газовая плита – пользуйся. Я, на всякий случай, спросил об оплате: «Что ты, что ты, ничего не надо – располагайся и отдыхай». В общем, встречают меня здесь везде, как почётного гостя.

Я разбросил спальник на ближайшей кровати поверх покрывала и первым делом повалялся отдохнул. Потом пошёл на берег варить ужин, что я буду жечь газ, его сюда ох как издалека привезти надо! А на берегу построена резная беседка, рядом стол со скамейками и кострище, а дровами весь берег завален, Байкал плавника натаскал. Сварил я молочную кашу, чай смородиновый, сидел ужинал за столом и любовался закатом. Закаты здесь обалденные, в полнеба, и прямо передо мной, над Байкалом. Я думаю, что красота калорий добавляет: питаюсь нежирно, а с ног не падаю, хватает. После ужина вернулся в дом и сразу лёг спать. Хотелось бы почитать, но электричества здесь нет, есть керосиновая лампа, но с ней что почитаешь? Только глаза портить.

На панцирной сетке спать мягко, бока не давит, спал, пока спалось. Но в 6 часов проснулся – выспался, солнце уже выплывает из-за гор, светло. В ограде никого не видно – спят ещё, я тоже не стал выходить, создавать шум. В сенях увидел две большие полки с книгами, стал в них рыться. Выбрал «Тайный советник вождя» В. Успенского, стал читать. Это про Сталина, что у него был тайный советник, который, считай, и руководил страной, а Сталин только выполнял его подсказки. Написано увлекательно, но, по-моему, всё это фигня, выдумки.

Часов в девять я собрал свои котелки, посуду, продукты и пошёл на берег караулить лодку. Погода прекрасная, я первым делом искупался, наплавался вдоволь. Залив в Сосновке мелководный, вода хорошо прогревается, поэтому купаться можно долго, не замёрзнешь. А дно песчаное, ровное, песок чистый, никакого мусора – кому здесь мусорить? Короче – идеальные условия для купания!

Весь день я провёл на берегу – варил еду, потом её уничтожал (то бишь съедал), купался, загорал – и так весь день. Впереди из моря торчит гора полуострова Святой Нос, но до него ещё далеко – километров пятьдесят. Мне туда и надо попасть, но для этого надо пройти по берегу над прижимами и переплыть Чивыркуйский залив. Это очень непросто, поэтому я и жду оказию в виде лодки или катера.

Сегодня у Татьяны (старшей сестры) день рождения, наверно, за столом меня вспоминают, думают, что я сейчас тащусь под рюкзаком по берегу, а я «тащусь», только в другом смысле, то есть кайфую. Так весь день и прошёл, никаких лодок не было, да это и понятно: здесь заповедник, и без разрешения появляться нельзя. Вечером собрал свои котелки и поплёлся в свой домик ночевать.

Ночью спать не давали собаки, их здесь две, обе сибирские лайки. Лаяли, бегали вдоль забора, кто-то их беспокоил. Утром я спросил Алексея, на кого они лаяли, а он спокойно так говорит: «На медведя». Оказывается, повадился косолапый ходить сюда по ночам, собачатинки ему захотелось. Ходит вокруг вдоль забора, а попасть внутрь не может. Если бы не было забора, он бы давно этих собачек скушал, как скушали всех собак в Давше медведи. Вот такая жизнь. И живут Алексей со своей Натальей здесь всю жизнь, бок о бок с медведями. И стрелять-то нельзя – заповедник.

Я утром собрался опять и ушёл на берег дежурить. Опять купался, загорал, ел, дремал, то есть вёл робинзонский образ жизни – вглядывался вдаль, не покажется ли какая лодка? Впрочем, сильно не вглядывался, даже совсем не следил за горизонтом: если лодка будет, я её вперёд услышу по мотору. В середине дня появились два катера, остановились в километре от берега. Алексей завёл свою моторку, поплыл к ним выяснять, зачем пожаловали? Оказалось, это исследователи, идут вверх по Байкалу, отбирают пробы воды, изучают загрязнённость Байкала. Взяли очередную пробу – и ушли дальше, на север. И опять покой и тишина.

Немного позднее вышли из тайги учёные-биологи – Александр Афанасьевич Ананин, доктор биологических наук, и с ним ещё двое научных сотрудников. Уставшие, с большими рюкзаками, они две недели ходили по Баргузинской тайге, вели учёт численности её обитателей. Мы с ними поговорили немного, и Алексей увёз их на своей моторке в Давшу. А я остался снова на берегу робинзонить. Если сегодня ничего не будет (а это скорее всего), то завтра надо трогаться дальше. Я за эти два дня хорошо отдохнул, подкоптился на солнце (благо погода стоит замечательная) и полон решимости дальше покорять пространство, только обленился немного, пешком идти неохота. Алексей меня подвезёт немного на лодке, чтобы проплыть мимо прижимов, а не карабкаться по скалам. Так что завтра буду пробиваться к Большому Черемшану, это следующая река на моём пути, и, судя по описаниям, на её берегу стоит зимовье, и живёт егерь Национального парка. Оттуда поближе до Святого Носа, да и вероятность, что будет оказия, побольше, рыбаки какие-нибудь могут заскочить. С такими планами я пошёл спать в свой домик, предварительно сфотографировав очередной байкальский закат.

