Московская область. Одинцово. Подземный бункер командного пункта Главного штаба РВСН. 22 июня 2041 года

Стук каблуков эхом разносился по подземному бункеру. Подтянутый мужчина лет шестидесяти в светло-сером маршальском мундире, в сопровождении чуть приотставшего на шаг полковника, шел по коридору.

Солдаты, стоящие на карауле, в разных ответвлениях длинного коридора, вытягивались в струнку, отдавали честь, мужчина с непроницаемым лицом, не реагируя на приветствия, двигался дальше.

Возле железной двери, похожей на стальной сейф, он остановился, глянул на блестящую табличку «Главком РВСН. Михаил Васильевич Клебанов», холодно улыбнулся одними уголками губ.Кивнул полковнику. Офицер сразу подошел, нажал на несколько кнопок переговорного устройства, маленький экран сверху вспыхнул синим огнем, пробежался направленным лучом по фигурам военных.

— Добрый вечер, товарищи маршал Артемов, полковник Маркин, — раздался бархатный баритон искусственного интеллекта. — Ваши личности опознаны, с вероятностью сто процентов. Приоритет допуска — наивысший. Доступ разрешен.

Заклацали замки, убирая вовнутрь толстые стальные ригели, несколько раз провернулось круглое сейфовое колесо аварийной разблокировки, каждый раз с щелчком замирая около определенной цифры.

Тяжелая стальная дверь бесшумно открылась. Первым в кабинет вальяжно прошел маршал, следом тихо просочился помощник-полковник. Человек в полевой военной форме с огромными маршальскими звездами на погонах, сидел к ним спиной и изучал цифры, диаграммы, карты Европы и Америки, развернутые на голографических экранах, периодически бросая взгляды на мигающие перед ним ультратонкие мониторы. Военный, не поворачиваясь, снял перчатки виртуального управления, и резко оттолкнувшись каблуками от пола, развернул огромное кресло навстречу гостям. Затем, легко одним движением, поднялся и приложил руку к войсковому кепи.

— Здравия желаю, Григорий Андреевич!

Маршал ответно вскинул ладонь к фуражке, протянул руку и спросил:

— Как у вас дела, Михаил Васильевич?

— Бдим на боевом дежурстве, — усмехнулся Клебанов. — Скоро наша делегация во главе с товарищем Василевским вылетает из Америки. Согласно протоколу 003−1, будем отслеживать спутниками путь лайнера. Да и американцы на орбите зашевелились что-то. За ними тоже присматриваем, так, на всякий случай.

— Правильно, — улыбнулся Артемов. Окинул взглядом кабинет, опустился на соседнее кресло. Полковник остался стоять.

— Нужно ввести в ваши базы данных новые координаты потенциальных целей, — сообщил Артемов.

— Я не буду перенацеливать боеголовки, — исподлобья глянул Клебанов. — По правилам, дать такую команду может дать только генеральный секретарь или Политбюро, составом больше половины членов.

— Во-первых, вы как командующий ракетными войсками стратегического назначения напрямую подчиняетесь начальнику Генерального Штаба, первому заместителю министра обороны СССР, то есть мне, — жестко заявил Артемов, — Особенно по вопросам боевого применения ядерных боеголовок. Во-вторых, когда министр обороны и большая часть членов Политбюро на переговорах, все руководящие полномочия до их возвращения переданы мне, что вам должно быть прекрасно известно. В-третьих, сейчас речь об их перенацеливании не идет. Вам нужно внести новые координаты в базу данных потенциальных целей. И быть готовым их перенацелить, при соответствующем приказе министра с документом, подписанным генеральным секретарем, лицом, официально заменяющим его в данный момент, или кворумом Политбюро, согласно нашим внутренним инструкциям.

— Это другое дело, — повеселел главком РВСН. — Давайте ваши координаты.

— Игорь, — повернулся начальник генштаба к полковнику. — Координаты.

Полковник сунул руку в карман, вытащил черный миниатюрный прямоугольник КИНГа, спросил:

— Какой сегодня пароль?

— Вы даете разрешение, Михаил Васильевич? — громыхнул знакомый баритон.

— АРИСИН-120-М, разрешаю полковнику Маркину, скинуть новые координаты потенциальных мишеней, — сообщил Клебанов.

— Приказ услышан, доступ разрешен, — сразу ответил ИИ. — Пароль для входа 11834012ДКЦ.

— Понял, — полковник сосредоточено начал водить пальцем на засиявшем накопителе. На прямоугольнике поочередно вспыхивали, затем исчезали цифры и символы кода доступа.

Когда он закончил из КИНГА выстрелил голубой луч в панель управления.

— Координаты потенциальных целей получены, — довольно сообщил баритон АРИСИНа.

Внезапно в помещении что-то загремело, зашуршало, все голограммы с картами, графиками и диаграммы погасли.

— Не понял, — Клебанов плюхнулся в кресло, развернулся к управляющей панели, — Что произошло, черт возьми⁈

— Ничего особенного, Михаил Васильевич, — услышал холодный голос начальника Генштаба маршал. Повернулся и изумленно уставился, на направленные черные дула пистолетов.

— Что это значит, Григорий Андреевич? — скривился командующий РВСН. — Продались американцам?

— Я предпочитаю другое определение, выбрал жить в свободном западном мире, дающем каждому человеку свободу и безграничные возможности, — усмехнулся Артемьев. — Сейчас вирус «Горгона», разработанный лучшими инженерами, программистами и учеными Лэнгли проникает во все системы управления ядерными боеголовками, включая дублирующие. В настоящий момент он парализовал АРИСИНА, имитирует его деятельность, а когда мы уйдем, убьет ИИ, выжжет всю электронику центра управления и намертво заблокирует шахты и базы, на которых установлены ядерные боеголовки.

— Так всё-таки, за сколько душу продал? — горько усмехнулся Клебанов.

— Не твое собачье дело, — прошипел Артемов. — У меня есть на это свои причины, не только финансовые. Теперь я, мои дети и внуки будут жить, ни в чём не нуждаясь, в самой богатой и свободной, демократической стране — Соединенных Штатах. И денег будет достаточно, чтобы и следующим поколениям моей семьи хватило.

— Сволочь, — прошипел командующий РВСН. — Будь ты проклят, гнида.

Клебанов неожиданно вскочил, хватаясь за кобуру, но опоздал. Пистолет в руке Артемова дважды кашлянул. На зеленой полевой форме Клебанова расцвели кровавые пятна.

Маршал с грохотом повалился на бетонный пол, задев рукой отъехавшее в сторону кресло. Полковник подошел к телу, бьющемуся в предсмертных судорогах, выстрелил в упор. Голова Михаила Васильевича дернулась, полетели кровавые брызги, перемешанные с серой слизью мозгов, в середине лба неподвижно замершего командующего РВСН появилось круглое отверстие.

— Уходим, — скомандовал начальник генерального штаба. — «Горгона», всё получилось?

— Так точно, господин маршал, — в бархатном баритоне Искусственного Интеллекта появились издевательские нотки. — АРИСИН парализован, пункт управления взят под контроль, как только вы уйдете, бункер вместе с шахтами и базами будет заблокирован, в случае попыток проникновения, до прибытия «Дельты», активирую режим самоликвидации.

— Отлично, — улыбнулся Артемов. — Проследишь за нами по внутренним камерам, если кто-то захочет сюда зайти, никого не пускай, сообщи, Михаил Васильевич, сказал не беспокоить, занят. Как только мы покинем командный пункт, приступай к активной фазе операции.

— Будет сделано, господин маршал, — издевательски ответила «Горгона». — Не извольте беспокоиться, так у вас в Российской Империи, говорили?

— Открывай дверь и выпускай нас, — скомандовал Артемов.

Дверь клацнула открываемыми замками и отошла в сторону. Маршал и полковник выбрались в коридор и быстрым шагом направились к выходу. За их спинами с лязгом захлопнулись пять сантиметров бронированной стали.

Подмосковье. Дача Алексея Александровича Шелестова. 22 июня. 2041 года

Пожилой мужчина сидел в просторном кабинете, изучал бегущие по светящейся стене-экрану строчки мировых новостей. Когда-то русая шевелюра превратилась в снежно-белую, голубые глаза выцвели, строгое волевое лицо чуть осунулось, покрылось сетью глубоких и мелких морщин. Но, несмотря на возраст, в каждом жесте старика, прямой спине с гордо расправленными плечами, чувствовалась властность и уверенность в себе.

Худощавая, подтянутая фигура, ледяное спокойствие только усиливали это впечатление. А в прищуренном остром взгляде, сосредоточенном на мелькающих новостных сводках и статьях мировых таблоидов, показывал, старик сохранял ясность ума и способность анализировать информацию.

— Что-то мне это всё не нравится, — вздохнул старик, продолжая читать новости. — Алиса ты мне их специально подбираешь?

— Нет, Алексей Александрович, — прозвенел голосок Искусственного Интеллекта. — Формирую, согласно, вашим указаниям, информации разведки, МИД, западных средств массовой информации. Вы же сами сказали, отдавать приоритет действиям и событиям, происходящим в стране вероятного противника.

— Учения НАТО в Африке,массовый набор наемников по всему миру, во Францию, Англию, Италию, каждый день прилетают лайнеры с личным составом и оружием, — пожилой мужчина недовольно поморщился. — Тут ответ только один, они продолжают готовиться к большой войне с очень сильным противником, как я все время и говорил. Кроме нас никого подобного нет. Есть, правда, Китай, Ирак и Иран, но не сходится. Во-первых, ресурсы несопоставимы. США и НАТО работают со всем напряжением сил, тратят на вооружение триллионы, наращивают орбитальную группировку. Говорил же Сереже, «они собираются напасть», а он смеется, «у нас мощный ядерный щит, самая лучшая армия в мире, союзники по ОВД. Англосаксы не посмеют напасть, пугают, грозятся, но воевать с нами не будут». Дурак, ты, Сережа, хоть и до кресла генсека добрался, ой дурак. Объяснял же тебе: у них выхода нет, на подходе самый масштабный в истории капитализма мировой кризис, если не получат новые рынки и наши ресурсы, сами сдохнут в муках и корчах. Экономики катятся вниз, страны ОПЕК задирают цены на нефть, душат в блокаде Израиль, выкачивают деньги из немного набравшей жирок Европы. А Сережа, как я ни отговаривал, с большей частью Политбюро на переговоры в Вашингтон полетел. «Разряжать обстановку», мать его! Классиков читать надо, историю изучать. Тебе всё что угодно расскажут, наобещают золотые горы, чтобы бдительность усыпить, а потом в любой удобный момент ударят, когда самим будет выгодно.

— Алексей Александрович, — прервал его раздумья мягкий женский голосок Алисы. — Только что пришло сообщение из Кремля. Через минуту-другую Вам по правительственной связи перезвонит Круглов, первый секретарь московского горкома, член Политбюро. Просил дождаться звонка.

— Точно неприятности, мать вашу, — ругнулся старик. — Все системы безопасности активированы?

— Да, — сразу ответил ИИ. — Ваша дача, как бывшего генерального секретаря и советника Василевского оснащена самыми современными системами безопасности, закрывающими несколько контуров. Дом, все подсобные помещения, внутренняя территория закрыты комплексами радиоэлектронной защиты от возможного прослушивания. По всему периметру работают лазерные сканеры обнаружения пассивных и активных закладок ПУ, датчики, фиксирующие и анализирующие любые колебания воздуха, сетевые генераторы белого шума, не позволяющие прослушивать вас с внешних устройств. Ваши линии связи, включая правительственную и личную, защищены тройным квантовым шифрованием с постоянно меняющимися ключами.

На прилегающей территории работают датчики ПУ и направленные сканнеры, ловящие все радиоволны и цифровые сигналы. Вы защищены по наивысшему приоритету для действующих и бывших руководителей государства.

— Ладно, тогда затемни окна, чтобы снаружи ничего нельзя было считать по губам, — деловито распорядился старик. — Сейчас такие технологии, со спутников могут любую песчинку со всех ракурсов рассмотреть и заснять.

— Зеркальная тонировка подойдет? — уточнила Алиса.

— Подойдет, — согласился Алексей Александрович.

Окна моментально потемнели.

— Круглов звонит, — сообщила Алиса. — Соединять, как обычно?

— Да, по громкой связи, — ответил мужчина.

— Соединяю, — проинформировал ИИ.

— На стене-экране появилось озабоченное лицо полного мужчины лет пятидесяти.

— Приветствую, Алексей Александрович, — взволнованно выдохнул Василий Николаевич Круглов, первый секретарь Московского горкома, член Политбюро. — Беда.

Лицо пожилого мужчины окаменело.

— Что-то произошло с лайнером генерального секретаря? — спросил он. — Он должен был минут двадцать назад вылететь из Вашингтона.

— Угадали, — тяжело вздохнул Василий Николаевич. — Над Атлантическим океаном сигнал пропал. Как мне доложил генерал-лейтенант Мироненко, командующий космическими силами Министерства Обороны, наши спутники зафиксировали в том районе пуск ракеты и прямое попадание в лайнер. Пуск происходил из гражданского судна, «Санта-Мария», приписанного к Аргентине.

— Генеральный секретарь, председатель Совмина, глава МИД, министр обороны, первый секретарь Ленинградского обкома погибли? — напрягся Алексей Александрович.

— К сожалению, да, — горестно выдохнул Круглов. — Только что. Прямое попадание, падение с высоты. От них ничего не осталось. МИГи, базировавшиеся на Кубе, после вылета из американского воздушного пространства, сопровождали наш «Ту-194». Они сразу накрыли «Санта-Марию» ракетами, но было уже поздно.

— Почему допустили сам выстрел? — отчеканил старик. — Не отразили ракету, не нанесли превентивный удар?

— Те, кто спланировал атаку, хитро сделали. Стреляли из гражданского контейнера, самонаводящейся ракетой, с технологией экранирования, созданной из какого-то неизвестного сплава. РЛС, бортовые платформы обнаружения не зафиксировали никаких электромагнитных излучений, тепловых вспышек от двигателей, поздно отсканировали летящую ракету. Модификация не понятна, но Мироненко утверждает, похоже на новую разработку Пентагона «Молния». Но и это ещё не всё.

— Что ещё? — остро глянул Алексей Александрович. — Говори уже, Василий Николаевич, не тяни.

— Мне несколько минут назад сообщили, умер Игорь Валерьевич Богданов, — грустно сообщил секретарь московского горкома. — Буквально, минут пятнадцать назад.

— Председатель КГБ? — помрачнел старик. — Очень плохо.

— Извините, что вмешиваюсь в ваш диалог, — зазвенел девичий голосок Алисы. — Алексей Александрович, с вами Иван Алексеевич пытается связаться, говорит, срочно.

— Василий Николаевич? — Шелестов вопросительно глянул на собеседника.

— Пусть Ваня присоединяется, я не против, — моментально отреагировал Круглов.

На правой половине стены-экрана возникло встревоженное лицо пятидесятилетнего мужчины в генеральском кителе.

— Доброе утро, пап, приветствую Василий Николаевич.

— Не такое уж оно и доброе, — грустно усмехнулся старик.

— Привет, Ваня, — кивнул Круглов.

— Вижу, о сбитом самолете уже доложили, — хмыкнул генерал. — Тем лучше. О Богданове слышал?

— Слышал, — вздохнул Алексей Александрович. — От чего умер?

— Пока неизвестно, — ответил сын. — Внешних повреждений нет, с телом председателя КГБ работают патологоанатомы и наши эксперты. Вряд ли это случайность, учитывая всё происходящее. Но я звоню по другому поводу. В ближайшее время по Москве может быть нанесен ракетный удар, уходи в убежище.

— Ядерный? — хищно прищурился старик.

— Ядерного удара не будет, — усмехнулся сын. — Можно говорить при Василии Николаевиче?

— Ты о «Немезиде»? — уточнил немного повеселевший Алексей Александрович.

Полковник кивнул.

— Теперь можно. Он всё-таки один из оставшихся в живых членов Политбюро, — горько усмехнулся старик.

— Как только поступила информация о сбитом самолете, я запустил проект «Немезида». Он заработал, ядерные боеголовки нам не грозят. Но и мы использовать ядерку не сможем. Начальник генштаба оказался предателем, в командный пункт и по всем бригадам РВСН запущен американский вирус с искусственным интеллектом «Горгона» — новая секретная разработка Лэнгли. Так что полетят простые ракеты, но и их будет достаточно. То же самое проделано с командным пунктом ПРО. У нас осталась только орбитальная группировка спутников, космонавты в «Союзе», и люди на лунной станции. Уходи в убежище, папа, и вам, Василий Николаевич рекомендую переждать ракетную атаку в безопасном месте. Есть информация, после того, как американцы постараются выжечь здесь всё ракетными волнами и дронами, они направят массированный десант в Москву и Ленинград. Первыми пойдут миллионы наемников из ЧВК, в основном набранные из Африки и Латинской Америки. Они дешевые, не американцы, их не жалко. За ними — реднеки, набранные из люмпенов и безработных, прошедшие ускоренную военную подготовку, янки. Постараются забросать нас мясом, устроить хаос. Под шумок «Дельта», «Тюлени» и «Рейджеры» займут все стратегические части, штабы МО, органы власти, т и другие интересные им объекты.

— Что за «Немезида»? — вдруг спросил Круглов.

— Проект, который мы с Колей, Костей и покойным Игорем Валерьевичем Богдановым создали в обстановке полной секретности, когда я был генеральным секретарем, — пояснил Шелестов. — Извини Вася, больше пока рассказать не могу. Нет времени и вообще, пока рано раскрывать подробности. Но если он сработал, ядерка нам действительно не грозит.

— Передают, ракетная опасность, — сообщила Алиса. — Алексей Александрович, вам и всем остальным, действительно, лучше спуститься в убежище.

Подтверждая слова ИИ, протяжно завыла сирена на улице.

В дверь постучали.

— Алексей Александрович, надо спускаться в убежище, ракеты могут прилететь, — раздался за дверью голос майора Прохорова, руководителя личной охраны Шелестова.

— Минуту-две подожди, Вадим Анатольевич, — холодно отозвался старик. — У меня важный разговор по правительственной связи.

— Но, ваша безопасность…- начал возражать майор.

— Я сказал минуту-другую подождать, что непонятно⁈ — грозно рыкнул Алексей Александрович и майор покорно замолк.

— Николай, люди предупреждены? Надо позаботиться о том, чтобы народ спустился в убежища, — старик строго глянул на сына.

— Пап, перед звонком к тебе отдал все необходимые распоряжения, — сообщил генерал. — Все давно подготовлено, ещё на учениях по Гражданской обороне. Людей ведут в придомовые убежища, на улицах работает милиция и наши сотрудники, всех разводят и развозят по метро и ближайшим укрытиям на заводах и других предприятиях. Не волнуйся, работа идет.

— Отлично, — одобрительно кивнул Алексей Александрович. — Тогда расходимся. Василий Николаевич, после ракетной атаки, собирай всех, кто остался из руководства, в кремлевском бункере. Будем решать, как страну защищать и янки хвосты надрать так, чтобы на всю жизнь запомнили, и зареклись к нам лезть.

Круглов и полковник кивнули, квадраты изображений погасли, стена-экран вернула себе прежний вид.

— Спускайтесь в убежище, Алексей Александрович, ваши близкие уже там, — сообщила Алиса. — Вам нельзя рисковать своей безопасностью.

— И ты туда же, — буркнул старик и поднялся. — Иду уже, не ворчи.

22 июня 2041 года. Раннее утро

Огромные башни из стекла и бетона уносились в небеса остроконечными шпилями сталинского ампира. Зеркальные поверхности красились нежным розовым светом наступающего рассвета, первые лучи поднимающегося солнца робко заглядывали в окна и просторные комнаты.

Поездные трассы магнитной левитации, с проносящимися по ним пулями обтекаемыми корпусами составов, протянулись серебряными полупрозрачными спиралями вокруг улиц, проспектов и перекрестков. В светлеющем сером сумраке сияли золотистыми огнями панорамные окна зданий, светились огромные уличные экраны, сверкали голографической подсветкой фонтаны и памятники, ярко пламенел над центральной площадью трехмерный багровый символ победившего народа: серп, перекрещенный с молотом, с висевшим над ним лозунгом: «Наша Родина — СССР!»

Просыпающийся утренний город будоражил пронзительный вой сирены, динамики в милицейских беспилотниках надрывались, вещая о возникшей ракетной опасности, просили граждан укрыться в подземных домовых убежищах, оставаться или отойти в метро. Электромобили стражей порядка и КГБ перекрыли дороги, квадрокоптеры висели в воздухе, заставляя владельцев наземного и воздушного транспорта, разворачиваться и следовать в подготовленные укрытия и защищенные паркинги. Милиционеры останавливали на улицах редких прохожих, сопровождали их до метро, заводили в ближайшие подземные убежища на заводах, НИИ, фабриках и других предприятиях.

Небо запестрело огромным количеством еле различимых точек, увеличивающихся с каждой мгновением. Милиция, к тому времени получив сообщения об атаке, рассадила последних людей по электромобилям, быстро разлетевшихся в разные стороны к укрытиям и подземным паркингам.

Неожиданно один из электромобилей резко затормозил, оставив черный след на асфальте, развернулся и рванул к растеряно стоящему подростку, выскочившему в последний момент из подъезда напротив.

Машина остановилась, дверь открылась, сержант, рыкнув матом, схватил парня за шиворот, и могучим рывком затащил в электромобиль.

Точки в небе уже превратились в сотни тонких игл в ореолах белого пламени. Они не летели, падали на город, неотвратимые и грозные, как рука грозного божества, уничтожающая вокруг всё живое.

Сперва по ушам ударил резкий, рвущий барабанные перепонки свистящий звук, затем первые ракеты достигли земли, взорвались ослепительными белыми вспышками, расцвели гигантскими огненными цветками, разгоняя во все стороны волны раскаленного воздуха, взметая вверх клубы черного дыма, обломки зданий, электромобилей, россыпи стеклянных брызг.

Ещё мгновения назад ухоженные улицы с цветущими клумбами и деревьями, припаркованные электромобили, сияющие витринами магазины, уютные столики и стулья уличных кафе, красивые здания превратились в выжженную искореженную землю. Везде валялись обломки, тлели куски дерева, пластика, дымились искореженные куски стали, чадили темными клубами, горели в ревущем пламени развалины, а сверху мелкими и крупными хлопьями, плавно покачиваясь в воздухе, падал угольно-чёрный пепел…

В самом конце улицы замер искореженный милицейский автомобиль, влетевший в угол здания. Дымил изорванный осколками помятый корпус, в салоне яростно бесновался огонь, трещали и обугливались тела милиционеров и подростка, которого они хотели спасти. Из окна бессильно свесилась мужская рука, под приоткрытой дверцей возле изорванной и измятой милицейской фуражки растекалось кровавое озеро. Сержанту и напарнику не хватило нескольких секунд, чтобы нырнуть в спасительный въезд подземного паркинга соседнего здания…

Декабрь 2021 года. НИИ Скорой помощи им. Склифосовского

Мужчина лет тридцати неподвижно лежал на кровати в отдельной палате, подключенный к аппарату искусственного дыхания. Превратившиеся в узенькие щелочки глаза, заплывшие в огромных синяках, лицо и тело в багровых кровоподтеках, ссадинах и гематомах. На голове белел бинт с окровавленным расползшимся пятном посередине, мускулистые руки безжизненно раскинулись по пространству кровати. Датчики, подсоединенные к груди, следили за ритмом сердечных сокращений, уровнем кислорода в крови, частотой дыхания, температурой тела. Каждый удар сердца отображался в диаграмме на темном экране реанимационного монитора.

Внезапно парень пошевелился, точка на экране заскакала вверх, затем пошла ровная полоса. Аппарат пронзительно запищал. В палату вбежала молоденькая медсестра. Ахнула, увидев полосу, и побежала звать врача.

После попыток бесплодных попыток массажа сердца, использования АНД, других реанимационных манипуляций, пожилой врач выпрямился, стащил со рта повязку, снял шапочку и вздохнул:

— Бесполезно. Пациент умер, царствие ему небесное.

Жизнь в Москве — штука непредсказуемая. Заканчиваешь МАИ, убеждаешься, что молодому инженеру, по специальности «Проектирование авиационных двигателей», никто нормально платить не собирается. На собеседованиях в государственных конторах, обещают хорошие перспективы, где-то там, в сияющей дали. В реальности на нормальных местах и направлениях, сидят матерые старые зубры ещё совкового разлива, или блатные пацаны с серьезной волосатой рукой, двигающей их на сладкие руководящие должности. Походил я по собеседованиям, да плюнул. Решил, годами корячится в конторах, в ожидании, когда заметят и оценят, не моё, — жизнь одна, да и молодость быстро проходит. Пришлось переучиваться, овладевать маркетингом, веб-дизайном, обучаться работать с рекламой в социальных сетях. Благо, деньги на жизнь у меня были, питерскую квартиру, оставленную бабкой в наследство, продал. Взял ипотеку на квартиру-студию восемнадцать квадратов, в одной из современных высоток-небоскребов, на большее не потянул. Мне было нормально, недавно двадцать шесть стукнуло, спиногрызов и молодой, модной жены с надутыми губами, сорящей моими деньгами налево и направо, не имелось. Живи, да радуйся, только платежи ежемесячные банку делать не забывай.

Оформил ИП, запустил рекламу в Яндексе и соцсетях. Появились первые клиенты и деньги. До 20-го года все шло нормально. Зарабатывал не особо много, но на выплаты по ипотеке и жизнь хватало с избытком. А потом у меня случился скандал с Альбиной, женой влиятельного чиновника, ухоженной красивой блондинкой чуть за тридцать, над внешностью которой хорошо потрудились салоны красоты и пластические хирурги. Она нашла меня по рекламе в Яндексе, договорилась о встрече в маленьком уютном кафе, недалеко от моей квартиры, предложила вести несколько рекламных проектов, продвигающих её бренды. Деньги посулила хорошие, и я без раздумий согласился. Сначала все шло замечательно. Альбина была вежливой, обходительной, пару раз пообедали в том же кафе, чтобы обсудить рекламные стратегии продвижения её бутиков и магазинов сувениров. Я делал вид, что не замечаю её намеков, невзначай положенной на бедро ладошки, алого ротика облизывающего губки, тупил на предложения прокатиться за город. Ханжой не являюсь, и вполне не прочь, отдохнуть с красивой женщиной, но не в этом случае.

Однажды, ещё в глубокой юности чуть не трахнул девчонку, в самый пиковый момент заявившую, что ждет парня из армии, и наш секс ничего не изменит. Не вовремя она это сказала, все желание отбила, да и как-то гадко от этого стало: парня ждет, говорит, любит, а сама налево ходит. Тогда и дал себе зарок, не лезть на уже занятых девушек. Вдобавок, после первых намеков Альбины, навел справки об её муже, чтобы понимать возможное развитие событий. И то, что услышал от товарища, вращающегося в тусовке высоких чиновников и больших бизнесменов, мне не понравилось. Владимир Александрович, муж Альбины оказался очень непростым человеком. На заре карьеры был тесно связан с солнцевскими и подольскими, передавал им лакомые куски столичной недвижимости. Но это ещё полбеды. Он безумно любил свою молодую жену и был таким ревнивцем, что знаменитый шекспировский Отелло в сравнении с этим чиновником, являлся невинным младенцем. Товарищ рассказал: водителя Альбинки, крутившего с ней роман, насмерть сбил грузовик. Второго любовника, менеджера дорогого мебельного салона, хорошо оприходовали неизвестные, да так, что парень остался инвалидом на всю жизнь. Третий — личный фитнес-тренер Альбины, получил кислотой в лицо, и сейчас внешне напоминал ходячего зомби. После таких рассказов, я окончательно решил, а не пошла бы она подальше. Не стоит эта гламурная мадам будущих нехилых проблем. Разумеется, на очередной встрече в кафе, я включил всю свою богатую фантазию и рассказал Альбине о своей выдуманной девушке, которую очень люблю и никогда изменять не буду, подчеркивая всю тщетность приставаний.

Намек она прекрасно поняла, чуть покраснела, холодно попрощалась и уехала. Потом разорвала со мной отношения, чему я был только рад — деньги деньгами, но проблемы мне не нужны. На этом Альбина не успокоилась. В сети на профильных сайтов дизайнов и рекламистов на меня обрушились сотни ботов с гневными претензиями по качеству моей работы и обвинениями в мошенничестве.

Несколько бывших клиентов, подкупленных разозленной дамочкой, испражнились на меня потоками лжи, бездоказательных претензий и ругательств. Клиентура сильно поредела, на плаву я держался из последних сил, работая с несколькими старыми заказчиками, даже нашел парочку новых, поверивших в мою порядочность и оценивших показанные результаты.

Затем грянула эпидемия КОВИД-19. На фоне масочного безумия, карантина и массовой самоизоляции, многие фирмы начали делать упор на интернет-продажи, переводили сотрудников на удаленку. Услуги веб-дизайнеров, СММ-рекламщиков стали больше востребованы. Но конкуренция резко обострилась, экономика, соответственно, бюджеты, выделяемые на специалистов, просели, предложения сотрудничества сократились. Появилось много новоявленных веб-дизайнеров, рекламных специалистов, предлагающих аналогичные услуги по более низкой стоимости. Я скрипел зубами, отказывал себе во всем, экономил даже на еде, чтобы заплатить за ипотеку. Пару раз просрочил выплаты и подвергся наездам работников банка, звонивших каждый день, выматывавших нервы, утром и вечером. Вопрос с выплатами, в конце концов, решил, правда, пришлось продать почти новый «айфон» и эпловский планшет последнего поколения. В общем, пошло у меня всё, как в песне Слепакова «Квартира в Москве», корячился и крутился, как мог, чтобы ипотеку оплатить. На остальное денег катастрофически не хватало.

Из былой роскоши остался только оплаченный годовой абонемент в фитнес-клуб с громким названием «Голден боди палас». Я туда ходил четыре раза в неделю — плавал в бассейне, занимался в тренажерном зале, посещал групповые и индивидуальные занятия по муай-тай и ММА.

Хорошо, что предки и дед, поддерживали. Родители периодически помогали деньгами, давно поселившийся в деревне дед, после серьезной ссоры, наконец-то оттаял, и начал периодически заезжать с сумками домашних продуктов.

Вообще-то я Семена Владимировича, своего деда очень люблю. Он у меня «дитя войны», ветеран труда, почти полвека на «Серпе и Молоте» проработал. Сначала мастером, потом до начальника цеха дошел. Его завод сталью предприятия по всей стране обеспечивал.

Поссорились, мы с ним крупно, по-глупому. Дед был коммунистом, настоящим. Так Ельцина и демократов ненавидел, что на баррикады у Белого Дома в девяностом третьем пошел. Чудом жив остался. Ну а я, родившийся в девяносто первом, уже принадлежал к другому поколению. Информации в сети много, разобраться что такое «совок» можно. От учителей в школе, о преступлениях коммунистов слышал, а позднее уже в институте, пробежался по Сети, почитал, что творили большевики, и пришедшие им на смену престарелые генсеки — не, мне такой жизни точно не надо. Вот капитализм — настоящая свобода и демократия. И самое главное, в отличие от унылого «совка», где все равны в своей нищете, он предоставляет шанс реализовать себя, заработать бабки, пользоваться всеми благами современной цивилизации и жить в своё удовольствие. Политикой я не сильно интересовался, в историю влезать глубоко не хотел, но информации в свое время покопал достаточно. На этой почве мы и поссорились. Я начал с дедом дискутировать, беззлобно подшучивать над его приверженностью к коммунизму. Читал ему материалы о ГУЛАГе, общества «Мемориал», приводил прочитанные в сети, факты о репрессиях и других преступлениях коммунистов. Дед психовал, кричал, что всё это ложь, он сам в это время жил, и своими глазами всё видел. В итоге так обиделся, что несколько лет со мной не разговаривал. Мы с ним встречались только на семейных праздниках, несколько раз в год. Несмотря на все попытки нас помирить, дед отказывался общаться, поджимал губы, демонстративно отворачивался, старался не встречаться со мной взглядами.

Успокоился только спустя годы, когда узнал, что мои финансы стали петь романсы. Приехал, притащил два объемных пакета с продуктами. Даже остался попить со мной чай. Когда мы сидели на кухне, я собрался духом, и попросил у него прощения. Честно сказал, что своих взглядов не изменил, но больше эту тему с ним затрагивать не буду.

Дед усмехнулся криво, отхлебнул чая из кружки, вздохнул и сказал:

— Зеленый ты, ещё Максимка, глупый, если этой чуши интернетной веришь о Союзе и нашей жизни. Тебе сама жизнь мою правоту докажет.

Я его очень любил и благоразумно промолчал, спорить не стал. И потом старался эту тему больше не поднимать, говорил о своих планах, мечтах, родственниках, спорте, о чем угодно, только не на больную для него тему.

Зато коммунистов и любителей «совка» в свободное время в сети хорошо троллил. Особенно мне понравилось воевать с ними на крупном литературном портале, где периодически покупал фантастику. Там в комментариях такие битвы устраивал, что у этих любителей «коммунизма» башки взрывались. Они психовали, ругались на мою необразованность, приводили аргументы, ссылались на труды историков, свидетельства современников, а я их тупо стебал. Ну не нравится мне уравниловка, нищета, отсутствие выбора товаров, свободы и возможностей хорошо заработать, которые олицетворял «совок».Особенно эпичные войны утраивались под постами некоторых авторов. Один из них молился на Российскую империю, славил Николая Второго, ругал коммуняк. Второй постоянно фонтанировал постами, как всё плохо было в Союзе. И образование поганое, и товаров дефицит, и герои СССР, вовсе не герои. Даже меня, убежденного противника «совка» от последнего утверждения покоробило. Мой прадед под Берлином погиб, и я его героем считал настоящим. Не понимал одного: почему их постоянно колбасило, как чертей от ладана, при одном упоминании Союза. Ладно, я развлекаюсь, троллю замшелых любителей Союза, а эти персонажи, чего такие взбудораженные? Почти треть века прошло, как страна ушла в небытие, а они всё успокоиться не могут, продолжают оттаптываться на трупе, посты пулеметами строчат один за другим. Невольно даже мысль промелькнула, что это похоже на психические расстройства, вызванные подсознательным комплексом собственной неправоты.

В комментариях под постами этих авторов отрывался на полную катушку. Со мной пытались спорить, что-то доказывать, а я просто получал удовольствие, видя, как у сторонников Союза знатно подгорало…

Так я и жил, до того рокового вечера вторника, изменившего мою судьбу. Тогда, как обычно, настроил рекламу в Контакте и ВК, отрисовал по заданию заказчика три варианта логотипа центра восточной медицины, с облегчением закрыл ноут и пошел собираться на тренировку в клуб. «Голден Боди Палас» располагался через пару кварталов, от моего дома, и через двадцать минут я уже тягал веса в тренажерном зале. По расписанию у меня была спина и плечи. Каждое упражнение три подхода по двенадцать раз. Сперва — разминка, потом тяга штанги, затем жим гири/гантели на скамейке под наклоном, после работа на тренажерах, жим блоков под разными углами. Во второй части тренировки, приступил к разводкам гантелей, стоя, сидя, в наклоне и других положениях.

После тренажерного зала, немного поплавал в бассейне и под конец, когда пришел мой индивидуальный тренер по муай-тай Павел, поработал с ним четыре раунда на лапах, пробивая различные комбинации кулаками, стопами, локтями, коленями и коленями.

Возвращался обратно часов в девять вечера, порядком уставший, но довольный, выбросивший всю негативную энергию. Дорога проходила через дворы соседних высоток, я завернул за угол дома, и сразу возле подъезда, услышал приглушенные вскрики, глухие звуки ударов, девичий писк, увидел большой внедорожник, с угадываемыми очертаниями «БМВ Х-6», мелькающие рядом квадратные фигуры бородачей в кожанках, азартно пинающих слабо шевелящееся тело.

Первая мысль была: «Это не мое дело».

— Помогите, — симпатичная худенькая девушка, резко вырвалась из рук смеющегося кавказца и бросилась ко мне. — Они Сережу убивают, а меня хотят затащить в машину! Пожалуйста!

Двое южан бросились следом.

— Э, ты чего ломаешься? –с акцентом выпалил первый крепкий модно подстриженный южный парнишка с густой щетиной на щеках. — Твой парень сам напросился, Аллахом клянусь. Поехали с нами, узнаешь, что такое настоящие мужчины.

— Мы в подъезд шли, а они громко музыку включили, плясали свои танцы, хлопали в ладоши, смеялись. Вот этот небритый меня по заднице шлепнул, Сережа заступился, — затараторила девчонка. — Его сразу бить начали, а меня в машину затягивать.

— Понятно, — медленно ответил я, оценивая обстановку. Двое небритый и бородач стоят рядом. Ещё трое пинают слабо шевелящуюся окровавленную тушку. Все крепкие, спортивные, один с переломанными борцовскими ушами, другой с перебитым боксерским носом. Если влезу в этот замес, никаких шансов.

— Э, иди, куда шел, — здоровенный бородатый кавказец прихватил девчонку за локоть. — Мы тут сами разберемся.

— Да пошел ты, урод! — девчонка резко дернулась, вырвала руку и спряталась за мою спину.

«Ловко», — иронично оценил я. — «Теперь разойтись не получится. Придется впрягаться. Бросить эту парочку не могу — буду себя полным ничтожеством чувствовать. Впрочем, надо попробовать все решить без мордобоя».

Я примирительно поднял вверх ладони, предложил:

— Ребята, может, разойдемся? Пацана вы уже наказали, девчонка с вами никуда не поедет. Зачем обострять, себе статью на пустом месте поднимать? Вы же, джигиты настоящие, крепкие парни, неужели будете с глупой девкой воевать? Как-то не по-мужски получается.

— Тебе сказали, иди своей дорогой, — рявкнул бородатый, делая шаг вперед. Небритый тоже придвинулся. Трое, наконец допинавшие уже вырубленное тело, развернулись и пошли ко мне.

— С парнем, ладно, хрен с ним, ваши разборки, — фыркнул я. — Но как я уйду и девушку оставлю? Вы бы своих женщин в такой ситуации бросили?

Небритый злобно оскалился и резко пробил правый хук, метя в подбородок. Я был готов к подобному событию, резко поднырнул под удар, влепил коленом по самому оберегаемому мужчинам месту, бросил сумку в подлетевшего с другой стороны бородатого здоровяка. Затем добил взвывшего и схватившегося за пах небритого боковым локтем в челюсть, резко прыгнул влево, закрываясь от кинувшихся в атаку кавказцев кузовом автомобиля. Первого, метнувшегося за мной, встретил круговым стопой точно по печени. Кавказец взвыл, согнулся, я влепил прямой правый по бороде, и всадил каблуком в корпус, опрокидывая его на побежавшего следом бритого здоровяка с ваххабитской кудлатой бородой.

На этом мое везение практически закончилось, пропустил мощный апперкот, заставивший мою голову футбольным мячом подлететь вверх, шлепнулся на асфальт, свернулся в клубок и закрылся руками, защищаясь от сыпавшегося со всех сторон града мощных ударов. Уже теряя сознание и плавая в луже собственной крови, каким-то чудом не провалившись окончательно в забытье, услышал вой сирены, увидел огни мигалок, несколько человек в темно-синих форменных полицейских куртках с «калашами», бегущих к нам и что-то кричащих, ощутил, как град ударов моментально прекратился. Недалеко от меня, на асфальт, разбрызгивая хлопья грязного подтаявшего снега и складывая руки на затылках, повалились туши бородачей в кожаных куртках. Я облегченно вздохнул и потерял сознание.

Май. 2041 год. Закрытый городок «Красное Знамя-12». Палата больницы

Очнулся я неожиданно, будто кто-то невидимый нажал на кнопку, возвращая сознание к жизни. Открыл глаза и увидел перед собой белоснежный потолок больничной палаты.

Надо мной склонилось озабоченное лицо женщины в белом комбинезоне с красным крестом на груди.

— Антон, как ты себя чувствуешь? — спросила она.

«Какой к черту, Антон? Меня Максим зовут», — хотел ответить я, но из горла вырвался только сдавленный хрип.

— Если говорить тяжело, молчи, — посоветовала врач. — Тебя немного контузило при взрыве. Ты хоть помнишь, что произошло? Можешь просто кивнуть.

Я молча ждал продолжения.

— Аэротакси потеряло управление, врезалось в корпус библиотеки, — сообщила женщина, не дождавшись ответа. — А там, как раз ваши компании курсантов собирались. Тебя взрывом подбросило и сильно ударило об стену. Вроде бы никаких критических повреждений автомед не нашел. Небольшое сотрясение заработал, ушибы, царапины, ничего страшного. Но в сознание почему-то не приходил. Пришлось проводить углубленное обследование. Автомед у тебя ничего критического не обнаружил, выдал заключение, возможна легкая контузия и небольшая амнезия.

— Автомед? — удивился я. — Это ещё кто такой?

— Что такое, — с улыбкой поправила врач. — Вон он стоит.

Доктор повернулась. Я проследил за её взглядом, увидел что-то похожее на трехуровневую башенку на колесиках, со сложенными и подвешенными щупальцами-проводами, на концах которых висели фонарик, непонятные мигающие огоньками присоски, устрашающие металлические стержни и трубки. На самом верху этого механического чудовища, был прикреплен большой, сияющий бежевым светом, экран, с которого на меня доброжелательно смотрел улыбающийся смайл — два глаза и полукруглая улыбка.

— Автоматический медицинский диагност, сокращенно автомед, — с улыбкой пояснила наблюдающая за мной врач. — Роботизированная платформа для обследования пациентов, получения точного диагноза. Обладает широкими возможностями. Айболит при помощи автомеда проводит аппаратное обследование всех систем жизнедеятельности, определяет общее состояние организма, назначает лечение с учетом генетического профиля пациента, а не по унифицированным протоколам, как было раньше. Подбирает лучший вариант индивидуально для каждого больного.

— Айболит? — я немного обалдел. — Из детской сказки Чуковского?

— Точно амнезию заработал, теперь я в этом не сомневаюсь, — усмехнулась доктор. — Можно и так сказать. Айболит — Искусственный Интеллект нашей больницы. Хранит и анализирует огромные массивы данных, позволяющие определять онкологию и другие опасные болезни, на самой ранней стадии, ещё до появления симптомов, управляет и контролирует все роботизированные системы, проводящие сложнейшие операции. Например, точность хирургических разрезов при нем повысилась в тысячи раз. По сути, именно Айболит управляет клиникой, мы только наблюдаем и осуществляем общий контроль.

— Ирина, ты слишком преувеличиваешь, — внезапно откуда-то сверху прогремел добродушный бас. — Я лишь проверяю состояние пациентов, предоставляю вам информацию, провожу операции, консультирую. Окончательное решение всегда принимаете вы, люди.

«Твою мать»! — ошеломленно выругался я. — «Что за хрень творится? Брежу, что ли?».

— Вас молодой человек, мы решили выписать, — добродушно сообщил Искусственный Интеллект. — Ирина Павловна права, ничего страшного с вами не произошло. Сегодня и завтра можете отдохнуть у себя в комнате, я выпишу больничный и отправлю Ивану Ивановичу, а он перешлет вашему ротному офицеру и начальнику курса. Завтра в два дня, подойдете на дополнительное обследование, пройдете определенные процедуры, и если всё нормально, послезавтра приступите к занятиям.

— Спасибо, — ошеломленно поблагодарил я.

— Какой вежливый молодой человек, — восхитился Айболит. — Пожалуйста. Ирина Павловна поможет вам собраться и проводит до проходной. Там уже ждут ваши друзья. Они и проводят вас до комнаты. Мы бы могли доставить вас за несколько секунд в ваккумной капсуле, но решили после такого потрясения её не использовать. Немного пройдетесь ножками с друзьями, вам будет полезно.

— Ладно, — согласился я. Медленно уселся и наконец осмотрел палату. Впечатление было, будто попал на другую планету. Белоснежное помещение, сияющее стерильной чистотой, без единого пятнышка и пылинки. Нигде не видно двери и вообще какого-то входа, только белое пространство, производящее впечатление цельного. На потолке мягко светится россыпь ламп-светлячков. Огромное панорамное окно с закругленными углами и затененным стеклом.

— Зачем вы это сделали? — поинтересовался я.

— Сделали, что? — мягко уточнила врач.

— Стекло затонировали, — пояснил я. — Это же больничная палата? Тут должно быть много солнечного света, это создает позитивный настрой у пациентов. А так, даже не смотря на лампы, чуть мрачновато.

Ирина Павловна как-то странно глянула на меня, удивленно подняла брови и повернулась к окну.

— Убрать затемнение, до естественной прозрачности, — скомандовала она.

Окно моментально посветлело.

— Как видишь, проблема легко решается, — улыбнулась врач. — Похоже, Антон, амнезия у тебя, серьезнее, чем ожидалось. Но будем надеяться, что в течение ближайших дней, ты придешь в норму. Обследование никаких серьезных проблем не выявило. Собирайся, тебя друзья ждут. Твоя одежда в тумбочке, верхнем ящике.

Справа от меня, действительно, оказалась небольшая тумба. А в большом верхнем ящике, аккуратно сожженный и выглаженный светло-серый форменный костюм — китель и брюки с ремнем. Когда я его вытащил, замер истуканом, не веря своим глазам. На красных погонах четко выделялся главный символ Советского Союза, белые перекрещенные серп и молот, чуть дальше — большая пятиконечная звезда.

«Млять, это что такое⁈», — от ужаса у меня зашевелились волосы на голове. — «Куда я попал, мать вашу⁈ Секта какая-то? Совка уже тридцать лет нет!».

Потрясение явно отразилось у меня на лице и доктор, внимательно наблюдавшая за мной, обеспокоенно спросила:

— Что-то не так?

«Правду говорить ни в коем случае нельзя», — мелькнуло в голове.

— Думал, взрывом костюм попортило, — промямлил я. — А он, как новенький.

— Ах, вот в чем дело, — сразу расслабилась Ирина Павловна. — Это легко объяснимо. Во-первых, ткань сверхпрочная и пачкается тяжело. Во-вторых, пока мы тебя обследовали, прокалывали поддерживающими препаратами, твою старую форму постирали, выгладили и отправили в общежитие, прямо к тебе в комнату. А это новый комплект, его сделать и погладить — дело нескольких минут. Перед поступлением у тебя сняли мерки, Иван Иванович сканирует каждого, обновляет параметры в своей базе данных, так что, никаких проблем.

— Спасибо, — вздохнул я.

— Пожалуйста, — улыбнулась врач. — Но вообще-то это стандартная процедура при таких происшествиях. Ладно, давай собираться, твои друзья уже заждались.

Костюм подошел идеально, врач помогла его надеть, последним я застегнул белоснежный пояс со стальной полированной пряжкой, на которой гордо сверкала большая остроконечная звезда с серпом и молотом в центре.

«Черт, поверить не могу, что со мной всё это происходит», — я вздохнул, смиряясь со своей судьбой.

Я уже сделал шаг от кровати, но Ирина Павловна меня остановила:

— Подожди.

Из нижнего ящичка стола, она извлекла такое же серое кепи. На нем горела рубиновая звезда с серпом и молотом по центру, обрамленная венком из колосьев, как на советских офицерских фуражках семидесятых-восьмидесятых годов.

— Вот надень.

Я мысленно вздохнул и надел кепи, натянув козырек на лоб.

Загадка двери разрешилась просто, врач подошла к стене, громко скомандовала:

— Открыть выход в коридор.

Внезапно на идеально ровной, цельной поверхности появились очертания прямоугольной двери, бесшумно отъехавшей в сторону.

— А если заклинит? — иронично поинтересовался я. — Будем тут сидеть, как узники замка ИФ?

— Не заклинит, — усмехнулась женщина. — Искусственный Интеллект постоянно проверяет состояние и следит, чтобы всё работало безупречно. На случай, если автоматика выйдет из строя, есть возможность открыть вручную. Как, говорить не буду, это информация только для персонала.

— Это больше похоже на тюрьму, чем на больницу, — фыркнул я, когда мы вышли в длинный белоснежный коридор.

— Нет, — коротко ответила Ирина Павловна. — Пациент может сам выходить, если у Айболита нет других инструкций. Это кабинет диагностики. Здесь проводят обследования пациентов, привозят и используют дорогое оборудование. Малейшая ошибка в диагнозе может повлиять на дальнейшее состояние пациента. Поэтому сюда кого попало, не пустят. Только обслуживающий персонал, врачей и больных. В операционной и реанимационной палате то же самое. Докторская и кабинет главврача тоже под особым контролем нашего Айболита. В обычных палатах намного проще.

Врач провела меня в конец коридора к широкой лестнице, ведущей на первый этаж. Мы спустились в холл, где на диванчике, у стеклянного входа, сидело двое парней в такой же светло-серой форме.

Оба сразу вскочили, как только мы ступили на мраморные плиты первого этажа, и быстро пошли к нам.

— Как ты, Антон? — высокий шатен сделал движение, будто хотел обнять, но в последний момент удержался.

— Забота, ты чего? Видно же, живой, ходит нормально, руки-ноги целы, а остальное в норму придет, — белозубо улыбнулся второй, широкоплечий брюнет, ростом пониже.

— Трофим, я у Тохи спрашиваю, — недовольно поморщился шатен.

— Нормально, — пожал плечами я и показал глазами, на скромно остановившуюся в стороне Ирину Павловну. — Врач говорит, ничего серьезного. Добрый доктор Айболит — тоже.

— Ребята, я как раз хочу вас попросить присмотреть за Антоном, — вступила в разговор Ирина Павловна. — Мы провели диагностику, прокололи его препаратами. Больших проблем не выявили. Но легкую контузию и амнезию он получил. Сегодня он будет отдыхать, завтра в два ему надо опять прийти сюда на дополнительное обследование, провести некоторые процедуры. Антону нельзя делать резкие движения, поднимать что-то тяжелое, волноваться. И двигаться много, пока нежелательно. Присмотрите за ним, хорошо?

— Обязательно, товарищ врач, — улыбнулся шатен. — Присмотрим, не волнуйтесь.

— Тоха, наш друг и сосед по блоку, — добавил брюнет. — Мы завтра с утра на занятия, конец года всё-таки. Потом вернемся, и он на глазах у нас будет, обещаем. Всё-таки соседи.

— Вот и хорошо, — одобрительно кивнула Ирина Павловна. — Спасибо, ребята.

— Всегда, пожалуйста, -вежливо ответил Забота.

Мы распрощались с врачом, и пошли к выходу. Стеклянные двери, при нашем приближении, услужливо разъехались в стороны. Я вышел за парнями, на секунду остановился на крыльце, оглядываясь и оценивая обстановку.

Высокие могучие дубы, ели, сосны шелестели изумрудными иголками и зеленой листвой. На аккуратно подстриженных клумбах разнообразных форм, вдоль прозрачных пластиковых скамеек, гордо стоящих на стальных ножках, раскинулось разноцветное море цветов. На широких, идеально ровных аллеях и отходящих от них в разные стороны небольших дорожек, около скамеек и беседок, утопающих в цветущей зелени, суетились небольшие прямоугольные машинки, деловито орудующие вращающимися щетками, поливалками, стальными ковшами совков и скребками.

Между пешеходными зданиями фигурно выложены груды камней со струящимися между ними ручейками и фонтанчиками. Слева огромная площадка с горбатым мостиком, пересекающим поток небесно-голубых вод, сначала летящих сверху сплошной стеной водопада и пенящимися брызгами, разбивающимися об бежевую плитку пола, а потом стекающую в сверкающую золотистыми солнечными искорками бирюзовую гладь огромного открытого бассейна, похожего на маленькое озеро. В нем весело плескались дети и подростки, плавали взрослые. Люди загорали, раскинувшись на шезлонгах, прыгали с вышек, хохоча, скатывались с горок и других водных аттракционов, поднимая во все стороны кучи брызг.

За бассейном виднелся большой цветущий сад, в котором я с удивлением, рассмотрел распустившие во все стороны розовые нежно-розовые бутоны сакуры, пальмы и экзотические растения под отдельным прозрачным куполом, эвкалипты и другие необычные кустарники, цветы и деревья.

Напротив футуристичного двухэтажного сооружения в форме согнутой подковой спирали на постаменте светился мягким сиреневым цветом трехмерный голографический символ мирного атома: две сведенные ладони, сияющее ядро и метающиеся вокруг него по сверкающим золотистыми искорками траекториям электроны.

Здание больницы в форме, похожее на ставшее вертикально гигантское яйцо, с затемненными панорамными окнами, сверкающими стеклянными фасадами, казалось проектом безумного архитектора или приземлившимся кораблем пришельцев.

«Ничего себе, интересно, сколько в это великолепие денег вгрохали»? — потрясенно подумал я.

— Тоха, чего замер? — бодрый голос Заботы заставил меня вернуться в реальность.

— У меня же амнезия, мало что помню, — сразу нашелся я. — Вот и пытаюсь восстановить память, прикинуть, что к чему. А вы как, так вовремя появились?

— Так Иван Ивановичу прилетело сообщение с больничным, медицинским заключением и просьбой, чтобы мы тебя встретили в холле, — ответил Трофим. — Вот мы и пошли, прогулялись немного и подождали, пока ты выйдешь.

— Парни, а давайте ещё раз познакомимся, а то у меня сплошной туман в голове, даже свои данные плохо помню, знаю, что зовут Антон, курсант, а дальше сплошной пробел в памяти, — признался я.

— Плохо, — помрачнел товарищ. — Если всё позабыл, могут на второй год оставить, повторно проходить первый курс. Впрочем, Иван Иванович оптимистично настроен, говорит, память должна в скором времени вернуться.

— Что касается твоей личности, — ты, Антон Кузнецов, курсант первого курса ВВУ имени Иосифа Сталина, расположенной в московском закрытом городке «Красного знамени». Учишься на оператора беспилотных систем. Это твоя основная специализация. Дополнительная: офицер-диверсант группы специального назначения, — сообщил Трофим. — Мы друзья, называем тебя Тоха, другие курсанты Кузнецом кличут. Ну что, вспомнил что-то?

— Очень смутно, — покривил душой я. — А вы, кто пацаны?

— Александр Заботин, — представился шатен. — Среди курсантов — Забота. Тоже первокурсник. По специальности, мы похожи, только если ты оператор воздушных беспилотных систем, то у меня более широкое направление, «Управление наземными, водными и воздушными роботизированными платформами и системами» называется.

— Игорь Трофимов, — представился брюнет. — Пацаны Трофимом кличут. Как и вы на первом курсе учусь. Меня на диверсионную работу натаскивают в составе группы. Специализация — «Диверсионные операции повышенной сложности, ликвидация командных штабов, пунктов управления, руководства потенциального противника». Как-то так.

— Получается, у нас тут всё милитаризировано? — невольно вырвалось у меня. — Государство-крепость в окружении врагов?

— С чего ты взял? — удивился Забота. — Ничего не милитаризировано. А чего ты от курсантов военного училища, выпускающего бойцов спецназа, ожидал? Чтобы их крестиком вышивать учили или цветы выращивать? Это городок «Красного знамени», сюда парней и девчат со всей страны направляют, тех, кто решил посвятить себя защите Отечества. Даже детский дом-интернат и суворовское училище имеются, для тех, кто потерял родителей и хочет защищать Родину.

— А что тут ещё в нашем закрытом городке, кроме детского дома, нашего и суворовского училища имеется? — поинтересовался я, постаравшись, чтобы в голосе не проскользнули нотки, тщательно скрываемого сарказма.

— Да много чего, — пожал плечами Игорь. — Филиал военной академии, в отдельном здании, куда офицеры приезжают на сборы и переподготовку. Там о последних технологиях рассказывают, анализируют современные конфликты по всему миру, рассматривают новые методы ведения войны, разрабатывают способы противодействия.

— А что «Красное Знамя» — это какая-то военная организация? — поинтересовался я.

— Ты и это забыл? — поразился Александр. — Не слабо тебя об стену шарахнуло.

— Амнезия, — вздохнул я.

— «Красное Знамя» начинался как военно-патриотический клуб в маленьком городке Новоникольск, — пояснил Трофимов. — Основали Игорь Семенович Зорин, бывший офицер ГРУ, инструктор спецназа и Алексей Александрович Шелестов, один из его самых лучших учеников, фанат единоборств. Шелестов, вообще очень талантливым человеком оказался. Ещё пацаном был, в операции секретной поучаствовал, говорили, лично с легендарным начальником ГРУ — генералом Ивашутиным работал. На Кубе отметился, с американскими коммандос и контрреволюционерами воевал. А потом стал первым секретарем ВЛКСМ.

— Главным комсомольцем, что ли? — уточнил, сохраняя серьезное выражение лица, я.

— Да, — просто ответил Игорь. — В девяносто девятом Шелестов вошел в Политбюро, а с пятнадцатого по двадцать пятый был генсеком. Неудивительно, что детище его и Зорина, сначала под эгидой комсомола, потом под контролем генерального секретаря бурно развивались. В четырнадцатом году там уже под миллион парней и девчат было. А поскольку клуб изначально был военно-патриотическим, а потом в такую же всесоюзную организацию превратился, они там рукопашному бою учились, полосы препятствия преодолевали, с оружием работали. Вот и получается, что большая часть парней и девушек, связанных с этой военно-патриотической организацией, в армию, милицию, КГБ, ГРУ идёт. Денег на патриотическое воспитание молодежи выделяется много, «Красное Знамя» сейчас по влиятельности как комсомол, только военной направленности. С подачи Шелестова вот такие городки открылись, где ребятам, желающим развиваться по военным специальностям, все возможности дают. Оно вроде боевого братства. Даже если человек врачом стал, или, допустим, строителем, он все равно на всю жизнь остается частью коллектива. С нами на курсе, его внучка учится — Вероника. Ты ещё с нею на Новый год танцевал в обнимку, и общаешься постоянно. Вроде подкалываете друг друга, но Строгач ревнует. Он, кстати, тогда тебя со своими дружками чуть не прибил. Такая драка была под культурным центром, тебя замесить на эмоциях собрались, ну и нам вписаться пришлось.

— Строгач, тоже курсант? — спросил я.

— Тоже, — весело сообщил Трофимов. — Серега Строгин из нашего курса. На командира диверсионной группы подрывников учится. И кореша у него такие, будущие ликвидаторы, снайпера, даже один хакер есть.

— А утром после новогоднего побоища, Молчанов всем нам звездюлей щедрой рукой отсыпал, — ухмыльнулся Забота.

— Молчанов, это кто? — поинтересовался я.

— Генерал-майор, начальник училища, — коротко пояснил Трофимов.

— Мог за драку выгнать? — уточнил я.

— Не мог, — усмехнулся Забота. — Драки среди курсантов из-за девушек — дело обычное. Мы же всё-таки не кисейные барышни, а будущие офицеры спецназа. Если не покалечил и не убил, морально трахнут и отпустят. Начальство к этому с пониманием относится. Если что, даже намекают, чтобы все свои проблемы между собой в честном бою на татами решали. Подрались, выпустили пар, и нормально, пошли служить дальше. Все под контролем и ребятам такие бои полезны. А вот толпой одного загасить, или специально бить так, чтобы покалечить или убить, уже беспомощного противника, за это могут выгнать и даже уголовку навесить. Нарушением кодекса чести считается, офицера, и бойца «Красного Знамени». За исключением некоторых случаев. В увольнительной Ваня Шершнев зацепился с подвыпившей молодежью. Они день рождения праздновали, выпили, раздухарились, сидели на скамейке, орали громко, хамили прохожим, матерились, хулиганили, он им замечание сделал. Ваня один, а их человек восемь, ещё парочка ножи достали, а именинник — дубинку. Чтобы выжить ему пришлось хорошо попотеть, ремнем и стальным фонариком отмахиваться. Троим хорошо досталось, двоим головы разбил, одному глаз выбил. Подняли записи с камер, увидели, он защищался, до последнего не хотел драться, только когда напали, начал давать отпор. И что? Признали полностью невиновным. Ещё и Молчанов вынес благодарность, за пресечение противоправных действий. Мол, не остался равнодушным, а вмешался, укоротил босяков. В восьмидесятых-девяностых ещё в самом первом клубе «Красного Знамени», большой плакат висел со словами из старой песни: «Если не я, то кто же? Кто же, если не я»? Все в рамках идеологии «Красного Знамени» — не быть равнодушным, не проходить мимо в таких ситуациях, приносить пользу обществу и своей Родине.

— Понятно, — хмыкнул я, но от комментариев воздержался и вместо этого спросил.

— Парни, врач мне сказала, я из-за взрыва аэротакси пострадал. Можете объяснить, что произошло?

— Можем, — охотно согласился Лопатин. — Таксист одного из офицеров в здание академии доставлял. Один из новых «луддитов», не доверяет автопилоту и ИИ, все системы отключил, управляет сам, диагностику на глазок проводит. Машина, работает по индивидуальной лицензии, никто ничего предъявить не может. Пару раз в год проходит техосмотр у воздушников, в ГВИ, и всё. Гонки воздушные любит, соревнования, регулярно в них участвует. В общем, по предварительному осмотру, скорее всего проблемы с трансмиссией были, из-за трения при контакте с гидравлической жидкостью, возможно и бак протекать начал, вот такси загорелось и взорвалось. Так нам Иван Иванович сказал. Как только взрыв произошел, он всю информацию о фигуранте собрал, место взрыва отсканировал, и полученные данные проанализировал.

— Да кто такой Иван Иванович? — не выдержал я. — Преподаватель? Куратор наш? Кто?

Парни недоуменно переглянулись, изумленно подняли брови и уставились на меня, как на какую-то невинную зверушку.

— Ты и это забыл? — спросил Забота.

— Говорил же, как в тумане всё, — печально вздохнул я. — Помню, что курсант, зовут Антон. Больше ничего.

— Иван Иванович, наш Искусственный Интеллект, — сообщил Трофим. — Что-то вроде, завхоза, заведующего и консультанта. Взаимодействует с другими ИИ, сортирует сообщения и отправляет их по адресу — руководителю курса, секретариат училища, преподавателям, дежурному медику. Оглашает объявления администрации курсантам, консультирует по самым разным вопросам. Ты, кстати, можешь у него поспрашивать, что тебя интересует, он уже в курсе, что у тебя амнезия, просветит, если что.

— А как спрашивать? — уточнил я.

— Очень просто, — снисходительно улыбнулся Игорь. — Обращаешься к нему по имени-отчеству, он активируется. Задаешь вопрос, получаешь ответ. Всё.

— Так и сделаю, — пообещал я. — Парни, а какой сегодня месяц и год? А то я совсем в пространстве потерялся.

— Пятница, двадцать четвертое мая, две тысячи сорок первый год, — сразу ответил Забота.

«Ни хрена себе», — я невольно выпучил глаза. — «Получается, спустя двадцать лет совок снова победил⁈ Елки-палки, вот это попал, сбылись мои самые страшные кошмары. Недаром у меня такие видения были, после бойни с кавказцами были».

Разговаривая, мы не заметили, как дошли до пятиэтажного здания с панорамным остеклением, в котором затемненные квадраты жилых комнат, перемежались с прозрачными — коридорными и лестничными помещениями, с выставленными карликовыми пальмами, разноцветными растениями в горшках. Балконы в жилых блоках, широкие общественные веранды, и лоджии, сверкали зеркальной поверхностью, блестящими стальными балками креплениями и радовали глаз увитыми по всему периметру зелеными лианами, с разноцветным морем распустившихся ярких цветов.

— Ого, это что, общежитие такое? — удивился я, рассматривая здание.

— Оно самое, — подтвердил Забота. — Что тебя удивляет?

— Да так ничего особенного, — поспешил оправдаться я. — Красиво. Только цветов слишком много. Будто тут не курсанты живут, а девчонки из института культуры.

— У нас и девчонок хватает, — улыбнулся Трофим. — Такие «зажигалки» есть, что большинству парней фору дадут. Одна Лина чего стоит. Легенда нашего курса. Целыми сутками макивары, груши долбит, из тира не вылазит. Парочку приставал вызвала на ковер и отметелила знатно, опозорила перед всем училищем. С тех пор к ней мало кто клеится. А уж о том, чтобы нагрубить и посмеяться, вообще речи не идет. Парни посильнее есть, но они её уважают.

— А что касается цветов, так это нормально, — добавил Забота. — Красиво же, и настроение поднимают. Кислородом насыщают, дышится приятно, легко и свободно. Не пойму, чего тебе не нравится? За ними все равно Иван Иванович присматривает, наши АРСы ухаживают.

— Да не, это так, не обращай внимания, — отмахнулся я. — Ещё не пришел в себя толком, вот и ворчу, как старый дед.

В просторном холле, с большими мраморными плитами и прямоугольными колоннами столкнулись с четырьмя курсантами. Компания спускалась по лестнице прямо к площадке у хромированной дверцы лифта, где мы стояли.

Мои товарищи сразу напряглись, взгляды стали настороженными, кулаки сжались.

— Не дергайтесь, — криво усмехнулся, шедший первым высокий широкоплечий блондин. — Пусть Кузнецов отлеживается, приходит в себя. У меня к нему претензий нет. Пока нет.

— Мы инвалидов не трогаем, — противно ухмыльнулся рыжий паренек, по правую руку от него.

— Но когда очухаешься, подумай, как следует. Не стоит к Веронике лезть, будет больно, — добавил курсант слева, смазливый брюнет, ростом с блондина но худее и уже в плечах. — Серега тебе на полную катушку, отсыплет, так, что мало не покажется.

«Не хватало ещё, чтобы и тут меня с самого начала строили», — мелькнула в голове злая мысль, я скривился.

— Не корчи рожу, Кузнец. Послушай нас, против Строгача у тебя шансов нет, — вступил в разговор четвертый курсант, спустившийся последним — накачанный и очень коротко подстриженный. Ниже меня, но с огромными плечами, здоровенными ручищами, мощной треугольной спиной, натянувшей светло-серый китель так, что казалось — одно неосторожное движение и ткань треснет по швам.

Приступ злобы накрыл меня неожиданно, так, что запершило в горле. С трудом подавил себе желание врубить боковой по челюсти здоровяка, с изумлением констатируя, что раньше таких эмоциональных порывов не было.

— Придурки, нашли время для претензий, — возмутился Забота. — Он только из больницы вышел. Хотите схлестнуться, без вопросов. Мы Трофимом готовы выйти со Строгачем, тобой или Туманом, один на один, нам без разницы. Хому к боям привлекать не будем, у него башка слишком ценная, отобьем, нам предъявят. Договоримся на конкретное время в зале, наденем самбовки и перчатки, поработаем в полный контакт. Или встретимся без посторонних в сквере за городком, как хотите.

— А чего это, меня привлекать не будете? — ершисто глянул рыжий. — Я тебе мальчик для битья, что ли?

Здоровяк молча дернул его за бицепс и одним легким движением, убрал к себе за спину.

— Я не собирался претензии предъявлять, — процедил сквозь зубы блондин. — И трогать вас никто не хотел. Туман Кузнеца просто предупредил, по собственной инициативе, на будущее, чтобы тот не огреб. Но если есть желание, можем схлестнуться. Давайте в зале на днях пересечемся. Я с Борзым против тебя и Трофима. Все как полагается, в полный контакт, судьей, как обычно, Бондаря пригласим.

— Пойдет, — кивнул Саша.

— Не, подождите пацаны, — поспешно вмешался в разговор я. — Претензии за Веронику мне высказали, правильно? Мне на них и отвечать. Прятаться за спины товарищей не собираюсь. Во-первых, я реально не понимаю о чем речь. У меня ребятки, амнезия, вследствие удара об стенку. Иван Иванович бумагу с диагнозом из больнички получил, должен её начальнику курса и по другим инстанциям разослать. Вот хоть убейте, ни черта не помню. Веронику — тоже. Поэтому не понимаю, из-за чего нам рубиться? Не, если понравится, может и приударю за ней. Разрешения у тебя точно спрашивать не буду. Но именно сейчас таких намерений нет.

— Не врешь? — прищурился Строгин.

— Зайди в больницу, поинтересуйся у врача, — предложил я. — Ирина Павловна её зовут. Придумай подходящий предлог, мол переживаешь за товарища. И она тебе всё подтвердит.

— Понятно, — хмыкнул блондин. — Ладно, проехали пока. Но если увижу, что снова к Нике подкатываешь, когда очухаешься от сегодняшнего взрыва, выйдешь со мной на татами в полный контакт. Проигравший отваливает, кто победит, с нею остается. Договор?

— Договор, — подтвердил я, не удержался и съязвил. — А Вероника согласна, чтобы её, как ценный приз в бою разыгрывали? Возможно, у неё самой есть планы на счёт того, с кем и когда быть.

— Этот вопрос решим, — самоуверенно отмахнулся Строгач. — Главное, ей не проболтайся.

— Да я её и не помню, — фыркнул я. — Эту вашу Веронику. Не проболтаюсь, не переживай.

— Тогда расход?