Ночью разразилась гроза, гремело сильно, но дождя большого не было, только побрызгал немного. Медведь не приходил, собаки не лаяли, в этом отношении ночь прошла спокойно. В 7 часов я был уже на ногах, быстро собрал рюкзак, а тут и Алексей появился во дворе, пошли мы с ним на берег. Хорошо совпало то, что ему после грозы нужно пропатрулировать берег – не зажгла ли молния где тайгу, так что он меня, можно сказать, подбросит по пути, ему так и так надо проплыть вдоль берега, осмотреть владения.

Утро хмурое, остатки ночных туч клочьями висят на скалах, выползают из распадков к Байкалу. Мы с Алексеем плывём в ста метрах от берега, в четыре глаза вглядываемся в зелень тайги. Прошли скальный участок: скалы блестят своими мокрыми боками, вертикально уходят под воду. Вот бы я здесь покарабкался, сколько времени и сил потерял бы! Проплыли километров десять, дыма, слава богу, нигде не заметили, значит, гроза прошла удачно, тайгу не запалила, а ведь могла. В прошлом и позапрошлом годах именно грозы были причинами пожаров на Байкале, а теперь я пожинаю эти плоды: тайга погорела, тропы завалило буреломом, и приходится выламывать ноги по камням.

Алексей высадил меня на берег около выброшенного на берег железного корабля, давно он здесь валяется, весь проржавел и почернел от времени, лежит как живое свидетельство – вот какие штормы бывают на Байкале! От денег Алексей, конечно, стал отказываться, но я поступил просто – сунул две тысячи под бинокль, лежащий под ветровым козырьком, и выпрыгнул из лодки. Какие у них тут зарплаты? Живут на краю земли, света белого не видят.

Лодка уплыла, а я остался опять один на пустынном берегу. После ночной грозы всё напитано влагой, а вскоре и дождик начался – сначала просто морось повисла в воздухе, а потом и закапало, и чем дальше, тем сильнее и сильнее. Пришлось мне упаковаться в свою «непромокашку» – куртку на себя и накидку на рюкзак. Берег крутой, каменистый, камни попадаются очень красивые, но они мокрые от дождя, вдвойне осторожным приходится быть, чтобы не поскользнуться. Дождик-то вроде потише станет, то опять припустит – это хорошо заметно по Байкалу, как густо точки дождинок покрывают водную поверхность.

К двенадцати часам, несмотря на свою «гидрозащиту», промок, ручеёк по спине добежал уже до трусов. Да и кушать сильно хочется, ведь утром перекусил только орешками да изюмом. Я остановился около толстого бревна, устроил хороший привал. Дождь поливает не переставая, но я развёл костёр, причём с одной спички (что значит опыт!). Плавник брал из-под бревна, где его не достал дождь, а сухая береста у меня всегда в рюкзаке, в целлофане. Дров кругом навалом, я раскочегарил костёр выше своего роста, на метр не подойти, кручусь вокруг него, чтобы погреться да хоть чуть-чуть подсохнуть со всех сторон. От одежды валит пар, тепло доходит и до тела, приятно. Опять сварил свой энергетический напиток (талкан, молоко, шоколад), хорошо подкрепился и, как ни хотелось покидать тёплое место, двинулся дальше.

Идти стало веселее, хотя и погода, и Байкал всё такие же мрачные. Подобрал один красивый камень – очень понравился. Хоть он и немаленький, но буду тащить; дома, как гляну на него, так вспомню этот день и этот берег. А берег здесь удивительный! Видимо, он образовался в результате вулканической деятельности – потоки лавы стекали прямо в Байкал и застывали причудливыми формами. И цвета – самые разные: и сиреневые, и розовые, и изумрудные, даже ногой наступать жалко, страшно запачкать. Я сделал несколько фотографий (да здесь хоть каждый камень фотографируй!), но дождь идёт, лишний раз фотоаппарат доставать неохота.

Около трёх часов дня дошёл до Большого Черемшана. Остановился – речка серьёзная, сильной струёй втекает в Байкал, вспенивает его поверхность. На другом берегу стоит дом, и лодка приткнута, значит, кто-то есть, но никого не видно – кто же будет под дождём торчать? Посмотрел – чуть выше широкий перекат, перейти можно, поэтому орать, звать не стал, а вырубил палку и перешёл реку вброд, глубины чуть выше колена. У дома большой навес вроде открытой веранды, я на ней скинул с себя всё мокрое, чтобы с меня не текло, переоделся в сухое, а потом уже постучался в дом, вошёл. На кровати валяется парень лет тридцати, смотрит фильм по ноутбуку. Вылупил на меня глаза – откуда, мол, взялся, с неба что ли, мотора не было слышно. Я объяснил, откуда, познакомились. Парень представился Максом, он из Улан-Удэ, несёт дежурство на этой речке – не пускает браконьеров, здесь территория Национального парка. Я сказал, что иду вокруг Байкала и у меня есть разрешение на проход, моих слов было достаточно. Макс показал мне, где можно расположиться на ночлег – на другой половине дома четыре массивные деревянные кровати – выбирай любую. Выбрал ближнюю к окну, чтобы почитать можно было, и завалился поваляться, отдохнуть. Достал свой дневник, сделал записи за сегодняшний день (под дождём-то не попишешь) и даже чуть-чуть вздремнул. Пока лежал, обдумал своё положение. Дальше мне пешком не пройти – впереди скалы отвесные и троп обходных нету, только на лодке можно проплыть. Это я по описаниям знаю, да и по картам видно. Так что сегодня отдохну, а завтра видно будет, может, рыбаки какие приплывут.

К вечеру мы с Максом наварили макарон с тушёнкой, наелись до отвала. У Макса продуктов полно, весь угол заставлен. Варить он доверил мне (молодой ещё, не любит варить), я и постарался, сделал макароны по-флотски – целую огромную сковороду. Тушёнка у него монгольская, я такую и не видел никогда – очень хорошая тушёнка. За ужином выпили мой спирт, который я брал как лекарство. Вижу, парень тоскует насухую, я и выставил свой флакон, мне уже немного пути осталось, даст Бог, не понадобится. Ужин прошёл весело, я только чуть-чуть выпил, остальное Максу оставил, он с удовольствием расслабился. А я поел вволю.

После ужина уселись смотреть кино, у Макса здесь фильмов полно, в основном современные. За вечер просмотрели два фильма, оба про бандитов, я даже названия не запомнил. Лодок никаких не было, никто сюда не заплывал. Перед сном я вышел на улицу – мрачно, сыро, ни звёзд, ни луны не видно, темень непроглядная, только речка шумит. Постоял, послушал и пошёл спать.

Ночью опять гремела гроза, лил дождь, но надо мной крыша надёжная, меня это мало беспокоило. А утром встал – кругом туман, прибрежная тайга чуть просматривается, стала белесой и таинственной. И над Байкалом ничего не видно, туман стелется по самой поверхности. Но, я думаю, солнце поднимется, туман рассеется, и день будет хороший. С такой надежды начался этот день.

С утра сделал два хороших дела. Во-первых, отремонтировал замок на входной двери, а то он не закрывался. А во-вторых, сходил в лес, вырубил тонкую леси́нку и обработал её топориком – получился хороший шест, чтобы толкаться на лодке. Это Макс вечером пожаловался, что у него нет шеста, вот я и изготовил.

Макс с утра тоже занялся делами – заготавливал дрова, лазил на крышу замазывать дыру возле трубы (ночью дождь протёк), наводил чистоту вокруг дома. У него кругом идеальный порядок – дорожки выложены галькой, дрова аккуратно сложены в поленницах, и в доме всё прибрано и чисто.

Часов в десять вверх по Байкалу, на север, прошла лодка, в тумане её было чуть видно, хотя шла совсем близко от берега. Макс завёл свою моторку, поплыл следом – узнать, кто такие и зачем приплыли. Я его попросил, чтобы сказал обо мне, чтоб на обратном пути меня взяли с собой. Через полчаса Макс вернулся – это приплыли рыбаки, у них есть разрешение, вечером они будут возвращаться в Чивыркуйский залив и обещали заскочить сюда, забрать меня с собой.

Весь день я отдыхал – читал, разгадывал кроссворды, прислушивался, не идёт ли лодка. Благополучно доели с Максом макароны, потом рыбачили прямо около дома. Макс говорит, что рыбы здесь много, но, сколько ни бросали блесну, ни разу не клюнуло. Наверно, погода неподходящая. Туман, к сожалению, так и не рассеялся, хотя к обеду подул свежий ветерок с гор. В течение дня были моменты, что даже солнышко готово было выглянуть, но не смогло. Я днём искупался один раз, но купаться здесь некомфортно – берег булыжный и вода холодная, видимо, горная вода Большого Черемшана даёт себя знать.

А в 4 часа дня послышался звук мотора – возвращается моторка с рыбаками, зайдёт за мной или нет? В тумане её не видно, и даже показалось одно время, что звук стал удаляться, но неожиданно она вынырнула из тумана и направилась к нам. Не обманули, зашли. Причалила около нас дюралька «Прогресс» с тридцатисильной «Ямахой», рыбаки вышли на берег покурить, мы познакомились. Их четверо – капитан с женой и два мужика примерно моего возраста. Капитана зовут Андрей, ему лет сорок, весёлый парень и без заморочек. Я вижу, что их уже четверо, думаю, сейчас начнётся: места мало, перегруз, спасжилета нету, а Андрей безо всякого показал, где садиться – и вперёд! У меня рюкзак давно собран, его закинули в середину лодки, а я с одним из «старичков» уселся на заднюю скамейку, на корме, впереди сели остальные трое – Андрей за штурвалом и рядом двое. Распрощались с Максом и отчалили.

Видимость метров сто, не больше, туман так и не разошёлся. Вдобавок, как отошли от берега, поднялись волны, и довольно приличные. Это их у берега не видно, а здесь хорошо захлёстывают, как шлёпнется нос о волну – брызги во все стороны, ну и на нас, сидящих на корме, конечно, больше всех. Сосед мой достал какой-то брезент, и мы накинули его спереди, чтобы одежду поменьше мочить. Сначала мы плыли вдоль берега, в тумане видно плохо, но непроходимые прижимы я увидел. Скалы такой высоты, что их верха и не видно, скрыто в тумане, а вертикальная стена, падающая в Байкал, показалась мне бесконечной. Конечно, я здесь пешком не прошёл бы.

Проплыли мы речку Малый Черемшан, на ней тоже стоит дом, кто-то живёт, потом проплыли заброшенный посёлок Чивыркуй. Здесь нам надо уходить от берега и пересекать Чивыркуйский залив, но вижу – мужики переговариваются, советуются, не постоять ли где-нибудь в бухточке, не переждать ли непогоду. Дело в том, что на волнах стали появляться белые гребешки, признак шторма, это очень плохо, а отойдём подальше от берега – будет ещё хуже. Но всё-таки тяга к дому победила, и Андрей повернул лодку на 90 градусов – через Чивыркуйский залив к полуострову Святой Нос.