— Расход, — согласился я.

Четверо курсантов с каменными лицами прошли мимо, и вышли на улицу. Забота и Трофим проводили их хмурыми взглядами.

— Чего ты лезешь? — возмутился Саша, когда Строгач с приятелями уже шагали по улице. — Мы бы с Трофимом без проблем вышли бы на ковер. Эта компашка бесит, реально. Кем они себя возомнили, самыми модными парнями в нашей деревне?

— А зачем? — спокойно ответил товарищу.- Я же действительно не помню эту Веронику. А вам рубиться придется в полный контакт. Строгин слабаком не выглядит. А Борзый кто? Слева от него брюнет или бычара, спустившийся последним?

— Борзый, тот здоровый, который рыжего к себе за спину задвинул, — мрачно сообщил Трофим. — Леша Борзов. Будущий ликвидатор. И он действительно здоровый как танк. Строгач тоже не подарок, но Борзый, реальная машина.

— Он стероидного бройлера напоминает, а не ликвидатора, — усмехнулся я. — Главное правило наемного убийцы — быть незаметным в толпе.

— Во-первых, не всегда,- возразил Заботин. — Все от объекта ликвидации зависит и специфики задания. Иногда и образ модного качка сойдет. На него никто не подумает, слишком колоритный и узнаваемый. Во-вторых, если понадобится, Борзый спокойно скинет кил тридцать, и станет полностью другим человеком. Их этому учат, даже список препаратов дают, способных сбрасывать, или резко набирать вес для маскировки. Я уже молчу о различных гримах, масках, линзах для глаз, инъекциях, чтобы на время изменить черты лица. В-третьих, ему еще два года с половиной года учиться, может себе позволить ходить раскачанным шкафом и щеголять перед девчонками мускулатурой.

Пока мы разговаривали, приехал лифт. Стеклянные дверцы плавно разъехались, мы зашли в конусообразную кабину, и она плавно двинулась вверх, по прозрачному туннелю. Я с интересом рассматривал видневшиеся сквозь внешнее остекление, окружающие пейзажи, зеленые деревья, парковые деревья, цветочное море клумб и необычные здания поблизости. Так увлекся, что прозевал момент, когда лифт остановился, и двери начали раскрываться. Трофим был вынужден меня легонько подтолкнуть, чтобы вернуть в окружающую реальность.

Наше жилье, которое ребята называли блоком, оказался почти в самом конце коридора. Белая дверь с горящими сверху на экранчике электронными цифрами «437». Саша быстро пробежался по кнопкам с цифрами внизу номера, из глазка рядом с экраном ударил синий луч, разошелся сверкающими точечками, охватывая фигуру Заботы, и сразу погас. Защелкали открываемые замки, и дверь неслышно распахнулась, пропуская нас вовнутрь.

За нею оказалась прихожая, ведущая в огромную кухню-гостиную. Помещение было светлым и просторным, с огромным панорамным стеклом, мягким диваном, эллипсоидным столом и четырьмя стульями, кухонная стенка с печкой, агрегатом, похожим на микроволновку, посудой и другими приборами для готовки пищи и большим холодильником в углу.

Справа и слева от кухни в гостиной виднелись четыре двери, по две в каждой из стен.

На одной сиреневым светом сияла табличка «душ/туалет». На других дверях были обозначены уже знакомые цифры «437», с дополнительными буквами «а», «б» и «в».

— Наш родной блок, вот здесь мы все и живем, — улыбнулся Забота. — Ну что, Тоха, вспомнилось что-нибудь?

— Очень смутно, — чуть покривил душой я, с любопытством оглядывая помещение.

— Чаю будешь? — спросил Трофим. — Ещё есть колбаса, бутерброды с сыром, хлеб, яйца.

— А вода есть? — поинтересовался я.

— Минералка в холодильнике, на боковой полке, — Забота шагнул к сверкающему хромом прямоугольнику, открыл дверцу, заглянул вовнутрь. — Ещё есть «Буратино», «крем сода», «ситро». Что будешь?

— «Крем-соду», — попросил я, присаживаясь за стол.

Саня вытащил из холодильника запотевшую бутылку с напитком, достал из верхнего ящика открывалку, снял крышку, вытянул из верхнего шкафчика стакан, быстро всполоснул в мойке, поставил передо мной и наполнил.

Я глотнул и блаженно закатил глаза. «Крем-сода» оказалась ледяной и очень сладкой, то, что нужно. Забота уселся напротив и наблюдал, как я кайфую, неторопливо потягивая холодную жидкость.

— Парни, не знаю, как вы, а я вздремну немного, — сообщил Трофим. — Ночью готовился к зачету по полевой медицине, поспал мало, сейчас буду наверстывать.

Товарищ подошел к двери «347 б» стал перед нею, взялся за ручку. Уже знакомый синий луч, стрельнул в него из глазка, пробежался по фигуре. Клацнули, возвращаясь в замочный корпус стальные круглые штыри, дверь открылась, и товарищ скрылся в своей комнате.

— А ты что делать будешь? — спросил Саша. — Отдыхать?

— Поваляюсь, с вашим Иваном Ивановичем пообщаюсь, — откровенно ответил я. — Надо прояснить некоторые моменты. Может и память начнет постепенно возвращаться. Какая у меня комната, кстати?

— «Б», — сразу ответил Заботин, — «а» — моя.

— Отлично, пойду, свою комнату гляну, интересно, — сообщил я и поднялся. — За «крем-соду» отдельное спасибо, освежила и настроение улучшила.

— Да, перестань, ерунда, — отмахнулся Саня. — Пообщаешься с Иваном Ивановичем, выходи сюда. Через три часа ужин, вместе пойдем. Заодно и столовку покажем, подозреваю, ты и туда путь забыл.

— Забыл, — подтвердил я. — А денег сколько с собой брать?

— Да какие деньги⁈ — изумился Забота. — Бесплатно всё, мы на полном государственном обеспечении. Ещё и стипендию платят.

— Какую? — поинтересовался я.

— Сотку в месяц, то есть сто рублей, переводят на цифровой счет, — сообщил Саня.

— Маловато, — вздохнул я.

— Маловато? — выпучил глаза Забота. — Походу тебя серьезно об стенку шваркнуло, раз такую ересь несешь. Нормальные деньги для курсантов на полном обеспечении. У нас больше половины почти всегда остается.

— Ладно, потом поговорим, — вяло отмахнулся я. — Просветишь меня, что, как и где. Что-то прилечь захотелось.

«347 б», также просканировал меня лучом и открыл дверь. Я шагнул вперед и с любопытством огляделся. Комната была небольшой, но достаточно уютной. Такое же затемненное панорамное окно на всю стену, напротив двери у стены кровать с компактной тумбочкой, небольшой шкафчик для одежды, стол, с четырьмя ящичками внизу. На толстой столешнице необычный тонкий, прозрачный планшет со стеклянным экраном. Рядом мягкое удобное кресло на колесиках с большой, чуть загнутой сверху спинкой. Всё.

Улегся на кровать, задумался:

«С чего начнем? Итак, сейчас двадцать четвертое мая, сорок первый год двадцать первого века. Надо разобраться, как так получилось, почему сейчас совок, что произошло? Где была эта реперная точка, с которой всё вернулось обратно. Как это сделать? Задать Ивану Ивановичу соответствующие вопросы, но аккуратно, чтобы они ни о чем не догадался. Как определить точку отчета? Идея! Попросить перечислить руководителей СССР, я их всех помню, и там, где появится новый человек, остановимся и послушаем историю его прихода к власти. Отлично, с этого и начнем!»

— Иван Иванович, вы меня слышите? — громко спросил я, глядя в потолок.

— Антон, я слышу каждого, — ответил приятный мужской голос. — Серверные мощности позволяют. Достаточно обратиться ко мне, чтобы включить режим общения, что ты уже сделал.

— Вы уже знаете, что я пострадал от взрыва аэротакси и получил амнезию? — я замер, в ожидании ответа.

— Конечно, — подтвердил Иван Иванович. — Документы получил, переслал по инстанциям, в секретариат, начальнику училища, офицеру-куратору.

— Не могли бы вы меня немного проконсультировать? — попросил я. — Может это поможет быстрее восстановить память?

— Судя по медицинскому заключению, она у тебя должна вскоре восстановиться, — сообщил Искусственный Интеллект. — Завтра на два тебе назначено обследование и не только. Подключат к аппарату стимуляции мозга. Вероятность успеха — восемьдесят восемь процентов.

— Понятно, — хмыкнул я. — Так вы меня проконсультируете?

— С удовольствием, Антон, — вежливо ответил Иван Иванович. — Ценю твою вежливость, но можешь обращаться на «ты», так все делают. Что ты хочешь узнать?

— Для начала, — я сделал вид, что задумался. — Расскажи, что находится на территории городка «Красное Знамя». Я что-то подзабыл.

— Хорошо, — согласился Искусственный Интеллект. — На территории городка находятся: Высшее военное училище имени Сталина со всей необходимой инфраструктурой, в котором ты и твои друзья учатся. Дом космоса и высоких технологий, суворовское училище имени Рокоссовского, детский дом — интернат для одаренных детей, парк досуга и отдыха с аттракционами, Большая библиотека имени Ленинского комсомола, культурно-развлекательный центр, больница. Формально на территории «Красного Знамени» находится филиал Военной Академии имени Жукова, в котором офицеры проходят переподготовку. Но он имеет отдельный наружный вход, и огорожен от остального городка. Если хочешь, включи планшет, он у тебя на столе лежит, покажу их голографические трехмерные изображения.

— Пока не надо, — отказался я. — А как его включать, кстати?

— Очень просто, — доброжелательно ответил Иван Иванович. — Достаточно взять в руку и приложить ладонь к прозрачному экрану. Устройство считает твои опечатки, другие параметры и включится.

— Понятно, — кивнул я. — Ты сказал, что наше военное училище со всей необходимой инфраструктурой. Что в неё входит? Только коротко и сжато, пожалуйста.

— Общежитие, в котором ты сейчас находишься, — сообщил Искусственный Интеллект. — Столовая, полигон, на котором устраивают стрельбища, работают с взрывными устройствами, проводят испытания. ЦУБС — Центр Управления Беспилотными Системами. В нем оттачивают навыки работы с воздушными, наземными и водными целями, управления беспилотными системами разного назначения — перевозчиками грузов, платформами эвакуации и оказания первой помощи, перехватчиками, бомбардировщиками, ездящими и летающими бомбами, другими видами роботизированных платформ военного назначения. Для боевой подготовки курсантов имеются виртуальный и имитационный залы. Первый создает любую виртуальную обстановку — от джунглей Африки до небоскребов Нью-Йорка, имитирует местность для боевой задачи, запускает указанное количество противников с определенными навыками и оружием. Курсанты надевают специальные голографические очки виртуальной реальности, берут в руки макеты оружия и выполняют задание, сражаясь с ИИ виртуального центра. Второй — имитационный, представляет собой огромный ангар, со специальной площадкой, которую можно менять под любую задачу, создает рельеф местности, позволяет использовать быстро монтируемые площадки. В нем проходят командные военные игры курсантов, одни штурмуют, другие обороняются. Иногда на экзаменах курсанты выходят сражаться против реальных бойцов спецназа. Могу подробнее рассказать о парке досуга и отдыха, развлекательно-культурном центре, библиотеке, спортивных площадках и тренажерном зале.

— Сейчас не нужно, может, как-нибудь потом, — отказался я. — Давай пока пройдемся по новейшей истории. Перечисли всех руководителей и генеральных секретарей Советского Союза. Только имена, фамилии и годы правления, кратко, без лишних подробностей и точных дат.

— Хорошо, — согласился Искусственный Интеллект. — С момента образования Союза Советских Социалистических Республик, 22-го декабря 1922 года, его первым руководителем был Владимир Ленин. Руководитель Совета Народных Комиссаров, лидер Октябрьской революции и партии большевиков. Формально он считался руководителем страны до самой смерти в 21 января 1924-го года. Фактически, в последний год его жизни, правили несколько ближайших соратников, поскольку перед смертью Ленин тяжело болел. После него до 1953-го года страной руководил первый секретарь ЦК ВКП(б) Иосиф Сталин. Когда он умер, на короткое время власть перешла к председателю Совета Министров СССР Георгию Маленкову. Он правил с 1953-го по 1955-год. Затем руководство страной принял Первый Секретарь, ЦК КПСС Никита Хрущев. Он руководил страной до 1964-го года. Потом власть перешла к Леониду Брежневу, позже ставшему Генеральным Секретарем ЦК. На внеочередном пленуме 20-го января 1979-ом года Брежнев сложил полномочия, и власть перешла к Григорию Романову.

«Вот оно!», — от возбуждения я чуть не подскочил на кровати, удержавшись в последний момент. — «В моей истории, никакого Генерального секретаря Романова, не было, только Андропов, Черненко, а потом Горбачев, на котором СССР и кончился!»

Огромные люстры на сводчатых высоких потолках сияли, несколько рядов хрустальных подвесок переливались радужными искорками. Седой старик с прямой спиной неторопливо шел по красным ковровым дорожкам, не обращая внимания на сопровождающего молодого человека в черном костюме. Морщинистая рука в темных пигментных пятнах крепко держала кожаную папку.

Перед массивной дубовой дверью с большой прямоугольной табличкой, на которой позолоченными буквами было выведено «Генеральный Секретарь Политбюро, Сергей Витальевич Василевский» молодой человек тихо постучал.

— Пусть Алексей Александрович проходит, — раздался тонкий голосок секретарши. — Мы его уже давно ждем.

Молодой человек услужливо открыл дверь и посторонился, пропуская старика в кабинет. В небольшой приемной сидела молодая женщина лет двадцати пяти, в строгом темно-синем костюме, каштановые волосы аккуратно собраны заколкой на макушке.

— Здравствуй, Катя, — улыбнулся старик. — Генеральный у себя?

— Да, Алексей Александрович, — приветливо улыбнулась женщина. — Сергей Витальевич ждёт вас. Проходите.

Старик кивнул, развернулся к дверце напротив. Взялся за ручку, открыл и неторопливо прошел вовнутрь. Огромный стометровый кабинет Генерального Секретаря Политбюро Советского Союза встретил его тишиной. Что-то читавший на своем планшете, мужчина лет пятидесяти немного помедлил, затем поднял глаза на вошедшего, улыбнулся, поднялся и протянул руку.

— Приветствую, Алексей Александрович.

— Здравствуй, Сергей Витальевич, — Шелестов шагнул к нему, пожал ладонь.

— Крепок, — улыбнулся генсек, указывая на стул рядом и садясь обратно в кресло. — Есть ещё порох в пороховницах, не смотря на возраст.

— Есть, — серьезно ответил Алексей Александрович. — Почему бы не быть? Семьдесят девять — не повод чувствовать себя беспомощным стариком. Достаточно заниматься спортом с поправкой на возраст, гулять по мере сил, тренировать мозги, правильно питаться. Ну и ещё следить за здоровьем: периодически проходить обследования и выполнять рекомендации врачей. Наша медицина за последние четверть века хорошо шагнула вперед, если не издеваться над своим телом, и сейчас можно чувствовать себя, относительно нормально.

— Согласен, Алексей Александрович, — кивнул генсек. — Давай сразу перейдем к делу, у меня через час совещание. Ты хотел со мной поговорить? Я тебя внимательно слушаю.

— Хотел, — согласился Шелестов. — Для начала я прошу тебя отменить двустороннюю встречу нашего руководства с американцами 22 июня. И, соответственно, не лететь к ним в Вашингтон.

— Почему это? — нахмурился Василевский. — Ты же сам знаешь, запланировано согласование, и возможно, подписание судьбоносных договоров. Ограничение гонки вооружений в космосе, сотрудничество в сфере обмена технологиями, упрощение взаимных платежей, договор о ненападении, опять же.

— Сережа, ничего если я так, по-свойски к тебе обращаюсь? — Шелестов вопросительно глянул на генерального секретаря.

— Ничего, — спокойно ответил руководитель государства. — Когда мы тет-а-тет общаемся, не по протоколу и не на официальных совещаниях, это нормально. Сколько лет уже вместе работаем, знаем друг друга как облупленных.

— Так вот, Сережа, запомни одну простую истину, — холодно отчеканил Алексей Александрович. — Американцам верить нельзя. Никогда! Они могут говорить, что угодно, врать в лицо, обещать райские кущи, но сделают только то, что максимально выгодно им. Если понадобится, наплюют на любые заключенные мирные договоренности, разорвут или нарушат договоры, подставят или обманут. Они понимают только силу и готовность её применить, без оглядки на последствия. У тебя же есть все данные разведки по всему земному шару. Сводки, которые ежедневно ложатся на твой стол, ничего не говорят?

— А что они могут говорить? — усмехнулся генеральный секретарь. — Ну готовятся они к войне с Ираном, северокорейцами и Китаем. Мы тут причем?

— Сережа, ты с Богдановым разговаривал? — недовольно нахмурился Шелестов. — Слышал его точку зрения?

— То, что это дымовая завеса, а готовятся они к большой войне с нами? — саркастично хмыкнул Василевский. — Алексей, ты же понимаешь, это глупость? Наши новейшие Р-150, «Воеводы», УР-300, «Темпы», РТ, сотрут США с лица Земли. И никакое ПРО не поможет. У нас самое большое количество межконтинентальных баллистических ракет с ядерными боеголовками, аналогов многим моделям у противника нет. Ещё при Романове начали усиленно наращивать количество, привлекли лучших ученых и бросили все силы на разработку современных МБР. А Шенин и ты, спасибо вам огромное, продолжили и развили это преимущество. Переманили несколько ведущих западных и азиатских спецов, создали им в закрытых наукоградах райские условия, открыли неограниченноефинансирование. После этого многие молодые перспективные ученые со всего мира потянулись к нам. И таланты по всей нашей большой стране собирали, грантами поддерживали, в лучшие ВУЗы определяли. Теперь США, Иран и Китай нам сильно уступают в количестве, качестве, скорости и других характеристиках своих ракет. Есть у них хорошие перспективные разработки, не спорю, но в целом они сильно от нас отстают. Затевать на этом фоне большую войну с нами — безумство, граничащее с суицидом.

— Если смотреть с этой точки зрения, это так, — вздохнул Шелестов. — Но ты не учитываешь несколько важных факторов. Первый, сейчас на подходе в США, Западной Европе самый масштабный мировой кризис, который уже напрямую угрожает их элитам. Смотри сам, что происходит.

Старик дернул застежку папки, достал миниатюрный планшет, приложил ладонь к прозрачной поверхности. Экран планшета вспыхнул и засветился разноцветными огнями, сложившимися в герб Советского Союза на фоне красного знамени.

— Алексей Александрович, слушаю вас, — раздался приветливый девичий голосок.

— Алиса, дай краткий анализ, по собранным материалам, относительно будущего кризиса в США и западных странах, истоки появления, тенденции развития и предполагаемые результаты — попросил Шелестов.

— В звуковом формате? — поинтересовался Искусственный Интеллект.

— Давай в звуковом, — согласился старик. — Видео и прочие материалы воспроизводить голограммами не нужно, можешь показать экономические графики. Например, падение покупательского спроса.

— Поняла, — ответила Алиса. — Инициированная товарищем Романовым новая «индустриализация» и «техническая революция», наши успехи в создании собственной глобальной сети «Звезда», совершенствовании и запуске обновленной системы ОГАС, вызвали определенные процессы на Западе. В 80−90-ые годы в автоматизацию промышленного производства, компьютеризацию, мобильную телефонию, цифровые разработки и другие перспективные технологии вкладывались огромные деньги. Историю технологического скачка, с конкретными результатами, перечисление корпораций пропускать?

— Пропускать, конечно, у нас мало времени, — моментально ответил Шелестов. — Кратко и сжато, к чему они сейчас пришли и чем это грозит Западу в перспективе.

— К середине тридцатых годов двадцать первого столетия, Искусственный Интеллект и роботизация вытеснили со своих рабочих мест миллионы инженеров, юристов, сотрудников банковского сектора, бухгалтеров, рабочих, многих служащих и сотрудников в самых разных сферах. По оценке министерства финансов, с тридцать пятого по сороковой год работу потеряли около ста пятидесяти миллионов американских граждан. Для лучшего понимания происходящих процессов приведу некоторые цифры.

Из планшета выстрелил голубой луч, сразу трансформировавшийся в диаграмму уменьшающихся столбиков.

— Вот состояние рынка физического труда, за последние пять лет, — сообщила Алиса. — В 2035-ом году сорок пять процентов работ уже выполняли роботы. Через год они взяли пятьдесят два процента, в тридцать девятом — семьдесят пять, в сороковом заняли уже восемьдесят два процента. Всё это потерянные рабочие места для людей — дворников, электриков, ремонтников, строителей и многих других.

Диаграмма исчезла, сменившись похожей, с такими же уменьшающимися значениями.

— А это рынок специалистов, занимающихся умственным трудом. Тут ситуация ещё хуже. Девяносто процентов работ в финансовом менеджменте, программировании, проектировании, юриспруденции и других подобных сферах, выполнял Искусственный Интеллект. Благодаря своим алгоритмам, обширной базе данных, серверным вычислительным мощностям, за считанные минуты он производил тот объем работ, на который у специалистов-людей требовались месяцы.

Сначала бизнес считал, что он переживает свой «золотой век». Издержки и затраты уменьшились во много раз. Искусственный Интеллект и роботы не нуждались в медицинских страховках, зарплатах. Могли круглосуточно работать без выходных, многократно превосходили людей в скорости и качестве выполняемых задач. Вследствие этих факторов, производительность труда выросла во много раз. Автоматические фабрики, управляемые Искусственным Интеллектом, изготавливали товары в огромных количествах и с минимальными затратами. В технологической революции нового поколения корпорации поменяли дорогую рабочую силу — людей, на дешевую — роботов и управляющие алгоритмы ИИ. Они выиграли в краткосрочной перспективе — нарастили прибыль, но проиграли в долгосрочной — подорвали экономику и создали огромную политическую нестабильность, которая в ближайшем будущем может вылиться в гражданскую войну. Человеческий труд утратил рыночную стоимость, структурная безработица в США и Западной Европе охватила, по данным из разных источников от 60-ти до 75% взрослого работоспособного населения. Теоретики западной технической революции считали, что ИИ и роботы уберут одни профессии, но создадут другие, высококвалифицированные и требующие индивидуального человеческого подхода. Они просчитались в главном: Искусственный Интеллект и алгоритмы роботизации, развивались и обучались намного быстрее, чем люди. И спрос на подобные человеческие профессии оказался намного меньше, чем изначально предполагалось. В Западной Европе, США и других странах появились сотни миллионов «лишних», ничем не занятых людей. И их содержание, пособия по безработице, социальные льготы легли тяжким бременем на бюджеты. В конечном итоге начали терять деньги и корпорации, бывшие основой и главной опорой западного мира. 3-Д принтеры печатали детали в бесперебойном режиме, автоматические конвейеры, управляющие ИИ, собирали автомобили и квадрокоптеры. Роботизированные заводы строили элементы зданий, собирающихся методом конструктора, шили и изготавливали одежду, паковали и продавали выращенные на автоматических фермах, управляемых цифровыми алгоритмами, «пластмассовые» овощи и фрукты. Рынки оказались переполненными товарами и услугами, а покупательский спрос уменьшился, так как пособия и льготы «лишних» людей, оставшихся без работы, не позволяли приобретать их так же массово, как в прошлые времена. У нас стоимость товаров и услуг значительно подешевела, а капитализм не мог себе позволить снижать цены, ибо это убивало его главную идею — сверхприбыль. Платить серьезные деньги безработным, позволяющие им удовлетворять все потребности к комфортной жизни, чтобы стимулировать спрос, западные государства тоже не могли — это влияло на мотивацию оставшегося персонала. Ибо, зачем тратить свою жизнь на работу в душных офисах, если можно получать пусть меньшие деньги, но жить в своё удовольствие, проводя время так, как тебе хочется? Кроме этого, такой подход являлся угрозой всей сложившейся системе. Генри Форд на заре американского капитализма время мог платить высокие зарплаты своим рабочим, чтобы они приобретали на заводе его машины, но был не готов отдавать их безработным просто так. За последние годы в США и Западной Европе обанкротилось много фирм, чья прибыль упала почти до нуля. Зашатало американский рынок ценных бумаг, сгорело несколько крупных пенсионных накопительных фондов. Ситуация взрывоопасная, очень много людей, оставшихся за бортом и живущих на социальные выплаты, демонстрируют недовольство, проникаются левыми идеями. Набирают популярность «новые луддиты», люди, считающие, что от большинства технологических новшеств надо отказаться. Среди мировой западной элиты стали популярны идеи избавления или утилизации «лишних» людей, через эпидемии и войны. Поддерживает эти мысли большая часть американской элиты: олигархи, владельцы цифровых корпораций — новые «техно-феодалы» и политики наверху властной пирамиды, как «демократы», так и «республиканцы». Аналитики Лэнгли посчитали: если они не утилизируют значительную часть «лишних» людей, через десять-двадцать лет, недовольство достигнет точки кипения и их просто сметут. Для западной элиты глобальная война, даже ядерная, уничтожающая экономический балласт — «лишних людей», и обеспечивающая роскошную жизнь «золотого миллиарда», — лучший выход. Миллиардеры и политики активно строят сеть бункеров, подземных городов с автономным жизнеобеспечением по всей Америке и Западной Европе, особенно в последние два года, информация об этом проскальзывает в прессе.

— Алиса, сделай пока паузу — попросил Шелестов и повернулся к генеральному секретарю.

— Ну как, убедительно?

— Вполне, — кивнул Василевский. — Я в курсе, регулярно получаю сводки и аналитические записки от МИД, КГБ и ГРУ. Тем не менее, сомневаюсь, что воевать собираются именно с нами. Мы же в труху их самих сотрем, со всеми бункерами и подземными городами. Это все причины?

— Нет, конечно, — усмехнулся Алексей Александрович. — Алиса, продолжай.

— Вторая причина, рынки, ресурсы и новые технологии, — невозмутимо продолжил Искусственный Интеллект. — Сейчас на Западе банальный капиталистический кризис перепроизводства. Рынок сокращается, все продажи уменьшаются и продолжают падать, товары гниют на складах. Им нужна наша половина мира, чтобы получить рынки СЭВ и союзников, наши ресурсы, в частности, полезные ископаемые, которые ещё востребованы, особенно в свете конфронтации с Ираном, нефтяных санкций ОПЕК. Это позволит получить временный экономический рост, решить и отодвинуть множество серьезных проблем надвигающихся на США и его союзников по НАТО. Если говорить о технологиях, наши ученые совершили настоящий прорыв с технологией управляемого термоядерного синтеза, развили идеи Олега Лаврентьева и впервые в мире создали мощные термоядерные электростанции, на основе тороидальных камер с магнитными катушками — токамаков, оснащенных высокотемпературными сверхпроводниками. Это позволяет добывать дешевую энергию из неисчерпаемого источника — водорода. Западные ИТЕРЫ, работающие с токамаками, значительно уступают нашим станциям в мощности, работают нестабильно, до сих пор являясь экспериментальными установками.А в нашей стране уже действует сеть ТЯЭС. Все попытки западных стран получить технологию, провалились. Еще можно назвать прорыв в получении и использовании солнечной энергии и многих других изобретениях, которых у Запада пока нет.

И наконец, третья, и основная причина, — СССР — самый главный враг мировой олигархической элиты. Пока он существует, люди видят альтернативу капитализму и его высшей форме — империализму. Капиталисты вынуждены поднимать уровень жизни населения, тратить бюджеты на социальную сферу, потому что рядом альтернатива, которая показывает, что есть иной путь развития, гораздо более привлекательный для обычных людей, предпочитающих честно трудиться и развиваться.

— И опять не убедили, — весело ответил генсек. — Теоретически всё верно. Мы с Америкой — враги. Но практически, что США совместно с НАТО планируют войну в ближайшее время именно с нами, а не с Китаем, Ираном и КНДР — это ваши измышления.

— Алиса тебе всё со своей стороны сказала, доводы привела, теперь моя очередь, — Шелестов вытащил из папки пачку бумаг, разложил на столе. — Ты уж меня извини, Сережа, объяснять буду по старинке, без этих новомодных штучек.

— Как тебе будет удобно, Алексей, — согласился Василевский и откинулся на спинку кресла. — Приводи свои объяснения.

— Они просты, — сухо ответил старик, глянул на листы и снова на собеседника. — Во-первых, обрати внимание. Грузовые военные лайнеры ежедневно садятся на европейских базах США. Оттуда разгружается техника и вооружение. Американские и европейские военные заводы работают на износ, ежедневно выпуская тысячи дронов, снарядов, авиабомб.

— Извини Алексей, но это не довод. Военно-транспортные самолеты точно в таком же порядке, садятся на японских и южнокорейских базах, — сразу ответил генеральный секретарь. — И это прекрасно вписывается в то, что они готовятся воевать с Китаем, Северной Кореей и Ираном, потому что мы им сейчас не по зубам. Европейские военные базы просто играют роль перевалочных пунктов для нападения на Иран. И в Вашингтон всех нас зовут, чтобы мы не вписывались в эту мясорубку. Нет, прямо не скажут, но будут прорабатывать возможность подписания договора о взаимном ненападении. По крайней мере, так докладывает разведка.

— А она тебе докладывает, что американская и западноевропейская агентура активизировалась в нашей стране? — поинтересовался Шелестов.

— Докладывает, — согласился Василевский. — Это, как раз понятно. В связи с будущей войной в Азии, стараются получить информацию о наших действиях. Хотят понимать, какую помощь будем оказывать своим северокорейским и иранским друзьям, а также китайским товарищам.

— Сережа, Китай, КНДР и Иран вместе взятые, многократно уступают СССР и СВД по боевой мощи, — сухо сообщил старик. — А теперь подумай ещё об одной вещи. Прошлым летом конгресс США срочно принял рекордный военный бюджет, задолго до начала 1-го октября, начала финансового года. Бюджет — 7 триллионов долларов! Это больше, чем совокупные бюджеты четырех последних лет вместе взятых. Им пришлось урезать множество статей расходов, некоторые совсем закрыть или временно отложить. Прецедентов, подобных этому в истории США ещё никогда не было. Генеральный секретарь НАТО Герхард Брюгге, поднял выплаты всех европейских стран входящих в альянс до 5 процентов от ВВП. В США, в консульствах, культурных центрах, представительствах по всему миру, в Африке, Латинской Америке, Азии открыты вербовочные пункты «Блеквотерс», «ДинКорп» и других ЧВК, получивших жирный куш из бюджета. Они собирают и переправляют на военные базы, своих и стран-саллетитов наемников, которые проходят ускоренную подготовку. Только в США таких вербовочных пунктов около двух тысяч, а по всему миру их количество приближается к восьми с половиной. Только вдумайся в эти цифры, каждый день сквозь каждый из них проходят десятки человек. Они собирают и вооружают миллионы бандитов, бродяг, бездельников, безработных по всему миру и делают из них солдат. В Пентагоне работают сутками, разрабатывая эффективные системы вооружений и ракетной защиты. Извини, но я не верю, чтобы эти беспрецедентные меры принимались для войны пусть с тремя достаточно сильными в азиатском регионе странами, но которые даже по совокупной мощи на порядок слабее одной супердержавы — США, не говоря уже о НАТО. Не клеится здесь что-то, в логике, предпринимаемых сверхусилиях. Соединенные штаты и НАТО поставили на кон всё, вложились всем, что имели. Все эти действия имеют смысл только в одном случае, если напасть планируют именно на нас, а грозные телодвижения в сторону трех стран — для отвода глаз.

— Ты хочешь сказать, что эта многомиллионная орда двинется на ядерную державу? — иронично улыбнулся генеральный секретарь.

— Я хочу сказать, что эту многомиллионную орду после обмена ядерными ударами, будет не жалко кинуть на добивание, с задачей окончательного контроля нашей территории, — сухо ответил Шелестов. — Сдохнут от радиации, будут убиты оставшимися нашими военными, никто сожалеть о дешевом, наспех подготовленном наемном мясе не будет. Если, конечно, обмен ядерными ударами произойдет…

Через полчаса старик в сопровождении молодого человека, появился на внутренней площадке квадрокоптеров. Трое крепких мужчин стоявших недалеко, встрепенулись.

— На дачу, — коротко бросил Шелестов и седой мужчина, выдвинувшийся к нему, кивнул.

Старик сел в первый из двух одинаковых сверкающих полированным хромом летательных аппаратов, седой мужчина, устроился рядом с пилотом. Двое остальных телохранителей полезли в квадрокоптер сзади.

Когда машина оторвалась от земли, Шелестов нажал на кнопку в подлокотнике. Прозрачная стеклянная стена выехала снизу, отгораживая его от начальника охраны и пилота, затем помутнела, скрывая его из виду.

Алексей Александрович достал планшет, активировал ладонью.

— Алиса, меня могут слушать?

— Нет, все системы безопасности включены, каналы личной и правительственной связи защищены, в том числе дополнительно мною, — приятным девичьим голоском сообщил Искусственный Интеллект.

— Понятно, соедини меня с Иваном, — попросил старик.

По экрану пробежали расходящиеся волны соединения.

Через несколько мгновений стеклянная поверхность планшета потемнела. На ней появилось встревоженное лицо сына.

— Ну как поговорил, с генеральным? — спросил Иван.

— Поговорил, — криво усмехнулся Алексей Александрович. — Ничего слушать не хочет. Его даже не смутило то, что в Белом Доме все на экзотерике и сакральных датах помешаны, а саммит в Вашингтоне назначен точно в день столетия нападения фашисткой Германии на СССР. Смеется, «мы же союзниками тогда были, вот и хотят закрепить всё в памятную дату». Никакие аргументы на него не действуют. Верит, что на нас не нападут. Переводи «Немезиду» в состояние полной боевой готовности, чтобы в час «икс», если наши мысли и догадки о нападении окажутся верными, она сразу выстрелила. Вместе с Богдановым продолжайте проверять состояние бомбоубежищ, отработайте меры по Гражданской обороне, эвакуации людей с улиц. Пусть его сотрудники во всей стране, активнее работают. Я со своей стороны Игорю Валерьевичу позвоню, попрошу, чтобы поторопился.

— Хорошо, пап. Всё, понял, сделаю, — коротко пообещал Иван и отключился.

— Григорий Романов находился на посту Генерального секретаря до девяносто седьмого года. Затем руководителем страны стал Олег Шенин. В 2008-ом он передал власть Алексею Шелестову. В 2025-ом году Шелестов сложил полномочия, добровольно уйдя с поста генерального секретаря. Генеральным секретарем Политбюро был выбран лидер Социалистической Партии — Сергей Василевский. Он является руководителем страны с двадцать пятого года, как я уже говорил, по сегодняшний день.

— Подожди, — удивился я. — Вроде полное название: Политбюро Центрального Комитета Коммунистической Партии. Причём здесь какая-то социалистическая партия?

— В восемьдесят восьмом году, группа коммунистов и комсомольцев, с разрешения ЦК КПСС создала СПСС — Социалистическую партию Советского Союза. Она так же поддерживала социалистический путь развития, но в отличие от КПСС, считала, что нужно предоставить мелкому бизнесу и людям, занимающимся индивидуальной предпринимательской деятельностью больше прав и свобод. Первым генеральным секретарем Социалистической Партии стал Борис Николаевич Пастухов — в прошлом бывший первый секретарь ЦК ВЛКСМ. С тех пор в Советском Союзе существует двухпартийная система — коммунистическая и социалистическая партия, играющая роль взаимного контроля, сдержек, противовесов. Политбюро стал коллегиальным органом из высших государственных чиновников, совместно с генеральным секретарем, определяющим политику и экономику страны, — бесстрастно сообщил Иван Иванович. — Могу рассказать о Социалистической партии, её лидерах более подробно, с датами и историческими этапами становления этой политической силы, её дел и законодательных инициатив.

— Не надо, — отказался я. — Давай-ка начнем с правления Романова и дальше по списку. Что произошло, когда он стал генеральным секретарем? Если можешь, с трансляцией изображений, фото и видео, мне будет интересно, на это посмотреть.

— Включи, пожалуйста, планшет, — попросил Искусственный Интеллект. — Через него буду показывать.

— Хорошо, — кивнул я, встал с кровати, взял планшет, и приложил к прозрачному экрану ладонь. Прозрачный экран на секунду потемнел, запестрел огненными лепестками, слившимися в красную пятиконечную звезду.

— Григорий Васильевич Романов был избран генеральным секретарем ЦК КПСС двадцатого января, 1979-го года на внеочередном Пленуме. Кандидатура была внесена товарищем Пельше и принята большинством голосов. Он стоял у истоков разоблачения заговора председателя КГБ Андропова, заместителя Торгово-промышленной палаты, генерал-лейтенанта, бывшего заместителя министерства государственной безопасности, руководителя засекреченной спецслужбы «Фирма» и ещё ряда высших партийных чиновников. С приходом Романова к власти в стране начались масштабные структурные реформы, — вещал Искусственный Интеллект.

Планшет засветился, выстрелил в пространство передо мной голубым лучом.

Я слушал лекцию Ивана Ивановича, с трудом удерживаясь, чтобы не разинуть рот от изумления. Не знал, что полковник Китов ещё в пятидесятых годах придумал прообраз Интернета, просчитал и предлагал внедрить первую автоматизированную сеть, связавшую все государственные учреждения и военные объекты. Американцы его идеи позже реализовали, а наши старые пердуны из Политбюро тогда запороли. А вот Романов и его команда, в которую входил один из основателей «Красного Знамени» Алексей Шелестов, опираясь на разработки Китова, в восемьдесят четвертом запустили первую глобальную сеть «Звезда», а до этого, в восемьдесят первом, начали активно производить и реализовывать первые модели советских ПК.

Передо мной проплывали трехмерные голографические изображения результатов реформ: первые советские компьютеры «Агат-4», вехи романовской масштабной индустриализации, на фоне цифр и фактов использования «ОГАС» Глушкова, позволившего получать быструю достоверную информацию о логистике, темпах промышленного роста, факты об экономической активности системы. Голубой луч демонстрировал разворачивающее строительство, модернизацию новых заводов и фабрик, поселки из домов, созданных по инновационным технологиям, показывал цифры роста, рассказывал об изменениях в экономической политике, появлении кооперативов, артелей и людей, работающих на себя, по индивидуальным лицензиям. Я смотрел на новые научные открытия, развлекательные центры. Видел потоки Восточноевропейского, африканского, азиатского, кубинского экспорта, полноводными реками хлынувшими в СССР. Передо мной проплывали полные прилавки магазинов с самыми экзотическими товарами: кубинскими сигарами, ромом, буйволиным мясом, экзотическими африканскими и вьетнамскими фруктами. Голубой луч транслировал выпущенные новые модели «ваз» и «газ», немецкие «трабанты» «варбурги», чехословацкие «шкоды».

Я не мог поверить своим глазам: красивые дома, просторные квартиры, малоэтажное коттеджное строительство, довольные, счастливые, хорошо одетые люди, — в этой реальности, назвать СССР «убогим совком», не смог бы даже самый ярый ненавистник Союза. Пришедший на смену Романову в девяносто седьмом Шенин продолжил его реформы, а сменивший его в 2008-ом Шелестов сделал упор на автоматизацию промышленности, вложил ресурсы в развитие науки. При нём, была принята государственная программа поддержки одаренных детей, получение всеми возможными способами перспективных научных разработок, переманивание перспективных ученых и специалистов со всего мира, сделаны прорывные открытия в технологии термоядерного синтеза и использования солнечной энергии, началось строительство и использование сети ТЯЭС, удешевившее электроэнергию и позволившее сделать очередной экономический рывок. Большое внимание новый генеральный секретарь уделял модернизации советской армии, новым моделям беспилотников, ракетам, роботизированным платформам и системам, развитию ИИ. Не забывал он и о бытепростых граждан, построив великолепные парки с аттракционами, местами досуга и отдыха, создав современные санатории, дома отдыха на всех союзных курортах, в которые ездили не только туристы с союзных государств Варшавского договора и других соцстран, но и граждане США, Великобритании и всего «западного мира».

Заслушавшись, едва не пропустил момент, как в дверь постучали.

Иван Иванович сразу прекратил рассказ и отключил трансляцию.

— Заходите, — пригласил я.

Дверь приоткрылась, в комнату заглянул Трофим.

— Тоха, пора в столовку идти на ужин, — сообщил он. — Мы с Заботой тебя ждем.

— Хорошо, сейчас, — согласился я, поднялся с кровати, поблагодарил ИИ. — Спасибо за рассказ. Учитывая мою амнезию, было очень познавательно.

— Пожалуйста, — приветливо ответил Иван Иванович. — Всегда обращайся. Буду рад помочь во всём, чем смогу.

— Обязательно обращусь, — пообещал я, подхватил кепи с тумбочки и двинулся к двери.

В гостиной-кухне меня ждали Трофим и Забота.

— Ну что, пошли в столовку? — спросил Саша.

— Секунду, — я почувствовал сильное желание сходить по маленькому. — Только в туалет на минутку сбегаю.

Свет в санузле зажегся сразу, как только я переступил порог. С любопытством оглядел помещение. Оно было достаточно просторным, обложенным большими плитами цвета морской волны. На потолке сияли лампы в виде маленьких звездочек.

В углу стоял какой-то компактный агрегат, отдаленно напоминавший стиральную машину, только с отверстием для белья сверху, умывальник с полочками, на которых были расставлены одеколоны, зубные пасты, бритвы, парочку пузырьков мужской туалетной воды и другие полочки. Напротив — душевая кабина и ванная. Туалет обнаружился в отдельном углу, стыдливо огороженный квадратиком шторки.

«Забавно», — усмехнулся я. — «Но для блока на троих курсантского общежития — свой туалет, душевая и ванная, очень шикарно».

Глянул на себя в зеркало. Паренек с темно-русыми волосами, лицо в ссадинах, наверно, об асфальт кожу стесал, в остальном, фигура сухощавая, но вполне спортивная, плечи широкие, глаза голубые. Не назвал бы себя большим красавцем, но лицо вполне симпатичное, девчонкам должно нравиться…

Столовая оказалась на первом этаже общежития. Большой светлый зал, заставленный квадратными столами на тонких стальных ножках. Народу там уже было прилично. Курсанты выстроились возле раздаточной линии, легким движением пальцев выбирали сменяющиеся на светящихся экранах блюда. Затем спустя минуту, раздаточные окошки в стенке напротив экранов, открывались. На передвижной стальной ленте выезжали подносы, наполненные блюдами, десертами и напитками. И останавливались на специальной подставке-приемнике, прямо под раздваивавшейся ножкой экрана. Посередине каждого подноса гордо возвышался высокий пластиковый стаканчик с салфеткой, на которой крупными цифрами был написан номер заказа.

— Не хило, — присвистнул я. — Можно выбирать, что поесть, как в ресторане. И блюда быстро подают. Наверно, повара в три смены трудятся, полуфабрикаты делают, разогревают.

Лопата и Трофим переглянулись, заулыбались.

— Чего вы? — не понял я. — Что-то не так сказал?

— Ты, похоже, вообще всё на свете забыл, — весело сообщил Саша. — Роботизированные платформы и автоматическая линия — все наши повара.

— И как это выглядит? — поинтересовался я.

— Очень просто, — хмыкнул Забота. — На кухне несколько роботизированных платформ с руками-щупальцами, подвешенных к потолку. Передвигаются по специальным стальным путям-разъемам, напоминающим тонкие железнодорожные рельсы, вокруг разделочных столов, печей, моек. Все готовят в автоматическом режиме, по заданной программе, пекут, жарят, варят. Качество и количество приготовленной еды отслеживается Иваном Ивановичем, загружается в меню и появляется на экранах для заказов. Если, допустим, говяжьи котлеты, заканчиваются, они автоматически исчезают из перечня блюд.

«До чего дошел прогресс, труд физический исчез, да и умственный заменит, механический процесс», — вголове всплыли слова песенки из популярного в советском прошлом детского фильма.

— Ты чего? — подтолкнул меня локтем Трофим. — Проходи, очередь двигается.

— Кузнец, с тех пор как об стенку шмякнулся, задумчивый ходит, — насмешливо ухмыльнулся курсант, стоявший за нами. — Наверно, мозги хорошо взбило, что он думать начал.

Я глянул на шутника. Ниже меня, в плечах поуже, белобрысый, в синих глазах светятся насмешливые искорки.

— Не пытайся язвить, Сеня, — неодобрительно глянул на парня Саня. — У тебя это плохо получается. Тоху понять можно, у него контузия и амнезия. А ты и без них, тормозишь часто. Особенно когда преподы спрашивают.

— Рот разеваешь, как рыба, выброшенная на берег, а ответить ничего толком не можешь, — насмешливо добавил Трофим. — Потому что, сам думать не научился.

— Не ври, Игорь, нормально я учусь, — надулся курсант. — Была пара случаев. На истории, в дискуссии разгромили, признаю, плохо подготовился. А доклад с анализом экономики Третьего Рейха банально списал в последнюю минуту в Сети, накидал тезисов из Энциклопедии, времени не было вникать, поэтому и в понятиях плавал. На тебя бы посмотрел, если бы всю ночь с телкой кувыркался, а потом в общагу украдкой пробирался. Ночь не спал, доклад не готов, ты ни хрена в теме не волочешь, а через час надо его зачитывать и на вопросы по теме отвечать.

— Тогда и других подкалывать не надо, — назидательно произнес Саня. — Сам же не без греха. У Тохи хоть уважительная причина есть. Его чуть не убило, контузию и амнезию получил, не по своей вине.

— Ладно, проехали, — буркнул курсант. — Пошутил неудачно.

— За такие шутки в зубах бывают промежутки, — усмехнулся Забота. — Помни об этом Сеня. Шутить — не твоё.

— Да ладно, — скривился курсант. — Сказал уже, был не прав, закрыли тему. А если кто-то захочет выйти со мной на ковер, это запросто.

— Да никто не хочет, успокойся, — вмешался Трофим. — У нас своих забот хватает, и желающих порубиться тоже. Вон Строгин с корешами спит и видит, чтобы Тохе и нам рожи набить.

— Строгач? — оживился курсант. — Хотел бы я на это глянуть. Хотя Борзого никто из вас не вытянет, даже вдвоем на одного, не факт, что справитесь.

— Это мы ещё посмотрим, — процедил Забота. Слова Сени его явно задели.

— Тоха, становись у экрана, место освободилось, — подтолкнул меня вперед Трофим. — Если забыл, как заказывать, подскажем, не боись.

— Разберусь, — отмахнулся я. Ничего сложного на экране не было. По такому принципу тыкал пальцами в сенсорный экран смартфона, выбирая товары или открывая сообщения в месенджере.

Первым открыл окошко «мясные блюда», выбрал «отбивную по-французски», добавил гарнир «пюре», на десерт решил съесть кусок медовика, из напитков заказал «чай», добавил «три куска хлеба» и легонько стукнул по появившемуся прямоугольнику с надписью «Подтвердить заказ».

Экран приветливо мигнул надписью: «Заказ принят. Ваш номер 483. Подождите минутку». Я чуть отошел в сторону, уступая место Заботе.

Огляделся по сторонам. Народ толпился у раздаточной линии, выбирал блюда, увлеченно тыкая пальцами по экранам, рассаживался и сидел за столами, уплетая ужин и общаясь с товарищами и подругами.

Мое внимание привлекла девушка, подошедшая к экрану в углу очереди. Она была, невероятно, ослепительно красивой. Волосы цвета воронова крыла, забраны в хвост, белоснежная кожа, яркие большие зеленые глазищи, милое личико эльфа, будто с любовью, нарисованное выдающимся художником: плавный нежный овал, правильные черты, зовущие алые губки, длинные ресницы, аккуратные чуть изогнутые соболиные брови. Особенно впечатлила подтянутая спортивная фигурка с высокой грудью, осиной талией и стройными длинными ножками.

Саня и Игорь, разговаривали, увлеченно выбирая себе меню, а я смотрел и не мог оторвать взгляд от красотки. Её внешность была совершенной, но вместе с тем естественной, никакой пластики, ботокса и других следов вмешательства пластических хирургов, чем грешили гламурные девушки в моем прошлом мире.

Она взяла поднос, и пошла к одному из столиков, где уже сидела парочка подружек, а я провожал её взглядом и не заметил, как открылось раздаточное окошко, задвигалась стальная лента и поднос со стаканчиком и салфеткой с номером «483» подъехал и остановился рядом со мной.

— Парни, берите еду, и садитесь рядом, — бросил я, подхватил поднос и направился к столу, где с двумя подружками сидела красотка-брюнетка. Столы в зале были рассчитаны на шесть-восемь человек. Там где устроилась прекрасная курсантка с двумя симпатичными подругами, как раз было три свободных места, для меня и товарищей.

Когда начал приближаться разговаривавшие и ковырявшиеся в тарелках девчонки, остановились, замолкли и молча наблюдали за мной.

— Девушки у вас тут место свободное, позвольте сесть? — не дожидаясь приглашения, я опустился на стул возле невысокой шатенки и напротив заинтересовавшей меня брюнетки. Третья, высокая статная шатенка сидевшая рядом с черноволосой, иронично глянула на меня, потом на подругу, и насмешливо фыркнула:

— А если не позволим?

— Мне будет очень больно и тяжело, — весело сообщил я. — Но потом, невыносимо страдая и скрипя зубами, от того, что прекрасные девушки отвергли мою робкую попытку сесть рядом, смиренно удалюсь.

— Хватит придуриваться, Антон, — глянула, иронично подняв черную бровку брюнетка. — Или ты решил перевестись из училища в цирк и попробовать себя в профессии клоуна?

— Конечно, нет, — возмутился я. — Просто хотел познакомиться и пообщаться с красивыми девчонками.

— Точно клоун, — вздохнула брюнетка. — Кузнецов, если ты забыл, мы уже почти год знакомы, с момента поступления в училище. Даже на Новый Год танцевали. А потом ты и идиот Строгин, отчего-то возомнивший себя моим парнем, устроили массовую драку. Так ударился башкой, что потерялся во времени и пространстве?

— Вероника, не обращай внимания, — влез в разговор подошедший Забота, поставив поднос на стол. — Тоха действительно немного потерялся. Врачи диагностировали контузию и амнезию. Ты как будущий медик, должна понимать. И вообще могла бы спросить, как его здоровье, а не сразу язвить.

— Да вижу я, как его здоровье, — фыркнула брюнетка. — Он сюда чуть ли не вприпрыжку бежал, пуская слюни. Нормально всё, с вашим Тохой. И вообще, я, строго говоря, не медик. Первая помощь при ранениях и полевая хирургия — моя вторая специализация. Основная — аналитик-разработчик диверсионных операций.

«Так это Вероника⁈», — я чуть не присвистнул от избытка чувств. — «Ничего себе! Теперь я Строгача понимаю, потрясно выглядит. Только, похоже, язва ещё та, и воображуля».

— Ника, ну какие диверсионные операции? — лениво протянула шатенка, ковыряясь вилкой в тарелке с макаронами, — Сама же рассказывала, дед и отец обалдели, когда услышали, куда ты хочешь пойти и кем планируешь стать. А папаша вообще хотел тебя ремнем выпороть. Неужели думаешь, твоя обожаемая влиятельная семейка тебя куда-то отпустит? Сама говорила, ты Алексею Александровичу любимую покойную супругу напоминаешь. Дали возможность поучиться и перебеситься, на этом всё. Не отпустит Шелестов никуда свою обожаемую внучку, не надейся!

— Опять Олька свою любимую пластинку завела, — усмехнулась Вероника. — Тебе пора её сменить, сломать и выбросить. И смириться с фактами. Отпустил же, по итогу, никуда не делся. Я своего знаменитого предка хорошо знаю. Он переживает, конечно. Но не имеет права меня с академии убирать. Случись что, обычные парни и девушки будут воевать, а его внучка за плечами известного дедушки и отца-генерала прятаться? Никогда он себе такого не позволит. И вообще, дед тайно мною гордится, считает, в него пошла. Именно он не дал отцу меня ремнем по заднице отлупить. Гаркнул так, что папка сразу обратно сел, и ремень со штанов тянуть перестал.

— Известный у тебя дед, влиятельный, — усмехнулся я. — Наслышан. Вообще хорошо в такой семье родиться. Живешь, горя не знаешь, все желания с полпинка исполняются.

— Как бы не так, — фыркнула брюнетка. — Нам много дано, но и больше спрашивают. Учиться надо отлично, подавать пример другим, быть образцово-показательной. Если честно, эта показуха задолбала по самые гланды. Собой хочу быть, если что и в рожу дать какому-нибудь уроду без проблем, а нельзя, опозоришь семью. Хотя дед всегда подчеркивал, чтобы ко мне относились так, как к другим детям, не больше и не меньше. Даже с директрисой на эту тему отдельно поговорил. Но она все равно продолжала стелиться передо мной.

— Здравствуй, Антон, — раздался голос сзади.

Я обернулся. В паре метров от меня стоял высокий крепкий мужчина лет сорока пяти в такой же светло-серой форме с капитанскими звездочками на погонах.

Курсанты начали подниматься, офицер успокаивающе махнул ладонью.

— Сидите, сидите, ужинайте спокойно, не на плацу находитесь.

Глянул на меня, усмехнулся:

— А, да, у тебя же амнезия. Я Белков Андрей Павлович — начальник вашего курса. Как себя чувствуешь?

— Более-менее, — честно ответил я. — Ничего не болит. Врач сказала, получил небольшую контузию, но я её практически не ощущаю. А вот амнезия имеется. Многое приходится заново вспоминать.

— Это хорошо, — довольно кивнул капитан. — Завтра в два пойдешь на обследование, пройдешь процедуру стимуляции мозга, она должна помочь с амнезией. Затем проверим, что ты вспомнил, погоняем тебя по теории и на полигонах. Если проблема останется, и будет слишком серьезной, придется отправить тебя домой. А со следующего года, когда придешь в себя, приедешь сюда опять, возьмем тебя без конкурса и экзаменов.

— Ладно, — вздохнул я.

— Приятного аппетита, курсанты, — улыбнулся Андрей Павлович, развернулся и пошел к столику в конце зала, где сидели офицеры.

На мгновение мне показалось, что в глазах Вероники мелькнуло сочувствие, но в следующее мгновение она быстро отвернулась к подружке и что-то тихо сказала.

— Не переживай, Тоха, всё будет нормально, — хлопнул меня по плечу Забота. — Раз сразу отпустили, ничего серьезного. Восстановят тебе память, и продолжишь учебу.

— Надеюсь, — дипломатично ответил я.

— Да фигня это всё, — поддержал товарища Трофим. — Раз стимуляцию мозга назначили, значит, шансы вернуть память приличные. Никто домой тебя не отошлет.

— Парни, хотите совет? — вмешалась в разговор Оля. — После всех лечебных процедур и когда ваш товарищ пройдет тесты на полигонах, если его решат отправить домой, идите к начальнику взвода, Лемешеву. Поговорите с Белковым, если и там глухо, проситесь на прием к Молчанову. Просите у генерала оставить Антона у училище под свою ответственность. Он любит, когда курсанты поддерживают своих товарищей. Обещайте, лично с ним заниматься, чтобы все вспомнил и не отставал от группы. И чем больше вас будет, тем лучше для Кузнецова. А ты, Антон, постарайся, на полигонах и теоретических занятиях дать хоть какой-то приемлемый результат, тогда твоим друзьям будет легче с офицерами общаться. Но это только в том случае, если память к тебе не вернется, или вернется не полностью.

— Так и вы девчонки подключайтесь, — предложил Трофим. — Мы же все в одной роте. Значит, вы тоже можете с нами подойти и поддержать Тоху. Он же не виноват, что это чертово аэротакси бахнуло под носом и его влепило в стенку.

— Я, в принципе, не против, — согласилась шатенка и глянула на подруг. — Что скажете, девочки?

— Поддержим, почему нет? — пожала плечами блондиночка. — Антон, парень неплохой, не наглый, нормально общается, мне как-то помог сумку, с гостинцами родоков до блока донести.

Вероника чуть помолчала, поочередно посмотрела на подружек, стрельнула зелеными глазищами в меня, кивнула:

— Поможем, конечно.

— Вот и хорошо, — обрадовался Забота. — Я ещё с Линой и другими парнями поговорю, чтобы присоединились. Не переживай Тоха, мы тебя никуда не отпустим — сами тиранить и мучить будем.

— Да я не переживаю, — вяло откликнулся я.

Некоторое время все молчали, работая вилками и ножами. Я тоже взял завернутые в салфетку приборы, развернул. Отрезал кусочек от отбивной, закинул в рот, зачерпнул вилкой пюре. Мясо оказалось мягким, таяло во рту, распадаясь на мелкие кусочки, сырная корочка хрустела. Пюре тоже понравилось, картошка истекала растаявшим сливочным маслом, сама была нежной, чуть сладковатой, с кремовой структурой со сливочным привкусом добавленного молока. И хлеб порадовал, свежий, ещё теплый с хрустящей желтой корочкой. Я чувствовал зверский голод, и после осторожной дегустации, еле удержался, чтобы не начать наворачивать содержимое тарелки за обе щеки.

— Антон, ты же завтра, отдыхаешь? — поинтересовался Трофим, накалывая на вилку кусочек котлеты.

— Да, у меня до послезавтра больничный, — подтвердил я.

— Пошли с нами в половину седьмого, погуляем по городу, нашу группу в увольнительную обещали отпустить, — сообщил Игорь. — Чего в одиночестве сидеть в своей комнате?

— Пошли, — согласился я. — Если успею, пройти все процедуры.

«Хоть посмотрю, что там изменилось в столице при коммунистах».

— Успеешь, — отмахнулся Трофим. — Сейчас всё быстро проходит.

— Мы тоже гулять отправимся, может, вместе пройдемся? — предложила Оля. — Все равно веселее будет.

— А пошли, — радостно согласился Забота. — Мы только за.

— С такими девушками, гулять одно удовольствие, — улыбнулся Трофим.

Вероника недовольно глянула на подругу, но промолчала.

— Значит, договорились, — подытожил Саня. — Тогда в шесть у входа.

— Договорились, — подтвердила Оля. — Мы будем. Наташа?

Блондинка кивнула.

— Вероника?

— Я подумаю, — сухо ответила Шелестова.

«Точно, звезду словила, мажорка», — отметил я.

— Будет, мы с Наташкой её уговорим, — пообещала шатенка. — А теперь, парни нам пора, мы уже поели.

Девчонки встали, взяли подносы с пустыми тарелками.

— Тогда до встречи, — крикнул в спины уходящим однокурсницам, Забота. Оля не оборачиваясь, помахала ручкой, «мол, до встречи», Наташа обернулась и улыбнулась. Вероника продолжала идти вперед, не отреагировав на слова.

— Ну что, Тоха, — подмигнул Саня. — Может у тебя и получится закадрить Нику. Она у нас Снежная королева, всех держит на расстоянии, но завтра у тебя шанс точно будет.

— Да ну её, — отмахнулся я. — Шелестова красивая, но ледышка и воображуля.

— Да нормальная она, — сообщил Трофим. — С подругами вполне себе общается, без закидонов. Учится отлично, компанейская девчонка, если чувствует, что к ней относятся как к товарищу, а не как к красивой телке, с которой можно в койку. Просто ей все эти приставания уже в глотке сидят. Ты, Строгач, ещё куча курсантов с нашего и старших курсов к ней неровно дышат, вот и Вероника специально всю вашу шоблу держит на дистанции. Она на карьеру настроена, ей все ваши амуры до лампочки.

— А чего тогда Строгач с дружками именно ко мне пристал? — с любопытством поинтересовался я.

— А с того, что Вероника только с тобой и Ваней Шершнем танцевала на Новый Год. Остальным отказала, — усмехнулся Саня. — Ваню трогать Строгач побоялся, он у нас личность легендарная. Да и невеста у него уже есть, а с Никой он просто покачался в медленном танце. Кому остается претензии предъявлять? Правильно, только тебе.

— Шершень, это тот, которую в одиночку компанию отмудохал? — вспомнил я.

— Он самый, — кивнул Забота. — Так что если бы даже у него невесты и не было, сомневаюсь, что Строгач смог бы ему что-то предъявить. Он один на один и Борзого легко вынесет, а Серега ему вообще на один зубок, за пару секунд спать уложит.

Пока говорили, расправились с блюдами и десертами, мы с Трофимом допили чай, а Забота — кофе и пошли относить подносы с грязной посудой. Их нужно было складывать на передвижную ленту, отвозящую все использованные приборы и тарелки на кухню.

В коридоре, на выходе из столовой нас уже поджидал Строгач с дружками. Шагнул ко мне.

— Отойдем, поговорим?

— Ты что, прямо здесь рубиловку устроить с Тохой хочешь? — Забота отстранил меня и заступил ему дорогу. — Учти, во второй раз этот номер не прокатит — выгнать могут.

— И вообще, Кузнец не в форме, — добавил ставший рядом Трофим. — Ему ещё вылечиться надо.

Рядом начали останавливаться курсанты, с любопытством ожидая продолжения. Из офицеров, тоже обедавших в столовой, в коридоре никого не наблюдалось.

Раздвинув столпившихся парней, вперед вышла и стала рядом с Саней, высокая платиновая блондинка с холодными голубыми глазами. Я сразу оценил её фигуру, крепкие плечи, слишком широкие для девушки, выделяющиеся даже под форменным кителем.

— Строгач, ты опять решил вчетвером на троих наскочить, как тогда в Новом Году? — поинтересовалась она. — Тогда я их поддержу, чтобы паритет был.

— Лина, не придумывай, — поморщился Сергей. — Я ни с кем драться не собираюсь. Во всяком случае, прямо сейчас. Просто поговорить с Кузнецом хочу, буквально два слова ему скажу и расход.

— Точно? — недоверчиво глянул Саня.

— Точно, — твердо ответил Строгин. — Слово даю.

Забота молча отступил в сторону, освобождая дорогу.

— Пойдем, подышим у входа, на пару минут? — предложил Сергей. —

— Пойдем, — согласился я.

— Ты слово дал, — напомнила блондинка. — Драться не будешь.

— Лин, а чего ты влазишь? — ехидно блеснул глазками рыжий Хома. — Влюбилась что ли в Кузнеца?

— Да плевать мне на него, — хладнокровно сообщила блондинка. — Не люблю несправедливость. Он только из больнички вылез, так вы сразу на него как шакалы накинулись. Ещё и вчетвером на троих.

Мы со Строгачем пошли к стеклянному выходу. Стали на крыльце у сияющих радужными полосками панорамных стекол входа, немного в стороне от двери.

— Ты что-то хотел сказать? — поинтересовался я.

— Хотел, — подтвердил нахмурившийся Сергей. — Я же тебя просил вокруг Ники не виться. Просил?

— Просил, — спокойно подтвердил я и вопросительно поднял бровь. — И?

— Ты говорил, что её забыл, и бегать за ней не собираешься? — продолжил задавать вопросы Строгач.

— Говорил, — согласился я. — Как и то, что если она мне понравится, спрашивать тебя, встречаться с ней или нет, не буду. Говорил?

— Говорил, — буркнул покрасневший Сергей.

— Так что тебя не обманул. Она мне понравилась, но окончательное решение ещё не принял, — честно ответил я. — Твоя Вероника слишком высокого о себе мнения, это отталкивает.

— Короче, Кузнец, — разозлился Строгач. — Некогда мне в твоих выкрутасах разбираться. Сейчас тебя, пока полностью не придешь в себя, никто трогать не будет. Но как только оклемаешься, отойдешь после своих контузий, амнезий, придешь в форму, выходим на ковер, как договаривались. Устроим бой в полный контакт, кто выиграет, того и Вероника. По рукам?

— По ногам, — усмехнулся я. — Повторю свой вопрос, а её ты спрашивал? Может она вообще Ваню Шершня хочет захомутать?

— Мы для начала с тобой все решим, — процедил Серега. — Ты же помнишь, мы договорились.

— Договорились, — подтвердил я. — Помню. Значит так и сделаем. Кто проиграет, отваливает, кто побеждает, остается испытывать удачу в попытках завоевать Шелестову. Правильно всё изложил?

— Абсолютно, — кивнул повеселевший Строгач. — Пошли обратно, а то вон твои и Лина тревожно так через стекло смотрят, волнуются, чтобы я тебя тут не прибил ненароком.

— Идем, — согласился я. — А вот кто кого прибил бы, большой вопрос.

В коридоре, Строгин отошел к дружкам, что-то коротко буркнул, вся компания развернулась и пошла по лестнице вверх.

Лина, убедившись, что всё в порядке, тоже пропала за дверью, ведущей в спортзал.

— Всё нормально? — спросил Забота.

— Конечно, — сообщил я. — Наш бой отложен, а когда я окончательно поправлюсь и войду в форму, отойдем в спортзал и выясним отношения на ковре.

— То есть, не в ближайшее время? — уточнил повеселевший Трофим. — Ну и замечательно. Если даже проиграешь, легко Строгину не будет.

— Я вообще-то собираюсь выиграть, — ответил я. — Только так, и никак иначе.

— Можешь не вытянуть, — сообщил Саня. — Строгин — крепкий боец. У себя в Ленинграде, пару соревнований по рукопашке выиграл.

— Посмотрим, — хмыкнул я.

Обратно в свой блок, мы поднимались на лифте. Зашли в гостиную и разбрелись по комнатам.

В голову пришла интересная идея и я, очутившись на кровати, громко обратился к Искусственному Интеллекту:

— Иван Иванович. Можно с вами пообщаться?

— Конечно, можно, — откликнулся Искусственный Интеллект. — Я для того и создан, чтобы помогать курсантам, следить за обстановкой и создавать в училище комфортную атмосферу. О чем ты хочешь поговорить, Антон? И вообще, давай уже на «ты». Ко мне так все обращаются, я уже привык.

— Давай, — согласился я. — А поговорить хочу о многом. И не просто поговорить, а подискутировать. А если ещё точнее, поиграть в интересную игру, развить свои навыки дискуссии с неожиданных сторон. Я буду спрашивать, ты — отвечать, я оценю твои доводы, с точки зрения, допустим, капиталиста-либерала, а ты приводить свои возражения, разбивающие мои высказывания. Просто хочу потренироваться в спорах, развить аргументацию, и посмотреть на мир под неожиданным углом.

— Давай поиграем, — сразу согласился Иван Иванович. — Если хочешь, можешь включить свой планшет. Буду транслировать через него голографические картинки, видео, документацию, для лучшей убедительности.

— Да пока не надо, — отказался я. — Кстати, что делать, когда заряд в планшете закончится? Как его заряжать? Я никаких разъемов не увидел.

— Антон, в экране планшета, как и оконных стеклах, вмонтированы миниатюрные прозрачные платы солнечных батарей. Ничего специально заряжать не надо, они обеспечат достаточно долгую работу устройства. Достаточно, периодически выносить планшет на улицу или положить его на вашем открытом балконе в гостиной так, чтобы на него падало солнце.

— Поэтому у нас в городке все фасады стеклянные и окна большие? — сообразил я.

— Поэтому тоже, — согласился Искусственный Интеллект. — И смотрится красиво, эстетично, современно.Солнечные батареи, как источник энергии, серьезно уступают термоядерному реактору по продуктивности и мощности, но 20 процентов от общего количества собирают. В нашем городке даже покрытие крыш из них состоит.

— Замечательно, — кивнул я. — Давай тогда сразу приступим к нашей игре. Только не удивляйся вопросам, у меня же амнезия, а в голове постоянно странные мысли возникают.

— Я знаю, — ответил Иван Иванович. — Удивляться не буду. Задавай свои вопросы.

— Первый. Вот смотри, был я в больнице, там все роботизировано: роботы-диагносты, платформы-хирурги, ИИ — Айболит, который за всем этим следит. Люди только наблюдают и контролируют. Вышел на улицу, тележки катаются, мусор убирают, подозреваю, что и на заводах, фабриках все работы автоматические линии и роботы делают, так?

— Так, — подтвердил Искусственный Интеллект. — Там даже свет не включается, роботам и механизмам он не нужен, а камеры с ИК всё в автоматическом режиме даже в темноте пишут, на всякий случай. Электричество используют только три-четыре сотрудника — человека, контролирующие работу всех систем. Главный инженер, директор завода, техник и программист. Больше никого на нем нет, только роботы, передвигающиеся на автопилоте тележки и автоматические линии. Это и был твой вопрос?

— Это пока прелюдия к нему, — пояснил я. — Получается, когда-то на заводах работали тысячи рабочих, а сейчас два-три человека, правильно?

— Правильно, — подтвердил ИИ.

— Каково сейчас население Советского Союза? — спросил я.

— Триста пятьдесят пять миллионов человек, — ответил Иван Иванович.