Вот тут-то всё самое интересное и началось. Волны выше лодки, и даже не волны, а какая-то свистопляска волн: не валами катятся, а налетают то с одной, то с другой стороны, и капитан только успевает крутить лодку носом к волне. Лодка сидит низко, загрузка большая, корма совсем немного возвышается над водой, и каждая волна, которая нависает сбоку, кажется последней. Но капитан молодец, умудряется как-то ориентироваться среди этого хаоса, лавирует, лодка то несётся по ложбине меж валов, то зарывается носом в волну, и тогда её скорость резко падает, а мотор надрывается от перегрузки. Ветер срывает пену с гребешков волн, кругом туман, не видно ни того, ни другого берега, только солнце мутным пятном просвечивает где-то в вышине. Я посматриваю на своих спутников – все сидят спокойно, не дёргаются, ну и я виду не показываю, что мне страшно, вцепился в борт и сижу, в душе переживаю эту передрягу. Такого я не ожидал, считал, что самое страшное – реки, медведи – уже позади, а вот на тебе, влип. И ведь осталось совсем немного до завершения путешествия – ох, как не хочется погибать в последний день войны!

– Ну, вот он, жизни Девятый Вал!

Держись, бродяга! Держись, Байкал! – стихами крутилось в моей голове.

На всех, кроме меня, надеты спасательные жилеты, но в данном случае это не важно: если лодку захлестнёт волной, то через пару часов мы все окоченеем в холодной воде, в таком тумане нас никто не найдёт, а потом стемнеет – тем более не найти. Много видел я памятников на берегах Байкала, пока шёл вокруг, вот так они и появляются.

За эти полчаса, что нас болтало в Чивыркуйском заливе, наверно, немало седых волос добавилось на моей голове. Но потом вдруг всё резко кончилось – мы выскочили из тумана. Светит солнце, волны чуть плещут, недалеко берег и домики на нём – это посёлок Курбулик, мы на полуострове Святой Нос. Слава богу, не утонули; молодец, капитан! Причалили к берегу, я посмотрел на своего соседа, спрашиваю:

– И часто вы так попадаете?

– Да нет, первый раз.

По нему видно, что переживал не меньше меня, а сейчас, как причалили, облегчённо вздохнул. Андрей, капитан, улыбается, ему понятно наше состояние после «возвращения с того света». Я высадился на берег, поблагодарил за доставку, в ответ: «Ничего не стоит», и мужики уплыли к своему табору, они стоят где-то недалеко. А я постоял, огляделся. Причал, песчаный пляж, десятка полтора домов вдоль берега и магазин прямо напротив меня – вот и весь Курбулик. Я, конечно, первым делом пошёл в магазин, рюкзак оставил на берегу – кто его здесь возьмёт? Купил консервов, хлеба, пряников, сыра – соскучился по вкусной еде. Попробовал позвонить по сотику, но МТС здесь не берёт, пришлось опять обращаться к продавщице, чтобы позвонить домой. Дала безо всякого и денег, конечно, опять не взяла.

Затарившись продуктами, я пошёл устраиваться на ночлег. В моих планах сходить в бухту Змеиную на горячий источник, поэтому я направился на север, в его сторону. Сразу за посёлком дорога идёт круто в гору, перерезает мыс Покойники (мыс с таким неприятным названием я уже проходил три года тому назад в Байкало-Ленском заповеднике) и спускается в бухту Окунёвую. Здесь хороший ровный берег, поэтому много отдыхающих на машинах, стоят палатки, шатры, оборудованы туристские стоянки. Бухта Окунёвая плавной подковой вдаётся в берег и в конце своём упирается в скалу – дальше дороги нет, только пешая тропа. Здесь, под скалой, я и поставил свою палатку. Рядом стоят две машины из Читы, мы познакомились. Они пригласили меня варить ужин на своём костре, я с радостью принял приглашение – не надо искать дрова, разводить костёр. У них мальчишка лет восьми – интересный, любознательный, помогал мне ставить палатку, потом я ему карту настоящую показал, компас, дал топориком поработать. В общем, подружились. На ужин сварил кашу с тушёнкой, пил чай с пряниками и с сыром, а потом сидел за столиком и писал в дневнике о сегодняшних своих приключениях. Вечер тихий, ясный, туман куда-то исчез, и хорошо виден противоположный берег залива, откуда мы приплыли. Он не так уж и далеко, километров пятнадцать, но, как вспомню эту болтанку среди волн в тумане, как реально чувствовал дыхание смерти, до сих пор мурашки по коже.

В десятом часу я уже лёг спать – солнце село, стало темно, не почитаешь, да и волнений было предостаточно, надо отдохнуть. За весь поход всего второй раз ночую в палатке, а то всё зимовья попадались, или люди добрые пускали. Но не зря же я её таскаю, надо и использовать по назначению. Сегодня как раз такой случай.