— Ого, — присвистнул я. — А теперь вопрос. Вернее, сразу два, можешь ответить на них поочередно. Первый, если роботы и ИИ заменили труд живых людей, а население увеличилось, чем занимаются десятки, а то и сотни миллионов наших граждан? Бездельничают? Второй, когда-то СССР провозглашался, как государство пролетариата, то есть тех же рабочих, ранее гнувших спины на буржуев. Но сейчас получается, пролетариата в его классическом понимании уже нет, правильно? Его тоже заменили машины. И кто пришел ему на смену? На кого делает ставку наше государство?

— Это очень интересные вопросы, — как только я замолчал, сразу откликнулся ИИ. — Начну с первого. Действительно, в связи с роботизацией и автоматизацией промышленности, коммунальной, ремонтной сферы и прочих отраслей, где были заняты люди, действительно, освободилось много рабочих мест. Как государство решило эту проблему? В отличие от Запада, где безработным людям платят социальный минимум и бесплатно раздают определенное количество еды, мы пошли другим путем. Ещё при Романове с пятнадцатого февраля тысяча девятьсот восемьдесят первого года, матерям, воспитывающим трех и больше детей, начали платить деньги, двести рублей — ежемесячная ставка, и дополнительные сто пятьдесят за каждого ребенка. Генеральный Секретарь считал, что вырастить и воспитать достойных советских граждан, тоже серьезная работа. При Шенине начались выплаты всем матерям. За одного ребенка государство начисляло дополнительные сто рублей родителям, за двух — по сто двадцать. Когда генеральным секретарем в 2008-ом году стал Шелестов, он в полтора раза поднял материнские выплаты. Как заявил Алексей Александрович, замужние женщины с детьми — хранительницы семейного очага и им необязательно работать. Такой подход стимулировал повышение рождаемости. Ребенок считался ещё одним признаком благополучия и долговечности семьи, поэтому супруги с детьми быстрее получали квартиры, большие займы, машины и прочие социальные блага. Сейчас у нас в стране, пятьдесят процентов женщин заняты материнским трудом — воспитывают своих детей.

— И как, на «материнские деньги» можно прожить? — еле сдерживая иронию, поинтересовался я.

— Конечно, можно, — ответил ИИ. — После второй технической революции, запуска ТЯЭС, автоматизации и роботизации промышленности, логистика и все производственные операции значительно подешевели, и правительство с 2010-года регулярно понижает цены. Для сравнения, мать троих детей сейчас получает четыреста рублей ставки и по триста рублей за каждого ребенка, ежемесячно. То есть, тысячу триста рублей. Для сравнения, цена пирожка с мясом — пять копеек, буханки хлеба — 15. Квадрокоптер «Аякс-2040» можно купить за десять тысяч, электромобиль «лада-2151» — четыре тысячи. Путевка в хороший санаторий на две недели, с питанием и всем сервисом, если приобретать не через профсоюз, а выплачивать полную стоимость, — от пятисот до семисот рублей с человека. Поездка на кубинские и вьетнамские курорты на такое время обойдется дороже — тысячу сто — тысячу двести с человека в среднем. Трехнедельный морской круиз через Европу на Кубу и обратно, на современном океанском лайнере, со всеми удобствами — тысячу двести — тысячу пятьсот рублей. То есть, все вполне доступно.

— Сколько квартиры стоят, и под какие проценты можно взять кредит в банке? — невольно заинтересовался я, вспомнив свои мытарства со студией и выплатой займа.

— Все зависит от города и района. Много квартир выдается бесплатно предприятиями и государством, — бесстрастно сообщил ИИ. — Но и купить кооператив тоже можно. Это, примерно, от пяти до пятнадцати тысяч, в зависимости от метража, количества комнат и других факторов. Что касается банков. Займ на квартиру можно получить в сберкассе или Стройбанке, обычная ставка для государственных служащих, военных, семей с детьми — два процента годовых. Для людей, занимающихся кооперативной коммерческой деятельностью, работающих в артелях, производящих ТНП или по индивидуальной лицензии — три процента.

Я чуть было не присвистнул с восхищением, но вовремя опомнился.

— А инфляция? — только и смог из себя выдавить.

— Инфляция, то есть повышение стоимости товаров и услуг, характерна для капиталистических стран, государств, зависимых от внешних поставщиков и мировых рынков, — пояснил ИИ. — Она происходит из-за многих факторов: роста потребительского спроса, когда покупательская способность населения и бизнеса превышает уровень производства, удорожания производств и логистики, денежной эмиссии, искусственно вздутых инфляционных ожиданий, когда повышенная цена закладывается в каждое звено товарного производства. У нас в отличие от капиталистов, не свободный рынок, а цены регулируются государством. Даже кооперативы и артели не имеют право повышать стоимость своих товаров и услуг выше определенной фиксированной ставки. Также мы не зависим от цен на сырье мировых поставщиков. У нас свой собственный огромный рынок из стран ВД, социалистических государств Азии, Африки и Кубы. Союз вполне успешно торгует и обменивается с ними товарами, по выгодным ценам. ОГАС-2000 выдает самую свежую информацию по потреблению и производству, рекомендации по объему выпуска товаров, чтобы удовлетворить запросы населения.

«Мать вашу, получается людям в совке жить лучше, чем в капитализме. Зарплаты высокие, банковские проценты смех, квартиры дают бесплатно или продают не за десятки или сотни тысяч, а то и миллионы баксов, а по вполне доступным рублевым ценам. Ладно, не буду пока делать поспешных выводов, посмотрю, погуляю по городу, пообщаюсь с людьми, возможно, не всё так хорошо, как Иван Иванович мне втирает», — решил я.

— Давай всё-таки вернемся к моему первому вопросу, — попросил я. — Так куда делись те люди, которых заменили роботы и ИИ? Их же должно быть десятки миллионов, минимум.

— Процентное соотношение женщин и мужчин в СССР — 55 на 45 процентов. То есть женщин, девушек и девочек почти двести миллионов, а если точнее, сто девяносто два, — сразу ответил ИИ. Пенсионерок, из них, чтобы было проще считать, двадцать процентов. То есть, почти сорок миллионов. Малышей и подростков, ещё около сотни миллионов. Это уже сто сорок миллионов, которым не требуется искать работу в ближайшие годы. Из оставшихся шестидесяти миллионов, тридцать ушло в домохозяйки — воспитывать детей. Осталось всего тридцать.Мужчин, которым требуется работа, ещё пятьдесят два миллиона, приблизительно. Итого, из-за внедрения ИИ, автоматизации и роботизации, работу нужно найти восьмидесяти двум миллионам человек, правильно?

— Правильно, — согласился я. — Можешь даже не давать цифры по каждому пункту, а обрисовать ситуацию в общем, куда трудоустроили эти шестьдесят два миллиона человек.

— Как скажешь, — согласился Иван Иванович. — Теперь смотрим, как изменилась ситуация с занятостью. Во-первых, люди не стали слепо доверять роботам и ИИ. В школах, ВУЗах, техникумах, училищах, таких как наше и многих других, кроме ИИ, выполняющего справочные, консультационные функции, помогающего найти необходимую информацию, показывающего хроники и документы, работают учителя и преподаватели. Иногда они позволяют ИИ провести урок, прочитать лекцию, но внимательно следят, как это все происходит, дополняют информацию своими сведениями, замечаниями, уточнениями. Дело в том, что стандартный ИИ для учебных заведений в очень редких случаях может сбоить и ошибаться, или опираться на неправильные данные. Бывали случаи, когда юные хакеры загружали в него правдоподобные внешне, но лживые сведения, чтобы повеселиться. Поэтому преподают и контролируют процесс обучения люди. То есть, в сфере образования рабочие места сохранились. Что касается промышленности, то основная масса рабочих уже не трудится на заводах, фабриках, комбинатах, их функции выполняют роботы, ИИ, автоматические платформы и линии. Но несколько человек, как уже говорил, остались для контроля, проверки качества работы и поддерживания сложной техники. Тут количество рабочих мест сократилось на девяносто процентов. То же самое в коммунальной сфере, дорожных и строительных работах. Зато специалистов в цифровой сфере, программистов, проектировщиков, дизайнеров, рекламщиков, работающих в глобальной сети «Звезда», стран Варшавского договора, прибавилось. Сейчас там занято около миллиона с лишним человек. Идем дальше. На Западе искусство, этот тот же товар, на котором зарабатывают. В США и Западной Европе миллионами штампуются и продаются нейрокниги: детективы, фантастика, триллеры, любовные романы, ИИ делает фильмы, даже ставит роботизированные пьесы с человекоподобными куклами. Качество этих поделок — типичная жвачка для убийства времени, она не вызывает эмоции, отупляет и делает людей примитивными, безусловно, уступая написанным и снятым с душой творениям человека. В Советском Союзе — политика другая. Искусство, сфера сугубо человеческой деятельности. Нейросети, цифровые эффекты могут использоваться, как элемент, но пишут, снимают, творят, только люди, и никто другой. Можно создать нейросетью картинку, запрограммировать короткометражку, но платить за это никто не будет — запрещено государством, если это не входит в пакет обширного рекламного продукта конкретного специалиста. Ценность имеет только плод человеческого труда. Поэтому артисты кино, театра, писатели и другие люди творческого труда, в общей массе сохранили свои рабочие места. Такая же ситуация с наукой, ученые у нас, самые уважаемые и почитаемые люди, элита. От их изобретений, статей, исследований зависит технический прогресс и дальнейшее развитие страны. При Шелестове построили сеть наукоградов для таких людей, критически важных для нашего государства, для них создана самая комфортная обстановка, живут почти в коммунизме, чтобы ничего не мешало изобретать и испытывать самые передовые технологии.

— Получается, привилегированный класс, живет как в раю, остальные похуже, — усмехнулся я.

— Не совсем так, — поправил ИИ. — Во-первых, у нас все живут хорошо, обеспечены жильем и всем необходимым. Никто не голодает, зарплаты хватает на удовлетворение базовых потребностей, ещё и остается. Во-вторых, ученые — не дворянство и духовенство, которым привилегии доставались по наследству или принадлежности к определенной социальной группе. Далеко не все из них попадают в наукограды, только те, кто своими открытиями, научными работами, исследованиями прославил страну или принес ей огромную пользу. И стать таким ученым, при наличии мозгов и желания может каждый. Хорошо учись, овладевай знаниями, гори своим делом, трудись на результат, и ты попадешь в наукоград. В-третьих, абсолютного равенства не существует, только относительное — равенство начальных возможностей, получения знаний и образования. Ученый-профессор по своему вкладу в науку, более ценен для общества и страны, чем обычный служащий. Так было, есть и будет. Продолжаем дискуссию о рабочих местах?

— Продолжаем, — согласился я.

— Теперь немного поговорим о профессиях, где прибавилось рабочих мест. Автоматизация и роботизация промышленности, активный рост населения поставили задачи освоения новых жизненных пространств, слабо заселенных людьми, но так, чтобы не нарушить экологию, и по возможности сохранить живую природу. В Сибири и на Дальнем Востоке началось масштабное строительство новых мегаполисов. В Азии и Казахстане на фоне дикой природы, пустыни и гор, создавались благоустроенные поселки. А поскольку территории были малозаселенные, местность с плохими дорогами и труднодоступной территорией, у тех же гор, инфраструктура малоразвитая, имелись сложности с использованием роботизированных платформ и автоматизированного современного оборудования. Для работы с ними и обслуживания требовалось больше людей. Кроме того количество такой техники было ограничено и человеческий труд в программе освоения новых земель использовался более активно. Народ пошел в геологические бригады, команды геодезистов, строителей, поисковиков, пожарников. Они исследовали местность с помощью беспилотников, автоматических буров, оборудования, берущего пробы почвы и другой техники, тушили возгорания, эвакуировали людей в случае наводнений, пожаров, землетрясений. Программа освоения новых земель, строительства в них городов и развитой инфраструктуры только по самым скромным подсчетам создала около трех с половиной миллионов рабочих мест. Отдельно надо сказать об оборонном секторе, армии и спецслужбах. Наши успехи в развитии науки, получения дешевой термоядерной энергии, и других сферах, вызвали недовольство западных стран. Шелестову пришлось нарастить производство систем современного оружия, в частности, ракет и беспилотников, увеличить армию до трех миллионов человек, в Комитете, ГРУ работают около миллиона человек, в милиции ещё около семисот тысяч. В эти структуры активно идут воспитанники «Красного Знамени», вот как ты, например. В оборонке трудится ещё полмиллиона ученых, специалистов, инженеров, совместно с ИИ, разрабатывающих и запускающих в производство, новое оружие. Ещё я не упомянул спорт, сейчас он стал массовым, частью культуры советских людей. Миллионы занимаются гимнастикой, йогой, оздоровительным бегом, атлетической гимнастикой, силовыми упражнениями на брусьях и турниках. Так что количество тренеров и людей, занятых в спортивной индустрии только растет. У нас около полумиллиона артелей и кооперативов. Они уступают государственным предприятиям в массовости производства и техническом оснащении, но сделали ставку на абсолютно другое — сконцентрировались на эксклюзивности продукта, произведенного человеческими руками. Кто-то делает мясную продукцию, по своим индивидуальным рецептам, и заказы на колбасы, балыки, бастурму, у него на полгода вперед. Потому что, необычно, вкусно и отличается от аналогичных государственных продуктов. Кто-то открывает кафе, с такими же оригинальными блюдами, где работа автоматизированных систем и роботов сведена к минимуму, и люди с удовольствием туда ходят. Одна артель делает домашние сливки, сметану, масло, её продукты разметают, другой кооператив специализируется на традиционных овощах и фруктах, «земных», а не выращенных по новой технологии, на вертикальных фермах, и преуспевает. Три с половиной миллиона людей купили лицензии на индивидуальную трудовую деятельность, подрабатывают после работы или живут своим трудом. Это художники, рисующие картины, преподаватели и учителя, дающие частные уроки, рекламщики, работающие с кооперативами и индивидуалами, строительные бригады и многие другие. Могу ещё продолжить с цифрами и фактами, чтобы показать, что никакой проблемы с работой в СССР нет. Нужно?

— Нет, — вздохнул я. — Достаточно. И так после амнезии такой поток информации обрушился, что голова пухнет. Лучше коротко ответь на второй вопрос. Кем заменили пролетариат?

— Любая идеология должна адаптироваться к вызовам времени и технологическому прогрессу. Если она остается прежней, то неизбежно устаревает и проигрывает, — объяснил ИИ. — Об этом много говорили Романов, Шенин и потом Шелестов. Сейчас нет понятия пролетариат, есть — «человек труда», то есть личность, занимающаяся социально полезным и важным для общества делом. Вот именно такие люди, являются надежной опорой нашего государства. Продолжать?

— Не стоит, аааа, — я широко зевнул. — Устал что-то, даже башка кругом идет от твоей лекции.

— Тогда рекомендую укладываться спать, — благожелательно посоветовал ИИ. — Завтра у тебя, Антон, будет тяжелый день — обследование в больнице, стимуляция мозга, потом проверки и испытания у преподавателей, чтобы вынести решение, как с тобой дальше поступить.

— Спокойной ночи, — вздохнул я.

— Спокойной ночи, — откликнулся ИИ. — Хочешь, я могу сделать тебе голографическое звездное небо, если ты включишь планшет.

— Нет, спасибо, — отказался я. — Не до этого — спать хочу.

— Доброе утро, курсант Кузнецов, — ровно в девять утра поднял меня голос Ивана Ивановича. — Ты уже начал просыпаться, не притворяйся, пульс участился до семидесяти двух, дыхание стало глубже, артериальное давление и температура тела повысилась. Могу тебя порадовать — уровень глюкозы нормальный, общее физическое состояние, за исключением нескольких ушибов, тоже. Судя по твоим показателям, ты прекрасно выспался. Рекомендую, небольшую прогулку по городку, перед завтраком в десять пятнадцать.

— Откуда ты всё это знаешь? — сонно буркнул я и сладко потянулся. — А-а-а-а.

— В кроватях есть специальные датчики, позволяющие отслеживать состояние своих хозяев. Вся информация поступает ко мне. Это позволяет своевременно реагировать, если от нагрузок или переутомления, возникают проблемы со здоровьем, нарушения сердечного ритма, стресс и прочие проблемы, — сообщил Искусственный Интеллект. — Благодаря этим устройствам, предотвращено множество проблем со здоровьем у учащихся. Я каждую миллисекунду отрабатываю и анализирую поступающую информацию. Если возникает что-то подозрительное, указывающее на намечающие проблемы со здоровьем, информирую руководство и медиков, даю рекомендации, — ответил Искусственный Интеллект.

— Понятно, — я сел на кровати. — И во что мне сейчас одеваться?

— Лучше всего, в форму, ты всё-таки на территории военного училища находишься, — пояснил Искусственный Интеллект, — Если хочешь пробежаться или поплавать в бассейне, тогда можно в спортивный костюм и взять сумку с плавками и халатом. Всё необходимое найдешь в шкафчике в углу комнаты.

— Слушай, Иван Иванович, забыл, куда свои бабки дел, — вздохнул я. — Не подскажешь, где они могут быть?

— Бабки — это устаревшее жаргонное слово, означающее деньги? — поинтересовался Искусственный Интеллект.

— Да, — кивнул я. — Именно.

— Они находятся на цифровом личном счете. Активируешь планшет, нажимаешь на иконку рубля, тебе показывают, сколько у тебя денег, — пояснил Иван Иванович.

— Посторонний туда залезть сможет? — поинтересовался я.

— Не сможет, — категорично ответил ИИ. — Планшет активирует только твоя ладонь. А иконку — указательный палец правой руки. Посторонний, ни первое, ни другое не откроет.

— А если я хочу наличные снять? — поинтересовался я.

— Не вижу проблем. Подходишь к автоматической кассе, одной из трех в городке, направляешь на неё планшет, щелкаешь по иконке. После идентификации, активируешь присланный пароль и набираешь цифру, которую нужно снять, — сообщил Искусственный Интеллект. — Минимальная сумма для снятия — десять рублей.

— Понятно, — я взял планшет, активировал его ладонью. На личном счету было семьсот восемьдесят четыре рубля.

«Получается, стипендию почти не тратил»? — удивился я. — «Интересно, почему? Ладно, не буду забивать голову, пойду сначала приведу себя в порядок, потом искупнусь в бассейне, раз официально освобожден от занятий».

Я вышел в гостиную. Ребят в блоке уже не было — ушли на занятия. Умылся, попросил ИИ подсказать, где моя щетка, затем почистил зубы, вышел и через пять минут в спортивном костюме и с сумкой на плече уже шагал по направлению к бассейну. Народу там утром было мало, несколько женщин с детьми, малышня с воспитательницей, как я понял, из детского дома нашего городка. Я немного поплавал, стараясь не задевать, резвящихся с надувными игрушками детей, потом прокатился по водным горкам, обтерся полотенцем. На завтрак идти не хотелось, и я вдоволь повалялся на белоснежном шезлонге, нежась под теплыми лучами солнца, возле блестящей золотистыми искорками бирюзовой глади бассейна. Потом ещё раз искупался, пошел переодеваться в стоящую неподалеку кабинку и отправился домой.

В гостиной меня встретил приветливый голос Ивана Ивановича.

— Ты прозевал завтрак, — сообщил он.

— Да и черт с ним, не умру, — отмахнулся я.

— Не умрешь, — согласился ИИ. — Тем более он тебя уже ждет.

Я с удивлением воззрился на накрытый полотенцем поднос, устроившийся на столе.

— Проанализировал то, что ты любишь, по предыдущим картам заказа, выбрал блюда, дал задание автоматическому разносчику доставить твой завтрак и открыл ему дверь, — отчитался Искусственный Интеллект. — У нас распространена такая практика, если курсант болеет и посещать училище не может. А ты официально сегодня на больничном.

— Понятно, — кивнул я. — Спасибо.

— Пожалуйста, — приветливо ответил Иван Иванович. — Завтрак ещё теплый, но рекомендую разогреть его в духовке и поесть горячим.

За полотенцем, находились закрытые большими салфетками тарелка с гречневой кашей и куриной ножкой, блюдце с рогаликом и желтым кубиком сливочного масла, стаканы со сметаной и с чаем. Сбоку пристроились ложка и вилка в одноразовых бумажных чехлах.

Я последовал совету ИИ. Открыл дверцу духовки, поставил кашу с котлетой вовнутрь.

— Поверни рычажок на одну минуту, да, да, вот этот. И чуть подожди, — распорядился Иван Иванович.

— С тарелкой ничего не будет? — опасливо поинтересовался я.

— Ничего, — заверил Искусственный Интеллект. — Она рассчитана на подобное. Ты же видишь, тебе другую посуду дали, не такую как в столовой. Всё продумано, чтобы курсант, который на больничном мог разогреть себе еду в своем блоке.

Позавтракал я с аппетитом. Гречка была рассыпчатой, куриная ножка — свежей с хрустящей поджаренной шкуркой, сливочное масло — сладковатым с нежным молочным привкусом.

— Антон, — внезапно обратился ко мне Искусственный Интеллект. — Айболит передал сообщение от Ирины Павловны. У них поменялись планы, она просит прийти на обследование и процедуры в половину двенадцатого.

Обследование проходило в том же кабинете, что и в прошлый раз. Мое тело обклеили датчиками, какими-то присосками, металлическими пластинками на проводах. Экран Автомеда пестрел диаграммами, выдавал бегущие строки, за которыми внимательно следили Ирина Павловна и седой представительный мужчина лет шестидесяти, представившийся Аркадием Борисовичем.

Я мог наблюдать за всеми этими графиками и надписями только краем глаза, потому что поворачиваться и совершать какие-то движения мне категорически запретили.

Мучили меня около получаса, когда начали отклеивать все эти присоски и провода, хотел встать. Но Аркадий Борисович вежливо, но решительно удержал:

— Лежи. Сейчас будем проводить тебе стимуляцию мозга.

— А это не опасно? — боязливо поинтересовался я.

— Абсолютно безопасно, — улыбнулся врач, взял в тумбочке наполовину наполненный водой стакан, достал из кармана крошечный пузырек с лекарством, отмерил туда пять капель, взболтал и протянул:

— Выпивай сразу всё.

Я, приподнялся, оперся на локти, взял стакан, задумчиво хмыкнул, вертя его в руках и рассматривая ставшую ядовито-желтой жидкость.

— Антон, пей, залпом, — в голосе Ирины Павловны появились стальные нотки. — Это специальное средство, оно тебя немного возбудит, так нужно для большего эффекта процедуры. Не бойся, ничего страшного не произойдет, всё продумано, доза подобрана с учетом твоей индивидуальной медицинской карты.

Я с сомнением глянул на женщину, она ободряюще улыбнулась.

Вздохнул и одним глотком выпил содержимое стакана. Жидкость горчила, но не сильно.

Теперь ложись, — Ирина Павловна забрала из моих рук стакан. — Ничего не бойся. Мы с Аркадием Борисовичем тебя пристегнем — так надо.

«Это ещё зачем?» — возмутился я, но мысленно. Чуть помедлил, опустился на подушку и застыл. Женщина и седой мужчина деловито достали откуда-то снизу ремни, и начали пристегивать меня к кровати. Клацали стальные замки, фиксируя конечности и тело, а я чуть потеряно наблюдал, как меня обездвиживают.

«Вот же, мать вашу, попал на прокрустово ложе».

В стене открылась дверь, молоденькая медсестричка на тележке завезла большой шлем, напоминавший что-то среднее между головным убором байкера или космонавта.

«Это на меня надевать будут? Уже страшно», — криво усмехнулся я. — «Черт их знает, этих коммуняк, вдруг какая-то подстава. Вообще, ремни, прочая фигня, такое впечатление, что меня сейчас будут пытать током. Но деваться некуда, даже сопротивляться толком не могу».

— Антон, приподнимись немного, — скомандовала Ирина Павловна, взяв шлем.

Я послушался. На голову натянули шлем, закрепили на подбородке ремешки. Врач надавила на затылочную часть. Шлем засверкал разноцветными бликами и снова потемнел.

— Лежи спокойно, будет покалывать в висках, может возникнуть ощущение, словно щекочут изнутри, не обращай внимания, — посоветовала врач.

— Ладно, — буркнул я и ещё больше внутренне напрягся.

Сначала ничего не происходило, только в груди нарастало чувство возбуждения, отозвавшееся в том месте, где мои ноги соединила природа. Я стыдливо глянул туда — от конфуза спасла простыня, которой меня заботливо накрыли до пояса. Правда она встопорщилась на уровне паха, но если не присматриваться, можно не обратить внимание на образовавшийся бугор.

Внезапно накатило желание резко вскочить и куда-то побежать, я задергался, но ремни держали крепко. Потом шлем зажужжал, возникло ощущение, словно лобную и затылочную часть головы начали массировать невидимые ролики, заставляя расслабиться. Ещё через минуту стало покалывать в висках.

Перед глазами начали проплывать разные картинки: лицо подтянутого моложавого мужчины лет сорока пяти, голубоглазой стройной женщины, девчонки очень похожей на меня. В груди потеплело, пришло понимание — это мои родители и сестра. Даже их имена всплыли в памяти: Константин Анатольевич, Снежана Артемовна и Вера. Появилось воспоминание, как управлял на полигоне учебным беспилотником «Орленок», виртуозно огибая препятствия, обманывая на крутых виражах «Охотников», поражая нужные цели и кончики пальцев сразу задергались, будто работал с пультом управления. Странное ощущение, я оставался Максимом Клевцовым, но видел воспоминания и картинки из жизни Антона Кузнецова. Тонкая струйка воспоминаний прорвалась полноводным потоком, и тело задрожало, забилось в судорогах.

Через полчаса, с меня мокрого как мышь и обессилено растянувшегося на влажной простыне, бережно сняли шлем и начали расстегивать ремни.

— Ну как дела, Антон? Вспомнил что-то? — улыбнулась Ирина Павловна. Седой мужик, стоя чуть сзади, прищурился, внимательно наблюдал за мной.

— Многое, — осторожно признался я.

Удивительная штука этот стимулятор. Я по-прежнему ощущаю себя Максимом Клевцовым, прекрасно помню всю свою прошлую жизнь, никаких следов личности прошлого владельца тела не чувствую, а вот большая часть его воспоминаний стала мне доступной. Интересно, как это работает? Когда-то встречался с одной девчонкой, бывшей ассистенткой какого-то засекреченного профессора, проводившего исследования мозга. Она говорила, что такие области как сознание, память и эмоции, изучены всего лишь на 5–7%. Как возникают воспоминания, чувства привязанности, любви, появляются сны, наука до сих пор не может четко объяснить. С нейронными связями ясности больше, но тоже много неизвестного…

— Антон, ты меня слушаешь? — перед глазами маячило встревоженное лицо врачихи.

— Извините. Ирина Павловна, задумался просто, — честно признался я.

— Понятно, — женщина немного расслабилась. — Я говорила о том, что ещё при первичном осмотре, автомед, после всестороннего обследования дал от 75-ти до 85-ти процентов вероятности возвращения к тебе памяти. Скажи, как зовут твоего отца и где он работает?

— Константин Анатольевич, работает архитектором, — сообщил я.

— Отлично, — лицо врачихи посветлело. — А мать?

— Снежана Артемовна. Работает в НИИ имени Зайцева.

— Братья или сестры у тебя есть?

— Есть, конечно, сестра, зовут Вера. На четыре года младше.

— Замечательно, — улыбнулась Ирина Павловна. — Память к тебе возвращается.

— Возвращается, — осторожно согласился я. — Но я ещё многого не помню.

— О, это как раз понятно, — вступил в разговор седой мужчина. — Никто и не ожидал, что ты сразу вспомнишь абсолютно всё. Это так не работает. Память возвращается постепенно, в течение месяца-двух, полный процесс может занять до полугода и больше.

— А теперь Антон, вставай, одевайся, — скомандовала врачиха. — Тебя уже ждут в холле.

— Кто? — полюбопытствовал я.

— Два офицера, Белков и Лемешев, — улыбнулась Ирина Павловна. — Тебе о чем-нибудь эти фамилии говорят?

— Вы меня продолжаете проверять? — усмехнулся я. — Говорят, конечно. Начальник курса и ротный.

— Они тоже со своей стороны проверят, — дружелюбно ответила врач. — Будут решать, оставлять тебя на втором курсе или на следующий год снова отправить на первый.

— Понятно, — вздохнул я.

В холле первого этажа на том самом диванчике, где раньше сидели Забота и Трофим, расположился Белков и ещё один офицер, статный подтянутый офицер с суровым волевым лицом с тремя рубиновыми звездочками старшего лейтенанта на погонах.

Когда мы с Ириной Павловной спустились к ним, начальник курса и взводный сразу встали.

— Товарищи офицеры, хочу вас порадовать: наши прогнозы оправдались, к Антону начала возвращаться память, — довольно улыбаясь, сообщила женщина. — Наша рекомендация: пусть учится дальше — на втором курсе. Таково наше общее мнение, моё и профессора Войцеховского. Мы уверены: в течение нескольких дней процесс восстановления будет набирать силу. Официальный документ с нашими рекомендациями, подробным отчетом об исследовании, использованных препаратах и процедуре стимуляции мозга, будет в ближайшее время отправлен ИИ Айболитом Ивану Ивановичу для дальнейшего распространения по официальным инстанциям.

— Отлично, спасибо Галина Павловна, — кивнул Белков. — Мы со своей стороны проверим, насколько к Антону начала возвращаться память. Курсант Кузнецов, готов к прохождению тестов в ЦУБСе и виртуальном зале?

«Сейчас я тебе отвечу», — мысленно усмехнулся я, повинуясь неожиданному порыву.

— Так точно, — молодецки гаркнул, вытянувшись в струнку перед Андреем Павловичем и залихватски отдавая честь. — Готов Ваше превосх… простите, товарищ капитан!

— Попаясничай у меня ещё, Кузнецов, — офицер чуть поморщился и отступил. — Вижу, ты уже совсем пришел в себя, раз хохмишь в своем обычном стиле. Я тоже люблю шутить. Для начала, чтобы тебе не было так весело, три наряда вне очереди на кухню.

— Так там всё автоматизировано? — удивился я.

— Если подзабыл, для таких случаев, как сейчас мы используем специальные агрегаты, КД называются, — весело сообщил Белков. — Так что, готовься, сегодня у тебя ещё выходной, а завтра после занятий, на кухню. Пока четыре ведра картошки не почистишь ручками, никуда не уйдешь.

— А агрегаты? — поинтересовался я. — Пусть эти ваши КД и картошку чистят.

— Ты и есть этот агрегат! — рявкнул офицер. — Курсант-долбодятел, КэДэ сокращенно.

«Вот мать мою, и чего я вылез с этой клоунадой», — досадливо подумал я. — «Никогда же выпендрежником и шутником не был. Странно. А Белков ещё сказал, 'хохмишь в своем обычном стиле. Неужели на меня так, прошлая личность Антона Кузнецова влияет? Интересно. Если так, надо свои порывы придерживать, иначе нагребу полный карман неприятностей»…

ЦУБС, виртуальный и имитационный центры, оказались одним комплексом, состоящим из двух расположенных рядом огромных ангаров и нескольких зданий. Сперва меня повели в огромное помещение Центра Управления Беспилотными Системами. В дальнем углу длинным рядом выстроились столики, на которых лежали дистанционные пульты и стояли сами «Орлята». Каждый из миниатюрных беспилотников, был оснащен эффектно взрывающимся и испускающим хлопья дыма маломощным, почти холостым зарядом. Дым, идущий от «взорвавшегося» «Орленка» мог быть разных цветов. Я видел угольно-черный, светло-голубой, темно-синий, фиолетовый, красный, розовый, желтый и другие цвета спектра. Никогда не было, чтобы «взорвавшиеся» «орлята» чадили «одинаковым» дымом. Делалось это специально, чтобы при отработке коллективных действий было сразу видно, кто, где взорвался и куда попал.

Меня подвели к столику, в конце линии, где лежал «Орленок» с темно-синей полосой на корпусе, и оборудование: дистанционный пульт управления полетом и тактильный комплект «БС-2040»

— Как будешь управлять по старинке или наденешь комплект? — усмехнулся Лемешев.

— Второй вариант, — коротко ответил я.

— Отлично, — довольно кивнул взводный. — Действуй.

Я посмотрел на «Орленок», вспомнил, как управлял им, кончики пальцев непроизвольно дернулись, вспоминая движения в тактильных перчатках. На курсе я был один из лучших операторов беспилотных систем. Неожиданно в голову пришла идея, как избежать нарядов вне очереди.

— Товарищи офицеры, разрешите обратиться, — я отдал честь Белкову и Лемешеву. Офицеры переглянулись.

— Обращайся, — разрешил капитан.

— Извините за нескромный вопрос, вы — азартные люди? — поинтересовался я.

— Допустим, — хмыкнул Андрей Павлович. — И что?

— Предлагаю пари, вы не просто тестируете мои умения управляться с беспилотниками, а максимально усложняете задание, и если я добираюсь до цели и побеждаю, снимаете наряды.

— А если проиграешь? — быстро спросил Белков.

— Тогда получаю дополнительные три в довесок, — обреченно вздохнул я.

Офицеры опять переглянулись.

— У нас в училище учат поощрять курсантов, показывающих отличные результаты и наказывать не справляющихся с заданием, я предлагаю вам, идеальный вариант, выиграю — снимаете наказание, проиграю, навесите ещё одно такое же.

— Ладно, — хмыкнул Андрей Павлович. — Уломал. Выиграешь, не будешь чистить картошку. Но учти, проиграешь, утонешь в ней, она тебе и год спустя в кошмарных снах сниться будет.

— Договорились, товарищ капитан, — радостно ответил я.

— Тогда, иди, готовься, вспоминай, чему научился за год, сделай тренировочный круг по ангару, а мы пока подготовим тебе задание.

— Слушаюсь, — я отдал честь и развернулся к столу.

Первым делом надел очки, транслирующие изображение с камеры беспилотника с вмонтированным микрофоном для команд управляющей плате Орленка. Натянул тактильные перчатки. Кончиками пальцев правой, коснулся манжета на левой, переводя «Орленок» в активный режим. Еле слышно зажужжал включенный мотор беспилотника. В очках сразу появилась картинка, показывающая ангар. Я сделал движение правой и «Орленок» взмыл в воздух. Управление в тактильных перчатках было простым и эффективным — жестами. Движение правой и «Орленок» опускает крыло, уходя в крутой вираж, взмах в сторону левой, резко сворачивает налево. Я совершил несколько кругов, сделал парочку пируэтов и посадил беспилотник обратно на стол. Пока надевал очки и тактильные перчатки, настраивал управление, совершал тренировочный полет, капитан куда-то незаметно исчез, оставив меня с ротным. Появился уже, когда я уже начал волноваться.

— Ну что, — усмехнулся Белков. — Подготовил я тебе задание. В левом конце ангара на противоположной стороне, под самым потолком, установлена мишень-коробка. Тебе надо её поразить, причем прямо в круглое отверстие. Но предупреждаю, это будет не так просто. Восемь «Охотников» будут стараться сбить твой аппарат. Оружия на твоем аппарате и «Охотниках» нет, разрешены тараны, удары по крыльям, любой физический контакт. Взлетать они начнут по очереди, первый сразу, каждый последующий — через секунду. Посмотри на мишень, оцени диспозицию, мы подождем.

— Убрать картинку с камеры, — скомандовал я.

Очки снова стали прозрачными.

Глянул в противоположный угол ангара. Ничего не видно.

В левом верхнем углу, под потолком установлена мишень, показать, — скомандовал очкам.

Снова возникла картинка, возникли столбики шкалы и измерения секторов, изображение ушло влево, на стекле нарисовалась красная линия отмеренного расстояния — полтора километра. В верхнем углу у самого потолка, на полке стояла вращающаяся прямоугольная фигура с закругленными углами и с небольшим отверстием посередине. Оно, то появлялось перед глазами, то уезжало обратно к стене и опять показывалось.

«Хреново», — мрачно отметил я. — «Все время вращается, будет трудно попасть. Похоже, Белков реально рассчитывает сделать из меня профессиональную картофелечистку».

— Ну что, разобрался? — весело спросил капитан. — Можем начинать?

Стоящий рядом начальник учебной группы злорадно усмехнулся.

— Забить мишень в полетное задание. Режим — полная боевая готовность, — скомандовал я.

Встроенный микрофон в очках передал приказ управляющей плате «Орленка».

Беспилотник снова ожил, заработал мотором, но пока не взлетал.

— Готов? — насмешливо уточнил Белков.

Стартовые шлюзы «Охотников» с обеих сторон ангара открылись.

— Готов, — кивнул я.

— Пошел! — рявкнул капитан.

Я сделал движение правой, беспилотник поднялся в воздух, немного помедлил и рванул к цели.

Из шлюза противоположного угла вылетел, завис первый хищный силуэт «Охотника». И сразу сдвинулся влево и вверх, преграждая дорогу к вращающейся мишени.

«Вот гад! Так нечестно!» — чуть не выругался вслух я. И сам себя одернул: формально Белков был прав, стартовые позиции «Охотников» мы не обговаривали.

Я вскинул ладонь, потом резко отдернул её вправо, запуская пируэт. «Орленок» резко спикировал вниз, «Охотник» хищной птицей упал на него сверху, но просчитался, в последний момент «малыш» ушел влево и вверх, обходя врага, двумя рывками в воздухе, обогнул ещё один вылетевший навстречу «Охотник». Третий, на мгновение застывший недалеко от вращающейся мишени, отчаянно взвыл мотором и ринулся на таран, двое оказавшихся сзади, стремительно настигали «Орленок» с другой стороны.

Ещё доля секунды и маленький беспилотник разлетится в клочья от столкновения со «старшими братьями». Но в последнее мгновение «Орленок», повинуясь движению моих пальцев, упал вниз. Три «Охотника», один спереди и двое атаковавших сзади, с грохотом сшиблись, во все стороны полетели осколки крыльев и части пропеллеров. Остатки аппаратов бесформенной кучей рухнули на бетонный пол полигона. «Орленок» резким пируэтом влево, потом вправо, обманул ещё одного «Охотника», сделал резкий оборот, взмывая вверх, потом сразу разворачиваясь назад и возвращаясь по кругу, заставив второго преследователя пролететь прямо над ним. На долю мгновения завис над мишенью, ожидая, когда отверстие в коробке начнет разворот к нему и четко зашел прямо в круглую дыру-мишень. Хлопнуло, коробка смялась, встопорщилась жестью, из прорех и дыр искореженного корпуса повалил темно-синий дым. Рванувшиеся к нему, вылетевшие из шлюзов, оставшиеся «Охотники» растеряно зависли в воздухе.

Я стащил очки, снял перчатки, вытер ладонью вспотевший лоб, повернулся к офицерам, отдал честь, доложил Белкову:

— Товарищ капитан, ваше задание выполнено, цель поражена.

И удивленно замер, услышав, громкие, отдававшиеся эхом по всему ангару, аплодисменты.

Виртуальный центр расположился в одном из зданий, примыкающих к ангарам. Меня завели на второй этаж, в большую комнату, где пространство помещения имитировало звездное небо. На потолке и стенах сверкали и переливались звезды, летели в разные стороны кометы с огненными хвостами, падали метеориты, под ногами было изображение необычного бурого песка и кратеров. Всё смотрелось настолько реалистично, что я не скрыть удивления.

— Не вспомнил ещё? — усмехнулся Белков, заметивший мою реакцию. — Не переживай, космическим десантником тебе в этот раз не быть. Виртуальное пространство включается автоматически, когда касаешься ручки и начинаешь открывать дверь. Как только в комнату заходят, транслируются стандартные заставки, это одна из таких.

Дверь помещения открылась, на пороге появился сержант, встретивший нас на входе в здание. Столкнулся в дверях с офицерами, выходившими наружу, козырнул, отошел, пропуская старших по званию. Пригласил меня пройти в прозрачную перегородку внутри, где на специальном крюке сверху, висел серебристый костюм, чем-то напоминающий одеяние пришельцев из космоса или людей далекого будущего.

— Китель, рубашку и брюки снимаем, — распорядился сержант.

Сложенную одежду сложил на стул в углу и остался в одних трусах. Потом при помощи сержанта, начал облачаться в серебристый костюм. Он оказался со специальными присосками и сразу плотно прилип к телу, от голеней до груди. Затем наступила очередь перчаток и вирт-очков со стеклами в половину лица.

— Ты должен это знать, но на всякий случай повторю, — сообщил сержант. — Костюм спроектирован так, чтобы каждый курсант, работающий на виртуальном тренажере, получал типичные ощущения от ран, попаданий пуль, осколков, близких взрывов. Разумеется, это всё иллюзия, обманывающая нервную систему, но создающая ощущение реальности всего происходящего. Вопросы есть?

— Нет у меня вопросов, — буркнул я.

— Сейчас в плату очков, загрузят карту местности, диспозицию и задание, которое нужно выполнить. Ты будешь всё видеть в режиме реального времени, куда бежать, расстояние до достижения цели и многие другие параметры, но далеко не все. Помни, противники и вражеская техника может появиться в любой момент и совершенно неожиданно, — добавил сержант, снимая с крючка подставки ремень миниатюрного автомата, отдаленно напоминающего, модернизированный и переделанный «калашников». Сержант надел ремень на мою шею, заставил положить руки на корпус оружия.

— Идем обратно, — скомандовал он, и мы вышли из перегородки. Комната уже не сияла звездным небом. Она стала мрачно-серой, с тусклой полоской подсветки.

— Да и ещё, чуть не забыл, — сержант достал из кармана кителя две крохотные черные пуговки — Вставь в уши. Возможно, через них пойдут команды управляющего ИИ или офицера или просто будут транслироваться взрывы и выстрелы, не знаю, как в твоем случае.

— Не выпадут? — с опаской осведомился я, принимая пуговки.

— Прикалываешься что ли? — усмехнулся сержант. — Нет, конечно.

Я вставил, наушники легко вошли в раковины и замерли, как приклеенные.

— Можешь даже башкой потрясти, ничего не выпадет, — весело сообщил военный.

— Понял уже, — ответил я.

— Всё сиди, тут, и готовься, скинут задание, и начнешь работать, — сержант шагнул к выходу. Через секунду дверь неслышно закрылась, отрезая меня от внешнего мира.

Серая поверхность на потолке и стенах посветлела.

— Внимание, — загремел в наушниках знакомый голос Белкова. — Антон, сейчас тебе сбросят задание. На ознакомление три минуты. Начинай.

В стеклах очков появился густой тропический лес, сквозь который виднелись развалины зданий. Изображение было таким объемным и пугающе реальным, что я чуть не вскрикнул от неожиданности. Опустил взгляд вниз, увидел берцы, камуфляжную зеленую форму, с разгрузкой, наполненной магазинами, гранатами, брикетами взрывчатки, автомат в руках, который уже не выглядел игрушкой, а смотрелся полностью настоящим. Каждый шаг по лесу, отдавался в ушах хрустящими ветками, треском поломанных кустов, шуршанием мелких камешков.

Внезапно перед глазами вспыхнула надпись: «Внимание! Миссия в Юго-Восточной Азии. Уровень сложности — средний. Исходное время: пять тридцать утра. В разрушенном маленьком поселке у леса засела группа террористов — восемь человек. У них — в плену полковник Семенов, и группа заложников: четыре женщины и двое детей. Задание: необходимо уничтожить террористов, освободить Семенова и заложников, набрать как можно больше очков рейтинга. Каждый убитый заложник — минус очко, спасенный — плюс очко. Спасенный полковник — десять очков. Погибший — провал миссии. Уничтоженный террорист — плюс два очка. Тяжело раненый — плюс одно. Убитый главарь — плюс четыре очка. Убежавший — минус очко. Гибель в процессе операции — провал миссии. Ранение — минус пять очков. Места расположения террористов помечены красными точками, заложники — белыми, полковник — голубой. Начинается трансляция карты».

Перед глазами возникла диспозиция разрушенного поселка. Я находился на юго-востоке от главного входа. Напротив, у разрушенного здания, находился один боевик. Второй нес дозор у главной дороги, ведущей в поселок.Чуть дальше в относительно целом доме находились гражданские пленники — насчитал все шесть белых точек. Полковник сидел в другом конце поселка, в яме, недалеко от большого дома, где расположились пять террористов. Последний недостающий террорист обнаружился в длинном здании с дощатой террасой.

«Боец Кузнецов, у вас есть пять минут на выработку плана и атаку, после этого риск вашего обнаружения возрастает», — пробежала бегущая строка в верхней части очков.

Я глянул на разгрузку, удовлетворенно усмехнулся, обнаружив три карманные мины — ПМС-118-У, под названием «мечта диверсанта». ППУ — программируемый пульт управления нашелся с другой стороны. Зашел чуть дальше в заросли, достал из нагрудного кармашка, крохотные гильзы детонаторов, вкрутил в мину, расположил в кустах, недалеко от несущего караул бойца. Пощелкал кнопками пульта. На мине тускло засветился крохотный рубиновый огонек-циферка «один».

Вторую мину установил у главной дороги. Пять-шесть утра самое «сонное время», боец, контролирующий въезд в поселок, откровенно дремал. Третья легла слева от него, напротив большого дома, где сидели ещё пятеро.

Затем пришлось обходить поселок по кругу, искать подходящее место с обратной стороны. Мне понравилось толстая раскидистая пальма с зеленой стеной лиан сверху и кустарником снизу, как раз возле ближайших развалин, в десятке метров, от большого дома.

На пульте активировал режим «Готовность», установил таймер на две минуты, с секундным интервалом между ними — первой должна была бахнуть мина на юго-востоке, затем у главного въезда. Тихо скользнул вперед под прикрытие полуразрушенной стены. Прижался спиной к кирпичной кладке, выглянул, осторожно огляделся — никого. Вытащил из разгрузки яйцо современной «лимонки», Ф-5, напоминавшую аналогичную осколочную гранату моего времени, но более миниатюрную и легкую, с красиво закругленными аккуратными формами. Щелкнул рычажком замедлителя, установив его напротив двухсекундной паузы. Глянул на экранчик ППУ, отсчитывавший время для взрывов. Оставалось 12 секунд. Отвел руку назад и приготовился. 5,4, 3, 2, 1. Оглушительный взрыв ударил грохотом по ушам, затем ещё один. Во все стороны полетела грязная волна песка, щебенка, изорванные клочья растений. Раздались истошные крики, застрекотали автоматные очереди, из дома напротив, начали выскакивать взъерошенные перепуганные азиаты с оружием. Я бросил гранату им под ноги и спрятался за стену. Грохнуло так, что тряхануло стену, за шиворот посыпалась каменная пыль. Я аккуратно выглянул. Перед домом изломанными куклами валялись три окровавленных тела. Четвертый прихрамывая, прижимая ладонь к плечу, ковылял к лесу, оставляя за собой россыпи карминовых капель. Я поднял автомат. Короткая очередь и террорист лицом вперед грохнулся на щебенку, судорожно скребнул пыль ладонями и неподвижно замер. Вокруг него во все стороны растекалась кровавая лужа.

Заметил мелькнувшую у угла дома тень с коротким предметом, похожим на пистолет-пулемет и мягко опрокинулся на спину. Автоматная очередь прошла над головой, брызнув каменной пылью и выдолбив в кирпичной стене полосу пулевых отверстий.

Коротко рявкнул «калашников» в моих руках. Азиат в черной форме, выронив «микро-узи», рухнул в придорожную пыль.

«Пятеро готовы» — отметил я. — «Осталось ещё трое».

Из большого дома, вылетел толстый мужик, истошно крича, и стреляя на ходу из пистолета. Я развернул на него автомат, нажал на спусковой крючок. Мужик рыбкой прыгнул в сторону, уходя из сектора обстрела. Автоматная очередь прошла мимо, он выстрелил, тоже промахнулся. «Калашников» в моих руках выдал очередную очередь, чуть не достав колобком закатившегося за угол здания толстяка. Бахнуло, рядом разлетелась во все стороны щебенка, оцарапав щеку, я повернулся и срезал очередью яростно орущего и летевшего на меня пацана с допотопным обрезом. Из-за угла снова выстрелил и спрятался обратно толстяк, я развернул ствол в его сторону. Калашников выплюнул последние патроны и неожиданно замолк. Мужик опять выглянул из-за угла, выстрелил, увидел, что я шарю по разгрузке, нащупывая магазин, торжествующе закричал и бросился на меня. Толстяк успел выстрелить только один раз, мимо, и у него тоже закончились патроны. Главарь на ходу отбросил пистолет, схватился за тесак в ножнах у пояса и прыгнул на меня. Огромное блестящее лезвие сверкнуло в алых лучах восходящего солнца. Он не успел на какую-то долю секунды. Щелкнул вставленный магазин, ствол развернулся и выплюнул прямо в грудь бандиту порцию горячего свинца. На меня упало уже агонизирующее умирающее тело. Тесак в последнем усилии распорол плечо. По руке пробежала липкая струйка. Я оттолкнул в сторону безвольную тушу толстяка, вытащил нож, трясущимися руками достал из разгрузки и вколол себе шприц с обеззараживающим антидотом, потом стимулятор. Вытащил пакет для мобильной перевязки, наложил повязку на пострадавшее плечо. После этого, перебежками, от здания к зданию, начал передвигаться по поселку. Восьмого террориста я не обнаружил. Похоже, удрал. Заложников освободил, потом с их помощью достал из ямы черного от грязи, избитого полковника, сразу начавшего обниматься и горячо благодарить…

Внезапно джунгли, полковник Семенов, поселок, посреди которого мы стояли, всё исчезло, и я снова очутился в игровой комнате.

По очкам бегущей строкой побежали цифры и буквы, негромкий голос в наушниках бесстрастно прокомментировал:

«Миссия успешно завершена. Спасено шесть гражданских заложников — плюс шесть очков. Убиты главарь и шестеро террористов — плюс шестнадцать. Спасен полковник Семенов — плюс десять. Ранение — минус пять. Один террорист убежал — минус очко. Итого: двадцать шесть очков. Оценка тактики: четыре с плюсом. Рекомендуемая общая оценка — четыре».

Дверь комнаты открылась. В помещение зашли ротный, взводный и сержант. Белков и Лемешев улыбались. Сержант за ними остался невозмутимым.

— В целом для твоего уровня, нормально, — сообщил капитан. — Полученные навыки сохранены, даже судя по результатам, улучшились. Мы с Виктором Николаевичем довольны. Доложим Молчанову, что со своей стороны, рекомендуем оставить тебя на курсе.

— Спасибо, — искренне ответил я. Ехать обратно к родителям не хотелось, здесь уже начал осваиваться, обзавелся друзьями, своя комната, мало ли, как будет там.

— Тогда на сегодня всё, — заявил начальник курса. — Свободен. Завтра, чтобы как штык, был на занятиях.

— Так точно, — улыбнулся я. Хотел отдать честь, но в последний момент вспомнил, я без головного убора, а ладонь к голове без фуражки или кепки не прикладывают.

Офицеры кивнули и вышли.

— Пошли переодеваться в темпе, — скомандовал сержант. — Через пять минут должен запустить сюда нового человека.

Вернулся в блок, там меня дожидался остывший обед — куриный суп, макароны с котлетой, несколько кусков хлеба, квадратик сливочного масла, и стакан компота. Первое и второе блюдо разогрел, намазал бутерброд, быстро поел, зашел в свою комнату. После прохождения тестов в ЦУБС и виртуальном центре чувствовал себя обессиленным, не физически, а морально. Упал в кровать и отрубился.

Проспал несколько часов. Разбудил меня стук в дверь.

— Тоха, вставай, скоро в город идти, — раздался веселый голос Сани. — Мы же с девчонками договорились.

В гостиной сидели Забота и Трофим. Саня в бежевой рубашке с жемчужным отливом и светло-серых брюках, Игорь в обтягивающей крепкую коренастую фигуру черной футболке и длинных шортах-бермудах.

— Иди, одевайся в нормальную цивильную одежду. — сразу сказал Забота, когда я вышел из своей комнаты. — Как гражданский человек. Лемешев увольнительную подписал до девяти вечера, погуляем по городу.

— Ладно, — согласился я и вернулся обратно, в свою «берлогу». В небольшом шкафчике в углу висело несколько комплектов гражданской одежды и парочка военных кителей с брюками. После некоторого колебания выбрал рубашку цвета морской волны, кремовые брюки и плетеные песочные мокасины. Выбранную одежду одобрил, вызванный в качестве консультанта Иван Иванович.

Ну и денежек с собой захватил. Оказывается, такая же иконка с вирт-кошельком, как на планшете, находилась в электронном браслете, найденном благодаря подсказке ИИ, в верхнем ящике стола. Эта штука одновременно мерила пульс, отсчитывала количество пройденных шагов, потерянных килокалорий, давала рекомендации по питанию, транслировала голографические изображения из Сети. Браслет обладал всеми функциями планшета, уступая ему лишь в мощности.

— Когда я снова вышел в гостиную, шагнувший навстречу Забота предложил.

— Давай на капсулах проедемся, если не возражаешь. До ворот полчаса идти, а на капсуле за пару секунд до библиотеки доедем, рядом с выходом.

— Давай, — согласился я. — Только у меня амнезия ещё не до конца прошла.

— Не переживай, усмехнулся Саня. — Усадим, слюнки вытрем, памперсы поменяем, всё покажем и расскажем, там всё очень просто.

— Не смешно, — фыркнул я. — Не умеешь ты шутить Забота, глупо и тупо получается.

— Парни, не собачьтесь, — попросил Трофим. — Пойдемте уже, времени мало. Опоздаем, девчонки не простят, задерживаться — их привилегия. Тем более мы сами предложили вместе прогуляться.

Таинственные капсулы оказались в подвале. Мы спустились на минус первый этаж, вышли. Огромная прозрачная труба в половину человеческого роста проходила через всё подвальное помещение. На одной стороне сгрудился десяток обтекаемых закругленных капсул, на другой, прозрачная окружность уходила в стену.

Передняя капсула стояла в стороне от других, рядом с железной площадкой, не которую вела лесенка. Мы поднялись вверх. Забота и Трофим подвели меня к ней, открыли дверцу прозрачного тоннеля, откинули крышку капсулы, под которой обнаружилось сиденье пилота с сенсорной панелью управления. Я уселся в кресле.

— Смотри, — Трофим показал взглядом на большую сенсорную панель. — Нажимаешь кнопку «Включение». Затем выбираешь нужную из имеющихся локаций. Видишь кнопку «библиотеке», между «культурно-развлекательным центром» и «суворовским училищем».

— Вижу, — кивнул я.

— После того, как сел в кресло, пристегиваешься ремнями, захлопываешь крышку капсулы. Затем нажимаешь конечный пункт доставки, в твоем случае, кнопку «библиотека». Через несколько секунд ты уже там. Вылазишь из капсулы, ждешь нас, вместе поднимаемся на первый этаж, выходим из здания к воротам. Там ждем девчонок. Вопросы есть?

— Есть, — сразу ответил я и показал два пальца. — Первый, что это такое, по какому принципу работает. Второй, зачем делали?

Это внутренняя подземная сеть для быстрого перемещения. Сделана по принципу миниатюрного гиперлупа, пассажирские колбы перемещаются внутри безвоздушных труб. В них нет сопротивления воздуха, что позволяет развивать огромную скорость. За секунду-две, ты можешь очутиться на другом конце городка, куда першим ходом, добираться минут сорок. Делали изначально для быстрого перемещения офицеров и преподавателей внутри городка, моментальной эвакуации курсантов и детей в подземные ангары при атаке противника. Сейчас этой сетью разрешено пользоваться при необходимости всем курсантам. Только Молчанов предупредил, чтобы не сильно наглели и катались на капсулах не каждый день по нескольку раз. Что-то ещё интересует?

— Нет, — ответил я. Под взглядами приятелей, пристегнулся ремнем к сиденью, нажал кнопку «Включение» захлопнул крышку капсулы, и сквозь прозрачное окошко сбоку, наблюдал, как товарищи вылезли обратно на площадку. Затем надавил круглую светящуюся бирку «библиотека», выдохнул, мысленно перекрестился и втопил большой палец в «старт». Капсула рванулась вперед так стремительно, что меня вдавило сиденье. Она стрелой пролетела по подсвеченному огнями тоннелю и резко остановилась. Я отстегнул ремень, дрожащими руками разблокировал и откинул в сторону верхушку кабины, открыл прозрачную дверцу и, еле передвигая ногами, вылез на такую же металлическую площадку. Потом спустился по лестнице вниз и там поджидал друзей, испытывая легкое головокружение и держась за стальные поручни.

Через минуту вниз спустились Трофим и Забота. В отличие от меня, парни выглядели абсолютно нормально, даже немного взбодрились. Когда ещё через две минуты мы вышли из холла библиотеки на свежий воздух, я уже окончательно пришел в себя. Три стройные девушки в летних облегающих платьях, стоявшие у ворот спинами к нам развернулись, и я, Забота и Трофим пораженно замерли…

Девушки были прекрасны. Синее приталенное платье Оли сияло серебряными светлячками, выделяя эффектную фигурку. Карие глаза глядели иронично с чуть проскальзывающей искоркой смущения. Наташа, самая маленькая из девушек, напоминала миниатюрную статуэтку. Васильковое платье удивительно шло к сияющему радостью кукольному голубоглазому личику блондинки. Подол чуть выше колен, открывал тонкие лодыжки перетянутые шнурками и посеребренными пряжками открытых босоножек с маленькими изящными ступнями.

На фоне своих подруг, Вероника выглядела настоящей принцессой в окружении красивых фрейлин. Изумрудное платье облегало роскошную фигуру, подчеркивая нежную белоснежную кожу, выразительные зеленые глаза. Длинные ножки выглядели безупречно, а небольшое декольте с двумя обозначенными на ткани высокими соблазнительными окружностями, невольно притягивало к себе мужские взгляды.

Никаких явных следов макияжа на трех подругах я не заметил. Девушки привлекали своей естественной, природной красотой, подтянутыми стройными телами и молодостью.

— Круто, — восхищенно выдохнул Забота, не сумев сдержать эмоции. — Девчонки, у вас отличные фигурки.

— Спасибо, Саша, — серьезно ответила Оля. — Ты открыл нам глаза и поднял самооценку. Теперь будем спать спокойно, не терзаясь сомнениями по поводу своей внешности.

Наташа хихикнула.

Забота улыбнулся, но промолчал.

— А что вы ожидали увидеть, парни? — иронично подняла черную бровку Вероника. — Трех дряблых толстух с целлюлитом? Мы вообще-то такие же курсанты, как и вы, нагрузки аналогичные. У нас, если вы забыли, училище, готовящее диверсантов, ликвидаторов, разведчиков разного профиля, а не институт благородных девиц и избалованных мажоров. Скидок на пол здесь никому не делают. Не тянешь, забирай документы и уходи.

— Да мы знаем, — сообщил Трофим.

— Раз знаете, тогда поехали в город, — улыбнулась Оля. — Утрите слюни, мальчики, будьте вежливыми и обходительными. Помните, мы вам не гражданские телки, которых вы привыкли клеить десятками, а ваши коллеги и боевые товарищи в будущем. Ведите, себя соответственно. Иначе получите по своим перевозбужденным рожицам.

— Так что, даже поухаживать за вами нельзя? — растеряно развел руками Игорь.

— Можно, — пискнула Наташа и густо покраснела.

— Можно, — подтвердила с улыбкой Оля. — Но осторожно. Мы обычные девчонки и нам, как и остальным приятно внимание симпатичных парней. Во избежание конфликтов сразу предупреждаю, сальные шутки, пошлости не воспринимаются, легкий флирт ничего не значит, за дружеский хлопок по попе и прочие шалости, сразу выдергиваем руки вместе с пенисами и тестикулами. Мы только за серьезные отношения, хотите девчонок без обязательств на одну-две ночи, это не к нам. А планов встречаться с парнями до окончания училища, ни у кого из нас нет.

— Пока нет, — снова влезла Наташа, смущенно ойкнула и зажала ротик ладошкой.

— Сначала образование и карьера, потом отношения, — Оля неодобрительно глянула на снова покрасневшую блондинку.

Вероника хмыкнула, с иронией глянула на Наташу и холодно подтвердила:

— Именно. По-крайней мере, за себя отвечаю.

— Понятно, — с еле заметным разочарованием вздохнул Забота. — Как скажете, девушки. Тогда поехали в центр. Вызываем аэротакси?

— Зачем? — пожала плечиками брюнетка, — Ожидать, потом усаживаться — это всё время. Ещё и платить несколько рублей придется. В двух шагах остановка. Прыгнем в вагон и через пару минут будем в центре.

— Ладно, — пожал плечами Саня. — Так и сделаем.

— Тогда не будем терять времени, — Вероника развернулась. — Пошли.

У КПП, рядом с транспортными воротами, похожими на вход в средневековую крепость, находилась прямоугольная закрытая кабинка, похожая на двухметровый стальной сейф. К ней и направились всей компанией.

— Мы остановились, по-рыцарски пропуская девушек. Первой в кабинку зашла идущая во главе нашей компании Шелестова. Громко щелкнули запоры стальной двери, закрывшейся за девушкой. Через десяток секунд опять заклацали замки и дверь приоткрылась.

— Проходите девушки, — пригласил Забота. — Не будем терять время.

Второй вошла Оля. Последней в стальной бокс нырнула смущенно улыбнувшаяся Наташа.

— Теперь ты иди, — после очередного клацанья запоров, подтолкнул меня Трофим. — Если забыл: напомню: там ничего сложного. Заходишь, становишься в центр круга посередине кабины, ты его сразу увидишь. Тебя просветят, идентифицируют личность, проверят наличие увольнительной, и выпустят.

— Ладно, — я с некоторой опаской шагнул вперед, прямо в черный зев кабины. Сзади захлопнулась стальная дверь, защелкали задвижки, включилась подсветка на потолке. Я увидел, что наполовину стою на засветившемся круге в середине кабины и передвинулся так, чтобы оказаться внутри. За окошком на стене справа маячила крепкая фигура мужчины с погонами прапорщика, смотрящего на меня, и периодически переводящего взгляд на планшет в руках.

На уровне глаз вспыхнул зеленый луч, разлетелся на сотни маленьких лучиков, обежавших с разных сторон мою фигуру от туфель до макушки.

— Личность установлена, — громыхнул густой бас. — Курсант Кузнецов, напоминаю, увольнительная на вас и вашу группу подписана до двадцати одного тридцати. Опоздание на минуту будет засчитано, как нарушение, о чем будет доложено взводному и вызовет соответствующие дисциплинарные меры. Всё ли вы поняли?

— Абсолютно всё, спасибо, — подтвердил я.

— Пожалуйста, — ответил бас. — Удачного отдыха.

Наружная дверь, на противоположном конце кабинки щелкнула запорами и бесшумно открылась, отпуская меня на волю.

На улице меня уже ждали девушки.

— Как из тюрьмы выпустили, — фыркнул я. — Не понимаю, зачем такие сложности, тут же не зеки, а курсанты и гражданских полно.

— Гражданских выпускают через другой отдельный вход, — спокойно ответила Вероника — Там своя система идентификации. Суворовцы, мы, весь военный и гражданский персонал училищ проходят через это КПП. Во-первых, приучают нас к дисциплине. Во-вторых, у нас куча разного военного оборудования и оружия, а значит, пропускная система более строгая. В-третьих, из нас и суворовцев готовят армейских офицеров, диверсантов и разведчиков, естественно, имеется система идентификации личности и специальный пропускной режим.

— При этом некоторым офицерам разрешают пролетать на аэротакси, — фыркнула Оля. — Поэтому оно на территории и взорвалось.

— В редких случаях, с разрешения начальства и на короткое время, пару минут не больше, — сухо заметила Шелестова. — Думаю, к Молчанову какая-то шишка со штаба в гости залетела. Уверена, после взрыва, выводы сделали и больше никого не пропустят. И ради справедливости, взорвалось оно в зоне библиотеки, не нашего училища, туда бы такси никто не пустил.

— Вообще-то это бардак, — заметила Оля. — При твоем деде такого не было, он всех жестко строил по дисциплине. А при Василевском офицеры расслабились.

— При нём не было, — согласилась Вероника. — И, расслабились, тоже верно. Просто дед очень много внимания уделял армии, он сам из военной династии, прадед был офицером, его отец — Константин — генералом. А Сергей Витальевич, сугубо гражданский человек. Верит, что со всеми можно договориться, и никто на нас в здравом уме никогда не нападет.

Пока разговаривали, к нам присоединились Заботин и Трофимов.

— Ну что, на станцию? — предложил Саня.

Вероника кивнула и вместе с девушками двинулась вперед, по ровной серой дорожке, уходящей в сквер, мы ускорили шаг и через пару шагов догнали спутниц. Я с любопытством рассматривал здания, мелькающие сквозь деревья. Дома сверкали остеклением, на панорамных окнах сияли лучики заходящего солнца, на широких балконах-лоджиях стояли и сидели жильцы, расслабляющиеся после напряженного рабочего дня или просто отдыхающие.

— Кстати, девчонки, хотите, прикол расскажу? — заливался соловьем Забота. — Знаете, что Ваня Шершень год назад отмочил, перед нашим поступлением?

— Что? — поинтересовалась Оля.

В зеленых глазах Вероники зажглись искорки интереса.

— Хотим! — весело сообщила Наташа.

— Представьте себе ситуацию, Строгин и Борзов первыми приехали, сразу скорешились и начали среди новичков строить. Ване это не понравилось, он решил их проучить. Поймал Строгача и Борзого, и выдал им поручение главврача, как самым центровым: собрать у всех зубные щетки и отнести на дезинфекцию. Ну а эти два дебила и рады стараться. У всех пацанов группы щетки собрали, кроме меня и Тохи, мы ещё не приехали. Игорек наш тоже под это дело свою щетку сдал.

— Зеленый совсем был, — смущенно пробормотал Трофим. — Башкой не думал. Кто же знал, что здесь такие приколы практикуются.

— Когда эти клоуны маршировали с пачкой зубных щеток в больницу, Шершень по быстрому звякнул через браслет своему однокурснику и корешу Сане Воеводину, — продолжил Саня. — Он по второй специальности — полевой хирург, проходил практику в нашей больнице, на подхвате у Ирины Павловны. Саня, весь из себя такой важный, в белом халате, встретил Строгача и Борзого в холле. Халат чуть приспустил, чтобы погоны видны были.

Спрашивает начальственным тоном:

— Принесли щетки на дезинфекцию?

Те ему:

— Да, конечно.

И показывают целую пачку разноцветных щеток.

Саня нахмурился.

— А чего в таком виде? Каждую запечатать в одном конверте, написать ФИО курсанта, номер взвода, блок, все дела. Плюс в каждый конверт в обязательном порядке вложить кусочек ватки со слюной владельца щетки. Для исследования ДНК нужно. Выполнять!

Эти два дебила помчались обратно, а у кого, какая щетка они, естественно, не запомнили. Побежали покупать конверты, потом полдня бегали за каждым из группы, устроили шоу «найди свою щетку и сдай ватку со слюнкой». Затем всей группой подписывали конверты.

Обратно примчались, уже под вечер, в мыле, смертельно уставшие, но довольные, что себя проявили, поручение выполнили. Зашли к Сане на первый этаж, там у него комнатка была. Воеводин кивнул важно, похвалил упахавшихся до полусмерти курсантов и отправил сдавать конверты со щетками и ватками в кабинет Ирины Павловны.

И вот прикиньте, конец рабочего дня, докторша сидит, просматривает дела больных, и тут эти два дебила стучат.

— Мы, это, щетки принесли на дезинфекцию. Все как полагается, каждая в отдельном конвертике, с указанием ФИО курсанта и кусочком ваты со слюной.

Врачиха, когда поняла, в чем дело, так смеялась, что окна на этаже тряслись, а эти два балбеса стояли перед ней и глазами хлопали. Когда Ирина Павловна успокоилась, промокнула слезы платочком, отправила дебилов обратно, отдавать щетки.

Шершень к тому времени всё рассказал новичкам и однокурсникам, даже видео его дружок-хакер с камер больницы снял и всем на планшеты скинул с записью диалогов и реакцией Ирины Павловны. В коридоре общаги две поникшие, еле волочащие ноги фигуры «собирателей 'щеток и ваток с ДНК» встретила веселая толпа во главе с Шершнем и остальными курсантами. Народ как увидел в конце коридора, багровых, потных и злых как черти Строгача и Борзого, с пачками конвертов, так и покатился со смеху. Ржали на всё общежитие. Некоторые даже на пол попадали и ногами дрыгали. Эти двое стояли молча, а потом Борзый, который, как выяснилось, у себя в блоке, домашнего горохового супа объелся, как выдаст шептуна на весь коридор. Все от шока даже ржать на мгновение перестали, носы пальцами зажали, уж больно забористо воняло.

И тут Шершень, улыбаясь во весь рот, спросил:

— Это ты в знак протеста или химическую атаку провел для отвлечения внимания?

Так те, которые с грехом пополам поднялись, опять на пол повалились и бились в падучей. Другие по стенкам сползали, не могли на ногах стоять.

Оля захохотала, живо представив себе эту картину. Блондиночка захихикала. Даже у Вероники вырвался смешок.

— Ржач и гогот стоял на все общежитие. Ивану Ивановичу пришлось вмешаться, напомнить о вечернем времени, что многие курсанты уже отдыхают. Лемешев примчался, злой как тысяча демонов, с намерением всех покарать в особо извращенной форме и вопросом, что здесь, черт возьми, происходит, — как ни в чем не бывало, продолжил Забота.

— А чего мы об этом ничего не знаем? — поинтересовалась Оля.

— Так вы ещё не приехали, а на следующее утро Молчанов всех весельчаков и парочку собирателей щеток у себя в кабинете собрал. Пропесочил, как следует и попросил особо об этом не распространяться, особенно женской половине училища. Мол, узнают девки, по всем городам и весям история разойдется. Сказал, не хочет, чтобы над нами смеялись, какие дебилы на первом курсе собрались, а его другие начальники и в министерстве подкалывали. Генерал, разумеется, ни с кого никаких обещаний не брал, но ясно донес, чтобы широко эту информацию не разносили, ему и училищу такая сомнительная известность не нужна. А вы девчонки позже приехали, через полторы недели, когда эта шутка уже актуальность потеряла.

— Строгач и Борзый, Шершню, естественно, ничего не предъявили? — ядовито поинтересовался я.

— Понятное дело, — хохотнул Саня. — Только попробовали бы. Ваня бы их мелким слоем по земле раскатал. Хоть двоих, хоть четверых сразу, вместе с Хомой и Туманом.

Разговаривая, я не заметил, как мы подошли к станции. За стеклянным куполом и пассажирскими скамейками, распростерлась красная предупредительная полоса, запрещающая подходить близко к насыпи с черным монорельсом.

Я удивился:

«Ничего себе. Что это за поезд такой? Ширина колеи явно меньше стандартной».

Стрела поезда возникла из ниоткуда, промелькнула перед глазами серебристой кометой и резко, как вкопанная остановилась. Между черным монорельсом и гладким, лишенным углов обтекаемым корпусом с закругленной нижней платформой-держателем, было сантиметров десять пустого пространства, весь состав, практически, висел в воздухе. До попадания я видел на ютубе пару сюжетов с поездами на магнитной подушке. По сравнению со сверкающей серебром стреловидной капсулой, они смотрелись как крестьянская телега рядом со спортивным болидом «макларен» последнего поколения.

Бесшумно въехали вовнутрь закругленные дверцы, на дорожку станции мягко опустились стальные лесенки с поручнями. Тонкими ручейками на платформу потекли пассажиры.

Мы остановились у одной из лесенок, пережидая, пока все спустятся. Когда последняя, женщина в бежевом спортивном костюме, держащая за ручку девочку лет шести, вышла на станцию, девчонки двинулись наверх. Перед Вероникой, идущей первой, откуда-то сбоку выехал стальной турникет, как еж, сразу ощетинившийся заградительными стальными планками. На небольшом экране горела предупредительная надпись «проезд по городу — пятьдесят копеек». Девушка, не останавливаясь, приложила браслет к светящемуся красному огоньку, сразу сменившемуся на зеленый, шагнула к штанге, спокойно передвинула её назад, и зашла в тамбур. За ней, так же расплатившись браслетами, прошли Оля и Наташа. Я пошел наверх последним, после Заботы и Трофима. Так же приложил браслет к красному огоньку, увидел, как надпись о цене проезда сменилась на доброжелательное: «Проезд оплачен! Счастливой поездки!», краем глаза заметил небольшую нишу сбоку, из которой выезжал и раскладывался турникет, открыл внутреннюю дверцу и прошел в вагон. И на мгновение замер, рассматривая внутреннее пространство. Оно разительно отличалось от внешнего цельного корпуса стрелы-капсулы. Панорамная лента окон протянулась по стенам вагона и плавно переходила в прозрачный потолок, сквозь который было прекрасно видно белые облака и последние лучи заходящего солнца. Посередине голубая ковровая дорожка, справа и слева темно-синие кресла-коконы с высокими подлокотниками. В спинки и сиденья можно погрузиться целиком, развернуть назад или, наоборот, вперед, либо отрегулировать по своему желанию и подремать. Между ними ниши для выдвижных столиков. Прямо над входными дверями с обоих концов вагона у пололка светились прозрачные огромные экраны. Спереди транслировался художественный фильм, сзади передавали новости, все воспроизведение шло беззвучно, но я заметил в ушах нескольких людей, что-то похожее на компактные наушники, потом увидел женщину средних лет, достающую из откидного подлокотника такие же черные капли, вставляющую их в уши и сосредоточенно щелкавшую пальцами по миниатюрному дисплею в подголовнике переднего кресла.

«Понятно, звук можно настроить, слушать и смотреть любые передачи на выбор», — отметил я.

— Тоха, чего застыл? — с правого ряда в противоположном углу корпуса, приподнялся и помахал ладонью Саня. — Иди к нам!

Я подошел и уселся рядом с ним, девчонки развернули свои кресла-коконы, оказавшись лицами к нам.

— Ну что, какие планы, куда пойдем? — поинтересовался у девушек Забота. — Выбор за вами, куда скажете, туда и направимся.

— А давайте в парк Горького? — предложила Наташа. — Там скверы уютные, беседки, скамеечки удобные, кафешки, аттракционы, много чего интересного. Можно посмотреть «голографическое кино», побывать в парке ужасов, погулять, покататься на колесе обозрения, мороженку, там много разных сортов. Всё, как мы любим.

— Я за, — откликнулся Саня. — Парни, вы как?

— Давай, — кивнул я.

— Хорошая идея, поддерживаю, — улыбнулся Трофим.

— Тоже за, — откликнулась Оля. — В парке скучно не будет.

Вероника немного помедлила и кивнула:

— Я не против.

— Значит, договорились, едем в парк, — подвел итог Саня.

Стрела стремительно летела вперед, рассекая воздух. В панорамных окнах проносились стеклянные фасады небоскребов, парящие в воздухе аэротакси, на примыкающих и перекрестных с полотном маглева автострадах молниями мелькали в разных направлениях электромобили, неторопливо переносили посылки и товары грузовые квадрокоптеры.

Забота рассказывал хихикающей Наташе и улыбающейся Ольге очередные веселые истории. Вероника и Игорь смотрели выпуск новостей на экране. Я открыл подлокотник, достал из специальных углублений наушники, вставил. Ничего не услышал.

— Их надо активировать, — сообщил, краем глаза следивший за мной Трофим. — Через браслет. Глянь на дисплей, там вопрос появился, «Активировать наушники? да, нет». Подтверди, затем нажми «единичку», это наш экран, в противоположной стороне «двойка».

Я выполнил все инструкции, и в наушниках загремели слова ведущего.

— Вчера истек срок ультиматума, выставленного террористической группировкой «Черные луддиты» правительству нашей страны. Напомню, два дня назад по сети «Звезда» хакерской группировкой «Всадники Апокалипсиса» начал распространяться «Манифест черного луддизма или смерть ИИ и машинам!». Террористы утверждают: широкое использование Искусственного Интеллекта и роботехники ведет к деградации и последующему вырождению человечества. Они требуют вернуть людям заводы и фабрики, сократить использование роботехники, Искусственного Интеллекта в сельском и коммунальном хозяйстве, максимально ограничить их применение во всех сферах промышленности и науки. Если ультиматум не будет принят, угрожают начать акты террора, парализовать нормальную работу инфраструктуры, начать уничтожение роботов, управляющих ИИ в Москве и на всей территории Советского Союза, — сообщил представительный мужчина на экране. — В связи с этим милицией города Москвы и области разыскиваются главари террористической группировки «Черные луддиты».

На экране появилось угрюмое лицо брюнета лет двадцати, мрачно смотрящего на экран.

— Андрей Косачев, 2022-го года рождения. Житель Москвы. Кличка — «Дерзкий». Занимался спортивной стрельбой. Опасный преступник, может быть вооружен.

Его сменило лицо широкоплечего русского широкоплечего парня с вздернутым носом и веснушками, щедро рассыпанными горстями на лице.

— Петр Гриневецкий. 2021-го года рождения. Житель Москвы. Клички: «Гриня», «Спортсмен». Мастер спорта французского бокса «сават», первый дан карате «кекусинкай». Владеет рукопашным боем. Может быть вооружен.

На экране появилось широкоскулое лицо молодого казаха.

— Марат Абдукаримов 2022-го года рождения. Житель Алма-Аты. Может иметь при себе студенческий билет МАИ. Кличка — «Чингиз». Специалист по схемотехнике. Организатор диверсий. Первый разряд по боксу. Может быть вооружен.

На экране появился совсем молодой парнишка. Невинная детская мордашка и всколоченные белобрысые лохмы — на первый взгляд ребенок, недавно бегавший в школу. Но его выдавало выражение лица. Уголки губ искривлены в насмешливой улыбке, ледяные голубые глаза смотрят нагло, дерзко с полным ощущением собственного превосходства.

— Павел Кондратьев. 2024-го года рождения. Житель Москвы. Хакер. Подозревается в совершении нескольких диверсий и хакерских атак на управляющие ИИ города. Увлекается паркуром и акробатикой.

— Ничего себе компашка, — присвистнул я. — Стрелок, саватер-каратист, спец-схемотехник, хакер-паркурист. Полноценная диверсионная группа получается.

— Так и есть, — холодно подтвердила Вероника. — Движение «новые луддиты» возникло, когда началось широкое внедрение роботов и Искусственного Интеллекта в разные отрасли народного хозяйства. В основном, они безобидные, стараются делать всё сами, ручками, игнорируют роботов, ходят в «кафе с человеческой кухней», собираются и устраивают коллективные вечеринки на природе. В обычной жизни стараются минимально соприкасаться с автоматикой, роботами и ИИ в знак протеста. На этом их «борьба с машинами и бездушным Искусственным Интеллектом, заменившими людей», заканчивается. А вот несколько экстремистских группировок, возникших на этой базе, таких как «Черные луддиты», дело другое. Их напрямую или «в темную», через посредников, выдающих себя за «сочувствующих», финансируют западные спецслужбы, в основном англичане, немцы и американцы. Стараются оседлать протестную волну среди малой части молодежи, чтобы нанести нам вред. За каждой такой группой, торчат уши Ми-6, ЦРУ или БНД. У себя на Западе подобные группы безжалостно давят, вплоть до полного уничтожения и гигантских тюремных сроков или используют для сведения счетов с конкурентами, у нас, наоборот, поощряют и финансируют.

— Уверена в этом? — поинтересовался я.

— Абсолютно, — отрезала Шелестова. — Не забывай, в какой семье я росла. И вообще, этот факт особо не скрывается, о нем даже наши преподы говорят.

— Понятно, — кивнул я. — Слушай, Вероника, а чего западные спецслужбы именно за луддитов зацепились? Не могли найти идейных борцов с социализмом, любителей роскошной жизни в капиталистических странах?

— Роскошной жизни? — фыркнула Шелестова. — За исключением узкой прослойки миллионеров, наши люди живут гораздо лучше, чем там. Сам посуди, государство бесплатно выдает квартиры, у них такого и близко нет. Однокомнатную кооперативную квартиру можно купить за пять тысяч, трех-, четырехкомнатную тысяч за пятнадцать, самый хороший вариант, в лучшем районе за двадцать, как дачу или дом двухэтажный. Это вполне реальные деньги, которые за несколько лет может скопить каждый. У них квартира стоит, минимум, сотни тысяч долларов или евро. И собрать такие деньги могут далеко не все. Брать жилплощадь в кредит на Западе — кабала лет на двадцать. Если сравнивать архитектуру, внешний вид, квадратуру квартир, то с начала восьмидесятых годов мы хорошо продвинулись вперед. Сейчас хрущевок ни одной не найдешь, на их месте современные красивые дома и просторные квартиры. Теперь попрекать нас убогими планировками и тесной жилплощадью не получится.

Медицина у нас бесплатная, в Штатах, например, надо страховку оплачивать, без неё платежи за больницу, прибытие «Скорой», врачебную помощь будут космическими. Дома отдыха по профсоюзным путевкам, стоят копейки. Цены на продукты у нас намного ниже, энергия дешевая, благодаря ТЯЭС и солнечным батареям, что ни сравнить, обычному человеку здесь жить лучше, чем на Западе. Поэтому, как ты сказал, идейных борцов с социализмом, найти трудно. Нет, такие встречаются, конечно. Мечтают стать миллионерами, плавать на собственных яхтах, но их единицы, в целом молодежь на такое не ведется.

А вот движение «луддитов» изначально возникшее в США и в Великобритании, в тему пришлось. Люди инстинктивно боятся, что их заменят машинами, и они останутся без средств к существованию. Вот представь, был ты электриком, зарабатывал деньги, нормально себя чувствовал. А тут твою работу, лучше, намного качественнее и на порядок быстрее исполняет машина, управляемая Искусственным Интеллектом, а ты остаешься не у дел. Как думаешь, какие чувства будет испытывать такой человек к роботам и ИИ?

— Отрицательные, конечно, — согласился я.

— Отрицательные, это ещё очень мягко сказано, — усмехнулась Шелестова. — Да он их просто ненавидеть будет. Я тебе один частный пример привела, а такое происходит во многих отраслях промышленности. Человек выучивается, получает профессию, а потом осознает — он никому не нужен, машины всё сделают лучше, затрачивая минимум времени. Поэтому движение «новых луддитов», что у нас, что на Западе, опирается на массовые настроения сотен тысяч, если не миллионов.

— Логично, — признал я. — Но всегда же можно переучиться на новую профессию.

— Можно, — согласилась Вероника. — Но если у человека эта любимая, и он не хочет опять тратить кучу времени на получение новых навыков? Или не видит для себя более подходящего занятия, которое будет по душе. Короче, проблема сложная, наше правительство делает всё возможное, чтобы переход на новый технологический уклад был как можно менее болезненным для людей. Но отказаться от роботехники, ИИ, автоматизированных производственных линий не может, иначе мы сильно отстанем от Запада в технологиях.

Стрела замедлила вход и остановилась.

— Остановка «Парк имени Горького», — приятным женским голосом сообщил ИИ. — Будьте взаимно вежливыми, помогайте пожилым людям, беременным и женщинам с маленькими детьми. Спасибо за внимание, приятного пути!

— Пошли, приехали, — Забота поднялся первым, следом за ним встал Трофим и девушки. Выходили мы через другой вход между капсулами-вагонами, расположенный впереди. Первым на ровную дорожку спрыгнули мы с Саней. Забота галантно подал руку Оле, соскочивший со стальной лестницы, следом Игорь помог спуститься смутившейся и опять заалевшей Наташе. Я протянул ладонь, выходившей последней Веронике. Девушка чуть помедлила, будто колебалась, но все-таки оперлась на мою руку.

Когда все собрались на платформе, Забота глянул на девушек.

— Куда пойдем в первую очередь?

— Давайте, прогуляемся по парку вдоль аттракционов, покатаемся на парочке, мороженого поедим, — несмело предложила Наташа.

— О, хочу полетать на антигравитационном экспрессе, давно о нем слышала, — улыбнулась Оля. — Я не москвичка, в парке гуляла пару раз, сначала он был на техобслуживании, а потом просто не успела, надо было обратно возвращаться.

— Заметано, — согласился Саня. — Будет вам и прогулка по парку, и аттракционы, и мороженое.

— А ещё я хочу на «Хроно-Арену», — весело сообщила шатенка. — Слышала, её недавно открыли, интересно же. Или в «Сказочное пространство» на выбор.

— Желание дамы, для нас закон, — улыбнулся Забота.

— А ты, Вероника, куда хочешь? — глянул я на молчащую девушку.

— Да мне, по большому счету всё равно, — честно призналась зеленоглазая красавица. — Много раз здесь была с родителями и одноклассниками, каждый уголок наизусть знаю. Хочу просто пройтись, подышать воздухом, немного отдохнуть от учебы и курсантских заморочек.

— Принято, — кивнул я. — Так и сделаем.

Из станции до парка можно было добраться по подземному переходу. Мы спустились вниз, прошли несколько минут по коридору, стали на эскалатор, поднялись наверх, очутившись, напротив входа в парк.

Арка главного входа осталась такой же монументальной, какой я её запомнил. Но над ней светилась, красочная, объемная голограмма: Огромные трехмерные буквы «Добро пожаловать в парк Горького». В окончании предложения, распускался и гас сиренево-бордовыми огоньками восклицательный знак, сделанный в виде повторяющегося салюта. Под приглашением крутились в разные стороны, сверкающие разноцветными всполохами объемные изображения каруселей и аттракционов.

Мы зашли на территорию парка. В небе на большой площадке, окруженной клумбами с распустившимися цветами, парили воздушные фигуры мишек, дракончиков, Чебурашки, крокодила Гены, кота Леопольда, Волка, Зайца и ещё парочки неизвестных мне мультяшных персонажей. Каждая фигурка держала на сетках и ремнях малышей, визжащих и кричащих от восторга, когда они резко взмывали вверх на два-три метра и с такой же скоростью опускались обратно.

Наша компания немного погуляла по тенистой аллее парка, потом пошла кататься на экспрессе-антиграве'. Он оказался в отдельном большом зале и чем-то напоминал американские горки, с важным отличием: рельс и вагонеток не было, все кульбиты и виражи совершались в воздухе специальными обтекаемыми кабинками, напоминающими увеличенные до гигантских размеров капельки ртути или спасательные челноки космического корабля.

Пассажиры занимали места в капсулах, расставленных на специальной платформе огромного прозрачного зала-куба, размерами в полтора футбольного поля. В каждую стальную каплю-кабину, садилось по два человека — спереди и сзади. Когда аттракцион запускался, они взмывали в воздух, падали вниз, снова взлетали, чуть не достигнув пола, метались в стороны, вверх и вниз с бешеной скоростью, умудряясь не столкнуться друг с другом.

«Броуновское движение какое-то», — отметил я, наблюдая за всем этим хаосом.

Когда капсулы с предыдущими экипажами опустились, пассажиры вышли наружу, а мы зашли. Поочередно приложили браслеты к коробочке платежного терминала, заставляя стальные штанги турникета складываться, заплатив за каждое место по пятьдесят копеек. Первыми уселись в капсулу Забота с Ольгой. Девушка уступила парню место спереди, сама устроилась сзади. Так же поступила шедшая следом Наташа. Вероника сделала наоборот, села вперед. Спорить с девушкой я не стал, придерживаясь ладонями за борта, скользнул в сиденье за ней.

По примеру Вероники застегнул на поясе предохранительные ремни, девушка схватилась за рукоять на крыше и одним движением захлопнула верхнюю половину кабины.

Я глянул на кабину, потрогал пальцами толстый слой, похожего на поролон материала, хмыкнул.

— Держись за рычаг в спинке кресла, сейчас будем стартовать, — предупредила Шелестова.

Я взялся за ручку. Через пару секунд капсула взмыла вверх, так резко, что груди что-то оборвалось, а потом камнем рухнула с высоты. Я ощутил ужас, нарастающую волну паники, что-то заорал, намертво вцепившись побелевшими пальцами в рукоять. У самой поверхности пола, капсула снова взмыла вверх, делала мертвую петлю, пару полукругов в воздухе, будто летя по невидимым ямам и пригоркам. Чувство ужаса уменьшилось, сменившись ощущением восторга от невероятных воздушных кульбитов. Я продолжал орать, при каждом крутом повороте и акробатических пируэтах, краем глаза посматривая на Веронику. Черные волосы развивались по кабине, зеленые глазищи азартно сверкали, делая похожей Шелестову на древнюю Валькирию или медузу Горгону. Девушка что-то азартно кричала, вцепившись ноготками в поручни, но страха и паники на её личике не было.

Через три минуты яростных кульбитов и крутых виражей, капсулы начали снижаться и парковаться на трассе у входа. Я вылез мокрый как мышь, довольный и получивший бешеный заряд адреналина, и сразу подал руку, выбиравшейся следом зеленоглазке.

Раскрасневшаяся и немного растрепанная Вероника улыбнулась и вложила пальчики в протянутую ладонь. Сейчас она была просто обычной, дружелюбной, хотя и невероятно красивой девчонкой, без следа холодности и высокомерия.

Мы снова прогулялись по парку, Трофим угостил всех мороженым, Забота травил смеющимся девчонкам очередные байки, а я, наслаждаясь тающим на языке шоколадным пломбиром, внимательно рассматривал отдыхающих взрослых, весело играющих на площадках и катающихся на каруселях и аттракционах детей и подростков. Смотрел на улыбчивых добродушных взрослых, смеющихся малышей, обнявшиеся влюбленные парочки и не находил даже тени озабоченности, угрюмых каменных лиц, характерных для большинства граждан моего времени. Везде царила атмосфера абсолютной радости и всеобщего счастья. Взрослые сидели на летних верандах кафе, неторопливо беседовали, пили кофе, лакомились мороженым, печеньями, кусочками тортов. Малыши азартно скакали на детских площадках, прыгали на специальных пружинистых ходулях, катались на роботах-единорогах, коньках-горбунках, серых волках и гигантских зайцах, светящихся всеми цветами радуги. Все одеты просто, но вместе с тем, хорошо и со вкусом. Женщины в легких воздушных платьях, летних брючках, маечках и блузках, мужчины — в футболках, тонких рубашках. Встречались джинсы, летние трикотажные костюмы, короткие шорты и длинные до середины лодыжек, бермуды. Никого, кто бы был одет бедно, в потертую, измятую неудобную одежду, я не увидел, в основном бежевые светлые тона, удобные и просторные вещи, тонкие, комфортные для лета ткани.

Мы посетили аттракцион виртуальной реальности «Хроно-арена», поуправляли космическим кораблем, сражаясь со злыми инопланетянами, отчаянно маневрируя и уходя от залпов плазмы, летящих метеоритов, избегая столкновений с идущими на таран кораблями противника, и сумели выжить до конца игры. Затем постреляли в тире, где особенно отличился Трофим, выбивший все вирт-мишени и торжественно вручивший покрасневшей в очередной раз Наташе приз — большого плюшевого медвежонка, при нажатии на пузо, забавно дергающего лапами и басящего «Меда хочу».

— А давайте, к Пионерскому пруду прогуляемся, — предложил Забота. — Я там знаю одно укромное место, с беседкой, сейчас там никого нет. Прикупим еды, ситра в автомате, посидим немного, отдохнем. Стрела как раз без десяти девять к станции подойдет, в девять пятнадцать приедем обратно, и вовремя успеем.

— Давайте, — согласилась Оля. — А что с собою возьмем? Тут автоматов много с разной кухней.

— Да вот хотя бы, — Саня кивнул на автомат с окошком, в котором было выставлено несколько сырых заготовок пиццы. — И вкусно, и недорого. Три большие пиццы в рублей шесть обойдутся, напитки ещё в рубль с лишним, максимум, то, что надо.

— Слушай, пицца — это же еда клятых капиталистов, — хмыкнул я — Как она у нас появилась?

И остановился, заметив взгляды ребят и девчонок. На меня смотрели, будто сморозил очередную глупость.

— До восьмидесятых годов ничего ж подобного не было, — выкрутился я, вспомнив, примерно, когда Романов пришел к власти, и начались реформы.

— Прикалываешься что ли? — фыркнул Забота. — Еда, это еда, в блюдах разных стран ничего капиталистического и социалистического нет.

— А пицца сама по себе пища простых людей, — ядовито добавила Вероника. — Брали остатки сыра, колбасу, кусочки помидоров, всё что оставалось, клали в круглую лепешку теста и выпекали в печи. Когда начали открываться кооперативы, появилось много разных ресторанов, кафешек и баров, специализирующихся на кухнях народов мира. А потом и автоматы начали ставить. Там, если ты позабыл из-за своей амнезии, всё просто: сырые заготовки, печка и простейшая управляющая плата, обрабатывающая заказы, принимающая деньги, включающая, выключающая печку и выдающая еду.

— Ребята, не обращайте внимания, я просто действительно ещё не совсем пришел в себя, — примирительно пробормотал я, — Вот и вырывается иногда разная глупость, непроизвольно.

«Надо прикусить язык и больше не страдать херней. Поязвить мне захотелось, долбодятлу. Ещё немного и начнут присматриваться, подозревать в чем-то. Это же СССР, тут все друг друга подозревают ещё с тридцать седьмого», — мысленно выругал себя.

— Да, ладно бывает, — отмахнулся Забота. — Так что, девчонки, какие пиццы берем? Салями-перец, с курицей-грибами, «Маргариту» или мясную?

Оля выбрала «салями-перец», Вероника заказала «с курицей-грибами», Наташа — «мясную». К пиццам решили купить, шесть бутылок «ситра».

Саня поклацал кнопками автомата, оплатил браслетом пиццы и через пять минут вернулся к нам с тремя большими коробками и в напитками, в отдельном бумажном пакете с ручками-веревками.

— Веди же нас, Сусанин, показывай своё заветное место, — грозно глянул Трофим и улыбнулся, не выдержав момента.

Беседка действительно, оказалась уединенной, недалеко от Пионерского пруда, спрятанной за густыми зарослями кустарника и раскидистыми ветвями деревьев поблизости. Забота вывел нас к ней по извилистой тропинке, зайдя с обратной стороны.

Но она была занята. За большим столом сидели и сосредоточенно клацали кнопками съемных клавиатур, глядя на экраны планшетов, установленных на раскладных подставках трое: щуплый брюнет, совсем пацан на вид, длинноволосый толстяк постарше с одутловатым серым лицом и девчонка в черных брючках и кофточке с выкрашенными в оранжевый цвет волосами.

Когда мы вошли, пузан испуганно дернулся, схватил планшет и положил его экраном вниз, брюнет моментально развернул свой, экраном к себе, девчонка криво усмехнулась и щелкнула фиолетовым коготком по моментально потухшему гаджету.

— Кто вы такие, и что тут забыли? — дерзко глянул молодой, презрительно приподняв уголки губ.

Я напрягся, что-то в его взгляде показалось очень знакомым, будто видел пацана, но когда и где не могу вспомнить.

Сзади, отрезая дорогу назад, откуда-то сбоку вынырнули ещё шестеро крепких парней.

— Пришли, посидеть, отдохнуть с девушками, — спокойно ответил Забота. — А что, нельзя?

Трофим покрепче ухватил за горлышки бутылки «ситро». Я напрягся, примериваясь, в кого швырнуть коробками с пиццами.

— Нельзя, — из компании, перерезавшей нам дорогу, вышел крепкий плечистый парень. — Не видите, мы уже место заняли.

— Видим, — покладисто согласился Саня. — Так мы пошли?

Парень прищурился, разглядывая его, затем нас — по очереди.

— Идите, — он посторонился, освобождая дорогу, махнул рукой дружкам, тоже начали отступать в сторону.

Уходили мы молча.

— Странные ребята, — заметил Саня, когда мы отошли метров на тридцать. — Стрёмные какие-то. Будто, что-то мутят в этой беседке. Надо ментам сообщить.

— И мне этот брюнетик показался знакомым, — медленно произнес я.

Осознание пришло неожиданно, как удар молнии, заставив меня ошеломленно остановиться.

— Стоп, это же один из банды «черных луддитов», которых показывали в новостях, — потрясенно выдохнул я. — Взгляд, один в один, такой же наглый. Только тот голубоглазый блондин, а этот кареглазый брюнет.

— Молодец, заметил, — усмехнулась Вероника. — Я тоже его узнала — это Павел Кондратьев, 2024-ого года рождения, очень характерный взгляд. А поменять цвет волос и глаз, вообще не проблема — достаточно достать черную краску и линзы, меняющие радужку и цвет сетчатки и уже можно проходить некоторые посты. Даже рожу можно другой сделать. На крайний случай использовать силиконовую маску.

— Стоп, а как же они так спокойно двигаются? — напрягся Забота. — У нас же везде камеры с распознаванием лиц, куча устройств отслеживающих опечатки пальцев, другие параметры, а они в розыске. Допустим, рожу поменял, волосы перекрасил, но опечатки и другие методы идентификации должны действовать?

— Есть методы, — холодно сообщила Оля. — Особенно если знать, куда и когда будешь выдвигаться, тем более он — талантливый хакер, один из лучших в стране, можно сказать, гений. Может, к примеру, помехи организовать, левую картинку на экраны забить, или ещё что-то придумать.

— Оля, — Вероника остро глянула на подругу. — Запускай свою программку, проверь наличие исходящего сигнала.

— Сейчас, — Оля вскинула к себе руку с браслетиком, активировала экран, два раза стукнула пальчиками по сенсорным кнопкам. — Запустила поиск. Ага. Вижу, только что пошел исходящий сигнал, именно оттуда, кстати. Происходит попытка передать закрытый пакет данных, конечный адресат — управляющий ИИ парка Горького. Вот же, мать вашу! Нужно остановить уродов!

— Нужно, — посерьезнела Шелестова, повернулась к нам.

— Парни, у нас мало времени, — от голоса Вероники веяло арктическим холодом. — «Черные Луддиты» — твари. Убитые при техногенных катастрофах и авариях люди для них «сопутствующие жертвы». Они не будут долго там сидеть, взломают ИИ парка и быстро свалят, скорее всего, заразят его вирусом. Может погибнуть много людей. У нас есть, максимум, десять-пятнадцать минут, чтобы им помешать.

— Оля, — Вероника глянула на подругу. — Я знаю, что вы работаете со спутниками Дома Космоса, учитесь подключаться и взламывать разные системы. Так?

— Да, — подтвердила шатенка. — Это входит в программу обучения. Работаем.

— Ты можешь их сейчас использовать?

— Конечно, — усмехнулась Оля. — Связь поддерживается, индивидуальные пароли входа — в наличии. Что нужно?

Определи точные координаты беседки, сделай картинку, веди видеонаблюдение. Отправь сообщения о подозрительных лицах и попытке взлома управляющего ИИ, с фото- и видеофиксацией места в КГБ, милицию и дирекцию парка. Я тебе ещё сейчас материалов подброшу.

Вероника взялась ладошкой за вырез платья, нажала пальчиками невидимую кнопку, затем стукнула пальчиком по дисплею на запястье.

— Лови.

Браслет на руке Ольги отозвался пронзительным писком. Шатенка подняла его к руке, фыркнула, застучала по кнопочкам. Писк прекратился.

— Там видео нашей встречи от первого лица, — сообщила Шелестова. — Перешли его в КГБ и милицию тоже. А мы пока попробуем их задержать.

— Поняла, — коротко ответила шатенка, забарабанила пальчиками по экрану.

На экране возникла синяя голограмма парка и Пионерского пруда.

— Делаю.

— Они могут быть вооружены, — осторожно напомнил я. — В новостях предупреждали.

— Вот поэтому, я и не стала устраивать бойню прямо там, когда они были насторожены и готовы применить оружие, — сообщила Вероника. — Ты с нами, или боишься?

Я глянул на решительное лицо брюнетки, и язвительный ответ застрял в глотке.

— С вами, — ответил коротко.

— Тогда пошли, Ната, остаешься с Олей, будете общаться с органами и администрацией, мы с парнями возвращаемся к беседке, — скомандовала Шелестова. — Попробуем их задержать.

— Но, — вскинулась блондинка, глянула на подругу и вздохнула:

— Ладно.

— Слушайте меня внимательно, — заявила Шелестова, — Повторять не буду, времени нет. У нас есть два варианта, все решить с наименьшими потерями. Первый — мы незаметно подкрадываемся к беседке, врываемся и всех кладем. За долю секунды они не сумеют достать огнестрел, если он у них есть, а с холодняком уж как-то разберемся. Второй — если мы опоздали, они начнут сваливать, устраиваем засаду по дороге и атакуем. У кого-то есть, предметы или вещи, которые можно использовать как оружие?

— У меня нож златоустовский, туристический, батя подарил, — Забота вытащил сложенный перочинный нож, выщелкнул лезвие, зафиксировал его специальным зажимом и продемонстрировал.

— Отлично, — Вероника глянула на меня с Трофимом. — У вас?

— Ничего нет, — обескуражено развел я руками. — Кто же знал, что такая хрень может приключиться?

— У меня есть одна игрушка, — признался Игорь. — Ничего серьезного.

Трофим вытянул из кармана небольшой продолговатый цилиндрик, длиной в указательный палец.

Сообщил смущенно.

— Мы когда ликвидацию командного пункта отрабатывали, я немного смеси из двух взрыв-пакетов отсыпал, цилиндр сделал на 3Д принтере у знакомого, он такие безделушки легко создает. Потом чуть его доработал, хорошая шутиха получилась. Думал, мало ли что, вдруг хулиганов напугаю.

— Ты это все время его в кармане носил? — глаза у Заботы стали круглыми. — А если бы гребнуло? Совсем дебил, что ли?

— Не гребнуло, — авторитетно пояснил Игорь. — Порошок безобидный. Почти аналогичный в петардах, которые на Новый год взрывают. Грохот мощный, дым все дела, поражающего эффекта — ноль. Специально для таких учений, как у нас разрабатывали. И взорвать его просто так не получится. Видишь полоску посередине? Она разделяет цилиндр на две половинки. Их надо одновременно повернуть в разные стороны, чтобы активировать взрыватель. Иначе, хоть прыгай на нем, ничего не будет.

— Так парни, все выяснили, — Вероника вставила в ухо извлеченную из кармашка на поясе платья горошину. — Оля, мы пошли. Информируй, меня по ходу дела. Особенно, если они начнут уходить, или куда-то переместятся.

— Конечно, — кивнула шатенка. — Удачи тебе, Ника и вам, ребята.

— Спасибо, — ответил Забота, бросаясь следом, за нырнувшей в кусты Вероникой.

Я вместе с Трофимом рванул следом.

— Парни, передвигаемся аккуратно. Стараемся производить как можно меньше шума, — на ходу скомандовала Вероника. — Любая треснутая ветка или покатившийся камень, может нас спалить.

Сама брюнетка вышла на склон, и начала спускаться вниз, по узенькой тропинке, идущей по направлению к беседке. Она двигалась так красиво и грациозно, перепрыгивая через ямки, легко обходя ветки и камни, что я невольно залюбовался. И непроизвольно вырвался вперед, обойдя Трофима, а потом Заботу.

Когда вдалеке, в низине замаячила беседка, Шелестова притормозила, нырнула за широкий дубовый ствол и сделала, отмашку «мол, прячьтесь за деревья, не светитесь»

Я устроился за деревом рядом, по другую сторону тропинки и осторожно выглянул. Заметил, как девушка чуть подняла подол платья, вытащила из чехла на бедре, что-то похожее на стальную толстую ручку. Щелкнула кнопка, из «ручки» вылез стальной штырь с еле слышным треском полыхнувший синим разрядом.

«Похоже на миниатюрный электрошокер», — отметил я. — «Интересно — в платье камера, на бедре кобура с шокером. Девочка полна сюрпризов — какой-то Джеймс Бонд в юбке. Недаром из семьи генсека и генерала, и после школы сразу в училище поступила. Оля говорила, дед переживал, когда Ника решила диверсанткой стать. Да тут переживать за ухажеров и хамов надо, кто нарвется, так получит — мало не покажется».

Девушка подняла указательный палец, привлекая внимание. Подозвала меня. Пришлось аккуратно, стараясь не наступить на ветку и не задеть случайный камешек, пробираться к ней.

— Антон, Олька мне только что отчиталась, — тихо сообщила Вероника, когда я оказался рядом. — Они ещё в беседке, но скоро свалят. Трое, как и в прошлый раз внутри, шестеро сидят на выходе. Передай ребятам, действуем так. Игорь аккуратно прокрадывается с обратной стороны, кидает свою шутиху в беседку, когда она взрывается, у нас будет секундная фора для атаки. Вы с парнями кладете уродов на выходе, я пробиваюсь в беседку. Когда их положите, идёте мне на помощь. Начинаем в ровно в восемь пятнадцать. Пойдет?

Я заколебался. С одной стороны, лезть в гадюшник, к этим уродам очень не хотелось. С другой, как оставить красивую девушку одну биться с бандой уродов? Да, Шелестова, задавака и надменная воображуля, но с характером, и мне безумно нравится.

Вероника вопросительно подняла бровь, ожидая ответа.

— Не пойдет, — решительно ответил я. — Ты одна можешь не справиться. Там пространство ограничено, маневрировать не получится, против троих долго не продержишься. Если тебя положат, дед и твой батя нам всем головы оторвут. Давай так, мы пробиваемся в беседку вместе, Забота и Трофим занимаются теми, кто на выходе. А вообще, честно говоря, это безумство, вчетвером атаковать девятерых, да ещё и с оружием.

— Знаю, — вздохнула Вероника. — У нас выхода нет. Людей надо спасти, уродов — задержать. Если они уйдут, много ещё бед натворят. А за меня особо не беспокойся, лучшие учителя с детства тренировали, я в «Красном Знамени», на стрельбище и татами, с утра до ночи пропадала. Ладно, договорились, будем действовать вместе.

Заметано, — мрачно согласился я, снял ремень с брюк, намотал на кулак так, чтобы железная бляха была спереди. — Веди нас королева боевых амазонок.

Вероника глянула на меня зелеными глазищами, ядовито заметила:

— У меня, между прочим, с грудью полный порядок.

— Вижу и восхищаюсь, — усмехнулся я.

Брюнетка презрительно фыркнула и отвернулась, продолжив изучать беседку и местность вокруг.

Я отошел к парням, коротко обрисовал план действий.

— Пойдет, — согласился Забота.

Игорь просто кивнул.

Мы подошли к Веронике, обговорили нюансы операции, уточнили, кто, как действует, сверили часы. До беседки добирались втроем, я, Шелестова и Саня, осторожно прячась за деревьями и контролируя обстановку вокруг. Игорь сразу свернул направо и пропал за зарослями кустов и стволами деревьев, двинувшись в обход.

В восемь двенадцать, мы заняли исходные позиции, прячась за стволами деревьев, напротив полянки с беседкой. Шестеро расселись на сложенных квадратом бревнах, вокруг потухшего костра. Медленно текли минуты, мы осторожно наблюдали за сидящей компанией. Наконец Вероника глянула на показывающий время дисплей браслета, указала нам на него взглядом. Я посмотрел на свой. До начала атаки оставалось пять, четыре, три, две, одна секунда. Есть!

В окошко беседки молнией залетел небольшой продолговатый предмет.

— Мляяя, — истерично выкрикнул кто-то внутри.

Компания на бревнах вскочила. Бахнуло так, что у меня на секунду заложило уши, а из беседки в разные стороны повалили клубы черного дыма. Парни у входа, инстинктивно пригнулись, парочка запоздало бросилась на землю.

Вероника прыгнула на поляну, волосы воронова крыла развивались, зеленые глаза воинственно сверкали — вылитая валькирия из скандинавской мифологии. Дважды ткнула стальным стержнем с электрическим синим разрядом, в здорового парнягу, полезшего куда-то за пазуху и его коренастого спутника, почти выхватившего нож. Два бесчувственных тела грохнулись на землю, поднимая тучи серой пыли и забились в судорогах, пуская пузырящие ниточки слюней.

Запрыгнувший следом Забота, пробил с носка в голову, начавшему вскакивать блондину и добавил каблуком ещё одному луддиту, попытавшемуся вернуться в вертикальное положение. Трофим рубился с ещё одним — крепким парнем в черной футболке, я срубил второго, футбольным ударом по голени, добавив два удара локтем: сбоку и снизу вверх, опрокинув противника в зеленую стену кустов. Вероника рванулась в беседку, я заметил мелькнувшее внутри дуло и прыгнул, сшибая девушку в сторону. Компактный черный пистолет выстрелил. На ступеньках появился оскалившийся толстяк с нечесаными патлами, за ним маячили лица Кондратьева и девчонки с оранжевыми локонами.

Толстяк огляделся, увидел нас. Его лицо вспыхнуло радостью, дуло небольшого черного пистолета начало перемещаться на нас, но опоздало на долю секунды.

Девичья ручка со стержнем дернулась, в воздухе размазанной тенью мелькнула стальное жало и в груди пузана закачалась искрящаяся синими всполохами игла. Толстяк захрипел и повалился обратно вглубь беседки, чуть не сбив с ног, прыснувших в стороны Кондратьева и девчонку.

Меня резко толкнули в грудь.

— Слезь с меня быстро! — прошипела Вероника. — И лапать прекращай!

Я только сейчас заметил, что положил одну ладонь на грудь другую — на попку брюнетки, придавив её сверху. Убрал руки, оперся на землю, оттолкнулся, принимая вертикальное положение, и со всех ног рванул к беседке. В последний момент увидел уставившееся в грудь стальное дуло, осознал: укрыться и уйти с линии выстрела не успеваю. Меня спасло чудо, взлетая на площадку, зацепился носком за верхнюю ступеньку и кометой влетел в бедра вскинувшего короткоствольный револьвер хакера, сшибая его с ног. Кондратьев полетел назад сбитой кеглей, револьвер задрался вверх, громыхнул выстрелом, на меня посыпалась пыль вперемешку с деревянной трухой. Не давая опомниться с размаху приложившегося затылком о доски пола хакеру, первым делом, резко ударил по ослабевшей руке, выбивая оружие в сторону. Револьвер улетел в угол. Метнувшаяся за ним девчонка была остановлена взмахом маленькой ручки-шпаги в ладошке влетевшей следом Вероники.

А я тем временем, подгреб под себя слабо трепыхающегося, находившего в полуобморочном состоянии Кондратьева, залепил ему лбом в переносицу и с размаху добавил боковым, впечатав намотанную на кулак пряжку прямо в челюсть. Хрустнула кость, Кондратьев вскрикнул и окончательно отключился.

Я бросил взгляд на угол, где Шелестова рубилась с «черной луддиткой». «Оранжевая» бандитка, яростно оскалившись, отбивала тесаком удары трещащего синими разрядами электрошокера, в свою очередь, пытаясь полоснуть соперницу. В полутьме беседки сверкало отточенное широкое лезвие, со скрежетом встречаясь со стальным штырем. Девчонки кружились в смертельном танце, пытаясь достать противницу разными финтами, обманками, постоянно изменяющимися углами и траекториями ударов. Периодически они подключали ноги и свободные руки, когда появлялась возможность.

Пару секунд я заворожено наблюдал за отточенными движениями и пируэтами соперниц, потом опомнился, привстал. Сгреб в объятья хакера. Залитое ручьями крови из переломанной переносицы и разбитой челюсти лицо Кондратьева безвольно мотнулось. Не обращая внимания на карминовые капли, гроздями стекающими на пол и попадающие на одежду, крякнув от натуги, подхватил бесчувственную тушку, привстал и метнул её в бандитку с оранжевыми патлами, не ожидавшую такой подставы.

Тело Кондратьева пушечным ядром врезалось в луддитку. Девчонку, словившую тушку хакера, отнесло в сторону и влепило в бочкообразные столбики перил. Громкий глухой стук, встретившихся с деревянным ограждением голов, заставил меня страдальчески поморщиться. Я рванулся вперед на добивание, глянул на два безжизненных окровавленных тела и остановился.

— Надо парням помочь, — Вероника молнией метнулась в противоположный угол, подхватила пистолет, выпавший из руки бьющегося в судорогах толстяка, и выбежала наружу.

Я выскочил следом, на ходу разматывая ремень с пряжкой.

Забота с туристическим ножом в руке, маневрировал, уклоняясь, отскакивая назад, и пробуя достать на контратаках парня с выкидным ножом, которого я опрокинул в кусты. В районе живота у Саши алела кровавым разрезом узкая полоса разрезанной ткани. На первый взгляд, ничего серьезного, поверхностная царапина.

С другой стороны квадрата из бревен, Трофим с разбитым лицом отмахивался от наседающего крепыша в черной футболке. Судя по движениям и отточенным ударам луддита, он прекрасно владел единоборствами.

— На землю, уроды, — крикнула Вероника, направив пистолет на пацана с ножом. Тот, продолжая атаку, взмахом лезвия отогнал Саню, глянул, оценил ситуацию и резко прыгнул в сторону кустов и деревьев, стремясь удрать.

Грохнул выстрел, джинсы на ляжке бандита взорвались лохмотьями и тот подстреленной птицей рухнул в траву, схватившись за рану.

Шелестова перевела исходящее легким дымком дуло на атлета в черной футболке.

— Всё понял, ложусь уже, — забормотал, он, опускаясь на корточки и плюхаясь в пыль.

— Руки за голову! — рявкнула черноволосая амазонка.

Боец в черной футболке послушно соединил ладони на затылке.

Забота сплюнул кровавой слюной, взялся ладонью за рану, глянул на окровавленную ладонь, поморщился.

— Верткий урод попался и ножом владеет, — хмуро сообщил он. — Я пару раз на грани был. Если бы не бегал кругами, наколол бы меня, как бабочку на гербарий.

— Перетяните рану, чтобы не истек кровью, — Шелестова кивнула на стонущего беглеца, зажимавшего ладошкой, рану на ляжке. — Но сперва Саню посмотрите.

— У меня ничего страшного, — сообщил Забота. — Самым кончиком лезвия достал скотина, рубашку только порвал и чуть кожу поцарапал. Даже кровь уже почти не течет.

Трофим присел над одной из вырубленных тушек, взялся за воротник рубашки, рванул. Ткань затрещала и расползлась, оставив солидный кусок в руках курсанта. Игорь неторопливо двинулся к подвывающему шустряку, возле которого уже натекла небольшая лужица крови.

— Давайте, пока Игорь будет оказывать первую помощь, всех этих вытащим и свалим в одну кучу, так будет легче их контролировать, — предложила Вероника.

— Без проблем, — согласился Забота.

— Ты за этими присмотри, обыщи,, если шевелиться начнут, вырубай к черту,. — Шелестова протянула ему электрошокер. — Пользоваться умеешь?

— Конечно, — усмехнулся Саша. — Что тут уметь?

— Вот и отлично, — усмехнулась Вероника и повернулась ко мне, — Пошли, вытащим тела на поляну.

— Аааа, — отчаянным криком из беседки рыбкой вылетело худенькое тельце с развевающимися оранжевыми волосами. Перекувырнулось, достала дернувшего рукой с шокером Заботу в пах, резко вскочила на ноги. Вероника, метнувшаяся к девчонке получила «йоко-гери» в грудь и улетела обратно к бревенчатому квадрату. Я прыгнул следом за метнувшейся в кусты бандиткой, получил кинжальный удар локтем под подбородок, отшатнулся. Девчонка молнией метнулась в кусты и рванула вверх по крутому склону со спринтерской скоростью, периодически помогая себе руками, так что только комья грязи летели во все стороны из-под подошв кроссовок и ладоней. Трофим бросился за ней, с каждой секундой отставая все больше, и, оказавшись на вершине склона, обескуражено махнул рукой и начал спускаться.

— Ушла, — скривился Забота, с трудом разгибаясь и убирая руки от пострадавшего паха. — Прыткая стерва, оказалась.

— Конечно, прыткая, — усмехнулась Шелестова. — Другая бы со мною на равных не дралась. Меня всё-таки с семи лет отличные инструкторы учили. И то, если бы Антон не швырнул в неё задохлика, неизвестно кто бы победил. Интересная девчонка, очень интересная. Хотела бы я знать, кто научил её таким техникам. Ладно, давайте делать, что собирались. Всех обыскиваем, складываем в кучу, держим под прицелами до прибытия милиции и КГБ.

Милиция и КГБ прибыли через пять минут после окончания драки. Мы как раз обыскали бесчувственные тела, забрали ещё один ствол у крепкого высокого парня, первого получившего шокером, нашли телескопическую дубинку, пару ножей, даже одни нунчаки за поясом, затем свалили все тела рядом с бревнами. Злой и обнаженный до пояса Забота, зажимая скомканной рубашкой, немного кровоточащую рану на животе, добавил с носка по печени, пошевелившемуся атлету в черной футболке.

В тот момент Вероника замерла, напряженно прислушиваясь. Я уловил неясный шум из наушника и молча стал рядом.

— Оля сказала, сюда уже направляются, дежурные наряды милиции уже в лесу, комитетчики летят на квадрокоптерах, даже Вадим Анатольевич сюда несется на всех парах, чтобы мне нагоняй дать, — криво усмехнулась Шелестова.

— А это кто такой? — поинтересовался я.

— Майор девятого управления КГБ, начальник охраны деда, — скривилась Вероника. — Мужик хороший, я его с самого детства знаю, но как он меня достал своей опекой, то не делай, туда не ходи, помни о своей безопасности.

— Понятно, — сочувственно кивнул я.

На ум пришли стихотворные строки Агнии Барто, и я, сам не зная, почему не удержался, чтобы не подколоть мажорку-брюнетку.

Сообщил девушке:

— Когда-то стих интересный прочел, в тему.

И с выражением, задорно продекламировал:

— Шагает утром в школы вся юная Москва,

Народ твердит глаголы и сложные слова,

А Вера-ученица с утра в машине мчится,

По Садовому кольцу, прямо к школьному крыльцу,

— Дурак ты, Кузнецов, — фыркнула брюнетка. Я в первый раз с изумлением увидел, как Вероника покраснела.

— Дурак, — повторила она, гордо развернулась и отошла.

— Да ладно, не обижайся, я просто пошутил, — крикнул вдогонку, но Вероника даже не повернулась.

«Хорошо, что дальше не прочитал, про дедушку-героя и внучку-белоручку, тогда бы Шелестова сто процентов серьезно обиделась», — отметил я. — «И, вообще, интересно, чего меня периодически несет? Над Белковым поприкалывался, потом еле от нарядов отмахался. Раньше никогда бы не попер на вооруженных ублюдков, просто потому, что это не моё дело, а полиции, а здесь в замесе на полную катушку поучаствовал. Только что, вроде не хотел как-то девчонку задеть, а все равно не удержался, стишок с нехорошим намеком рассказал. Ничего подобного за собой раньше не замечал, а тут в боях участвую, „сделал гадость, сердцу — радость“. И начались все эти залеты, после работы аппарата для стимуляции мозга, когда я кое-что о беспилотниках вспоминать начал. Может это, действительно, прошлая личность хозяина тела, приколиста и насмешника, так на меня влияет? Очень на то похоже».

Где-то далеко в глубине леса возник низкочастотный, басовитый, с каждым мгновением, приближающийся гул, превратившийся в ритмичное тарахтенье вертолетных лопастей.

На склоне холма, появились зализанные байки, на которых сидели люди в серой милицейской форме, квадроциклы с бойцами, державшими наизготовку автоматы.

Вертолетные лопасти стучали всё ближе, ветер, взлохмачивая волосы, и я невольно задрал голову. В паре метров друг от друга парили два вертикально снижающихся черно-матовых квадрокоптера. Как только до земли осталось метров десять, открылись люки, вниз полетели веревки. По ним заскользили фигуры бойцов в полном обвесе, похожие на космических десантников из одноименного голливудского фильма. Каски с прозрачными забралами, удлиненные бронежилеты, прикрывающие пах, накладки защищающие плечи, бедра, лодыжки, предплечья, ботинки с толстыми рифлеными подошвами. На ремнях висели автоматы, отдаленно напоминающие уменьшенные футуристичные модели «калашникова», на поясе кобуры с пистолетами, устрашающего вида ножи в кожаных чехлах, разгрузка с кармашками по всему телу с магазинами, кругляшами гранат, ещё какими-то предметами, назначения которых я не понял.

Одновременно с ними, появившаяся на вершине склона, колесная армада двинулась вниз. Впереди катился стального цвета бронированный внедорожник с надписью «Вымпел. КГБ» и толстыми зеркальными окнами. На крыше водил дулом в стороны, большой пулемет уходящей вниз лентой, рядом с ним хищные силуэты миниатюрных ракет нацелились на беседку. Огромные толстые колеса с шипами перемалывали жалобно хрустевшие толстые ветки, заросли кустов, давили трещавшие и разлетавшиеся во все стороны мелкие камешки.

Через мгновение пространство возле беседки и сложенных квадратом бревен было заполнено транспортом и людьми в серой милицейской форме, экипировке спецназа и цивильных костюмах

Один из спустившихся с вертолета бойцов, передвинул автомат за спину, подошел к подчеркнуто отвернувшейся от меня, разговаривающей с Заботой и Трофимом, Веронике. Поднял прозрачное забрало шлема.

— Здравствуй, Вероника, — усмехнулся широкоплечий седой мужик с волевым лицом.

— Добрый вечер, Вадим Анатольевич, — вежливо ответила Вероника.

— Чего сама полезла? — вздохнул седой. — Зачем рисковала? Ты всегда можешь дать сигнал «тревоги», надавила бы на кнопочку на своем браслете или другом маленьком устройстве, тебя бы запеленговали и минут через десять-пятнадцать этих уродов вязали профессионалы.

Забота и Трофим изумленно глянули на невозмутимую Шелестову. Информация, что она могла в любой момент быстро вызвать помощь, их удивила.

Я хмыкнул:

«Так и думал. Не отпустили бы дедушка — бывший генсек и папаша — гэбэшная шишка свою кровиночку без прикрытия и разных шпионских штучек. Веронике просто выпендриться захотелось, дуре. А ведь при ином раскладе, нас всех могли там запросто положить».

— Товарищ майор, — спокойно ответила Вероника. — Я сделала то, что должна была. Во-первых, у нас не было этих пятнадцати минут. Когда мы отошли, сразу зафиксировали сигнал, они уже начали взламывать ИИ парка. Малейшая минута промедления, и ситуацию было не исправить, могли погибнуть люди. Во-вторых, пятнадцать минут, это в теории, с момента получения сообщения. На деле, пока ваши бойцы-профи добрались бы до исходной точки, могло пройти больше времени. В-третьих, сами должны знать, как только у них на планшетах отобразилась информация, что ИИ взломан, вся банда бы моментально удрала с места, с которого начинала хакерскую атаку, даже, несмотря на то, что вирус перед взломом прошел целую сеть левых айпишников и подставных серверов. Элементарное действие, чтобы затруднить поиск реальной точки, с которой был нанесен удар. Быстрый уход из места запуска вируса — азбука подобных операций. Не говоря уже о том, что когда начнется катастрофа, появятся жертвы, в район нагонят много милиции, ваших коллег, других служб. Станет слишком шумно и при отходе можно случайно спалиться.

— Есть резон в твоих словах, — неохотно признал майор. — Но ты не просто девушка-курсантка, а внучка одного из самых важных людей страны, бывшего генерального секретаря, советника нынешнего, дочка генерала КГБ. Представляешь, какую ценность представляешь для нашего потенциального противника? То, что с тобой нет личной охраны, исключительно твоё желание и поддержка Алексея Александровича, считающего, что его внучка не должна ничем отличаться от других курсантов и молодых людей. Но при этом, ты взяла на себя определенные обязательства. И сейчас одно из них, при малейшей опасности включать пеленг, вызывать бойцов спецгруппы, нарушила.

— Нет, — заявила Вероника. — В этом случае, не нарушила. Так сложились обстоятельства. Если бы использовала тревожную кнопку, включила пеленг, получила бы приказ оставаться на месте и ждать группу. Упустили бы время, банда могла бы реализовать свой замысел и скрыться. «Черных луддитов» надо было срочно обезвредить, речь шла о жизнях наших людей. А если ребята пошли сами, без меня, шансов что-то сделать у них было намного меньше. Считаю, что в этой ситуации поступила абсолютно правильно.

— Вот что с тобой делать? — вздохнул Вадим Анатольевич. — Как была упрямой оторвой, такой и осталась.

— Ничего не делать, — улыбнулась Вероника. — Объявить всем нам благодарность. Мы же справились, всех взяли, почти. Одна удрала, остальные нейтрализованы.

— Это какая? — насторожился майор. — Девка с оранжевыми волосами, которая была на видео в беседке?

— Она самая, — подтвердила Шелестова.

— Интересная штучка, — хмыкнул Вадим Анатольевич. — Пока летел, отправил всех, кого ты сняла на опознание в наш системный ИИ самого последнего поколения. Он провел идентификацию по всем имеющимся параметрам, нашим и милицейским базам, включая паспортные столы, гражданские цифровые картотеки. Все рожи на видео определились, с более-менее высоким процентом идентичности. Большинство уже было в нашей базе. Несмотря на перекрашенные волосы, парики и прочую маскировку всех распознали. А вот эту апельсиноголовую — нет. ИИ нашел пару похожих девчонок, но сразу предупредил, скорее всего, не она, даже если пластику сделать — проценты сходства слишком малы. Обе живут в разных частях страны. Одна работает в больнице Владивостока, сейчас на ночном дежурстве, вторая в Сталинграде. Живет в студенческом общежитии, спит у себя в комнате. Район парка сейчас оцепили, всех подозрительных задерживают, но пока никого похожего на этот апельсин на ножках, не видели. Очень загадочная девка.

— Ещё бы, — фыркнула Вероника. — Вадим Анатольевич, мой уровень подготовки вы знаете, сами тренировали, вместе с другими инструкторами. Так вот, эта девчонка в рукопашном бою мне не уступала. Даже превосходила в чем-то. Я с длинным шокером бьющим током, она с тесаком — в три раза короче. Я её вырубить не могла, а она меня чуть не достала пару раз. Тренированная, нереально быстрая, боевыми искусствами отлично владеет, на очень высоком уровне. И удрала быстро.

— Я знаю, — усмехнулся майор. — Видел прямую трансляцию с твоей камеры. Матюкался так, что у пилотов и бойцов уши в трубочку заворачивались. Твой дед и Иван Алексеевич тоже её смотрели, думаю, у них тоже есть, что тебе сказать. Алексей Александрович, конечно, не тронет, упреками и замечаниями ограничится, а Иван Алексеевич теперь тебя точно выпорет. Одного не пойму: у тебя же ствол был, чего ты эту дуру не расшмаляла, когда она выпрыгнула?

— Очень неожиданно вылетела, не успела, — призналась Шелестова. — А потом ребята к ней со всех сторон бросились, спереди и сзади, перекрыли сектор обстрела, боялась их задеть. Хотела перехватить, дать рукоятью по башке, она опередила. Всадила ногой, я на пару секунд потерялась и пистолет выронила. А потом уже поздно было, свалила стерва.

— Получается, она вас в последний момент переиграла и ушла? — криво усмехнулся Вадим Анатольевич.

— Получается, — мрачно подтвердила Вероника.

— Извините, что вмешиваюсь, — к нам подошел прекративший общаться с капитаном милиции, Трофимов. — Можете наше начальство информировать, что мы задержимся не по своей вине? Неохота втык получать. Органы говорят, что вам с армейскими проще общаться будет, чем им.

— Сделаем, — солидно кивнул майор. — Можешь не переживать, никто вас наказывать не будет. Наоборот, благодарность вынесут. Мои претензии к Веронике — это наши дела, вас не касаются. А вот вы сегодня серьезное преступление предотвратили. Наши специалисты заблокировали вирус, во время атаки, спасибо Ольге Полежаевой и всем вам за предупреждение. Если бы не вы, была бы катастрофа. ИИ парка сошел бы с ума, пошли противоречивые команды, узлы начали крутиться в разные стороны, накрылись и заискрили провода от перенапряжения, было бы огромное количество разрушений и жертв, особенно детей, их много среди посетителей. Так что, по большому счету, вы все сделали правильно. Единственное замечание, могли бы скинуть инфу и взять обстановку под контроль, вести наблюдение и без крайней необходимости никуда не лезть никуда до нашего прибытия. Но и так хорошо получилось, все живы и здоровы.

Пока мы разговаривали, пленников подняли, усадили в бронированные внедорожники «КГБ», Заботе обработали рану и заклеили пластырем.

К нам подошел один из бойцов, вытянулся, отдал честь:

— Товарищ майор, разрешите обратиться!

— Обращайся, — разрешил Вадим Анатольевич.

— С нами связался секретарь генерала Шелестова, сообщил, Алексей Александрович и Иван Алексеевич приехали на Дзержинского. Приказано доставить всю компанию курсантов в кабинет генерала, — доложил боец.

— Понял, — кивнул майор. — Раз приказано, доставим.

Квадрокоптер опустился пониже, с люка вниз полетел раскручивающийся на ходу клубок лестницы.

— Ты всё слышала, — повернулся майор к Веронике. — Скажи своим ребятам, пусть залазят.

— С нами ещё, Оля и Наташа были, — сообщила Шелестова. — Нам без них лететь?

— Они уже в пути, — усмехнулся майор. — Их забрали сначала милиционеры, а потом по команде Ивана Александровича — вымпеловцы. Там на Дзержинского и встретитесь. Но сперва хотят поговорить именно с вами, и я догадываюсь, почему.

Первым по лестнице полез Трофим. За ним — Забота. Я сделал приглашающий жест рукой и посторонился, пропуская Веронику.

— Прошу.

Девушка с каменным выражением лица, стала на веревочную перекладину и полезла за исчезнувшим в люке квадрокоптера Игорем.

— Ну а ты чего стоишь, Антон? — хмыкнул майор. — Отдельное приглашение нужно? Считай, его получил.

«Ты смотри, уже знает, как меня зовут», — мысленно отметил я. — «Не удивлюсь, если ему, пока летел, подробные цифровые досье выслали на каждого из группы».

Пришлось лезть за Шелестовой. Когда добрался до люка, меня с обеих сторон перехватили под мышками крепкие руки бойцов и усадили на скамейку у стены, рядом с подвинувшимся Заботой.

Последним квадрокоптер скользнул майор, сразу же схватившийся и подтянувшийся на специальных поручнях. Как только он оказался внутри, один из бойцов нажал на кнопку и одна из двух лебедок, та, что с веревочной лестницей, начала бешено крутиться, наматывая на себя боковины и перекладины.

Когда последний метр накрутился на потолстевшую лебедку, плавно закрылся люк. Неподвижно висевший в воздухе летательный аппарат поднялся выше, заложил крутой вираж, разворачиваясь, так, что меня, Заботу и Трофима, в отличие от бойцов, державшихся за специальные поручни, перекосило налево, и стремительно пошел над зданиями.

Открывшийся в огромное окно вид заставил меня прикипеть к стеклу и восхищенно замереть. Столица сверкала зеркальными поверхностями небоскребов, черными, небесно-голубыми, стальными, серо-зернистыми корпусами. На крышах под прозрачными стеклянными куполами раскинулись зоны отдыха, сверкающие бирюзовой лазурью бассейны в окружении оранжерей тропических деревьев, белоснежные шезлонги, оплетенные зелеными лозами беседки. Когда мы поднимались, я заметил среди жилых секций и застекленных веранд оранжереи с морем экзотических цветов с бутонами и лепестками, сияющими всеми цветами радуги. Увидел пару спортивных залов с панорамными окнами, в которых бегали на электрических дорожках, качались на тренажерах, поднимали штанги и гири, занимались йогой, делали различные упражнения люди. На больших верандах раскинулись кафе и зоны отдыха. Жильцы трапезничали, азартно резались в бильярд, отдыхали и общались, раскинувшись на удобных и мягких креслах, диванах, наслаждаясь каждым моментом жизни. И опять не заметил ни одного мрачного и недовольного лица. Только улыбки и спокойное поведение людей, довольных жизнью и уверенных в своем завтрашнем дне.

Проплывающие внизу улицы были не менее увлекательным зрелищем. Сияли красным объемные голографические надписи «СССР — мы делаем народные мечты реальностью!» «Основа и опора социалистического государства — люди», ярко сверкал отливающий золотистым сиянием герб Советского Союза. По трассам маглева, опутавшими улицы и проспекты серебряными стрелами проносились составы. Прозрачные трубы гиперлупа, выныривали из асфальта, змеились по городу, снова уходили под землю, возвращались назад, пересекая мосты и исчезая в подвальных этажах зданий. По ним смазанными тенями пролетали капсулы поездов так стремительно, что человеческий глаз не мог запечатлеть четкую картинку проносящихся мимо составов. Отдельного внимания заслуживал ухоженный зеленый ковер, раскинувшийся по улицам, виртуозно подстриженные в виде фигур животных и сказочных героев кусты, изумрудные лужайки, вызывали ощущение нереальности. Искусственные прозрачные водоемы с распустившимися сакурами, зелеными елями, могучими соснами, фигурные фонтанчики, зоны отдыха с удобными скамейками, беседками, кафе, детскими и заставленными турниками, уличными тренажерами и штангами спортивными площадками — все сияло свежестью, ухоженностью и радовало глаз, подбором цветов и продуманной архитектурной красотой панорамы.

Засмотревшись на всё это великолепие, я не заметил, как геликоптер начал снижаться, приземляясь во внутреннем дворе прямоугольного здания, напоминающего крепость.

— Прилетели, сейчас выходить будем, — донесся до меня голос майора.

Мы приземлились на просторной посадочной площадке, расположенной на крыше бетонного куба одного из серых зданий комплекса. В отличие от сверкающих зеркальным остеклением высотных жилых домов он смотрелся мрачно и напоминал дом-форт с поперечными вытянутыми окошками-бойницами.

На крыше нас встретили ещё несколько бойцов в полной экипировке, во главе с высоким плечистым мужиком, сразу же улыбнувшимся и поприветствовавшим майора рукопожатием. Вадим Анатольевич вместе с бойцами провел нас к небольшой чердачной будке. Дисплей на панели сбоку от двухстворчатой двери, засветился, вспыхнул зеленый луч, поочередно пробежавшийся по нашим фигурам. Затем бронированные створки бесшумно разъехались в стороны. Внутри оказалась площадка с круглой, прозрачной лифтовой шахтой. Через две секунды наверх взлетела стальная капсула, часть прозрачной стенки отъехала вниз, открывая двухметровый закругленный вход.

— Второй этаж, — скомандовал Вадим Анатольевич, когда вся наша компания зашла вовнутрь.

Лифт без шума плавно заскользил вниз.

На втором этаже в холле, нас встретили двое крепких мужчин, легкие застегнутые костюмы скрывали наплечные кобуры, но у одного из них на мгновение мелькнул ремень шлейки на груди, когда ворот пиджака чуть сдвинулся.

«Чего это они, каждую площадку охраняют? Боятся чего-то?» — удивился я. — «При таком развитии ИИ и цифровых технологий, можно вообще сидеть в какой-нибудь удаленной комнате и всё контролировать».

— Привет, парни, — улыбнулся Вадим Анатольевич. — Вижу, Иван Алексеевич на месте?

— Здравствуйте, товарищ майор, — кивнул мужчина спереди. — Здесь. Выслал вас встретить и проводить. У него в кабинете сейчас проходит плановая проверка систем безопасности перед совещанием. Он вместе с Алексеем Александровичем в малый конференц-зал перешел. Там будет удобнее общаться.

— Узнаю Ивана Алексеевича, — усмехнулся Вадим Анатольевич. — Хорошо, проводите.

Малый конференц-зал оказался небольшой комнатой, с парой десятков кресел, расставленных напротив большого стола, за которым сидели крепкий мужчина лет шестидесяти и высокий седой старик, худощавый и подтянутый, несмотря на возраст.

Я глянул на деда Вероники, и ошарашено замер на пороге. Я помнил этого старика. Когда весь избитый и переломанный валялся в палате, меня посетила череда странных сменяющихся видений, яркими картинками промелькнувшими в мозгу. В первом двое убили в бункере высокопоставленного военного, во втором явственно увидел этого деда. Он находился у себя на даче, узнал об убийстве генерального секретаря и начале нападения. В третьем, будто своими глазами видел ракетную атаку на город, горящие электромобили, развалины домов, покрытую черным пеплом мостовую и свесившуюся из машины окровавленную руку сержанта, не сумевшего в последний момент спасти подростка. А потом очнулся, тоже в больнице, но уже другой в городке «Красного Знамени», и с удивлением узнал, я — курсант Антон Кузнецов.

— Чего стал, Тоха? — подтолкнул меня плечом Забота. — Проходи, давай.

— Да он просто заробел перед большим начальством, — тихонько хихикнул Трофим. — Никогда больших шишек не видел, вылупился на них, как баран на новые ворота.

Я молча прошел в помещение. За мной зашли парни, за ними, вошла Вероника. Лицо девушки осветилось улыбкой. Мы скромно остановились у входа.

— Привет, внучка, — улыбнулся дед, раскрывая объятья. — Дай, хоть обниму тебя, заразу этакую. Совсем забыла старика, редко навещаешь.

— Дедушка, — счастливо вскрикнула брюнетка, подбежала к нему и повисла на шее. — Как я рада тебя видеть!

Несколько мгновений они стояли, обнявшись, затем старик отстранил внучку, улыбнулся:

— Извините, за маленькую семейную сцену. Давно Веронику не видел, соскучился.

— Привет, па, — сверкнула белозубой улыбкой Шелестова.

— Здравствуй, дочка, — генерал попробовал сохранить невозмутимый вид, не получилось, уголки губ предательски поползли вверх.

— Присаживайтесь, молодые люди, — старик ладонью указал на ряды кресел. — Посидите пока, подождите своих боевых подруг. Как только они подойдут, поговорим со всеми вместе, чтобы два раза не повторяться.

Я вместе с Заботой и Трофимом уселся на первом ряду, прямо напротив деда и отца Вероники.