Утром, чуть рассвело, я подорвался и в шесть часов топал уже по тропе в бухту Змеиную. Банки-погремушки я свои от палки отвязал и выбросил, здесь они не нужны – кругом люди, медведи давно все поразбежались, можно идти спокойно. Тропа хорошая, набитая, идёт всё время вдоль берега залива, только распадки пересекает: то вниз спускаюсь, то вверх карабкаюсь, приходится попыхтеть. Через час хода попался пляж очень симпатичный, я тормознулся, искупался, отдохнул. Утро ясное, солнечное, тихое, Чивыркуйский залив весь передо мной, как на ладони: берега изрезаны бухтами, на мысах торчат скалы, и из воды кое-где острова каменистые торчат. Иногда пролетают бакланы, эти чёрные неприятные птицы, пожиратели рыбы. Ничто не напоминает о вчерашнем шторме и тумане, вот сейчас бы на лодке плыть – одно удовольствие. Ну а я искупался и пошёл дальше. Тропа ещё немного прошла вдоль берега, а потом резко отвернула влево и пошла в гору через глухую тайгу, потом так же резко спустилась, и я оказался уже в другой бухте – Змеиной, мыс Курбулик срезал по перешейку. Вышел на берег – оборудованная туристская стоянка, много дров и даже береста на растопку. Я сварил горячий завтрак, хорошо перекусил, искупался. Опять откуда-то взялся туман, затянуло всё вокруг, видимости никакой, но теперь это мне не страшно, подо мной твёрдая земля, а с тропы я и в тумане не собьюсь.

Бухта Змеиная глубоко врезается в берег, горячий источник на другом её берегу, почти напротив меня, так что мне надо почти всю её обойти по берегу. Впереди песчаная коса километра два, я разулся и зашагал по кромке воды, по приплёску. Идти приятно, ножки мои уставшие ласкает чистая байкальская водичка. По берегу кое-где встречаются отдыхающие – кто на лодке, кто пешком сюда пришёл (машиной сюда уже не заедешь – нет дороги), а в одном месте даже стоит белоснежная яхта-красавица с высоким треугольным парусом. Ребята с яхты подошли ко мне, стали интересоваться как да что; мы постояли поговорили немного. И я зашагал дальше. Коса кончилась, опять началась тайга, пришлось обуться. За тропой здесь следят волонтёры, чистят её, распиливают упавшие деревья, а в заболоченных местах даже настелены мостки из досок. Иди – не хочу! Пока шёл по тайге, нашёл три сыроежки и три подосиновика, вечером их поджарю, а то грибов ещё и не пробовал.

Источник оказался не так близко, как мне показалось вначале, дошёл до него уже в разгар дня. Туман к этому времени рассеялся, опять стало ясно, солнечно, даже жарко. На источнике оборудованы две ванны в виде срубов, закопанных в землю, в каждую могут поместиться два-три человека. В одной ванне температура воды 37 градусов, а в другой – больше 40, тело еле терпит. Я, конечно, полез где горячее, но сначала искупался в Байкале, остыл после перехода. В ванне просидел восемь минут, больше не рекомендуется, а потом развалился на деревянной скамье рядом и загорал, наблюдал здешнюю жизнь.

Горячий источник Змеиный очень популярен на Байкале, сюда отовсюду привозят народ на экскурсии, теплоходы причаливают один за другим. Люди выйдут, в источниках искупаются, в сувенирную лавку зайдут, погуляют по берегу – и уплывают, потом приплывают следующие. Уже были теплоходы из Листвянки, с Ольхона, с Монахово. Люди меняются, а я лежу загораю, не уплываю никуда, и, видимо, на меня обратили внимание. Смотрю, женщина в форменном кителе «плывёт» в мою сторону. Ну, думаю, это по мою душу. И точно: подошла, поздоровалась, представилась инспектором Национального парка и вежливо поинтересовалась, как я сюда попал? А как? «Ногами», – отвечаю и достал своё разрешение, показал, это её вполне удовлетворило, все вопросы отпали. Мы мило побеседовали, и она ушла к причалу, где оборудован небольшой магазинчик. А через некоторое время и я пошёл к этому магазинчику попросить кипятка, чтобы заварить «Доширак». Смотрю – эта женщина крутится там за стойкой уже в обычном платье, я улыбнулся про себя – форму она надевала, чтобы показать свою власть здесь. Кипятка мне, конечно, налили, да ещё в магазинчике разговорился с молодой девушкой, Настей, она волонтёр из Усть-Баргузина, помогает здесь обслуживать туристов. Она меня расспрашивала про поход – где я сплю, что я ем, и тому подобное. А через некоторое время смотрю, идёт ко мне с большой тарелкой, принесла два помидора, огурец, морковку, свежий лук и чеснок, говорит – всё со своего огорода. Так что пообедал я замечательно благодаря замечательным людям на Байкале. А потом я опять валялся, загорал, ещё один раз принял горячую ванну и опять загорал. Дозагорался до того, что у меня нос обгорел на солнце, стал красный, как у алкаша. Погода как на заказ – солнце и лёгкий бриз с Байкала. Вдобавок к этой прелести причалил сказочный теплоход, он стилизован под старинный парусник – ну, копия «Эспаньола» из «Острова сокровищ», так и кажется, что с него сойдёт одноногий пират с попугаем на плече. Но не сошёл, жалко.