Старик прищурившись, с интересом разглядывал нас. Отец Шелестовой отвел девушку в сторону и что-то ей тихо выговаривал. Судя по погрустневшему и покрасневшему личику Вероники, явно отчитывал за самодеятельность.

Наконец, генерал вернулся за стол. Шелестова отошла к нам, глянула на меня, сидевшего последним перед пустыми местами, фыркнула и демонстративно уселась через два сиденья.

«Точно обиделась за подколку», — сделал вывод я. — «Зря, конечно, я так пошутил. Она, конечно, из крутой семьи, но никакая не мажорка. Дралась, рисковала жизнью наравне с нами, и вообще, сыграла решающую роль в бою у беседки: эффективный план разработала, двоих сразу вырубила, толстяка иглой отключила, с апельсиновой девкой рубилась так, что щепки во все стороны летели. И избалованности я у неё особой не заметил. Высокомерие, холодность присутствует, но это всё напускное. На ней с рождения огромная ответственность: дедуля — генсек, папаша — генерал, другие родственники, уверен, тоже большие шишки. Наверняка все мозги прокомпостировали — „сделаешь что-то не то, опозоришь семью“, Вероника сама об этом упоминала в столовой, что на ней огромная ответственность и вообще, надоело быть примерной. Но девчонка, по характеру, огонь. И выглядит великолепно, пацаны на такую красотку притягиваются как мотыльки на огонь, а многие девки завидуют черной завистью. Вот Шелестова и вынуждена держать дистанцию с малознакомыми парнями и девчонками, и я её вполне понимаю».

Пока думал и рассматривал гордо вздернувшую носик и отвернувшуюся брюнетку, в зале, сопровождаемые Вадимом Анатольевичем, появились Оля и Наташа. Девчонки приветливо улыбнулись нам, и расселись слева и справа от Вероники.

— Вот теперь все в сборе, можно начинать, — улыбнулся старик. — Прежде всего, от своего имени, бывшего генерального секретаря Политбюро и советника товарища Василевского хочу выразить вам, товарищи курсанты, огромную благодарность за предотвращение техногенной катастрофы в парке Горького и захват преступной группы, осуществлявшей хакерскую атаку на управляющий ИИ. Благодаря вашему вмешательству атака не была доведена до конца, а бандиты задержаны. Обещаю, ваша заслуга будет по достоинству оценена в самое ближайшее время. Сейчас вас быстро опросят следователи, после чего доставят обратно в городок «Красного Знамени».

— Извините. Алексей Александрович, — подняла руку Оля. — Руководство училища оповещено, что мы задержимся? Просто не хочется получать взыскания, записи в личное дело и наряды вне очереди за опоздание.

— Разумеется, — улыбнулся Алексей Шелестов. — В первую очередь. Я лично, пока вы летели сюда, говорил с генерал-майором Молчановым. Он никаких претензий к вам не имеет. Наоборот, рад и горд, что у него такие курсанты. Начальник курса, ротный, на КПП все оповещены, квадрокоптер пропустят на внутреннюю территорию. Кстати, вы есть хотите, молодые люди? Могу распорядиться, в виде исключения, чтобы вам приготовили перекусить прямо в кабинетах следователей, чтобы не терять времени.

— Немножко, — честно ответил, чуть покрасневший Забота. — После такой драки почему-то всегда хочется кушать.

— Отлично, — довольно кивнул старик. — Значит покормим. Теперь передаю слово, Ивану Алексеевичу.

Генерал встал.

— У нас к вам огромная просьба — не распространяться о том, что произошло. В общих чертах, без подробностей можно: увидели, узнали «черных луддитов», приняли решение вмешаться и задержать, получилось. Особенно прошу не распространяться о технических устройствах, которые использовала моя дочь. Она наотрез отказалась от охраны, а все использованные девайсы, обеспечивают хоть какую-то возможность защиты и повышают её безопасность.

— Пап, — с укором глянула Вероника.

— Не папкай мне тут, — прорычал генерал. — Если бы дед тебя не поддержал, хрен бы у тебя получилось отмазаться!

— Иван, — холодно глянул на сына Алексей Александрович. — Вероника права. Она хочет быть таким же курсантом как и все, без охраны и всех привилегий. И я её абсолютно в этом поддерживаю. Это для нас она внучка и дочка, а в коллективе должна быть, как все. И если возникает ситуация, когда курсанты должны выполнить свой гражданский долг, никаких исключений тут быть не может.

— Спасибо, дедушка, — благодарно выдохнула Вероника. — Ты меня понимаешь.

— Конечно, понимаю, — улыбнулся Алексей Александрович. — Сам таким был. Помнишь наш лозунг?

— Если не я, то кто же? Кто же если не я? — с улыбкой продекламировала брюнетка.

— Именно, — кивнул дед. — Есть ситуации, когда просто не можешь остаться в стороне и бросить боевых товарищей. Это абсолютно правильно, сам так поступал в молодости. Но глупо на рожон не лезь, действуй разумно и грамотно так, чтобы по возможности уцелеть и задачу выполнить.

— Не буду, — пообещала девушка.

— Вот и отлично, — довольно кивнул Алексей Александрович.

— Давай к делу перейдем, а? — глянул на него Иван Алексеевич. — Курсантам поесть надо, со следователями пообщаться, а потом до дома добираться. Не будем терять времени.

— Не будем, — согласился Шелестов-старший. — Говори уже, чего хотел.

— Ещё одна огромная просьба, можете считать её приказом старшего по званию: не распространяться о девчонке с оранжевыми волосами, никому и никогда, — с каменным лицом отчеканил генерал. — Не было её никогда, забудьте о ней. И помните, когда общаетесь с друзьями и однокурсниками: ваше училище давно под пристальным вниманием не только наших КГБ и ГРУ, но и западных спецслужб. Спецназ в условиях современной войны — главная сила, способная точечными операциями решать сложные стратегические задачи, и переламывать ход боевых действий в свою пользу. Не говоря уже, о ликвидаторах и диверсантах КГБ, ГРУ, которые готовятся в вашем училище. Поэтому, каждого из вас, постараются вычислить, идентифицировать и занести в специальные картотеки БНД, Ми-6, ЦРУ ещё в процессе учебы. Вопросы есть?

— У меня есть, — поднял руку неугомонный Забота. — Можно задать?

— Задавай, — недовольно нахмурился Иван Алексеевич.

— Никаких подробностей не спрашиваю, — бойко начал Саша. — Интересно просто, эта девчонка из наших спецслужб или западных?

— Вообще-то на такие вопросы я не обязан отвечать, — криво усмехнулся генерал. — Но вы сегодня герои, сделали большое дело, спасли жизни людей, поэтому сделаю исключение. Как ты просил, без особых подробностей. Она точно не наша. Даже чуть больше скажу, ни в одном месте, где установлены камеры высокого разрешения с распознаванием лиц: метро, гиперлуп, маглев, аэротакси, она не засветилась, что уже наводит на определенные мысли. В общественных местах города её не распознали, видимо пользуется линзами, меняющими сетчатку и другими специальными средствами маскировки, не доступных частным лицам. На этом закончу.

— Спасибо за ответ, товарищ генерал, — поблагодарил Забота.

— Пожалуйста, — хмыкнул Иван Алексеевич. — Больше вопросов нет? Тогда нашу встречу объявляю закрытой.

Вадим Анатольевич развел нашу компанию по трем кабинетам. Меня под чай с пирожками с мясом, картошкой и сладкими ватрушками опросил усталый пятидесятилетний мужчина в серой рубашке и черных брюках. В отличие от моего времени, допрос происходил устно, все фиксировал, снимал на видео, переводил в буквенный цифровой вариант Искусственный Интеллект. От меня в конце требовалось устное подтверждение сказанного и подпись специальной электронной ручкой в цифровом документе, любезно развернутом на планшете. Такой подход серьезно сэкономил время, после десятка вопросов, меня вывели в коридор, где уже собралась вся наша компания. Нас усадили в геликоптер. Через полчаса мы залетели через КПП прямо на внутренний двор общежития. Коротко попрощались с девчонками, и пошли спать к себе в блок.

После посещения ванной, я дополз до своей комнаты, на автомате разделся, плюхнулся на кровать и вырубился.

Утром меня поднял бодрый голос Ивана Ивановича.

— Антон, подъем! Твои друзья уже на ногах, через сорок минут начало первой пары, «беспилотные системы». Опаздывать никак нельзя — это твоя дипломная специализация.

Пришлось вставать, одеваться и плестись в ванную. Умылся, почистил зубы, быстренько принял прохладный душ, и уже бодрый и готовый к новым свершениям, вышел в гостиную. Там уже сидели Забота и Трофим.

— Давай, надевай форму быстрее, и пойдем на занятия, — в голосе Сани звучало нетерпение. — Первая пара — у Андреева, твоего куратора по теме «Воздушные беспилотные системы», опаздывать никак нельзя, а нам ещё нужно прийти пораньше.

— А что с собой брать? — поинтересовался я. — Просто память у меня постепенно возвращается. Кое-что уже вспомнил, но далеко не все.

— Планшет, электронную ручку и спортивную форму, — сообщил Трофим. — Больше ничего не надо.

— Ладно, — кивнул я.

Учебный корпус училища мне понравился. Строгое серое здание кубической формы с монументальными колоннами, чем-то похожее на здание КГБ. Перед центральным входом — площадь со скамеечками и клумбами и небольшим, но очень выразительным памятником. На постаменте воин с суровым лицом и полуобнаженным телом атлета, с автоматом в руке грудью заслонил сидящую на земле женщину, прижимающую к себе испуганного малыша. Под ним надпись выпуклыми золотыми буквами: «Служить Родине, защищать народ — наша привилегия и обязанность!»

Аудитория, в которой проходила пара, оказалась на втором этаже. Огромный зал с большими окнами, делающими пространство светлым и поднимающимися к самому потолку столами. Там уже сидело около сотни человек. В третьем ряду я разглядел, Веронику, Наташу и Олю, дружески махнул им рукой, блондинка и шатенка заулыбались, Шелестова осталась невозмутимой.

Мы с парнями устроились рядом с ними. Я зашедший на ряд первым, опять устроился рядом с брюнеткой и поймал злой взгляд Строгача, расположившегося с неизменной троицей дружков: Туманом, Борзым и Хомой, на два уровня выше. Дружелюбно улыбнулся Сергею и весело помахал побагровевшему от ярости ревнивцу ручкой.

Затем окинул взглядом аудиторию. На рядах уже сидело около полуторы сотни курсантов, и люди продолжали постоянно прибывать.

Выложил перед собой планшет, ручку и приготовился к занятию. Через минуту в аудиторию зашел невысокий мужчина лет тридцати пяти, в длинной рубашке. На правой руке — черная кожаная перчатка.

— Чего это он, в перчатке? — шепотом спросил у сидящего рядом Трофима я.

— Не вспомнил ещё? — удивился Игорь. — У Ильи Максимовича — бионический протез. Руку в Африке потерял. Периодически, отдает свой протез на обслуживание в центр обслуживания бионических конечностей, а сам пользуется временным вариантом. Вот тогда перчатку и надевает. Андреев — настоящая легенда, один из лучших преподавателей. Воевал в знаменитой команде «Злого». По его методичкам и видеоматериалам офицеры учатся взаимодействию с беспилотниками и комбинированным атакам на укрепления противника.

— Здравствуйте, курсанты, — громко скатал Илья Максимович.

Во всей аудитории девушки и юноши в форменной одежде встали, мы — тоже.

— Здравия желаем, товарищ капитан, — гаркнули сотни глоток.

— Садитесь, — махнул рукой преподаватель. — Сегодня у нас будет необычная пара. Я буду задавать вопросы, вы отвечать. Итак, первый: Как вы знаете, стандартный ИИ, работающий с беспилотником, определяет цель и обрабатывает информацию в две-три тысячи раз быстрее среднего человека. Вопрос: почему вас учат управлять воздушными беспилотниками, и тратят на это годы, вместо того, чтобы полностью доверить эту задачу Искусственному Интеллекту?

По всей аудитории взметнулся лес рук.

— Отлично, — улыбнулся Илья Максимович и указал рукой куда-то вверх, — Ну давай Семен, удиви меня.

На самой последнем ряду, под потолком, встал уже знакомый мне по столовой, белобрысый паренек.

— Так это просто, — авторитетно заявил он. — ИИ могут вывести из строя разными электронными системами. Способы есть, вы же сами нам об этом рассказывали. Тогда единственный вариант выполнить боевую задачу — ручное управление.

— Это не совсем так, — усмехнулся преподаватель. — Не исключено, но возможно лишь в единичных случаях. Если речь об ИИ управляющем беспилотниками, технологии противодействия вирусным атакам, взломам, постоянно улучшаются и совершенствуются. Действительно,случаи захвата и перецеливания управляющего ИИ наблюдались, как я рассказывал. Но сегодня такой способ воздействия непрактичен. И в сегодняшней реальности, чтобы взломать защиту и перехватить управление роем атакующих беспилотников, требуется время, которого у обороняющихся просто нет. Чаще всего, беспилотники просто сбивают, роботизированными пулеметными платформами, перехватчиками и автоматизированными мобильными носителями ракет ПВО. Это гораздо практичнее, быстрее и дешевле. Твой ответ Семен не засчитывается, садись.

— Кто ещё хочет ответить? — Илья Максимович ткнул ладонью недалеко от меня. — Игорь!

— Я полагаю, потому что, ИИ видит только постановку задачи, не умеет импровизировать, изменять приоритетные цели, если вдруг появляется возможность нанести противнику гораздо больший урон, чем планировалось, — солидно ответил вставший Трофимов. — Он действует только в рамках заданной стратегии и поставленной задачи.

— Уже теплее, — усмехнулся преподаватель. — Но все равно немного не так. Теперь отвечу я. Как вы знаете, все действия ИИ происходят по определенным заданным алгоритмам, обобщающим накопленный опыт операторов беспилотников. И поэтому в большинстве своем, они предсказуемы. Да, электронный мозг способен анализировать ситуацию и выдавать решения в две-три тысячи раз быстрее, чем обычный оператор беспилотника. Но он может изменять решения, только в заданных рамках, не больше. А теперь поймите одну простую вещь. Когда вы управляете беспилотником, учитесь не только вы. ИИ машины учится у вас. А именно, перенимает решения, подходы, варианты действий. То есть приобретает индивидуальный, свойственный вам стиль. Приучается идеально взаимодействовать со своим оператором. Это значит, ИИ становится менее предсказуемым. То же касается управления роями беспилотников. Можно спланировать двухслойную атаку. Первая — роем, отвлекающая, с нанесением поражения и отвлечения ПВО врага. Вторая — одиночная — под конкретную задачу, например, уничтожение какой-то важной персоны в бункере, склада вооружения, пока основное ПВО отвлечено. Такой финт выполняется неожиданно, конкретным летательным аппаратом, которым моментально берет управление оператор, контролирующий работу роя. Если вы перехватываете управление определенным беспилотником сразу, как только он занимает выгодную позицию, внезапно меняете направление и обрушиваетесь на неожиданную цель, то такую атаку очень трудно отбить. Вражеские ИИ отслеживающие алгоритмы нападения роя, офицеры, командующие ПВО, предсказать подобные действия не в состоянии. Они, безусловно, отреагируют, но потеряют время, необходимое для поражение цели, что повышает результативность такой атаки.

И третье, высший пилотаж, когда ИИ и оператор-ас становятся одной слаженной, понимающей друг друга командой, действуют неожиданно, импровизируют, как бы это делал сам офицер, но в тысячи раз быстрее. Тогда получается, мозг, фантазия и умение находить неожиданные ходы человека, усиливается вычислительной мощью и аналитикой ИИ. Именно такой вариант для вас идеален, как для диверсантов, ликвидаторов и людей, выполняющих точечные стратегические задачи государственной важности.

Президент США стоял у безрамного окна пентхауса «Голден Пирамид» и задумчиво обозревал, открывшуюся перед ним панораму Нью-Йорка. Город сиял яркими огнями рекламы, пульсировал огромными экранами, голографическими изображениями. Сверкали устремившиеся в небеса стрелы небоскребов, отражая радужные блески солнечных лучей.

Но даже среди них выделялось гигантское здание фьючерсно-криптовалютной биржи — сердца нового Мирового Порядка. Это здание возникло на переломе эпох, когда неутомимая поступь прогресса создала уникальный сплав американского империализма с техно-феодализмом, заменившим людей, миллионами роботов и полностью автоматизированными линиями.

Сотни миллионов рабочих, инженеров, людей творческих профессий, сотрудников многочисленных ведомств и коммунальных служб в Америке, на Западе, в арабских нефтяных монархиях были выброшены на обочину жизни, моментально став не нужными. Чтобы избежать волнений и общественного возмущения им выплачивали небольшие пособия. В США круглосуточно работали фуд-банки, бесплатно раздающие еду с истекающими сроками годности или «слегка просроченную». Функционировали продовольственные центры, вещевые склады многочисленных благотворительных центров. Действовало много программ, по которым супермаркеты и магазины одежды, сдающие не купленную еду и вышедшие из моды вещи, получали солидные компенсации из федеральных и местных бюджетов.

Но всё это не покрывало потребности людей, лишившихся работы. Пособия платились в таких размерах, чтобы человек мог прожить, приобрести себе необходимый минимум, сделать определенные выплаты за электричество, аренду одного из старых трейлеров или ржавого контейнера. Городки-ульи стали новыми резервациями нищеты у въезда в сверкающие сталью, стеклом и хромом современные мегаполисы. В резервациях бедных процветала наркомания, преступность, регулярно происходили массовые драки на почве расовой нетерпимости или религиозных разногласий, отравления дешевым пойлом либо просроченными продуктами. Больницы с мизерным и устаревшим оборудованием, врачи-коновалы, маленькие магазинчики с относительно скудным ассортиментом и хамовитыми продавщицами — везде царила атмосфера нищеты, серости и безнадеги.

Более благополучные граждане, сумевшие подняться на одну ступеньку вверх, ставшие мелкой обслугой элиты или богатых мажоров, имевшие подработки, небольшие барыши в Сети, в онлайн-играх, мелких фьючерсах, жили на окраинах. Они селились в клетушках-студиях, бюджетных двухкомнатных апартаментах, напоминающих малогабаритные советские квартиры середины-конца прошлого века.

Небольшая прослойка относительно благополучных сотрудников, сохранивших работу, менеджеров среднего звена, скупщиков разного барахла, криминальных элементов, контролирующих нелегальные игры, наркоторговлю, устроились ближе к центру, в квартирах попросторнее или в частных коттеджных поселках. У них условия были лучше: супермаркеты с приличным ассортиментом продукции, клиники, с более-менее приемлемым оборудованием, транспортная инфраструктура, присутствовали современные технологии.

Даже их комфортная жизнь и уровень достатка меркли по сравнению с крупными бизнесменами, ТОП-менеджерами, ведущими сотрудниками крупных корпораций, другими миллионерами и миллиардерами, живущими в центре Нью-Йорка.

Здесь находились два столпа современного феодального техно-империализма: Американская фьючерсно-криптовалютная биржа и Всемирная фондовая биржа. Первая привлекала необычными архитектурными формами: основание в виде распростертого круглого свода с приподнятыми краями, напоминающего шляпу гигантского гриба. На первом уровне был расположен огромный, уходящий вниз на два подземных этажа паркинг, заставленный авто и электромобилями премиум-класса: бугатти, ролс-ройсами, пагани, астон-мартинами, майбахами, поршами и другими машинами, стоящими безумные для простого человека деньги. Там же возле паркинга находились разнообразные магазины, мелкие офисы и брокерские конторы, принимающие клиентов с улицы.

Второй, третий и четвертый уровень, представляли сверкающие небесно-голубым, холодно-серым и темно-синим остеклением торговые залы.

В зале с голубыми стеклами торговались фьючерсы на сырую нефть, газ, редкие металлы, уникальные минералы, и другие природные ресурсы. В сером продавались контакты на разный металлопрокат, сельскохозяйственную продукцию, строительные материалы, самые разнообразные используемые в разных отраслях промышленности товары и комплектующие, от упаковки до отдельных узлов двигателей.

Третий зал — был самым популярным мировым крипто-рынком. Здесь можно было стать счастливым обладателем любой цифровой валюты, в мгновение ока заработать многомиллионное состояние или полностью разориться и слететь с финансового Олимпа на самое дно.

Каждый зал был расчерчен голограммами ценовых потоков с взлетающими и падающими разноцветными нитями. Черная изломанная линия нефти в первом переплеталась с голубой — газа, сияющая желтым блеском нить золота, оставляла далеко внизу поднимающуюся и снова падающую серебра, где-то вверху на вершине сверкала холодной сталью платина.

Во втором поднимались и обессилено падали вниз разноцветные полоски — каждая из них показывала меняющуюся стоимость определенного товара: деталей, комплектующих двигателей и систем, пшеницу, бобовые, бумагу, всей продукции, когда-либо произведенной роботами и людьми.

Но самое завораживающее зрелище было в верхнем темно-синем крипто-зале. Голографические графики виртуальных валют ракетами взмывали вверх и камнем летели на дно цифрового рынка, сверкая огнями всех цветов радуги. Даже брокеры, использующие для просмотра графиков специальные очки с Искусственным Интеллектом, умеющим улавливать тенденции и выделять нужные тренды, не всегда успевали вовремя среагировать, поскольку информация специально обновлялась с пятнадцатисекундным опозданием.

Вторая — Всемирная фондовая биржа стала центром и сердцем западного делового мира. Она объединилав себе Нью-Йоркскую фондовую биржу и первую электронную — «Насдак», основанную ещё в 1971-ом году. Здание ВФБ являло собой воплощение консервативного империализма, «старых денег», выраженных в элементах античности, декором и архитектурными чертами аристократических «рококо» и барокко'. Массивные многометровые круглые колонны на входе, вытянутый купол здания, барельефы и лепнина. Операционный зал поражал обилием белого мрамора с золотистыми и серебряными прожилками, светящимся трехмерным барельефом на входе, с ликами американских президентов и распростершим над ними крылья гигантским белоголовым орланом. ИИ биржи ежесекундно анализировал физические активы планеты, служил свидетелем и гарантом сделок, храня всю информацию на своих огромных серверах, показывал изменения на рынках, когда два гиганта индустрии заключали между собою сделку, по запросу демонстрировал интерактивные карты с изменениями котировок акций.

И в первой и во второй бирже, вместе с живыми управленцами, брокерами, ИИ-трейдерами и консультантами, работало несколько ЭИИ — Эксклюзивных Искусственных Интеллектов, сделанных по индивидуальным заказам олигархов-хозяев, вложивших в их разработку сотни миллионов долларов. Они были наделены полномочиями покупок и продаж акций и контрактов, располагали солидными суммами для сделок, умели анализировать изменения на рынках, моментально обрабатывать сотни терабайт информации и принимать решения, позволяющие их хозяевам зарабатывать десятки миллионов и миллиарды долларов. Процесс был поставлен на поток, и приносил нескольким богатейшим семействам огромную прибыль, значительно увеличивая и без того их грандиозные состояния. ИИ не нужно было давать отпуска, платить зарплату, он работал без выходных и требовал только средства для поддержания и обслуживания серверных мощностей. Настоящая элита страны, владельцы «старых денег», олигархи в нескольких поколениях, Рокфеллеры, Морганы. Перро, техно-феодалы нового поколения наблюдали, как их состояния растут на биржах из собственных кабинетов, следя за изменяющимися голографическими графиками, раздавая ИИ, основанные на инсайдах ценные указания и управляя позициями и движением капиталов, короткими манипуляциями пальцев в сенсорных перчатках.

— Господин президент, — голос Искусственного Интеллекта, заставил Питера Трента оторваться от раздумий.

— Слушаю, — недовольно произнес президент США.

— К вам пришли сенатор Вильямс, мистеры Баррет-младший и Айван Фокс. Ждут под дверью.

— Отлично, — сухо кивнул Трент. — Пусть заходят.

Входная дверь распахнулась. В просторную гостиную номера зашли трое. Похожий на рептилию с ледяными немигающими глазами, одетую ради потехи дорогой костюм, сенатор Вильямс — являлся одним из самых влиятельных ястребов «республиканцев» главой Комитета по вооруженным силам. Семейство Вильямсов владело несколькими заводами, поставляющими комплектующие для «Локхид-Мартин», узлы, детали двигателей, счетчики, датчики, электронные платы. Состояние Джоя Вильямса уже давно подбиралось к отметке восемь миллиардов долларов.

Джек Баррет-младший, был сыном скончавшегося семь лет назад одного из самых богатых и влиятельных бизнесменов мира, Уоррена Баррета. В морщинистых руках отца, владевшего самым крупным в США инвест-фондом, надежно лежали контрольные пакеты акций многих сверхприбыльных корпораций. У больших бизнесменов в последние годы стала популярной поговорка: «Когда твое предприятие заработает первый миллиард, им может заинтересоваться Джек Баррет. Если он решит, что компания нужна ему, ты больше не будешь её владельцем».

Третий — Айван Фокс, называемый в обществе «техническим гением» напоминал подкачанного подростка — молодое белоснежное лицо, взлохмаченные в художественном беспорядке платиновые лохмы, красивая треугольная фигура с широкими плечами. Он красовался в кителе-хамелеоне переливавающимся серебристым, светло-голубым и темно-синим оттенками, кроссовках «найк вип спешиал», созданных по индивидуальному заказу и напоминал фрика, чудом пробравшимся в компанию деловых людей в дорогих классических костюмах.

Но это было обманчивое впечатление. Фокс являлся самым богатым человеком мира, чье состояние к 2040-му году перевалило за одиннадцать триллионов долларов. Он владел самой крупной сетью спутников «Старфокс», запускал ракеты на Луну и Марс, делал инновационные электромобили-амфибии, обладающие опцией вертикального взлета, способные преодолевать любые препятствия, с разными индивидуальными опциями для владельцев и салонами, напоминающими пульты управления космическим кораблем.

Купить его «фоксомобили» могли только очень богатые люди, но это технического гения абсолютно не смущало. В Европе, Китае, нефтяных монархиях залива, африканских, латиноамериканских и азиатских странах уже выстроилась огромная очередь из олигархов, наркоторговцев, вороватых президентов, туземных царьков, крупных теневых дельцов и просто состоятельных людей, желающих обзавестись новой моделью этого супермобиля. Фокс готов был продавать свои машины, «дома будущего», ракеты для полетов в космос, подводные жилые станции, искусственные города-острова с цветущими тропическими растениями любому желающему или корпорациям, имеющим необходимые финансы. Айван скупал самые инновационные технологии, платил огромные деньги талантливым инженерам и изобретателям, приобретал и строил заводы-гиганты. Около четверти экономики Америки, работало на Фокса и его финансовую группу, состоящую из узкого круга партнеров-единомышленников.

— Джентльмены, — президент, крепкий высокий мужчина лет семидесяти, указал ладонью на стоящий чуть в стороне у окна стеклянный стол с такими же прозрачными стульями на титановых ножках. — Прошу.

Баррет-младший, сенатор Вильямс, и «технический гений» Фокс выбрали места слева от центрального стула, уселись вместе, один за другим, выложив на столешницу планшеты.

«Они явно переговорили до встречи, и решили действовать сообща», — отметил президент, усаживаясь на свое место.

— Итак, джентльмены, — сухо сказал он — Вы просили меня о конфиденциальной встрече. Я прилетел в Нью-Йорк и готов вас выслушать.

— Сэр, мы слышали, вы начинаете колебаться, стоит ли начинать войну с русскими и реализовывать план «Удар Орлана», — решительно начал Вильямс.

— Сомнения имеются, — сухо подтвердил Трент. — Советский Союз — могучая держава, а их ядерный арсенал, давайте скажем честно, превышает наш, не говоря уже о количестве межконтинентальной баллистики. Я не хочу, чтобы Америка, все, что принадлежит нам и создано предками погибло в адовом пламени.

— Мистер Президент, не понимаю, почему вы сомневаетесь, — холодно процедил Вильямс. — Все просчитано. Одним ударом мы уничтожим генерального секретаря, большую часть Политбюро, обезглавим власть. Наши люди в руководстве армии блокируют РВСН и ПРО ещё до нашего удара по руководству красных. На их города обрушится волна ракет, подобной которой мир никогда не видел. Оставшихся добьем дронами, завалим мясом наемников. Нам нужны новые пространства, природные ресурсы, технологии Союза, особенно термояд и работа с солнечной энергией. Это позволит нам избежать кризиса и последующей гражданской войны, которая гарантированно сметет всех нас и похоронит Америку.

— А если что-то пойдет не так? — хмыкнул президент. — Они же нашу страну в порошок сотрут.

— Мистер Президент, — вступил в разговор Баррет-младший. — У русских есть одна замечательная пословица: «Волков бояться — в лес не ходить». Если бы наши предки боялись последствий своих шагов, Америка никогда бы не стала великой. Ещё раз напомню Вам прописную истину: у нас нет другого выхода.

— Общество медленно достигает точки кипения, — добавил «технический гений». — Мои сотрудники иногда бывают на окраинах мегаполисов, ездят на природу, пару раз пробовали путешествовать по стране. Периодически им приходилось проезжать мимо скоплений трейлеров, контейнерных городков, аварийных зданий, в которых живут люди, потерявшие работу из-за роботизации и автоматизации производства. Вслед им кричали ругательства, кидали камни, пытались избить, несколько раз устроили засаду на дороге, пытались остановить электромобили и ограбить. Были случаи, когда в моих людей стреляли, пробовали заколоть, отрубить головы мачете. У сотен миллионов, оказавшихся на дне жизни, усиливается классовая ненависть к более удачливым людям, бизнесменам и политикам. Становятся популярными левые настроения, организуются группы идейных бойцов с власть имущими, роботами и автоматизацией производства, лишивших их заработков.

— Чего они дергаются? — поморщился Трент. — Мы же платим своим гражданам пособия, позволяющие им худо-бедно прожить, заплатить аренду, купить еду.

— Вот именно, — фыркнул Айван. — Худо-бедно, не значит хорошо. А они видят, как живут те, кто остался на своих рабочих местах, на каких машинах ездят, какие деньги тратят. И ненависть растет ещё больше. Люди не хотят быть растениями и получать минимальные выплаты, они желают жить в свое удовольствие, не ограничивать себя ни в чем. Если всю жизнь сидеть на минимуме и ничего не делать, можно с ума сойти. Накопившаяся энергия требует выхода, надо лишь направить её в правильное русло — на завоевание новых жизненных пространств. А мы заодно почистим Америку, избавим её от мусора и ненужного балласта. Либо мы это делаем, либо в ближайший год-другой общество взорвется, и тогда зачистят нас с вами.

— А может им просто немного увеличить пособия, чтобы успокоить? — задумчиво сказал президент. — Вместо того, чтобы втягиваться в страшную войну?

— Это даст только временный эффект, — авторитетно заявил Джек Баррет-младший, — Во-первых, если мы заплатим больше, после краткого момента эйфории это будет воспринято как слабость, и потом давление на нас и ненависть к богачам вспыхнет с новой силой. Платить пособия сопоставимые с зарплатами своих служащих мы не можем — во-первых, это непосильное бремя для бюджета. Во-вторых, кто будет работать, выполнять указания начальства, получать выговоры, пахать в корпорациях, если можно получать немного меньшие деньги и жить в свое удовольствие? Правильно, никто. Все, варианты которые вы предлагаете уже давно обговаривались в Бильдербергском клубе, на международных мировых бизнес-форумах и собраниях.

— Мои роботизированные системы и автоматические линии могут производить любую высокотехнологичную продукцию, — авторитетно добавил Фокс. — Они превосходят людей во всем: скорости, качестве, точности производственных операций. Мне не нужны рабочие руки в большом количестве. Роботы, Искусственные Интеллекты, автоматизированные сборочные линии гораздо эффективнее. Миллионы жителей трущоб и нищеброды, существующие на пособия — лишние люди. Они только потребляют ресурсы и создают серьезную нагрузку на бюджет. Такие современному высокотехнологическому обществу, которое мы строим, не нужны. Запомните: социальное напряжение и ненависть к нам со стороны этих лодырей и иждивенцев только растет. Если мы не избавимся от них, они избавятся от нас. Мои общественные фонды проводили опросы люмпенов, проживающих в трейлерах, контейнерах и на окраинах. Восемьдесят четыре процента готовы хоть завтра взять оружие, чтобы уничтожить проклятые машины, бизнесменов и людей с деньгами и высоким социальным статусом. Центр политического прогнозирования «Ахиллес» по моему заданию провел всеамериканское социологическое исследование. Главный вердикт, либо мы купируем проблему, уничтожаем самых буйных и наглых пассионариев среди оборванцев, либо через год, максимум, два, начнется гражданская война, которая похоронит нас и Новый Мировой Порядок. Глобальная война — лучший способ решить проблему.

— Добавлю, к сказанному мистером Фоксом, — хищно прищурился Баррет. — Советский Союз, уже почти сто двадцать лет торчит занозой в нашей картине мироздания. Быдло не должно видеть, что есть иная более счастливая и спокойная жизнь. Лучший вариант лишить их альтернативы — уничтожить её. Тут тоже все просто, в будущем, должны остаться только один строй: наш техно-империализм или их техно-социализм. Третьего не дано. Тут мы решаем сразу кучу глобальных задач: сжигаем пассионариев в глобальной войне, сбрасываем социальное напряжение, перезапускаем экономику через военную промышленность, захватываем новые ресурсы, необходимые инновационные технологии, жизненные пространства, избавляемся от единственного конкурента, могущего помешать нашим глобальным планам.

— Даже если русские смогут нанести какой-то ответный удар, в чем я очень сомневаюсь, мы очень хорошо подготовились, создали сеть заглубленных подземных бункеров-городов с жизнеобеспечением, перенесли туда части самых ценных производств и технологий. В результате, что бы ни произошло, остаемся в выигрыше, чистим страну от люмпенов, убираем или серьезно ослабляем главного конкурента, — добавил сенатор.

— Ладно, — вздохнул президент. — Считайте, вы меня окончательно убедили.

Через пять минут, Трент уже садился в черный геликоптер, стоявший на площадке-крыше рядом со своим пентахусом. Когда затарахтели винты, глянул на фигурный дом-пирамиду. На крыше кровожадно сиял алым трехмерный масонский символ — Всевидящее Око.

— Черт с вами, господа, Рубикон пройден, похоже, у нас, действительно, нет другого выхода. Пусть красные ублюдки сгорят в адовом пламени, — выдохнул Трент и махнул рукой пилоту. Тот усмехнулся и дернул рукоятью управления. Геликоптер заложил крутой вираж, резко развернувшись в воздухе, в сопровождении вертолета охраны поднялся вверх и полетел по направлению к Вашингтону. Через минуту два летательных аппарата превратились в крохотные точки, а ещё спустя пару секунд бесследно растаяли в безоблачном голубом небе.

Пара у Ильи Максимовича пролетела незаметно. Преподаватель умел подавать информацию интересно, рассказывал доступным языком, не углубляясь в специфические термины, и я на время выпал из реальности, заворожено слушая легенду беспилотной авиации. Очнулся только тогда, когда Андреев глянул на браслет, и объявил об окончании пары.

Следующим занятием у нашей группы была физкультура. Вел её Станислав Сергеевич Бондарь — мужчина среднего роста, с пронзительным взглядом карих глаз. Его фигура, несмотря на относительно небольшие габариты, смотрелась очень впечатляюще. Тонкая футболка не могла скрыть выпуклые мышцы груди, проработанные кубики пресса, крепкую спину, круглые плечи и перекатывающиеся под рукавами небольшие, но красиво очерченные сухие бицепсы с толстыми канатами вен. Физрук, одновременно являющийся инструктором по рукопашному бою, не обладал массой культуриста, был худым и подтянутым, но в его плавных отточенных движениях, чувствовалась мощь отличного бойца, готового взорваться градом разнообразных ударов.

Сначала он выстроил всех нас в огромном спортивном зале.

— Курсанты, — неожиданно зычным голосом рявкнул физрук. — Первый учебный год мы с вами посвятили общефизической подготовке. У себя в городах и секциях «Красного Знамени» вы считались крепкими ребятами и девчатами, умеющими, и полосу препятствий с макетом автомата преодолеть, и кросс пробежать, и на татами противника уложить. Официально заявляю: тогда и после года обучения в нашем училище, вы ещё сосунки, которые ничего не могут и не умеют. Всё, что вы проходили раньше, было прелюдией к аду, который вас ожидает совсем скоро. Все нагрузки, которые вы переносили, в следующем учебном году покажутся детскими играми в песочке. Что самое главное для диверсанта и спецназовца, кто может сказать?

Строй, уже наученный общением с Ильей Максимовичем, благоразумно промолчал.

— Понятно, никто не может, — усмехнулся Бондарь. — Самое главное для диверсанта и спецназовца — не физическая сила, не знание хитрых приемов рукопашного боя, даже не скорость реакции, хотя они тоже важны. Чтобы выполнить боевую задачу, в первую очередь необходимо другое умение. Прежде всего, быстро преодолевать любые препятствия, огромные расстояния, выполнить миссию и уйти из сектора поражения и от погони. Иной раз от того, насколько быстро вы будете двигаться, после двадцатикилометрового марш-броска, будет зависеть успех задания и ваша жизнь. Поэтому главное, для бойца спецназа или диверсанта — выносливость. Ноги не только кормят волка, они помогут выполнить приказ и спасут вашу тушку, помните это. Всем вам придется в полной боевой экипировке преодолевать большие расстояния в дикой сельве, пустынях, горах, лесной местности, под водой, чтобы неожиданно появиться под носом у противника, там, где он вас не ждет. А потом, после скоротечного боя, выполнения задания, в таком же быстром темпе уходить от преследования. Вы станете настоящими спецназовцами и диверсантами, способными делать невозможные для обычных людей вещи. Да существуют стимуляторы, разные средства, таблетки, уколы, специальные пластыри, через которых в кожу попадают вещества, на короткий срок поднимающие концентрацию, выносливость, внимательность, физическую силу и скорость реакции бойца. Но их, во-первых, можно потерять или уже использовать, а во-вторых, чтобы пережить чувство отката, после воздействия таких препаратов и затем, хотя бы встать на ноги и продолжить путь, надо быть изначально серьезно подготовленным. Вам могут простить небольшие погрешности по общеобразовательным предметам, но никогда не простят отставания в профильных дисциплинах, где одна ошибка или недостаточная подготовка может привести к гибели команды и провалу задания. За следующие два года, те, кто не будет справляться со специальными предметами, будут отчислены или переведены в другой род войск, не требующий подобной подготовки. Каждый семестр я и другие офицеры, будем анализировать ваши достижения и неудачи, затем отправлять рапорты-отсчеты начальнику училища. А он, по итогам полученной информации, решит, что дальше с вами делать. Всё понятно?

— Так точно, товарищ капитан, — гаркнул строй.

— Вот и отлично, — усмехнулся Бондарь. — Сейчас все выходим из зала, опускаемся в подвал и перемещаемся на полигон. Заходим в имитационный зал, там я уже подготовил для вас полосу препятствий. Сразу предупреждаю, это будут не те площадки для маленьких детишек, на которых вы игрались раньше и воображали себя великими бойцами, а кое-что, более приближенное к реальности…

Имитационный зал поражал своими размерами. Он был, примерно, раза в два больше огромного ангара ЦУБС, где я работал с беспилотниками. Но главное, что привлекло мое внимание — полоса препятствий, выстроенная по всему ангару. Она была разделена на четыре сектора, которые надо было поочередно преодолевать. Огромные ямы, заполненные черной жидкой грязью, свисающие с потолка канаты, высокие стены-заборы, лабиринты, узкие вихляющиеся в стороны проемы, крутые спуски, тонкие высокие переходы с вращающимися лопастями и качающимися маятниками, препятствия в виде разбросанных шин и ограждений, которые надо преодолевать и перепрыгивать.

— Товарищи, курсанты, — ваша задача, последовательно пройти все эти секторы десять раз подряд, — злорадно усмехаясь, сообщил Станислав Сергеевич. — Кто это сделает, может отдыхать. Темп выполнения — выше среднего. Это примерно, скорость бега трусцой, можно быстрее. Естественно, это правило касается только движения на твердой земле, оно не распространяется хождение по гимнастическим бревнам, преодоление водных и прочих преград. Каждый, кто падает в яму, слетает с гимнастического бревна, наступает на учебные мины, разбросанные на протяжении всей полосы препятствий, под внешним воздействием или из-за собственной ошибки сходит с дистанции, опять начинает с самого начала, все прошлые прохождения обнуляются.

По строю прошелестел гул.

— Товарищ капитан, разрешите обратиться, — спросил рослый курсант с серьезным лицом.

— Разрешаю, — кивнул Бондарь.

— Вам не кажется, что это несправедливо? — уточнил курсант. — Ладно, мы парни. Несколько человек нормально пройдут испытание, остальные на морально-волевых доползут до финиша. Это жестко, но полностью объяснимо. Но девчонки, они такие нагрузки не просто не выдержат. Они же прямо тут все и лягут, в лабиринтах, возле стен, бревен и других препятствий. Потом будут несколько дней отлеживаться, на занятия не ходить. А нам придется ещё их на своих спинах обратно в общагу переть. Может дать им пока меньшую нагрузку? Например, вдвое меньше, пять кругов. Так честно будет.

— Нет, не будет, Максимов. — кровожадно оскалился Бондарь. — Я об этом уже говорил, но ты видимо прослушал. Повторю ещё раз, мне не трудно. Такого не будет, не потому, что я злобный и бессердечный, хотя это тоже правда. Простая логика: во время диверсионных операций девушкам придется наравне с вами преодолевать такие же нагрузки, выдерживать многочасовые марш-броски. Если свалится на полдороге, её в лучшем случае там же и бросят. В худшем, начнут с ней возиться, делать частые привалы, откачивать, провалят задание и сами погибнут вместе с ней. Поэтому никаких скидок на пол. Пришли в училище по собственной воле вместе с мужчинами, извольте на равных выполнять нормативы. Ещё вопросы будут?

— Никак нет, товарищ капитан, — угрюмо буркнул курсант.

— Вот и хорошо, — кивнул капитан. — Выстраивайтесь у крайнего сектора справа. Каждый последующий стартует за предыдущим с разрывом в три секунды.

Когда очередь курсантов выстроилась перед началом полосы препятствий первого сектора, Бондарь глянул на дисплей браслета, стукнул пальцем по сенсорной кнопке.

— Сейчас начнем, — объявил он. — Напоминаю, интервал между стартами три секунды. Приготовились. Пять, четыре, три, два, один, пошли!

Первый курсант сорвался с места, перепрыгнул торчащую из земли шину, пригнулся и пролетел над постоянно опускающейся пластиковой гильотиной, рыбкой нырнул в круглое отверстие в трехметровой деревянной стене, запрыгнул на гимнастическое бревно, и, балансируя с расставленными руками, пошел дальше. За ним с места рванулся второй, потом третий. Я заворожено следил за двигающимися по полосе препятствий курсантами. Парни и девушки ловко преодолевали все препятствия, запрыгивали на стены, переваливаясь на другую сторону, ловко уклонялись от спускающихся сверху гильотин, раскачивающихся маятников и вылетающих под разными углами подвешенных на веревках шаров, набитых чем-то тяжелым.

— Очнись, Тоха, — рыкнул стоящий сзади за высоким курсантом Забота, — Скоро ты пойдешь, мы за тобой. Приготовься.

В конце первого сектора раскатисто громыхнуло. Вверх взметнулся клуб черного дыма.

— Один подорвался, — хмыкнул высокий. — На хрена задницу рвать? Аккуратно надо двигаться, в темпе, но и смотреть, куда летишь.

— А как эти мины выглядят? — поинтересовался я.

— Ты и это забыл? — хмыкнул Трофим, стоящий рядом с Заботой. — Кругляши стальные такие небольшие или цилиндрики величиной с палец — увидишь. Ни на какие посторонние предметы, валяющиеся на земле, не наступай и будет тебе счастье.

— Понял, — кивнул я.

Курсант передо мной сорвался вперед. Я глянул на маячащую впереди широкую спину и приготовился.

— Три секунды прошли, пошел Тоха, — хлопнул меня по спине Трофим. — Вперед!

Я рванулся за ним, с каждой секундой набирая скорость. Перепрыгнул шину, чудом не задев кроссовками краешек, на долю секунду, замер, увидев замершую и начавшую опускаться пластиковую «гильотину» и резко рванулся вперед, кубарем прокатившись под ней, и чудом притормозив перед лежащим неподалеку цилиндриком учебной мины. Аккуратно приподнялся на руках, подтянул ноги, и обогнул препятствие, опять набрал скорость и сложив руки рыбкой, нырнул в круглый зев деревянной стены, приземлившись на мягкий мат. Запрыгнул на один из двоих рукоходов, и цепляясь ладонями за перекладины, болтаясь в воздухе, пошел вперед. По дороге на параллельной трассе, меня обогнало пару курсантов, а третий, чья фигура показалась смутно знакомой, двигался немного сзади. Я соскочил на землю. Передо мной раскинулась большая квадратная яма, наполненная жидкой черной грязью, в двух метрах от края висел канат. Мне нужно было разбежаться, прыгнуть, ухватиться за него, и приземлиться на противоположном клочке земли рядом с высоким деревянным барьером.

Я бросился вперед, в последний момент, споткнулся об подставленную ногу и полетел в грязь. Вынырнул, перевернулся. Отплевываясь и отряхиваясь, вылез на землю, уставившись на ухмыляющуюся рожу Строгача. Мимо нас пробегали курсанты, запрыгивая на канат, и перелетая к барьеру, через яму.

— Искупался в грязюке? — Серегу просто распирало от радости. — Знаешь народную поговорку? Поспешишь — людей насмешишь. Не стоило тебе к Веронике лезть, вот жизнь тебя и наказала. Попробуй ещё раз, я подожду.

— Что же ты, гад делаешь? — прошипел я, делая шаг вперед, руки сжались в кулаки. — Это же ты меня подсек, скотина!

Следующим за Строгачем из параллельной лестницы спрыгнул Борзый. За ним, перебирая руками на перекладинах, пыхтели Туман и Хома.

— Строгач, я видел, что ты сделал, — со мной рядом стал приземлившийся рядом Забота. — Гнилой поступок.

— Сука, ты Строгач, — подтвердил, приземлившийся рядом Трофим.

— За словами следи, Игорь, — оскалился Строгин. — Вы чего-то путаете, я никого не подсекал. Хотите разбора, разберемся без вопросов, только не сейчас, потом. Полосу проходить будете? И так много времени потеряли, Бондарь предъявит обязательно.

— Будем, — кивнул я, отворачиваясь от него и останавливая рванувшихся к нему Саню и Игоря. И сразу исполнил свой коронный трюк из муай-тай. Корпус резко развернулся, локоть по короткой дуге, снизу вверх, обрушился на челюсть не ожидавшего такой подляны Строгача.

Серегу зашатало, я резко ухватил его за шею, и могучим рывком сдернул находящегося в состоянии грогги Строгача в яму.

Дружки, не ожидавшие такого, оцепенели. Я демонстративно похлопал ладонями, стряхивая остатки грязи, удовлетворенно улыбнулся:

— Квиты.

— Ах ты, урод, — прорычал Борзый и пошел на меня. Выбросил пудовый кулак, метя в лицо. Я скрутил корпус, уклонившись влево, и сразу же на возвратном движении влепил короткий хлесткий хук в бороду здоровяка. Но тот успел в последний момент чуть отвернуть голову и удар, который должен был его потрясти лишь прошел вскользь по челюсти. Я сразу добавил локтем с другой стороны и Борзый потеряно отшатнулся, получил удар пяткой в грудь от Заботы, уселся на задницу. В этот же момент я пропустил прямой правый от кинувшегося сбоку Тумана, и чуть снова не провалился в грязь, сшибая обратно в яму, вылезающего Строгача. Под лестницу кубарем полетел рыжий Хома, снесенный метким пинком Трофима. Злобно взревел, вставая Борзый, но на этом всё закончилась. Площадка наполнилась курсантами, на яростно вырывающемся Леше сразу повисло несколько человек. Меня прихватили за руки, Заботу, Трофима, Тумана и поднявшегося Хому сразу разделило несколько человек. Строгачу помогли выбраться и тоже, на всякий случай, стали между ним и нами.

— Какого хрена вы тут устроили, мать вашу⁈ — гаркнул неожиданно появившийся на площадке капитан. — Я вас спрашиваю!

— Не сошлись в споре о дрессировке животных, — мрачно пошутил я. — Строгин уверен: поросенок никогда не поймет, что поступает по-свински. Но я убедительно доказал, если его ткнуть пятаком в грязь, в профилактических целях, дать лечебного пенделя, животное осознает всю тяжесть своего скотского поведения.

— Значит ты зачинщик? — хмыкнул капитан, прищурившись и с каким-то нездоровым интересом окидывая меня взглядом.

— Не он, — ответил вместо меня Забота. — Вы же камеры обязательно посмотрите, всё увидите сами. Тоха ответил на подлый поступок. Как он сам сказал, ткнул пятаком в грязь животное, поступившее по-свински.

— Ладно, — кивнул Станислав Сергеевич. — Все оставшиеся на площадке возвращаемся на исходные позиции и начинаем с самого начала. А вы двое…

Капитан повернулся к нам, холодно глянул на меня, потом на Строгина:

— Если захотите между собой разобраться, в любое удобное время, надеваете самбовки, перчатки и в зал. Там можете под моим присмотром колошматить друг другу рожи, хоть до посинения. Вопросы есть?

— Нет вопросов, — буркнул Серега.

— Нет, — вздохнул я.

— Вот и хорошо, теперь возвращаетесь и начинаете с самого начала. Напомню, надо пройти десять полных кругов в высоком темпе, — рявкнул Бондарь. Пока не закончите, отсюда не выйдете. Схалтурить не получится, сами понимаете, почему.

26 мая. 2041 года. Примерно в то же время. Кабинет начальника училища

— Товарищи, у меня возникли некоторые вопросы, которые мы можем частично прояснить, — генерал-майор обвел тяжелым взглядом сидевших перед ним женщину-врача и двух офицеров. — Иван Иванович прислал старшему лейтенанту Лемешеву, майору Белкову любопытный отчет — наблюдения об Антоне Кузнецове, студенте первого курса, недавно пострадавшим при взрыве аэротакси. Копия ушла в мой секретариат, я в свою очередь с ней внимательно ознакомился. Сразу скажу, претензий и каких-либо замечаний к курсанту нет. Наоборот, в недавней схватке с «черными луддитами», он проявил себя отлично, спас и закрыл собой Веронику Шелестову, внучку Алексея Александровича. Но некоторые всплывшие моменты настораживают. Во-первых, у ИИ создалось впечатление, что курсант абсолютно ничего не помнит, ни где сейчас находится, ни в каком государстве живет. Ивану Ивановичу пришлось прочитать ему курс лекций по новейшей истории нашей страны. Я в курсе, что при контузии может быть частичная амнезия, но полная? Тем более, никаких ощутимых повреждений он не получил. Что скажете, Ирина Павловна?

— Здесь трудно, что-либо утверждать со стопроцентной уверенностью, — задумалась врач. — По идее, такого быть не должно. Сегодня о деятельности человеческого мозга, памяти, различных нарушениях мы знаем намного больше, чем раньше, но все равно очень мало. В шестидесятых годах двадцатого века американский психиатр Ян Стивенсон опубликовал интересные исследования о людях, которые под гипнозом вспоминали древние античные языки, давно канувшие в лету, и свои прошлые жизни с множеством интересных для историков подробностей. Ученые, конечно, нашли этому множество убедительных и не очень объяснений. Например, что человек когда-то прочитал историческую книгу, а потом забыл её — то есть явлением криптомнезии.

Но факт остается фактом, люди, не знающие и никогда не сталкивающиеся с историей и мертвыми языками, демонстрировали убедительные знания давно забытых античных диалектов, древнего быта и уклада жизни, которые не известны широкой общественности. Документально зафиксированы случаи, когда самураи и европейские дуэлянты с пронзенными шпагами и копьями сердцами, пробегали значительные расстояния, некоторое время дрались и убивали своих соперников. Те же берсерки-викинги, получали ранения, несовместимые с жизнью, продолжали достаточно продолжительное время драться и крушить соперников. Такого, по мнению современной медицины, быть не должно, ни адреналиновым шоком, ни галлюциногенными грибами подобное не объяснить. Человек в большинстве случаев, через несколько секунд должен потерять сознание от кровопотери и резкого падения давления. К чему я это все рассказываю? К тому, что в медицине хватает необъяснимых или слабо объяснимых случаев, когда уже умирающие больные выздоравливали вопреки логике и прогнозам, или, наоборот, неожиданно серьезно заболевали, хотя ещё по недавним обследованиям были здоровы. Такие случаи достаточно редки, но имеют место быть. Поэтому я бы тут поостереглась делать однозначные выводы. Повторюсь, по идее, полной амнезии, после такой контузии быть не должно, но случается всякое.

— Понятно, Ирина Павловна,- кивнул генерал-майор. — Мы учтем ваше мнение.

— Ирина Павловна, разрешите вопрос, — остро глянул Белков.

— Задавайте, конечно, — кивнула женщина.

— Вам нравится Антон Кузнецов, естественно, как человек? — прищурился майор.

— Да, — просто ответила врач. — Приятный, вежливый, приветливый парень. На меня произвел хорошее впечатление. Но если вы намекаете, что я выдала своё мнение, руководствуясь личными пристрастиями, это не так. Я действительно, в таких случаях, не могу со стопроцентной вероятностью подтверждать характер его контузии и амнезии. И допускаю, что они могут быть именно такими, как он говорит.

— Иван Иванович в своем рапорте отметил несколько интересных маркеров. Во-первых, при перечислении всех генеральных секретарей — до Романова, Кузнецов слушал спокойно, без эмоций и интереса. Будто все это было изначально знакомым. При упоминании Романова оживился, попросил с этого момента рассказать все моменты истории и правления последующих генсеков подробнее. Слушал с огромным интересом, постоянно задавал вопросы. Ещё один интересный момент: спросил о Политбюро, с утверждением, что это коллегиальный управляющий орган КПСС, причем здесь Соцпартия? То есть, будто товарищ курсант жил в абсолютно другом времени, до прихода Романова, а потом внезапно очнулся. Или всё-таки амнезия у него была не полной, как он утверждает, какие-то обрывочные воспоминания остались. Ещё один показательный нюанс: в разговорах с Иваном Ивановичем, он пользуется аргументами наших идеологических противников, о «свободном рынке» и многими другими подобными доводами.

— Мы заметили, — усмехнулся Лемешев. — Но я бы этому серьезного значения не придавал. Антон Кузнецов — известный шутник, иногда его розыгрыши и подколки на грани провокаций. Всегда таким был. Полгода назад устроил у девочек под гитару концерт белогвардейской песни «Подайте бокалы поручик Голицын, корнет Оболенский налейте вина». И фуражки с кителями для себя и дружков соорудил, на 3-д принтере, по приколу. Когда комендант к ним зашел, обалдел. В двадцатые годы за такие шутки могли сперва пальнуть, потом разбираться, в тридцатые — погнать в шею из училища, сейчас только посмеялись.

Вчера товарища капитана «вашим превосходительством» обозвал, за что и три наряда вне очереди схлопотал. Потом сумел от них отмахаться в ЦУБСе, отличные результаты показал. В училище его по шуткам и розыгрышам только Ваня Шершень переплюнуть может — такой же юморист, мать его. Так что, все эти приколы вполне в духе Кузнецова. Формально ему предъявить нечего. Обратите внимание, в докладе указывалось, что когда Антон вопросы начал своим соседям по блоку задавать, они тоже думали, что прикалывается, даже между собой говорили на эту тему, а потом решили, это всё-таки амнезия, раз врач подтвердила. Так что, я бы на все эти заморочки внимания не обращал.

— Хорошо, — вздохнул генерал-майор. — Допустим. Но вы товарищи офицеры за ним всё-таки присматривайте, на всякий случай. Понятно, что парень наш, с чистой биографией, много лет в «Красном Знамени», его со всех сторон просветили. Но не забывайте, что у нас за училище, кто в нем учится. Тем более, он с курсанткой Шелестовой общается. Бдительности терять не надо.

— Не будем, товарищ генерал-майор, — пообещал Белков. Лемешев кивнул, подтверждая слова старшего по званию.

Полосу препятствий мы проходили два с лишним часа. Садист Бондарь, дождавшись самого последнего момента, когда ему начали напоминать о следующей паре, злорадно ухмыляясь, сообщил: занятия по тактической медицине не будет, Зоя Васильевна отпросилась по личным обстоятельствам, и пару любезно передали ему. И пока все не пройдут полосу препятствий по десять раз, никто отсюда не выйдет.

На последнем круге, все уже были мокрые как мыши. Парни поддерживали обессиленных девушек, помогая им дойти до финиша. Не остались в стороне и мы. Забота подхватил еле двигающуюся из последних сил Олю, я и Трофим приняли из рук Вероники, обессиленную Наташу, удостоились благодарного кивка красавицы-брюнетки, сразу же вырвавшейся вперед, догонять Лину.

— Ни хрена себе, — тяжело дыша, прошептал Игорь, провожая взглядом удаляющуюся фигурку, вспотевшей, но полной сил брюнетки, — Она из стали, что ли?

— Просто такая же фанатка спецподготовки, как и Лина, — еле выдохнула измученная блондинка. — Даже лучше, наверно. Они спарринговали, и Алинка выглядела очень бледно. Сложилось впечатление, Ника легко может её уложить, просто сдерживается. Но она просила об этом бое никому не рассказывать.

— А ты, конечно, рассказала, — ядовито заметил я.

— Вам можно, — сообщила Наташа. — Вы свои.

— Ну спасибо, — пропыхтел Игорь, подтаскивая блондинку к финишу. — Мы оценили.

После десятого прохождения полосы препятствий, большинство девчонок обессилено упали на разложенные у стены маты. Остальные расселись на скамеечках рядом, вытирая ручьи пота. На ногах остались несколько человек: Лина, Вероника, вся мокрая, но вполне способная пройти полосу ещё раз, рослый парень, беспокоившийся о девушках, ещё двое курсантов. Забота, Трофим и я вместе с ними, как только дотащили до скамеек девчонок, сразу же плюхнулись рядом.

— Слабо, — оценил результат Станислав Сергеевич. — Совсем вы ещё салаги зеленые, молодежь. Но ничего, я из вас людей сделаю. Со следующего года начнем серьезно готовиться. Ладно, на сегодня все. Можете уезжать обратно, в зал и переодеваться.

В следующей аудитории, нас уже ждали Лемешев и Белков.

— Завтра, утром вместо занятий, экскурсия. Едем в «Мосжилстрой», — сообщил Белков. — Там наш человек главным инженером работает — Геннадий Андреевич Резцов. Когда-то тоже несколько лет в «Красном Знамени» тренировался, одним из самых активных участников был. Но выбрал карьеру не в армии и спецслужбах, нашел другое призвание — решил стать инженером, проектировать и строить дома для людей. По договору с «Мосжилстроем», каждый из вас, кто закончит училище, после трех лет работы получит ордер на квартиру. Если за это время, женится или выйдет замуж, двух- или трехкомнатную квартиру, согласно количеству детей и заслугам.

— Товарищ капитан, можно вопрос? — подал голос уже знакомый высокий курсант.

— Давай, Максимов, — кивнул Белков.

— А если уедем из Москвы, тогда квартиру не получим? — ехидно поинтересовался курсант. — Или вообще в глушь, в какой-то отдельный военный городок у черта на куличках.

— Получите, — хмыкнул капитан. — «Мосжилстрой» просто договорится с местной строительной организацией. Кто-то с их города будет в столицу переводиться, вот насчет жилья и решат. В таком случае даже намного больше по площадки квартиру получите.

Если, в отдельном военном городке, как ты сказал, в глуши, там ведомственная жилплощадь сразу выдается, а по истечению трех лет, обязаны собственную квартиру предоставить в ближайшем районном либо областном центре. Или дом в населенном пункте построить, по желанию. Ещё вопросы будут?

— Никак нет! — рявкнул Максимов.

— Вот и хорошо, — удовлетворенно улыбнулся Белков. — Послезавтра у вас зачеты по специализации, потом практика — командировки в разные части, в основном на границу. Там есть неспокойные участки, где требуется усиление. Вот и поработаете на взаимодействие с пограничниками. Формировать группы будут командиры, которых мы позже назначим. На сегодня все занятия закончены. Можете идти в столовую обедать.

В столовой, мы втроем сели за знакомый столик, где уже устроились Вероника, Оля и Наташа.

— Одного понять не могу, — заметил я, разминая вилкой картошку пюре, и ломая на мелкие кусочки котлету, — Чего нас по экскурсиям тащат? Мы ведь уже не школьники давно.

— Это специальная программа такая, — пояснила Оля. — Чтобы курсанты видели жизнь вокруг, как работают предприятия, ощущали себя щитом страны, понимали, что государство о них заботится. «Мосжилстрой» — предприятие-партнер, взяло на себя обязательства обеспечить выпускников жильем, вот и покажет каким, расскажет, как оно строится.

— Понятно, — хмыкнул я. — Ненавязчивая пропаганда профессии. Мол, смотрите, как мы для вас стараемся, жильем обеспечиваем.

— Можно и так сказать, — улыбнулась шатенка. — Но это точно не пропаганда. Стараются, да, жильем обеспечивают — тоже, правда. Никакой манипуляции, однобокости в подаче информации, эмоциональных акцентов, только голые факты. Государству важно, чтобы граждане поняли: их дела и работу ценят, они заботятся об обществе, а общество — о них. И вообще, странно, что я тебе такие вещи должна рассказывать, Видимо, амнезия ещё дает о себе знать.

— Видимо, — согласился я.

— А что у вас со Строгиным опять произошло? — с интересом глянула Наташа. Вероника упорно молчала, глядя в сторону и ковыряя вилкой кусок отбивной. Точно обиделась за подколку.

— Строгач сзади меня подсек, перед ямой, — откровенно ответил я. — Пришлось искупаться в грязи. А долг, как известно, платежом красен. Потом я его туда отправил. Дружки психанули, накинулись на меня, Саня и Игорь, естественно, за меня вписались.

— Понятно, — блондиночка искоса глянула на Шелестову, та продолжала ковыряться в блюде, даже малейшего интереса не проявила.

Забота и Трофим общались с девчонками, я слушал их веселый треп, и про себя отметил: похоже, у нас уже сложились две пары. Саня уделял больше внимания Ольге, Игорь — Наташе, девчонкам явно такое внимание нравилось, раскраснелись, заулыбались, смеялись особо веселым шуткам. Только Вероника большую часть оставалась невозмутимой, перекидываясь с подругами и парнями короткими фразами, и явно думая, о чем-то своем.

Со мной она разговаривать почему-то не желала, и пара моих фраз, обращенных к ней, зависли в воздухе, Шелестова просто сделала вид, что их не услышала. Ната и Оля с удивлением поглядывали на подружку, но лезть к ней с вопросами не стали, зато со мной общались вполне дружелюбно, как и со своими ухажерами.

На этом и расстались. Остаток дня пролетел быстро. Я покорпел над учебными материалами, освежая проявившиеся после стимуляции мозга, знания. Чуть потренировался на спортивной площадке, побил в воздух комбинации из бокса и муай-тай, немного поподтягивался на турнике и поотжимался. Тело, измученное изнурительными прохождениями полосы препятствий отреагировало болью в ноющих мышцах, но я не обращал на это внимания. Понимал: должен быть готовым на все сто, в свете намечающейся разборки со Строгачем и практикой на границе.

Затем был ужин в столовой, я выбрал сырники с клубничным джемом, полстакана сметаны чай и два ломтика печенья. Все быстро умял, попрощался с девчонками и парнями и пошел к себе в блок. За день устал так, что вырубился, как только лег в кровать…

На следующее утро, как и обещал начальник курса, всех нас повезли на экскурсию. На той же станции, рассадили по местам заранее забронированного вагона маглева, через двадцать минут доставили на станцию в центр города, оттуда рассадили на электробусы «Мосжилстроя», там же раздали каски и привезли прямо новый строящийся квартал города. На площадке нас встретил Геннадий Андреевич Резцов. Главный инженер оказался высоким сорокалетним мужчиной, крепким и подтянутым, но при этом открытым и доброжелательным. Вместе с ним был Борис Сергеевич — главный прораб развернувшейся стройки — невысокий улыбчивый толстячок.

На строительной площадке деловито ездили гусеничные платформы с цементом, роботизированные тележки с кирпичами. Над верхним этажом, строящегося здания нависла прямоугольная, разделенная на секторы-рельсы, автоматизированная система. По периметру перемещались стальные руки-клешни. Наносили на кирпичи цементный раствор, укладывали на стены. По всей стройке деловито сновали на колесных платформах, гибких стальных конечностях, закреплялись специальными присосками на стенах, роботы и автоматические системы. Что-то подкрашивали, заделывали стыки, убирали, пилили, орудовали сварочными аппаратами, укладывали и расставляли арматуру в ямах под фундамент новых зданий. Краны бодро перетаскивали бетонные плиты, кирпичи, другие стройматериалы на последние этажи строящихся зданий. Я заметил: кабины операторов были пустыми, скорее всего, они управлялись ИИ. Искусственный Интеллект курировал все производственные процессы с помощью камер, установленных на фонарных столбах, стенах, разных этажах возводимых зданий. Всю панораму снимали медленно перемещающиеся и зависающие в определенных участках стройки беспилотные квадрокоптеры.

За производственный процесс на разных участках контролировали несколько сотрудников треста в рабочих жилетах, со светящимися надписями’Мосжилстрой' на спинах. Они наблюдали за работами, периодически заглядывали в планшеты, общались с друг другом и Искусственным Интеллектом, контролирующим действия автоматических систем и роботов. На нашу делегацию строители практически не обратили внимания, парочка коротко поздоровалась и продолжила заниматься своими делами.

Прораб и главный инженер провели нас к большому двухуровневому ангару, игравшего роль своеобразного склада-штаба огромной, растянувшейся на весь квартал стройки. Завели на второй этаж.

Белков и Лемешев выстроили нашу толпу входа и боковых стенок, инженер и прораб стали посередине. Геннадий Андреевич стукнул пальцем по экрану планшета, и перед нашими лицами развернулось огромное голографическое изображение. Над алой надписью, выполненной в виде развевающегося стяга, «Мосжилстрой», сияли ордена «Октябрьской Революции» и «Трудового Красного Знамени».

— Ребята я, ещё пару десятков лет назад, как и вы был в «Красном Знамени», — улыбнулся Резцов. — Вы приняли решение стать щитом нашей Родины, я нашел свое призвание в строительстве красивых качественных домов для достойных людей, тружеников и созидателей, составляющих основу нашего общества. Но побывав в ваших рядах, прекрасно понимаю, как вы относитесь к длинным скучным лекциям со специфическими сухими терминами. Эта часть будет сведена к минимуму — к краткому представлению нашей организации. Наши цели, моя и моего государства, показать, какое жилье оно строит для своих защитников и других тружеников, тех, кто сегодня бережет мирное небо над нашей головой, защищает покой и сон детей и взрослых, двигает науку вперед, учит детей или приносит обществу и Родине пользу другим способом. Итак, для начала краткая информация. Трест «Мосжилстрой» был создан в 1932-ом году на месте государственной строительной конторы «Мосстрой». За время своего существования мы построили десятки миллионов квадратных метров жилых зданий: трех-пятиэтажных сталинок и хрущевок, брежневских девяти- и шестнадцатиэтажек. В шестидесятые-семидесятые года «Мосжилстрой» ежегодно сдавал от восьмисот тысяч — до миллиона квадратных метров, в которые вселялись молодые семьи — рабочие, инженеры, представители творческой и научной интеллигенции.

После романовских реформ и в последующие годы в два-три раза увеличили объемы работ. Число сданного жилья доходило до двух-трех миллионов квадратных метров. В последнее десятилетие, благодаря роботизации и ИИ мы регулярно сдаем в столице и области от пяти до восьми миллионов квадратов жилой площади в многоэтажных домах и около полутора миллиона — в коттеджах, дачах, дуплексах, таунхаусах и других формах малоэтажного строительства. Это, приблизительно, сто — восемьдесят тысяч квартир и десять-двенадцать тысяч отдельных домов для многодетных семей, людей, предпочитающих жить в своем коттедже или дуплексе, что равно населению достаточно крупного города.

Наш трест является официальным партнером столичной организации «Красного Знамени», многих военных училищ, других ВУЗов, связанных с обороноспособностью нашей страны, и я рад, что внес свою скромную лепту, чтобы такой договор был подписан.

Как только, каждый из вас, окончит училище, в день выпуска он получает незаполненный ордер-сертификат на квартиру. В течение трех лет службы, «Мосжилстрой» обязуется предоставить каждому курсанту отдельную жилплощадь. Количество квадратных метров будет зависеть от многих факторов: если курсант за то время женился, проявил себя на заданиях, был ранен или как-то пострадал, защищая Родину, участвовал в серьезных операциях, метраж увеличится.

— Товарищ инженер, разрешите вопрос? — выкрикнули из строя. Я улыбнулся, узнав неугомонного Сеню, с которым столкнулся ещё в столовой.

— Конечно, — доброжелательно кивнул Резцов.

— Вернее, у меня два вопросика будут, — деловито сообщил белобрысый

«Дайте глоток воды, а то я так проголодался, что и переночевать негде», — прошептал Трофим и все вокруг заулыбались. — Узнаю Семена, дай ему пальчик, откусит руку по самое плечо.

Курсанты рядом с трудом подавили ухмылки.

— Задавай, — коротко ответил главный инженер.

— Первый: Какое количество квадратных метров может получить холостой сержант и какое, холостой? В зависимости от заслуг и других факторов. Хотя бы, примерно. Второй: А если, допустим, я желаю жить в отдельном доме, расположенном в пригороде или области? Как тогда быть с ордером?

— Холостой — от шестидесяти до ста метров, это одно- или двухкомнатная квартира с просторной большой кухней. Дополню, она, как правило, предоставляется молодой семье без детей или с одним ребенком. Если детей двое, курсант может сдать эту жилплощадь и переехать в квартиру с большим метражом. Молодая семья обычно получает двухкомнатную квартиру, от восьмидесяти до ста метров. Если имеется один ребенок, квартира будет ближе к ста квадратам. Если ваша будущая семья захочет получить ещё больше квадратов, она может воспользоваться различными программами для военных: обменом с доплатой или взять государственный займ. Разумеется, не сразу, для этого надо хотя бы пять лет отслужить. Я ответил на ваш первый вопрос?

— Да, — кивнул Семен.

— Что касается второго вопроса. Если вы хотите дом на окраине столице или в области, придется подождать немного дольше, до пяти лет и скорее всего, он будет по площади, меньше предназначенной вам квартиры, поскольку отдельное строение будет стоить дороже квартиры в многоэтажке, а у нас есть определенные бюджеты, за которые «Мосжилстрой» выходить не может. В другой области мы просто заключим соглашение с местной строительной организацией и поможем Вам подобрать подходящий вариант. В этом случае, площадь вашего дома может быть даже выше.

— Спасибо большое за ответы, — поблагодарил Сеня.

— Пожалуйста, — кивнул главный инженер. — А теперь перейдем к главному. Расскажу вам о домах, которые мы строим, и в каких, вы будете жить. Любой дом начинается с проекта. Теперь мы не делаем огромные типовые варианты. Благодаря разным модификациям ИИ «Строитель» можно создавать эксклюзивные архитектурные ансамбли, что положительно влияет на облик города, придает ему собственные черты и индивидуальную красоту. Делается это так. Сперва у нас появляется идея. Я, вместе с курирующим проект архитектором, загружаю промты с указаниями в «Строитель». Он выдает нам трехмерное голографическое изображение здание по нашим запросам, создает весь пакет требуемых документов, чертежей, расчетом. Затем мы начинаем этот проект, править, дополнять, добавлять определенные архитектурные изюминки, пока он не приобретет устраивающий нас вид.

Пока он рассказывал, из планшета начали демонстрироваться первоначальные голографические изображения зданий, какими они стали после доработок и как выглядят в реале. Красивые высотные дома с облагороженной территорией вокруг: зеленые растения, спортивные и детские площадки, уютные скверы и беседки.

Инженер продолжал рассказывать и показывать. Как ИИ анализирует почву, грунтовые воды, дает заключение о строительстве к конкретной местности и возможных рисках. Подбирает виды стройматериалов, рассчитывает их количество. О стенах и фундаменте на основе армированного углеволокном бетона, в пять раз повышающем сроки эксплуатации здания в отличие от домов 70−80-ых годов постройки. Рассказал о солнечных панелях в стеклах, используемых технологиях. О возможности будущему жителю выбрать самому внутреннюю планировку квартиры, исключая несущие стены, о разных «умных» технологиях, устанавливаемых в сданных квартирах: ИИ-«Домовом», его интеграции с умной системой «Помощник по дому», позволяющей готовить еду, сообщениями-напоминаниями, управлять опциями безопасности, открытием-закрытием окон, жалюзи и многими другими интересными функциями.

Затем нам начали демонстрировать трехмерные изображения и видео современных квартир «Мосжилстроя» с мебелью и без. Я сначала смотрел с интересом, потом надоело. В прошлой жизни в сети нагляделся разных апартаментов миллиардеров и элитной жилплощади, так что хорошими и просторными квартирами меня было не удивить. Нашел взглядом, тоже явно скучающую Веронику, стоящую рядом со своими подружками.

— Отлучусь ненадолго, прикрой, если что, — шепнул Заботе.

Саня кивнул.

Ужом проскальзывая между курсантами, пробрался к девушкам. Осторожно тронул Веронику за плечо. Девушка обернулась, увидела меня, изумленно подняла черную бровку.

— Надо отойти поговорить, это важно, — сообщил я.

— Отходи, кто мешает? — иронично фыркнула Шелестова.

— Вместе отойти, — я продолжал смотреть на брюнетку. — С тобой поговорить.

— Хорошо, — после небольшой паузы кивнула девушка. — Раз надо, отойдем.

Мы осторожно пробрались к выходу из ангара. Спустились на первый этаж, вышли из помещения.

— Где тут можно, серьезно пообщаться, чтобы никто не помешал? — я вопросительно глянул на брюнетку.

— Ты так спрашиваешь, будто я всё должна знать, — усмехнулась Вероника, окинула взглядом пустующее недостроенное здание и кран рядом. — Пошли туда.

— Пошли, — согласился я.

К моему удивлению, брюнетка не направилась к зданию. Подошла к стоящей стреле крана, огляделась. Никого. Все эти дяди с планшетами куда-то пропали, даже роботы пропали и автоматические системы кое-где встали.

— И куда все подевались? — удивился я.

— Время обеда, — усмехнулась брюнетка. — Люди пошли в столовую, роботы и автоматические системы запитываются электричеством.

Она взялась за браслет, защелкала пальчиком по дисплею. Ничего не происходило. Затем приложила браслет к прямоугольной панели рядом, сразу же засветившийся огоньками и кнопками. Завибрировали железные балки крана. С тихим шелестом сверху приехала открытая корзина-кабинка с поручнями.

— Это что такое? — удивился я.

— Подъемник крана, — пояснила Вероника. — Ты же хотел со мною поговорить так, чтобы никто не помешал. Вот я и подобрала место.

Девушка сняла цепь, жестом пригласила меня войти.

— Идешь?

— Может не надо? — попробовал отказаться я, опасливо глянув еле видную вверху маленькую кабину. — Тут поговорим.

— Не поедешь, вообще разговаривать не будем, — отрезала Вероника. — Так ты идешь, или нет?

— Иду, — вздохнул я.

— Держись за поручни сильнее, кабина двигается быстро, — предупредила девушка. Левой она ухватилась за железную ручку рядом, правой несколько раз стукнула пальцами по дисплею и нажала на верхнюю кнопку возле входа. Кабина вздрогнула и начала подниматься. Сначала медленно, но с каждой секундой набирая скорость. Я смотрел на стремительно удаляющуюся от нас землю, и ещё сильнее вцепился в поручни. Через несколько секунд, корзинка остановилась на стальной платформе-площадке, возле кабины оператора.

— Слушай, если не секрет, как ты вызвала этот хренов лифт? — поинтересовался я. Порывы холодного ветра били в грудь, обдували лицо, а стройка наверху высоченной стрелы, казалась совсем крошечной.

— Ответ за ответ, идет? — спросила брюнетка.

— Идет, — кивнул я.

— У меня есть универсальный ключ доступа, — усмехнулась Вероника. — Если, например, меня похитят и запрут где-то, никакая электроника не удержит. Только механические запоры. Теперь ты ответь.

Тонкая ладошка уперлась в грудь, припирая меня к поручням.

— Э, ты чего? — я опасливо глянул вниз.

— Ты меня тогда у беседки специально облапал? Или просто так вышло? — голос Шелестовой похолодел.

Я выпрямился, перехватил ладошку. Рука дернулась, но я держал крепко.

— У тебя какие-то комплексы? — участливо поинтересовался. — Графиню Монпансье одолевают бравые гусары с непристойными предложениями? Щипают за попку, предлагают уединиться в спальне для ночи бурной и страстной любви? И ты заманила меня сюда, чтобы скинуть с высоты наглеца, осмелившегося коснуться твоего божественного тела?

— Глупости, — покрасневшая девушка вырвала ладошку из моей руки. — Ничего подобного! И вообще монпансье — это леденцы. Ответь на вопрос.

— Конечно, нет, — вздохнул я. — Просто так получилось. Сбил тебя с траектории выстрела, оказался сверху, в тот момент вообще не контролировал, где руки находятся.

Шелестова прищурившись, несколько секунд изучала моё лицо, затем заметно расслабилась.

— Не врешь, похоже.

— Не вру, — подтвердил я. — И поговорить с тобою хотел, чтобы извиниться. Вероника, прости за цитату этого стиха, подколка дурной получилась, сам не знаю, что на меня накатило. Ты никакая не мажорка, рискуешь собой наравне со всеми, учишься, насколько знаю, без помощи родственников. Я не желал тебя обидеть, просто как-то глупо всё получилось, иногда пытаюсь неудачно подколоть других, потом жалею.

— Это потому, что ты дурак, Кузнецов, — улыбнулась, повеселевшая девушка.

— Дурак, — покорно согласился я.

Девушка неожиданно шагнула ко мне, оказавшись совсем рядом. Глянула пристально:

— Пойдешь ко мне в отряд со своими парнями? Девчонки хотят с ними вместе на таджикскую границу отправиться. Там место сейчас неспокойное, контрабанду наладить пытаются, оружие через границу прут. Мы туда на короткий срок, в качестве усиления направляемся. Есть информация, что командиром меня назначат, и группу набрать позволят. Я ещё кроме своих девочек и твоих парней, Линку возьму, она хорошо подготовлена, и Максимова, он отличный спец по технике. Так что, пойдешь?

— Пойду, — сразу ответил я.

— И большое спасибо за тот прыжок. Если бы не ты, могли бы меня подстрелить, — прошептала Вероника.

— Пожалуйста, — немного растеряно ответил я.

Мы стояли на стальной площадке. Ветер игриво теребил длинные черные локоны девушки, бил меня в спину. Ангельское, словно вылепленное гениальным скульптором лицо с высокими скулами, точеным носиком было совсем рядом. Зеленые глазищи азартно сверкали, стройная фигурка с тонкой талией и упругими выпуклостями неожиданно вызвала прилив желания, и я не удержался. Взялся ладонями за тонкую талию, приник к алым, призывно приоткрытым губкам. И сразу получил легкий тычок коленом в пах, скривился, отстранился и отпустил девушку.

— Не увлекайся, — Вероника шутливо погрозила пальцем. В зеленых глазах брюнетки прыгали веселые чертики.

— Я тебе поводов для такого не давала. Пока.

Неожиданно ожил железный квадратик переговорного устройства, прикрепленный к железной балке.

— Спускайтесь вниз, — загремел властный голос. — Немедленно!

Стальная корзина-подъемник с такой же скоростью опустила нас обратно. Внизу нас уже ждали прораб и очень недовольный Лемешев.

— И как это понимать, товарищи курсанты? — нахмурился ротный.

— Как экскурсию по стройке и общение с однокурсником, который, возможно, в будущем войдет в мою команду, — спокойно сообщила Вероника. — Мы особо ничего не нарушили, просто прокатились на лифте к обзорной площадке, возле кабины оператора, немного постояли-поговорили и спустились обратно.

— Но так не делается, — буркнул прораб. — Надо было обратиться к нашему сотруднику, он бы все показал и сопроводил бы вас.

— Во-первых, на площадке никого не было, — парировала девушка. — Во-вторых, а зачем? Мы приехали на экскурсию, заехали на обзорную площадку, посмотрели на стройку сверху и спустились обратно. В чем преступление, не пойму?

— В том, что существуют инструкции, — сухо пояснил ротный. — Вы должны были обратиться к сотруднику «Мосжилстроя», а не проявлять самодеятельность.

— А мне нужно было проявить самодеятельность, — улыбнулась девушка. — Я на кого учусь? На диверсанта и спецназовца, выполняющего стратегические операции особой важности. А он должен уметь моментально находить решение в любых ситуациях, уметь просчитывать обстановку, оценивать риски и достигать своей цели любыми путями. Правильно? Вот и мы захотели осмотреть стройку сверху, никого вокруг поблизости не было. Проанализировали обстановку, нашли решение и достигли своей цели. Все в рамках подготовки к профессии.

— Давно заметил: у тебя. Шелестова, язычок подвешен. Из любой ситуации выкрутишься, — хмыкнул Лемешев. — Ладно, будем считать, ты и твой дружок отмазались. Но больше подобные инициативы, куда-то полезть без разрешения строителей и старших по званию, запрещаю.

— Так точно, — козырнула Вероника. — Больше не будем. Только одна поправка: Кузнецов не мой дружок.

— Меня ваши отношения не интересуют, сами разбирайтесь, кто кому кем приходится, — отмахнулся ротный. — Возвращайтесь обратно, скоро пойдем, прогуляемся по кварталу, посмотрим дома, почти готовые квартиры, на этом экскурсия будет закончена. И смотрите у меня, чтобы больше никаких сюрпризов. Иначе по пять нарядов вне очереди вам обоим гарантированы.

Мы вернулись в ангар, где главный инженер продолжал рассказ о своем тресте и прекрасных квартирах будущего, в которых мы будем жить. Рассказывал об инфраструктуре, благоустроенных спортивных и детских площадках, зеленых скверах вокруг, крытых бассейнах, спортзалах, зоне отдыха с бильярдом и столиками, где можно было встретиться с друзьями и попить кофе. Потом, нас повели показывать строящийся квартал, мы поднимались наверх, смотрели почти готовые квартиры, оценивали открывающиеся из них виды, слушали разливающегося соловьем Геннадия Андреевича, затем прогулялись по стойке. Прораб и Резцов раздали нам памятные значки и сувениры — календарь на следующий год с красивыми изображениями современных жилых зданий и фигурку дома с надписями «Мосжилстрой». Потом погрузились в электробусы, благополучно довезшие нас до станции, и через час с лишним уже были в своих блоках. Дальше день пролетел быстро, я немного проштудировал электронные страницы учебников с голокартинками, транслируемыми планшетом, пообедал и поужинал, а между этим успел позаниматься на спортивной площадке и даже немного позагорать и поплавать в бассейне. На следующий день в первую половину моя группа сдавала зачеты, а во вторую Молчанов определил несколько командиров группы, вызвал их к себе, дал распределения на практику, и возможность формировать состав групп.

Все получилось, как и предсказывала Вероника — её назначили командиром с правом набора восьми человек в группу. Трофим и Забота, как оказалось, давно были в курсе, переговорили с девчонками, и предварительно дали своё согласие. Девчонки взяли с них слово не распространяться, а Вероника пообещала поговорить со мною сама, поэтому я обо всем узнал последний. Весь остальной день я провел в сборах. Смотрел содержимое комнаты, прикидывал, что и как с собой взять. В итоге, в сумку отправились два комплекта сменного белья, полевая камуфляжная форма, легкое трико для тренировок, пару футболок, беговые кроссовки, легкие мокасины, гражданская одежда — брюки, туфли и рубашка для выхода в город и поселки. Ну и всякая мелочь: носки, салфетки, фляга и прочие предметы на всякий пожарный случай.

Вечером к нам в блок зашла Вероника с девочками. Мы расселись за столом в гостиной-кухне. Шелестова положила на стол планшет.

— Я сегодня общалась с Кругловым и Молчановым. Как и говорила раньше, мы отправляемся в пограничный пост, расположенный в горах на таджикско-афганской границе, в Ванджском районе рядом с рекой Пяндж, на двухнедельную практику. Официально, мы направляемся для временного усиления пограничников. Будем патрулировать окрестности. Из провинции Бадашхан в Таджикскую ССР через эту местность идет поток наркотиков и фальшивых денег. Поймать контрабандистов пока не получается. Проходила информация, что пару раз по этому каналу закидывалось оружие для местных сепаратистов, мечтающих создать великий «Туран».

Неофициальная задача, которую я ставлю перед вами всеми — прервать поток наркоты, фальшивок и оружия, поймать хоть одного из шайки контрабандистов. Для этого мы будем уходить в рейды на несколько дней, с проводником из местных военных. Договоренность об этом уже есть. Если ничего и никого не найдем, нам никто не предъявит. Сможем решить задачу, получим жирные плюсы в характеристики, благодарности в личные дела от командования пограничников и руководства училища.

Вероника замолчала, давая осознать сказанное.

— Подожди, — хмыкнул я, переваривая пришедшую на ум идею. — У меня сразу возникли два вопроса. Первый: Если погранцы при всех своих технологиях, спутниках, дронах, умных камерах не могут их отследить, значит это не совсем обычные контрабандисты? Скорее всего, за ними стоят ребята из спецслужб, знающие как проходить системы контроля, умеющие использовать свои технологии, чтобы остаться незамеченными.

Второй: Наверняка, какие-то меры принимались, облавы устраивались, горы и границу прочесывали и ничего не нашли. Значит ли это, что внутри военных или гэбэшников на границе есть кто-то, кто сливает им информацию, когда сидеть тихо и не отсвечивать, а когда можно перекидывать наркоту через границу?

— Молодец, — усмехнулась Вероника. — Все верно подметил. Я об этом уже думала. Похоже, что контрабасы с той стороны, действуют далеко не сами. Скорее всего, за ними стоит ЦРУ или Ми-6. Англосаксы в этом регионе традиционно имеют сильную агентуру влияния. БНД в Афганистане и Пакистане почти не представлено. По второму вопросу, наличие «крота» в рядах военных или комитетчиков абсолютно не исключено. Подозреваю, это кто-то из офицеров-пограничников. Только они знают все внутренние распорядки, время смен дежурных нарядов, представляют, как их обмануть. Сидят там годами и давно обзавелись контактами среди местных. И ещё один важный момент, официально я — командир группы: курсант — Вероника Маслова. Повторяю, Маслова. Фамилию Шелестова, мое родство с дедом и отцом до возвращения из командировки забудьте.

— Так с нами же ещё Лина и Максимов вроде бы направляются, — напомнил я. — Могут проболтаться.

— Алина и Андрей в курсе с самого начала, — деловито сообщила брюнетка. — Я сама напросилась, чтобы меня с командой направили на самый проблемный участок. А их, вместе с девочками сразу выбрала. Вас добавила позже, после схватки с «черными луддитами».

— А чего напросилась на самый проблемный участок? — не удержался от третьего вопроса я.

Шелестова глянула на меня, как на дебила.

— Потому что, надо стремиться выполнять самые трудные и ответственные задания. Не для карьеры, а чтобы понять, чего ты стоишь на самом деле. Это, во-первых. Во-вторых, меня так дед учил — руководитель должен всегда быть в первых рядах и брать на себя ответственность и самую трудную часть работы. Иначе, что ты можешь требовать от подчиненных, если сам не готов показывать всё своим личным примером? Вкусно жрешь, сладко спишь, сутками не пашешь, а их посылаешь рисковать своими жизнями? У нас в стране такого, не будет, все должны работать на результат, а руководитель, во много раз больше своих подчиненных.

— Думаю, выражение «быть в первых рядах» не совсем верно, — тонко улыбнулся я.

— Представь: маршал, руководящий армией, возглавляет атаку. Его убивают случайной пулей, войска остаются без командования, их громят в хвост и в гриву.

— Ты немного утрируешь, — поморщилась Вероника. — Это образное выражение. Разумеется, маршалу идти в атаку в первых рядах, в большинстве случаев, не нужно. Это глупо. Для этого есть непосредственные командиры. Но в экстремальных случаях нужно не бояться экстраординарных решений. Например, если армия терпит поражение, воодушевить своим личным примером, если этого требует ситуация, абсолютно правильно. Дать команду «ни шагу назад», остаться на передовой, пусть даже на второй линии, чтобы предотвратить панику, удержать людей своим личным примером и не допустить обрушения фронта.

Разделять тягости войны с солдатами, рисковать жизнью, работать больше и тяжелее любого подчиненного, ради Родины, ради Победы, ради мирного неба над головой, только так, а не иначе. Наши предки не щадили ни врагов, ни самих себя, поэтому и выиграли Великую Отечественную войну. И мы должны быть такими, как они, чтобы сохранить мир и страну. Слабых и неуверенных жрут, с аппетитом хрустя костями, и в животном мире, и в большой политике. Дед об этом постоянно говорит.

Я промолчал. Ответить было нечего — все сказанное являлось абсолютной правдой.

— Ладно, — вздохнула Вероника, и поднялась. — Собирайтесь тогда. Завтра утром я получаю направления. Каждому на цифровой счет придут командировочные и билет. Одевайтесь в обычную одежду, курсантскую. С собой берите необходимый минимум, пару комплектов сменного белья, полевую форму, спортивный костюм, можно что-то по мелочи. Еду — на своё усмотрение. Поесть сможем в вагоне-ресторане, я уже получила деньги на питание. В пол одиннадцатого утра встречаемся у ворот. Гиперлуп, идущий в Душанбе, прибывает в одиннадцать. Часов в семь вечера должны быть на месте. На станции нас встретят друзья отца, они же помогут с оснащением и доставят в командный пункт.

Да, отец и дед просили передать, сейчас идет следствие по «черным луддитам», благодарности и другие плюшки, будут розданы после нашего возвращения из командировки. Это всё, что я хотела вам сказать.

Спал я беспокойно, ворочался, просыпался среди ночи. Мучила мысль, что попал из огня в полымя. От разборки с кавказцами в курсанты-диверсанты, драки с «черными луддитами», заговоры, кроты, шпионы, контрабандисты. И, если моё видение перед «попаданием», было правдой, то страна находится накануне грандиозной мировой войны. Технологии с того времени шагнули далеко вперед — роботизация, ИИ, ракеты и другое оружие, поражающая мощь увеличена в сотни, если не в тысячи раз, если начнется, боюсь, Великая Отечественная может показаться невинной шалостью по сравнению с наступившим Армагеддоном.

Что со всем этим делать, я не знал. Открыться Веронике? В лучшем случае, примут за невменяемого, законопатят в психушку. В худшем — засунут в какой-нибудь закрытый научный центр и будут изучать под микроскопом. Нельзя сказать, что моя позиция по поводу Союза сразу и бесповоротно изменилась на сто восемьдесят градусов, но стала намного более мягкой. Я начал задумываться: возможно, дед был прав, а я бездумно повторял штампы пропаганды. То, что я видел вокруг себя в 2041-ом году, в плане социальных стандартов, ухоженных красивых городов, парков развлечений, веселых и приветливых людей, очень нравилось. Забота, Трофим, Вероника… Я вспоминал всю свою жизнь после окончания школы. Таких друзей, которые со мной и другими пойдут в огонь и воду, у меня ещё не было. Приятели, с кем можно было выпить по пивку, обсудить футбол, другие спортивные новости, позаниматься в зале, посидеть на пикнике. имелись. Но вот при замесе с кавказцами, ни один из этих банковских клерков, ИП-шников, офисного планктона никогда бы не встал со мной плечом к плечу…

Даже когда мне нужно было занять деньги на ипотеку, после первых просьб большинство приятелей резко пропало, пара знакомых с большим скрипом и со страдальческими лицами ссудили небольшие суммы, предварительно скрупулезно уточняя, когда я смогу вернуть долг. Но и за это им спасибо, я не в претензии. А тут просто видел и чувствовал отношение. Забота и Трофим могли подшучивать, разыгрывать, прикалываться, но когда было нужно, всегда станут рядом и отдадут последнее, чтобы выручить. Никогда не струсят и не откажут, когда мне понадобится их помощь. И Вероника, несмотря на свою сумасбродность, уверен, всегда поможет.

После разговора в столовой, Наташка случайно проболталась, что в тот же день, товарищи с девчонками организовали целую делегацию к Молчанову. Просили генерал-майора не отчислять меня из училища из-за амнезии, обещали подтянуть по учебе, помочь всем, чем только могут. В результате, прошедшие на следующий день испытания пошли мне как зачеты по специальным дисциплинам, оставшиеся сдачи запланировали на конец августа, когда я более-менее восстановлюсь. В отличие от меня, Забота, Трофим, девчонки в последние дни перед практикой бегали и сдавали оставшиеся зачеты и экзамены по истории, полевой медицине и взрывному делу…

Так и не решив, что делать со своим видением о начале войны, я уснул. А когда проснулся, надо было быстро принимать душ, одеваться, хватать сумку и вместе с ребятами идти к выходу. Мы пришли чуть раньше остальных. Через минуту появились Максимов и Лина.

— Привет, парни, — Андрей пожал всем руки. Лина просто кивнула. Максимов со своей спутницей отошли в сторону и начали о чем-то тихо разговаривать.

Ещё через две минуты подошли девчонки.

— Всем доброе утро, — поздоровалась Вероника. Чуть отставшие шатенка и блондинка приветливо заулыбались, помахали ручками.

Первым взял сумку у Оли и закинул к себе на плечо Забота. Его примеру последовал Трофим, забрав рюкзачок у опять смущенно покрасневшей блондинки. Лина изумленно подняла бровь, но от комментариев воздержалась, Максимов стоял с невозмутимым лицом.

Я протянул ладонь к сумке Вероники.

Брюнетка иронично глянула, хмыкнула и передала мне свою поклажу. Её подружки переглянулись и обменялись улыбками.

Проход через КПП прошел так же, как и в прошлый раз. Все данные о нашей командировке уже были внесены в цифровую базу. После стандартной процедуры с зеленым лучом, фраз о двухнедельной командировке, предупреждениях прибыть вовремя и не опаздывать, во избежание дисциплинарных мер, защелкали замки, толстая железная дверь распахнулась, выпуская меня на волю.

По дороге на станцию Забота, как и в прошлый раз, травил свои байки, девчонки улыбались. Максимов и Лина шли сзади, эти двое, похоже, предпочитали общество друг друга всем остальным. Я молчал, занятый своими мыслями о будущей войне, жизни и командировке. Когда обращались, отвечал короткими репликами. Вероника периодически искоса на меня поглядывала, но в душу не лезла.

На станции мы отошли в самый конец, к возвышающейся прозрачной трубе гиперлупа. Белая стрела поезда «Москва-Душанбе» мелькнула молнией и остановилась перед нашей платформой.

Мы пошли вдоль длинной череды блестящих длинных вагонов, отыскивая свой двадцатый номер. Нашли нужный вагон, по металлическим ступенькам поочередно поднялись вверх, к загородившему проход электронному турникету. Электронный вахтер считывал информацию с наших браслетов, удовлетворенно щелкал, опуская стальные планки-клешни и разрешая пройти в вагон.

Внутри нас ждали комфортные откидывающиеся диванчики, с перегородками за спинками, создающими эффект уединения от остальных пассажиров. Вверху были багажные отделения, круглые углубления для бутылок и стаканчиков. В каждой половинке разворачивающегося к пассажиру столика был экран планшета, который можно было использовать для просмотра фильмов и передач, в подлокотниках небольшая холодильная камера с напитками, наушники чтобы не мешать другим пассажирам при просмотре видео и черная маска на глаза с берушами, чтобы спокойно поспать в пути.

Пока мы обустраивались на диванчиках, вагон постепенно заполнялся людьми. Неожиданно я услышал знакомые голоса, похолодел и глянул на проход. Там появились Строгач, Туман, Борзый и Хома. Серега, заметил нашу компанию, и остановился как вкопанный. Увидел сидящую напротив Веронику, глянул с такой ненавистью, что мне стало не по себе.

Внешне я никак не показал своих чувств, ответил спокойным и холодным взглядом, глаза в глаза.

— Сережа, ты чего ты смотришь, как Ленин на буржуазию? — иронично подняла бровку Вероника, заметившая нашу дуэль взглядов. — Что-то не так? Антон у тебя шоколадку отобрал? Или любимую игрушечную машинку сломал? А может случайно увидел, как ты в душе любил сам себя нежно и страстно? Так это твои личные половые драмы, не нужно их на других распространять!

Трофим и Забота заржали, Максимов и девчонки заулыбались.

«Жестко», — мысленно отметил я, наблюдая за покрасневшим Строгачем. — «Но, наверно, правильно — дала понять, как к нему относится, чтобы ни на что не рассчитывал».

— Не говори глупости, — буркнул покрасневший Серега и отвернулся. Дружки промолчали, ответить Веронике никто не решился. Притихшая компания молча последовала в другой конец вагона и расселась на диванах у самого выхода.

— Что Строгач и его дружки тут делают? — удивился Забота. — Тоже в Душанбе едут?

— Не переживай, они не с нами, — сообщила Шелестова. — Раньше сойдут, в казахской СССР, возле Актюбинска. Получат инструктаж, направятся на границу рядом — в Узбекскую ССР. Там гораздо спокойнее, но есть свои нюансы. А ты Антон, особо на Строгача внимания не обращай. Эта подсечка на полосе ему дорого обошлась. Руководство посмотрело видео, решило: твои действия были абсолютно правомерными. И хорошо выдало ему на орехи. Бондарь, Белков и Лемешев его по очереди имели в особо извращенных позах. Драки и стычки среди курсантов не поощряются, но на них смотрят сквозь пальцы, если критических повреждений нет, ну вызовут, почитают нотации, погрозят пальцами, напомнят, для таких целей есть татами в спортзале, потом отпустят. А вот такая подлянка своему с их точки зрения расценивается на порядок строже. Сегодня он тебе подножку во время выполнения упражнения подставил, а завтра гадость во время боевого задания сделает, которая на общий итог повлияет. Строгача изначально хотели командиром группы сделать, но после вашей стычки на полосе, передумали, рыжего Хому назначили.

Правильное решение, — хохотнул, внимательно слушавший Веронику Забота. — Поставили самого мелкого и умного командиром над злобным, сильным и метким. Как в западных вестернах, «великолепная четверка» молодых засранцев едет в глухую деревню бороться с бандой местных басмачей по обе стороны границы.

— Вот откуда ты, Вероника всё обо всех знаешь? — удивился Трофим. — Понимаю, семья у тебя непростая, но сомневаюсь, что командиры с тобой такими подробностями делятся.

Шелестова улыбнулась в ответ.

— Я же аналитик-разработчик, если ты забыл. А информация — ключ к успеху любой разведывательной или диверсионной операции. Вот и практикуюсь на досуге в получении сведений. А если серьезно, первоначальный список командиров видела, который наш руководитель согласовывал с Молчановым, и последний с Хомой — тоже. Знала, что Бондарь после инцидента на полосе, первым делом, когда закончит занятие, внимательно посмотрит видео с нескольких ракурсов. Потом он зашел в кабинет к Белкову, тот вызвал Лемешева и спустя время Строгина. Была информация, что Сергей пришел подавленный и расстроенный, поделился впечатлениями с друзьями. Ну и некоторые сведения от них протекли, через наших однокурсников. Вполне достаточно, чтобы сложить полную картинку всего произошедшего.

— А списки, и первый, и второй, откуда достала? — живо поинтересовался Забота.

— Так тебе всё сразу и расскажи, — хмыкнула красавица-брюнетка. — Помнишь, как у классиков? Может тебе и ключ от квартиры, где деньги лежат, отдать? Пусть это останется моей маленькой тайной.

— Не хочешь, рассказывать, как хочешь, — вздохнул Саня.

Белоснежная капсула поезда стартовала неожиданно, на несколько секунд вдавив пассажиров в кресла. Затем нагрузка исчезла, возникло ощущение нахождения на космическом корабле — вагон летел стрелой в безвоздушном пространстве круглого тоннеля за считанные моменты, пожирая километры пути.

Внутреннее пространство расцвело красочными картинками. В один момент мы оказались в подводном царстве: мимо величаво проплывали скаты, угри, прыскали в стороны стайки разноцветных рыб, проносились акулы, а на потолке, далеко наверху, сияла золотистым блеском океанская поверхность.

— Это ещё что? — пораженно выдохнул я, не сумев сдержать эмоций.

— Такое впечатление, что ты со своей амнезией абсолютно всё забыл, — фыркнул Забота. — Никогда на дальних поездах не ездил, что ли?

— Ездил, наверно, — неуверенно ответил я. — Вспомнил не всё, но многое. Но такого что-то не припоминаю.

Вероника остро, с прищуром глянула, будто заподозрила в чем-то, но сразу отвела глаза.

— Боковые панели и верх вагона — изогнутые панорамные экраны на органических светодиодах, — пояснил Трофим. — На Западе такая технология называется «ОЛЕД», У нас — «ЭОС». Гиперлуп движется с огромной скоростью, на пике может развивать выше тысячи километров в час, поэтому во время движения тоннель, проходящий на разных участках, под землей и водой, темнеет, чтобы не вызвать у пассажиров чувство дискомфорта. Вместо этого демонстрируются красивые видео, жизнь на других планетах, океанские глубины, успокаивающие пейзажи — все продумано. Целые комиссии из ученых, психологов, инженеров ломали голову, как красиво сделать, чтобы не было неудобств, дорога пролетала незаметно и вызывала только положительные эмоции. Пассажирам нравится. Одни фильмы смотрят, на экранах, по сети лазят, электронные книги читают, другие наслаждаются открывающимися панорамами, третьи просто дремлют, слушают успокаивающую музыку, песни любимых групп. Так и дорога быстро пролетает.

— В поездах обо всем позаботились, — добавил Забота, — От диванчиков, с особым наполнителем из мягкой пены, принимающим форму тела, чтобы пассажиры расслабились и отдохнули, до покрытого специальной сверхлегкой броней корпуса, гасящего любые вибрации, поэтому мы и летим плавно, будто плывем в воздухе. С тех пор, как Григорий Васильевич Романов стал генеральным секретарем, науке, передовым технологиям уделяется самое высокое внимание. Потом Шенин и Шелестов вообще совершили качественный скачок вперед, привлекая к нам лучшие умы из разных стран, воспитывая собственные кадры, давая им отличные условия. Ученые и инженеры у нас — уважаемые и очень хорошо обеспеченные люди.

— Понятное дело, — кивнул я, и мысленно поставил государству от себя ещё один «плюсик», Пока то, что видел и слышал, дарило только положительные эмоции, никаких «ужасов клятого совка» на горизонте не просматривалось.

Время поездки, действительно, пролетело незаметно. Панорама океанских глубин, сменилась мглой глубокого космоса с загадочно мерцающими звездами, затем экзотическими тропическими джунглями, красивыми водопадами и высокотехнологичными городами. Часа через три мы двинулись в вагон-ресторан. Помещение сияло чистотой, столики с накрахмаленными белыми скатертями, вокруг ездили роботы-официанты. Платформы-тележки с экранами-смайлами, юрко сновали на колесиках, объезжая столы и стулья, записывали заказы, принимали оплату с браслетов, доставали и расставляли со своих тел-тележек блюда.

Одна стенка оказалась огромным живым аквариумом с экзотичными разноцветными рыбками, другая, ведущая на кухню, живым экраном, демонстрирующим различные вкусности. Приглушенное освещение, создающее впечатление полумрака, тихая музыка, переливающийся разноцветными огнями круглый фонтанчик, расставленные в разных местах, карликовые пальмы в специальных емкостях, экзотичные растения — обстановка смотрелась стильно и привлекательно. Чувствовалось, над интерьером вагона-ресторана вместе с ИИ поработали талантливые дизайнеры.

Как только мы расселись за столиком в углу, к нам подкатил робот-официант.

— Добрый день, товарищи, — приветливо поздоровался он. — Что будете заказывать?

— Для начала хотелось бы увидеть меню, — вежливо отозвалась сидящая рядом Вероника.

— Пожалуйста, — механические руки-щупальца, нырнули в нижнее отделение тележки, вручили Веронике и сидящему напротив мне, по четыре тонких планшета. — Раздайте друзьям и поставьте галочку в квадратике возле выбранного блюда — я посчитаю заказ, скажу, сумму, общую или по отдельности. Или просто можете выбрать нужные блюда и продиктовать, запишу на звуковую карту.

Шелестова и Заботин раздали планшеты. Я прокрутил пальцами цифровые строки, выбрал борщ, пельмени со сметаной, чай с рогаликом, расставил галочки, стукнул пальцем по появившейся виртуальной кнопке «Оформить заказ», и передал планшет обратно.

— Как считать одним счетом, или каждому отдельно? — осведомился робот, когда все планшеты собрались у него на полке.

— Одним счетом, — коротко ответила Вероника.

— Тогда с вас пятнадцать рублей шестьдесят копеек, — любезно сообщил стальной официант. — Расплачиваться сейчас будете или потом?

— Сейчас, — Шелестова поднесла браслет к маленькому дисплею сбоку. Прибор пискнул, мигнул зеленый огонек.

— Оплата получена, — торжественно провозгласил робот. — Большое спасибо. Чек отправлен в ваш «Личный кабинет».

— Ожидайте заказы от пяти до семи минут, — сообщил официант, резко развернулся и покатил к кухне.

Борщ оказался наваристым, горячим и очень вкусным, пельмени тоже порадовали, я расправлялся с рогаликом, как из стола напротив, где сидела шумная компания людей восточной внешности, встал молодой крепкий мужчина и направился к нам.

— Здравствуйте, — поздоровался он, остановившись около Вероники. Смуглое лицо расплылось в улыбке, демонстрируя идеально ровные белые зубы.

— Не часто видишь девушку, красотой превзошедшую сказочную пэри. Не сочтите за наглость, посетите наш столик, выпейте вина с нами от всей души. Поговорим, шашлык покушаем, поверьте, вам понравится.

Из-под рукава белоснежной рубашки мужчины выглянул массивный золотой браслет часов, на среднем и указательном пальцах блестели толстые кольца с камнями.

— Спасибо за приглашение, — холодно ответила Шелестова. — Я уже за столиком в своей компании, и в вашей не нуждаюсь.

Улыбка на лице смуглого немного поблекла.

— Ну зачем вы так, хари бадай? — грустно спросил мужчина. — Выпили бы, познакомились, вы очень мне понравились. Я хотел вас к себе пригласить. Можно даже со всеми вашими друзьями, если боитесь одна ехать. У меня в Душанбе, большой дом, очень красивый сад. Вкусный плов бы приготовил, самсу, шашлык, сладости разные, их очень девушки любят.

— Что значит, хари бадай? — тихонько спросил я у сидящего рядом Трофима. — Ругательство какое-то?

— Очень красивая девушка на таджикском, — шепотом ответила Оля, услышавшая мои слова.

— И, тем не менее, повторю в первый и последний раз, — от голоса брюнетки веяло ледяным холодом. — Я ни к кому, ни за какой столик идти не собираюсь. Мне и тут хорошо.

— Чего ты такая злая, а? — к нам подошел второй мужчина, пониже, коренастый с круглым лицом. — Тебя плохо кормят, обижают, да? Хороший человек к себе пригласил, а ты нос воротишь! Едешь к нам в Душанбе, а нас не уважаешь?

— Еду к вам, народ уважаю, а конкретно тех, кто нагло лезет к девушкам, находящихся в других компаниях, нет, — спокойно пояснила Шелестова. — Так понятно?

— Товарищ, — я встал. — Вы пригласили, девушка отказалась, вопрос исчерпан. Идите к себе за столик, кушайте и нам не мешайте.

— Ты, пацан, не лезь, когда мужчины разговаривают, — круглолицый положил мне ладонь на плечо, с силой надавил, пробуя усадить обратно. Я перехватил ладонью толстый, похожий на сосиску палец, взял на излом, заставив коренастого охнуть, страдальчески скривиться и присесть.

— Не надо меня руками хватать, не люблю, — пояснил, отбрасывая ладонь коренастого в сторону.

— Шайтан, — выругался круглолицый, потирая пострадавший палец. — Дадот Гом.

Шестеро оставшиеся сидеть за столом, неторопливо поднялись, двинулись к нам. В этот момент в вагон-ресторан зашли Строгач, Туман, Хома, Борзый. Рыжий, быстро оценил обстановку, что-то коротко сказал парням, и вся четверка быстрым шагом пошла к нашему столику.

— Пристают? — деловито осведомился хакер у Вероники. — Мы поможем, если что, без вопросов. Выкинуть их из вагона?

— Уважаемые товарищи, — трубным голосом провозгласил виртуозно маневрировавший и прорвавшийся к нашему столику робот-официант. Обычно голубой экран со смайлом, мигал красным, улыбка-скобка, перевернулась в обратную сторону, демонстрируя крайнюю степень раздражения управляющего ИИ.

— Всё помещение находится под круглосуточным видеонаблюдением. Картинка в режиме реального времени, транслируется в милицейский пост-купе. В случае хулиганства, беспорядков, драк, других правонарушений, на пост подается сигнал тревоги, выходы из вагона блокируются до прибытия наряда, виновные будут привлечены к ответственности. Администрация вагона-ресторана настоятельно рекомендует всем успокоиться, усесться на места и продолжить трапезы.

— Ребята, ребята, — примирительно поднял ладони седой полный мужик. — Это недоразумение, просто не поняли друг друга. Давайте на этом закончим, мы приносим извинения, и рассаживаемся по местам. Правда, Рустам?

Мужчина с золотыми часами недовольно посмотрел на седого, тот ответил ему жестким взглядом хищно сузившихся карих глаз.

— Правда, — с нотками недовольства согласился Рустам. — Увидел тебя, красавица, совсем разум потерял. Извини.

— Твой товарищ распускал лапы, хватал нашего друга, — жестко заявил Забота. — Пусть тоже извинится.

— Да пошел ты, гяур, — злобно оскалился коренастый. — Извиняться? Перед кем? Перед этимсосунком? Не буду!

— Фарход! — надавил голосом седой.

Коренастый глянул на главного, круглое лицо обреченно обмякло.

— Извини, — не глядя мне в глаза, пробурчал он.

— Проехали, — кивнул я.

Скандал, драка, прибытие милиции, высадка из поезда, и часы в райотделе со всеми будущими последствиями, в мои планы не входили.

— Я согласна считать это недоразумением, — холодно согласилась Вероника. — При условии, что подобное не повторится.

— Не повторится, обещаю, — заверил седой. Повернулся к своим, что-то тихо сказал, компания молча отправилась обратно к своему столику.

— Приятного аппетита, девочки, — глянул на Веронику с подружками Хоменко. Меня и парней он подчеркнуто «не заметил».

— И тебе, — кивнула брюнетка. — Спасибо, что поддержали.

— Не за что, — фыркнул хакер, искоса глянул на меня и Заботу. — Наши разногласия — внутренние дела. Тут ситуация другая, мы же всё таки, однокурсники.

Строгач за время всего диалога не вымолвил ни слова, когда мужики отошли, отвернулся к аквариуму-стенке.

«Обиделся на Веронику», — я мысленно усмехнулся. — «Ну и черт с ним».

Больше никаких происшествий не случилось, мы спокойно поели, вернулись на свои места. Я развернул половинку стола, экраном к себе, достал наушники из подлокотников, двумя кликами, настроил их, залез в сетевые кинотеатры. Выбрал космический боевик, где герои сражались со злыми инопланетянами, решившими завоевать нашу галактику. Красивые пейзажи, реалистичные спецэффекты, отличная игра актеров, грандиозные космические сражения между землянами и армадой пришельцев, захватили так, что я на некоторое время выпал из реальности.

Когда фильм закончился, снял наушники, положил их в подлокотники, поудобнее устроился на диванчике, опустив спинку так, чтобы немного подремать, и сам не заметил, как провалился в глубокий сон.

Очнулся от того, что меня беззастенчиво трясли за плечо.

— Тоха, просыпайся уже, — надо мною склонилось лицо Сани. — Подъезжаем уже, через две-три минуты выходим.

— Ага, сейчас, — я проморгался, сладко потянулся. Только потом заметил, что поезд сильно замедлился. Встал, забрал с верхнего шкафчика сумку. Вся наша группа уже сидела с ними, ждала, когда гиперлуп остановится на станции. Кинул быстрый взгляд на места, на которых ранее расположился Строгач, но на диванчиках уже никого не было.

Через пару минут поезд резко сбросил ход и остановился, труба посветлела, открывая очертания главного здания станции, с огромными буквами на входе «Душанбе».

Цепочка пассажиров потянулась к выходу. Первым на платформу выпрыгнул Забота, снял со ступенек довольную Олю, Трофим помог спуститься Наташе, Максимов — Лине. Затем слез я, и подал руку оставшейся последней Веронике.

По перрону навстречу нам, разрезая спешащую к выходу толпу, шел высокий мужчина лет двадцати пяти-семи в зеленой камуфляжной форме и фуражке. За ним двигалось два бойца с автоматами за плечами.

Обычно холодная и серьезная красавица-брюнетка, увидела мужчину, вся засияла и, сверкая белозубой улыбкой, бросилась к нему.

— Привет, Никита!

— Привет, малявка, — улыбнулся он, раскрывая объятья. — Как я рад тебя увидеть! Иди сюда!

Вероника повисла у него на шее, офицер с капитанскими погонами, прихватил её за талию и закружил в объятьях. Я почувствовал небольшой укол ревности. Мужик был широкоплечим блондином с атлетичной стройной фигурой, мужественным волевым лицом и особенной военной статью, такого хоть сейчас на обложку журнала.

— Ребята, познакомьтесь, это Никита Гордеев, я его с самого детства знаю. Мой дед и его всю жизнь дружили.

— А сейчас уже не дружат? — хмыкнул Трофим.

— Мой отец, Семен Тимофеевич Гордеев умер одиннадцать лет назад, в тридцатом году, — сухо пояснил Никита.

— Понятно, извини, брякнул, не подумав, — виновато глянул Игорь. — Ещё не проснулся толком.

Капитан сухо кивнул, принимая извинения.

— Семен Тимофеевич — сирота, в детдоме вырос. «Красное Знамя» деда и Зорина шефство ним взяли, помогали детишкам, как могли. Там они и познакомились, — пояснила Вероника. — Семен, по их воспоминаниям, тогда чуть по кривой дорожке не пошел, но вовремя одумался, с дедом подружился. Потом выучился, более полувека отработал на станкостроительном заводе Орджоникидзе, возле метро «Ленинский проспект». Начинал с мастера, дошел до директора. Замечательный человек, мы — детишки его просто обожали. Каждое лето на даче у деда всей компанией собирались: родители, я, брат, тетя Маша с мужем и детьми, младший брат — Сергей Александрович со своими сыновьями и дочерями, дядя Костя и тетя Алла с родней приезжали. Здорово было. Семен Тимофеевич, Никита, и младшая Алена на дачу всегда огромные корзины сладостей привозили, каждый ребенок вкусняшки получал. Мы тогда все передружились, родными стали. Никита меня от соседских пацанов защищал, что за косичку дернуть хотели, и позже всегда помогал.

— Молодой человек, — позвал меня седой старичок, с большим чемоданом на колесиках. — Можно вас на секундочку?

— Конечно, — улыбнулся я. — Помочь вам с чемоданом? Сейчас.

Я подошел к деду, взялся за ручку.

— Не нужно, — отмахнулся старичок, — Сейчас сын с внуком придут с автоматической тележкой.

Дед быстро оглянулся по сторонам, прошептал, приблизившись вплотную. — Я видел вашу ссору с компанией местных в вагоне-ресторане. Тоже там сидел, в самом конце, с другой стороны. Предупредить хочу, я с ними ехал в одном вагоне, люди очень не простые, деньгами сорили налево и направо. На станции они первыми вышли, я в конце очереди плелся. Когда вылез на платформу, заметил, эти двое, что первыми к вашему столику подошли с тремя местными пацанами разговаривали. Денег им дали, и они сразу по платформе побежали, вас высматривали. Когда военные появились, тихонько исчезли. Будьте осторожными, на всякий случай. Черт знает, что у них на уме, могут девчонку похитить, а вас покалечить.

На вокзальной площади нас поджидали два внушительно выглядящих темно-зеленых внедорожника с водителями. В первый сели Никита, Вероника, Оля, Наташа и я, во второй — все остальные. Когда автомобили двинулись, я заметил метрах в пятнадцати, у угла здания, двух смуглых мальчуганов, провожающих взглядами наши машины.

— Вероника, а ты в курсе, что нас пасли? — поинтересовался я. — Те мужики, с которыми мы повздорили, наняли малолеток, проследить за нами. Вон парочка стоит за углом, смотрит вслед. Мне дед сказал, что двое, те, которые подходили к нашему столику, с ними о чем-то общались, а потом пацаны побежали вдоль перрона, высматривать нашу компанию.

— Я предполагала такое развитие событий, — невозмутимо ответила Шелестова. — Ты же знаешь, аналитика — мой профиль. Восток — дело тонкое, и такая стычка могла иметь последствия. Компания, которая зацепилась с нами, не обычные советские граждане. Обвешены золотом, как новогодние елки — шарами, наглые, привыкшие, что все перед ними отступают. Либо кооператоры, либо родственники больших шишек, в Азии ещё кумовство осталось, либо мутные типы, занимающиеся какими-то непонятными делами. Стол у них был забит разными блюдами, к большинству, они даже не притронулись, гуляют на полную катушку. Обычно у таких людей, чем дальше, тем больше сгорают предохранители, появляется чувство ложной безопасности, ощущение, что им все дозволено. Они не привыкли получать отказы и отпор, тем более в такой категоричной форме. А мы их заставили извиниться и отступить. Естественно, они после этого не успокоятся, раздутое ЧСВ не позволит.

Вероника сделала паузу и продолжила:

— Поэтому, пока ты смотрел свой фильм, и храпел на диванчике, я связалась с Никитой и Вадимом Анатольевичем. Никита взял с собою двух вооруженных бойцов, чтобы эта компашка даже не думала близко к нам подходить, майор Прохоров организовал оперативные мероприятия, чтобы обеспечить мою и вашу защиту от подобных инцидентов. Сейчас, он получил видео с камер вагона-ресторана и вокзального перрона, и всё вдумчиво изучает. Уверена: личности каждого из этой компании уже установлены, и вся жизнь от самого рождения до сегодняшнего момента просматривается под микроскопом. А капитан Гордеев, со своей стороны все узнает и проверит, он тут уже лет пять служит, обзавелся связями. Правда, Никита?

Блондин, сидевший спереди рядом с водителем, глянул в зеркало, усмехнулся и кивнул.

Опять кольнуло чувство ревности. Я отвернулся, разглядывая мелькающие в окне внедорожника улицы Душанбе. Посмотреть было на что. Город буквально утопал в зелени: тенистые аллеи, засаженные белыми акациями и кленами на фоне сверкающих зеркальным остеклением многоэтажек, уютных зданий старого фонда с монументальными колонами, высотных домов с восточными архитектурными элементами. На ухоженных клумбах раскинулось море цветов, разнообразные фонтаны на центральных улицах били тугими белыми струями, разлетаясь осколками брызг. Сияли свежевымытыми витринами кооперативные магазины одежды, игрушек, таджикских сладостей. На фоне автоматов «Восточная кухня», пару раз я увидел тележки с продавцами бойко торгующих самсой, другими местными пирожками и блюдами.

По улицам деловито сновали роботы-уборщики, оборудованные крутящимися щетками и пылесосами. В воздухе носились аэротакси, квадрокоптеры чиновников и частных лиц. В окошках мимо проносились мужчины, женщины, дети, компании подростков и студентов — все были современно одеты, сверкали улыбками. Люди сидели в уличных кафешках, на скамейках в скверах, парковых аллеях. Общались, играли в шахматы, читали новости с планшетов, о чем-то оживленно спорили. На фоне современников попадались и местные экзоты в тюбетейках, легких, расшитыми узорами халатах, мелькнул с краю проезжей части, на отдельной аллее всадник на лошади. В воздухе висели и переливались алым светом голографические плакаты и надписи. Сверкали объемные буквы: «Слава человеку труда»! «ВЛКСМ — Родина! Молодость! Совесть!» «Образование — путь в будущее»! «Наш выбор — социализм!».

Тем временем мы подъехали к большим воротам, с колоритной эмблемой на стальной поверхности: рукоять меча скрывалась за синим щитом с рубиновой звездой и надписью «КГБ СССР». Как только наши машины остановились перед воротами, толстые створки разъехались в стороны, пропуская вовнутрь. Когда зеленые внедорожники заехали на парковочную площадку, где уже стояли несколько легковых и пара грузовых электромобилей, а на отдельном огороженном квадрате — один большой и два малых квадрокоптера вертикального взлета.

Щелкнули дверные замки, ворота так же бесшумно закрылись за нашими спинами. Нас встречал крепкий мужчина лет среднего роста, вместе с высоким парнем. Оба были одеты в белые рубашки с расстегнутыми воротниками и черными, отливающими металлическим блеском, брюки. Под мышкой у мужика висела открытая оперативная кобура с прихваченной кольцевой застежкой рукоятью пистолета. Парень придерживал рукоять, висящего на шее миниатюрного пистолета-пулемета, напоминавшего что-то среднее между израильским «микро-узи» и уменьшенным немецким «шмайсером».

После короткого знакомства, мужчина, представившийся Степаном Алексеевичем, тепло поздоровался с Никитой, затем оставив напарника на парковочной площадке, провел нас в холл двухэтажного здания. Тяжелая стальная дверь, распахнулась сразу же, обежав его фигуру сиреневым лучом. Степан Алексеевич дошел до площадки с тремя лифтами, активировал один с помощью браслета, спустился с нами на минус второй этаж, больше похожий на бронированный подземный бункер, довел до кабинета в конце коридора, открыл дверь, и удалился.

Никита взмахнул рукой, предлагая нам занять места за большим крестообразным столом, сам уселся на большое кресло, за которым виднелись огромные ряды металлических стеллажей, заполненные сумками, коробками, рюкзаками, разной техникой.

— Итак, насколько я знаю, Вероника вам уже многое рассказала, о миссии, ваших задачах, и обстановке на границе, — начал он, когда мы уселись по разные стороны стола — с одной стороны, Вероника с подружками и я, с другой парни и Алина.

— Да, — коротко подтвердил Максимов. — Как мы поняли, идет контрабанда наркотиков, фальшивых денег, а иногда оружия. В республике организовываются ячейки экстремистов, которые собираются в час «икс», устроить побоище, взять власть в свои руки и попробовать отделиться.

— В целом, так и есть, — кивнул Гордеев. — Насчет попытки «взять власть в свои руки», думаю, сейчас это нереально, должна начаться большая война, а её пока на горизонте не просматривается. Надо быть полным безумцем без чувства самосохранения, чтобы решиться напасть на нашу страну с её ядерным арсеналом, баллистикой, дронами и другими военными технологиями. Но спецслужбы англосаксов всегда работают в долгую, с расчетом на будущие благоприятные сценарии.

— А если всё-таки реально? — не выдержал я. — Вдруг имеются какие-то факторы, которые наши военные и руководство просто не учитывают. Секретное оружие, например.

— Навряд ли, — саркастично хмыкнул блондин. — Пентагон, конечно, постоянно над этим работает, но обо всех перспективных разработках и их предполагаемых характеристиках мы знаем.

Очень хотелось возразить, но я промолчал. Не хватало ещё попасть на карандаш к спецслужбам, с такими откровениями. Боюсь, если начну рассказывать о своем видении, меня наизнанку вывернут. Вытащат всю правду о попадании и отношении к «совку». Разумеется, моё мнение уже начало меняться, но осторожности и бдительности я не терял. Черт его знает, что реально происходило в 37-ом с этими «черными воронками» НКВД и «врагами народа», но испытывать на себе, насколько был прав или обманывался по отношению к Союзу, как-то не хотелось. Даже с учетом, что это время давно прошло.

— Так вот, товарищи курсанты, — продолжил капитан. — Идея, приехать сюда на практику, принадлежала Веронике. Она выбила себе право самой формировать группу и попробовать решить задачу с контрабандистами и их сообщниками. Но хочу, чтобы вы знали: особой надежды на вас нет, мы понимаем, вы ещё желторотые курсанты, проучившиеся год, и ничего по большому счету не умеющие. К тому же, кроме вас, по вопросам контрабанды у нас есть, кому работать. Если у вас ничего не получится, это будет воспринято с пониманием. Но если вдруг, случится чудо, вам удастся выявить звено цепочки, поймать контрабандиста, или того, кто сливает им информацию, то награды будут достойные. Прежде всего, это записи в личные дела, благодарственные письма начальнику училища от пограничной службы и таджикского КГБ, памятные подарки от нас, денежное поощрение из наших фондов и особое, благожелательное отношение наших ведомств.

— Щедрое предложение, товарищ капитан, — присвистнул Забота, и сразу выпрямился и подтянулся под строгим взглядом Гордеева. — Извините, это я от изумления.

— Извиняю, — кивнул Никита. — Я продолжу, или кто-то ещё хочет высказаться?

Все промолчали, я — тоже.

— Скажу честно, я в ваш успех не верю, хотя отлично знаю Веронику и её характер, — усмехнулся Гордеев. — Когда она захочет — горы свернет. Но думаю, даже у неё маловато опыта для подобных операций, несмотря на несомненный талант и изобретательность. Тем не менее, она настояла и получила шанс проявить себя, а я вместе с руководством позаботился об обеспечении вашей группы.

Капитан встал, подошел к полкам со стеллажами. Достал большую сумку, поставил передо мной.

— Это, тебе, Антон.

— Беспилотник? — догадался я, прикинув размеры.

— Именно, — довольно кивнул офицер. — Модель — «РББ-Коршун-131». Но не простой. Его управляющая плата точная копия той, интегрированной на взаимодействие с тобой, с которой весь год работал на «Орленке» и «Вороне». Может использоваться как разведчик, в качестве огневой поддержки или пикирующей бомбы, в зависимости от желания оператора.

— Спасибо, — благодарно кивнул я.

— Ей скажи, — усмехнулся Никита, показав взглядом на Веронику. — Она все до мелочей продумала и обо всем позаботилась.

— Благодарю, — обратился я к девушке.

Красавица-брюнетка кивнула.

Капитан снял со стеллажей вторую сумку, побольше.

— А это тебе. Александр, — глянул он на Заботу. — Ты у нас тоже спец по беспилотным системам. Но в отличие от Антона, кроме воздушных, ещё наземным и водным. Правильно?

— Так точно, — отчеканил поднявшийся Заботин. Глаза шатена горели азартом.

— Там три беспилотника. Малый воздушный «Оса-12» в основном для разведки, ну и в крайнем случае, можно использовать для отвлечения внимания, чтобы ранить или нанести увечья противнику, убить скорее всего не получится, заряд маломощный. А вот разведку он осуществляет хорошо, оптика мощная, опция приближения, в общем, сам разберешься.

— Разберусь, конечно, — кивнул улыбающийся Забота. — Это всё?

— Естественно, нет, — ухмыльнулся блондин. — В сумке находятся «ШМ-145А» — наземный беспилотник скрытого наблюдения. Отлично маскируется в складках местности, горах и листве. Оснащен режимом самоликвидации, в случае обнаружения. И «Варяг-19 ВМБ. Он, как ты уже понял, по названию многофункциональный. Может плыть как корабль, уходить на глубину. Там в сумке ещё различные специальные приспособления-чехлы, позволяющие замаскировать его под кусок деревяшки или большую рыбину, в зависимости от поставленной задачи. 'Варяг» может произвести два выстрела по выбранной цели из малой пушки, подслушать разговор. Оснащен зарядом средней мощности. Может использоваться как средство поражения или ликвидации относительно небольшой цели.

Трофим получил миниатюрный планшет — электронную карту, автоматически определяющую место расположения, способную показать любой участок границы со спутников, с собственным советником — ИИ, знающим в мельчайших деталях, местность и поселки, где мы будем работать, подсказывать варианты подхода, выдавать справочную информацию, недоступную для гражданских Искусственных Интеллектов и электронных справочников. Правда, как предупредил Никита, она подавалась с определенными ограничениями, с учетом его статуса курсанта и выполняемой миссии.

Лина стала временным обладателем связки метательных ножей и небольшого бесшумного пистолета. Оле дали кварцевый диск с хакерскими программами взлома, и планшет, напрямую работающий с тремя армейскими спутниками, поочередно контролирующих этот участок границы. Наташе — сумку со жгутами, медицинскими препаратами: кровоостанавливающими, стимуляторами, обезболивающими и списком других, необходимых в полевых условиях.

Больше всего загрузили Максимова. Ему вручили керамический диск, емкостью около пяти терабайт, с программным обеспечением для теста и анализа неисправностей любого оборудования, начиная с различных моделей электромобилей, роботизированной техники, разных видов беспилотников. Затем Никита принес из глубины стеллажей ящик с инструментами, позволяющими ремонтировать оборудование в полевых условиях. Потом выдал прямоугольную коробочку КИНГа, для сервисной перепрошивки, роботов и другой техники, способную подключаться и перепрограммировать самые разнообразные системы. Следом, на столе появился небольшой ящик с разобранным роботом-ремонтником, способным делать несложные вспомогательные операции. Под конец Андрея одарили несколькими солнечными батареями повышенной мощности и емкости для зарядки различной диверсионной техники. Высокий и крепкий Максимов, наверно уже сто раз пожалел, что решил обучаться на военного инженера-универсала диверсионных подразделений, с грустью глядя на выданную кучу инструментов и разного оборудования.

Что получила Вероника, никто из нас не видел. Капитан увел её вглубь стеллажей, приказав нам оставаться на местах. Шелестова и Гордеев вышли спустя минут тридцать. В руках девушка держала наполовину заполненный зеленый армейский рюкзак и вся светилась от радости.

«Интересно, что ей подогнали, раз эта маньячка, экипированная всеми возможными шпионскими штучками и спецсредствами, такая довольная»? — я прищурился, наблюдая за сияющей брюнеткой. — «Боевой лазер, выжигающий всё живое, в радиусе трех-четырех километров? Пульт управления ракетой со спутниковым наведением, или какой-нибудь сверхновый гаджет позволяющий прослушивать разговоры в Белом доме или посылать сигналы в космос инопланетянам? Просто не понимаю, что ей надо вручить, чтобы вызвать эмоции, как у нищего ребенка, получившего коробку дорогущих вкусных конфет»?

После раздачи оборудования и кратких инструкций Гордеева, с напоминаниями сохранять в тайне личность Вероники, каждый расписался под графами о выданном оборудовании и обязательством его вернуть по окончании практики. Затем нас погрузили в два замеченных ранее на площадке квадрокоптера, и через пять минут мы уже летели в горы, к пограничному пункту, рядом с афганской провинцией Бадашхан. Полет занял два часа и закончился на вершине одной из гор, где находился небольшой военный городок. За высоким бетонным забором, с окошками-бойницами, стояли автоматические пулеметные турели, пять зданий внутри, больше напоминали укрепления. Сделанные из больших каменных блоков дома, выглядели маленькими крепостями, способными выдержать шквал пуль и разрывы гранат.

— Это самый близкий к границе военный городок, — пояснил Никита, заметив мой взгляд. — Рядом много контрабандных троп, разные темные дела творятся. На городок нападали, диверсии разные устраивали, однажды попробовали всех разом плотным огнем накрыть, чтобы никто уцелевший наружу не высунулся, пока Сеид-бек, один из главарей «Великого Турана» со своим окружением пытался прорваться в Афганистан. Вот и безопасностью бойцов и офицерского состава озаботились. Тут после этого боя, две бригады военных строителей с огромным количеством роботов и всякой техники, пахали, делали всё так, в случае неожиданного нападения, люди остались живыми. Эти стены спокойно выдерживают крупнокалиберное стрелковое, гранаты и реактивные системы залпового огня.

— Получилось у этого Сеид-бека в Афганистан смыться? — поинтересовался я.

— Нет, — сразу ответил капитан. — За ними вертолеты уже шли и целый рой беспилотников. Всех размотали, последних из РСЗО по квадратам и беспилотниками добили. Ну и ребята всё-таки выдюжили, половина погибла в этом бою, оставшиеся под сотню басмачей положили.

Городок приближался, я уже отчетливо видел освещенный плац для построения в центре, немного дальше спортивную площадку из беговой дорожки, турников, брусьев, лестницы, штанг, нескольких уличных тренажеров. Занимающийся бойцы с голыми торсами, погранцы в полной форме, офицеры, выбежавшие из здания рядом, все стояли и молча наблюдали за приземляющимися на плацу геликоптерами.

Винты перестали крутиться, наступила тишина. Клацнула дверь кабины, Никита выпрыгнул на плац первым, подал руку, Веронике, вылезшей следом. Затем начали выбираться все остальные.

— Построиться, впереди командир группы, затем по росту: сперва парни, потом девушки, — скомандовал капитан.

За Вероникой сразу стал самый высокий Максимов, поставив на землю два рюкзака с оборудованием, потом Забота, следом — я, последним — самый низкий, Трофим. За ним — блондинка Лина, бывшая одного роста с Вероникой, рядом с ней — Оля, последняя — миниатюрная Наташа.

— Здравия желаю, товарищ майор, — отдал честь Никита, подошедшему к нам высокому крепкому офицеру. — Группа курсантов для прохождения практики доставлена. Куратор — капитан Гордеев. Командир группы — Вероника Маслова.

— Маслова, — майор окинул взглядом Веронику. — Хм, с такими данными не в курсанты идти, а в кино сниматься надо.

— Никак нет, товарищ майор, никакого кино, — бесстрастно отчеканила Шелестова. — При всем уважении к вам, предпочитаю сама решать, чем заниматься.

— Ого, — офицер прищурился, с интересом разглядывая замершую с каменным лицом боюнетку. — А девушка, у нас оказывается, ершистая, с характером.

Вероника промолчала.

— Ещё с каким, — усмехнулся Никита. — Я уже его ощутил. Но Маслова одна из лучших курсантов училища, круглая отличница. Прекрасно характеризуется преподавателями. Поэтому в рамках эксперимента, проводимого руководством Минобороны и КГБ, ей предоставлена известная самостоятельность и возможность уходить в длительные рейды.

— Хм, — майор недовольно нахмурился. — Я в курсе. Не знаю, что думали там наверху, но я бы курсантам-желторотикам таких полномочий не давал, даже в рамках эксперимента. Могут таких дел натворить, нам потом долго расхлебывать придется. Помнишь, как Вересков местного дехканина за нарушителя границы принял? До сих пор вспоминаю, как мы тогда извинялись, какие втыки от начальства получали, стыдно становится.

— Не волнуйтесь, товарищ майор, такого точно не будет, — пообещала Шелестова. — Сделаю всё, чтобы вам не пришлось за нас краснеть.

— Сделает она, — уже добродушнее проворчал офицер, разглядывая Веронику.

— Вам должен был прийти приказ от генерала Лавринова, — напомнил Никита. — Там было указание о выделении группе проводника — прапорщика Игнатьева.

— Пришел,- кивнул майор. — Он, кстати, лучший в отряде. Служит здесь уже лет восемь. Горы и эту местность знает, как свои пять пальцев.

— Я в курсе, — улыбнулся Гордеев, — Поэтому его в приказе и упомянули.

— Понятно, — хмыкнул офицер. — Все лучшее — детям, то есть курсантам.

Майор повернулся к нам.

— Учтите, ребята, если не будете его слушать, и Сергей Валентинович из-за вашей дурости пострадает, лично выпорю всех ремнем, девушек тоже. А потом штрафные наряды начислю, и отрицательные отзывы начальнику училища напишу. Игнатьев — у нас незаменимый человек. На нем процентов шестьдесят работы держится. Всё поняли?

— Я как командир группы обещаю, дурости, — выделила последнее слово голосом Вероника, — от нас никакой не будет. Если с прапорщиком и произойдет что-то нехорошее, точно не из-за нас.

Майор глянул на брюнетку, криво усмехнулся, хотел что-то ответить, но передумал. Повернулся к нам спиной, рявкнул:

— Прапорщик Игнатьев, ко мне!

Невысокий, худой и жилистый мужчина, раздвинул ряды пограничников, наблюдавших за нашим прибытием, шагнул к офицеру.

Козырнул:

— Прапорщик Игнатьев, по вашему приказанию, прибыл.

— Сережа, устрой новичков в четвертом корпусе, том самом гостевом, где мы селим командировочных офицеров, — распорядился майор. — Скажешь дежурному, пусть вселяются, я разрешил.Чтобы ключи им отдал и всё необходимое выделил, от постельного белья до одеял, и всё остальное, что гостям обычно требуется для жизни.

— Сделаем, Вадим Борисович, — кивнул прапорщик.

— Сегодня пусть они отдыхают, высыпаются, завтра проведешь с ними инструктаж, погоняешь эту группу маленько, посмотришь, на что способны, — продолжил майор и глянул на Веронику. — А послезавтра или в любой другой день можете уже в свой рейд идти, только срок согласуйте, когда вас обратно ждать.

Вероника кивнула.

— Обязательно, товарищ майор.