Полшестого я тронулся в обратный путь, рассчитал, чтобы дойти до стоянки, где я завтракал, и там заночевать. Шёл по уже знакомым местам, проходил по деревянным мосткам мокрые места, кое-где перелазил через поваленные деревья, которые волонтёры ещё не успели убрать. На песчаной косе навстречу мне попался парень из Красноярска, Сергей. Он путешествует на мотоцикле, но, где дорога кончилась (в бухте Окунёвой), мотоцикл пришлось оставить, и дальше он идёт пешком, путь держит к горячему источнику. Мы постояли, поговорили, я ему рассказал про дальнейший путь, и каждый пошёл в свою сторону. Яхта, которую я проходил утром, так и стоит на месте, когда я около неё проходил, смотрю – от табора, от палаток бежит ко мне мужик и суёт в руки лепёшку, горячую, только, что со сковородки. Видимо, увидели меня издалека, узнали утрешнего одинокого путешественника и решили угостить. Я от души поблагодарил, мне это очень кстати – кушать уже хорошо хочется. Пока дошёл до места ночёвки, лепёшку слопал на ходу и пальчики облизал.

К стоянке подошёл уже в сумерках, смотрю, на ней уже расположилась молодая парочка. Познакомились, Александр и Марьяна, из Читы, их сюда забросили на лодке. Места здесь достаточно, я свою палатку поставил с другой стороны кострища, ребята были не против. Потом я стал жарить свои грибы, в котелке это не совсем удобно (а сковородки-то нету), но кое-как поджарил, съел. Пока возился с ужином, стемнело. Молодые люди сидят на берегу перед Байкалом, воркуют меж собой, а я залез в палатку и быстро уснул.

Ночью часто просыпался – бурундуки бегали, шуршали, да и жёстко что-то было. Утром с рассветом встал, Саша с Марьяной собираются на рыбалку. Пока я складывался, они уплыли на своей надувной лодке, а я, не завтракая, зашагал по тропе в бухту Окунёвую. В 9 часов утра вышел к месту своей прошлой ночёвки, здесь всё ещё стоят отдыхающие из Читы. Солнце уже поднялось высоко, я сразу полез купаться. После купания почувствовал зверский аппетит, стал прилаживать на костёр свой котелок да думать – что́ бы заварить? Но тут мне помогли мои соседи, предложили мне перловой каши с тушёнкой, они много наварили. Я, даже для приличия, не стал отказываться, наложил хорошую порцию и с удовольствием подзаправился солдатской едой. Потом мы пили чай, разговаривали, мужики жаловались на плохую рыбалку, опять винили во всём бакланов, мол, они всю рыбу в Байкале загубили. Отдохнув, я сфотографировал на память эту хорошую компанию и двинулся дальше, в Курбулик, до него всего два километра.

В Курбулике опять зашёл в магазин, подкупил продуктов и пошёл по берегу вдоль посёлка. У последних домов остановился, разделся, искупался. Дальше надо идти по дороге, по тайге, пересекать перешеек, соединяющий полуостров Святой Нос с материком, это около двадцати пяти километров. Пока купался, подъехали два джипа, один с иркутскими номерами, другой – с казахскими, вышли две пары, мужья с жёнами, стали фотографироваться. Увидели меня с большим рюкзаком, стали спрашивать – кто да что, а как узнали, что я Байкал обхожу, сразу захотели со мной сфотографироваться, как с какой-то кинозвездой. Я не стал ломаться, встал с ними в том виде, как был, сфотографировался. Пока фотографировались, из их разговора я понял, что они поедут в Усть-Баргузин, как раз в мою сторону. Я набрался наглости и попросил взять меня с собой через перешеек, до Баргузинского залива – по пыльной дороге, да по жаре, тащиться неохота. Один из них, Валера, который из Казахстана, предложил садиться в его машину, они собаку пересадили вперёд, а я занял её место на заднем сиденье. И мы поехали. Дорога, конечно, ужасная – подъёмы, спуски крутые, ухабы огромные, но машины хорошие, мощные, проехали нормально. Всю дорогу разговаривали, жена Валеры, Нина, очень разговорчивая оказалась, обо всём меня расспрашивала, щебетала всю дорогу. Ровно за час мы пересекли перешеек и выскочили из тайги уже на берегу Баргузинского залива, дальше я пойду пешком. Здесь мы распрощались и даже обменялись электронными адресами, все остались очень довольны знакомством. Я их сфотографировал около машин – осталась хорошая память о хороших людях. Перед расставанием вторая из женщин, Ольга, задала мне смешной вопрос – ем ли я пирожки с капустой? Я в душе посмеялся и сказал, что, конечно, ем, и не только с капустой. Она вытащила из машины целую коробку и наложила мне пирожков в пакет штук шесть или семь. Вот так – подвезли да ещё и пирожками снабдили.

Они уехали, а я взвалил свой рюкзак на плечи и зашагал по берегу залива на юг, к Усть-Баргузину, до него километров двадцать пять, и весь путь по песчаной косе, ни одного препятствия. Недалеко от берега тянется дорога, по ней то и дело проходят машины, да и в полосе между дорогой и Байкалом машин полно – здесь зона отдыха. Я прошёл немного – есть захотелось, решил остановиться, сварить что-нибудь перекусить. Увидел компанию отдыхающих, у них костёр горит, я попросился котелок свой поставить – какой разговор – пожалуйста! Я набрал воды, поставил на огонь, пока закипала вода, разговорились. Парня зовут Алексей, с ним две женщины, приехали из Минусинска, прожили здесь, на берегу, пять дней и собираются уезжать. Я про себя рассказал, что заканчиваю поход вокруг Байкала. А они между тем складываются, готовятся к отъезду. Предложили мне плова – остался, жалко выбрасывать. Я не стал отказываться, мне наложили полную миску да ещё огурцами свежими угостили – умял за милую душу, да потом ещё чаю с пирогами попил – красота!

Благодетели мои загрузились и уехали, а я, подкрепившись, зашагал дальше. Впереди, сколько глаз видит, песчаная коса Баргузинского залива уходит к горизонту, а сзади высится хребет Святого Носа. Я разулся, ботинки привязал сзади к рюкзаку, штаны закатал до колен и топаю по кромке прибоя. Песок здесь довольно крупный, даже местами похож на мелкую щебёнку, так что идти не совсем приятно, боюсь, как бы не исшоркать кожу на подошвах до мяса. По всему берегу стоят машины, дорога рядом, люди отдыхают, купаются, загорают. Берег довольно чистый – вдоль дороги стоят мусорные баки, построены туалеты. Я на привалах купаюсь – вода тёплая, приятная, небольшие волны набегают на берег.

А солнце меж тем стало снижаться, я стал присматривать место для ночлега. Остановился среди небольших сосёнок, рядом семья из Иркутска – муж с женой и двое детей. На ужин я сварил кашу из ячменных хлопьев, угостил ребятишек, им очень понравилось. Потом сидели все вместе у костра, пили чай и разговаривали, а полдесятого, как стемнело, я ушёл спать, не знаю, долго ли они ещё сидели.

Утром проснулся в 7 часов и пошёл дальше, соседи мои ещё спали. Ле́са по берегу стало меньше, лишь отдельные сосны стоят, и машин поубавилось. Прошёл ставной невод, такой я уже видел два года назад на мысе Чёрном, значит, ловят ещё рыбку. Песок стал помельче, идти стало приятнее, а то я уже стал беспокоиться о своих подошвах. Час прошёл – остановился позавтракать и отдохнуть. Под сосной стоит столик со скамейками, удобно и кушать, и писать. Я искупался, перекусил и сделал записи в дневнике. День опять солнечный, но пока не жарко, ветерок с востока тянет прохладный, даже раздеваться не хочется. Громадина Святого Носа понемногу удаляется, но Усть-Баргузина ещё не видно, вряд ли до него сегодня дойду.

Весь день шёл по песку босиком, полировал свои подошвы. Идти легко, приятно, несмотря на мою хромоту. Несколько раз останавливался купаться, день разгулялся – ни одного облачка на небе. На обед остановился в небольшом леске, развёл костёр, сварил свой энергетический напиток. Здесь же, на обеде, устроил стирку – постирал всю одежду, в которой иду, а то ведь скоро в «жилуху» выйду, а от меня по́том пахнет. Пока ел да отдыхал, вся одежда на солнце да на ветру высохла. В чистом пошёл дальше. После «энергетической подзарядки» я рванул без передыха и в 6 часов вечера (а рассчитывал только завтра дойти) подошёл к устью реки Баргузин. Река большая, широкая, в неё даже большие теплоходы заходят. Я был уже здесь два года назад, когда шёл с юга на север, только стоял на противоположном берегу, на левом, а сейчас я стою на правом берегу. Переплыву реку, и кольцо моё вокруг Байкала замкнётся. Но как через неё перебраться? Несколько рыбаков стоят на берегу с удочками, но все без лодок, сухопутные. Ну, что же, подожду, может, что и появится.

Пока сидел на берегу, мимо промчался какой-то «крутой» катер, я махал руками, но на меня не обратили внимания. А потом появился мужичок в годах, такой же, как я, хромоногий, с палочкой. Разговорились, он здесь недалеко сторожит базу, и у него заканчиваются продукты. Он созвонился с сыном, и тот должен сейчас к нему приплыть из Усть-Баргузина, привезти продукты. Пока разговаривали, он и приплыл, и в две минуты перевёз меня на другой берег. Всё получилось очень удачно.

Около реки берег пустынный, лес начинается подальше, я туда и направился ночевать. Дошёл до места, где я уже ночевал в 2015 году – всё, кольцо замкнулось! Здесь всё так же – сосны, песок, Байкал, кое-где устроены столики со скамейками. Я по-быстрому поставил палатку, сел за столик поужинать. Рядом отдыхали местные жители (приехали на машине), заинтересовались, откуда я пришёл, а когда узнали, что я обошёл вокруг Байкала, посчитали своим долгом угостить меня чем-нибудь вкусненьким, наложили мне на стол свежих помидоров, огурцов – всё со своего огорода. Я взамен рассказывал о своих похождениях, не стесняясь сгустить краски и припустить юмора, чтобы было поинтереснее, тем более что всё уже позади. Ужин получился вкусный и весёлый.

Между тем вечерело, и все отдыхающие с берега разъехались, уехали и мои соседи, я остался один, вокруг никого не видно. Мне стало как-то неуютно одному на берегу: недалеко посёлок, дорога подходит прямо сюда, мало ли какая компания может приехать ночью? Да ещё эти местные, с которыми я ужинал, нарассказывали жути про наркоманов, которые приезжают на берег ночью и «трясут» отдыхающих. Короче, не стал я испытывать судьбу, а собрал свою палатку (у меня на это уходит пять минут) и ушёл с этого места. Пошёл по дороге в сторону Усть-Баргузина (до него около трёх километров), отошёл от берега и залез в чащу – здесь меня никто не увидит и не найдёт. Поставил палатку среди деревьев, костёр разжигать не стал – я уже поужинал, и завалился спать. Ночь была тёплая, спать на мху было мягко и тепло, да и от Байкала не дуло.