— Тогда я вас больше не задерживаю, — скучным голосом ответил Вадим Борисович. — Идите, устраивайтесь, отдыхайте, завтра Игнатьев вас сам найдет. Раз он назначен вашим проводником на границе, будет и тут с вами нянчиться, покажет, где столовая, проведет инструктаж, обеспечит всем необходимым для похода, расскажет, что нужно брать с собой, что — нет.

Четвертый гостевой корпус оказался отдельным двухэтажным зданием, между штабом и забором, похожим на крепостную стену. Всех нас расселили в пяти номерах, на первом этаже. Меня с Заботой, Трофима — с Максимовым, Олю — с Наташей, Вероника заняла один номер с Алиной. Никита поселился в отдельных апартаментах для руководящих офицеров.

Наш номер являлся небольшой однокомнатной квартиркой с крошечной кухней, ванной комнатой, туалетом и крохотной прихожей. Дежурный выдал комплекты постельного белья, полотенца, зубную пасту и одноразовые, запечатанные в целлофане, щетки, пару кусков мыла, пожелал приятного отдыха и удалился. Пока Забота принимал душ, я раскидал шмотки по шкафу, поудобнее устроился на диване, нашел на планшете концерт «Песня-40», послушал современную советскую эстраду, нацепив любезно предоставленные Саней миниатюрные интерактивные наушники. Ну что сказать? По сравнению со старой советской, которую я наслушался в детстве на пластинках и кассетах деда, музыка стала интереснее, звучала как-то разнообразнее, выразительнее, что ли?

А песни… Все те же, о любви, вечности, Родине, дружбе. Внезапно словил себя на чувстве, что мне это нравится. Всё-таки была своя прелесть в советском времени, в простых, приятных, добрых и душевных песнях, где всё понятно, тепло и солнечно. Похоже, я начал понимать своего деда, а ведь ещё, казалось, совсем недавно, смеялся над этими Бернесами, Магомаевыми, Антоновыми, Мулерманами, слушал «Айрон Мейден», «Аэросмит», «ЭйСиДиСи», «Бон Джови», «Скорпионс». Нет, фанатом современной советской эстрады я в один момент не стал, и все западные группы любить не перестал. Но вслушался в песни «Марш астронавтов», «Одноклассница», «Любовь приходит один раз», «Малая Родина моя» «Прощай школа» и мне они неожиданно понравились — смыслом, душевностью, воспеваемыми простыми и светлыми чувствами. Даже испугался чуть, неужели начал перековываться?

От раздумий меня оторвал вышедший из душа Забота. Пока товарищ возился с постельным бельем, потопал в ванную. Через пять минут, когда я снова появился в комнате, Саня уже крепко спал, обняв рукою подушку. Я последовал его примеру, и моментально уснул…

Утром нас разбудил требовательный стук в дверь.

— Парни, подъем, — зазвенел командный голос Вероники. — Форма одежды — спортивная. Собираемся на утреннюю пробежку и зарядку. У вас пять минут на сборы.

Пришлось с трудом отрывать себя от кровати и вместе с зевающим во всю ширь рта Саней, плестись в ванную.

В срок мы уложились, вышли в коридор, где нас уже ждал Никита и вся команда, за исключением Оли и Наташи. Через минуту из своего номера выскользнули девчонки, и мы всей бандой высыпали из входа третьего корпуса, присоединяясь к отделениям бойцам вбрюках и белых майках, стекающихся на спортивную площадку. Капитан и старлей, командующие утренним построением, поставили нас последними, и когда все побежали, колоннами по три человека, мы плелись в хвосте.

Утренняя пробежка трусцой длилась минут сорок. Затем ещё двадцать минут делали разные упражнения, потом была команда «вольно» и разрешение позаниматься в зоне тренажеров самостоятельно. На это дали ещё полчаса оставшиеся до завтрака.

Строй распался, пограничники разбрелись по спортивной площадке. Одни собрались возле брусьев и турников, поочередно отжимались и подтягивались, другие кучковались возле тренажеров.

Подошли двое: высокий и статный русоволосый парень, и жгучий брюнет немного пониже. У первого майка красиво обтягивала выпуклую грудь, подчеркивая треугольный разворот широких плеч, на руках перекатывались впечатляющие бицепсы. Второй, сухой, рельефный, жилистый, на широких предплечьях толстые жгуты вен, тело выдающимися пропорциями, на первый взгляд не впечатляло, но в каждом движении чувствовалась хищная грация бойца.

Русоволосый искоса глянул на Веронику, закинувшую стройную ножку на железную перекладину и разминающую связки, затем обратился к нам.

Привет, курсанты. Меня Стасом зовут, это Олег.

— Рад познакомиться, я — Александр — кивнул Забота и представил нас.

— Рядом со мною — Игорь, чуть дальше — Антон, самый высокий — Андрей. Это — Вероника, девчонки-блондинки: высокая — Алина, маленькая — Наташа, возле неё — Оля.

— Очень приятно, — кивнул Стас. — Я что спросить хочу. Парни, кто-то из вас рукопашкой занимался? Нам с Олежкой хочется с новыми бойцами поспарринговать. Все старые, уже предсказуемые, а вы можете что-то интересное показать. Есть желающие?

— Голыми руками, без шлемов и перчаток? — удивился Забота. — Хочешь, чтобы кто-то из наших перед выходом в рейд травму получил?

— Да есть всё, — усмехнулся пограничник, обернулся и указал взглядом на рюкзаки на краю площадки. — Там шлемы и перчатки. И бинтами можем поделиться, чтобы никто из вас не дай бог, ручку не повредил. Мы их всегда с собой берем, чтобы перед завтраком размяться. Так что, поработаем перед завтраком?

— Да, запросто, — кивнул Забота, но был остановлен подошедшей Вероникой.

— Вы, перед тем как с парнями драться, с девушками попробуйте, — ослепительно улыбнулась подошедшая Шелестова. — Если нас победите, можете ребятам вызов бросить.

— Не, у меня бить тебя рука не поднимется, — усмехнулся парень. — Слишком красивая.

— А на меня поднимется? — вмешалась в разговор Лина.

— Ты тоже ничего так, выглядишь, — оценивающе глянул Стас. — А почему парней не хотите своих с нами в пары поставить? Чего им под женскими юбками прятаться?

— Ты что несешь⁈ — возмутился Забота. — Никто ни за кого не прячешься, я хоть сейчас с тобой выйду, запросто. Остальные ребята — тоже.

— Легко, — подтвердил Максимов.

— Хоть сейчас, — поддержал их Игорь.

Я просто кивнул. В отличие от них, к этому вызову отнесся осторожно. Понимал, пограничник — парень подготовленный, хочет перед Вероникой выпендриться, видимо, есть чем.

— Где ты видишь, юбки? — фыркнула Вероника. — Мы все в спортивных костюмах.

Стас глянул на неё, усмехнулся и промолчал.

Брюнетка развернулась к нам, ожгла злым взглядом.

— Вы, чего соглашаетесь? Хотите пограничников искалечить? Ладно, они не соображают, кого вызывают, но вы-то должны понимать. Мы уедем, им ещё на границе служить! Пусть сперва со мной и Линой постоят. Если выдержат, могут и с вами попробовать!

«Красивая подстава», — мысленно восхитился я. — 'Ребята о Лине рассказывали, она самая подготовленная, фанатка единоборств и стрелковки. С ней даже старшекурсники становиться вспарринг не хотят. А Вероника похлеще, с детских лет у лучших инструкторов тренировалась. Наташа, после полосы препятствий, говорила: Шелестова Лину в бою переигрывала, но специально дала сохранить лицо. После того, как их девчонки отмудохают, погранцы будут нас десятой дорогой обходить. Они же не знают, что Лина и Вероника и нас легко размотают. Хотя ребята могут и сюрприз преподнести. Тоже подготовленными должны быть.

— Ты шутишь, что ли? — ошарашено спросил русоволосый. — У вас там каждый типа Ощепкова, Спиридонова или Харлампиева? Или Брюс Ли доморощенный?

— Я абсолютно серьезна, — парировала брюнетка. — Так что, работаем? Или вы вдруг испугались и передумали?

— Испугались, — фыркнул Олег. — У тебя, Вероника, богатая фантазия.

— Ладно, — в глазах Станислава вспыхнул опасный огонек. — Раз ты так хочешь, поработаем. Но учти, сама напросилась.

— Учла, — кивнула брюнетка, — Где работать будем? На щебенке или асфальте глупо.

— Вон там у нас площадка с мягким резиновым покрытием, — русый взглядом показал большой черный квадрат на обратной стороне футбольного поля. — Там и в партер можно переводить и бросать аккуратно.

— Отлично, — улыбнулась Вероника. — Давайте шлемы, бинты и перчатки.

Через минуту Олег принес, новенькие бинты, шлем и пару небольших перчаток для рукопашного боя с обрезанными пальцами и вручил Веронике.

— Можно, я первая? — спросила Лина.

— Давай, — кивнула брюнетка.

Блондинка скинула с себя летнюю спортивную мастерку, оставшись в небольшом топике и продемонстрировав плоский бронзовый живот с кубиками пресса. Среди сгрудившихся на спортивной площадке пограничников прокатился восхищенный вздох. Девчонка выглядела отлично, стройное загорело тело, тонкие руки с наметившимися небольшими мускулами, подтянутая высокая грудь.

— Пойдемте, что ли, — Лина глянула на площадку для спаррингов. — Чего тянуть?

Занятия на тренажерах, турниках и брусьях прекратились, толпа пограничников потянулась к резиновому черному ковру. Мы с помощью Стаса и Олега еле протиснулись в первые ряды.

— Блин, капу не взяла, — фыркнула блондинка, намотав бинты на руки.

— Мы аккуратно, — серьезно пообещал Стас, — В лицо бить не будем, только обозначать. Но если хочешь, можем одноразовую дать. Там специальный пластик в вакуумной упаковке. Достаточно его распечатать, в воздухе начнет размягчаться, ты его зубами разомнешь, прикусишь, и он от слюны затвердеет. Мы его специально всем новичкам даем, чтобы зубы не повыбивать.

— Хорошо, давайте — кивнула Лина. — И, ещё один момент. Можете меня не жалеть, и в лицо бить на полную катушку. Я вас жалеть не буду. Только один момент уточню, потрясли или уронили противника, не добиваем, даем восстановиться. Всё-таки это спарринг, а не реальный бой.

— Договорились, — кивнул русый пограничник.

Я краем глаза увидел, как снова появившийся на площадке старлей увидел намечающийся поединок, рванулся к курсантам, но был остановлен Никитой, прихватившим его за локоть. Капитан что-то тихо сказал, лейтенант досадливо отмахнулся, развернулся и пошел прочь.

«Выходит, Гордеев не против, чтобы девочки с погранцами подрались?» — отметил я. — «А очень даже за. Он так уверен, что они победят и не получат серьезных травм? И зачем ему и Веронике это нужно? Интересные дела тут закручиваются».

Лина уже намотала бинты на руки, натянула шлем, надела перчатки, напоминающие ММАшные. Стас надорвал пакетик с белой пластиной, протянул. Блондинка подхватила капу губами. Поправила, сжала зубами, удовлетворенно кивнула, подняла руки: «я готова»!

К ней шагнул чернявый Олег, протягивая перчатку в приветственном жесте. Блондинка легонько стукнула кулаком о кулак, и чуть отодвинулась в сторону, защищая предплечьями голову. Толпа возбужденно зашумела.

Чернявый быстро пробил двойку, идя на сближение, затем резко ушел вперед и вниз, пытаясь подхватить девчонку ладонями под колени. Прощупывающий левый Лина сбила предплечьем, от правого ушла уклоном корпуса, и когда Олег попробовал пройти в ноги, наложила ладони на плечи, отодвигаясь назад и коротко, выбросила в прыжке колено, впечатывая его точно в подбородок. Глухой стук на долю секунды перекрыл шепоток зрителей. Чернявый закатил глаза, и плашмя грохнулся лицом на черную резиновую поверхность.

Блондинка выплюнула капу в перчатку, глянула на оцепеневшего, растерянного Стаса.

— Даже разогреться не успела, — обескуражено пожаловалась она. — Как-то всё очень быстро произошло. Может, я и с тобой постою, вместо Масловой?

Русоволосый окаменел лицом, на скулах заходили желваки. Нокаутированного Олега, отнесли в сторону за пределы ковра и приводили в чувство, сбрызгивая водой из фляжки и похлопывая по щекам.

— Так что, продолжаем? — наседала Лина. — Вы же сами предложили спарринг. Ты уже передумал выходить на бой?

В толпе пограничников раздались смешки. Стас побагровел.

— Не передумал, — сквозь зубы процедил пограничник. — Олег расслабился, поэтому проиграл. Теперь я сдерживаться не буду. Могу сразу с вами двумя выйти.

— Ты сначала одну меня побей в честном бою, — усмехнулась блондинка.

— Алина, сейчас моя очередь, — вперед вышла Вероника. — Работаем, как договорились. Ты с Олегом постояла, теперь я со Стасом.

— Ладно, — вздохнула блондинка, и начала стягивать шлем.

— Вторую капу найдете? — деловито спросила Шелестова.

— Найдем, — уже спокойнее ответил Стас. — Я всё-таки постараюсь с тобою аккуратно работать, жалко такую внешность портить.

— Не надо аккуратно, — усмехнулась брюнетка. — За мою внешность можешь не переживать, за свою беспокойся.

Пограничник хотел ответить что-то резкое, но в последний момент сдержался и лишь пожал плечами:

— Ладно.

— Бьемся по озвученным Алиной правилам, в полный контакт, но если противник поплыл или упал в нокдаун, не добиваем, — продолжила Вероника. — Можно бороться, брать на удушающие, делать болевые, проводить броски, в глаза не тыкаем, по коленям, голеностопам, между ног, по кадыку не бьем, остальное всё разрешается — как в стандартных рукопашных тренировочных схватках в армии. В разумных пределах, конечно. Калечить и причинять серьезный вред никто никому не будет. Согласен?

— Годится, — согласился Стас.

— Тогда через минуту начнем, — брюнетка повернулась к Оле, сняла с себя мастерку, передала шатенке. — Держи.

Под верхней одеждой оказался красный топ-кроп с гербом СССР на груди. По толпе прокатились восхищенные вздохи. Тело девушки было идеальным. Вероника не могла похвастаться мускулатурой Лины. Живот плоский, пресс имеется, но кубики сильно не выделяются. Руки тонкие, с гладкой белой кожей, крепкие, но вполне женственные, без проступающих бицепсов. Синтетическая ткань плотно обтягивала высокую грудь идеальной формы, минимум, второго размера.

Вероника повернулась спиной, и я мысленно удивленно хмыкнул.

На затылке короткой футболке красовалась маленькая надпись «СКДА», чуть ниже крупные буквы «Юношеская сборная СССР», Спартакиада-2040'.

«Интересно, так она ещё у нас спортсменка», — мысленно отметил я. — «Как в там 'Кавказской пленнице»? «Студентка, комсомолка, спортсменка и просто красавица».

— Это что? — ошарашено спросил Стас, тоже заметивший надписи на спине.

— Ничего особенного, — отмахнулась Вероника. — Не обращай внимания. Считай, что майка не моя.

— А она не твоя? — прищурился русый.

— Какая разница? — отмахнулась девушка. — Мы биться будем или нет?

Стас настороженно кивнул. После поражения товарища и надписей на футболке, пограничник напрягся ещё больше.

Один из пограничников поднес Веронике капу. Девушка поблагодарила кивком, взяла её в зубы, прикусила, удовлетворенно кивнула. Через пару минут завязала бинты, переданные Линой и надела шлем, потом натянула перчатки.

Развернулась, подняла руку в перчатке: «я готова».

Стас тоже в перчатках и шлеме, кивнул, протянул кулак для приветствия. Вероника легонько стукнула по нему, отскочила назад. Пограничник сымитировал джеб, и сразу попытался достать противницу лоу-киком в бедро. Шелестова резко взметнула колено вверх, пропуская удар мимо. И сразу же коротким движением стопы снизу вверх, подцепила ногу противника в конечной фазе движения.

Пограничник шлепнулся на задницу, подняв облако пыли. Глянул округлившимися от изумления глазами на невозмутимую девушку. Вероника помахала перчаткой, предлагая продолжить бой.

В толпе пограничников раздались смешки.

Стас быстро вскочил, принял стойку, но атаковать не торопился. Осторожно двинулся вперед, пытаясь сократить дистанцию. Вероника махнула левой, имитируя удар, парень прыгнул вперед, пытаясь предплечьем сблокировать кулак брюнетки и провести контратаку. Шелестова одним неуловимым движением, оказалась сбоку от противника. Женский кулачок молниеносно влепился в открывшуюся печень. Стас начал разворачиваться, даже попробовал на автомате отмахнуться и сразу согнулся от боли. Вероника подхватила его за шиворот, аккуратно, подсекла, опрокидывая на землю, и отступила, выполняя обещание, не добивать соперника. На резиновый коврик шлепнулась капа. Стас, перевернулся на живот, приподнялся, упершись правой перчаткой в настил. И замер на коленях, жадно хватая ртом воздух, придерживая ладонью разрывающуюся от боли печень.

Блондинка выплюнула капу в перчатку, невозмутимо поинтересовалась:

— Может, хватит уже? Чистый нокаут.

— Н-нет, — еле выдавил из себя русоволосый. — Д-давай ещё один раз, пожалуйста, через м-минуту.

— Ладно, — согласилась Вероника.

Толпа зашумела. Двое пограничников улыбались, другие просто стояли и смотрели, тихо переговариваясь, несколько бойцов с кислыми лицами, явно расстроились.

Стас, наконец, немного очухался, подобрал капу. Медленно встал, поглаживая ладонью пострадавшую печень.

— Очень больно было, — выдохнул он, — Хорошо бьешь. Как это у тебя получается? Ты же девчонка и весишь в полтора раза меньше меня.

— Все просто, — улыбнулась Вероника. — По силе я многим мужикам уступаю. А вот по подготовке превосхожу. И чтобы уложить такого как ты, нужно серьезное внимание уделять трем факторам: скорости, точности и концентрации.

Здраво, — признал Стас, с уважением поглядев на брюнетку. — Теперь я понимаю, что у тебя за майка и чем ты на Спартакиаде занималась. Мастер спорта по рукопашному бою?

— Международного класса — по армейскому многоборью, — улыбнулась Вероника. — По рукопашке, с мастерами спокойно работала, многих побеждала.

— Понятно, — грустно усмехнулся парень. — Неудивительно, что меня размотала.

— Продолжать будем? — уточнила брюнетка.

— Да, — кивнул пограничник. — Должен же, я попытаться хоть немного реабилитироваться.

Стас принял стойку, дождался, когда Вероника подняла руки. На этот раз он действовал осторожно, кидал одиночные удары, при малейшей угрозе разрывал дистанцию. Шелестова двигалась, обозначала атаки, раздергивая соперника, не доводя их до конца и не обостряя ситуацию. Пограничник сделал обманный финт, показал удар ногой, и сразу на скачке пробил боковой. Вероника ушла нырком, и, оказавшись под рукой Стаса, резко всем телом ударила его плечом, выше ребер, лишая равновесия. Пограничник отшатнулся назад, на долю секунды потеряв равновесие, и сразу же получил в лицо, пошатнулся, а Вероника уже была у него за спиной, прихватила предплечьем шею, наложила ладонь на локтевой сгиб. Подпрыгнула, окольцевав потрясенного парня ногами, завалилась с ним на спину, и окончательно закрыла удушающий. Стас захрипел, выплюнул капу, похлопал ладонью по рукам, обозначая сдачу. Вероника оттолкнула побагровевшего и держащегося за шею пограничника от себя, и мягко закрутив в воздухе пируэт ногами, встала.

Затем чуть помедлила и подала руку парню. Тот с насупленным лицом глянул искоса на девушку, потом ухватился за протянутую ладонь и встал.

— Надеюсь, все решили?- мило улыбнулась Вероника. — Мы здесь ненадолго, дел полно, поэтому не хотелось бы раз за разом выяснять, кто круче в рукопашке.

— Это и так понятно, — буркнул Стас. — Вы круче, признаю.

— А ну, дайте пройти, — раздался знакомый голос.

Расталкивая пограничников, столпившихся возле резинового ковра, к нам пробился Игнатьев. Прапорщик был в зеленой форме и погонах с двумя маленькими продольными звездочками и кепи.

— Так, бойцы, все расходимся, переодеваемся и на завтрак, — рыкнул он и толпа начала редеть.

Сергей Валентинович повернулся к нам.

— А вам что отдельный приказ нужен? Бегом к себе, быстро принимаете душ, переодеваетесь, я буду ждать у входа, отведу в столовую, позавтракаете, потом погоняю вас немного, посмотрю, что можете. Если не совсем зеленые, завтра в шесть утра выходим в горы. Сколько вы планируете там быть?

— Для начала дня три-четыре, возможно, пять, — заявила Вероника. — Не больше.

— Хорошо, я понял, — кивнул прапорщик. — Чего стоим? Бегите переодеваться!

Столовая была даже чем-то похоже на нашу, в училище. Игнатов усадил нас за отдельный столик недалеко от раздаточной стойки. Сидящие в зале курсанты посматривали на нас, особенно на девушек, мы старались не обращать на это внимания.

Я заказал себе гречневую кашу с говяжьей отбивной, пирожок с клубникой, кубик масла, четыре порезанных куска хлеба-кирпичика и чай.

Другие участники нашей группы, набрали разных блюд: жареную картошку, рисовую кашу, ту же гречку с куриными окорочками, котлетами и говяжьей печенкой. Парни выбрали творожную массу с вишневым и клубничным джемом, суфле с шоколадом. Оля, Наташа и Лина набрали ломтики тортов: наполеона, шоколадного, медовика. Вероника обошлась одним кусочком зефира.

— Ничего себе кухня, на погранзаставе, — хмыкнул я. — Почти как у нас.

— Так все по единой технологии минобороны делается, — сообщил Забота, разламывая вилкой котлету. — Один централизованный поставщик, схемы снабжения, меню и прочее, продуманы до мелочей. Странно, что ты этого не знаешь.

После завтрака Игнатьев повел нас проверять навыки. Под небольшим двухэтажным зданием оказался огромный подземный бункер со стрельбищем, спортивным залом, площадками для работы с наземными, водными и воздушными беспилотниками. Сперва нас завели на стрельбище, расставили по огневым рубежам, отодвинули, висящие на тонких стальных канатах квадраты мишеней на дистанцию пятьдесят метров, вручили «АК-240», новейшую модель «Калашникова» и дали задание отстреляться одиночными: по десять раз с позиций лежа, с колена и стоя. Результат Игнатьева удовлетворил. Большинство попаданий были в восьмерки, девятки и десятки. Лучшие результаты показали Вероника, Лина, и, как ни странно «военный инженер» Максимов, первая выбила пятнадцать десяток, одиннадцать девяток и четыре восьмерки, вторая, соответственно, двенадцать-пятнадцать и три. Максимов выбил девять «десяток», тринадцать — «девяток», пять — «восьмерок», две «семерки» и одну «шестерку».

У остальных результаты были хуже, но не сильно. Я помнил, как обращаться с автоматом, прицеливаться и обогнал Наташу и Олю. В целом прапорщик остался доволен результатами.

Потом Вероника и маленькая блондиночка демонстрировали навыки полевой медицины, Лина показала, как она умеет метать ножи. С расстояния восьми метров, она умудрилась уложить все семь ножей, точных копий тех, которые ей передал Никита в центр деревянной мишени, вызвав одобрительные кивки Игнатьева.

— Извини, пока ничего объяснять не стану, — спокойно ответила Вероника. — Не имею права. Расскажу, когда всё закончится, а пока просто поверь: всё идет так, как и должно быть.

— Ладно, — вздохнул я. — Убедила. Но раз всё, как ты сказала «идёт так, как и должно быть», значит, ты подставилась с майкой специально и с Линой парней отмудохали так, чтобы о вас и нашей группе заговорили. Я ещё один момент увидел, как Никита остановил лейтенанта, который хотел запретить спарринг. Зачем? Смысл все эти движения имеют только в одном случае, тебе и Гордееву надо было привлечь к нашей группе внимание, заставить сообщников контрабандистов занервничать, начать суетиться и выдать себя. Приехала какая-то странная группа, вроде бы курсанты, но со своим снаряжением, их селят не в казарме, а в гостевом корпусе для офицеров, отлично подготовлены, даже девчонки двоих лучших рукопашников легко уложили — серьезный повод для подозрений. Логично?

— Логично, — усмехнулась Вероника, с новым интересом разглядывая меня. — Умный ты парень, Антон. И очень наблюдательный. Только одна просьба, никому об этом не рассказывай и ничему не удивляйся. Даже если покажется, что-то пойдет не так, не спеши проявлять героизм. Договорились?

— Могила, — подтвердил я. — Никому ни одного слова. Готов помочь всем, чем смогу.

— Не нужно никакой самодеятельности, — поморщилась Шелестова, — Заметишь, что-то интересное, рассказывай. Понадобится, сама обращусь.

— Ладно, — вздохнул я.

— Завтра утром уходим в рейд, — сообщила девушка. — Получим оружие, кое-какую экипировку, и вылетаем в горы. И отдельное тебе спасибо.

— За что? — удивился я.

— За наблюдательность, — усмехнулась Вероника, — сообщение о Ишимбаеве и Скобелеве. Всё, пошли обратно, меня уже Оля в комнате заждалась.

Забота по-прежнему дрыхнул, обняв в обнимку с подушкой.

Я лег на свою кровать, задумался.

'Похоже, не всё так просто, как изначально говорилась. Мне на площадке и всем остальным Вероника рассказала только часть правды. Крот на заставе, контрабанда и группировки сепаратистов, получающие оружие и деньги, похоже действительно существуют.

Если рассуждать логично: все профи из погранцов, гэбэшников, спутники, мониторящие этот участок границы не смогли никого поймать, надеяться в этой ситуации на группу курсантов, что они что-то смогут, смешно. Не говоря уже, о том, что мы можем случайно поломать оперативные комбинации, помешать настоящей работе спецслужб и военных. Тем не менее, Веронике дают возможность сформировать группу, всех нас частично вводят в курс дела, ставят задание, при этом предупреждают, что особой надежды на положительный результат, нет, провалимся, не накажут'.

От возникшего озарения, я возбужденно подскочил на кровати.

«Значит, практика на границе, озвученные нам цели — это дымовая завеса, за которой работают настоящие профи спецслужб! Поэтому Вероника и сказала, если мы никого не найдем, ничего страшного. Если так, всё сходится! Наша группа — „пугало“ для отвлечения внимания! Точно!»

— Чего дергаешься, как ужаленный? — пробурчал Забота. — Только глаза открыл, а ты уже до потолка прыгаешь.

— Да так, — отмахнулся я. — Не обращай внимания, одна мысль в голову пришла.

— Может, поделишься, какая? — язвительно спросил Саня. — Интересно, отчего ты так распрыгался.

— Да, не, — отказался я. — Чепуха полная, не обращай внимания.

— Ну, чепуха так чепуха, — согласился Заботин, сладко потянулся и зевнул: — Аааа.

Я опять упал головой на подушку и продолжил мозговой штурм.

«Ещё один интересный момент во всем этом — Вероника. Она, конечно, Шелестова, сто процентов. Ради нас такой спектакль с дедушкой и отцом разыгрывать не стали — глупо это, да и проверяется всё легко. Обилие шпионских и хакерских штучек у курсантки ВВУ им. И. В. Сталина как бы намекает, не всё с нею так просто. Не верю, что всеми этими шпионскими программами, базами данных она пользуется только потому, что из семьи бывшего генсека. Тревожная кнопка ещё более-менее, парочка подобных штучек, выданных ради её безопасности — тоже, но уж слишком фактов указывает на тесную связь с чекистами: всё она знает, обо всем договорилась, доступы к закрытым базам личного состава имеет, кучу интересных гаджетов при себе носит. Точно, не простая девушка. Стерва, конечно, но красивая, и тянет к ней, как магнитом, ничего с собой поделать не могу».

Забота бодро вскочил с кровати, сделал несколько махов руками, разминая плечи. Глянул на меня вопросительно:

— Тоха, как насчет прогуляться?

— Не, только что по городку прошелся, штангу потягал, на турниках поподтягивался, отдохнуть хочу, — отказался я.

— Как хочешь, — пожал плечами Саня. — А я, пожалуй, пройдусь.

Через минуту хлопнула дверь, оставляя меня одного в номере. Я закрыл глаза, сам не заметил, как задремал, а потом вырубился окончательно…

Остаток дня прошел буднично. Саня разбудил, когда настало время идти на ужин. В столовой выбрал блинчики с мясом, стакан сметаны, ватрушку и кефир, в разговорах за столом особого участия не принимал. После трапезы, взял планшет, зашел в электронную библиотеку, выбрал книгу и до позднего вечера читал фантастику о доблестном витязе, влюбившегося в княжну и отважно воюющего с ордами басурман, попутно уничтожая колдунов, оборотней, упырей и прочую нечисть. Так увлекся, что Сане пришлось напоминать, что завтра нам рано вставать и выдвигаться в рейд…

Никита вместе с Игнатьевым, в шесть утра собрали нас в холле гостевого корпуса, тихо провели в подземный склад, рядом с тренировочным бункером. Нас экипировали как спецназовцев. Каждый из группы получил специальный костюм с жидкой броней, закрывающий тело от шеи до голеностопов. Защитное покрытие состояло из специального геля с келавровыми и кварцевыми частицами, так называемой «неньютоновской жидкости». В обычном состоянии материал был эластичным и мягким, но при резком механическом воздействии пулевом или осколочном, наночастицы моментально связывались, превращая ткань в огромный щит, распределяющий кинетическую энергию по всей площади. Весил такой бронежилет всего три кило, легко сворачивался, при этом обеспечивал высокий уровень защиты.

На этом возможности костюма не заканчивались. Адаптированная камуфляжная ткань обладала свойствами «хамелеона», моментально сливаясь с окружающей поверхностью, скрывала тепловые сигнатуры от тепловизоров, автоматически охлаждалась при высоких нагрузках, стабилизируя терморегуляцию бойцов. В полную экипировку входили «умные берцы», адаптирующие подошву под рельеф местности, чтобы снизить нагрузку на стопы, шлемы с панорамными забралами, транслирующие трехмерные изображения, с опциями распознавания, определения и приближения потенциальных целей и самонаводящимся прицелом синхронизированным «АК-240», с которыми мы вчера упражнялись в подземном стрельбище. Все эти функции регулировались управляющей платой, вшитой в затылочную часть.

Вероника дала команду всем померить костюмы, подтянуть, по своим габаритам, используя систему застежек и липучек, проверить функциональность, сложить костюмы и шлемы в заранее приготовленные компактные сумки, а самим облачиться в обычный зеленый камуфляж.

Наша группа, с первого семестра, работала с такой экипировкой. Благодаря стимуляции мозга, я все помнил. Примерил костюм, используя систему застежек и липучек, адаптировал под свои размеры, протестировал возможности — все системы работали. Сложил костюм и шлем в сумку рядом, сам облачился в заранее приготовленный для каждого участника группы зеленый камуфляжный маскхалат. Он имел в своем составе ультратонкую бронепленку из диамена, но уступающей по классу гелиевому наполнителю костюма.

На площадке у выхода нас ждал ударно-разведывательный вертолет Ка-101. В моем мире, одноместный ударный вертолет под названием «Черная акула» и номером 50, начавший по поручению Совета Министров разрабатываться в 1976-ом для уничтожения бронетехники, в этом стал целым рядом ударных, разведывательных, десантных вертолетов.

Ка-101, «Мегалодон», был назван в честь гигантской акулы эпохи динозавров, достигавшей 20-ти метров в длину. Громадный вертолет являлся настоящей летающей крепостью, оснащенной самыми мощными видами стрелкового и мобильного ракетного вооружения. Ка-101 был предназначен для огневой поддержки и высадки десанта из спецназа, выполняющего особо важные задания стратегического значения. В десантном отсеке в самом конце, обнаружился закрепленный ремнями наземный грузовой беспилотник «Путник-1». Нас рассадили на скамейках у бортов, рядом с закрывшейся дверью, сели Гордеев и Вероника. У «Путника» пристроился Игнатьев.

— Можем взлетать, — крикнула Вероника.

Пилот спереди повернулся, поднял забрало-экран, улыбнулся и кивнул. Дернул рычаг слева, надавив пальцами на выступающую красную кнопку. Черные лопасти сдвинулись с места, с каждой секундой начиная крутиться всё быстрее. На площадке начался небольшой ураган, в воздух, поднялись листья, взметнулись кучи пыли. Вертолет резко взмыл в небо, пошел в сторону соседних гор. Я приник к иллюминатору, жадно рассматривая открывающуюся внизу панораму. Посмотреть было на что, могучие каменистые склоны с виднеющимися вдали облачными горными вершинами плавно переходили в зеленые долины, сначала небольшими островками растительности, потом огромным лесным морем внизу. Струились, изгибаясь в стороны и омывая выступающие каменные глыбы, извилистые горные реки. Сверху на них могучей гремящей белой лавой обрушивались водопады, разбрызгивая во все стороны капли и растекаясь растворяющимися хлопьями пени в стремительно несущихся вперед водных потоках.

Через полчаса «Ка-101» приземлился на горном плато. Как только дверь открылась, первым на землю выскочил Гордеев, затем с рюкзаком и сумкой вылезла Вероника, потом поочередно на серую каменистую почву с редкими кустиками растительности, попрыгали мы.

Бесшумно открылся люк, вниз опустилась нижняя створка-рампа. По ней, бодро крутя гусеницами, выкатился «Путник-1». Из глазка беспилотной кабины, выстрелил синий луч, пробежался по курсантам, остановился на Гордееве. Беспилотник двинулся к капитану, резко развернулся, и замер рядом, прикоснувшись грузовой платформой к бедру.

— Сумки с бронежилетами и шлемами кладем в кузов, — скомандовала Вероника. — Все остальное остается при нас.

— Никита глянул в приоткрытую дверь вертолета, махнул рукой.

— Всё, спасибо. Можешь уходить на базу.

Пилот кивнул, нажал кнопку на панели, дверь плавно закрылась, створка поднялась, люк захлопнулся. Опять затарахтели лопасти. Нам в глаза полетели тучи серой пыли. Мы отвернулись, прикрывшись рукавами камуфляжной формы, и ждали, пока вертолет не поднимется высоко в воздух.

— У меня ещё один вопрос возник, вернее, два, — подал голос неугомонный Максимов, когда силуэт «Ка-101» превратился в маленькую точку вдали. — Вероника, ты официально заявлена командиром нашей группы. Сразу уточню: У меня нет, и не может быть никаких возражений. Но возникает дилемма. С нами в рейд, кроме Сергея Валентиновича, выступающего проводником, пошел капитан Гордеев. Он офицер — ты — нет. Первый вопрос: В каком качестве Никита Семенович присутствует в нашей группе? Второй: Чьи приказы исполнять, если возникнет гипотетическая ситуация, когда они будут противоречить друг другу?

Капитан, легонько тронул за локоть повернувшуюся к курсанту Веронику.

— Можно я отвечу?

— Конечно, Никита, — кивнула девушка.

— Я — ваш куратор, слежу за работой группы, пишу все действия в реальном времени для руководства училища и вышестоящих товарищей, — спокойно сообщил капитан. — До наступления часа «Ч», являюсь рядовым членом команды, выполняю все приказы товарища Шелестовой. Могу давать консультации, что-то подсказывать, советовать Веронике или кому-то из вас, но все решения принимает она. Если вдруг что-то идет не по плану, наступает час «Ч», то есть чрезвычайная или критическая ситуация. Тогда беру командование на себя, и вы обязаны беспрекословно выполнять мои приказы, Вероника — тоже.

— А как мы поймем, что ситуация критическая? — не унимался Максимов.

— Поймете, — холодно ответил Гордеев. — Если я начинаю командовать, значит, она уже наступила. Ещё вопросы?

— У меня их нет, — буркнул Андрей.

— У кого-то ещё есть? — уточнила Шелестова.

— Да какие вопросы? — отмахнулся Забота, — Товарищ капитан, всё ясно объяснил.

Он подошел к кузову поднял сумку, глянул в кузов, удивленно присвистнул и сообщил:

— Тут ещё куча всего лежит, кузов на четверть заполнен. Оружие, магазины, патроны в коробках, «эфки», «эмки» с открученными взрывателями, осколочные эргээшки, ВОГи-двадцатки к калашам, ещё пара ящиков, не знаю, что в них.

— А ты как думал? — усмехнулся Никита. — Мы не на легкую прогулку собрались. Может быть серьезный замес, поэтому надо подходить во всеоружии.

— Заботин, ставь уже сумку. Ребята и девчата, вместе с сумками можете сложить свои гаджеты, если они слишком тяжелые, — распорядилась Вероника. — При себе иметь рюкзаки со снаряжением, автоматы и гранаты. Остальное разрешаю временно уложить в кузов «Путника». Исключения — Антон и Саша. Надевайте свои голографические очки, тактильные перчатки, собирайте беспилотники. Пока вы будете этим заниматься, расскажу, что будем делать, чем заниматься.

— Все беспилотники собирать, или только воздушные? — уточнил Забота.

— Только воздушные, — сразу ответила Шелестова. — Мне нужно чтобы они мониторили окружающую местность на нашем пути.

Пока мы раскрывали сумки с беспилотниками, раскладывали и соединяли запчасти, Вероника начала рассказ.

— Наша разведка и комитетчики получили информацию через агентуру о четырех локациях на которых в разное время могут появиться контрабандисты. Я специально составила маршрут в другую сторону и позаботилась о том, чтобы он стал известен среди предполагаемых сообщников сепаратистов, сотрудничающих с этой бандой. А мы двинемся туда, где нас ждать не будут. Но есть один нюанс. Возможно, один из агентов, передавший информацию о конкретной локации, подставной. Тогда нас там будет ждать засада. Всю группу попробуют показательно уничтожить, им очень важно провести такую акцию, показать как террористы, приверженцы Великого Турана, расправляются с советскими гяурами. Там могут быть очень подготовленные технически и физически профи, даже из западных разведок, прошу это учитывать.

Вероника сделала паузу, давая возможность оценить ситуацию.

— Ты уверена, что нам организуют засаду? — спросила Оля.

— Уверенным здесь ни в чем быть нельзя, — ледяным тоном отчеканила Шелестова. — Есть ещё один важный момент, почему нас в ближайшее время попробуют заманить в западню, но я его пока озвучивать не буду, поймете в процессе или после операции расскажу.

— Конечную цель всей операции озвучить можешь? — прищурился Трофим, внимательно рассматривая брюнетку.

— Пока, только в общих чертах, без деталей и конкретики, хорошо? — Вероника глянула на нас, увидела кивки и продолжила. — Нанести удар по контрабандистам и сепаратистам, выйти на их людей в наших структурах. Если получится взять в плен одного из сотрудников или агентов ЦРУ или Ми-6, которые тоже могут там присутствовать, совсем хорошо будет. Сумеем по итогам ликвидировать подполье сепаратистов, уничтожить или приостановить контрабанду на этом участке границы — одержим полную победу.

— Ничего себе, — хмыкнул Забота. — У тебя губа не дура, Вероника и планы наполеоновские.

— Не вижу смысла размениваться на мелочи, — фыркнула красавица-брюнетка. — Если гидре отрубить одну из многих голов, отрастет новая. Поэтому лучше сразу убить тварь или нанести ей такой удар, от которого она надолго не сможет оправиться.

Первая локация оказалась в пятнадцати километрах от точки высадки. Завтра в двенадцать часов у обмелевшего устья Пянджа, в ущелье, окруженного горными хребтами, должна была состояться встреча местных «басмачей», как их называл Игнатьев с караваном контрабандистов, везущих оружие, партию «жидкого наслаждения» — сильного наркотика нового поколения, сумки с фальшивыми деньгами, мешочки с изумрудами и рубинами для финансирования местных сепаратистов. Как пояснила Шелестова, драгоценные камни служили универсальной валютой, за которую покупали лояльность главарей «Великого Турана», уже подыскивающих себе теплые местечки в Турции и арабских странах.

Вероника скинула всем на планшеты маршрут движения. Мы должны были пройти по горным тропам к пещере, к которой имелось два выхода, один замаскированный камнем, другой — растительностью. Ночуем в бункере рядом, переодеваемся в экипировку спецназа, и с наступлением рассвета занимаем позиции. Более подробную инструкцию, кто, где располагается, и как действует, Вероника пообещала дать на месте…

Через двадцать минут мы с Заботой запустили в небо собранные беспилотники. Мой «Коршун» взлетел высоко в небо, повернул на северо-восток, и скрылся из виду. Я управлял им с помощью тактильных перчаток, направляя летательный аппарат вдоль пути к пещере. Санина «Оса» кружила гораздо ближе, прощупывая камерой окружающую местность спереди и сзади.

Пока мы работали с «птичками», Игорь и Андрей, по приказу Вероники, устроили небольшую перестановку вназемном кузове «Путника». Вытащили ящики вперед, остальные грузы сложили за ними в дальнем углу. Мы с Саней, пользуясь тактильными перчатками и вирт-очками с экранами, задали маршруты своим летательным аппаратам, и уселись на импровизированные сиденья, продолжая наблюдать за видами, открывающимися в камерах.

Никита скинул с планшета в управляющую плату весь маршрут, задал параметры движения, дал нужные установки, и «Путник», еле слышно лязгая траками о хрустящие камешки, неторопливо покатил по горным тропам. Мы с Заботой, сидя на ящиках, через вирт-очки наблюдали за местностью, остальные участники группы шли рядом, преодолевая небольшие подъемы и спуски.

Возглавлявший нашу процессию Игнатьев оказался отличным проводником, пару раз по внутренней гарнитуре сообщал группе об изменениях маршрута, выводя на укромные тропинки, предупреждал о крутых поворотах и опасных участках рядом. Через два с половиной часа, мы подошли к точке входа. Никита и Игнатьев, поднатужившись, откатили большой камень, затем капитан взял в «Путнике» саперную лопатку, чуть вскопал землю. Когда под нею показался прямоугольный угол стального люка, ладонями разгреб последние комки, как-то по-хитрому дважды нажал пальцами на выпуклую оскаленную тигриную морду по центру, и металлическая крышка со скрежетом, откинулась, показывая черный зев, идущего вниз лестничного хода.

— Все спускаемся вниз, — распорядилась Вероника. — Антон, Саша переводите очки в пассивный режим оповещения. Дайте временный доступ к своим беспилотникам капитану и прапорщику. Они их зарядят и заведут в пещеру. Никита и Сергей Валентинович! Когда мы все спустимся, маскируете вход, ставите камень, как и было до нашего прихода. Когда стемнеет, закатите в соседнюю пещеру «Путник». Ведите наблюдение за окрестностями, ранним утром загоняйте беспилотники к себе и заходите в нашу пещеру, в шесть утра там встречаемся.

Капитан кивнул.

— Так точно, — криво усмехнулся прапорщик. Ему, похоже, не очень нравилось, что командует совсем молодая девчонка, но приходилось подчиняться приказу руководства.

— Игорь — ты, первый залазишь, — брюнетка глянула на Трофима. — Потом Андрей, затем Саша, подом девушки, затем Антон, я иду последней и закрываю за собой вход. Вы никуда не двигаетесь, ждете меня в коридоре возле спуска. Вперед!

Трофимов немного опасливо глянул в черную бездну, нащупал ногами перекладины лестницы и полез вниз. За ним, дав Игорю немного отдалиться, полез Андрей. Саша начал спускаться следом, едва не наступая Максимову на руки.

Когда Забота спустился на несколько метров, за ним полезла Оля. За нею, к моему удивлению, двинулась Наташа. Последней из троицы девушек, кинув на меня многозначительный взгляд, мол «следи в оба», на лестницу стала Лина.

Когда она исчезла внизу, Вероника повернулась ко мне:

— Антон, не спи! Вперед!

Пришлось спускаться следом. Я, осторожно перебирая ногами по металлическим перекладинам, опускался вниз. Свет в проеме заслонила фигурка брюнетки. Она опустилась на полметра, опустила ладошку на торчащий в стене выступ, нажала, удовлетворенно усмехнулась, увидев засветившиеся огоньки, подвигала пальчиками, и в ту же секунду, вспыхнули светодиодные ленты, разгоняя темень, а крышка люка с глухим стуком, поднялась, вставая на место.

Лестница оказалась достаточно длинной, спускаться пришлось минуты две. Когда я наконец встал на бетонную поверхность, окинул взглядом товарищей, затем на широкий прямоугольный тоннель, уходящий вдаль, усмехнулся:

— Хочешь сказать, это естественная пещера? Больше похоже на творение рук человеческих.

— Так и есть, — кивнула спустившаяся следом Шелестова. — Военные строители поработали. Сделали пару направленных взрывов, затем подключились роботы и автоматизированные платформы. Углубили проход, очистили от камней, сделали ровный коридор, укрепили потолок и стены, навели порядок. Когда мы на границу прибыли, последние камни выбирали и проход доделывали. Весь коридор за четверо суток сделали. Кучу оборудования скрытно пронесли и переправили, чтобы не спалиться: РЭБы, акустические демпферы, генераторы белого шума, экранирующие датчики. Лишнюю щебенку и камни по ночам выносили в соседние пещеры на спецтехнике. Все нормально прошло, по полученным данным, постороннего внимания не привлекли, спутники потенциальных противников ничего не зафиксировали. Сейчас мы находимся на пути в специальный бункер со скрытым выходом в природную пещеру, с которой начнем операцию. Ладно, всё подробности потом, а пока все идут за мною.

Вероника с планшетом в руках, двигалась во главе процессии, периодически посматривая на светящийся экран. Остановилась перед тупиком. Щелкнула несколько раз по виртуальным кнопкам. Приложила большой палец к возникшему на экране красному кругу. Откуда-то сверху вспыхнул и упал на брюнетку зеленый луч. Серая каменная стена, ещё секунду назад казавшаяся естественным скальным монолитом, отошла в сторону. За ней оказался просторный зал с дверью на противоположном конце. Светились тусклыми маленькими светлячками лампы на потолке.

— Увеличить яркость на тридцать процентов, — приказала Шелестова.

Свет стал ярче.

— Складывайте на входе свои рюкзаки, оружие можете сложить вот там, на подставках у входа, — распорядилась Вероника. — Можете ознакомиться с обстановкой, только ничего без меня не трогайте. Впрочем, я сама вас проведу, и отвечу на вопросы. Кто хочет, может принять душ, сходить в туалет, они находятся за той дверью на противоположном конце. После экскурсии, желающие немного отдохнуть в гостевом уголке либо на кровати. У вас есть час, потом будем обедать, и обсуждать детали завтрашней операции.

Мы сняли рюкзаки, поставили на пустые стойки автоматы, прошлись по помещению. Оно было разделено на шесть секторов. В одном стояли в четыре ряда шестнадцать двухъярусных армейских кроватей, разделенных двойными тумбочками. В другом — небольшая, отгороженная стойкой кухня с огромным пустым холодильником. К ней примыкала столовая с десятью столами, к каждому придвинуто по шесть стульев.

Третий сектор был складом с продуктами, предметами личной гигиены, спальными принадлежностями и другими вещами.

Сперва шли стеллажи с консервами, десятилитровыми пластиковыми бутылями с водой, мешками круп, галетами, тюбиками со сгущенкой, разными пищевыми смесями, шоколадом в специальной упаковке, другими долговечными продуктами армейских пайков. За ними — полки с одеялами, простынями, гражданской одеждой, спальными мешками, мылом, туалетной бумагой, шампунями, пачками салфеток и прочими бытовыми вещами.

— Ты хочешь сказать, что это все завезли перед нашим приходом? — саркастично хмыкнул я, проведя большим пальцем по банке консервов и демонстрируя пыльное пятно.

— Нет, конечно, — усмехнулась Вероника. — Это бункер стратегического назначения. Предназначен для специальных групп диверсантов, антитеррористических и диверсионных акций. Находится в совместном пользовании групп «Вымпела» — «Альфы», принадлежащих Комитету Государственной Безопасности. В случае войны будет использоваться, чтобы пересидеть вторжение и нанести мощный удар по тылу вторгшегося противника, либо для тайных операций по обезвреживанию террористов, ударов по территории враждебного государства, с которой происходят диверсии или террористические акции. Шенин и мой дед некоторое количество таких замаскированных точек в разных концах страны подготовили на всякий случай, если вдруг начнется большая война.

Просто при получении доступа к конкретно этому бункеру возникли сложности. Генерал Жигалов, контролирующий всю сеть, был против, чтобы бункер дали нам для временного использования. Приказу открыто противиться не мог, но всячески тянул время, не передавая нам коды доступа во внешние проходы. При этом находил очень красивые причины, мол, сейчас идет перенастройка всей электроники входов, возможны сбои, будут проблемы.

Формально, он был прав, мы узнали о встрече контрабандистов и сепаратистов, буквально, в последний момент, а по регламенту, должны были предупредить его, о проведении операции с использованием бункера, хотя бы за неделю. Исключений, в таких ситуациях, три. Первое — начало войны. Второе — вторжение вооруженной террористической группы с целью захвата территории. Третье — ликвидация банд, вооруженных формирований, организаций или лиц, представляющих опасность для государства. Ни под одно из этих условий мы не попадали.

Жигалов — старый друг и человек Василевского, назначенный им на свой пост, и к тому же формально был прав, поэтому нахрапом тут действовать было нельзя. Внутренние коды, позволяющие попасть в бункер, через ответвление пещеры, мы знали. Это была операция, в которую я вложила много сил и времени, и чтобы её не передали другим, нужно было найти и предложить быстрое решение. Я нашла и предложила. Военные строители сделали проход в скале, вклинились в маленький участок перед внутренней дверью, и вот мы здесь. Формально, никто ничего не нарушил, все в рамках утвержденной операции, но Жигалов остался с носом. Предъявить он нам ничего не может, операция согласована, одобрена его начальством, ему дан соответствующий приказ. Внешними ходами, в которых идет «перенастройка электроники», мы не пользовались, сделали свой.

— Красиво генерала уделали, — признал я.

— Красиво, — согласилась Вероника. — Я всегда получаю то, что нужно для дела. Так меня дед и отец учили, добивайся своего, невзирая на преграды, делай всё возможное или невозможное, чтобы добиться отличного результата. Дед, когда был генсеком, заставил на всех государственных учреждениях развесить три лозунга: «Родина, совесть, честь»! «Служим советскому народу»! «Делай для страны и людей, всё что сможешь и даже больше»!

В каждом государственном учреждении такие висели и сейчас висят, чтобы чиновники не расслаблялись и не забывали о своих обязанностях.

— Думаю, лозунги тут мало что решают, все от людей зависит, — сообщил я.

— Не скажи, — улыбнулась девушка. — Во-первых, людей у нас, как ты знаешь, воспитывают с самого раннего возраста. Детсады, школы, бесплатные секции, кружки по интересам, пионерлагеря, санатории, спортивные игры, все работает на то, чтобы человек чувствовал себя полноправной частью общества, знал, что государство о нем заботится, мог воспользоваться всеми благами нашего социального строя. Во-вторых, существует ещё страх наказания. Первых крупных воров из общепита, торговли судили, ещё во времена Романова. Процессы сделали показательными, транслировали по телевидению, показывали доказательства, а потом расстреляли. Шенин и мой дед тоже провели несколько крупных процессов. Воруешь у государства крупные суммы — ты потенциальный смертник. Если мелкие, примерно, до десяти тысяч, уедешь в лагеря лет на двадцать, заниматься полезным трудом на благо Родины. Сейчас восемьдесят пять процентов платежей в цифре, наличные в основном только у мелких кооператоров и в окраинных селах, всё видно, как на ладони, крупно украсть не получится. За кооперативами тоже следят, ИИ считает обороты, примерные цифры, надуть государство трудно.

И ещё, чем лучше ты выполняешь свою работу, чем выше результат показываешь, тем больше благодарственных писем и отзывов получаешь, чем больше общественная нагрузка на благо людей, тем выше твой социальный рейтинг. А значит, и зарплату повышают постоянно по итогам деятельности, и займ дают на самых выгодных условиях, и квартирные условия улучшают в первую очередь, как полезному члену общества. Вот и получается, что честным госслужащим и производственником быть выгоднее и безопаснее, чем воровать и махинациями заниматься. В-третьих, когда перед глазами чиновников и государственных служащих висят такие лозунги, они тоже волей-неволей вспоминают о своем предназначении и ответственности. Так что, все работает, так как должно. Странно, что я тебе азбучные истины должна рассказывать. Ещё не всё вспомнил?

— Многое вспомнил, — вздохнул я. — Но пробелы остались. Врач сказала, возвращение памяти, процесс постепенный. Все как-то кусками вспоминается. Так что, извини, если брякну что-то невпопад.

— Забыли, — отмахнулась Вероника.

Пока разговаривали, прошли сектор с продуктами и бытовыми вещами, зашли в следующий. Здесь был уголок для совещаний. Большой круглый стол, с двенадцатью стульями, доска — экран с указкой на подставке, разное оборудование. Мягкие кресла, диван и журнальный столик для общения в более комфортной обстановке. Напротив — сектор отдыха. Мягкие диванчики, прозрачная стена-экран, кофейный уголок со столиком и четырьмя стульями, угол для занятия спортом, с тренажерами, разными приспособлениями для тренировок, гантелями, стойками со штангами. Последний оружейный сектор был разделен стеллажами на два отдела, первый с разнообразным стрелковым оружием, уложенным в специальные стойки, ящиками патронов и магазинов к ним. Второй с разнообразными минами, гранатами с лежащими отдельно вкручивающимися взрывателями, взрывчаткой, и другими приспособлениями для физического уничтожения потенциального противника.

Оля и Наташа вместе с Вероникой отправились разбираться с продуктами и готовить обед. Андрей ушел принимать душ,Лика сразу направилась в спортивный уголок, поколотить макивары и мешки. Я заставил себя немного потягать штанги и гантели, позаниматься на тренажерах. Через пять минут ко мне присоединился, раздевшийся до майки, Забота и Трофим решили просто отдохнуть, поваляться на кроватях.

Через час был обед. Нас накормили борщём, картошкой с мясом, извлеченных из консервов и чаем. Потом Вероника объявила час отдыха, после него сбор в зале для совещаний, чтобы уточнить все детали будущей операции.

Два с половиной часа мы утрясали все детали. Сначала обсуждали оперативные псевдонимы для связи. Меня назвали Ковалем, по аналогии с фамилией, Игоря — Троем. Хихикнувшая Оля сразу предложила именовать Заботу — Парисом. Саша насупился, но промолчал. Наташа стала Лисой, Андрей — Техником, Оля — Хельгой. Отсутствующие капитан и прапорщик позывные уже имели. У Никиты, как сообщила Вероника, оперативный псевдоним был — Кук, что сразу вызвало ухмылки у Заботы и Трофима. Позывной — Сергея Валентиновича — Сервал вызвали смешки у всей команды.

Лину Шелестова назвала Амазонкой, блондинка не возражала. Себе Вероника взяла позывной Ведьма. Затем Шелестова выставила голографическое изображение карты, показала позиции каждого, обрисовала, кто и что должен делать, когда поступит команда. Поскольку главаря контрабандистов нужно было взять живым, Лина должна была его подстрелить, блондинка предложила заменить ей «калашников» снайперской винтовкой, если она имеется в бункере. Обещала подстрелить главного в ногу, голень или бедро, по ситуации, чтобы тот в любом случае далеко не ушел. Вероника напомнила, что лучше стрелять в голень, в бедре есть крупные артерии, которые могут вызвать обширное кровоизлияние и смерть в течение короткого времени. Глянула список вооружения бункера по своему планшету и довольно сообщила, что в наличии три варианта снайперских винтовок: ВСС «Винторез», тридцать пятая с «умным прицелом», укорочено-облегченная СВЛ, «спецназ-рейд» разработанная КБ Лобаева, СВТ-35 У, «Ликвидатор», созданная НИИ «Точмаш». Вероника с Линой сразу договорились, когда совещание закончится, пристреляют любую выбранную модель в помещениях за туалетами и душем.

На совещании выяснилось, воздушные беспилотники имелись не только у меня и Сани. Один из ящиков, на которых мы с Заботой сидели, оказался контейнером с восемью ячейками «Ос» — миниатюрных беспилотников-камикадзе, известных военным, как «летающие пули». Модификации «Ос» использовались КГБ и ГРУ для точечных ликвидаций и армией для поражения пехоты противника и небронированных целей. Управлять ими в нашей операции будет капитан. Вероника пояснила: он в курсе всех деталей операции и обладает опытом работы с «Осами».

Остальное время потратили на изучение и обсуждение огневых позиций и деталей грядущей операции. Затем Лина и Вероника отправились выбирать винтовку, а мы всей командой переместились в гостиную, где просидели до ужина, начавшего в шесть вечера. После этого нам дали ещё час. Вероника поработала в зале совещаний, светящаяся от радости Лина пошла пристреливать выбранный СВТ вместе с Андреем, остальные просто отдыхали до семи тридцати, пока Шелестова не объявила отбой. Поскольку ставать придется в полпятого, а выдвигаться в экипировке спецназа на позиции без пятнадцати шесть утра, никто не протестовал и не возмущался…

Я лежал, спрятавшись за выступом скалы. Управляющая плата костюма в режиме «хамелеон» сделала цвет камуфляжной ткани и адаптированного с нею шлема в серый. Теперь я сливался с окружающими каменными глыбами. Человеческий взгляд на расстоянии двадцать метров и выше, не мог меня разглядеть. Костюм и шлем сразу подстроились под текстуру и температуру базальтовой породы, экранируя исходящее от меня инфракрасное излучение. Стандартный тепловизор мог увидеть лишь холодное, не выделяющееся на общем фоне, пятно.

В прозрачном панорамном забрале шлема, на развилке между двумя склонами с нашей стороны появились три красные, медленно приближающиеся к границе, точки. С другой стороны реки возникли четыре крошечных огонька.

— Ведьма на связи, — тихий голос Вероники в ушной гарнитуре звучал так, будто она шептала свои слова, прямо в мозг. — Вижу цели. Трое с нашей стороны, четверо — на той. Подтвердите связь и готовность.

— Коваль на связи, цели вижу, готовность, подтверждаю, — сразу ответил я.

— Сервал на связи, готов, — коротко доложил прапорщик.

— Амазонка на связи, в полной боевой готовности, — ответила Алина.

— Трой на связи, готов, — подтвердил Игорь.

— Лиса на связи, — прозвенел тонкий голосок Наташи. — Готова.

— Хельга на связи, цели вижу, готовность подтверждаю, — ответила Оля.

— Парис на связи, готов, — мрачно подтвердил Забота. Полученный оперативный псевдоним соблазнителя прекрасной Елены, товарища явно не радовал.

— Кук на связи, готов, — откликнулся Илья.

— Техник, на связи, в полной боевой готовности, — отрапортовал Максимов.

— Кук, что там по игрушкам? — уточнила Вероника.

— С этой стороны зафиксировал станцию РЭБ для работы со стандартными птичками, нашим модификациям не страшна, — сообщил капитан. — Оптика распознала генератор белого шума и волновых помех, стандартного типа. Едут три старых электромобиля первого поколения «Лада-ЭМ».

Со стороны Афганистана приближаются четыре боевые машины-амфибии «Нептун», оснащены маскировочным отражающим покрытием, предположительно с радиолокационными материалами, с использованием стеллс-технологий последнего поколения.

— Хм, вот поэтому их наши спутники не видели, — усмехнулась Шелестова. — Очень интересные ребята, просто до жути хочется познакомиться хоть с одним из них. Продолжай, Кук. Что там по вооружению?

— Стандартное, — откликнулся Никита. — «Нептуны» оснащены выдвигающимися пулеметными гнездами, мини-ракетами «Блейд» британского производства. У них тоже станция РЭБ, модификацию сказать трудно, но никакой угрозы нашим беспилотникам пока не вижу.

В «ладах» девять человек. Никакого особенного вооружения не просматривается. В салоне парочка китайских РПГ «Сицзи», один ПЗРК «Стингер-35». Бойцы вооружены стандартными «калашниковыми» китайской сборки, израильскими «УЗИ-кид» с магазинами повышенной емкости.

Афганцы экипированы серьезнее. В амфибиях шестнадцать бойцов с пистолетами-пулеметами «альберт кох», автоматами «МГ-118», усиленными помповиками «Гектор», стреляющими крупной дробью, пробивающими броню класса Бр1 и 2. ИИ проанализировал движение «Нептунов», дал информацию: грузовые отсеки забиты под завязку.

— Отлично, — ответила Шелестова. — Всем приготовиться, начинаем по моей команде.

Пока разговаривали, «Нептуны» приблизились к реке, двинулись сквозь неё. Стремительный водный поток с силой бил в борта, пытался захлестнуть верхи, но обессилено разбивался о титановые поверхности, обтекал корпуса машин и устремлялся дальше. Один за другим «Нептуны» пересекали реку, выезжали на каменистую почву, где их у подножия гор, возле своих машин ждали «басмачи». Вперед вышел полный мужчина лет сорока, в цветастой рубахе навыпуск и черных брюках. Черные волнистые волосы главаря расплескались волной по округлым плечам, маленькие хитрые глазки заплыли в жировых складках, пухлые щечки торчали надутыми парусами. Трехмерная оптика шлема максимально приблизила и увеличила четкость картинки. Я отчетливо различал даже мельчайшие завитушки на окантовках каждого из золотых перстней, сверкающих бриллиантами, гранатами и изумрудами на толстых, похожих на сардельки, волосатых пальцах.

Открылись бронированные двери «Нептунов», из круглых гнезд выехали пулеметные платформы и миниатюрные ракеты. Возле люка головной машины выехала длинная антенна, сложенные стальные щупальца моментально собрались в конусообразный локатор, завертелись юлой, с каждой секундой, набирая скорость.

— У них локатор обнаружения «Аргус», — раздался напряженный голос Вероники. — Серьезная дорогая штука, собирает потоковые изображения со всех коммерческих западных спутников, моментально анализирует, подмечает несоответствия и информирует своих хозяев. Последняя разработка «Джи-Пи-Эс». Через две-три минуты нас обнаружат. Кук, твои игрушки готовы?

— Да, — коротко ответил Никита, — Птички готовы в любой момент выпрыгнуть из гнездышек.

Из «Нептунов» начали выходить бойцы — в основном местные, но среди них я заметил троих европейцев, высокую блондинку нордического типа, загорелого брюнета, и крепкого, кряжистого мужика лет сорока пяти.

Бойцы контрабандистов выглядели намного серьезнее банды на «ладах». Все в темно-зеленой форме, короткие автоматы и штурмовые винтовки, оснащены подствольниками-гранатаметами, на разгрузках висели гранаты, запасные магазины, миниатюрные фонарики, ещё какие-то интересные гаджеты.

Последним вылез пожилой мужчина в белоснежном кителе, ухоженное лицо, аккуратно подстриженная бородка, на голове красуется синяя чалма, украшенная серебряными побрякушками. Неторопливо зашагал к расплывшемуся в улыбке толстяку. Ладони главарей сомкнулись в крепком мужском рукопожатии. Левые руки легли сверху, затем эти двое неторопливо обнялись. И в этот же момент антенна локатора перестала бешено вращаться, остановилась и медленно развернулась в нашу сторону.

— Нас засекли, — зазвенел в гарнитуре голос Вероники. — Бой!

Ущелье, огромные серые скалы, небольшой островок растительности у подножия горы, зеленая поляна, окруженная кустами и раскидистыми деревьями, черный зев пещеры взорвались сухими автоматными очередями. Рой «Ос» в мгновение ока, вылетевший из контейнеров, смазанными белыми точками, спикировал на мишени. Вскрикнул, страшно выпучил бородатый в чалме и кулем повалился на пыльную серую землю, схватившись за набухающие красным, лохмотья штанины. Голова охранника рядом с ним, разлетелась спелым арбузом, брызнув кусочками черепа, веером кровавых капель и серой кашицей мозгов. Я короткой очередью снял стоящих слева контрабандистов, переместил ствол на афганцев, снял ещё одного, на ком сошлось интегрированное с автоматом виртуальное перекрестье прицела и сразу, по инструкции, начал перемещаться в другую сторону.

Полыхнули огненными взрывами «лады», пораженные «Осами» в литиево-ионные батареи, разбрасывая во все стороны клочки горелого пластика и искореженные осколки металлического корпуса. Истошно заорал толстяк, упав на песок и зажимая ладонями рану на бедре. Упал, пригнувшись ящерицей к земле коренастый европеец, и загребая руками землю, пополз к находящимся в десятке метров крупным камням. Молнией метнулась под прикрытие «Нептуна» нордическая блондинка. Прыгнул к раненному боссу загорелый брюнет, умудрившись в падении выпустить короткую очередь в сторону гор. Вокруг в лужах крови валялись трупы пораженных «Осами» и автоматными очередями сепаратистов и афганцев.

Через секунду-другую бандиты опомнились. В сторону пещеры метнулась, оставляя дымный след, мини-ракета «Скальп». Затрещали очередями пулеметы «Нептунов» поливая пространство гор свинцовым дождем. В пещере оглушительно громыхнуло, поднимая могучий столб дыма, во все стороны полетели каменные осколки.

«Надеюсь, Никита и прапор успели уйти», — мелькнуло в голове.

Глухо, один за другим, бахнули подствольные гранатометы. Стоящую спереди «амфибию» приподняло и перевернуло на бок. Вторая, получившая кумулятивно-осколочную гранату в борт, полыхнула огнем и с ужасающим грохотом разлетелась, фонтанируя искрящимися обломками и разрывающимися в воздухе боеприпасами, подбрасывая вверх, пытавшихся укрыться за корпусом наемников.

Бахнула спрятанная в горах самонаводящаяся минометная установка «Шквал». Пузатый корпус снаряда разорвался в воздухе над искореженными машинами, ударив направленной волной звука, разбрасывая в стороны тысячи стальных шариков, поражающих всё живое и легко бронированную технику.

Раздавшиеся вскрики и хрипы быстро смолкли. Всюду валялись изуродованные тела и оторванные конечности. Оставшиеся в живых, скребли пальцами щебенку, катались по земле, зажимая ладонями сочащиеся кровавыми сгустками уши, не обращая внимания на другие раны. Две оставшиеся амфибии, ощерившиеся лепестками искореженного железа, чадили черными хлопьями дыма, напоминая решето.

— Ведьма на связи, — раздался в шлеме голос Вероники. — Амазонка присматривай за поляной. После направленного звукового удара «Шквала», все должны быть нейтрализованы минуты на четыре, но мало ли что?

— Поняла, — прозвучал в наушнике шлема ответ Лины. — Присмотрю.

— Кук, Сервал, видела, к вам прилетело. Вы в порядке?- продолжила Шелестова.

— Кук на связи, — раздался бодрый голос Никиты. — Почти в порядке. После первого залпа пещеру сразу покинули, переместились в сторону, ракета внутри взорвалась. Мне руку осколком на излете зацепило, ерунда. Сервала взрывной волной накрыло, оглушило немного, а так все нормально.

— Отлично, — ответила Шелестова. — Остальные в порядке?

— Парис на связи. У Троя над головой пулеметная очередь прошла, я рядом был, видел, — доложил Забота.- Камни попадали, один ему на башку упал. Живой, шлем спас, только сейчас сидит, дупля не отбивает, головой трясет, — сообщил Забота.

— Лиса на связи, в порядке, — отозвалась Наташа.

— Хельга на связи, все нормально, — сообщила Ольга.

— Техник на связи. В порядке, — откликнулся Андрей.

— Коваль на связи, жив-здоров, — последним ответил я.

— Амазонка, как обстановка? — уточнила брюнетка.

— Нормальная, всё хорошо, контролирую периметр, — сообщила Алина. — Там ещё кое-кто шевелится, но вроде о сопротивлении не думают, в шоке, как и должно быть.

— Амазонка держи все под контролем. Если кто дернется, вали, — приказала Вероника.

— Поняла, сделаю, — пообещала блондинка.

— Я, Коваль, Парис спускаемся вниз, используем «Десантеры», если кто забыл, они есть в экипировке, вчера все обговаривали. Хельга, держишь всё под прицелом. Лиса, оказываешь помощь Сервалу и Трою, — распорядилась Шелестова. — Всё, начали!

— Ведьма, стоп, — рявкнул Никита. — Помнишь наше соглашение? Я с вами!

— Принимается, — после двухсекундной паузы, согласилась Шелестова. — Спускаемся, я, Коваль, Парис и Кук.