Утром, чуть рассвело, я собрался, вышел на дорогу и двинулся в Усть-Баргузин. Сначала пошёл в порт, думал, может, удастся уплыть отсюда по воде, раньше ходил рейсовый теплоход «Иркутск – Усть-Баргузин», но оказалось, что он давно не ходит, так что придётся выбираться на «большую землю» сухопутным путём, через Улан-Удэ. Пошёл через весь посёлок по центральной улице (она, конечно, носит имя Ленина) к трассе, чтобы уехать на попутке. Усть-Баргузин – типичное сибирское поселенье: бревенчатые дома, глухие заборы (заплоты), всё прочно и основательно. Лишь кое-где (в центре) попадаются двух- и трёхэтажные каменные дома.

Уже на выходе из посёлка увидел автобус пазик, в него садятся люди, значит, собираются куда-то ехать. Подошёл, поговорил с шофёром, оказалось, что он повезёт дорожных рабочих, они реставрируют трассу «Улан-Удэ – Усть-Баргузин», работают в 25 километрах отсюда. Я договорился, что они меня подбросят до Максимихи, всё ближе к дому, да и там всё-таки машин будет побольше. Доехал до сворота на Максимиху, вышел на перекрёстке, стал голосовать. Машин мало, да и те проносятся мимо, видимо, загружены. Но через полчаса небольшой пикапчик тормознул, я забросил рюкзак в кузов, сам сел рядом с водителем. Мужик весёлый оказался, разговорчивый, какой-то кавказской национальности, мы с ним всю дорогу проговорили. Он едет в Горячинск, к семье, а ездил рыбачить в Чивыркуйский залив, но ничего не поймал, тоже винит бакланов, мол, всю рыбу пожрали.

Горячинск знаменит своим горячим источником, там даже построен санаторий, и туда едут отовсюду лечиться. Я, когда проходил это место в 2015 году, прошёл по берегу и на источник не заходил, он в стороне от Байкала. Вот и побываю сейчас на последнем горячем источнике на Байкале, на котором я не был.

Водитель подвёз меня в самый центр Гремячинска (надо ли говорить, что денег с меня снова не взяли), здесь на одной площади всё – рынок, автовокзал, вход в санаторий. Из Горячинска в Улан-Удэ ходят маршрутки, я сразу купил билет, до отправления 1,5 часа – как раз хватит сходить на горячий источник. Он находится на территории санатория – в ложбине бьёт горячий родник и течёт маленькой речкой. Попробовал воду в роднике – очень горячая, рука не терпит. Я спустился ниже по течению, где вода уже подостыла, уселся на берегу и опустил ноги в воду – пусть погреются, отдохнут. Рядом по берегу сидят другие получатели удовольствий, глядя на мой объёмный рюкзак, любопытствуют – откуда да куда, ну а мне, конечно, приятно сказать, что позади у меня за спиной около 2000 километров побережья Байкала, а впереди никаких препятствий на дороге к дому.

После приятной процедуры я уселся в беседке рядом с источником, перекусил перед дорогой и пошёл на автовокзал, время как раз к отправлению. В последние минуты прогулялся по площади, съел традиционное мороженое, а через три часа я был уже на вокзале в Улан-Удэ – и домой!

Вот и закончилась моя байкальская эпопея. Семь лет я шагал по его берегам и теперь вполне представляю, что он из себя представляет – весь, целиком! Каждый, кто прочитает мои записки, задаст вопрос – а на черта это нужно? Ломиться сквозь чащу, лазить по валунам, тащиться, выворачивая ноги, по булыжникам, переходить вброд реки, рискуя быть сбитым течением и унесённым в Байкал или даже просто быть слопанным косолапым хозяином здешних мест. И вдобавок одному. Честно говоря, я и сам толком не знаю. Но, начав этот путь, я уже оказался в плену этой затеи, мне всё время было интересно – а что дальше? Я ведь не первый шёл вокруг Байкала, читал книги Владимира Брянского «Здравствуй, Байкал» и Эрика Бутакова «Вокруг Байкала за 73 дня». Шёл и сравнивал описания своих предшественников, как я их представлял, с тем, что увидел сам.

Что-то изменилось. Меньше стали ходить по берегу туристы и охотники, теперь все больше на технике передвигаются – на моторках, на снегоходах, а тропы зарастают, заваливаются падающими деревьями, пропадают, особенно где прошли пожары – сплошные завалы. В местах, куда можно доехать на машине, понастроили много баз отдыха, берега плотно «оккупировали» отдыхающие со всеми вытекающими последствиями – грязь, мусор, цветущая вода. Хорошо, что таких мест не так уж много, большинство берегов надёжно «охраняется» неприступными хребтами, меж которыми лежит это уникальное море-озеро. А что осталось без изменения – так это люди, живущие на его берегах. Мужественные, скромные, радушные, бескорыстные – только такие и живут в этом суровом краю. В записках все имена подлинные, кто-то, может, узнает себя, а кто-то никогда и не прочитает этой книги, но всё равно всем огромное спасибо! Всем, кто мне встретился на пути! Кто накормил, подвёз, подсказал дорогу, дал ночлег или просто сказал доброе слово. Спасибо!

Наверное, это и есть самое большое моё приобретение в этом походе – общение с хорошими людьми, ведь это так здорово! А старику Байкалу я написал небольшое стихотворение, им и закончу свои записки.