Я отцепил от разгрузки восьмиугольник с двумя катушками, маленькой и большой, со сложенными стальными щупальцами — автоматическую микро-платформу для быстрого спуска подразделений спецназа — «десантер». Нажал на кнопку посередине, поставил замигавшее огнями микро-платформу на землю. «Десантер» стрельнул лучами по сторонам, определил место для закрепа, выдвинул стальные щупальца, сразу став похожим на стального паука. Выстрелил тонким тросом с грузилом, обвивая его вокруг камня, вгрызся в землю центральным буром, зацепился стальными крючьями, погрузил щупальца в камень, пальнул вниз другим, из большой катушки и сразу приветливо замигал зелеными огоньками, «пуск возможен». Я с щелчком прицепил двухколесную роликовую платформу к тросу, ухватился руками в тактических перчатках за сверхпрочную тонкую веревку, подпрыгнул, оттолкнувшись ногами от скального камня, и полетел вниз, управляя платформой и амортизируя удары о поверхность жесткими подошвами берцев. Справа от меня в десятке метров спускался Забота, справа недалеко от пещеры, Никита и дальше от небольшой полянки на верхушки склона — Андрей.

Ощутив под ногами твердую поверхность, отстегнулся от троса, взял наизготовку автомат и шагнул на поляну, где догорали и чадили дымом искореженные корпуса электромобилей и амфибий, валялись бездыханные тела и еле шевелящиеся оглушенные бандиты. Наступил на оторванную кисть в окровавленной луже, поморщился, двинулся к стоявшей чуть дальше Веронике. Забота поднимал оглушенного мужика в заляпанной грязью чалме. Когда-то белоснежный китель стал серым, заляпанным черными пятнами грязи.

Неожиданно голова посеченного осколками «Шквала» брюнета дернулась, брызнула осколками черепа и карминовыми каплями, тело спазматически содрогнулось и застыло, орошая землю новым ручейком крови. Рука застыла в считанных сантиметрах от выроненного пистолета.

— Тянулся к оружию, — раздался в динамике голос Лины. — Пришлось ликвидировать.

— Принято, — откликнулась Вероника. — Амазонка, выражаю благодарность.

Никита молча двигался на поляне, короткими очередями добивая бьющихся в агонии бандитов.

— Девка под камнями слева от вас, пытается скрыться, — сообщила снайпер. — Ранена, ползет к склону. Ликвидировать?

— Нет, — сразу ответила Вероника. — Мы её возьмем. Коваль, Кук за мной! Парис и Техник следят за пленными.

Вероника, и следом за ней я и Никита бросились к груде камней у склона, выставив автоматы перед собой. Блондинка ползла к отверстию между каменной плитой и склоном, оставляя за собой кровавый след.

— Stop! If you twitch, I’ll shoot! — рявкнула Шелестова, наставляя автомат на блондинку.

— Можешь говорить, по-русски, я его отлично знаю, — криво усмехнулась девчонка, подняла окровавленную ладошку с металлическим шариком. — Это осколочная граната М-16 усиленного воздействия.

Я шагнул вперед, заслоняя Веронику телом.

Блондинка тяжело с усилием перевернулась обратно, продолжая держать на весу металлический шарик, сообщила хрипло, с усилием выдавливая каждое слово.

— Она на мгновенном таймере, с двухсекундной задержкой, вы никуда убежать и спрятаться не успеете. Но перед смертью я хочу услышать один вопрос, кто нас сдал? Скажете, дам вам отойти, взорвусь одна. Нет, сдохнем прямо сейчас, все вместе.

— Могу прострелить ей руку или голову, — ожили внутренние динамики шлема.

— Антон, ты ближе всех к ней стоишь. Сможешь запулить гранату куда подальше? — уточнила Лина. — Если да, подними одну ладонь, левую.

«А, где наша не пропадала», — прикинул я. — «Играл же хорошо в футбол, в прошлой жизни. Каждые выходные в зале рубились, рискну».

— Подожди, — я выставил ладонь вперед, продолжая держать висящий на ремне автомат дулом на блондинку. — Мы согласны. Дело в том, что тебя и твоего босса сдал…

Предплечье контрабандистки дернулось, расцвело кровавой раной, отсчитывая последние секунды нашей жизни. Рука с гранатой откинулась в сторону, я молнией метнулся вперед, влепил носком берца по разжимающимся пальцам, отправляя стальной шарик в воздух. Граната разорвалась метрах в двадцати от нас, грохнула так, что на секунду заложило уши. На той стороне склона взметнулось ревущее огненное пламя, поднялись вверх клубы черного дыма, а застучавший по скальной гряде стальной град осколков запорошил воздух вязкой серой пылью.

Лицо блондинки страшно исказилось, она на последнем усилии, рванула левой клинок, висевший на поясе, но не успела. На неё навалились Никита и Вероника, рывком перевернули на спину, стащили истерзанный осколками и пулями бронежилет, завернули руки, окольцевали запястья пластиковой стяжкой и быстро обыскали. Отобрали клинок, нашли миниатюрный пистолет в кобуре на правой лодыжке, парочку метательных ножей — в чехлах на затылке и под запястьем. В кармашке бронника обнаружилась ещё одна такая граната.

— Фуххх, — Вероника повернулась ко мне и вытерла потный лоб предплечьем, оставляя черную пыльную полосу. — Удивительно. Антон, ты мне второй раз жизнь спасаешь.

— А первый, какой был? — мрачно поинтересовался поднявшийся Никита.

— Черных луддитов обезвреживали, — пояснила девушка. — Меня чуть не застрелили в упор. Антон прыгнул, сшиб в сторону, иначе я бы сейчас здесь не стояла и с тобой не разговаривала.

— Понятно, — хмыкнул капитан, вытаскивая из разгрузки кровоостанавливающие пакеты-пластыри.

Глянул на брюнетку, пообещал зловеще:

— Я с тобой, Вероника на эту тему отдельно поговорю, как куратор со старшим группы. Расскажешь мне, на каком основании ты вперед бросаешься, руководительница хренова.

— А чего, мне за чужими спинами отсиживаться? — насупилась красавица-брюнетка. — Дед этого никогда не делал, на Кубе воевал, с американцами и заговорщиками бился, он тогда младше меня был. И я не буду.

— Дура, — ласково сказал Гордеев, опять севший на корточки, заклеивающий пластырем на рану блондинки, — Ты хоть понимаешь, в чем роль командира? И какие последствия будут в случае его гибели? Подумай над этим на досуге, перед нашим разговором.

— А как же командиры, поднимавшие бойцов в атаку сто лет назад? — фыркнула девушка.

— А очень просто, — объяснил капитан. — У них выбора не было. Им нужно было выполнять задачу любой ценой, не допустить обрушения фронта или взять господствующую высоту. Они своей головой и жизнью отвечали. Тут совершенно другая ситуация. Тебе затыкать первой все дыры необязательно. Достаточно дать команду, и это сделают другие. Хотя именно в этом случае, явной опасности не было, признаю. Блондинка была ранена, её контролировала Лина. Но вот с черным луддитами — абсолютно другой случай.

— Другой, — согласилась Шелестова. — Но только мы в меньшинстве были. Без меня всех ребят просто быстро бы положили. У них численное преимущество, ещё и стволы оказались, и с красноволосой никто так просто бы не справился, даже я без помощи Антона не смогла.

— Ладно, — безнадежно отмахнулся Гордеев, наклеивая очередной пластырь на рану, щипящей «фак» и «сан оф э бич» блондинке. — Потом поговорим. Но я все равно считаю, так подставляться не следовало. Ты и так очень сильно рискуешь в этой операции, до сих пор не пойму как твой дед и отец дали на неё согласие.

Брюнетка метнула на него предостерегающий взгляд и офицер сразу умолк.

«Интересно, похоже, нам далеко не все рассказали. В этой операции не двойное, а как минимум, тройное дно», — мысленно отметил я, наблюдая за перепалкой и лицами Гордеева и Шелестовой.

Протяжно запищал кармашек в разгрузке пограничника. Капитан вытащил миниатюрный прямоугольный прибор, глянул, выругался изумленно:

— Мать твою!

Поднес к приборчик к блондинке. Провел вдоль тела. В районе затылка писк стал громче и пронзительнее.

— Мать твою, — изумленно повторил Гордеев, пощупал пятерней затылок, рывком перевернул застонавшую блондинку обратно на спину. Сорвал с груди пуговицу жакета, вгляделся в экран, сообщил напрягшейся Веронике.

— Сворачиваемся быстро, пленников оттаскиваем в пещеру, в самый конец, занимаем позиции на скалах. Иначе нас могут перебить, как цыплят.

— Эта пуговица — камера, и она проводила прямую трансляцию? — холодно уточнила девушка.

— Именно, — кивнул капитан. — Поэтому белобрысая сволочь хотела, чтобы мы назвали имя агента. Вся инфа сливалась на спутник и транслировалась её шефу. Учитывая это, совсем скоро нас могут атаковать, и не такие как эти голодранцы, а ребята намного серьезнее. Берем эту суку, и выходим обратно. Давай Антон, не стой столбом, помогай.

Когда мы притащили на поляну, ругающуюся матом блондинку, все уже было кончено.

Отдельной кучкой, сложив руки на затылке, лежали выжившие: главарь контрабандистов уже без чалмы, с растрепанной припорошенной пылью гривой волос, толстяк-сепаратист со жгутом на бедре и парочкой рваных ран от «шквала» и трое израненных рядовых бойцов: двое афганцев и один местный.

Что там, в машинах, глядели? — бесстрастно уточнил капитан.

— Наркота, фальшивые деньги, половина сгорела, — сообщил Максимов. — Камни: изумруды и рубины в двух мешочках целые. Были в той машине, что перевернулась. Мы их забрали.

— Отлично, — кивнул капитан.

Повернулся, подошел к лежащим боевикам и дал две короткие очереди по затылкам.

— Зачем? — потрясенно воскликнул Забота. — Это же пленные! Расстреливать их — военное преступление!

— Это наркоторговцы и нелюди, — спокойно пояснил Никита. — Я тебе как-то расскажу, что они творят в таджикских городах и на границе. Но я бы их не расстреливал. Просто у нас очень мало времени. В любую минуту сюда может быть нанесен удар или примчаться подмога. Нас срисовали, весь бой снимался в режиме «реал-тайм» и транслировался через спутник. Наша задача, вытащить живыми хотя бы главарей, они намного важнее, и выжить самим. Возиться с этими нет времени, бросать их подыхать здесь, тоже нельзя. А вдруг выживут и сольют информацию? Поэтому я принял такое решение, и несу за него полную ответственность.

А сейчас, быстро берите девку, толстяка и этого красавца в костюме, подсоединяйте к платформам «десантера», пусть поднимаются к нашим позициям — девочки встретят и подстрахуют, — распорядилась Вероника. — Затем поднимаемся мы.

— Конечно, подстрахуем, — раздался задорный голос Оли. — Сервал и Трой уже очухались, второй не в очень хорошем состоянии, но стрелять может.

— Вот и отлично, — кивнула Шелестова. — Все, не теряем времени.

Мы успели в последний момент, подняли наверх главарей и блондинку, прицепились карабинами-замками к опустившимся роликовым платформам «десантеров». Наверху, нас подхватили заботливые руки и быстро втащили под укрытие камней. И вовремя. Нарастающий свист рассекаемого воздуха ударил по ушам, предупреждая об опасности. Появившийся в небе и увеличивающийся с каждой секундой тонкий спицеобразный цилиндр ракеты «Хеллфайр» в ореоле белого пламени обрушился на поляну. Взрыв был такой, что затряслись горы, на нас попадала труха и мелкие камешки, а от грохота заложило даже уши, защищенные спецназовскими шлемами с самым высоким уровнем звукоизоляции.

Когда мы немного оправились от потрясения, я осторожно выглянул из-под камня и потрясенно охнул. Трупов бандитов, догорающих корпусов «лад» и «амфибий» не было. Поляна тоже исчезла. На её месте была глубокая, исходящая дымом огромная черная воронка.

Темные силуэты вертушек, вызванных Никитой, возникли на горизонте через полчаса. Первыми над ущельем появились хищные силуэты «Ми-192». Вертолеты пограничной службы приземлились по краям гигантской воронки, мастерски уместившись на оставшихся возле неё небольших клочках ровной земли. Открылись люки, бойцы в зеленой форме с автоматами рассыпались вокруг. Затем из вертолета вылезло высокое начальство: полковник, с капитаном и старшим лейтенантом. Офицеры минуту постояли возле воронки, дали несколько команд и бойцы начали рассредотачиваться вокруг ямы, а начальство вернулось обратно в вертолет.

Вслед за вертолетами погранслужбы появился, уже знакомый, гигантский корпус «КА-101». «Мегаладон», подняв небольшой ураган, гремящими лопастями, застыл вверху, над крошечной полянкой, метрах в десяти от пещеры и спрятавшихся за скальными выступами нашей группы.

Вниз соскользнули канаты, по ним спустились бойцы в такой же экипировке, как и мы, придерживая ремни «АК-240-У» ладонями в тактических перчатках. Спрыгнувший на землю первый спецназовец, открыл забрало. Под ним оказалось волевое лицо крепкого мужчины лет сорока. В сопровождении остальных бойцов, он двинулся в нашу сторону, к нему шагнули Никита и Вероника.

— Майор Климов, командир боевой группы управления «А», — сухо представился мужик, отдав честь. — С кем разговариваю?

— Капитан Гордеев, — Никита козырнул в ответ, быстро протянул ему удостоверение, так что я ничего не успел рассмотреть, только заметил небольшой вкладыш. — Пограничная служба.

Майор быстро глянул, развернул вкладыш, кивнул, вернул его капитану. — Вопросов нет.

— Вероника Маслова, командир боевой группы курсантов, представилась брюнетка.

На мгновение по суровому лицу промелькнула тень усмешки. Если бы я не всматривался в его лицо, ничего бы не увидел. Но теперь был на сто процентов уверен, Климов знал, кто такая Вероника.

— Где пленники? — поинтересовался майор.

— В пещере, под охраной, — Никита указал взглядом на виднеющийся сквозь кусты черный зев входа.

Климов повернулся к своим бойцам.

— Лось, Спартак, Моряк, Шума, Кот — забрать пленных, доставить на борт. У вас раненые есть?

— Один человек. Не ранен, но получил сотрясение, камень на башку упал. Состояние удовлетворительное, но продолжать рейд не может, — сообщил капитан.

Понял, — кивнул майор. — Заберем с собой, полежит пока в медотсеке. Прилетим, в госпиталь отправим.

— И пленников тоже желательно отдельно разместить и под охраной, мы им запястья стяжками зафиксировали, но ребята не простые, особенно блондинка эта, непонятно, что выкинуть могут, — предупредил Никита.

— В грузовое отделение их поместим, в отдельном секторе, с проволочным ограждением, — кивнул майор. — Мы в них особо важные грузы перевозим. Дополнительно ремнями этих субчиков к полу привяжем, если и захотят дернуться, ничего сделать не смогут. Мои бойцы за ними отдельно присмотрят.

Когда спецназовцы вытащили из пещеры бородатого главаря в грязном кителе, Климов широко улыбнулся.

— О, Джасвир Сингх, какая встреча!

Бородатый скривился, что-то прошипел на своем языке.

— Знаете его, товарищ майор? — уточнила наблюдавшая за этой сценой Вероника.

— А как же, — усмехнулся Климов. — Такого персонажа и не знать. Правая рука шейха Акбари, контролирует все потоки фальшивых денег и наркоты, идущие к нам с неподконтрольных правительству ДРА территорий провинции Бадахшан. Интересно, чего он собственной персоной сюда поперся?

Следом за ним выволокли, прихрамывающего и старающегося не наступать на ногу, с затянутым жгутом толстяка.

— О, и ты тут? — изумился «альфовец». — Надо же, какой сегодня удачный день!

— А это, один из главарей сепаратистов. Саидов, вроде, — прищурилась Вероника, разглядывая толстяка.

— Так точно, — улыбнулся майор. — Бахтияр Саидов, собственной персоной. Очень важная персона, один из руководителей таджикского хукумата «Великого Турана». Последние три месяца после теракта в Душанбе три месяца прятался в отдаленных горных кишлаках. А тут сам тепленький к нам в руки пришел.

— Теракта во дворце спорта? — прищурилась девушка, с новым интересом разглядывая сразу поскучневшего толстяка.

— Да, — ответил Климов.

Последней вывели блондинку. Еле двигающую ногами белокурую террористку тащили двое бойцов под мышки, третий шел сзади, на всякий случай, держа пистолет наизготовку.

— Эту знаете? — спросила Вероника.

— Нет, — коротко ответил Климов. — Слышал о ней и её друзьях. Мелькала кое-какая информация о новых телохранителях-наемниках Джасвира. Два мужика и одна вот такая, белокурая бестия. Говорили, хорошие профи, пару заказов для него как наемные убийцы выполнили. Эта троица исполнила парочку непокорных беков, с которыми у шейха Акбариконфликт был. Никого не пощадили: семьи, жен, сыновей, даже малышей убили.

Пока Климов рассказывал, на всю троицу нацепили подъемные ремни и потащили вверх к раскрытому люку вертолета. Последнего забирали Трофима. Выглядел мой товарищ неважно. Лицо бледное, как смерть, зрачки налиты кровью из полопавшихся сосудов, взгляд затуманен, на лбу возле шевелюры огромный кровоподтек и стесанная кожа. Его поддерживали под руки двое бойцов спецназа.

— Как ты, Игорь? — невольно вырвалось у меня.

Взгляд Трофима на секунду прояснился.

— Живой ещё пока, — выдохнул он.

— Выздоравливай скорее, нам с Тохой будет скучно без тебя, — добавил Саня.

— Постараюсь, — прошептал синими губами товарищ.

Из вертолета спустился трос, в отличие от прошлых подъемов пленных, к нему кроме толстого пояса-держателя, прикрепили веревочную корзинку-сиденье для большего удобства. Двое бойцов деловито усадили Трофима, застегнули на нем пояс, и дали отмашку. Игоря потянули наверх.

— Ну что капитан и молодняк, давайте прощаться, — усмехнулся майор. — Нам пора возвращаться на базу.

— Давайте, — кивнул Никита. — Я вам на сервер материалы скину, там все данные, видео и пояснения будут. Может не только следствию, но и вам пригодится. Все равно в этих краях работаете. Папка «01.06.41. Пяндж».

— Договорились, — кивнул Климов, отдавая честь. — Удачи вам, ребята.

— И вам, — улыбнулся капитан, прикладывая ладонь к шлему в ответ.

Через пять минут «КА-101» растаял в среди белых облаков. За ним улетели и «Ми», оставив несколько бойцов караулить воронку с остатками ракеты.

— Идем в бункер, обедаем, час отдыхаем, потом совещание, расскажу о следующей локации, нам предстоит брать торговцев оружием, — бесстрастно сообщила Вероника. — Там идти километров тридцать по горам. Будем там только утром завтра утром. В пещере отдохнем, а на следующий день в десять утра, в одном укромном местечке будет проходить встреча торговцев оружием с сепаратистами. Мы должны сорвать сделку, арестовать главарей, если получится, и уничтожить всех остальных, кто попробует сопротивляться.

Возвращались в бункер, таким же путем, через люк и тоннель, сделанный военными строителями. Оля и Наташа, назначенными старшими по кухне, приготовили обед: разогрели консервированную гречку с куриным мясом, достали замороженное масло длительного хранения в холодильнике, пачки галет, сухари и кофе. Пообедали мы быстро, минут за пятнадцать. Потом, отдыхали, набираясь сил перед очередным марш-броском.

Затем пришлось идти на совещание в той же комнате, прозванной нами «штабной». Вероника поделилась подробностями следующей миссии. Мы должны были взять очередную группу контрабандистов из конкурирующего с шейхом Акбари клана, поставляющего сепаратистам финансы и оружия. Их курировали две разные спецслужбы: Акбари сотрудничал с англичанами из МИ-6, а главный оружейный магнат, шейх Карим Абдул Хотаки — с ЦРУ. Британцы и американцы, несмотря на нахождение в одном блоке — НАТО, конкурировали за влияние в этом регионе. Каждая из спецслужб преследовала свои цели, поэтому есть огромная вероятность, что послезавтрашняя сделка по оружию состоится, несмотря на сегодняшнюю бойню в ущелье.

Последующий поход до обозначенной на голографической карте пещеры, был тяжелым. Карабкаться по горам, передвигаться по горным тропам, в полной экипировке с рюкзаком на плечах, удовольствие так себе. И несмотря на то, что мы с Заботой первые часы пути проделали, в кузове «Путнике», сидя на ящиках с оружием, и наблюдая за обстановкой через камеры беспилотников, все равно устали. Затем мы сбросили на управляющие платы своих беспилотников полетные задания, усадили на свои места, мокрых как мыши и обессиленных Наташу с Олей, вручили им тактильные перчатки и вирт-очки для наблюдения за окружающей местностью. Девчонки попробовали вяло сопротивляться, но нас неожиданно поддержала Вероника. Сама брюнетка и Лина от поездок в «Путнике» отказались, и с самого начала до конца пути шли наравне с нами, за что я, Забота и Максимов стали их уважать ещё больше. Легче всего было прапорщику. Создавалось впечатление, словно он родился и вырос в этих горах, насколько легко и естественно двигался и чувствовал в этой местности. Капитан тоже демонстрировал чудеса выносливости, хорошо карабкался по горам, но в конце пути двигался гораздо тяжелее.

Для меня, непривычного к походам по горам и альпинистским трюкам, десятки километров спусков и подъемов по горам, дались очень трудно. Если бы не «десантеры», страховочные пояса, тросы и многие другие специальные устройства, я бы уже раза четыре сорвался на особо крутых спусках и подъемах. «Путник» мог наращивать скорость, объезжать тяжелые участки, использовать разные приспособления, в виде стреляющих крюков, буров, клешней, чтобы не свалиться, а нам приходилось больше работать руками и ногами, тратить последние силы, для преодоления очередной крутой скалы. Поздним вечером, когда мы прошли большую часть пути, и устроились ночевать в ущелье, под прикрытием навесной скалы, я был полностью вымотанным.

Рано утром, наша группа продолжила путь. В низине ущелья, когда до конца пути осталось совсем недолго, нас покинули Никита и Максимов с «Путником», перед этим раздав боеприпасы, гранаты и некоторые элементы снаряжения. По утвержденному плану, они должны были зайти в небольшой грот, расположенный в паре километров от нашей пещеры, там переночевать, а потом подготовить для нашего будущего противника несколько неприятных сюрпризов.

К конечной точке маршрута, пещере, обозначенной на голографической карте Вероники, мы подошли в двенадцать дня. До самого вечера отдыхали, восстанавливали силы. Дрыхли, лежали, слушали музыку, читали книги, прерываясь на короткие трапезы, пили чай, лениво перебрасывались словами. Прапорщик в наших с Заботой разговорах не участвовал, что-то увлеченно глядя на своем планшете.

Девчонки устроились в другом коридоре пещеры, за поворотом. Ровно в двадцать один ноль-ноль, Вероника объявила отбой. Из пещеры наша группа выдвинулась в пять утра, когда черная мгла ночи, начала сменяться серым полумраком. Через час мы с Вероникой заняли позицию, на поляне одной из скал. Закопавшийся в защитной накидке рядом с деревом у речки, Забота выпустил свои наземные беспилотники. «ШМ-145А» вгрызся в щебенку на противоположной стороне пляжа. «Варяг», замаскированный под корягу, Саня запустил выше по течению, в трех километрах от конечной точки и мастерски спрятал среди веток и листвы зацепившегося за огромный камень и покачивающегося на воде обломка дерева. «Осе» он дал полетное задание и перенастроил её на мой вирт-экран моего шлема, чтобы не отвлекаться от работы с «ШМ» и «Варягом».

Воздушные беспилотники кружили далеко в небе, исправно транслируя картинки окружающей местности.

Прапорщик устроился в расщелине между двумя скалами. Оля и Наташа залегли у небольшого островка растительности, на небольшом пригорке, напротив речного берега. Лина со своей «СВТ», прихваченной с разрешения Вероники из бункера, спряталась в узкой щели отвесного склона, спустившись туда с помощью «десантера», скрывшись в зеленой стене проросших кустов.

Максимов и Никита находились в горах выше, где точно, я не знал, но не сомневался, они вместе с «Путником» и своими «техническими игрушками», где-то недалеко.

Первыми в горном ущелье появились четыре темных силуэта электромобилей: «ГАЗ — 2030», «трабант-с», спортивная «шкода-гладиус», одна из самых дорогих машин чехословацкой линейки, и старенький «ВАЗ-3000», одна из первых моделей электромобилей.

Со стороны афганской границы появились четыре бронированные «Нерпы», с мощными колесами, способными быстро преодолевать небольшие водные пространства по дну. Впереди шла «Нерпа-Сириус», самая последняя модель компании «СиЭс», подразделения промышленного концерна «Локхид-М», занимающегося производством спецтехники и машин для армий и служб безопасности всего мира.

Изображения на экране забрала заморгали и потеряли четкость, в углу замигал красный огонек с предупреждающей надписью: Внимание! Спутниковая связь прервана. Аудиопоток глушится. Работает мощный генератор помех неустановленного образца. Управляющая плата пробует ликвидировать сбой и подключить резервные варианты'!

Экран отключился, я моментально ослеп, видя черное пятно перед глазами. Поднял забрало и сразу услышал:

— Кук, — отдаленным эхом, еле слышно прозвучал голос Вероники. — Запускай локальную сеть! Быстро, твою мать!

— Уже делаю, — прохрипел динамик где-то далеко. — Фиксирую начальное ЭМИ-излучение. Подключаю рой, активирую КАЗ. Надо продержаться хотя бы три мину…

Голос Никиты оборвался.

Из скалы напротив взмыли несколько светлых точек и растаяли в белоснежной пелене облаков.

Забрало шлема снова посветлело, оптика включилась и начала транслировать обстановку вокруг.

Предостерегающая красная надпись пропала, на её месте запульсировало зеленым новое сообщение: «Установлена локальная сеть. Помехи временно устранены. Сквозное криптошифрование аудиопотока запущено. Защита видеоизображений по протоколу „АПД-квант“ включена».

— Внимание, — прогремел в наушниках голос Вероники, — Есть вероятность засады. Без паники, работаем, как собирались. Начинаем действовать, после моего сигнала, не раньше'.

На поляне возле Пянджа, «Нерпы» образовали полукруг, прикрыв гражданские электромобили бронированными бортами, нацелив станковые пулеметы, пушки и ракеты на горы, туда, где находились мы. Часть бойцов укрылась за ними, выставив автоматы, штурмовые винтовки, широкие дула ракетно-зенитных комплексов и реактивных гранатометов. У машины, стоящей посередине импровизированной колесной крепости, бешено крутились две тарелки радаров, круглого и напоминающего вогнутую половинку миски. Большой рупор, примостившийся над кабиной водителя, развернулся в нашу сторону.

— Вы все под прицелами наших бойцов, — прогремел уверенный раскатистый бас, отдавшись в горах блуждающим эхом. — И часть из них находятся рядом. Оглянитесь!

Я перевернулся на спину. Безлюдный склон над нами сейчас был занят людьми в маскировочных накидках, нацеливших на нас дула автоматов и штурмовых винтовок.

— Мы не хотим вас убивать, — продолжал вещать неизвестный. — Не оказывайте сопротивления, снимите шлемы, сложите оружие, сбросьте их ногами с горы и сможете сохранить свои жизни. На ваши спутники и авиацию не надейтесь. Им транслируется совершенно другая успокаивающая картинка, генерируемая нашим ИИ. Весь квадрат в районе десяти километров экранирован, если кто-то и вдруг появится, уничтожим или сожжем всю электронику. Пусть мисс Шелестова спустится вниз, на поляну, там её встретят мои люди. Потом спускайтесь сюда вы. По одному, неторопливо, без резких движений. Тогда останетесь живыми и здоровыми.

— Он врет, — зазвенел в динамике взволнованный голос Заботы. — Мы им не нужны. Как только Вероника окажется в руках этих типов, всех нас уничтожат, я всё слышал.

— Ведьма, все готово, — как только Саня замолк, сообщил Никита. — Можем работать!

— Отлично, — ответила Шелестова. — Всем полная боевая готовность! Как только начнется, подключайтесь! Коваль, быстро под стенку и замри, наверху будет жарко. Кук, работай!

Я вместе с Вероникой рванулся под укрытие стены. Загремели и сразу оборвались выстрелы. Наверху, где находились люди в маскировочных накидках, оглушительно грохнуло, затем ещё раз, посыпались камни, скальные обломки, каменная шелуха и пыль, заставляя нас с Вероникой ещё сильнее прижаться к скале.

Подножье горы у поляны, склон с другой стороны расцвели десятками ярких вспышек. Забрало шлема максимально приблизило панораму, я видел, как рой стальных игл с двух сторон обрушился на ощетинившиеся стволами «Нерпы». Раздались вопли раненных, стрельба усилилась, бронированные корпуса машин расцвели гроздьями черных пробоин. Одна «Нерпа» взорвалась, подбрасывая в воздух осколки искореженного корпуса и громыхая огненными лепестками детонирующих во все стороны боеприпасов.

Бахнуло, из ущелья, оставляя белый дымный след, взлетела ракета. Резко развернулась, описав дугу, и, оказавшись над вращающимися радарами, разорвалась, разметав по сторонам тысячи осколков.

Сбоку экрана шлема загорелись новые слова: «Спутниковая связь восстановлена. Все системы подключены, работают в штатном режиме. Дополнительная защита аудиопотока и изображений включена».

Центральная «Нерпа» чадила дымом, от радаров остались только обугленные чадящие куски стоек, рупор превратился в кучку смятого, искореженного железа. Неожиданно, задняя панель кузова, мостиком мягко опустилась на землю. По мостику, быстро передвигая стальными щупальцами-ножками, на щебенку сошли два паукообразных робота.

— Всем в укрытия, прячьтесь под камнями, — заорала Вероника, подхватывая меня под руку, и дергая в сторону. — Это «берсерки», сейчас все расхреначат!

Мы спрятались под огромным скальным камнем.

Я осторожно выглянул, заметил, как круглые вращающиеся платформы паукообразных платформ, с большим оптическим прицелом, развернулись в нашу сторону, нацеливая станковые пулеметы и ракеты.

Шелестова отчаянным рывком затащила меня в укрытие и прохрипела:

— Идиот!

Затарахтели пулеметные очереди, выбрасывая в воздухе фонтаны пустых желтых гильз, с шипеньем стартовали ракеты.

Брызнули во все стороны осколки скальной породы, взметнулась вверх серая пыль, камень под которым мы спрятались, завибрировал, принимая на себя град крупнокалиберных пуль.

— Никому не высовываться, — Вероника рявкнула в динамики так, что я невольно поморщился. — Работает спутниковая связь, просто переводите картинку в режим трансляции.

Я надавил на правый висок шлема, активируя голографическое меню, пробежался пальцами в тактической перчатке, по выскочившим виртуальным клавишам и окнам, переводя картинку поляны в режим спутниковой трансляции.

Камень продолжал трещать и дергаться под пулями. Недалеко взорвалась граната, обрушив вниз водопад из крупных и мелких камней.

В открывшейся картинке, увидел, как вслед за берсерками, на серую землю мягко выпрыгнули три человекообразных силуэта, похожих на «Робокопа» из голливудского блокбастера, просмотренного в прошлой жизни.

— Внимание, у них бойцы в американских экзоскелетах «Атлант», — раздался голос Вероники. — Плохо. Думаю, пока «берсерки» будут поливать нас огнем, они постараются приблизиться, уничтожить всех, кто попадется под руку, а меня взять в плен. Коваль!

— На связи, — откликнулся я.

— Где «Коршун», мать твою? — выкрикнула Вероника.

— Разбился, наверно, — ответил я. — Когда нас отрубили от связи, изображение с камеры и иконка беспилотника пропала. И больше не появлялась.

— Не мог он разбиться, — сообщила Шелестова. — В случае потери связи, управляющая плата просто посадит аппарат на землю. В «Коршуне» эта опция предусмотрена по умолчанию. Попробуй восстановить с ним связь. Если получится, запускай на таран одного из «берсеркеров», не подавим их — нам труба. Парис!

— На связи! — моментально отозвался Забота.

— «Варяг» не использовал? — поинтересовалась брюнетка.

— Только в режиме прослушки, как и «ШМ», — сообщил Саша.

— Бьешь по второму берсерку из своей мини-пушки, — распорядилась девушка. — Потом рубишь по всему живому и стреляющему. Секунд десять у тебя будет. Коваль берешь на себя левого, Парис — правого. Как поняли?

— Понял, нормально, — бодро ответил я. — Если установлю связь с «Коршуном» без проблем.

— Понял, — откликнулся Саня. — Могу приступать?

— Парис работай, Коваль находи и устанавливай связь со своим добранным беспилотником, и быстрее, черт тебя возьми, дорога каждая секунда! — проорала в динамик Вероника.

Я опять открыл голографическое меню, щелкнул пальцем по виртуальной кнопке «показать все привязанные устройства». Быстро просмотрел высветившуюся информацию, увидел погасшую кнопку «Коршуна», нажал. О, чудо она снова загорелась, и сбоку открылось окошко камеры. Судя по изображению щебенки и открывающегося внизу нашего ущелья и реки, беспилотник приземлился на одну из небольших полянок, расположенных в окружающих реку скалах.

— Ведьма, беспилотник, нашел, подключил, работает, — сообщил я.

— Отлично, Коваль, — повеселевшим голосом ответила Шелестова. — Давай целеуказание!

— Ладно, — я открыл голографическое изображение с суетящимися на поляне людьми и горящими машинами, вызвал карту, прочертил красный пунктир к стоящему слева «берсерку», обозначил его как цель, нажал вирт-кнопку «уничтожить».

«Коршун» чуть откатился назад, беря разбег, разогнался, и на бреющем полете спикировал сверху на изрыгающую пулеметный огонь роботизированную платформу, активируя заряд взрывчатки. Бахнуло так, полыхнув огнем, обломками стали и взрывающимися патронами во все стороны, что находящихся неподалеку бойцов разорвало на части. Спустя секунду, от прямого попадания пушки, замаскированного под корягу-бревно «Варяга» разлетелся на части второй «берсерк». Шквал огня, заставивший нас затаиться под камнями, затих.

— Отлично, — прогремел в динамике взволнованный голос Вероники. — Молодцы, ребята! Теперь наваливаем по «Атлантам», всем, чем можем, чтобы не подошли. Нужно продержаться, до прибытия авиации!

«Варягу» разгуляться не дали. Как предсказала Шелестова, водный беспилотник сразу накрыли автоматным огнем и осколочными гранатами из подствольников. Но убить ещё одного бойца и проделать дыру в ближней «Нерпе», перед уничтожением он успел.

Пока возились с «берсерками», «Атланты» уже карабкались к нам по горам вверх, прыжками ног и толчками и захватами рук, усиленных экзоскелетами, преодолевая разделяющие нас сотни метров. Жидкий автоматный огонь, пытающийся их остановить, ничем не помогал.

— Лиса, Хельга, Амазонка, как слышно? — опять загремел в динамике встревоженный голос Вероники. — Девчонки, с вами всё в порядке?

— Амазонка на связи. Немного оглушило, ногу осколком задело, не серьезно, царапина, — сообщила Лина. — А так в порядке, винтарь жалко, теперь его только на свалку. Из стрелковки только ПСС-«ультра» остался.

— Хельга на связи, плечо разворотило, — глухо сообщила Оля. — Сразу противошоковое вколола. Пока пластырь накладывала, много крови потеряла. Сейчас все перед глазами троится. Лису камнями засыпало. Молчит.

— Черт, — выругалась Шелестова. — Парис, Сервал, Техник, Кук, как вы?

— Нормально, — вяло откликнулся Забота. — Веду огонь. В броник пару раз попали пулями, слава богу, автоматными. В шлем осколками прилетело. Башка гудит, тело ломит. Ощущение, словно в спарринге с Бондарем отстоял.

— Сервал на связи, — невозмутимо ответил прапорщик. — Со мной всё в порядке. Веду огонь по приближающемуся противнику, прикрываю Кука. Он к вам идет.

На полянке показался шлем, взбирающегося вверх «Атланта». Я дал автоматную очередь прямо в стальную макушку. Шлем задергался, но массивные перчатки, усиленные сервоприводами, мертвой хваткой вцепились в скальную породу. «АК-240-У» внезапно замолк, выплюнув все патроны. Я подскочил, размахнувшись прикладом, целя в стальные пальцы, но внезапно подтянувшийся вверх «Атлант» долбанул меня кулаком в грудь. Меня отнесло на несколько метров, шваркнуло о каменную стену. Я медленно сполз вниз, ощущая как что-то теплое и липкое, стекает по затылку. Закашлялся, выплюнул на нагрудник бронежилета кровавую слюну. Подскочившая к «Атланту» Вероника прямо в упор всадила в стальной корпус очередь из «калашникова». «Атланта» это не остановило. Дергаясь под выстрелами, он окончательно залез на поляну, принял на глухо звякнувший железный щиток предплечья приклад, рванувшейся в рукопашный бой Вероники, одним небрежным движением вырвал автомат, отбросил его далеко в сторону, прихватив и приподняв брыкающуюся Шелестову за шиворот.

Поднял свободную руку, развернув запястьем к лицу, пробубнил на инглише:

— Шеф, она у меня. Что делать дальше? Зачистить парня?

— Подожди немного, — раздался уже знакомый бас. — Я сейчас поднимусь, решим. Возможно, прихватим его с собой. Если девка так на его защиту кинулась, на этом можно сыграть.

— Как скажете, шеф, — прогудел «Атлант».

На поляну залез второй боец в «экзоскелете», прикрывая толстым бронещитом крепкого мужчину с седой шевелюрой. Главарь с головы до пят был облачен в черный костюм из бронеплит, чем-то похожий на наш.

Забрало шлема поймало в объектив нагрудный логотип в виде короткого треугольного рыцарского щита «буше», выделило и увеличило пересекавшую его наискось надпись: «Armor Defense Systems».

— Здравствуйте, мисс Шелестова, — вежливо, на чистом русском, с едва заметным акцентом, поздоровался седой.

— Вам того же пожелать не могу, — фыркнула красавица-брюнетка. — Представьтесь, хочу понимать, с кем разговариваю.

— Можете обращаться ко мне, мистер Вайт, — ответил седой. — Моё настоящее имя вам ничего не скажет. Должность и прочие подробности узнаете позже, когда очутимся в Америке. В своё время ваш дед попил у нас много крови. Он достойный противник, сделавший вашу страну великой, и именно по этой причине я с большим удовольствием пустил бы ему пулю в лоб.

— Скорее, будет наоборот, он поймает вас и сдерет шкуру, — презрительно фыркнула Вероника.

— О, вы можете говорить, что угодно, — великодушно отмахнулся Вайт. — Бессильные угрозы, которые ни на что не влияют — право проигравшего. Но я все равно рад вас видеть, юная мисс.

— Нельзя сказать, что я испытываю подобные чувства, — буркнула Вероника, исподлобья наблюдая за мужиком.

— А это уже никому не интересно, — отмахнулся седой. — Даю вам два варианта дальнейших действий на выбор. Сейчас вы добровольно спуститесь со мной, сядете в машину, мы пересечем границу. Тогда этот паренек, которого вы так защищали, останется жив. Со своей стороны, обещаю джентльменское отношение и вполне сносную жизнь на нашей военной базе, а потом в Штатах. Это первый вариант. Второй: вы отказываетесь, попробуете сопротивляться, покончить жизнь самоубийством, что вам уже не удастся, видите, мои бойцы уже перекрыли дорогу. Тогда я убью этого парня, прострелю ему живот, руки и ноги, чтобы истек кровью и хорошенько помучился перед смертью.

Вероника побледнела.

— Подумать можно? — безнадежно спросила она.

— Если вы надеетесь, что подоспеют ваши бойцы, это зря, — весело сообщил Вайт. — Обратите внимание, выстрелы смолкли. Уверен, большинство из них нет в живых. А те, кто ещё остался в этом мире, или в плену, или доживают последние минуты, издыхая в лужах крови. Могу дать вам десять секунд для ответа. Потом нам нужно отсюда уходить, и чем быстрее, тем лучше. Время пошло.

Пока он говорил, первый «Атлант» стал на пути Вероники, преградив ей путь к обрыву. Поляна заполнилась уцелевшими бойцами седого в бронниках и маскировочных накидках.

«Черт», — я попробовал пошевелиться и скривился, ощутив боль в груди и спине. — «Сволочи. Если ребят положили, надо хотя бы попробовать спасти Веронику. Нельзя допустить, чтобы её увезли».

— Жду вашего ответа, — мужчина требовательно глянул на побледневшую Шелестову.

Девушка глубоко вздохнула и ответила.

— Я согласна уйти с вами.

— Подождите, — просипел я, перевернувшись на живот и с трудом поднимаясь, упираясь ладонями в стену. — Вы даже не представляете, как вас подставили. Ваша миссия полностью провалилась.

— У нас вообще-то нет времени, — седой быстро поднял запястье, глянул на экран смарт-браслета. — Впрочем, даю тебе ещё пятнадцать секунд, сможешь кратко объяснить, в чем дело, останешься невредимым. Начнешь врать и изворачиваться, прострелю руку.

«Правильно действуешь, Коваль», — тихо прошелестел в динамике голос Никиты. — «Сбей в пропасть этого в экзоскелете. Вероника тоже знает, что делать, остальных мы с Техником берем на себя».

— Да запросто, — криво усмехнулся я, сделал шаг вперед, оказавшись между ним, «Атлантом», Вероникой с другой стороны, и видя десяток направленных на меня черных дул автоматов и штурмовых винтовок.

Искоса глянул на девушку, в зеленых глазах красавицы-брюнетки на мгновение мелькнуло беспокойство.

— Дело в том, что вся эта операция, — начал я, и вдруг захрипел, по подбородку потекла кровавая слюна, ноги заходили ходуном.

Дула автоматов дрогнули и чуть опустились. Я покачнулся, резко упал вперед, в последний момент, сгруппировавшись всем телом, и оттолкнувшись носками от окаменевшей серой земли, всадил плечом в стальной корпус экзоскелета, опрокидывая стоящего на краю скалы «Атланта» в пропасть. Краем глаза увидел, как девушка молнией метнулась к Вайту. Сухо затрещали автоматные очереди. Вокруг меня снопами попадали на землю и полетели вниз, роняя штурмовые винтовки, тела в маскировочных накидках. Вероника, оказавшись за спиной посеревшего и выпучившего глаза Вайта, прижимала к его горлу стальное лезвие ножа. Из надреза на подбородке, по горлу седого, текла, пятная бронекостюм, тоненькая струйка крови. Громыхнуло. Второй «Атлант» с разорванным стальным нагрудником покатился по склону вниз, лязгая металлическими сочленениями. Меня взрыв отбросил к обрыву, я, похолодев, уже скатывался в пропасть, но в последний момент, отчаянным усилием сумел ухватиться за торчавший у самого края, скальный выступ.

Держался из последних сил, судорожно вцепившись пальцами в камень, понимая: ещё немного, пальцы не выдержат, разожмутся, и я полечу в бездну, разбиваясь о торчащие внизу острые камни.

Тело Вайта отлетело в сторону, ко мне метнулась темная тень. Тонкие, но крепкие девичьи руки в тактических перчатках, ухватили за предплечья, подтягивая вверх. Наши взгляды встретились. Я смотрел в зеленые, похожие на омуты, широко раскрытые глазищи, в них светились такая тревога, отчаяние и страх потерять меня, что в моем истерзанном избитом теле вдруг появились силы и отчаянное желание жить. Я подтянулся вверх, Вероника, упершись ногами в камень, рывком вытянула меня на поверхность и, тяжело дыша, обессилено откинулась на земле.

Рядом о скалы щелкали пули, взрывалась пыльными фонтанчиками пыльная крошка стен. Но нам было все равно. Мы лежали, пытаясь восстановить дыхание, рядом с неподвижно распростертым телом вырубленного Вайта.

Внезапно на скалы упала огромная черная тень. Я глянул наверх, увидел пикирующий вниз силуэт «СУ-90». Тяжелый сверхзвуковой истребитель восьмого поколения навис над поляной. Кто-то снизу успел запустить зенитную ракету, сразу взорванную в воздухе снарядом КАЗ. Загремели скорострельные авиационные пушки, полетели, оставляя белый дымный след, ракеты. Поляна с остатками машин и людей, каменистая гряда с укрывшимися в ней боевиками, была сметена шквалом огня и мощных ракетных взрывов. Когда рассеялся дым, на догорающей выжженной черной земле валялись искореженные обломки и заляпанные запекшейся кровью обугленные куски человеческих тел.

— Все, — выдохнула Вероника, и снова устало откинулась на траву, рядом со мной. — Конец. Мы победили…

Лучи солнца заливали теплым золотистым светом асфальтовую площадку плаца, озаряя ровные ряды курсантов с непокрытыми головами. Парни и девушки выстроились в парадной форме бежевого цвета, придерживая пальцами в перчатках снятые фуражки.

Напротив строя, у полированного гроба, бережно накрытого алым стягом, замерла четверка бойцов почетного караула с автоматами.

На лакированное изголовье, прямо на шелковое кумачовое полотнище поставили фотографию и курсантскую фуражку. Со снимка нам по-доброму улыбалась маленькая светловолосая девушка, наша однокурсница, подружка и просто добрый, очень отзывчивый человек, стеснительно красневшая по любому поводу.

Наша поредевшая группа находилась по другую сторону от общего строя. Мы выстроились в таких же парадных мундирах около белоснежного флагштока, а над нами гордо реяло на ветру алое знамя с серпом и молотом. На кителях, чуть выше нагрудных карманов висели блестевшие серебром медали «за боевые заслуги», пятиугольные серые колодки сверкали золотистыми полосками.

Мы стояли с мрачными лицами, непокрытыми головами, держа фуражки на локтевых сгибах, провожая подругу в последний путь. После торжественной церемонии Наташа улетала на военном самолете в Сталинград — свой родной город, где родилась, выросла, окончила школу и стала в ряды местного «Красного Знамени»…

Вероника тихо выдохнула сквозь стиснутые зубы, украдкой вытерла пальчиками в белоснежной перчатке, покатившуюся по щеке слезинку, провожая подругу в последний путь. Где-то за плечами, стоящего с перевязанной головой Заботы, тихо всхлипнула Оля, придерживая ладонью висевшую на перевязи правую руку. Горестно вздохнул Игорь, черно-синие синяки под его глазами сошли, оставив небольшие желтые полоски, но лицо по-прежнему было мертвенно бледным, в карих глазах плескалось страдание. Молча, чуть опустив голову, стоял Максимов. Грустно и спокойно смотрела на фотографию однокурсницы Лина. Мрачно глядел Саня.

Напротив стяга возвышалась трибуна, возле которой столпились наши преподаватели, начальник училища, отец Вероники и седой, плотный шестидесятилетний мужчина с тяжелым взглядом — председатель КГБ — Игорь Валерьевич Богданов.

На трибуну зашел дед Вероники — основатель «Красного Знамени», бывший генеральный секретарь Политбюро — Алексей Александрович Шелестов.

Глубокий старик, морщинистое лицо, сухие руки в пигментных пятнах, но в выцветших голубых глазах светились интеллект и решимость, спина была ровной, а плечи — развернутыми.

— Товарищи курсанты, — начал он. — Девушки и ребята! Я не буду говорить длинную и пафосную речь. Хочу сказать лишь о том, что наша страна, как бы её не называли, Русь, Россия, Советский Союз в самые тяжелые и темные времена выживала благодаря людям со щитом и мечом встававших на защиту своего Отечества и народа. О них, как волны о неприступные скалы, разбивались бесчисленные орды завоевателей, половцев, немецких рыцарей, польской шляхты, наполеоновских драгунов и кирасиров, иностранных интервентов, гитлеровских полчищ, набранных со всей Европы.

Старик замолчал, глотнул ртом воздух, взял стакан с водой, стоящий на постаменте трибуны, пригубил и отставил.

— В двадцать втором году прошлого века образовалось новое, народное государство — Союз Советских Социалистических Республик, — продолжил Шелестов. — Первая в мире страна, где была провозглашена диктатура пролетариата — власть простого трудового человека. И правительство, делало всё возможное, чтобы улучшить жизнь простых граждан. Мы прошли огромный и трудный путь, от отсталой аграрной страны до передовой, сильнейшей и уважаемой в мире державы. Не все было гладко на этом пути, внешние враги, внутренние изменники, вредители и просто глупцы делали всё возможное, чтобы уничтожить наше социалистическое государство. Мы выстояли, выжили, и по-прежнему находимся в авангарде всего человечества, на острие передовой науки и самых прогрессивных технологий. Но у каждого государства должен быть свой стержень — люди, способные стать несокрушимой стеной на пути любого врага — внутреннего и внешнего, защитить мирное небо, право на спокойную и достойную жизнь, всё то, ради чего гибли наши предки в самой страшной войне двадцатого столетия.

Шелестов опять замолк, откашлялся и продолжил:

— Писатель Бруно Ясенский сказал: «Бойся равнодушных, они не убивают и не предают, но с их молчаливого согласия на земле существуют предательство и ложь».

Мы с покойным Игорем Семеновичем Зориным создали «Красное Знамя» потому, что хотели воспитать неравнодушных людей, способных приносить пользу обществу на любых местах, кем бы они ни трудились: врачами, геологами, инженерами, и в самый трудный момент, встать на защиту Отечества. И поэтому лозунг «Красного Знамени» висит в каждой районной организации, чтобы об этом помнил любой юноша или девушка, вступившие в наши ряды. Это слова старой пионерской песни, которые очень точно подходят ко всем, кто тренировался, получал новые знания, помогал ветеранам, пенсионерам, детдомовским детям и инвалидам, с малых лет приносил пользу людям и стране:«Если не я, то кто же? Кто же, если не я?». Сейчас «Красное Знамя» — всесоюзная организация под эгидой ВЛКСМ и ряда силовых структур нашего государства. Сотни тысяч наших воспитанников трудятся на самых разных постах в КГБ, ГРУ, Советской Армии, милиции и прокуратуры, приносят стране пользу на других гражданских постах. И я знаю, каждый из них, не пройдет мимо несправедливости, всегда поможет слабым и старым, а когда придет время, станет на защиту своей Родины.

Вы выбрали самый трудный, но очень достойный и почетный путь, решили стать профессионалами тайной войны, которая здесь и сейчас ведется западным миром против нашего социалистического государства. Решили сражаться, чтобы обеспечить сотням миллионов наших граждан мирное небо и спокойную жизнь. К сожалению, на этом пути случаются трагедии. И недавно она произошла — в бою с врагами нашего Отечества погибла замечательная девушка — Наталья Волкова. Но она умерла не зря — вскрыта и уничтожена огромная шпионская сеть в Таджикской ССР, разоблачены сотни высокопоставленных чиновников-пособников сепаратистов, готовивших переворот и мечтавших создать на нашей территории «Великий Туран». Разгромлены банды, занимающиеся поставками в нашу страну фальшивых денег, наркотиков и оружия, финансирующие движение сепаратистов в республике. Взяты с поличным один из лидеров сепаратистов, главарь контрабандистов, даже высокопоставленный сотрудник западных спецслужб, лично курировавший серьезные операции против нашей страны и первых лиц государства. Спи спокойно девочка, и прости всех нас за то, что не смогли тебя уберечь.

Родители Наташи: невысокий полный мужчина, маленькая, тоненькая женщина лет сорока пяти, слушали речь Шелестова молча. Отец тяжело вздохнул, стиснул зубы, пытаясь проглотить застывший в горле ком, мать не выдержала, всхлипнула, залилась слезами, уткнувшись в платочек. Мужчина прижал её к своей груди, молча поглаживая ладонью по плечам и спине.

Торжественно и печально загремел траурный марш. Восемь курсантов в парадных кителях и белых перчатках взвалили гроб на плечи, и медленно понесли к открытой лесенке люка, стоящего метрах в пятнадцати транспортному квадрокоптеру.

— Я бы хотела, чтобы это сделала наша группа, — тихо сказала Вероника. — Лично проводила Наташу в последний путь.

— Ты же знаешь, мы сейчас не в том состоянии, — мягко напомнил я. — В группе раненные, те, кто уцелели тоже травмы, ушибы и вывихи залечивают, даже у меня грудь и спина до сих пор побаливают. Молчанов всё правильно решил, а одна без нас, ты не захотела.

Шелестова промолчала. После боя в горном ущелье и смерти подруги она стала мрачной, постоянно о чем-то думала. Наташа ушла не одна. В той бойне погиб прапорщик Игнатьев. Он до последнего поливал бойцов противника и направившегося к нему третьего «Атланта» автоматными очередями. Когда патроны закончились, Сергей Валентинович, активировал и прицепил к поясу, осколочную «монку» последнего поколения, выдернул чеки из двух штурмовых «эфок» с усиленным зарядом. Затем прыгнул на взбирающегося по склону бойца в экзоскелете и сопровождающих его боевиков в маскировочных накидках.

«Атлант» успел среагировать и встретить летящего на него прапорщика, короткой очередью из пистолета-пулемета «глок-2000», но находясь в неудобном положении, удержаться на ногах не сумел и покатился вниз, сшибая следующих под прикрытием стального корпуса бандитов.

Куча мала грохнулась на скалистую землю у склона. От взрывов гранат и активированной мины, все бойцы, скатившиеся со склона, оказались разорваны в клочья. Не помогли даже стальные доспехи экзоскелета. Истерзанное взрывом тело Игнатьева без левой руки и ступни, лежало рядом с искореженными кусками корпуса, сквозь который виднелись окровавленные останки оператора.По всей поляне, обильно залитой кровавыми брызгами, были разбросаны куски конечностей и внутренностей бандитов.

На самых последних секундах боя, Никита и Максимов, спускаясь со скалы над нами, наткнулись на четырех сепаратистов, спешащих нырнуть в узкий проем между двумя скалами. В коротком огневом бою, Гордеев получил автоматную очередь в упор, спас спецназовский бронежилет повышенной прочности.

Максимов точной очередью сразил троих, а Никита, уже лежащий на краю расселины, застрелил одного. После огневого контакта, Гордеев, с помощью Андрея попробовал встать, и ощутил сильную боль в груди и подреберье. Уже в госпитале выяснилось: у него сломаны два ребра, сильнейший ушиб грудины, проблемы с верхними позвонками…

С ущелья нашу команду забирал тот же «Мегалодон», сопровождаемый тремя вертолетами пограничной охраны, появившихся через три минуты, когда истребитель, уничтожив всё живое на поляне, развернулся и растаял в голубой дали белоснежных облаков.

Нас поселили в военном городке, расположенном на окраинах Душанбе, рядом с большой вертолетной площадкой, где приземлился «КА-101» и три вертолета поддержки. Наташу повезли в морг, пленников отконвоировали следственный изолятор при республиканском КГБ. Никиту, Ольгу, Гордеева, Заботина, Лину, Никиту уложили находившийся тут же госпиталь. После осмотра врачом, заявившего, что кроме сильных ушибов и прокушенной губы никаких серьезных повреждений у меня не обнаружено, я от госпитализации отказался.

Следующий день мы провели с Вероникой. После того, как активная фаза нашего участия в операции закончилась, девушка, как обещала, раскрыла некоторые подробности операции.

Все началось в марте, когда красавица-брюнетка получила увольнительную на выходные и приехала к родителям. Там она в первый раз заметила за собой слежку. Встревоженный отец напряг подчиненных, обнаруживших в парковой зоне у подъезда парочку миниатюрных камер, хитро спрятанных в дуплах деревьев. Устройства были полностью автономными, заряжались солнечными батареями, замаскированными под кормушку для птиц и скворечник, каждую полночь подключались к глобальной сети и сбрасывали все файлы с видеосъемкой в облачное хранилище, принадлежащее некой венгерской кооперативной фирме, работающей в сфере программирования команд управления автоматическим производственным линиям.

Встревоженный Иван Алексеевич пошел на прием к своему непосредственному начальнику — председателю КГБ, Игорю Валерьевичу Богданову. Будучи бывшим воспитанником «Красного Знамени» и человеком Шелестова, он сразу дал подчиненному полный карт-бланш на любые действия.

Начались проверки всех лиц проживающих рядом, анализ архивированных данных с камер наблюдения возле мест проживания семьи Шелестовых и бывшего генерального секретаря. Подобные шпионские камеры наблюдения обнаружили рядом с квартирой и дачей Алексея Александровича. Так же были зафиксированы ведущие наблюдение именно за этим сектором американские спутники-шпионы.

Где-то сотрудники комитета допустили ошибку, и те, кто следили за семейством Шелестовых, узнали, что их раскрыли. Все задействованные шпионы и наемники затаились, владельцу венгерской фирмы со своим первым замом и техническим директором дали возможность сбежать в Австрию, чтобы засветить их контакты и понять, кто стоит за попыткой слежки за семьей Шелестовых. Лучшие и самые проверенные сотрудники европейской и американской резидентуры КГБ и ГРУ, нелегалы, много лет назад законсервированные агенты, пустившие корни на Западе, работали сутками, чтобы отследить их путь, получить хоть какую-то информацию, выйти на заказчиков и исполнителей.

Удалось узнать, что ЦРУ и Пентагон считает Алексея Александровича наиболее влиятельным «ястребом» в советском руководстве, принципиальным, идеологическим и самым могущественным врагом США, знает о его попытках подготовить страну к войне с Америкой и рассматривает разные способы воздействия на бывшего генерального секретаря. В частности, через похищение любимой внучки. Если этот вариант не получится, руководство США было готово пойти на физическую ликвидацию Шелестова.

Тем временем обстановка в Таджикской ССР становилась все более тревожной. Росло и крепло движение сепаратистов, бандитское подполье, настроенное против советской власти, потоком шла контрабанда наркотиков и фальшивых денег, распространявшихся во всех регионах Союза. ЦРУ и МИ-6 действовали нагло, через оставшихся афганских моджахедов, заливали деньгами и оружием окопавшихся в отдаленных кишлаках местных руководителей «Великого Турана». Высокие чиновники, решившие стать региональными царями, в случае успешного переворота, негласно закрывали на это глаза, а Василевский не хотел действовать радикально и ворошить «национальный муравейник» без веских доказательств.

Вероника общалась с Никитой, молодым офицером госбезопасности, работавшим в Таджикской республике, и обо всей сложившейся ситуации, будучи дочерью одного из самых авторитетных генералов КГБ и внучкой бывшего генсека, знала.

Ещё со времен пребывания в местном клубе «Красного Знамени», она имела острый ум и перечитала огромное количество специальной литературы о прошлых операциях спецслужб. Иногда помогала отцу и деду интересными аналитическими выкладками и выводами о международной обстановке и возможных будущих тенденциях в политике, позволяя им взглянуть на имеющиеся проблемы под неожиданным углом.

Шелестова подарила отцу несколько интересных идей операций, за что папа организовал ей удостоверение штатного сотрудника КГБ — звание младшего сержанта, доступ к информации, многим засекреченным шпионским гаджетам и специальной аппаратуре.

Девушка проанализировала полученные сведения и ситуацию в Таджикской ССР. Затем предложила отцу и деду план специальной операции, позволяющий разрубить гордиев узел слежки за семьей и её возможного похищения, организовав международный скандал, с доказательствами планируемой акции американцев и одновременно провести чистку в Таджикской ССР от бандформирований, контрабандистов, нечистых на руку чиновников и иностранной агентуры.

Отец и дед, ознакомившись с идеей Вероники, сначала были категорически против, но девушка со свойственным ей напором и логикой сумела их убедить дать разрешение и помочь всеми имеющимися ресурсами.

Суть операции была проста — «ловля на живца». Вероника под чужой фамилией, вместе с нашей группой едет на практику в Таджикскую ССР. Такая служба, защита границы и рейды вдоль неё были обычной практикой для курсантов ВВУ имени И. В. Сталина ибо «сталь закаляется в огне». Одновременно по нескольким каналам, в руководство республики, была спущена команда, присмотреть за девушкой и её группой, не раскрывая её личность. Естественно, вся агентура Ивана Шелестова, армейские особисты, доверенные военные и ГРУшники внимательно отслеживали вертикальные цепочки и начавшуюся в республике и местных спецслужбах суету. Стычка в вагоне-ресторане дала Веронике ещё один вариант намекнуть о своей настоящей личности. Пришедший на перрон с двумя вооруженными пограничниками капитан Гордеев, всю информацию о связях которого можно было легко получить, шмон, который устроили сотрудники КГБ и милиции перепуганным теневикам и делягам, вздумавшим прицепиться к красивой девушке — всё работало на сценарий реализуемой операции.

На заставе Шелестова сделала ещё один жирный намек, облачившись в фирменную футболку Спартакиады, признавшись в своем участии, и назвав спортивную дисциплину.

Это позволило возможным агентам американцев и сепаратистам, легко узнать её настоящую личность. Все телодвижения подозреваемых и условных шпионов отслеживались. Камеры наблюдения на заставе, подслушивающие устройства, установленные за день до нашего прибытия, работали круглосуточно, во всех общественных местах и кабинетах, архивируя полученную информацию. Потом она обрабатывалась и анализировалась Искусственным Интеллектом КГБ и сотрудниками, по итогам делались информационные записки-выводы и рекомендации к дальнейшим действиям.

Финальный аккорд операции — участие курсантов в поимке контрабандистов и сепаратистов на границе. Сведения о намечающихся сделках была получены с помощью четырех подозреваемых в предательстве и сотрудничестве с иностранными разведками оперативников КГБ, работающих в разных районах Таджикской ССР с агентурой среди сепаратистов и контрабандистов. Каждый из них добыл свою информацию о передаче оружия, фальшивых денег и наркотиков с «той стороны». Аналитики выдали вероятность в восемьдесят процентов, что ЦРУ и Ми-6, являющиеся кураторами контрабандистов и сепаратистов не упустят такой случай похитить Веронику и шантажировать деда. Они должны были устроить засаду, уничтожить курсантов, а Шелестову захватить в плен и переправить через границу, а потом в Америку.

Уровень операции был такой, что передвижения группы и Вероники отслеживала группа американских спутников-шпионов, оснащенных самой высокотехнологичной аппаратурой фото- и видеонаблюдения. Поэтому заменить Шелестову двойником или загримированной девушкой-агентом не представлялось возможным, аппаратура снимала и анализировала всё до мельчайших подробностей, вплоть до походки, манеры держаться, выражения лица и малейших нюансов поведения.

Кроме того, любое подозрительное движение вертолетов, войск, разворачивание техники тоже фиксировалось. Поэтому подстраховать нас подразделениями «Альфы» или «Вымпела» не имелось возможности. Всё действия и бои должны были выглядеть максимально естественно. Единственное, что смогли сделать в рамках операции чекисты, это подложить кузов «Путника» несколько видов мини-ракет, автоматических минометов и другого высокотехнологического оружия, способного выручить в самые трудные моменты и систему высотной локальной связи, обеспечивающей взаимодействие при нейтрализации спутниковой.

Разделение группы на этапе пути, когда нас покинули Никита и Техник с «Путником», двинувшимися в другую сторону, было продуманным решением. Когда стемнело, они надели накидки из светомаскировочной ткани, натянули её на беспилотник. Выехали из другого входа пещеры, заложили несколько сюрпризов на будущем месте бойни.

Ничего не подозревающие американцы и их пособники, следившие за этой частью группы с помощью спутников, взорвали вход в пещеру, завалив его камнями, и решили, что проблема решена.

Появление Никиты и Андрея на поле боя, их оружие стало для противника неприятным сюрпризом, неожиданным фактором, сломавшим всю игру.

В результате, риск себя оправдал. Было трудно, но мы выстояли, победили, захватили высокопоставленного сотрудника ЦРУ, лично курировавшего операцию по захвату Вероники, а истребитель добил остатки наемников и бандитов. В плен попали ещё один американский военный — оператор «Атланта» и несколько давно разыскиваемых таджикским КГБ, известных сепаратистов.

Суета, наведенная нашей группой, информация о приезде Вероники, заставили иностранную агентуру, финансируемые Западом экстремистские банды зашевелиться. Все движения и действия круглосуточно отрабатывались чекистами, грушниками, армейской разведкой, проверенными оперативниками милиции, аккуратно подключенными к работе.

Благодаря операции, разработанной Шелестовой, были вскрыты и арестованы завербованные иностранными разведками агенты, пособники движения «Великий Туран», прерваны потоки контрабанды, наркоты и оружия. Высшее руководство Таджикской ССР, КГБ, пограничной службы, МВД хорошо почистили от предателей и оборотней.

Кстати, те двое, рядовой Скобелев и младший сержант Ишимбаев, интересовавшиеся Вероникой, агентами не были, использовались втемную. За спиной у них имелся кукловод — прапорщик Рахимов, подкупленный сепаратистами, регулярно снабжающий их информацией, что происходит на заставе.

Те двое, были его шестерками, помогали по мелочи воровать со складов, выполняли кое-какие работы на даче, в обмен на небольшие денежные подачки, консервы и лояльность.

Когда наша группа прибыла, прапорщик, получивший задание от своих хозяев, поручил подручным поговорить с тем-то из нашей группы и аккуратно расспросить о Веронике. Агенты из них получились так себе, меня их интерес к Шелестовой сразу насторожил…

После провалившейся засады, наша миссия была выполнена. Две оставшиеся наводки дорабатывали профессионалы — спецподразделение «Альфа», командированное в Таджикскую ССР, оперативники КГБ, ГРУ и офицеры пограничной службы…

Через два дня мы всей группой улетели обратно, погрузившись в военно-транспортный самолет. На следующий день к нам прибыл первый секретарь московского горкома, член Политбюро — Василий Николаевич Круглов в сопровождении председателя КГБ — Игоря Валерьевича Богданова. На торжественном построении Круглов наградил нас именными сертификатами на двухкомнатные квартиры, денежными премиями по пятьсот рублей, зачисленных на индивидуальные цифровые счета за предотвращение катастрофы в парке Горького и бой с «черными луддитами» и медалью «Знак Почета».

Затем пришла очередь председателя КГБ. Богданов лично приколол каждому медаль «За боевые заслуги», пожал руки, поблагодарил, пожелал успехов в дальнейшей учебе и службе Отечеству.

Именно в этот момент, когда председатель КГБ, крепкий седой дядька, с мужественным волевым лицом жал мне руку, я отчетливо осознал, что мое презрительное отношение к «совку» бесследно испарилось. Наоборот, страна, в которой я очутился, была идеальной для спокойной, счастливой жизни. Никаких отмороженных джигитов, летающих на джипах и пристающих к прохожим, никаких ипотек под конские проценты, никакой боязни завтра оказаться без денег и жилья, на обочине жизни. Ещё было ощущение, что тебя здесь ценят, люди настоящие, чувства — искренние. Я пересмотрел много роликов о достижениях, внимательно вглядывался в веселые и смеющиеся лица молодежи, и довольные — стариков, доживающих свои года с детьми и внуками, не беспокоящихся о тех невзгодах и бедах, которые может принести завтрашний день, и видел процветающую страну и счастливых людей. С момента попадания в 2041-ый год, много лазил по глобальной сети, смотрел видео, документы, разбирал архивные материалы, и в первый раз в жизни по-настоящему пробовал разобраться в сути вещей, в истоках тех пропагандистских материалах, которые когда-то считал истиной и беспощадным приговором «совку»…

Тогда, на плацу, мысленно попросил прощения у деда, полностью осознав, как я был не прав. Оказывается, можно вполне достойно и счастливо жить, хорошо зарабатывать при социализме, без таких достижений как «свободный рынок», «инфляция», так называемая «демократия» и «свобода», которые в реальности превращается в жесточайшую диктатуру капитала, бесчеловечность и животную идеологию потребления…

После того, как квадрокоптер с телом Наташи, растаял в голубом небе, Молчанов распустил строй, и сам удалился с преподавателями и высокими гостями к себе в кабинет.

Веронике захотелось посидеть у фонтана, я не стал возражать и отвел грустную и задумчивую девушку к скамеечке, недалеко от бьющих вверх и рассыпающихся россыпями прозрачных жемчужинок струй.

— Знаешь, — задумчиво произнесла девушка, глядя куда-то поверх фонтана. — Только сейчас я поняла, как мне будет её не хватать. Наташа была очень доброй, отзывчивой, не умела отказывать, когда её о чем-то просили. Я её даже пару раз отчитывала, за то, что позволяла собой манипулировать. Если было возможно, что-то изменить, я бы никогда не взяла её с собой в этот рейд. И не хотела это делать изначально. Но тут уже она проявила твердость и настойчивость, и я не смогла ей отказать. Сейчас об этом жалею. Наташа была таким светлым творческим человеком, писала красивые стихи. Я даже не понимаю, почему она пошла именно сюда…

Я молча обнял её за плечи, Вероника прильнула ко мне, положила ладошку на грудь, продолжая смотреть вдаль и думать о чем-то своем. Длинные шелковые пряди нежно щекотали лицо, легкий ветерок дарил ощущение свежести, теребил зеленые листья деревьев, задумчиво качал ветки, словно сочувствуя горю девушки…

— Здравствуй, внучка, — знакомый голос подошедшего сзади мужчины, заставил меня невольно подскочить со скамейки. — Ты хоть бы познакомила меня со своим кавалером…

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.